Малуа. Самоа

Наши дни

Две минуты.

Взрывчатка заложена под задней верандой дома. Заряд установлен.

Агент Арт Бенкман скользнул за зеленую изгородь, окружавшую дом и бассейн. Оставалось только немного подождать.

На этот раз никакой ошибки. Еще одной оплошности начальство не потерпит. Оно ясно дало понять: Блэк должен быть уничтожен. Слишком уж многое известно этому монстру.

Час назад Пол Блэк вошел в дом. Арт Бенкман видел это собственными глазами. Время выбрано отлично. Кроме этой твари в доме находится только одна женщина, прислуга, занимающая заднюю спальню бунгало. Свет в ее окне погас два часа назад. Сейчас она наверняка уже спит.

Что ж, спокойной ночи.

И прощай!

После такого взрыва живых не останется. Об этом он позаботился.

Одна минута.

Пламя от взрыва наверняка взметнется до верхушек качающихся над крышей пальм.

– Я таки достал тебя, Блэк, – прошептал агент Бенкман. – Гори в…

Боль.

Он повернулся и увидел того, кто вонзил ему в спину острый как бритва узкий кинжал.

Блэк? Пол Блэк? Но как? Откуда? Он должен быть в доме.

Но нет, он здесь. Бенкман видел перед собой знакомое смуглое лицо. Лицо дьявола…

– Кто тебя послал? – спросил Блэк. – Кто сказал тебе, что я здесь?

Он уже обшарил карманы Бенкмана и вытащил бумажник и письмо, полученное два дня назад по электронной почте. Пробежав сообщение глазами, Блэк усмехнулся.

– Коротко и ясно. И ты, как и положено хорошему агенту, слепо выполняешь приказ, да? Нет, нет, можешь не отвечать. Ты мне теперь не нужен.

– Я должен убить… – прохрипел Бенкман, – должен…

– Умереть, – закончил Блэк и без видимых усилий, словно ребенка, поднял агента на руки и понес к дому. – Это все, что ты должен. Как насчет кремации, не возражаешь?

– Нет! – Бенкман забился в панике, превозмогая боль. – Не оставляй меня здесь. Сейчас все…

– Взорвется? – Блэк бросил его на пол в большой комнате. – Примерно через сорок секунд. – Он посмотрел на Бенкмана сверху. – Почему бы тебе не попытаться выбраться из дому через стеклянную дверь, а? На террасу. Успеешь – может быть, выживешь. – Блэк повернулся и вышел из дома.

Мерзавец.

Бенкман перевернулся и на четвереньках пополз к стеклянной двери.

Как же больно!

Кровь толчками выливалась из раны.

Силы уходили.

Он слабел… умирал…

Нет, не все еще кончено. Он успеет. Доползет до двери… выберется из этого треклятого дома…

Медленно… слишком медленно…

Вот и стеклянная дверь. Теперь надо выбраться на веранду. Он уже почти перевалился через порожек…

И увидел Блэка. Тот стоял у садовой ограды и наблюдал за ним. С улыбкой.

Потом поднял руку и постучал по часам.

Слишком поздно, понял Бенкман. Не успеть. Время вышло.

– Не оставляй меня здесь! – выкрикнул он из последних сил. – Вытащи…

Дом взлетел на воздух, и Бенкмана поглотил ад.

Жилой квартал Пибоди

Атланта, Джорджия

– Мне надо немного денег. – В голосе Сандры Дункан прозвучали мягкие, просительные нотки. – У тебя ведь была вчера получка, да? Десять баксов, не больше. – Она взъерошила свои коротко подстриженные рыжие волосы. – Не искать же работу с некрашеными волосами. Я должна выглядеть на все сто.

Мать опять под кайфом, с отчаянием поняла Ева. Взгляд плывет, движения замедленные и нескоординированные. Деньги, которые она клянчит, пойдут, скорее всего, на крэк или марихуану. Но ей-то что делать? Сандра не работала уже четыре месяца, а деньги были нужны позарез. Они уже просрочили с оплатой за квартиру, а того, что Ева получала в забегаловке Мака, где подрабатывала вечерами, едва хватало на самое необходимое.

– Мама, я могу дать только пять. И почему бы тебе не сходить в «Школу красоты» в Колледж-парке? Там все делают дешевле.

– Сколько раз повторять одно и то же: называй меня Сандрой, – перебила ее мать. – Все вокруг говорят, что я слишком молода, чтобы иметь шестнадцатилетнюю дочь. Мне самой едва за тридцать. – Она наклонилась и потрепала Еву по щеке. – Я родила тебя в пятнадцать. Могла бы и аборт сделать, но решила сохранить ребеночка. Тебя. А ведь было нелегко. Так что, дорогуша, за тобой должок. Десятку?

Сандра всегда, когда чего-то хотела, напоминала дочери о том, сколь многим та обязана ей. Еву это раздражало. Раньше обижало и задевало, но потом она поняла, что мать прибегает к этому аргументу только для того, чтобы выпросить что-то, а ее якобы большая жертва объясняется лишь тем, что про аборт она вспомнила тогда, когда предпринимать что-то было уже поздно. Ева достала кошелек и вытащила купюру.

– Ладно, вот десятка. Но завтра я хочу увидеть тебя красивой и с новой прической.

– Думаешь, я красивая? – Сандра взглянула на себя в зеркало. – Раньше ты никогда этого не говорила. – Она пригладила растрепанные кудряшки. – Ты хоть и некрасивая, но волосы у тебя мои. Все говорят, что они у меня особенные. Поэтому их и нужно держать в порядке. – Сандра прихватила сумочку и направилась к двери. – Знаешь, я думаю, что менеджер в кафешке Мака дал бы тебе работу и на полный день, если б ты только попросила получше.

С таким предложением Сандра выступала не впервые, легко забывая то, чего не хотела помнить.

– Я не стану ни о чем его просить. Мне еще нужно закончить школу. И мистер Кимбл уже пообещал оставить меня на работе, когда я поступлю в колледж.

– В колледж? – искренне удивилась Сандра. – Дорогуша, такие, как мы, в колледж не поступают. И тебе будет гораздо легче жить, если ты выбросишь из головы эту дурацкую мысль.

– Легче? Вот как? – Ева попыталась потушить вспыхнувшую злость, но та уже вырвалась на волю. – Ты порхаешь с работы на работу, и тебе при этом легко живется? Ты счастлива тем, что нюхаешь кокс, и думаешь, что именно так все и должно быть, да? – Ева оглядела тесную, запущенную квартирку. Она старалась поддерживать здесь чистоту и порядок, но все вокруг было такое старое, обветшалое, унылое. – Тебе нравится здесь жить? Да? А вот мне не нравится. Я хочу выбраться отсюда и постоянно об этом думаю.

Сандра с недоумением посмотрела на дочь.

– Ох, да не будь ты такой противной! Ну, покурил человек «травку», понюхал кокса – что в этом плохого? Я же только изредка, не как те наркоманы, что шатаются по Пичтри-стрит.

– Изредка? И когда же в последний раз? Вчера?

– С какой это стати? – Сандра открыла дверь. – Ты слишком серьезно ко всему относишься. Злишься попусту. Каждый раз, как меня видишь, будто с цепи срываешься. Только читаешь да работаешь. У тебя даже дружка нет. Знаешь, иногда я тебя не понимаю. – Она вышла и хлопнула дверью.

Если бы иногда, подумала Ева. Мать никогда ее не понимала и даже раньше, когда она была еще ребенком, смотрела на дочь, как на диковинку, существо с другой планеты.

Впрочем, сколько помнила Ева, Сандра и впрямь жила в ином мире, где правили марихуана, крэк, кокс и ЛСД.

«Не думай об этом, – сказала она себе. – Что бы ты ни говорила, слушать Сандра не станет. А у тебя и своих проблем хватает. Матери ты уже не поможешь, так что подумай о себе». Ева выросла на улице и житейскую мудрость приобретала там, а потому и секретов в борьбе за выживание для нее не было.

Она взглянула на часы – почти шесть. Пора собираться на работу, а то ведь и опоздать недолго. Рассчитывала сделать геометрию, но из-за Сандры так и не успела. Мать постоянно отвлекала. Ева закрыла учебник и сунула в полотняную сумку. Может, удастся выкроить минутку во время перерыва.

Она заперла дверь и сбежала по бетонным ступенькам, что вели к центральному входу. В нос ударил неприятный запах гнили. На третьей лестничной площадке кто-то оставил пакет с отбросами, не удосужившись спуститься еще на два пролета и выйти к мусорным бакам. Неужели это так трудно?

«Не смотри, – приказала себе Ева. – Ни на мусор, ни на ободранные металлические перила, ни на обезображенные уродливыми рисунками серые стены». Если у себя в квартире она еще старалась поддерживать чистоту и порядок, то здесь, в подъезде, сделать ничего не могла, а потому старалась просто не обращать внимания на грязь и вонь.

Ева толкнула обшарпанную дубовую дверь и, увидев двух идущих к подъезду старушек, придержала ее для них. Потом выскочила и перевела дыхание.

Свежий воздух. Солнце. И гнилостный запах ощущался здесь не так сильно.

– Привет! Торопишься? – окликнула ее Роза Деспрандо, сидевшая на зеленой скамеечке со своим годовалым малышом. На улице она проводила едва ли не все время – ребенок часто плакал, и отец Розы гнал ее из дому.

– Немного. – Им обеим было по шестнадцать, и они учились в одном классе, пока Роза не забеременела и не бросила школу. Еве она всегда нравилась – немного медлительная, но зато добрая, отзывчивая, улыбчивая. В окружавшем Еву мире такие люди встречались нечасто. Наверно, именно добродушие и отзывчивость и подвели Розу. В школе она была легкой добычей для парней и постоянно из-за этого страдала. Закончилось тем, что бедняжка забеременела и теперь нянчилась со своим ненаглядным Мануэлем, которого любила больше всего на свете.

Ева остановилась около скамейки, наклонилась, погладила малыша по темным курчавым волосикам.

– Ну что, красавчик? – шепнула она. – Как дела?

Мануэль пролепетал что-то, хлопая длинными ресничками. Ева как-то сказала Розе, что такие ресницы прекрасно подошли бы для рекламы туши. Пухленький, розовощекий малыш. Просто чудо.

– Похоже, у него все в порядке, – усмехнулась Ева. – Спать, наверно, не дает, да? У него ведь зубки режутся?

– Да, но это не важно. – Роза поправила на сыне маечку с эмблемой бейсбольной команды «Брейвз». – Он того стоит. Посмотри, правда здорово выглядит в твоей маечке? Скажи спасибо, Мануэль.

– Пустяки. Она и обошлась мне всего-то в пятьдесят центов.

– Главное, что ему идет. Настоящий бейсболист. Я стараюсь научить его говорить «спасибо». Вчера получилось.

Мануэль заулыбался Еве:

– Мама…

– Он всех так называет, – объяснила Роза. – Даже папу.

– Ничего, скоро разберется. – Ева чмокнула малыша в лобик и открыла калитку. – Пока.

Роза кивнула.

– А я твою маму видела. Так хорошо выглядела.

– Сандра всегда хорошо выглядит. – Она шагнула на тротуар – до автобусной остановки было четыре квартала.

– Ева!

– Что? – Она оглянулась через плечо.

– Ты там поосторожней. – Роза указала взглядом в конец улицы. – Я видела сегодня Рика Лазаро и Фрэнка Мартинелли. Рик… он был такой буйный. Думаю, подсел на что-то крепко.

– Не беспокойся. Ты сама держись от них подальше.

– Мне они ничего не сделают, разве что обзываться будут. – Роза прижала к груди сына. – Я-то стерплю, но мне не нравится, что они про Мануэля гадости говорят. А ведь он ничего плохого не сделал. Это я во всем виновата.

– Ни в чем ты не виновата, – сказала Ева, хотя и понимала, что Роза, конечно, виновата. Виновата тем, что доверчива, что родилась в мире, где первыми жертвами становятся простодушные и слабые. – Просто так случилось. И все еще наладится. Ты заботишься о Мануэле, ты занимаешься. Вот сдашь тест по программе средней школы, получишь диплом, найдешь хорошую работу…

Роза покачала головой:

– Я не такая умная, как ты.

– Особо умным быть и необязательно. Главное – желание. Послушай, Роза, мы не должны быть такими же, как наши родители, жить только сегодняшним днем, совершать те же ошибки, что и они. Мы должны выбраться из этой дыры. – Ева никак не могла понять, почему другие этого не хотят. У нее желание вырваться в другой мир давно превратилось в страсть. Впрочем, спорить с Розой сейчас, доказывать что-то было некогда. – Не забывай заглядывать в ту книжку, что я тебе дала. Поговорим потом, ладно? Пока.

Прибавив шагу, она с опаской заглянула в темный проулок, откуда частенько совершали вылазки местные подонки.

На этот раз ей повезло.

Похоже, Рик Лазаро и его дружки ушли искать удачи в другое место, и ей…

Крик.

Роза.

Ева обернулась.

Господи!

Рик Лазаро, Фрэнк Мартинелли и еще двое парней уже стояли перед домом.

Рик отобрал ребенка у матери и держал его высоко над головой, а Роза отчаянно прыгала вокруг, пытаясь дотянуться до сына. Фрэнк Мартинелли смеялся.

– Брось его, Рик. Он же считает себя бейсболистом, пусть поиграет.

– Нет! – вскрикнула Роза, но было уже поздно – малыш взлетел в воздух.

Ева в ужасе замерла.

Время как будто замедлило ход: Мануэль кувыркался в воздухе, сучил пухленькими ножками… Роза обернулась и вытянула руки… Дружки Рика тупо ухмылялись.

– Не бойся, я его поймаю. – Фрэнк шагнул вперед, поднял руки, но в последний момент отступил, и малыш упал на землю.

Чтоб им!..

Ева бросилась к дому.

Роза, заливаясь слезами, рвалась к ребенку, но Рик держал ее за руки.

Мануэль лежал на земле молча и неподвижно.

– Отпусти ее! – Ева толкнула Рика Лазаро и тут же врезала ему кулаком в пах.

Подонок взвыл от боли, отшатнулся и упал.

– Унеси Мануэля в дом! – крикнула Ева Розе и прыгнула на Рика, понимая, что долго его не удержит. Рик был большой и сильный, и глаза у него, как и говорила Роза, были бешеные. С грязными, спутанными волосами цвета соломы, в которых мелькали розовые пряди, он напоминал чудаковатого персонажа из какого-то мультфильма. Вот только смеяться, глядя на него, совсем не хотелось. Удивительно, что в таком состоянии, наглотавшись какой-то дряни, он еще чувствовал боль.

Роза уже схватила малыша и взбежала по ступенькам.

Хорошо.

А теперь пора и самой уносить ноги.

Поздно.

Фрэнк Мартинелли схватил Еву сзади за волосы и рванул к себе.

Рик ударил ее в живот и швырнул на землю.

– Дрянь! Ты куда суешься? – Он наклонился и ткнул Еву кулаком в скулу. – Сюда, парни! Повеселимся.

Боль.

Тьма.

Не поддаваться.

Только не дать этим ублюдкам изнасиловать себя.

