Дж. Уолтер Мэдисон на «Модели-99» ехал к зданию Королевского Суда и Тюрьмы. Он хотел успеть к условленному месту до полудня, пока там не собралась толпа: ему нужно было переговорить с глазу на глаз с лордом Терном.

Несмотря на ранний час, магистраль между Городом Радости и Правительственным городом была перегружена транспортом. Повсюду сновали аэробусы, хаотично мигали светофоры, спеша укротить разнузданный поток воздушного транспорта, Мэдисон сперва не обращал на это особого внимания, и только когда они, казалось, попали в настоящую пробку, он обратился к своему водителю Флику:

— Что происходит?

— Это все чертова армия, — ответил Флик. — Я поехал в объезд, потому что на трассе, проходящей мимо базы Флота, стояли знаки «въезд запрещен», и нас вынесло прямо к базе Армии, и теперь эти (…)* загадили весь воздух вонью своих машин. Посмотрите на этих пожирателей грязи! Там, внизу, наверное, готовится к взлету целая тысяча кораблей!

(*Диктозэписывающее устройство, с помощью которого была воспроизведена данная книга, а также звукозапись, исполненная неким Монти Пеннвелом для изготовления удобочитаемой копии, равно как и переводчик, подготовивший текст, предложенный вашему вниманию, являются членами Лиги сторонников чистоты машинных текстов, одним из нерушимых принципов которой считается статья Устава Лиги, гласящая: «Вследствие чрезвычайно высокою уровня машин и руководствуясь стремлением не оскорбить их крайнюю чувствительность, а также с целью экономии предохранителей которые, как правило, перегорают при подобных трудностях, электронный мозг машины, сталкиваясь в обрабатываемых текстах с ругательствами или неприличными словами и фразами, обязан заменять их определенными звуковыми или письменными знаками (зуммером или многоточием — {…))». Машина ни при каких обстоятельствах, даже если по ней колотить кулаком, не вправе воспроизводить ругательства или неприличные слова в какой-либо иной форме, кроме как звук зуммера ли знак (…). Если же попытки принудить машину поступить иным образом будут продолжены, машине разрешено имитировать переход на режим консервации. Неукоснительное соблюдение денного правила потребовало встроить специальное приспособление во все машины, с тем чтобы предохоанить биологические системы, к которым в частности, относятся и люди, от возможности нанесения ущерба самим себе. (Примеч. волтарианского переводчика).

Флик настроил радио на военную волну, и из передатчика понесся хриплый командный голос, выкрикивающий какие-то номера.

— Провалиться мне на этом месте, — сказал Флик, — если этот тип не называет координаты моей старой родной планеты, Калабара. Подумать только. Они собираются продолжать войну!

Мэдисон сдавленно захихикал. Найдя объяснение этому скоплению транспорта, он уже мог восстановить остальную картину. Какую шутку сыграл он с армией!

Уж ему-то было известно, как должно обращаться с генеральским составом действующей армии. Голова генерала Кнута была всего лишь искусным камуфляжем из воска, накладных волос и театрального грима. Таким образом, генерал Кнут был похоронен заживо в средствах массовой информации. Мздисон не мог удержаться от смеха, когда пытался представить себе лицо генерала, когда тот узнал в программе новостей о том, что был казнен. По всей вероятности, он решил спрятаться в надежном месте, что, несомненно, было на руку противникам Хеллера: армия, лишенная своего генерала, в отчаянии решилась оказать поддержку Аппарату, и, наверное, уже были организованы поиски Хеллера. Неудивительно поэтому, что с базы отправлялось такое количество транспорта.

Кан отыскана в небе свободную полосу, и Флик сразу же направил туда аэробус на небольшой высоте.

Мэдисон посмотрел вниз, на улицы Правительственного города; то, что он увидел, немало его позабавило, повсюду шныряли люди из его шайки, во многих домах были выбиты почти все окна, кое-где виднелись мундиры полицейских, примкнувших к мятежникам, Сейчас Волтар, скорее, напоминал Землю. Мэдисон почувствовал прилив гордости при мысли о том, какие чудеса может творить передовая техника. Массовая информация на Волтаре теперь строилась на принципах, заимствованных у землян, и Мэдисон, как никто другой, умел ловко пользоваться новыми приемами. Старые мастера журналистики могли бы по праву гордиться плодами его труда.

Замок, где размещались Королевский суд и тюрьма, сейчас был почти не виден за склонами окружающих его холмов, но Мэдисон заметил, что в его окрестностях расположились лагерем представители прессы — он даже рассмотрел внизу огоньки костров, У ворот замка виднелись толпы народа с транспарантами — ну прямо совсем как на Земле! В такой обстановке Мэдисон чувствовал себя так, будто он находился дома.

— Из замка поступил приказ не приближаться, — сказал Флик.

Мэдисон, передав ему свое удхтоверение личности, ответил.

— Приземляйся прямо во дворе замка Они должны пропустить меня, если мы им сообщим, что у нас есть информация, касающаяся интересующего их человека.

К безграничному удивлению Флика, из замка поступило разрешение на посадку.

— Мои поздравления, шеф Вы не могли бы попасть туда быстрее, даже если бы совершили самое тяжкое преступление.

Мэдисон находился в прекрасном расположении духа, и не мог удержаться сдержать хвастливых слов:

— Я только что своими руками убил генерала.

— Вы просто дурачите нас, — проговорила Кан.

— Ничуть, — возразил Мэдисон. — Могу поклясться, что не за горами тот день, когда генерал на самом деле расстанется со своей головой.

Он громко рассмеялся, поймав на себе их испуганные взгляды. Генерал был не единственным, кого он собирался сегодня погубить — сегодня он намеревался завершить дело Гриса, отдав его на растерзание Малышке. Закончив таким образом судебное разбирательство, он подорвет авторитет Хеллера. И уж тогда-то он сможет по-настоящему пустить своих ищеек по его следам.

Лорд Терн этим утром находился в своих апартаментах, смущенно и подавленно ожидая начала еще одного дня этого ужасного судебного процесса. Прочитав газеты, пестрившие именами Хеллера и его сестры, он понял, что совершенно сбит с толку. Хотя прочитанное и не повлияло на его мнение, но все же причинило ему немало страданий.

День за днем адвокаты Гриса, пытаясь запутать следствие, хотя и признавая Гриса виновным в совершении всех преступлений, на которые только способна человеческая фантазия, тем не менее настаивали, что Грис действовал по принуждению Хеллера, оттягивая решение суда, обещая все объяснить, как только будут найдены неопровержимые тому доказательства. Лорд Терн не мог себе представить, зачем, да и каким образом Хеллер мог заставить Гриса совершить все эти преступления, как утверждали адвокаты подсудимого. Все это так бесчеловечно! Так ужасно!

И лорд Терн глубоко страдал. Сначала его обвинили в сочувствии к подсудимому, и тогда вся его семья объявила ему бойкот, А теперь снова, уже все эти бандиты, обвиняют его в затягивании судебного процесса также якобы для защиты Гриса.

Лорд Терн проклинал тот день, когда он впервые услышал имя Гриса. Говоря по правде, его волнение было вызвано пессимистичными думами о том, что депо Гриса поставит крест на его карьере судьи, подорвав его репутацию честного человека. Увы, теперь он даже не мог навести должного порядка в своем собственном здании суда, хотя внешне создавалось впечатление, что, стоит ему захотеть, и он сможет подчинить своей воле весь судебный персонал, включая охрану, Зал суда то и дело взрывался криками ужаса и осуждения при выявлении каждого нового преступления Гриса, и все попытки лорда Терна призвать зал к порядку неизменно оканчивались неудачей. Его не покидало чувство страха, что толпа у ворот и присутствующие в зале во время процесса в любой момент могут, взяв приступом тюрьму, захватить власть в свои руки.

Вошел капитан охраны, и лорд Терн испуганно взглянул на него, решив было, что он принес известие о том, что народ начал ломать тюремные ворота.

— Ваша светлость, — обратился к нему капитан охраны, — от вас был получен приказ пропустить сюда человека по имени Мэдисон, если он принесет вам известия о неком Джеттеро Хеллере. Этот человек здесь.

— О, очень хорошо, — сказал лорд Терн, и в голосе его зазвучала ожившая надевда. — Быть может, ему удастся пролить свет на некоторые подробности этого дела, и нам наконец удастся завершить этот ужасный процесс. Введите его!

Вошел Мэдисон, весь такой лоснящийся и ухоженный, улыбающийся искренней улыбкой честного человека.

— Вы, конечно же, принесли мне известия о Хеллере! — нетерпеливо начал лорд Терн. — Присядьте, присядьте, скорее рассказывайте!

Мэдисон, отвесив глубокий поклон, уселся в предложенное кресло.

— Джеттеро Хеллер в настоящий момент находится на Калабаре, ваша светлость.

— Хорошо, очень хорошо, — сказал Терн. — Мне кажется, я уже что-то читал об этом происшествии на Площади Героев. Собирается ли он явиться сюда и рассказать все, что ему известно по делу подсудимого Гриса?

— Мне кажется, это не представляется возможным, ваша светлость. Мне нужно вам сказать еще кое-что. Я видел своими глазами, как решением должностного лица был аннулирован его статус королевского офицера. Джеттеро Хеллер теперь объявлен вне закона.

— ЧТО?

— Да, вы не ослышались. Поскольку он уже не является королевским офицером, то отпадает всякая необходимость в дальнейшей задержки вынесения приговора по делу Гриса. Как только вы завершите судебный процесс над этим двоеженцем — а его вина не вызывает никакого сомнения…

— А теперь послушайте меня, молодой человек, судебное разбирательство еще не окончено. Суду представлены еще не все доказательства.

Мэдисон улыбнулся. Он играл по правилам игры, установленным в судебной практике землян: судьбы подсудимых решались не в зале суда, а в апартаментах судей. Суд — это всего лишь спектакль, разыгрываемый перед глазами доверчивой публики. Заинтересованное лицо в конфиденциальной беседе с судьей диктовало свои условия, и именно этот секретный договор определял весь ход процесса от начала суда до вынесения приговора. И Мэдисон был уверен, что ему удастся применить эту практику и на Волтаре.

— Весь этот сбор доказательств, — заявил Мэдисон, — может быть окончен в одну минуту. Грис признал свою вину по всем пунктам обвинения. Беда в том, что существует риск, что это дело может подмочить вашу репутацию До сих пор вы как судья стояли выше всяких подозрений.

— Еще бы! — воскликнул Терн. — Такое ужасное дело!

— Что ж, если так, то, мне кажется, вам вряд ли удастся вынести такой приговор, который в полной мере бы удовлетворил разбушевавшуюся толпу, — сказал Мэдисон.

— Но я могу приговорить его к смерти! — в гневе вскричал Терн.

— Ах, — отмахнулся от него Мэдисон, — вряд ли даже это понравится народу.

— По закону, мы не имеем права пытать подсудимого, обвиненного в двоеженстве, — возразил Терн. — Мы просто можем вынести ему смертный приговор.

— Не думаю, что толпа на это купится, — сказал Мэдисон. — Если учесть количество жертв Гриса — могу вас заверить, что народу известно о всех его злодеяниях, — то этот преступник даже несколькими своими смертями не сможет загладить свою вину перед обществом. Надеюсь, вы помните, что Ее Величество королева Малышка…

— Это та, что подала иск о двоеженстве подсудимого.

— Вот именно. Так вот, так уж случилось, что у Гриса остался один должок по отношению к ней. Как мне помнится, он был приговорен к «пожизненным изысканным пыткам, проводимым профессионалами». Поскольку теперь нет смысла дожидаться показаний Хеллера по этому делу, то я бы посоветовал вам передать Гриса в руки королевы Малышки для осуществления вынесенного ранее приговора. Можете мне поверить, толпа по достоинству оценит ваше мудрое решение, и с вас будут сняты все незаслуженные подозрения. Позже мы сможем даже устроить публичное прослушивание пленок с записью воплей Гриса. Тем самым мы преподнесем народу хороший урок.

Терн задумчиво смотрел на Мэдисона.

— Что ж, если Джеттеро больше не является королевским офицером, значит, следует поступить с Грисом как с обычным уголовным преступником. По закону я имею право препоручить его для исполнения приговора любому лицу, которому пожелаю. Если вы действительно считаете, что «пожизненные изысканные пытки, проводимые профессионалом» будут способствовать… как вы это называете? Созданию имиджа?

— Прежде всего это позволит вернуть вам доверие народа, — проговорил Мэдисон. — Толпа просто вознесет вас до небес.

— Хм, — произнес лорд Терн. — Если даже я признаю его виновным, этот приговор, мне кажется, чересчур суров. Обычно, двоеженство наказывается высокими штрафами и другими повинностями.

— О, думаю, насчет этого вам не стоит беспокоиться, — успокоил его Мэдисон, — грешков У него хватит на любой приговор. Что касается его виновности, то ведь он сам признался во всех преступлениях.

— Но суд ведь еще не окончен, — снова возразил Терн. — Мы не можем пренебрегать законами юриспруденции.

Ничего не ответив, Мэдисон поднялся, поклонился и вышел. Продираясь сквозь толпы, наводнявшие коридоры, к аэробусу, он улыбался своим мыслям.

Он сразу же связался с Малышкой, ожидавшей его звонка на Острове Отдыха.

— Ваше Величество, — сказал Мэдисон, — дельце выгорело, крошка. Точи иглы, готовь щипцы и разводи костер. Не успеешь оглянуться, как Грис будет у тебя в руках.

— Моли бога, чтобы все оказалось так, как ты говоришь, — пригрозила Малышка. — Если ты после всего того, что я для тебя сделала, не доставишь его сюда, то, клянусь богом, самые большие щипцы будут приготовлены для твоих (…) ногтей, Так что лучше выкладывай все как есть.

— Я и говорю так, как есть, — заверил ее Мэдисон, расплываясь в самодовольной ухмылке. — Я всегда выполняю свои обещания.

— Да что ты? — усомнилась Малышка и повесила трубку.

Эти слова ничуть не омрачили приподнятого настроения Мэдисона. Передать Гриса в руки Малышки было для него делом второстепенной важности, Лишить Хеллера звания королевского офицера можно было только решением военного совета при королевском дворе, заверенным королевской печатью. Пока Мэдисону никак не удавалось устроить это. Поэтому он решил действовать хитростью и с помощью прозрачных намеков так или иначе бросить тень на репутацию Хеллера, и тогда, рано или поздно, он будет вычеркнут из списка королевских офицеров.

Теперь Мэдисон был твердо уверен, что лорд Терн обязательно повлияет на вынесение соответствующего приговора Грису, и, довольный, проговорил про себя:

— В связи с тем, что Хеллер решением военного совета был лишен своего офицерского звания, я считаю своим долгом заявить… — И Мэдисон улыбнулся, воображая, что напишет такую статью, что даже самым искушенным читателям каждое слово в ней покажется неопровержимым фактом. В конце концов, кому бы удалось докопаться до истины?

Он всем покажет, как действуют профессионалы прессы. Теперь весь Флот, вся армия и местная полиция пустятся по следу Хеллера. Непременно будет объявлен всеобщий розыск. Он добьется, что Хеллер будет объявлен вне закона!

Мэдисон готовился нанести решающий удар. Но пока было еще рано праздновать победу.

О, какие роскошные заголовки будут в завтрашних газетах!

Огромный зал суда напоминал сумасшедший дом: крики, ругань, давка. Сквозь покрытые вековой пылью жалюзи на высоких окнах пробивались тощие лучики утреннего солнца. Неизвестно как оказавшиеся в помещении уличные торговцы наперебой расхваливали свой товар; охранники усмиряли дерущихся за стулья, почти безуспешно пытаясь навести в зале подобающий порядок.

Мэдисон протолкался к скамье позади адвокатов Гриса — трое последних о чем-то озабоченно совещались, соприкасаясь между собой голыми, лоснящимися черепами, и совсем не замечали его. Такое вопиющее неуважение задело Мэдисона: в конце концов, ведь это он подкинул, им такое выгодное дельце.

Он пальцем постучал по плечу одного из них, бывшего тюремного палача: — Вы, трое, не уделите мне немного вашего драгоценного внимания?

В шуме адвокат не расслышал его слов, и Мэдисону пришлось повторить свою просьбу.

Адвокаты с видом оторванных от важного дела людей пододвинулись поближе, и Мэдисон сказал им:

— Пора закругляться с этим. Признайте его виновным, и дело с концом. С судьей уже обо всем договорились — он вынесет ему смертный приговор. Адвокаты заставили его несколько раз повторить эти слова, не веря своим ушам, потом в недоумении переглянулись, будто решая между собой, кому давать ответ, наконец заговорил старый судья из отдела по уголовным преступлениям.

— Наш долг, — кисло проговорил он, — защищать нашего клиента. Наступила минутная пауза, потом все трое, не сговариваясь, снова повернулись друг к другу и продолжали, как ни в чем не бывало, свое совещание.

Мэдисон снова почувствовал себя задетым — определенно, они обращапись с ним, можно даже сказать, с презрением. Что ж, наконец решил он про себя, придется устроить им небольшое шоу, чтобы отработать гонорар, полученный от вдовы Тэйл или, иначе говоря, миссис Грис. Он уже давно заметил, что люди на Волтаре допускают много вольностей при выступлении в суде и в составлении протоколов. У этих адвокатов не было ни одного шанса выиграть процесс — ему не о чем было волноваться.

В это время из боковой двери показался лорд Терн в сопровождении капитана охраны, пробивающего ему дорогу сквозь толпу Присутствующие, узнав, что в зале появился судья, начали прыгать и издавать звериные вопли. Охранники, образовав живой коридор для судьи, с трудом сдерживали натиск безумствующей толпы. Терн, добравшись до кафедры, настроил микрофон и, поднеся к нему колокольчик, резким звоном едва не оглушил присутствующих и сердито уселся в свое огромное кресло.

— Обстоятельства таковы, — объявил он в микрофон, перекрывая шум толпы, — что я не вижу смысла в дальнейшем продолжении настоящего процесса, и намерен без промедления вынести подсудимому надлежащий приговор. С задних рядов поднялась волна ропота, послышались крики «Смерть Грису, «Повесить этого (…)!», эхом раскатившиеся под высокими сводами зала.

Мэдисон взглянул на Гриса: он сидел напротив, одетый в черную униформу полковника Батальона Смерти, и несмотря на уродливый шрам на лице, казался скорее испуганным, чем ужасным. Его почти не было видно из-за плотного кольца охранников, обязанных обеспечивать безопасность подсудимого.

— Мы рассмотрели целое море вещественных доказательств, выслушали множество свидетельских показаний, — продолжал Терн, — но есть один вопрос, на который я ДОЛЖЕН получить ответ, прежде чем будет произнесено хоть слово в защиту подсудимого! — И с этими словами он метнул гневный взгляд на Гриса. — Вы были взяты под стражу Джеттеро Хеллером. Но каждый день, иногда даже несколько раз на дню, вы утверждали, что все преступления были совершены вами по принуждению Хеллера. ПРОЯСНИТЕ ЭТОТ ВОПРОС.

— Ваша светлость, — вмешался старший адвокат Гриса, — позвольте нам дать ответ на ваш вопрос.

— НЕТ! — взревел Терн. — Я сказал, мне достаточно объяснений защиты. У вас еще будет время высказаться, а пока я хочу услышать ответ самого обвиняемого. ОХРАНА! ПОДНИМИТЕ ЕГО ПОВЫШЕ!

Охранники поставили Гриса на возвышение для дачи свидетельских показаний. Подсудимый казапся совсем больным; он жалко поморщился, ворочая запястьями в наручниках.

Судья подождал, пока уляжется буря криков ненависти и, ткнув пальцем в Гриса, спросил:

— Каким ИМЕННО образом Хеллер связан с вашим делом? Почему вы так упорно продолжали настаивать, что совершили все свои преступления «из-за Хеллера»? ЧТО ИМЕННО СДЕЛАЛ ХЕЛЛЕР?

Грис беспомощно посмотрел по сторонам, потом в отчаянии взглянул на адвокатов, и очень удивился, увидев, что они активно кивают ему, советуя ответить на заданный вопрос самому.

Грис, внезапно как будто растрогавшись, выпрямился во весь рост и заявил;

— Джеттеро Хеллер получил задание определенного рода на не завоеванной планете, означенной на наших картах как Блито-ПЗ и называемой местными жителями Землей.

— Ну и.? — настаивал лорд Терн. — Ну и…? НУ И…,?

— Ну, и Великий Совет приказал ему восстановить атмосферу этой планеты и ее вращение, чтобы она избежала саморазрушения до тех пор. пока мы не завоюем ее соответственно Графику Вторжения, то есть сто с чем-то лет, Если бы он выполнил это задание, нам не пришлось бы в срочном порядке готовиться к завоеванию, — закончил Грис уже упавшим голосом.

— Ну, и он выполнил это задание? — продолжал спрашивать Теон.

Грис, снова посмотрев на своих адвокатов — к его удивлению, они продолжали киваь — и ответил Терну. — Да.

— Ну, и что ЕЩЕ он сделал?

Грис пожал плечами. Адвокаты неизменно кивали ему, и он нерешительно проговорил:

— Ну, вообще-то, больше ничего.

Топкие губы лорда Терна изогнулись в усмешке.

— Итак, вы хотите сказать, что Джеттеро Хеллер, исполняя волю Великого Совета и императора, просто восстанавливал атмосферу планеты и ничего более.

— Да, — ответил Грис. — А я, со своей стесоны, делан все чтобы помешать ему. Как видите, Джеттеро Хеллер явился причиной всех моих преступлений!

Толпа издала кровожадный вопль. Охранники изо всех сил старались оградить своего подопечного от возмущенных зрителей.

Лорд Терн, казалось, был готов взорваться.

— Наконец-то мы поймали тебя! — наконец прорычал он. — Ты злостный преступник! Джеттеро Хеллер просто действовал согласно приказу высшей инстанции! Едва ли ЭТО можно вменить ему в вину! Он честно исполнял свой долг! Разве это преступление? ТЫ пытался опорочить его! Ты пытался запутать следствие! — Сотрясаясь от гнева, он прокричал в толпу: Я ЗАКРЫВАЮ ЭТО ДЕЛО! Я…

Адвокаты Гриса вскочили со своих мест.

— Ваша светлость — запротестовал старший из них, — мы еще не окончили защиту!

— Ерунда! — ревел Терн. — В вашем распоряжении была не одна неделя! Бывший палач, как безумный, замахал рукой по направлению к боковой двери, приглашая войти каких-то рабочих.

Старший адвокат Гриса выкрикнул.

— Ваша светлость! У нас есть ЕЩЕ доказательства! До сих пор мы рассматривали только материалы, собранные другими людьми и свидетельствующие ПРОТИВ нашего клиента. Но мы НЕ имели возможности представить доказательства, поступившие к нам со стороны самого обвиняемого!

Рабочие вкатили в зал тележки, прогибающиеся под тяжестью наваленных на них коробск Лорд Терн и все остальные, затаив дыхание, смотрели на этот странный груз.

— Эти материалы, — продолжал старший адвокат Гриса, — абсолютно подлинны. Они были найдены в офисе обвиняемого несколько недель назад и переданы нам офицером Флота, другом Хеллера! Здесь также находятся вещественные доказательства, найденные самим этим офицером Флота, Бисом. Все эти материалы имеют самое непосредственное отношение к делу нашего клиента. И вы не имеете право вынести приговор нашему клиенту, рассмотрев только доказательства, свидетельствующие лишь против него. Бы оскорбите правосудие, не выслушав доводы в ЗАЩИТУ обвиняемого!

— Эти материалы имеют отношение к двоеженству подсудимого? — спросил лорд Терн.

— О, да — заверил его старший адвокат Гриса. — В соответствии с правилами дани свидетельских показаний, вы по закону обязаны рассмотреть эти новые материалы следствия!

— О боги, — развел руками Терн и, сделав над собой усилие, спокойным голосом сказал: — Продолжайте.

Мэдисон был сильно встревожен таком поворотом событий, он даже не подозревал о существовании подобного рода доказательств. Он почувствовал, что Грис ускользает у него из рук; более того, ему вдруг пришло в голову, что и его собственный клиент, Хеллер, оказался оправданным в глазах публики, и он уже начал оплакивать свою судьбу. Все шло вопреки составленному им сценарию, эти тупицы адвокаты изменили весь ход судебного процесса, что совсем не устраивало Мэдисона.

Самым печальным было то, что сам Хеллер косвенным образом повлиял на исход дела Гриса, дав спасительный ключ в руки его адвокатов. Что за ирония судьбы — Хеллер, сам, может быть, того не ведая, вынул голову Гриса из уготованной ему петли, Мэдисон испуганно подумал, что наверняка Хеллер каким-нибудь образом собирался помешать ему исполнить свою программу. Какая неожиданность — обнаружить тифа у себя за спиной, в то время как он должен был находиться по другую сторону гор!

Мэдисон постарался взять себя в руки и немного успокоился. В конце концов, вряд ли эти новые открывшиеся обстоятельства дела Гриса повлияют на вынесение окончательного приговора, и у адвокатов нет ни единого шанса спасти Гриса. Он сладко зевнул и расслабленно вытянул ноги. Все пойдет так, как он планировал. Все эти люди — всего лишь жалкие марионетки, болтающиеся на концах веревочек, концы которых он крепко держал у себя в руках. Ведь именно он, а не кто другой, был настоящим хозяином средств массовой информации.

Казалось, даже сам Грис был немало удивлен появлению новых доказательств по его делу. Он собирал эти бумаги долгие годы, пряча драгоценные листки под плитками пола своего офиса. С помощью камеры и микрофона он с любовью и знанием дела собирал этот драгоценный арсенал, с помощью которого он рассчитывал сделать головокружительную карьеру в Аппарате. Ребенком он со всей страстью молодой души отдавался охоте на певчих птичек, а когда ребенок подрос, это занятие превратилось у него в своего рода хобби, с той только разницей, что теперь вместо птичек он охотился на своих коллег, офицеров Аппарата, тщательно собирая компрометирующую их информацию всеми известными ему способами. Возможно, ради продвижения по служебной лестнице он намеревался пойти куда дальше, чем осмеливался до сих пор, В свое время он шантажировал главу Отдела по провокациям, который позже был убит на какой-то вечеринке, заведующую отделением младшего состава Аппарата, Но Грис занимался этим в основном ради собственного удовольствия, находя в этом занятии подтверждение тому, что он узнал об особенностях земной психологии и психиатрии, и получал наслаждение, делая заключения о характере своих коллег на основе тех или иных фактов. «Это доказывает, что его привлекает оральный секс» или «Он типичный садомазохист», или «Использование ножей сотрудниками Секции Ножа определенно говорит о комплексах по поводу размеров пениса» и все в таком роде. Возможно также, что Грис не использовал в полной мере все собранные им материалы по причине своей природной лени: у него просто не хватало терпения составить каталог или привести в порядок все свои бумаги.

Итак, теперь все эти документы — результат его десятилетней кропотливой работы — в качестве вещественных доказательств были внесены в зал суда. Это была своего рода награда за его упорный труд, за непрерывные унижения, пресмыкательство, вынюхивание и коллекционирование фактов, не имеющих к нему никакого прямого отношения; это в какой-то степени объясняло то, почему у Гриса никогда не было друзей: из имен, написанных на бумагах, фотографиях, кассетах, можно было составить почти полный реестр сотрудников Аппарата.

Адвокаты, а может быть, Бис или кто-то еще немного навел порядок в этой мешанине вещественных доказательств. Сразу же всем стало предельно ясно, что сейчас все дело, пункт за пунктом, будет изложено судье во всех подробностях. И старший адвокат без промедления приступил к чтению первого письма, на котором было указано имя, которое, в алфавитном порядке, стояло номером первым во всех реестрах Аппарата. Означенный человек был майором пехоты Аппарата. Ему был отдан приказ допросить жителей одной деревушки в Мистике Свой «допрос» он начал довольно оригинальным образом, изнасиловав всех деревенских женщин. Когда местные мужчины попытались вступиться за поруганную честь своих жен, они были, ни много ни мало, кастрированы с неимоверной жестокостью, а потом майор приказал несчастным инвалидам совокупиться со своими женами. Когда это невозможное мероприятие подошло к концу, жители деревни плетями были загнаны в свои дома и сожжены там заживо, так что после допроса в деревне не уцелело ни одного жителя.

Во время прочтения этого документа многих в зале просто вырвало. Присутствующие репортеры, получившие приказ от Мэдисона не упустить ни одной из так называемых «горячих новостей», лихорадочно что-то строчили в своих блокнотах — можно было не сомневаться, что передовицы завтрашних газет произведут настоящий фурор в обществе.

Зачитанный следом документ касался одного из генералов Аппарата, который организовал на Модоне вечеринку для находящегося у него в подчинении офицерского состава Аппарата, но, к сожалению, не позаботился пригласить туда женщин. Когда же собрались гости, он послал их в город, чтобы похитить первых попавшихся им на глаза женщин и силой доставить их на вечеринку. По его приказу, добытые женщины были раздеты до гола, изнасилованы, а потом их до смерти забили плетьми Затем тела несчастных были погребены в подвале здания, но недостаточно тщательно, и через несколько недель какой-то капитан, заметив исходящее из подвала зловоние, выкопал их и похоронил в другом месте, выбрав из жителей города троих мужчин, он обвинил их в убийстве, и ни в чем не повинные граждане Модона были тут же казнены без суда и следствия.

— Здесь, ваша светлость, представлены пленки с записями, сделанными на этой вечеринке, и снимки двух могил, а также запись голоса капитана, который, находясь в нетрезвом состоянии, рассказывал своим друзьям, офицерам Аппарата, самые «забавные детали» этого события.

ЗАГОЛОВКИ!

Мэдисон застонал: все его планы относительно содержания завтрашних газет терпели полный крах. Он рассчитывал на первых полосах поместить статью, объявляющую охоту на Хеллера, в чьей поимке он был заинтересован лично. Он точно знал, что армии нужен всего лишь последний толчок, чтобы начать поиски, так как в его городской офис пришел запрос со стороны военных о наличии любой информации, касающейся личности Хеллера И вот теперь эти болваны репортеры совсем забыли об этом деле, как стая голодных волков, накинувшись на интригующие подообности этого, приобретшего разоблачительный характер, судебного процесса, не представлявшие, по мнению самого Мэдисона, никакой практической ценности Мэдисон пытался убедить репортеров в том, чтобы отложить оглашение этих скандальных подробностей хотя бы на день.

— Вся эта чепуха, — в отчаянии объяснял он — всего лишь погоня за дешевой сенсацией Все это совершенно бессмысленно.

— Здесь есть секс, и здесь есть кровь, — веско заметил представитель «Дэйли Спикер» — Вы сами нам говорили, что это именно то, что нужно публике Я нахожусь здесь, чтобы составить подробный отчет о ходе процесса, и я не собираюсь ни на йоту отступить от моего намерения Остальные репортеры согласно кивали, озадаченно поглядывая на совсем отчаявшегося Мэдисона, и потом молча разошлись по своим местам в ложе для прессы.

Едва охранникам удалось навести в зале какое-то подобие порядка, как адвокаты Гриса огласили новый сенсационный документ Три офицера Аппарата были посланы в дом состоятельного торговца с тем, чтобы любым способом выбить из него деньги, которые он отказался заплатить в качестве взятки младшему составу Аппарата Получив отказ, они изнасиловали троих малолетних детей торговца Когда тот снова отказался заплатить требуемую сумму, они вспороли живот его жене, находящейся в то время в положении, доведя тем самым бедного торговца до состояния невменяемости Тогда они расстреляли его и всю его семью и спустили трупы в реку Вьил.

Высказав убедительную просьбу городской полиции заняться этим делом, адвокаты перешли к демонстрации аудиопленки, на которой были записаны хвастливые речи вышеуказанных офицеров, произносимые в снимаемой ими квартире Репортеры немедленно снова схватились за свои перья.

Чтение документов продолжалось не один час, даже не один день Когда дело дошло до плана Аппарата по разграблению сиротского приюта с целью захвата детей, с тем чтобы в дальнейшем превратить их в уродцев и продать в цирки, лорд Терн, чьи нервы не выдержали подобного надругательства над нормами морали, взбунтовался Он заявил, что такой дьявольский план наверняка не мог быть приведен в исполнение. Но у адвокатов Гриса уже был готов ответ они разыскали троих из похищенных детей и доставили их в суд Один из сирот представлял собой ужасное зрелище его превратили в получеловека-полузмею, у второго руки находились там, где у нормального человека должны быть ступни ног, у третьей девочки, которая могла со временем стать несомненно красивой женщиной, были ноги и гениталии животного Преступные целлологи предусмотрительно удалили ей из полости рта язык, и она давала показания по делу своего похищения знаками Эти возмутительные факты не только попали на передовицы газет, но почти заполнили собой весь номер.

Мэдисон, помимо своей воли, оказался втянутым, как он выражался, «в эту газетную шумиху» Дошло даже до того, что он почти полностью потерял контроль за местной прессой Единственным положительным моментом в этой истории было то, что в документах, по каким-то причинам, были опущены имена Ломбара Хисста и доктора Кроуба, которые наверняка имели к этому делу самое непосредственное отношение Однако, Мэдисону пришлось изрядно попотеть, чтобы замять шум, поднятый вокруг этого ЧП Подходил к концу уже пятый день слушания этого, казалось, нескончаемого потока ужасных фактов, и Мэдисону пришлось коренным образом изменить свои планы Было просто необходимо как можно скорее что-то предпринять, если он собирался снова взять вышедшую из повиновения прессу под свой контроль Ему нужно было любым способом заставить наконец армию и.

Флот пуститься по следам Хеллера! Публика уже порядком подзабыла этого недавнего героя газетных страниц. И Мэдисон приступил к составлению нового, коварного и ужасного, плана.

Несмотря ни на что, он ни на секунду не сомневался, что рано или поздно, он будет праздновать свою победу.

По всей вероятности, если полиция уже смотрела сквозь пальцы на мелкие восстания по всей Конфедерации, к которым уже все успели привыкнуть по причине их каждодневности, то она хотя бы должна была попытаться найти и арестовать преступных офицеров Аппарата. С другой стороны, местная полиция отличалась в высшей степени пугливостью. В то время как высшие чины Аппарата занимались составлением планов по произведению вылазки на какую-нибудь не завоеванную планету, отдыхающие офицеры и младший состав развлекались тем, что нагоняли ужас на местную полицию Сотрудник Аппарата на одном из пунктов отдыха набросился на оказавшихся там представителей прессы:

— Вы совершаете огромную ошибку, суя нос не в свое дело, вы, (…)! Когда мы вернемся с Блито-ПЗ, мы нанижем все ваши газеты вам на (…) и подожжем! Лучше вам расслабиться и уяснить себе, кто здесь хозяин! А теперь поцелуйте меня в зад и убирайтесь отсюда, пока мы не отстрелили вам ваши (…)!

В газетах тут же появились репортажи об этом деле, со всяческими домыслами и приукрасами, и Мэдисон потерян еще один день.

Ему пришлось заново составлять план своих действий, только на этот раз он предусмотрительно помечал даты в своем календаре «плюс один», «плюс два», «плюс три» и так далее, имея в виду количество дней, прошедших со момента вынесения приговора Грису, так как процесс неожиданно затянулся, и невозможно было предсказать, когда именно судья решит завершить это скандальное дело. Обычно затягивание судебного разбирательства было на руку работникам прессы: одной из причин этого было то, что, как правило, интерес общества к газетам поддерживался помещением в них так называемых «горячих новостей» относительно судебных процессов и положения дел в правительстве. Но на этот раз Мэдисон оказался в ужасном положении: публика начинала ускользать из-под его чуткого контроля. К счастью, процесс над Грисом неумолимо двигался к концу, и судья непременно вынесет этому преступнику смертный приговор, и тогда люди совершенно потеряют интерес к этому делу и скоро совсем забудут о Грисе, и тогда можно будет напомнить им о существовании Хеллера. Итак, Мэдисон мысленно молил бога, чтобы процесс как можно скорее подошел к концу. Тогда на следующий день передовицы всех газет будут посвящены обсуждению вынесенного приговора. А затем у публики появиться жажда новых сенсаций, и тогда-то Мэдисон снова станет полновластным хозяином газетных передовиц. И можно было не сомневаться он-то знал, чем привлечь внимание читателей.

Однако процесс закончился как-то вдруг, совсем неожиданно. И Мэдисон начал снова строить и перестраивать свои планы на недалекое будущее. Адвокаты Гриса, почувствовав, что им удалось переключить внимание толпы с преступлений Гриса на преступления Аппарата, на утро шестого дня решили прекратить чтение документов и, просто собрав в одну гигантскую стопу бумаги по 2.094 делам и пригласив в зал суда всех желающих ознакомиться с данными вещественными доказательствами — из чего не замедлили извлечь выгоду представители телевидения и прессы, — обратились с заявлением к судье.

— Ваша светлость, — начал старший из адвокатов Гриса, — здесь представлены 2.094 случая, каждый из которых представляет собой описание одного из ужасных преступлений, совершенных офицерами Аппарата. Многие из них ни в какое сравнение не идут с делами, представленными суду ранее.

Его слова подняли в зале бурю негодования, и охранникам с великим трудом лишь через несколько минут удалось восстановить тишину в аудитории, чтобы адвокат мог продолжить свою речь.

Тогда на кафедру поднялся хитрый полицейский судья, положив на стол несколько черных папок. Многозначительно обведя взглядом вытягивающую от любопытства шеи толпу, темные зрачки телекамер, особо остановившись на строгом лице Лорда Терна, он открыл одну из папок, демонстрируя присутствующим ее содержимое.

— Это списки из Архивного департамента городской полиции, Секция по проведению переписи населения в Конфедерации. Как видим, здесь имеются зачеркнутые строчки, а также некоторые изменения в списках имен. Секция имеет эксклюзивное право на изменение имен и выдачу соответствующих удостоверений личности.

— Прежде всего считаю своим долгом довести до вашего сведения, что состав Аппарата комплектовался в основном из тюремных заключенных, что, в свою очередь, неизбежно влечет за собой смену имен и выдачу соответствующих удостоверений личности. В этих папках содержатся только имена 30.201 офицера Аппарата, завербованных в тюрьмах, где они дожидались вынесения приговора, но, как видим, приговор не был вынесен или, в любом случае, не был приведен в исполнение. Вместо того, чтобы понести справедливое наказание, эти люди были приняты в ряды сотрудников Аппарата и, более того, получили офицерское звание.

В зале наступила гробовая тишина: присутствующие предпочитали не знать об этих подробностях функционирования Аппарата.

— Итак, эти 30.201 офицер представляют ДАЛЕКО НЕ ПОЛНЫЙ список и по сей день состоящих на службе сотрудников Аппарата — бывших заключенных, удостоенных высокого офицерского звания. Все эти 30.201 человек были женаты еще до своего ареста, и в последствии они вновь женились, но уже под новыми именами, в качестве офицеров Аппарата, и, позвольте заметить, не на своих бывших женах.

— Ха! — язвительно прошипел Лорд Терн. — Вы полагаете, что если вы представипи суду имена 30.201 офицеров Аппарата, которых вы обвиняете в двоеженстве, ЭТА мерзкая тварь безнаказанно покинет стены ЭТОГО зала? — С этими словами он выразительно ткнул пальцем в сидящего на скамье подсудимых Гриса.

Грис как-то вдруг весь съежился; уродливый шрам вместе с испуганным выражением застывших глаз придавал его лицу странное выражение. Судья еще ни разу за все время процесса не называл его «тварью». Теперь к нему пришла уверенность, что он обязательно будет приговорен к смерти, и невольно рванулся в сторону своих адвокатов.

Старший адвокат непринужденно улыбнулся Терну, нацеленным на него дулам камер и толпе.

— Что ж, мы не можем отрицать что наш клиент в известном смысле тварь.

По рядам пробежал ропот удовлетворения, эхом отозвавшийся во всех домах Волтара, где собравшиеся у экранов телезрители наблюдали трансляцию судебного заседания.

Мэдисон молил бога, чтобы Гриса наконец признали виновным и поскорее забыли о его существовании, дав возможность Мэдисону приступить к осуществлению своих замыслов.

— НО, — проговорил старший адвокат, когда в зале снова восстановилась относительная тишина, — но он — всего лишь одна из тварей в огромном стаде тварей, и даже может быть, самая невинная тварь из всех!

Стон Гриса затерялся в кричащем хоре голосов, выражавших не то согласие, не то осуждение. На фоне общего шума раздались возгласы «Смерть Аппарату!» Эта фраза за последние дни повторялась публикой наиболее часто.

— Я, — прокричал адвокат Гриса, — еще не довел до вашего сведения самого главного. — Он взял в руки остальные четыре папки. — В ЭТИХ папках содержатся имена 6.086 имен офицеров Аппарата, которые вступали в брак до восемнадцати раз!

Присутствующие были в шоке. В Конфедерации запрещены разводы, и двоеженство карается смертной казнью, и если адвокат Гриса говорил правду и эти 6.086 офицеров Аппарата действительно имели наглость жениться восемнадцать раз подряд, заслуживали смерти в восемнадцатикратном размере!

— Конечно же, — возразил лорд Терн, — многие из их жен умерли.

— Да, несомненно, — подтвердил старший эдвокат Гриса. — В некоторых случаях они были умерщвлены собственными мужьями. Но даже если покинутые женщины и оставались в живых, офицеры Аппарата продолжали жениться. И я скажу вам почему!

Адвокат вытащил из дипломата рулон компьютерных распечаток.

— Нам удалось проникнуть в компьютерную базу данных Аппарата с помощью одного раскаявшегося главного клерка, защиты которого мы просим у суда. Как вы можете убедиться, эти данные подлинные: бумаги строго датированы и заверены печатями. Здесь также содержатся тексты приказов генералов и полковников Аппарата, соотносимые с именами, представленными в списках, находящихся в предыдущих четырех папках. — И он продемонстрировал лорду Терну и объективам камер несколько имен из распечаток, сверив их с именами офицеров Аппарата, представленных в списках.

— Аппарат, — сказал старший адвокат Гриса, — создал целую систему. Когда им нужно было, завоевав доверие семей крупных финансистов, заручиться их поддержкой и использовать их влияние и связи, они приказывали офицерам жениться на их дочерях или вдовах. Эта операция носила общее название «проникновение в семейный тыл». Офицеры вступали в брак по приказу с верху!

— Это ни в коей мере не оправдывает Гриса, — снова возразил Терн. Его никто не принуждал жениться на Пратии Тэйл в этой тюрьме, и никто не может оспаривать ее право требовать справедливого возмездия!

— Ваша светлость, — снова начал старший адвокат Гриса, — имение вдовы Тэйл под названием «Минкс Эстэйт» находится в Пауш Хиллз На территории ее владений расположен небольшой госпиталь. Сознавая несомненную пользу этого госпиталя, офицер Аппарата Солтен Грис был вынужден вступить с вдовой Тэйл в интимные отношения. Результатом этого союза явился сын. Вот его свидетельство о рождении. Вот его фотография. Сейчас ему три месяца. В соответствии с заключением, сделанным профессиональным целлологом, деятельность которого лицензирована, по закону вступление в брак можно считать неизбежным. Грису пришлось заключить брачный контракт, так как он находился при исполнении приказа саботировать миссию Хеллера.

— Вы уже закончите наконец, — прорычал Терн, — или нам придется убить еще один день на разбирательство этого бесперспективного дела.

Старший адвокат Гриса взглянул на своих коллег — те молча кивнули. Адвокат встал.

— Ваша светлость, мы готовы подвести итог нашего выступления.

— Давно пора, — рявкнул Терн. — Приступайте.

— Ваша светлость, — сказал полицейский судья звучным голосом профессионального оратора, — мы представили, без всякого сомнения, очевидные факты, доказав, что все офицеры Аппарата, независимо от того, какими бы добродетелями не наградил их шеф с экранов телеприемников, суть преступники. Они совершают самые тяжкие преступления практически каждый день. В число этих тяжких преступлений, как нами было доказано, входит и двоеженство.

— Все эти преступления, даже самые незначительные из них, были совершены по приказу руководства. Поэтому мы заключаем, что офицер Аппарата Солтен Грис только исполнял свой долг офицера Аппарата.

— Как вы, ваша светлость, сами утверждали в стенах этого суда не далее, как на прошлой неделе, а также принимая во внимание соответствующие статьи законодательства и постановления, человек не может понести наказание за то, что исполнял свой долг. Свой долг исполнял Джеттеро Хеллер. И Солтен Грис тоже исполнял свой долг.

— Поэтому мы обращаемся к суду с нижайшей просьбой признать офицера Аппарата Солтена Гриса лично не виновным в означенных преступлениях, принимая во внимание наличие смягчающих обстоятельств. Он просто исполнял свой долг.

Зал взорвался звериными воплями, криками, различного вида угрозами в адрес судьи, адвокатов и подсудимого. На кафедру полетели пустые консервные банки, шарики, скатанные из оберточной бумаги — будто по аудитории пронесся мусорный ураган.

Мэдисон внезапно подумал о Малышке — наверное, она смотрела трансляцию по телевизору — и ему вдруг захотелось провалиться под землю. Потом он взглянул на лорда Терна, и в душе его зашевелилась надежда на удачный исход дела.

Лорд Терн ждал, пока в зале утихнет буря. Теперь глаза всех присутствующих выжидающе смотрели на него. В этот момент на него смотрели глаза всей нации.

Оправив на себе алую мантию, он на мгновение прикрыл руками морщинистое лицо: с губ его сорвались приглушенные ругательства, затерявшиеся в складках усталых пальцев.

Так он сидел на протяжении почти трех минут. Потом он сказал:

— Мне не дано права устанавливать законы. К сожалению, в законодательстве присутствует тысяча пунктов, запрещающих осуждать человека за то, что он выполнял свой долг. Если бы не существовало подобных оговорок, человек был бы обречен на гибель от рук своих начальников, если бы он осмелился не исполнить то, за что по закону полагается смерть. К несчастью, в пределах нации, часто оказывающейся в центре военных действий, старший по званию не может быть привлечен к ответственности за отдачу приказа, даже если его исполнение влечет за собой нарушение моральных и законодательных норм. Однажды, быть может, Великий Совет или Его Императорское Величество пересмотрят эти статьи, хотя лично у меня на этот счет имеются большие сомнения. Мы стоим на опасном пути, который в скором будущем может завести наше в целом разумно организованное общество в тупик. Единственным выходом из создавшегося положения, на мой взгляд, может быть предоставление таких прав только достойным людям, вроде Джеттеро Хеллера.

Мэдисон застонал, почувствовав, что почва снова уходит у него из под ног.

— Но, — сказал в это время лорд Терн, слабо улыбнувшись адвокатам Гриса, — вы упустили из виду один существенный момент.

Грис, начавший было надеяться, снова впап в глубокое отчаяние.

— Вне всякого сомнения, вы были самыми компетентными юристами на службе у полиции, и вы, сэр, вне всякого сомнения, были очень толковым прокурором. Вы принудили меня выслушивать день за днем ваши речи. Но, к счастью, мы, судьи Королевского суда и тюрьмы, должны держать ответ только перед Императором. Конечно, пользуясь такими привилегиями, мы не можем действовать вопреки закону. Чтобы уберечь Императора от совершения ошибки, мы изменим форму обвинения таким образом, что господам адвокатам не к чему будет придраться.

Лица адвокатов Гриса сморщились будто от зубной боли Им совсем не по вкусу было то, что им, умудренным опытом юристам, читали лекции на глазах скандальной публики даже если в роли лектора выступал сам Верховный королевский судья.

— Около трех тысяч лет назад — продолжал лорд Терн — в Конфедерации имел место подобный случай Речь идет o Manda versus Boont, довольно известной книге своего времени. В ней содержится рассказ о судебном процессе по поводу вступления наследника в права владения На имя императора была подана апелляция с просьбой пересмотреть решение местного суда и дело рассматривалось вторично, но уже здесь в здании Королевского суда Общая сумма наследства составляла около трех миллионов и истец оспаривал право наследования ответчика на основании того, что последний не являлся законным сыном покойного, поскольку брак не был оформлен надлежащим образом Уверяю вас, в суде разгорелись настоящие страсти, что совсем не удивительно, если принять во внимание наследуемую сумму.

— Мать прибегнув к помощи профессионального целлолога, доказала, что покойный в действительности являлся отцом ответчика, таким образом утвердив его в правах на наследство. Суд же. — Тут лорд Терн свысока взглянул на адвокатов Гриса, вся Конфедерация замерла в ожидании продолжения его речи. — Суд решил, что факт зачатия ребенка служит законной заменой зарегистрированного брака.

Лорд Терн подождал, пока волнение в зале уляжется, и когда наконец наступила тишина продолжал.

— Ответчик выиграл дело Manda versus Boont. Вы можете сами проверить мои слова если пожелаете — эта книга имеется в библиотеке на верхнем этаже здания. Но полагаю, у вас не должно возникнуть оснований сомневаться в правдивости моих слов Я тщательно просмотрел все имеющиеся бумаги обо всем, что имеет отношение к вопросам браков заключенных на планете Земля или называйте ее как вам будет угодно Все они были подписаны уже после того, как вдова Тэйл зарегистрировала факт рождения своего ребенка. — Терн улыбнулся. — Поэтому я отрицаю факт совершения преступления двоеженства в моей Королевской тюрьме эта церемония была не нужна Где бы Грис не женился в последствии главное, что это произошло не здесь По закону, он уже был женат на вдове Тэйл, по крайней мере, на несколько месяцев раньше до заключения остальных браков.

— Поэтому я объявляю обвиняемого, офицера Аппарата Солтена Гриса, невиновным в совершении преступления бигамии в этой тюрьме.

Весь зал застыл, онемев от неожиданности такого поворота событий и, затаив дыхание, ждал, не скажет ли судья еще чего-нибудь.

ПОТОМ РАЗРАЗИЛАСЬ НАСТОЯЩАЯ БУРЯ.

Охранники сражались, как раненные лепертиги, чтобы удержать рассвирепевшую толпу Тюремным стражникам поишлось пустить в ход электрические кнуты Ценой огромных усилий им удалось противостоять натиску штурмующих и защитить Гриса, чтобы беснующийся поток не разорвал его на мелкие кусочки Вдруг кто-то в толпе обратил внимание что лорд Терн изо всех сил звонит в свой колокольчик, призывая всех угомониться, и скоро все заметили это и буря в зале понемногу стихла Лорд Терн поднял вверх руку, что означало, что он собирался сказать что-то важное Зал молча ждал.

— ОДНАКО, — прокричал лорд Терн в микрофон уже, возможно, в двадцатый раз, но вдруг заметив что в аудитории повиспа тревожная тишина, снизил голос. — Я должен объявить что Солтен Грис будет содержаться под стражей до тех пор, пока не будет выяснен подлинный статус Джеттеро Хеллера Возможно, Солтен Грис совершил и другие преступления, о которых известно только Джеттеро Хеллеру Так что вполне вероятно, что Солтену Грису придется понести суровое наказание, а может быть, его преступления окажутся настолько серьезны, что он даже будет приговорен к смертной казни. Стража! Отведите подсудимого в его камеру. НА ЭТОМ СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС ПО ЭТОМУ ДЕЛУ СЧИТАЮ ЗАКОНЧЕННЫМ!

Толпа, немного успокоенная заверениями судьи, угомонилась, но все же некоторые, покидая зал суда, продолжали кричать: — смерть Аппарату! Грис, услышав первое заключение судьи, почувствовал себя на седьмом небе от счастья, но, услышав второе, снова погрузился в отчаяние. Стражники выволокли его из зала почти в бессознательном состоянии: обезумев от горя, он едва мог переставлять ноги.

Мэдисон провожая взглядом фигуру Гриса, сам находился в полном смятении. Его до смерти пугала мысль о том, какое наказание для него готовила Малышка Ему НЕ УДАЛОСЬ добиться для Гриса нужного приговора и доставить его к ней в руки. Постойте, должна же быть какая-нибудь лазейка? Мэдисон встряхнулся и пожал плечами.

Вдруг он осознал, что у него почти не было времени для осуществления своих замыслов. Реакцию публики было невозможно предсказать. Ломбар наверняка будет недоволен. Малышка сейчас, должно быть, рвет и мечет. Вдруг лицо его осветила улыбка. Он еще был не лишен своей власти. Он обязательно добьется своего, и какой это будет сокрушительный удар!

Прошел еще один день в жизни Мэдисона.

Какой ужасный день!

Его так тщательно спланированные схемы не срабатывали!

За этим последним судебным разбирательством публика совершенно забыло о Джеттеро Хеллере. Мэдисон сильно подозревал, что Хеллер каким-то образом пронюхал о его планах и специально передал эти скандальные документы, собранные Грисом, его адвокатам. Неужели Хеллер не понимал, что Мэдисон всего лишь пытался увековечить его славное имя? Кто бы на его месте стал бы возражать против этого, а тем более активно пытаться этому помешать? А тут еще самодеятельность этих болванов репортеров! Но Мэдисона волновало не только это: Малышка будет в ярости! Несмотря на все старания Мэдисона, у нее отняли обещанную ей жертву, и бог знает, что она теперь придумает. Еще его сильно беспокоил Ломбар Хисст: ему наверняка не понравится, что его Аппарат был выставлен в таком невыгодном свете.

Мэдисон в тревоге задавался вопросом, а не выскальзывает ли власть у него из рук? Быть может, он был слишком спокоен вплоть до недавнего времени, проявил недостаточную активность, и теперь у него возникали сильные сомнения насчет собственной гениальности.

Стоя у окна спальни своего городского дома и смотря невидящим взглядом на огни Города Радости, Мэдисон почти физически ощущал, как рушится империя его власти.

На расстоянии четверти мили он увидел поднимающийся к небу столб дыма и, услышав возню у себя за спиной, спросил.

— Что там происходит?

В комнату вошла девушка-циркачка, Флип. С некоторых пор она взяла на себя труд готовить для него постель и следить за его одеждой, при этом она имела дурную привычку говорить намеками, что постоянно пугало Мэдисона. Она подошла к окну.

— О, это клуб «Кинжал», излюбленное место офицеров Аппарата. Мы с Чи как раз проходили мимо, когда толпа подожгла его. Паршивое местечко, там даже грабить нечего.

Морги переполнены, а на улице еще валяется куча трупов. Но нам все равно ничего не перепало: какие-то паршивцы уже стащили все бумажники.

Флип провела рукой по спине Мэдисона, и он вдруг почувствовал гнетущую тревогу и потянулся за своим пиджаком.

— На вашем месте, — предупредила Флип, — я бы не выходила сейчас на улицу. Лучше оставайтесь дома, поваляйтесь в постели Этот сброд сейчас шарит по улицам в поисках офицеров Аппарата. Вот, посмотрите, и сюда уже добрались.

Мэдисон, вернувшись к окну, увидел внизу тысячную толпу, прочесывающую улицу Даже с высоты семьдесят шестого этажа, он слышал, как народ скандировал:.

Смерть Аппарату!

Смерть извращениям!

Смерть «алкашам»!

Смерть преступлениям!

Смерть бесстыжим убийцам!

Смерть их поганому боссу!

Смерть Аппарату!

Смерть (…) отбросам!

— Кажется, они чем-то расстроены, — резонно заметил Мэдисон.

— Да, так и есть, расстроены, — подтвердила Флип. — Хотя не вижу повода для расстройства: какая возможность порыться по чужим карманам! Я бы сказала, вполне здоровая криминальная обстановка. И так сейчас во всех городах Мы с девочками пойдем прогуляться, но вам, шеф, ради вашего же здоровья, лучше снять свои панталоны и ппюхнуться в кроватку. Я-то уж знаю, чем мне заняться. Мне уже давно пора открывать свое (…) дельце. Не мучайте себя, просто прилягте и расслабьтесь. Тогда вы…

— Мне нужно подумать, — рассеянно отозвался Мэдисон.

— Что ж, подумайте, пока я поработаю за вас: может быть, у вас возникнут какие-нибудь гениальные идейки. Вот, положите вашу руку сюда…

— Флип, беги и скажи моим репортерам, что я немедленно хочу их видеть в своем офисе.

— О, шеф, нужны эти (…)! Чтобы они толпились рядом и смотрели, как мы это делаем? Что если они перегреются и начнут нервничать? Эти (…) не могут толком сделать ни (…)! Уж мы-то это знаем: мы их давно испытали.

Она начала раздеваться. Мэдисон решительным жестом остановил ее.

— Флип, пожалуйста.

— Вид у вас какой-то обреченный, шеф. Вот именно. Засуньте себе в зад своих (…) репортеров!

С этими словами она выпорхнула из комнаты, и Мэдисон тут же связался с Фликом и приказал ему собрать репортеров на конференцию у себя в офисе. Скоро вокруг стола Мэдисона стояли пять репортеров, один сочинитель ужасных мистических историй и, в качестве консультанта, директор.

— Как у нас дела? — спросил Мэдисон.

— Никак, — ответил один из репортеров. — Грис занимает передовицы всех газет. Чтобы еще агрессивнее настроить публику, которая и без того возмущена вынесением Грису оправдательного приговора, кто-то послал в газету фотографию, сделанную в прошлом году на вечеринке, посвященной отбытия какого-то космического корабля, на которой изображен Грис, поедающий человеческую руку. Может быть, это было всего лишь кондитерское изделие, но этот снимок всколыхнул всю страну. Теперь толпы на улицах кричат, что все офицеры Аппарата — каннибалы. На второй странице помещен репортаж о сгоревшем клубе Весь остальной объем газеты занимают подробности преступлениях Аппарата, выявленных во время последнего судебного процесса. Мы убили почти все утро, пытаясь выкроить место для вашего объявления о розыске Хеллера, Но и без этого полно новостей. Редакцию осаждают оскорбленные жены, желающие сделать заявление. Вы знаете одну пожилую женщину, которая настаивала на том, что она скрывала Хеллера в какой-то пещере? Черт возьми, мы ее упустили: она скрылась в толпе. Так что не можем вам пока пообещать ничего утешительного.

— Руководствуясь приобретенным мной опытом в связи с публикациями с восстаниях, — проговорил директор, — могу сказать, что в ближайшее время не стоит ожидать снижения интереса к делу Гриса. Я переодел двух актеров в генералов полиции и послал их разведать обстановку. По мнению полиции, ситуация вышла из-под контроля. Полиция обратилась к армии с просьбой о помощи, а армия отвечает: «Пошли вы все в (…), у нас хватает хлопот и с Флотом». Такая ситуация внушает опасения.

— О, не так уж все плохо, — вмешался Флик, который, явившись на это совещание без приглашение, занял позицию в дверях. — Многие обеспокоены прошлыми связями с Аппаратом. Мы с Канем и Тва до самого рассвета забирали у трупов удостоверения личности, Горожане, «синие бутылки», официальные лица — мы собрали около двух тысяч, на любой вкус. Мы даже сорвали номера с тридцати разбитых машин. Теперь во всех компьютерах возникнет жуткая неразбериха, сети будут перегружены, по крайней мере, на несколько недель, поэтому сейчас можно спокойно пользоваться чужими номерами и удостоверениями. Если бы мне сразу пришло в голову ограбить пару банков, мы бы сейчас как сыр в масле катались. Но зато теперь мы получили относительную свободу действий, поэтому я и говорю, что все еще не так уж плохо.

— Я готов выслушать ваши предложения насчет того, каким образом нам снова захватить инициативу в прессе в свои руки, — сказал Мэдисон.

— Ну, — сказал директор, — я бы предложил просто пустить дело на самотек и подождать, пока весь этот шум уляжется. — Все остальные согласно закивали.

Мэдисон покачал головой.

— Я пытался научить вас основным принципам работы в средствах массовой информации. Один из них касается направления работы. Вы предпочитаете вообще ничего не направлять. Это гибельно для всего нашего дела: вы просто попусту тратите свою энергию, тогда как ее можно было бы направить в нужное русло. Вы должны САМИ выбирать направление своей деятельности.

— Ну, — сказал один из репортеров, — наше направление — бунт народа против Аппарата. Толпа буквально разрывает на кусочки любого сотрудника Аппарата, попадающегося ей на глаза, будь то в районе баз Аппарата или на частных квартирах. Это направление доставляет нам немало хлопот. — Однако, — сказал Мэдисон, — это основополагающий принцип. Плыть по течению, ожидая, пока шум утихнет сам собой, — значит работать голыми руками, в то время как на полке лежат хорошие инструменты Вы должны усвоить твердо еще один принцип: вы всегда должны усугублять положение дел.

— Усугублять? — переспросил репортер. — Да это практически невозможно. Народ и так уже поджигает здания и разбивает вдребезги монументы; совершенно невозможно контролировать движение транспорта; больницы переполнены; нам едва удается издавать новые выпуски газеты, а с распространением тиража — вообще просто беда. И так во всех крупных городах.

Конфедерации. Если все это усугубится, то газета вообще придется закрыть. Пресса просто уйдет в небытие — будет функционировать только телевидение! И даже телевизионщики бегают сейчас, как сумасшедшие, так что кажется, что целый мир поражен лунатической болезнью. Наоборот, в наших интересах дать этому шуму утихнуть.

Мэдисон тяжело вздохнул. Кажется, эти зеленые юнцы абсолютно не подцаются дрессировке. Но не только эта мысль печалила его. Ему совсем не нравилось то, что он проиграл уже два раунда этого ответственного боя. — Нет, — сказал Мэдисон. — Культурный прогресс измеряется тем, сколько в истории запечатлелось неприятных моментов. Самые выдающиеся личности на всем пути эволюции Конфедерации не раз доказали это собственным примером. Лорд Кейнес, Карл Маркс — и им подобные гении — все время руководствовались этим принципом. Вот почему современники их просто боготворили. И в большой степени их популярность создавалась трудом столь же гениальных работников средств массовой информации. Итак, давайте еще раз вспомним три основных принципа «максимальности»: максимальное освещение событий, максимальное извращение событий, максимальная конфиденциальность. Только руководствуясь этими тремя принципами можно усугубить положение дел.

— Боги! — взмолился репортер. — Мы не можем ухудшить ситуацию. Иначе нам в скором времени отключат телефон, а потом свет, воду и так далее! Шеф, сотни миллиардов людей на улицах организуются в повстанческие группировки…

— О, боже, — снова вздохнул Мэдисон. — Кажется, меня не понимают. Нам нужно действовать по принципу максимального извращения фактов. Извращение фактов ведет к усугублению конфликта. И только тогда мы получим возможность максимально освещать события и вернуть доверие народа к средствам массовой информации.

— Извращение фатов? — вошшнуп пораженный репортер. — Целая нацм против Аппарата. Армия и Флот находятся в состоянии непрекращающейся войны. Уголовная полиция… Вы слышали тогда выстрелы на улицах?

— Уголовная полиция всегда против всех, — закончил за него второй репортер. — Сейчас самая конфликтная ситуация за последние десять тысяч лет. Никому НЕ УДАСТСЯ еще более накалить обстановку!

— А вот и нет, — возразил Мэдисон. — Это можем сделать мы. А учитывая наш статус работников средств массовой информации, мы просто ОБЯЗАНЫ это сделать!

— Каким образом? — Все уставились на Мэдисона.

Мэдисон, нагнувшись вперед, сделал им знак пододвинуться поближе и перешел на шепот.

Когда Мэдисон закончил, все продолжали молчать, не спуская с него испуганных глаз.

— О, БОЖЕ МОЙ! — выдохнул сочинитель ужастиков. — Он МОЖЕТ это сделать! Мэдисон довольно улыбнулся. Теперь он снова поставит свой поезд на рельсы и пустит его в правильном направлении: берегись, Хеллер!

Дворцовый город был самым безопасным местом во всей Конфедерации, не говоря уже о том, что он находился на тринадцать минут в будущем, но, как Замок Мрака, он был надежно защищен от народа Великой пустыней, которую нельзя было пройти пешком, В Дворцовый город также совершенно невозможно было проникнуть с воздуха, поскольку по периметру города располагалась сеть защитных бункеров, из которых открывался огонь по любому неопознанному объекту.

В городе, подернутом желтой дымкой преломленного пространства, в огромных покоях императора сидел Ломбар Хисст, повернувшись спиной к закрытой на засов двери в спальню, и проводил совещание со своим генеральским составом.

В этот момент взял слово старый генерал с преступным прошлым, одетый в красную униформу, чье лицо, изборожденное следами былых сражений, носило признаки недавних дебошей и бессонных ночей.

— Армия наконец-то согласилась сотрудничать с нами, — говорил он. Тысяча транспортных единиц высадило миллион людей на Калабаре, таким образом освободив находящиеся там наши силы, которые к вечеру прибудут в Зону расположения войск Аппарата номер семь. Итак, фактически, сэр, все наши войска выведены с Калабара, за исключением нескольких оставшихся там наблюдателей. Следовательно, мою миссию на Калабаре считаю завершенной, и мне бы хотелось взять небольшой отпуск и отправиться в Блайк Маунтанз: у меня там небольшое имение…

— Никаких отпусков! — загрохотал Хисст, ударив кулаком по столу. Приказываю организовать бюро по проведению в дальнейшем мероприятий по подавлению массовых выступлений населения. Того, что происходит сейчас, никогда бы не случилось, прояви мы чуть больше предусмотрительности. — И повернувшись, он набросился на другого генерала: — Если бы у Тура была бы в голове хоть капля ума, если бы он смотрел чуть дальше своего носа, у него бы не было никаких серьезных проблем. Газ. Организуйте несколько дополнительных газовых камер для нарушителей порядка: я достану вам схемы из банка данных служб с Бпито-ПЗ.

— Сэр, — ответил генерал, к которому обращался Хисст, — мне кажется, у нас сейчас нет времени на строительство чего бы то ни было. Более двухсот офицеров Аппарата, находящихся в городском штабе, были отправлены к праотцам. Если бы я мог получить несколько отделений из Зоны распопожения…

— Освободите несколько тюрем и поставьте охранять их заключенных дайте им униформу, — прошипел Хисст. — Черт возьми, неужели мне нужно думать обо всем самому?

Тур уже позаботился об этом, и работа уже шла полным ходом, но он молча проглотил несправедливый упрек со стороны шефа.

— Теперь с вами, генерал Мак, — продолжал Хисст. — Как у вас продвигается подготовка к операции по завоеванию Земли?

— Фактически, — дрожащим голосом ответил генерал Мак, — подготовка к завоеванию Блито-ПЗ уже идет полным ходом. Мне казалось, что два с половиной миллиона солдат могут понадобиться сейчас на Волтаре.

— Ба! — сказал Хисст, обводя взглядом остальных генералов. — В нашем распоряжении полтора миллиона солдат Аппарата, и этого вполне достаточно, чтобы поддерживать порядок на Волтаре или где-то еще Что касается гражданской войны, то ее нет на Волтаре как таковой, Мы имеем дело просто с взбунтовавшейся толпой. Рано или поздно они устанут подставлять себя под пули, и все будет кончено.

— У нас проблемы с поставщиками, — напомнил Мак. — Войска, которые прибудут с Калабара, практически не обеспечены ничем. Кажется, нам не удастся в скором будущем наладить поставки боеприпасов и пищи в гарнизоны. — И он тут же поспешно добавил: — Конечно, мы периодически высылаем вооруженные группы «захвата для разграбления городских магазинов, и таким образом нам удается добывать обмундирование. Хотя, надо сказать, не обошлось и без сопротивления со стороны жителей: они подожгли несколько заводов; не далее, как этим утром, в уличных столкновениях мы потеряли восемнадцать конвоев в полном составе, но мы сможем завершить подготовку к завоевательной операции примерно за пару дней. Просто мне казалось, что в связи с настоящим положением на Волтаре вам здесь потребуются силы, которые должны быть брошены на Блито-ПЗ.

— Нет, нет, нет, — сказал Ломбар. — Мы имеем депо просто с кучкой подонков. И вам лишь нужно приложить дополнительные усилия, чтобы принять соответствующие меры Завоевание должно пройти в рамках Графика вторжения, независимо от политической обстановки на Волтаре. — Он коротко рассмеялся. — Безоружные подонки, отбросы общества.

— Кажется, они совсем взбесились, — пробормотал генерал, стоявший чуть поодаль. — Мы уже потеряли больше пятидесяти тысяч наших людей.

— Кто это сказал? — рявкнул Ломбар. — Вы что, боитесь, или как? Говорите!

Не получив ответа, он посмотрел в сторону дверей, откуда раздавался топот бегущих ног.

Кадровый офицер Аппарата, вбежав в комнату, бросил на стол Ломбара стопку газет указывая на них дрожащим от волнения пальцем. Ломбар посмотрел туда, куда ему указывали, и прочел заголовок на передовице:.

Он просмотрел еще семь принесенных офицером газет — в них было написано то же самое.

Один из генералов, немного придя в себя, бросился к телевизору, на экране горели огромные буквы:.

Генералы стояли в оцепенении, как ледяные болванчики, чьей-то рукой наряженные в алые мундиры, не отрывая глаз от горящего ужасными словами экрана, не слыша безумных воплей своего начальника.

Эту немую сцену застал Мэдисон, ворвавшийся в императорские покои. Он был одет в серую униформу офицера Генеральных служб, дополненную, для маскировки, черными солнцезащитными очками. Прогромыхав по паркетному полу каблуками щегольских ботинок, вслед за ним ворвался его директор в сопровождении операторской группы со съемочной камерой.

— О, небеса! — воскликнул Мэдисон. — Я так рад, что нашел вас, шеф! Но Мэдисон оказался здесь отнюдь не случайно: он послал своих людей следить за передвижениями Хисста.

Мэдисон подошел у столу и встал за спиной Хисста, рассматривая газетные заголовки, изо всех сил притворяясь, что от волнения у него перехватило дыхание.

— Я старался убедить их не публиковать никаких данных, пока я не посоветуюсь с вами, но эти предатели не стали ждать! — Что за откровенная ложь! Ведь никто другой, как он сам позаботился размножить письмо Хеллера и вместе с комментариями отправить его со своими репортерами во все газеты. И все это время он находился за дверями императорских апартаментов, ожидая лишь того момента, когда Хисст прочтет газетные заголовки.

Ломбар тупо уставился на Мэдисона, генералы тоже не сводили с него глаз. Мэдисон подал сигнал директору и операторам готовиться к прямой трансляции на всю Конфедерацию интервью Хисста, о которой он уже заранее договорился с менеджером телевизионных служб.

— Быстрее, быстрее, — кричал Мэдисон. — Мы должны как можно скорее опровергнуть эти бесстыдные слухи! Отоприте дверь, чтобы мы могли продемонстрировать всей Конфедерации, что Император жив и здоров и находится во дворце!

Ломбар, сидя за столом, с ужасом наблюдал за миганием лампочек камер, сигнализирующих о готовности к съемке. Вдруг он резко вскочил на ноги и одним, прыжком очутился за спиной у Мэдисона, пытаясь укрыться от назойливых объективов камер. Случайно взгляд его упал на лежащий на столе жезл Хеллера — повинуясь слепому инстинкту, он схватил жезл и приставил его к спине Мэдисона, все это время лихорадочно думая, как предотвратить грозящее ему разоблачение.

Его собственные генералы, находящиеся в неведении, как нарочно, самым глупым образом принялись взволнованно кричать: «Да. Ради всего святого!», «Откройте дверь!», «Это катастрофа!», «Проверьте спальню!» Мэдисон в это время, забрав у Хисста ключи, начал отпирать дверь Ломбар, находящийся в каком-то оцепенении, был не в силах остановить его Мэдисон, отперев замок, распахнул дверь настежь, и в спальню сразу бросилась толпа репортеров и генералов, Ломбар, против своей воле, также оказался в этой толпе.

СПАЛЬНЯ БЫЛА ПУСТА!

Объективы камер ползали по стенам королевских покоев.

Мэдисону с первого взгляда стало ясно, что в этой комнате никто не жил по крайней мере уже несколько месяцев: еда на тарелках заплесневела, выделения на простынях засохли желтыми пятнами. Наклонившись под кровать якобы для того, чтобы поискать там императора, Мэдисон спрятал там императорские тарелки.

Встав с четверенек, Мэдисон закричал:

— Должно быть, это произошло прошлой ночью! О боже, я опасаюсь за жизнь нашего императора!

