Пришла «скорая помощь», на этот раз определенно «Голубой код». Джоуни Монтгомери прислонилась к стойке сестринского поста госпиталя «Санта Роза», что в Сан-Антонио, и уставилась на телефонную трубку в руке, словно та в любую минуту могла превратиться в осьминога. Но такое ведь случается только в кошмарах, не так ли? Не может же это произойти в реальной жизни.

Она приложила трубку к уху и попробовала успокоиться.

— Да ладно, мама, ты не поняла. Джи Пи не может приехать сюда в это время года. Она всегда в Шарлотте на авиашоу.

— Хотелось бы мне ошибиться, но я слышала, что она сказала. Твоя бабушка Петтигрю через две недели приезжает в Сан-Антонио и останется здесь, пока не найдет тебе жениха.

Джоуни скрипнула зубами и сунула руку в карман медицинского халата. Она могла поклясться, что там у нее припрятаны таблетки от головной боли, которая внезапно буквально оглушила ее.

— Зачем она это делает? Ну, зачем ей это нужно? Неужели она думает, что я сама не найду себе мужчину?

— По-видимому, так и есть. Она заявила, что ждала двадцать шесть лет и не собирается ждать дольше.

Джоуни прижалась к стойке, чтобы пропустить тележку с электрокардиографом.

— Мама, но ты же знаешь, какой тип мужчин Джи Пи считает подходящим.

Она закрыла глаза и представила себе парад гонщиков, летчиков-истребителей или ковбоев, которых посылала к ней бабушка. Был среди них даже сапер. Любой человек опасной профессии в глазах Джи Пи был самым лучшим кандидатом в мужья.

— Она считает, что тебе не хватает острых ощущений.

— Но разве в работе медсестры «Скорой помощи» мало острых ощущений?

Джоуни взглянула на ряд тележек, готовых к использованию, на занавешенные смотровые кабинки и полудюжину врачей и медсестер, ни минутки не сидящих без дела. После одной такой ночи хочется чего-то спокойного и незатейливого.

— А что плохого в скучном человеке? — спросила она. — Вот ты же вышла замуж за скучного мужчину.

Отец Джоуни служил налоговым инспектором, и его представления об острых ощущениях ограничивались магазинчиком видеокассет, куда он заглядывал вечером по пятницам.

— Может, тебе отец и кажется скучным, а на самом деле он очень романтичен.

Джоуни нестерпимо хотелось закатить глаза.

— Ты сильно переоцениваешь значение романтики в личной жизни, — не в первый раз заявила она матери.

Для нее в семейной жизни гораздо более важными были надежность, стабильность и честность.

— Твоя бабушка по достоинству оценивает романтику. Да и ты тоже, только боишься в этом признаться.

Джоуни застонала.

— Я не сделаю этого, мама. Я не выйду замуж за какого-нибудь возбудителя адреналина только для того, чтобы доставить удовольствие Джи Пи.

— Это ты обсудишь с ней, когда она приедет. Я позвонила, только чтобы предупредить тебя.

— Спасибо, мама, за то, что предупредила.

Она повесила трубку. Ей хотелось кричать, но пациенты перепугались бы. Поэтому она протянула руку за стойку, к запасу «M&M's», предназначенному для персонала. Иногда великолепно помогают таблетки от головной боли, но во время тяжелых потрясений ничего нет лучше шоколада.

— Джоуни, нам нужна помощь.

Вскоре Джоуни уже делала искусственное дыхание девочке, страдающей аллергией на арахис, и обдумывала сложившуюся ситуацию.

Можно уехать из города. Но у нее накопилась только неделя отпуска, так что далеко не уедешь.

Можно отказаться участвовать в этом фарсе. В конце концов, она взрослая женщина, живущая в Соединенных Штатах Америки, и сама мысль о том, что бабушка будет выбирать ей мужа, просто смехотворна.

Но надо учесть упрямство Джи Пи. Та тихо, с улыбкой сумеет настоять на своем, и Джоуни уже видела себя стоящей перед алтарем с каким-нибудь коренастым мотоциклистом или профессиональным альпинистом.

Она проверила кислородный датчик, прикрепленный к указательному пальчику девочки.

— Ты у меня молодец, — сказала она, похлопав девочку по плечу. — Продолжай дышать.

Если ни убежать, ни настоять на своем не удастся, остается один выход: доказать бабушке, что в жизни Джоуни уже есть мужчина. Тогда Джи Пи угомонится: ведь свадьба не за горами.

Дело за малым: найти парня, с которым ненадолго можно изобразить влюбленную парочку.

Она оглядела комнату, оценивая подходящую кандидатуру. Вот симпатичный новый ординатор… Нет, ординаторы работают вечером и ночью, когда чаще всего случаются убийства. Даже если у него выпадет свободный вечер, чтобы пойти куда-нибудь с нею, он, скорее всего, заснет.

Фельдшер со «Скорой помощи» компании «Одинокая Звезда»? Он наверняка понравится Джи Пи, потому что в свободное время гоняет на мотоцикле. Нет, благодарю покорно.

Ее взгляд упал на полицейского за передним столом. Довольно привлекателен, в мотоциклетных ботинках и обтягивающих брюках… Нет, только не полицейский. Копы — худшие возбудители адреналина. Ее подруга Конни вышла за копа. Поскольку он практически всегда занят расследованиями и работает во внеурочное время, Конни фактически одна воспитывает троих сыновей.

В это время полная кудрявая женщина отодвинула занавеску и заглянула в кабину.

— Мэнди, ты в порядке?

Девочка, до этого времени лежавшая совершенно спокойно, разрыдалась.

— Мама.

Женщина бросилась к дочери и крепко обняла ее.

— Я приехала, как только позвонили из школы.

Джоуни отошла, чтобы дать им немного побыть наедине. За пять лет работы медсестрой она так и не смогла привыкнуть к подобным сценам.

Она взглянула на табличку, прикрепленную к занавеске кабины.

— С Мэнди все будет в порядке, миссис Уилсон. Просто не давайте ей арахис. Через минуту сюда заглянет доктор, и вы с ним поговорите.

Она вышла из кабинки и вернулась к сестринскому посту за шоколадкой. Итак, решено. Если она не найдет нужного кандидата на работе, придется поискать на стороне.

Джоуни посмотрела на настенный календарь. До приезда бабушки осталось две недели. За это время она, конечно, кого-нибудь найдет.

Два дня. У Джоуни осталось всего два дня, чтобы найти мужчину… любого мужчину. Тогда бабушка Петтигрю отстанет от нее. Джоуни исчерпала список всех своих старых приятелей и просто добрых знакомых уже в первую неделю и теперь стала встречаться с незнакомцами. Если в ближайшие два дня она не найдет человека, то все кончится ссорой с Памелой Петтигрю и явной семейной враждой.

Джоуни заехала на стоянку перед рестораном и поправила прическу, смотрясь в зеркало заднего вида. Сегодня она приложила все силы, чтобы понравиться: намазала ресницы, подвела глаза, накрасила губы соблазнительной красной помадой и надела шелковое мини-платье, открывающее ноги. А также завила волосы, накрасила ногти и побрызгалась дорогими французскими духами, которые Джейн подарила ей на Рождество.

Она посмотрела в зеркало. Ничего себе цыпочка. Может быть, чересчур серьезна? Джоуни улыбнулась. Вот. Ну чем не мечта любого мужчины? Тем более что этого мужчину она отпускать не собиралась. Ее сослуживица Марселл клялась, что ее кузен — обыкновенный, симпатичный бухгалтер. Тридцать лет. Приятный.

— Только не говори о его волосах, — предупредила Марселл. — Они выпадают, и он к этому очень болезненно относится.

С волосами или без них, в глазах Джоуни он уже был победителем.

Она вышла из машины и одернула юбку на бедрах. У нее больше нет времени придираться. Даже сонные ординаторы в госпитале начали казаться ей красавцами.

Когда она открыла дверь ресторана, навстречу ей хлынул поток воздуха от кондиционера, а также аромат чеснока и орегано. Джоуни невольно зажмурилась. Ей удалось разглядеть в тускло освещенном помещении лишь стену, уставленную винными бутылками, и слева обитую кожей стойку бара. На столах, покрытых красными льняными скатертями, в бутылках из-под кьянти, обернутых рафией, мерцали свечи.

Желудок у нее начал нервно сокращаться. Она выбрала этот ресторан потому, что он был неподалеку от ее дома, и потому, что любила итальянскую кухню, но она не предполагала, что здесь может быть так романтично. Впрочем, ей не до романтики. Дело — прежде всего.

Джоуни надеялась, что ее кавалер уже здесь. Как же его? Брайан?

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Метрдотель появился из какого-то темного угла и уставился прямо на ложбинку ее груди.

Ей захотелось прикрыть декольте.

— Э-э… у меня здесь назначена встреча.

Она старалась заглянуть ему за спину, в глубину зала.

Метрдотель заслонял ей вид.

— Если вы опишете этого человека, я, вероятно, смогу сказать, здесь ли он.

Разумеется, она не могла описать незнакомого ей Брайана. Что же ей говорила Марселл?

— Он темноволосый, с темными глазами. Невысокий, то есть среднего роста.

Метрдотель поднял бровь — под это описание подпадала половина мужчин Сан-Антонио. Метрдотель отвернулся.

— Пойду посмотрю.

Как только он отошел, Джоуни подошла к двери и оглядела весь зал. Здесь тоже царила романтичная атмосфера; виноградные лозы, вьющиеся вокруг деревянных перегородок, столики на двоих с горящими свечами. Хрустальная люстра, свободное место для танцев.

Час был ранний, и посетителей в ресторане было немного, так что она сама смогла бы вычислить того, кто ей нужен. За столиком в левой части зала сидел темноволосый широкоплечий мужчина в спортивной куртке ковбойского покроя. Он оторвал взгляд от меню, и Джоуни глубоко вздохнула. Должно быть, родственники Марселл люди совершенно необыкновенные, раз этого она считает самым обычным.

У него было мужественное лицо: темные глаза, густые брови, квадратная челюсть и римский нос. Обветренная, почти бронзовая кожа выдавала в нем человека, много времени проводящего на свежем воздухе. От уголков глаз расходились светлые тонкие лучики, а правую сторону рта немного портил небольшой шрам. Красивые губы, знающие толк в поцелуях.

Джоуни одернула себя. Что это она вдруг о поцелуях? Это же свидание с незнакомцем. Она распрямила плечи и набрала в легкие воздуху. На сегодняшний вечер у нее одна задача: уговорить этого человека сопровождать ее на семейное барбекю в качестве бойфренда. Если придется целоваться… что ж, девушка иногда должна чем-то жертвовать, не так ли?

На следующее утро Джоуни проснулась, думая о Картере. Ее еще никто и никогда так не сводил с ума. Взять хотя бы то, что он заплатил за обед. Хрупкое мужское самолюбие — ха. Он хрупок так же, как бетонная стена.

И этот поцелуй — этот невероятный, возбуждающий поцелуй. Один из лучших поцелуев, которые она получала в жизни. Может быть, лучший. Этот поцелуй зажег каждый нерв ее тела, словно фейерверк Четвертого июля.

Но это к делу не относится. Любая женщина испытывала бы физическое влечение к такому мужчине, как Картер. А она не дура, чтобы связываться с ним. В конце концов, он же полицейский — человек, привыкший представлять власть, способный каждый день оставлять дома жену и детей, отправляясь на очередное опасное задание.

Так что же все-таки делать с Джи Пи и ее планами удачно выдать внучку замуж? Джоуни мучительно пыталась решить эту дилемму, поглощая овсяную кашу и заворачивая завтрак. К тому времени, когда пришла на работу, она уже знала: реальный выход у нее только один.

Она нашла в телефонной книге номер полицейского управления Сан-Антонио и попросила офицера Картера Салливана. Оператор соединил ее с дежурным сержантом.

— Офицера Салливана нет на месте, — сказал ей сержант. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Нет, а можно… оставить ему сообщение?

— Я могу связать вас с ним по звуковой почте. Вы его дочь?

— Нет, что вы.

— Так, хорошо. Соединяю.

Дочь? У нее перехватило дыхание. У Картера есть дети? О чем еще он не рассказал вчера вечером? Бывшая жена… или несколько? Конечно, они не слишком откровенничали о своем прошлом, но о таком важном моменте, как дети, мужчина не упомянуть не мог…

— Звуковая почта офицера Картера Салливана. Оставьте сообщение…

— Картер, это Джоуни Монтгомери, — запинаясь, произнесла она. — Позвоните мне.

Она назвала номер своего телефона.

Она вернулась на свой сестринский пост и попыталась сосредоточиться на работе, но мысль о Картере не давала покоя.

— Джоуни, тут один человек хочет тебя видеть, — сказала ей медсестра.

Она оторвала взгляд от историй болезни и увидела широкоплечего человека в голубой форме полиции Сан-Антонио. В ее голове что-то щелкнуло, и она почувствовала, как кровь заливает ей лицо.

— Вот уж не предполагал, что вы так легко краснеете.

Картер широко улыбнулся и подошел к сестринскому посту.

— Это всего лишь непроизвольная физическая реакция. — Она начала выравнивать пачку историй болезни, которая вовсе в этом не нуждалась. — Как икота или потные ладони.

— Гмм. Впрочем, это более привлекательно. Особенно у вас.

Его взгляд словно обдавал ее кожу каким-то теплом. Подняв голову, она увидела, что он смотрит на нее с улыбкой, от которой и монахиня усомнилась бы в правильности избранного пути.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Вы забыли мне сказать, как с вами связаться. Потом я вспомнил, что вы работаете в «Санта Роза». Я надеялся, вы на месте, и мне повезло.

— А я только что оставила вам сообщение.

Его улыбка стала шире.

— Значит, вы решились?

Ей очень хотелось отказаться, но она не могла придумать, как угомонить Джи Пи. А на поиски другого мужчины, который бы убедил ее бабушку собрать чемоданы и как можно скорее покинуть Техас, уже не осталось времени.

— Мы заключили соглашение. Я, со своей стороны, обязуюсь выполнять его условия.

В конце концов, так ли уж трудно выдержать одно свидание с ним?

— Я заехал, чтобы выяснить, каков план на сегодняшний вечер. Нам же надо тщательно подготовить нашу историю до великого события.

— Ну, что касается истории… — Она вышла из-за стойки. — Пойдемте на минутку в комнату отдыха и поговорим.

В крошечной комнатенке в конце коридора места хватало только для стола, двух стульев, холодильника, тележки с микроволновой печью, кофеварки, коробочек с крекерами, банок кофе и кувшинов с пакетиками чая. На столе стояла полупустая миска пончиков.