Ева тряхнула головой и, изловчившись, укусила Фрэнка за руку. Он взвизгнул и разжал пальцы. Она изо всей силы боднула Лазаро в грудь, перекатилась на бок, подтянула сумку, вскочила и метнулась к дому.

Дорогу преградили двое дружков Рика, с ухмылками наблюдавших за происходящим.

– Держите ее! – крикнул Лазаро. – Не пускайте в дом. Фрэнк, последи за улицей. Сейчас она у меня повизжит! Я ее… – Он не договорил, захрипел. – Что за…

Ева оглянулась. Какой-то незнакомец, высокий брюнет, возникнув за спиной у Рика, нейтрализовал негодника захватом, а потом и отправил в нокаут коротким рубленым ударом ребром ладони по шее.

Лазаро сполз на землю, а незнакомец повернулся к Фрэнку Мартинелли.

– Ну же, смелей, – негромко сказал он. – Я еще не размялся.

Замешкавшись на секунду, Фрэнк выхватил складной нож и сделал выпад, но в следующее мгновение незнакомец одним движением развернул его и заломил руку за спину.

Крик боли.

Ева услышала, как что-то хрустнуло.

Стоявшие перед ней парни расступились, словно Красное море перед Моисеем, и поспешно ретировались, оставив приятелей корчиться на земле.

Мартинелли, жалобно постанывая, попытался отползти в сторону улицы, а вот Лазаро лежал мешком и не издавал ни звука.

– Ты убил его? – прошептала Ева. – Если да, то уходи. Быстрее. Люди здесь такие, что помочь не выйдут, но в полицию позвонят обязательно. Копы разбираться не станут, заберут всех.

– Знаю. Но он живой. У меня нет желания ломать свою жизнь из-за такого подонка. – Незнакомец, только что сваливший Лазаро и Мартинелли, шагнул к ней. – Ты в порядке?

Голова кружилась. Ева еще не пришла в себя.

– Да.

Он был моложе, чем показалось на первый взгляд. Не больше двадцати. Высокий, крепкого сложения. Пожалуй, лет восемнадцати-девятнадцати. Кожа смуглая, волосы темные, глаза тоже. Губы полные, на подбородке ямочка. Лицо довольно экзотичное. Голубой с белым пиджак, джинсы, черная футболка.

– Ты кто? Раньше я тебя здесь не видела.

– Джон Галло. Мой дядя недавно переехал сюда. Живет в паре кварталов отсюда. – Он поднял руку, коснулся ее щеки. – Синяк будет.

Ева инстинктивно отпрянула, и он опустил руку.

А она с удивлением поймала себя на том, что не имеет ничего против его прикосновения. Но что…

– Ничего, обойдусь. – Шок прошел, и Ева вдруг вспомнила о Розе и малыше. Мануэль лежал так пугающе неподвижно… – А вот насчет ребенка я не уверена. – Она повернулась и шагнула к ступенькам. – Ты видел, что они с ним сделали?

– Я все видел. – Джон Галло последовал за ней. – Может, его просто оглушило…

– Да. Но ведь дети такие слабенькие. Мануэль мог запросто что-нибудь сломать. – Ей стало не по себе от одной лишь этой мысли.

Ублюдки!

Роза сидела на лестнице и, прижав сына к груди, раскачивалась взад-вперед.

– Он не приходит в себя. – По щекам ее катились слезы. – Он умер…

– Ш-ш-ш… – Ева посмотрела на малыша. Он был бледен, и длинные черные реснички лежали на мертвенно-серых щечках. Она наклонилась к его губам. – По-моему, он дышит.

– Правда? – Лицо Розы прояснилось. – А я не смогла определить.

– Перестань его качать. Я где-то читала, что раненого лучше не двигать с места. – Но может, уже поздно? Может, он повредил что-то? – Я спущусь к телефону и вызову «Скорую».

– Не надо, я сам. – Джон Галло сбежал по ступенькам на площадку первого этажа, снял трубку платного телефона и бросил монетку в монетоприемник. – Хочу убедиться, что вам помогут, а потом уйду. Не горю желанием объясняться без крайней на то необходимости. Скорее всего, малыша отвезут в больницу Грейди. Ты поедешь с ней?

– Пожалуйста, Ева, – умоляюще прошептала Роза.

Но ведь ей нужно на работу. За прогул могут и уволить. Ева посмотрела на Розу и… кивнула. Что ж, если мистер Кимбл прогонит, придется найти другую работу.

– Да, поеду. А что еще остается?

Джон Галло улыбнулся.

– Вот и я оказался в таком же положении, когда увидел, что они делают с тобой. Иногда человек просто поступает так, как считает нужным.

Значит, он посчитал нужным сломать руку Мартинелли и чуть не убить Лазаро?

А вместе с тем спасти ее от изнасилования и, может быть, смерти.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Ева. Конечно, она понимала, что должна быть благодарной этому парню, но в ее жизни слишком редко случалось так, чтобы кто-то приходил ей на помощь. – Но ты мог бы и не вмешиваться. Я бы как-то выпуталась. Придумала бы что-нибудь.

– Нисколько не сомневаюсь. Черт, может, ты и впрямь обошлась бы без меня. – Он начал набирать номер. – Именно в этом я и убеждал себя, пока смотрел, как ты с ними расправляешься. Не впутывайся, говорил я себе. Это не твое дело. С ней ничего не случится, а ты вполне можешь загреметь в больницу или за решетку. – Он посмотрел на Еву, и их взгляды встретились. – Не помогло. Пришлось ввязаться.

С другого конца линии ответил оператор, и Джон Галло заговорил в трубку.

Ева смотрела на него и не могла оторвать глаз. Но почему? Что в нем такого особенного? Парень как парень. Да, симпатичный и немного… немного не похожий на других, но это ведь не важно.

Почему ее притягивает к нему?

– Ничего я не видела, – нахмурилась миссис Смайт. – Так и полицейским сказала. Оставьте меня в покое. – С этими словами она захлопнула перед Евой дверь.

Ева устало вздохнула. Миссис Смайт была девятой. Двое жильцов пребывали в таком состоянии, что даже не поняли, о чем их спрашивают. Другие либо боялись говорить о Лазаро, либо демонстрировали откровенное равнодушие к судьбе бедной Розы. И, разумеется, никому не нравилось, что их беспокоят в столь позднее время.

Но и ждать Ева не могла – к утру в больнице уже могли принять решение о передаче малыша на попечение департамента. Забрать Мануэля нужно было раньше.

Она повернулась, твердя себе, что отчаиваться нельзя, что есть еще другие квартиры и другие люди и кого-то из них, возможно, удастся убедить дать правдивые показания. Чтобы спасти Розу и ребенка требовался один-единственный свидетель, один-единственный смельчак.

– Ева!

Она обернулась и увидела торопливо поднимающуюся по лестнице Розу. Лицо подруги сияло от счастья. На руках у нее мирно посапывал Мануэль.

– Тебе разрешили забрать его? – обрадовалась Ева. – Замечательно. Это твой папа убедил их в том, что ты прекрасная мамочка?

Роза покачала головой:

– Нет. Он только подписал документ о выписке и сразу ушел. – Прижимая малыша к груди, она нежно поглаживала его шелковистые волосики. – Просто я молилась, и Господь, должно быть, услышал меня.

– Значит, врачи передумали?

– После звонка из полиции им ничего другого и не оставалось. – Ее карие глаза лучились от счастья. – Они не могли больше держать у себя моего сыночка.

– После звонка из полиции? – удивилась Ева и недоверчиво покачала головой. – Подожди-ка. Почему полицейские звонили в больницу?

– Потому что Господь ответил на мои молитвы.

– Как?

– Рик Лазаро пришел в полицейский участок на Третьей улице и признался, что это он бросил малыша на землю.

– Что? Не может быть! Рик никогда бы ничего такого не сделал.

– Знаю, – легко согласилась Роза. – Поэтому я и думаю, что это Господь заставил его признаться.

– Не хотелось бы подрывать твою веру в Бога, но мне кажется, тут должно быть какое-то другое объяснение. Вряд ли Господь стал бы вмешиваться…

– Но ведь никакого другого объяснения у тебя нет, так? – Роза добродушно улыбнулась. – Господь любит моего Мануэля и знает, что ему будет хорошо со мной.

Что тут возразишь? Объяснить случившееся как-то иначе Ева действительно не могла, а Розу оно вполне устраивало.

– Мануэля нельзя не любить, – тихо сказала Ева. – Что ж, я рада, что Бог решил вмешаться. Надеюсь, Он позаботится о том, чтобы Рик Лазаро отправился за решетку на ближайшие лет двадцать.

Роза рассмеялась и шагнула на ступеньку.

– Я буду молиться. Может, так и случится. Господь слышит меня.

Она поднялась по лестнице к своей квартире. Хлопнула дверь. Оставшись одна, Ева устало опустилась на нижнюю ступеньку. Время позднее. Еще нужно принять душ и немного поспать, а утром снова собираться в школу.

Какой страшный и удивительный вечер! Но, к счастью, закончилось все совсем не так плохо, как началось. Мануэль останется с Розой, и, может быть, когда-нибудь, если Бог будет и дальше милостив к ней, ее отец смягчится и примет внука.

«Господь ответил на мои молитвы…»

Может быть, и ответил, но каким образом? Рик Лазаро – завзятый наркоман, и сегодня он был не в самом лучшем расположении духа. Даже если допустить, что действие той дури, на которую он так основательно подсел, закончилось, в полицию его пришлось бы тащить на веревке. Сам, по доброй воле, Рик никогда бы туда не пошел. Понятно же, что после случившегося просто так его уже не отпустят. Ночь без наркотика для Рика кошмар. И раз уж он все-таки явился с повинной, значит, на свободе его ждало что-то пострашнее камеры и «ломки». Но что?

«Я не самый хороший парень.

Чтобы выжить и получить, что мне нужно, я готов на многое.

Ты действительно хочешь ей помочь?»

Джон Галло?

С Риком он обошелся жестоко. И справился за считаные секунды.

Что же такое он пустил в ход, к какому средству убеждения прибег, чтобы заставить Лазаро пойти в полицейский участок и признаться в содеянном?

И сделал бы это, если б она не сказала, что хочет помочь Розе и готова ради этого на все?

А если ее подозрения верны, то не получается ли, что теперь они связаны общей темной тайной?

Впрочем, скорее всего, это только ее догадки, и Джон Галло не имеет к случившемуся никакого отношения.

Ева с усилием поднялась и устало потащилась наверх. Принимать душ уже не хотелось. Пожалуй, лучше сразу же завалиться спать. Сандры дома, скорее всего, нет. Большую часть времени мать проводила обычно у каких-то «друзей», а домой приходила пару раз в неделю.

Впрочем, сразу лечь спать не получится – ведь задание по геометрии так и осталось невыполненным. Казалось бы, лишь только утром она забросила книжки в сумку и отправилась на занятия, а сколько всего произошло за этот день! Нет, уроки надо сделать.

Да и спать почему-то не хотелось. Не лежать же в постели с открытыми глазами, уставившись в потолок. Лежать и думать о Розе и ее малыше.

Впрочем, о Розе ли? Скорее, мысли повернут к Джону Галло, и тогда она будет вспоминать, что почувствовала, когда он дотронулся до нее… вспоминать его самого возле лифта, перед тем как закрылась дверь кабины…

Что Сандре не достанет сил пройти четыре лестничных пролета до их квартиры, Ева поняла после того, как мать дважды споткнулась и едва не упала, сделав несколько шагов. Встав рядом, она положила ее руку себе на плечи.

– Держись за перила и опирайся на меня. Мы справимся.

– Конечно, справимся, – пробормотала Сандра. – Меня просто немного покачивает.

– Я помогу. – Джон Галло отстранил Еву. – Так вы будете полночи подниматься. Какой этаж?

– Четвертый.

– Иди вперед и открой дверь. – Он подхватил Сандру на руки и стал подниматься. – Вот так, миссис Дункан, вам будет легче.

– Называй меня Сандрой. – Она улыбнулась: – Ева, а он и впрямь милый и любезный. Настоящий рыцарь. Галаад. Я видела фильм…

– Ошибаетесь. – Джон улыбнулся ей. – В рыцари я не гожусь, а вот с ролью тягловой лошади справлюсь. Сейчас будем на месте.

К тому времени, как они поднялись на четвертый этаж, Ева уже открыла настежь дверь квартиры.

– Отнеси ее в спальню. Дверь справа, – распорядилась она и, пройдя в ванную, смочила полотенце и взяла из шкафчика тюбик с мазью.

Джон уже опустил Сандру на кровать и смотрел на нее сверху вниз.

– Думаю, она быстро уснет. Помочь раздеть ее?

– Нет. Ей не впервой спать в одежде. – Ева включила лампу на прикроватной тумбочке. – Раньше, когда я была младше, мне никогда не удавалось справиться с ней. – Она аккуратно протерла матери лицо, смазала ссадины и царапины. – Мерзавец! Зачем нужно было так ее избивать? Она сама отдала бы ему все за небольшую ласку.

– Теперь будет осторожнее.

Перед Евой снова встало лицо лежавшего на полу Джимми. Как жестоко и беспощадно избил его Джон Галло! Эта безжалостность поначалу шокировала ее. Но теперь, когда она получше рассмотрела лицо Сандры, шок сменился злостью.

– Как думаешь, он позвонит в полицию?

– Ни в коем случае. Не забывай, что у него при себе героин. В его же интересах убраться поскорее, пока не замели.

– Хорошо. – Ева смазала рассеченную губу матери. – Надеюсь, он больше не станет цепляться к Сандре.

– Я еще буду здесь какое-то время. Возникнут проблемы – дай знать.

– Сама справлюсь. Она же моя мать.

– Больно… – пробормотала Сандра, открывая глаза. – Что ты делаешь, милая?

– Смазываю тебе губу. Закрывай глаза. Поспи.

– У меня шла кровь… и синяки…

– Да, но это все пройдет.

– И я снова буду хорошенькая?

Ева кивнула:

– Да, через неделю или чуть больше.

– Вот и ладно. – Сандра сонно взглянула на нее. – У тебя тоже синяк. – Она приподнялась и, протянув руку, дотронулась до скулы дочери. – Это Джимми приложился?

– Нет, кое-кто другой. Пару дней назад. Не беспокойся, я в порядке.

– Бедняжка. – Сандра нежно потрепала ее по щеке и едва слышно пробормотала: – Вся в мать. – Веки медленно опустились. – Яблоко от яблони…

Ева вздрогнула и напряглась, как будто от удара, потом бросила на тумбочку тюбик с мазью.

– С ней все будет в порядке. Пусть спит. – Голос ее дрогнул. Она повернулась и шагнула к двери. – Выключи лампу.

Мгновением позже свет погас, и Джон Галло вышел из спальни.

– Спасибо, что помог. – Ева стояла у окна, спиной к нему, и смотрела в окно. – Хотя я тебе ведь и выбора не оставила, а?

– Выбор был. – Он помолчал. – Не принимай это близко к сердцу. Ты не такая, как мать. Сандра – хорошая женщина, но слабая. Ты же совсем не слабая.