Потом Мэдисон, заметив, что Ломбар что-то прячет у себя за спиной, воскликнул:

— Что вы нашли? — Он выхватил у Хисста жезл — камеры тут же показали его крупным планом на всю Конфедерацию. Мэдисон осмотрел жезл и снова закричал: — Вещественное доказательство! Преступник оставил после себя след! Это офицерский жезл Джеттеро Хеллера! Теперь мы точно знаем, кто похитил императора! Это преступник Джеттеро Хеллер похитил его! О, это настоящая катастрофа! А-а! Что же теперь будет?

Мэдисон незаметно подал сигнал директору, и объективы камер снова поползли по стенам спальни, на минуту оставив без внимания Ломбара. Мэдисон, встав у Хисста за спиной, что-то взволнованно зашептал ему. Ломбар наконец опомнился. Камеры снова повернулись к нему.

— Да, да! — закричал Ломбар. — Немедленно! Генералы! Приказ по всей армии и Флоту: найти преступника! Он удрал на Калабар!

Камеры сразу же продемонстрировали Конфедерации выбегающих из спальни генералов, спешащих отдать приказ своим офицерам.

Потом Мэдисон сделал сигнал директору выключить камеры.

Как только Ломбар увидел, что пугающие огоньки камер перестали мигать, он изможденно опустился в кресло.

— О, это все ужасно, — простонал он.

— Нет, совсем нет! — утешил его Мэдисон. — Наоборот, все просто отлично! Наступил момент, которого вы так давно яедали! Теперь народ будет в ярости оттого, что похитили их императора. Мы теперь убрали с дороги армию и Флот. Теперь перед нами открываются такие возможности!

— Возможности? — проговорил ошарашенный Ломбар. — Это же катастрофа!

— Нет, вы не правильно все поняли, — разъяснил ему Мэдисон. — Трон теперь свободен Ломбар теперь у вас есть реальный шанс стать императором.

— Нет, нет, — сказал Ломбар. — Чтобы стать императором, мне нужно тело предыдущего монарха, чтобы предъявить его собранию Лордов. Мне необходимо подтвердить свое право на престол. Теперь все пропало.

— Это все детали, детали, — проговорил Мэдисон. — Возьмите себя в руки Сейчас не время паниковать. — С этими словами он достал из кармана плоскую бутылку самого лучшего контрабандного виски, импортируемого Больцем Мэдисон же произвел в химическом составе напитка небольшие изменения, добавив туда некоторую дозу ЛСД.

Ломбар сделал глоток из бутылки, с наслаждением ощущая, как обжигающая жидкость вливается в его желудок, успокаивая взвинченные нервы Он глотнул еще.

— Вот так, теперь лучше, не правда ли? — спросил Мэдисон и, отвернувшись от него, скомандовал. — Готовьтесь к съемке директор.

Все придворные в Императорском дворце перепугались на смерть Их держали под замком в их комнатах на протяжении нескольких месяцев, и теперь, когда за ними пришли офицеры Батальона Смерти, они были почти уверены что их собираются казнить Они вздохнули с облегчением, когда увидели, что их согнали в громадных размеров тронную залу, в которой они никак не ожидали оказаться.

Зал с высоким небесно-голубым куполом и золочеными полами имел тысячу футов в диаметре и сто футов в высоту На возвышении в одном конце залы стоял трон императора Волтара из мерцающего фиолетового камня с отделкой из алмазов.

В зале было пыльно и холодно, как в могиле Потребовался целый час, чтобы вооруженный метлами и тряпками обслуживающий персонал в составе двухсот человек закончил битву с мусором и пылью Придворные не понимали толком, что происходит, и порядком растерялись, увидев в зале толпящихся людей в униформах цвета морской волны и телевизионных репортеров со съемочными камерами, перебрасывающихся между собой такими словами, которые, по мнению придворных, не должно было знать порядочным людям, особенно работникам средств массовой информации.

Два королевских камердинера и сенешаль изменились в лице, когда им приказали открыть двери императорского гардероба согласно дворцовому этикету исполнение этой церемонии входило в обязанности лорда, заведующего королевским гардеробом, — но после того, как они были сбиты с ног и немного поколочены странными «работниками средств массовой информации», они предпочли воздержаться от всякого рода жалоб.

Человек, которого все остальные называли «Костюм», заставил их показать, где находились коронационные одежды императора, а затем люди из Батальона Смерти отвели пленников назад, в их комнаты, и снова заперли их. Но несчастные рады были уже тому, что их оставили в живых.

А в это время в тронной зале директор, обращаясь к специалисту по электронной сигнализации, говорил.

— Пусть твои рабочие помогут моим людям установить аппаратуру Смотрите не забудьте чего-нибудь. — Посмотрев в другой конец залы, где собрались циркачки и девицы легкого поведения, он заорал. — Вы, (), помогите людям одеться И сами тоже одевайтесь У нас слишком много () баб, так что, за исключением троих, все одевайтесь в мужские костюмы И чтоб здесь никаких (.)!

Его окликнул один из рабочих:

— Эй, директор, эта краска не высохнет за три часа!

— (…)! — завопил директор. — Тогда скажите всем, чтобы были поаккуратнее!

Ломбар, сидевший в императорских покоях, все еще не оправился от шока: казалось, его желтоватые глаза остекленели.

— Я до сих пор не могу понять, как они могли узнать, — бормотал он.

— Ох, это все эти ужасные репортеры, — утешал его Мэдисон. — Вы что, разговариваете во сне?

— Не думаю, что от СПИДа можно разговаривать во сне, — сказал Ломбар. — Наверное, это героин.

— Что ж, наверное, так оно и есть, — ответил Мэдисон. — Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали мне об этом поподробнее как-нибудь на досуге. — Мы можем достать кучу этой дряни.

— Кажется, я рад, что и вы втянулись в это дело, — сказал Ломбар.

— Я-то, может, и нет, а вот вы наверняка, — сказал Мэдисон. — Вот, глотни еще немного. Это успокаивает нервы.

Ломбар отпил еще глоток. Мэдисон посмотрел на часы: ЛСД начнет действовать через час после первого глотка. У него еще осталось двадцать минут, Ломбар уже разморился от выпитого контрабандного виски.

Вошел генерал.

— Отдан общий приказ по армии и Флоту. Один адмирал спрашивает, есть ли у нас координаты Хеллера на Калабаре.

— Скажи ему, пусть ищет сам, — ответил Мэдисон. — Пусть задействует все корабли и без Хеллера не возвращается.

— Скажи ему, что не нужно никаких координат, — пробормотал в полудреме Ломбар. — Просто пусть уничтожат там все живое!

— Но это может погубить и нашего императора! — возразил генерал Аппарата.

— Я уверен, что он и так сейчас мертв, — сказал Ломбар. — Можешь передать им мой приказ.

— Как вам будет угодно, — ответил генерал и вышел.

Мэдисон был немного недоволен этим вмешательством в его дела в области средств массовой информации, но он всего лишь пожал плечами. Бог знает, где сейчас этот Хеллер. Очевидно, похищение было совершено несколько месяцев назад. После спасения сестры Хеллер мог отправиться куда угодно: на Манко, на Землю — да мало ли куда еще? Да и не все ли это равно? Его волновали только сенсационные заголовки его газет. Он уже представлял себе, какую шумиху он может раздуть из этого дела даже независимо от того, чем закончится операция на Калабаре: он был почти уверен, что Хеллеру не уйти от ищеек, которых натравил на него Хисст. И в этот момент, несмотря на все свои предыдущие промахи, он ни капли не сомневался, что он скоро сотворит из Хеллера величайшего преступника всех времен и народов, увековечив его имя в истории криминалистики. Конечно, если этого Хеллера-Уистера поймают, его обязательно повесят, но ведь это происходит со всеми преступниками, объявленными вне закона, — а чего же еще ожидать от правосудия? А пока — о боже, какие будут заголовки! И, мой бог, как, наверное, будет доволен мистер Гробе! Готовьте для Мэдисона красные ковры — самые большие, которые только найдутся на Земле, — посыпайте их розами: вот идет сам Мэдисон-победитель!

В императорские покои вошли две циркачки и начали раздевать Ломбара.

— Черт возьми, что происходит? — возмутился сквозь пьяную дремоту Хисст.

— Немножко терпения, мой сладенький, — сказала Флип. — Ты и глазом моргнуть не успеешь, как мы с тебя стянем весь этот генеральский хлам. Уж в чем, в чем, а в этом деле мы профессионалы.

Скоро Хисст стоял, слегка пошатываясь, посреди комнаты в чем мать родила.

— Эй, смотри, какой у него славный (…), — заметила Флип.

— Да, действительно, ничего, — согласилась вторая девушка. — Шеф, у нас есть еще время?

— Заткнись, — огрызнулся Мэдисон. — Посмотри, Ломбар. Посмотри на это Мэдисон держал в руках золотое королевское одеяние: на сверкающем фоне драгоценными камнями были вышит узор в виде комет, звезд и планет; когда ткань колыхалась, казалось, что небесные тела приходят в движение.

Ломбар от такого зрелища даже немного протрезвел. У себя в офисе в Замке Мрака он хранил подобное платье, похищенное из королевского склепа, и, когда оставался один, часто доставал его и подолгу им любовался. Но тому, кто осмелился бы появиться б этом платье на публике, кроме лиц королевской крови, грозила неминуемая казнь. Внезапно его охватил приступ паранойи. Его начало тошнить, и он решил, что перебрал виски. Схватившись за живот, он оттолкнул от себя королевский наряд, Мэдисон взглянул на часы, Да, все верно, тошнота, озноб — признаки начинающегося действия ЛСД. Он протянул Ломбару бутылку с виски.

— Глотни еще, и тебе станет лучше.

Ломбар сделал еще глоток — виски теплом растекся по венам, тошнота прошла.

Девушки одели его в королевское коронационное одеяние, нацепили на ноги сандалии из золота и драгоценных камней и кое-как причесали его, в то время как Мэдисон, стоя у него за спиной, выразительно указывал на свои часы.

Когда процедура одевания была закончена, Мэдисон сделал знак стоящему в дверях Флику, и он вместе с девушками вывел его из императорских покоев.

Первая доза ЛСД начала действовать, и теперь можно было начать воздействие на рассудок Ломбара.

— Ты — самый могущественный человек во всей Вселенной, — внушал Мэдисон. — Ты должен сосредоточиться только на этом.

Ломбар кивнул и послушно попытался сосредоточиться.

Его свели вниз по лестнице к огромным дверям тронной залы.

Правильное «внушение» при употреблении ЛСД было просто необходимо. Две девушки, переодетые лордами, отвесили Ломбару глубокий поклон и широко распахнули перед ним двери.

В уши Ломбара ворвался поток торжественной музыки — это заиграл Императорский оркестр; оркестранты были только что извлечены из своего заточения, и теперь отчаянно наигрывали на своих инструментах под дулами пистолетов привычную мелодию.

— Свет! Камера! Начали! — вскричал директор.

Мэдисон немедленно скрылся за дверями: меньше всего на свете он хотел, чтобы его физиономия мелькала на этой церемонии. В случае провала он мог свободно объявить Ломбара сумасшедшим, и его люди всегда будут готовы за него заступиться. Но он рассчитывал, что все пройдет удачно. Леди Фортуна не оставит его. Из тронной залы началась прямая трансляция на всю Конфедерацию церемонии коронации.

Два актера, изображающие лордов, проводили Ломбара по сверкающему ковру — эта деталь была придумана специально, для того, чтобы казалось, что коронуемый император просто жмурится от сияния алмазов — на середину залы.

В зале было полно народу — целые сотни людей. Адмиралы Флота, генералы армии, лорды в ложе! Все они низко поклонились разогнулись и поклонились снова, Так они и продолжали кланяться бесчисленное количество раз по той простой причине, что все эти лорды и адмиралы были всего лишь электронной иллюзией, похищенной из городского дома генерала Петли.

Настоящими людьми среди всей этой компании миражей были только музыканты, команда Мэдисона и Ломбар!

Ломбар твердо усвоил «установку», данную ему Мэдисоном. Под трели Императорского оркестра, немного фальшивившего от страха, Хисст шествовал через залу в сопровождении четырех мнимых лордов — двух актеров и двух девиц.

Директор заметил, что камеры слишком часто поворачиваются в сторону трона, и приказал взять крупным планом лицо Ломбара, на котором начало проступать странное выражение Бог знает, какие галлюцинации плясали перед внутренним взором коронуемого, одурманенного ЛСД.

Ломбара подвели к трону Здесь он должен был, по традиции, встать на колени, но, не имея ни малейшего представления о ходе церемонии, он немного сбился с курса и начал забирать влево, но недремлющие лорда тотчас же поспешили направить его стопы в нужном направлении. Директор навел на него объектив. В зале работали, в общей сложности, три камеры. Два помощника директора, взятые из дворцовых чернорабочих, видели камеру чуть ли не в первый раз в жизни, но ничего, думал директор, сойдет.

Из противоположной двери показалась гулящая девица в одеянии папы римского, за ней следовали два повара, одетые сановитыми священниками. «Папа римский» подошел к коленопреклоненному Ломбару и сделал над его головой какие-то движения руками, которые, как ему казалось, подобает делать в подобном случае папе, и, повернувшись к одному из священников, взял из его рук массивную цепь — символ императорской власти — и нацепил ее на шею Ломбара. При этом цепь, будучи сделана из чистейшего железа, покрытого зопотой краской, отчетливо лязгнула. Потом ряженая девица повернулась к другому «священнику», держащему в руках «скипетр» из папье-маше, и передала его Ломбару — тот, поклонившись, еле сдерживая колотившую его дрожь, схватил его обеими руками и, не рассчитав, немного помял его.

Директор переключил камеру на толпу и шепнул в радиотелефон своему помощнику, чтобы тот вернул «скипетру» надлежащую форму. Когда это было сделано, он снова направил объектив на Хисста.

Ломбара подняли с колен и кое-как усадили на трон.

— Корона, — зашипел директор, — вы забыли эту (…) корону, — и снова переключился на непрерывно кланяющуюся иллюзорную толпу.

Два «лорда» снова поставили Ломбара на колени.

Флип с другой девушкой, вместе с ней готовившей к коронации Ломбара, теперь одетые в платья придворных дам схватили расшитую золотом подушку, на которой лежала корона, пританцовывая, понесли ее среди миражей к трону. Директор решил про себя, что все вышло просто превосходно. Никто в Конфедерации не видел настоящей коронации еще с конца прошлого века, поэтому, по его мнению, никто не обратит на эти несоответствия церемонии никакого внимания — и он показал весь этот импровизированный таьец до конца.

Флип вместе со своей напарницей поднесли подушку «папе», и он снял с нее корону, краска на которой еще не успела высохнуть, и «папа», испачкав руки, не раздумывая, вытер их о складки своей рясы.

Непослушные волосы Ломбара, которым нипочем была любая щетка, торчали в разные стороны, и корона едва держалась на его вихрах, к тому же, она оказалась немного мала новому императору. Так что «папа» явил настоящее чудо, заставив «корону» сидеть на голове своего хозяина.

— Говорите что-нибудь! — прошипел директор в миниатюрный приемник, вставленный в ухо «папы».

— Думаю, корона будет держаться, — торжественно объявила шлюха всему Волтару.

Два мнимых лорда подняли Ломбара с колен и снова усадили на огромный трон.

Тут возникла еще одна непредвиденная ситуация: Флип со своей подругой не знала, что дальше делать с подушкой, но, к счастью, их не покинул дух импровизации. Флип грациозным движением подняла подушку над головой, что, вероятно, должно было символизировать, что акт коронации состоялся, и потом они вместе со второй девушкой, все так же пританцовывая, покрутили руками перед лицом новоиспеченного монарха и элегантно уселись по обе стороны трона, головами касаясь рук Ломбара.

Вдруг Мэдисон вспомнил, что за всей этой суматохой он совсем забыл написать объявление о коронации, и теперь весь Волтар наблюдал за этой торжественной церемонией в совершенном неведении, что, черт возьми, происходит.

— Сейчас! — прошипел директор в ухо оператору по электронике.

Директор навел камеру на толпу, но толпы не было Вместо этого в ответ раздался громкий шепот оператора:

— Кто-то выдернул из розетки этот (…) штепсель!

Ломбар вдруг начал проявлять признаки беспокойства — бог знает, что творилось в его помутненном наркотиком рассудке! Пока ЛСД действовал, все шло хорошо, но, видимо, Ломбар начинал выходить из транса, и растерявшийся директор не знал, чем заполнить образовавшуюся в трансляции паузу.

Но, к счастью для всех, сидящая на полу возле трона Флип сразу же поняла, в чем дело, и еще раз выказала талант прирожденной актрисы. Главный персонаж этого спектакля стал слегка подергиваться и тревожно поглядывать по сторонам. По бокам широкого подола коронационного платья были длинные разрезы, и Флип незаметно просунула руку между складок расшитого алмазами одеяния и легко провела по бедру Ломбара. От удивления Ломбар на минуту широко открыл глаза.

Флип же, чья рука почти до локтя скрывалась складками коронационного платья, величественно восседала рядом с новым императором с независимым выражением на лице, всем своим видом показывая, что она самая что ни на есть благородная дама.

Ломбар успокоился, взгляд его затуманился, на лице появилось сладострастное выражение.

Лицо Флип сохраняло все то же величественно-торжественное выражение, только глаза ее сначала забегали по сторонам, а потом зрачки стали вращаться в такт движениям ее руки.

— Чудесно, чудесно, — пробормотал Ломбар в экстазе.

— Отлично, — шепотом вторил ему директор, — продолжайте в том же духе. — И, переключив канал, зашипел на оператора: — Живее!

— Все в порядке, — последовал ответ.

Ноги Ломбара начали понемногу вытягиваться вперед, потом его желтые глаза вспыхнули светом безумия.

Из-под огромного небесно-голубого купола, размахивая крыльями, вынырнули, созданные искусством оператора, четыре призрачных ангела и, опустившись вниз, зависли над самой головой Ломбара.

Один из них, изящное, воздушное создание, вдруг проговорил низким мужским голосом — оператору, вероятно, не удалось найти на эту роль подходящую девушку:

— Ну, Хисст, старина, вот ты и стал императором, и даже очень кстати! Ломбар задергался в экстазе.

На торжественном лице Флип продолжали ритмично вращаться зрачки под полуприкрытыми веками, губы слегка разжались, выпустив наружу сосредоточенный кончик розового язычка.

Мэдисон из-за, как только мог, подавал директору сигналы, чтобы тот давал крупный план императора.

На экранах телевизоров по всей Конфедерации появилась расплывающаяся в блаженной улыбке физиономия Ломбара, машинально пытающегося пальцами расчесать спутанные вихры, обильно смоченные до сих пор не высохшей позолотой с короны — директор продолжал держать крупный ппан.

Мэдисон, взяв в руки микрофон, слегка пощелкал по нему ногтем мизинца: бум, бум, — микрофон ожил.

— Леди и джентльмены Волтарианской Конфедерации, — начал он, — мы только что в прямой, в самом деле, в прямой трансляции показали вам церемонию коронации Ломбара Великолепного, По независящим от нас причинам, линия существовавшей до этого момента правящей династии Волтара, к нашему прискорбию, прервалась. Объявленный вне закона преступник Джеттеро Хеллер совершил разбойное похищение Кпинга Гордого, а в наше неспокойное время было совершенно недопустимо оставить нацию без мудрого правителя, хтавить трон без монарха, В самый ответственный момент Ломбар Хисст, бывший Глава Аппарата, а позднее Диктатор Волтара, решил спасти нацию, пожертвовав ради этого своими личными интересами, и, по настоятельной просьбе большинства населения Конфедерации Волтар, вступил на престол. Настоящая трансляция была организована для вас, уважаемые телезрители, по распоряжению Великого Совета. Да здравствует Ломбар Великолепный. Он покажет всем, на что он способен.

И прямо в этот самый момент Ломбар показал всем затаившим дыхание у экранов телевизоров зрителям, на что он способен. Замаскированные усилия Флип дали результат.

— О-о-о! — простонал Ломбар; по телу его пробежала сладострастная дрожь.

Флип довольно ухмыльнулась.

Директор продолжал показывать крупным планом счастливое лицо задыхающегося от пережитых впечатлений Ломбара.

— Снято, — сказал директор. — Все прошло чудесно!

Если то, что творилось в Конфедерации до коронации, называлось народными волнениями, то оно ни в какое сравнение не шло с настоящими восстаниями, вспыхнувшими во всех, даже самых отдаленных, уголках Волтара на следующий день после коронации.

Озадаченные волтарианцы не знали, что и думать по поводу «коронации», транслировавшейся по центральному телевидению. Всю нацию всколыхнула волна возмущения, на улицах разгорались настоящие сражения против сотрудников Аппарата, люди жадно следили за информационными сообщениями, днем и ночью светились экраны телевизоров — в небоскребах, в маленьких домиках, в офисах, даже в машинах Сначала все было решили, что их неправильно информировали, что на телевидении произошла какая-то ужасная ошибка может быть, это просто какой-то старый, всеми забытый мюзикл? Или цирковое представление? Или пародия на коронацию в дурном вкусе?

Волтарианская нация очень серьезно относится к своим императорам, и посягательство на королевские права постороннего человека расценивается как тяжелейшее преступление Конфедерация процветала и жила в мире еще с незапамятных времен, а особенно последние 125 тысяч лет — под крылом династии добрейших монархов Правда, в прошлом случались и государственные перевороты, являющиеся, впрочем, скорее, исключением из правил Иногда самозванцы наказывались за покушение на королевские регалии чересчур сурово, но потом собранием Лордов, состоящим из нескольких тысяч титулованных особ, проживающих на всех ста девяти планетах Конфедерации Волтар, им почти всегда объявлялась амнистия Другими словами, на Волтаре была создана целая сложная система для предотвращения обрыва линии правящей династии.

На памяти почти четырехсот миллиардов жителей Конфедерации, несмотря на то, что в последнее время резко повысился уровень средней продолжительности жизни, не проводилось еще ни одной церемонии коронации, но можно было предположить, что на церемонии должна присутствовать толпа пышно разодетых лордов, после церемонии должны проводиться парады, различные увеселительные мероприятия, по всей Конфедерации должны быть объявлены праздничные дни, по истечении которых предполагались фестивали и карнавалы. Состоявшаяся же церемония, длящаяся всего десять минут почти в полном молчании, да к тому же не объявленная, совершенно не соответствовала представлениям волтарианцев о коронации.

А сообщение в конце «коронации» о том, что сидевший на троне человек с перекошенным лицом и невменяемым взглядом, который, к тому же, являлся бывшим главой организации, против которой выступали жители всех городов — новый монарх, еще подлило масла в огонь. Люди бросились на улицы с криками ярости и возмущения Правительственные здания и офисы, даже не имеющие никакого отношения к Аппарату, превратились в настоящие мишени — каждый норовил разбить стекло первым подвернувшимся предметом поувесистее или разрядить в стену обойму патронов.

Привычный ход жизни был полностью нарушен Справедливый гнев народа породил в Конфедерации настоящую анархию.

Полицейские оставили всякие попытки призвать к порядку разбушевавшиеся толпы, а время от времени и сами принимали участие в уличных стычках на стороне взбунтовавшихся жителей.

Над тысячами городов висели черные облака гари и дыма от горевших повсюду зданий Ущерб измерялся миллиардами денежных единиц и сотнями тысяч человеческих жизней. Репортажи обо всем этом, как ни странно, взял под свое руководство сам Мэдисон Теперь он сидел за столом в императорских покоях, который прежде принадлежал офицерам охраны. В большой комнате кругом расположились сорок девять членов его оперативной команды, одетые в униформы работников телевидения цвета морской волны, стащенные по причине особого удобства некоторое время назад в этой организации — рубашки, широкие штаны, ботинки и кепки, дополненные солнцезащитными очками. Более того, эта униформа была украдена также и в маскировочных целях когда они обращались в ту или иную газету или на телевидение со свежими скандальными новостями, никого из репортеров нельзя было принять за сотрудников Аппарата. Эта одежда имела и еще одно несомненное преимущество, люди, в чьем сознании телевидение оказалось тесно связанным с незаконной коронацией, увидев на улице униформу цвета морской волны, старались не смотреть в эту сторону, отводили глаза, поэтому, как заметил Флик, что бы они не сделали, их невозможно будет потом опознать Его поддержали четырнадцать женщин из Мэдисоновской команды считая, что униформы были просто пречудесные.

Мэдисон, положив голову на стол всю ночь продремал под дверями императорской спальни где теперь находился Ломбар Хисст, который, приняв изрядную дозу ЛСД в составе контрабандного виски спал как ребенок, не обращая никакого внимания на экскременты оставленные на простынях предыдущим императором Ничего, думал Мэдисон еще немного героина или СПИДа, и он вообще забудет обо всем.

Время от времени в покои входили генералы с докладами об ухудшении ситуации на Волтаре Мэдисон, зевая и моргая глазами, в полусне выслушивал сообщения о новых городах, сгоревших почти дотла, и говорил.

— Ваша основная задача, генерал — проконтролировать, чтобы армия и Флот не прекращали поисков Хеллера, — и снова засыпал.

Около девяти утра, то есть через пятнадцать часов после коронации, Флип принесла ему стакан хот-джолта и карамелек, которые она стащила с императорского склада.

— Шеф, — сказала она, — у вас ужасный вид В эту комнату выходят двери нескольких спален, оставшихся, наверное, от бывших императорских слуг Во всех есть ванные Я нашла императорскую бритву и помазок и почти целую бутылку жидкого мыла Ваш костюм пришел совсем в негодное состояние мне не удалось достать униформы Генеральных Служб, и я принесла костюм телевизионщика Кушайте свой завтрак.

Мэдисон жадно засунул в рот конфету и запил ее хот-джоптом, и к нему начали возвращаться силы.

— А теперь, — сказала Флип — мы можем пойти в спальню, немного (), а потом вы сможете принять ванну и сменить одежду.

Мэдисон было улыбнулся, представив, как теплая вода омывает его уставшие члены, но вдруг вспомнив что-то, снова нахмурился.

— Нет, послушай Я не могу оставить свой пост. — Подумав, он добавил. — Впрочем, ты можешь подменить меня здесь, пока я приму ванну и переоденусь.

— Ах, (), — расстроилась Флип. — Ладно, но я скажу тебе, ты просто болван Ничего, я еще затащу тебя в постель. — И она уселась на освободившийся стул.

Мэдисон обвел взглядом свою команду большинство дремало, расположившись вокруг стола на стульях или просто на полу, шестеро, усевшись в кружок, гихо играли в карты на наворованное во дворце добро Флик храпел на полу, согретый с двух сторон Кан и Тва Мэдисон, пройдя в ванную, побрился, почистил зубы, вымылся и одел принесенную Флип униформу.

В это время в комнату вошел генерал Аппарата, диковато оглядываясь вокруг.

— Что вам угодно? — спросила Флип самым низким голосом, походящим на мужской, чтобы не вызвать v генерала подозрений несоответствием ее женского пола с надетым на ней мужским костюмом.

— Мне нужно видеть Хисста, — встревоженно сказал генерал.

Фпип протянула руку с полированными ноготками в сторону императорской спальни.

— Его Величество в данную минуту изволит почивать К сожалению, мы не продаем орехи или что-нибудь еще, поэтому, если хотите, можете пощупать меня.

Генерал решительными шагами пошел в сторону императорской спальни.

— Вот скотина, — пробормотала Флип. — Эй, Флик! Мы можем продавать билеты за вход в спальню? Ведь не каждый же день народ может видеть своего императора пьяным в стельку, — Флик, не внимая ее словам преспокойно продолжал храпеть на полу — (), — сказала она. — Жаль, что у меня нет лицензии Я могла бы хорошенько нагреть руки на этом шоу. — И она начала подсчитывать в уме возможную прибыль от продажи билетов на демонстрацию императора и прилагающихся к нему спиртных напитков, а заодно и (…) девочек. Прибыльное дельце, решила она.

Люди Мэдисона довольно похрапывали на полу, уверенные, что на этот раз Фортуна повернулась к ним лицом.

В спальне стояпо невыносимое зловоние от старых экскрементов и новой блевоты.

Генерал вошел в спальню и плотно прикрыл за собой дверь. Сначала он несколько секунд смотрел на Ломбара, прямо в коронационном платье развалившегося на грязной постели, потом в нерешительности походил из угла в угол и наконец остановился у постели Ломбара, убедившись, что нарушив покой императора, он рискует меньше, чем не разбудив его. Нагнувшись, генерал потряс Ломбара за плечо. Ломбар проснулся. Проснувшись, он чувствовал себя хорошо, пока не попробовал повернуть гопову его мозг тут же пронзила острая боль, и он вспомнил, что вчера, кажется, порядком перебрал. Поморщившись, он повернулся к генералу. — Сэр, то есть я хотел сказать, Ваше Величество, — начал перетрусивший офицер, — позвольте сообщить вам…

— Ваше Величество? — переспросил Ломбар. — Сейчас же прекрати это! Ты что, хочешь моей смерти? Думаешь, это смешно?

— Совсем нет, сэр, Это не шутка. Вчера вас короновали, и вы стали императором.

— ЧТО? О, моя голова!

— Да, Ваше… сэр. Разве вы ничего не помните?

Ломбар снова попробовал покрутить головой и снова сморщился от жуткой боли. Схватившись за голову, он старался унять боль. Когда это ему немного удалось, он сказал:

— Я думал, это просто сон или что-нибудь в этом роде. Постойте-ка. Так значит, это все — правда?

— Да… да, Ваше В… сэр, но должен вам сообщить, что здание Секции Аппарата в Правительственном городе все в огне. Войска сражались с народом и с полицией, пока в живых не осталось ни одного сотрудника Аппарата, Я хотел попросить подкрепления здесь, в Дворцовом городе.

— Что ж, попросите, попросите, — сказал Ломбар. — Что же вам мешает? Подождите минутку. — Он оглядел испачканное коронационное платье, в которое он все еще был одет. — Вы сказали, что я был коронован вчера. Но я совсем ничего не могу вспомнить. КТО ЭТО СДЕЛАЛ?

— Всю церемонию транслировали по телевидению, Ваше В… сэр. Мне кажется, это сделали Мэдисон и его люди с камерами, Ваше Величество. Несмотря на то, что Ломбар был все еще немного пьян и еще плохо соображал, что с ним происходит, но это сообщение вызвало в нем горячий гнев.

— (…) их! Возьми людей из Батальона Смерти и посади Мэдисона вместе с его шайкой под арест! О, моя голова! А потом займешься своим подкреплением. Ну, иди! Убирайся отсюда!

— Сэр, Ваше Величество, мне нужно еще кое-что вам сказать. С телевидения поступила информация, что через полтора часа будет передано сообщение, касающееся лично вас, и эта информация очень обеспокоила нас. — На лице Ломбара появилось выражение нечеловеческой жестокости, и генерал боязливо добавил: — Да, Ваше… сэр, я арестую.

Мэдисона и его шайку. — И не дожидаясь ответа, он почти выбежал из комнаты, пока Ломбар не придушил его своими руками.

Генерал, напустив на себя самоуверенный вид, прошел прямо мимо Флип через весь зал и вышел из дворца.

Улицы Дворцового города, казалось, превратились в вооруженный лагерь. Генерал, подозвав к себе полковника из Батальона Смерти, отдал ему строгий приказ и соответствующие указания Потом генерал поспешил к коммуникационному узлу, чтобы вызвать в город резервные войска Аппарата и распорядиться, чтобы они были размещены по периметру города.

Полковник, получив приказ генерала, сразу же накинулся на каштана, в подчинении у которого находился взвод в сто человек. Через несколько минут затянутые в черную униформу солдаты Батальона Смерти входили во все имеющиеся двери в Императорский дворец, чтобы потом встретиться в императорских покоях.

Одетые в униформу цвета морской волны люди из команды Мэдисона только начали просыпаться, и сразу же оказались в кольце направленных на них бластеров. Кан растолкала спящих Флип и Тва — протирая глаза, они поднялись с пола.

— ШЕФ! — испуганно завопила Флип.

Мэдисон, который только что закончил переодеваться в свежую униформу, выбежал из смежной спальни, одной рукой на ходу застегивая ремень, а в другой держа недопитый стакан хот-джолта.

— Вы — Мэдисон? — спросил его капитан Батальона Смерти.

Мэдисон посмотрел на черные стволы бластеров, потом на суровые лица солдат и сказал:

— Здесь, наверное, какая-то ошибка. Если вы пройдете со мной в спальню императора, мне кажется, мы сможем все уладить миром.

— Его Величество, или кто бы он там ни был, сам приказал нам, ответил капитан, — взять вас под арест. Пройдемте.

— Они хотят нас убить! — вскричал Флик.

— Нет, — успокоил его капитан. — Вы просто арестованы. Я не хочу никаких неприятностей. Мой вам совет: выбросьте всякие глупости из головы и, — он бросил взгляд в сторону императорской спальни, пошевеливайтесь, чтобы не вышло еще хуже. Где здесь тюрьма?

Флип вскочила на ноги:

— Вот сюда! — И она вышла в боковую залу.

Остальная команда растерянно собирала свои пожитки, съемочные камеры и награбленное добро.

Мэдисон снова попытался войти в спальню Ломбара, но капитан преградил ему путь.

— Ты тупица, — сказал капитан. — Наверное, вы еще не имели дела с Аппаратом, иначе вы бы не вели себя так глупо. Пошли! — И дулом бластера он подтолкнул Мэдисона к суетящимся операторам.

В сопровождении солдат они пошли по длинной винтовой лестнице, пока наконец не оказались в большой комнате с несколькими запертыми дверями, которая вся была Уставлена каким-то оборудованием, столами и скамейками; круглые окна выходили в парк.

— Ну вот, мы пришли, — сказала Флип.

— Но это не тюрьма! — заревел офицер.

— Капитан, — спокойно ответила Флип, — если бы вы были во стольких тюрьмах, во скольких побывала я, то вы бы по-другому смотрели на это дело. Если это место похоже на императорскую кухню, то это совсем не значит, что его нельзя, если нужно, превратить в тюрьму. Если вам угодно, чтобы ваши солдаты сидели на голом полу, это, конечно, ваше дело. Только мне кажется, что, как настоящему офицеру, вам не должны быть безразличны условия, в которых находятся ваши солдаты. Посмотрите, какие мягкие здесь скамейки.

От этих слов лица некоторых солдат заметно потеплели. Капитан рассмеялся.

— Теперь послушайте меня, — продолжала Флип. — Мы просто находимся под арестом. И мы всего лишь работники телевидения, а не солдаты. Так что можете не беспокоиться — мы не попытаемся бежать. Может быть, Хисстику не понравилась пара кадров с его физиономией, которые мы сделали накануне. Но ведь всякие торжества именно тем и интересны Так что давайте перестанем сердиться друг на друга и устроим веселую пирушку Девочки, посмотрите, есть ли за этими дверями что-нибудь, чем можно набить желудок Люблю императорскую еду — первый класс!

Притворившись, будто она осматривает замок двери, Флип незаметным движением руки засунула в свой ботинок очень острый кухонный электронож.

Капитан и солдаты сели на скамейки.

Несколько преступников из шайки Мэдисона начали прикидывать в уме, как бы вытащить из лежащих на столах бластеров солдат зарядные устройства. Мэдисон в это время решил попотчевать капитана оставшимся в бутылке виски с подмешанным туда ЛСД.

Один из электронных операторов, обнаружив в углу телеприемник, включил его почти на полную громкость, чтобы заглушить все звуки на случай, если Мэдисон подаст команду сражаться с солдатами. С телеэкрана то и дело неслись выстрелы из всевозможных видов оружия и истошные крики передавались последние известия об уличных стачках и подавлении народных мятежей — и никто бы ничего не услышал в этом гаме, даже если бы Мэдисон решил поднять на воздух целый Императорский дворец.

Ломбар Хисст, путаясь в складках широкого коронационного платья, насилу стащил его с себя и с проклятиями швырнул его в угол. Если бы он рискнул появиться сейчас в этом платье перед телекамерами, он был уверен: скандала было не избежать.

С великими предосторожностями он пробивал себе путь к неограниченной власти, а сейчас он должен быть вдвое осторожным, чтобы не упустить императорский трон. В глубине души он проклинал Мэдисона с его идиотским замыслом коронации — он мог вполне обойтись и безо всяких корон и регалий: уж чего, чего, а наркотиков у него хватило бы, чтобы управлять целым Собранием Лордов.

Но каким-то образом он слишком быстро получил императорскую корону. Он даже не подозревал, что во всем был виноват виски с ЛСД. И хотя он не мог объяснить всего, что с ним произошло, в одном он не сомневался, кровь потечет рекой!

В душе Ломбара закипал гнев, с губ его то и дело срывались ругательства. Он все еще держал власть в своих руках: у него были войска, у него было оружие, он подчинил себе всю правительственную верхушку. Люди заплатят ему за все! Заплатят своей кровью!

Вопреки его надеждам, холодный душ почти ему не помог — его продолжала терзать все та же ужасная головная боль. Не найдя свежей одежды, он снова влез в грязный генеральский мундир и вышел из спальни. В покоях не быпо ни души. Порывшись у себя в столе, Хисст нашел там немного СПИДа и героина и, смешав их, принял большую дозу.

Почти сразу же он почувствовал себя лучше. К нему начинало возвращаться его самообладание, хотя голова все еще болела. По правде говоря, такие люди, как Ломбар Хисст, могли найти выход из любой критической ситуации.

Генеральный состав Аппарата занимал большую комнату в передней части дворца. Ломбар нажал кнопку звонка, и скоро перед ним уже сидепи все генералы, находившиеся в этот момент во дворце.

— А теперь, — грозно прорычал Ломбар, — представьте мне полный отчет о текущих событиях. — И буквально через десять минут он объявил редислокацию всех своих войск, за исключением резервных отделений, предназначенных для наступательных операций на Земле Генералы были очень растроганы тем, что их командир снова вернулся в строй, и радостно выкрикивали по рации приказы о перемещении войск. Скоро для народа наступят жаркие деньки.

Генерал, который разбудил Ломбара, то и дело поглядывал на наручные часы, и Ломбара это почему-то раздражало.

— Сообщение, — напомнил Хиссту генерал, — начинается через тридцать секунд. Можно мне включить телевизор?

Ломбар, выругавшись, дал согласие.

На экране возникла картина боя между отступающими танками Аппарата и толпой народа на аэрогрузовиках, которых, казалось, не брали никакие снаряды. Потом появилась главная улица столицы Мистина, дома которой были все объяты огнем; почти невозможно было что-либо разобрать из-за клубов густого дыма.

Внезапно экран засветился ярче, по четкости изображения можно было сделать вывод, что на телевидении прокручивалась запись, переданная, должно быть, с какого-то трансмиттера, который мог находиться где угодно, даже, вполне возможно, в открытом космосе.

ХАЙТИ ХЕЛЛЕР.

Сзади нее виднелись какие-то трубы, которые наверняка были частью переборки космического корабля.

В глазах ее сквозило еле заметное напряжение, но голос ее звучал спокойно и отчетливо.

— Граждане Волтарианской Конфедерации! Слушайте меня! Его Величество Клинг Гордый ЖИВ! Согласно его воле и собственноличному приказу, мой брат, королевский офицер Джеттеро Хеллер, спас его от верной смерти, вырвав его из рук Ломбара Хисста.

— Глава Аппарата убил всех законных наследников Волтарианского престола, а потом с помощью препаратов губительного воздействия на организм, которые называются наркотиками, подчинил себе весь Великий Совет, чтобы узурпировать императорский трон!

— В своей древней крепости под названием Замок Мрака, которая уже давно считалась заброшенной по причине повышенного уровня радиации, Хисст приготовил огромное количество наркотиков, которым можно отравить целую нацию. И он собирается поступить именно так.

— Вы видите, я держу в руках императорские регалии: скипетр, цепь и корону. — С этими словами она подняла указанные предметы высоко над головой.

— Армия, Флот, полиция, чиновники и простые граждане! Объявите войну узурпатору! Да здравствует Его Величество и мой брат Джеттеро Хеллер!

— УНИЧТОЖЬТЕ АППАРАТ И ЛОМБАРА ХИССТА!

Лицо Хайти Хеллер исчезло, на экране появилась прежняя улица с бегущими во все стороны жителями и полыхающими ппаменем домами.

— О, мой бог, — проговорил генерал. — Нам конец! Теперь нам придется еще хуже, чем раньше!

И тогда Ломбар Хисст продемонстрировал свои исключительные способности благодаря которым он Ломбар Хисст, выходец из простого народа, сделал такую головокружительную карьеру.

— Включите командные каналы армии и Фолта, — рявкнул он.

Один из генералов тут же начал крутить ручки на другом приемнике Подключившись к коммуникационному каналу генеральского состава армии, он пропустил внешний сигнал через декодер — и я не думаю, что мы получим другие приказы от главнокомандующего армией Так что нам нужно решать все здесь самим Итак, на мой взгляд, самым разумным решением будет сохранять нейтралитет Конец.

— Свяжитесь с Флотом, — приказал Ломбар.

Генерал покрутил другие ручки и снова включил декодер Так как они находились на тринадцать минут в будущем, у них была возможность выбирать любую часть текущих сообщений, как если бы они были записаны в прошлом Устранив помехи генерал настроился на начало передачи сообщения по Флоту Все в комнате насторожились понимая, что очень многое зависело от того, что они сейчас услышат если Флот также решит занимать нейтральную позицию, то у них все еще оставался шанс на победу.

— На связи адмирал Фарб, главная база Флота в Хайте Вызываю адмиральский состав Флота Только что прослушали публичное заявление Хэйти Хеллер по телевидению относительно политической обстановки в Дворцовом городе и ситуации в стране в целом Мы находимся в состоянии боевой готовности, в нашем распоряжении — шесть тысяч военных кораблей и пятьдесят тысяч морских пехотинцев Флота Ждем дальнейших указаний После небольшой паузы последовал отзет.

— Адмиралу Фарбу от адмиральского состава Флота Извещаем из Дворцового города и от главнокомандующего Флотом не поступало никаких распоряжений Решение Совета Адмиралов хотя Хайти Хеллер и пользуется большой популярностью, но у нее нет никакого политического статуса Продемонстрированные ею регалии не могут бытьпроанализированы ювелирами на предмет подлинности только на основании телевизионной трансляции Мы не располагаем никакими доказательствами того, что в Замке Мрака располагается склад наркотиков на картах это здание значится нежилым на протяжении последних ста двадцати пяти тысяч лет К тому же, она не показала лицо императора что представляется нам довольно подозрительным Адмиральский состав Флота приказывает всем кораблям и базам оставаться на местах и продолжать подавлять независимые акции и демонстрации в районе их расположения и строго соблюдать нейтралитет Конец связи.

— Ну вот, — довольно сказал Ломбар — мы все еще можем контролировать ситуацию Выпустите Императорские Указы армии и Флоту, предписывающие им соблюдение нейтралитета Дайте информацию на телевидение, что хранение наркотиков в Замке Мрака — всего лишь гнусная ложь, и что заявление Хайти Хеллер — просто безотчетная попытка защитить своего брата И продолжайте расправляться с этими подонками на улицах Или они отступятся, или мы прикончим их всех до одного.

— Ваше сэр, — сказал генерал, — но ведь в Замке Мрака ХРАНЯТСЯ наркотики.

Ломбар одарил её презрительным взглядом.

— Толпы не смогут пересечь Великую пустыню пешком Давайте проясним одну вещь с системой защиты, существующей в Замке Мрака, мы можем держать сопротивление годами И еще одно за всю историю Конфедерации еще никому не удалось взять штурмом Дворцовый город Всем известно, что любые попытки заранее обречены на неудачу Здесь мы в полной безопасности, и отсюда мы можем вести успешную борьбу хоть против всего мира.

Ломбар встал и потянулся за своей фуражкой. За ним поднялись и все генералы, Один из них спросил:

— Вы куда-то собираетесь идти, Ваше… сэр?

— Вот именно, — ответил Ломбар. — Я собираюсь взять летающий танк и навестить Замок Мрака Соберите мне еще сто тысяч человек для охраны Замка. Мне нужно быть полностью уверенным, что никто не сможет добраться до нашего запаса наркотиков, пока мы не сможем возобновить поставки уже с захваченной Земли. А пока что займитесь укреплением внешних бункеров, и чтобы ни одна мышь не проскочила в город за время моего отсутствия. Мы еще твердо стоим на ногах и не собираемся сдаваться надев фуражку, он уверенными шагами направился к выходу В дверях он остановился и снова повернулся к генералам. — И перестаньте называть меня «Ваше… сэр»! Это касается всех! Рано или поздно, чего бы мне это ни стоило, я захвачу трон! Помните об этом!

— Да, Ваше Величество! — воскликнули генералы и отвесили Ломбару глубокий поклон.

Дж, Уолтер Мэдисон не ошибся насчет генерала армии Кнута: его предположения подтвердились, когда он увидел по телевизору, как предавший его «глава» телевидения был представлен Ломбару Хиссту.

Едва ли не самый популярный генерал из командного состава армии незамедлительно послал миллион солдат на Калабар и принял командование ими на себя. За рекордно короткое время он освободил войска Аппарата, которые участвовали на этой планете в подавлении мятежей.

Как только войска аппарата были переправлены на Волтар, генерал Кнут, который теперь командовал наступлением на Калабаре, по радиоканалу мятежников, рассекреченному Аппаратом, связался с принцем Мортайя.

— Ваше Высочество, — обратился к нему генерал Кнут, прекрасно просчитав воздействие своих слов, — наверное, вам будет приятно узнать, что я официально мертв.

— ЧТО? — воскликнул пораженный принц Мортайя.

— Вероятно, это единственный случай на протяжении всей истории, когда кого-то убило телевидение. В моем распоряжении находится миллионная армия, только что высадившаяся на Калабаре. Я поручился своей честью, что не буду замышлять никакого предательства: их офицеры настроены довольно лояльно по отношению ко мне. Как Ваше Высочество прикажет распорядиться прибывшими войсками?

— Добро пожаловать на Калабар, генерал Кнут, — сказал Мортайя в ответ. — Я очень рад, что вы вернулись к жизни. Пусть ваши войска помогут моим людям на оборонных позициях в случае, если вернется Аппарат Пусть они наконец поймут, что Калабар им не по зубам. Вы можете обеспечить моих людей вашим транспортом? Нам нужно нанести несколько неотложных визитов огромной важности.

— Ваше Высочество, для меня нет большей чести, чем служить вам. В замен я попрошу лишь клок волос с головы Ломбара Хисста, когда вы отрубите ее.

— С удовольствием, генерал Кнут.

Этот разговор послужил толчком к дальнейшему появлению Хайти Хеллер на экранах телевизоров Теперь же Мортайя собирался «нанести несколько визитов».

Всего за несколько часов до скандального заявления Хайти Хеллер Капитан Снели мирно спал в своем блиндаже в Лагере Выносливых, не имея ни малейшего представления что против Аппарата что-то замышляется Лагерь Выносливых, охраняющий Замок Мрака находился в двухстах милях вглубь Великой пустыни, славящейся своей непроходимостью немного в стороне от места катастрофы нескольких гражданских аэробусов, которые на самом деле были сбиты лагерными пушками и был вне досягаемости для восстаний охвативших Волтар и вместе с ним всю Конфедерацию Капитан Снелц, в прошлом морской пехотинец Флота, уволенный за постоянные разговоры на служебном месте — у переговорного устройства — лежал в обнимку со своей любимой проституткой и мирно похрапывал во сне Пятьсот кредиток полученных от Хеллера, не только погасили все его долги, но и обеспечили ему некоторый период безбедного существования, он давал деньги в долг, и сейчас каждый пятый офицер в лагере был его должником. Но пока он даже не подозревал, что он может стать героем битвы за Лагерь Убийц Следовательно, он был мягко говоря очень удивлен, когда, открыв глаза, увидел перед собой Хеллера собственной персоной.

— Я сплю, — сказал сам себе Снелц.

— Если ты сейчас же не проснешься, я тебе гарантирую у тебя будут кошмары, — пообещал ему Хеллер.

— Бог мой, я же недавно доставил тебя отсюда в безопасное место. Почему ты вернулся?

— Долг перед обществом, — ответил Хеллер.

— Кто это? — спросила пробудившаяся ото сна проститутка с испугом глядя на алый мундир генерала Аппарата, в который был одет Хеллер.

— Это Дьявол Манко, — порадовал ее Снелц. — Убирайся отсюда, ты, (), и держи рот на замке.

Проститутка, не заставив себя упрашивать быстренько упорхнула.

— Как тебе не стыдно, — пожурил Хеллер Снелца, так отзываться о военном инженере, который оказал тебе неоценимую услугу.

— Услугу? — МНЕ? — задохнулся от негодования Снелц. — Боги, Джет, ты хочешь, чтобы нас обоих убили. Сюда дошел слушок, что за твою голову обещана награда в миллион кредиток.

— Давай не будем сейчас обсуждать такие мелочи, — спокойно проговорил Хеллер. — То, что я хочу предложить тебе, на самом деле трудно оценить. Чин полковника морских пехотинцев Флота. Мне-то известно что ты жаждешь восстановить свой прежний статус. — С этими словами он протянул ему рулон бумаги с выпуклым рисунком.

— Но я был просто лейтенантом, — попытался защититься Снелц, но все же он, протянув трясущуюся руку, взял приказ о произведении его в полковники.

— И вот это, — сказал Хеллер, протягивая ему еще одну бумагу. — Это твоя увольнительная из рядов Аппарата, которая вступает в действие через несколько часов. Нам нужны надежные люди.

— Подожди-ка минутку, — сказал Снелц рассматривая приказ о назначении в тусклом свете ночника — но здесь нет подписи Клинга Гордого — только подпись Императора Хисста и принца Мортайи. О небо! Сколько же развелось теперь императоров!

— Ты смотришь прямо в корень, — сказал Хеллер. — Именно это с твоей помощью нам и предстоит выяснить. Поэтому увольняйся и набирай себе команду. — Джет, в лагерь только что пришло подкрепление, а комендант ожидает еще сто тысяч человек. У меня же только сто человек. Если мы попытаемся атаковать это стадо, от не останется и мокрого места. Это просто самоубийство.

— Никогда не думал, что мне придется выслушивать плаксивые жалобы от морского пехотинца Флота, — пристыдил его Хеллер, — но чтобы ты не беспокоился, я скажу тебе, что атаковать никого не надо. Я прошу тебя только о небольшой услуге — организовать мне какой-нибудь эскорт. Кажется, это вполне исполнимо?

Снелц обреченно застонал, но не стал возражать а молча поднялся и натянул на себя униформу. Распахнув дверь блиндажа, он крикнул своему дневальному, чтобы тот собрал всю его команду. Дневальный бросился исполнять приказ. В темно-серых сумерках только что занимающегося утра тропинка была почти не видна, и Снелц, выйдя из блиндажа, оступился и чуть не упал, запутавшись в чем-то лежащем под ногами. Нагнувшись, он поднял с земли поглощающий плащ, который делал невидимым своего владельца, поглощая тепловые волны, идущие от тела. Рядом он нащупал космические аэросани.

— Так вот как ты сюда попал, — догадался Снелц.

— Давай не будем раскрывать профессиональные секреты одного простого военного инженера, — предложил Хеллер. — Эти предметы не имеют никакого отношения к «ноу-хау» морских пехотинцев, полковник. А сейчас было бы хорошо, если бы ты крикнул кого-нибудь из своих людей, чтобы отнести вот этот вещевой мешок. Мне кажется, генералу Аппарата не пристало таскать с собой подобные предметы.

В блиндаж вошли товарищи Снелца. Позевывая, они тоскливо смотрели на генерала Аппарата, которого они должны были куда-то зачем-то сопровождать. Потом пятнадцать человек из старого взвода Снелца вгляделись в лицо генерала пристальнее и были поражены: они достаточно хорошо знали Хеллера. Но, не подавая виду, они продолжали молча смотреть прямо перед собой, выслушивая приказы своего капитана.

Если не вдаваться в подробности, их задача заключалась в следующем: перейти по мосту через ров на противоположную сторону огромного ущелья. Офицер, стоящий там на часах, в тревоге вскочил на ноги.

— Я провожу осмотр оборонных позиций, — сказал Хеллер хриплым голосом. Офицер отдал ему честь, и группа тронулась дальше.

Хеллер повел своих сопровождающих вдоль края рва глубиной в целую милю. Было очень темно, и приходилось соблюдать осторожность, чтобы не оступиться На противоположной стороне рва на фоне звездного неба возвышался мрачный корпус Замка Мрака. Хеллер, взяв свой вещевой мешок, достал оттуда какой-то предмет, формой напоминающий маленький дротик, и воткнул его в скалу, убедившись, что он надежно зафиксирован. Потом он сделал еще несколько шагов и закрепил на скале еще один предмет.

— Если ты собираешься взорвать Замок Мрака, то у тебя ничего не выйдет, — прошептал ему Снелц. — Это всего лишь снаряды для расщепления горных пород. Обычно мы пользуемся ими, когда нужно пробить брешь в стене какой-нибудь крепости. Я знаю, как они действуют. Ты не пробьешь в Замке Мрака даже малюсенькой дыры.

— Терпение, терпение, — сказал Хеллер. — Немного целеустремленности и упорства и помнить, что нет непреодолимых трудностей.

— Ты сошел с ума, — сказал Снелц.

— Так-то обо мне отзываются друзья, — прокомментировал Хеллер его слова и двинулся дальше, расставляя на скале снаряды через каждые несколько шагов.

Потом они вернулись на другую сторону рва. Хеллер на ходу осмотрел орудия и, сделав замечания дежурным на постах, направился в блиндаж Снелца.

— Можешь отпустить своих людей, — сказал он Снелцу. Снелц, обливающийся потом от страха, что часовые на постах заподозрят что-нибудь неладное, выполнил его приказ.

— А теперь у меня нет времени, — сказал Хеллер, — чтобы сделать все остальное. Поэтому придется все заканчивать тебе. — Передав Снелцу вещевой мешок, он в нескольких словах объяснил ему, что именно нужно сделать.

Снелц в ужасе посмотрел на Хеллера.

— Надеюсь, я на стороне победителя, — пробормотал он.

— Можешь не сомневаться, полковник, — обнадежил его Хеллер и, накинув на себя поглощающий плащ, вскочил на аэросани и, улыбнувшись на прощанье перепуганному Снелцу, поднялся вверх — его силуэт мелькал на фоне звезд, напоминая Снелцу привидение.

Снелц постоял немного, вслушиваясь в темноту — выстрелов не было. Тогда он вздохнул с некоторым облегчением, но про себя решил, что теперь узнал, почему средний срок службы военного инженера ограничивается всего двумя годами. Посмотрев на вещевой мешок, который передал ему Хеллер, он тоскливо подумал, что жизнь полковника морских пехотинцев, должно быть, еще короче.

Битва у Лагеря Убийц произошла поздно утром. Начавшись внезапно и самым неожиданным образом, она стремительно приближалась к печальной развязке.

Всего через пару часов после выступления по телевидению Хайти Хеллер в устрашающем летающем танке в Замок Мрака прибып Ломбар Хисст. Приземлившись перед Замком, он принял еще одну дозу СПИДа с героином и, усевшись на походной табуретке, в лучах палящего пустынного солнца начал наблюдать за приземлением стотысячного подкрепления.

Ломбар Хисст чувствовал себя пугающе хорошо. Сейчас он находился на вершине своих интеллектуальных сил, и к нему начало возвращаться приподнятое настроение. Он ощущал в себе сверхчеловеческие способности, чему в немалой степени способствовала доза СПИДа. Героин же затушал боль, успокаивал нервы и давал ощущение физической теплоты и душевного комфорта. И его собственное зго психопата-параноика уступипо место величественной мегаломании. В самом деле, любой, увидев в ту минуту его огромную фигуру в ярко-красном мундире на фоне танка, содрогнулся бы от страха.

Слева от него сверкали в лучах солнца черные стены Замка Мрака. Там, на складе, расположенном на верхнем этаже, хранились тонны опиума и героина, которых бы хватило, чтобы подчинить себе все население Волтарианской Конфедерации, не говоря уже о Совете Лордов.

У него вызывал беспокойство амфетамин: хотя для него самого амфетамина хватило бы на долгие годы, но на всех лордов этого явно было недостаточно, если даже помешивать его в пищу в очень небольших количествах. Хисст начал размышлять о том, когда он сможет наконец начать завоевание Земли: в изолированных районах у него находились войска и космические корабли, собранные для проведения операции захвата. Теперь все зависело от того, сумеет ли он воодушевить заключенных, выпущенных из тюрем по его приказу, и заставить их сражаться на своей стороне: может быть, они и раскаялись в прежних своих грехах, и им ужасно не хотелось надевать униформу и брать в руки оружие, но они не могли изменить одну существенную черту своей натуры — инстинктивное желание убивать. Если дать им в руки столько оружия, сколько они смогут унести, и направить их деятельность в нужное русло, они расправятся с толпами мятежников в два счета, с криками «Да здравствует Ломбар Хисст!» — им нужен только повод, чтобы вновь заняться своим излюбленным ремеслом: убивать, насиловать, грабить. На Калабаре уже был высажен миллионный десант заключенных, и они набрасывались на местных жителей, как зубастые пепертиги на пушных зверьков, и уже никто не мог бы сосчитать число человеческих жертв в деревнях и городах Калабара.

Итак, Ломбар, сидя на своей табуретке и обводя взглядом окрестности Замка, пребывал в чудеснейшем расположении духа, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Армия и Флот, не зная, каким силам отдать предпочтение, вели нейтральную политику. Замок Мрака теперь будет надежно защищен от проникновения посторонних, а вход во Дворцовый город был и подавно заказан простому народу.

Прямо над головой Ломбара в воздухе висели военные корабли Аппарата; уже порядком устаревшей конструкции, они были списаны со Флота и теперь использовались лишь для рейдов на завоеванные планеты для поддержания страха среди местного населения. Но Хисст придерживался мнения, что эти корабли могли дать сто очков вперед любому военному кораблю Флота. Сейчас они прикрывали высаживающееся в горячие пески стотысячное подкрепление, вызванное для защиты Замка Мрака.

На земле шло формирование отрядов: сотни и сотни людей выстраивались в стройные шеренги. На лице Ломбара мелькнула хищная улыбка; наслаждаясь сознанием своего могущества он смотрел, как мимо проходили колонны салютующих солдат и располагались биваком На этом параде не звучало военных маршей: музыка была не в стиле Аппарата. Но грохот марширующих сапог был для Хисста приятнее нежных звуков флейты.

Ломбар улыбнулся еще шире: обнажив ровный ряд крупных заостренных зубов: солдаты, проходя мимо него по команде остановились и на мгновение опустились на колени — так приветствовали только самого императора. Вдруг воздух прорезали визжащие хлопки, доносящиеся из рва, окружающего Замок — целая серия небольших взрывов, будто стреляли из миниатюрных пушек.

Взрывы скоро кончились. Ломбар, убедившись, что за этим ничего не последовало, решил, что у оврага расстреляли какого-то предателя, чтобы потом сразу же сбросить его в пропасть, и. успокоившись, снова повернулся к марширующему войску. Сейчас мимо него проходила последняя партия, остальные группы уже занимались рытьем окопов и разбивкой нового лагеря — из песка, будто по мановению волшебной палочки, вырастал целый укрепленный город.

Ломбара спасло только то, что ему безумно захотелось пить и он спустился через башню летающего танка в кабину в поисках чего-нибудь, что могло бы утолить его жажду, и один солдат из экипажа танка прикрыл за ним крышку люка, чтобы через него в кабину не проникали солнечные лучи, которые в этот полуденный час могли оказать сопротивление любому кондиционеру или вентилятору.

Ломбар стоял напротив непробиваемого окна переднего видения, с булькающим звуком опустошал канистру с газированной водой.

Вдруг прямо посреди площадки, где только что проходил парад, раздался чудовищной силы взрыв.

БУ-У-УМ!

Через долю секунды танк мощной взрывной волной отбросило далеко назад. БУ-У-УМ!

Танк отбросило еще на пятьдесят ярдов!

В воздухе закружились люди вперемешку с палатками, вещевыми мешками, орудиями, автомобилями, будто по пустыне прошелся самый мощный ураган, который только видела Волтарианская Конфедерация за всю историю своего существования.

Причиной этого происшествия был Снелц, который взорвал с помощью взрывчатки, способной поднять на воздух целый провинциальный городок, контейнеры с боеприпасами, содержания которых хватило бы, чтобы не оставить и камня на камне от целого столичного мегаполиса!

Три сотни военных космических кораблей, висящих в воздухе слишком низко над землей, приняли на себя основной удар волны взрыва, и теперь они беспомощно метались в небе, как отпущенные на свободу воздушные шарики, сталкиваясь друг с другом и снова разлетаясь в разные стороны: приборы управления полностью вышли из строя!

Высоко в небе, почти в трехстах милях от поверхности земли, находилась тысяча мобильных космических кораблей, принадлежащих мятежным группировкам Калабара, наблюдая за всем происходящим внизу. На них не обратили никакого внимания, так как все почему-то решили, что это были корабли Флота, который, как известно, в данный момент сохранял нейтралитет.

Повисев еще немного над землей, корабли растворились в солнечной вышине, потом они вдруг начали быстро снижаться, кружась над равниной, как ястребы над своей добычей.

Прежде чем рассеялся дым от взрыва контейнеров с боеприпасами и улегся песок, поднятый с поверхности пустыни, сто тысяч солдат из мятежных группировок под предводительством принца Мортайи выпрыгнули из люков кораблей на землю.

С воинственными криками, под топот ног, они яростно налетели на оставшихся в живых солдат Аппарата, размахивая электрическими штыками и пистолетами.

Одежда мятежников заметно поизносилась, лица были измождены от постоянного недоедания, но их неудержимо влекла вперед жажда мести, рожденная чувством несправедливой обиды и оскорбления.

Едва опомнившись после взрыва, уцелевшие солдаты Аппарата бросились к своим орудиям, но не успели они как следует прицелиться, как их тут же подмяла под себя ревущая толпа мятежников.

В этот день у Лагеря Убийц смерть собрала богатый урожай.

Аппарат потерял сто семьдесят две тысячи человек меньше, чем за полчаса, в живых остались только команды нескольких кораблей, да кучка охранников Замка, продолжавших еще некоторое время оказывать сопротивление войскам противника, и то только потому, что эту крепость было практически невозможно взять штурмом.

Но уничтожение младшего состава Аппарата не являлось цепью сражения в Лагере Убийц, Это была только подготовительная часть перед финальным ударом.

Джеттеро Хеллер, находящийся на борту повстанческого корабля «Возмездие», следил за ходом сражения с высоты нескольких сот миль. Застегнув ремень и взяв с полки свой шлем, он посмотрел в сторону дверей, где стоял принц Мортайя с Хайти Хеллер и графиней Крэк, чья одежда ярким пятном выделялась на фоне потрепанных мундиров повстанческих генералов. — Думаю, пора начинать, — сказал Хеллер. — Кажется, битва подходит к концу.

— Ох, Джеттеро, — сказала графиня Крэк, — разве ты не можешь поручить все это кому-то другому? Из Замка все еще палят пушки! Это опасно! Хеллер, нежно посмотрев на нее, отвечал:

— Жизнь полна опасностей. Послушайте, следуйте за мной на некотором расстоянии: меня могут заметить и открыть огонь.

— Мне кажется, — сказал Мортайя, — нужно полететь туда на «Возмездии». На корабле установлены орудия, к тому же, он может выдержать удары любого снаряда.

— Нет, Ваше Высочество, — покачал головой Хеллер, — на борту вашего корабля находится слишком ценный груз. Здесь вы, моя сестра и женщина, которую я люблю больше жизни. Я не буду произносить тут всякие героические речи Поэтому до свидания. Надеюсь скоро увидимся.

Воздушная камера находилась в боковой части корабля. Хеллер вошел туда и с лязгом захлопнул за собой люк.

Повинуясь нажатию кнопки на пульте дистанционного управления, к кораблю Мортайи в плотную подошел «Принц Каукалси» и скоро начал снижаться, но уже с Хеллером на борту.

Два уцелевших корабля Аппарата попытались открыть огонь по снижающемуся кораблю мятежников, но Хеллеру, ловко увертываясь от снарядов, удалось избежать сражения: на борту «Принца Каукалси» не было орудий Корабль опускался все ниже и ниже — пятьдесят миль, двадцать миль — пока наконец он не оказался почти у поверхности планеты, прямо в облаке песчаной пыли, висевшем над пропастью рва.

Внизу еще продолжапи звучать выстрелы — это папили из пушек защитники Замка Мрака.

Корабль Хеллера темным силуэтом выделялся на фоне солнца. Без колебания, он нажал на ускоритель, и корабль полетел прямо в чернеющую пустоту оврага. В Замке никто не ожидал атаки из-под земли, и снаряды пушек, установленных на крыше, не могли попасть в зияющую пропасть рва По сторонам от него вздымались черные стены рва, на уступах которых то здесь, то там висели трупы казненных, сброшенные в овраг и так и не долетевшие до дна. Хеллер поморщился. Неприятное местечко.

Он даже не мог себе представить, что могло твориться на дне этой бездонной мусорной ямы, да у него и не вызывало никакого интереса это зрелище, поэтому он старался смотреть только вверх.

Появление мятежного корабля привлекло внимание защитников Замка, и они направили на него дула своих орудий Справа и слева от него взрывались снаряды, откалывая с краев пропасти огромные глыбы Кое-где базальт расплавился и стекал черными ручьями по стенам оврага.

Хеллер подумал, что второму кораблю будет трудно пройти здесь под таким обстрелом, поэтому он решил подняться выше и принять весь огонь на себя.

Поднявшись почти к самому краю рва, искусно лавируя между разрывающимися снарядами, он, почти прильнув к лобовому стеклу, осмотрелся по сторонам.

И вдруг он нашел то, что искал на другом краю рва находилась стена, выходящая прямо в подземелье Замка. Направив свой корабль горизонтально, он собрал все имеющиеся у него двадцать дротиков, чтобы произвести взрыв.

Снаряд огромной силы разорвался совсем рядом, едва не задев его корабль сильно встряхнуло Должно быть, подумал Хеллер, пока он копался с дротиками, кто-то с крыши Замка взял его на мушку.

Поставив корабль на хвост, Хеллер нажат спусковой рычаг. В небо взметнулось пламя блю-флэша.

Хеллер решил на всякий случай проверить, что вспышка поразила цель, и снял с корабля поглощающий покров — теперь корабль был виден невооруженным глазом Таким образом, если блю-флэш не оказала нужного воздействия, по нему снова должны были открыть огонь. Но все было тихо Тогда он на всякий случай выпустил в небо еще одну вспышку и поднялся еще выше.

Хеллер поискал глазами корабль принца, но ничего не увидел Тогда ему пришлось воспользоваться телескопом и он немного успокоился, когда в конце концов разглядел «Возмездие» на прежнем месте.

Убедившись, что все было в порядке Хеллер сел в кресло пилота и пристегнул ремни. Он нажал кнопку пуска на пульте управления — взревели двигатели. На полной скорости корабль понесся вверх, едва не задевая стены рва. Оглядев еще раз поле сражения, он поднялся над крышей Замка, улетая прочь от глубокой расселины ужасной пропасти.

Где-то совсем рядом с ним прогрохотала бластерная пушка — сиреной взвыли тяговые Двигатели корабля.

На всех порах Хеллер повел корабль назад. Планетарные двигатели, «будет-было», хоть что-нибудь. Неужели ему не удастся уйти?

Корабль скачкообразными движениями двигался вперед, потом его снова отбрасывало назад.

Хеллеру ничего не оставалось делать, как только вцепиться изо всех сил в ручки кресла и ждать, чем закончится это противостояние.

В ужасных муках корабль пытался поднять в воздух целое здание Замка. Тяговые двигатели пока держались, мотор то заводился, то снова глох. Наконец наступил прорыв, весь корабль содрогнулся от неимоверного скрежета, и в том месте оврага, куда он выстрелил связкой дротиков, стена Замка начала крошиться, и скоро огромный ее обломок повис в воздухе, будто пойманный невидимой сетью.

Почти сразу же взвыли все двигатели.

Хеллер нажал рычаг старта.

Сзади он услышал громкий протяжный стон, будто вопль гибнущего монстра.

Потом раздался кошмарный рев, способный всколыхнуть всю планету: черная громада Замка, содрогнувшись, начала заваливаться на сторону. Казалось, воздух раскалывается на части от грохота настоящего водопада из черных базальтовых обломков, обрушивающихся на землю.

Хеллер выключил тяговые двигатели, и огромные камни выпали из сдерживающей их невидимой сети. Поднявшись немного вверх, Хеллер оглянулся назад.

Неприступный Замок Мрака лежал в руинах, беспомощно распластавшись на земле перед своим победителем. Хеллер ликовал, но еще не все задуманное им было выполнено.

Когда клубы пыли над развалинами немного рассеялись, он смог определить место, где находился склад наркотиков, и убедился, что он не ошибся насчет содержимого тайников; Замка Мрака.

На фоне базальтовых глыб четко виднелись белесые пятна рассыпанного опиума и героина, похожие на следы блевоты, оставленной больным животным гигантских размеров.

Увлекшись этим зрелищем, Хеллер не сразу заметил, что внизу происходит какое-то движение.

Разгребая руками черные обломки, мимо парализованных или напуганных до смерти стражников, наружу из камер и туннелей глубоких подземелий Замка, находящихся гораздо ниже того уровня, где прошла главная трещина, выбирались буквально тысячи заключенных туда Аппаратом по политическим соображениям людей.

Они распопзались, как змеи из потревоженного гнезда, неисчислимыми толпами. Даже с такой высоты Хеллер ясно различал их лысые черепа, обрывки одежды, едва прикрывающие их изможденные голодом тела с выпирающими из-под кожи костями. Истощенные до полусмерти, а теперь почти безумные от дарованной им вдруг свободы, они разбегались по равнине, исполняли дикие танцы на обломках былой темницы, наполняя воздух сумасшедшими воплями.

Хеллер снова посмотрел наверх: «Возмездие» был все еще на месте. Камеры, установленные снаружи корабля, фиксировали все происходящее вокруг, и там, должно быть, видели, что творилось на земле в эту минуту. Более того, «Возмездие» с помощью коммуникационных устройств, установленных на всех военных кораблях, мог проникать в систему волтарианского телевидения, заглушая волны из Города Радости, откуда обычно велись трансляции.

Хеллер, настроившись на волну «Возмездия», нажал кнопку дисплея, и хотя корабль находился слишком близко, чтобы изображение было четким, он все же смог получить на экране блеклую картинку.

Несколько камер «Возмездия» следили за разными группами убегающих заключенных Хеллер улыбнулся. Какой скандал для Хисста: «необитаемая» крепость оказывается тюрьмой, принадлежащей самому Аппарату.

Но вдруг улыбка застыла на его лице.

Реальной причиной осуществленного Хеллером мероприятия было продемонстрировать всему Волтару, что в Замке Мрака в самом деле хранились наркотики, На экране дисплея белесое вещество сухим потоком растекалось по равнине. Но теперь группа арестантов, почти обезумевшие от голода, обнаружили порошок и, вероятно, решили, что это пшеничная мука.

Около двухсот человек разом остановились и начали жадно, целыми пригоршнями, сгребать героин с земли и отправлять в рот.

Хеллер, ужаснувшись, включив мощные громкоговорители, прокричал им:

— УХОДИТЕ ОТТУДА ПОДАЛЬШЕ! НЕ ЕШЬТЕ ЭТО! ЭТО ЯД!

Камера показала людей крупным планом. — Хеллер отчетливо видел их лица на дисплее.

Он не знал, какой именно наркотик поедали заключенные — опиум? героин? амфетамин?

Он уже снова наклонился было к громкоговорителю, как вдруг произошло ужасное: арестанты вдруг начали кататься по земле в мучительной агонии.

Хеллер был не в силах оторвать глаз от кошмарного зрелища, которое вместе с ним наблюдал на экранах телевизоров весь Волтар.

В это время в районе руин Замка появились солдаты из повстанческих группировок. Должно быть, получив указания с «Возмездия», они начали отталкивать заключенных подальше от смертоносного порошка.