Джоуни закрыла дверь и повернулась к нему лицом.

— Почему вы вчера не сказали, что у вас есть дети?

Улыбка исчезла с его лица.

— Что за черт? — Он с искренним удивлением глядел на нее. — Нет у меня никаких детей. С чего вы взяли?

Она ухватилась за спинку складного стула.

— Когда я позвонила в управление, человек, который ответил, спросил, не ваша ли я дочь.

Он рассмеялся. Она еще крепче сжала стул.

— Что в этом смешного?

Картер покачал головой.

— Он говорил не о моих детях.

— А о ком же он говорил?

Он засунул руки в карманы.

— В том районе, который я контролирую, много уличных детей. Бродяжек. Я знакомлюсь с ними… и предлагаю обращаться ко мне, если им что-нибудь понадобится.

— Уличные дети. — В душе у нее что-то повернулось. — Это… это очень мило с вашей стороны.

— Да, это я. Настоящий святой. — Он поднял бровь. — Простите, что разочаровал вас. Я знаю, вы ожидали от меня худшего.

Туше. Она посмотрела в пол.

— Вы правы. Простите.

— Так в чем же дело? — Он наклонился к ней и положил руки на стол. — Вы когда-то встречались с полицейским и он вас разочаровал? Или родители грозили отдать вас в полицию, когда вы были маленькой и плохо себя вели? Или вам просто не нравится наша форма? — Он посмотрел на свою голубую рубашку и брюки. — Я слышал, женщины сходят с ума по коричневому мундиру шерифа. Наверное, мне стоит попытаться.

Она подавила улыбку.

— Форма великолепна. — Джоуни сложила руки на груди. — Мне не нравятся любители адреналина.

Он выпрямился и сдвинул брови.

— Назовите хоть одного.

— Вы же знаете. Мужчины, которые любят риск. Полицейские. Летчики-испытатели. Гонщики. Эти люди — эгоисты.

Он задумчиво потер подбородок.

— Как вы себе это представляете? Разве вы не знакомы с понятием «государственная служба»?

Она переместила вес на одну ногу.

— Я не говорю, что ваша работа не важна. Но никто не остается на такой работе, если не получает удовольствия от риска. Однако, когда с этим человеком что-нибудь случается, а с ним, как правило, что-нибудь случается, его семья платит слишком высокую цену.

Он кивнул.

— Значит, вы рассчитываете избежать этой боли, живя с симпатичным, благополучным парнем? Например, бухгалтером?

— Именно.

Кажется, он понял.

— А если я вам скажу, что не далее как два дня назад вытащил из разбившейся машины бухгалтера? Столкновение с самосвалом лоб в лоб.

— Я бы сказала, что вы сочинили эту историю, чтобы доказать свою точку зрения.

В его глазах появились смешинки.

— Хорошо, это был продавец обуви. Какая разница?

— Все равно и бухгалтер, и продавец обуви подвергаются на работе меньшей опасности.

Он обошел стол и остановился в неловкой близости от нее.

— Значит, вчера вечером вы меня поцеловали только потому, что решили это сделать?

Она сглотнула.

— Конечно.

Он наклонился к ней и прижался губами к ее шее, чуть-чуть прихватив зубами кожу.

— И в моих объятиях вы оказались потому, что решили это сделать?

От его рокочущего голоса сердце у нее упало.

— Я не… делала этого.

Он поднял голову и еще раз встретился с ней взглядом.

— Однако вы возбудились. Держу пари, вы вся взмокли.

Если бы он только знал… Она закрыла глаза от его пронзительного взгляда и содрогнулась, когда он провел губами по шее до ключицы, разливая тепло вдоль всего выреза ее форменной блузки.

— Физическая реакция… и любовь… не одно и то же, — вымолвила она.

— Может быть. Тогда назовем это желанием. Он обхватил ладонью ее правую грудь. — Скажите мне, что вы сейчас меня не хотите.

— Нет… разумеется, нет.

Он провел большим пальцем по ее крепкому соску, и все ее тело словно пронзило ударом молнии.

— Лгунья.

Она попробовала отодвинуться, но ей удалось лишь прижаться к двери.

— А если и лгунья? Это ничего не значит.

— Тогда ничего не случится, если я вас помучаю. — Он положил руки ей на талию и прижал к двери. — Если я закрою эту дверь и мы прямо сейчас займемся любовью, будет не так уж важно, как вы посмотрите на меня завтра.

Она взглянула на него.

— Если вы это сделаете, я завтра на вас вообще не посмотрю.

Он сделал шаг назад, поразив ее неожиданностью своих движений.

— Я никогда не стану вас насиловать, — отступая к столу, сказал он. — Но не лгите относительно того, что вы чувствуете. Если вы хотите меня, не бойтесь сказать это.

— Из всех надменных самый высокомерный… — Она взглянула на него.

— В ваших мечтах.

Он взял пончик из миски на столе и откусил.

— Так когда у нас завтра встреча с бабушкой?

Пальцы у него дрожали, когда он поднес пончик ко рту, и она подавила улыбку.

— Всё начнется в пять часов, хотя папа, вероятно, встанет в пять утра, чтобы начать готовить грудинку.

— Когда вы хотите, чтобы я за вами заехал?

Она потерла руки. В ее планы не входило давать ему свой адрес, это слишком личное.

— Можем встретиться у моих родителей.

Он помотал головой.

— Не годится. Мы же влюблены друг в друга без памяти. Мы должны появиться вместе. — Он вытер руки бумажной салфеткой. — Я заеду за вами, и мы придем как неразлучные голубки. Ваша бабушка вернется домой удовлетворенной, что вы, наконец нашли идеального мужчину.

— Только не заходите слишком далеко в вашей роли, ладно?

Она нацарапала адрес на другой салфетке и протянула ему.

Он прочел адрес и сунул в карман.

— А что я скажу, если меня спросят, как мы познакомились?

— Это легко. Скажите, что мы познакомились в госпитале. Полицейские все время попадают в госпиталь.

— И как давно мы встречаемся?

— Шесть недель.

— Из молодых, да ранний, да?

— Джи Пи была знакома с моим дедушкой шесть недель, когда они поженились.

— И как долго они были женаты?

— Сорок один год.

Он засмеялся.

— И вы не верите в судьбу.

— Джи Пи и дедушка были счастливы. Это не так часто встречается. — Не желая дальше обсуждать с ним эту тему, она открыла дверь. — Меня ждет работа.

Он остановился и поцеловал ее в шею.

— Увидимся завтра вечером. Жду не дождусь этого момента.

Она посмотрела ему вслед. Он ворвался в ее спокойную, размеренную жизнь как метеор. Она решила, что чем скорее они закончат свое дело и расстанутся, тем будет лучше.

Несмотря на то, что Картер и Джоуни сидели за столом напротив друг друга, Джоуни старалась на него не смотреть. Ему стало ясно: она к нему неравнодушна. Он улыбнулся и обратился к ней:

— Картофельный салат превосходен, правда?

— Что?

Она вскинула голову и на долю секунды встретилась с ним взглядом, а потом отвела глаза в сторону.

— Картофельный салат. Вы ели его с таким аппетитом, что я подумал: наверное, это какой-нибудь секретный семейный рецепт.

Она положила вилку.

— Боюсь, мама покупает его в гастрономе на Сан-Педро.

Он взял в рот еще кусочек и задумчиво разжевал.

— Превосходно. Все превосходно.

— Секрет хорошей грудинки заключается в том, чтобы есть ее медленно. — Это отец Джоуни подал голос с конца длинного стола, накрытого под дубом на заднем дворе дома Монтгомери. — Таким деликатесом нужно наслаждаться не спеша.

— Я запомню ваши слова, — кивнул Картер.

Джи Пи отодвинула тарелку и с удовлетворенной улыбкой наблюдала за гостями.

— Как только все закончат есть, мы начнем играть.

Это сообщение было встречено общим стоном.

— А это обязательно?

— Вы что, слишком стары для игр?

— По-моему, я растянула лодыжку.

— Чушь, — отрезала Джи Пи. — Игры — традиция любого семейного сборища.

Картер наклонился через стол и прошептал Джоуни:

— О какой игре идет речь?

Та сделала большие глаза.

— Глупые детские игры, вроде гонок на трех ногах и перебрасывания воздушных шариков. Она считает, это сближает и сплачивает семью.

— Они помогают вам всем хоть на время отбросить серьезность и вернуться в детство, — заметила Джи Пи внучке. — У меня очень хороший слух для почти семидесятилетней женщины, — добавила она.

Картер отодвинул стул от стола.

— Звучит забавно. — Он кивнул Джоуни. — Можно я буду партнером Джоуни?

Джи Пи улыбнулась.

— Ну конечно.

Полчаса спустя Картер стоял бедро к бедру с Джоуни на заднем дворе вместе с ее братьями, кузенами и племянниками, связанными попарно и готовыми к соревнованию в беге на трех ногах. Он обнял ее и крепко прижал.

— Довольно забавно, — заметил он.

Она взглянула на розовую ленту, связывающую их лодыжки.

— Просто смешно.

— Вообще-то мне с вами очень приятно. — Он теснее прижался бедром к ее бедру. — Ваша бабушка права, это действительно создает ощущение близости.

— Не обольщайтесь.

Ее голос звучал ровно, но в глазах читалась плохо скрываемая радость.

Картер бросил взгляд на стартовую линию.

— Как вы думаете, у нас есть шанс на победу?

Она вытянула шею и осмотрела шеренгу игроков.

— В прошлом году победили Брюс и Питер. Дети обычно со смехом разбегаются по двору. Но Ларри играет очень хорошо. Если они с Сюзан стоят вместе, у них есть шанс выиграть.

Картер взглянул на нее.

— Я вам не говорил, что очень азартен? Терпеть не могу проигрывать.

— Почему-то это меня не удивляет. — Она обняла его и просунула руку под ремень его джинсов. Признаться, я и сама не люблю проигрывать.

Джи Пи залезла на высокий складной стул в центре двора.

— Все готовы? — Она довольным взглядом окинула неровный строй участников. — На старт. Внимание. Марш.

Картер бросился вперед, увлекая за собой Джоуни.

— Эй, погодите, — закричала она и обхватила его обеими руками, пытаясь удержаться на ногах. Они резко остановились.

— Простите. Это труднее, чем кажется. — Он посмотрел на остальных игроков. — Черт. Мы уже отстали.

— Если хотите победить, мы должны работать вместе. Вот так. — Она крепко прижалась бедром к его бедру. — Теперь, когда я скомандую «вперед», делаем шаг вместе. — Джоуни округлила глаза и скомандовала: — Раз, два, три. Вперед. Вперед. Вперед. Вперед.

Они сразу попали в скачущий ритм, с удивительной скоростью преодолевая расстояние до финишной ленточки, которую держали Джи Пи и младший внук Монтгомери.

— Первыми идут Джоуни с Картером. Но Брюс и Питер быстро догоняют их. Кто же победит? — комментировал отец Джоуни, сидя в шезлонге возле финишной черты.

— Вперед. Вперед. Вперед. — Джоуни с Картером изо всех сил рванулись к ленточке и упали на землю, опередив ее кузенов буквально на несколько дюймов.

— Мы победили? — спросил он, поворачиваясь на бок, лицом к Джоуни.

Оба задыхались и смеялись, по-прежнему вцепившись друг в друга.

— Думаю, победили.

Она улыбнулась ему, и от былой сдержанности не осталось и следа.

Картер чувствовал биение ее сердца, бьющегося в такт его. Волосы у нее растрепались и падали на лоб. Джоуни лежала неподвижно, глядя ему в глаза и раскрыв губы, словно в безмолвном приглашении…

Как легко наклониться и поцеловать ее.

— Победу отметите позже. — Джи Пи, улыбаясь, стояла над ними. — Впереди у нас еще много игр.

Кончиком туфли она подтолкнула Картера, и тому ничего не оставалось, как подняться на колени и протянуть руку Джоуни.

— Что дальше в списке?

— Апельсиновая эстафета.

— О нет, Джи Пи, — взмолилась Джоуни.

— Что такое апельсиновая эстафета? — поинтересовался Картер.

— Увидите.

Джоуни хотела уйти, но Картер потянул ее назад.

— Вы забыли, что мы партнеры?

— Для этой игры партнер не требуется.

— Тогда вы нужны мне для уверенности, что я не поставлю вас в неловкое положение, нарушив правила.

Джоуни упрямо покачала головой.

— Весь смысл игры в том, чтобы поставить в неловкое положение вас.

— Строимся в линейку, — хлопнула в ладоши Джи Пи. — В две шеренги, прямо передо мной. Бен, где апельсины?

Картер оказался между Ларри и Джоуни.

— Цель игры — передать апельсин вдоль строя, не пользуясь руками, — объяснила Джи Пи. — Если вы уронили апельсин, ваша команда начинает играть сначала.

— На первый взгляд достаточно просто, — заметил Картер.

Джоуни с жалостью взглянула на него.

— Совсем не просто.

Картер вдруг обнаружил, что апельсин маленький, круглый и удивительно скользкий. Стараясь не делать лишних движений, Картер засунул апельсин под подбородок, вызвав восхищенные аплодисменты своей команды и тревожные взгляды противников. Чувствуя себя уверенно, он повернулся, чтобы передать фрукт Джоуни, и тут же убедился, что анатомия работает не на него. Во-первых, Джоуни была на добрых шесть дюймов ниже, а во-вторых, у нее был достаточно пышный бюст. Сверху ему открывалась небольшая ложбинка, которая манила и отвлекала.

— Быстро, — поторопила она и выгнула шею, чтобы взять апельсин. Картер наклонился, чтобы сунуть его ей под подбородок, при этом прижался к ее груди гораздо плотнее, чем рассчитывал. Он попытался немного отодвинуться и чуть не выронил апельсин. Кругом засмеялись. Картер взглянул на лицо Джоуни. Судя по его совершенно спокойному выражению, на нее это не произвело ни малейшего впечатления. Но ее крепкие соски предательски прижимались к его груди. Джоуни явно понимала, что происходит между ними, и, хотя она никогда не призналась бы в этом, ей все нравилось.

При этой мысли Картер ощутил еще большее удовольствие. Почему бы не позабавиться? Он нарочно напрягся и сквозь толстый слой ткани ощутил ее соблазнительное тело. Проделывая какие-то замысловатые движения, он снова пошевелился. Есть. Теперь игра в его руках.

— Что вы делаете? Прекратите, — прошипела она.

— Я пробую передать вам апельсин, — с притворной невинностью поднял брови Картер.

Это была ошибка. Как только он открыл рот, апельсин выскользнул. Картер отчаянно старался схватить его, но неподатливый фрукт вырвался и покатился по его груди.