– Знаю. Но когда я вижу ее такой, приходится напоминать себе об этом. А потом… Я ведь не знаю, какой Сандра была в моем возрасте. Может быть, тоже сильной. Может быть, такой же, как я сейчас. Может быть, жизнь со временем сломает и меня и сделает похожей на нее.

– Не сломает, если ты ей не поддашься.

Ева перевела дыхание.

– Верно. Что-то у меня мысли разбегаются. – Она обернулась и посмотрела на него. – Иногда мне становится страшно, но только ненадолго. А тебе бывает страшно?

– Бывает. И не так уж редко. Обычно тогда, когда я попадаю в какие-нибудь неприятности и не могу выпутаться.

– Поэтому ты и уходишь в армию, да? Чтобы посмотреть мир и не попадать больше в неприятности? А вот мне мир смотреть не надо – я хочу построить свой собственный.

Джон улыбнулся:

– Хотел бы остаться и посмотреть на этот твой мир.

Ева вдруг поймала себя на том, что и она хотела бы того же: чтобы он остался, увидел, на что она способна, оценил ее достижения. С ним жизнь была бы интереснее, не такой пресной, в ней появился бы новый стимул.

Она одернула себя: «И о чем ты только думаешь? Какой стимул? Тебе нужны постоянство и стабильность. Тебе нужно сосредоточиться на достижении целей».

Джон обвел взглядом комнату:

– Чисто. Аккуратно. Я так и представлял.

– Иначе здесь было бы невозможно. С разными домашними делами я справляюсь, вот только кухарки из меня не получилось. Дальше «телеужина»[2] дело не двинулось.

– А мне нравится готовить. Расслабляешься.

– Тоже дядя научил?

Он кивнул:

– Да. Дядя всю жизнь холостяком прожил и всегда себя обслуживал. Тебе бы с ним познакомиться. – Его взгляд скользнул по стене. – Хороший портрет. Это ведь Мануэль, да?

– Да. Роза как-то оставила со мной малыша, пока ходила в магазин, а я нарисовала. Отдам ей, когда начнет готовиться к тесту за среднюю школу. Что-то вроде взятки.

– Пойдешь учиться на художника?

– На художника? Нет! Они же все голодные и несчастные. По крайней мере, в книгах так пишут. Я стану инженером. Солидная профессия…

– Так вот как вы живете!.. Две комнаты, одна спальня. А где ты спишь?

– На диване. Вполне удобно.

Джон взглянул на накрытый пестрым покрывалом диванчик.

– Уютный. Да… Представляю, как ты там лежишь…

Ее снова окатило горячей волной. Несколько слов – и тело напряглось и зазвенело.

– Тебе лучше уйти.

– Ухожу. Знаю, что сболтнул лишнее. Что спешу. Мы уже лучше узнали друг друга, и ты больше не воспринимаешь меня как угрозу. На этом можно было бы остановиться, но не могу. Не хочу, чтобы ты забыла о том, что важно для нас обоих. – Он повернулся к двери. – Заеду за тобой завтра.

– Ты не сдаешься, да?

– Если бы я послушал тебя вчера и уехал, ты оказалась бы в весьма неприятной ситуации. Имей в виду, я ведь еще могу пригодиться.

– Один шанс из тысячи.

– Когда он выпадет, я буду рядом. – Джон оглянулся через плечо: – Знаешь, теперь я могу представлять тебя на этом диване. Голой, Ева. Голой и со мной.

Дверь захлопнулась.

Черт бы его побрал.

Но что же такое с ней происходит?

Неутолимый голод, неодолимое желание, сумасшедшее влечение. Она ощущала это все и еще многое другое.

Сжав кулаки, Ева слепо смотрела на дверь. Как он там сказал? «…ты больше не воспринимаешь меня как угрозу?» Черта с два! Да, они узнали друг друга лучше. Только вот он узнал о ней куда больше, чем она о нем. Джон Галло застиг ее в не самый подходящий момент, и она открыла ему свое слабое место, то, которое не показывала никому другому.

Она же узнала только то, что он может быть даже более опасным и жестоким, чем показал себя при встрече с Лазаро. Что ему удалось без особых усилий показать себя в лучшем свете и ей самой, и даже Сандре. Что он угадывает ее мысли и чувства с такой легкостью и точностью, от которой становится не по себе.

А еще он дьявольски терпелив и настойчив.

Но самое страшное то, что она трепещет от одного только его взгляда.

«Голой и со мной…»

Лежа на диване и безуспешно пытаясь уснуть, Ева знала, о чем думает Джон Галло и какой он ее представляет.

Чтоб ему провалиться!

Уже занимался рассвет, когда они покинули поляну.

– Ты молчишь, – заметил Джон. – Жалеешь, что уступила? Сомневаешься?

– С чего бы? – Ева посмотрела на него. – Рано или поздно это все равно случилось бы. – Она попыталась и не смогла вспомнить, сколько раз они кончали вместе, достигая таких высот блаженства, которые ей и не снились. – И я сама так решила.

– Я мог бы уйти, оставить тебя в покое.

– Ты сказал, что когда-нибудь это произойдет… с кем-то и что этим кем-то мог бы быть ты. Так и вышло. – Она выглянула в окно. – Ты во многом был прав.

– В чем же?

– Притяжение. Ты говорил, что такое бывает не очень часто. Я и сама не понимаю, что со мной. Но в каком-то смысле это и хорошо. Хорошо, что такое случается нечасто. По крайней мере не надо беспокоиться, что ситуация повторится, что я снова попаду в похожий переплет. Ты уедешь, а я смогу вернуться к прежней, привычной жизни, и все станет как раньше.

– Сможешь?

– Смогу. И ты тоже. Мы оба хотим этого. Пережить, без боли и шрамов, и идти дальше, не оглядываясь.

Джон немного помолчал.

– Ты все обдумала. Распланировала.

– Ты взорвал мою жизнь, как атомная бомба. Мне нужно было что-то придумать, найти какой-то более или менее безопасный выход, чтобы не погибнуть от этого взрыва. А как, по-твоему, я должна себя вести? – Ева посмотрела ему в глаза. – Ты преследуешь меня. Ты открыл на меня настоящую охоту. Ты постоянно говоришь, что мы заслужили право на это. Ладно, убедил. Может быть, все будет хорошо. При условии, что мы не сделаем плохо ни себе, ни кому-то другому. Мне важно знать, что никто не пострадает.

– Знаешь, я до последнего не был уверен, как ты на это отреагируешь.

– А чего ты ждал? Что я буду в чем-то винить тебя? Чего-то просить? Вымаливать слова любви? – Ева покачала головой. – Нет, здесь все иначе. Я ведь даже не знаю толком, что такое любовь. – Она пожала плечами. – Не знаю, есть ли вообще что-то такое. Я, по крайней мере, с ней не встречалась. Разговоров о любви много, но проходит она, похоже, довольно быстро. Может, эта самая любовь только в кино и бывает. А ты что думаешь?

– Думаю, что любовь бывает разная. Есть люди, которых нам полагается любить, и люди, которых мы любим. Я, например, терпеть не мог отца и мать. А дядю люблю. К тому же я ведь парень, а парни иногда думают не головой. – Джон улыбнулся и посмотрел на нее: – Знаешь, у нас были моменты, когда я мог бы сказать, что люблю тебя, если бы ты только попросила.

Ева вздохнула. Были моменты, когда он дарил ей невыразимое наслаждение, когда ей нравилось в нем абсолютно все, когда она как будто становилась частью его. В такие моменты хотелось, чтобы он всегда был рядом.

– Я ни о чем не просила. И просить никогда не буду.

– Наверно, мне должно от этого полегчать. – Джон оглянулся. – А и впрямь полегчало. Даже голова немного закружилась. Ты права, все так и должно быть. – Он помолчал. – Когда?..

– Сегодня вечером. – Она посмотрела на него: – И потом каждый вечер. Пока не решим, что не хотим больше этого.

– Так не будет.

– Всякое случается. – Впрочем, Ева и сама не верила в то, что говорила. Она садилась в машину совершенно пресыщенная, но сейчас, глядя на него, снова ощущала знакомое пробуждение желания. Теперь она хорошо знала его тело. Красивое тело. Сильное, гибкое, гладкое. Он мог поднимать ее, переворачивать, делать все что угодно – без малейших усилий. Но при этом она вовсе не чувствовала себя беспомощной. Знала, как остановить его одним лишь прикосновением, как одним движением повергнуть его в дрожь. Кто бы мог подумать? Он всегда играл первую роль, всегда доминировал, всегда распоряжался, а теперь она вдруг получила полную власть над ним.

Машина остановилась перед ее домом.

– У тебя совсем мало времени. Даже выспаться не успеешь. В школу пойдешь сегодня?

– Конечно. – Ева вышла на тротуар. – Школа у меня на первом месте. Я же говорила, это не должно ничему помешать. – Она посмотрела через улицу. – Может быть, так, как сегодня, уже не будет.

– Не будет? – За спиной у нее заурчал мотор. – Даже не рассчитывай.

Открывая дверь, она подумала, что вообще ни на что не рассчитывает. Для нее все было в новинку. Она ступила на совершенно новую, неизведанную территорию и знала только, что должна придерживаться обычного ритма жизни и стараться не терять головы.

Первым делом принять душ. Потом поставить будильник.

Ощущения стали другими. Восприятие стало другим. Струйки воды сбегали по телу, и она чувствовала их не так, как раньше. Груди напряглись, и на одной появилась крошечная отметина. Синяк? Странно. Он не был грубым. Хотя временами они вели себя, как два диких зверя. Она вспомнила, как его губы… Может быть, тогда это и случилось.

«Не думай».

Груди набухали, кожу покалывало, тело как будто звенело. Всего лишь воспоминание – и лихорадка уже вернулась.

Она снова хотела его.

Ева уткнулась лбом в стену душевой. Все так странно… Безумно, таинственно, даже немного пугающе. Если это только секс, то что же было бы, если бы они еще и любили друг друга?

Но любовь она понимала еще меньше, а ее возможности могли оказаться еще опаснее. И ведь они оба сошлись на том, что любовь – штука обманчивая и им лучше обойтись без нее. Она слишком мало знала Джона Галло, чтобы рисковать и пускаться в еще одно опасное приключение. И, однако же, когда они говорили об этом, она ощутила какую-то непонятную грусть.

Нет, она не любит Джона. Не хочет его любить. Достаточно и того, что есть. Так спокойнее и надежнее.

С нее хватит.

Вода. Держись подальше от воды. Течение такое сильное, что оно подхватит тебя и унесет к водопаду.

Тяжело отдуваясь, Ева поднялась по берегу и бросилась в заросли кустарника.

Беги.

Пуля с визгом сорвала кору с ближнего к ней дуба.

Уже близко.

Она услышала всплеск воды за спиной. Он не боялся течения. Да разве дьявол чего-то боится?

– Ева!

Голос Джона Галло. Он догнал ее, схватил за руку, рванул в сторону.

– Сюда!

– Нет! – Она попыталась вырваться.

– Доверься мне. – Он смотрел на нее с тем отчаянием, которое чувствовала и она сама. Его лицо… оно как-то изменилось. Это было лицо Джона Галло, но не того Джона Галло, которого она знала. – Я найду ее. Я не дам тебе умереть. Доверься мне.

– С какой стати? Когда это мы доверяли друг другу? – Она выдернула руку и снова побежала.

Мгновением позже другая пуля просвистела над головой и вонзилась в землю чуть впереди.

Топот бегущих ног. Сердце колотилось так, как будто могло вот-вот выпрыгнуть из груди. Придумай что-то или умрешь.

Доверься мне.

Никогда.

Боль… боль в спине…

Она даже не слышала этой пули.

Смерть?

Ну не посредине же ночи!

А почему нет? Дети ведь на часы внимания не обращают. У них, похоже, одна задача – доставить как можно больше неудобств матерям.

Ева отвернулась от комода.

– Сандра, мне пора в больницу. Воды отходят.

– Так ведь ночь!

– Ты читаешь мои мысли. – Она шагнула к шкафу. – Я возьму чемоданчик, а ты сбегай вниз и разбуди мистера Майлари. Он обещал отвезти меня в больницу на своем такси. Убеди его, что дело срочное. Он, когда давал обещание, вряд ли думал, что ехать придется в четыре часа ночи.

Сандра, зевая, выплыла из спальни.

– Не беспокойся, я его подниму. – Она направилась к двери. – Звони врачу.

– Так и сделаю, – пообещала Ева, морщась от боли. – Потом, когда все закончится, позвони мистеру Кимблу. Передай, что меня не будет семь дней. Мы так и договаривались.

– Господи, Ева, ты и так работала до последней минуты. Он же не думает, что ты сразу после родов вскочишь с кровати и…

– Может, и думает. И я выйду вовремя.

Сандра остановилась у двери:

– Ты так и не сказала, собираешься ли отдавать ребенка в приемную семью. Я бы предупредила людей в больнице.

– Когда решу, тогда и скажу.

Ева размышляла над этим вопросом все долгие месяцы беременности. Может быть, малыша и впрямь следует отдать приемным родителям. Наверное, так будет лучше для них обоих. Когда в шестнадцать лет остаешься одна с ребенком, весь мир как будто поворачивается против тебя, не оставляя шансов на удачу. Достаточно посмотреть, что случилось с Сандрой. Но потом ребенок зашевелился, напоминая о себе и словно говоря: я живой, я настоящий, я твой.

– А пока, для начала, давай доставим меня в больницу.

Коттедж на озере

Атланта, штат Джорджия

Наше время

– Ева! – Кэтрин снова постучала в дверь. – Ева, ответь. Нам нужно поговорить. Ты ставишь меня в неловкое положение. Из-за тебя я чувствую себя виноватой. Я сделала то, что считала нужным. Откуда мне было знать, что ты так расстроишься.

Кэтрин чувствует себя виноватой? С какой стати? Это она, Ева, повела себя как последняя идиотка. Нет, не идиотка, а как шестнадцатилетняя девчонка, какой и была, когда родила Бонни. Убежала в свою комнату, заперлась, забилась в темный уголок, как будто нашла свое единственное укромное местечко. Свое убежище. Но ведь она уже взрослая женщина, прошедшая ад и сумевшая вернуться. Ей по силам справиться с любыми трудностями, преодолеть все препятствия.

Но как быть с обвинением, брошенным Кэтрин? Ведь если Кэтрин права, то вся ее жизнь, все, во что она, Ева, верила, переворачивается вверх дном.

Нет, такого не может быть. Кэтрин ошибается.

– Ева!

– Иду. – Ева тяжело поднялась и подошла к двери. Уже стемнело, и, прежде чем открыть, она щелкнула выключателем. – Извини, не хотела тебя обижать. Просто это было немного… неожиданно. – Она состроила соответствующую гримасу. – Мягко говоря.

Кэтрин вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

– Почему, по-твоему, я так долго не решалась с тобой поговорить? Потому что знала, тебя эта новость расстроит. – Она направилась в кухню. – Давай-ка я приготовлю кофе. И сама чашечку выпью.