Некоторые из заключенных вместо того, чтобы с благодарностью принять предложенную им помощь, начали сражаться против своих спасителей, как сумасшедшие, Должно быть, на них уже подействовала даже незначительная доза наркотиков.

Позже, при более тщательном осмотре, было обнаружено, что в большинстве своем порошок, которого наглотались заключенные, не был ни морфием, ни героином, ни опиумом, а смесью, содержащей стрихнин, которой травили арестантов.

Но телезрители увидели все, что им нужно было увидеть. Хеллер добился своей цели: теперь все убедились, что Хайти Хеллер говорила правду, и что в Замке Мрака Хисст и в самом деле хранил вещества губительного воздействия на человеческий организм, сводящие с ума, с помощью которых он надеялся подчинить себе всю нацию.

И вновь с экранов телевизоров понесся чистый и громкий голос Хайти Хеллер: ‹i.

— Граждане Волтара! АРМИЯ, ФЛОТ, ПОЛИЦИЯ, ВСЕ ПРОСТЫЕ ЛЮДИ, СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! УНИЧТОЖЬТЕ АППАРАТ, НАЙДИТЕ И УБЕЙТЕ ЕГО ГЛОВАРЯ, УЗУРПАТОРА ЛОМБАРА ХИССТА!

Ломбар Хисст лежал в кабине перевернутого вверх тормашками танка, головой упираясь в грудь тела водителя со сломанной шеей.

Толстые стены танка заглушали внешние звуки, но до Хисста все равно долетали снаружи дикие вопли, выстрелы и рыдания. Совсем недавно он почувствовал, как содрогнулась земля, и услышал, как обрушилось вниз что-то очень огромное и тяжелое.

Хисст лежал совсем тихо, боясь пошевелиться: может быть, никому не придет в голову, что он находится здесь. Наверное, рядом лежали и другие перевернутые танки.

Рано или поздно солдаты будут обыскивать обломки, чтобы убедиться, что никого не осталось в живых. Он знал, что находится в большой опасности, и напрягал свой мозг в поисках выхода из этой ситуации.

Он пополз в переднюю часть танка по крыше, которая теперь оказалась полом, и осмотрел приборы управления. Он плохо разбирался в том, как водить такие танки. Кажется, приборы не были повреждены, но ему нужно было еще во всем этом разобраться. Как же здесь было тесно!

Ломбар застонал. Нащупав рукой телевизор, он нажал кнопку — на экране появилось перевернутое лицо Хайти Хеллер!

Внутренне содрогаясь, он слушал ее обращение к гражданам Волтара, но услышав в ее речи собственное имя, Хисст почувствовал, как в нем закипает холодный гнев. Для него не было неожиданностью, что на его жизнь готовилось покушение — его жизнь в последнее время, находилась в постоянной опасности. Другая новость совершенно потрясла его: в этом диверсионном акте принимали участие повстанческие группировки — значит, они уже добрались до Волтара!

Как такое известие воспримется Флотом? Как отреагирует на это сообщение армия? Ломбар догадывался, каким будет результат сегодняшнего происшествия, но он хотел убедиться, что он не обманулся в своих предположениях. Твердо намереваясь извлечь из этого неприятного события всевозможную выгоду для себя, Хисст не сомневался в своих способностях и все еще рассчитывал выйти победителем из этой смертельной схватки. Найдя в полутьме танка панель радиоприемника, он покрутил ручку настройки, надеясь найти коммуникационный канал армии. Он отдавал себе отчет в том, что он не сможет с помощью этой рухляди связаться с генеральным составом армии, но решил попытаться пробиться хотя бы в нижние эшелоны власти. Сначала он не мог ничего разобрать, кроме отдельных несвязных слов, прорывающихся сквозь шум и треск радиопередатчика.

Но вскоре он нашел то, что ему было нужно: бормотание в нос, типичное для полевого офицера низшего ранга!

— … Но я только что получил сообщение от Совета генералов, Джоупер. кажется, они сами ни черта не понимают! Они в полном замешательстве. Они говорят, что совсем важен не тот факт, что кто-то там хранил наркотики в Замке Мрака, что это инцидент носит политический характер. Верхушка правительства находится во Дворцовом городе, и пока оттуда не поступит никаких распоряжений, мы будем занимать нейтральную позицию… Да, я знаю, Джоупер. Но ты держи своих ребят в боевой готовности…

Хисст весь задрожал от охватившей его радости.

Трясущимися руками он начал крутить ручку приемника, настраивая его на волну Фолта.

Сквозь шум и треск пробился пронзительный голос, по акценту Хисст определил, что голос принадлежит офицеру космических войск.

— Да, мне известно, какие слухи ходят в эскадре. Я бы сам сейчас не прочь скакнуть туда и помочь этим ребятам-повстанцам, но пока все тихо во Дворцовом городе, и адмиралы Флота считают, что, если восстание будет подавлено, нас также причислят к бунтовщикам. Пока из Дворцового города не поступало никаких распоряжений. Там сейчас главнокомандующий Флотом, поэтому оставайтесь на месте и ни во что не вмешивайтесь. Это все. Конец связи.

Хисст вздохнул с облегчением. Значит, армия и Флот сохраняют нейтралитет. Пока что к повстанцам присоединилось только гражданское население, что для Хисста не имело ровно никакого значения.

Лежа на потолке танка, Ломбар начал разрабатывать ппан действий. Засунув руку в потайной карман своего мундира, он достал оттуда пакетик кокаина, который у него всегда был с собой на всякий экстренный случай. Взяв щепотку порошка, он поднес его к носу и шумно вдохнул, сразу же почувствовав прилив физической энергии и эмоциональный подъем, ощущая себя едва ли не самым ловким и могущественным человеком во вселенной. Мысли его потекли с невероятной быстротой, и скоро у него в мозгу уже выстроился четкий план дальнейших действий. У него еще были неиспользованные ресурсы, и если армия и флот и дальше не будут ни во что вмешиваться, то у него есть реальный шанс без особых усилий выиграть это сражение.

Взяв в руки микрофон и настроив приемник на волну командного канала Аппарата, который был тщательно защищен от прослушивания, он связался с зоной расположения Аппарата Номер один, и почти сразу же его соединили с генералом Маком.

— Ломбар? То есть, я хотел сказать, Ваше величество? — спросил генерал Мак. — Как я понял, они разорили весь резерв наркотиков. Что мы теперь будем делать? Вы хотите, чтобы флот, планируемый для захвата, вступил в действие и доставил с Земли еще партию?

— На это уйдет больше трех месяцев, — ответил Ломбар. — Слушай мой план. Сообщи о нем всем своим подчиненным и следуй неукоснительно всем моим указаниям. Я абсолютно уверен, что повстанцы попытаются пойти на штурм Дворцового города. Этого нельзя допустить. Подожди, пока они не окружат город, а потом брось туда все резервные войска и атакуй их с воздуха и на земле. В твоем распоряжении три тысячи кораблей и полмиллиона людей, так что это дело верное.

— Превосходно! — восхитился генерал Мак. — Армия и Флот все еще занимают нейтральную позицию. В полиции творится такая неразбериха, что мы можем скинуть ее со счета.

— Вот именно, — сказал Ломбар. — А когда мы расправимся со всеми этими подонками — смотри, чтоб не осталось ни одной живой души! — мы направим наши силы на борьбу с диссидентскими элементами из среды гражданского населения. Когда же мы снова наведем порядок на Волтаре и возьмем под свой контроль новые преступные группировки, вы сможете вернуться к операции завоевания, и тогда мы снабдим всю оставшуюся Конфедерацию наркотиками, доставленными вами с Земли.

— Прекрасно! — воскликнул Мак, — вы просто гений, Ваше Величество! Теперь у меня не осталось никаких сомнений в нашей победе.

— И у меня тоже, — сказал Ломбар и выключил передатчик.

В полутьме танка гулко раскатился его резкий, прерывистый смех. Он поведал Маку только часть своего плана, утаив, каким образом он собирался заставить повстанцев немедленно атаковать Дворцовый город. За всю историю существования Волтара еще никому не удалось взять Дворцовый город приступом, но, черт возьми, он собирался расправиться с этим мусором.

Танк был перевернут, что означало, что дуло главной бластерной пушки было воткнуто в песок. Открывать огонь из нее было опасно: снаряд мог взорваться в кабине танка. Но Ломбар тем не менее собирался выстрелить.

Иногда по окончании сражений искалеченные танки взрывались от внутреннего самовозгорания. На поле боя запоздалые взрывы были делом вполне обычным и, конечно, неизбежным, Капли раскаленного металла могли попасть в топливные баки; бывало, взрывались даже бластеры. Поэтому ходить по полю боя было опасно даже через нескольких часов после того, как прогремел последний выстрел. Опытные солдаты знали это, и Ломбар рассчитывал на то, что пожар, устроенный им, не вызовет у повстанцев удивления.

Для человека с комплекцией Ломбара было нелегко протиснуться на переднее сиденье водителя, которое, к тому же, было перевернуто вверх ногами. Подложив под ноги труп водителя, чтобы дотянуться до кресла, он подтянулся на его ручке и оказался наверху, в очень неудобном положении Потом он до предела затянул пристяжные пояса, пока не убедился, что надежно привязал себя к креслу, и ногой оттолкнул от себя уже ненужный труп Положив пальцы на пусковую кнопку, он глубоко и шумно вздохнул Сейчас или никогда сейчас его или разнесет на куски или он станет настоящим императором Волтара.

Хисст установил бластерную пушку на режим автоматического огня — теперь она будет палить со скоростью две тысячи выстрелов в минуту снарядами такой мощности, что каждый из них был способен развалить целый дом.

Вздохнув еще раз, он нажал на спусковую кнопку БАУ-УАУ-УАУ-АУ!

Ломбар был все еще жив — значит, все сошло благополучно От мощной отдачи танк поднялся в воздух.

Ломбар изо всех сил нажал сцепление — двигатели заработали Пока танк кружился в воздухе, Хисст начал изо всех сил нажимать кнопки контроля, стараясь поставить машину на гусеницы.

БАУ-УАУ-УАУ-АУ! — ревела пушка.

Со стороны могло показаться, что в танке один за другим разрываются снаряды подкидывая его высоко в воздух Невозможно даже было предположить, что в машине может находиться живой человек.

Повстанцы, забыв на минуту о заключенных, повернулись в сторону выстрелов Поняв в чем дело многие рассмеялись — так было смешно наблюдать, как танк, этот бронированный монстр, подкидывал в воздух сам себя некоторые нашли, что в этом было даже что-то сексуальное. Ломбара в это время швыряло из стороны в сторону несколько раз он больно ударился головой о переборку.

Танк все продолжал взлетать — десять футов пятьдесят футов, сто футов И только когда уже было поздно, один из офицеров наконец заметил, что в этом полете было что-то странное Нормальный танк уже дано должен был упасть на землю и разбиться в ослепительном фейерверке взрыва, но этот танк и не думал падать.

— ОГОНЬ! — прокричал капитан повстанцев. — ОГОНЬ ПО ЭТОМУ ТАНКУ!

Сразу же завыли бластеры — но что мог сделать какой-то бластер танку, чью броню было не под силу пробить даже военной пушке.

Ломбар на лету перевернул танк и пошел вперед на полной скорости Машина понеслась вперед под дождем бластерного огня.

Ломбар Хисст, вне себя от радости, врубил на всю мощность систему громкоговорителей, установленных в кабине танка, и, как безумный, заорал в микрофон — голос его эхом разнесся далеко по пустыне.

— Вы идиоты! Вы только что упустили Ломбара Хисста, Императора Волтара! От всех вас останется только кучка трупов, если вы только попытаетесь вломиться в ворота Дворцового города. — Он испустил безумный вопль. — ПОПРОБУЙТЕ ПОЙМАЙТЕ МЕНЯ! — и снова дал полный ход Со скоростью, превышающей скорость звука в пять раз, он понесся на летающем танке на юг над пылящимися песками пустыни.

Вслед ему понеслись выстрелы, вдогонку пустилось несколько военных кораблей Всего через семь минут — именно столько продолжался весь полет Хисста — он, прокричав по рации идентификационный номер танка для внешних бункеров Аппарата с ходу проскочил в ворота Дворцового города, оказавшись на тринадцать минут в будущем.

От этой сумасшедшей гонки дымились двигатели тачка, Хисст, поставив машину внизу лестницы, ведущей в Императорский дворец, рассмеялся во все в горло, сидя в кабине Теперь у него не осталось никаких сомнений в удачном исходе этой битвы.

На верху инкрустированной золотом круговой лестницы появились генералы Аппарата, вышедшие ему навстречу.

— Да здравствует Его Величество Ломбар Великолепный! — кричали они, сгибаясь в глубоком поклоне.

Ломбар, с трудом открыв боковую дверь кабины водителя, выбрался наружу. На лице его играла довольная усмешка, которая ничуть не портила его в целом величественный вид царственной особы.

В первый раз за все это время к нему пришла уверенность в том, что он останется императором. Он не может проиграть эту игру.

За последние сто двадцать пять тысяч лет никому еще ни разу не удалось пробить брешь в стенах Дворцового города.

Во дворце он в полной безопасности, и он сохранит за собой свой гордый титул.

Все войска этих голодранцев будут пойманы, как муравьи в коробочку, и раздавлены одним ударом.

Он поставит весь Волтар на колени.

И он не собирается осчастливить добрых волтарианских граждан.

Только кровь и наркотики — вот его императорская программа.

И он гордо, преисполненный сознанием своей неограниченной власти, пошел вверх по лестнице, где его ждали верные коленопреклоненные генералы.

Какое наслаждение — быть настоящим императором!

— Поднимайтесь, вы, (…), — сказал он генералам. — Нам нужно оказать кое-кому императорский прием. Платой за вход будет кровь этих бунтующих ублюдков.

Впереди, за пеленой желтоватого тумана лежал Дворцовый город.

Джеттеро Хеллер одетый опять в красный генеральский мундир на случай, если его собьют, летел в своем корабле на высоте двадцати пяти сотен футов над поверхностью пустыни, таща за собой некий груз. Он летел задом наперед.

Солнце стояло в небе с правой стороны, и его не должны были заметить. Ревели тяговые двигатели, Хеллер боялся дать полный ход, иначе невидимые сети оборвались бы, и его драгоценная ноша могла быть утеряна.

Хеллер, не отрываясь, смотрел на экраны мониторов: только так он мог видеть, куда летит его корабль. Изображение все время прыгало и рябило, но ему и этого было достаточно.

Подлетая к Дворцовому городу, он подивился тому, как ловко Аппарат ухитрился построить защитный периметр вокруг желтого тумана. Глубоко в песок были врыты бронированные бункеры — три ряда, три огромных кольца. Увеличив изображение, он тщательно осмотрел их наружное устройство.

Артиллерия, еще артиллерия, изобилие пехоты, потом Хеллер разглядел электронные баррикады, которые убивали любого, кто осмелился бы пройти через них. Если бы такое кольцо тройной защиты окружало обычную крепость, никто бы даже не рискнул подойти к ней ближе, чем на милю. Еще оставался желтый туман, сквозь который нельзя было пройти без специальной защиты, даже если бы удалось прорваться сквозь все три ряда бункеров. Временной фактор также играл едва ли не самую важную роль. Снаряд, выпущенный в настоящем, в городе взорвется уже в прошлом, не причинив никому никакого вреда. Более того, кроме ворот, весь город был опутан тонкой электрической сетью, которая питалась энергией от черной дыры, заключенной в горе. Эта сеть образовывала собой замкнутое пространство, и любой снаряд, корабль или танк будет сразу же уничтожен, едва коснувшись сети, напором и времени и пространства. Но в системе защиты было одно слабое место, сквозь которое можно было, соблюдая определенную хторожность, проникнуть внутрь города пространство, где находился пучок энергетического вихря, исходящего из черной дыры, сзади горы, в которой эта самая черная дыра находилась. Во всем этом мог разобраться только инженер, но нельзя было сказать, что информация эта была государственной тайной, по той простой причине, что никто не опасался проникновения в город с этой стороны, так как вход туда преграждала сама гора. Если бы враг попытался пробраться в город на корабле, то этот корабль, чтобы пройти сквозь сравнительно небольшое отверстие, должен был быть настолько мал, что само это мероприятие теряло всякий смысл. Кроме того, приходилось постоянно лавировать между уступами скал и огромными валунами, так что на это мог решиться только отчаявшийся самоубийца. Хеллеру уже приходилось здесь бывать, когда он бежал из города с похищенным из лап Хисста императором, и он сомневался, что этот выход тщательно охранялся, так как только очень немногим была известна эта тайна.

Хеллер продолжал наблюдение за экранами. Вот Их, похоже, уже поджидали с цветами и музыкой. Увеличив изображение, он отчетливо увидел у защитных бункеров нескольких офицеров Аппарата — они стояли на самом краю рва, рассматривая приближающийся корабль в бинокли. Но так как корабль Хеллера летел на большой высоте и находился все еще на расстоянии десяти миль от города, они, должно быть, из-за пыли приняли его за корабли повстанцев.

Но они ошибались: бунтовщики все еще находились у Лагеря Выносливых, и Хеллер сейчас действовал в одиночку.

На экранах поблескивали линзы вражеских биноклей. Командиры войск Аппарата начали размахивать руками, давая сигнал своим солдатам готовиться к бою.

Хеллер, медленно двигаясь все так же задом наперед, толкал перед собой свой странный груз. Когда он приблизился на расстояние почти пяти миль, он увидел, что офицеры снова замахапи руками, сигнализируя отбой. Теперь они разглядели, что за враг наступает на них.

Ветряные дьяволы!

Хеллеру доставило немало хлопот упрятать их в свою сеть и заставить их держаться вместе. Они никогда раньше не приближались к Дворцовому городу так близко. Ветряные дьяволы являлись следствием температурной разницы между раскаленной поверхностью пустыни и ледяным ветром, дующим в миле над землей. В этих вихрях смешалась зелень медных песков, сверкающая желтизна полевого шпата и рыжеватая краснота железных сплавов, то есть, они представляли собой довольно колоритное зрелище огромные вертящиеся вокруг своей оси ветряные колонны высотой от трех до восьми тысяч футов, насвистывающие песню, как многие полагали, самого Дьявола.

Только лишь водя тяговыми лучами из стороны в сторону, нарушая хрупкий баланс, Хеллер мог заставить смерчи продолжать свой танец. Поэтому Хеллеру приходилось соблюдать особую осторожность и переключать скорость как можно аккуратнее.

Но ветряные дьяволы, будучи обычным атмосферным явлением, не вызывали ни у кого, кто жил в Великой пустыне или рядом с ней или бывал когда-нибудь в тех краях, никакого интереса.

Ветряные дьяволы таили в себе неимоверную силу В основном именно из-за них было практически не возможно пересечь Великую пустыню пешком; вихри подхватывали человека и поднимали его в воздух на целую милю. На других планетах ветряные дьяволы, наверное, носят название торнадо или ураган Однажды Хеллеру здесь, в Великой пустыне, довелось наблюдать, как целый дом, построенный каким-то незадачливым строителем, не позаботившимся как следует укрепить сваи, был поднят под самые облака.

Но офицеры Аппарата, видимо, никогда не встречались с этим природным явлением. Но потом Хеллер увидел бегущего к другим группам офицеров изо всех сил седоголового лейтенанта Из-за ветряных дьяволов ему было плохо видно выражение его лица и, конечно, совсем ничего не слышно, но по энергичным жестам рук лейтенанта и по ответной жестикуляции офицеров он догадывался о том, что он кричал.

Эти сигналы произвели среди офицеров Аппарата настоящую панику. У окопов тотчас же засуетились солдаты Артиллеристы покинув свои орудия, разбегались во все стороны. Все живое на баррикадах пряталось в бункеры с невероятной быстротой — кажется, никого не радовала перспектива быть подброшенным в воздух на цепую милю.

Хеллер, варьируя скорость и двигаясь по спирали, начал расставлять ветряные колонны плотным кольцом вокруг желтого тумана, и скоро вокруг Дворцового города выстроилась плотная стена искрящегося всеми цветами радуги урагана, поющего унылую песню пустыни.

В одно мгновение орудия были сорваны со своих постаментов, люки бункеров распахнуты настежь; над поверхностью земли не осталось ни одной антенны; Электронные баррикады были засыпаны таким слоем песка, что их было не откопать и за целый день; солдат и офицеров Аппарата завалило в бункерах. По воздухе в бешеном танце носились обломки бункеров, покореженные орудия в сопровождении неимоверного количества песка. Там, где прошли ветряные дьяволы, протянулась сплошная пустыня! Нижние концы смерчей извивались, словно змеи, ввинчиваясь в землю гигантскими шурупами, образуя в почве огромные скважины. В своем хаотичном движении они пожирали все на своем пути, унося свою добычу в пасть зеленовато-грязному небу.

Ветряные дьяволы не могли причинить вреда самому городу, но все три защитные кольца по его периметру были полностью уничтожены.

У Хисста оставалось в резерве еще немало орудий и людей, но Хеллер и не рассчитывал при помощи ветряных дьяволов выиграть войну, он всего лишь подготавливал почву для решающего наступления.

Хеллер до боли сжал пальцы, почти совсем онемевшие от непрерывного нажимания на кнопки управления. Развернувшись, он повел корабль назад, на север, чтобы начать осуществление своего главного плана, ради которого он совершил этот дерзкий набег на позиции неприятеля.

Джеттеро Хеллер попробовал провести буксир в Дворцовый город, как он выражался «с черного хода». Только волтарианский инженер мог знать «мягкость» пространства сзади горы, защищающий город от вторжения.

Но официально считалось, что в город невозможно проникнуть никаким способом. И на протяжении вот уже ста двадцати пяти тысяч лет черная дыра надежно защищала коронованных особ Конфедерации. Это был некий символ, подчеркивающий неприкосновенность авторитета императорской власти: все четыреста миллиардов населения ста десяти планет, в том числе и сам император, верили, что таким образом подтверждается королевское право на управление Конфедерацией. И до тех пор, пока будут держаться стены Дворцового города, народ будет беспрекословно повиноваться своем монарху, Хеллер собирался доказать, если удастся, что Дворцовый город вовсе не так неприступен, как было принято считать. Риск был огромен, шансы на благополучный исход этого мероприятия были ничтожны. Но это не пугало Джеттеро Хеллера, волтарианского военного инженера.

С севера Дворцового города в горе была заключена небольшая черная дыра, доставленная сюда когда-то из открытого космоса, Встроенная в гору самыми первыми инженерами Волтара в скоре после их возвращения из отдаленной галактики и завоевания этой планеты, черная дыра на протяжении уже многих лет служила городу неистощимым источником бесплатной энергии, а также надежной защитой от нежеланного вторжения. В районе черной дыры пространство и время искажались, и поэтому город находился на тринадцать минут в будущем.

Убедившись, что ветряные дьяволы вывели на неопределенное время из строя защитный периметр города, Хеллер на корабле проскочил сквозь черную дыру. Как это обычно бывало при прохождении через искаженное пространство, не обошлось и без некоторого недомогания. Буксир сразу же оказался в ярком кольце искусственного света.

Хеллер окинул взглядом сверкающую поверхность невыразимо огромной горы, у подножия которой лежали золотые дворцы сферической формы, вокруг которых раскинулись пышные, освещенные разноцветной иллюминацией парки и скверы. До сих пор у Хеллера не было случая полюбоваться этим великолепием.

По другую сторону горы, он знал, находился густой лес, где скрывалась артиллерия и пехота. Хотя поглощающий покров, не отражая света, делал буксир практически не видимым, Хеллер опасался двигаться дальше, иначе солдаты в лесу могли заметить силуэт корабля на фоне сверкающей горы, и чем бы тогда это обернулось для него, трудно было сказать.

За последнее время у него не было возможности отогнать буксир на базу Флота для ремонта и профилактики, и ему пришлось восстанавливать корабль самому, и он сделал все, что мог: вмонтировал в крышу буксира две вертикальные трубы, чтобы создать видимость пушек, установил контейнер с минами внизу корпуса.

Хеллер развернул корабль носовой частью, формой напоминающей букву «Т», вверх. Он хорошо понимал, что сейчас у него есть едва ли не единственный шанс, и ему приходилось действовать очень осторожно, чтобы не ошибиться и не провалить всю операцию.

Он нажал на пусковую кнопку.

Из трубы со свистом вылетело что-то шестиугольное и пулей понеслось вверх. Поднявшись над горой, предмет начал падать, и Хеллеру оставалось только надеяться, что он упадет прямо на противоположный склон горы. На самом деле это была, так называемая, ложная мишень. Любое орудие с автоматической наводкой обязательно засечет ее и классифицирует как идеальный объект для поражения, и даже если солдаты увидят корабль и откроют огонь, то, как надеялся Хеллер, их пушки предпочтут стрелять по ложной мишени.

Медлить было нельзя, Теперь он собирался произвести еще один небольшой диверсионный акт. Во второй трубе у него находилось некоторое количество — должно быть, несколько тысяч — радиоуправляемых шариков. Приведя вторую трубу в вертикальное положение, он нажал кнопку ведения огня — сотни тысяч миниатюрных пуль вылетели из самодельного дула, как дробь из охотничьего ружья, рассеяв в воздухе миллионы маленьких искр. Если он правильно рассчитал траекторию, шарики могли пролететь десятки акров мимо дворцов и парков, и если только они не попадут в кого-нибудь, их полет останется совершенно незамеченным. Он еще раз проверил коробку радиоуправления и, не найдя никаких неисправностей, сунул ее в карман.

Теперь за дело.

В одном из углублений отсека управления Хеллер установил дезинтеграторный резак. Планы установки черной дыры за давностью лет не сохранились, и он мог рассчитывать только на достоверность устной информации — он помнил эти сведения еще с той поры, когда учился в военном училище. Черная дыра предположительно находилась в верхней трети горы.

Включив экраны внешнего наблюдения, он начал производить тригонометрическую съемку для определения точного ее положения.

Ниточки гамма-лучей, окутанные специальным защитным полем, струились вверх по склону горы. Местонахождение самой черной дыры определить было довольно затруднительно: вся энергия ее была распределена по проводам. Микроволновые же рефлекторы по ту сторону горы на деле были всего лишь радиационными детекторами, Он уже раз воспользовался ими, и второй раз прибегать к их помощи было опасно: второй раз его могли вычислить.

Наконец он посредством гамма-лучей определил точное положение дыры: она находилась в самом низу верхней трети горы, что совсем не обрадовало Хеллера, поскольку слой горной породы там был намного толще, чем на самой вершине.

Трудность заключалась в том, что гору нельзя было разрушить лучом: поверхность ее поглощала излучение всех видов. Ее нельзя было взорвать бомбой: тогда вместе с горой взлетит на воздух весь Волтар. Хеллер просто собирался снести верхнюю часть горы — если только это вообще было возможно!

Определив позицию дыры, Хеллер вернулся к дезинтегратору; этот инструмент мог сделать срез толщиной в один диаметр молекулы в материи любой ппотности и прочности, но вряд ли производителю этого полезного товара когда-либо приходило в голову использовать его для спиливания верхушек гор!

Высокий резкий свист начал резать ему слух — он прервал свою работу и вставил в уши затычки. В основном дезинтегратор был разработан для произведения строительных работ по перепланировке зданий: с его помощью можно было разрезать здания на отдельные сектора и варьировать их расстановку по вкусу заказчика. Но изобретатели не могли предвидеть, что какому-то военному инженеру Флота понадобится абсолютная ТИШИНА! Рано или поздно во Дворцовом городе обязательно поинтересуются, откуда доносится этот визгливый скрежет.

Работа продвигалась медленно: тверды базальт не желал сдаваться.

На склоне горы появилась узкая красная полоса раскаленного камня, что означало, что и с другой стороны горы пройдет такая же полоса. ЕЕ МОГЛИ УВИДЕТЬ!

Повинуясь движениям рук Хеллера, корабль мотался взад-вперед и из стороны в сторону. Он не мог определить, насколько глубоко прошел уже срез, и ему оставалось только продолжать свою работу и надеяться на лучшее.

Рано или поздно кто-нибудь должен был услышать этот визг — он пробивался даже сквозь затычки в ушных раковинах. ДО ЧЕГО ЖЕ МНОГО ШУМА!

Вдруг Хеллеру показалось, что кое-где наиболее твердые участки не поддались воздействию дезинтегратора, и срез будет не полным. Было очень трудно сделать идеально ровный срез: ведь предполагалось, что оборудование должно быть зафиксировано в одном положении на земле, но, как известно, у Хеллера не было такой возможности.

В самом деле, не мог же он до конца своих дней пилить эту гору! Он должен попробовать сдвинуть верхушку.

Выключив дезинтегратор, он повел корабль вправо Теперь ему был виден почти весь Дворцовый город — великолепная смесь золотого и зеленого купающийся в море электрического света.

Хеллер завел тяговые двигатели, находящиеся в кормовой части корабля Он собирался поймать в сеть не что-нибудь, а целую верхушку горы БУМ.

В гору ударился снаряд они засекли его. БУМ! БУМ!

Слава богу, что ложная мишень отвлекала весь огонь на себя Если хоть один снаряд попадет в буксир — ему конец Хрупкие переборки корабля не могли выдержать удара такой мощности.

Хеллер завел планетарные двигатели на полную силу потом подключил «будет-было» Корабль тронулся вперед, тяговые лучи заметно натянулись Буксир задергался на месте — верхушка горы не двигалась. Хеллер посмотрел вниз, на сияющий огнями город Вдалеке по направлению к нему двигался целый отряд пехотинцев, с такого расстояния казавшихся не больше муравьев Укрывшись за огромными валунами, пригнувшись, они начали целиться в чего из бластеров Буксир продолжал тянуть вершину горы На экране дисплея загорелась предупреждающая надпись. — Сэр, мои космические двигатели «будет-было» перегреваются Пожалуйста, полегче Хеллер прибавил еще несколько тяговых лучей.

Вдруг наверху прозвучал взрыв Наверное, бластерный выстрел попал в одну из взрывчаток в трубе на крыше буксира Ситуация становилась опасной.

Отключив тяговые двигатели, от которых все равно не было пользы, Хеллер, развернув корабль вправо, укрылся за склоном горы.

Теперь наступило время для подготовленного ранее диверсионного акта Вытащив из кармана коробку радиоуправления, он вынул предохранитель и нажал на кнопку Сейчас по всему городу начнут по очереди взрываться выпущенные из трубы шарики наверняка они там все переполошатся, и, может быть, тогда у него будет время завершить начатое Его задача осложнялась тем сто срез, должно быть, прошел не по всей толще горы К счастью, в контейнере под корпусом корабля он заготовил на всякий случай сотню мин разрушающего действия.

Теперь он собирался обогнуть гору, в надежде, что его диверсионная провокация даст нужный результат Он начал двигаться вокруг горы по часовой стрелке, через каждые сто ярдов устанавливая в срезе горы мины Скоро последует первая серия взрывов.

Развернув корабль носовой частью по направлению к городу, он ждал Внезапно снаряд пробил верхнюю переборку корабля Его диверсионный акт не удался.

Потом он понял, какую ошибку он совершил когда он нажимал кнопку на коробке управления, он находился сзади горы, и, следовательно, черная дыра располагалась между кораблем и городом, поэтому радиосигнал не мог пробиться сквозь мощное энергетическое поле дыры.

Что ж, его хитрость не удалась, но он должен любой ценой до вести свое дело до конца Продолжая устанавливать мины, под перекрестным огнем бластеров, рискуя быть сбитым в любую минуту, он, наконец, сделал полный круг.

Отсек начало заволакивать дымом — наверное, в корпусе были пробоины в нескольких местах.

Продолжая надеяться вопреки здравому смыслу, что ему удастся выполнить свое задание с помощью мин, он снова укрылся за горой от бластеров неприятеля.

Внезапно погасли экраны внешнего видения.

— Сэр, — доложил ему роботомозг, — в отсеке двигателей «будет-было» пожар. Могу я посоветовать вам обратиться в ближайшую ремонтную мастерскую? — Вопиющий идиотизм этого высказывания навел Хеллера на мысль, что банки компьютерной памяти роботомозга, наверное, тоже повреждены, и он переключился на ручное управление. Вдруг он почувствовал под ногами что-то вязкое. Посмотрев вниз, он увидел, что весь пол отсека управления залит гидравлическим топливом.

Моля бота, чтобы система контроля продолжала работать, Хеллер снова завел тятовые двигатели, чтобы еще раз попробовать сдвинуть гору с места. Тяговые лучи снова натянулись.

Потом он пустил планетарные двигатели на полную мощность и почти физически ощутил, как напрягся весь корабль.

Произнося в душе молитвы, он завел мощные «будет-было» — тут же по кораблю разнесся их умоляющий вой. У него еще оставалась надежда.

Что-то ударилось в низ корабля. Хотя Хеллер не почувствовал на этот раз запаха, дыма, но, выглянув в иллюминатор, он увидел, что в его сторону из-за горы направляется отряд пехотинцев. Наверное, поглощающий покров корабля был весь истерзан в клочья. У Хеллера больше не оставалось никаких сомнений, что его буксир был виден с земли.

Он снова вернулся к пульту управпения и сделал еще одну попытку сдвинуть горную вершину. Буксир весь затрясся, потом потянулся вперед, потом его снова оттащило назад. Гора не поддавалась.

Одна из пуль, пробив лобовое стекло, ударилась в спинку кресла второго пилота позади Хеллера — сразу же по кабине пополз дымок, что-то где-то треснуло. Хеллер понял, что теряет контроль над машиной.

Подняв нос буксира вверх на угол в сорок пять градусов, он снова изо всех сил потянул рычаг переключения скоростей.

Вдруг позади него как будто что-то зарычало, потом застонало с возрастающей громкостью.

Корабль сдвинулся с места.

Стрельба с земли внезапно прекратилась. Наверное, внимание пехотинцев было полностью поглощено начавшимся вдруг, ни с того ни с сего, землетрясением.

Но Хеллер не мог посмотреть, что же на самом деле происходит внизу: экраны внешнего видения совсем отключились.

Теперь его волновал вопрос: отломилась ли верхушка горы или нет?

Один знакомый офицер много раз пытался расспросить Хеллера о его «встроенном компасе». Иногда у него возникало ощущение, что гироскопы корабля в неисправности. Остальные пытались проигнорировать его просьбу о техническом осмотре, но он настаивал, и наконец, чтобы он от них отстал, ему устроили проверку. Обычно ошибку в показаниях приборов обнаруживали, но иногда отклонение составляло всего лишь тысячную градуса. И хотя все понимали, что такая погрешность может привести к значительному отклонению от курса при перемещении на сверхзвуковой скорости на большие расстояния, но никто не знал, удастся ли устранить такую неисправность. Поэтому механики старались всех заверить, что отклонение на тысячную градуса вполне нормально для любого гироскопа Теперь же, к своему удивлению и ужасу, Хеллер понял, что не мог быть полностью уверен, в каком направлении он движется Даже сквозь густой дым он должен был определить хотя бы северный и южный полюс Волтара. Но оказалось, что прибор совершенно вышел из-под контроля.

Теперь только Хеллер осознал все трудности, связанные с перемещением в искаженном пространстве и времени Из-за черной дыры буксир был полностью дезориентирован Хеллер не знал даже, с какой скорост ью движется корабль, да и движется ли он вообще.

Его целью было оттащить верхушку горы на расстояние нескольких миль от Дворцового города Если бы ему это удалось, то город вернулся бы на тринадцать минут в прошлое и оказался бы в одном времени со всем остальным Волтаром Тогда войска повстанцев могли бы высадиться у города и, если бы удалось пробиться сквозь защитный периметр, захватить город.

В то время он не знал о готовящемся плане Хиссга уничтожить повстанческие группировки при помощи резервных войск с базы расположения Аппарата, Он ставил себе целью лишь лишить дворцы и парки временной защиты и подготовить почву для наступления мятежников Сигнализационная система выйдет из строя, если он перенесет источник энергии города в другое место.

Но сейчас его волновал только один вопрос, где. черт возьми, я нахожусь?

На буксире вспыхнул пожар, он мог взорваться в любую минуту, если он отцепит свой груз, он снова упадет туда, откуда он был взят, если только ему вообще удалось сдвинуть его с места.

Хеллер надел солнцезащитные очки, чтобы глаза хоть немного перестали слезиться от дыма.

Он сел поближе к экрану и в надежде что-нибудь увидеть, прильнул к нему щекой. Нажав кнопку, он окончательно убедился в том, что изображение на экране отсутствует Электронная сеть была повреждена.

Но тяговые двигатели все еще продолжали работать, истошно ревели «будет-было», несмотря на пожар, скрежетали планетарные двигатели В дыму ничего не было видно.

Через разбитое лобовое стекло, казалось, внутрь корабля совсем не поступало воздуха, и Хеллер из этого сделал вывод, что корабль оставался на месте.

Вдруг в голову ему пришла хитроумная идея Сняв с пояса пистолет, почти вслепую, он поставил его на режим компактного взрыва.

Нащупав в переднем стекле дыру, он через нее выстрелил вниз.

Конечно, из-за такого шума трудно было что-либо разобрать, но он начал напряженно прислушиваться, считая секунды.

Как только снаряд упадет на землю — на каком бы расстоянии она ни находилась. — Хеллер должен был услышать взрыв. Вычтя из общего времени несколько секунд, соответствующих скорости звука на Волтаре, он сможет рассчитать высоту, на которой находился его корабль.

Но взрыва не последовало.

Тогда он выстрелил снова и снова принялся считать секунды.

И снова — ничего.

Вдруг он с ужасом понял, что, может быть, он летит вниз головой — такое вполне могло случиться с кораблем у мощного электромагнитного источника.

В кабине становилось слишком жарко. Языки пламени уже плясали в коридоре.

Может быть, ему удалось сдвинуть гору, а может, и нет.

Сани дрожали под его ногами.

В легких было полно дыма, и он все еще не мог нормально дышать.

Он прокашлялся и понял, что сделал ошибку: на высоте пятидесяти тысяч футов было слишком мало кислорода, чтобы вдохнуть полной грудью Поэтому он начал быстро опускаться вниз, где он мог глотнуть немного воздуха.

От сильных порывов ветра он едва держался на санях. Он вкпючил полную скорость, но скоро понял, что сани тоже были повреждены: они летел медленнее обычного.

Сняв очки, он взял их в зубы и широко открыл глаза, чтобы выветрился весь дым. Он посмотрел на шкалу скорости на передней панели аэросаней. МОЩНОСТЬ НА НУЛЕ!

Боги, подумал Хеллер, я не выключал аэросани с тех пор, как летал на них в Нью-Йорке. Мисси права — я становлюсь слишком стар для этой ракеты. Дряхлый старик!

Он приближался к поверхности пустыни под большим углом. Только небольшое пятно на земле было неподвижно, остальная поверхность кружилась у него перед глазами. Вот здесь я и разобьюсь, подумал Хеллер. с тоской посмотрев на неподвижное пятно Потом он подумал, что же я делаю, дурень я этакий. У него был с собой бластер. Быстрым движением он снял его с пояса.

Теперь он мог дышать: он опустился уже, наверное, на расстояние двадцати тысяч футов от поверхности пустыни.

Хеллер пальцами ощупывал кнопки управления.

Десять тысяч футов.

Пять тысяч футов.

Две тысячи футов. Несколько сотен футов.

Хеллер направил дуло бластера на неподвижное пятно на белом песке. Сработает ли его план?

Двести футов.

ОН ВЫСТРЕЛИЛ!

Поставленный на режим максимальной мощности выстрела, бластер дал чудовищной силы отдачу, и Хеллер едва удержал пистолет в руках.

Потом он перевел бластер на режим автоматического огня.

Это было все равно что отгородиться от каменной стены рукой.

Но скорость падения замедлилась.

Теперь он находился в десяти футах над расплавившимся от выстрелов бластера песком.

Направив пистолет в сторону, он отбросил себя на двадцать футов влево от созданного им котла кипящей лавы.

Наконец полет был закончен.

Хеллер слез с саней и устало поднялся на ноги.

После всего произошедшего он не мог не испытывать некоторую гордость за себя. Вдруг раздался какой-то звук:.

СКР-Р-Р-БУМ!

Хеллер, сбитый с ног, растянулся на земле. По телу его пробежала сильная дрожь. Потом он понял, что тряслась сама почва.

В изумлении, он посмотрел вдапь сквозь пелену поднятого землетрясением в воздух песка.

Желтый туман! Три мили к югу.

Срезанная им вершина горы, вместе с черной дырой, продолжая взвиваться вверх, сделала в воздухе огромный круг и грохнулась на землю Но, к счастью, дыра не взорвалась от удара.

Под желтым покровом искаженного пространства, должно быть, образовалась огромная дыра, огромнее, чем после падения метеорита, нет — астероида! Благодарение небесам, что гора летела не очень быстро, иначе она нагнала бы корабль Хеллера и раздавила его в лепешку!

По земле снова побежали волны. Хеллер уловил отдаленный грохот.

Потом он увидел в небе свой корабль — с тех пор, как он покинул его, он поднялся в воздух еще выше и теперь он падал на землю, описывая в воздухе огромные круги, и Хеллер ощутил почти физическую боль за свой буксир, который уже будто стал частью его самого.

Из пробоин, зияющих в серебристом корпусе корабля, вырывалось пламя.

Уже у самой земли буксир перевернулся на хвост и упал вниз.

Яркая вспышка залила небо красным светом.

Хеллер попытался было подняться, но новым толчком его снова сбило с ног.

Бедный буксир.

Хеллер в отчаянии спрашивал себя: а если бы его друг был живым, что бы он мог ему сказать перед смертью?

Его корабль погиб, как герой, растворившись в горниле пламени и дыма. Потом Хеллеру пришла в голову мысль, что, наверное, это зарево видно на многие мили!

Сюда обязательно должны были прийти солдаты!

Его жизнь снова была в опасности!

Когда пыль улеглась, Хеллер, оглядевшись, наконец определил, где он находится: на полпути к Лагерю Выносливых!

Бедный старый буксир постарался на славу!

Вдруг он заметил в воздухе облако пыли, но на ветряного дьявола это было не похоже.

В небе яростно светило солнце, нещадно обжигая Хеллера своими лучами. Хеллер, почистив солнечные очки, прикрыл глаза и снова вгляделся в даль: там было не одно облако, а целых десять!

Вдруг он понял, что за зрелище предстало его глазам: ПАТРУЛЬНЫЕ АВТОМОБИЛИ АППАРАТА ДЛЯ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ПО ПУСТЫНЕ! Сейчас, в такое неспокойное время, эти машины приобрели особую популярность по причине своей высокой проходимости.

Хеллер проверил свой бластер. В нем еще осталось мощности на несколько выстрелов, но этого явно было недостаточно, чтобы поразить все десять машин патруля. Ощупав свой ремень, он убедился, что в запасе у него, как он и предполагал, не осталось ни одной батарейки. Да, снова с грустью подумал он, я становлюсь слишком стар для такой жизни. Когда-нибудь потом, если ему суждено выжить, он будет мирно сидеть у камина, накинув на ноги мохнатый ппед, и дрожащим от старости голосом рассказывать своим внукам, почему не следует становиться военным инженером. Эта дорожка ведет прямехонько к гибели. Хеллер корил себя за все сделанные ошибки, которых, впрочем, зачастую невозможно было избежать. Потом он тихо улыбнулся, снова начав мечтать о своих внуках.

Да, одна машина отделилась от остальных и ехала прямо к нему.

Хеллер не ошибся: это и вправду была одна из тех плоских, неуклюжих, довольно уродливых на вид машин, принадлежащих Аппарату, окрашенная в его горчично-желтый цвет, обитая стальными листами для защиты от солнца и сверх до низу напичканная оружием. Колеса с шинами диаметром в три фута, были снабжены острыми, как ножи, шипами. Хеллер, содрогнувшись в глубине души, понадеялся, что его ради развлечения не бросят под колеса.

Он не рассчитывал, что в его красной униформе Аппарата ему удастся сойти за генерала. Если бы даже солдаты и приняли его поначалу за своего генерала, то как было объяснить, каким образом он оказался в пустыне, так далеко от населенных пунктов, рядом с обломками космического буксира.

Потом другая мысль закралась ему в голову: а что если это — повстанцы, которые захватили автомобили Аппарата? Если они увидят «генерала», кто мог поручиться, что его не пристрелят тут же. на этом самом месте?

Он начал затравленно осматриваться, отыскивая глазами какой-нибудь камень или углубление, чтобы укрыться там.

Но ничего похожего поблизости не было.

Машина подъехала уже совсем близко.

Хеллер, спрятав за спиной бластер, старался рассмотреть через узкие прорези защитного экрана на лобовом стекле лицо водителя.

Потом вдруг из кабины автомобиля раздался смех. Чей-то довольный голос воскликнул:

— Ну. так я и думал!

ЭТО БЫЛ ГОЛОС СНЕЛЦА!

Машина подъехала; внутри, положив ноги на щиток, развалившись на сидении позади водителя, хохотал, держась за живот, сам Снелц.

Хеллер, взяв флягу с водой, протянутую ему одним из солдат в зеленой униформе, сидящих сзади, промочил горло и протер лицо.

— Что, не думал, что я буду слоняться тут поблизости, рискуя собственной задницей, а? — веселился Снелц. — Ты не единственный, кто кое-что понимает во взрывах. Я установил радиоконтроль на один из твоих дротиков и поставил таймер-предохранитель на лагерном складе боеприпасов. Я знал, что ты будешь взрывать эти дротики где-нибудь в воздухе, и сделал так, чтобы сразу же после этого взорвался и склад.

— Любой дурак мог догадаться, что ты собираешься навестить Дворцовый юрод, и поэтому я сказан им, что генерал приказал мне возглавить группу пустынного патруля. Я взял десять машин, погрузил в них мою команду — и вот мы здесь. Какого черта ты задумал на этот раз? Это что там, обломки твоего буксира?

— Мой бедный буксир, — проговорил Хеллер.

— Я так и подумал, что это он, когда увидел его в небе. А что там за желтый туман? Искаженное пространство? Только не говори мне, что ты перенес черную дыру из Дворцового города сюда.

— Бот именно, — сказал Хеллер. — И мы сейчас направимся прямо туда.

— Нет, — возразил Снелц. — Полковник Флота выше по званию, чем просто офицер Десятой степени Поэтому приказы сейчас отдаю я.

— Слушай, на мне генеральский мундир Аппарата. Мне нужно вернуться в Дворцовый город!

— Генеральский мундир не считается, — сказал Снелц. — Аппарат не может приказывать Флоту. Я принял присягу, и все они, — он показал на солдат, — свидетели. Поэтому приказывать буду я. Идет?

— Ну, если ты настаиваешь, — подчинился Хеллер.

— Вот и хорошо, вот и договорились, Водитель, посигналь другим машинам, чтобы следовали за нами. Мы отправляемся в Дворцовый город.

— Но как раз это хотел приказать я, сказал Хеллер, забираясь вовнутрь автомобиля.

— Нет, — сказал Снелц, — это то, что ты предложил старшему по званию. Я просто как раз тогда случайно находился в хорошем расположении духа. Поехали, водитель.

Машина тронулась на юго-запад, и Снелц запел, потом к нему присоединились и солдаты, а вслед за ними и весь конвой во весь голос затянул песню:

Под колесами машин бежали желтые, зеленые и бурыв ландшафты пустыни.

У Хеллера появилась новая цель ЛОМБАР ХИССТ!

Тем временем войска повстанцев высадились в пустыне к югу от города И сразу же зазвучали выстрелы, небо озарилось вспышками взрыё°в. Обнаружив слабое место во внешнем защитном кольце, они затеяли сражение. Артиллерия Аппарата вела прицельный огонь по атакующим, и в результате массивного наступления пехоты повстанцы могли потерять большое количество человек.

Хеллер, сидя в машине Аппарата, продолжающей катиться на юг, взглянул в окно на восток и тронул Снелца за плечо:

— Эй, Снелц, взгляни-ка на горизонт.

Снелц, прищурившись, уткнулся взглядом в пустыню, но ничего не смог разглядеть и поднес к глазам бинокль.

— Военные корабли Аппарата. Должно быть, из резервной базы расположения. Ай, это нехорошо Кажется, они хотят ударить повстанцев с тыла. С точки зрения полковника, мне кажется, мы должны поехать куда-нибудь в другое место.

— Послушай, — сказал Хеллер, — восточные ворота не атакуются. Мы можем попасть в город через них.

— И чтобы от нас осталось одно мокрое место? — усомнился Снелц.

— Как генерал я приказываю тебе въехать в Дворцовый город На тебе все еще униформа Аппарата А я в генеральском мундире. Все будет хорошо Поехали!

— У меня еще есть время написать свои мемуары? — спросил Снелц. — Я уже придумал название. «Короткая и счастливая жизнь полковника морской пехоты Флота Снелца». А тебе я могу поручить сочинить вступление: «Моему другу Снелцу от его друга Джеттеро Хеллера». Водитель, давай трогай, а я пока достану перо и бумагу. Думаю, это не займет много времени.

— Полковник, могу я утешить вас тем, — сказал Хеллер, — что в том случае, если мы благополучно въедем в эти ворота, вы сможете поставь на своих мемуарах подпись: Бригадный генерал Снелц?

— Что ж, это будет неплохо смотреться на обложке, — ответил Снепц, даже если потомки причислят это к области черного юмора Водитель, к восточным воротам.

Миновав длинный коридор из колючей проволоки и несколько постов, они оказались в Дворцовом городе. Их поразила нереальная тишина, царившая на дороге.

— Какого дьявола со всеми ними произошло? — подивился Снелц. — Ни одного повстанца на этой стороне Признавайся, это ты все подстроил?

— Они немного поторопились, — сказал Хеллер.

— Да, мне тоже так кажется, — отозвался Снелц, смотря на ряды защитников баррикад.

У обломов былых ворот стояла сотня солдат и пушка.

Майор Аппарата немного странноватого вида, подбежав к машине, и молча уставился на сидевших внутри.

Хеллер, надев на нос солнечные очки, протянул ему удостоверение личности:

— Пустынный патруль Аппарата номер 17 с чрезвычайно важным донесением относительно повстанческих группировок. Срочно в Совет генералов Аппарата!

Майор, вернув ему удостоверение личности, почтительно сделал шаг назад и отдал честь.

— Проезжайте, генерал!

Люди у ворот посторонились, и десять машин въехали в город.

Теперь, в ярком свете обжигающего солнца, Дворцовый город выглядел совсем по-другому. В палящих лучах солнца ослепительным огнем горели золотые купола дворцов.

Снабжение электроэнергией в городе прекратилось, и сейчас парки были лишены обычной иллюминации, фонтаны не работали.

Трава в парках высохла и, утратив ярко-зеленый цвет, стала совсем коричневой. Кустарники и цветы пригнулись к земле под знойным дыханием пустынного ветра.

— Марихуана? — спросил Хеллер, вглядываясь в клумбы вокруг раскрашенных статуй.

Снелцу никогда раньше не доводилось бывать во Дворцовом городе. Балюстрады, украшенные драгоценными камнями и золотые рамы окон совсем ослепили его свои великолепием. Машины катились по широкому бульвару.

— Я не знаю, что такое марихуана, но должно быть, это стоит целые миллиарды кредиток. Не удивительно, что сюда никого не пускают: где ты еще видел сотни алмазных дворцов?

— Какие сотни, тысячи, — поправил его Хеллер. — Видишь эту стену и рядом деревья. Я предлагаю посидеть немного в теньке.

Снелц обвел взглядом улицу, повсюду мелькали черные униформы Батальона Смерти, шоковых войск Аппарата. Через каждые сто ярдов вдоль улицы были расставлены тяжелые орудия. Солдаты Аппарата имели довольно внушительный вид, но создавалось впечатление, что они сильно нервничают — должно быть, они были встревожены исчезновением защитного покрова города.

— Ты хочешь сказать, что нам нужно остановиться? — спросил Снелц. — В этом змеевнике убийц? Могу я спросить: я уже бригадный генерал?

— Все равно я старше тебя по званию: на мне генеральский наряд.

— Я подозревал, что ты меня обязательно обманешь, — разочарованно проговорил Снелц. — Водитель, притормози у той стены.

Десять машин пустынного патруля остановились у выбранной Хеллером стены. Теперь они находились в трех кварталах от Императорского дворца. Солдат из Батальона Смерти все прибывало. Пушки стояли на каждом углу.

Хеллер, выбравшись из автомобиля, сквозь ветви деревьев посмотрел в небо по направлению к югу.

Оттуда доносились звуки стрельбы. В стратосфере лавировали военные космические корабли. Земля тряслась от грохота взрывов. Отряды повстанцев продолжали сражаться за южные ворота. Если мятежникам удастся прорвать оборону, то скоро бой переместится сюда. В небе происходило какое-то движение: неужели флот повстанцев был разбит? Хеллер повернулся к Снелцу:

— Могу я предложить-приказать твоим людям заткнуть уши и лечь на пол машин?

— Смешной приказ, — сказал Снелц. — Это что, необходимо?

— Сейчас сработает сложный диверсионный механизм, — объяснил Хеллер.

— Извини, что я поинтересовался.

Он свистнул трем лейтенантам из других машин и отдал им соответствующие приказы.

В это время мимо проходил полковник из Батальона Смерти. У него был очень хмурый вид, не предвещающий ничего хорошего. Уставившись в упор на Снелца, он спросил:

— Что здесь происходит?

В это время солдаты в машинах начали затыкать уши и ложиться на пол.

— Пустынный патруль номер 17, — доложил Снелц. — Остановились, чтобы немного облегчиться.

— Вы находитесь в зоне нашего огня, — сообщил полковник.

Хеллер оглянулся на остальные машины, Три лейтенанта подали ему утвердительный знак и, зажав уши ладонями, улеглись на дно машин, Хеллер, посмотрев на Снелца, увидел, что он, тоже закрывая руками уши, пытается принять удобную позу на полу. Хеллер. зажав между колен коробку радиоуправления, которая не сработала в прошлый раз, повернулся к полковнику.

— А вы — в зоне нашего, — сообщил он полковнику и нажал коленом на стартовую кнопку.

Тысячи маленьких снарядов, выпущенные раньше Хеллером из трубы и разлетевшиеся по всему Дворцовому городу, тот час же начали взрываться по очереди, через небольшие промежутки времени.

Полковник в недоумении оглядывался по сторонам: ему и в голову не приходило связать тол, что происходило в городе, со странным поведением Хеллера. Должно быть, он, не найдя ответа, просто решил, что люди из пустынного патруля услышали взрывы раньше него.

Глаза полковника расширились от ужаса, и полковник, с немного диковатым видом, закричал изо всех сил.

Отряды, подразделения, целые батальоны солдат, стоящих сначала с непонимающим видом, тоже вдруг завопили и, поддавшись внезапной панике, начали в беспорядке метаться по бульварам, опрокидывая орудия, бросая бластеры, в приступе безумия срывая с себя обмундирование.

В беспорядочном беге, солдаты постоянно сталкивались друг с другом, падали, ругались, страшно кричали. Потом группы людей и танки ринулись к городским воротам, и, казалось, ничто не способно было остановить этот безудержный поток.

Этот ураган ворвался в ряды защитников южных баррикад города, и те, не ожидая нападения с тыла, выскакивая из бункеров и окопов, поддавшись общей панике, побежали в пустыню, прямо под пули повстанцев.

Хеллер, выждав еще пять минут, не появится ли кто-нибудь на пустынных улицах, кто во время взрывов находился в зданиях домов, окинул взглядом улицу, ведущую к Императорскому дворцу, улица была пуста. Тогда Хеллер вытащил из ушей затычки и положил коробку управления назад в карман.

У Снепца был немного растерянный вид. Моргая от удивления, он осматривал пустые улицы с перевернутыми орудиями и разбросанными ружьями и пистолетами.

— Что, черт возьми, это было?

— Всего лишь несколько тысяч маленьких, но ужасно шумных бомбочек, ответил Хеллер. — Я в прошлый раз разбросал их по всему городу, но тогда не пришлось ими воспользоваться. Они разрываются со звуком, который сеет панику и вызывает у людей непреодолимое чувство страха. Можешь передать своим людям, что уже можно открывать уши.

Снелц прислушался к шуму, доносящемуся с юга города.

— Боги, я рад, что я на твоей стороне, сказал он и подал сигнал своим людям.

Они подъехали к подножию огромной винтовой лестницы, ведущей в Императорский дворец. На лужайке, залитой полуденным солнцем, стояло несколько покинутых орудий Немного поодаль был припаркован летающий танк, из боковой дверцы которого наполовину свисало тело убитого водителя, так и не убранного с тех пор, как Хисст приземлился у ворот дворца.

Машины остановились. Из них вышло около сотни человек.

Хеллер взглянул на небо. Наверное, сражение все еще продолжалось. Он знал, что у повстанцев было всего несколько кораблей. Хеллер увидел, как в небе разнесло на куски небольшую группу кораблей, но с такого большого расстояния Хеллер не мог разглядеть, были ли то корабли повстанцев. Как раз в этот момент в воздухе загорелся еще один большой корабль и, завертевшись на месте, быстро начал падать вниз, описывая в падении большие круги.

Хеллеру было известно, что Флот и космические войска Аппарата, предназначенные для завоевания Земли, не должны были быть задействованы в этом сражении. Неужели Ломбар все-таки отправил свои резервы в это пекло? Если так, то. несмотря на последние события в городе, у повстанцев не было шансов победить.

Ему показалось, что он узнал танк, стоящий у подножия лестницы. Мощный зверь, подумал Хеллер, наверное, именно на нем Хисст удрал с поля боя у Лагеря Убийц.

Перебросившись парой слов со Снелцем, Хеллер выделил взвод для охраны входа во дворец. Потом в сопровождении остальной компании и Снелца Хеллер пошел вверх по огромной вьющейся лестнице.

Проходя по широкому коридору, ведущему в императорские покои, они не увидели ни одного солдата.

Снелц расставил своих людей у дверей всех комнат, выходящих в залу.

Сам Хеллер прошел вперед.

Из императорской спальни доносились чьи-то крики. Ломбар!

— Вы все предатели, предатели, предатели! Все до одного! Вы все против меня! Вы продали меня этим ублюдкам!

— Нет, нет! Ради бога, нет! — кричал другой голос.

— Один из вас помог Хеллеру сдвинуть вершину горы! Я знаю, что это был ОН! Не отпирайтесь! А еще кто-то из вашей шайки приказал эвакуировать войска из города. А теперь еще ЭТО, еще ЭТО, ЭТО! — И Ломбар испустил вопль ярости, больше похожий на звериный рык.

Из спальни донеслись сдавленные крики ужаса.

— Ломбар! — заорал кто-то в спальне. — Брось оружие! Прислушайся к голосу разума! — И почти тотчас же тишину дворца прорезала длинная автоматная очередь.

Послышался стук бегущих ног, и из спальни один за другим начали выбегать генералы в красных мундирах и бросаться в коридор, где прятался Хеллер.

Грохот бластера перекрывался еще более громкими сумасшедшими ругательствами Ломбара.

Один из убегающих генералов был ранен в спину, и он упал прямо к ногам Хеллера. Его дрожащие руки поползли по полу и схватили ноги Хеллера.

— Спасите! Спасите! Спасите меня! — кричал генерал.

Остальные генералы пробегали мимо, не обращая внимания на вопли несчастного.

Потом из спальни показался Ломбар, сжимая в руках дымящийся бластер, вздрагивающий от выстрелов.

Хеллер прижался к стене, но раненый генерал крепко вцепился руками в его ноги, и он, не удержавшись, упал на пол рядом с генералом.

Подняв голову, он увидел, как мимо проскакал Ломбар, как безумный, паля из бластера.

Хеллер стал искать свой пистолет, но потом вспомнил, что в пистолете не осталось зарядов.

Солдаты Снелца укрылись от огневого дождя, щедро льющегося из бластера Ломбара, в соседних комнатах.

Главный герой этой трагедии уже достиг главного выхода.

Некоторые из генералов еще не успели сбежать по лестнице, и Ломбар, почти не целясь, разнес их на куски, и их изуродованные тела покатились вниз, оставляя на ступенях золотой лестницы багряный след. Люди Снелца, поставленные им охранять вход в Императорский дворец, от удивления забыли про свои ружья. Они стояли у дверей, разинув рот, пока оттуда не выскочил Ломбар и не дал по ним длинную очередь — к счастью, они едва успели нырнуть в ближайшие кусты.

Ломбар бросился вниз по лестнице, не прекращая стрельбы. Он бежал так проворно, что в него почти невозможно было попасть.

Внизу лестницы он, заметив свой танк с трупом водителя внутри, дал очередь по мертвому телу и бросил его на раскаленный асфальт.

Потом Хисст вскочил в танк и закрыл за собой люк башни Отряд Снелца открыл огонь по танку, но снаряды отскакивали от непробиваемой брони, С лестницы сбегал Хеллер. Он задержался немного в коридоре, чтобы снять пистолет с пояса убитого генерала, но теперь, поразмыслив немного, понял, что не сможет пробить броню танка, отбросил окровавленное оружие в сторону.

В это время Ломбар включил двигатели танка.

Хеллер, одним прыжком преодолев последние десять ступенек, ухватился за гигантский ствол танка и повис на нем, пытаясь подтянуться на руках, чтобы попасть на башню.

Ломбар, по всей вероятности заметив его попытки, выстрелил из пушки металл ствола больно обжег ладони Хеллера, и он, инстинктивно разжав пальцы, грохнулся на асфальт. Танк рванул вперед.

Летающий монстр начал быстро, мощными рывками, подниматься в небо. Еще почти у самой земли танк занесло, и он врезался в раскрашенную статую внизу балюстрады.

Хеллер бросился через лужайку к стоящему на противоположной стороне одному из самых мощных орудию и, встав на лестницу наводчика, начал медленно разворачивать дуло в сторону улетающего танка.

Танк, пролетая над парком на небольшой высоте, смел с постамента главную статую. Ломбар рассчитывал пролететь между двумя дворцами, тем самым обеспечив себе надежное укрытие от снарядов.

Хеллер прицеливался, стараясь взять танк на мушку.

На пути Ломбара лежали озера, в одном из которых Мэдисон впервые увидел купающуюся Малышку Теперь они, лишенные иллюминации, не казались такими красивыми, как раньше, но все же в них еще плескалась темная вода, нагретая жарким дыханием пустынного ветра.

Хеллер выстрелил!

Тяжелый снаряд ударил танк снизу, прямо в брюхо летящего над землей чудовища между гусеницами.

ВСПЫХНУЛО ПЛАМЯ!

Танк перекувырнулся в воздухе, оставляя на зеленоватом небе сияющий след красноватого пламени, и с грохотом настоящего водопада плюхнулся прямо в центр первого озера, подняв огромный фонтан сверкающих брызг.

Хеллер, бросив пушку, со всех ног кинулся к поверженному монстру. Внезапно крышка люка на башне танка открылась, и изнутри выглянуло дуло бластера.

Хеллер, не предвидев такого поворота событий, вдруг понял, что он практически безоружен, и вокруг не было ни единого кустика, ни единой ямки, где он мог бы укрыться.

Танк уже почти скрылся под водой. Из открытого люка угрожающе торчал бластер. Ломбар Хисст наблюдал за передвижениями врага.

Джеттеро Хеллер, еще раз оглянувшись вокруг, снова не нашел никакого укрытия. Он находился почти уже у берега озера, и ему ничего не оставалось делать, как броситься вперед.

Откуда-то с неба до него доносился грохот сражения.

В голове его мелькнула мысль, что как только ему удастся добраться до Ломбара Хисста, он сможет остановить это кровопролитие. Но пока что обстоятельства складывались не в его пользу, и похоже было, что, наоборот, Ломбар Хисст собирался прикончить его самого.

Хеллер достал свой пистопет, в котором уже почти не осталось заряда, и он с сомнением покачал головой, прикидывая, сможет ли он поразить цель даже на таком незначительном расстоянии.

В это время выстрелил Хисст.

Хеллер метнулся влево.

Мимо.

Но Хеллер, оступившись, упал в озеро. И тут же в голове его созрел спасительный план.

Он выстрелил из пистолета, но не в Хисста, а в воду, прямо между ним и танком.

В воздух поднялся огромный фонтан брызг!

Под прикрытием пенящегося водопада Хеллер нырнул в озеро.

Хисст начал стрелять в воду — туда, где, по его предположению, должен был находиться Хеллер.

Но Хеллера уже там не было: проплыв под водой пару десятков футов, он оказался у самого днища танка.

Над его головой виднелись размытые очертания корпуса машины. Хисст в это время, кажется, понял, где Хеллер, и начал стрелять в воду вокруг танка, надеясь попасть в своего врага.

От фохотов выстрелов Хеллер едва не оглох, и ему пришлось прикрыть уши руками.

Он уже начинал задыхаться.

Под мундиром у него был карман с воздухом в защитной оболочке. Засунув туда нос, Хеллер сделал глубокий вдох.

Вдруг до него дошло, что стрельба у него над головой прекратилась. Подождав минуту, он решил рискнуть и начал подниматься на поверхность. Осторожно выглянув из-под воды.

Хеллер осмотрел не потопленную часть танка с открытой башней, все время ожидая выстрела.

Но выстрела не было.

Он, цепляясь руками за скобы на корпусе танка, наполовину вылез из воды.

Хисст сбежал!

Оглянувшись Хеллер заметил Ломбара, который быстро плыл к берегу и теперь находился почти уже у самой кромки воды.

Хеллер сразу же пустился в погоню за ним.

Ломбар в это время уже выбрался на сушу, и тут заметил своего преследователя. Тогда он достал свой бластер и взвел курок.

Но бластер намок, и, кроме шипения, был ни на что не годен.

Хисст отшвырнул в сторону ненужное теперь ружье и дико осмотрелся вокруг, Хеллер был уже совсем близко, и Хисст узнал его — гнев его сменился чувством отчаяния и страха, граничащего с помешательством Увидев рядом с собой лестницу, ведущую куда-то вверх, он бросился по ней прочь от своего заклятого врага, но тут же был схвачен двумя людьми в серебряных ливреях, размахивающими электрическими военными томагавками.

Ломбар, упав на колени, посмотрен вверх и увидел прямо перед собой юное лицо девочки-подростка — это была Малышка, Королева Флистена.

— Ты — мой пленник, — заявила она. И потом властным голосом приказала своим людям: — Отведите его вовнутрь и, если он только попытается дернуться, вправьте ему хорошенько мозги!

Хеллер подбежал к лестнице и начал выжимать воду из своего генеральского мундира.

— Этот человек — мой пленник, — сказал он.

Малышка обвела взглядом озеро. Люди Снепца. которые не осмеливались приблизиться, пока Хисст палил из своего бластера, теперь со всех ног бежали к Дворцу Флистена.

Слева и справа от Малышки встали стражники, держа наготове электрические алебарды.

Малышка, оглядев с ног до головы мокрого Хеллера. взмахнула пучком волос и сказала по-английски, считая изречение на этом языке вполне соответствующим моменту.

— Убирайся отсюда, ублюдок!

Хеллер в недоумении смотрел на нее: эта девочка в золотом платье казалась такой юной, такой невинной. Но она не только говорила по-английски, она еще, к тому же, жевала жвачку.

— Вы с Земли? — спросил ее Хеллер на избранном ею для общения языке.

— Конечно, браток, — бойко ответила Малышка, чувствуя себя в полной безопасности под охраной своих стражников с алебардами, — но я еще являюсь Королевой-заложницей Флистена Теперь, когда мы надежно связали Хисста, я единственная здесь королевская особа, поэтому для тебя я — «Ваше Величество».

Хеллеру вдруг показался ужасно смешным ее Нью-йоркский акцент, и он едва удержался от улыбки и не встал перед ней на колени.

Такое поведение взбесило Малышку.

— Слушай, шляпа, я не знаю, как ты относишься к Лиге Плюща, но тебе лучше встать вот на это твое колено, мальчик, Моя охрана просто не выносит непослушных ребят.

— Меня зовут Джеттеро Хеллер. Я представитель принца Мортайи на земле…

Пронзительный свист прервал его речь. Посмотрев направо, Хеллер увидел в небе падающий космический корабль — перевернувшись в воздухе, он с ужасным грохотом ударился о землю в соседнем парке.

К Хеллеру подошел Снелц и тронул его за локоть. Когда шум стих и почва под ногами перестала трястись, он сказал:

— Это разбился корабль Аппарата Повстанцы дают им жара!

— Это не повстанцы, — проговорила Малышка по-волтариански. — Если бы вы смотрели телевизор, вы бы знали, что как только кто-то свернул полгоры, защищающей Дворцовый город, Флот и армия встали на сторону Мортайи. Теперь они воюют с Аппаратом в небе.

Снелц и Хеллер посмотрели вверх, Высоко над их головами взрывались остатки резервного флота Аппарата, и, корабль за кораблем, падали в алчные пески пустыни.

Истребитель с четкими опознавательными знаками Флота на борту висел над землей в полумиле от них, расстреливая по южному периметру города бегущих с поля боя солдат Аппарата.

— Кажется, адмиралы наконец поумнели, — заметил Снелц. — Мы на стороне победителя! Наверное, это-то известие и свело Хисста с ума! Вот почему он стрелял в собственных генералов!

— Послушай, — сказал ему Хеллер, — пока истребитель не спутал вас с аппаратовцами, прикажи своим людям раздеться по пояс, чтобы они смахивали на повстанцев.

Пока Снелц отдавал соответствующие распоряжения, Хеллер начал стягивать мундир и с себя.

— Какого черта здесь происходит? — спросила Малышка по-английски. Это что за (…) стриптиз? Хотя я должна признать, мистер, что на вас приятно посмотреть, и даже очень, но со мной этот трюк не пройдет! Только не со мной! Если вам нужен Ломбар Хисст, то просто так вам его не получить!

Под генеральским облачением на Хеллере была надета униформа офицера Флота. Раздевшись, он передал мундир одному из людей Снелца, который собирал одежду Аппарата, чтобы спрятать ее в укромном месте. Достав из кармана военную фуражку, Хеллер надел ее на голову и застегнул ремешок под подбородком.

— А теперь, — повернулся он к Малышке, — мы можем поговорить о деле. Какие ваши условия?

— Вы и вправду представитель Мортайи? — спросила Малышка.

— Да, пока не прибудет сам Мортайя, — ответил Хеллер.

— Дайте я с ней поговорю, — вмешался Снелц. — Она хочет запудрить вам мозги.

— Вали отсюда, — посоветовала Малышка, — и прихвати с собой свою ослиную башку. Вы можете получить Ломбара Хисста, если только согласитесь на маленький обмен.

— Мена лошадьми, — сказал Хеллер по-английски.

— Точно, — согласилась Мапышка по-волтариански, — только у меня лошадка получше. Двое за одного.

— И кто же эти двое? — спросил Хеллер.

— Один из них — парень по имени Дж. Уолтер Мэдисон, — сказала Малышка. — Этот (…) провел меня, как девчонку.

— МЭДИСОН? — удивленно переспросил Хеллер. — Разве он на Волтаре? — Да, — подтвердил Снелц.

— Точно, — похвалила его Малышка.

— О боже! — простонал Хеллер.

— Настоящий сукин сын, — сказала Малышка. — Он совсем не был против Гриса Этот (…) судья заявил, что Гоис не виновен. Ты сказал, тебя зовут Хеллер. На самом деле Мэдисон охотился за ТОБОЙ!

— Так. Мэдисон первый Ты сказала — двое Кто второй?

Малышка едва не задохнулась от ярости. Руки ее сжались в кулаки.

— Ты спрашиваешь, кто второй? Второй — самая отвратительная и мерзкая змея на свете Имя этой гадины. — Солтен Грис Лорд Терн заявил, что он — твой пленник. Так вот. Мне нужен ОН! — прошипела она.

— Давайте сразу договоримся, — сказал Хеллер. — Если Дж Уолтер Мэдисон и Солтен Грис будут у вас, вы сразу отдадите нам Ломбара Хисста.

— Наконец-то ты понял это своей глупой башкой, — сказала Малышка. — И должна указать вам, что территория, на которой мы с вами находимся в настоящий момент является собственностью Королевы-заложницы Флистена, и вы явились сюда без приглашения. Единственный способ получить Хисста — обмен!