Картер бросился за апельсином и успешно поймал его прежде, чем тот ударился о землю. Теперь он наклонился и прижался лицом к апельсину, лежащему у Джоуни между грудями. Он уткнулся носом ей в горло, и запах кокосового лосьона от загара тотчас же вызвал мысли о теплых карибских деньках и еще более теплых карибских ночах.

Такое положение нельзя было назвать удобным, но он твердо решил получить удовольствие от ситуации. Картер положил руки на бедра Джоуни и крепче прижал ее к себе, чем вызвал всеобщее веселье.

— Этим двоим никогда нельзя давать играть вместе, — сказал кто-то. — Слишком уж сильно им нравится игра.

— С такой скоростью, как у них, мы никогда не победим, — добавил другой.

— Передавайте проклятый апельсин, — велела Джоуни.

— Я пытаюсь. — Он наклонил шею, сосок Джоуни был теперь на уровне глаз и буквально просил, чтобы до него дотронулись.

Наконец Картер поймал апельсин и поднес его к шее Джоуни. Она вздохнула и выгнулась ему навстречу, давая возможность рассмотреть свое белое, как молоко, горло. Картер закрыл глаза и напомнил себе, что теперь не время мечтать о том, чтобы провести по нему языком.

Подстрекаемый товарищами по команде, он наконец сумел передать фрукт. Джоуни повернулась и передала его своей свояченице Пам.

Несмотря на задержку, вызванную Картером и Джоуни, и благодаря проволочкам в команде-сопернице, апельсин достиг цели первым на стороне Картера и Джоуни.

— Порядок, — радостно закричал Картер и захлопал в ладоши, но замолчал, увидев, как последний человек в строю повернулся и снова пустил фрукт в обратную сторону. — Что он делает? — спросил Картер.

— Чтобы победить, вы должны пропустить апельсин обратно, — объяснила Джоуни.

Отлично, они с Джоуни снова исполнят свои грязные танцы. Не то, чтобы ему не понравилось это занятие, но лучше бы без свидетелей.

На этот раз была его очередь стоять неподвижно, пока она пыталась передать ему апельсин под крики и свист родни. К тому времени, как она успешно избавилась от фрукта, она раскраснелась как помидор. А Картер думал, сможет ли он когда-нибудь смотреть на цитрусовые, не покрываясь холодным потом.

Полчаса спустя Джоуни стояла перед раковиной, полной мыльной воды. Вытирание тарелок и чашек успокаивало, а лимонный запах средства для мытья посуды был не менее эффективен, чем ароматерапия.

— Если ты хочешь вернуться ко всем, я сама справлюсь. — Ее мать поднесла к кухонному столу груду десертных тарелок. — Картер может подумать, что ты от него сбежала.

— С Картером ничего не случится.

Он поразил ее способностью осваиваться в любой ситуации. И он, безусловно, принял ее семью. Возможно, потому, что у него никогда не было своей.

Может быть, этим объясняется и его решение стать полицейским: если тебе нечего терять, почему не пойти на работу, связанную с ежедневным риском для жизни? Она окунула руки в воду из-под грязной посуды и принялась с силой тереть уже чистую тарелку.

— Зачем ты здесь прячешься?

Джи Пи ворвалась в кухню с грудой грязных бокалов. Она поставила бокалы на стол и повернулась к Джоуни.

— Я хочу, чтобы вы с Картером завтра отправились со мной за покупками. — Она широко улыбнулась. — Он уже мне сказал, что у него завтра выходной, и у тебя, я знаю, тоже.

Джоуни полоскала серебряные ложки, избегая взгляда Джи Пи.

— Почему ты хочешь взять нас за покупками?

— Я хочу, чтобы вы купили себе что-нибудь приятное к медовому месяцу.

— Медовому месяцу? — Ложки со звоном упали в раковину. Джоуни развернулась и посмотрела в лицо Джи Пи. — Но мы еще не…

— Скоро будете. — Джи Пи похлопала ее по руке. — Нетрудно видеть, как вы с Картером любите друг друга. Думаю, свадьбы ждать недолго.

Конечно, Джоуни хотелось, чтобы она именно так и думала. Теперь Джи Пи не бросится на поиски подходящего мужчины для своей внучки. И все же она не ожидала, что розыгрыш зайдет так далеко и дело дойдет до планов на медовый месяц.

Когда с посудой было покончено, Джоуни отправилась на поиски Картера. Она нашла его в дальнем углу двора увлеченно играющим в подковки с отцом и братом Дэвидом под светом яркой неоновой лампы.

— Он уже дважды побил меня, — пожаловался отец, прицеливаясь загнутыми концами медной подковы. — Я сказал ему, что нам придется сыграть еще кона три, а то и пять, не меньше.

— По-моему, ваш отец просто решил измотать меня.

Картер сел, опершись на изгородь, вытянул перед собой длинные ноги, прикрыл глаза, отчего выражение его лица стало скорее соблазнительным, нежели сонным.

Джоуни отвернулась, сделав вид, будто ничего не заметила.

— Могу я на несколько минут отвлечь Картера? — спросила она.

Отец выпрямился.

— Полагаю, да. — Он отбросил подкову. — Дэвид, давай посмотрим, не осталось ли для нас мороженого?

— Нам надо поговорить, — сказала Джоуни, когда они остались одни.

Улыбка Картера могла растопить целый холодильник мороженого.

— А я уж решил, вы пришли снова поцеловать меня.

Она скрестила руки и напустила на себя строгий вид.

— Я и в первый раз не хотела с вами целоваться. Я просто доказывала свою точку зрения.

— Если вы сами в это верите — пожалуйста. — Он встал и подошел к ней. — Но, по-моему, вы доказали только одно; мы испытываем сильное взаимное влечение. На это должна быть причина, вам не кажется? — спросил он.

Она сглотнула, пытаясь обрести дар речи, и заставила себя повернуться к нему спиной. Ей было очень трудно сосредоточиться, глядя в его слишком серьезные глаза.

— Вы слышали о последнем плане Джи Пи?

— Вы имеете в виду прогулку по магазинам?

Она кивнула.

— Она говорила вам, что хочет купить нам одежду для медового месяца?

— М-медового месяца?

Его смех привлек взгляды сидевших под деревьями.

Она повернулась и посмотрела ему в лицо.

— Ш-ш. Вы же не хотите, чтобы о нас подумали невесть что?

Он тронул ее за плечо.

— Мне казалось, что наша задача как раз в том, чтобы о нас подумали невесть что.

— Разумеется, Джи Пи клюнула. Она уже слышит свадебные колокола.

— Значит, миссия выполнена. Что же вы волнуетесь?

— Я не уверена. Джи Пи всегда заходит слишком далеко. Она должна была познакомиться с вами, решить, что вы мне отлично подходите, и уехать из города. Чем дольше она задержится, тем больше у нее шансов догадаться, что мы пара жуликов, и все начнется снова.

— Обещаю сделать все возможное, чтобы она ничего не заподозрила. — Картер погладил ее по плечу. — Я буду замечательным, верным бойфрендом.

Вот этого-то я и боюсь, подумала она и оттолкнула его руку.

— Не забудьте, после ее отъезда вы еще должны мне свидание.

Она кивнула. Да и что может произойти от одного свидания?

И что может произойти от похода по магазинам с почти семидесятилетней женщиной?

Джоуни провела ужасную ночь, в тревоге раздумывая, что же делать с Джи Пи, и оживляя в памяти каждый момент встречи с Картером в примерочной. Она много лет избегала сорвиголов, ища разумного, надежного человека, и в результате обнаружила, что физически может поддаться плохому парню, как и любая другая женщина.

Продолжать встречи с Картером равносильно играм с зажженной шутихой, но какой у нее выбор, если Джи Пи фактически выдвинула ультиматум, замаскированный под приглашение на обед?

В шесть утра затрезвонил будильник, и Джоуни заставила себя встать и отправиться на работу. Примерно в половине одиннадцатого, когда последние жертвы дорожных аварий были переведены в блок интенсивной терапии, она почувствовала, что душевное здоровье мало-помалу к ней возвращается.

— Ну, и как ты думаешь, кто шлет цветы в «Скорую помощь»?

Марселл оторвала взгляд от компьютера и оглядела коридор. Марселл считала неудачу Джоуни с ее кузеном проигрышем Джоуни, а та разумно соглашалась. Насколько она слышала, Брайан недавно начал встречаться с симпатичной молодой женщиной из своего офиса. С лучшим вкусом, чем у Джоуни, не преминула отметить Марселл.

— Может быть, рассыльный ошибся коридором? — Джоуни глядела на внушительный букет, двигавшийся прямо на них. — Вероятно, он ищет этаж, где расположены палаты.

Из-за роз появилась мужская голова.

— Где я могу видеть Джоуни Монтгомери?

Марселя уставилась на Джоуни, сделав большие глаза. Та раскрыла рот от удивления.

— Это я, — запинаясь, произнесла она.

— Тогда это вам. — Рассыльный протянул букет ей. — Божественный день, — пробормотал он и удалился.

Джоуни уставилась на цветы, и у нее бешено забилось сердце. Она знала, кто их прислал, и это было нечестно. Можно было бы пережить, что Картер сексуален и что он нравится ее родным, но как женщине устоять против человека, который обладает обоими этими качествами, да еще так романтичен?

— От кого они? — Марселл встала и наклонилась понюхать винно-красные бутоны. — Ты не прочтешь записку?

Пытаясь проигнорировать толпу сослуживцев и собравшихся вокруг зевак, Джоуни вынула записку из пластикового держателя в вазе.

— «Думаю, они вам понравятся. Картер».

По крайней мере, он не пытался быть претенциозным и не делал никаких намеков. Она обхватила пальцами бархатно-мягкий лепесток и наклонилась понюхать приятный запах. Джоуни уже не помнила, когда в последний раз нюхала цветы.

Марселл попыталась прочесть записку через ее плечо.

— Где уж Брайану до такого, — заметила она. — Он никогда не бросает денег на ветер.

Джоуни отыскала в своем сотовом телефоне номер Картера и набрала его. Картер ответил на третьем звонке.

— Привет, Джоуни.

— Откуда вы узнали, что это я?

— А кто еще может звонить мне из «Санта Роза»?

— Я хотела поблагодарить вас за цветы.

— Вчера вечером, когда мы расстались, вы выглядели почти несчастной. Мне захотелось вас подбодрить.

— Они красивы, — сказала она, — спасибо.

— Вы согласны, что нам нужно поговорить о выходных, да?

Она вздохнула.

— Согласна. Я уже подумываю, не сказать ли Джи Пи, чтобы она не лезла не в свое дело и предоставила нам самим выяснить наши отношения.

— Это обидит ее в лучших чувствах. И боюсь, не остановит.

— Вы правы.

Она посмотрела на розы.

— В какое время вы завтракаете? Мое дежурство кончается в одиннадцать. Может, я заеду за вами и пойдем куда-нибудь поговорить?

— Нет, правда…

К встрече с ним она еще не готова.

— Ну же. Я знаю отличный мексиканский ресторанчик на Нако-Перрин.

У нее заурчало в животе. От тарелки каши, которую она съела на завтрак, давно остались одни воспоминания. А в общественном месте, в ресторане, будет безопасно.

— Хорошо. Встретимся в 11.45 возле госпиталя.

Когда примерно в 11. 30 она вышла из здания, Картер уже ее ждал. Он стоял перед крыльцом спиной к ней, одетый как попало: ботинки, джинсы, футболка техасских рейнджеров. Когда она увидела его, сердце у нее забилось чаще, а на губах машинально появилась улыбка. Ей потребовались немалые усилия, чтобы выглядеть хладнокровной и безучастной.

Он обернулся, заметил ее и даже не попытался скрыть радость. Он подошел к ней и обхватил ее медвежьей хваткой. Его энтузиазм тронул, но одновременно и насторожил ее.

— Когда рядом нет моей родни, вам нет нужды притворяться, будто вы без памяти влюблены в меня, — сказала она как бы в шутку.

— Кто говорит, что я притворяюсь?

Она отвернулась, не понимая, дразнит он ее или нет. В конце концов, два дня назад он же сделал это сумасшедшее заявление перед всей ее родней.

Картер припарковался на стоянке за рестораном «Ля Бонита». Внутри стояла дюжина столиков, стулья и маленький деревянный бар. Потолок украшали бумажные цветы и мексиканские флаги, а от запаха чеснока и перца у Джоуни потекли слюнки.

— Офицер Салливан. Как приятно вас видеть.

Красивый пожилой человек приветливо распахнул объятия.

— Я тоже рад видеть вас, Мигель. Как поживаете?

Картер похлопал его по спине.

— Прекрасно. У меня есть столик у окна для вас и для вашей прекрасной дамы. — Мигель провел их к деревянному столику, покрытому скатертью. — Сейчас Елена примет у вас заказ.

Джоуни сунула сумку под стул и оглядела посетителей. Публика была смешанная, состоявшая из рабочих с соседних строительных площадок и элегантно одетых служащих офисов.

— Вы тут завсегдатай?

— Я довольно часто здесь бываю, ведь я контролирую этот район. Здесь кормят лучше, чем в других местах.

— Звучит заманчиво.

Они заказали одинаковые блюда и вино. Едва отошла официантка, как отворилась дверь и в ресторан ворвалась очень привлекательная молодая девушка со светлыми волосами до пояса и кольцом в пупке.

— Картер. Как я рада тебя видеть, — воскликнула она, подбегая к их столику.

Картер встал и обнял блондинку.

— Я тоже рад видеть тебя, девочка. Как ты?

— Прекрасно. — Она немного отодвинулась, чтобы разглядеть его, все еще держа его за талию одной рукой. — Я работаю на этой улице, в магазине одежды. Проходила мимо, увидела тебя в окне и зашла поздороваться.

Джоуни вертела ложечку, пытаясь не замечать руку Картера на талии блондинки. Бывшая подружка? Она выглядела совсем юной, но ведь некоторые мужчины…

— Джоуни, познакомьтесь с Тессой Филлипс. Тесса, это Джоуни Монтгомери.

— Рада познакомиться.

Тесса протянула руку, Джоуни пожала ее, и только после этого девушки посмотрели друг на друга. Тесса с Картером стояли, по-прежнему держа друг друга за талии, а Джоуни раздумывала, как же на это реагировать.

— Откуда же вы друг друга знаете? — спросила она через мгновение.

— Картер, можно сказать, спас мне жизнь. — Тесса засунула обе руки в карманы джинсов. — Когда я познакомилась с ним, у меня был очень трудный период, я практически жила на улице. Он помог мне преодолеть трудности и вернуться к жизни.

— Ты все сделала сама, я лишь показал тебе правильное направление.