– Перестань со мной нянчиться! Повторяю, я не думала о Джоне Галло с того времени, как появилась Бонни. А теперь ты вдруг сваливаешься как снег на голову и называешь его имя в связи с ее смертью. Как обухом по голове. – Ева помолчала. Вздохнула: – Только я знаю, что здесь какая-то ошибка.

– Никакой ошибки нет.

– Джон Галло умер. Погиб во время службы в армии.

Кэтрин упрямо покачала головой:

– Не погиб и, по крайней мере, еще шесть месяцев назад был вполне себе жив.

– Послушай, я видела официальный документ. Свидетельство о смерти.

– С каких это пор официальный документ дает полную гарантию чего-либо? Я в ЦРУ не первый год и знаю немало случаев, когда действительность совсем не соответствует тому, как это выглядит на бумаге. Мы живем в ненормальном мире.

– Джону Галло в то время едва исполнилось девятнадцать, и он не работал на ЦРУ. Джон был самым обычным парнем, успевшим пройти начальную подготовку и просто оказавшимся не в самом лучшем месте в не самое подходящее время.

– Джон Галло вовсе не был простым парнем. Уже через месяц после курса начальной подготовки его направили на спецкурсы рейнджеров. Этим он и занимался в Азии. Прирожденный спецназовец. Мало того, что его многому научил дядя, так он еще и обладал несомненными способностями. – Кэтрин перевела дух. – Поэтому его послали со спецзаданием в Северную Корею. Некая совершенно секретная операция, абсолютно ошибочная с политической точки зрения. Его и еще двух рейнджеров сбросили с самолета, поручив провести разведку и собрать сведения о некоем строящемся ядерном объекте. Операция никак не укладывалась в рамки тогдашней дипломатии. Правительство уже дало северокорейцам обещание ни в коем случае не нарушать их границы. Группе Джона Галло поручили сфотографировать объект и собрать о нем возможную информацию.

– Вот тогда он и погиб.

– Нет. Их кто-то предал, и группа попала в плен к северокорейцам. Два других рейнджера погибли. Джон Галло оказался в тюрьме. Он провел там шесть лет, потом бежал.

– И правительство все это скрывало? – Ева недоверчиво покачала головой. – Нет, не может быть. Невероятно. Его дядю горе совсем подкосило.

– Тем не менее это правда.

– Наверное, там был кто-то другой. Ты получила неточную информацию. И вообще, где ты это раскопала?

– Попросила кое-кого. Проверила все агентства, какие только смогла, все доступные источники. Уговорила Винейбла перепроверить полученные сведения. Все, касающееся Джона Галло, скрыто завесой секретности. Кто-то постарался уничтожить его следы. И хотя я прорвала эту завесу, мне открылась лишь верхушка айсберга. – Кэтрин посмотрела на подругу. – Но из тюрьмы Галло сбежал еще до похищения Бонни. Более того, примерно в то самое время его видели в Атланте.

– Нет, – с усилием выдавила Ева. – Джон даже не знал о Бонни. – Голос ее дрогнул. – У него не было никаких причин желать ей зла.

– А тебе? Тебе он мог желать зла? В семьях, как известно, подобного рода убийства случаются часто.

– В таком случае Джон должен был ненавидеть меня. Но он не питал ко мне ненависти.

– Кто знает, что случилось с ним в тюрьме? Мог ведь и свихнуться. Его пытали, держали в одиночке, мучили голодом. Шесть лет пыток не могли не сказаться на его психическом состоянии. Известно, что после побега Галло провел несколько месяцев в госпитале для душевнобольных в Токио.

Ева закрыла глаза.

– Господи, ты меня пугаешь!..

– Пугаю? Я ввязалась во все это не для того, чтобы просто назвать тебе имя и идти дальше своим путем. Мы можем найти его. Я найду его.

– Не хочу даже думать, что это Джон. – Ева открыла глаза. – Я всегда представляла убийцу Бонни как какого-то безликого монстра. Смириться с этим легче, чем думать, что в ее смерти виновен кто-то из знакомых мне людей. – Она беспомощно развела руками. – Человек, с которым я спала. Человек, давший жизнь Бонни. Давший жизнь, чтобы потом забрать ее? Разве в такое можно поверить?

– Я не говорила, что уверена в его виновности, – возразила Кэтрин. – Я говорила, что у него была возможность совершить преступление.

– У меня это в голове не укладывается. – Голос дрогнул, и Ева сделала небольшую паузу. – Клянусь, я ограждала Бонни, как только могла, и когда она пропала, для меня это стало ужасным потрясением. Я обязалась заботиться о ней и защищать ее – и не справилась. Но если это сделал кто-то знакомый… хуже и быть не может. Если бы только я что-то почувствовала, что-то предприняла…

– Ты потеряла логическую нить, – оборвала ее Кэтрин. – Ты ведь даже не знала, что он жив.

– Я все равно не могу поверить, что Джон мог так поступить с нашей дочерью. – Ева убрала упавшую на лицо прядку. – Но ты права. Рассуждать здраво я сейчас не могу. Надо подумать…

– Прежде всего, тебе нужно понять, что то, о чем я говорю, правда. Я бы не пришла сюда, если бы не была абсолютно уверена в точности полученной информации. – Кэтрин протянула подруге чашку с кофе. – Подумай, а потом скажешь, что, по-твоему, я должна сделать.

– Я нисколько не сомневаюсь в твоей искренности. – Ева поднесла чашку к губам. – Но ведь и расследование по делу Бонни проводилось очень тщательно. Они знали, кто ее отец. Почему же тогда никто так и не установил, что Джон Галло жив?

– Думаю, они все проверили. Говорю тебе, информация тщательно скрывалась. Армия не хотела, чтобы кто-то узнал, что Джон Галло уцелел.

– Но почему?

Кэтрин пожала плечами:

– Пока еще не выяснила. Если наверху его готовы покрывать даже в случае с расследованием громкого убийства, значит, причины очень важные, и дело там не только в незаконной спецоперации.

Ева нервно поежилась.

– По-твоему, они защищали его, несмотря на подозрение в убийстве Бонни? Защищали человека, поднявшего руку на ребенка? Но это ведь ужасно.

– Я знаю, что они покрывали и более грязные злодеяния.

Гнев, который она так долго сдерживала, вдруг прорвался:

– Нет, ты не понимаешь! Нет ничего отвратительнее убийства Бонни, и нет большего негодяя, чем тот, кто сделал это.

– Извини. Ты, конечно, права. – Кэтрин внимательно посмотрела на подругу. – Вижу, ты и сама готова убить кого-нибудь. Это хорошо. Лучше ступить на тропу войны, чем прятаться и вслушиваться в свою боль. Пей кофе, а потом подумаем, что можно предпринять.

Ева отпила глоток. Горячий и крепкий кофе помог справиться с нервной дрожью и придал сил.

– Ты говоришь, что Джона Галло видели в Атланте примерно в то же время, когда похитили Бонни. Откуда тебе это известно?

– В досье на Галло, которое имеется в армейской разведке, есть письменное показание одного информатора. Согласно ему, Галло находился в то время в Атланте.

– И кто же этот информатор?

– Пол Блэк.

Ева вздрогнула и напряглась:

– Что?

– Да, да. Тот самый Пол Блэк, которого твой друг Монтальво называл главным подозреваемым в убийстве твоей дочери. Он ведь дал тебе три имени. Двоих после проверки отсеяли, и ты намеревалась найти третьего. Пола Блэка.

Один сюрприз за другим!

– Значит, он свидетельствовал против Джона Галло? Но что их связывало?

Кэтрин пожала плечами:

– Неизвестно. Но я это выясню.

– Нет. Я выясню сама. – Ева сделала еще глоток и решительно отставила чашку. – Я найду Джона Галло и заставлю его рассказать, что произошло тогда в Атланте. – Она пристально посмотрела на Кэтрин: – И ты знала, что именно так я и поступлю. Держать меня в неведении ты не стала бы, поэтому спрашиваю напрямик: у тебя есть информация о том, где сейчас Джон Галло?

Кэтрин кивнула.

– Такая информация будет очень скоро. Я прижала одного старого знакомого в армейской разведке, и он пообещал дать наводку. Речь идет о полковнике Кине. Ему, конечно, очень не понравилось, что я так глубоко копнула. Но… – Она с некоторым сомнением посмотрела на Еву. – Ты точно хочешь заниматься этим сама? Не слишком ли тяжелую ношу на себя взваливаешь? Я не уверена в твоих чувствах к Джону Галло.

Ева не знала, что ответить. Отношение к нему было сложное, и теперь, когда она знала о его возможной причастности к смерти Бонни, в этом отношении преобладали мрачные обертоны.

– Думаешь, мне недостанет жесткости? Размякну? Поддамся сентиментальности? У нас был секс. И только. Все то время, когда мы встречались, я не соображала, что делаю. – Она холодно улыбнулась. – Нет, я не стану колебаться только из-за того, что когда-то была девчонкой, не справлявшейся со своими гормонами. И если узнаю, что он убил Бонни, сама вырежу ему сердце.

Кэтрин, не ожидавшая такого ответа, вскинула бровь.

– Что ж, ситуация понятна. Хотя мне трудно представить себя на твоем месте. Со мной ничего подобного не случалось.

Ева знала, что имеет в виду подруга. В семнадцать лет Кэтрин вышла замуж за своего шестидесятидвухлетнего наставника. Как говорят в таких случаях, май сошелся с декабрем. Впрочем, теперь она пребывала в статусе вдовы.

– Мне и самой не легче. Той девчонки больше нет.

– Надеюсь, Джо это понимает.

Джо!

Выбитая из колеи принесенными Кэтрин новостями, Ева даже не подумала о том, как это отразится на Джо. Оставалось только надеяться, что случившееся не приведет к еще большему напряжению между ними. Кэтрин была права: она никогда не говорила с Джо о Галло, потому что ко времени их знакомства Джон уже принадлежал далекому прошлому. Увлечение Джо Квинном переросло в растянувшуюся на годы любовную связь, прочную, выдержавшую все испытания. Ни один из них ни разу не посмотрел в сторону.

И только Бонни всегда стояла между ними.

А Джон Галло был отцом Бонни.

– Расскажешь ему о Галло? – спросила Кэтрин.

– Конечно. Разве я могу поступить иначе? Джо занимался поисками Бонни вместе со мной.

– Просто спросила. Если хочешь, я поговорю с Джо. В конце концов, эту банку с червями открыла я.

– Я сама.

– Но ты же не хочешь! – Кэтрин внимательно следила за выражением лица подруги. – Пойду и все ему выложу. А с тебя и так пока хватит. Соберись, возьми себя в руки.

– Я в порядке.

– Ты еще злишься. И злость затмевает все прочие эмоции. – Она повернулась к двери. – Нельзя быть постоянно на взводе.

– Можно. Если узнаю, что Галло причастен к смерти Бонни…

Кэтрин улыбнулась:

– Я тебя понимаю. Знаю, что ты чувствуешь. Держись. – Она открыла дверь. – Я сейчас свяжусь с Винейблом, узнаю, есть ли какие новости, а потом поговорю с Джо.

Дверь закрылась.

Держись. За что держаться? За ту злость, что переполняет ее? С этим проблем не будет. Ева думала, что подвела черту под Джоном Галло, но он снова ворвался в ее жизнь. Грубо, с болью.

Ладно. Садись и подумай. Попробуй найти причину, которая могла бы толкнуть Джона на такое ужасное преступление.

Но как это сделать, если она и не знает его по-настоящему?

Во всем этом безумии нужно разобраться. Кэтрин говорила, что такого рода прецеденты есть, что отцы убивают собственных детей. Она и сама сталкивалась с подобными случаями в своей профессиональной практике.

Начни с этого и все проанализируй.

– Мне нужна дополнительная информация по Полу Блэку, – сказала Ева, едва услышав в трубке голос Луиса Монтальво. – Вы говорили, что постараетесь добыть кое-что еще, если мы вычеркнем из списка двух других.

– Вы снова на тропе войны? Я так и думал, что вы недолго сможете сопротивляться соблазну.

– Ни о каком сопротивлении и ни о каких соблазнах речи нет. Я просто была занята.

– Заняты? А Джо Квинн случайно не имел какого-либо отношения к вашей занятости? – Собеседник понизил голос, добавив вкрадчивых ноток. – Лично я не стал бы даже пытаться остановить вас в поисках Бонни. Я был бы с вами заодно. Понимаю, каково это, терять близких.

Ева знала, что имеет в виду Монтальво – череп, реконструкцией которого она занималась, был черепом его жены. Та потеря стала одной из прочных нитей, связавших их вместе.

– Джо вовсе не препятствует мне в поисках Бонни. Он во всем меня поддерживает, – ответила Ева и поспешила сменить тему: – Передавая первые отчеты, вы сказали, что Пол Блэк не выходит на связь и вы не знаете, куда он исчез. Но что-то еще о нем известно? Почему он оказался в том списке?

– Вскоре после похищения вашей дочери Пол Блэк был арестован в Атланте за вождение в пьяном виде. В тюрьме он рассказал сокамернику, Ларри Шипману, что похитил и убил Бонни Дункан. Протрезвев, Пол Блэк пригрозил Шипману, что зарежет его, если тот проболтается. Угроза подействовала, и Шипман, не желая рисковать, долгое время держал язык за зубами. Много позднее мои люди вышли на него и предложили освежить память солидным вознаграждением.

– Вы уверены, что Шипман говорил правду?

– Узнать это можно только одним способом – поймать и допросить Пола Блэка. Во всяком случае, Шипман ему поверил.

– Знал ли он что-нибудь еще о Блэке? Мы можем допросить его заново?

– Боюсь, что не получится.

– Почему?

– Через шесть месяцев после разговора с моими людьми Шипмана отправили за решетку по обвинению в торговле наркотиками…

– Ну, так поедем в тюрьму.

– …а еще через два месяца беднягу обнаружили мертвым в тюремной прачечной. Обычное дело – разборки между заключенными. Того, кому не понравилась его физиономия, так и не нашли. – Монтальво выдержал недолгую паузу. – Между прочим, Шипману перерезали горло.

– Перерезали горло? – переспросила Ева. – То есть Пол Блэк сдержал слово? Но ведь способ убийства может быть простым совпадением. Столько лет прошло…

– Не совсем. Убили его через считаные месяцы после того, как он нарушил обещание и рассказал моим людям о Блэке. Так что если это и совпадение, то весьма любопытное. Меня оно заинтересовало, но вы в то время проверяли другое направление. Да и Пола Блэка, как мы ни старались, найти не удавалось.

Временное совпадением могло, конечно, быть случайностью. Поверить в то, что Пол Блэк кружил где-то поблизости от Ларри Шипмана, дожидаясь, когда тот проболтается, нарушит растянувшееся на годы молчание, было трудно. Но если поверить…

Ева зябко поежилась.

– Что по биографии Пола Блэка?

– Осиротел в три года. Рос в Мейконе, Джорджия. Воспитывался в церковном приюте. В семнадцать лет получил работу в строительной компании и перебрался в Афины, Джорджия. Проблемы начались почти сразу. Первый арест – за ограбление. После выхода по условно-досрочному работал поваром. Снова попал в тюрьму за то, что едва не зарезал другого повара разделочным ножом. Вышел через два года, на некоторое время из поля зрения исчез и снова появился уже в той самой тюрьме с Шипманом.