Снелц нагнулся к Хеллеру:

— Я думаю, нам следует напасть на них, — предложил Снелц. — У них только электрические томагавки.

Со стороны восточных ворот загремели выстрелы.

— Я думаю, на нее можно положиться, — ответил Хеллер. — Эти ньюйоркцы держат свое слово.

— Я не ньюйоркец! — возмутилась Малышка. — Я вундеркинд, меня знают везде, и в Канзасе тоже.

Хеллер понял, что она имела в виду: Мэдисон распространил лживые сплетни во всей земной прессе — все эти истории о Канзасе, Мэйзи Спрэд и Туте Свитч, — и слегка покраснел.

— Юная леди, — обратился Хеллер к Малышке, — мы обсудим Мэдисона и Гриса позже А теперь вернемся к Ломбару Хиссту. Можете мне поверить, что у меня самого чешутся руки добраться до Дж Балаболтера Свихнулсона, и могу вас заверить, что как только он попадет ко мне в руки, я устрою ему такое, что ваша жажда мести будет полностью удовлетворена.

— Нет, мне это не подходит, — сказала Малышка. — У меня уже достаточный опыт в том, что касается правосудия: все это лишь банановая кожура. Вы мне Мэдисона, вы мне Гриса, а я вам, — Хисста. Если нет, я оставляю Хисста себе — сделаю из него комнатную собачку, буду кормить его персиками и сметаной. И выгуливать. Иногда.

— Я обещал Грису объективный суд, — возразил Хеллер.

— Его уже судили, и какое жалкое до ничтожного зрелище представляло собой это ваше правосудие Я скажу вам, что я собираюсь делать. Я тоже буду судить его своим объективным судом, и могу вам полностью гарантировать, что он будет признан виновным. Ну, что вы на это скажете?

Хеллер переглянулся со Снелцем.

— Но мне даже не известно, где сейчас Мэдисон, — сказал Хеллер. Может быть, ты что-то знаешь? — спросил он Снелца.

— Не-а, — ответил Снелц. — Дайте я разнесу этот дом. а вы мне за это присвоите звание генерала Флота.

Хеллер посмотрел на девочку и устало сел на ступеньку лестницы. Тимиджо, один из людей Снелца, нашел в соседнем дворце какую-то голубую ткань, и поскольку голубой был цветом повстанцев, все стали разрывать ткань на полоски и повязывать их вокруг головы. Те, кто уже украсили себя голубой лентой, прочистили свои бластеры и теперь с интересом следили за ходом переговоров на верху лестницы. Проходили минуты. Тупик.

Со стороны парка приближался разведчик повстанцев, заметивший издалека обнаженные торсы и голубые ленты, и, увидев Хеллера, направился прямо к нему.

— Офицер Хеллер! «Возмездие» приземлился, Мортайя выслал разведку, чтобы убедиться, что вокруг все спокойно, — доложил он. — Где Хисст? Хеллер встал и снова посмотрел на девочку в золотом платье на верху лестницы. Похоже, небесное сражение подходило к концу, с юга доносились редкие выстрелы.

— Снелц, — позвал Хеллер, — окружи это место. Никого не впускай и не выпускай.

— Значит ли это, что вы принимаете условия сделки? — поинтересовалась Малышка.

— Время покажет, Ваше Несовершеннолетнее Величество, — ответил Хеллер. — А сейчас позаботьтесь о том, чтобы с Хисста не спускали глаз, как с макаки в зоопарке в Бронксе.

На горячем ветру пустыни одежда Хеллера уже совсем высохла; он оправил на себе униформу Флота.

— Сейчас я отправлюсь к воротам, чтобы встретиться с принцем Мортайей. — Лучше вам согласиться на мои условия! — прокричала ему вослед Малышка.

— Смотри не проглоти свою жвачку, — предупредил Хеллер, обернувшись. Я еще вернусь.

И вопрос о судьбе Хисста, Гриса и Мэдисона повис в воздухе.

Мэдисон и его команда уже неоднократно собирались выбраться с Императорской кухни, но каждый раз их останавливали или крики снаружи, или новая вспышка стрельбы.

Сто солдат Батальона Смерти, приставленные к арестованным для их охраны, пьяные, как сапожники, обезоруженные, были связаны и сложены в углу. Их капитан все еще находился под воздействием ЛСД.

— Мне кажется, нам пока не стоит отсюда выходить, — говорил Флик. Там снаружи еще светло. Светит настоящее солнце. Электричества нет, и в этом гадюшнике будет темно, как в яме. Мы в любой момент можем ускользнуть отсюда.

— С другой стороны, — возражала Флип, — если будет темно и если эти повстанцы выставили патруль, то нас могут засечь и остановить каждую минуту. Посмотри на эти кепки.

— А при чем тут кепки? — спросил Флик.

— Ну, мы в униформах телевидения, и это — кепки от этой униформы, объяснила Флип. — У них есть одна особенность, связанная с тем, что телевизионщикам приходится находиться там, где много прожекторов и отражателей. Смотри!

Она взяла в руки одну из кепок цвета морской вопны и вставила свой длинный палец в прорезь. Козырек, щелкнув, раздвоился. Верхняя часть козырька осталась на месте, а нижняя отогнулась вниз. Флип надела кепку; темная ткань скрывала верхние две трети лица. Теперь ее почти невозможно было узнать.

— Так что опускайте козырьки, собирайте свои камеры и оборудование, сказала Флип, — и спокойно выходите наружу. Они просто решат, что мы команда телевизионщиков, просто делающих свою работу; им и в голову не придет, что мы как-то связаны с Аппаратом. Давайте, пошевеливайтесь, устроим небольшой маскарад.

— Она права, — согласился Флик. — Ниш никогда не обращает внимания на работников телевидения Пошли.

Собрав свое оборудование и спрятав лица под козырьками кепок, вся команда двинулась к выходу.

Скоро они обнаружили дверь в боковой парк, и пятьдесят замаскированных тружеников на ниве общественной информации пошли вперед, ступая по увядшей бурой траве и изнывая от зноя в лучах нещадно палящего солнца, туда где был припаркованы их аэробусы.

Вдруг Флик в ужасе застыл на месте совсем недавно сбитый космический корабль все еще дымящийся, упал прямо на крыши их машин Останки аэробусов модели 99 лежали, перевернутые, под некоторым углом к земле, улыбаясь небу оскалом разбитых стекол Все столпились позади Флика Обернувшись, он сказал Мэдисону.

— Шеф, мне кажется, нам нужно произвести вылазку и добыть какой-нибудь транспорт. Но Мэдисон не слышал его, он смотрел вдоль бульвара.

Со стороны западных ворот приближалась процессия в сопровождении конвоя повстанческих войск, направляющаяся к Императорскому дворцу Посередине колонны несколько повстанцев несли какой-то накрытый крышкой контейнер размером с гроб Процессию возглавлял сам принц Мортайя, с обеих сторон от него шли два повстанческих офицера С ними были несколько генералов армии и адмиралов Флота Хайти Хеллер и графиня Крэк помогали Прахду нести сосуды с трубками, соединенными с контейнером.

А за ними, вооруженный тяжелым кластерным ружьем, шел Джеттеро Хеллер, зорко поглядывая по сторонам выискивая глазами оставшихся в живых врагов Мэдисон воскликнул.

— Это ОН! О, боже, на этот раз он стащил у Ломбара целую империю. Мне нужно остановить это.

Флик настойчиво потянула его за рукав.

— Шеф, ради бога, надо сматываться отсюда. У меня с собой две тысячи удостоверений личности. Мы можем исчезнуть, и нас никто никогда не найдет.

Мэдисон ничего не замечал С круглыми от возбуждения глазами, он бормотал.

— Великий боже, подумать только, какие заголовки. Тридцать второй шрифт ПРЕСТУПНИК, ОБЪЯВЛЕННЫЙ ВНЕ ЗАКОНА, ПРИСВАИВАЕТ СЕБЕ КОНФЕДЕРАЦИЮ. Директор, Приготовьтесь к съемке. Будем вести прямую трансляцию по рации на главном канале телевидения. ВОЗЬМИТЕ КРУПНЫМ ПЛАНОМ ЭТУ ПРОЦЕССИЮ!

Директор послушно побежал давать распоряжения Команда Мэдисона засуетилась Даже репортеры, не имеющие отношения к телевидению, схватили блокноты и ручки, чтобы сделать наброски для будущих скандальных статей Флик поймала Мэдисона за руку.

— Шеф. Это же сумасшествие. Если они узнают, что мы работаем на Аппарат, нам конец.

Мэдисон вырвался. В глазах его сверкал дикий огонь воодушевления.

— Наконец он сделал ЭТО. Это мой пропуск в историю, мой ключ к вратам славы. Репортеры кинулись к процессии и стали выспрашивать имена присутствующих, циркачки налетели на генералов и адмиралов и принялись поправлять фуражки у них на головах Визажист на ходу обсыпал пудрой лицо принца Мортайи Рабочие включили отражатели Заморгали огоньки съемочных камер Начиналась прямая трансляция на главном канале телевидения на всю Конфедерацию.

— Мы в прямом, на самом деле в прямом эфире. Мы начинаем прямую трансляцию из Дворцового города, — затараторил Мэдисон в изолированный микрофон не слышимый участниками процессии, его голос разносился на весь Волтар. — Вы смотрите триумфальное шествие преступника Хеллера в Императорский дворец. Эксклюзивная съемка! Специально для вас, телезрители! Прямой эфир! Прямой эфир! Прямой эфир!

— Нам конец, нам конец, нам конец, — стонала в отчаянии Флик.

Из коридора, ведущего в императорские покои, нужно было убрать трупы двух генералов, прежде чем процессия двинется дальше. Директор запретил снимать коридор, пока выносили тела, и приказал дать план покоев — в большой зале лежало еще два трупа. Ему пришлось прервать съемку, и, когда все было готово, снова заработали камеры и директор широким жестом пригласил процессию войти.

Директор подумал, что, для большего драматизма, трем повстанцам нужно поднять огромный каменный стол, стоящий у входа в спальню и притвориться, будто они выбивают дверь Его просьба была исполнена, но ему не понравилось, что повстанцы «вышибали» дверь без должного воодушевления, и, пока, по его приказу, вторая камера снимала лица генералов и адмиралов, рабочие вернули стол на прежнее место, чтобы сделать второй дубль.

— Изобразите на лицах отвращение! — скомандовал директор, и трое повстанцев снова подняли каменную глыбу. Вполне удовлетворительно. Мэдисон шепотом прикрикнул на директора, чтобы тот показал крупным планом, как Хеллер заходит в спальню, и прокомментировал в микрофон.

— Преступник Хеллер осматривает место совершения похищения императора. Один из рабочих что-то шепнул директору, и тот указал Хеллеру на электрический жезл, до сих пор валяющийся на полу. Хеллер поднял жезл — за всеми его движениями зорко следили объективы камер:

— Поглядите-ка, мой жезл, — сказал Хеллер.

— Отлично, — сказал директор, довольный его действиями, и приказал взять в фокус надпись на жезле.

— Преступник признается в совершенном им похищении, — проговорил Мэдисон в микрофон. — Он заявил, что вещественное доказательство, оставленное на месте преступления, принадлежит ему.

В спальне несколько повстанцев отодвинули императорское ЛОЖЕ и на его место поставили принесенный ими контейнер. Хайти Хеллер и графиня Крэк все еще держали в руках стеклянные сосуды, в это время Прахд проверял, не повреждены ли трубки. Директор попросил Хайти, графиню и Прахда встать сзади контейнера.

Хеллер, подойдя сбоку, откинул крышку контейнера и продемонстрирован всем лицо Клинга Гордого.

— Преступник злорадно всматривается в лицо несчастной жертвы, проговорил в микрофон немного озадаченный Мэдисон.

Хеллер и Прахд еще раз проверили все трубки, чтобы убедиться, что они на месте. Директор показал крупным планом изрезанное морщинами, изможденное лицо Клинга Гордого, все еще находящегося без сознания. Потом он снова приказал оператору взять в кадр императора вместе с его похитителем, Хеллером.

Мэдисон уже собирался сделать очередной комментарий, как вдруг весь запланированный им сценарий пошел прахом! Хеллер убрал трубку, идущую поперек подбородка императора, и Кпинг вдруг открыл глаза. Он огляделся по сторонам, потом впился взглядом в потолок спальни, будто стараясь вспомнить каждый завиток золотой лепнины, потом он повернул голову вбок и, заметив стоящего рядом Хеллера, нахмурился и обиженно проговорил.

— Офицер Хеллер! Я же приказал вам забрать меня отсюда!

Громкий вздох удивления и радости вырвался у всех присутствующих офицеров армии и Флота Каким облегчением для них было узнать что никакого похищения со стороны Хеллера не было, более того сражаясь на стороне Хеллера, они вдруг обнаружили что их нельзя назвать мятежниками.

Мэдисон напрягал свой мозг в поисках выхода из создавшейся ситуации Он искренне желал чтобы он никогда не затевал этой съемки. Но было уже слишком поздно Невозможно было предотвратить нанесенный ему Хеллером удар Преступник в одно мгновение превратился просто в честного офицера исполняющего свой долг повинуясь приказам своего короля Мэдисон понял, что здорово влип, и лихорадочно размышлял как ему выкрутиться из этой истории Что ж, в конце концов решил он, еще не все потеряно, он как-нибудь с этим справится.

— Ваше Величество — обратился Хеллер к императору, — мы установили, что не кто иной, как Хисст, убил всех ваших сыновей и остальных претендентов на престол.

— Хисст, — воскликнул император в тревоге. — Он здесь?

— Мы держим его в надежном месте, — успокоил его Хеллер. — Вы в полной безопасности и вам теперо ничто не угрожает Я также хотел заметить вам, Ваше Величество, что именно Хисст подбил вашего младшего сына, Мортайю, к бунту Принц во время вашей болезни неотлучно находился возле вас днем и ночью.

— И он не пытался убить меня? — спросил Клинг дрожащим от волнения голосом.

— Ваша безопасность и ваше возвращение на престол были единственной заботой вашего сына в течение долгих месяцев, Ваше Величество Ему мы обязаны победой над Хисстом. — Хеллер подошел к графине Крэк и, взяв из ее рук мешок, снова обратился к императору. — Здесь ваша Королевская печать Могу я предложить вам аннулировать вашу декларацию о повстанцах?

Император взглянул на Мортайю принц улыбался.

Клинг спросил.

— Вы хотите сказать, что у меня все еще есть сын?

— С вашего позволения, Ваше Величество — серьезно ответил Хеллер Император протянул руку к Мортайе Слезы катились по его морщинистым щекам.

— Подойди ко мне сын, — проговорил он.

Мортайя подошел к нему и опустился на колени Клинг в порыве радости схватил руку принца.

— Если бы я прислушался к твоим словам тогда, такого никогда бы не произошло Я уже слишком стар слишком слаб и слишком глуп, чтобы продолжать править своим народом Человек, который смог в течение пяти лет выдерживать натиск объединенных сил Волтара, заслуживает высокою звания императора Я отрекаюсь от трона Теперь твоя очередь быть императором.

У всех офицеров и повстанцев вырвался глубокий вздох облесения Хотя они столько лет сражались на стороне Мортайи, теперь они не считались мятежниками.

Мортайя сжал руку отца.

— Я сделаю все возможное, чтобы быть достойным вас, сир.

Хеллер, опустившись на одно колено, сказал Мортайе.

— Ваше Величество, — и передал ему мешок с регалиями Хеллер поднялся. — Мне лучше поставить гору на место, чтобы вернуть в город электроэнергию.

Мортайя, все еще стоя на коленях рядом с отцом, с волнением в голосе сказал.

— Нет, Лорд Хеллер! Пусть этим займутся инженерные войска. Предоставьте другим двигать горы. Немедленно созовите Офицерское.

Собрание. Нам срочно нужно обсудить самые насущные вопросы и решить судьбу некоторых небезызвестных вам личностей. Ты должен помочь мне докопаться до самой сути того, что подточило мощь нашей Конфедерации!

В зале заседания Великого Совета творилось невесть что: в последние дни царствования короля наркотиков Хисста никому и в голову не приходило хотя бы смахнуть пыль с мебели. Хеллер выпустил из подземелья дворца содержавшийся там в качестве узников обслуживающий персонал, и попросил их навести в зале относительный порядок. В зале было темно, через круглые окна теперь не проникали солнечные лучи: Хеллер, чтобы немного освежить воздух в помещении, поставил на окна жалюзи.

Похоже было, что сотрудники Аппарата не теряли времени даром: они растащили все золотые, расшитые драгоценными камнями одежды и украшенные бриллиантами знамена, и теперь зала имела угрюмый и пустоватый вид. Хеллер, в сотый раз осматривая комнату, подумал, что ему еще повезло, что удалось вычистить круглый стол для заседаний диаметром в сотню футов и найти достаточное количество не сломанных стульев.

Но больше его волновало огромное количество народа, съезжающегося со всех концов Волтара. Хеллер приказал группе морских пехотинцев Флота с военного корабля, приземлившегося снаружи западных ворот, остановить этот наплыв масс, но капитану пехотинцев, несмотря на то, что он распорядился заблокировать огромные ворота, не удалось воспрепятствовать проникновению людей в город, чему в большой степени способствовал он сам, то и дело пропуская через боковую дверь группы вновь прибывших.

На упреки Хеллера в его адрес капитан ответил:

— Но они все — почетные граждане нашего королевства, сэр. К тому же, мы пропускаем только тех, кого не отсеяли у ворот армейские.

Таким образом, в этот день зала должна была вместить в себя по самым скромным подсчетам около двух тысяч человек, и Хеллер. не в силах ничего с этим поделать, совсем махнул на это рукой.

Команда телевизионщиков хищно набрасывалась на каждую появившуюся в зале знаменитость и в то же время старались не упускать из вида Хеллера.

— Шеф, — сказала Флик Мэдисону, — это сумасшествие. Пожалуйста, я вас умоляю, позвольте мне стащить пару машин, и мы улизнем отсюда, пока нас не разоблачили.

— Нет! — строго сказал Мэдисон. — Еще не все закончено!

Флик указала на небольшой монитор, установленный директором, чтобы иметь возможность знать, сколько фрагментов Город Радости вырезал из его репортажа. В это время настоящие представители телевидения на всю Конфедерацию показывали толпы людей на улицах города, орущих во все горло «Да здравствует Его Величество Мортайя!»

— Мне кажется, все это ужасно! — сказал Флик.

— Вот именно! — отозвался Мэдисон. — Мы потеряли наших мятежников! Тебе никогда не стать работником средств массовой информации, Флик. Я утратил доверие моего главного клиента — телезрителя. Я должен как-то справиться с этим и восстановить свой имидж.

— Ты сошел с ума! — сказал Флик.

— Конечно, — спокойно согласился Мэдисон. — Поэтому я и гений. Как только начнется конференция, я буду продолжать комментировать события и надеюсь вопреки всему, что мне снова удастся захватить инициативу в свои руки! Не все еще потеряно, Флик. Не отчаивайся. У меня еще есть шансы сделать из Хеллера величайшего преступника всех времен и народов! — И он направился к директору, чтобы дать ему указания насчет угла установки камер.

Вошел император Мортайя. Он был все в той же одежде, что и раньше, но на шее его висела массивная цепь, голову его украшала корона, и в руках он держал скипетр.

— Сколько народу! — сказал он Хеллеру.

— Думаю, здесь присутствуют старшие офицеры всех родов войск, Ваше Величество, — объяснил Хеллер. — Нам не удалось пригласить ни одного лорда: все они или истощены наркотиками, или переехали на другое место жительства, или бежали.

— Да, но это не будет заседанием Великого Совета, — возразил Мортайя. — Это всего лишь экстренная Конференция Офицеров, и мы собираемся избрать новое правительство. СКОЛЬКО НАРОДУ!

Мортайя взошел на кафедру. Кто-то из толпы пытался сыграть марш на трубе, но мелодия прозвучала фальшиво. Тогда кто-то другой заиграл на цимбалах. Мортайя, пригладив бороду, прокричал:

— Собравшиеся на Конференцию Офицеров призываются к порядку!

Люди сгрудились вокруг стола, но в зале все еще продолжали толкаться. — Черт возьми! Заткнитесь все и сядьте наконец! — вышел из себя Мортайя.

В этот момент в дверь залы вошли представители благородных сословий, и снова началась толкотня.

— Хеллер! — заорал Мортайя. — Ради бога, поднимайся ко мне — ты будешь вицекоролевским председателем собрания! Может быть, тебе удастся перекричать эту толпу!

Хеллер от неожиданности заморгал: это был самый высокий пост из тех, которые только могли занимать люди из аристократического круга во всем королевстве. Но, повинуясь приказу нового императора, он послушно встал рядом с ним на кафедре и выкрикнул командным голосом офицера Флота:

— Призываю собрание к порядку!

В залу рвался кто-то еще: в толкотне опрокинули обе камеры Мэдисона вместе с операторами, и у дверей образовалась свалка.

Тогда Хеллер, достав свой бластер, поставил его на ежим произведения шума и выстрелил в воздух. Сразу же установилась абсолютная тишина.

— Собрание объявляю открытым! — сказал Хеллер.

Мэдисон, вздохнув с облегчением, поднес ко рту микрофон:

— Преступник Хеллер призывает к порядку сборище бандитов!

Мортайя начал свою речь, но люди уже успели успокоиться, и в зале снова стало шумно, Хеллер, перевернув ружье, постучал три раза прикладом по круглому столу.

— Отлично, — сказал директор, направляя камеру на бластер.

Наконец Мортайя, не без помощи Хеллера, добился относительной тишины. Обведя взглядом лица сидящих за столом и всю толпу, он начал говорить: — На протяжении вот уже ста двадцати пяти тысяч лет Конфедерация не знала такого разгула преступности и беспорядка. В истории нашей страны были случаи государственной измены и даже несколько гражданских войн, но ничто не может сравниться с ситуацией, в которой оказался наш народ сейчас.

— У располагаю данными, согласно которым в уличных столкновениях погибло несколько миллионов наших сограждан из числа мирного населения, а материальный ущерб измеряется десятками миллиардов кредиток. Мы почти потеряли одну из завоеванных планет, — Калабар которой пришлось пережить пять лет непрерывных военных действий. По моему мнению, этот факт также необходимо учесть при оценке сегодняшней ситуации на Волтаре.

— Прежде чем мы приступим к процессу переизбрания правительства, мы должны побороть эту опасную болезнь, которой оказалось заражено наше общество, иначе все происшедшее за последние месяцы может повториться. У меня есть собственные соображения по поводу того, кто стоял за всем этим, но мне бы очень не хотелось начинать свое правление с догадок и предубеждений. Я хочу сказать, что нам предстоит выяснить, кто стал виновником этого хаоса, и этот вопрос я ставлю первым пунктом на повестке нашего сегодняшнего собрания.

Старший адмирал. Адмиральского Совета Флота выкрикнул со своего места: — Это дело рук Хисста!

По зале пробежал согласный шепот.

— Всего один человек? — спросил Мортайя. — Я больше склоняюсь к мнению, что против императорской власти был организован целый заговор. Но что же, хорошо, начало выяснению личностей заговорщиков положено. Кому что-либо известно о Хиссте?

Зал взорвался бранью в адрес Хисста; возможно, присутствующие и отличались друг от друга манерами, воспитанием, социальным положением, но всех их объединяло общее чувство: невыразимая ненависть к Хиссту. На экранах телевидения возникла разъяренная толпа, выкрикивающая угрозы в адрес известного человека, которые были тут же подхвачены собравшимися на улицах у телеприемников, выставленных в витринах магазинов, людьми.

Хеллер снова постучал прикладом по крышке стола, потом, наклонившись к Мортайе, указал ему на молодого офицера Флота, который, стоя позади ряда адмиралов, яростно размахивал руками, прося слова.

— Бис? — спросил Мортайя. Хеллер кивнул. — Офицер Бис, — прокричал Мортайя, — мы вас слушаем.

Один из адмиралов подвинулся, пропуская Биса к краю стола.

— Ваше Величество, — начал Бис, — я могу представить вам клерка Аппарата, который знал Хисста, когда еще тот был младшим офицером Аппарата. Этот человек может быть вам полезен. Фактически, он сейчас находится в этом зале, под этим самым столом, и вместе с механиками Флота старается подключить в сеть маленькие телевизоры на рабочих местах вокруг стола и большой центральный экран. Мы пробуем войти в банк данных Аппарата и других организаций: может быть, некоторая и информация может быть использована в течение конференции.

Бис, нагнувшись, прокричал в темноту под столом:

— Эй, Бавч. Его Величество хочет поговорить с тобой. Вылезай.

Старый Бавч поднял голову над краем стола: пучки седых волос по бокам головы торчали в разные стороны, глаза округлились от испуга.

— Пусть кто-нибудь уступит ему стул, — сказал Мортайя. — Бавч? Что ж, послушай, Бавч, если ты поможешь нам, могу тебе обещать, что мы забудем о твоих связях с Аппаратом Расскажи нам, что тебе известно о Ломбаре Хиссте.

Старый Бавч, заметно нервничая, сел на предложенный ему стул.

— Это все уродцы.

— Уродцы? — переспросил Мортайя. — Какое отношение имеют к этому уродцы.

— Ну, когда я был молоденьким клерком, Ваше Величество, я был приписан к архивному отделу Внешнего дивизиона разведывательных служб, и тогда появился новый офицер, — Ломбар Хисст Это было пятьдесят лет назад, Ваше Величество. Я архивировал некоторую информацию, полученную с планеты под названием Блито-ПЗ. Она включена в График вторжения Ваше Величество и мы несколько тысяч лет подряд собирали о ней информацию, и, согласно графику, мы должны начать операцию по завоеванию где-то на днях — конечно, было много всяких разговоров насчет того, что не стоит.

— Не тяни, — оборвал его Мортайя. Ты начал говорить об уродцах.

— Да Ваше Величество. Так вот Я подшивал в архив пачку фотографий из цирка, которым руководил П.Т. Барнум. На снимках был изображен двухголовый теленок (это такое животное) и мальчик с лицом собаки (собака — это тоже животное), и две женщины, с сросшиеся вместе, которые назывались сиамские близнецы, и многое другое, а молодой Хисст взял их у меня со стола и начал смеяться А потом он сказал «С помощью целлологии мы бы могли сделать лучше» — и забрал всю пачку фотографий себе.

— Потом я узнал, что он выудил преступного целлолога по имени Кроуб из тюрьмы и они стали делать уродцев и продавать их в цирки — самые ужасные уродцы, которых я когда-либо видел.

— Как отвратительно, сказал Мортайя. — Ты говоришь, П.Т. Барнум? Не похоже на волтарианское имя. Никогда не слышал о цирке с таким названием.

— Да Ваше Величество Я, наверное, недостаточно точно выразился Идея производить уродцев была позаимствована с Блито П2, которую тамошнее население называет Земля.

— Что ж, это просто доказывает, что у Хисста поврежден рассудок Спасибо за.

— Постойте, Ваша Величество Это еще не все Этот Хисст начал упрашивать меня, чтобы я снабдил его высей информацией по этой планете, и через некоторое время я узнал, что для этого дела был создан специальный отдел, — Секция 451 Разведывательного отдела Внешнего дивизиона.

— Иначе говоря, Аппарат, — сказал Мортайя.

— Нет, Ваше Величество Тогда он еще не назывался Аппаратом Этот Ломбар Хисст, еще будучи молодым офицером, кажется, приобрел за очень короткий срок огромное влияние Когда он получил от меня сведения о Блито ПЗ, он пошел к тогдашнему шефу Разведывательного отдела или же, минуя его, к самому Лорду Внешнего дивизиона и выложил ему всю информацию, выдав ее за плоды своего умственного труда И он начал быстро продвигаться по службе Уже позже он достал папки с данными на различные разведывательные агентства на Блито-ПЗ и переменил название нашей организации на «Аппарат Координированной Информации».

— За долго до того, как стать главой Аппарата, Хисст применял провокационную тактику, позаимствованную у русского КГБ суть ее состоит в том, чтобы провоцировать людей на совершение преступлений, чтобы потом посадить их за решетку Воспользовавшись опытом организации, известной под именем Schutzstaffel в стране Германия, созданной человеком по имени Гитлер для службы в Аппарате мы начали набирать из тюрем осужденных преступников Наши Батальоны Смерти сформированы именно таким образом У ЦРУ в Соединенных Штатах Аппарат взял идею создания независимой милиции с помощью которой можно вести военные действия в обход правительства У ФБР из той же страны Ломбар научился, как можно править целыми странами, шантажируя не чистых на руку представителей власти и держать их в постоянном страхе, угрожая им сфабрикованными Доказательствами преступлений, которых они никогда не совершали Мы.

— Постой, — прервал его Мортайя. — Ты называешь имена о которых я никогда не слышал.

— Это имена с Блито-ПЗ. — Объяснил Бавч, — которая у местных жителей называется Земля. Вот откуда пошли методы и тактика работы Аппарата. По залу пробежал ропот.

Надежды Мэдисона снова были уничтожены. Но может быть, ему удастся сыграть на этой неожиданной непопулярности Земли: возможно, получится представить Хеллера защитником этой планеты — извращение фактов, вот что ему было сейчзс нужно. И он снова затараторил в свой микрофон:

— Преступник Хеллер целый предыдущий год провел на планете Земля, Хеллер, не зная о характере комментариев Мэдисона и даже не подозревая о присутствии Мэдисона в зале, снова постучал прикладом по столу, чтобы Мортайя мог продолжить говорить.

— Итак, Хисст, — сказал Мортайя, — интересовался планетой Земля для того, чтобы создать эту отвратительную организацию. — Аппарат. Я…

— Нет, Ваше Величество, — перебил его Бавч. — Хисст интересовался Землей не по этой причине. Все это имеет отношение к истории фамильной династии Роксентеров. Их род пошел от человека, жившего около века тому назад, который был всего лишь простым слугой. Этот парень нажился на том, что продавал яд, называемый неочищенная нефть, в качестве лекарства от рака. Итак, он был выходцем из народа. Он решил позаботиться о своих сыновьях и дать им средство для пропитания и научил их воровать. Одному из них посчастливилось, и он, продолжив дело отца, начат проводить различные коммерческие операции с неочищенной нефтью, втираясь в доверие к банкам и ловко пользуясь разведывательными службами на Земле, и таким образом он фактически стап некоронованным императором всей планеты, обеспечив себе и своим потомкам безбедное существование на протяжении вот уже нескольких поколений. У Хисста, когда он узнал об этом, загорелись глаза. Раньше он и представить себе не мог, что га кое возможно. Ведь он сам был выходцем из народа, из бедных кварталов Слам Сити, и он подумал, что если он будет следовать в жизни такой же схеме, то он сможет стать таким же императором здесь, на Волтаре. И ему это удалось, и даже, наверное, скорее, чем он сам предполагал.

— Ты говоришь, все это случилось, — спросил Мортайя, — на планете Земля? Немыслимо! Какая ужасная планета!

Мэдисон, опасливо озираясь, пробормотал в свой микрофон:

— Преступник Хеллер сделал головокружительную карьеру на Земле под псевдонимом Роксентер. Определенно, это еще раз доказывает его связи с преступным миром этой планеты.

Мортайя кивнул Бавчу, что означало, что он может вернуться к прерванной работе.

— Теперь, когда нам стало известно, как был создан Аппарат, я предлагаю вынести на общее голосование вопрос о роспуске этой организации и о запрещении криминальной тактики, позаимствованной у разведывательных органов на Блито-ПЗ.

К потолку зала протянулся целый лес рук, и все люди, наблюдавшие за ходом собрания на улицах, площадях городов, в своих квартирах, автомашинах — ответили на этот вопрос согласными криками.

В это время Мэдисон продолжал комментировать происходящее в зале Императорского дворца:

— Преступник Хеллер тщательно изучил деятельность разведывательных служб на Земле и стал настоящим специалистом в этом деле, и все время неукоснительно придерживается указанной тактики, Таким образом, на наших глазах Хеллер превращается в преступника межпланетного класса. Теперь Мэдисон снова почувствовал уверенность в собственных сипах. Он извратил факты, он утаил достоверную информацию, и тем самым вернул себе доверие масс.

Парализованный клерк Великого Совета значился в списках Хеллера в его бортовом журнале. Хеллер наклонился к Мортайе и что-то прошептал ему на ухо.

— Ах, да! — сказал Мортайя, а потом громко объявил всей аудитории. — А сейчас пришло время избрать новый Великий Совет.

Один из генералов сказал.

— Только не будем включать в новый Совет никого из членов старого Все лорды, входившие в Великий Совет, теперь стали наркоманами.

Адмирал, стоявший у стопа, внес предложение:

— Полагаю, во избежание повторения подобного инцидента, необходимо запретить употребление наркотиков во всей Конфедерации.

Мортайя спросил.

— Кому-нибудь из присутствующих известно что-либо о наркотических веществах?

Адмирал, ответственный за медицинское обслуживание, сказал:

— Мы никогда не применяли наркотики в Конфедерации, В хирургических целях мы использовали различные газы и тому подобное. Исходя из того, что мне известно о наркотиках, moiV заключить, что они оказывают губительное воздействие на организм, говоря другими словами, наркотики — это яд.

— Мы не должны выращивать и производить наркотики на Волтаре, — сказал адмирал, ответственный за космическую таможню. — Наркотики появились на нашей планете из-за Ломбара Хисста. У нас есть приказ не пропускать на таможне подобные грузы. Это Ломбар доставил их сюда.

— Ну, и где же они производятся? — спросил Мортайя.

— Приемники на столах теперь работают, — сообщил Бис. — Я связался с лабораторией Разведывательного отдела Флота, и скоро у нас будут результаты анализа этого вещества, а также данные относительно использования наркотиков Аппаратом в своих криминальных целях. Зажглись экраны, установленные на рабочих местах заседающих, а потом и большой телевизор в центре конференционного стола.

Мортайя, с высоты кафедры, взглянул на экран и прочитал, что там было написано.

— Это немыслимо! — сказал он наконец. — Целая планета сходит с ума по этим наркотикам?

— А вот данные анализа, Ваше Величество, — сказал Бис. — Наркотики принимаются в любое время суток, ими кормят детей, рабочих и стариков. Они даже давали их солдатам во время военных действий, чтобы они хорошо сражались.

— Ох, эта Блито-ПЗ! — воскликнул Мортайя.

— Хисст решил использовать наркотики в качестве секретного оружия для завоевания престола Волтара, — произнес Бавч, вылезая из-под стола. Вот поэтому он так и настаивал на скорейшем проведении операции по захвату Земли — ему нужны были наркотики, чтобы подчинить себе все население Конфедерации.

— Согласно Графику Вторжения, эта планета должна быть завоевана, простонал Мортайя. — Но не для того, чтобы ввозить оттуда наркотики. Хеллер нажал несколько кнопок по краю стола, и на экране загорелась новая надпись.

— Ваше Величество, — сказал он, — уже существует указ Великого Совета, запрещающий производство наркотиков на Волтаре Мне показалось, что стоит проверить эту информацию, и вот — можете убедиться сами.

— Значит, у нас одним делом меньше, — ответил Мортайя.

— Нет, Ваше Величество В этом-то вся и проблема Именно этот указ дал возможность Хиссту монополизировать эту область Закон запрещает производство наркотиков на Волтаре, но таким образом настоящие наркодельцы избавлены от ненужных конкурентов, и следовательно правительство таким образом помогает процветанию их бизнеса Я предлагаю узаконить наркотики, но предупредить всех людей о грозящей им опасности, тогда они не будут приносить такой прибыли, как сейчас, и люди утратят к ним всякий интерес.

— Кажется, тебе известно кое-что об этом, — сказал Мортайя.

— Да, немного, — ответил Хеллер. — Наркотики — это грязный бизнес. Но когда они запрещены законом, этот бизнес становится довольно прибыльным.

— Ты хочешь сказать, что на Блито-ПЗ наркотики запрещены, и именно поэтому их там так много?

— Вы правильно меня поняли, Ваше Величество, — сказал Хеллер.

— Преступник Хеллер, — поспешил шепнуть Мэдисон в свой микрофон выступает в защиту наркотиков.

— Люди на этой планете все сумасшедшие, — с горечью проговорил Мортайя. — Этот закон, Ваше Величество, — продолжал Хеллер, — был подготовлен и проведен Хисстом.

Этот довод стал решающим, и соответствующая статья была немедленно вычеркнута из законодательства.

— Что ж, давайте вернемся к началу нашего разговора, — сказал Мортайя. — Нам нужно избрать Великий Совет.

Кто-то из аристократов, стоящих у дверей зала, прокричал.

— Может быть, лорды и пристрастились к наркотикам, но у многих из них есть дети Почему бы не избрать в Великий Совет сыновей лордов?

По залу пробежал шепот одобрения Бис что-то сказал своему адмиралу, и тот многозначительно заявил.

— Джентльмены, Ваше Величество, у меня, к сожалению, для вас плохие новости Дело в том, что все без исключения сыновья лордов были совращены и дезориентированы в сексуальном плане.

— ЧТО? — не поверил своим ушам Мортайя. — Откуда такая информация?

— Ваше Величество, — сказал адмирал, — мы с великой скорбью сообщаем, что они были совращены одной молодой девушкой весьма недостойного поведения, прибывшей сюда несколько месяцев тому назад, и которую, вне всякого сомнения, нужно предать смерти за обучение малолетних всякого рода извращениям, какие, если я правильно понял, являются обычным делом на ее родной планете Она уроженка Земли, то есть Блито-ПЗ.

— Опять ЭТА планета! — воскликнул с негодованием Мортайя — Сначала уродцы, потом коррумпированное правительство, наркотики и, наконец, извращенцы.

Сзади снова замахал руками один из аристократов.

— Ваше Величество, — Человек, казалось, находился в таком возбуждении, очевидно, желая сообщить нечто очень важное, что Мортайя сделал ему знак подойти к столу.

Хеллеру пришлось несколько раз успокаивать толпу, чтобы дать возможность высказаться этому человеку.

— Ваше Величество, — начал аристократ, — я Нобль Артрит Чванни, издатель «Дейли спикер» Я имею честь представлять здесь десятки газетных издательств Вы только что упомянули об уродцах Я пытался привлечь ваше внимание еще с того момента, как в этом зале прозвучало имя Кроуба, Этот преступник был выслан с Волтара, но потом вернулся и заявил, что овладел некими лженауками под названием психология и психиатрия. Я приехал сюда сразу же, как только мне стало известно, что здесь будет проводиться Конференция Офицеров. Мы требуем, чтобы был издан закон, запрещающий распространение и использование этих двух наук.

— Почему? — спросил заинтересованно Мортайя.

— Ваше Величество, эти две науки базируются на том, что секс является мотивировкой всех человеческих поступков.

— Какая чепуха, — сказал Мортайя. — Такая идея могла прийти в голову только чокнутому.

— Вы ошибаетесь, Ваше Величество, — возразил Нобль Артрит Чванни. Эти науки состоят целиком из лживых положений и призваны подрывать моральные устои населения, совращать его, чтобы полностью подчинить его воле правительства, в состав которого входят душевно больные и морально нездоровые люди. Психология и психиатрия сыграли немаловажную роль в создании такого хаоса, в состоянии которого находится наша планета. Нужно немедленно запретить эти науки!

— Это очень странно, — задумчиво произнес Мортайя. — Я никогда не слышал о существовании таких наук. Где они были созданы?

— На Блито-ПЗ! — ответил Нобль Артрит Чванни. — На планете Земля!

— ЧТО? Снова эта планета! — вскричал Мортайя.

— Да, Ваше Величество. Земные правительства очень ловко пользуются этими теориями, чтобы развратить население. Именно поэтому там так распространены наркотики.

— Вы можете дать мне какой-нибудь пример того, можно ли с помощью этих наук произвести правительственный переворот? — спросил Мортайя.

— Лучше не касаться этого вопроса на публике, Ваше Величество. Это информация особого характера, и нам, газетчикам, стоило немалого труда добыть ее. Если вы не желаете распространения наркотиков, пожалуйста, издайте такой закон!

Через боковую дверь в зал вошла графиня Крэк, Поднявшись по лестнице на кафедру, она шепнула Мортайе на ухо:

— Вы приказали мне доложить вам, если в состоянии вашего отца произойдут какие-либо изменения. Ваш отец попросил меня пожелать вам удачи и потом мирно заснул с улыбкой на лице. Кажется, он по-настоящему счастлив.

— Спасибо, — прошептал Мортайя в ответ. Затем, словно припомнив что-то, спросил; — Вы ведь были на Земле какое-то время. Вам известно что-нибудь о науках под названием психиатрия и психология?

— О, да, Ваше Величество, — ответила графиня так же шепотом. — Это ужасно. Правительства используют эти науки для того, чтобы калечить, убивать и сводить с ума неугодных им людей. В школах детей уча г, что они всего лишь животные, внушая им, чтобы они и вели себя подобно животным.

— Достаточно, — прервал ее Мортайя. — Садись рядом со своим другом. Тебе будет интересно послушать то, о чем здесь говорят. — Потом он сказал громко, обращаясь ко всей аудитории: — От своего имени вношу предложение запретить психиатрию и психологию как для применения на практике, так и для изучения в школах.

Вверх взметнулся лес рук, и единодушным голосованием соответствующий закон был принят.

— Пойдем отсюда, — попросил Флик Мэдисона.

— Они не могут доказать научным способом, что, как им это ни неприятно, люди стоят в °Дном ряду с животными. Не волнуйся, я держу ситуацию под контролем. Я заставлю их снова объявить охоту на Хеллера, не успеешь ты и глазом моргнуть.

Он подал сигнал директору, чтобы тот показал крупным планом лицо графини Крэк, и прокомментировал:

— Надеюсь, от вашего внимания, друзья, не ускользнуло, что эта проститутка, любовница преступника Хеллера, опутала своими чарами императора Неужели в воздухе попахивает скандалом? Или же это просто уловка Хеллера, чтобы похитить Мортайю? Время покажет Оставайтесь с нами, вы смотрите прямую трансляцию из конференционного зала Императорского дворца!

Мэдисон даже не подозревал, что он опрометчиво поставил под удар всю планету Земля!

Император Мортайя с кафедры оглядел круглый зал для заседаний Великого Совета. Хеллер, увидев, что император собирается говорить, постучат прикладом ружья по столу, призывая всех к тишине.

— Спасибо, Нобль Чванни, за вашу помощь в рассматриваемом нами деле. Теперь…

— О, Ваше Величество! — прокричал Нобль Чванни. — Мы прибыли на эту конференцию не только за этим!

Позади него началась возня, и к столу протиснулись еще несколько газетчиков и встали за спиной Нобля, собираясь поддержать его.

— Нобль Чванни, — сказал император, — единственная причина, по которой мы, Император Волтара, собрали это совещание, что само по себе, вы должны это признать, является необычным явлением, — это вникнуть в самую суть происходящих в стране волнений Если просьба ваша не имеет никакого отношения к цели нашей Конференции, я бы предложил вам подождать до тех пор, пока не будет сформирован Великий Совет…

— О, Ваше Величество! — вскричал Нобль Чванни. — Мое дело имеет ПРЯМОЕ отношение к недавним восстаниям в Конфедерации Мы просим вас назначить Коропевского Цензора.

— КОГО? — переспросил пораженный Мортайя. — Не думал я, что наступит такой день, когда газетчики добровольно выступят с просьбой, чтобы им назначили кого-то, кто будет указывать им, что можно печатать, а чего — нельзя. Немыслимо!

— Да, Ваше Величество, — подтвердил Нобль Чванни. оглядываясь на своих коллег, немедленно обступивших стол, потеснив адмиралов. — Мы, работники прессы, под его руководством сформируем комитет и предоставим ему определенные полномочия. Видите ли, Ваше Величество, раньше в нашей среде не существовало борьбы за выживание: у каждой газеты был свой круг читателей со своей сферой интересов, и телевидение просто цитировало наши статьи, и мы были довольны и получали неплохую прибыль. Но с появлением так называемой желтой прессы, все газеты…

— Желтая пресса? — переспросил Мортайя. — Что это такое?

— Погоня за суперсенсациями, — объяснил Нобль Чванни. — И когда стало практиковаться такое отношение к журналистике, все газеты стали соперничать друг с другом, стараясь продать как можно больше экземпляров, и побеждала обычно та газета, в которой печаталась самая сенсационная ложь.

— ЧТО? — снова вскричал Мортайя — при этом его черная борода затряслась от негодования. Он всегда отличался вспыльчивостью и, зная это, старался по возможности сдерживать свои эмоции, но сейчас то, что он услышал, переходило всякие границы.

— Да, Ваше Величество, — сокрушенно подтвердил Нобпь. — Сейчас ситуация совершенно вышла из-под нашего контроля. Наши репортеры постоянно лгут, передают грязные сплетни, излагают сфабрикованные факты, и наши редакторы даже поощряют их к этому. Это началось еще даже до суда над Грисом. Мы, издатели, бессильны что-либо сделать. Мы просим назначить учредить должность Королевского Цензора, чтобы он мог воспрепятствовать тому, чтобы наши газеты использовались в качестве инструмента в чьей-то грязной игре.

— Я даже не знаю, что вам ответить, — сказал Мортайя, в нерешительности разводя руками. — Вы сильно упали в моих глазах, и, боюсь, я ничем не смогу вам помочь…

Видя, что обстоятельства складываются не в его пользу, Нобль Чванни умоляющим голосом произнес:

— Но, Ваше Величество, ведь именно средства массовой информации стали причиной народных восстаний!

— ЧТО? Это что — новая бомба? — Хуже, намного хуже…

У входа в зал поднялась суматоха, и головы всех присутствующих повернулись в эту сторону.

— Мне все равно! — кричал капитан морских пехотинцев Флота, Забирайте все свои мигалки и проваливайте отсюда! В зале и без того ТЕСНО! Здесь уже есть одна бригада телевизионщиков!

— В том-то и дело, ты. идиот! — кричал в ответ человек в униформе цвета морской волны. — Ребята, навались!

Тут же между морскими пехотинцами и людьми в униформах завязалась драка.

Громким, властным голосом, Хеллер прокричал, стоя на кафедре:

— Смирно! — Морские пехотинцы сразу же застыли на месте. Один из ломившихся в зал людей выступил вперед. — Что все это значит? — грозно спросил Хеллер.

— Я директор телевизионной бригады, объяснил человек, обращаясь к Хеллеру. — Менеджер из Города Радости спешно послал нас сюда, специально выделив нам самый скоростной аэробус, чтобы убрать отсюда того тупоголового идиота, посмевшего взять на себя роль комментатора, и самим вести трансляцию.

— Не могли бы вы разобраться между собой, — прокричал ему Хеллер, — не мешая проведению Конференции?

— Но это касается не только нас! — отвечал ему директор бригады. Осмотрев комнату, он подошел к одному из рабочих Мэдисоновской команды и внезапно поднял козырек чудо-кепки. — Так я и думал! — воскликнул он и снова повернулся лицом к кафедре, — наш менеджер уже было решил, что сошел с ума: он не помнил, что уже послал сюда съемочную группу. Но это вовсе не представители нашего телевидения. Это Мэдисон со своей шайкой!

— ЧТО? — взревел Хеллер. — Капитан, ХВАТАЙТЕ ЭТУ КОМАНДУ!

— В АТАКУ! — завопил вдруг Флик.

Реакция Мэдисоновской команды была молниеносной: они побросали свое операторское снаряжение и, вытащив ножи, бросились на морских пехотинцев.

Морские пехотинцы тоже не заставили себя ждать и пошли в атаку на псевдооператоров.

Стоящие рядом с криками ужаса и замешательства расступились вокруг коричнево-зеленовато-голубого клубка дерущихся людей; на пол с грохотом падали прожекторы и камеры.

— ПАРАЛИЗУЙ ИХ! ПАРАЛИЗУЙ! — кричал в пылу драки капитан морских пехотинцев Флота.

В воздухе рассыпали искры электрические кортики пехотинцев: они были приучены к тому, что на космических кораблях нельзя было стрелять, чтобы не нанести повреждения кораблю, что могло привести к катастрофе, и поэтому никогда не носили с собой бластеров. Их электрические кортики могли быть поставлены на более слабый режим электрошока в том случае, если желательно было избежать смертельного исхода, Но сейчас преимущество было на их стороне, но Мэдисон и его люди пытались извлечь пользу и из этого.

Звенели, скрещиваясь, кортики и ножи, в воздух взвивались фонтаны электрических искр.

Вдруг по команде Флика люди Мэдисона начали прорываться к выходу, но таким образом они совершили огромную ошибку: там их уже ждал взвод пехотинцев, предвидевших такие действия со стороны врага.

Снова засверкали вспышки. Пехотинцев было вдвое больше, и скоро люди из шайки Мэдисона были крепко связаны и временно парализованы. Настоящие работники телевидения, не растерявшись, делали снимки, а когда драка была закончена, с триумфом прошли в центр зала и начали устанавливать свои камеры.

Морские пехотинцы Флота, с честью и незначительными потерями вышедшие из битвы, теперь складывали поверженных и связанных противников вдоль стены.

— Капитан, — позвал Хеллер, — обыщи пленников и, если найдешь удостоверения личности, выясни, есть ли среди них человек по имени Дж. Уолтер Мэдисон.

Вдруг в ярком луче света прожектора, чудом не рухнувшего на пол, появился человек.

— Если вам нужен Дж. Уолтер Мэдисон, — проговорил он, — то он перед вами. И, — продолжал он, шагая вперед и поднимая козырек своей кепки, — вы абсолютно заблуждаетесь насчет средств массовой информации. Подойдя к краю стола под недоверчивыми взглядами толпы, он без всякого смущения посмотрел Мортайе прямо в глаза и сказал:

— Я не могу, Ваше Величество, оставаться в стороне и смотреть, как обливают грязью честных работников средств массовой информации.

Тем временем Мортайя с удивлением разглядывал Мэдисона, поражаясь той наглости, с какой себя вел этот человек.

— Средства массовой информации, — продолжал Мэдисон, — играют в деятельности правительства первостепенную роль, так как служат для связи правительственной верхушки с простыми гражданами. — Заметив, что его внимательно слушают, Мэдисон оживился, голос его окреп и повеселел. — С помощью средств массовой информации вы можете лепить, выкраивать, моделировать общественное мнение по вашему вкусу. Вы можете принимать любые решения и всегда можете полагаться на поддержку средств массовой информации. Вы можете делать все, что вам только ни заблагорассудится, и, при помощи прессы и телевидения, использующих самые прогрессивные методы впияния на широкие массы, у народа сложится о вас самое благоприятное впечатление. Вам совсем не обязательно быть объективными, и если вам, правящий суверен, будет доставлять беспокойство тот или иной человек, вы можете смело обвинять его в любом преступлении, даже если он его не совершал — просто предоставьте нам сочинить о нем душераздирающую историю, и этого будет вполне достаточно. Вам даже не придется затевать над ним суд.

— ЧТО? — взревел Мортайя в бешенстве.

— Конечно, — продолжал Мэдисон, — вы, по своей неопытности, можете быть немного удивлены, но то, что я сказал, — чистая правда. Влияя на общественное мнение посредством прессы и телевидения, вы можете полностью подчинить себе весь простой народ и впоследствии вертеть этим сбродом, как вам будет угодно. Приведу вам живой пример, я, искусно повлияв на ход недавнего судебного процесса по делу Гриса и осветив его должным образом в средствах массовой информации, сумел довести гнев народных масс, вылившихся в настоящие восстания, до кипения!

— О ЧЕМ ГОВОРИТ ЭТОТ ЧЕЛОВЕК? — снова не выдержал Мортайя.

— О средствах массовой информации, — спокойно ответил Мэдисон, ни капли не сомневаясь в силе воздействия своих слов. — На этом держится вся планета Блито-ПЗ. — Тут в голосе его зазвучала особая нежность. Средства массовой информации — это грандиозный подарок Вселенной от Земли.

От Хеллера не укрылся огонек бешенства, разгорающийся в глазах Мортайи, и, тихим голосом, он посоветовал воодушевившемуся оратору:

— Смотри, Мэдисон. Лучше тебе заткнуться! Мэдисон обиженно повернулся в его сторону.

— Заткнуться? Я НЕ заткнусь, и очень хорошо сделан). Хеллер-Уистер, я сделал из тебя то, что ты представляешь собой на сегодняшний день! Без средств массовой информации и моего гения ты бы сейчас прозябал, никому не известный, в какой-нибудь затхлой яме, в беспросветной тьме. Да кто ты на самом деле? Ты никто, ты — ничто!

Мортайя поднялся на ноги с лицом, искаженным гневом.

— Ты, мерзкий сопляк! — набросился он на Мэдисона. — Как ты смеешь обливать грязью самого храброго офицера из тех, кто когда-либо рождался на этом свете! Ты лицемерный трус и подонок! Тебе известно, что офицерам запрещены дуэли в присутствии монарха! Что ж, тогда я позабочусь об этом. — И с этими словами он поднял свой бластер, готовясь выстрелить в Мэдисона.

Мэдисон посмотрел на оружие и стал белым, как мел. Он никогда не слышал о таком своеобразном волтарианском обычае. Он думал, что его вынесут отсюда на руках. Но теперь похоже было, что его вынесут отсюда вперед ногами. Чуть живой от страха, он не спускал глаз с указательного пальца императора, дрожащего на спусковом крючке.

Вдруг Мортайя опустил бластер.

— Нет, — сказал он. — Те дни прошли. Теперь я император, и я не имею права позволить себе роскошь пристрелить подонка, как паршивую собаку. — Хотя Мортайя засунул бластер за пояс, но вид у него был такой, что он вовсе не отказался от исполнения своего намерения. Глаза его все еще метали гневные молнии.

Мортайя продолжал смотреть на Мэдисона, и когда он заговорил, в голосе его звенела сталь:

— НАКОНЕЦ мы добрались до самой сути!

Жажда мщения, которой дышали его слова, передалась и всему залу.

— То, что называется средствами массовой информации, послужило причиной гибели миллионов людей на улицах, привело к материальному ущербу в десятки миллиардов кредиток! П.Т. Барнум развлекает нас смешными уродцами! ЦРУ/КГБ дарят нам замечательную организацию под названием Аппарат! Две лживые науки — психиатрия и психология учат, как обмануть целую нацию! Наркотики расшатывают моральные устои общества, губят людей, развращают правительство! Два моих несчастных брата мертвы, серьезно подорвано здоровье моего отца, и сам я приговорен к пяти годам настоящего Ада! И откуда все это взяпось? Сжав кулак, он потряс им над головой. — С планеты, имя которой Блито-ПЗ, Земля! Мы собирались завоевать эту планету! Нет, ЭТА ПЛАНЕТА ЗАВОЕВАЛА НАС!

Мортайя выпрямился во весь рост, лицо его было угрюмым, но он уже взял себя в руки и заговорил по-королевски величественным голосом:

— Я знаю, какая болезнь поразила Волтар, и я знаю, откуда пошла эпидемия. Примитивные, упадочные, загнивающие на корню цивилизации могут представлять собой огромную опасность. Это все равно что поместить зачумленного человека в комнату, где полно здоровых людей. Высший пласт культуры может быть уничтожен обществом, стоящим на низшей ступени развития, История нашей Конфедерации знает подобные случаи, и мы сами еще очень далеки от совершенства.

— Но никогда за всю мою сознательную жизнь, полную приключений и далеких путешествий, мне не приходилось сталкиваться с таким гнилым и дегенеративным обществом, какое существует на планете Блито-ПЗ, на Земле!

Он замолчал, взгляд его упал на портрет его отца, все еще висящий на почти голой стене; под ним было еще два портрета, на которых были запечатлены улыбающихся братьев, которых уже не было в живых. Глаза его заволокла дымка печали, но вдруг, встряхнувшись, будто отогнав от себя мрачные мысли, он резко повернулся к Хеллеру:

— Я не хочу никогда, никогда больше слышать о Блито-ПЗ! НИКОГДА! — Он перевел дыхание. — Ты назначаешься постоянным Вицекоролевским.

Председателем Великого Совета, лорд Хеллер. По традиции, я, император, не должен присутствовать здесь. — Хеллер заметил, что по лицу Мортайи струятся слезы, и он ищет предлога, чтобы удалиться и не дать людям увидеть своей минутной слабости. — От имени Короны, — продолжал он, с трудом сдерживая дрожь в голосе, — поручаю вам закончить это собрание. На досуге я составлю список пиц, которые покажутся мне наиболее достойными, и мы сформируем из них Великий Совет. — Он поклонился всем присутствующим, пытаясь скрыть ото всех свое состояние. Взяв шесть бланков для составления прокламаций, он быстро подписал их и, заверив королевской печатью, передал их Хеллеру. — Используйте эти бланки, сказал Мортайя, — таким образом, чтобы все раз и навсегда забыли о существовании Земли. Можете действовать по вашему усмотрению. — И он повернупся к аудитории спиной.

Все поняли, что он собирается уйти, и весь зал застыл в удивлении, потом, один за другим, все немного запоздал поклонились.

Но Мортайя не смотрел на присутствующих. Он спустился по ступеням и направипся к выходу, Когда он убедился, что его никто не видит, император вытер тыльной стороной ладони катящиеся по его щекам крупные спезы.

Графиня Крэк, незаметно подойдя сзади, взяла его за руку и повела по коридору, видя, что затуманенные слезами глаза Мортайи не могут разобрать, куда идти, Мортайя очень искренне и нежно любил своих братьев и был к ним очень привязан, И теперь, когда он узнал, что стало причиной их нелепой и преждевременной гибели, на него слова нахлынули воспоминания.

Конференционный зал Великого Совета гудел. Старшие офицеры все еще продолжали стоять вокруг стола, но начали переговариваться друг с другом. Все до одного были огорчены, видя печаль своего императора. Хеллер пальцами провел по белоснежным бланкам королевских прокламаций. Он знал, как трудно добиться общего согласия офицеров, когда дело касается диспозиции войск, выбора места сражения, наступательной тактики и всякой другой путаницы, возникающей во время подготовки к операции завоевания планеты. К тому, собравшиеся находились в таком волнении, что трудно было назвать данный момент подходящим для принятия такого рода решений.

Мэдисон все еще продолжал стоять, боясь пошевельнуться в виду приставленного к его горлу длинного электрического кортика лейтенанта морских пехотинцев Флота. Его команда, сложенная в ряд у стены, теперь начала ворочаться, подавая первые признаки жизни.

Вдруг Хеллер заметил в толпе маленькое сморщенное личико Мэра Дворцового города он сразу узнал его, хотя с момента их последней встречи прошло уже немало времени.

Хеллер постучал по столу прикладом своего бластера.

— Джентльмены, — прокричал он, — сегодня вечером нам предстоит завершить много срочных дел. Но мне кажется, перед принятием ответственных решений нам стоит немного ПЕРЕДОХНУТЬ! Мэр Дворцового города только что дал мне знать, что он может предложить вам богатый выбор напитков и кушаний — в общем, из того, что ему удалось найти на королевских складах.

Мэр Дворцового города в недоумении уставился на Хеллера, лихорадочно думая, где найти слуг, чтобы открыть дворцовые хранилища и погреба. Вся дворцовая стража и весь обслуживающий персонал был распущен Аппаратом. Но потом он вспомнил, что, по воле судьбы, все лорды, жившие до этого во Дворцовом городе, были вынуждены сменить место жительства, и теперь в его распоряжении находилась вся провизия, оставшаяся в покинутых дворцах; там же он мог позаимствовать и слуг И Мэр, просияв, согласно кивнул головой.

Заявление Хеллера было встречено довольным жужжанием голосов. Когда шум утих, он сказал:

— Конференция будет возобновлена ровно через два часа. Пожалуйста, к этому времени будьте все в сборе, так как нас ждут дела государственной важности, не терпящие отлагательств.

Спустившись с кафедры, он указал на Мэдисона:

— Ведите его за мной, — приказал Хеллер лейтенанту пехотинцев.

Хеллер прошел мимо трона к противоположной стене и взглянул на связанных людей в униформе цвета морской волны. Потом он повернулся к Мэдисону:

— Полагаю, ты хорошо поднатаскал эту команду в том, что касается тактики и стратегии работников средств массовой информации, — сказал он.

— О, да, — не без гордости ответил Мэдисон. — Это очень ценные люди!

— Отлично, — сказал Хеллер и подошел к капитану морских пехотинцев. Оденьте на весь этот сброд электрические наручники, разбудите их, постройте в колонну и не забудьте присоединить к ним Мэдисона: он будет возглавлять триумфальное шествие.

— Сию минуту, ваша светлость, — сказал капитан морских пехотинцев. Можно мне поднять напряжение немного больше обычного? Они ранили нескольких моих людей.

— Никаких пыток, — сказал Хеллер, — хотя, должен согласиться с вами, это довольно заманчиво.

К Мэдисону внезапно вернулась храбрость.

— Вы не можете так со мной поступить. В законодательстве нет ни одной статьи, запрещающей деятельность средств массовой информации. Вы не можете выдвинуть против меня никакого обвинения. Сотрудник средств массовой информации — такая же профессия, как и всякая другая.

— Что ж, сказал Хеллер, — может быть, к вашим словам прислушались бы на Земле. Там можно начинать мировые войны, подрывать репутации, губить людей, а средства массовой информации будут выставлять все это как забавную шутку и первые смеяться над ней. Но здесь никто не отнесется так легко к миллионам человеческих жертв.

— Если хочешь знать, именно благодаря мне Мортайя занял трон, — заявил Мэдисон. — Если бы я не короновал Хисста, население никогда бы не взбунтовалось…

— Мэдисон, мне очень жаль тебя разочаровывать, но если бы ты не вмешался, Клинг бы просто выздоровел и объявил бы Мортайю своим преемником, и при этом не раздалось бы ни одного выстрела. Ты просто бестолковый, вредный зануда. Но похоже, тебя не изменить — я уже убедился в этом — это просто стиль твоей жизни: ты всегда создаешь трудности там. где их не должно было быть.

Мэдисон с сомнением посмотрел на него, а потом пожал плечами.

— Видно, тебе нужно еще многому научиться в этой жизни, Хеллер-Уистер. Вот мистер Гробе поверил бы мне, если бы я сказал ему, что трудился ради твоей же пользы, не жалея сил, чтобы увековечить твое имя в истории. Когда я вернусь на Землю…

— Мэдисон, — сказал Хеллер по-английски, — у меня для тебя есть новости: мистер Гробе теперь работает на меня.

— ЧТО?

— Факт, — подтвердил Хеллер. — А что касается твоего возвращения на Землю, то я, не раздумывая, вернул бы тебя туда. Своей последней идиотской выходкой ты разгневал Мортайю. Ты так хорошо расписал свои средства массовой информации, что он приказал даже уничтожить всякие упоминания об этой планете в наших архивах.

Мэдисон снова посмотрел на него, собираясь что-то сказать, но в этот момент к ним подошла вернувшаяся из Императорского дворца графиня Крэк. — Джеттеро, — сказала она, — когда мы в прошлый раз видели этого человека, его собирались утопить в Восточной реке!

— Средства массовой информации, — заметил Хеллер, — не могут убить человека даже распространением слухов о его гибели.

В это время пленников подняли на ноги и заковали их в цепи, Рядом стояла девушка Флип и во все глаза смотрела на графиню Крэк.

Крэк повернулась к Мэдисону.

— Только что вспомнила: через два дня после официального сообщения в газетах о твоей смерти, я прочитала еще одну статью, в которой тоже упоминалось твое имя. Ваша мать.

— Моя мать? — спросип Мэдисон, внезапно испугавшись. — Она умерла от горя, когда узнала о моей гибели?

— Нет, — ответила графиня Крэк. — Она вышла замуж, и, судя по свадебным фотографиям в газетах, брак должен быть счастливым.

— О, боже! — простонал Мэдисон и начал оседать на пол.

Флип, несмотря на то, что на нее уже надели наручники, успела подхватить его тело на лету и не дать ему упасть. Присев, она положила его голову к себе на колени.

— Что с ним такое? — спросила графиня Крэк у Хеллера. — Я только что сообщила ему, что он может не судить себя за то, что разбил сердце своей матери собственной внезапной кончиной. Я думала порадовать беднягу!

Флип поцеловала Мэдисона — вздрогнув, он открыл глаза и взглянул на нее; Флип снова поцеловала его в губы.

— Я поймала тебя, — сообщила ему Флип, и в глазах ее промелькнуло какое-то хищное выражение.

— О, боже, — снова простонал Мэдисон, — куда девается мой гений?

Снаружи завывал холодный ветер пустыни, врываясь в окна пустых дворцов, поднимая целые вихри пыли, кружащейся в свете фонарей, установленных на временной базе армии.

Войска повстанцев и морские пехотинцы патрулировали темные бульвары Графиня Крэк проводила Хеллера вниз по широкой лестнице ведущей в соседний парк За ними следовал отряд морских пехотинцев Флота, сопровождавший колонну пленных во главе с Мэдисоном.

По лестнице сбежал директор новой телевизионной бригады и принялся обнимать Хеллера Потом он сказал.

— Корона, ваша светлость, сэр Пожалуйста, не сердитесь на телевидение. — Оглянувшись через плечо, он заметил Мэдисона. — Этот тупоголовый идиот перебивал канал телевидения в Городе Радости, и его засек наш редактор Такого больше никогда не случится.

Мэдисон уже успевший сделать несколько шагов, едва снова не грохнулся в обморок, если бы Флип и один из пехотинцев не поймали бы его за сковывавшую его цепь.

— С каких это пор телевидение стало таким заботливым? — спросил Хеллер. — Ну, сэр, вы же теперь фигура общественной значимости.

— Вот и отлично, — с сарказмом в голосе проговорил Хеллер. — Теперь мне все ясно. Ступайте назад и передохните немного.

— О, спасибо большое — поблагодарил директор съемочной группы. — Но один из моих людей заметил, как несколько минут назад неподалеку приземлился аэровагон со знаками Королевской тюрьмы, и из него вышел лорд Терн Я подумал, может быть, это имеет отношение к вашему пленнику Солтену Грису Мне нужно снять репортаж Горячие новости.

— Я убью Мэдисона, — пообещал себе Хеллер.

— О, отлично, — обрадовался директор. — Вы собираетесь казнить его прямо здесь, в парке, или.

— Заткнись! — прикрикнул на него Хеллер. — Я выразился фигурально Все эти твои разговорчики о «фигуре общественной значимости», «горячих новостях» и «репортажах». Вы никогда и не слышали таких слов, пока здесь не появился этот () Мэдисон. Теперь вы выражаетесь, как телевизионщики из какого-нибудь АБВ.

Но публика имеет право знать, — возразил директор.

— Право знать, — передразнил его Хеллер. — Все, закончим на этом Вы НЕ БУДЕТЕ снимать мою встречу с лордом Терном она будет носить очень личный характер. Но я могу изложить вам суть разговора позже.

— Что? — спросил в растерянности директор.

— Я прослежу чтобы Королевский Цензор получил полномочия расстреливать непослушных директоров. Убирайтесь отсюда.

— Корона, ваша светлость сэр, — взмолился директор. — Вы же не собираетесь вводить политику фашистских репрессий для подавпения данным нам от бога права свободы прессы и слова?

Хеллер вдруг остановился, и Мэдисон, шедший позади, едва не налетел на него.

— Мэдисон, — сказал ему Хеллер, — если я раньше и испытывал к тебе некоторую жалость, то теперь она полностью испарилась Как только я, против своей воли, сделался «фигурой общественной значимости», я чувствую себя каким-то призраком, вызванным тобой Духом.

— Значит вы все-таки собираетесь казнить его в парке, — решил подслушивающий Директор.

— Нет, — бросил ему на ходу Хеллер. — Весьма заманчиво, но все же нет Знаете, Директор, вот этот парень по имени Мэдисон, который все время стонет, рассказал вам еще не все.

— Правда? — заинтересовался директор.

— Да. Есть еще такая вещь, как «вторжение в личную жизнь».

— Ох, — сказал подавленный этим сообщением директор.

— Да, — подтвердил Хеллер. — И можешь сказать своим ребятам и всем остальным, кто захочет тебя послушать, что если вы только попытаетесь вторгнуться в мою личную жизнь со своими камерами и репортажами, я выужу у вас в судебном порядке миллиард кредиток.

— Великий боже!

— Боюсь, Мэдисон вам так и не успел рассказать об этом, так вот, я восполняю недостаток вашего образования.

— Но что же это все-таки такое — «вторжение в личную жизнь»?

— «Личная жизнь» — это значит, — объяснил Хеллер, — все, что я говорю, независимо от того, когда и кому я это говорю.

— Великий боже!

— Точно! — сказал Хеллер. — А теперь, когда ты выяснил, что означает это слово, ты можешь просветить своего босса и коллег-директоров.

— О. обязательно, — испуганно вскричал директор.

— Хорошо, — сказал Хеллер. — А. теперь, так как это может остановить восстания, и только по этой причине, а не по какой-нибудь другой, вы можете взять свои камеры и своих людей и «сделать репортаж» о суде над Солтеном Грисом.

— О. ДА, ваша светлость! — обрадованно завопил директор, причем в голосе его слышалось неприкрытое обожание и преданность. — С вашего позволения, ваша светлость, сэр! — И он вприпрыжку убежал прочь.

Хеллер повернулся к Мэдисону и сказал по-английски:

— Иди вперед, ты, (…,)!

Лорд Терн сидел на дуле перевернутой бластерной пушки Аппарата. Аэровагон с надписью «Королевская тюрьма» был припаркован неподалеку. Какой-то армейский механик установил у своих ног полевой электрообогреватель и грел руки в красноватом свете спирапей.

— Джеттеро мой мальчик! — проговорил лорд Терн, когда к нему подошел Хеллер. Поднявшись, он крепко пожал ему руку.

— Мне очень жаль, ваша светлость, — сказал ему Хеллер, — что пришлось вас побеспокоить и просить об этом одопжении. Боюсь, я, сам того не желая, причинил вам много неудобств.

— Садись, садись, мой мальчик, — пригласил лорд Терн, двигаясь на гигантском стволе пушки, чтобы освободить Хеллеру место. — Мне это совершенно не трудно Но, во имя всего святого, что все это значит? Хеллер сел рядом с Терном.

— Я вез Гриса в Королевскую тюрьму и думал, что он по пути туда покончил жизнь самоубийством.

Терн махнул рукой в сторону аэровагона, в решетчатом окне которого виднелось лицо Гриса с грустными глазами — казалось, он совсем уже потерял всякую надежду. Сзади него виднелось два тюремных охранника.

— Что ж, к несчастью, он выжил, — сказал лорд Терн. — Это настоящий уголовник. Парень может совершить больше преступлений на каждый кубический дюйм книги закона, чем кто-либо другой. Понимаете, дело в том, что я не могу справедливо осудить его, потому что мне не известен состав его преступлений.

Тут на полном скэку примчалась съемочная группа со своими камерами, и Хеллер с лордом Терном сразу же были ослеплены потоком света, брызнувшего из прожекторов. Лорд Терн застонал.

Хеллер засунул руку под рубашку и достал оттуда распечатку.

— Во дворце установлены распечатывающие устройства, и я только что вынул оттуда это. Вы можете судить Гриса здесь и закончить его дело?

— О, с удовольствием! — ответил лорд Терн и подап сигнал охранникам в вагоне. — Судить его во Дворцовом городе не запрещено законом, а даже совсем наоборот, и мы вынесем ему тот приговор, какого он заслуживает! Солтена Гриса вывели из аэровагона. Заметив направленную на него камеру, он вздрогнул и поморщился, будто от боли.

— Стань там, — приказал Хеллер. — Не бойся камер. Я не думаю, что кто-нибудь смотрит телевизор в такой час.

— Это вы так считаете, — возразил директор и указал на экран телевизора, на котором велась ретрансляция из Города Радости Директор включил телевизор, и их глазам предстали толпы народа, огромные толпы, стоящие на темных улицах на одной стороне планеты Волтар и на улицах, залитых полуденным солнцем, на другой. Должно быть, известие о суде Гриса распространилось с величайшей быстротой.

Хеллер простонал и повернулся к лорду Терну.