Сейчас Картер больше походил на гордого отца, нежели на бывшего бойфренда девчушки.

— Он такой скромный. — Тесса наклонилась к Джоуни. — Знаете, когда я впервые его встретила, я в него плюнула. — Она сделала большие глаза. — Вы можете в это поверить? Он для меня был лишь мужчиной, который хочет пристать ко мне. Но даже после этого он приходил ко мне, говорил, что я должна сделать над собой усилие и все будет хорошо. Он не сдавался. — Она игриво ущипнула его за руку. — Я никогда не встречала такого упрямого человека.

— Когда я знаю, чего хочу, я не принимаю никаких «нет».

Он смотрел не на Тессу, а на Джоуни.

Елена вернулась с дымящейся тарелкой в каждой руке, и Тесса посторонилась.

— Ну, я пошла. Хорошо, что мы снова встретились. — Она помахала Джоуни. — Приятно было познакомиться.

Джоуни молча и сосредоточенно поливала свою еду сальсой и сметаной.

— Славная девочка, — произнесла она через мгновение.

Картер положил кусок мяса себе на тарелку.

— Это сейчас. Когда я ее встретил, она была совсем не славной.

— Но вы все же помогли ей?

Он пожал плечами.

— Когда много ходишь по улицам, учишься распознавать ребят, у которых еще есть шанс начать новую жизнь. Ей было только пятнадцать. Слишком юная и слишком хорошенькая, чтобы продержаться долго, если бы я не наставил ее на путь истинный.

Джоуни отложила вилку.

— А что случилось? Почему она жила на улице?

— Обычная семейная история. Матушка спуталась с новым мужиком, тот начал бить девочку, мать приняла сторону парня. Поэтому девочка убежала из дома. Сначала связалась с какими-то подружками, потом, когда те бросили ее, спуталась с парнем. Мерзавец подсадил ее на наркотики и угрожал зверскими побоями, если она не будет делать то, что он говорит.

У Джоуни внутри все сжалось, когда она представила здоровую, симпатичную девушку, с которой только что познакомилась, бездомной наркоманкой.

— Как же вам удалось помочь ей?

Картер пожевал и сглотнул.

— Я убедил ее пойти в приют, пройти программу лечения и воспитательную программу. После этого все уже зависело от нее. — Он широко улыбнулся. — Вы даже представить не можете, как мне было приятно ее встретить.

Джоуни снова взяла вилку.

— Вы действительно спасли ей жизнь.

Он помотал головой.

— Я поступил так, как на моем месте поступил бы любой, у кого есть такие связи, как у меня.

Но многие ли потрудились бы завести эти связи? Сколько раз она переходила улицу, чтобы не сталкиваться с трудными подростками, разгуливающими по тротуарам и в некоторых парках города.

Картер решительно менял ее представление о копах. Человек, протягивающий руку помощи детям, которые в этом нуждаются, романтик, верящий в силу судьбы, способную принести любовь в его жизнь.

Она почти чувствовала, как рушится ее сопротивление. Что происходит? Она обмакнула кусочек картошки в сальсу.

— Наверное, у вас, как у всех полицейских, на первом месте работа, — сказала она. — Вы же не живете нормальной жизнью.

— Кто сказал? — Он положил вилку и пристально посмотрел на нее. — Сейчас же мы нормально обедаем, правда?

Она посмотрела на служащих, сидевших в ресторане.

— Конечно, но мы не пробыли здесь и получаса, а двое уже обратились к вам «офицер Салливан». — Она наклонилась вперед и повысила голос. — Держу пари, у вас даже пистолет с собой.

Он нахмурился.

— Тогда вы проиграли пари. Я нарочно оставил дома пистолет, который обычно ношу и в неслужебное время, чтобы не пугать вас. — Он положил ладонь ей на руку. — Я знаю, вас смущает, что я полицейский, но прошу вас дать мне шанс.

Она покраснела и отняла руку. Хорошо, наверное, что он оставил дома пистолет, однако ради собственной безопасности ему нужно было иметь с собой оружие. Обычным людям, бухгалтерам и торговцам обувью, не приходится об этом думать.

— Что касается обеда с вашей семьей в пятницу вечером…

Его слова напомнили Джоуни о более насущных проблемах.

— Я просто не знаю, что нам делать. Боюсь, если мы пойдем на поводу у Джи Пи и сделаем вид, будто помолвлены, она станет упорно разрабатывать план свадьбы.

— Думаю, надо увернуться. Пойти на обед, быть очень милыми, но не делать никаких сообщений, — посоветовал он.

— А если она спросит напрямик? От нее так просто не отвяжешься.

Он посмотрел на нее поверх стакана чая со льдом.

— Я одарю ее очаровательной улыбкой и скажу, что настоящая любовь развивается своим чередом и не стоит торопить события.

От его романтических слов, не говоря уж о покоряющей улыбке, она растаяла. Скорее всего, на Джи Пи это тоже подействует. Она уже хотела это сказать, но тут раздался пронзительный женский крик. Повернувшись, Джоуни увидела в двери ресторана женщину средних лет, тревожно оглядывающую зал.

— Кто-нибудь, позовите полицию, — кричала женщина.

— В чем дело? — Мигель усадил женщину в кресло. — Что происходит?

— Какой-то человек лезет в мою машину.

Она показала на тротуар.

Картер уже вынул телефон и набрал 911.

— Возможен угон машины возле ресторана «Ля Бонита» на Нако-Перрин, 2500, — сообщил он и направился к двери.

— Куда вы идете? — спросила Джоуни, следуя за ним.

— Надо проверить ситуацию. Оставайтесь здесь.

Джоуни не собиралась оставаться и не удивилась, когда Картер даже не заметил, как она последовала за ним. За долю секунды смеющийся, обаятельный парень превратился в сурового служителя закона.

Джоуни, раскрыв рот, смотрела, как человек в черной вязаной шапочке отпер замок голубой «хонды» и нащупал приборную доску. Издали послышались звуки сирены. Куда едут полицейские? Она встала рядом с Картером.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовалась она.

Он помотал головой.

— Сейчас ничего. Наряд уже в пути.

Она уже хотела поздравить его с хорошим чутьем, когда женщина перебежала улицу и бросилась к машине.

— Вон из моей машины, — закричала она и запустила сумочкой в лицо вору.

Осыпая мерзавца проклятиями, она схватила его за ворот и попыталась оттащить от автомобиля.

Картер тихо выругался и бросился вперед. Грабитель оттолкнул женщину, повернулся, ударил ее в челюсть и затолкал в машину. Взревел мотор.

Картер рванулся вперед. Прежде чем вор успел отъехать от тротуара. Картер рывком открыл дверцу и вытащил злоумышленника с водительского места. Мужчины покатились по тротуару, отчаянно молотя друг друга.

Джоуни открыла рот, чтобы закричать, но у нее не вырвалось ни звука. Она с ужасом наблюдала за борьбой Картера и вора. Толпа подбадривала дерущихся, словно присутствовала на боксерском поединке.

— Врежь ему, Картер, — кричал Мигель, сотрясая воздух.

Картер перевернул вора на живот и оседлал его. Джоуни с нетерпением смотрела на улицу. Почему до сих пор нет полиции?

Услышав сдавленный крик толпы, она обернулась и увидела, что грабитель сжимает гаечный ключ, неизвестно откуда появившийся в его руке. Картер шарил сзади, и Джоуни в ужасе поняла, что он ищет пистолет, который из-за нее оставил дома. Она успела только вскрикнуть, когда вор ударил Картера гаечным ключом по голове. Раздался звук молотка, стукнувшего по арбузу, и Картер осел на тротуар. Преступник поднялся и бросился наутек.

Джоуни не помнила, как она добежала до Картера, опустилась возле него на колени и обхватила руками его кровоточащую голову.

Он открыл глаза и несколько секунд моргал, прежде чем восстановилось зрение. Он попытался подняться на локти, но она ему не позволила.

— Вы ранены. Вам нельзя двигаться.

Он посмотрел на нее.

— Этот подонок убежит.

Она посмотрела на улицу и увидела, как два офицера в форме надевают наручники на человека в черной вязаной шапочке.

— Все в порядке, его поймали. Лежите спокойно.

По сравнению с ярко-красной кровью его лицо казалось ужасающе бледным. Она сглотнула, борясь с подступившей к горлу тошнотой, и закрыла рану бумажной салфеткой, которую кто-то протянул ей.

Хозяйка машины склонилась над ними.

— С ним все будет в порядке?

— Со мной все прекрасно, — простонал Картер, но голос его прозвучал словно издалека.

— Я так рада. — Женщина сжала руки. — Вы спасли мне жизнь.

— Я просто выполнял свою работу, — пробормотал он, закрыв глаза.

— Вы герой. — Женщина повернулась к толпе зевак. — Разве он не герой, джентльмены?

В толпе зааплодировали и посторонились, пропуская двух фельдшеров.

— Теперь наш черед, — сказал один из них, мягко отстраняя Джоуни.

Кто-то помог ей подняться, и она отступила, не в силах больше смотреть на залитое кровью лицо Картера. В ресторане она нашла свою сумочку, бросила на столик несколько монет, вышла на улицу, остановила такси и попросила отвезти ее к госпиталю. Однако, подъехав к нему, Джоуни не нашла в себе сил войти внутрь. Тогда она взяла на стоянке свою машину, отправилась домой и, позвонив дежурному, сказалась больной.

— У тебя ужасный голос, — сказал дежурный. — Что с тобой?

— Может быть… вирус. Завтра буду здорова.

Она пошла в ванную, чтобы переодеться, и впервые заметила на своей блузке кровь. Кровь Картера.

У вора был всего лишь гаечный ключ, а если бы у него был пистолет? О господи, что, если бы Картера убили?

От этой мысли у нее подкосились ноги, тошнота вернулась, и она бросилась в туалет. Потом она сидела, прислонившись к ванне, и старалась справиться с дрожью. Она ненавидела себя за этот страх, ненавидела, что так беспокоится о человеке, который постоянно подвергает свою жизнь опасности.

Она понимала, что сегодняшнее происшествие еще мелочь. Но ведь он постоянно в опасности, в него могут стрелять, его могут убить. Она сжалась, дрожа. И сделать с этим ничего нельзя. Нет, Джоуни не желала себе таких испытаний на всю оставшуюся жизнь.

Надо благодарить судьбу за то, что это случилось сейчас, прежде чем ее мечты о славном, романтичном парне не возобладали над здравым смыслом. Ей хватило ума очнуться сейчас, пока она не совершила глупость и не влюбилась в него.

Картер прав, сказала себе Джоуни, она трусиха. Ее обуял ужас не из-за вора или пистолета и даже не из-за себя, а из-за Картера. Сейчас она снова переживала прошедший кошмар и испытывала огромное облегчение. И оба эти чувства соединились в одно: сильное желание. Картер жив. Он здесь. Зачем они тратят время на пустые разговоры, когда могли бы наслаждаться всем тем, чего едва не лишились?

— Я хочу вас, черт возьми.

Эти слова лишили ее остатков неприступности, и все, что она могла сделать, — это прижаться к нему.

Он прислонил ее к стене, накрыв своим телом и прикоснувшись к ее губам требовательными губами. Он целовал ее глубоко, их языки переплелись. Ее руки ласкали ему спину, руки, поясницу. Она трогала его, чувствовала его тело, но этого ей было недостаточно. Каждое прикосновение его губ и языка уверяло ее: он действительно здесь, и с ним все в порядке.

Желая прижаться к нему еще ближе, она закинула ногу ему на бедро. Он обхватил ее ягодицы и притянул к себе, провел ладонью по чувствительному соску, лаская ее грудь через футболку. Она прикусила губу, но не сумела сдержать тихого стона: как долго она этого хотела.

Его теплое дыхание вместе с прохладным воздухом кондиционера почти лишали ее чувств. Она выпрямилась, ощутив низом живота вздувшийся бугор.

Он поднял голову и посмотрел на нее потемневшими от возбуждения глазами.

— Может быть, пойдем в спальню? — прохрипел Картер.

— Я… я не знаю, смогу ли идти.

Он подхватил ее другой рукой под колени, перекинул через плечо и понес в комнату.

Джоуни засмеялась, но, когда его пальцы скользнули ей под шорты и начали поглаживать ягодицу, смех перешел в прерывистое дыхание.

— Где спальня? — спросил Картер.

— Первая дверь направо.

В спальне было темно, лишь пробившаяся сквозь опущенные жалюзи полоска света освещала неприбранную постель.

Он отодвинул сбившиеся простыни и мягко опустил Джоуни на матрац. Она лежала на спине, глядя на склонившегося над ней Картера. Сейчас он казался больше, выше и сильнее. Если бы не взъерошенные волосы да белая повязка, он мог бы показаться устрашающим.

— Как ваша голова? — спросила Джоуни.

— Какая голова? — улыбнулся он, бросив взгляд на брюки, грозившие лопнуть по швам. Улыбнувшись, она поднялась на колени и начала расстегивать ремень. Пока она возилась с пуговицей и молнией, он ласкал ей спину, бедра и ягодицы, а она тихо постанывала. Наконец с брюками было покончено, и Картер отвел ее руки. — Не торопитесь. У нас впереди еще целая ночь.

Джоуни думала, что вечером в пятницу лучше сидеть в каком-нибудь ресторанчике и слушать что-нибудь невзыскательное из музыкального автомата, чем пребывать за обеденным столом в компании Картера и родителей. Ведь в каждом ее движении будут искать некоторый знак предстоящей свадьбы.

Картер выглядел просто бесподобно в сшитом на заказ черном костюме и белой рубашке без ворота. На Джоуни было скромное голубое платье с длинными рукавами и высоким воротником. Надежда на то, что чувства между ними хоть как-то охладятся, улетучилась без следа, едва она открыла Картеру дверь. Он оглядел ее с головы до ног, и от этого взгляда у нее задрожали колени.

— Отлично выглядишь, — пробормотал он.

— Ты тоже.

Она отступила назад, приглашая войти, но он лишь переступил порог.

— Как жаль, что мы не можем остаться здесь и сначала насладиться десертом.

— Мама очень расстроится, если жаркое остынет.

Картер вздохнул с притворной досадой.

— Тогда идем. — Он предложил ей руку. — Но ты должна мне десерт.

— Посмотрим.

Допросы Джи Пи способны охладить любую страсть.

Мать встретила их в дверях.

— Мы прочли в газетах о несчастном случае, происшедшем с вами. Я так рада, что вы в порядке.

— О несчастном случае?

Картер вопросительно посмотрел на Джоуни.

Та пожала плечами.

— Она имеет в виду ваше столкновение с угонщиком машины. — В комнату вошел отец. — Дэл, это был не несчастный случай, человек просто выполнял свою работу.