– У вас есть его фотография?

– Есть. Пришлю сразу после разговора. Самый обычный парень. Ничего примечательного. Еще вопросы?

– Можете хотя бы предположить, где он сейчас?

– Не представляю.

– Тогда еще один вопрос. Вы знаете людей, с которыми он работал?

Монтальво ответил не сразу.

– Странный вопрос. А вы о ком-то слышали?

– Мне нужен ответ.

– Насколько я знаю, он всегда действовал в одиночку. Похоже, не мог поладить даже с напарниками.

– Служил в армии?

– Нет.

– И пропал из виду сразу после того, как рассказал Шипману о том, что убил Бонни.

– Верно. – Монтальво немного помолчал. – А вы крепко взялись за дело. Далеко продвинулись?

– Не очень. Спасибо за информацию.

– Хотите сказать, что больше не нуждаетесь в моих услугах? Но я-то устраняться не собираюсь. Буду копать глубже. По-моему, ситуация меняется и в ближайшее время нам следует ждать чего-то интересного.

«Монтальво, конечно, не остановится, – подумала Ева. – Человек он абсолютно непредсказуемый, хорошо еще, что сам сюда не нагрянул».

– До свидания.

– До свидания, Ева. Буду на связи. – Он положил трубку.

Вот этого она и опасалась. Что Монтальво попытается связаться лично. Хотя, если поторопиться, нежелательного вмешательства можно избежать. Телефон пискнул – Монтальво сдержал обещание.

Фотография оставляла желать лучшего. На снимке Полу Блэку было около тридцати. Темные, коротко подстриженные волосы. Глаза то ли серые, то ли карие. Нос длинный, рот широкий, губы полные. Как и сказал Монтальво, ничего примечательного.

Ева отложила телефон и с минуту стояла, задумчиво глядя на озеро. Такое тихое, невозмутимое. Она смотрела на воду, пытаясь проникнуться ощущением покоя, но мятущаяся душа не принимала умиротворения. Ее переполняли тревожные воспоминания и беспокойные предчувствия. Они сплетались, вихрились и втягивали ее в бушующий водоворот.

Джон Галло жив. Какой он теперь? Кем стал за эти годы? Представить его убийцей Ева не могла.

Но разве она сама не была свидетельницей его ярости и жестокости?

Впрочем, она ведь тоже не отличалась кротостью. Годами охотясь за убийцей дочери, Ева обнаружила в себе и ярость, и жестокость. И если бы узнала, что Джон Галло виновен в смерти Бонни, убила бы его без малейших сомнений. Бонни заслуживала отмщения.

Почувствовав горячий прилив гнева, она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Покой и безмятежность? Не стоит и мечтать. Душевный мир придет не скоро.

Уж лучше думать о чем-то другом.

А еще лучше набраться терпения и ждать звонка от Кэтрин.

Номер был незнакомый.

Но почему она напряглась? Откуда это смутное ощущение тревоги? Может быть, какая-то торговая фирма проводит рекламную акцию или маркетинговое исследование.

Она нажала кнопку приема:

– Ева Дункан.

– Сухо и по-деловому. Впрочем, ты ведь всегда была серьезной и строгой… в некоторых областях.

Грудь как будто перехватило обручем, дыхание стеснило. Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Джон Галло.

– Я почти чувствую, как ты шокирована. – В его голосе отчетливо прозвучала насмешливая нотка. – Вот только с чего бы, а? Ты ведь должна была понимать, что, как только начнешь ворошить старое, я тут же с тобой свяжусь. Я просто не мог отпустить тебя, как говорят, по ту сторону. Пытался, но не смог.

– Джон? – прошептала Ева, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. – Ты прав, черт возьми, не ожидала. До вчерашнего дня я даже не знала, что ты жив.

– Правда? Получается, благодарить следует Кэтрин Линг? Это она дала мне повод восстановить наши добрые отношения? Я-то думал, ты раскопала что-то, что вывело тебя на меня, а ее просто используешь. Я должен поблагодарить Кэтрин, когда мы встретимся. Прежде она меня только раздражала.

– Кэтрин – мой друг. И она знает, что я хочу найти убийцу моей дочери.

– Нашей дочери, – поправил Галло.

– Нет! – возмущенно отрезала Ева. – Бонни была моей и навсегда моей останется. Ты не имел к ней никакого отношения. – Она перевела дыхание. – Если только не ты ее убил. Кэтрин допускает такую возможность.

– А ты что думаешь?

– Не знаю. Не исключаю.

– Что б ты сделала, если бы узнала, что это так?

– Я бы убила тебя.

– Интересно.

– Неужели? Рада, что тебя забавляет такая перспектива. Но я говорю серьезно.

– Знаю. Потому-то и интересно. Ты развила в себе инстинкт убийцы. В моей памяти ты осталась сильной и отважной. Охотницей, но без склонности к жестокости. А каким я тебе запомнился?

– Ты ушел из моей жизни, потом я считала тебя мертвым… Я не думала о тебе, Джон.

– Неправда. Думала. Может быть, задвинула меня в какой-то темный уголок, но память сохранила. Разве нет?

– Нет. Жизнь была слишком насыщенной, чтобы помнить парня, который появился, поимел меня и пропал.

– А вот у меня складывалось по-всякому. Были удачные годы, были пустые и черные, были такие, что прошли в тумане. Но я всегда помнил тебя. Я держался за тебя в темноте. – Галло усмехнулся: – Ты была тем, что позволяло мне не сдаваться во мраке. Надо бы рассказать тебе о том периоде.

– Мне не нужны твои рассказы. Я хочу от тебя только одного: правды о Бонни. Ты ее убил?

– А ты поверишь, если я скажу, что не убивал ее?

– Может быть.

– Нет, не поверишь. Ты никогда мне не верила. Даже когда мы были… близки.

– В том месяце, когда Бонни пропала, тебя видели в Атланте. Скажешь, что тебя там не было?

– Не скажу.

Она подождала немного, но продолжения не последовало.

– И это все?

– Я позвонил не для того, чтобы отвечать на вопросы. Телефон слишком безличен, а у нас с тобой все строилось на личном уровне.

– Не хочешь говорить о себе – ладно. А как насчет Пола Блэка? Вас что-то связывает?

– Я знаю его. Он часть моего темного прошлого.

– Черт возьми, Джон, выражайся яснее. Блэк признался сокамернику, что убил Бонни. Кэтрин сказала, что он был как-то связан с тобой. Что это за связь?

Он словно не слышал ее.

– Я хочу тебя увидеть.

– Что?

– Думал, телефонного разговора будет достаточно, но теперь понимаю, что ошибался. Я пришел к выводу, что нам следует окончательно выяснить отношения. Я знаю, кто ты сейчас, кем стала, но мне нужны непосредственные впечатления.

– Ничего этого не будет. Ответь: ты убил Бонни?

– Мы уже обсудили этот вопрос. Ты все равно мне не поверишь.

– Ответь.

Молчание.

– Нет. Я этого не делал. Веришь?

Теперь уже промолчала она.

– Вот видишь. Ты бы поверила, если бы я сказал «да». Отрицание всегда проблема. Так что, хочешь услышать, что я ее убил?

– Мне нужна правда.

– Как всегда. Я хочу увидеть тебя.

– Чтобы убить и меня?

– С какой стати? Зачем мне это нужно?

– С такой, что я ищу тебя. И найду. Я узнаю, ты ли убил Бонни. И если это сделал ты, у меня будет причина убить тебя.

– Логично. А если еще принять во внимание твое недавнее заявление о том, что ты уничтожила бы меня, если бы думала, что я убил Бонни, перспектива вырисовывается весьма мрачная.

– Ты слишком легко все воспринимаешь.

– Ошибаешься, – уже без недавней насмешливости сказал Галло. – Воспринимал бы легко, повел бы себя иначе. Мог бы исчезнуть, скрыться там, где ты никогда бы меня не нашла. Избавился бы от Кэтрин Линг, причем так, что тебе бы это совсем не понравилось. Но ни того, ни другого я делать не хочу. Так что остается один-единственный вариант: договориться с тобой.

– Через столько лет?

– Можно было бы и раньше, но многое мешало. И не в последнюю очередь смерть Бонни.

– Если ты не убивал ее, почему не связался со мной? Понимаю, она ничего для тебя не значила, но ведь твоя же дочь. Неужели ты настолько очерствел, что остался равнодушен даже к похищению дочери?

– Не остался. – Он помолчал. – Когда я тебя увижу?

– Когда ты будешь готов явиться в управление полиции Атланты и рассказать обо всем, что знаешь. Встречаться с тобой тет-а-тет я не стану. Даже не рассчитывай.

– Думаю, мы все же встретимся. Я знаю, на что ты готова, чтобы получить хоть какую-то информацию. Я наблюдал за тобой годами. Ты рисковала жизнью по куда менее значимым причинам.

– Я подожду, пока Кэтрин найдет более безопасный способ контактировать с тобой.

– Безопасный способ? Ты имеешь в виду Нейта Кина? Ты никогда не получишь от Кина того, что хочешь.

– Откуда ты знаешь, что Кэтрин работает с Кином?

– Откуда? Все просто – я держу его на поводке.

– Ты ему платишь?

– Нет, он платит мне. Но этим наши договоренности не исчерпываются. Страх – не менее убедительный аргумент, чем деньги. И зачастую гораздо более эффективный.

– Нейт Кин работает на правительство, с какой стати ему тебя бояться?

– Я так хочу. Кин не только не поможет тебе, но и, если понадобится, защитит меня от тебя. Поверь, мне не хотелось бы обращаться к нему с такой просьбой. Ты приедешь?

– Я уже ответила.

– Этот ответ меня не устраивает. Подумай и прими другое решение. Немного погодя я сообщу, где мы можем встретиться. Если пожелаешь, в публичном месте. Но остаться там мы не сможем. – Галло усмехнулся: – Надеюсь, звучит не слишком зловеще? Одна рука ласкает, другая нож сжимает. Хотя, насколько я помню, раньше ты против такого метода не возражала. Тебе нравилось и мягко, и жестко.

– Хватит о прошлом, – процедила Ева сквозь стиснутые зубы. – Забудь все, что было между нами. Теперь это уже не важно. Считай, что ничего и не было.

– Я забыть не могу, и ты тоже. То, чем мы были, есть основание того, что мы есть. Кричать об этом на всех перекрестках я не стану, но и делать вид, что ничего не было, не намерен.

Ева ненадолго задумалась.

– Если я приеду, ты поговоришь со мной? Ответишь на мои вопросы?

– Думаешь, я тебе не солгу?

– Раньше ты мне не лгал.

– Вот видишь, у тебя тоже не получается обходить прошлое. Я мог измениться. Нет, я на самом деле изменился.

– Ты расскажешь то, что я хочу знать?

– Расскажу. Но признаний не обещаю.

– Признаний? – Ева вздрогнула. – Ты говоришь о признании в убийстве Бонни?

– Не цепляйся к слову. Хотя да, оно наводит на мысли о судах и исповедальнях. Наверное, я мог бы попытаться снять с души парочку-тройку грехов. А знаешь, я, пожалуй, не против, чтобы ты послужила моим исповедником. Странно… Давненько не испытывал потребности облегчить душу. Может, даже никогда. Тебе это не кажется необычным?

– Мне от тебя нужно только одно признание.

– Так рискни. Как в том стишке: «Пожалуй в мою паутину…» Кто знает, какие тайны я могу тебе открыть. – Галло фыркнул. – Только не рассказывай ничего Кину. Ему эта моя идея поделиться секретами определенно придется не по вкусу. Он даже может запаниковать и решить, что ты тоже представляешь для него угрозу.

– Очевидно, угроза – ты.

– Я никого не убеждал в обратном и всегда был откровенен. Даже тебя предупреждал.

Верно, предупреждал. Но она предпочла пропустить предупреждение мимо ушей и бросилась с головой в омут. Какая идиотка!

– Думаешь, сегодня ты уже не совершила бы ту же ошибку? Кто знает. Возможно, мой звонок тебе ошибка, но уж больно велик был соблазн. У меня бывают провалы в памяти, вот я и стараюсь не упускать свой шанс, когда он подворачивается.

– В молодости бездумное поведение можно оправдать неопытностью, но мы уже немолоды. Каждый из нас несет бремя ответственности и должен сознавать последствия своих поступков. У нас нет права поступать в ущерб другим.

– У меня есть право брать все, что я могу взять. Это право – неотъемлемая составляющая моей личности. По крайней мере, одной из них. Кин скажет тебе, что я не в себе и только причиняю неприятности ему и всем остальным.

– О чем ты?

– Спроси у него. Ему доставит огромное удовольствие рассказать тебе о моих слабостях. Он считает меня сумасшедшим.

Ева поежилась – по спине пробежал холодок.

– А ты…

Ответ последовал не сразу.

– Случается… иногда. – Джон усмехнулся. – Но не воспринимай это как препятствие к возобновлению нашего знакомства. Относись как к своего рода вызову. Все. Я с тобой свяжусь.

Вызов? Ей такой вызов не нужен. Нажимая кнопку отбоя, Ева заметила, что пальцы еще дрожат. Разговор с Джоном Галло сильно ее встревожил. Встревожил и напугал. Голос остался прежним, и она узнала его мгновенно, но вот насмешливые интонации звучали иначе. Несколько раз она ловила себя на том, что ошиблась, попытавшись предугадать его реакцию. Как будто разговаривала с чужим, незнакомым человеком.

Да ведь так оно и есть. Он – чужак. И о чем она только думает?

Ни о чем. Потому что верх взяли эмоции.

Ну, так обуздай их и рассуждай здраво и логично, как и положено зрелой женщине, которой ты стала, а не девчонке, которой была.

Ева сделала глубокий вдох. Задержала дыхание. Медленно выдохнула. Итак, что удалось узнать из разговора?

Не так уж и много. Галло признал, что находился в Атланте во время похищения Бонни. Он отрицал свою причастность к случившемуся, но насмешливый тон, с каким это говорилось, бросал тень недоверия на все им сказанное. Судя по всему, Нейт Кин и служба армейской разведки знали о нем больше, но рассчитывать на то, что Кэтрин удастся получить у них какие-то важные сведения, не приходилось.

А еще Галло сказал, что не всегда себя контролирует. Сказал серьезно, без иронии.

Сумасшедший. А разве человек в здравом уме может убить беззащитного ребенка, более того, родную дочь?

Бонни.

Ева уже давно жила с болью, свыклась с ней и порой даже не замечала ее, но мысль о том, что убийцей мог оказаться отец ребенка, резанула по живому.

Не исключено, что он убил ее в приступе безумия. А если не убивал, то может знать, кто это сделал.

Проклятие!

Все эти годы Джон Галло жил, оставался в стороне и равнодушно наблюдал за ее муками и терзаниями. В какое же чудовище он превратился? Неужели, если Кэтрин не удастся ничего раскопать, он так и останется в тени, наслаждаясь страданиями женщины, лишившейся дочери?

Нет. Теперь она знает, что Джон Галло жив, и не позволит ему таиться, питаясь, как вампир, ее болью. Она вытащит его на свет и сожжет заживо, если узнает, что он убил Бонни.