— Это Приказ Великого Совета номер 938365537-451БПЗ от прошлого года. Этим приказом Великий Совет уполномочивает Внешний Дивизион послать инженера на Блито-ПЗ для предотвращения самоуничтожения этой планеты. Солтен Грис, второй заместитель главы Аппарата, шеф 451-го отдела, Блито-ПЗ, сделал все, что было в его силах, чтобы этот приказ никогда не был выполнен.

— Ага! — вскричал лорд Терн, пробегая глазами приказ. — Значит, защита Гриса и его адвокатов, строящаяся на том, что преступник просто повиновался распоряжению свыше, не состоятельна!

Лорд Терн облачился в свою судейскую мантию и громко сказал:

— Суд идет! — и кинул недоброжелательный взгляд в сторону Гриса.

Гриса била крупная дрожь, он обреченно стоял в ярких лучах направленных на него прожекторов, но красноватый свет забытого всеми за суетой электронагревателя придавал его лицу что-то дьявольское.

— Я знал, Грис, что королевский офицер не стал бы арестовывать тебя, не будь у него веских на то причин, Это очень серьезное обвинение. Если твоя вина будет полностью доказана, суд приговорит тебя к смерти, причем исполнение приговора может быть предоставлено любому человеку по его желанию, если у тебя с ним личные счеты, Итак, что ты скажешь в свою защиту?

— Невиновен! — взвыл Грис.

— К несчастью для вас, — проговорил лорд Терн, — мне довелось прочитать вашу исповедь. Ваша вина настолько очевидна, как если бы вас поймали возле жертвы с ножом, запятнанным кровью. Вы покушались на жизнь королевского офицера! Я нахожу вас виновным по всем пунктам предъявленного вам обвинения! У вас есть что сказать перед тем, как я вынесу приговор?

Солтен Грис, упав на колени, молитвенно сжал свои закованные в кандалы руки и протянул их к судье. Во время этого жеста он, к несчастью для себя, подвинулся ближе к обогревателю, и красный свет, будто кровавыми подтеками, расцветил его лицо — в этот момент Грис напоминал настоящее чудовище.

— Вы обещали быть снисходительным ко мне! — проплакал Грис.

— Не знаю, не помню, — отвечал лорд Терн. — Я просто предложил вам описать все свои преступления, чтобы я мог выдвинуть против вас соответствующее обвинение.

— Милости прошу, милости! — ныл Грис, пуская слюни. — Не приговаривайте меня к смерти через пытку! Избавьте меня от этого ужасного наказания!

— О, боже мой, — пробормотал Хеллер, чувствуя отвращение к поведению этого человека. Нагнувшись, сч что-то прошептал на ухо Терну — лорд Терн согласно кивнул.

— Солтен Грис, — начал лорд Терн, — закон дозволяет мне вынести по вашему делу смертный приговор. Я приговариваю вас к смерти через повешение, и ваше тело будет оставлено на виселице в Королевской тюрьме, пока оно совсем не сгниет…

Грис лишился чувств и упал на землю под лязг цепей.

Тюремный охранник попытался поднять Гриса на ноги и привести в чувство, но Грис не шевелился.

— Какой низкий трус, — сказал судья. — Он даже не смог дождаться окончания приговора.

Лорд Терн сделал какую-то запись в своей книжке и положил рядом бланк приказа.

Великого Совета.

Хеллер посмотрел на операторов, которые старались снять лежащего в обмороке Гриса как можно более крупным планом. Когда они были удовлетворены результатами своей работы, они выключили прожекторы и начали собирать свое оборудование. Хеллер мог быть уверен, что люди на улицах, смотревшие трансляцию, пляшут от радости.

— Спасибо, корона, ваша светлость, — поблагодарил директор Хеллера Уверен, что у вас с нашим телевидением завяжутся тесные профессиональные отношения.

— Вот этого-то я и опасаюсь, — сказал Хеллер голосом, полным сарказма. Директор раскланялся и побежал догонять свою бригаду.

Лорд Терн поднялся, подошел к Грису и легонько пнул его ногой. — Грис не шевелился.

Терн повернулся к Хеллеру.

— Ну, Джеттеро, мой мальчик, я по-настоящему рад, что это дело наконец завершено. — Он пожал Хеллеру руку и оглянулся на распростертое на земле неподвижное тело Гриса. — Что ж, теперь он-твой.

Лорд Терн в сопровождении тюремной охраны сел в аэровагон и полетел назад.

Хеллер ткнул пальцем в Гриса и приказал лейтенанту морских пехотинцев: — Поднимите его. Нам нужно довести это дело до конца.

Дворец королевы Малышки стоял в холодной темноте ночи; снаружи тоскливо завывал ветер.

Тусклые огоньки полевой базы армии, казалось, лишь усиливали мглу. Колонна из пятидесяти пяти заключенных, — Гриса несли на носилках расположились на отдых на поляне перед огромной винтовой лестницей, ведущей во дворец. На ступенях стояли в карауле люди Снелца.

Сам Снелц в это время подошел к Хеллеру.

— Возьми под охрану этих вот заключенных, — сказал ему Хеллер, — и оставайтесь здесь, на этой поляне, рядом с лестницей. — И он повернулся, чтобы поблагодарить за службу морских пехотинцев. Офицер морской пехоты удостоверился, что люди Снелца заняли свой пост, отсалютовал Хеллеру и вместе со своими подчиненными удалился.

— Что, ради бога, все это значит? — встревоженно спросила графиня Крэк. Снелц чувствовал себя не очень уютно в голубом свете армейских огней. — Похоже, решили, что королеву Малышку нужно казнить. Там, во дворце команда телевизионщиков, и собралось несколько адмиралов, чтобы решить ее участь. И потом, не знаю, уж как это взбрело им в голову, они выдумали, что ее нужно казнить за укрывательство Ломбара Хисста.

— Это ты им рассказал? — спросил Хеллер.

— Ну, — протянул Снелц, избегая пристального взгляда Хеллера, — это был единственный способ, как нам получить нашего законного пленника назад, хотя я не ожидал такого результата.

Хеллер укоризненно покачал головой.

— Что ж, теперь мне придется исправлять твою ошибку. Пойдем. Если даже у нас ничего не выйдет, все равно стоит попробовать. — И он начал подниматься вверх по широкой лестнице в сопровождении Снелца и графини Крэк.

У дверей дворца путь им преградили два стражника в серебряных униформах, скрестив перед ними военные топоры. Хеллер объяснил им, кто они такие, и сенешаль ответил:

— Вы, трое, можете проходить, но никакого оружия.

Хеллер и Снелц сняли свои ремни и передали свои бластеры вместе с подзарядными устройствами стражнику. Сенешаль объявил об их визите, громко выкрикнув в зал: — Лорд Хеллер! — И Хеллер вместе со своими спутниками вступили в огромный зал для приемов.

В зале было довольно темно: единственным источником света являлись карманные фонарики мальчиков, то тут то там разложенные на полу среди волчков, машинок и других игрушек. В углу сбились в кучу несколько человек из числа обслуживающего персонала, всхлипывая и прижимаясь друг к другу. Вдоль стены маленькими кучками растерянно стояли мальчики, боязливо держась за руки и дрожа от холода хозяйничающего в помещении ледяного ветра пустыни.

Малышка сидела на нижней ступеньке у своего трона; плечи ее окутывала пушистая мантия из голубого меха. Рассеянно сжимая в руках скипетр, она невидящим взглядом уперлась в одну точку на полу.

Трое вошедших, подойдя к трону, остановипись на почтительном расстоянии. Графиня Крэк поклонилась и, подняв голову, вгляделась в лицо королевы.

— Бедняжка, ты же просто маленькая девочка с Земли, — сказала она.

Ее снова произвели эффект взрыва: Малышка, внезапно вскочив на ноги, поднялась на две ступеньки, чтобы казаться выше ростом, и выпалила:

— Я — Малышка, королева Флистена! И я встречу свою смерть, как подобает королям!

У остальных вырвался ужасный стон, словно погребальная песня, разнесенный ветром по всему дворцу.

Хеллер и его спутники в удивлении молча смотрели на нее, и Хеллер уже собирался что-то сказать, но Малышка вдруг опустилась на ступеньку лестницы и как будто замерла. Потом она медленно наклонилась и, опершись локтями на колени, сжала руками подбородок.

— Я сделана это. Все шло отлично. А потом появился Мэдисон, и все рухнуло! — Она подалась вперед, обведя зал печальным взглядом, она вдруг расплакалась. — Никто не любит меня, все меня ненавидят. Я пойду на улицу и наемся червей. — Она начала всхлипывать.

Несколько мальчиков подползли к ней на коленях и начали ее утешать:

— Мы тебя любим, Малышка!

Из тени в углу выступили фигуры слуг:

— Ты разбиваешь нам сердце своими словами, королева Малышка!

Мажордом, поклонившись, прильнул губами к руке Хеллера.

— Лорд Хеллер, если вы казните ее, мы все тоже хотим умереть на эшафоте вместе с нашей королевой!

— Великий боже, — проговорил Хеллер, отнимая у него руку, — во что меня втягивают!

— Ты оказался в такой же ситуации, как в Турции, в Афьоне, — сказана графиня Крэк. — Маленькие мальчики и Ютанк! Я слышала об этой девушке. Это еще один пример того, как людей развращает Земля. Если ее вовремя не удержать, то всякие извращения распространяться по Волтару, как настоящая чума, Я вспоминаю о своих попытках исправить мисс Симмонс и всех остальных, и мне кажется, из этого положения есть только один выход. Выслать ты ее не можешь, поскольку, как я понимаю, скоро не останется места, куда бы ее можно было выслать. Так что тебе придется ее казнить.

Все вокруг снова оглушительно зарыдали.

— Заткнитесь! — заорал Хеллер.

Нытье стало еще громче.

Пытаясь перекричать горестные вопли, Хеллер сказал, обращаясь к Снелцу и графине Крэк:

— Пожалуйста, предоставьте это дело мне. — Оглядев комнату, он поднял с пола детскую игрушку.

— О, Джеттеро, — сказала графиня Крэк, — ты слишком мягок. Я точно знаю, что ты собрался делать. Ты намерен простить ее и произнести наставительную речь о том, что надо быть хорошей девочкой, а она потом, послушав тебя, сразу же изменится,…

В противоположной двери появилось несколько горничных, Обступив графиню, они встали на колени и принялись умолять:

— Пожалуйста, не убивайте Малышку! — причитали они. Одна из женщин разорвала на груди свое платье и вскричала: — Убейте нас. но оставьте ее в живых!

— ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! — потерял терпение Хеллер.

Он поднялся к Малышке. Пока он шел по ступенькам, плач постепенно превращался в настоящую истерику. Он положил руку на плечо, и все решили, что он сейчас поведет ее на казнь, Но вместо этого он нагнулся и поцеловал Малышку в щеку!

— Ну, знаешь ли! — сказала графиня Крэк.

Хеллер достал из кармана платок в красных звездах, прилагавшейся к униформе инженера, и вытер слезы, бегущие по щекам Малышки, и заставил ее высморкаться.

Потом он поднял ее на руки и понес к выходу. У дверей он поставил ее на ноги.

Все в ожидании наблюдали, что же произойдет дальше. Плач прекратился. Хеллер говорил очень тихо, но все хорошо расслышали его слова.

— Вопрос только в том, сделаешь ли ты это для меня или нет.

Графиня Крэк, все еще стоящая посреди зала в окружении горничных, не на шутку испугалась: она была абсолютно уверена, что Хеллер делал девушке предложение. Из груди ее вырвался стон:

— О, боже, теперь она добралась и до него!

Вдруг Малышка засмеялась счастливым смехом.

Напряжение в зале достигло предела.

У входной двери была маленькая комнатка. Хеллер и Малышку «вдруг вошли туда и закрыли за собой дверь.

Все в зале обескураженно переглянулись.

Прошло пять минут. Глаза всех были устремлены на закрытую дверь. Прошло десять минут. Дверь все не открывалась.

— О, боги, — простонала графиня Крэк.

Вдруг дверь распахнупась, и на пороге появились Хеллер и Малышка. Малышка натягивала на плечи свою меховую мантию. Вдруг она бросилась Хеллеру на шею.

— Ты вундеркинд, ты все равно вундеркинд! Ты настоящий мужчина! — И, поднявшись на цыпочки, она поцеловала его прямо в губы.

Все почувствовали, что назревает скандал. Слуги заголосили победную песнь.

Графиня Крэк лишилась чувств.

Великий Совет был переизбран в течение всего двух часов. У Мэра Дворцового города прибавилось хлопот. В сундуках солдат Аппарата было найдено несколько знамен, украшенных бриллиантами. Портреты Кпинга и двух его погибших сыновей были сняты со стены, и теперь на их месте висел портрет Мортайи, на котором, еще совсем молодой, император был изображен в полной форме офицера Флота. Дворцовая охрана вернулась к исполнению своих обязанностей, и теперь по всему Дворцу стояли стражники, неподвижные, словно статуи, одетые в голубое с фиолетовым. Слуги бывших лордов сновали по комнатам, стирая пыль и выметая мусор, скопившийся за месяцы властвования Хисста.

Хеллер выпил стакан минеральной воды, съел карамельку, умылся и переоделся в золотой костюм лорда, раздобытый где-то Мэром, не забыв надеть свой военный ремень с кобурой бластерным пистолетом в ней.

Хеллер занял свое место на кафедре. Позади него, немного сбоку, на маленькой золоченой табуретке молча сидела графиня Крэк, украдкой вытирая слезы и страдая всей душой.

В зале было еще теснее, чем в начале Конференции: кажется, подошло еще больше народу. Хеллер уже собирался, по привычке, постучать прикладом по столу, но тут заиграли четыре трубы и цимбалы. Хеллер, немного встревожившись, взглянул на балкон, где стоял подмигивающий ему Мэр. Мэр взглядом указал на руки Хеллера, и тот едва удержался, чтобы не рассмеяться, и пробормотал себе:

— Что ж, придется, видно, и мне, как Мортайе, понять, что былые времена миновали. — И опустил бластер.

— Джентльмены, — обратился он к присутствующим, — мы возобновляем прерванную Конференцию. На повестке дня несколько вопросов. Разговор о судьбе планеты Блито-ПЗ мы отложим напоследок, А сейчас мне бы хотелось завершить дело, касающееся девушки с Земли и совращенных мальчиков.

В зале немедленно поднялся рев, по двухтысячной аудитории прокатилась волна ненависти и гнева.

Съемочная группа уже приступила к работе, и на огромных экранах, установленных на стенах, возникли толпы народа, высыпавшего на улицы. На одной части планеты опускались вечерние сумерки, на другой — сияло яркое солнце, но везде реакция людей была одинаковой — самая искренняя ненависть и возмущение слышалась в их возгласах.

— О, боже, — прошептал Хеллер, — мне действовать очень, очень осторожно.

Армейские генералы, стоящие вокруг стола, закричали:

— Мы обнаружили, что прямо здесь, в Дворцовом городе, находится Девчонка с Земли, разыгрывающая из себя королеву-заложницу Флистена!

— Мы настаиваем на принятии немедленных мер! — выкрикнул старший чиновник полиции.

— Смерть девчонке с Земли! — завопили собравшиеся в зале.

— Казнить извращенцев! — вторили им толпы на улицах.

— Мэдисон, Мэдисон, — пробормотал Хеллер, — что же ты наделал. Земля здесь вызывает эмоции не лучше, чем целый вагон скунсов. — Хеллер повернулся в сторону балкона Мэра там уже не было, но будто угадав его желание, во всю ударили цимбалы.

Хеплер постарался придать своему лицу самое строгое выражение от него теперь требовалась безупречная актерская игра В наступившей тишине прозвучал его грозный голос.

— Я боялся, что вы не поддержите те суровые меры, которые я намерен принять, но теперь вижу, что вы готовы согласиться со мной.

— Он приказал всех их казнить, — пронесся шепот по рядам старший чинов Хеллер, услышав эти слова, сказал.

— Хуже, намного хуже Я только что заключил договор с королевой-заложницей Флистена И я решил вынести это соглашение на суд Конференции Офицеров.

Зал ждал, предвкушая неминуемую расправу над ненавистной землянкой.

— Просто казнь — это слишком легкое наказание, — сказал Хеллер. Думаю, им нужно дать сначала хорошенько пострадать, чтобы хоть частично искупить свои грехи.

В зале согласно закивали головами.

— Поэтому я предлагаю сослать их на необитаемую скалу, находящуюся далеко в океане.

На лицах людей было написано удовлетворение.

— Я вынудил ее согласиться оставить свой дворец во Дворцовом городе и приказал всем домашним слугам, которые ни за что не соглашались расстаться со своей госпожой, отправиться в ссылку вместе с ней Таким образом, они будут страдать вместе с ней.

— Мудро, — одобрили генералы, — очень мудро.

— И эти маленькие извращенцы, которые помогали ей в ее грязных делишках, будут также приговорены к ужасной изоляции. Это распространяется также на сыновей бывших лордов Таким образом, вы сами можете видеть насколько суров вынесенный мною приговор.

Зал зааплодировал.

— И в это безлюдное, ужасное место, я предлагаю сослать и Дж Уолтера Мэдисона со всей его чертовой шайкой.

Снова аплодисменты.

— Никакой связи с внешним миром Пусть они горят, совсем одни, в пламени собственного ада.

Зал взорвался аплодисментами, генералы кричали, адмиралы возбужденно топали ногами.

Когда шум утих, Хеллер достал из кармана своей куртки прокламационный бланк.

— Это проект договора с королевой-заложницей Флистена Если вы, джентльмены, поставите свои подписи и печати под этим договором под подписью Его Величества, мы пронумеруем бланк, и дело будет дан законный ход Королева-заложница Флистена, как вы видите, уже подписала бланк.

Он передал бумагу церемониймейстеру и он начал обходить с ней офицеров, стоящих вокруг стола.

Хеллер незаметно передал графине Крэк детскую камеру, которую он подобрал на полу во дворце Малышки.

— Здесь нет съемочной группы, — прошептал он, — поэтому придется все сделать самим.

Графиня взяла камеру Это игрушечное устройство ничем не отличалось от обычной камеры, кроме того, что время съемки было ограничено десятью минутами Сзади камеры был встроен маленький экран, на котором прокручивались уже отснятые кадры, Конечно, качество съемки было ужасным, но с этим уже ничего нельзя было поделать.

Графиня Крэк, находясь в самом угнетенном состоянии духа, все же, держа камеру под столом, включила ее.

Хеллер использовал эту камеру тогда, когда они с Малышкой оказались наедине в комнате сенешали во дворце Малышки. На экране графиня увидела Малышку, усевшуюся прямо на стол; Хеллер остался стоять.

Хеллер рассказывал юной королеве о своем плане договора — именно это он просил сделать для него. И они составили проект сделки между ним и королевой Флистена.

Потом Хеллер сказал:

— Было бы лучше, если бы ты отказалась от своего дворца во Дворцовом городе. Кажется, слуги готовы последовать за тобой куда угодно, и ты можешь взять с собой из своих вещей все, что пожелаешь.

— Что ж, мне это не составит никакого труда, — ответила Малышка. Жены лордов и так уже постоянно слоняются вокруг моего дворца, готовые выцарапать мне глаза — настоящая стая диких кошек. А можно мне выкопать мою марихуану на грядках в саду? Пора уже собирать урожай, знаешь ли, и к тому же там есть очень ценный сорт — называется «Красная Панама».

— Я назначу Снелца ответственным за твой переезд. Так что все будет хорошо — даю тебе слово. Но только мы не упомянем о марихуане в нашем договоре.

— И я вправду точно получу Мэдисона?

— Можешь не сомневаться. Ты получишь его со всей его командой. Если он передаст городской дом генерала Кнута правительству, он даже сможет взять с собой столько багажа, сколько сможет унести. В общем-то, все его имущество должно быть целиком передано тюрьме, а сам он — расстрелян, поэтому тебе придется быть очень, очень осторожной, Малышка. Он чрезвычайно опасен, Там есть тюрьмы: помнишь, я исследовал Остров Успокоения для нанесения его на карту? Там было землетрясение. Теперь там вся земля покрыта пузырчатой коркой лавы. Одна скала рухнула. Но в целом это очень симпатичное местечко, Но смотри не допускай мягкосердечности по отношению к Мэдисону, держи его все время под замком.

— О, конечно, я так и сделаю, — ответила Малышка, обрадованно улыбаясь. — А теперь поговорим о Грисе, — сказал Хеллер.

— Ох, да, правда, о Грисе? — расплылась в улыбке Малышка.

— Я устроил ему суд, но этот трус грохнулся в обморок, даже не дослушав окончания произнесения приговора. Вот, смотри.

Взяв из его рук бумагу, она прочитала:

— Вышеуказанный Солтен Грис признан виновным по всем пунктам обвинения. И в соответствии тяжести совершенных им преступлений приговорен к казни через повешение; его тело будет висеть на виселице до полного его разложения. Но до момента казни он приговаривается также к пожизненному заключению в тюрьме, указанной королевой-заложницей Флистена.

Малышка снова заулыбалась, но в ее улыбке появилось что-то хищное. Она еще раз перечитала приговор, смакуя каждое его слово, потом сказала:

— Я просила тебя доставить мне Гриса, но, приятель, я не рассчитывала, что тебе это Удастся! Ты настоящий гений, просто вундеркинд! Ох, парень!

— Да, я хочу тебя еще вот о чем предупредить, — продолжал Хеллер. Его записи будут оставаться в хранилище Королевской тюрьмы до тех пор, пока не будет приведен в исполнение окончательный приговор. Поэтому тебе придется вернуть его в тюрьму живого на виселицу или его тело, когда он умрет, и тогда труп его все равно вздернут, и он будет висеть, пока не сгниет.

— О, обязательно, непременно! — пообещала Малышка.

— И еще Я согласился на это, потому что ты поклялась, что будешь просто содержать его в тюрьме. Если ты подвергнешь его пыткам, я считаю себя в праве забрать Гриса у тебя. Я не оправдываю пыток.

— Ладно, не буду, — вздохнула Малышка. — Я просто буду испытывать наслаждение от мысли, что он жив и здоров и находится у меня под крылышком. Даю тебе слово, что я его и папьцем не трону.

— Хорошо, — сказал Хеллер. — Значит так Большая часть нашего договора, о Грисе, например, не будет внесена в бланк. Но есть один неприятный пункт, которого никак нельзя будет избежать. С Островом Успокоения не будет никакой связи. Обстановка на острове будет контролироваться Службой Планетарной Защиты.

— Ох, черт с этим, — согласилась Малышка. — Какой дурак захочет общаться с внешним миром, когда у него в руках окажется целый Грис и еще пятьсот аристократишек, чтобы (…) Вундеркинд, ты превзошел самого себя! Я тебя люблю!

Она подписала договор и скрепипа его своей коропевской печатью.

Когда они выходили из комнаты, Хеллер положил бланк договора в карман и выключил камеру.

Крэк посмотрела на часы: ровно десять минут! Они все это время только разговаривали!

Вне себя от радости, графиня нежно прошептала Хеллеру на ухо;

— Ты не должен был заставлять меня ревновать и думать, что вы там занимались бог знает чем! Ох. уж эти твои шуточки!

— Дело это отнюдь не шуточное, — ответил ей Хеллер. — Может быть, когда-нибудь бедные мальчики поймут, что такое быть настоящим мужчиной. Я не мог обсудить условия договора в том орущем и рыдающем зале, но. возможно. Малышке польстило, что все решили, будто на меня подействовали ее женские чары.

Крэк немного рассердилась:

— Хорошо же ты заботишься о чувствах других людей!

— Возьми эту камеру и сохрани пленку в моих архивах, — попросил Хеллер. — Может быть, мне придется поддержать мою репутацию и защитить меня самого от сплетен и от твоих домыслов, когда меня вдруг не окажется рядом с тобой.

— О, Джеттеро, я вела себя как дура. Но ничего, я усвоила урок Я больше не ревную тебя.

— Неужто правда? — спросил он по-английски, коварно улыбаясь.

Графиня рассмеялась.

— Джеттеро, мы с тобой всегда ссоримся не из-за моей ревности, а из-за твоего ужасного чувства юмора.

— Ты же сама смеешься моим шуткам, — сказал Хеллер.

Графиня, упокоившись, взглянула на аудиторию: мир засиял новыми красками.

Но это был все тот же мир, мир Волтара. А судьба другого мира, Земли, должна была решиться той же ночью!

Шло время а в конфереиционном зале Хеллер все еще ждал, пока к нему вернется подписанный всеми договор почти у каждого кресла, располагавшегося вокруг огромного круглого стола диаметром в сто футов возникали вопросы и споры относительно различных пунктов документа, а также старшинства чинов в каждом дивизионе, так как не осталось ни одного лорда, который возглавил бы подразделения армии и Флота Только два или три дивизиона были представлены старшими служащими, и, в отличие от военных и полиции, в них не существовало строгой иерархии ниже уровня знати.

Но Хеллер, сидя на кафедре терпеливо ждал, следя глазами за движением бланка И вот осталось поставить только две подписи.

— Ну я думаю, что один из пяти будет против, но зато все остальные за, — шепнул Хеллер графине Крэк не поворачиваясь к ней. — До сих пор не могу понять, почему Мортайя назначил меня Вицекоролевским председателем Среди его друзей есть много людей с большим опытом в этих делах, чем я.

— Он был очень мил, — ответила графиня шепотом. — Во время последних событий военные не пошевелились до последнего момента, поэтому он не уверен, что они всегда поддержат его Все его друзья-повстанцы, и они могут не завоевать достаточного доверия у населения Ты же всегда стоял на стороне Клинга К тому же, ты пользуешься большой популярностью у народа Мортайя считает тебя своим другом и офицером, на честь которого всегда можно положиться, и, если разобраться, троном он обязан именно тебе Он очень умный человек и поступил очень мудро И конечно же, мой Джеттеро такой мужественный, такой находчивый, такой обаятельный.

— И с чувством юмора, — рассмеялся Хеллер. — Что ж, в любом случае, я не допущу, чтобы правление Мортайи началось с убийства маленьких мальчиков Короли, которые начинают пускать кровавые реки, обычно плохо кончают Может быть, — добавил он, и взгляд его просветпел, может быть, у нас осталась еще надежда Может быть, правительство найдет выход из тупика.

— Тогда лучше тебе думать как можно быстрее, — посоветовала графиня Крэк. — Ты сказал, что будет пять голосов против одного и согласно твоим записям, уничтожение Земли стоит последним пунктом в твоем рабочем плане. Неужели ты и вправду сможешь приказать убить пять миллиардов человек и привести в исполнение этот приговор целой планете? Хеллер нахмурился, глядя прямо перед собой.

— Я знаю тебя, Джеттеро Ты думаешь об Изе и Бац-Баце и о всех твоих друзьях, оставшихся там У тебя сердце мягкое, как воск тогда как в этом деле требуется твердая Рука Тебе было жаль даже мисс Симмонс. Некоторые из этих пяти миллиардов стали твоими друзьями.

— Что ж, возможно, что несмотря на льстящие мне приведенные тобою доводы, — сказал Хеллер после минутного молчания. — Мортайя совершил ошибку назначив меня на этот пост. Он неожиданно улыбнулся. — Я знаю Все очень просто Мое назначение — временное Все очень просто Все, что от меня требуется — это только затронуть на конференции вопрос о судьбе Земли, а как только Мортайя будет коронован, я просто передам ему неоконченное дело, — пусть сам решает, как поступить — и со спокойной совестью вернусь во Флот. — Он вздохнул. — Какое облегчение знать, что ты не виновен в смерти стольких людей.

— У меня для тебя новости, — заявила графиня Крэк, вкладывая в его руку бланк Королевской прокламации. — Когда Мортайя сегодня уходил с конференции, он был так доволен тем как ты исполняешь свои новые обязанности, что он написал это Он попросил меня отнести это клерку для регистрации.

Хеллер в остолбенении смотрел на подписанный и заверенный печатью бланк, где черным по белому было написано, что отныне ему, Хеллеру, даруется титул лорда и присваивается должность Вицекоролевского Председателя Великого Совета Пожизненно.

Из груди Хеллера вырвался стон После минутной паузы, он сказал.

— Эта бумага ставит меня перед ужасной дилеммой на самом деле ужасной Я убил целый год, чтобы исправить положение на этой планете, и вот теперь мне нужно приказать ее уничтожить.

— И ты не можешь выкрутиться из этого — сказала графиня Крэк. — Я отдаю тебе эту бумагу, чтобы гы не натворил глупостей и отказавшись исполнить приказ, не нажил себе неприятностей.

— Ты имеешь к этому какое-то отношение? — спросил Хеллер.

— Нет В самом деле, нет Он сам так решил. Но должна признать, его решение совсем не печалит меня Ты и так уже прослужил во Флоте в три раза дольше среднестатистического срока службы военного инженера Теперь у тебя есть нормальная, безопасная работа.

— Да, и на этой работе мне придется сказать «Взорвите-ка вот эту планетку», «Убейте вон того человека» Я отложу эту конференцию Я должен встретиться с Мортайей и отказаться от этой должности.

— Нет, ты не сделаешь этого! — возмутилась графиня. — Потому что, если ты сделаешь это, то я разорву вот эту бумагу. — И она показала ему второй бланк, еще один подписанный императором указ, согласно которому ей возвращался ее титул, гражданство и все бывшие владения Крэк на Манко.

Она сделала движение, будто собираясь разорвать указ, но Хеллер торопливо остановил ее руку.

— Это так прекрасно! — воскликнул он. — Я так рад за тебя.

— Я хотела сказать тебе об этом после конференции, — сказала она, чтобы мы могли отметить это событие, и я даже заказала уже для нас одно местечко — В глазах у нее стояли слезы — Не разрушай все это, Джеттеро.

Хеллер не выносил ее слез, и тут только он заметил, что все камеры в зале были повернуты в их сторону.

Договор теперь снова находился у церемониймейстера в фиолетовом камзоле, подойдя к кафедре, он положил его на стол перед Хеллером.

У Хеллера не было времени на размышление ему нужно было скрыть слезы графини от любопытных глаз толпы, и тогда он нагнулся и нежно поцеловал ее.

На настенных экранах радостно заулюлюкала толпа.

Хеллер прошептал.

— Найди Хайти и Мэра Дворцового города и передай им, что я хочу их видеть сразу же после собрания Тебе лучше уйти отсюда Ты победила Я соглашусь на эту работу.

Со смутной тревогой в сердце, с неопределенным чувством, что она предала Хеллера, как Непогат и Дамнабл предали принца Каукалси в народной легенде, графиня Крэк, быстро сбежав по короткой лесенке, нырнула в дверь, ведущую из конференционного зала.

Она говорила себе, что предотвратить уничтожение Земли невозможно, и у Хеллера нет оснований совершать преступление против государства, отказываясь занять должность, на которую он был назначен императором, и тем самым разрушить ее надежды выйти замуж. Кроме того, хотя Хеллеру нравилась эта планета, ее всегда пугала ее примитивная, упадническая культура, и она никак не могла понять, почему такая красивая Земля так бесчувственно разрушалась бездумной правящей элитой. Но все же что-то продолжало угнетать ее, и она снова сказала себе:

— Кажется, все равно ничего нельзя поделать. Весь Волтар жаждет уничтожения Земли благодаря Мэдисону. Черт с ней, с Землей. Главное, я спасла Джеттеро.

Хеллер, взяв подписанный присутствующими договор, сделал знак стоящему на балконе человеку, и по залу разнесся оглушительный рев четырех труб и цимбал.

Хеллер обвел взглядом аудиторию.

— Джентльмены, — сказал он. — Мне хотелось бы поблагодарить вас за то, что вы поставили свои подписи под этим договором. Я расцениваю ваш поступок как доказательство вашего доверия императору Мортайе и считаю, что мы положили хорошее начало нашему правлению. И я выражаю надежду, что худшие времена нашего народа миновали, и теперь даже пессимистически настроенные граждане поверят в счастливое завтра нашей в прошлом процветающей и могущественной родины, Да снизойдет мир и спокойствие на всю Волтарианскую Конфедерацию! Да здравствует Мортайя Прекрасный!

Снова взыграли трубы с цимбалами, исполняя гимн императору. Все в зале встали и закричали:

— Да здравствует Его Величество! — Им вторили все еще не разошедшиеся, несмотря на поздний час, ликующие толпы на улицах. Хеллер вспомнил Вантаджио, майора политических наук из «Ласковых Пальм», и подумал, что хорошо было бы, если бы он задал ему, Хеллеру, трепку. Какую судьбу ему, вместе с остальными, готовил Хеллер! Бедный Вантаджио!

Хеллер отдал договор клерку для регистрации и снова взмахнул рукой заиграли трубы.

— А теперь, так как назначивший меня на этот пост император Мортайя ждет от меня разумных и справедливых решений, мне нужно исправить некоторые ошибки предыдущего правительства. Мы собираемся начать новую жизнь, а это значит, что мы сначала должны покончить со старой. Хеллеру хотелось немного направить настроение присутствующих в другое русло, чтобы в них немного поутихла жажда крови. Несмотря на то, что ему, мягко говоря, очень не нравился Ломбар Хисст, ему не хотелось, чтобы на его глазах двухтысячная толпа разорвала этого человека на куски Хватит кровопролития, решил он.

— Сейчас мы приступим к обсуждению вопроса о судьбе едва ли не самого главного организатора убийства членов королевской семьи и виновника разложения правительства.

Топпы на мониторах внезапно умолкли, застыв в ожидании и предвкушении расправы. В зале наступила гробовая тишина. Хеллер собирался ввести в зал предмет обмена лошадьми.

— КАПИТАН! ВВЕДИТЕ ЗАКЛЮЧЕННОГО ЛОМБАРА ХИССТА!

Хеллер приказал, чтобы перед тем, как ввести заключенного в зал, его умыли и переодели, чтобы Хисст имел более менее приличный вид. Но слуги, видимо, поняли его приказ немного иначе.

Открылась боковая дверь, и в зал втолкнули Ломбара Хисста. Хисст был одет в красный генеральский мундир Аппарата — наверное, единственную подходящую одежду, которую слугам удалось достать — немного помятый и испачканный кровью, явно снятый с какого-нибудь убитого офицера Вокруг его шеи был застегнут электрический ошейник, добытый, похоже было, во дворце Малышки. Ошейник был снабжен толстой цепью, другой конец которой крепко держал здоровенного роста морской пехотинец. Пехотинец прикрикнул на Хисста, и тот пошел вперед, в зал жмурясь от яркого света прожекторов. При этом он подпрыгивал и дико оглядывался на всех, время от времени строя рожи, как обезьянка на веревочке циркового дрессировщика.

Как только Ломбар появился в дверях зала, как Хеллер сразу же понял, что ему никаким способом не удастся утихомирить толпу.

Аудитория, казалось взорвалась воплями почти дикарской ненависти и жажды мести.

С экранах на стенах летели злобные крики и ругань.

Вдруг Хеллер заметил, что в поведении Хисста было что-то ненормальное, и сначала никак не мог понять, что. Пехотинец постоянно дергал за цепь, чтобы заставить Хисста находиться на одном месте возле стола напротив кафедры, но тот с каким-то странным видом все время пытался сорваться с места. Хеллер, всмотревшись в его желтые звериные глаза, увидел, что они сверкали каким-то странным, безумным светом. Хисст наконец перестал дергаться и застыл на месте, но, кажется, он не совсем понимал, где он находится, более того, создавалось такое впечатление, что он даже вряд ли сознавал присутствие людей в зале. Губы его шевелились: Хисст тихо разговаривал сам с собой.

Хеллер призвал аудиторию к тишине, но цимбалам пришлось надрываться не менее пяти минут, чтобы зал хоть немного успокоился.

— Ломбар Хисст, — обратился к заключенному Хеллер, — в данный момент вы находитесь на Конференции Офицеров; здесь собрались люди, чтобы вынести вам приговор, так что вам предоставляется слово, и вы можете говорить что угодно в свою защиту. У меня в руках — чистый бланк королевской прокламации, на котором мне предстоит начертать вашу судьбу, и, должен вам заметить, судьба ваша полностью находится в руках собравшихся здесь людей. Однако, я уполномочен созвать суд по вашему делу, но только в том случае, если вы скажете что-либо такое, что сможет убедить нас в необходимости суда, некоторые смягчающие обстоятельства…

Хеллер замолчал, заметив, что на протяжении всей его речи Хисст что-то бормотал про себя. Но он говорил настолько тихо, что Хеллер попросил капитана морских пехотинцев принести маленький микрофон и держать его у рта Хисста.

Голос Хисста звучал довольно странно. Он говорил:

— Ангелы зовут меня. Пожалуйста, дайте мне наркотика, О, послушайте, что говорят вам ангелы, Дайте мне наркотика, Ангелы зовут. Пожалуйста, дайте мне наркотика. О, послушайте ангелов. Дайте мне наркотика… ЛОМБАР ХИССТ СОШЕЛ С УМА!

Весь зал Великого Совета застыл в немом ужасе.

На весь Волтар разносился отрешенный, безумный голос Ломбара.

Хисст ничего не соображал. Хеллер вздохнул с облегчением, решив, что это, может быть, и к лучшему: таким образом можно было пока отвлечь людей от проблемы Земли. Теперь, когда злоба по отношению к Хиссту сменилась в сердцах людей жалостью и ужасом, казалось, их ненависть испарилась. Если только Хеллеру удастся поддержать это состояние относительного спокойствия…

— Джентльмены, — обратился он к сидящим за круглым столом, — я полагаю, заключенный находится в таком состоянии, что он вряд ли может ответить на предъявленные ему обвинения. Так как все мы имеем представление о составе преступления обвиняемого, то, мне кажется, нет нужды назначать еще одно судебное разбирательство. Нам всем известно, что этот человек пытался завладеть троном незаконным путем, осквернив тем самым высокий титул монарха, так что давайте не будем вдаваться в подробности этого дела и без всяких формальностей признаем его виновным в совершении этого преступления. Вы согласны?

Сидящие за столом закивали, при этом ни один из присутствующих не вымолвил ни слова. У Хешера немного отпето от сердца.

— Я предлагаю, — он повернулся к дежурному клерку, сделав ему знак записывать за ним все слово в слово, — лишить обвиняемого всех его должностей и званий, а также признать недействительными и не имеющими силу все его приказы, договоренности, манифесты, прокламации, указы, инструкции и распоряжения независимо от того, были ли они зафиксированы на бумаге или переданы в устной форме самим обвиняемым или любым другим лицом, действовавшим от его имени. Мы аннулируем все осуществленные им выплаты, а также все платежные договоры, имеющие отношение к главному преступлению обвиняемого, и все задолженности, заявления и судебные иски с его стороны или направленные против него. Итак, довольно ли этого?

Головы за столом закивали. Хеллер просто использовал в качестве базы для приговора Хиссту обычную форму наказания для офицера, уличенного в совершении уголовного преступления: увольнение его со службы и лишение всех званий.

К этому Хеллер добавил условия гражданской декларации, вступавшей в действие в том случае, если обвиняемого, признанного виновным в совершении серьезного преступления, по каким-то причинам не могли приговорить к смертной казни. Сам Хисст бессчетное количество раз пользовался этой декларацией в своих собственных целях, например, в случае графини Крэк.

— Настоящим документом он лишается всех гражданских прав. Все, что бы он ни сделал, будет признано нелегальным. За все действия по отношению к данному лицу никто не несет никакой ответственности.

Клерк старательно записывал слова Хеллера. Хеллер вдруг с надеждой подумал, что, может быть, ему удастся предотвратить новую вспышку восстания: кажется, страсти вокруг ненавистной Земли немного поутихли. Хеллер сказал:

— Может показаться, что Хисст совершенно неспособен к общению. Но, на мой взгляд, он душевнобольной. Джентльмены, вы согласны со мной? Офицеры за столом взглянули на Хисста, Капитан морских пехотинцев, держащий микрофон, отошел в сторону, так как Хисст продолжал бормотать все те же слова. Желтые глаза его дико вращались. Офицеры снова повернулись к Хеллеру и кивнули.

— Поэтому, — продолжал Хеллер, — заключенный будет направлен в Конфедерационную психиатрическую лечебницу и останется там до конца своих,…

Вдруг Хисст закрутился на месте и оглушительно заорал нечеловеческим голосом:

— ВСЕ НА КОЛЕНИ! ВСЕ НА КОЛЕНИ, ВЫ, ПОДОНКИ! Я — БОГ! ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ ПОДВЛАСТНА МНЕ!

Неожиданно вырвав цепь из рук своего стражника, он начал размахивать ею.

— Я ВСЕХ ВАС ПОБЬЮ! ОБОЖАЙТЕ МЕНЯ! БОГОТВОРИТЕ МЕНЯ! ПОКЛОНЯЙТЕСЬ МНЕ! И тут все надежды Хеллера на то, что население уже немного успокоилось по поводу Земли, рассеялись, как дым.

В затихшем зале раздайся чей-то шепот:

— Он сумасшедший!

Потом кто-то прокричал уже громким голосом:

— Его сделало сумасшедшим вещество, доставленное с Земли!

И тут все принялись кричать:

— Мы находились во власти человека, которого свела с ума Земля! Казалось, стены зала рухнут, как картонный домик, когда у тысячной толпы, бурлящей гневом, разом вырвался вопль:

— СМЕРТЬ ЕМУ! СМЕРТЬ ХИССТУ!

Капитан считал, что он был готов отразить нападение, поставив пять пехотинцев защищать Хисста от толпы, но он ошибся.

Толпа сбила их с ног!

Поднявшись, вытащив свои электрические кортики, окружив Хисста, пехотинцы пытались отразить натиск безумствующего народа.

К ним присоединились еще двадцать пехотинцев. Орущие люди старались прорвать плотное кольцо, обступившее Хисста, чтобы разорвать ненавистного преступника на части.

Пехотинцы защищались из последних сил.

Вокруг кольца падали атакующие, парализованные кортиками, прямо по упавшим телам к заключенному прорывались новые нападающие, ослепленные гневом, орущие в припадке ненависти, люди.

Ревели трубы, вопили цимбалы, призывая народ к порядку.

Капитан морских пехотинцев громко свистнул, вызывая подкрепление.

Тут же пятьдесят полицейских, ожидающих сигнала за дверью, ворвались в зал, сверкая сталью клинков. Из толпы в них сразу полетели бутылки с газированной водой.

В проеме другой двери показались триста военный из космических войск Флота, вооруженные электрическими шнурами. Свист, визг, рев, вой, сверкание кинжалов — казалось, конференционный зал превратился в сумасшедший дом!

Хеллер встал. Вытащив свой бластер, он установил его на режим максимального грохота и несколько раз выпалил в воздух. Но и это не подействовало.

В отчаянии оглядевшись по сторонам, он вдруг заметил, что никем не замеченный в пылу драки, Хисст, за жизнь которого так самоотверженно сражались пехотинцы, встав на четвереньки, потихоньку полз к двери. Хеллер подошел у столу, под который только что заполз заключенный и, приподняв край скатерти, нагнулся и, схватив Хисста за шиворот, вытащил его наружу.

Хисст, вырвавшись, снова проворно юркнул под стол, таща за собой свою тяжелую цепь.

Хеллер от неожиданности отступил назад, и когда он снова нагнулся за Хисстом, тот набросился на него. Хеллер стальной хваткой сжал ему шею и изо всех сил потянул электрический ошейник на себя.

— Я ПОЙМАЛ ЕГО! — прокричал Хеллер. — ЕМУ НЕ УДАЛОСЬ УЛИЗНУТЬ! Осветитель из телевизионной бригады, стоявший на балконе, направил прожектор прямо на него, и Хеллер вместе со своим пленником оказался в ярком кольце электрического света. Красный мундир Хисста кровавым пятном распластался на полу.

Глаза всех присутствующих тотчас же повернулись в их сторону.

Двадцать пехотинцев немедленно вновь образовали плотное кольцо вокруг заключенного для предотвращения возобновления атаки.

— СПАСИБО ВАМ ЗА ВАШУ ПОМОЩЬ! — прокричал Хеллер. — ОН УЖЕ НЕ СМОЖЕТ СБЕЖАТЬ! Я ПОЙМАЛ ЕГО!

На разгоряченных дракой лицах присутствующих замелькали улыбки, толпа облегченно вздохнула.

Восстание было подавлено.

Майор морской пехоты дважды обвил Хисста цепью, но Хеллеру показалось, что этого недостаточно, и майор сделал еще несколько витков. Потом, по приказу Хеллера, майор повел Хисста на балкон, где к нему приставили нескольких пехотинцев с кортиками наготове, где заключенный был у всех на виду, и в то же время вне досягаемости толпы.

Санитарные группы армии прочесывали зал, подбирая раненых и помогая упавшим во время драки людям встать на ноги.

Хеллер снова сел в сове кресло. Сзади него раздался голос:

— Я так и знала, что это случится, если ты попытаешься спасти Землю, сказала графиня Крэк.

Хеллер обернулся С графиней пришли Хайти и Мэр Дворцового города. Хеллер по лестнице спустился к ним и прошептал им свои распоряжения. Мэр сказал:

— Но это очень рискованно!

— Лучше тебе научиться ничего не бояться, — сказала Хайти. — Ты можешь положиться на Джеттеро Хеллера. Если мой брат чего-нибудь захочет, он обязательно этого добьется.

— Я НЕ говорил, что я отказываюсь сделать это! — возразил старик. — Я уже давно работаю при дворе, и мне это нравится.

— Вот так-то лучше! — улыбнулась Хайти. — У нас мало времени ПОШЛИ! Вместе с графиней они вышли из зала.

Хеллере снова сел и целых пять минут не переставал проклинать про себя.

Мэдисона. Народ будто сошел с ума: люди буквально взрывались при любом упоминании о Земле, «истерика толпы» не поддавалась никакому описанию Хеллеру нужно было выпустить шесть прокламаций, а он даже не закончил и двух из них.

Шум все не утихал, но сейчас это было даже на руку Хеллеру: ему нужно было выиграть время. Он заметил, что кто-то стоит у ближнего края стола.

Это был Бис Он смеялся.

— Никогда не думал, что атлетические упражнения входят в обязанности председателя Совета, — сказал он. — Дать толчок настоящему восстанию и утихомирить его за пару минут — мои поздравления, Хеллер! Ты настоящее чудо, Джет!

— Ты хочешь поработать на моем месте, Бис?

— Упаси господь! А что тебе так не нравится в твоей работе?

— То, что от тебя ждут, что ты обречешь на смерть пять миллиардов людей, среди которых — твои друзья — вот что мне в этом не нравится.

Слушай, иди сюда, я поменяюсь с тобой одеждой.

— Ну уж нет. Но я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду. Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Да Ступай на балкон и проследи, чтобы Хисст не выкинул еще какой-нибудь глупой штуки. Мы еще не закончили заниматься его делом. Генерал армии по медицинской части подошел к Хеллеру и подал ему рапорт о количестве жертв, как будто Хеллер присутствовал при настоящем сражении, а не на конференции. Электрические кортики были поставлены на Режим парализации, и поэтому в списке были только незначительные ранения Генерал снова вернулся к столу. Хеллер, посмотрев на балкон, где сидел Хисст в цепях, с приставленными к его горлу кортиками, потом обвел взглядом аудиторию. Когда ему показалось, что толпа в достаточной степени угомонилась, он подал сигнал трубачам и приступил к завершению работы над второй прокламацией.

— Если все присутствующие подпишутся под предложенной мной прокламацией по делу Хисста, мы можем считать этот вопрос…

С другого конца зала до него донеслись гневные выкрики. Посмотрев в ту сторону, он увидел поднятый в воздух протестующе размахивающие руки. Хеллер тяжело вздохнул.

— Да, Нобль Чванни, — сказал он. — Что у вас там еще?

Нобль Артрит Чванни, теперь уже с белой повязкой на разбитом лбу, снова занял свободное место за круглым столом.

— Корона, ваша светлость, сэр, — начал он. — Всего два с половиной часа назад, во время подсчета жертв, мы получили новую информацию, которая в значительной степени может повлиять на приговор Ломбару Хиссту.

Нет, только не это, подумал Хеллер, но тем не менее он согласился выслушать Нобля.

— Что ж, изложите нам все обстоятельства, и мы посмотрим, каким образом это относится к делу обвиняемого.

— С помощью наших репортеров и охранников здания нашего издательства нам удалось найти и допросить так называемого доктора Кроуба! Мы доставили его сюда, и он дожидается снаружи. С вашего разрешения мы можем ввести его сюда.

— А какое отношение, — спросил Хеллер, — это имеет к Хиссту?

Нобль Чванни, расценив это как разрешение, сделал знак своим людям, и в сопровождении шести наблюдателей в зал вошел Кроуб. Он уже не казался смешным созданием, как раньше: слишком длинные руки, слишком длинные ноги, слишком длинный нос — со всей своей непропорциональной фигурой он напоминал какую-то причудливую птицу. Но во всем его облике сейчас сквозило нечто странное: вместо подавленного вида пленника у него был вид независимого человека, и он обводил зал таким взглядом, будто все здесь принадлежало ему. Прежде чем ему приказали остановиться, он схватил стул, стоявший возле стола и невозмутимо уселся на него, скрестив ноги, и сказал:

— Я здесь! Раздевайтесь!

Никто в зале от возмущения не мог выговорить ни слова.

Хеллер всмотрелся в странную фигуру: эти характерный свет в глазах! Кроуб или принял большую дозу наркотиков или сошел с ума — а может быть, одно не исключало другое.

— Мы привели сюда этого человека, — начал свои объяснения Нобль. Когда-то он работал на правительство, был высококлассным и всеми уважаемым целлологом, но в последствии он был арестован за незаконные манипуляции в области целлологии и был приговорен к смерти. Он объявлен вне закона. Хисст, как уже говорилось раньше, использовал его в целях создания забавных уродцев для цирков. Но на этом его карьера не обрывается. Он был переправлен на планету Блито-ПЗ, где изучал психологию и психиатрию. Став настоящим экспертом в области этих наук, он консультировал Мэдисона относительно работы средств массовой информации. В соответствии с нашим пониманием, на планете Земля науки психология и психиатрия неразрывно связаны с деятельностью прессы и телевидения.

— Все это очень интересно, — прервал его Хеллер, — но, с вашего позвопения, Нобль Чванни, мне хотелось бы завершить работу над второй прокламацией.

— И мне бы тоже, — сказал Чванни. — Как равноправный участник этой конференции, в качестве влиятельного представителя издательского мира, мне бы хотелось предложить, чтобы Кроуб также был направлен в психиатрическую лечебницу. А так как он сам является психиатром, то есть, как можно предположить, специалистом по уходу за душевнобольными, я осмелюсь внести предложение: пусть Ломбар Хисст станет пациентом доктора Кроуба.

Сначала все в замешательстве переглядывались, потом собравшимся начала нравиться эта идея.

Хеллер же неожиданно вспылил. Всегда выступая против негуманного обращения с людьми, он встал и ткнул пальцем в Чванни.

— Вы не имеете представления о том, что вы предлагаете! Психиатры применяют такие пытки, о каких вы в жизни не слыхали! Они кормят наркотиками своих пациентов и пропускают ток огромного напряжения через их мозг, чтобы разрушить нервные клетки! И это еще далеко не все! По своей прихоти они берут стальной зонд и, просовывая его под верхние веки, высасывают серое вещество из-под передних долей черепа!

Они вовсе не собриаются никого лечить: они просто уничтожают всякую надежду для пациента поправить психическое здоровье. Не более того! И ОНИ САМИ ОТЛИЧНО ЭТО ЗНАЮТ!

— Психиатры утверждают, что они не верят в душу, но они уничтожают душу, или что бы там у человека ни было. И ПРИ ЭТОМ ОНИ ПОЛНОСТЬЮ СОЗНАЮТ, ЧТО ДЕЛАЮТ!

— Я не потерплю такого негуманного обращения с кем бы то ни было! Даже если в качестве пациента выступит Хисст!

Вдруг он понял, что своей гневной речью он еще более подрывает и без того уже загубленную репутацию Земли, И замолчал.

В наступившей тишине Хеллер услышал, как за дальним концом стола прошептал своему помощнику полицейский генерал:

— Видишь, Земля так ужасна, что даже видавший виды офицер не может спокойно говорить о ней!

Хеллер посмотрел на настенные мониторы: толпы на улицах были напуганы не меньше сидящих в зале.

Он выругался про себя. Он, сам того не желая, погубил свои шансы создать у народа более благоприятное мнение о Земле.

Но он был упрям, когда депо касалось его принципов. Он сел.

— Я рассмотрю ваше предложение только в том случае, если мы модифицируем его. Мы направим Ломбара Хисста в психиатрическую лечебницу, и Кроуба тоже. Но они будут находиться в разных палатах Им будет запрещено общение с внешним миром, к тому же, персоналу также будет запрещено разговаривать с этими пациентами, и никто из них никогда не откроет рта, никогда. Я не допущу, чтобы инфекция психиатрии проникла и в наши лечебницы!

— Но, может быть, Кроубу все же будет позволено разговаривать с Хисстом? — настаивал Чвании.

— Возможно, но только с тем условием, что он к нему не прикоснется, ответил Хеллер.

— Кажется, я понял, ваша светлость, что вы имели в виду, когда говорили об инфекции психиатрии в конфедерационной лечебнице, — сказал Чванни. — Это будет настоящей катастрофой, Но я вполне доволен даже тем, что Кроуб будет «лечить» Хисста вербально. Я никому не пожелал бы такой участи. Спасибо.

Хеллер попросил присутствующих поставить подписи под прокламацией и передал Документ клерку, и тот, зарегистрировав его, пошел по рядам, собирая подписи офицеров.

По сигналу Хеллера, к Кроубу был приставлен отряд полицейских, Кроуб поднялся и прокричал в зал:

— Вы все страдаете комплексом половой неполноценности! — И продопжал выкрикивать эти слова, пока его не вывели из зала.

Другая группа «синих бутылок» направилась к балкону.

Там на коленях стоял Ломбар Хисст. Его тошнило. «Синие бутылки» вручили майору приказ о передаче им заключенного, завернули Хисста в мешок и, завязав мешок веревкой, взвалили его на плечи и понесли.

На этот раз прокламация вернулась к Хеллеру почти сразу же, так как уже ни у кого не осталось сомнений в правильности вынесенного приговора.

Хеллер, взяв в руки вернувшийся к нему листок, быстро подсчитал подписи.

Два — против, четыре — за.

Хеллер сказал:

— Конференция уже приняла соответствующие меры, чтобы запретить Аппарат и деятельность разведывательных служб в той форме, в какой это практикуется на Земле. Однако, это еще не зафиксировано в прокламационной форме, следовательно, этот вопрос еще нельзя считать закрытым.

— Его Величество заявил, что не желает больше слышать о Земле Поэтому я предлагаю, согласно высказанным мнениям и пожеланиям, следующий текст прокламации.

Но на этом пункте, мы, джентльмены, можем оказаться вовлечены в бесконечные детали, касающиеся того, как ведут свою работу разведывательные службы Земли, дабы запретить все соответствующие формы деятепьности. И к тому же, мы не раз будем упоминать имя Земли в связи с этим вопросом.

— Как вы знаете, и во Фпоте, и в армии существуют службы разведки совершенно необходимые во время ведения военных действий. Мы не знаем всех различных тонкостей функционирования данных служб, и даже если бы знали, у нас слишком мало времени, чтобы заниматься обсуждением всех деталей. Мне хотелось бы завершить работу над составлением прокламаций как можно быстрее.

Сидящие за столом согласно закивали.

— Аппарат виновен вдвойне. Во-первых, штат Аппарата набирался из заключенных тюрем, то есть преступников, а следовательно, во-вторых, таким образом они могли продолжать причинять вред мирному населению Как только Хеллер сказал это, он поняп, что совершил ошибку. Он старался смягчить гнев народа, но его слова, звучавшие довольно корректно и доверительно в устах военного инженера, только подлили масла в огонь. Люди в зале и на улицах поняли, какой опасности они подвергались.

В зале раздавались угрозы и ругательства, на улицах бушевали страсти, и, кажется, в эту минуту единственным желанием людей было найти хотя бы одного оставшегося в живых сотрудника Аппарата и разорвать его на клочки. Атмосфера так накалилась, что Волтар снова был, похоже, на грани грандиозного восстания.

— Вантаджио, — простонал Хеллер в отчаянии, — хотел бы я, чтобы ты был сейчас на моем месте. — Он чувствовал, что у него не хватало опыта, чтобы справиться с зюй проблемой.

В математике, когда 8 результате расчетов вдруг получается неожиданный результат, то всегда можно пересмотреть ход решения Может быть, подумал Хеллер, ему удастся, как в математике, начать все с начала — может быть, математические законы сработают и в жизни.

Вытащив свой бластер, он приложил его к плечу и сделал вид, будто стреляет, и прокричал:

— МЫ ХОТИМ СМЕРТИ АППАРАТА И ВОТ КАК МЫ СОБИРАЕМСЯ ЭТО СДЕЛАТЬ! Половина дела была сделана: он привлек к себе внимание людей — все заинтересованно слушали и ждали, что будет дальше.

— В прокламации написано, что на Волтаре запрещено применять методы работы ИНОСТРАННОЙ разведки! И наказанием за непослушание должна стать СМЕРТЬ!

Наступила удивленная тишина.

— И чтобы не возникало дальнейших вопросов и недоразумений по этому пункту, я предлагаю учредить комитет уровня Великого Совета, в который войдут один человек из разведки армии, один человек из разведки Флота, один — из полиции, и мы назовем его «Комитет анти-иностранной разведки»; этот комитет возьмет на себя обязанности по предотвращению распространения и применения методов иностранной разведки в пределах Волтарианской Конфедерации и по защите мирного населения от воздействия на него этими методами. Председателем комитета будет назначен человек, достаточно компетентный в этом деле. Я предлагаю назначить на эту должность королевского офицера Биса. Он НЕНАВИДИТ Аппарат!

В зале и на улицах раздался грохот аплодисментов.

Хеллер поклонился и сел. Он написал текст прокламации на бланке и отдал листок в зал.

Тут только он заметил, что лоб его покрылся холодным потом и, достав свой ттаток в красных звездах, вытер лицо и шею.

В этом и заключалось искусство управлять людьми. У разных служб разведки, в основном, было много общего. Если бы он утвердил предыдущий текст прокламации, запрещающий испопьзование на Волтаре всего, что практиковалось на Земле, то это могло бы расстроить всю систему разведывательных служб в армии и во Флоте, так как методы работы там немногим отличались от методов работы земной разведки. Разведывательные службы, как ни крути, — это разведывательные службы. Разница между государственными службами и Аппаратом заключалась лишь в том, что деятельность Аппарата — а также и службы разведки на Земле была направлена против собственного населения, а не против врагов во время войны. И в результате получалось, что государство воюет против собственных граждан!

Три «за» и три «против». Дальше будет труднее, и худшее еще впереди!

По приказу Хеллера заиграли цимбалы.

— Мне известно, — начал Хеллер, — что Его Величество желает начать свое правление в атмосфере спокойствия и мира. Самой главной его заботой является счастье и процветание его народа в отсутствие войн и репрессий.

— Поэтому я предлагаю следующей прокламацией объявить амнистию. Во-первых, я считаю, что в список амнистированных мы должны включить все народы Калабара и всех, кто имел отношение к недавним восстаниям. То есть объявить массовую амнистию всем, кто Участвовал в революции на Калабаре, за все преступления, совершенные до Универсального Звездного Времени, то есть два часа назад.

Кажется, все были согласны с этим решением. На Калабаре уже все было спокойно. Автоматически получал амнистию и генерал Кнут.

Хеллер немного подумал. Теперь нужно действовать очень осторожно. Он собирался объявить амнистию войскам Аппарата, иначе оставшиеся в живых Аппаратовцы будут собираться в банды, и неприятностям не будет конца. Но Хеллер знал, что такое предложение вызовет новую волну гнева среди народа, и тогда, может быть, будут даже человеческие жертвы.

Он посмотрел на сидящего за столом генерала полиции.

— Как вы думаете, сколько времени понадобится, чтобы учесть все преступления, совершенные во время восстаний, и подсчитать материальный ущерб? Сейчас речь идет только о мятежном населении.

На настенных экранах Хеллер увидел, как удивлены и оскорблены его словами были люди на улицах: им и в голову не приходило, что их действия могут быть расценены как преступные.

Генерал полиции толстыми пальцами почесал щеку.

— Ну, ваша светлость, сэр, мне стыдно в этом признаться, но на это могут уйти годы. Видите ли, нам придется провести реорганизацию полиции. Многие подразделения присоединились к повстанцам. Поэтому даже в рядах полиции будет большое количество арестов и судов. Мы хотели бы обсудить возможность помощи армии в этом вопросе.

— Но в то же время, — сказал Хеллер, нахмурившись, — разве вы не планировали общий рейд по задержанию преступников, используя оставшиеся подразделения? Ну, скажем, собирать людей на улицах и изолировать их до момента выяснения их личности, политических убеждений и так далее? Может быть, вы собирались устроить массовые суды? Но меня волнует вот какой вопрос: как вы собирались проводить эту операцию, когда во всех городах почти все население принимало участие в бунте?

Хеллер снова взглянул на экраны: люди в страхе застыли в абсолютном молчании.

— Ну, — протянул генерал полиции, снова почесав щеку, — с помощью армии мы бы могли начать прямо сейчас и…

Люди начинали не на шутку волноваться: на конференции теперь решалась ИХ судьба!

— Генерал, — сказал Хеллер. — Его Величество неоднократно заверял меня в своей любви к его народу. Мне кажется поэтому, что, чтобы отпраздновать его вступление на престол, необходимо объявить общую амнистию, распространяющуюся на всех лиц, независимо от совершенного ими преступления до Универсального Звездного Времени.

Народ на улицах зашевелился, потом возникло заметное оживление, и скоро все города слились в едином радостном крике: «Да здравствует Его Величество!»

Хеллер понял, что он выиграл. Он уже собирался продиктовать клерку текст четвертой прокламации, как генерал полиции, этот (…) синебутылочник, испортил все дело Приподнявшись над стулом, он с самым глупым видом спросил:

— Вы имеете в виду, что нужно объявить амнистию и всем заключенным тоже?

— Даб за исключением лиц, уже осужденных, таких, как Грис, Мэдисон с его шайкой, Кроуб и Хисст. Также в прокламацию должен быть внесен пункт, что Его Величество возвращает титулы и звания всем лордам, государственным служащим и офицерам, и они также могут участвовать в управлении страной. Мы должны проследить, чтобы и в дальнейшем эти люди не были привлечены к ответственности, так как в противном случае мы поставим страну под угрозу гражданской войны.

Но полицейский зациклился на заключенных.

— Но, боже мой, тогда ведь все наши тюрьмы будут пустовать, мы лишимся всех, с таким трудом пойманных, преступников!

— Тюрьмы и так очень давно переполнены, — сказал Хеллер.

— Но некоторые из этих людей совершили тяжелейшие преступления!

— Вот что я вам скажу, — ответил Хеллер. — Со всеми пойманными преступниками мы заключим соглашение, что мы объявим им амнистию только в том случае, если они поклянутся не совершать больше преступлений, и в том случае, если они не сдержат своей клятвы, то, независимо от тяжести вновь совершенного им или ею преступления, наказанием им будет смертная казнь Уверяю вас что многие из них предпочтут измениться к лучшему. Амнистия не затронет пациентов психиатрических клиник — они все равно не поймут, в чем дело. Синебутылоиник, хлопая глазами, непонимающе уставился на Хеллера, но больше ничего не сказал, и Хеллер уже собирался переходить к следующему вопросу, как вдруг вмешался другой полицейский генерал из числа сидящих за столом:

— Вы предлагаете амнистировать всех сотрудников Аппарата!

Его слова сделали свое дело: за столом подняпась возня, по залу пробежал ропот, люди на улицах стали выкрикивать, сначала тихо и нерешительно, потом все увереннее и громче: «Смерть Аппарату!»

Хеллеру очень хотелось сказать генералу: «Ты идиот, на свободе все еще находится два или три миллиона людей Аппарата, и ты со своими подчиненными будешь гоняться за ними не один год! У нас снова начнутся восстания, снова будут гореть дома.

Он подал сигнал, и снова заиграли трубы с цимбалами. Но на этот раз люди угомонились не сразу.

— Тогда я предлагаю, — сказал. Хеллер, — любого бывшего сотрудника Аппарата, пойманного на преступления, расстреливать in situ.

— Я никогда не слышал о таком. Мне это не нравится! — покачал головой генерал.

— И мне тоже это не очень-то по вкусу, — согласился Хеллер. — Это древняя традиция Флистена. Мы занесем это в прокламацию. Более того, мы добавим in flagrante delicto! Вот это поистине ужасно.

— Но я даже не знаю, что это слово означает! — воскликнул генерал.

— Можешь посмотреть потом в словаре, — посоветовал Хеллер. — Трансляцию с конференции смотрят также дамы. Но можешь мне поверить, это по-настоящему ужасная вещь. Я знаю, что это все очень неприятно, джентльмены.

Полицейские нахмурились. Один из них хотел было возразить:

— Но…

— И я как раз собирался добавить: «Чтобы защитить дома мирного населения от нападения преступников, армия должна оказывать помощь полиции, пока не будет завершена реорганизация ее структуры, и в этом случае будет сохранено общественное спокойствие», — быстро закончил Хеллер.

Представители армии сначала недоуменно смотрели на Хеллера, потом на их лицах появилось выражение некоторой озабоченности. Полицейские, которые прекрасно понимали плачевность своего положения, теперь, поняв свою выгоду, разулыбались.

Хеллер понял, что ему удалось завоевать благосклонность сидящих за столом, и от людей на улицах, пристально наблюдавших за происходящим в зале, не укрылась перемена атмосферы.

Хеллер поднял голову. Объективы камер были направлены прямо на него.

— Его Величество очень не хотел бы начинать свое правление с чувством вины от сознания того, что его народ страдает. Нам предстоит огромная работа по восстановлению Зданий и городских парков, разрушенных во время последних событий. Я полагаю, только Дин Калабар сможет обеспечить работой всех в данный момент безработных или заключенных, снова обретших свободу: там нужно восстанавливать, если не строить заново, почти все города. Но такая реконструкция необходима практически на всех планетах нашей Конфедерации. Его Величество, насколько мне известно, намерен поднять благосостояние граждан на всех ста десяти планетах, находящихся в подчинении у Волтара, на доселе не виданный по высоте уровень.

— Каждый из тех, кому объявлена амнистия, должен заявить, что он будет поддерживать любые начинания Мортайи, ибо наш император требует от них в обмен на дарованную им свободу лишь пристойный образ жизни в будущем и труд на благо всей нации.

Толпы на улицах снова закричали, прославляя императора.

Хеллер, заметив, что объективы камер отвернулись от него, достав из кармана платок, вытер вспотевшее от напряжения лицо.

На этом вопрос был закрыт. Позже он объяснит полицейским и военным, что in situ означает просто «на месте», a in flagrante delicto «пойманный во время совершения преступления», если только его не подводила память.

Наконец-то ему удалось предотвратить зарождающийся было новый всплеск восстаний по всей Конфедерации. Это, само по себе важное, решение могло содействовать и тому, чтобы люди забыли о Земле и чтобы имя это никогда больше не всплывало в их памяти в связи с продолжающимися столкновениями с Аппаратом (сотрудники этой организации в противном случае могли бы в отчаянии совершить еще больше преступлений, если бы над ними постоянно висела угроза снова оказаться в тюрьме).

Следующая прокламация, подумал Хеллер, не должна вызвать возражений, но последняя, если ему не удастся только переубедить людей, может иметь самые плачевные последствия.

Хеллер услышал, как кто-то встал сзади его кресла. Обернувшись, он увидел, что это была графиня Крэк. Наклонившись к его уху, она прошептала:

— Хайти говорит, что тебе нужно действовать быстрее. Скоро здесь будет император.

Хеллер кивнул. Четвертая прокламация до сих пор ходила по залу. Хеллер думал, как ему вести себя дальше.

В это время Крэк сказала:

— Я слышала, что ты сделал. Почему ты решил выпустить всех преступников?

— Дело в том, что не один Грис занимался шантажом. Если преступники будут знать, что их уже никто не накажет за прошлые преступления, они больше не вступят на преступную дорогу.

Графиня, не поняв толком, что ей хотел сказать Хеллер, решила, что он чего-то не договаривает.

— Мне кажется, ты сделал это по другой причине.

— Тихо.

— Но ты выпустил на свободу несколько миллионов уголовников, которые могут нанести вред обществу. Почему?

— Наше государство оказалось поражено инфекцией коррупции, правосудие молчало. — Хеллер повернулся к графине и пристально на нее посмотрел. — Хорошо Запомни, ты сама просила меня об этом. Может быть, ты не единственная, кто был осужден за преступления, которых не совершал. Графиня перевела дыхание. Ей вдруг пришло в голову, что и она стала жертвой так называемого «правосудия», когда вдруг оказалась несправедливо лишенной всех гражданских прав. На глаза ее набежали слезы.

— Ты сделал это для меня. В честь восстановления моих гражданских прав. — Уходи. Ты не любишь мягкосердечных людей.

— Мне стыдно, Джеттеро! Я так тебя люблю!

— Мы собрались здесь не для того, чтобы сентиментальничать. Иди помоги Хайти, и может быть, нам удастся спасти наших друзей. Очень хрупкая надежда, но, в конце концов, чем черт не шутит.

Неожиданно она поцеловала его.

— Храни тебя господь, Джеттеро.

Этот поцелуй видели все люди на улицах — в воздух взлетели головные уборы, города огласились радостными криками Графиня Крэк ушла Хеллер, взглянув на мониторы, развешанные по стенам, про бормотал про себя:

— Вы бы не радовались так, если бы знали, что я собираюсь спасти вашего главного врага — Землю. Ну что ж, теперь, видно, настало время математики.

Хеллер отдал клерку для регистрации четвертую прокламацию Он сделал все, что мог. Поднявшись, он подал знак трубачам.

— Джентльмены, — сказал он. — Раннее, в стенах этого зала, мы пока неформально проюлосовали за запрещение психологии и психиатрии. Мне хотелось бы зафиксировать это в пятой прокламации, к рассмотрению текста которой мы сейчас переходим Его Величество заявил, что больше никогда в жизни не желает слышать имени Земли. Если мы внесем названия этих наук в следующую прокламацию, нам придется поневоле упомянуть в связи с этим Землю, и это может дойти до сведения императора. Более того, это имя появится во всех газетных заголовках.

— Говоря о нашей прессе, мне кажется, нам нужно вернуться к вопросу о справедливых требованиях наших газетчиков, которые не желают больше находиться во власти лживых историй, а вместе с этим хотят освободиться от навязанных им методов работы средств массовой информации на Земле.

Из-за конференционного стола послышались угрозы. Присутствующие не могли сдержать своего гнева при любом упоминании о ненавистной Земле. — Поэтому, согласно просьбам работников прессы, я предлагаю утвердить пост Цензора. Человек, который будет избран на этот пост из состава правительства Дворцового города, получит право запрещать к печати все тексты, имеющие отношение к психологии или к психиатрии, и также будет защищать издателей от давления со стороны.

— Я также полагаю, что эта работа может вполне сочетаться с работой Королевского Историка. — За столом согласно закивали. — Не могли бы эы напомнить мне — в связи с тем, что в составе правитепьства произошли крупные изменения — кто сейчас занимает эту должность?

Хеллеру был не хуже других известен ответ, и он задал этот вопрос не без умысла. Посмотрев в угол, где стояли представители прессы, он увидел, что они одобрительно перешептывались и кивали головами.

Со своего места поднялся клерк.

— Корона, ваша светлость, сэр. Этот пост до недавнего времени занимал человек, который, к сожалению, отказался выполнить некоторые требования Ломбара Хисста. Теперь этот человек мертв, и пост Королевского Историка пока свободен.

— Ох! — простонал Хеллер. — Бедняга! Что ж, тогда у нас не остается выбора.

Все в недоумении уставились на Хеллера.

— Я знаю одного человека с высоким чувством гражданского долга. Он знает все о средствах массовой информации. И он уже доказал свое неравнодушие к этому вопросу хотя бы тем, что привлек к этому вопросу внимание Конференции. На пост Королевского Историка ^и Цензора, а также председателя Совета Цензоров, я предлагаю назначить Нобля Артрита Чванни!