— В газете вас назвали героем. — Джи Пи присоединилась к ним, обняв Джоуни. — Держу пари, ты им очень гордилась.

Картер обнял девушку за талию.

— Джоуни была со мной, когда это произошло. Думаю, ее это немного потрясло.

— Но все ведь обошлось, правда? — спросила Джи Пи.

— Со мной все в порядке. — Картер высвободил руку и последовал за ней. — Случай-то пустяковый.

— Вы слишком скромны, — настаивала мать Джоуни.

Она устроилась на подлокотнике кресла, на котором сидел отец Джоуни, а Джи Пи села в кресло-качалку. Джоуни и Картеру остался диван. Он неудобно устроился возле нее, коснувшись ее бедром.

— Ну, разве не очаровательная пара? — спросила мать Джоуни.

— Они отлично подходят друг другу, — кивнула Джи Пи. — Мне трудно представить лучшего мужчину.

В том-то все и дело. Через десять минут после знакомства с Картером Джоуни поняла, что бабушка будет от него без ума. По идее, столь сексуальный бойфренд внучки должен был бы заставить Джи Пи угомониться. Однако как трудно оставаться в рамках платонической любви, когда встречается такой мужчина.

— Обед готов, мама? — спросила она. — Я умираю с голоду.

Джоуни глянула на Картера.

— Да-да, я тоже голоден.

Картер произнес правильные слова, но по его взгляду было ясно: он имел в виду не тушеное мясо.

— Тогда за стол.

Отец встал и направился в столовую, Джоуни неохотно пошла к своему месту.

— Что-то не так? — прошептал ей Картер.

Она помотала головой. Все в порядке, за исключением того, что она собирается разочаровать людей, которых любит больше всего на свете. Они ждут сообщения о помолвке. Романа. Долгой счастливой жизни. А Джоуни не могла им этого дать.

— Тогда садись.

Картер подвинул ей стул.

Она села и усилием воли заставила себя мило улыбнуться.

— Надеюсь, вам понравится тушеное мясо.

Мать поставила блюдо в середину стола. Красиво поджаренное мясо окружали великолепный картофель, морковь и лук.

— Я люблю тушеное мясо. — Картер развернул салфетку и положил на колени. — Выглядит очень аппетитно.

— Вы говорили, что познакомились с Джоуни в ресторане, — сказала Джи Пи. — Что вы ели?

Он широко улыбнулся.

— Сказать по правде, я был так увлечен Джоуни, что не могу припомнить, что лежало у меня на тарелке.

— Когда мужчина не помнит, что он ел, это настоящая любовь, — заметил отец, разрезая мясо.

— По-моему, это так романтично, — вздохнула мама, передавая соусник с подливкой.

— Знаете, романтические встречи — в духе нашей семьи, — сообщила Джи Пи.

— Правда?

Картер протянул свою тарелку.

— О да. — Мама придвинулась к ним. — Мы с отцом Джоуни встретились в клубе для военнослужащих, когда он служил на воздушной базе в Келли. Мы оба пришли с другими, но кончилось тем, что весь вечер протанцевали друг с другом. — Она нежно посмотрела на мужа. — Это была любовь с первого взгляда. После этой ночи мы стали неразлучны. Через три месяца мы сбежали.

— То же самое и у нас с дедушкой Джоуни, — заявила Джи Пи. — Когда я впервые увидела его в кожаной летной куртке, я поняла, что этот человек создан для меня. — Она хихикнула. — Разумеется, он видел во мне сопливую девчонку, к тому же довольно костлявую. Мне было семнадцать лет, а он уже был летчиком, привлекавшим сердца записных красавиц. Поэтому мне нужно было как-то привлечь его внимание.

Картер засмеялся.

— И что же вы сделали?

— Я тайно пробралась в его самолет. Это был «Стирман-4Е», биплан с открытой кабиной. На переднем сиденье у него были сложены какие-то приспособления, я забралась под них и прикрылась ими. Я тогда была немного меньше, но все равно там было очень тесно, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не закричать, когда мы взлетели. — Она засмеялась. — Я раньше никогда не летала на самолете и не ожидала, что мне станет так плохо.

— А когда он вас обнаружил? — спросил Картер.

— Я подождала, пока мы набрали высоту, и выскочила, как черт из табакерки. Всю эту сцену я запланировала, но, едва огляделась, все умные слова улетучились у меня из головы. «Я не могу поверить, что вы каждый день переживаете такой ужас», — сказала я.

— Ты расскажи, что он ответил, — вмешалась мать Джоуни, хотя все, кроме Картера, слышали эту историю по крайней мере раз пятьдесят.

— Оправившись от удивления, он сказал: «Мне не раз доводилось возить интересные грузы, но никогда не встречал женщины, у которой хватило бы смелости полететь со мной». — На лице у Джи Пи появилось мечтательное выражение. — Думаю, тогда он понял, что встретил свою судьбу.

— А через шесть недель они поженились, — сказала мама Джоуни и посмотрела на дочь. — Женщины в нашей семье легко влюбляются. Когда мы встречаем подходящего человека, мы знаем, что это судьба.

Джоуни захотелось утонуть в своем кресле и натянуть на голову салфетку, как она это делала в детстве, когда хотела исчезнуть. И как только ее угораздило появиться в такой романтической семье.

— В нашу первую встречу Джоуни сказала мне, что не верит в судьбоносные столкновения.

Она бросила взгляд на сидящего рядом человека. Заткнуть бы ему рот салфеткой. Или накинуть петлю…

— Знаете, она немного упряма. — Картер подмигнул Джоуни. — Но ведь я тоже.

Почему от едва заметного подмигиванья у нее внутри все заплясало, как у девочки на первых танцах? Почему ее тело и разум не могут прийти в согласие по поводу чувств к этому человеку?

Джи Пи отложила нож и вилку и посмотрела на них.

— Вы, кажется, хотели сегодня о чем-то сообщить?

Картер взглянул на Джоуни. Она притворно улыбнулась и сложила салфетку на коленях.

— В госпитале открылась новая учебная программа, и меня попросили быть одним из инструкторов. Это для меня большое повышение.

Родители и Джи Пи с неуверенной улыбкой переглянулись, Джи Пи перестала улыбаться.

— Я имела в виду не твою работу. Разве вы не хотите кое-что нам сказать? Картер?

Она бросила на него пронзительный взгляд.

К его чести, он не растерялся.

— Нет, Джи Пи. Но когда у нас будет что сообщить, вы узнаете об этом первой.

Джоуни показалось, будто в наступившей тишине она слышит, как затвердевает подливка.

— Почему бы нам не пойти в гостиную выпить кофе с десертом? — Мать наконец сняла напряжение. — Я приготовила итальянский пирог с кремом.

Джоуни подавила стон: лично приготовленный итальянский пирог с кремом говорил о том, что вечер устроен по особому случаю. Она могла поручиться, что в холодильнике остывает бутылка шампанского.

Джоуни, Картер, отец и Джи Пи покорно прошествовали в гостиную. Джи Пи снова села в кресло-качалку, положила руки на колени и начала быстро раскачиваться, сосредоточив взгляд на руках. Обручальное кольцо еще сверкало на ее пальце, золото ровно блестело после пятидесяти лет носки.

Мать вернулась с разрезанным пирогом и чашками кофе на подносе. Картер откусил и восторженно округлил глаза.

— Миссис Монтгомери, это лучший пирог, который я когда-либо ел, — восхищенно доложил он.

Мать, обрадовавшись, покраснела.

— Я очень рада, что вам понравилось. Но вы можете называть меня Дэл. В конце концов, вы фактически член семьи.

Кусок пирога едва не выпал у Джоуни изо рта. Она потянулась за кофе и сделала обжигающий глоток.

Остаток вечера прошел без дальнейших прозрачных намеков, и Джоуни уже начинала думать, что все обошлось, когда Джи Пи поставила чашку с кофе и прочистила горло.

— Я хочу вам кое-что подарить, — заявила она.

Джоуни напряглась. Только не какую-нибудь фамильную реликвию или романтический памятный подарок.

Джи Пи встала с кресла и протянула Джоуни красный конверт. Джоуни повертела его в руке.

— Что это?

— Открой и посмотри.

Картер наклонился посмотреть. Она развернула карточку и посмотрела на выгравированные буквы.

— Что это?

Мама пододвинулась к краю кресла.

Джоуни откашлялась.

— Подарочный талон на уроки танцев.

— Точно.

Джи Пи вернулась на свое кресло-качалку с грацией королевы, жалующей своим подданным бесценные дары.

Джоуни нахмурилась.

— Но, Джи Пи…

— Никаких «но», дорогая. Думаешь, я не знаю, как ты сбегала с уроков танцев в зоопарк, да? — Она посмотрела на внучку поверх очков. — Я гораздо умнее, чем ты думаешь, от меня ничего не ускользает.

Джоуни снова взглянула на карточку, и внутри у нее все сжалось. Казалось бы, вполне невинное замечание, но бабушку не проведешь.

— Но почему ты именно сейчас мне ее даришь?

— Она на двоих. Я хочу видеть, как вы будете танцевать на свадьбе, а для этого вам нужны уроки.

— Но…

Рука Картера, сжавшая ей запястье, прервала ее протест.

— Спасибо, Джи Пи, — сказал он, — вы очень внимательны. Я уверен, нам понравится.

Джи Пи кивнула.

— Вы проследите, чтобы она ходила с вами?

Картер взял Джоуни под руку и теснее прижал к себе. Она встретила эту поддержку с радостью. Ему удавалось справляться с ее родственниками гораздо лучше, чем ей, может быть, потому, что они не были его семьей.

— Нам наверняка понравится танцевать вместе, — сказал Картер.

Вероятно, он прав, подумала Джоуни. Ей понравится танцевать с ним. Вся штука заключается в том, чтобы не получить от этого слишком большого удовольствия.

Академия танцев Анджелы находилась в отдаленном торговом центре северной части Сан-Антонио. Табличка у входа гласила: «Чечетка, балет, свинг, бальные танцы и танцы в стиле кантри для всех возрастов».

— На какие танцы мы записаны? — спросила Джоуни, когда Картер вел машину к стоянке.

— Сомневаюсь, чтобы она записала нас на чечетку или на балет. А когда ты последний раз видела на свадьбе танцы в стиле кантри?

— Пару месяцев назад. В Техасе. От Джи Пи можно ожидать чего угодно.

Он засмеялся и открыл дверь.

— Мы наверняка записаны на бальные танцы.

Она нахмурилась.

— Все эти па слишком причудливы и сложны. Я буду наступать тебе на ноги.

Он подмигнул ей.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень привлекательна, когда нервничаешь?

Она показала ему язык, и он засмеялся.

Танцевальная студия состояла из небольшой приемной и просторной комнаты с высоким потолком. На полированный деревянный пол падал тонкий пучок света. В задней зеркальной стене отражались семь пар, собравшиеся на занятия, и учитель.

Женщина лет сорока с небольшим в балетном трико и длинной юбке приветствовала их:

— Здравствуйте, меня зовут Анджела.

— Меня зовут Картер Салливан, а это Джоуни Монтгомери. Мы записаны на сегодняшние занятия.

Анджела пришла в восторг.

— А, голубки. Добро пожаловать.

Джоуни подтолкнула его.

— Что ты им сказал? — прошептала она.

— Ничего. Клянусь.

— Когда позвонила ваша бабушка, она объяснила, что это ее подарок вам, чтобы к свадьбе вы научились прилично танцевать, — сказала Анджела и хлопнула в ладоши. — Ну вот, все в сборе, можно начинать. Добро пожаловать в класс. Поздравляю вас с тем, что сегодня вы делаете первый шаг в особенный и прекрасный мир танца.

Пары выстроились в линию. Картер положил руку на талию Джоуни, радуясь возможности прикоснуться к ней и зная, что она не отодвинется.

— В ближайшие несколько недель мы будем разучивать различные па, и я хочу, чтобы вы относились к этому так, будто учите иностранный язык, — сказала Анджела. — Танец — самостоятельный язык. Различные па выражают широкий спектр эмоций, от гнева до страсти и любви. — Она улыбнулась Картеру и Джоуни. — Некоторые предпочитают начинать с вальса, а я хочу начать с чего-либо более возбуждающего, забавного, экзотического и сексуального. — Она нажала кнопку портативного стерео, и комнату заполнила живая музыка ударных. — Кто-нибудь может сказать, что это за танец?

— Румба?

— Нет, но вы близки к истине.

— Танго, — предположил Картер.

Она кивнула ему.

— Да, это танго, первый танец, который мы будем разучивать. Некоторые считают его самым романтичным из всех танцев, поэтому я сегодня его и выбрала. — Она подошла к Картеру. — Не согласитесь ли вы ненадолго побыть моим партнером, чтобы я могла продемонстрировать?

Он прошел за ней на середину.

— В любом танце, а в танго в особенности, задача мужчины состоит в том, чтобы вести партнершу. — Она положила правую руку Картера себе на поясницу, а ладонь своей правой руки вложила в его левую руку. Основное па в танго — ходьба. Мужчина идет вперед, женщина идет назад, всегда помня о том, что надо держать равновесие и двигаться грациозно.

Они с Картером продемонстрировали эту ходьбу, а Анджела считала их шаги. Когда они дошли до конца комнаты, она посмотрела на него.

— Вы танцевали раньше?

Он кивнул.

— Но моя… Джоуни мало танцевала.

— Вы могли бы давать ей частные уроки.

— Мы решили, что лучше учиться в группе.

Он не сомневался, что, оставшись наедине, они с Джоуни будут много танцевать, но не в вертикальном положении.

— Следующее па, которое вы должны знать, это задержка при шаге в сторону. Мужчина идет вперед, женщина идет назад, шаг в сторону, затем вторую ногу подтягиваем к ведущей. Вот так: шаг вперед, шаг в сторону, подтягиваем.

Они с Картером продемонстрировали эту комбинацию шагов. Потом она показала резкий наклон, одно из отличительных движений танго.

— Потренируемся на этих трех движениях. — Она остановила музыку. — Шаг, задержка при шаге в сторону и наконец наклон. Потом все вместе.

Картер подошел к Джоуни.

— Ты все поняла? — спросил он.

Джоуни сделала большие глаза.

— Ну конечно. Ты еще пожалеешь, что у тебя нет ботинок со стальными носами.

Зазвучала новая мелодия. Картер встал лицом к Джоуни и взял ее руку.

— Помни, тебе нужно только расслабиться и следовать за мной.

Он отвел в сторону правую ногу, заставив Джоуни сделать левой ногой шаг назад. Один неуклюжий шаг, другой, и они начали двигаться по комнате.