Ева взяла телефон и набрала номер Кэтрин:

– Я только что разговаривала с Галло по сотовому. По его словам, тебе будет чертовски трудно выжать что-то из Нейта Кина. Галло дал понять, что держит Кина на коротком поводке, и я ему верю.

– Дело дрянь.

– Галло хочет, чтобы я встретилась с ним. В каком-нибудь людном месте.

– Зачем?

– Не знаю. Говорит, что хочет урегулировать наши отношения. По-моему, у него какой-то сдвиг в психике. Между прочим, он признал, что бывает не в себе.

– Мой совет – держись от него подальше. Мы устроим ему ловушку.

– Я подумаю.

– Подумаешь? Ты же сама сказала, что он чокнутый. С ним по-другому нельзя.

– А если мы его спугнем? Он сказал, что может исчезнуть и затаиться. И, похоже, это у него хорошо получается. Столько лет все думали, что его уже давно нет в живых.

– То есть ты намерена встретиться с ним?

– Возможно, он убил Бонни. Возможно, знает, кто это сделал. Не исключено, что подскажет, где искать Пола Блэка. Я не могу упустить такой шанс.

– А ты подумала, чем рискуешь? До недавнего времени Галло чувствовал себя в безопасности. Теперь, когда ты знаешь, что он может быть причастен к убийству Бонни, ты для него – непосредственная угроза.

– Я не могу упустить шанс, – упрямо повторила Ева.

– Оставайся на месте. Я скоро буду.

– Кэтрин спешит на помощь? Не беспокойся. Я же не сказала, что уже встречаюсь с ним. Он даже не определился с местом встречи.

– Я знаю тебя. Вот позвоню сейчас Джо и скажу…

– Нет! – Она не должна подвергать опасности Джо, а такая опасность вполне реальна, если учесть нестабильное психическое состояние Галло. Одно дело – рисковать самой, и совсем другое, ставить под удар Джо. – Его впутывать нельзя. Я бы и к тебе не обращалась, но, возможно, ты вытянешь что-то из Нейта Кина. Любая помощь лишней не будет. С Галло мне мало что удалось, он постоянно уходил от вопросов, отвечал загадками.

– Тогда и рассчитывать не на что, только время впустую потратишь. Повторяю: держись от него подальше.

Ева и хотела бы держаться подальше, но не могла.

– Постараюсь быть на связи.

– Я уже еду. – Кэтрин дала отбой.

Вот уж действительно Кэтрин-спасательница. Сейчас она у себя дома, в Луисвилле, штат Кентукки. Значит, здесь будет не раньше, чем через четыре-пять часов. Если только не воспользуется вертолетом. Зная Кэтрин, исключать такую возможность Ева не стала бы.

А пока, пожалуй, стоит привести в порядок и проанализировать свои аргументы, чтобы не попасть в ловушку Галло.

На ведущей к коттеджу дороге появился грузовичок «Федэкса»[4].

Что ж, всему свое время. Сейчас она получит череп, присланный из управления полиции Остина, и проведет, по крайней мере, основные измерения. Если твоя личная жизнь погрузилась в хаос, это еще не повод пренебрегать работой.

– У вас посылка? – Грузовичок остановился напротив дома, и Ева спустилась по ступенькам и подошла к кабине. – Я заберу. Мне нужно где-то расписаться?

– Да. – Водитель наклонился и взял коробку, потом соскочил на землю и протянул ей планшет с квитанцией.

Ева взяла ручку и поставила подпись.

– Спасибо. – Пальцы защипало, и она машинально вытерла их о брюки, после чего вернула планшет и ручку. – Вы, как всегда, вовремя.

– Только не в этот раз. Слишком запоздал. – Водитель поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Ева застыла, онемев от шока.

Джон Галло. Изменился сильно, но она узнала его почти сразу.

– Все в порядке, – спокойно сказал он. – Не бойся.

В следующее мгновение Ева провалилась в темноту.

– Ты, наверно, сильно на меня рассердишься.

Его голос. Джона Галло. И темные глаза, что смотрели на нее, тоже его.

Она лежала на кушетке. Окно за темными шторами. Где они? В каком-то мотеле?

– Я позаботился, чтобы у тебя не болела голова.

Нет, не мотель.

Она попыталась встать, но смогла только сесть.

– Какого черта?

– Все хорошо, – негромко сказал он. – Возможно, я поступил не совсем дипломатично, но тебя постоянно окружают люди, которые попытались бы мне помешать, вот я и решил, что такой способ самый безопасный.

Ева вдруг вспомнила, как странно онемели пальцы, когда она взяла ручку.

– Что там было, на ручке? Какое-то убойное седативное? Да, метод далеко не дипломатичный. Да и странно было бы ожидать от тебя другого. – Она обвела взглядом просторную комнату. Кабинет. Сложенный из камня массивный камин, скрытые книжными стеллажами стены, четыре высоких, от пола до потолка, окна. – Где я?

– В моем доме, в Юте. По-моему, самое безопасное место для встречи.

– Юта? То есть ты усыпил меня и утащил в Юту? Да ты сумасшедший!

– Я же говорил. – Он улыбнулся. – А ты даже не испугалась. Это что-то новенькое.

– Хочешь, чтобы все тебя боялись? Со мной на это не рассчитывай. Так что катись к чертям!

– Не хочется. А что касается страха… Да, люди меня боятся. Так получается. И я этим пользуюсь. – Джон откинулся на спинку кресла. – А теперь, пожалуйста, успокойся. Дай посмотреть на тебя. Раньше не получилось, нужно было маскироваться, так что я старался даже головы не поднимать.

Ева метнула в него сердитый взгляд.

– Мог насмотреться, пока вез сюда. Путь неблизкий. Сколько? Наверное, сотни миль?

– В самолете ты все время была без сознания, а то главное, что мне запомнилось в тебе, не лежит на поверхности. Хочу посмотреть, сохранился ли прежний дух. Дай мне хотя бы минутку.

Ева глубоко вдохнула и попыталась обуздать рвущийся наружу гнев. Ей тоже нужна пауза – прийти в себя, справиться с эмоциями, прежде всего шоком и злостью. Она отреагировала на случившееся так, словно перед ней был прежний Джон Галло, тот, которого она знала в шестнадцать лет. Но теперь-то он уже зрелый мужчина, и у нее есть все основания относиться к нему с осторожностью и быть начеку. Вот только страху она не поддастся – черта с два!

«Хотя, – подумала Ева, глядя на Галло, – внушать страх ему удается неплохо». Он рассматривал ее внимательно, пристально, с пугающим спокойствием, словно изучал неодушевленный объект. Тот, прежний, Джон Галло таким никогда не был. Выглядел он все так же потрясающе: смуглая, оливкового оттенка кожа, темные пронзительные глаза, ямочка на подбородке. Морщинки в уголках глаз говорили о том, что он проводил немало времени на солнце. В темных волосах над виском появилась седая прядка. Губы остались прежними, лишь легкий изгиб придавал лицу несколько бесшабашное выражение. Да, конечно, он стал старше, черты обозначились резче, обострив заметную и прежде жесткость. Мускулатура на подтянутом, сохранившем гибкость, похудевшем теле проступала рельефнее.

Их взгляды встретились.

– Как видишь, я уже не та. Нечего и сравнивать. Начинаем заново, Джон.

– Наоборот. Все, что я видел в тебе тогда, осталось. Хотя кое-что и добавилось. – Он слегка склонил голову. – Ты обладала потрясающим потенциалом, которого я тогда не рассмотрел. Я бесился из-за того, что стояло между нами, и не замечал ничего остального.

– Потенциал? Оставь эту снисходительность, Джон.

Он улыбнулся.

– Ни о какой снисходительности и речи быть не может. Я всегда робел в твоем присутствии.

– Не говори ерунды. Почему?

– Потому что ты всегда знала, чего хочешь, и держалась выбранного курса. Мне это давалось с трудом. – Он поднялся и прошел к письменному столу, на котором стоял серебряный кофейник. – Кофе? Я подумал, что, когда ты очнешься, порция кофеина будет весьма кстати.

– Откуда мне знать, что ты не добавил в него какой-то гадости?

Джон улыбнулся:

– Зачем? Мне это не нужно. Сюда я привез тебя только потому, что здесь нам не смогут помешать. Вот и пришлось капнуть на ручку. Теперь мы далеко от посторонних, а с теми неприятностями, что могут исходить от тебя, я готов мириться. – Он разлил кофе по двум чашкам. – Вкус не изменился? По-прежнему пьешь черный?

Помнит? Странно.

Ева кивнула:

– Да.

– Я теперь тоже. Крепкий кофе да бокал-другой вина – других стимуляторов себе не позволяю.

– Мне нет никакого дела до твоих пристрастий. Зачем ты привез меня сюда?

– По-моему, я объяснил это достаточно ясно.

– Прояснить отношения? Нам с тобой прояснять нечего. Есть только один вопрос: ты ли убил мою дочь.

– Возможно, ты все для себя решила, но не я. – Джон подал ей чашку и вернулся в кресло. – Конечно, ты всегда была более рассудительной. Здравомыслящей. А мне нужно что-то вещественное. Без этого не обойтись, когда ковыляешь по краю.

– По краю чего?

– Заполню пробел. – Он поднес чашку к губам. – За свою жизнь я не раз срывался в пропасть. Точнее, в разные пропасти. Выбраться из некоторых получалось с большим трудом.

– Я должна пожалеть тебя?

– Нет, у тебя ведь были свои падения. – Джон устало вытянул ноги. – Кто бы мог подумать? Мы так старались избежать ловушек, но все-таки в них угодили. В страшные западни.

– В моей ничего страшного не было, – возразила Ева. – Бонни стала светочем в моей жизни и всегда им будет.

– Хочешь сказать, что не почувствовала себя в западне, когда узнала про беременность?

– Нет, не почувствовала. Я злилась, ругала себя за глупость, но понимала, что должна найти какое-то решение. А потом вопросы о ловушках и тому подобном отпали сами по себе. – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Бонни дала мне любовь. Заставила меня разобраться в себе и в окружающем. Тебе не понять, каким чудесным даром она была.

– И ты никогда ни о чем не сожалела? Даже несмотря на всю боль, что претерпела из-за нее?

– Сожалела? Господи, она жила! Она освещала мой мир.

Джон опустил глаза.

– А потом ее у тебя забрали.

– Ты забрал, Джон?

Он посмотрел на нее:

– Нет.

Ева вдруг поймала себя на том, что верит ему. Невероятно! Она не должна ему верить.

– Ты знаешь, кто это сделал?

– Может быть.

– Не говори так. – Ее голос дрогнул. – Ты должен что-то знать. И должен сказать мне.

– Я подумаю. – Он выпрямился. – Хотя, может быть, будет лучше просто отослать тебя к твоему детективу. Ты сказала ему обо мне?

– Конечно.

– Но не все, – угадал Джон.

– Ты имеешь в виду детали? Нет, ему это было бы неинтересно.

– А по-моему, очень даже интересно.

– Откуда ты знаешь про Джо?

– Я знаю о тебе все. – Он допил кофе. – В обязанности Нейта Кина входил, помимо прочего, сбор информации о тебе. Я знаю о твоем любовнике, твоей работе, твоей приемной дочери, Джейн Макгуайр. – Его губы тронула легкая улыбка. – Она хорошая художница. Одна ее работа висит в холле, и ты увидишь ее, когда будешь проходить мимо.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть очередное потрясение. Джейн не имела к Галло никакого отношения и, казалось бы, не могла его интересовать.

– Зачем ты ходил в галерею и купил ее картину?

– Может быть, из любопытства? Я очень любознательный. Свойство натуры, наверно. В тюрьме оно развилось в некую форму интереса к искусству. Джейн очень красивая. Похожа на тебя. Странно, если учесть, что вы не родственники.

– Случайное совпадение. Но ты ведь не разговаривал с ней? Не расспрашивал?

Джон покачал головой:

– Нет. Постоял в сторонке, понаблюдал, послушал. – Он помолчал. – Точно так, как и с тобой.

– Почему? – Ева едва не сорвалась на крик. – Тебе было стыдно? Совесть мучила? Ты чувствовал себя виноватым?

– Чувство вины есть всегда. – Джон поднялся. – Мы все не без грехов. У кого-то их больше, у кого-то меньше. У меня столько, что тебе и не снилось. Я ступил на кривую дорожку еще тогда, когда мы были вместе, а когда расстались, просто покатился по ней. – Он шагнул к двери. – Билл Хэнкс проводит тебя в твою комнату. Твой сотовый я забрал, домашние телефоны не работают без специального кода.

– Мне нужно позвонить Джо Квинну. Не хочу, чтобы он беспокоился. Если хочешь, в твоем присутствии.

– Ах да, Джо Квинн. – Галло оглянулся через плечо. – Интересная связь. Достойная, пожалуй, более внимательного изучения.

– Другими словами, позвонить нельзя?

– Не хотелось бы усложнять ситуацию. Через час у нас обед, тогда и поговорим. Если предпочтешь остаться в комнате, я сам к тебе загляну.

Опять стена.

– Кто такой Билл Хэнкс?

– Начальник моей службы безопасности, компаньон, партнер по шахматам. И не только. – Он остановился у двери. – Билл предан мне и помогать тебе выбраться отсюда не станет, так что не пытайся его уговаривать.

– Когда буду готова, что-нибудь придумаю, – пообещала Ева. – Пока еще не готова. Ты не ответил на мои вопросы.

– Ответил на главный. Просто ты не знаешь, можно ли мне верить.

– Чтобы верить, я должна больше знать о тебе. У меня нет шпионов, которые прятались бы за кустами и вторгались в галерею моей дочери. Мы должны быть на равных.

– Ты всегда настаивала на этом. – Галло открыл дверь. – Я отвечу на все твои вопросы, какие только смогу. Билла можешь расспрашивать о чем угодно. Я предупрежу, чтобы не старался меня защищать. Он со мной давно.

– Вы вместе были в Корее? – нерешительно спросила Ева.

– Только на заключительном этапе моего пребывания в этом милом месте. Поэтому я ему доверяю. Последнего унижения Билл избежал. Он не сумасшедший, как я.

Дверь за ним закрылась, и Ева осталась одна. Растерянная, сердитая. Хотела узнать больше, а что получила? Он только подразнил ее, как осла морковкой, какими-то обрывками информации.

Нет, он сказал, что не убивал Бонни. Полагаться на «чутье» или «внутренний голос», разумеется, глупо, но она ему поверила.

И это его признание принесло огромное облегчение. Иначе… Иначе полный ужас.

Но, может быть, Галло все же имел к случившемуся какое-то отношение. Нужно выяснить. Она должна узнать все, что известно ему.

– Мисс Дункан? – Дверь открылась. На пороге стоял невысокий плотный мужчина лет пятидесяти с лишним, с коротко подстриженными песочными волосами и бледно-голубыми глазами. – Я – Билл Хэнкс. – Он тепло и приветливо улыбнулся. – Позвольте проводить вас в вашу комнату. Джон сказал, что вы хотели бы освежиться.

Ева поднялась. Голова не кружилась. Джон не обманул – никаких побочных эффектов примененное им средство не имело.