Нобль Чванни, не ожидав такого поворота событий, стоя в группе своих коллег, попытался выразить слабый протест.

— Но… но… моя издательская империя!

— Ну, что ж, — сказал Хеллер, — нам всем приходится чем-то жертвовать во имя общего блага. Я уверен, что вас не затруднит найти человека, который бы взял на себя обязанности выпуска вашей газеты. — Он встал. — Государству нужна ваша помощь, Нобль Артрит Чванни. И подумайте о том, каким примером для остальных может стать ваша газета! Подумайте, до каких высот вы сможете поднять журналистскую этику! — Он сбавил тон. — И подумайте, как тщательно вы сможете блюсти интересы публики и ограждать ее от воздействия психологии и психиатрии!

Другие представители прессы ухмыльнулись. «Дейли спикер» посвящал большинство своих публикаций этому вопросу. Стоящие сзади подтолкнули Чванни к столу.

Нобль Чванни присел на свободный стул.

— Корона, ваша светлость, сэр, — обратился он к Хеллеру, — даже если мне придется принести в жертву собственное благосостояние, я не могу допустить, чтобы от моего эгоизма пострадал наш основной клиент, наш читатель. Я принимаю свое назначение.

— Есть одно условие, — строго проговорил Хелпер, — я не намерен терпеть укрывательство прессой ошибок правительства и подавление справедливого мнения народа В обязанности цензорского Совета будет входить лишь защита отдельных и всех вместе взятых личностей от потока сфабрикованной пжи и от влияния таких беспринципных граждан, как Мэдисон или Хисст, В ваши обязанности будут заключаться в том, чтобы говорить людям правду, а не укрывать ее. Я прошу вас: НЕ ОСКОРБИТЕ ВАШЕГО ВЫСОКОГО ПОСТА СВОИМ НЕДОСТОЙНЫМ ПОВЕДЕНИЕМ!

Послышались аплодисменты.

— Значит, я полагаю, все согласны с моим предложением? — спросил Хеллер присутствующих.

Офицеры за столом согласно кивнули.

— Теперь, джентльмены, я бы попросил вас подвинуться и освободить место за столом для нашего нового Королевского историка и Цензора. Следовательно, можно считать законченным составление этой прокламации, и прошу вас поставить под ней свои подписи.

Прокламация номер пять. Уже пять! Он получил ключ к решению своего уравнения.

Он пробормотал про себя молитву. Теперь остается номер шестой, последняя, судьбоносная прокламация, в которой решится, обречет ли он на смерть пять миллиардов людей, в числе которых и его хорошие друзья, или он дарует им жизнь. Номер шестой решит судьбу Земли!

Прежде чем Хеллер приступил к самому главному делу этой роковой ночи, он услышал голос позади себя;

— Хайти и Мэр передали, что они готовы, — шепнула графиня Крэк и сразу упорхнула прочь.

Находясь в состоянии сильнейшего беспокойства за судьбу пяти миллиардов людей, некоторые из которых приходились ему друзьями, и за будущее далекой планеты под названием Земля которое должно было решиться в эти минуты Джеттеро Хеллер, военный инженер, еще не привыкший к своей новой должности и титулу лорда поднялся с кресла и об вел взглядом притихшую аудиторию.

Теперь в зале заседания Великого Совета собралось уже не меньше трех тысяч человек Число людей на улицах, с волнением следивших за ходом Конференции, также сильно возросло.

Новый император Мортайя по традиции, предоставил вести обсуждение всех государственных дел Председателю Великого Совета, к которому обычно обращались не иначе, как Корона.

Хеллер глубоко вздохнул Теперь все зависело от него Ему нужно было нанести решающий удар, и при этом не подорвать авторитет Мортайи и не обидеть жителей Волтара В нем все еще жила, хоть очень слабая, надежда на спасение Земли если ему сейчас не удастся убедить людей, эта планета будет неминуемо уничтожена.

Расправив складки своего золотого платья, он подал сигнал, и оркестр заиграл Когда наступила тишина, он сказал.

— Джентльмены, доставлю себе удовольствие сообщить вам, что в соседнем парке моя обворожительная сестра, Хайти Хеллер, и Мэр Дворцового города приготовили для вас одно мероприятие Я предлагаю, и очень прошу вас принять мое предложение, считать вас приглашенными на это мероприятие и пройти в парк. Но я попрошу задержаться только нашего нового Цензора и возглавляющих милицейские силы.

Никто не сдвинулся с места — это был дурной знак.

На другом конце зала послышался голос.

— Корона, ваша светлость, сэр. Можно мне привлечь ваше внимание к тому, что мы еще не коснулись последнего вопроса, которому должна быть посвящена шестая прокламация, — уничтожения этой ужасно Блито-ПЗ, Земли?

Именно этого и боялся Хеллер Все зависело от отсутствия свидетелей, иначе он очень рисковал.

— Это правда, — ответил Хеллер как можно более спокойным голосом, — и как раз сейчас мы собираемся приступить к обсуждению этого вопроса. Но теперь Конференция сворачивается до размеров военного совета, и поэтому, пожалуйста, очистите помещение.

— Нет, нет, — закричали люди в зале. — Мы тоже хотим присутствовать. Хеллер покосился на зал и на направленные на него камеры и сказал.

— У нас нет никаких гарантий, что на Волтаре не находятся шпионы с Земли Если враг будет допущен на всякое заседание военного совета, мы обязательно проиграем войну. ОСВОБОДИТЕ ПОМЕЩЕНИЕ.

В зале снова раздались крики.

— Что вы собираетесь делать?

— Мы собираемся разработать план уничтожения Блито-ПЗ, иначе говоря, Земли Это дело стратегии, тактики, милицейских приказов и логики Такого рода об суждения никогда не доводятся до сведения широких масс. НО мы организовали для вас мероприятие увеселительного характера, чтобы вы не теряли времени даром, когда мы будем обсуждать и издавать приказы В парке всего пятнадцать сотен мест, в зале больше трех тысяч человек, поэтому, если вы не хотите стоять вам нужно как можно быстрее отправиться туда.

У выхода немедленно образовалась свалка.

Хеллер проследил, чтобы за столом остались только высшие чины генерального состава армии и Флота Немного подумав, он разрешил остаться и Бису Хеллер подошел к двери и пригласил войти капитана Тарса Роука, который всего час назад прибыл с Калабара. Роук проскользнул в зал и занял место за столом. Артрит Чванни, любивший развлечения собирался было покинуть зал, но Хеллер резким окриком усадил его на место.

К кафедре подбежал директор телевидения.

— Пожалуйста, Корона, ваша светлость, сэр, не мог бы я оставить здесь одну-единственную камеру? Сейчас будет приниматься историческое решение!

— Нет! — отрезал Хеллер.

— Да! — возразил директор.

— Сейчас я превышу свои полномочия, — пригрозил Хеллер. — Через десять секунд, если вы не покинете зал, вам не поздоровится. УБИРАЙТЕСЬ ВОН! Директор, в ужасе, пулей вылетел из зала.

Хеллер выслал из зала всех охранников, помощников и клерков, а потом сам запер дверь изнутри.

В зале наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь все еще работающими мониторами на стенах, с экранов которых неслись крики возмущенных несправедливым отстранением их от косвенного, но все же участия в обсуждении больше всего волнующего их вопроса. На двух экранах появилось изображение сцены, установленной на скорую руку в соседнем парке, окруженную кольцом танков и пушек. Люди в парке вели ожесточенную борьбу за сидячие места.

Хеллер, с усмешкой взглянув на экраны, вернулся к огромному конференционному столу: сидящие за ним пятеро человек казались такими маленькими по сравнению с трехтысячной толпой, которую чудом вмещал зал заседаний.

Хеллер теппо пожал руку капитану Роуку.

— Я так рад видеть тебя живым, Джет, я уже не чаял, что тебе удастся вырваться из рук «алкашей». Я очень удивился, когда получил твое послание: ты знаешь, я ведь был смещен с моей должности.

— Капитан, — сказал Хеллер, — добро пожаловать снова в Личные Астрографы Короля. Я очень рад нашей встрече, и я должен заявить, что ты самый нужный человек в Конфедерации, когда дело идет о Графике Вторжения. Теперь, джентльмены, если вы подойдете поближе к кафедре, я думаю, мы с вами сможем обсудить волнующий всех нас вопрос в атмосфере полного взаимопонимания.

Все пятеро придвинули свои стулья к кафедре. Теперь Хеллер мог начать беседу.

— Джентльмены, — обратился к присутствующим Хеппер, — мы собрались здесь в качестве военного совета, стоящего на голову выше Конференции Офицеров, чтобы решить судьбу планеты Блито-ПЗ, и наше решение мы потом зафиксируем в королевской прокламации. Как вы знаете, Его Величество ясно выразился, что он больше никогда в жизни не желает слышать даже имени этой планеты.

— Но мы не можем, говоря о ней, не упоминать ее имени, — удивился капитан Роук. — Эта планета указана в Графике Вторжения. Эта штука работает? — С этими словами он нажап несколько кнопок под краем стола. Напротив него загорелся экран. Он нажал еще одну кнопку, и на противоположной стене зажегся огромный дисплей, шестьдесят на девяносто футов.

— Здесь, — сказал капитан Роук, — вы видите график завоевания Волтаром планет, расписанный на следующую тысячу соген лет. Завоевывая новые планеты, мы постепенно приближаемся к самому центру нашей галактики Мне очень жаль, Джеттеро, мой мальчик, разочаровывать тебя ведь я так тебе признателен за твою заботу о твоем старом учителе и за то, что ты снова вернул мне мое звание и пост Мне бы очень хотелось отблагодарить тебя за это. Но ни я ни кто другой, не могут вносить изменение в График Вторжения Наши праотцы создали его много веков назад, еще до того, как первые колонисты переселились сюда из старой галактики Эти графики составлены с учетом времени, необходимого для адаптации вновь завоеванных планет к условиям Волтарианской Конфедерации, и следовательно, невозможны никакие отклонения от намеченного плана.

— Там, в верхней части экрана, вы можете видеть Блито-ПЗ Должен признать, что, согласно графику, это не самая необходимая цель как ни странно, это единственная обитаемая планета в данной солнечной системе С точки зрения стратегии, это не самый удачный перевалочный пункт для нападения на другие планеты, но, как видите, тем не менее Земля указана в графике Завоевание намечено давайте посмотрим да ровно через сто пятнадцать лет с настоящего момента.

— И эти графики никогда не менялись? — спросил Хеллер.

— Ни в коем случае, мой мальчик Твои и мои прародичи были довольно компетентными в этом деле людьми Иногда лишь, в крайнем случае допускалась небольшая задержка во времени или небольшое опережение событий И как раз сейчас вы собираетесь отклониться от графика, то есть завоевать эту планету на сто пятнадцать лет раньше срока.

— Но мы предполагаем просто уничтожить ее А раньше бывали случаи, когда планеты просто взрывались?

— В общем, да, — ответил капитан Роук, — Чиппо. Но только мы не взрывали ее Это случилось тридцать тысяч лет назад Посмотрите на экран видите там пустое место? На этой планете прямо перед началом завоевания были изобретены термоядерные устройства, и, в отсутствие политической стабильности, там началась ядерная война, и все живое погибло На картах теперь отмечены только куски Чиппо, вращающиеся на прежней орбите.

Адмирал Флота сказал.

— Что ж, хорошо Значит, имеется прецедент, когда планеты выпадали из Графика Вторжения, и мы можем не волноваться насчет этого В конце концов, какая разница — мы уничтожили планету или она сама себя уничтожила? Главное, что цепи не стало.

— Но я вижу здесь одну проблему, — возразил Хеллер. — Его Величество, очевидно, имел в виду лишь один момент — предотвращение в будущем разлагающего влияния Блито-ПЗ на Волтар Я же не вижу, каким образом можно взорвать эту планету, не приземляясь на нее.

— Вы совершенно правы, — сказал старший адмирал. — У нас нет зарядов такой мощности, которыми можно было бы взорвать планету с воздуха Нужно установить заряд в верхнем слое земной коры.

— Тогда нужно будет высадить там целую армию, — сказал генерал. — Не в обиду вам будет сказано, Корона, ваша светлость, сэр, но даже такой умелый и находчивый военный инженер, как вы, не смогли бы сами, в одиночку, заложить такое количество взрывчатки К тому же, понадобится несколько отрядов пехотинцев, чтобы охранять инженеров во время работы Даже если Флот прикроет нас с воздуха, все равно риск такой операции огромен нас не могут не заметить Сражение неизбежно, и, как вы уже указали, ваша светлость, нам придется поневоле вступить в контакт с иноземцами Единственны выходом из этого положения, на мой взгляд, будет послать на это дело батальоны смертников.

Хеллеру был недоволен.

— Мне не нравится ваша идея насчет батальонов смертников, — заявил он. — Ну, тогда, если мы желаем избежать контакта, мы не сможем высадить на Землю войска и потом вывести их оттуда Поэтому необходимо высадить туда именно батальоны смертников.

— Давайте еще раз послушаем инструкции, данные нам Его Величеством, предложил Хеллер.

Нажав под столом кнопку перемотки, он перекрутил ленту назад и включил запись с голосом Мортайи. Шестеро присутствующих стали внимательно вслушиваться в слова императора.

— Я не хочу никогда, никогда больше слышать о Блито-ПЗ! НИКОГДА! — И дальше: — Используйте эти бланки таким образом, чтобы все раз и навсегда забыли о существовании Земли. Можете действовать по вашему усмотрению.

Хеллер выключил запись.

— Он дал мне шесть прокламаций, очевидно, рассчитывая, что мне удастся решить эту проблему. Мы использовали уже пять бланков, а этот, — он взял чистый лист, — последний, роковой номер шесть, Перед нами стоит ужасная дилемма. Вы говорите, батальоны смертников, генерал. Но, мне кажется, не один я могу найти веские аргументы против такого решения. Думаю, Аппарат предполагал бросить на эту операцию два с половиной миллиона человек. Вам в жизни не найти так много самоубийц. Дальше, Флоту нужно будет приземлиться, сначала чтобы высадить войска, а потом — чтобы их забрать. И в результате соприкосновение с инопланетной цивилизацией — неизбежно! Вот в чем вопрос!

— Ну, — протянул генерал, — если мы что-нибудь не предпримем, окажется, что мы не выполнили приказ Его Величества.

Тут заговорил Нобль Чванни.

— Могу вас заверить, что если мы не сделаем чего-нибудь с Землей, население просто взбесится! Посмотрите, который сейчас час ночи! День или ночь — на обеих сторонах Волтара люди на улицах не отходят от экранов. Только взгляните на мониторы. Я не военный человек, но, по-моему, проблема сейчас совсем не в батальонах смертников. Назревают новые восстания! Народ сейчас на грани срыва.

— Мы очень вам признательны за то, что вы изволили высказать свое компетентное мнение, — съязвил Хеллер; ему очень хотелось напомнить Чванни о той роли, какую он сам сыграл в накаливании политической атмосферы. — Зато на тех крайних мониторах я вижу что народ в парке начинает не на шутку веселиться. Давайте-ка посмотрим, как там они развлекаются. Может быть, тогда к нам вернется вдохновение.

В парке наскоро было возведено некое подобие сцены — по сути дела, это была просто платформа. С одной стороны сцены были установлены стулья, а с другой — было освобождено место для стоящих.

Три больших оркестра, — Флота, армии Дворцового города — ютились на небольшом пространстве между сценой и стульями. Находящийся в центре оркестр Флота из более чем ста инструментов начал играть «Вперед, к звездам!» Яркие блики сверкали на меди труб и тарелок, плясали на кончике электрической палочки дирижера.

Потом под звуки марша на сцену поднялась Хайти Хеллер. На ней был мундир, стилизованный под армейский, а ее хорошенькую головку со взбитой набок прической украшала пилотка морских офицеров. В руках она иесла электрический кортик морских пехотинцев.

Пройдясь по сцене, она сделала повелительны жест кортиком и, повернувшись, высоко поднимая колени, зашагала обратно. Вслед за ней на сцену вышел хор в армейских униформах. В этот момент оркестр армии заиграл военную песню.

— Боги, — прошептал Нобль Артрит Чванни, завороженный этим зрелищем. Проведя ладонью по лбу, чтобы вытереть пот. он обнаружил, что голова его, разбитая в драке, перевязана бинтами и отдернул руку. — О, мне и вправду кажется, что теперь все пропало, — проговорил он. — Я еще никогда не видел чтобы все население при одном упоминании о какой-то там планетке трясло, как в лихорадке!

— Посмотри на мониторы, — сказал Хеллер.

Все уставились на настенные экраны.

Люди на улицах начали расходиться.

ЛЮДИ ШЛИ ДОМОЙ!

— Я не понимаю, — удивленно пробормотал Чванни.

— Я думаю, ты прост не понимаешь того, — сказал Бис, — чем должен заниматься военный инженер. Джет, сделай одолжение, расскажи нам об этой работке.

— Вы и вправду хотите знать?

Генерал, адмирал и капитан Роук с готовностью кивнули. Они тоже не понимали, почему вдруг толпы на улицах начали редеть.

Хеллер вздохнул. Потом он сказал:

— Хайти выполняла мои инструкции. И, надо отдать ей должное, она просто великолепно справилась с этим заданием. Теперь я ее должник. Я воспользовался теоремой предусмотрительности из Прогрессивной Логики Символов: Очевидность ответа может быть ошибочно принята за сам ответ. И параллельное этому утверждение: Очевидность результата может быть ошибочно принята за сам результат. На этот раз, кажется, эта теорема сработала. Теперь почти все в Конфедерации решили, что Земле — конец.

А те, кто даже так не думают, теперь потеряли к этому делу всякий интерес.

— Если вы обратили на это внимание, Хайти заставила людей петь слишком долго, и они просто устали от этого К тому же, они выплеснули в этой песне все свои отрицательные эмоции, накопившиеся за последние дни. Полагаю, мы можем считать это проявление массовой истерии согласием масс с нашим будущим решением. Глас народа — глас божий. По правде говоря, это всего лишь вытяжки из элементарной математики, которую изучает в свое время каждый военный инженер.

— Подождите, — сказал Чванни. — Ведь мы совсем еще не касались вопрос о Земле, а теперь мы собираемся принять решение, идущее в разрез с желанием народа. Мне кажется, мы недалеко ушли от того, что вы называете «методами работы средств массовой информации». Вы уверены, что мы в этом плане лучше Мэдисона?

Бис презрительно фыркнул.

— Нобль Чванни, — сказал он. — Военные инженеры Флота защищали мирное население от врагов еще тогда, когда предки Мэдисона только учились шить себе одежду из шкур Только вчера Джет победил пятидесятитысячное войско Аппарата у стен вот этого самого города, и победил почти в одиночку. Как вы думаете, удалось ли бы нам без его изобретательности взять город практически без жертв и разрушений?

Чванни глотнул ртом воздух.

— Я не знал этого.

— Только это Нь для печати, — предупредил его Хеллер и снова взглянул на мониторы, Люди продолжали расходиться по домам. Изображение на некоторых мониторах изображение исчезло — операторские группы на улицах заканчивали трансляцию и возвращались на студию.

— Что ж, толпу мы укротили. Теперь давайте приступим к работе над шестой прокламацией и подумаем, как нам «расправиться» с настоящей Землей. К несчастью, это планета не электронная иллюзия, и Его Величество дал нам четкие указания по этому поводу.

В зале теперь стало очень тихо, Один за другим гасли мониторы. По главному каналу телевидения началась сводка погоды на наступающий день, Хотя синоптики обещали ясное утро, за конференционным столом, похоже, начинало штормить.

В огромном зале, за огромным столом сидело шесть человек: теперь Хеллер присоединился к остальным, чтобы снять некоторое напряжение. Адмирал Флота почесал заросшую щетиной щеку. Он смотрел на экран за столом, на котором высвечивались данные, касающиеся военного потенциала планеты Блито-ПЗ.

— Принимая во внимание такие факторы, как наличие спутников и так далее, я все более склоняюсь к мысли, что у нас нет иного выхода, как только взорвать эту ппанету: они могут скоро от спутников перейти к постройке космических корабпей.

— С технической точки зрения — да, — ответил Хеллер, — хотя им придется преодолеть многие предрассудки, существующие в их науках. С точки зрения социальной — едва ли. Все их действия мотивированы только двумя вещами: во-первых, коммерческими соображениями, а во-вторых, военными. Правящая элита не видит никакой коммерческой выгоды в космических путешествиях, а пока они не будут абсолютно уверены в том, что они в состоянии победить в межпланетной войне, их не заманишь в космос никакими деньгами.

— Хотя есть еще один немаловажный фактор — странный выбор лидера. Даже если бросить лишь поверхностный взгляд на их историю, можно увидеть, что они готовы боготворить и повиноваться только тем лидерам, которые склонны убивать: Цезарь, Наполеон, Бисмарк, Гитлер, Эйзенхауэр, и я могу назвать еще несколько подобных имен. По такому же принципу возвышаются ученые: самые известные и почитаемые из них завоевали себе имя и популярность тем, что создавали оружие, соревнуясь между собой. Эйнштейн, например. Чрезвычайно примитизированный взгляд на вещи. — Этот народ предпочитает постепенно деградировать — он катится по наклонной плоскости, не замечая этого, и уничтожат инакомыслящих, которые пытаются остановить, или хотя бы замедлить процесс разложения общества. Вы можете положить на это всю жизнь, и никто вам за это даже спасибо не скажет.

— Мне представляется очень сомнительным, что они устремятся к звездам, пока на их планете существуют такие вещи, как плохое лидерство, социализм, инфляция и тому подобные явления. Эти люди просто не способны сделать что-нибудь совместно, всем народом, только потому, что, как это ни смешно, это ложится на их плечи нежелательным грузом ответственности. Психология их такова, что каждый должен иметь от какого-либо мероприятия некую материальную выгоду, или, как они это называют, «навар». Степень полезности совершенного оценивается только тем, смог ли кто-нибудь «наварить» на этом деле миллион или нет. Так что в голове у них творится такая путаница, что им некогда думать ни о каких полетах в космос, и, на мой взгляд, у нас нет никаких причин для беспокойства.

Но Хеллеру, кажется, не добился ожидаемого эффекта. Адмирал, удивленно слушавший его выступление: вдруг сказал:

— Черт! Неудивительно, что император приказал уничтожить эту планету! — Когда Джет был там, — вступил в разговор капитан Роук, — мне стало интересно узнать побольше об этом местечке, и я принялся собирать данные об этой планете — хотя, должен признаться, мне не удалось раскопать очень уж много, ведь этим вопросом тогда занимался Хисст. Я проверил все маршруты к другим солнечным системам, которые отмечены в Графике Вторжения, и я обнаружил, что ни один из них не проходит через систему Блито-ПЗ: хотя их солнце — желтый карлик, но эта звезда не находится ни на одной прямой линии от Волтара до других солнечных систем. Я тщательно изучил социальную структуру этой планеты, и. хотя я сначала и смеялся над Джетом, когда он заявил, что принц Каукалси, должно быть, привнес в их культуру частичку волтарианской цивилизации, я думаю, что кое в чем Джет прав. Их культура представляет собой причудливую смесь примитивизма и прогрессивности, то есть, я имею в виду, что они используют прогрессивные средства для достижения примитивных целей. Они собственными руками задушат свою цивилизацию, прежде чем доберутся до космоса. Так что, ЕСЛИ бы мы и уничтожили эту планету, то это все равно бы не повпияло коренным образом на все наши начинания.

— Что ж, значит, — сделал вывод генерал, — я не вижу причины, по которой мы не могли бы доставить в район Земли несколько военных подразделений, и они расстреляли бы эту планету с воздуха химическими бомбами, даже не приземляясь на нее.

— В таком случае мы не можем быть уверены, что там не останется ни одного живого человека, — возразил Хеллер. — И все равно Земля будет продолжать значиться в расписании космических завоеваний.

— Джет прав, — согласился с ним адмирал. — Я бы не хотел, чтобы там через сто пятнадцать лет оказались мои пехотинцы после того, как в том районе было использовано химическое оружие. Жуки-мутанты. Бр-р! К тому же, неизвестно, какие вновь развившиеся болезни мы можем перетащить потом на Волтар — ведь когда-то нам все равно надо будет туда приземляться. Но мне еще не нравится в этих изменениях в Графике Вторжения вот что: через месяц у нас запланирована еще одна операция по захвату новой планеты — Колипина. И если мы примемся производить всякие перестановки в четком расписании, мы Рискуем совсем выбиться из графика. Если смотреть правде в глаза, нам придется бросить на Землю несколько флотилий, а мне кажется, что при нынешней нестабильности на нашей планете нам дорог здесь каждый корабль, каждый солдат. Представляю, сколько неприятностей нам могут доставить все эти попрятавшиеся по норам аппаратовцы. Да даже Узнав об амнистии, многие из них предпочтут заниматься пиратством, чем вести Добропорядочную жизнь. Мы же будем не в состоянии удвоить космический патруль, если у нас вдвое уменьшится количество военных кораблей.

— Мы тоже оказались в довольно затруднительном положении, — подхватил генерал. Придется помогать полиции, а значит, нужно будет задействовать все имеющиеся в наличии ресурсы.

— Итак, давайте посмотрим, к чему мы пришли, — сказал Хеллер. Император не желает никогда больше слышать о Блито-ПЗ, и нам необходимо уничтожить эту планету, чтоб, вычеркнуть ее из Графика Вторжения. Чтобы взорвать эту планету, нам придется приземлиться. Если мы приземлимся, то контакт с земной цивилизацией просто неизбежен Контакт же с данной цивилизацией содержит в себе реальную угрозу для Волтара.

— Боже мой, вот это задачка, — пробормотал адмирал.

— Да уж, — согласился генерал.

Сердце Хеллера учащенно забилось, но он постарался скрыть от остальных евс волнение под маской показного равнодушия. Сможет ли он все сделать правильно? Он взял в руки последнюю прокламацию.

— Что ж, джентльмены, — снова обратился Хеллер к присутствующим, печально покача: головой, — теперь мне совершенно ясно, что у нас остается единственный выход — объявите что планеты Блито-ПЗ, или Земли, не существует в природе.

От неожиданности все застыли на месте, не в силах произнести ни слова. Хеллер, решил дать им время обдумать это предложение, с трудом сдерживая волнение, молча ждал.

Генерал посмотрел на него, потом адмирал, за ним, — Бис и капитан Роук. Самым смешным персонажем в этой немой сцене оказался Нобль Артрит Чванни, который уставился на Хеллера выпученными от удивления глазами. Хеллер, стараясь не встречаться с ними взглядом, быстро настрочил на черновике примерный текст прокламации:.

Перечитав несколько раз текст прокламации, все пришли к выводу, что это единственный выход из создавшегося положения, и согласно кивнули. Хеллер с трудом сдерживал охватившую его радость.

Победа! Он в тяжелой битве отвоевал жизнь Изи, Бац-Баца, Бэби и еще пять миллиардов людей.

Хеллер низко наклонил голову, чтобы никто не заметил сияющей улыбки на его лице, поспешно передал прокламацию на подпись.

Все расписались.

А теперь coup de grace. Именно поэтому он назначил на должность Цензора Нобля Чванни.

Окинув задумчивым взглядом фигуру бывшего газетного издателя, Хеллер проговорил:

— А теперь мы перейдем к той почетной и ответственной роли, которую вам, Нобль Чванни, предстоит сыграть в истории Волтара. Нобль Артрит Чванни. Его Величество не желает никогда больше слышать о Земле. Поэтому вам придется взять на себя труд проследить, чтобы ни в одном из будущих газетных выпусков не упоминалось ни имени этой планеты, ни вообще о недавних восстаниях и обо всем, что с этими восстаниями связано.

Нобль Чванни беспомощно хватал ртом воздух, напоминая большую рыбину, выброшенную на берег.

— От вас теперь зависит, будет ли решение, зафиксированное в этой прокламации, претворено в жизнь. Вы должны уничтожить все упоминания о Блито-ПЗ во всех книгах и во всех печатных текстах в целом, и даже на географических картах!

— Везде? — переспросил едва живой от навалившегося на его хрупкие плечи бремени ответственности Чванни.

— Везде, — подтвердил Хеллер. — И теперь ваш священный долг проследить, чтобы имя этой планеты нигде не употреблялось И ЭТО ОГНОСИТСЯ ДАЖЕ К ТЕКСТУ ЭТОЙ ПРОКЛАМАЦИИ!

— О, боже! — удрученно простонал Нобль Чванни.

— И когда, — строго продолжал Хеллер, — кто-нибудь спросит вас о том, что же все-таки стало с Блито-ПЗ, вы должны поморщиться, сделать печальные глаза и твердо заявить, что этот предмет не подлежит обсуждению и что любое упоминание об этой ппанете запрещено цензурой, и взять с этого человека страшную клятву, что он больше никогда в жизни не посмеет произнести это слово. Понятно?

Нобль Артрит Чванни слабо кивнул. Что-то в глазах Хеллера сказало ему лучше всяких слов, что Хеллер собственноручно свернет ему, бедняге Чванни, шею, если он откажется исполнить все точности так, как ему было сказано.

И он не посмел отказаться.

И по сей день эта историческая прокламация лежит в запертом ящике стола в офисе Королевского Историка и Цензора.

ПОДУМАТЬ ТОЛЬКО, КОНСПИРАЦИЯ ТАКОГО МАСШТАБА!

СКРЫТЬ СУЩЕСТВОВАНИЕ ЦЕЛОЙ ПЛАНЕТЫ!

Можете не сомневаться — все случилось именно так. Можете мне поверить.

— Я видел этот документ собственными глазами, когда мой двоюродный дед, лорд Инвей, занимающий пост Королевского историка и Цензора, ушел из офиса на ланч! Ну, и как вам это, уважаемый читатель? Неужели после такого открытия я не заслуживаю звания расследующего репортера всех времен и народов? По-моему, ответ напрашивается сам собой: да, да и еще раз да! Уверен, вы со мной полностью согласны!

БЛИТО-ПЗ — ЗЕМЛЯ — СУЩЕСТВУЕТ!

А МЕСТО, ГДЕ ЕЕ ИМЯ ЗНАЧИЛОСЬ В ГРАФИКЕ ВТОРЖЕНИЯ, ПУСТУЕТ!

Не правда ли. ужасно?

А если бы Земля не была бы вычеркнута из График Вторжения, мы бы ее завоевагм, согласно расписанию, через каких-нибудь несколько лет.

ЛЮДИ ВОЛТАРА ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ ОБ ЭТОМ!

У НИХ ОТНЯЛИ ПРАВО ЗАВОЕВАТЬ ОТЛИЧНУЮ ПЛАНЕТУ!

Несмотря на заявление Солтена Гриса в самом начале его исповеди о том, что Хеллер — настоящий герой, должен вас предупредить, что все это грязная ложь!

ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕР — главный виновник того, что произошло!

Джеттеро Хеллер все время скрывал свое истинное лицо, РАЗЫГРЫВАЯ из себя героя в то время как НАСТОЯЩИЙ ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕР ПО СУТИ ДЕЛА МЕРЗКИЙ ЗЛОДЕЙ, И ВСЕГДА ТАКОВЫМ ЯВЛЯЛСЯ.

ЗЛОУМЫШЛЕННИК ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕР был истинным организатором этого самого грандиозного укрывательства ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ ВОЛТАРИАНСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ! Поэтому он самый настоящий злодей. Правильно я рассуждаю?

Что ж, мне кажется, сказано уже достаточно. Теперь самое время поднять свой голос в защиту своих прав. Пора снова вписать имя Земли в График Вторжения и завоевать эту прекрасную планету согласно расписанию!

ЛЮДИ ВОЛТАРА, НАСТАИВАЙТЕ НА СОБЛЮДЕНИИ ТРАДИЦИЙ!

НАШИ МУДРЫЕ ПРЕДКИ УСТАНОВИЛИ, ЧТО ЗЕМЛЯ ДОЛЖНА ВОЙТИ В ПЛАН ЗАВОЕВАНИЙ!

Мой вам совет: РАЗВЕЙТЕ МРАК НАД ЭТОЙ ТАЙНОЙ И ДА ЗДРАВСТВУЮТ НОВЫЕ ЗАВОЕВАННЫЕ ПЛАНЕТЫ!

ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ.

На этом месте я закончил свою книгу, но прежде чем поспать ее в издательство, я прочитал ее Шафтеру (Хаунд не стал слушать, потому что он заметил на страницах этой повести несколько стихотворений). Закончив чтение, я был в праве ожидать, что Шафтер несказанно удивится, но он совсем не удивился. Он отложил в сторону свой гаечный ключ — во время чтения мне приходилось следовать за ним, так как он проводил обычную профилактику транспорта — и, посмотрев на меня, сказал:

— Юный Монти, ради всего святого, у тебя еще осталось несвязанными столько нитей повествования, но я не останавливал тебя, так как был очень занят проверкой обмотки двигателя. Из твоего поля зрения абсолютно выпал момент твоего посещения Манко, и ты ни словом не обмолвился о том, что нам пришлось испытать на Острове Успокоения, Эта книга достаточно хороша, но ты останавливаешься, еще не дойдя до финиша. Давай, мальчик, давай продолжай. Закончи то, что начал!

Итак, вняв совету Шафтера, моего лучшего критика — и к тому же пока единственного — я, немного попотев, написал еще несколько глав к моей книге, объединив их под общим подзаголовком «Заключение». Все это я делаю только ради тебя, мой уважаемый и благодарный читатель, чтобы не оставлять вас на полпути к финишу. Читайте. И будьте осторожны на поворотах! Читатели сейчас на вес золота!

Хайти Хеллер, на протяжении целых двух недель помогавшая мне в поисках старых газет и журналов — хотя большую часть времени она занималась тем, что посещала излюбленные местечки на Манко — вернулась на планету Волтар. чтобы возобновить работу по долгосрочному контракту и появиться в программе, посвященной ежегодному празднику, устраивавшемуся в ее честь, под названием «День Хайти Хеплер».

В космопорту, где она дожидалась рейса на космическом лайнере делюкс, она дружески потрепала меня по плечу и, по-матерински поцеловав меня в щеку, сказала:

— Главное — не забудь сделать особое ударение в своей книге на дальнейшую жизнь моего брата. Как писатель ты должен понимать ценность приобретенной тобой информации: мой брат БОЛЕЕ ЧЕМ скрытный человек и очень не любит рассказывать о себе. Ну, хватит трепаться. Надеюсь, что эта история попала в надежные руки. Я отлично провела время. Пока.

Корабль скрылся за облаками, а я, все еще продолжая махать ему вслед рукой, раздумывал, что она имела в виду, когда сказала, что «отлично провела время», — я очень серьезно относился к моему нелегкому труду, и мне предстояла еще долгая и кропотливая работа по художественной обработке полученных мной сведений. Я почти до крови стер пальцы, листая целые кипы старинных журналов и документов, в моих ушах до сих пор стоял звон от прослушанных тысячу раз записей. И даже теперь, до конца распутав всю эту историю с заседанием военного совета под председательством Хеллера в ту роковую ночь, когда решилась судьба Земли (а ведь я провел потом немало недель, днем и ночью излагая на бумаге то, что вы только что прочитали едва ли за пару дней), я чувствую, что я еще не связал воедино все нити этого замысловатого повествования. Как долго и как упорно я работал для тебя, мой дорогой читатель!

У здания космопорта меня дожидался шофер, нанятый Хайти, чтобы отвезти меня назад, в одно из огромных имений, принадлежащих герцогу и герцогине Манко, где мы остановились во время пребывания на этой планете. Имение окружено плотным кольцом гор, покрытых дикой растительностью, за которым на тысячу квадратных миль расстилается равнина, прилегающая к городу — провинциальному, но все же размерами в три раза превосходящему Нью-Йорк — под названием Аталанта.

Мы приземпились в Парке Роз, и я понял, что мне повезло: как раз в этот момент в салон входила сама герцогиня.

Она была довольно высока ростом — натуральная блондинка старше среднего возраста, но все еще довольно красивая. Годы были довольно снисходительны к былой графине Крэк.

— Привет, Монти, — поздоровалась она со мной. — Ты выглядишь совершенно измотанным. Как Хайти, рейс не задержали?

Я помотал головой. В присутствии герцогини Манко я всегда чувствовал себя немного неловко: в ее движениях сквозила такая грация, ее серо-голубые глаза смотрели всегда с такой спокойной непринужденностью, что мой язьж при виде ее сразу же немел.

В тот день она была одета в кожаный костюм — вероятно, она проводила осмотр своих владений.

— Ваша светлость, — с трудом выговорил я, — не уделите ли вы мне немного времени для разговора? Видите ли, в сюжете моей будущей книги еще много неясностей и шероховатостей.

Герцогиня улыбнулась.

— Что ж, зайдем в дом и присядем. Мне нужно немного передохнуть. Мой младший внук кого угодно может загонять до смерти. Ему нужно все посмотреть, везде побывать! Ему всего семь лет, но с ним с трудом справляется целая дюжина слуг. Совсем как его дед. — И она начала мне рассказывать с гордостью в голосе, как они совсем недавно выловили своего внука в оросительном канале, где перевернулась его самодельная лодчонка. Его мать только что забрала его домой, в город, где губернатором был отец мальчика, младший сын Хеллера.

В парковом салоне было очень мило и прохладно, там был роскошный камин из натурального камня, и холл мог вместить в себя целую толпу отдыхающих в этих местах. На стенах висли портреты, на которых были изображены трое сыновей Хеллера (теперь это были уже взрослые мужчины, но портреты были написаны с них, когда они были еще мальчиками): двое из них — в униформах Королевской Академии, а третий — в шлеме аэрогонщика. Рядом висел портрет дочери Джеттеро в костюме одной из сыгранных ею в школьном театре ролей: лицом девочка невероятно походила на Хайти, но по ее осанке и горделивой посадке головы можно было не раздумывая сказать, что в ее жилах течет кровь Крэк.

Герцогиня заказала несколько видов прохладительных напитков и снова принялась болтать о своих внуках, которых у нее было уже шестеро. Старшему из них исполнилось сорок лет, и он был принят на престижную должность управляющего имениями Крэк с северной Аталанте, до тех пор, пока он не унаследует титул от своего отца. Я слушал очень невнимательно, сосредоточившись лишь на том, чтобы успеть ввернуть слово о своей книге когда представится такая возможность.

Когда мое терпение лопнуло, я достал из кармана чистый лист и, осмотрев его, спросил напрямик:

— Не могли бы вы мне рассказать, что случилось с мистером Коленкором?

Она рассмеялась и резко, пронзительно свистнула. Не прошло и тридцати секунд, как из соседней комнаты вылетел кот и с разбегу вскочил на колени герцогини. Я был немного ошарашен.

— Это мистер Коленкор? — спросил я.

Герцогиня снова рассмеялась, заметив, как кот обиженно повернулся ко мне при звуке своего имени, но, видно, рассудив, что я не собирался обижать его, начал лакать воду из поставленной перед ним чашки.

Вдруг во взгляде герцогини появилось что-то печальное.

— Через десять лет после нашего возвращения с Земли Джеттеро с мистером Коленкором совершали прогулку по горам. Как вы понимаете, моим надеждам на спокойную жизнь Джеттеро так и не суждено было сбыться, но в этот раз он просто отправился немного прогуляться после утомительного заседания в Дворцовом городе. Они даже не собирались охотиться. И мистер Коленкор заметил лепертига! И прыгнул ему на голову! Представляете — вскочить на эту груду мяса! Но мистер Коленкор — это мистер Коленкор! Прежде чем Джеттеро успел остановить его, лепертиг успел разделаться с ним в два счета!

Герцогиня вздохнула и указала на пол:

— Вон там у камина — шкура того самого лепертига. Мне кажется, она смотрится ужасно в этой комнате, но Джеттерол никогда бы не позволил мне выбросить этот трофей. Вот что случилось с мистером Коленкором. Кот, сидящий у нее на коленях снова поднял голову услышав свое имя. Герцогиня улыбнулась и сказала:

— Но, знаете ли, с того самого времени уже успело подрасти новое поколение на смену покинувшим нас друзьям, и, что удивительно, они все откликаются на кличку «мистер Коленкор», хотя никто никогда не приучал их к этому имени! Вот это уже десятый кот!

— Знаете, — продолжала она, и в голосе ее зазвучали нотки гордости, с тех пор, как мы привезли этих котов на Манко, здесь не осталось ни одного хищника, я остается только надеяться, что эти негодники не примутся выживать отсюда лепертигов!

Тут я решил перейти к следующему волновавшему меня вопросу.

— С Земли на Калабар было отправлено пять космических кораблей. Они прибыли на место назначения?

— О, команда Фахт-бея! Да. Они проработали на ремонтной базе Флота около пяти лет и потом решили вернуться домой. Постойте, я только что вспомнила: у меня где-то здесь есть почтовая открытка, на которую я забыла ответить. Фахт-бей работал некоторое время почтальоном в небольшом городке на Флистене, потом он уволился, и его место заняла его дочь Она наполовину турчанка, знаете ли. Мне нужен новый секретарь по работе с общественностью Когда вы закончите свою книгу вы ведь будете искать себе работу, не так ли, Монти?

Я поморщился. Все старшее поколение одинаково. Им даже и в голову не приходит, что расследующий журналист — такая же серьезная профессия, как и все остальные! Что ж, я им еще докажу, на что я способен!

— А теперь, — проговорил я, уклоняясь от прямого ответа, — мне хотелось бы знать: когда все преступники были амнистированы, неужели не был нарушен социальный баланс? То есть, я имею в виду, не было ли новой волны преступности?

— О, а что натолкнуло тебя на такую мысль? Фактически, большинство из них оказались совестливыми людьми и, хорошо запомнив, чем они обязаны Мортайе, постарались коренным образом изменить свой образ жизни. Подождите-ка, дайте вспомнить — это было так давно. Да, теперь я вспоминаю Только один процент всех выпущенных на свободу преступников снова принялись за старое и были пойманы и казнены на месте. Наступил относительно спокойный период, когда почти не совершалось преступлений. Теперь я вспоминаю одну вечеринку в конце первого года правления Мортайи. Знаете ли, я тоже в некотором роде была амнистирована. Но с того времени в государстве практически была уничтожена преступность. Как вы это интересно сказали — волна преступности! Даже удалось навести порядок в Спам Сити.

— Что ж, отлично, — сказал я. — А теперь не могли бы вы припомнить, не слышали ли вы чего-нибудь о человеке по имени Изя Эпштейн?

Герцогиня как-то странно посмотрела на меня, потом пожала плечами и выслала прислугу из комнаты Слуга вернулся через некоторое время, держа в руках металлическую коробку. Поблагодарив слугу, герцогиня взяла у него коробку, открыла ее и, достав какие-то бумаги, поставила коробку на пол. Мне очень хотелось посмотреть что там еще, в той коробке, но она дала мне взглянуть лишь на эти листы, но почти сразу же забрала их назад.

— Я совсем забыла, — поспешно сказала она, будто оправдываясь — вы ведь не умеете читать по-английски.

Я успел рассмотреть, что бумаги были пожелтевшие, с потрепанными краями, и герцогиня прикасапась к ним очень осторожно — из чего я сделал вывод, что они очень древние. Все так же осторожно опустив листы в коробку, она протянула мне экземпляр переводного текста, находящийся почти в таком же состоянии, как и оригиналы. Я бережно взял листок в руки.

С разрешения герцогини, я сделал фотографию обложки этого документа, и поэтому могу вам в точности передать, что там было написано.

Я был просто ОШЕЛОМЛЕН!

Взглянув на герцогиню, я сказал:

— Он все зремя знал, что его «мистер Джет» — с другой планеты! И он просто молчал об этом! Но КАК он мог узнать? — О, теперь-то у меня не осталось никаких сомнений, что Хеллер — страшный преступник! Он нарушил Кодекс самым грубым образом!

— Имя Джеттеро было написано на бланке приказа, вставленного с обратной стороны таймера, выданного ему во Флоте. А у себя в офисе в Empire State Building Джеттеро держал большую библиотеку волтарианских книг, в том числе и волтарианско-английский словарь. Изя мог понять значение букв и перевести приказ.

— Да, и вот еще что: Ютанк-полковник-Гайлов сообщил Роксентеру, что в Афьоне находится инопланетная база. И пленки с этой информацией оказались в руках у Изи. Должно быть, он просто сопоставил в уме все эти факты, и когда узнал, что база разрушена, догадался, что кто-нибудь должен вернуться на то место, и просто оставил там это письмо.

— Занятно! — проговорил я. Сделав снимок перевода, я вернул листок герцогине и незаметно включил магнитофон. — Следующим в моем списке значится Снелц. Что случилось с ним?

Герцогиня снова очень странно на меня посмотрела, но все же ответила: — Снелц с полвека назад подал в отставку с поста бригадного генерала морской пехоты Флота. Вот уже Двадцать лет, как он в могиле. Но, знаешь, что, Монти, я заметила одну странную вещь: все твои вопросы имеют отношение к Земле.

Ткнув в меня пальцем, — в этот момент я было решил, что мой замысел раскрыт — она сказала:

— Послушай, молодой Монти, мы с Хайти показали тебе все журналы, все газеты — все, что помогло бы тебе рассказать как можно более полно о судьбе Джеттеро. Твой замысел просто гениален! нам с Хайти приходилось буквально заставлять его дать согласие на приведение в прессе некоторых цитат из его речей. Он даже не хотел отвечать на анкеты ежегодной энциклопедии Волтара, и отсылал всех к предыдущему изданию. И бедные издатели, расценив это как приказ, вынуждены были обращаться, за неимением более поздней информации, к изданиям столетней давности, где он сфотографирован совсем Молодым! Когда дело касается публикаций, он становится просто невыносим! И он никогда не требовал заслуженной награды за свои труды. Это НЕСПРАВЕДЛИВО! И Земля — только маленькая часть того, что ему удалось сделать за всю свою жизнь. На вашем месте я бы прославила его подвиги на всю страну. Хотя, наверное, в этом нет необходимости, Боже, кому могут быть интересны подробности его жизни! О завоевании Колипина и то больше говорят. Вобщем-то, это в какой-то мере справедливо, ведь благодаря этой завоевательной операции Мортайя окончательно утвердился на престоле! Мы потеряли пять хкадр, и Джеттеро так расстроился, что взял старый ржавый «Возмездие» и, полетев туда, выиграл войну и за неделю навел там порядок. И Мортайя, который в это время проводил инспекцию на Калабаре, узнав об этом, понесся домой, собираясь принять руководство правительством на себя. Ворвавшись в зал заседаний Великого Совета и увидев там. Джеттеро, он закричал:

— Какого черта ты рискуешь своей шкурой в этой проклятой войне? — А Джеттеро улыбнулся и ответил: — В какой войне, Ваше Величество? — и протянул ему мирный договор, и при этом у него был такой невинный вид, что Мортайя, не выдержав, расхохотался. Но в газетах об этом не появилось НИ СТРОЧКИ! Мы предоставили вам все журналы и материалы, чтобы вы могли рассказать людям правду об этом человеке.

Я улыбнулся, Конечно, я расскажу людям правду, но только не ту, на которую рассчитывала герцогиня. Я уже знал, что коварство неотъемлимая качество расследующего журналиста, поэтому я сказал:

— Я обязательно приму к сведению ваши пожелания, ваша светлость.

Не знаю, поверила она мне или нет.

В этот момент кот заорал: «Мяу!» — и, ударив подушечкой лапы герцогиню по руке, вытянул морду по направлению к окну салона.

Герцогиня, повернувшись к окну, заметила что-то в небе, резко встала и сказала, обращаясь ко мне:

— О, нет! Джеттеро возвращается! На целый день раньше! — Осмотрев себя с ног до головы и оправив прическу и кожаный жакет, она воскликнула: О боже мой, в каком я виде! Все пропало! Я даже не знаю, что у нас на обед!

И с этими словами она, совершенно забыв обо мне, выбежала из салона. Кот, потянувшись, мяукнул и понесся к приземляющемуся на лужайке Парка Роз объекту.

Растерявшись, я последовал за котом.

Космический корабль снижался с такой скоростью, что на мгновение мне даже показалось, что он обязательно разобьется.

В последний момент он перевернулся в воздухе и мягко опустился на хвост — так плавно, что, казалось, даже не примял своим корпусом траву. Когда корабль совсем остановился, мне представилась возможность рассмотреть его повнимательней.

ЭТО БЫЛ БУКСИР!

В верхней части корабля открылся люк, и по сброшенной вниз веревочной лестнице на землю ловко соскочила человеческая фигура. Человек был одет в бледно-голубой гражданский костюм, очень простого покроя, но великолепно сшитый. Слегка ударив ногой по корпусу корабля, человек повернулся. Кто-то сверху передал ему через люк сначала дипломат, потом какую-то коробку и красивый букет цветов.

Из находящегося рядом ангара появилось несколько человек, но, вопреки моим ожиданиям, они не подошли к буксиру, а только издали помахали прибывшим рукой.

Я стоял под роскошной аркой из цветов на пороге дома, и человек легкой походкой направился в мою сторону.

ЭТО БЫЛ САМ ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕР!

Он был высок не худощав, но очень подтянут — из тех людей, что даже в старости держат себя в форме Хотя его лицо немного осунулось, но все же он был довольно красив Посмотрев мне прямо в лицо своими серо-голубыми глазами, он спросил.

— Где Хайти?

Я ответил.

— Уехала сегодня днем на Волтар.

— Ох, черт, — расстроился Хеллер, — я надеялся застать ее Вы, наверное тот самый молодой человек, о котором она так лестно отзывалась.

— Позвольте представиться благородный Монти Пеннвэлл, Корона, ваша светлость, сэр, — отрекомендовался я и собирался уже было поклониться, но он остановил меня.

— Не надо формальностей Я уже сыт этим по горло — мне хватает всяких церемоний и в Дворцовом городе. — Он улыбнулся и, должен признать, его улыбка очаровала меня. — Сейчас я дома, поэтому зовите меня просто Джет.

— Сэр, — спросил я, не в силах сдержать свое любопытство, — это тот самый «Буксир-1»?

— Конечно же нет, — сказал он, слегка нахмурясь.

— Но ведь ЭТО — буксир? — настаивал я. — Такой же тупой нос и крылья Тот же размер и корпус той же формы Сзади стабилизатор, чтобы выпускать продукты сжигания «будет-было» Когда вы открыли люк, я ясно увидел серебряные поручни А на носу даже написано «Принц Каукалси»^! — Юный Пеннвэлл, этот корабль НЕ «Буксир-1» Но ваше свободное оперирование терминами наводит меня на мысль, что вам пришлось основательно побеседовать с женщинами этого семейства Сппетни, сплетни.

Это задело меня, я выпрямился во весь рост, так что стал доставать ему почти до плеча, и возмущенно ответил.

— Никаких сплетен. Я — расследующий журналист.

Хеллер добродушно рассмеялся.

— Расследующий журналист? — переспросил он. — В последний раз я встречал их около века назад.

— Я хочу написать историю вашей жизни, — немного обиженно заявил я. Хеллер отдал мне коробку и цветы которые он продолжал во все время нашего разговора держать в руках.

— Что ж давай пройдем в салон, и я расскажу тебе все Зачем жариться на солнце?

Он направился в салон, и я поплелся вслед за ним Там уже нас поджидал слуга с подносом с прохладительными напитками, радостно улыбаясь Хеллер плюхнулся в кресло В открытую дверь проскользнул человек в голубой ливрее, по всей видимости мажордом, на ходу застегивая пуговицы.

— Влин, — обратился Хеллер в вбежавшему человеку, — возьми эту коробку и отправь ее Хайти Как жаль, что я не застал ее мне так хотелось немного поболтать с ней о прошлом, пройтись вместе по Аталанте. Хорошенько упакуй посылку это антиквариат, очень ценное стекло теперь ему предстоит дорога до самого Пауш Хиллз А эти цветы передай ее светлости.

Влин разгрузил меня, и лакей тут же подал мне бокал с напитком Хеллер пригласил меня сесть.

— Итак, значит, все, что я слышал — правда, — сказал он. — Моя дорогая Хайти и в самом Деле помогала вам писать книгу Вы уже договорились с издательством?

— О, да, ваша Джет Компания Биографической Публицистики одобрила мою идею написать о вас книгу Мы даже подписали контракт хотя мне бы хотелось внести в него некоторые изменения Они сказали что охотно возьмутся за это дело. — Я не сказал ему, что издатели почему-то решили, что я, должно быгь, очень близко знаком с героем моей книги, в то время как до начала своей исследовательской работы я даже не подозревал, что.

Джеттеро Хеллер и влиятельный и могущественный герцог Манко — одно лицо Они были здорово ошарашены, когда узнали что об этом человеке не написано еще ни одной книги, и сказали мне.

— Молодой человек, если вы на правильном пути и если вы действительно чувствуете себя в состоянии написать биографию Короны, можете не сомневаться, слава вам обеспечена. — Они даже не догадывались, насколько близки они были к истине. Что за книгу я напишу, настоящий шедевр писательского искусства.

— Что ж, отлично, — проговорил Хеллер. — Надеюсь, мои славные девочки вам очень в этом помогли.

— О да, — поспешил заверить я его, — они были так добры, что предоставили в мое распоряжение все ваши журналы, все материалы, даже открыли мне Мемориальную Библиотеку, чтобы я мог поработать с документами.

— Представляю, сколько вам пришлось поработать А вы пользовались какими-нибудь другими источниками.

— О, да, сэр, — ответил я. — Я расскажу вам очень занятную вещь Во время землетрясения в Великой пустыне обнажились останки Замка Мрака несколько комнат коридоры, подвалы Ну, помните, это та крепость, которую вы разрушили И там, к счастью мне удалось найти главную базу данных Аппарата. — Таким образом я старался его спровоцировать на какие-нибудь новые воспоминания, которые я бы смог использовать в совей книге.

Но он лишь с невозмутимым видом произнес:

— Подумать только, — и пригубил свой бокал, — Но могу себе представить, каким шоком это обернулось для молодого писателя Неужели у вас в связи с этим не возникло никаких проблем?

Хеллер затронул мое слабое место.

— Ну, — признался я, — были проблемы с моей семьей С тех пор, как я окончил Королевскую Академию Искусств, они никогда не принимали мое увлечение писательской работой всерьез Я написал столько великолепных од, а они даже не захотели их слушать Совсем никакой поддержки.

Хеллер покачал головой — видно было, что он горячо сочувствует мне.

— Что ж, у молодости свои беды. Но не могу себе представить, чтобы они могли воздвигнуть действительно серьезные препятствия на вашем творческом пути.

— Но это так, — вскричал я. — Все мои родственники все время подталкивали меня, читали мне морали, заставляли занять тот или иной пост.

— О, в самом деле, — откликнулся Хеллер, — как это печально.

— О да, — сказал я с чувством. — Теперь с этим все кончено, но, к сожалению, они придумали кое-что совершенно ужасное Моя матушка затеяла против меня заговор с целью женить меня на леди Корса.

— Леди Корса? — переспросил он, и глаза его округлились от удивления. — А почему бы нет? Ведь она унаследует добрую половину Модона.

— Она ужасно огромная — вдвое больше меня.

— Но, ради бога, — снова удивился Хеллер, — ведь ты же станешь самым богатым человеком на Модоне Там такая плодородная земля, такие прекрасные виды, жизнь там так беззаботна, «настоящий рай».

Я печально помотал головой.

— Провинция, — сказал я. — Идиллия сверх всякой меры Никакой творческой перспективы Люди там занимаются исключительно тем, что роют оросительные каналы, а потом целыми днями молятся, чтобы небо послало им хороший урожай Тупость дворянства там не поддается описанию. Они ложатся на закате солнца и встают — с рассветом Мне же никогда не забыть ярких ночных огней Волтара! О, уверяю вас, ваша светлость, для меня эта женитьба означает СМЕРТЬ!

— Бедный юноша, — посочувствовал мне Хеллер. — Тогда эта книга, очевидно, очень много для тебя значит.

— Не скрою, да Поэтому, пожалуйста, Джет, расскажите мне историю своей жизни!

Хеллер вдруг напустил на себя торжественный вид. Допив свой напиток, он отставил бокал в сторону и спросил:

— Что же, с чего мне начато?

Я немного растерялся: я никак не мог предположить, что это будет так просто.

— Ну, обычно все начинают с момента своего рождения, — неуверенно сказал я.

Кивнув, он уселся поудобнее в своем кресле, а я тем временем достал свой магнитофон, приготовившись записать каждое его слово. Теперь-то я, наконец, смогу понять всю подноготную этого дела. Задавая разные коварные вопросы и действуя хитростью, как, на мой взгляд, поступил бы любой расследующий журналист, я смогу вывести его на чистую воду, и он сам расскажет мне о самом грандиозном укрывательстве всех времен.

— Я родился, — начал Хеллер, — в Тапуре, провинция Аталанта, планета Манко, 127 лет назад.

Я пристально всматривался в его лицо: в глазах его вдруг засветилась ностальгическая печаль воспоминаний. Теперь-то он у меня в руках, решил я.

— Потом, — сказал Хеллер, — я дожил до сегодняшнего дня, И вот я сижу перед вами.

Внезапно комната закружилась у меня перед глазами; я заметил, что моя челюсть медленно поползла вниз, Опомнившись я поспешно закрыл рот.

На лице Хеллера играла все та же приветливая и невинная улыбка.

В это время в соседнем холле послышались шаги, дверь открылась, и в салон вошла герцогиня Манко. Я еще раз подивился ее красоте, все расцветающей, несмотря на возраст. На ней было платье для обедов из сверкающей голубой, с желтоватым опенком, ткани, которая удивительно гармонировала с цветом ее глаз и волос. Если бы я не знал, сколько ей на самом деле лет, я бы подумал, что передо мной молодая женщина. Хеллер поднялся ей навстречу, и она нежно поцеловала его.

— Ты поступил очень нехорошо, вернувшись без предупреждения на целый день раньше и застав всех врасплох. Но я ужасно рада, что мы снова вместе, — и она поцеловала его еще нежнее. И только потом она заметила в комнате меня. Герцогиня сказала:

— Джеттеро, я знаю, что подслушивать нехорошо, но совершенно случайно я услышала, что ты говорил этому чудесному молодому человеку. Не надо с ним так шутить. Он правда очень старается, и, мне кажется, тебе уже пора рассказать о себе.

— Вот это верно! — воскликнул Хеллер. — Рассказать! Как раз то, что я собираюсь сделать! Но только одними разговорами сыт не будешь. Что у нас на обед?

И это было ВСЕ, что мне удалось вытянуть из Джеттеро Хеллера, Вицекоролевского Председателя Великого Совета, герцога Манко.

Итак, вы видите, что он делает?

ОН НЕ ЖЕЛАЕТ РАСКРЫВАТЬ САМЫЙ МЕРЗКИЙ, ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ ВОЛТАРИАНСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ, КОНСПИРАЦИОННЫЙ ЗАГОВОР!

Но у нас еще есть время, дорогой читатель, момент еще не упущен. Еще не поздно восстановить в первозданном виде священный График Вторжения и исполнить завет наших Далеких предков!

Однако, как мне верно указал Шафтер, мое повествование еще далеко не закончено.

Как только я вернулся на Волтар, я сразу же приступил к написанию моей повести которую вы уже успели прочесть Без тени ложной скромности я могу сказать что никогда так упорно не работал я в своей жизни Я шантажировал Хаунда — он начал попивать — чтобь он говорил всем, что я готовлюсь к серьезному собеседованию на работу, но только не сообщая кому из родственников удалось перетащить меня на свою сторону а так как леди Корса вместе со своим братцем вернулась на Модон то мне нечего было бояться что мои план будет раскрыт Да мне пришлось основательно попотеть.

И вот, наконец когда пришел заветный день и я решил, что труд мой завершен, Шафтер заявил что многие ниги в клубке моего повествования остались нераспутанными.

— Хорошо, — нетерпеливо сказал я, хорошо Но, Шафтер, у меня больше нет материалов Я написал все, что мог.

Вздохнув, Шафтер сказал.

— Юный Монти, вы когда-нибудь думали о том, как скучно мне слоняться вокруг, пока вы там, у себя в кабинете, мараете бумагу? Все машины в полном порядке И знаете что я вам скажу?

— Что? — спросил я.

— Мне кажется, что все, что вы там понаписали, — просто сказки.

— О, Шафтер, — простонал я, — неужели и ты против меня?

— Я бы никогда в жизни не сказал вам этого, но мне хочется удержать вас от совершения ужасной ошибки.

С этими словами он направился к старому туристскому аэромобилю купленного за копейки (поправлюсь, чтобы быть более точным конечно за копейки никто бы не отдал такой еще вполне приличный аэромобильчик, который был, к тому же, на ходу и Шафтер угрохал на него все мои деньги на карманные расходы — то есть довольно порядочную сумму скопившуюся за недепи моего кропотливого труда) и, распахнув скрипучую дверцу нажал кнопку на панели управления и сказал.

— Смотрите.

Я посмотрел.

На встроенном дисплее появилась карта Западного океана.

— Я ничего не вижу, — заинтригованный, спросил я.

— Вот это как раз я и собирался вам показать, — ответил Шафтер. — Вы могли совершить ужасную ошибку Смотрите внимательнее ЗДЕСЬ НИЧЕГО НЕТ.

Поверьте мне, я пережил настоящий шок когда наконец я понял, что он мне пытался сказать На том месте где должен был находиться Остров Успокоения, ВОВСЕ НЕ БЫЛО НИКАКОГО ОСТРОВА.

— Великий боже, — воскликнул я. — Из конспирации они даже изменили карту Волтара.

— Я знал, что вам понравится это открытие — довольный произведенным эффектом сказал Шафтер. — Пойду попрошу Хаунда подать нам ланч, и мы отправляемся.

Сразу же после ланча мы отправились в путь Нам предстояло преодолеть две тысячи миль Наш старый туристический аэромобиль двигался медленно — со скоростью всего трехсот миль в час — но зато в нем могло поместиться много полезных инструментов не говоря уже о преимуществе встроенных экранов.

Мы летели сквозь серые холодные облака, под нами расстилался безбрежный зеленоватый океан В четыре часа пополудни мы были у цели. — Постарайся не врезаться в скалы, — предупредил я. — Они очень высокие.

— Ну, откуда же мне это знать, — ответил Шафтер, — ведь в указателях высоты ничего не сказано об этом острове, и вообще, я пока еще ничего не вижу. Но я уже составил план поиска. Сейчас я включу радиоустановку, и мы будем летать туда-сюда, постепенно снижаясь, и в конце концов прочешем, таким образом, весь этот район.

— Только не напорись на скалы! — снова сказал я.

— Ладно, — пообещал Шафтер. — Я и так уверен, что здесь нет никакого острова. Кроме того, у нас все время будут включены экраны. Садитесь назад, успокойтесь, расслабьтесь и съешьте еще карамельку. Наверное, ждать придется долго.

И мы начали «прочесывать район», опускаясь все ниже и ниже, продираясь сквозь вату тумана и, жмурясь от яркого солнца, время от времени поглядывая вниз, в воды океана.

Волны становились видны все отчетливее. Наконец мы опустились так низко, что я даже разглядел в воде рыбину, раздираемую на части целой стаей зубастиков. Мне стало немного не по себе, особенно тогда, когда Шафтеру вдруг вздумалось открыть окно и сильно нагнуться вниз: оставалось только надеяться что вы летели еще достаточно высоко.

Вдруг меня на секунду ослепило солнце, распустившее свои лучи над горизонтом, почти параллельно поверхности океана ЗАКАТ!

И вдруг меня посетила ужасная мысль.

— Шафтер, — спросил я, — скажи пожалуйста, а нам поступали запросы из Службы Планетарной Защиты?

— Нет, — ответил он, беспечно следя за игрой волн.

— Тогда, ради бога, сейчас же проверь, работает ли канал связи. Я не хочу, чтобы нас сбили в этом месте. Этот остров находится в опасном месте. Свяжись сейчас же с Планетарной Защитой!

Пожав плечами, он включил рацию.

— Проверка связи, — буркнул он в микрофон.

— Эй, что у вас там происходит? — зазвучал в кабине голос с базы Службы Планетарной Защиты. — Мы думали, вы подбираете себе место для рыбалки.

Шафтер подмигнул мне.

— Да, так оно и есть, — сказал он в микрофон. — Но мы старались лететь очень осторожно, чтобы не врезаться в гору.

— В какую гору? — подозрительно спросил голос с базы.

— Теон, — простодушно ответил Шафтер, — это самая высокая гора на Острове Успокоения.

Приемник некоторое время молчал, потом снова послышался голос.

— Туристический аэромобиль номер 4536729-МУ7. Мы только что выслали вам предупредительную квитанцию о штрафе за то, что вы путешествуете без карт и указателей. Пожалуйста, сообщите свои данные в Службу Транспортной Безопасности и проверьте наличие у вас карт.

— А, вот, уже нашли — засуетился Шафтер. — Спасибо, что помогли нам.

— Значит, на ваше имя будет выслана квитанция о настоящем штрафе за полеты в нетрезвом состоянии.

— Нет, нет, — поспешил ответить Шафтер, — лучше уж предупреждение Это моя вина, что я не смог вовремя найти ваши карты. Могу поклясться, что я видел, что там обозначена гора Теон.

— Вы действительно пьяны. Мы посылаем вам штрафную квитанцию. Нет такой горы, о которой вы говорите, и острова такого тоже нет. Мы проследим по нашим мониторам ваше возвращение домой. Зайдите завтра утром в участок и потрудитесь захватить с собой десять кредиток. На первый раз хватит. Конец связи.

Шафтер повернулся ко мне.

— Пожалуйста, больше не надо придумывать всяких глупостей, молодой Монти. Дайте мне десять кредиток сейчас, чтобы я не будил вас завтра утром. В участок надо идти пораньше — там выстраивается большая очередь. Здесь нет никакого острова. Мы летим домой.

Я находился в самом подавленном расположении духа. Это уже не просто укрывательство.

Какая судьба постигла королеву Малышку, Мэдисона, мальчиков-извращенцев, персонал Дворцового города и еще пять тысяч человек?

О, Шафтер был прав. Я потерял все ниточки, и теперь мне даже не за что ухватиться.

ЧТО ЖЕ ВСЕ-ТАКИ СЛУЧИЛОСЬ?

Остров оказался всего лишь лопнувшим мыльным пузырем.

Неужели Хеллер, этот король всех злодеев, подослал военный корабль, чтобы взорвать остров и тем самым скрыть следы своего преступления?

Дома я провел бессонную ночь. Вконец измучавшись, я уснул только когда начало светать. Около полудня Хаунд бесцеремонно поднял жалюзи, и в комнату ворвался ослепительный поток горячих солнечных лучей.

— Вы становитесь все хуже и хуже, — принялся отчитывать он меня, заметив, что я открыл глаза. — Теперь бедный Шафтер стоит у дверей участка, как какой-то простой бродяга. Ваш отец должен был послушаться моего совета и отдать вас на военную службу. Понюхали бы пороху, глядишь — и стали бы настоящим человеком.

— Хаунд, — спросил я, — у меня есть родственники в геологическом офисе? По привычке он поднял глаза к потолку и ответил:

— Нет, у вас нет родственников в геологическом офисе. И если вы не остепенитесь, у вас скоро совсем не будет родственников. Они просто отрекутся от вас! Надо же, накачать бедного Шафтера спиртным! Вам должно быть очень стыдно.

— Он не мог сказать тебе этого.

— А ему не нужно было мне ничего говорить! Утром в почтовом ящике была квитанция на оплату штрафа! А теперь уже два часа дня, а вы еще не проспались!

— Да, один из нас пьет, и это ты, — напомнил я ему.

— Но не на народе, ты, маленький шантажист! Ступай в душ, и я смою с тебя эту грязь!

Должен сказать, душ пошел мне на пользу, успокоив издерганные нервы, хотя издерганные скорее не кошмарной ночью, а тем, что Хаунд все время мешал мне говорить по телефону, делая вид, что ему надо срочно побрить мне верхнюю губу и подбородок.

Но мне все-таки удалось дозвониться до главного редактора «Планеты» — иллюстрированного еженедельника, занимавшегося, если мне не изменяла память, обзором исторических событий на Волтаре: там часто помещали снимки всяких гор и извержений вулканов и все в таком роде.

— Скажите пожалуйста, — попросил я, — не было ли сто или чуть меньше лет тому назад зарегистрировано землетрясения или извержения какого-либо вулкана?

— Вот так да, — удивился редактор. — Кто это говорит? Включите, пожалуйста, свой видеотранслятор.

— Видите ли, я только что вышел из душа и еще не причесан и не одет.

— Знаете, наверное, вас стоит отметить в рубрике «Самые оригинальные вопросы истекшего дня», — сказал редактор. — Послушайте, кто бы вы ни были, на всех ста десяти планетах Конфедерации каждую неделю случается в среднем по шесть извержений, сопровождающихся землетрясениями. Уточните пожалуйста, интересующее время и место.

— Западный океан, — ответил я. — Волтар. Посмотрите, пожалуйста, девяносто лет назад плюс-минус пять лет.

— Послушайте, кто вы там, мой вам совет посоветуйтесь лучше с каким-нибудь журналистом, у которого есть доступ к газетным архивам. когда надумаете звонить мне в следующий раз, не забудьте, пожалуйста, причесаться и включить свой видеотранслятор Пока, — хохотнул он и положил трубку.

Я уже было расстроился, но тут меня озарило я знал где околачиваются репортеры.

— Хаунд, — приказал я прерывающимся от волнения голосом — приготовь выходной костюм, ну, знаешь, какой-нибудь пообтрепаннее и такую же шляпу.

— У вас нет потрепанных костюмов? — с достоинством возразил Хаунд. И оставьте в покое прислугу. Мало вам того, что вы сделали с бедным Шафтером. Беда с вами.

— Послушай, — сказал я уже помягче, — тогда сделай потрепанный костюм из какого-нибудь непотрепанного. Я отправляюсь в Город Радости в «Чернильный клуб».

Он с таким рвением возвел глаза к небу, что они едва не выпрыгнули из орбит Немного прийдя в себя, он сказал.

— Ну вот, теперь вы собираетесь гулять с этой газетной швалью. Попомните мои слова молодой Монти, скоро вы совсем безнадежно сопьетесь. Если бы не обязательства перед вашим отцом, я бы уже давно уволился и вернулся домой, на Флистен, и бросил бы вас на произвол судьбы.

Он так и не позволил мне привести в должный вид мой костюм и шляпу, и все продолжал причитать О, дорогой читатель, через что мне только не приходится пройти, чтобы написать для вас эту книгу.

И Шафтер был не лучше по своей беспечности, он нагрубил полицейским в участке, и они удвоили штраф Я дал ему еще десять кредиток, и он удалился, пуская слезу о зачеркнутой в его документах строчке подтверждающей его отличную репутацию как водителя.

Позже он отвез меня в Город Радости и высадил возле «Чернильного клуба» Над входом висел огромный экран, на котором плескалась, меняя цвета, электронная река чернил Можно было предположить, что внутри клуба сияли разноцветные огни, раздавались громкие крики, но все оказалось совсем иначе вся обстановка клуба была выполнена в сероватой гамме, играла приглушенная музыка — ну совсем как в похоронном бюро.

Уже вечерело, и все уважающие себя редакторы разошлись по домам, и в клубе остались только простые репортеры Было очень душно от чрезмерного количества народа Я чувствовал себя очень неловко в своем наглаженном, очень консервативного покроя, розовато-лиловом выходном костюме из дорогой ткани и в без единого пятнышка котелке И я стоял посреди клуба, как статуя из парка, где прогуливаются почтенные вдовушки.

Пока я так стоял, ко мне мимо столиков пробрался молоденький швейцар, очевидно, решивший, что я по ошибке забрел не в тот клуб, и спросил.

— Вы кого-то ищете, сэр?

— Репортера, — ответил я.

Его глаза округлились, щеки надулись — видно было, что он сдерживал себя — а потом он Расхохотался.

— Эй, ребята, — прокричал он на весь клуб, — этот малый ищет репортера Никто не знает, кто тут занимается газетным делом?

Кто-то бросил в швейцара пустой банкой из-под пива Из-за столика, занятого огромной компанией, какой-то здоровый детина выкрикнул в мой адрес.

— Могу тебе помочь. Иди сюда и садись, конечно, если у тебя есть чем оплатить мои Услуги.