— Расслабься. — Он потряс ее руку. — Ты слишком напряжена.

— Это гораздо труднее, чем кажется со стороны.

Джоуни посмотрела на свои ноги и скорчила гримасу.

— Смотри не на ноги, а на меня, — приказал Картер, а когда она не подчинилась, взял ее за подбородок и поднял ей лицо, пока их глаза не встретились. — Забудь о том, что делают твои ноги, чувствуй музыку и следуй за мной.

— Х-хорошо. Попытаюсь.

Они снова начали двигаться, сначала робко, потом все увереннее. Картер не сводил с нее взгляда, поддаваясь соблазнительному темпу музыки и теряясь в сапфировой глубине ее глаз. Он уловил момент, когда она, наконец ощутила очарование танца, расслабилась в его объятиях и начала получать настоящее удовольствие. Картер придвинул ее к себе еще ближе, так, что расстояние между ними сократилось до дюйма.

— У вас очень хорошо получается, поэтому я добавлю к танцу еще несколько движений.

Анджела выбрала себе партнера и продемонстрировала пробежку и перекрестный шаг.

— Теперь попробуйте и вы, — сказала она, отпустив партнера.

Картер еще крепче прижал к себе Джоуни. Их тела почти слились в единое целое, а его правая нога с каждым шагом вперед касалась ее бедра.

— Не забывай, что мы не одни, — прошептала она.

— Разве ты не слышала, что сказала Анджела? В танго главное — страсть.

— Совершенно верно.

Анджела, улучив момент, остановилась возле них.

— Прижимайтесь ближе друг к другу. Латиноамериканские танцы — это язык любви и желания.

До этих занятий Джоуни боялась танцевать на высоких каблуках и двигаться назад, боялась наступить Картеру на ноги или споткнуться и упасть лицом вниз. Она никогда не думала, что танцевать с Картером будет так приятно. Как ей учить эти пробежки и наклоны, когда каждый нерв звенит от близости с ним, а одно прикосновение его руки заставляет ее затаить дыхание и невольно выгнуться перед ним?

Несмотря на все это, а вероятно, и из-за этого ей понравились танцы, она чувствовала себя все увереннее. Картер знал, как прикоснуться к ней в постели, и так же умело прикасался к ней на танцевальной площадке.

Мелодия кончилась, и она неохотно высвободилась из его объятий. Анджела говорила о замеченных ошибках и советовала, как их исправить. Джоуни слушала вполуха, все ее внимание было приковано к Картеру.

Для такого крупного мужчины он был очень грациозен и легок. Когда они танцевали, она тоже чувствовала себя пушинкой, которую он мог легко поднять и при первой же неприятности отнести в безопасное место.

Анджела объявила перерыв, и пары вышли в приемную, к бачку с холодной водой и комнатам отдыха. Двое мужчин вышли на улицу, покурить.

— Тебе здесь нравится? — спросил Картер.

Она кивнула.

— Да, очень. Я не думала, что будет так хорошо.

Подошла еще одна пара — маленькая блондинка в очках и мужчина с каштановой эспаньолкой. Они представились Бонни и Аланом.

— Мы тоже помолвлены, — сказала она. — Через две недели у нас свадьба.

— Поздравляю, — сказала Джоуни.

Женщина казалась очень возбужденной и очень влюбленной. Когда она смотрела на будущего мужа, ее лицо принимало мечтательное выражение, хотя он был худым, невзрачным человеком с неровной стрижкой и узкими плечами.

— А у вас когда свадьба? — осведомилась Бонни.

— А… ну… — Джоуни так усиленно искала ответ, что у нее разгорелись щеки.

Картер пришел на помощь.

— Мы еще не назначили дату. У нас не совпадает график работы.

— Это может быть проблемой, — согласилась Бонни. — Мы с Алом три раза меняли дату. Каждый раз что-нибудь на работе…

— А чем вы занимаетесь? — спросил Картер.

— Я учительница, а Ал бухгалтер.

Джоуни критически взглянула на Ала. Именно за такого человека она всегда мечтала выйти замуж: симпатичный, скромный, с безопасной, скучной работой. Но теперь, глядя на него, она не находила этот вариант столь уж привлекательным.

Джоуни мысленно поморщилась. Неужели она действительно так ограниченна? В отношениях должно быть нечто большее, чем секс, не так ли? Но какие же отношения без этого?

— Ну что ж, пора снова за работу. — Анджела пригласила их в студию и поставила новый компакт-диск. — На этот раз я хочу предложить вам небольшой эксперимент. Не бойтесь комбинировать движения, быть немного авантюристами, даже несколько фривольными. Помните, это должно быть забавно.

Музыка несколько заглушала шаркающие шаги танцующих, а от быстрого кружения пар в зеркале создавалось впечатление, будто в танцевальном зале полно народа. Джоуни закрыла глаза и почувствовала, как руки Картера обнимают ее еще крепче. Он выбросил вперед ногу, проведя по ее коже мягкой тканью брюк. Мускулы ее бедер напряглись в ответ.

— Помните, танец — это язык без слов, — говорила Анджела. — Ваши движения должны выражать ваши чувства.

Что Картер пытается сказать ей своими движениями? Что ее тело хочет сказать ему?

Когда музыка кончилась, Анджела улыбнулась и положила руку на плечо Джоуни.

— Вы очень естественны, — сказала она.

— Наверное, мне просто повезло с партнером, — ответила Джоуни.

Картер благодарно сжал ей руку, а она не смогла заставить себя взглянуть на него.

— Урок окончен. Дома повторяйте каждый день все движения, что мы сегодня разучили. Увидимся на следующей неделе, — заявила Анджела.

Картер с Джоуни вышли на окутанную влажным теплом стоянку. Картер открыл дверцу машины.

— Еще рано. Давай поедем ко мне и там попрактикуемся?

Попрактикуемся в чем? Но разве ей не известен ответ? Здравый смысл подсказывал отклонить приглашение, но возбужденное танцами желание было слишком сильным, чтобы прислушиваться к голосу здравого смысла.

— Хорошо, — ответила она и уселась в машину.

Дорога к его дому прошла в полном молчании.

Картер жил в южной части города, в типично холостяцкой квартире, скудно обставленной дешевой мебелью. Если бы ему пришлось срочно переезжать, он собрался бы в течение часа, настолько мало было у него вещей. Почему так? Из-за детства, в котором у него не было своего дома, или нежелания одинокого мужчины надолго оседать на одном месте?

— Хочешь выпить? — спросил он.

— С удовольствием.

— Ром с колой подойдет? — спросил он из кухни.

— Прекрасно. А кто эти люди на снимках? — спросила она, подойдя ближе.

Картер вернулся с напитками.

— Это некоторые из уличных детей, с которыми мне пришлось иметь дело.

— Их так много? — спросила она, беря бокал.

— Я занимаюсь этим уже десять лет. С каждым годом их становится все больше. Жаль, но многим из них я уже не могу помочь.

В его голосе прозвучали такая боль и искреннее сожаление, что у Джоуни сжалось горло. Она понимала, Что должна что-то сказать, как-то ободрить или утешить его, но он уже отвернулся, подошел к стереосистеме и принялся перебирать гору компакт-дисков.

— Это единственный диск с танго, который у меня есть. — Он сунул диск в стерео, и комнату наполнили звуки саксофона. — Начнем?

Джоуни отставила бокал и, глядя ему в лицо, шагнула в раскрытые объятия. Они начали танцевать. Картер отстраненно смотрел на ее плечо, словно был погружен в какие-то раздумья. О чем он думает? О детях, которым не может помочь? О женщине в его объятиях, которая отказывается подпустить его слишком близко?

Они танцевали медленно, тела раскачивались под пьянящую музыку. Единственная лампа на столе бросала золотистый свет в угол комнаты, оставляя основное пространство в тени. Они двигались в чувственном ритме, то вплывая в круг света, то выплывая из него. Картер перевел правую руку с ее поясницы ниже, обхватил ее бедро, прижал ее грудь к своей и наклонил ее спину к своему колену.

Джоуни бесстыдно изогнулась, превратившись из пассивной партнерши в соблазнительницу. Она закинула ногу ему на бедро, прикрыла глаза и слегка раскрыла рот, словно безмолвно приглашая к поцелую.

Он быстро и грациозно оттолкнул ее и развернул спиной к себе, потом снова крепко прижал. Она слегка двинула бедрами, улыбнувшись тихому стону, доходящему до ее ушей.

Держа руки у нее на талии, он просунул колено между ее ног, раздвигая их, пока она не села ему на ногу верхом. Ткань его брюк болезненно возбуждала ее, она стала задыхаться, и у нее затуманился взгляд.

Он уткнулся лицом ей в шею.

— Ты хочешь меня?

— Да, — едва дыша, ответила она.

— Что «да»?

— Да, я хочу тебя.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Он слегка ущипнул ее соски, и она сжала его бедрами.

— Я… я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — прошептала она.

— Скажи мне, что делать, — прошептал он.

Она попыталась повернуть голову и посмотреть на него, но он слишком крепко прижимал ее к груди. Она облизывала губы и пыталась думать. Ей еще ни разу не приходилось говорить о сексе. Как выразить словами, что ей от него нужно?

— Я… я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — сказала она.

— Где? — Его дыхание щекотало ей затылок, по спине пробежала холодная дрожь.

— Дотронься до моих грудей.

Она обхватила пальцами его запястья и поднесла его руки к груди.

— Дотронуться? Вот так?

Он слегка погладил их кончиками пальцев.

Она выгнулась, прижав его ладони.

— Крепче.

— Так?

Он мягко помассировал ее, потом сильнее.

— Да-а-а-а.

Она откинула голову и закрыла глаза. Эти руки сводили ее с ума.

Он поднял голову и поцеловал ее в губы, шею и ухо.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе… здесь?

Он просунул два пальца под ее эластичные трусики.

Джоуни застонала, потеряв дар речи. Он начал медленно двигаться, а она раскачивалась на его руке, желая попросить его остановиться, но не могла вымолвить ни слова.

Картер отпустил ее, она открыла глаза и вскрикнула от досады, но он подхватил ее, поднял и понес в спальню.

Свет уличного фонаря бил в окно, и она смутно разглядела темную мебель и белый шерстяной плед на огромной кровати. Потолок кружился у нее над головой. Картер мягко положил ее на кровать и взглянул в ее бездонные глаза.

— Что дальше? — спросил он.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Ты же что-то выкрикивала, забыла? Скажи, чего тебе хочется.

Джоуни чуть не задохнулась, стараясь собраться с мыслями.

— Раздевайся, — прохрипела она.

Картер улыбнулся, отступил на шаг и поднял руку к верхней пуговице рубашки. Не отводя от нее глаз, он мучительно медленно, одну за другой расстегивал пуговицы спереди, а потом взялся за манжеты.

— Скорее, — взмолилась она.

Картер улыбнулся. Он опустил брюки до лодыжек, потом, то же самое проделал с трусами. Медленно стянул все это с себя вместе с носками и остался перед ней обнаженным.

Джоуни повернулась на бок, чтобы дать ему возможность дотянуться до молнии. Платье было снято с рекордной скоростью. Она протянула к нему руки и, не колеблясь, сказала слова, которые он так хотел услышать.

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня. Сейчас.

Он вынул пакетик из ящика столика и развернул его. Потом поднял ее и заставил оседлать себя.

Она была готова к этому, она нуждалась в нем. Когда он начал двигаться под ней, она закрыла глаза и приняла этот настойчивый ритм. Он обхватил ее бедра, ведя ее, а она, напрягшись, прижалась к его груди, найдя в себе силы полнее вжаться в него.

Наконец Джоуни достигла пика, дрожа всеми мышцами от стремительного натиска. Картер последовал за нею, и его крик освобождения эхом отразился в тишине комнаты.

Она осела, опустив голову ему на грудь. Его рука тяжело опустилась ей на плечи, как защитный покров. Джоуни поуютнее устроилась у него на груди и слушала, как успокаивается его сердце. Она не могла припомнить, когда чувствовала себя более живой.

У Картера не было привычки петь под радио, но на следующее утро он поймал себя на том, что напевает, готовя яичницу с беконом. Вот что любовь делает с человеком, думал он, засовывая хлеб в тостер.

— Который час?

Джоуни шаркающей походкой вошла в кухню, щурясь от яркого света. Растрепанные волосы, его рубашка, кое-как застегнутая. Картер подумал, что она никогда не выглядела более сексуальной.

— Семь, — ответил он. — Хочешь кофе?

Она кивнула и плюхнулась на стул перед кухонным столом. Он поставил перед ней кофе и наклонился поцеловать.

— Шикарно выглядишь. Если бы мне не на работу через полчаса…

Она отхлебнула кофе и, открыв глаза немного шире, заметила, что он в форменной рубашке и брюках.

— Ты должен идти на работу?

Он снова повернулся к плите.

— Я пытался отпроситься, но ничего не получилось.

— Я и не знала, что тебе сегодня на работу.

— Знаешь, у полицейских странное расписание, как и у медсестер. Следующий выходной у меня в среду. Обычно у меня выходной по вторникам, но сегодня я работаю за Джона Кертиса.

Кофе выплеснулся у нее из чашки на стол, и она поспешила промокнуть его бумажной салфеткой.

— Офицера, которого подстрелили?

— Да. Он поправится через пять недель. Эй, в чем дело?

Она побелела, как мука.

— Я работала в тот день, когда его привезли. — Она сглотнула. — На нем не было бронежилета.

Картер скорчил гримасу.

— Да, это было глупо.

Она пристально посмотрела на него.

— Обещай, что всегда будешь носить бронежилет.

Он кивнул.

— Разумеется, я всегда его ношу.

— Он сейчас на тебе?

— Завтрак я обычно готовлю без него. — Она не улыбнулась, и он пошевелился на стуле. — Я надену его, когда приду в участок.

— Надень его сейчас.

Она так крепко схватила свою чашку, что побелели костяшки пальцев.

— Он не здесь, а в моем ящике на работе.

— Что толку тогда от него?

Глаза у нее наполнились слезами и голос задрожал.

Он наклонился через стол и положил руку ей на плечо.

— Ну-ну, все в порядке. По пути в участок со мной ничего не случится.

Она отпрянула от него и отодвинула стул.

— Никогда нельзя быть в этом уверенным. Какой-нибудь сумасшедший может увидеть твою форму и решить расправиться с полицейским. Или ты снова захочешь играть в героя и вступишь в стычку с вооруженным вором.

Она встала и бросила тарелки в раковину.

Он посмотрел на нее.

— Да что с тобой сегодня?

Она помотала головой.

— А ты не понимаешь?

— Нет, не понимаю. Потому что ты говоришь глупости.