– Спасибо. Весьма любезно с его стороны. Приятно, когда после похищения к тебе проявляют заботу и внимание.

Хэнкс усмехнулся:

– Я понимаю, похищение остается похищением, но ваше было организовано по высшему классу. Джон предъявил жесткие требования. Признаться, было нелегко. Мы знали из рапортов Кина, что вы ждете посылку, но «Федэкс» компания очень хорошо организованная. Пришлось рисковать, уводить машину со стоянки.

– Кин следил за мной?

– Ничего другого ему и не оставалось, а иначе он рассердил бы Джона. Кин старается не сердить Джона. – Хэнкс отступил в сторону и жестом предложил Еве выйти в холл. – Это чревато последствиями.

– Какими последствиями?

– Неприятными, – уклончиво ответил ее провожатый.

Итак, полной откровенности от него ждать не стоит. Придется действовать на ощупь, а наткнувшись на стену, пытаться ее разрушить.

Хэнкс указал на висевшую на стене картину.

– Джон сказал, что вам захочется ее посмотреть. Хороша, правда?

Ева сразу узнала руку и стиль Джейн, но сама картина была ей незнакома. Скрытый густым туманом лес… атмосфера загадочности… и жуткое ощущение одиночества.

– Очень хороша.

– У картины есть название – «Потерянный», – добавил Хэнкс. – Джон считает, что подходящее. – Они прошли по коридору, обшитому натертыми до блеска панелями вишневого дерева. – Наверно, он купил бы ее в любом случае, даже если бы автором не была ваша дочь. Вы взяли Джейн, когда ей было десять?

– Может быть, это она взяла меня. Мы как-то до сих пор толком и не определились.

– Такая молодая и такая успешная.

– Да, – кивнула Ева и тут же добавила: – Но я хочу поговорить не о Джейн. – Она огляделась. – Роскошное место. Почти дворец. У Галло есть деньги?

Хэнкс кивнул.

– Джон постоянно говорит, что деньги посильнее «АК-47». Этого добра у него тоже хватает.

– И откуда же они взялись?

– Он заставил американское правительство заплатить за шесть лет тюрьмы. Заплатить щедро. Потом взял деньги, прокатился по лучшим казино мира и везде снимал банк.

Ева недоуменно нахмурилась.

– Как же ему это удалось?

– В тюрьме Джон научился считать карты. Парень он смышленый, а свободного времени было хоть отбавляй. Карты помогали не отупеть, там ведь приходилось несладко. – Хэнкс помолчал, потом задумчиво кивнул: – Пожалуй, благодаря, в том числе, и картам он не повесился в камере.

Ева представила его отчаяние, поиски какого-то занятия, которое помогло бы отвлечься и пусть ненадолго забыть окружающий со всех сторон ужас.

– Понимаю.

– Нет, не понимаете, – возразил Хэнкс. – Этого нельзя понять. Я пробыл там всего пять месяцев, прежде чем Джон сбежал и взял меня с собой. И я никогда не забуду то место. Вонь. Жара. Боль. До сих пор просыпаюсь в поту. А Джон провел там шесть лет.

Некоторое время Ева молчала, пытаясь представить скупо описанный Биллом ужас.

– Джон сказал… сказал, что он… сумасшедший. Это так?

Хэнкс снова ушел от прямого ответа.

– Бывают времена, когда мы все немного сумасшедшие, верно?

– Вы увиливаете. Джон говорил, что вы можете попытаться прикрыть его.

– У него бывают… моменты. Неконтролируемые приступы ярости, подобных которым я не видел. Джон говорил, что нечто похожее случалось у викингов. Таких людей называли берсеркерами. Сейчас уже не так часто…

– А Кин об этом знает? Армейская разведка в курсе?

– Да. Они этим пользовались и вначале даже поощряли такие срывы.

Ева недоверчиво уставилась на него.

– Но почему?

– Считали, что это идет на пользу делу. Повышает эффективность. – Хэнкс остановился перед дверью спальни и повернулся к Еве: – После того как Джон выбрался из тюрьмы, начальство пыталось его использовать. Отправляло на спецзадания, когда требовалось кого-то устранить или помочь в ситуации с заложниками. – Он криво усмехнулся: – У него хорошо получалось. Представьте Рэмбо на полном газу. Сумасшедший драйв и безудержная ярость.

– Они знали о его проблемах и тем не менее держали на оперативной работе?

– Джон считает, что они просто хотели избавиться от него без лишних проблем. А ему было все равно, жить или умереть. Тогда, сразу после Кореи, он жаждал только одного – крови. И искал любой возможности для разрядки.

Жажда крови. Берсеркер. И тот период, когда он вернулся из Кореи, совпал по времени с исчезновением Бонни.

– Вижу, вы под впечатлением, – негромко сказал Хэнкс. – Но я только ответил на ваши вопросы. Джон этого не запрещал.

– Когда он прекратил работать на них?

– Через пару лет. Может, изгнал из себя эту ярость. Может, она сама выработалась. Или ему удалось как-то излечиться. Они-то точно лечить его не хотели.

– Но какие-то связи наверняка остались.

– Остались, но теперь положение изменилось. Не они используют Джона, а он их.

– И они позволяют?

Хэнкс пожал плечами:

– Об этом спросите его сами. Я такие дела с Джоном не обсуждаю. Есть вещи, о которых лучше не знать. Как говорится, целее будешь. Не знаю точно, но могу предположить, что ему известны кое-какие их мерзкие тайны. Скажу так: когда Джон щелкает пальцами, Кин прыгает. – Он открыл дверь. – Если что-то понадобится, позвоните.

– Как? Я же не знаю ваших чертовых кодов.

Хэнкс улыбнулся:

– Я буду рядом. Джон просил позаботиться о вас.

– И проследить, чтобы я не убежала?

– Это ненадолго. – Он уже не улыбался. – Думаю, вы здесь в безопасности.

– Вы так думаете? А если нет?

Хэнкс не ответил.

– Джон назвал вас преданным ему человеком. Значит, вы заодно с ним? Вы тоже замешаны в преступлениях? Почему? Неужели он настолько хорошо вам платит?

– Джон вытащил меня из тюрьмы. Хотя мог и оставить. У меня была перебита нога. Бо́льшую часть пути к побережью он нес меня на себе. Одному ему было бы легче. – Хэнкс кивнул: – Да, я предан ему.

Все ясно, и добавить нечего. Верность, купленная такой ценой, нерушима.

– Еще есть вопросы? – добродушно осведомился Хэнкс. – Последний шанс.

– Только один. – Собравшись с духом, Ева посмотрела ему в глаза: – Вы были с Джоном в Атланте в то время, когда пропала моя дочь?

Он покачал головой.

– Я тогда еще лежал в госпитале, в Токио. Мне практически перекроили ногу. С Джоном я снова встретился только через год.

– Но вы знали о ней?

– Нет. И о вас, и о ней Джон рассказал мне намного позже. Впервые о Бонни я услышал только через несколько лет, когда он начал давить на Кина, чтобы тот завел на вас досье.

– А сами вы не интересовались?

– Джон определил рамки, а я черту не переступаю. Вам стоило бы последовать моему примеру.

Ева вскинула голову.

– Или он рассвирепеет?

– Срывов у него не было давно, но это не значит, что они не повторятся. – Хэнкс отвернулся и пошел по коридору. – В столовую – прямо по коридору и направо. У нас здесь отличная кухарка. Джон взял ее из какого-то казино в Лас-Вегасе. На кровати кое-что из ее одежды. Вы немного стройнее, но, думаю, подойдет.

Ева взглянула на поношенные джинсы и черную толстовку, украшенную кричащей надписью «Казино Мираж».

– Подойдет. Поблагодарите ее за меня.

– Поблагодарите сами. Джуди – девушка не из робких, прятаться от гостьи не станет. Но фахитас у нее потрясающие. – Он снова улыбнулся: – И она абсолютно предана Джону.

– Уж не вытащил ли он и ее из тюрьмы? Ах да, вы же сказали, что она работала в казино.

– Да. Но ведь тюрьмы бывают разные, верно? У Джуди была трехлетняя дочь и муж, большой любитель помахать кулаками. Мужа Джон выгнал, а Джуди с дочкой забрал сюда, подальше от неприятностей.

Остановившись у порога, Ева проводила Хэнкса взглядом. Билл оказался настоящим кладезем информации, но ее сомнений не рассеял. Возможно, Джон Галло и заслуживал благодарности и преданности за какие-то конкретные поступки, но он был также наемным убийцей и человеком с неустойчивой психикой, подверженным нервным срывам и склонным к насилию. Она поежилась, вспомнив рассказ Хэнкса о берсеркере.

Надо держаться. Она сказала Галло, что не боится его, а значит, должна преодолеть страх и докопаться до правды.

Ева закрыла дверь и огляделась. Уютная и даже стильная комната, дубовая мебель, черный плед на широкой, двуспальной кровати, несколько веточек в золотой вазе на резном комоде. В декоре явно просматривались элементы вестерна, но руки дизайнера заметно не было – уж слишком все носило личный отпечаток. Она посмотрела на покрывало.

Красное в клетку одеяло на зеленой траве.

Стиль Джона Галло.

Отвернувшись от кровати, Ева подошла к широкому окну. Солнце опускалось за горы, и перед ней открывался потрясающий вид. Красноватый камень с вкраплениями зеленых сосен и елей придавал пейзажу вид экзотический и даже неземной. На этом фоне странно и неуместно выглядели кованые ворота, отделявшие дом от лежащего за ними дикого ландшафта.

Баррикады. А ведь после корейской тюрьмы Джон Галло должен был бы, казалось, избегать всякого рода ограждений. Впрочем, ворота были открыты. Своего рода компромисс? Но зачем вообще защищать дом? От кого он отгораживается?

Ева пересекла комнату и остановилась у двери, ведущей, вероятно, в ванную. Надо принять душ и все обдумать. Проблем хватало и помимо Галло. Даже если Кэтрин не рассказала Джо о телефонном звонке Джона, он уже догадался, что с ней что-то случилось. Она никогда бы не ушла куда-то, не предупредив Джо.

А Кэтрин? Ева отпускала шуточки насчет Кэтрин-спасательницы, но подруга в любом случае попытается помочь.

Черт бы побрал этого Галло с его самоуверенностью и безрассудством. Нужно придумать, как связаться с Джо и дать знать, что она в безопасности. Нужно предостеречь его от поспешных действий.

Да только реально ли это? Джо – человек действия, и осторожность – не его стихия. Он, конечно, уже на взводе, и теперь его цель – Галло. Да и как убедить Джо, что ей ничего не угрожает, если она сама в этом не уверена? Похитив и привезя ее сюда, Галло поступил нерационально, и при этом даже его друг не может сказать наверняка, что период безумства Галло в прошлом.

А раз так, ей нужно решать эту проблему самой, не впутывая никого другого.

Нельзя допустить, чтобы Джо пострадал из-за безумия ее похитителя.

3 часа 40 минут

Полковник Нейт Кин жил в шикарном кондоминиуме, располагавшемся в модном районе Александрии, штат Виргиния.

– Милое местечко, – пробормотал Джо. – Никогда не думал, что военные так хорошо зарабатывают.

– Частные фонды? Хочешь, чтобы им занялась я? – спросила Кэтрин, когда они остановились перед зданием. – Он, конечно, удивится, но хватать за горло не станет.

– Бережешь меня? – усмехнулся Джо. – Или не хочешь, чтобы я вывел из игры одного из твоих самых ценных контактов?

– И то, и другое. – Кэтрин улыбнулась в ответ. – У тебя такая благородная душа, что Кин может подумать, будто у него есть какие-то шансы. Это может плохо кончиться. – Она вышла из машины. – Но ведь мне тебя не уговорить? Тогда давай так. Поднимайся и начинай разговор, а я открою замок и отключу сигнализацию. Сыграем в хорошего и плохого копа?

– Боюсь, Кину такая игра слишком хорошо знакома. Посмотрим, как пойдет. – Джо направился к передней двери.

Кэтрин справилась с замком за пару минут.

– Дай мне еще минутку, – бросила она и, пройдя по проводу сигнализации за угол дома, отключила систему.

Не тратя время на ожидание, Квинн вошел в дом. Когда Кэтрин вернулась, он уже скрылся из виду. Нисколько не удивившись, она миновала пустой холл и стала подниматься по лестнице.

Между вторым и третьим этажами ее внимание привлекло приглушенное проклятие и последовавший за ним глухой звук. Пробежав остаток пути, Кэтрин увидела открытую дверь и метнулась в комнату.

Совершенно голый Нейт Кин лежал возле кровати, придавленный к полу Джо, который держал его за горло. За первым проклятием последовали второе и третье.

– Заткнись, – процедил сквозь зубы Джо. – Разговаривать с тобой я еще не готов. Не то говоришь.

Квинн кипел от ярости, и Кэтрин с первого взгляда поняла, что, если не поторопится, хозяин апартаментов может и не успеть выдать им нужную информацию.

– Отпусти его, Джо. Мы же не хотим, чтобы он простудился. – Она включила верхний свет и прошлась взглядом по обнаженному телу. – Или всю оставшуюся жизнь страдал от комплекса неполноценности. – Она взяла с кресла коричневый халат и бросила полковнику на лицо. – Предупреждаю, без лишних движений. Мой друг не в самом лучшем расположении духа.

– А лучше вообще не шевелись. – Джо убрал руки с горла Кина, поднялся и взглянул на Кэтрин. – Пришлось немного повозиться. Наш приятель не спал. Как будто ждал гостей.

– Ждал, да не вас. Думаешь, я бы тебя испугался? – Кин сел и набросил на плечи халат. Мясистое, с тяжелым подбородком лицо горело от злости. На Кэтрин он посмотрел так, словно хотел испепелить ее взглядом. – Ты что это, дрянь? С каких пор ты притаскиваешь свой сброд…

– Поосторожнее. Меня привел он. И я здесь только для того, чтобы ты прожил еще немного и успел дать нам нужную информацию. Задача нелегкая, потому что я зла почти так же, как и мой спутник.

– Зря теряем время. – Джо схватил Кина за волосы и, оторвав от пола, подтащил к стоявшему неподалеку креслу. Полковник задергался и получил удар в живот, от которого рухнул в кресло. – Джон Галло. Где он? Говори.

Выражение на лице Кина изменилось, стало настороженным.

– Кэтрин, я же говорил, что не могу тебе помочь. Источник подвел.

– Это я слышала. Но не поверила тогда и не верю сейчас. Ты сильно испачкался, Кин. Тебе не отмыться. И ты плотно работал с Галло. Так что рассказывай.

– Да пошла ты… – Он грубо выругался.

В следующее мгновение Джо вскинул руку к шее Кина и надавил на сонную артерию.

– Повежливее. Убивать тебя еще рано, но больно я сделать могу. У меня это хорошо получается.

Лицо Кина потемнело, наливаясь кровью, глаза полезли из орбит.

– Останови его…

– Дай ему подышать, Джо. Хотя бы минутку.

– Ты что делаешь? – прохрипел полковник. – Ты же правительственный агент. Мы на одной стороне.