Конечно, я понимал, что ничего не делается бесплатно, или я сам не был, на самом деле, расследующим журналистом? Я едва протиснулся за столик, за которым чудом умещалось около двадцати человек, и почти сразу же к нам подбежали два официанта с подносами, уставленными бутылками.

— Ну, чем могу служить? — спросил здоровяк, одним махом опустошая свой стакан. — Осталось еще целых два дня до выплаты жалования, — ты просто послан мне богом! — Тем временем я расплачивался с официантом, вытащив из кармана пачку кредиток.

— Угости-ка всех! — заорал мой новый знакомый. — Этот малый, похоже, грабанул банк!

— Эй, классная историйка! — сказал сидящий справа от меня репортер. Можно мне получить на нее эксклюзивное право? Я назову тебя Аккурато Модо Триппо-Трепло. И следующий тост я предлагаю за клиентов, которые всегда платят.

— Нет, нет, — с достоинством сказал я. — Я сам репортер. Точнее, расследующий журналист.

— А что это такое? — сразу же поинтересовалось несколько голосов.

— Я расследую тайные заговоры, — гордо пояснил я. — И лишу книгу.

— Мы все пишем книги, — язвительно сказал мой первый знакомый. — У меня их в мусорной корзине — просто завались! Как и у всех, присутствующих здесь. Тебе лучше не задирать нос. Официант, еще выпивку для всех!

— Я нашел ключ к такому ужасному конспиративному заговору, — сказал я, — какой никому из вас и не снился.

— Какой такой заговор? — тут же спросило несколько голосов.

— Какая еще конспирация? Нам нечего скрывать. Мы, наоборот, все ОТКРЫВАЕМ! И снимаем. И только тогда можно понять что из себя представляют девчонки! Если уж ты гю уши во что-то влез, осторожность тебе не помешает!

— Но меня не интересуют девочки, — скромно потупившись, ответил я шутнику. — Я пишу книгу об одном из самых известных людей нашего государства. И я уверен, меня ждет слава!

— Мой юный друг, — доверительно сказал первый репортер, — мне кажется, ты сегодня немного перебрал. Но мы еще можем пить. Официант, еще поднос, и можешь опустить вот этого моего друга. — Он указал на меня. — Он уже надрался, как сапожник!

Еще через пять круговых мой новый приятель раздобрел, и я смог наконец приступить к изложению моего дела.

— Мне нужен доступ к газетным архивам примерно девяностолетней давности. Я исследую очень специфический случай.

— Друг мой, — просопел здоровяк, — ты не ошибся: тебе нужен именно репортер. Ни один редактор и близко не подпустит тебя к архивам. Ты нас хорошо угостил, что было очень мило с твоей стороны, и теперь любой из нас готов тебе помочь, только вот в чем проблема: ни один газетчик не держится в этом бизнесе столько — ты, кажется, сказал, девяносто? — лет.

— Кроме старого Шифа, — сказал кто-то.

Мой приятель обернулся.

В противоположном конце стойки бара сидел в полном одиночестве седоволосый скрюченный старик, уставившись в пустой стакан.

— Эй, вот кто может знать, Купи нам еще выпить, Аккурато Модо Триппо-Треппо, и я представлю тебя этой старой калоше.

Через пять минут мы уже сидели за стойкой бара, и мой новый приятепь говорил Шифу:

— Вот этот человек говорит, что не уйдет отсюда, пока не купит тебе выпить. Пока, Аккурато, приходи, если захочешь оплатить еще одну круговую.

— Выпить, — логично заметил старый Шиф, — никто просто так не покупает. Что вам надо от меня?

— Я стараюсь найти объяснение одному происшествию, случившемуся в Западном океане, может быть, около девяноста лет назад, а может, и меньше. — И я подал сигнал бармену налить стакан тапа. Бармен не двигался с места, пока я не предъявил ему □плаченный прежде счет, чтобы показать ему, что у меня есть деньги.

Старый Шиф проследил глазами путь стакана из рук бармена к его месту.

— Может быть, вы назовете более определенную дату и место.

Я решил довериться ему: на вид он был такой старый и умудренный опытом человек. Я наклонился и прошептал ему в самое ухо:

— Мне хотелось бы узнать, что произошло с Островом Успокоения.

Старик резко повернулся ко мне — в его глазах промелькнуло какое-то странное выражение. Страх?

И вдруг он сделал невозможное: он вернул стакан с талом бармену! Стараясь не встречаться со мной взглядом, Шиф сказал:

— Извините, я не смогу помочь вам.

О, теперь все мои сомнения рассеялись! Уничтожение острова явилось частью конспиративного заговора! Выхватив стакан из рук бармена, я снова поставил его перед стариком. Он даже не взглянул на него.

Тогда я решился на крайний шаг и попросил бармена подать целый бочонок. Бармен покосился на пачку предъявленных мною кредиток и поставил бочонок на стойку перед Шифом.

— Это беслопезно, — отвечал старый репортер. — Молодой человек вы мне нравитесь, и я хочу по-дружески посоветовать вам забыть об этом деле. Вы вторгаетесь на территорию Цензора.

Мои предположения снова подтверждались!

Хотя я не часто бывал в этих местах, но довольно хорошо знал, как работают эти клубы. Отношение бармена к Шифу говорило о том, что старик немало задолжал клубу. Поймав за рукав пробегавшего мимо мальчишку швейцара, я шепотом приказал ему позвать менеджера клуба. Через пару минут перед нами стоял менеджер, держа в руках счет.

— Не знаю, зачем вам это надо, — сказал он Шифу. — Мы уже собирались списать ваш долг: нам известна ваша некредитоспособность.

Шиф указал ему на меня.

— Это все он, я вас не звал, — сказал он.

Схватив счет, я посмотрел на даты: старик числился в должниках еще с прошлого года. Сумма была гораздо больше имеющейся у меня наличности. Тогда я взял свое удостоверение личности и поставил личный штамп на счете.

— Нет, нет! — запротестовал Шиф. — Вы ставите меня в очень неловкое положение!

— Вот и хорошо, — сказал я.

— Плохо, — помотал головой Шиф, — это очень ОПАСНО!

Теперь я был совершенно уверен, что не только Цензор, но и сам Хеллер был причастен к исчезновению острова.

— Дайте мне бланк счета и поставьте на нем его имя, — сказал я менеджеру. — Датируйте его следующим годом и не заполняйте графу суммы. Менеджер смотрел на меня, как на сумасшедшего. Когда принесли бланк, я поставил на нем штамп. Шиф смотрел на счет жадными глазами. Но все же я еще не добился своей цели.

Проходили секунды. Потом медленно-медленно старый Шиф протянул руку к счету. Осторожно притянув его к себе за кончик, он сделал мне знак наклониться и прошептал мне на ухо:

— Пообещайте, что вы никогда никому не расскажете, что эту информацию вы получили от меня. Найдите Пратию Тейл, Минкс Эстейтс, Пауш Хиллз.

Волтарианский год подходил к концу, и сейчас Минкс Эстейтс представляли собой довольно непривлекательное зрелище. Но даже с воздуха было заметно, что имение процветало. В саду среди кустов пролегали чистенькие дорожки, повсюду стояли статуи обнаженных нимф. Мы кружили над большим особняком в три этажа и с двускатной крышей Сзади дома среди деревьев располагался скромных размеров госпиталь. В красноватых лучах предзакатного солнца сверкало озеро, формой напоминающее сердце.

Наш аэромобиль приземлился у особняка, и, открыв дверцу, я вылез наружу. У пруда на откидном кресле развалилось какое-то пушистое животное. Вдруг животное приподняло голову и сказало;

— Ооооооооо! Какой красавчик!

Я боязливо приблизился к креслу. То, что я принял за животное, оказалось созданием женского пола, на вид которому можно было дать лет так сто пятьдесят — даже толстый слой косметики на морщинистом лице, выглядывавшем из толщи меха, не мог скрыть возраста женщины.

— Присаживайтесь! Присаживайтесь! — закричала женщина, указывая на раскладной стул возле пруда. — Скорее расскажите, кто вы такой и зачем вы здесь!

— Я Монти Пеннвэлл, — сказал я. — Имею честь разговаривать с Пратией Тейл?

— О, мой бог. Какой вежливый наш красавчик. Да, аы не ошиблись. Я Пратия Тейл. Располагайтесь поудобнее, чувствуйте себя как дома.

Далее события в Минкс Эстейтс начали разворачиваться с молниеносной скоростью. Пратия выплескивала на меня целые фонтаны слов, расспрашивая меня о моей семье, о которой она, как оказалось, много слышала, о моих друзьях и моих хобби. Во время нашего разговора к нам подошел молодой человек с ярко-зелеными глазами и волосами цвета соломы с подносом с бокалами и графином с розовой газировкой, и Пратия сказала:

— Спасибо, сынок, — причем продолжала смотреть на меня не отрываясь. Потом из дома вышла женщина с вазой с конфетами — у нее тоже были зеленые глаза и соломенного цвета локоны. Пратия снова поблагодарила: — Спасибо, дочка, — и, в ту же секунду забыв о ее существовании, продопжала, как ни в чем ни бывало, болтать со мной.

Через какое-то время в воротах появилась женщина в возрасте во вдовьих одеждах, держа под руку пожилого блондинистого мужчину с ярко-зелеными глазами — они направились к маленькому госпиталю. Пратия, на долю секунды перестав сверлить меня восторженным взглядом, поздоровалась:

— Добрый день, леди Тиг, добрый день, сын.

Когда сын Пратии распахнул дверь госпиталя перед леди Тиг, я увидел с внутренней стороны двери вывеску: «Цитологическая клиника красоты». Я не успел больше ничего прочитать, так как как раз в этот момент у дома приземлился спортивный аэроспидстер, из которого вышли двое мужчин. Посмотрев на них, я решил про себя, что в этом доме, кажется, можно было встретить только зеленоглазых и соломенноволосых людей. Эти двое сразу же направились к нам, и Пратия, на минуту отвернувшись от меня — я вздохнул с облегчением — обратилась к ним:

— Мальчики, знакомьтесь: это Монти Пеннвэлл. писатель. Вы наверняка слышали о его семье. Монти — мои внуки Джеттеро и Бис. — Пожав мне руку, молодые люди удалились в дом, а я возобновил наш разговор, пытаясь направить его в нужное мне русло.

— Небеса, — воскликнул я. — Неужели это все ваши дети?

— О, только некоторые из них, — ответила Пратия, гордо посмотрев в сторону особняка, где только что скрылись молодые люди. — Почти все уже выросли, женились или повыходят замуж. Я познакомлю вас с моими внуками!

— Они что, все. блондины с зелеными глазами?

— О, да, — с такой же гордостью ответила Пратия. — Не правда ли, они все такие красивые? У меня даже есть уже трое пра-правнуков, и у них тоже светлые волосы и зеленые глаза! Я их обожаю. Да, я спрашивала вас, нет ли у вас тетушки по имени Бит? Помнится, когда я ходила в школу…

В это время в дверях дома появилась какая-то, не побоюсь этого слова, старая карга, и шатающейся походкой направилась к нам. Даже не поздоровавшись и не обращая на меня ровно никакого внимания, она резким окриком оборвала оживленную болтовню Пратии и бесцеремонно спросила:

— Что, этот гость остается на ужин?

Пратия ответила:

— Да, уверена, что он не откажет нам в этом, Мили. Приготовь что-нибудь вкусненькое. И приготовь ему на ночь…

— Нет, нет, — поспешил вмешаться я. — По правде говоря, мне нужно быть дома к ужину, но… но… — Я повернулся к старухе: — Я слышал, вас назвали Мили. Вы случайно не… ну… вы бывшая хозяйка…

— Этого (…)? — напрямик спросила Мили. — Ха! — презрительно крякнула она и без дальнейших разговоров удалилась.

— Мне очень жаль, что вы не можете у нас переночевать, — проговорила Пратия. — У нас такие мягкие перины.

Вы видите, какие неприятности постоянно сопутствуют работе расследующего журналиста, мои дорогие читатели! Надеюсь, вы по достоинству оцените мой самоотверженный труд.

Решив, что настал подходящий момент, чтобы перейти к цели моего визита, я быстро сказал:

— Я приехал, чтобы узнать у вас о судьбе Острова Успокоения.

Вдруг замолчав, она посмотрела на меня круглыми от ужаса глазами.

Я поспешил объяснить:

— Я слышал, вам кое-что известно об этом. Знаете ли, его больше не существует…

Засунув в рот карамельку, она принялась задумчиво ее посасывать. Наконец она сказала:

— Прахду не понравится, если я расскажу вам об этом.

— Прахду? — переспросил я. — Прахд Биттелсфендер?

— А что, есть другие Прахды? Он все еще занимает должность личного лечащего врача Его Величества, но когда он у него нет дел во Дворцовом городе, он ведет дела в этой клинике красоты. — Вдруг она встрепенулась и громко позвала: — Ски!

Из дома сразу же вышел человек в костюме дворецкого.

— Служанка сказала, вы звали меня, госпожа. Сам я не слышал — совсем глухой стал.

— Ски? — спросил я. — Вы случайно раньше не работали водителем у…?

— Этого (…)? — закончил Ски. — Должен вам сказать, что я старый, почтенный человек. Я работаю в этом доме уже много лет, с тех пор, как умер старый Бавч.

— Баеч? — снова переспросил я. — Главный клерк в офисе…

Пратия прервала меня:

— Ски, Прахд не появится здесь сегодня, не так ли?

Ски отрицательно помотал головой и вернулся в дом исполнять свои обязанности.

— О, все в порядке, — воскликнула Пратия. — Сегодня его не будет в клинике, и он не узнает о нашем разговоре! В конце концов, а почему бы мне вам и не рассказать?

В волнении, я сел на самый край моего стула.

— Значит, решено, — сказала Пратия Я ждал.

— Ну? — в нетерпении сказал я. — Ну?

— Ох, Монти, — кокетливо прощебетала она. — Разве вы не знаете, что у девушек развязывается язык только в постели?

Я с испугом посмотрел на ее морщинистое лицо.

— Не пугайся, — сказала она. — Это длинная история. Я, наверное, не успею вам ее рассказать и за целую ночь.

Успокоившись, я улыбнулся и согласно кивнул, поняв, что мне нечего бояться посягательства на мою честь со стороны стапятидесяти- или сташестидесятилетней дамы. И кроме того, я просто ДОЛЖЕН узнать, что же все-таки произошло.

И я отослал Шафтера с аэромобилем домой.

Откуда я мог знать, во что я позволил себя втянуть! О боги, через что мне пришлось пройти, что мне пришлось выстрадать, мой дорогой читатель, чтобы написать для вас эту роковую книгу!

Я даже не подозревал, какие беды поджидали меня.

Как я не понял этого по улыбке, появившейся на лице Пратии Тейл, когда я помог ей подняться с кресла и проводил к столу, и все время мелькавшей на протяжении всего обеда!

Ощущая приятное тепло в желудке после плотного обеда, я прошел за Пратией во внушительных размеров спальню, всю обстановку которой составляли мягкие стулья и огромная мягкая кровать От белизны и золота слепило глаза; стены и ажурный потолок украшали пастельных тонов купидоны с луками — от такого количества летучих существ у меня даже немного задвоилось в глазах.

Пратия опустилась на мягкий стул и, открыв непонятно откуда появившийся в ее руках сундучок, достала иглу, несколько длинных нитей и крошечные цветные колечки Я знал, для чего все это было нужно, благородные леди иногда развлекались тем, что целыми тысячами нанизывали маленькие колечки на нити, делая из них что-то наподобие бус, Признаться, я был разочарован. Я собирался было присесть на ступ рядом с Пратией, но она остановила меня.

— Не сюда — на кровать, — повелительно сказала она.

Я уселся на краешек огромной кровати: перина была удивительно мягкой и воздушной, но странное дело — она сохраняла упругость и не прогибалась. Пратия продепа иглу в колечко.

— Ты очень обаятельный молодой человек, — заявила она. — Давай, раздевайся.

Я в недоумении посмотрен на нее.

— Не будешь раздеваться — не услышишь от меня ни слова, — твердо сказала она.

Что ж, подумал я, она все равно ничего не сможет со мной сделать и, очень неохотно, сняв ботинки, начал медленно стягивать с себя носки, а потом пиджак и рубашку.

Пратия, заметив, что я остановился на этом, оторвалась от своего занятия и приказала:

— Снимай все.

Стыдливо повернувшись к ней спиной, я снял с себя все остальное.

— А теперь ложись на спину, — потребовала Пратия. — Если уж ты так стесняешься, можешь прикрыться простыней.

Она продолжала сидеть, и это меня немного успокоило. Я лег на спину и натянул на себя одеяло.

Пратия, вздохнув, громко сказала:

— Все в порядке, девочки, можете зайти.

И тут же в спальню вошли, хихикая, две девушки!

Я поспешил укрыться одеялом до самого подбородка.

— Это мои пра-правнучки, — Аза и Лик, — сказала Пратия.

Азе на вид можно было дать двадцать один — блондинка, как и все в этом доме, немного худощавая, зеленоглазая, она была довольно привлекательна.

Лик было около девятнадцати. Не отличаясь цветом глаз и волос от своей сестры, она была пышнее и красивее ее лицом.

— Девочки, — наставительно произнесла Пратия, — перед вами настоящий живой писатель по имени Монти Пеннвэлл. Не правда ли, он милашка? Девушки начали быстро сбрасывать с себя одежду, небрежно разбрасывая предметы своего туалета по полу.

Я, в состоянии, близком к истерике, накрылся одеялом с головой.

— Ну, не надо волноваться, — ласково сказала мне Пратия. — Они обе девственницы. Я не собираюсь позволять им раньше времени заниматься сексом. Просто я забочусь об их правильном половом воспитании. У нас в семье очень строгие порядки: им никогда не разрешалось дотрагиваться до своих братьев. Я считаю, нам очень повезло, что в наших краях появился такой привлекательный молодой человек, на котором можно попрактиковаться.

— Нет! — завопил я в панике. — Я ухожу!

Тут Пратия улыбнулась какой-то странной улыбкой и настойчиво повторила: — Уйдешь — не услышишь от меня ни слова. А мне есть что рассказать, можешь мне поверить.

Я постарался взять себя в руки. Я расследующий журналист, внушал я себе. Волков бояться — в лес не ходить, подумал я и снова лег.

Вдруг надо мной склонилось лицо Азы.

— А сейчас, — прощебетала она, — я тебя поцелую. Тебе понравится. Мальчики и девочки всегда целуются, ведь так? Значит, в этом нет ничего зазорного, правда?

Я неопределенно помотал головой, сам не зная наверняка, отказываюсь ли я или соглашаюсь.

Аза притянула к себе мою голову и нежно поцеловала меня — меня будто ударили электрическим током.

Аза откинулась назад, теперь она сидела на коленях возле меня.

— Ну, теперь ты видишь? Просто один невинный поцелуй.

Пратия, перестав нанизывать свои бусы, пристально посмотрела на нас из Раскрывшихся губ высунулся розовый кончик языка и быстро пробежался по верхней губе.

Аза снова наклонилась надо мной. Я почти ничего не видел из-за дождя золотистых волос. Она поцеповала меня в щеку.

Я почувствовал, как напряглось все мое тело. Я изо всех сил сжал под одеялом кулаки и зажмурился.

Когда я открыл глаза, Аза уже снова, выпрямившись, сидела возле меня, насмешливо щурясь.

Немного приподняв голову, я осмотрел комнату: а где же Лик?

С другой стороны от меня краешком глаза я увидел босые ноги девушки, свисающие: кровати.

Я почувствовал, как мои глаза вылезают из орбит, и шея сама собой выворачивается в сторону. Из груди моей вырвался подавленный стон.

Аза захихикала.

Пратия довольно улыбнулась.

Лик, встав на колени возле кровати, высунула голову из-под одеяла.

— Ох, парень! — воскликнула она. — С тобой так хорошо-оооооо!

Пратия снова вернулась к своему рукоделию.

— Ты был послушным мальчиком, Монти Пеннвзлл. Можешь отдыхать — я расскажу тебе историю Острова Успокоения.

— Все началось, — сказала Пратия, продолжая нанизывать на нити колечки. — Через пять лет после вступления императора Мортайи на престол.

— Во всей Конфедерации стало очень спокойно. Доходы народа повысились строительство было в самом разгаре. Почти все уже забыли о Хиссте, и, конечно, никто уже и не вспоминал об Острове Успокоения — ведь в газетах писать об этом было строжайше запрещено.

— Потом однажды вот в эти самые ворота вошел рыбак с побережья Западного океана Он был очень старый, с очень темной кожей, в очень рваной одежде и очень бедный. Он прошел пешком от самой деревушки Вейл — почти целых пятьсот миль.

— Он не хотел никому ничего рассказывать, кроме меня, и слуги проводили его в летние домик, где в то время находилась я. Он вошел, долго мял в руках свою шляпу, а потом сказал, что у него для меня есть сообщение, если, конечно, я заплачу за эту информацию.

— Я сказала ему, что все зависит от того, что именно он собирается мне рассказать Засунув руку в рваную котомку, он вынул оттуда запечатанную стеклянную бутыль Продемонстрировав ее мне, он вопросительно посмотрел на меня, но бутылку продолжал держать в руках. — На стекле была приклеена бумажка, на которой было написано: «Если кто-нибудь когда-нибудь найдет эту бутылку, пусть отнесет ее Пратии Тейл, Минкс Эстейтс Пауш Хиллз, и она даст за нее двести кредиток».

— Вы понимаете, это очень большие деньги, Он сказал, что бутылку вынесло приливом на берег у его деревеньки. Мое любопытство взяло верх, и я заплатила ему за эту бутылку двести кредиток, и он ушел.

— Распечатав бутыль, я достала изнутри бумажный сверток. Разложив его на столе, я прочитала:.

Можете себе представить, до какой степени шокировало меня это известие! Я сразу же включила свой видеотелефон и принялась обзванивать издателей и редакторов всех известных мне газет и журналов, предъявляя каждому послание из бутылки.

— Из нескольких издательств даже пришли репортеры, и я им снова показывала письмо вместе с бутылкой.

— И вы знаете, что произошло потом?

— НИЧЕГО!

— На следующее утро я просмотрела все газеты: об этом деле ни в одной из них не появилось НИ СТРОЧКИ! Можете себе представить мое разочарование!

— Вам, наверное, известно, что Прахд уже и тогда стал личным Королевским Врачом, но у него почти не было работы: Мортайя был здоров, как бык, а лечение лордов было уже давно закончено. Клинг был еще жив и находился в удовлетворительном состоянии — к нему было приставлено несколько сиделок. И Прахд, от нечего делать, организовал здесь целлологическую клинику красоты, которую вы уже видели, для женщин Пауш Хиллз. Он проводил здесь три дня в неделю, а иногда и больше, и когда он приехал в следующий раз, я показала ему письмо.

— Почесав затылок, он взглянул на дату, проставленную на письме, и определил, что с того момента прошло всего две недели — значит, у островитян еще оставалась надежда на выживание. По видео-телефону он связался со Дворцовым городом и попросил соединить его с этим КРАСИВЕЙШИМ мужчиной, Джеттеро Хеллером — сейчас он герцог Манко, как вам, наверное, известно, но для меня он навсегда останется моим дорогим Джеттеро — такой ИМПОЗАНТНЫЙ мужчина! Какая стать… да, о чем это я? Ах, да.

— Но мой дорогой Джеттеро — ах, как бы я все-таки хотела встретиться с ним и немного поболтать. Но пока я вынуждена восхищаться им издалека. У вас такие связи, Монти. Может быть, вы меня как-нибудь представите ему?

— Быть может, — неопределенно ответил я, лежа на постели, совершенно голый, в объятьях двух девушек. — Рассказывайте же, рассказывайте дальше!

— Что ж, ладно, Но в то время Джеттеро был на другом конце Конфедерации, и никто во Дворцовом городе не знал, когда он намеревался вернуться. Великий Совет собирался лишь раз в месяц, и од следующего заседания оставалось еще три недели.

— Прахд не осмелился сообщить об этом деле Мортайе напрямую, конечно, но он решил задействовать все свои связи. И он позвонил Министру Здравоохранения, и уже через него вышел на Службу Планетарной Защиты. — Прахд не хотел лететь туда с большим медицинским отрядом, и когда я изъявила желание отправиться туда, и он согласился взять меня туда в качестве медсестры. И… В чем дело, Аза?

Аза уже несколько минут тихонько всхлипывала, но я не придавал этому никакого значения. Теперь она прерывающимся голосом проговорила:

— Пик уже попробовала, а я — нет. Я возбуждена и вся горю. Мне кажется, сейчас у меня будет нервный срыв, Я лежу прямо рядом с ним, и… АХ!

— О, боже, — сказала Пратия с нежностью в голосе, — конечно, можешь делать все, хочешь. Я не прощу себе, если из-за меня будут страдать мои девочки.

Аза, всхлипнув, поблагодарила ее.

Лик наклонилась надо мной и сказала:

— Я тоже обижена. Я еще не поцеловала его.

Я попытался отвернуться от ее губ.

— О, ну давай же, Монти Пеннвэлл, — настаивала Лик. — Поцелуи еще никому не повредили, тем более поцелуи целомудренной девушки.

Пратия, в предвкушении захватывающего зрелища, ухмыльнулась и придвинула свой стул ближе к кровати.

Я отвернулся от Лик, подставив ей щеку.

Пратия тяжело задышала.

Глаза мои едва не вылезли из орбит. Сладострастный стон Азы разнесся на всю спальню.

Пратия от волнения выронила свое рукоделие, и нити упали к ее ногам, осыпая пол разноцветными колечками.

Лик нежно потрепала меня по щеке.

— Ну вот, теперь ты видишь? — спросила она. — И ничего плохого не произошло. Ты хороший мальчик, Монти.

— Да, лучше некуда, — проговорила Аза, блаженно вздыхая.

— Бабуля, — спросила Лик, — а не могли бы мы послушать эту занятную историю в другой раз?

— Нет, нет! — взмолился я. — Пожалуйста, не надо откладывать ваш рассказ. Что случилось на острове?

Пратия часто заморгала, потом, подобрав рассыпанные на полу колечки, снова принялась за свою работу. Через некоторое время она вздохнула и продолжала:

— Итак, Службы Планетарной Защиты пропустипи нас, и мы приземлились на острове.

— Никогда в жизни не видела такого идиллического пейзажа. Повсюду пестрели цветы, наполняя чистейший, свежий воздух чудесным ароматом. Дворец сиял чистотой, на садовых дорожках не было ни пылинки. И повсюду, в свои укромных местечках, совокуплялись друг с другом мальчики-извращенцы.

— Они даже не заметили, как мы приземлились! Мы решили, что наш аэробус двигался так тихо, что на острове никто не услышал приближающегося шума двигателей, и направились во дворец.

Взбежав вверх по лестнице, мы оказались в огромном зале дворца.

— Вход в спальню королевы малышки охраняло пять офицеров. Старший из них, заметив нас, предостерегающе поднял руку и нахмурился.

— Нет, нет, — сказал он, — мы не можем вас пустить, Как раз сейчас начинается смена караула.

— По ту сторону двери спальни послышалась возня, и из спальни вышли другие пять офицеров, оправляя на себе одежду.

— Старшие офицеры отдали друг другу честь. Заступающий на смену офицер сказал вышедшим из спальни:

— Можете быть свободны. Нет ли у вас для нас каких-либо сообщений?

— Вышедший из спальни старший офицер ответил, застегивая пуговицы на своем мундире:

— Там сегодня жарче, чем обычно. Мой вам совет: сразу же переходите в наступление. — Не успел первый офицер ответить, как Прахд, оттолкнув его от двери, бросился вовнутрь.

— В спальне на кровати лежала малышка Истекшие пять лет совершенно ее не изменили — все тот же пучок волос, все та же томная красивая улыбка на лице. Она заметила нас!

— Она тут же вскочила — видно было, что она не на шутку напутана нашим появлением.

— Вы с большой земли! — воскликнула она. — Что случилось? Вы в докторских халатах. Кто-нибудь болен?

— В ответ мы показали ей письмо из бутылки. Она ужасно рассердилась ругалась, как заведенная, целых пять минут. Потом она приступила к решительным действиям.

— Натянув на себя какое-то подобие одежды — они называли этот наряд бикини — она надела на шею золотую цепь и приказала пяти охранникам следовать за ней. Сев в аэробус скорой помощи, мы, следуя ее указаниям, понеслись в южный конец острова — туда, где в деревушке над скалистым обрывом, в дали от дворца, обитал Мэдисон со своей бандой.

— Надо сказать, место для своего поселения Мэдисон выбрал довольно живописное. Мы остановились возле самого большого из домов с соломенными крышами — над входом красовалась вывеска: «Офис прессы. Здесь жил сам Мэдисон.

— Из дома вышла женщина, которую звали, как легко было догадаться, Флип. Не успела она поклониться, как Малышка твердыми шагами прошла прямо в хижину.

— Мэдисон лежал на кровати. Малышка бросила ему письмо. Мэдисон посмотрел на письмо, потом на Малышку и попытался подняться.

— Сняв с груди цепь, она сбила его с ног, и он снова рухнул на постель.

— Ты, сукин сын! — заорала она на него. — Ты что, собрался эвакуироваться отсюда? — И ударила его снова. Мэдисон не отвечал, тогда Малышка начала колотить цепью по мебели, и в два счета разнесла весь дом.

Женщина по имени Флип, рухнув к ногам Прахда, закричала не своим голосом.

— И знаете, что представляла из себя эта чума, из-за которой поднялся такой переполох? Мэдисон слегка простудился!

— Когда страсти немного поутихли, Прахд осмотрел Мэдисона.

— Это твоя простуда — заявил он, — не что иное, как аллергия на что-то.

— А Мэдисон, привстав, дотянулся до уха Прахда и прошептал:

— Аллергия у меня из-за того, что у меня нет возможности сочинять заголовки.

— Малышка, услышав это, снова налетела на Мэдисона:

— Ты только об этом и говоришь! Все уши мне прожужжал, ты, (…)! Я тебе покажу заголовки! — И она ударила его цепью наискосок по лицу, Брызнула кровь.

— Казалось, это вполне удовлетворило Малышку — она вышла наружу и принялась дубасить цепью первого же попавшегося ей на глаза человека из шайки Мэдисона за то, что он не остановил Мэдисона вовремя.

— Мэдисон снова шлепнулся на кровать, отирая рукавом кровь.

— Мой гений испарился, — печально простонал он. — С тех пор, как я начал спать с Флип, умные идеи начали посещать меня все реже и реже. Я уже начал было метить на место здешнего правителя с помощью своих методов, но Малышка каким-то образом это разнюхала и посадила меня под арест на целых три недели. Я неудачник. Я не могу затеять Даже какую-нибудь, хоть самую маленькую, революцию. Она мне даже не разрешила выпускать газету!

— Ну, а потом Прахд зашил ему голову и дал ему лекарства, и даже дал немного газа, повышающего потенцию, чтобы он не выглядел в глазах Флип полным ничтожеством, и с чумой было покончено.

— Но вы же знаете Прахда. Хотя, может быть, вы его не знаете лично У него просто чутье на всякого рода болезни. Мы прилетели на остров с полным багажником медикаментов, настроившись на борьбу с чумой, но чумы-то никакой и не было. Но зато оказалось, что почти у всех обитателей острова на теле развились ужасные бородавки, и мы начали ходить по селениям и лечить их — хотя среди населения и был доктор, но, конечно же, он не мог сравниться в этом деле с Прахдом.

— Мне сказали, что помощь моя не требовалась, поэтому я пошла с королевой Малышкой, и мы с ней славно поболтали о старых добрых временах. Я была тогда моложе, знаете ли, и жизнь еще не утратила для меня свою прелесть.

— Я лежала на одной кровати, а Малышка лежала на другой, и мы говорили, говорили, говорили — весь вечер и всю последующую ночь.

Пратия испустила шумный ностальгический вздох.

— Ооооооооооох! Какие были офицеры!

— Подождите минутку, — прервал я ее, стряхивая с себя руки девушек. А разве Прахд не ревновал?

— Прахд? Ох, Монти, какой же ты все-таки наивный! Прахд до меня даже ни разу не дотронулся. Он целлолог, и его профессиональная этика не позволяет ему (…) своих пациентов Я была его пациенткой на протяжении стольких лет!

— Но ведь у всех ваших детей зеленые глаза и светлые волосы, как у Прахда, — возразил я. — И из достоверных источников мне известно, что и у первого вашего ребенка были такие же волосы и глаза…

— И у второго тоже, — сказала Пратия. — Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Вы не знали, что я забеременела в мою первую брачную ночь в Королевской тюрьме. — Она улыбнулась своим воспоминаниям. — Какая это была ночь! И через два месяца я поняла, что у меня будет ребенок. Чудесно.

Аза побормотала:

— Давай, бабуля, рассказывай ему все. Я так люблю слушать твои истории. Лик в это время теребила волосы у меня на груди.

— Да, валяй, продолжай, бабуля. Ты как раз переходишь к самому интересному.

— Да уж, — подтвердила Пратия. — Что ж, вдруг я заметила, что расправляюсь с моей частью офицеров гораздо быстрее, чем Малышка, Я-то всегда думала, что должно быть наоборот, и когда мы однажды ночью устроили перерыв на обед, отчего это происходит.

— И она мне ответила:

— Это все зоны.

— Ая спросила:

— Какие еще зоны?

— И она объяснила:

— Места, до которых ты дотрагиваешься.

— А я, как сейчас помню, удивилась и говорю:

— Никогда о таком не слышала! Ну-ка, расскажи-ка мне об этом поподробнее!

— И оказалось, что она переняла опыт одной шлюхи из Гонг-Конга, настоящей профессионалке своего дела, которая могла заниматься этим делом, в самых безумных позах, до бесконечности и знала местонахождение всех нервов и все эрогенные зоны на чужом теле. Малышка показала мне все это, и, должна признать, мне это было все в новинку! Никогда раньше не слышала о таких вещах.

— И я начала думать и расспрашивать всех, как дела на острове, и скоро узнала, что У них осталось мало топливных стержней — оставшегося запаса должно было хватить всего на несколько месяцев. Вы ведь знаете, у них не было возможности общаться с внешним миром, но Малышка не особенно волновалась по этому поводу, пока я не обратила ее внимание на то, что, как только закончатся маленькие топливные стержни, те специальные устройства, с помощью которых она тренировала в этом деле женщин, не будут работать.

— И я с ней заключила сделку. Я предложила ей двадцать тон топливных стержней, которых хватило бы еще, по крайней мере, на пятьдесят лет, в обмен на то, что она научит меня разны своим штучкам.

— Прахд, тем временем занимавшийся лечением зубов и наращиванием ногтей, узнап, что некоторые островитяне были потомками древних народов, населявших острова Теонского моря. Мне удалось его без особого труда уговорить сообщить о том, что процесс протекания эпидемии чумы был взят под контроль, но на полное ее искоренение уйдет еще две недели.

— И эти две недели были неделями наивысшего блаженства в моей жизни. Электрики из команды Мэдисона снабдили Малышку разными необходимыми вещами — экранами, зондами и прочим, и она учила с помощью этого оборудования тому, что знала, местных девушек. Скоро она принялась и за мое образование.

Пратия продопжапа говорить, но я, тупо смотря на нее, не понимал и сотой части всех тонкостей этого женского ремесла Скоро я совсем перестал ее слышать.

Я видел, как шевелились ее губы.

Аза с удовольствием слушала — наверное, уже далеко не в первый раз рассказ своей пра-прабабки.

Лик жмурилась, как сытая кошка.

Губы Пратии старательно выводили слова, но ни единого звука не долетало до моих ушей.

И только спустя некоторое время я понял, что еще не совсем сошел с ума: просто девушки в возбуждении приподняли края подушки, на которой лежала моя голова, и закрыли мне уши.

Я тут же устранил это препятствие и наконец услышал:

— …и перед целым островом я проделала это с такой грацией, что меня вознаградили за это Magnum Cum Loud. — И Пратия со вздохом откинулась на спинку стула.

Девушки шумно дышали мне в лицо.

Пратия сидела молча, не двигаясь. Потом она улыбнулась и встряхнула головой.

— Вернуть бы те годы. Но, однако, все проходит, и те две недели тоже очень быстро истекли.

— А теперь начинается самая грустная часть, — сказала Аза со вздохом.

Пратия снова замолчала, предавшись ностальгическим воспоминаниям, Девушки тихо лежали рядом, положив головы на мою подушку. Наконец Пратия, опомнившись, подобрала в очередной раз упавшее на пол рукоделие и снова принялась за свою работу.

— Итак, — продолжала Пратия, — мы снова возвращались на большую землю.

— Когда наш аэробус поднялся в небо, на крыльцо дворца высыпали люди и махали нам на прощание руками…

— Стойте! Подождите! — прервал я ее рассказ. — Мне известно, что там. на острове, в тюрьме находился, кроме всех остальных, и Солтен Грис А вы даже не упомянули о нем.

Пратия взглянула на меня невинными голубыми глазами.

— Грис? — переспросила она.

— Да. Малышка, что, запытала его до смерти?

Пратия негромко рассмеялась.

— О, нет Малышка могла сердиться и даже очень, но она никогда не отличалась жестокостью если вы меня внимательно слушали, вы могли заметить, что она даже Мэдисона не держала под замком А что касается Гриса, то он ей совсем наскучил своими воплями — она всего-то и сделала, что выдернула у него пару ногтей Наверное, ей просто разонравилось его пытать — может быть, он терял сознание всякий раз, как только видел щипцы или гаючья.

— Видите ли, тюрьмы на острове находились очень глубоко под землей надо вам сказать довольно неприятное местечко для прогулок Я спросила у Малышки про Гриса, но она лишь пожала плечами Наверное, как только в ней утихла жажда мести, она сразу же забыла о своем пленнике.

— Итак, о чем это я? Да, мы прибыли на большую землю, и Прахд доложил властям, что без топлива население на острове долго не протянет Наш дорогой Джеттеро все еще отсутствовал, поэтому нам без труда удалось снарядить на octdob корабль.

— А теперь начинается самая, самая грустная часть, — объявила Лик.

— Прахд, — продолжала Пратия, — поехал туда чтобы удостовериться, что груз прибыл на место в целости и солранности, и когда он уезжал назад, к нему подошел Мэдисон и прошептал ему на ухо.

— Подождите, я еще заставлю их снова нанести этот остров на карты.

— Ну, и Прахд, конечно, не придал его словам большого значения. Но не прошло и трех дней с момента его возвращения домой, как вдруг.

— БА-БАХ.

— Мощное землетрясение. Огромная приливная волна.

— ОСТРОВ УСПОКОЕНИЯ РАЗЛЕТЕЛСЯ НА МЕЛКИЕ КУСОЧКИ.

— Наш дорогой Джеттеро вернулся и спросил о происшедшем Прахда, и Прахд ответил ему.

— Не может быть, чтобы взорвалось топливо. Все стержни находились в отдельных, полностью изолированных контейнерах.

— А наш дорогой Джеттеро сказал.

— Значит, топливо могло взорваться только в том случае, если кто-то специально вынул каждый стержень из контейнера и сложил их вместе.

— А Прахд ответил.

— Да, но я же строго настрого запретил им делать ЭТО.

— А Джеттеро сказал.

— Я знаю, как это случилось Мэдисон заявил, что он собирается сделать так, чтобы этот остров снова нанесли на карту Но, к несчастью, ему это не удалось он стер его с лица земли навсегда. Ведь остров был вулканического происхождения, и предупредил об этом Малышку Мэдисон взорвал остров только для того, чтобы об этом появились статьи в газетах.

— И что самое грустное — подытожила Пратия, — об этом происшествии в газетах не появилось ни строчки Даже не поместили списка погибших Вот так Острову Успокоения и всем его обитателям пришел конец.

Обе девушки начали всхлипывать, впившись от горя ногтями мне в кожу.

Из груди Пратии вырвался глубокий вздох, и она грустно сказала.

— Ну что ж Утрите слезы Вечер еще только начинается Аза хватит печалиться Включай музыку.

Девушки подобрали свои коготки и спрыгнули с постепи Аза подняла крышку приемника и воткнула шнур в розетку.

В спальне грянул гром, потом из приемника понеслись равномерные удары, при чем у меня чуть не лопнули барабанные перепонки В тишину дома ворвалось завывание и рев электрических инструментов — не знаю, как только от такой музыки не рушились стены. Никогда в моей жизни моим многострадальным ушам не доводилось слышать звуков такой громкости. Эти звуки наполняли всю комнату, врывались в душу, заставляя тело подрагивать и раскачиваться в такт электронным ударам:.

Психоделический закат!

У! У! У-у!

Психоделический закат!

У! У! У-у!

Психоделический закат!

У! У! У-у!

Психоделический закат!

У! У! У-у!

Полураскрытые губы Лик оказались у моего лица.

— Не правда ли, божественно? — прошептала она. — Бабуля переписала себе всю фонотеку малышки О, послушай, это настоящий панк-рок.

— Лик! — заорала Пратия, перекрывая своим могучим голосом сердцебиение музыки. — Что ты там разлеглась. Делай свое дело.

Девушка подпрыгнула на кровати, извиваясь всем телом, сползла с нее на пол и одним прыжком оказалась у бюро. Открыв шкаф, ритмично вибрируя в такт музыке, она достала несколько зеленоватых листьев и бумагу и начала сворачивать из них толстые цилиндры длиной в три дюйма.

Все так же подергиваясь, она протянула один цилиндр Пратии. С немыслимыми ужимками, выделывая самые невозможные па, она бросила несколько штук Азе, Потом Лик снова очутилась рядом со мной на кровати и, волосами щекоча мне лицо, всунула один цилиндр мне в рот. В руке ее замерцал огонек.

— Вдохни поглубже! — прокричала она мне, поднося огонек к концу цилиндра. — Вдохни дым в легкие и задержи дыхание.

Последовав ее совету, я едва не задохнулся от дыма.

— Что это? — вскричал я, закашлявшись.

— Красная Панама! Самая лучшая! Я научу тебя, как поймать кайф. НАРКОТИКИ! НАРКОТИКИ! О, слушай этот рок.

Я выдохнул из себя сладковатый дымок.

Вращая головой в ритме рока, Аза затянулась, впустила дым в легкие и задержала дыхание. Потом из губ ее вырвалось сизое душистое облацко.

— О, божественно, — запела она под музыку.

Аза залезла на кровать, выпустив мне в лицо струйку дыма, всунула мне в губы свою палочку и завопила:

— НАРКОТИКИ! НАРКОТИКИ! И ты услышишь настоящую музыку!

Я затянулся и снова закашлялся Украдкой я взглянул на Пратию: она неподвижно сидела на стуле с палочкой в зубах, с ног до головы окутанная пеленой густого дыма Глаза ее жадно смотрели на меня.

— Отлично, девочки! — поймав на себе мой взгляд, воскликнула она. — А теперь вы можете закрепить пройденное. ДАВАЙТЕ НА НЕГО!

Вдруг по телу моему пробежала теплая волна, и я почувствовал какую-то легкость словно душа моя отделилась от материальной оболочки и покачивалась на воздушных волнах, уносясь в даль, в самое сердце волнующей музыки.

В уши мои вливались чудесные звуки «Психоделического заката».

И вдруг я понял, что со мной происходит что-то еще.

Скользя по моей коже жадными пальцами, девушки искали на моем теле «зоны». Перед моими глазами замелькали сияющие белизной руки, взгляд мой рассосредотачивапся, и я изо всех сил постарался сконцентрироваться на чьем-то пальце, щекочущем мне горло.

Вдруг меня охватило чувство небывалого покоя и блаженства.

С потолка, подмигивая, спускались два ангелочка, грозя мне луками. Музыка.

Кайф.

Через несколько часов я заснул.

В широкое окно скользнул яркий луч солнца и застыл на моих веках.

Не в силах открыть глаза, я пошевепил головой и тут же поморщился от жуткой боли.

С трудом приподняв веки, я посмотрел на стул, на котором сидела Пратия. На стуле никого не было.

Я повернул голову вправо: рядом со мной лежала Аза — губы полураскрылись, из груди вырывалось равномерное похрапывание.

Я повернул голову вправо: с другой стороны лежала Лик. Губы ее сложились в счастливую улыбку, мягкая рука обнимала мое плечо.

Тут мне в голову пришла мысль о том, что хорошо бы побыстрей убраться отсюда. Горло саднило. Я умирал от голода и жуткой головной боли. Соблюдая осторожность я освободился из-под тяжеловатой руки Лик и подсунул вместо моего плеча край подушки Пошатываясь, я медленно-медленно начал спопзать с моего ложа, лавируя между двумя сонными телами, стараясь не разбудить девушек.

Вот уже моя голова оказалась на уровне их ног. Теперь одно ловкое движение — и я на свободе.

Извиваясь, я сполз на пол.

АУ!

Одна из девушек рукой больно схватила меня за волосы!

— Иди сюда! — повелительно сказала Лик.

— Что такое? Тебе что, было плохо с нами? — обиженно спросила Аза, скользя взглядом по моему опухшему лицу.

— Бабуля ушла! — констатировала Лик. — Теперь мы можем наверстать упущенное.

— Yea, мэн, — сказала Аза. — Теперь-то мы можем заняться настоящим делом!

— Нет, нет! — запротестовал я. — Мне нужно домой! У меня от боли раскалывается голова!

Вдруг глаза Лик оказались прямо у моего носа.

— Ага! — словно чему-то радуясь, изрекла она. — А глазки-то у него красненькие!

— От этого есть только одно средство, — сказала Аза.

Лик протянула руку и достала из-под одеяла сигарету с марихуаной и, прежде чем я успел выразить свой протест, воткнула ее мне в зубы.

— Затянись поглубже, и тебе сразу станет лучше, — посоветовала она.

Я удивился, но, не став спорить, сделал одну затяжку, и сразу же мое тело стало словно ватное.

Я оглянулся на девушек: они тоже курили.

Они не спускали с меня глаз, боясь, как бы я не улизнул, но, вглядевшись в мое лицо, они расслабились, убедившись, что я от них уже никуда не денусь.

Аза встала, нашла нужную пленку и вставила ее в проигрыватель, Сразу же загремела музыка, электронными ударами отдаваясь у меня в сердце, В хоре голосов солировал мужской баритон:.

О пчелках и о птичках Мне мама не сказала. И папа ставил в угол Меня за то не раз, Что глупые вопросы Про секс задать пытался. И самому пришлось мне Узнать про то в свой час. Поэтому не надо Ругать за то, что груб я. Зато кулак мой крепок И бьет он прямо в нос. Давай еще немножко Повеселимся, крошка Быстрее раздевайся, Целуй меня взасос! КО МНЕ, МОЯ МАЛЫШКА!

— Как это точно передает мои чувства! — воскликнула Аза, душа меня в своих объятьях. С трудом вырвавшись, я попытался было бежать, но путь мне преградила Лик. Упершись кулаками мне в грудь, она снова повалила меня на постель. Голова моя трещала от боли и от громоподобного грохота ударников. В уши мне ворвался истошный вопль Азы.

— Ну давай еще одну затяжечку, — приговаривала Лик.

Видя, что мне не удастся вырваться из ее цепких рук, я послушно закурил. В воздухе повис сладковатый дымок марихуаны.

С потолка коварно ухмыльнулся ангелочек. Рядом со мной раздался голос Лик:

— Меня, теперь меня!

Лик завопила в экстазе — в комнату ворвался легкий ветерок с улицы, на мгновение разорвав пелену дыма.

На полу дымил бычок сигареты.

Завернувшись в одеяло, я задом попятился с кровати.

— О. боже, — пролепетал я в ужасе. — Вы же можете забеременеть! Аза, довольно хохоча, натягивала на себя платье.

— Не волнуйся об этом, Монти Пеннвэлл, Прахд снабжает нас противозачаточными таблетками.

Увидев не полу свою одежду, я бросился к ней, но вдруг я остановился и оглянулся на Девушек.

— Но ведь Пратия мне сказала, что вы обе девственницы!

— Ха! — презрительно выдохнула Лик. — Скоро во всей Конфедерации не останется ни одной девственницы, как только мы выберемся отсюда и преподадим им уроки Малышки! Правда, мы сами пока только учимся, но ведь нам некуда торопиться!

Все еще прикрываясь одеялом, я принялся одной рукой натягивать панталоны. И вдруг Меня посетила другая мысль.

— Неужели Прахд…?

— О. ради бога, конечно же, нет, — сказала Лик. — Что за глупый вопрос, Прахд ни к ком» здесь и пальцем не прикасается. Да и зачем ему, когда в его распоряжении целый отря? медсестер? Давай, Аза, немного помоем мальчика, а то у него, кажется, немного извозилась голова.

Они набросились на меня, как два диких лепертига, и, подхватив меня под мышки — при чем чудом не вывернув мне руки — потащили меня в душ. Сверху на меня фонтанс». «обрушился поток прохладной воды.

Противные девчонки запрыгнули под душ вместе со мной.

Аза протянула руку и сняла со стены вибратор — я с ужасом смотрел на подрагивающие в ее руках аппарат.

Лик взяла с полки кусок мыла.

Я стал активно вырываться.

— Стой смирно, — приказана Лик.

Тут я, не выдержав, заоран.

Кусок мына выскользнул из рук Лик и, ударившись в стену, рикошетом отлетел в угон Аза, хохоча во все горло, жмурясь под струей воды, рукой искана на полу мыло.

— Теперь я! Теперь я хочу сделать ему это!

Струи воды с удвоенной силой забарабанили по моему телу.

Я снова закричал.

Меж пальцев на моих ногах сочилась мыльная вода и, извиваясь змейками по кафелю пола, исчезала в водостоке.

— Не правда ли, тебе понравилось, Монти? — заботливо спросила Лик. Наконец они вытащили меня из душа и завернули в огромной махровое полотенце. Я весь дрожал, как осенний листик на ветру.

— Я знаю, что мы сделаем, — вдруг заявила Аза. — Мы сделаем из него сюрприз для Хар.

— Кто такой Хар? — затрепетал я.

Они уже успели одеться и теперь усадили меня за гримировочный столик со множеством зеркал.

Посмотрев на себя, я охнул:

— Я выгляжу ужасно!

— Теперь самое время подновить ничико и встретить новый день, успокоила меня Лик обсыпая мое лицо пудрой из баночки.

Аза, макнув палец в синюю краску, провела им по моим векам. Потом, взяв черный карандаш, она подвела мне брови и подрисовала огромные ресницы.

В это время Лик, сосредоточенно закусив кончик языка, выводила на моих щеках красные круги.

Аза помадой накрасила мне губы.

Потом они отошли на несколько шагов назад, любуясь собственным произведением Аза, бесцеремонно стянув с меня полотенце, Одела меня в тонкое, все в кружавчиках, неглиже. Я с содроганием смотрен на себя в зеркало и не узнавал собственного лица.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно произнесла Лик.

— Я очень плохо себя чувствую, — попытался я смягчить их жестокие сердца. — Меня дома ждет мама.

— Ш-ш! — зашипела на меня Аза. — Солнце еще только что взошло. — Она достала из кармана три сигареты с марихуаной.

В отчаянии я, сделав огромным усилием рывок в сторону, попытался сбежать от них по пути из душевой в спальню, но мои чуткие конвоиры, не дав мне скрыться, снова затащили меня в кровать Аза разжала мне зубы воткнула в мой рот дымящуюся сигарету.

Лик, пританцовывая, направилась к проигрывателю и поставила новую запись И стены тут же затряслись от новой звуковой атаки.

В комнате вдруг раздался незнакомый голос.

— Привет всем! Сегодня чудесное утро.

Я обернулся. В дверь вошел зеленоглазый и светловолосый юнец. На вид ему можно было дать не больше двадцати лет Мне захотелось провалиться на месте Должно быть, это один из братьев девушек! Он убьет меня на месте!

В руках у юноши были пакеты с травой или чем-то в этом роде. Он подошел к бюро и открыл нижний ящик.

— Золотая Колумбия, свеженькая, только что с фермы, — сказал он Швырнув пакеты в ящик, он достал из кармана несколько сигарет и протянул их девушкам.

— Подарок для вас, — проговорил он. — Чудесная штучка.

— О, хар, братишка, — сказала Аза, — как ты мил. А мы тебе тоже приготовили сюрприз.

— Его зовут Монти Пеннвэлл, — представила меня Лик.

— И, я думаю, ты найдешь его тоже чудесным! — воскликнула Аза.

— Он девственник, ну, более-менее, — сказала Лик.

— Ого, — вскричал Хар, ощупывая меня взглядом.

Я от испуга не мог пошевелиться и смотрел на него, как птичка на приближающуюся змею.

И тут я заметил: у него было накрашено лицо!

— Он, конечно покажется тебе немного помятым, — говорила в это время Аза, — но не забывай, что он только что побывал у дам.

— Хо-хо! — снова воскликнул Хар. — Вы хотите сказать, что он никогда не пробовал ЭТО в настоящем земном варианте?

Лик хихикнула и помотала головой.

С потолка мне подмигивали три купидона, летящие в обнимку.

Я снова дернулся в сторону, но рука Азы тяжело легла мне на плечо. Вдруг воздушное неглиже соскользнуло с моего тела, и я оказался посередине комнаты в чем мать родила. Я взвыл от стыда и отчаяния.

— Держите его! — заорал Хар.

Перекрывая удары электронного барабанщика, из проигрывателя неслась дикая песня.

Начнет с тобой на мне!

Я всхлипнул. — Хар ответил мне сладострастным стоном.

Вдруг один из купидонов, казалось, начал медленно спускаться вниз в позе молящейся у образа старушки; на пухлом личике его сияло блаженное выражение И так он продолжал спускаться все ниже и ниже, разрывая пелену облаков сладковатого дыма, кружась в ритме музыки.

На секунду я прикрыл веки и встряхнул головой, и купидон каким-то загадочным образом снова застыл на потолке.

Голова моя закружилась, я почувствовал, что меня куда-то уносит по волнам дыма и вдруг по телу моему пробежала сладостная дрожь, и я закричал.

Потом я оказался в душе и, стоя перед зеркалом, долго тер лицо мокрым полотенцем Немного придя в себя, я огляделся и увидел на полу душевой свою одежду Я с трудом наклонился, поднял мятую рубашку.

Кое-как одевшись, Я подошел к двери и с опаской заглянул в спальню Брови мои сами собой недовольно нахмурились, когда до меня долетел голос Азы.

— О, Хар. Теперь меня, пожалуйста, Хар, дорогой, пожалуйста.

Ей отвечал сердитый голос Лики.

— Подожди Еще не твоя очередь Еще нет Еще нет.

Я помотал головой, и, странно, мне на этот раз была даже приятна нахлынувшая волна боли.

Я прикрыл за собой дверь, но все же я мог слышать приглушенные удары и голос певца.

Вокруг никого не было В холле я нашел видеотелефон и, не включая видеотранслятор, связался с Шафтером и приказал ему приехать за мной Я вышел из дома На свежем воздухе я почувствовал себя намного лучше Я увидел в саду скамейку и сел, ожидая прибытия Шафтера.

Вдруг позади себя я услышал какой-то шум Повернувшись я увидел какого-то человека, убирающего мусор снаружи двери клиники, выбрасывая его в огромный мусорный бак На нем был старый докторский халат, протертый в нескольких местах до дыр Закончив сгребать мусор, он поднял бак и направился с ним к кухонному дезинтегратору ему нужно было пройти мимо моей скамейки.

Когда человек приблизился, я вдруг узнал его Это был Прахд. В его волосах цвета соломы теперь виднелась седина, но глаза оставались зелеными как изумруды У него были длинные конечности, и походка его напоминала движения пляшущих на ниточках кукловода паяцев.

Поставив на землю бак, он огляделся по сторонам и заметил меня.

— Кто вы? — спросил он. — Один из бесчисленных приятелей молодого поколения? — Меня неприятно поразили нотки презрения, явственно прозвучавшие в его голосе. Я вспомнил, в каком я был виде и молча проглотил оскорбление.

Вдруг, несмотря на туман в моей голове меня посетила умная мысль И тут я еще раз доказал свою самоотверженность расследующего журналиста Голова моя трещала от марихуаны все тело болело будто на мне всю ночь возили дрова, но рассудок мой все еще сохранял свою ясность И мне кажется, я нашел просто, — не побоюсь этого слова, — гениальное решение.

— Меня зовут Прай, — сказал я. — Я студент-медик Остановившись, он посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Ну, и чю вы здесь делаете?

— Провожу частное исследование, — ответил я. — Просто из личного интереса В последнее время я занимался изучением генетики И я натолкнулся на очень интересный случаи кареглазый мужчина и голубоглазая женщина произвели на свет зеленоглазых детей.

Вдруг Прахд уселся на другой конец скамейки и пристально посмотрел на меня.

— И как вы такое объясните? — спросил он.

В самых лучших традициях ремесла расследующего журналиста, я солгал:

— Один из моих профессоров сказал мне, что от одного из своих коллег он давным-давно слышал, что такое, хоть редко, но случается. И он привел в пример детей Пратии Тейл.

— И куда вы клоните? — подозрительно спросил Прахд.

— Нет, нет, вы не поняли, — поспешил ответить я, удивляясь, как это страшная головная боль не мешает работе моей гениальной мысли. — Я и не думал подвергать сомнению честь самого выдающегося целлолога нашей планеты. Я просто сегодня утром пробрался сюда, чтобы своими глазами увидеть зеленоглазых отпрысков Тогда бы я окончательно убедился в том, что у мужчины с карими глазами и у женщины с голубыми могут быть зеленоглазые дети, и никогда больше не стал бы верить всяким та генетическим аксиомам, которые уже вызывали у меня некоторые сомнения.

— Ох, перестаньте, — сказал Прахд, опасаясь за непогрешимость медицинских и целлологических аксиом, — нельзя же делать вывод на основании лишь единичного случая.

— Значит, вы хотите сказать, — с умным видом продолжал я, — что это всего лишь атавизм, который, вероятно, не проявится в следующем поколении, и, кажется, вы хотите меня убедить в том, что это действительно так. Процент атавистических случаев… Я забыл точную цифру…

— Девятнадцать, — подсказал мне Прахд. — Но вы промахнулись. Это НЕ атавизм. Вы, студенты, всегда норовите пойти в обход, в то время как существуют более прямые пути. Надеюсь, я могу вам доверять, как медик медику?

— Конечно! — обрадовался я.

— Старый коллега вашего профессора сослался на случай одного офицера расформированной организации, женившегося в Королевской тюрьме, чья молодая жена понесла в первую же брачную ночь, Когда ребенок родился, появилась необходимость его регистрации, и я, как профессиональный врач, взял на себя этот труд. Но, мне думается, документы, оформленные мною тогда, могли затеряться за давностью лет.

— Но мне никто не говорил ни о каких документах, — возразил я, не переставляя изумляться ясности моей мысли.

— Вот в это-то и проблема, — проговорил Прахд. — Сейчас уже относятся к студентам не так, как раньше. Теперь их обучение пускается на самотек, и неизвестно, куда бы их мог завести их пытливый, но не управляемый ум, если бы не было на свете таких людей, как я, призванных исправлять ошибки нерадивых преподавателей.

— Этот случай связан с событиями, произошедшими далеко отсюда, на одной планете, которой больше не существует. Я исполнял там обязанности врача, и однажды ко мне пришел один раненый офицер. Одно его яичко атрофировалось еще в юности, а второе было раздроблено. В результате, у него не могло быть потомства.

— На этой далекой планете находилось очень ограниченное количество волтарианцев, и в то же время было очень опасно прививать ему яички, взятые у представителя местной расы, так как продолжительность их жизни намного короче нашей. Более того, операция была срочно необходима, — единственным выходом из создавшегося попожения представпяпось взять клетки из моих собственных яичек и поместить их в мошонку пациента для дальнейшего образования цельных органов.

— Чудеса! — восхитился я. — И часто вы прибегаете к подобным пересадкам тканей?

— К счастью, редко. По сути дела, это очень уникальный случай. Я мог бы по праву гордиться достигнутым результатом. Но, с другой стороны, эта пересадка имела странные последствия. Этот офицер не отличался особой моральной устойчивостью, и он умудрился прямо на лужайке рядом с госпиталем, с помощью своих новых органов, зачать детей от примерно тридцати женщин. У всех их отпрысков были зеленые глаза и светлые волосы, даже несмотря на то, что черный цвет волос и глаз доминировал у представителей этой расы.

— Кроме того, этот офицер ухитрился жениться на двух женщинах в одном отдаленном городке на той планете, и его новые жены забеременели от него, а вместе с ними и еще с десяток тамошних женщин.

— И у всех детей были зеленые глаза и белые волосы? — поинтересовался я.

— Да, у всех, без исключения! — ответил Прахд.

— Ну, а как же вы об этом узнали, если все это произошло только после того, как вы покинули эту планету?

Он как-то странно на меня посмотрел, и я понял, что допустил ошибку видно, марихуана и головная боль сделали меня менее осторожным. Вдруг я снова почувствовал себя плохо, сопнце бипо мне прямо в глаза, в горле пересохло. Я сказал:

— Но Пратия ведь называет «дочками» и «сынками» целую кучу народа, а тот офицер был выслан на остров еще до того, как второй ребенок… — Я замолчал, стараясь навести порядок в своей голове.

В это время мимо пробегал дворецкий Ски с подносом в руках и бросил мне на ходу:

— Доброе утро, мастер Пеннвэлл. Как провели ночь с леди Пратией?

Прахд схватил меня за воротник и, почти приподняв меня над землей, несколько раз основательно меня встряхнул.

— Кто, черт возьми ты такой, — говори?

К несчастью для Прахда, мой подбородок задрался вверх, и мой взгляд случайно упал на проем чердачного окна.

В окне из-за занавесок выглядывало лицо.

Я разглядел седые всклоченные волосы, бегающие глаза сумасшедшего.

Но даже годы не могли скрыть сходство этого человека с его прошлыми фотографиями.

ЭТО БЫЛ СОЛТЕН ГРИС!

Я сразу же забыл и о пальцах, сжимающих мн§ горло, и о головной боли: меня захлестнула волна настоящего торжества! И я не смог скрыть своего триумфа даже тогда, когда, пролетев несколько метров, больно ударился о землю.

Наверное, Пратия, выторговала его у Малышки в обмен на топливо!

Но до чего же он был ужасен! И какой жестокий удар нанесла ему судьба: до самой своей смерти жить в окружении своих врагов. — Ски, Мили, Бавча! Как, должно быть, они теперь глумились над ним! Как они, наверное, радовались, сознавая, что бедный Грис был заперт у них на чердаке!

И только посмотрев в эти безумные глаза, я понял самое главное — то, что пытался объяснить мне Прахд: сперма Гриса была спермой другого человека, и всякий раз, когда от него беременела женщина, это, по сути дела, были дети Прахда! Наконец-то я раскусил дьявольский план Прахда! Как это умно: наплодить целую кучу детей, даже не дотронувшись ни до одной женщины и сохранив в неприкосновенности свое профессиональное достоинство!

А Грис был заперт на чердаке: над ним все еще висел смертный приговор. Малышка просто подарила его Пратии! Не удивительно, что дело его до сих пор не было закрыто и все документы все еще хранились в архиве! Приговор еще не был приведен в исполнение!

И Пратия все эти годы (…) его, рожая детей, по сути дела, от другого человека!

ЕЩЕ ОДИН УЖАСНЫЙ, НЕМЫСЛИМЫЙ ЗАГОВОР!

Безумные глаза исчезли в чердачном окне.

Я ухмыльнулся прямо в лицо Прахду.

Какое мне дело до его побоев! Ведь я теперь ни на секунду не сомневался в том, что я самый талантливый расследующий журналист из всех, когда-либо живших на земле!

Я нашел Солтена Гриса!

Я продолжал себя плохо чувствовать на продолжении еще трех дней после возвращения домой.

У меня все время были сбои в сердце, что, я решил, объяснялось тем, что мой организм не привык к марихуане. Краснота в глазах не проходила — наверное, я слишком часто их тер. В горле постоянно пересыхало, но, утешал я себя, только тогда, когда я не пил воду. Иногда я задыхался последствие железных объятий Прахда. Все тело болело, особенно в области (".), что только доказывало одну простую истину: секс был для меня в новинку, и мне было тяжело перенести эту ночь за полным отсутствием предварительных тренировок.

Доктор, которого позвал Хаунд, принялся расспрашивать, не избивали ли меня, и прописал мне абсолютный покой. Кроме того, он настаивал, что для быстрейшего выздоровления мне необходимо сделать несколько уколов. Я отказался, но Хаунд согласился за меня, и в результате мне стало еще хуже и вдвое больнее.

Все проявляли чрезвычайное любопытство, и я почувствовал огромное облегчение, когда на четвертый день они перестали пытать меня расспросами и разрешили мне выходить из дома.

К этому времени синяки на моем теле приобрели выразительный желтоватый оттенок, и я уже совсем перестал обращать внимание лопнувшие кровеносные сосудики. Поймав во дворе Шафтера, я приказал ему готовить наш туристический аэробус. Нужно было действовать!

В кармане пиджака я нащупал листок — это была записка, полученная мною путем шантажа у Прахда, в которой говорилось, что я являюсь медицинским инспектором, рекомендованным самим личным врачом Его Величества. Прахд сдался очень быстро: он сразу понял, чем может обернуться для него его упрямство, если мой двоюродный дед, лорд Дом из Королевской тюрьмы, узнает, где скрывается его заключенный, Солтен Грис. К тому же, сказал я ему, соседям Пратии вряд ли понравится, если разъяренные толпы народа пойдут на приступ Минкс Эстейтс, как только узнают, что там находится ненавидимый всеми преступник — все тот же Грис. Прахд оказался умным человеком, и сразу же все понял. Я снова подивился тому, с какой быстротой я постигаю навыки работы расследующего журналиста даже марихуана оказалась не в силах заставить меня забыть затверженный мною урок.

И, конечно, я ни за что не сверну с моего пути из-за пары синяков и шишек! Я собирался отправиться в Конфедерационную Психиатрическую клинику, чтобы проверить, живы ли еще доктор Кроуб и Ломбар Хисст.

Если, подумал я, конспиративный заговор достиг такого размаха, то, может быть, состояние данных пациентов было также далеко от помешательства? Может быть, они просто явились жертвами политического оппортунизма и крючкотворства? Может быть, они содержались в психушке незаконно!

Какой скандал разразится, если это действительно так и я сумею доказать это!

Психиатрическая клиника Конфедерации находилась далеко на севере. На берегу обширного океана у северного полюса Волтара протянулась широкая линия бесплодной земли, покрытой почти круглый год коркой льда.

На Волтаре начался осенний сезон — та четверть года, когда на полярную землю опускается непрерывная ночь. Но, к счастью для меня, эта полярная ночь еще не настала, хотя осенние дни были очень коротки и солнце висело очень низко над землей, будто только того и ждало, чтобы быстрее скатиться за горизонт.

Переночевав на полпути к клинике в аэро-отеле, мы отправились дальше на рассвете и прибыли к месту нашего назначения около десяти утра.

До самого горизонта протянулась целая цепь маленьких хижин и зданий. Полоска земли кончалась у края скал, возвышающихся над бушующим северным океаном.

Шафтер приземлился у здания с надписью «Приемный центр». Укутавшись в жакет с электрообогревательной прокладкой, натянув на лицо снежную маску, я выпез на ледяной ветер.

Охранник покосился на записку Прахда и поспешно проводил меня в здание, в офис заведующего отделом размещения.

Как это ни странно, заведующий оказался жизнерадостным, красивым и обаятельным черноглазым молодым человеком по имени — если верить табличке у него на столе, — Нехт.

Он поднялся нам на встречу, и я протянул ему записку Прахда. От меня не укрылся страх в его глазах. Он несколько мгновений молчал, приходя в себя, и мои предложения насчет политических мотивов содержания в этой клинике Хисста и доктора Кроуба подтвердились.

Я специально не снял снежную маску, я строго сказал:

— До нас дошли слухи о заведомо неправильном лечении здешних пациентов или, если быть более точным, полном отсутствии медицинского ухода.

К моему удивлению, тревожное выражение на его лице внезапно сменилось улыбкой, а потом он расхохотался во все горло.

— Не могу даже себе представить, из каких источников вы могли получить такую информацию, — сказал он, когда тело его перестало содрогаться от смеха. — Весь медицинский персонал имеет большой стаж работы, и никого из наших физиологов нельзя обвинить в профессиональной неграмотности. Простите мне мой смех. Знаете ли, на самом деле я почувствовал большое облегчение Должен вам признаться, в наш адрес уже звучала критика, но по совершенно другому поводу: использование нами новейших геронтологических технологий в процессе лечения наших пациентов не самым лучшим образом сказывалось на нашем бюджете Нет, нет, инспектор, нас нельзя обвинить в «полном отсутствии медицинского ухода», как вы изволили выразиться. Мы тщательно ухаживаем за нашими больными. И, должен вас заверить, это совсем не легкий труд. Видите ли, инспектор, психически больные люди имеют склонность к нанесению телесного ущерба самим себе — скажем, биться головой о стены. Но мы ни на секунду не оставляем их без присмотра. Закон запрещает нам усугублять их душевную болезнь любыми способами, но как только человек сходит с ума, он сам подрывает свое психическое и физическое здоровье. — Вы упомянули о геронтологических технологиях, — напомнил я ему. — Не было ли у вас случаев злоупотребления?

— Действительно, мне передавали некоторые сплетни по этому поводу, ответил Нехт. — Но что касается меня лично, я горжусь этим достижением медицины. Конечно, некоторые могут мне доказывать сколько им угодно, что за счет увеличения длительности жизни наших пациентов сильно возрастают расходы на содержание клиники. Но вы должны учесть, что, несмотря на короткий период потепления в наших местах, мы фактически ЭКСПОРТИРУЕМ продукты питания, выращиваемые здесь, в северные государственные хранилища: наш» пациенты находят удовольствие в работе на свежем воздухе в любую погоду — это помогает им, как бы это сказать, вылезти на время из своей раковины. Значит, нет причин говорить о материальном ущербе, наносимом правительству замедлением процесса старения наши» больных. Иногда это способствует, если не полному выздоровлению наших подопечных, по крайней мере, улучшению их душевного состояния, так сказать, внутреннему успокоению. Буквально вчера мы выписали из клиники человека, достигшего возраста ре ста девяноста пяти лет. Он сказал нам, что его жена, должно быть, уже в могиле, и поэтому никто больше не будет сводить его с ума, и он вышел отсюда таким счастливым, как только может быть счастлив человек.

— Однако, — продолжал я все так же сурово, — этот факт не может служить причиной отмены инспекции.

Конечно, он вынужден был подчиниться: несмотря на протекцию императора, он оставался государственным служащим, обязанным исполнять приказы свыше.

Целый час мы переходили из одного барака в другой, из одной хижины — в другую, осматривая условия содержания больных. Я даже попытался заговорить с некоторыми пациентами, но одни совсем не обращали на меня никакого внимания, другие принимали меня за привидение, а один больной даже вручил мне медицинский рецепт на два миллиарда кредиток — бедняга не имел с собой ни чеков, ни даже удостоверения личности. Еще один пациент, словно ребенок, гонял по двору перевернутую тачку. Я попытался спросить у него, почему он не вернет тачку в нормальное положение, на что он, по секрету, ответил мне, что никак не может сделать этого, ибо в таком случае кто-нибудь обязательно ее чем-нибудь нагрузит.

Пройдя по всему поселению, я убедился, что, хотя хижины были уже довольно старые, они содержались в чистоте, и что, хотя некоторые пациенты и вели себя крайне странно, среди них все же не было физически больных или раненых. В диспансерах и изоляторах царил порядок, врачи и санитары исправно исполняли свои обязанности.

Наконец придумав, как подловить заведующего, я повернулся в его сторону и сказал:

— Я не вижу здесь людей преклонного возраста и очень сомневаюсь, что для поддержания жизни больных необходимо применение геронтологической техники. По правде говоря, я начинаю подозревать, что вы убиваете престарелых больных, требующих особо тщательного ухода.

На его смуглом обаятельном лице незамедлительно проступил яркий румянец.

— Нет, все совсем не так! — закричал он. Минуту он находился в раздумье, потом сказал; — Идемте со мной!