Он встал, но не подошел к ней.

Джоуни повернулась к нему.

— У тебя очень опасная работа, но ты не видишь ничего плохого в глупом риске. Он тебя, наверное, возбуждает. Иначе ты не стал бы полицейским.

Она смотрела на него почти с ненавистью.

Картер взглянул на часы.

— Черт. Мне пора.

Он достал из кармана ключи и бросил ей.

— Поезжай на работу на моем пикапе. Я доберусь на автобусе. Поговорим позже, когда ты успокоишься.

Спорить с женщиной — не самая лучшая идея, в запале можно брякнуть что-нибудь, о чем потом горько пожалеешь. Он снова посмотрел на часы. Еще можно успеть на автобус 7.26.

Только он подошел к остановке, как проехавшая машина окатила его водой. Он сердито посмотрел на промокшие ботинки и брюки. Нормально. Полчаса назад он был на седьмом небе от счастья, а через несколько минут со скоростью космического корабля летел в преисподнюю.

Джоуни ожидала, что Джи Пи всю неделю будет ее переубеждать. Она бы не удивилась, если бы Картер появился раз-другой только для того, чтобы показать ей, что она теряет. Но, и бабушка, и Картер исчезли.

В пятницу она пришла домой, изможденная бессонными ночами и изнурительными днями. Она и раньше переживала разрывы с мужчинами, но никогда это не было так физически и морально болезненно. Сегодня у них свидание, а она не знает, как себя вести.

Разбирая почту, Джоуни остановилась на белом квадратном конверте, надписанном знакомым почерком. На открытке, вложенной внутрь, было изображено блестящее красное сердечко. Джи Пи писала:

«Я знаю, ты больше не нуждаешься в моих советах, но, как твоя бабушка, я считаю себя обязанной дать их тебе. Ты же не хочешь в моем возрасте сожалеть о том, чего не сделала. Поэтому будь осторожна, делая выбор. Если сомневаешься, всегда прислушивайся к своему сердцу. С любовью. Джи Пи».

Прислушивайся к сердцу… Если бы все было так просто. Если бы она прислушивалась к своему сердцу, то без колебаний призналась бы ему в любви, а там будь что будет. Но разум препятствовал этому. Джи Пи лучше, чем кто-либо, должна была понять, почему Джоуни не хочет связывать свою жизнь с Картером. Ее муж погиб в авиационной катастрофе, и потеря эта была для нее очень болезненной. Не лучше ли покончить с ситуацией как можно скорее, пока дело не зашло слишком далеко?

Джоуни взглянула на часы. Надо поспешить, если она не хочет опоздать к семи на свидание. Свидание. От этого слова сердце заколотилось, как птица в клетке. Она уговаривала себя, что это вовсе не романтическое свидание, а обязательство, часть сделки, заключенной с Картером.

Лгунья. Она подумала о послании Джи Пи: «Ты же не хочешь в моем возрасте сожалеть о том, чего не сделала».

Будет ли она сожалеть, если после сегодняшнего вечера больше не увидится с Картером? Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Конечно, будет. Джи Пи права: Джоуни действительно любит Картера и он дал ей понять, что любит ее. Так, может, у них что-нибудь получится?

Получится. Она отложила расческу, потрясенная внезапной мыслью. Почему она не подумала раньше? Препятствие — не Картер, проблема в его работе. Если он поменяет работу, у них не будет причин расстаться.

Сердце вновь бешено забилось. А если Картер перестанет быть офицером полиции? Например, будет советником, работающим с подростками? Ему нравится эта работа, и он может преуспеть в ней.

Он говорил, что любит ее. Он романтик, верящий в судьбу. Может, вообще судьба послала ему Джоуни, чтобы отлучить от опасной работы?

Страх, не дававший ей покоя всю неделю, вдруг прошел. Джоуни танцевала по комнате, напевая танго. Сегодняшний вечер пройдет волшебно. Перевернет всю их жизнь. Они с Картером могут быть счастливы вместе. Она не могла дождаться, когда скажет ему об этом.

Джоуни отбросила в сторону черные брюки и свитер, которые выбрала для свидания, и вынула маленькое красное платье, купленное для «медового месяца». Картер выпучил глаза, когда увидел это платье раньше, и сегодня, когда они отпразднуют новый поворот в своих отношениях, она ожидала от него той же реакции. Теперь все у них пойдет по-другому.

Причесанная и накрашенная, она выглядела превосходно. Часы уже показывали без десяти семь. Картер будет здесь с минуты на минуту…

В четверть восьмого она начала беспокоиться.

В половине восьмого начала ходить по комнате.

В восемь часов она ему позвонила. Никто не ответил. Вероятно, он уже в пути. Может быть, в пробке.

В четверть девятого она нашла номер его сотового телефона и позвонила. После трех звонков прозвучало сообщение: «Абонент в настоящее время недоступен».

В двадцать пять минут девятого она открыла бутылку вина и налила себе бокал. В голове мелькали самые невозможные догадки. С Картером что-нибудь случилось. Или, что еще хуже, он нарочно пытается причинить ей боль. Ведь он был так сердит на нее, когда они виделись в последний раз. Может, он пытается ей отомстить?

В девять часов Джоуни положила бутылку вина обратно в холодильник и сняла красное платье. Когда она смыла макияж, слезы хлынули в три ручья. Она легла на постель и проплакала до тех пор, пока не погрузилась в глубокий сон, измученная тревогой и болью.

На следующее утро Джоуни проснулась от незнакомого ощущения — ее обнимали рука и нога Картера. Она закрыла глаза и прижалась к нему крепче, радуясь, что ее ласкают, что даже во сне он не хочет разлучаться с ней. Будет ли так же приятно пробуждаться с ним каждое утро?

Картер пошевелился, пробормотал что-то нечленораздельное, уткнулся лицом ей в затылок, и его рука остановилась на ее груди. Джоуни поежилась и попыталась высвободиться, но он снова притянул ее к себе.

— Нет, не надо. Пора заканчивать ночные игры.

Она засмеялась и тут же откатилась от него, но, когда он наклонился над ней и коснулся губами ее груди, тяжело вздохнула. Он обвел языком сосок, а рукой массировал живот, спускаясь ниже, словно дразня обещанием более интимного прикосновения. Она никогда не подозревала, что ее тело может так внезапно пробуждаться, воспоминания о прошедшей ночи вновь нахлынули, словно прошли не часы, а только минуты.

Картер просунул под нее руку и сжал ей ягодицы. Почувствовав тепло и тяжесть его тела, она выгнулась навстречу, безмолвно умоляя не выпускать ее из объятий.

Он скользнул вверх и начал целовать ей шею. От коротких мягких прикосновений возбуждался каждый нерв. Ее возбуждало даже царапанье его щетины.

В искусстве любви Картер был неподражаем. Пустив в ход руки, ноги и язык, он довел ее до такого состояния, что она, прогнувшись на постели, схватилась за смятые простыни, застонала, почти задохнулась и потеряла контроль над собой.

Очнувшись, Джоуни поняла, что улыбается. Картер тоже улыбался. Он скользнул в нее и начал двигаться в пьянящем ритме, не подхватить которого она не могла.

Этот медленный чувственный танец вполне соответствовал музыке танго. Закрыв глаза, она снова с удовольствием ощутила напряжение, говорящее о желании любить этого человека.

Потом они лежали рядом. Ее голова покоилась на его плече, а пальцы лениво перебирали волоски на его груди. Он накрыл ее руку своей.

— Щекотно.

— Ты боишься щекотки?

Она провела пальцами по его животу.

Он схватил ее за руку.

— Не смей.

Она села, смеясь, ее волосы упали ему на грудь. Картеру нравилось, как она улыбается.

— У меня за эту неделю было много времени обо всем подумать. И мне кажется, я нашла решение всех вопросов, которые меня беспокоили.

— Ты имеешь в виду, что я полицейский?

— Да. — Она выпрямилась, надеясь, что выглядит более спокойной, чем чувствует себя. — После вчерашнего ночного происшествия, думаю, ты согласишься, что тебе надо оставить свою работу.

— Что?

— Мне кажется, ты должен поменять работу. Тебя никто не заставлял быть полицейским. У тебя нет причин каждый день рисковать жизнью.

— И чем же ты хочешь, чтобы я занимался?

— Чем угодно. Ты мог бы стать учителем или воспитателем. Мог бы работать в организации, помогающей трудным подросткам. Я уверена, на твоей нынешней работе у тебя образовалось немало связей.

Она нахмурилась, ей казалось, идея придется ему по вкусу. Почему он не видит всех своих возможностей?

Его голос прозвучал напряженно и тихо.

— Значит, ты думаешь, это так просто? Перечеркнуть всю работу за десять лет только из-за того, что тебе она не нравится?

— Не только мне. Я вчера видела тебя и теперь знаю, как много душевных сил отнимает у тебя эта работа.

— А как насчет того, что она мне дает? Это уже не в счет?

Он отбросил одеяло, надел трусы и потянулся за джинсами.

Она уставилась на него.

— Что ты делаешь?

— Ухожу.

— Ты не можешь сейчас уйти, нам надо поговорить.

— Мне больше нечего сказать.

Он надел носки и ботинки и вышел из комнаты, застегивая на ходу рубашку.

Джоуни пошла за ним.

— Не понимаю, чего ты раскипятился, почему не хочешь даже обсудить?..

— А если бы я попросил тебя не работать медсестрой, потому что мне это не нравится?

Она притянула его руки к груди, игнорируя охватившее ее чувство неловкости.

— Это разные вещи. Моя работа не опасна, у меня нет причины бросать ее.

— А у меня нет причины перестать работать полицейским только потому, что иногда приходится рисковать. — Он ткнул в нее пальцем. — У меня для тебя новость. Жить вообще опасно. Прими это и не переживай.

— Ты же говорил, что любишь меня.

— А ты говорила, что любишь меня. А значит, всего меня. Моя работа — часть меня. Если ты любишь меня, люби меня всего.

Он ушел, захлопнув за собой дверь. Она смотрела на закрытую дверь, чувствуя, что попала в неприятное и глупое положение. Неужели работа значит для него больше, чем его чувства к ней? Или она ошибается, ожидая от любви слишком многого?

Следующие двадцать четыре часа Джоуни думала о совете Джи Пи, пытаясь решить, что же делать.

Когда днем раздался звонок в дверь, она была уверена, что это Джи Пи пришла ее проведать. Но за дверью стоял Картер, одновременно прекрасный и устрашающий в своей форме, без тени улыбки на лице.

— А, привет.

Она попыталась прочесть в его глазах хоть какой-то намек на его намерения, но он оставался бесстрастным.

— Я пришел, потому что ты по-прежнему должна мне свидание, — произнес он.

— Свидание? — Она сделала шаг назад и шире открыла дверь. — Но одет ты явно не для свидания.

— Я одет для свидания, на которое собираюсь.

Она подняла бровь.

— Ты собираешься арестовать меня?

От его горячего взгляда ей стало не по себе.

— Вообще-то, у меня большое желание надеть на тебя наручники…

Она подняла подбородок, пытаясь сделать вид, что его слова не произвели на нее ни малейшего впечатления.

— Так какие у тебя планы?

— Пойдем, и узнаешь.

Он протянул руку.

Она отступила на шаг.

— Я могу тебе доверять?

Он опустил голову.

— Ты спрашиваешь об этом?

Наверное, она это заслужила. Джоуни отвернулась.

— Куда мы идем?

— Мы отправляемся патрулировать.

— Ты хочешь сказать, что я буду работать с тобой? — Об этом она как-то не подумала.

— Именно. — Он пристально посмотрел на нее. — Прежде чем ты примешь окончательное решение относительно моей работы и относительно нас с тобой, я хочу, чтобы ты посмотрела, чем я на самом деле занимаюсь.

В животе у нее тревожно заурчало. Она кивнула.

— Хорошо. Это, в общем, справедливо.

Они пришли в участок, и Картер протянул ей кипу бумаг.

— Что это? — спросила она.

— Сначала мы соберем кое-какую информацию и пропустим тебя через компьютер, чтобы убедиться, что ты не преступник; а потом ты дашь подписку, что не будешь обвинять полицейское управление, если что-нибудь случится, когда тебя не будет рядом со мной.

Она взяла бумаги.

— А что может случиться?

Он внимательно посмотрел на нее сквозь полузакрытые веки.

— Когда ты со мной — все что угодно, — соблазнительным голосом проворчал он.

Она засмеялась и принялась работать с бумагами, потом вошла за ним в просторную комнату, где собралось не менее дюжины офицеров.

— Здесь во время брифинга мы получаем задания и обсуждаем, что происходит в отделении и на улицах, — объяснил Картер. — Это и для нас-то не особенно увлекательно, но я заметил, что гражданские этого просто терпеть не могут.

— Уверена, мне понравится.

Она села поодаль, а он присоединился к остальным офицерам. Началось добродушное подшучивание по поводу ее присутствия, а потом разговор принял более серьезный оборот. Офицеры выразили ему соболезнования в связи со смертью Тино. Картера явно любили и уважали.

Патрульный сержант, который вел брифинг, говорил кратко и внятно, с головокружительной скоростью чеканя поручения, номера телефонов и номера машин. Он дал информацию о подозреваемых в различных нераскрытых преступлениях и сообщил о предстоящих учениях. Через полчаса брифинг закончился.

В комнате сразу стало шумно. Джоуни это напомнило отделение первой помощи, когда привозили больного в критическом состоянии: все при деле, все спешат.

— Ты готова? — Картер подошел к ней, как ей показалось, с чемоданом какого-то торговца в руках.

— Если ты готов. Что в чемодане?

— Разное: бумаги, вещественные доказательства, сумки, билеты, перчатки, магнитофонная запись, сделанная на месте преступления. — Он подмигнул. — Держу пари, ты думала, что мне требуются только пистолет и личное обаяние.

Джоуни последовала за ним к знакомой патрульной машине. Сколько раз она встречала на улице эти белые машины с черно-желтыми полосками и благодарила судьбу за то, что ее не остановили и не выписали штраф за превышение скорости.

Картер открыл заднюю дверь и поставил чемодан на сиденье. Она с удивлением увидела, что сиденье было из пластика, как и скамья в комнате ожидания.

— Легче чистить, — сказал Картер, заметив ее удивление. — И негде спрятать контрабанду. — Он подвел ее к задней части машины. — Положи сумочку в багажник.

Она ожидала увидеть в багажнике все что угодно, но только не завернутых в пластиковые мешки плюшевых медвежат. Джоуни улыбнулась.

— Игрушки?

— Мы дарим их детям на месте преступления. Это их отвлекает и успокаивает. — Он показал на груду одеял в углу багажника. — Для взрослых у нас имеются афганские пледы.