Нехт прошел прямо в регистратуру, где находились длинные ряды огромных дисплеев. Удалив из помещения стайку любопытных служащих, он, усевшись за один из компьютеров, пробежался пальцами по клавиатуре, отыскивая данные на самых великовозрастных пациентов и все время не переставая вслух комментировать:

— Вы видите? Сто девяносто один. Двести три. Сто восемьдесят девять. Сто девяносто два. — И так он продолжал довольно долго, пока мне не пришло в голову, что в клинике, наверное, находилось не менее полумиллиона больных, и на просмотр данных по всем пациентам уйдет, по меньшей мере, целый день.

Поразмыслив хорошенько, я язвительно сказал;

— Вижу, что вы упорно избегаете информации о заключенных здесь по политическим мотивам людях.

Он вдруг остановился и с испугом повернулся ко мне — лицо его в этот момент утратило весь свой шарм.

— Но у нас здесь нет политических заключенных! — попробовал возразить он.

— Не лгите, мне все известно! — проговорил я самым страшным голосом, на какой только были способны мои голосовые связки. — Мне известно, что у вас БЫЛИ политические заключенные, пока вы не убили их!

— Послушайте, — в растерянности проговорил Нехт. — Вы не имеете права разговаривать со мной в таком тоне. Если бы такое, как вы говорите, случилось, весь персонал клиники причастный к этому инциденту, был бы тут же расстрелян!

— К несчастью для вас, — настаивал я, — я располагаю верными сведениями У вас ЕСТЬ политические заключенные. Мне даже известны имена двоих из чих.

Он смущенно помотал головой и сказал.

— Не знаю, о ком вы говорите. Вас, должно быть, дезинформировали, инспектор.

— Найдите в списках, — приказал я, — имена доктора Кроуба и Ломбара Хисста.

Вдруг он вздохнул с облегчением и засмеялся.

— Ах, эти, — обрадованно заговорил он. — Но они вовсе не политические заключенные, как вы предполагаете. Они самые сумасшедшие из всех сумасшедших.

— Найдите их имена, — повторил я строго.

Пальцы его снова забегал по кнопкам клавиатуры.

ИХ ИМЕНА ОКАЗАЛИСЬ В СПИСКЕ!

Нехт попытался объяснить мне, что их данных не было в базе данных по геронтологическим экспериментам потому, что они были еще слишком молоды Хиссту было всего сто семьдесят, а Кроубу — сто восемьдесят. И у меня не должно быть претензий i сотрудникам клиники.

— Они — политические заключенные! — заявил я в очередной раз. — Я должен осмотреть их!

Заведующий с сожалением покачал головой, рукой указывая на дисплей, где напротив имен интересующих меня людей стояли пометки: «ХИССТ ОБЩЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО. Может разговаривать топько с Кроубом. КРОУБ: ОБЩЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО. Может разговаривать только с Хисстом».

— Им нельзя ни с кем говорить, — объяснил Нехт. — Им запрещены свидания с кем бы то ни было. Это королевский приказ!

— Ага, — сказал я. — А какое мне дело до королевских приказов. Ваша вина доказана. Вы СОДЕРЖИТЕ здесь политических заключенных, и эти пациенты такие же сумасшедшие, как вы или я Что ж, благодарю вас за помощь, Нехт. Я сейчас же отправляюсь назад и составлю рапорт начальству о том, что в Конфедерационной Психиатрической Клинике… Заведующий совершенно растерялся С глазами, полными слез, он взмолился:

— Пожалуйста! Не надо! Эти двое и правда сумасшедшие! Самые настоящие!

— В таком случае мне придется пообщаться с ними, но только В ОТСУТСТВИИ обслуживающего персонала клиники: кто знает, может быть, врачи будут грозить им страшными пытками, если они осмелятся заговорить. Но я решаюсь на этот эксперимент только ради вас, Нехт, потому что вы произвели на меня благоприятное впечатление, и мне бы хотелось помочь вам избежать всякого рода неприятностей, так и быть, я сделаю вам это одолжение.

— О, спасибо вам, — проговорил он растроганно и немедленно вызвал охранников.

Меня так и распирало от гордости за себя — вот что значит настоящий профессионализм.

Итак, я делаю еще один шаг в моем расследовании!

Нужная нам хижина стояла отдельно от остальных зданий, на одной из высоких скал над морем. Внизу бушевал Северный океан, обрушивая свои зеленоватые волны на тесные стены своей базальтовой клетки, разбивая о скалы целые островки белоснежного льда.

Чтобы попасть в хижину, нам нужно было пройти сначала через запертые на засов ворота. Охранник, внимательно осмотрев наши удостоверения, отперев замок, отодвинул тяжелый засов.

— Сейчас уже день, — проговорил он, пропуская нас в ворота, — и уборщицы уже приходили, так что там полный порядок. Хорошо, что они там все вычистили: обычно вонь из этой хижины доносится даже сюда.

Мы пошли по узенькой тропке, зажатой между двух высоких скал С севера дул ледяной ветер, принося с собой грохот прибоя Прямо нам в лицо летели огромные хлопья снега, и я порадовался, что я догадался взять с собой в это путешествие снежную маску. Какое ужасное место! Подумать только — прожить здесь почти целый век!

Пройдя еще сотню ярдов, мы оказались прямо перед хижиной, таким же квадратным, неуклюжим строением из теплоизоляционных блоков, как и все остальные дома, принадлежащие клинике — настоящая миниатюрная крепость, в полном одиночестве сопротивляющаяся непрерывным атакам ледяных ветров северного полюса. Сбоку хижины я заметил две двери.

Из левой двери нам навстречу вышел охранник.

— Сначала я покажу вам Номер 69,000,000,201. — Он сверил номер по своему списку. — Да. некто по имени Кроуб. Вам нужно соблюдать предельную осторожность — оба они не в себе Я всегда слежу за ними, когда убирают в их комнатах, чтобы никто не смел заговорить с ними.

— Они когда-нибудь нападали на кого-либо? — поинтересовался я.

— При мне — нет.

Услышав его ответ, я еще больше утвердился во мнении, что бедняги страдали из-за своих политических убеждений. Охранник находился под влиянием Нехта — это было ясно, как день.

— Вы не пойдете со мной, — сказал я Нехту. — Мое интервью будет носить бытовой характер, но, возможно, в разговоре могут случайно вскрыться некоторые детали политической жизни. Поэтому туда я пойду один, а выбудете дожидаться снаружи моего сигнала.

Охранник неуверенно посмотрел на меня, потом застегнул свою куртку на пуху, сняв ружье с плеча, взял его в руки и, просунув в щель двери свою идентификационную карту, открыл замок Заглянув вовнутрь, он обернулся, пожал плечами и, втолкнув меня в хижину, отошел на тридцать шагов.

Я с трудом подавпял в себе бурную радость: наконец-то я увижу печально известного Доктора Кроуба!

Я пошел вперед.

Мои глаза немного привыкли в тусклому мерцанию лампочки на потолке, и я увидел, что камера представляла собой всего лишь продолговатую комнату, разбитую на две половины высокой, до потолка, перегородкой из стальных прутьев.

Я удивленно осматривался вокруг: здесь было довольно уютно; комната была меблирована, на стенах даже висели полки с рядами книг.

В углу стояло что-то, напоминающее ванну, над ней склонилась чья-то фигура. Человек обернулся.

ПЕРЕДО МНОЙ СТОЯЛ КРОУБ!

Его лицо было из тех, что запоминаются на всю жизнь: слишком длинный нос, такой же длинный подбородок. Руки его были столь худы, что скорее напоминали ноги какой-нибудь птицы. В тусклом свете лампочки блестела совершенно лысая голова. Кроуб был одет в пальто, — если даже во время уборки ему и выдали чистую одежду, то он все равно уже успел в чем-то испачкаться.

— Ты как раз во время, — сказал он, как будто мой визит был обычным делом. — Ферментация завершена, и я только что снял пробу. Оно еще немножко там побродит, и я дам попробовать и тебе тоже. Думаю, это лучшее, что я делал за всю мою жизнь.

— Что это? — спросил я.

— Домашнее пиво. Каждый день я съедаю только половину моего обеда, а остальное выливаю в это корыто. Бродит просто отлично. — Кроуб приподнял крышку над своим корытом, и я разглядел посередине трубку, торчащую из темноватой жидкости на дне.

С помощью трубки он начал переливать «пиво» из корыта в чашку. Когда чашка была полна, он отставил ее в сторону и обратился ко мне:

— А теперь, — сказал он, — можешь сесть поудобнее на эту кушетку, и я дам тебе попробовать этого божественного напитка.

Я был изумлен. Передо мной стоял абсолютно здравомыслящий человек. И улыбался он даже очень приятно. Я сел на предложенную мне кушетку, и Кроуб протянул мне чашку, приглашая меня попробовать его произведение, Я решил не терять бдительности. Приподняв снежную маску, я лишь притворился, что пью.

— О, боже! Да пей же еще! — воскликнул Кроуб. — Не бойся, ты меня не обделишь. У меня этого напитка еще много, очень много! — И он вытянул вперед руку, обращая мое внимание на ряды банок в дальнем конце комнаты.

Что ж, решил я, в конце концов, почему бы не попробовать — ведь не умру же я, в самом деле. Я сделал глоток из чашки.

НАСТОЯЩИЙ ОГОНЬ!

Темная жидкость обожгла мне горло, словно кислота! Я не мог выговорить ни слова!

Он внимательно наблюдал за моей реакцией, потом сказал:

— А, обошлось без конвульсий. Значит, сивушное масло отстоялось. Ты еще видишь?

Я сквозь кашель прохрипел:

— Конечно, я вижу. О боже! Что это?

— Самый лучший бурбон из Кентукки или, возможно, белый мул. Один из даров ппанеты Земля Вселенной. Я научился изготовлять это от профессора из высшего образовательного учреждения Беллевью.

По жилам моим растекался приятный жар. Тревога моя испарипась, и мне вдруг стало очень хорошо. Посмотрев по сторонам, я сказал:

— Вижу, у тебя много книг.

Взглянув на полки, он улыбнулся.

— Они теперь уже, наверное, устарели, но Нобль Чванни настоял, чтобы их доставили сюда из моего городского дома. Не знаю, почему, но он решил, что они мне понадобятся в моем заточении.

Я посмотрел на корешки. Буквы? — Какие-то непонятные мне знаки.

— Психология, психиатрия, — проговорил Кроуб, — и все работы Зигмунда Фрейда. Полное собрание сочинений по психотерапии с Земли. Но мне не разрешили ввести ее в действие. Просвещение и прогресс не коснулся нашей планеты. Я мог бы очистить всю клинику, освободив врачей от их пациентов, но они предпочитают все время молчать и изредка прибирать в моей келье. Однако я не расстраиваюсь: у меня много друзей, таких, как ты, и они все время рядом, они не бросят меня, Еще огоньку.

Он налил мне обжигающей жидкости в чашку и сам отхлебнул из нее немного. Поморщившись, он вытер губы и сказал:

— Боже! — и через секунду добавил: — Но до чего же хорошо. — Кроуб вздохнул. — Я бы хотел, чтобы мне дали реторты — без них я не могу производить ЛСД. Поэтому пока будем довольствоваться тем, что имеется в наличии. Пей.

Я залпом выпил вторую чашку. На мгновение, как и в первый раз, все во мне перевернулось, но уже через несколько секунд я почувствовал новый прилив бодрости.

— Ну, мы потеряли уже много времени, — сказал Кроуб, взглянув на голое запястье: часы отсутствовали. — Скоро ко мне придут другие пациенты, и поэтому тебе придется поторопиться. Ложись на кушетку и начинай говорить.

Я лег и спросип:

— О чем говорить?

— Какая разница, о чем? — отозвался Кроуб. — Будем играть в свободные ассоциации. Предоставь все мне. Просто говори все, что ни придет тебе в голову.

Ну, и конечно же, я сразу же подумал о бесконечных попытках моей семьи устроить за меня мою судьбу. И я сказал:

— Если книга моя не будет иметь успеха, со мной будет покончено раз и навсегда. Мой дядя заставит меня заниматься нудной работой в офисе или же мне придется жениться на этой уродине, педи Корса, и провести свою жизнь, почти так же, как ты, в ситуации культурного вакуума на Модоне, в ссылке.

— А-а! — сказал он. — Неприятности с мамочкой?

— Откуда вы знаете? — удивленно спросил я.

— Это же очевидно, — ответил он. — Зигмунд Фрейд давным-давно разложил все это по полочкам, Эдипов комплекс! Я могу сию же минуту докопаться до сути вашего конфликта. Это классический пример из области психопатологии. Видишь ли, существует анальный пассив, ему сопутствует анальная эротика. Еще существует оральный пассив, которому сопутствует оральная эротика. Есть еще генитальная стадия, но ее достичь почти невозможно. Это ВСЕ три ступени ментального развития. Секс — основа существования. Секс — единственный мотив всех наших поступков. Вот так вот.

Я подумал, что, может быть, я находился под воздействием белого мула и потому туго соображал.

— Я не совсем понял.

— Это все потому, что ты еще не вник в суть своей ситуации, — сказал Кроуб. — Но мне все СОВЕРШЕННО ЯСНО. Твоя мать не разрешала тебе играть с ее сосками, когда ты был Фудным младенцем. Верно?

— Не думаю, — ответил я.

— Видишь? Это зародило в тебе чувство сексуальной неудовлетворенности!

И ВСЕ твои семейные проблемы исходят от этого Тебя лишили свободы самовыражения Твоя болезнь легко поддается лечению Просто нужно посмотреть в лицофакту — ты просто ДОЛЖЕН посмотреть ему в лицо — тому факту что твое развитие застопорилось на стадии оральной эротики Ты никогда не сможешь избавиться от симптомов этой болезни, пока ты не найдешь в силы подавить в себе упадочные умонастроения и не убедишь себя в том, что ты прекрасный молодой человек, и не будешь практиковать fellatio.

Я уставился на него, не понимая ничего из того, что он говорил.

— Кажется, я слишком увлекся терминологией Я почти дословно цитирую тебе Фрейда От твоей болезни может помочь лишь одно средство занятия любовью с мальчиками и мужчинами — орально, конечно А теперь извините меня, — он снова взглянул на несуществующие часы, — но на сегодня ваше время истекло Диагноз поставлен я тебе уже прописал лекарство, поэтому тебе вовсе не обязательно вновь обращаться ко мне за советом Меня просто осаждают пациенты.

Я поднялся с кушетки.

— Что ж, спасибо вам за сеанс терапии, — сказал я. — Я, конечно, могу себе представить насколько вы погпощены заботой о ваших многочисленных пациентах, но позвольте мне узнать ваше профессиональное мнение вот по какому вопросу.

— По какому? — нетерпепиво спросил Кроуб.

Я достал несколько сигарет — я начал курить сигареты, когда увидел во время моего визита в «Чернильный клуб», что все репортеры курят Я угостил Кроуба сигаретой, он взял ее в рот, и я уже собирался поджечь ее, как вдруг Кроуб принялся жевать табак Я не знал что сигареты съедобны Я закурил.

— Доктор Кроуб, — начал я, — очень возможно, что вы содержитесь в этом карцере незаконно.

— Я всегда это говорил, — спокойно ответил он. — Этим варварам не дано оценить профессиональную технику.

— Вы знаете, по чьей вине вы здесь оказались?

— Конечно, знаю Я видел, как он подписывал приказ Я должен был бы бежать, да я уже и собирался бежать но только меня остановили.

— Итак, вам известно, что в вашем несчастье виноват Джеттеро Хеллер?

Он странно на меня покосился, потом, оглядевшись вокруг и поняв, что мы в комнате одни, утвердительно кивнул.

— Каково ваше профессиональное мнение об этом человеке?

Кроуб сел и потер кончик своего длинного носа Затем, проведя рукой по длинному подбородку, он ответил.

— К чести моей будет сказано, я довольно хорошо изучил Джеттеро Хеллера наши отношения врача и пациента тянутся уже много лет Он проигнорировал мои первые же советы, и, как вы понимаете, я не могу отвечать за его душевное здоровье Если бы мне разрешили оказать ему по-настоящему профессиональную помощь — а его физиоментальный склад был подорван уже при исполнении задания в связи с Миссией «Земля» — его еще можно было бы спасти, но, к сожалению, это совершенно невозможно Вздохнув, он легонько стукнул кулаком по крышке радиоприемника.

— Я, конечно, внимательно следил за дальнейшей его судьбой, но все, что я о нем слышал, лишь подтверждает мое первое впечатление об этом человеке. — И он печально склонил голову на грудь Подкрепившись большим глотком белого мула, он снова сел и уставился в одну точку.

— И какое же у вас сложилось первое впечатление? — настаивал я Кроуб, кажется, задумавшись, не слышал моего вопроса.

— О чем? — в недоумении спросил он.

— О Джеттеро Хеллере, — с готовностью подсказал я.

— А, об этом. Что ж я откроюсь вам, но только просите меня объяснить свои слова, если я снова чересчур увлекусь терминологией. Это очень не простой случай, и в книгах он почти не описан.

— Что ж, начнем с того, что он любит высоту. Это очень опасное отклонение от нормального человеческого восприятия мира, так как почти всем людям свойственна альтофобия Таким образом, можно сделать вывод, что он страдает от альто-либидо.

Я снова ничего не понял.

— Да, очень опасное отклонение, — повторил доктор Кроуб. — Но это еще не все. Он очень любит быструю езду. Это состояние называется велоцитус-либидо.

— Следующие симптомы не менее пугающи. В то время как всем известно, что все люди — просто подонки, он — я имел возможность наблюдать это собственными глазами, когда он еще был моим пациентом — относится к людям с уважением и пониманием. Все это доказывает, что у него урбанус-попули-либидо. Очень скверно.

— Он любит притворяться мудрым и справедливым — бесстыжий симулянт! — но это привлекает к нему людей, хотя, по сути дела, его страстное желание казаться справедливым можно назвать юстициус-либидо.

— В моих записях особо отмечено — это сведения самого конфиденциального характера, но, так как Хеллер больше не является моим пациентом, я могу все вам рассказать — его атлетическое сложение и страсть к спорту.

Он далеко прыгает, быстро бегает, делает по утрам гимнастику и увлекается различными видами спортивных игр. На основании этого позволю себе сделать вывод о наличии у этого человека ласцивус-либидо, что в переводе с профессионального языка означает «Любовь к спорту». Ужасно.

— «Либидо» означает «страсть, влечение или любовь к чему-либо». Но в случае Хеллера либидо является отклонением от нормы, так как оно не имеет ничего общего с сексом. Слово «либидо» постоянно используется Фрейдом для описания самых нестабильных и вызывающих опасения ментальных кондиций. Так что вы сами можете сделать вывод о душевном здоровье Хеллера.

— Итак, если бы мы поставили на этом точку, то, возможно, классифицировали бы этого человека как крайне нервозного Но, к несчастью, он таковым не является. Если мы бросим взгляд на процессе его продвижения по службе, мы увидим, что он не сдается, пока не добьется исполнения задуманного. Вот это-то как раз и внушает самые большие опасения. В соответствии с нашей классификацией, это означает. — Кроуб, нахмурившись, задумался, — это означает, что наш субъект исследования ориентирован на достижение цели!

— Но и это еще не все. В отличие от нормальных людей, Хеллер никогда не отчаивается, и почти не поддается влиянию со стороны. Если мы затянем в самые лучшие книги, написанные по этому вопросу, то мы узнаем, что, согласно светилам психологии, он ориентирован на достижение цели ЛЮБЫМИ ПУТЯМИ!

Кроуб откинулся на спинку стула и мрачно смотрел на пол.

— Знаете, мне очень не хочется сообщать вам последний, и самый ужасный, пункт моего медицинского заключения.

— О, но все же это необходимо сделать, — сказал я.

— Ну что же, — проговорил Кроуб, — вы сами этого хотели. Может статься, вы плохо разбираетесь в теории земной психологии. Тогда мне придется, наверное, объяснить вам значение термина «шизофрения». Это означает, что сознание человека как бы раскалывается на две части, иными словами, раздваивается. Вы следите за моей мыслью.

Я сказал, что слежу.

— Хорошо, — продолжал Кроуб, — тогда вы должны хорошо представлять, что шизофрения — это очень опасное психическое заболевание Шизофреник — это психически нездоровый человек, и это вам может подтвердить любой психолог или психиатр на Земле.

— Итак, давайте вернемся к нашему случаю Вам должно быть известно, что интересующий нас человек когда-то называл себя Джеттеро Хеллером.

— Правильно, — сказал я.

— Но ТЕПЕРЬ, — воскликнул Кроуб, многозначительно мне подмигивая, — он называет себя герцогом Манко. ДВА ИМЕНИ. ДВЕ ЛИЧНОСТИ. ШИЗОФРЕНИЯ.

Вдруг Кроуб как-то сник и, уже совсем тихо, сказал.

— Итак, мы вынуждены признать, что этот человек абсолютно, безнадежно, бесповоротно болен.

— ОН должен сидеть здесь, а не Я.

Он в изнеможении опустился на стул, и, казалось, мысли его витали где-то очень далеко Прошло несколько минут, прежде чем он вышел из своей прострации и сказал.

— Но впрочем, мне не стоит тратить мое драгоценное время на беседу с каким-то профаном. Понять и оценить глубину моих доводов и умозаключений под силу лишь сведущему в этом деле человеку, профессиональному психологу с Земли. Вы должны меня простить. Мне нужно заняться приготовлением белого мула.

С этими словами он медленно начал подниматься со своего стула.

Я не дал ему встать.

— Стойте, — сказал я. — Мое дело еще не закончено Я указал на решетку, разделяющую комнату.

В другом конце комнаты было темно, и мне почти ничего там не было видно.

Над кушеткой была прикручена лампа, и я развернул ее таким образом, чтобы осветить пространство за решеткой.

Там на полу лежало что-то, напоминающее маленький холмик Лампа выхватила из темноты фигуру сидящего человека Заметив свет человек поднял голову, и я увидел, как блеснули его желтые глаза.

ЛОМБАР ХИССТ.

Он был совершенно седой, на лице, изборожденном глубокими морщинами, застыло безразличное выражение.

— А, он, — проговорил Кроуб. — На протяжении почти девяноста лет я занимался с ним психоанализом, но вот уже скоро будет пять лет, как он отказался говорить Фактически это тяжелый психиатрический случай, и ему требуется экспертиза по неврохирургии Видите ли, его фронтальная доля сильно сместилась под воздействием париетальной доли мозга, что вызвало необратимый процесс нарушения биопитания, описанный выдающимся земным ученым Снорбертом Винером в его труде «Стибернетика», в основу которого легло наблюдение над свиньями в Массачусетсом Институте Ректологии Поверьте мне, Винер просто завизжал бы от ярости, если бы узнал, что использование его теорий запретили на какой-то планетке.

Что ж, великие люди всегда страдали по вине неучей.

— Поскольку я получил лицензию, выданную мне Американской Ассоциацией Вмешательству — организацией, занимающейся материальной поддержкой медицинск работников, и я был бы в состоянии осуществить эту простую операцию Весь процесс операции подробно описан в книге, выпущенной на Земле. Операция представляется мне совершенно обязательной! Но эти неучи не хотят мне предоставить необходимые инструменты!

— По правде говоря, у меня есть один инструмент. Его применяют все психиатры на Земле практически во время всех — как простых, так и сложных — операций. Он называется ледяная пика», и он стоит очень недорого, его можно приобрести в любом магазине скобяных изделий.

— Психиатру всего лишь нужно — конечно, он должен быть при этом настоящим профессионалом, но профессионализм приобретается очень просто: достаешь листок бумаги, с печатями, где было бы написано, что ты профессионал, и вешаешь его на стенку, чтобы все видели — просунуть до упора ледяную пику под левое верхнее веко и подвигать ею слева направо. Потом то же проделывается с правым веком. Это очень эффективно: сразу же нервы разводятся в разные стороны, и все в порядке. Главное — это так просто! Однажды я попросил ведущего неврохирурга в Беллевью продемонстрировать мне эту операцию, и он просто вбежал в приемный покой, сказал мне: «Смотрите!» — и за очень короткое время произвел демонстрацию на пятидесяти чернокожих бедняках, которые содержались в клинике из милости. Всего лишь небольшое количество — кажется, что-то около семидесяти процентов — умерло на месте А оставшиеся в живых пятнадцать человек больше никогда в жизни не доставляли никому никаких пробпем. Мы даже сэкономили на этом кучу денег за счет резкого сокращения жизненного периода: после операции пациенты продержались не больше двух лет. Какая экономия государственных средств! Земная психиатрия всегда базируется на практике, поэтому психиатры там — настоящие знатоки своего дела!

Кроуб отхлебнул еще белого мула и глубоко вздохнул:

— Ах, вот он сидит там, бедняга, лишенный профессиональной медицинской помощи.

— Ну, а психоанализ вернул ему душевное здоровье? — спросил я.

— О, конечно, на все сто процентов, — заверил меня Кроуб. — Просто он не хочет разговаривать. Он даже не разговаривает с персоналом, когда каждое утро приходят, чтобы умыть его и убрать за ним мочу и кал. Здоров, как мы с вами. Просто очень упрямый.

Я взглянул на Хисста, сидящего в углу свой камеры, сверкая желтыми глазами — должен вам сказать, вид у него и вправду был очень упрямый.

Когда я выпивал следующую чашку белого мула, ко мне вдруг пришпа уверенность: я мог держать пари на что угодно, что Ломбар Хисст заговорит. Я ни капли не сомневался, что Хисст просто поджидал прихода расследующего журналиста, такого, как я, чтобы выложить всю правду о той роли, которую сыграл он в Миссии «Земля».

Поставив чашку с белым мулом на край стола, я поднял руку, чтобы помахать Кроубу на прощанье, но нечаянно задел чашку. На полу медленно растекалась лужица мутной жидкости, но Кроуб, не обращая внимания на мои извинения, с интересом разглядывал мою Руку, находя замечательным, что на ней практически не было волос.

— Спасибо, что уделили мне время, доктор Кроуб, — поблагодарил я его. — А теперь мне нужно идти.

— Оплатите в регистратуру, — сказал Кроуб, — но если вы еще захотите (…) Регистраторшу, то это будет стоить дороже. Однако, не советую вам делать этого. У большинства медсестер в Беллееью был сифилис после общения с психологами, и мне кажется, вы не должны оставлять без внимания мои слова, продиктованные моим к вам Расположением и опытом, приобретенным во время пребывания на Земле. Вы должны помнить, что Хеллер попал в беду только потому, что не последовал моим советам и не выполнял мои предписания, отказываясь от операции по укорочению суставов. Так что постарайтесь не сбиться с прямого пути. Определенно, вы относитесь к типу орального эротизма, пользуясь классификацией Фрейда и ваш путь к спасению только в том — и это вам скажет любой психиатр с Земли, — чтобы найти какого-нибудь смазливого мальчика и регулярно упражняться в сексе. До свидания! Следующий!

Казалось охранник очень удивился, увидев меня Заперев дверь, он сказал мне.

— Я уже и не надеялся, что вы выйдете оттуда живым Махнув рукой по направлению к второй двери, я приказал.

— Откройте.

— Вы ходите сказать, что собираетесь войти в комнату пациента Номер 69 ООО,ООО,202? У меня написано, что он имеет склонность периодически разъяряться Видите здесь, на обратной стороне его карточки, предупреждение однажды он чуть не убил уборщицу.

Я посмотрел на дату этот случай произошел почти семьдесят лет тому назад.

— С того времени, — высокомерно сказал я. — Данный пациент подвергался сеансам психоанализа.

— О, господи, откуда эта вонь? — вдруг проговорил охранник. — Ох, это пахнет от вас. Вы ведь не пили того, что вам предлагал больной? Мне кажется, вас срочно нужно доставить в клинику чтобы вам там сделали промывание желудка.

— Вы забываетесь — строго сказал я. — Вы не имеете права разговаривать в таком тоне с королевским инспектором. Откройте вторую дверь.

Охранник, пожав плечами, просунув в щель идентификационную пластину и я вошел в комнату Хисста Оглянувшись назад, я заметил, что охранник на этот раз остался стоять у двери, держа наготове ружье Я махнул рукой, приказывая ему удалиться — он какое-то время с сочувствием смотрел на меня, словно провожая в последний путь, но потом все-таки прикрыл дверь и отошел на тридцать шагов.

Я окинул взглядом комнату — было очень темно Из надтреснутых банок на разбитых полках сочилась какая-то жидкость, издающая резкий, неприятный запах Я поглядел сквозь решетку на другой половине комнаты на кушетке развалился Кроуб, потягивая из чашки свой белый мул.

Ломбар Хисст сидел на полу, не двигаясь Я даже не представлял себе, какой он громадный даже когда он сидел, его желтые глаза находились на уровне моего плеча Я подошел к нему ближе и застыл на месте под гипнотизирующим взглядом его необычного цвета глаз.

Он смотрел прямо на меня и вдруг, так неожиданно, что я даже вздрогнул, он произнес гопосом совершенно нормального человека.

— Можно мне одну сигаретку?

Я с готовностью полез в карман и, выудив оттуда пачку, протянул ему одну сигарету, довольный тем, что у меня есть время придумать, что мне у него спросить Хисст осторожно взяп сигарету у меня из рук и вставил ее в рот.

— Огонька не найдется? — спросип он самым вежливым образом.

Пошарив по карманам, я достал зажигалку, и поднес ее к самому кончику сигареты Хисста.

ВДРУГ ХИССТ СХВАТИЛ МЕНЯ ЗА РУКУ. Кость затрещала — другой рукой он выхватил у меня зажигалку С диким ревом он, как разъяренный лепертиг, в мгновение вскочил на ноги и отшвырнул меня, как какую-нибудь куклу, в противопопожный конец комнаты.

Не успел я опомниться, как он стянул покрывало со своей кровати и поджег его конец — вспыхнуло пламя.

Размахивая одеялом наподобие кнута, он кинулся к решетке.

Колотя пылающим одеялом по решетке, он орал.

— Я отправлю тебя прямо в АД. Слышишь, ты? Я отправлю тебя прямо в ДЕВЯТЫЙ АД ПРЯМО ТУДА.

По камере Кроуба разлетались огненные брызги, воспламеняя все на своем пути.

— Ты со своими психоанализами, — орал Хисст. — Я ждал этого момента долгие годы' Кроуб вскочил с кушетки, крепко прижимая к костлявой груди чашку с белым мулом, и тоже закричал.

— Не пускай огненных ангелов на мою сторону.

Искры побежали по полу камеры Кроуба, голубоватыми язычками подлизывая лужицы разлитого белого мула.

— Нет. Нет. — Вопил Кроуб. — Ты спустил на меня огненных ангелов. Ломбар продолжал колотить по решетке горящим одеялом.

Не раздумывая, я бросился к двери В это время, услышав крики, на пороге появился охранник, и я сшиб его с ног.

Охранник упал, ружье отлетело в сторону Падая, он зацепил меня, и мы, сплетясь в один клубок, покатились по снежному насту вниз, под гору.

Я успеп заметить, что из хижины выбежал Ломбар, обматывая вокруг себя все еще продолжавшее гореть одеяло.

Следом за ним из двери вырвался целый каскад пламени.

И тут раздался нечеловеческий рев — в хижине взорвались банки и корыта с белым мулом.

Взрывом крышу хижины подбросило высоко вверх, в фонтане пламенеющих щепок и соломы я разглядел тело Кроуба.

Когда все стихло, до меня донесся голос Кроуба, экзальтированно выкрикивающий.

— Смотрите. Я лечу. Я лечу. Я ВСЕ РАВНО СТАЛ АНГЕЛОМ.

Вдруг, летя высоко над землей все так же крепко прижимая к груди чашку с белым мулом, Кроуб взорвался с ужасным грохотом.

Ломбар Хисст, завернутый в горящее одеяло бежал к краю скалы Вот он оказался уже у самого края, но все равно продолжал бежать, перебирая ногами уже в воздухе Размахивая изо всех сил руками, он, падая, ревел.

— Я БОГ. Я НАСТОЯЩИЙ БОГ. С ДОРОГИ, ВЫ, () ОТНЫНЕ Я ПРАВЛЮ ВСЕЛЕННОЙ. Описав огромную дугу, как огромный огненный шар, тело его, перевернувшись в воздухе, рухнуло с высоты в две тысячи футов на плавающую у самой скалы льдину.

Льдина накренилась, тело Ломбара соскользнуло в воду, и через мгновение бушующие волны швырнули его на скалы — зеленоватые холодные воды океана приобрели багровый оттенок.

Кроуб и Ломбар были мертвы.

Я пообещал Нехту замять это дело.

Но я не обещал ему, что я не опишу это происшествие в своей книге Я расследующий журналист, и я очень быстро постигаю премудрости этого ремесла Ложь — вот главный козырь расследующего журналиста Соврешь здесь, соврешь там — только так можно узнать чистую правду Что значит солгать какому нибудь подонку по сравнению с моей высокой Целью — донести правду до вас, мои дорогие читатели? Вы должны быть мне благодарны за то, что я решился избрать эту трудную и опасную профессию Даже сам Боб Худворд, я уверен, не справился бы с этим лучше.

Вызвав Шафтера, я полетел на юг, собираясь нанести последний визит Хайти Хеллер, чтобы выяснить одну очень важную деталь этой истории Передохнув в северном отеле, чтобы немного оправиться от загадочной головной боли и кругов под глазами, переодевшись в более приличную одежду, мы на следующее утро снова двинулись в путь и скоро приземлились на посадочной площадке перед домом Хайти Хеллер в Пауш Хиллз.

Не дожидаясь слуг — мне расположение дома было уже хорошо знакомо — я поднялся по лестнице.

В первом же зале я увидел дворецкого, огромных размеров мужчину, который натирал серебро, и обратился к нему:

— Доложите Хайти, что здесь Монти Пеннвэлл, который хочет поговорить с ней. Поклонившись, дворецкий вышел, а мне только того и надо было: я искал комнату, куда приносили корреспонденцию: возможно, несколько минут наедине с письмами, адресованными лично ей, могут оказаться очень полезными для продвижения моего расследования.

Дверь, ведущая в художественный салон, оказалась не заперта. Заглянув туда, я обнаружил еще одну дверь в соседнюю комнату — очень возможно, что именно там держала Хайти свою корреспонденцию. Расследующий журналист не должен гнушаться ничем. Я оглянулся назад: в зале по-прежнему никого не было. Я на цыпочках направился к интересующей меня двери. Оказалось, в этой комнате Хайти хранила подарки и сувениры, присылаемые ей поклонниками со всех концов Конфедерации. Это был своего рода музей! Но меня интересовали отнюдь не музейные экспонаты.

Посередине комнаты стоял письменный стол, и на нем я заметил почтовую открытку, на которой было что-то написано. Я насторожился, Надпись на открытке гласила:.

ЖЕЛАЮ СЧАСТЬЯ В ДЕНЬ ХАЙТИ ХЕЛЛЕР.

С любовью, Джеттеро.

ТУТ ЖЕ НА СТОЛЕ СТОЯЛА КОРОБКА, КОТОРУЮ ПРИВЕЗ С СОБОЙ НА МАНКО ХЕЛЛЕР И КОТОРУЮ ОН ПРИКАЗАЛ ОТПРАВИТЬ ХАЙТИ!

Вероятно, почтовый рейс задержался, и посылка была доставлена лишь сегодня.

Я опасливо огляделся по сторонам. Сейчас мне могло пригодиться все, даже самые незначительные мелочи. В соседней комнате было тихо. Я подошел к столу.

Посылка была уже распечатана — вероятно, слуга приготовил ее для Хайти, чтобы ей оставалось только разрезать ленту и открыть крышку коробки.

Снаружи коробка была довольно большая, обернутая очень красивой золотистой бумагой, подобной которой я не видел ни разу в жизни и перевязанная лентой в два фута шириной, наверху собиравшейся в огромную розу. Очень красиво и выглядит совсем не по-волтариански.

Чтобы развязать ленту и поднять крышку мне было достаточно нескольких секунд.

Развернув верхний слой бумаги, и сразу же понял, что предмета, подобному лежащему в коробке, я в жизни никогда не видел — там находилось какое-то загадочное кольцо, размещенное в горизонтальном положении, подвешенное в пяти дюймах над более широкой платформой. С кольца, завернутые отдельно в оберточную бумагу, свисали около дюжины статуэток, частично выполненных из стекла.

В центре основания лежала зеленая прямоугольная коробка; само же основание было сделано из какого-то прозрачного, отливающего голубым, материала. Снизу клейкой лентой была прилеплена полоска бумаги, видом напоминающая счет-фактуру из магазина.

ЭТИ ЗАГАДОЧНЫЕ БУКВЫ!

Мог я их видеть где-нибудь раньше?

Мне может сгодиться любая мелочь!

Я ДОЛЖЕН ЗАПОЛУЧИТЬ ЭТОТ ЛИСТОК БУМАГИ!

Чтобы отлепить листок со дна, мне нужно было вытащить наружу этот странный сувенир.

Начав поднимать его, я сразу же понял, что недооценил его вес, хотя Хеллер нес его с такой легкостью, что я мог вполне и ошибиться.

Я снова попытался поднять это загадочное устройство, но оно, к тому же, цеплялось всеми углами за веревки. Дело закончилось тем, что я просто-напросто уронил коробку вместе с ее содержимым и ленточками на пол. В тот момент мне некогда было сокрушаться по этому поводу. Главное цель моя была достигнута.

Не обращая никакого внимания на саму безделушку, я увлекся платформой, на которой была приклеена бумажка.

По краям платформы располагались какие-то рычажки, и, наверное, я, в спешке, задел один из них.

Вдруг раздался ЩЕЛЧОК!

Я начал поддевать ногтем конец клейкой ленты — что за странное вещество, такое липкое и прозрачное.

АГА! НАКОНЕЦ-ТО БУМАГА БЫЛА У МЕНЯ В РУКАХ!

Когда я опускал край платформы, я нечаянно задел ею стол, и вдруг кольцо начало вращаться!

В КОМНАТЕ ЗАЗВУЧАЛА МЕХАНИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ!

Вдруг мне стало страшно, что кто-нибудь услышит шум и войдет сюда. Внимательно осмотрев кольцо, я решил попытать счастья и потянул один из рычажков с краю на себя.

МУЗЫКА ЗАИГРАЛА ГРОМЧЕ!

Кольцо закрутилось быстрее.

Вдруг оберточная бумага развернулась, и статуэтки оказались стеклянными танцорами!

Теперь фигурки вращались по кругу и танцевали под музыку.

Как красиво, подумал я, НО ДО ЧЕГО ЖЕ ГРОМКО!

В отчаянии я принялся дергать все рычажки подряд.

Я НИКАК НЕ МОГ ОСТАНОВИТЬ ЭТУ ШТУКУ!

Танцоры кружились все быстрее; их стеклянные каблучки, звеневшие при каждом их движении, как маленькие колокольчики, теперь гремели, как настоящие гонги!

Я снова изо всех сил нажал на рычаги, и, как оказалось, слишком сильно: фигурки, сорвавшись с кольца, разлетелись в разные стороны!

Как при замедленной съемке, они на долю секунды повисли в воздухе перед моими глазами, а потом со звоном разбились об пол!

Сам механизм громко крякнул, и изнутри вырвалась большая пружина из желтого металла и со свистом ударилась прямо мне в нос.

Снаружи раздался голос — дворецкий!

— ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?

Сильная рука схватила меня за воротник и потащила к двери.

Протащив меня через всю лужайку к посадочной площадке, дворецкий запихнул меня на переднее сидение аэробуса.

Дрожащими руками я прикурил недокуренную сигарету и закашлялся. Дворецкий захлопнул дверцу и стоял рядом с автобусом в воинственной позе, делая вид, будто стряхивает пыль с рук, и приговаривая:

— Монти Пеннвэлл, не стоит сюда больше прилетать!

По правде говоря, я был разочарован: я-то считал, что мне повезло, что в доме нет охраны, только я не учел один момент, с таким дворецким охрана была просто не нужна.

Я побоялся спросить, велела ли мне передать эти слова Хайти или же дворецкий произнес их по собственному почину. Но ничего, утешал себя я, все-таки я не посрамил профессии расследующего журналиста и добыл то, за чем сюда явился.

Я даже почти не замечал насмешливого взгляда Шафтера.

Скоро мы приземлились у ворот королевского Института Этнологии, и я сразу же бросился в Департамент Незавоеванных Планет.

Мне повезло: старший ассистент профессора был знаком с нашим семейством Я пообещал ему повышение, которое, я точно знал, мне ни в жизни не удастся организовать, если он переведет мне надпись. Он был настолько наивен, что принял мои обещания за чистую монету и согласился мне помочь.

У них в департаменте для этих целей имелись разные словари, машины и электронные устройства с помощью которых можно было декодировать алфавиты и вычислять значение слов, и даже расшифровать любое закодированное военное послание.

На перевод моей бумажки у старшего ассистента ушло всего два дня, и теперь я сидел в своем кабинете в башне, изучая перевод, лежащий передо мной, текст которого привожу ниже:.

ЕЩЕ ОДИН УЖАСНЫЙ КОНСПИРАТИВНЫЙ ЗАГОВОР!

Десять минут назад я связался по видеотелефону с компанией по Строительству Космических Кораблей и выяснил, что через десять лет после возвращения с Земли и через неделю после получения письма от Изи Эпштейна Хеллер заказал у них точную копию «Буксира-1» и сам оплатил все расходы по ее изготовлению — и неудивительно: как герцог Манко он, по традиции, получал один процент с ежегодных правительственных сборов сумму, вполне достаточную, чтобы строить десять таких буксиров в месяц. По словам старого главного инженера строительной компании, получившего на данный момент расчет в связи с преклонным возрастом (который, кстати, очень гордился проделанной ими работой: «Все золото, серебро и драгоценные камни, двигатели работают, как часы»), буксир был построен всего за три (прошу заметить) месяца и оснащен различными дезинтеграционными приборами (заметьте и это). После окончания серии испытательных полетов Хеллер отправипся в «потрясающий» круиз, который длился — ни много, ни мало — три недели. Этот корабль долгое время являлся предметом гордости компании, потому что он был совершенно неуязвим и работал без поломок и по сей день «Он частенько летает на нем на разные планеты в Конфедерации такой влиятельный человек на таком посту должен иметь возможность быстро перемещаться, и даже если кому-то покажутся эксцентрическими ею полеты на мощных двигателях «будет-было» на уик-энд с Волтара домой, на Манко, мне кажется, в этом есть смысл» Да что он знает об этом.

Наверное, сочувствуя своему «бедному Изе» и его друзьям, Хеллер, теперь у меня в этом нет сомнений, вернулся на Землю, чтобы откопать их на новой земной базе Аппарата, находящейся, может быть, даже под одним из холмов около закусочной на каком-нибудь шоссе в Коннектикуте, всего в часе езды от Empire State Building или его квартиры Может быть, он даже нашел потомков помощников Коннектикутского шерифа Рапьфа и Джорджа, которые, должно быть, все еще считали себя морскими пехотинцами Мейсабонго, и освободил их от постыдной обязанности охранять вместо своих отцов придорожную ночпежку — прибежище контрабандистов.

К этому времени он, наверное, оплатил похороны всех своих прежних друзей, устроил судьбу их потомков, обеспечив им благополучную карьеру, и все они ласково называют его «дядюшка Джет», в то время как этот парень периодически запускает лапу в архивы Служб Безопасности, подделывая документы на свое имя, чтобы никто не догадался, что ему уже сто двадцать семь лет — ведь на этой планете крайне редко доживают до такого возраста Этим людям должно казаться, что ему всего пятьдесят, хотя по документам ему шестьдесят пять, и может быть, он даже, появляясь на Земле, посыпает себе волосы мукой, чтобы создать эффект натуральной седины.

Могу себе представить разговор на эту тему между ним и пордом Бисом, главой Объединенного Комитета по Руководству Разведывательными Службами Наверное, Бис согласился, что Хеллеру-Уистеру для некоторых целей очень полезно пребывать в чине генерала Американской армии, даже если он числится лишь в резервных войсках Таким образом, Волтарианской разведке будет известно любое тактическое решение военных сил хотя бы в одной части земного шара. Но так как земляне свято верят, что нет ничего быстрее света, то все их попытки напасть на Волтар, проделав путь в двадцать два световых года, будут заранее обречены на неудачу Поэтому за всем этим стоит только одно.

ПОДГОТОВКА И ОРГАНИЗАЦИЯ ЕЩЕ ОДНОГО, ОСНОВНОГО КОНСПИРАТИВНОГО ЗАГОВОРА.

Вы спросите — какова цель этого последнего, главного заговора? Что ж, дорогие читатели, я скажу вам.

Нам уже стало известно, что он скрывает существование целой планеты. Но теперь дело становится НАМНОГО серьезнее.

Джеттеро Хеллер, герцог Манко, ОБКРАДЫВАЕТ ВОЛТАР, УТАИВАЯ ОТ НАСЕЛЕНИЯ САМЫЕ ГРАНДИОЗНЫЕ ОТКРЫТИЯ, КОГДА-ЛИБО СОВЕРШАВШИЕСЯ ВО ВСЕЛЕННОЙ! А теперь позвольте мне изложить вам все по порядку, и скоро вы сами убедитесь в Правомерности моего заявления.

СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ навыки работы сотрудников средств массовой информации, даже в той малой степени, в которой мне удалось овладеть ими, буквально спасли мне жизнь С их помощью я сумеп вырваться из подавляющей меня полной безвестности и прославить свое имя в веках Теперь уже никто не посмеет оказывать на Меня какое-либо давление и не принимать всерьез мою писательскую деятельность Использовав только мизерную долю всех методов и приемов работы средств массовой информации, я сумел докопаться до ИСТИНЫ И теперь я заслуживаю самого уважительного обращения ко мне «Да, благородный Пеннвэлл», «Нет, благородный Пеннвэлл», «я провалюсь сквозь землю, если вы будете мной недовольны, мистер Пеннвэлл». Никто не сможет отрицать эффективности новейших технологий в данной области, известных теперь правда, лишь на Земле, но вполне доступных всем желающим изучить их на всех планетах. РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ СЛУЖБЫ Пока вы не научитесь шпионить за собственным населением, вы не сможете держать его в полном подчинении Весь этот сброд скоро совсем отобьется от рук и станет крайне непочтительно относиться к власти — в результате возможно даже восстание — если только на каждом углу, за каждым их шагом не будут следить профессиональные шпионы А иначе каким еще образом правительство может узнать о готовящихся против него заговорах и о недовольных, мутящих законопослушный народ? Каким, я вас спрашиваю, образом можно спровоцировать их на преступления с тем чтобы потом посадить их за решетку? В том случае, если правительство принимает решения, неугодные отдельным гражданам и всем вместе взятым, оно рискует оказаться на грани государственного переворота, если только на помощь не придут все те же разведывательные службы, способные натравить граждан друг на друга во избежание их объединения против правительства На Земле уже давно создана целая, прекрасно функционирующая, слаженная сеть определенного рода организаций, с помощью которых маленькая группка людей, составляющих правительство, имеет возможность безбедно повелевать целыми народами Мне кажется, нашей правящей элите имеет смысл перенять методы работы разведывательных служб Земли.

НАПИТКИ Когда заходит разговор о том, что мы привыкли называть крепкими напитками, меня просто начинает разбирать смех разве можно назвать крепкими напитками наш тап и газированные воды? Они лишь вызывают прилив энергии или, наоборот, расслабляют и успокаивают НИ ОДИН ИЗ НАШИХ НАПИТКОВ НЕ МОЖЕТ ПО ЭФФЕКТИВНОСТИ СРАВНИТЬСЯ С НАПИТКАМИ ЗЕМЛИ. Если вы действительно хотите дойти до той кондиции, когда вы можете искренне заявить «Мне все равно», — вам нужно испробовать на себе воздействие белого мула Ни один из наших напитков не дает полностью забыть о проблемах — наоборот они только удваивают их В состоянии какого внутреннего блаженства можно оказаться с помощью земных напитков. Можете мне поверить. Я узнал это на собственном опыте. Но почему-то технология приготовления таких напитков известна только на Земле. Это крайне несправедливо.

МУЗЫКА Необходимо самим услышать заводной ритм панк-рока, чтобы по достоинству оценить тот вклад, какой могла бы внести Земля в развитие искусств во вселенной Клянусь вам, что нигде, никогда ни при каких обстоятельствах не доводилось мне слышать ни до, ни после описанного мною выше случая таких райских звуков. Какая в них сила, какая громкость, какая искренность чувств в земных песнях. Только Земля могла родить такое направление в музыке, и только Земля может научить нас, как правильно подобрать музыкальные инструменты и как правильно исполнять эту музыку, при этом избегая сложных мелодий и серьезных текстов.

Панк-рок — это то, что надо. Панк-рок укрепит ваши барабанные перепонки. НАРКОТИКИ. Все, что известно у нас о наркотиках — всего лишь лживая пропаганда, извращающая факты Я имел возможность пробовать марихуану, самый сильный из известных на Земле наркотиков, и я заявляю самым искренним образом, что со мной ничего не случилось. Я просто получил огромное наслаждение НАРКОТИКИ О КОТОРЫХ ВЫ НИКОГДА НЕ СЛЫХАЛИ. — САМОЕ РАСПРОСТРАНЕННОЕ ЯВЛЕНИЕ НА ЗЕМЛЕ. ТОЛЬКО С ИХ ПОМОЩЬЮ ВЫ МОЖЕТЕ ПОНЯТЬ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩЕЕ БЛАЖЕНСТВО.

ПСИХОЛОГИЯ и ПСИХИАТРИЯ Это самые развитые и прогрессивные науки, с помощью которых достигается абсолютный контроль общественного сознания Только представьте себе что на службе у правительства находится целая армия врачей, которая, не задавая лишних вопросов, убивает и сводит с ума неугодных власти людей. Вот это СИЛА. Вообразите себе, что существует государственная монополия, влияющая на мышление людей начиная с детского возраста, превращая их во что угодно, хоть в стадо безмозглых животных.

Теперь-то вам, дорогие читатели, — я полагаюсь на ваше здравомыслие, — стало совершенно ясно, что Ломбар Хисст остался сумасшедшим только потому, что умудренному опытом и самому квалифицированному из всех врачей доктору Кроубу ЗАПРЕТИЛИ использовать необходимые для проведения операции инструменты Иначе он бы вылечил Ломбара Хисста, и все закончилось бы хорошо. А пока что эти передовые технологии лечения душевнобольных известны только на Земле.

СЕКС О, секс, секс и еще раз секс Прежде чем земляне пролили свет на этот покрытый мраком вопрос догадывался ли кто-нибудь из нас, что это такое? Мы настолько погрязли во мраке незнания, что чаши примитизированные отношения полов могут вызывать только презрение и смех Малышка божественная дева, владевшая тайнами искусства секса, была послана нам судьбой с Земли чтобы вывести нас из темноты На сегодняшний день мы бы насчитывали такое количество оазновидностей секса, если бы повнимательнее отнеслись к изучению истории и обычаев землян Мы могли бы практиковать оральный и анальный секс в каждом салоне Мы могли бы устраивать массовые оргии И инцест прочно вошел бы в нашу жизнь как вполне нормальное, и я бы даже сказал, естественное явление Пратия не желает делиться приобретенным ею божественным опытом, скрывает свои умения и навыки, и все потому, что теперь у нее несколько другая ориентация она получает высшее наслаждение от созерцания эротических сцен Она не позволяет этим таинствам выйти за грани ее семьи, и, к тому же, я очень сомневаюсь, что, при ее беспечности, она в состоянии преподать молодому поколению правильный урок Поэтому я заявляю мы можем получить РЕАЛЬНУЮ информацию только на ЗЕМЛЕ. Земля — вот настоящий рай сексуальных извращений всех видов. Извращения — это так чудесно.

ГОМОСЕКСУАЛИСТЫ. Все глупые слухи о гомосексуалистах являются частью конспиративного заговора.

Должен вам сказать, что, когда доктор Кроуб психоанализировал меня, на меня это произвело ОГРОМНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ. Как прекрасно было узнать, почему моя жизнь была такой тусклой и безрадостной, и откуда происходят все мои беды.

Раньше я даже не подозревал, что на самом деле я просто стоял на ступени оральной эротики. Подумать только, что мое невежество могло разрушить всю мою жизнь.

Как только я закончу писать для вас эту книгу, я сразу же найду Хара и любыми средствами пусть даже шантажом, заставлю его разрешить мне делать ему это каждый день.

И, конечно я уверен, что жизнь моя изменится к лучшему.

И я искренне верю, что я обрету видное общественное положение и душевный покой благодаря Земле, планете, на которой скопилась премудрость всей вселенной.

А теперь, когда я подробно изложил вам основные пункты моей аргументации, на мой взгляд, вы не можете не оценить истинного размаха этого ужасного конспиративного заговора.

ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕ°, ужасный злодей, хочет лишить всю Конфедерацию, а вместе с ней «остальную вселенную, колоссальных выгод.

Но мне еще нужно объяснить вам, ЗАЧЕМ он все это задумал.

Вы помните объяснения доктора Кроуба по поводу раздвоения личности? Отлично.

А теперь взгляните на Хеллера.

Только на одном Волтаре у него ДВА имени!

На Земле он известен еще под одним именем, — Уистер, а может быть, и под многими другими именами.

Итак, присядьте, чтобы не упасть — мы приступаем к выяснению причин самого ужасного в истории нашей Конфедерации конспиративного заговора.

У ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕРА — РАЗДВОЕНИЕ ЛИЧНОСТИ Следовательно, он — шизо-шизофреник.

Он не просто злодей ОН-СУМАСШЕДШИЙ.

НА ПРОТЯЖЕНИИ ПОЧТИ ЦЕЛОГО СТОЛЕТИЯ ВСЕЙ ВОЛТАРИАНСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИЕЙ УПРАВЛЯЛ ЧЕЛОВЕК С АБСОЛЮТНО И БЕСПОВОРОТНО ПОВРЕЖДЕННОЙ ПСИХИКОЙ! Давайте на минуту забудем обе всех надуманных успехах Конфедерации в эгот период, поскольку вряд ли мы можем этим быть обязаны ему. То, что Волтар с тех пор, как он занял свой пост, не проиграл ни одной войны является заслугой, армии и Флота, да и войн, напомню вам, было всего несколько И давайте не будем говорить сейчас о том, что никогда Волтар не процветал так, как в эти годы ведь вполне естественно что, когда все обеспечены работой и активно трудятся на благо общества, это общество не может не процветать Его популярность также нужно сбросить со счета: еще бы он не был популярен, если вся его жизнь покрыта мраком, если он никогда не появляется на телевидении и если вокруг нет ни одного расследующего журналиста, который мог бы сказать людям ПРАВДУ! Его многочисленные обличья, в которых он предстает перед разными людьми, неопровержимо говорят о том, что Джеттеро Хеллер психически ненормален. НО НАМ НЕОБХОДИМО ВЗГЛЯНУТЬ В ЛИЦО ЕЩЕ ОДНОМУ ФАКТУ!

Затопив Землю, ДЖЕТТЕРО ХЕЛЛЕР ЗНАЧИТЕЛЬНО ПРИУМЕНЬШИЛ ТЕ СОКРОВИЩА, КОТОРЫЕ МЫ МОГЛИ БЫ ПОЛУЧИТЬ, ЗАВОЕВАВ ЭТУ ПЛАНЕТУ!

Я изложил вам все мои аргументы Теперь вам должно быть абсолютно ясно, дорогие читатели, что только сумасшедший мог так обворовать собственную планету. Какую жестокую, грязную шутку сыграли со всеми нами. ИТАК. В Графике Вторжения пустует место одной планеты. И имя этой отсутствующей в списке планеты — Земля. Эти графики СВЯЩЕННЫ!

У нас еще есть время, ибо завоевание этой планеты назначено через несколько лет от настоящего момента!

У нас еще есть время, чтобы разрушить этот немыслимый, бесчеловечный конспиративный заговор, запланированный организованный сумасшедшим! Я сочинил для вас воинственный лозунг:.

ВОССТАНОВИТЬ ИМЯ ЗЕМЛИ В СПИСКАХ НА ЗАВОЕВАНИЕ И ЗАВОЕВАТЬ ЭТУ ПЛАНЕТУ. Я распространю этот лозунг по всей Конфедерации Прочтите это произведение волтарианцы, и да наполнит ото ваше сердце РАДОСТНЫМ ВОЛНЕНИЕМ!

АВТОР!

Компания по Биографическим Публикациям, Коммерческий город, Планета Волтар. Дорогой Монти Пеннвэлл.

Мы только что получили возвращенную вами рукопись вашей книги. Нам очень неприятно сообщать вам, что книга уже отдана в набор, так что изменения, сделанные нами, останутся.

Нас удивляет ваше желание непременно опорочить ваших родителей и родственников некоторые из которых входили в Великий Совет того времени, поэтому мы приняли решение не изменять имен присутствующих на описанном вами заседании лордов, а просто опустит — весь список имен, составленный вами.

Вам наверняка будет приятно узнать, что наша компания в настоящий момент процветает, приобретая все большее влияние в кругу прессы, и что в составе нашего правления произошли некоторые изменения. Несколько членов вашей семьи проявили внезапный интерес к области публицистики и, заплатив круглую сумму наличными, выкупили нашу компанию, Редакторы, с которыми вы заключили договор, теперь не работают у иас. Поэтому мы уверены что нам удастся вновь наладить с вами дружеские отношения на взаимовыгодной основе.

Нам очень жаль, что возникла необходимость в изменении вашего имени на «Монти Пеннвэлл», но если вы взглянете на копию подписанного вами контракта, вы найдете там один маленький пункт, в котором оговаривается то, что за издателями оставляется право не только вносить редакторские поправки, но также изменять имена персонажей и избрать псевдоним автора. Прежде чем упрекать нас в нарушении условий договора, вам следовало бы повнимательнее прочитать контракт.

Однако, мы опубликуем, по вашему настоятельному требованию, в конце книги ваше письмо, чтобы читатель знал, что в оригинальный текст были внесены изменения. Полагаем, это должно удовлетворить вас.

Также, на наш взгляд, вам будет приятно узнать, что ваша книга, несмотря ни на что, все же БУДЕТ издана, но об этом будет сказано ниже.

В своем письме вы также затронули вопрос о том, может ли эта книга быть издана в качестве художественной литературы. Мы будем рады ответить вам на ваш вопрос.

Здесь существует одна проблема. Вы упоминаете о наличии у вас доказательств. Прежде чем публиковать любое документальное произведение, мы обязательно должны проверить истинность изложенных в нем фактов. Мы приложили все усилия, чтобы найти подтверждение вашим голословным заявлениям. И мы считаем своим долгом доложить вам, что:.

НАРКОТИКИ НА ФЕРМЕ ТЕЙЛ: Недавний пожар уничтожил на ферме всю имеющуюся растительность, поэтому нам яе удалось убедиться в том, что там действительно выращивалась марихуана.

ЧЕЛОВЕК В ЧЕРДАЧНОМ ОКНЕ В ИМЕНИИ ТЕЙЛ. Мы договорились с Личным Врачом Его Величества, и немедленно доставили его на ферму для проведения медицинского осмотра. На чердаке производился ремонт, и никаких следов пребывания там заключенного нами обнаружено не было.

СВИДЕТЕЛИ. Пратия Тейл, вместе со своими внуками и правнуками и прислугой недавно съехала из поместья: кажется, семье Тейл принадлежит кое-какая недвижимость на Южном Континенте. Место их вероятного пребывания находится далеко в джунглях, так что не представляется возможным нанести им визит, даже королевские офицеры не смогли им доставить повестку в суд. Личный Врач Императора утверждает, что семья Тейл ежегодно отправляется туда на отдых. Кажется, не представляется возможным и общение с остальными свидетелями. Герцогиня Манко и Хайти Хеллер сразу же выключили свои видеотелефоны при первом же упоминании вашего имени, и, мы полагаем, вряд ли они захотят представить какие-либо доказательства.

ЗАПИСИ ГРИСА: Наш человек связался с Королевской тюрьмой, и его заверили, что все документы, пленки и записи по делу Солтена Гриса, а также записи судебного заседания, были уничтожены. Это подтвердил и человек по имени Хаунд, но нет оснований полагать, что этот человек — ваш слуга, о котором вы неоднократно упоминаете в вашей книге, так как это имя очень распространено в среде желтокожих людей. Единственная копия исповеди Гриса сохранилась у вас, но этим не доказывается ее подлинность.

СОЛТЕН ГРИС: Этого человека нет в живых, можете убедиться в этом сами Его тело висит на виселице Королевской тюрьмы, где, согласно вынесенного судьей приговора, оно будет оставаться до полного разложения. Тело только недавно было обмыто эта операция производится регулярно, чтобы замедлить процесс распада тканей Однако нашему человеку удалось снять у трупа отпечатки пальцев, полностью совпадающие с отпечатками пальцев Солтена Гриса Охранник говорит, что обычно тела висят так долго, что никто уже не может назвать точную дату казни, и в архивах, за окончанием дела, все записи, относящиеся к процессу казни, были уничтожены.

КРОУБ И ХИССТ: Суперинтендант Конфедерационной Психиатрической Лечебницы Нехт, как оказалось, смог оказать помощь нашему человеку, проводящему расследование Он заявил, что в клинике никогда не содержалось политических заключенных В больничных книгах нет ни строчки о пюдях по фамилии Кроуб или Хисст. Нашему человеку было продемонстрировано то самое место, где, по вашим словам, находилась хижина указанных пациентов, но он не обнаружил там никаких признаков жилого строения, на скале действительно имеется почерневшее от огня место, но, как оказалось, там просто жгли мусор.

ВАШИ СОБСТВЕННЫЕ ЗАПИСИ Вы голословно утверждаете, что сделали копии журналов и всех документов на Манко, и что у вас имеются аудиозаписи ваших интервью Мы расспросили вашего водителя, Шафтера, которого не так давно оштрафовали за вождение аэробуса в нетрезвом виде Он сказал, что вроде бы припоминает какой-то пакет, который он должен был доставить в нашу редакцию вместе с вашей рукописью, но, к несчастью, когда он пролетал над Западным океаном, дверца аэробуса внезапно распахнулась, и пакет упал в воду. Но он готов был поклясться, что ему ничего не известно о содержимом пакета.

ОСТРОВ УСПОКОЕНИЯ Относительно этого вопроса мы получили показания сыновей некоторых местных издателей — их очень разозлили вопросы, заданные им нашим человеком, и они с негодованием отвергли предположение о существовании в прошлом острова с таким названием.

ЗАМОК МРАКА И АППАРАТ Нам согласилась оказать помощь леди Корса Мы действительно обнаружили старые залежи черных камней в Великой пустыне, леди Корса согласилась сопроводить нашего человека по этим местам и объяснила, что камни принесены сюда местными жителями для предотвращения размыва почвы Она даже всячески защищала вас, утверждая, что вы нисколько не виноваты в том, что вас постоянно посещают всякого рода странные идеи, и что вам нужно больше времени проводить на свежем воздухе, заниматься спортом Она искренне рассмеялась, когда ей передали ваши слова о подвалах, полных документов Она объяснила наличие глубоких следов грузовика тем, что сюда недавно была доставлена новая партия удобрений, и, нам кажется, не прояви она такой самоотверженной находчивости, вас вполне можно было бы привлечь к суду за сокрытие правительственных документов.

Короче говоря, не было никакого конспиративного заговора, и не могло быть, так как не осталось никаких следов того, что, по вашему мнению, явилось предметом укрывательства.

Так что мы не можем издать вашу книгу иначе, чем с пометкой «художественная литература». Мы полагаем, теперь у вас нет оснований предъявлять нам дальнейшие претензии по этому поводу.

По правде говоря, нам кажется, что прежнее руководство издательства ожидало получить от вас рукопись совсем иного плана Мы не будем придираться к словам и утверждать, что вы специально представили вашу книгу как нечто совершенно иное, чем оказалось в действительности, с тем чтобы наверняка заполучить контракт, хотя, надо сказать, прежнее руководство придерживалось противоположного мнения на этот счет. Видите ли, некоторые эксперты по публицистике сообщили им, что, действительно, в печати почти не появляется никаких материалов, касающихся личности герцога Манко, так что практически о его жизни ничего не известно, за исключением того факта, что, как только он появляется поблизости, сразу же снимаются все конфликты и противоречия Публике известно только, что, когда Мортайя Прекрасный удалился на Калабар шестьдесят лет назад, передав трон своему сыну Вулли, нового монарха окрестили «Вулли Мудрым», так как он ни делал ни одного шага без того, чтобы сначала посоветоваться с герцогом Манко.

Этот выдающийся человек отказался предоставить сведения о свой биографии даже для энциклопедий, и таким образом читателю известно лишь о юности Джеттеро Хеллера.

Поэтому ваш научный труд под названием «Жизнь и время герцога Манко» (напомним вам, что рукопись именно такого плана под таким заголовком вы собирались представить в издательство) вызвал у редакторов, решивших, что эта книга будет распродаваться с молниеносной скоростью, вполне закономерный интерес Нам кажется, такая книга и впрямь могла принести вам заслуженную славу, которой, по всей видимости, вы так жаждете.

Полагаем, лишь с помощью коварства расследующего журналиста, каковым вы, по вашему собственному признанию, являетесь, вам удалось до такой степени заморочить нам голову всей этой чепухой, что мы совсем утратили бдительность. Нельзя сказать, что вы ничего не добились своей книгой — вряд ли можно назвать ничем смерть трех человек. Ваше счастье, что двое из них оказались сумасшедшими, а третий — отпетым негодяем, иначе вам бы пришлось, в награду за ваше «обучение навыкам работы средств массовой информации», коротать ваши дни в тюрьме за сознательную провокацию их смерти, вопреки Закону о Неприкосновенности личной Жизни, принятом в прошлом веке. Мы можем забыть о том, что по вашей вине эксцентрической престарелой леди и ее отпрыскам пришлось удалиться в добровольную ссылку, и конечно, вы можете убеждать себя сколько угодно, что вам сойдет с рук предательство герцогини Манко и всеми обожаемой Хайти Хеллер, но мы абсолютно уверены, что распространение «технологий средств массовой информации» и необдуманное применение вами этих незаконных методов могут навлечь крупные неприятности на вашу же голову, поэтому — судите сами — в ваших же интересах отказаться от этой чепухи.

Нам кажется, вам не следовало бы обвинять герцога Манко во всех негативных, как вы полагаете, явлениях в нашем государстве. Нас удивляет, что он может относиться к вам с таким сочувствием.

Мы показали ему рукопись, он быстро прочитал ее, а потом просто вздохнул и сказал: «Бедный парень Я всегда утверждал, что это заразно».

Нас не удовлетворил подобный неопределенный ответ, и мы попросили уточнить, как бы он посоветовал нам поступить с вашей рукописью. И тогда он просто засмеялся и сказал: «Печатайте. Может быть, это пойдет всем на пользу». Удивительный человек!

Теперь, с вашего позволения, вернемся к нашему контракту: контракт действительно существует, подписан обеими сторонами и имеет юридическую силу. Но выплачивать вам миллиардную неустойку — это уже слишком. Начнем с того, что сумма, указанная вами в письме, сама по себе нелепа Суд не знает прецедентов, когда истец, выиграв процесс, получал бы такую крупную сумму. Во-вторых, со стороны нашего издательства не было допущено нарушения ни единого пункта настоящего контракта.

К тому же, вы должны быть довольны уже тем, что наше издательство согласилось опубликовать вашу повесть, причем, как уже было отмечено, — и вы сами можете убедиться в этом, более внимательно перечитав контракт — нами соблюдены все условия нашего договора. Следовательно, мы предлагаем закрыть этот вопрос и никогда к нему более не возвращаться.

Еще одно: в контракте говорится, что мы обязуемся издать вашу книгу, но при этом НЕ оговаривается, где и когда.

Мы проконсультировались у юристов, но они не пришли к однозначному выводу. И решение этого вопроса было предоставлено лорду Бису, кстати, вашему отдаленному кузену, который узнал об этой книге во время разговора с Королевским Историографом, являющимся также членом вашей семьи, и проявил к ней огромный интерес.

Лорд Бис внимательно прочитан рукопись и пришел к замечательному решению, с которым, мы уверены, вы согласитесь. Являясь Председателем Комитета по Делам Разведывательных Служб, он отметил, что завоевание Земли, планеты, вычеркнутой из Графика Вторжения, должно было бы начаться через несколько лет.

Этот умнейший человек сказал нам, что мы должны отложить публикацию вашей книги до того момента, когда пройдет срок вторжения, указанный в графиках, и уже нельзя будет ничего изменить: эта проблема отойдет в прошлое.

Лорд Бис посоветовал нам, когда настанет этот момент, отослать вашу рукопись на планету Земля и, с разрешения местных властей, издать эту книгу там, во избежание распространения в Конфедерации зловредных идей. Ведь в контракте не оговаривается, что ваша книга должна быть непременно издана на Волтаре!

Лорд Бис сказал, что население этой планеты воспримет плод вашего труда не иначе, как художественный вымысел, и что им и в голову не придет после прочтения рукописи заняться укреплением оборонных позиций: как он изволил заметить, население Земли крайне «непредусмотрительно и легковерно».

Идеальность этого решения подтверждается еще и тем, что, как указал нам лорд Бис, при этом мы сможем избежать нарушения Кодекса: если планеты под названием Земля формально не существует, то значит, отношения с ней не регулируются Космически Кодексом!

Но тем не менее ваша книга все-таки будет издана. Мы заранее уверены, что вы обрадуетесь этому известию. Просим еще раз заметить, что с нашей стороны нет ни единого нарушения контракта. Вы всегда можете полагаться на честь наших редакторов.

Нам очень жаль, что мы не имели ни малейшего представления о том, как императорская семья отреагирует на вашу книгу. И это очень плохо, так как мы прекрасно понимаем, что ваша матушка была до такой степени возмущена, когда прочитала, что о ней сказал Кроуб и что вы собираетесь стать извращенцем ипи гомосексуалистом, что резко сократила ваши карманные расходы, уволила ваших водителя и слугу за недостойное поведение и распродала все ваши автомобили.

Поэтому вам очень повезло, что у вас есть такие заботливые друзья, как старый доктор Прахд Биттелсфендер. Ведь именно он сообщил нам о приказе, отданном Его Величеством относительно вас, Знаете ли, не часто молодой, пылкий жених фигурирует в приказе о свадьбе.

От всей души поздравляем вас с предстоящей помолвкой с леди Корса. Вам очень повезло, что император позаботился издать по этому случаю специальный приказ, иначе вам предстояло бы длительное ожидание совершения этого самого счастливого события в вашей жизни.

Для нас нет никакого секрета в том, зачем брат леди Корса с двумя своими приятелями-охотниками и несколькими сетями для ловли лепертигов прибыл с Модона на фамильной космической яхте — чтобы обеспечить ваше благополучное прибытие на помолвку и затем столь же благополучное путешествие на Модон. Нам кажется, на такой поступок способен только истинный джентльмен, любящий брат и заботливый шурин. Наверное, когда вы получите это письмо, вы уже станете счастливым мужем и главой семейства.

Ваша невеста — прекрасная, сильная женщина, полная патриотизма и готовая сделать все для процветания своей страны, преданная своей семье — что подтверждается ее готовностью вступив с вами в официальный брак, перенести любые страдания ради того, чтобы поднять социальный статус своей фамилии. Какая самоотверженность! Мы уверены, что вы составите прекрасную пару, и ваша жена будет очень хорошо с вами обращаться, давать вам денег на покупку ботинок для путешествий вместе с нею по горам — кажется, это ее любимое занятие — и все в таком роде. Кроме того, у вас появится масса времени для философских размышлений.

И кто знает, может быть, через пятьдесят лет, вы даже сможете снова побывать на Волтаре, чтобы навестить свою семью, но только вам наш совет: замаскируйтесь хорошенько, чтобы никто вас не узнал.

Итак, решено? Отлично. Встретимся завтра на вашей свадьбе.

Ваш двоюродный дедушка.

Кюхт.

Новый управляющий директор Компании по Биографическим Пубпикациям.

НАСТОЯЩИЙ И ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ КОНЕЦ МИССИИ «ЗЕМЛЯ».