Она вспомнила, что не раз видела у себя в отделении пациентов, завернутых в такие же пледы, но никогда не связывала их с полицией.

Он закрыл багажник, и они сели в машину. Картер тотчас принялся щелкать кнопками, отыскивая нужную радиостанцию. Наконец зазвучала рок-музыка.

— Эта станция тебя устроит?

— У тебя есть радио? Я хочу сказать, настоящее радио?

— Ты же у себя на работе слушаешь радио, правда?

— Да, но мы не так заняты.

— Здесь-то же самое. Это моя работа. Вообще-то, ты сидишь на моем рабочем месте.

От его соблазнительного взгляда она засмеялась.

Он включил микрофон радиопередатчика.

— Два-Адам-один, на связи.

— Два-Адам-один, следующая связь в пятнадцать тридцать одну.

— Что же ты будешь делать? — спросила она, когда он выехал на улицу.

— В основном ездить по округе и смотреть, нет ли чего-нибудь подозрительного. Я могу справляться с пробками на дорогах, при необходимости помочь коллегам в задержании преступников, охранять тюрьмы…

— Я понимаю, как привлекательна такая работа для того, кто любит независимость.

Но ведь многие другие занятия тоже дают независимость, и никто в тебя не стреляет, — подумала она.

Сидя на заднем сиденье, она слушала беспрестанные переговоры по полицейскому радио. Сейчас весь город казался ей рассадником преступности, от водителей, превышающих скорость, до воров и убийц.

Через полчаса Картер остановил машину на стоянке.

— Пора прогуляться, — сказал он, включив микрофон. — Свяжите меня с шестым в Кинтано-Парк, пойду посмотрю, что там делается. Четвертый.

Джоуни наблюдала за реакцией людей, когда они шли по улице. Некоторые приветливо улыбались или кивали, другие игнорировали их и отворачивались. Многие переходили улицу, чтобы избежать встречи с ними. Две женщины посмотрели на Картера с нескрываемой благодарностью.

— Ты всех их знаешь? — спросила она.

— Некоторых. — Он широко улыбнулся. — Это тебя раздражает?

— Почему это должно меня раздражать?

Она заметила длинноногую жердь, которая слишком заинтересованно смотрела на Картера.

Тот засмеялся.

— Не беспокойся, полицейские киски меня не интересуют.

В конце улицы они свернули в небольшой парк, где в тени чахлых дубов расположилась группа детей. Дети настороженно наблюдали за их приближением, но, когда они подошли ближе, расслабились.

— Привет, Картер, — сказал один.

— Как дела, Энди? Привет, Петра, Джоуи.

Он называл детей по именам, одного за другим. Те вопросительно глядели на Джоуни.

— Что это за малышка? — спросил мальчик по кличке Коготь.

— Это моя подруга Джоуни. Она сегодня ездит со мной.

— Что за подруга? — спросила девочка по имени Эйнджел с повязкой вокруг головы.

Картер улыбнулся ей.

— Очень хорошая подруга.

Двое ребят засмеялись и отпустили шутки, от которых Джоуни бросило в краску. Картер быстро перевел разговор в другое русло.

— Полиция не доставляет неприятностей? — спросил он.

— Не больше, чем обычно, — ответил Джоуи, высокий мальчик с устрашающей внешностью. — Местные деляги портят жизнь.

Картер кивнул.

— К нам поступают жалобы на ребят, слоняющихся перед их магазинами и отпугивающих клиентов.

— Мы никому не мешаем, — сказала Петра, с вызовом посмотрев на него.

— Может, и нет, но вы всем облегчите жизнь, если куда-нибудь отсюда переберетесь. Всегда можно пойти в Центр отдыха или в «Ночной приют».

— «Ночной приют» открыт только по ночам, — сказал Энди. — У них фонды урезаны.

— Если хозяевам магазина не нравится, что мы бродим здесь, они могли бы дать немного денег, чтобы «Приют» работал и днем, — сказала Петра.

— Я могу поговорить с ними об этом, — сказал Картер и оглядел группу. — Кто-нибудь в последнее время видел Луз?

— Я ее вчера видела, — сказала Эйнджел. — Она работала на углу Кулебра и генерала Макмаллена. — Девочка опустила голову. — Я слышала, что случилось с Тино. Вот это кранты.

— Говорят, вы были с ним, когда его укокошили, — сказал Джоуи.

Картер кивнул.

— Был. Но опоздал.

— Вы тут ни при чем. Этот тип никому не доверял.

— Вы слишком часто обжигались, потому и перестали всем доверять, — сказал Картер. — Лучше бы вам сейчас уйти куда-нибудь отсюда. — Он посмотрел на Эйнджел. — Клиника на Нако-Перрин может вам кое-чем помочь. Если скажете, что вас прислал я, с вас не возьмут платы. Ну что, подвезти?

Эйнджел помотала головой.

— Лично мне и здесь хорошо.

Когда Джоуни с Картером снова ехали по главной улице, она спросила:

— Что такое «Ночной приют»? И что такое «работать»?

— Работать — это просить мелочь. Это главный способ, которым ребята добывают хоть какие-то деньги; если, конечно, они не мошенничают, не крадут и не продают краденое. «Ночной приют» это приют для молодежи, учрежденный на средства города. Там есть баскетбольная площадка, бесплатная столовая, общая спальня и комната для занятий. Там ребята могут учиться, получить еду, чистую одежду, презервативы или несколько доз.

— Довольно человеколюбивая программа.

— Да. Но для проведения ее вечно не хватает или денег, или людей.

Они ехали молча.

— Тебе, наверное, очень досадно, что ты не можешь помочь им больше? — спросила она наконец.

Он кивнул.

— Но бывают и приятные моменты.

— Скольких из них удается отлучить от улицы?

— За последний год? Шестерых.

— Из скольких?

— Может быть, из шестидесяти. Я ведь не со всеми контачу.

— Десять процентов — довольно низкий показатель.

Он с вызовом взглянул на нее.

— Это шесть ребят, которые не умерли и не попали в тюрьму.

Они проезжали по боковым улицам и замедляли движение у переулков. Джоуни поняла, что он что-то ищет. Или кого-то.

— Ты кого-то ищешь?

Он замедлил ход возле склада с заколоченными окнами.

— Луз. Я не видел ее с момента гибели Тино. Хочу убедиться, что с ней все в порядке.

Тревога в его голосе говорила, как много это для него значит.

— Когда ты ищешь их, ты представляешь себя на их месте, да? Я имею в виду, в детстве.

Он посмотрел на нее и кивнул.

— Наверное, ты права. Я понимаю, что творится у них на душе, через что им приходится пройти. Поэтому для меня так важно протянуть им руку помощи.

«А ты протянул бы им руку помощи, если бы не был полицейским?» — хотела спросить она, но не спросила. Она уже знала ответ. Каким же мелким показалось ей ее предположение, будто в работе его привлекает жажда острых ощущений. Им движет доброта и сострадание, а не любовь к насилию и риску.

— Вот она.

Джоуни несколько секунд вглядывалась в толпу на тротуаре и наконец увидела маленькую худенькую девушку, прислонившуюся к кирпичной стене магазина с протянутой рукой и безмолвной мольбой в глазах.

Картер подъехал к бордюру и опустил стекло.

— Привет, Луз.

Девочка безмолвно наблюдала, как они вышли из машины и направились к ней.

— Познакомься с моей подругой Джоуни. Джоуни, это Луз.

Это была изящная, хорошенькая девушка с миндалевидными, заплаканными черными глазами и тонкими чертами лица. Девочка покраснела.

— Как поживаешь?

Она пожала плечами.

— О'кей.

— Не похоже.

— Ну, пожалуй, немного холодно.

Он огляделся.

— Не везет сегодня?

— Немного я уже собрала. — Она резко отвернулась от Картера, потом так же резко взглянула на него. — Я слышала, завтра хоронят Тино?

Он кивнул.

— На отпевание подвезти?

Она опустила взгляд.

— Да, было бы хорошо.

— Полицейские не донимают?

Она помотала головой.

— Если кто-нибудь обидит или тебе что-нибудь понадобится, можешь позвонить мне. В любое время. У тебя есть моя визитная карточка?

— Еще есть.

Он поднялся.

— Занятия начинаются на следующей неделе. Если захочешь пойти, в «Приюте» для тебя найдется место.

Она обхватила себя руками.

— Я думала об этом. Хотя не знаю…

— Если тебе хватает упорства жить здесь, значит, хватит упрямства и учиться в школе.

— Может быть.

Картер выпрямился.

— Я заеду за тобой завтра примерно в час, и мы отправимся на похороны. Тогда и поговорим. Может быть, я довезу тебя до «Приюта», так что сама посмотришь.

Она кивнула.

— О'кей.

Он вынул из кармана пять долларов и вложил ей в руку.

— Иди, поешь чего-нибудь. До завтра.

Через пять минут молчание Картера стало для Джоуни невыносимым.

— Думаешь, Луз оставит улицу и вернется в школу?

— Да. Она умная девочка.

Если это так, то тебе цены нет, подумала Джоуни. Теребя пальцами ожерелье бабушки, она спрашивала себя, чувствовала ли Джи Пи такую же гордость за своего экстравагантного мужа и такую же бесконечную нежность к нему?

— По-моему, я раньше не видел этого ожерелья. Что это, макраме или что?

— Это парашютный шнур. Джи Пи подарила. Дед подарил ей его, когда они поженились.

Он снова посмотрел на нее.

— Почему она его тебе подарила?

— Для нее это был символ любви. — Джоуни посмотрела на переплетенный шнур. — Бабушка решила, что оно мне напомнит о самом важном в отношениях.

Он выключил радио.

— И что же?

— Думаю… думаю, самое важное — помнить, что внешние моменты, такие, как работа, родственники и другие люди, влияют на тебя в той степени, в которой ты им это позволяешь. — Она провела пальцем по одному из узелков, чувствуя, как распутывается узел ее проблем. — Если ставишь во главу угла взаимную любовь и наслаждаешься каждым моментом, проведенным вместе, остальное не так уж важно.

Он протянул руку к микрофону радио.

— Штаб, два-Адам-один.

— Два-Адам-один, продолжайте двигаться вперед.

— Звонки есть?

— Только отказы, сэр.

— Два-Адам-один, принято. Держите меня минут пятнадцать.

— Штаб, принято. Семнадцать-ноль-восемь.

Он заехал на стоянку перед зданием офиса и остановился у стены.

— Почему мы остановились? — спросила Джоуни.

— Потому что, по-моему, было бы неудобно остановиться посреди улицы, чтобы поцеловать тебя.

Он отстегнул привязной ремень и наклонился к ней. Их губы встретились, она обняла его за шею и притянула ближе. Ей показалось, она обняла ствол дерева, твердый и неподатливый. Она улыбнулась.

— Ты носишь бронежилет?

— Я же говорил, что всегда его ношу.

Ее улыбка стала шире.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Он отодвинулся немного назад и посмотрел ей в глаза.

— Этого достаточно, чтобы быть женой полицейского?

У нее перехватило дыхание, удивление и радость грозили ее переполнить.

— Я… это по-прежнему пугает меня, но да.

Он снова поцеловал ее и провел пальцем по узелку в ожерелье.

— Думаю, я пошлю Джи Пи самый большой букет цветов, который только смогу найти, — сказал он.

— Ее любимый цвет розовый. — Она снова его поцеловала. — Ммм. Никогда еще не ездила в полицейской машине.

— Видишь, как хорошо иметь дело с хорошими парнями.

— Например?

— У нас есть настоящие наручники.

Она засмеялась, вновь поцеловала Картера и попыталась запечатлеть этот момент в своей памяти. Именно его она будет вспоминать, если былые страхи начнут одолевать ее. Именно этот момент она хотела сберечь в своем сердце. Эта любовь сильнее страха, увлекательнее любой опасности.

— Ну же. Картер, просыпайся. Мы опоздаем.

Джоуни трясла его за плечо.

Картер положил ладонь на руку Джоуни и попытался перевернуться в постели.

— Куда опоздаем? — Он притянул ее к себе и погладил свободной рукой ее грудь. — Почему бы нам не остаться в постели?

Она засмеялась и отодвинулась.

— Оставим что-нибудь на медовый месяц.

Он обдал ее теплом своей улыбки.

— Ну, нам и на медовый месяц хватит.

Она хлопнула его по плечу.

— Пора вставать, в девять мы должны быть в аэропорту.

Он со стоном сел и почесал подбородок.

— Не могу поверить, что ты действительно собираешься через это пройти.

Она села на край постели и начала натягивать носки.

— Ты о свадьбе или о сегодняшнем утре?

— И о том, и о другом. — Он выполз из постели и потянулся. — Скажи мне еще раз, почему ты это делаешь? Может, в тебе тоже скрывается любительница острых ощущений?

Он легонько прикоснулся к ее плечу.

Она посмотрела на него.

— Не думаю, хотя Джи Пи говорит, что в один прекрасный день я могу сама себя удивить.

— Ах, так это идея Джи Пи. Как же я не догадался?

— Нет, это моя идея.

Она встала и начала натягивать джинсы.

— Возвращаюсь к своему вопросу. — Он потянулся за одеждой. — Что вдруг за желание прыгать с самолета за два дня до свадьбы?

Она потрогала ожерелье из парашютного шнура.

— Считай это тренировкой.

— То есть как?

Он нахмурился, явно озадаченный.

— Сегодня мы вместе прыгаем с самолета. А через два дня нам предстоит совершить еще более значительный прыжок.

— Думаю, Джи Пи права, в тебе скрывается любительница приключений.

Он попытался прижать ее еще крепче.

Она отодвинулась.

— Я знаю, что ты делаешь — ты увиливаешь. — Она посмотрела на него… и вдруг догадалась: — Картер Салливан… ты испугался.

— Я? — Он сделал шаг назад. — С чего ты взяла?

Она схватила его за руки.

— У тебя холодные пальцы. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты действительно испугался, да?

Он кивнул.

— Я в ужасе.

Джоуни улыбнулась.

— Тогда ты понимаешь, что чувствую я перед свадьбой.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Тогда, полагаю, нам остается только одно.

— Что же?

Он крепко прижал ее к себе и обнял.

— Пройти через это вместе. — Он провел пальцем по ее губам. — Кричать разрешается?

Она широко улыбнулась.

— Только в постели.

Он провел рукой по ее спине и обхватил ягодицы.

— Я решил, что должен заставить тебя закричать.

— И здесь, и там?

Он уткнулся носом ей в шею.

— Полагаю, мне понравится.

— Прыжки с парашютом или семейная жизнь?

— С тобой — и то, и другое.