Кэтрин покачала головой:

– Ошибаешься. Я не с тобой. Ты солгал мне. Я хочу знать, куда Галло увез Еву Дункан.

– Еву Дункан? – Кин облизал губы. – Мне об этом ничего не известно. И про Галло тоже.

– А вот Галло знает о тебе много всякого. Он даже сказал Еве, что держит тебя на поводке

– Сукин сын! – Кин скрипнул зубами. – Свихнувшийся ублюдок! Наглец. Рано или поздно я до него доберусь и сам вырежу сердце. Я…

– Занимай очередь, – перебил его Джо. – Где Ева Дункан?

– Я же сказал. Мне об этом ничего… – Он осекся. Голова мотнулась назад и в сторону, зубы щелкнули – кулак Джо врезался в его подбородок. – Галло не упоминал при мне Еву Дункан. Это из-за тебя, Кэтрин, все проблемы. Я думал, он поедет за тобой.

– И ты меня даже не предупредил?

– Я пытался его отговорить. Убеждал, что разберусь с тобой сам. – Кин бросил взгляд на Джо. – Откуда мне было знать, что ему нужна Ева? Кашу заварила Кэтрин, а она и сама может о себе позаботиться.

– Где Джон Галло?

Кин покачал головой.

– Я не вправе выдавать такую информацию. Мигом вылечу с работы.

Джо наклонился к полковнику, так что их лица разделяли считаные дюймы.

– Знаешь, что с тобой будет, если не скажешь? – тихо спросил он. – Отрежу прибор и упрячу туда, где солнце не светит.

– Послушай, Джо, не забивай голову такими мелочами, – вмешалась Кэтрин. – Меня в Гонконге научили куда более изощренным способам получения информации.

– Не впутывайся в это дело, – подал голос Кин. – Галло – наша проблема, и мы сами с ним справимся.

– Пока что ты с ним не справился, и теперь проблему будем решать мы. Итак, где Галло? – мягко спросила Кэтрин.

– Думаю, он не сделает ей ничего плохого.

– Но на все сто ты не уверен.

– Галло давно ею интересовался. Даже настоял, чтобы мы посылали ему отчеты по ней. Но никаких действий не предпринимал.

– До сегодняшнего дня, – процедил Джо. – Ты назвал его сумасшедшим. Какие есть основания считать, что он и сейчас не сорвется?

– Наши специалисты по психам считают, что на данном этапе Галло может себя контролировать. Хотя признаки диссоциативного расстройства личности просматриваются. Раздвоение личности. – Кин укоризненно посмотрел на Кэтрин: – Почему бы вам не оставить его в покое?

– Где он? Ты упоминал Юту. Солгал?

Кин покачал головой.

– Нет. Я уже подумывал о том, чтобы сдать его вам. Хотел убедить начальство, что от Галло пора избавиться. Отыгранная карта. Меня от него тошнит.

– Где именно в Юте?

Кин молчал.

– Ты все равно скажешь. Скажешь, где он, как к нему попасть и все остальное. Вопрос только в том, когда ты это скажешь, сейчас или позже. В первом случае останешься цел, во втором…

Кин посмотрел на Кэтрин.

– Останови его, или я сделаю так, что ты вылетишь из ЦРУ как пробка.

– Ева – мой друг. – Угроза не подействовала, и Кэтрин даже бровью не повела. – Ты допустил ошибку. Исправь ее и выйдешь из игры без особых потерь. Где Галло?

Полковник бросил взгляд на Квинна и тут же отвернулся.

– А, черт! Да какое мне дело. С меня хватит. Слишком долго я прикрывал этого мерзавца. У Галло есть дом в Мацкале. Большой дом в горах. Если он похитил Еву Дункан, то, скорее всего, увез туда. Я дам адрес, но имейте в виду, дом – настоящая крепость и охраняется не хуже, чем Форт-Нокс. Вам туда не попасть.

– Мне нужно знать о доме все, что знаешь ты, – сказала Кэтрин. – И за нас не беспокойся – мы попадем.

– Вы скажете Галло, что это я…

Боится, поняла Кэтрин. Должно быть, Галло по-настоящему опасен. Ей стало немного не по себе.

– Возможно, обойдемся и без откровений.

– Его нельзя убивать, – предупредил Кин. – Галло должен остаться в живых. Пока он жив, мы в безопасности.

– Мы? То есть твой отдел армейской разведки? – уточнил Джо. – Что ж, тогда вам всем придется немного понервничать. – Он отступил на шаг, поднял халат и бросил его Кину. – Мне нужен адрес, карта и все остальное, что можно использовать против Галло. Шевелись!

– Придется спуститься в кабинет. – Полковник надел халат. – Карта местности есть, мы сделали ее год назад. Насколько точная, сказать трудно. Галло – парень скрытный.

– Интересно, зачем она вам понадобилась? Планировали облаву? Или операцию по ликвидации? – Кэтрин вышла за Кином из спальни. – Скорее, первое. Должно быть, у Галло есть на тебя компромат. Ты хотел нагрянуть туда и позаботиться о том, чтобы, если с ним случится что-то непредвиденное, в доме не осталось улик, изобличающих твои темные делишки. – Она оглянулась через плечо. Джо просматривал ящики письменного стола. Разумно. Кин – человек осторожный и важные документы мог держать под рукой.

Они вышли на лестницу.

– Что у него есть на тебя?

– Да катись ты! Я отдам вам, что хотите. Это все, что вы от меня получите. – Кин включил свет в кабинете. – Если провернуть все как следует, я еще смогу остаться в стороне. Кто знает, может, Галло всех вас убьет?

– Надежда умирает последней. – Кэтрин задержалась у двери, а Кин подошел к столу и стал открывать ящики. – Но в твоих интересах, чтобы Ева была живой, когда мы попадем туда. В противном случае Джо сорвется с катушек, и тогда живых просто не останется.

– Еще один сумасшедший? – хмуро проворчал Кин. – После Галло мне не привыкать иметь дело с чокнутыми.

– Вот как? А зачем вообще возиться с Галло? Почему бы просто не посадить его под крепкий замок и выбросить ключ? – Ответа не последовало, и она покачала головой. – Вот оно что! Ты так и сделал, да? Отдал его корейцам, но те ключ не выбросили, а сохранили.

– Никто его никому не отдавал, – попытался защищаться Кин. – Галло сам вызвался. Он был рейнджером и прекрасно понимал, на какой риск идет.

– Галло провел в тюрьме несколько лет. Вы не могли организовать обмен?

– Нам это было невыгодно. Если бы мы признали, что Галло наш человек, пришлось бы давать непростые объяснения, оправдываться.

– Боже мой!

Кин усмехнулся:

– Ужасно, да? А чего ты ожидала? Ты же знаешь, как все работает. Цель должна быть достигнута, и каждый делает все, что для этого требуется.

Да, Кэтрин знала, как все работает, но случай с Галло выглядел особенно отвратительно.

– Он все-таки сбежал? Надеюсь, с вашей помощью?

Кин не ответил.

– Вот и карта. – Он достал из ящика и бросил на стол сложенный лист. – Здесь же несколько сценариев операции по устранению, предлагавшихся нашим отделом.

– Так вы помогли ему бежать? – переспросила Кэтрин.

– Мы не могли рисковать. – Нейт Кин пожал плечами. – У него и без нас отлично получилось. Его забрали с побережья и переправили в Токио. Лечили. Обеспечили всем необходимым.

– В каком он был состоянии?

– А почему ты спрашиваешь? Какое тебе дело? Галло – твоя цель.

– По твоим словам, он сумасшедший. В таком случае Еве может угрожать опасность. Мне нужно знать, что с ним. На чем он может сорваться? Что может спровоцировать приступ?

– Галло сильно досталось. Первые два года он провел в одиночной камере. Его пытали. Каких-либо внешних повреждений врачи не обнаружили.

– А психика?

– Галлюцинации. Периоды полного аутизма. Кошмары. Приступы неконтролируемого гнева. По прошествии шести месяцев мы убедили врачей, что его можно выписать и передать на наше попечение.

– Зачем он был вам нужен? Почему вы не оставили его в госпитале?

– Не могли.

– Почему?

– Галло бредил и… говорил лишнее. Иногда просто бушевал, как сумасшедший. Мы не могли допустить, чтобы корейцы узнали о его задании. Вашингтон оказался бы в очень неловком положении.

– И вы забрали его из медицинского учреждения. Лишили медицинской помощи. Что дальше?

– Вернули на работу. Дали возможность делать то, чему его научили. Не забывай, что Галло – рейнджер.

– Вы использовали больного человека с неустойчивой психикой?

– Он отлично справлялся. Мы сами удивлялись.

Несколько секунд Кэтрин молча смотрела на Кина.

– Вы отправляли Галло на задания с расчетом, что он погибнет. Он мешал вам, и вы хотели убрать его чужими руками. Поручали самые опасные задания.

– Ерунда. В любом случае он выжил, так ведь?

Она промолчала.

– Сочувствуешь? Жалеешь? Ладно, посмотрим, что запоешь, когда он приставит нож к твоему горлу, – едко сказал Кин. – Или когда обнаружишь тело Евы Дункан в каком-нибудь овраге.

– Я его не жалею. – Кэтрин подошла к столу, взяла карту и сунула в карман. – Знаешь, иногда меня воротит от всех нас.

– Взяла? – спросил у нее за спиной Джо.

– Да. Собиралась избавиться от него.

Кин напрягся.

– Нет, убивать тебя я не стану. Это было бы, выражаясь твоими словами, неблагоразумно, а мы ведь должны быть практичными, да? Хотя я бы с удовольствием пустила тебя в расход. Что-то мне подсказывает, что сдался ты уж больно легко и, похоже, решил нашими руками сделать какую-то свою грязную работу. Но с соблазном я как-нибудь справлюсь, а о том, чтобы ты нам какую-нибудь подлость не устроил, позабочусь. – Она опустила руку в карман и достала шприц. – Будешь сопротивляться – воздух попадет в кровь, и дело может закончиться эмболией. Другой вариант – четырнадцать часов здорового сна.

– Не надо.

– Тебе выбирать. – Она воткнула иглу ему в шею.

Через две секунды Кин рухнул на стол.

– А ты подготовилась, – заметил Джо.

– Привычка. Мой наставник, Ху Чанг, всегда предпочитал химию грубой силе. – Она повернулась к Джо: – Хотя в данном случае боль была бы предпочтительнее. Кин – дерьмо. То, как они обошлись с Галло, отвратительно.

– Знаешь, мне наплевать. У него Ева.

Кэтрин кивнула:

– Да. И у нас в запасе четырнадцать часов, после чего придется иметь дело с армейской разведкой. А еще ведь надо добраться до Юты. Так что давай поторопимся. Помнишь Дорси? Того парня, с которым мы летали в Россию? Я уже связалась с ним, пока ехала к тебе. Подумала, может пригодиться.

– Когда он здесь будет?

– Дорси сейчас в Майами. Должен ждать нас в Национальном аэропорту имени Рейгана. Погрузимся, изучим карту, продумаем план действий и посмотрим, что у нас получится.

– Жаль, он сдался слишком быстро, – разочарованно проворчал Джо, взглянув на Кина.

– Он не хотел иметь никаких дел с Галло. – Кэтрин шагнула к двери. – Посмотри, как они нянчатся с ним. Он определенно взял их на чем-то. Помогать не станут.

– И без них обойдемся. – Джо открыл дверцу машины. – Пусть только не мешают.

– Думаю, они знают, что мы здесь. – Кэтрин перекусила проводок охранной системы и повернулась к Джо, который только что вышел из-за угла дома. – Надо убираться с этого чертова двора.

– Уверена, что знают?

– Да. – Она покачала головой. – Нет. Но, скорее всего, так и есть.

– Уходи. Возвращайся по дороге к машине. Я войду один.

– Сигнализация отключена. – Кэтрин подошла к стеклянной двери на веранде. – Расходимся. Дверь в кухню твоя. Будь осторожен.

– Врываться с пулеметом наперевес не собираюсь, – съязвил Джо. – И без Евы не уйду. Но ты мне не нужна. Уходи!

Кэтрин склонилась к замку.

– Заткнись, Джо! Я занята – не мешай. Встретимся в доме.

Джо не стал спорить и, пожав плечами, поспешил к боковой двери.

Слишком тихо.

Кэтрин это очень не нравилось.

Охраны во дворе не оказалось, на что указывали и карты, но полное отсутствие какого-либо сопротивления удивляло и настораживало. Если все так легко, почему Кин и его люди не попытали удачи раньше?

Дверь открылась.

Темно.

Она вытащила пистолет, проскользнула в комнату и, метнувшись в сторону, прижалась к стене.

Подождала.

Ничего.

А вот в холле кто-то был.

– Джо? – послышался голос Евы. – Джо, все в порядке. Его здесь нет.

Кэтрин выпрямилась.

– Ева!

Дверь распахнулась.

– Джон не сказал, что ты здесь. Все хорошо? Где Джо?

– Здесь! – В дверном проеме бесшумно возник Джо с пистолетом наготове. – Где Галло?

– Не знаю. Ушел. Он знал, что вы здесь. – Ева быстро прошла к нему через комнату. – Как ты узнал, что я здесь?

– Кин поведал. – Джо обвел взглядом холл. – Ушел? Точно?

– По крайней мере, сказал, что уходит. Вернул мне телефон и посоветовал перехватить и остановить тебя. Я пыталась позвонить, но ты свой, видимо, отключил. Галло не хотел, чтобы ты пострадал.

– Да уж, конечно, – проворчал Джо. – Тебя он не тронул?

Ева покачала головой:

– Нет. Вначале я немного испугалась и растерялась, но…

Закончить Джо не позволил, запечатав ей губы крепким поцелуем.

– Слава богу!

– Он не желал мне зла.

– Черта с два! Галло – чокнутый. Спроси Кина.

– Джон не сумасшедший. – Она поморщилась. – Хотя сам, может быть, и утверждает обратное. Эмоционально неуравновешенный – да. Но не сумасшедший.

– Тебя он в этом явно убедил. Посмотрим, пройдет ли тот же фокус со мной. Мы не видели, чтобы из гаража выезжали какие-то машины. Как он ушел?

– Не знаю. Когда я видела его в последний раз, у него был только рюкзак.

– Давно это было?

– Минут пятнадцать назад. Он спустился по ступенькам, а я поднялась наверх, чтобы одеться, а потом пошла к двери…

– Чтобы перехватить меня? – глухо спросил Джо.

Она посмотрела на него:

– Да. На территории охранники, и я, конечно, беспокоилась за тебя.

– Билл Хэнкс, – вмешалась Кэтрин. – У него команда из пяти человек. Не считая тех, что на контрольных пунктах.

– Сведения от Кина?

Кэтрин кивнула.

– Думаю, он планировал серьезную операцию. К Джону Галло полковник симпатий не питает.

– Взаимно.

– Ты сказала, что Галло спустился по ступенькам? Покажешь?

Ева кивнула в сторону двери в конце коридора.

– По-моему, та лестница ведет в подвал.

Джо повернулся и пошел к двери.

– Останься с ней, Кэтрин.

Ева опустилась на ступеньку.

– Я в порядке, и ты вовсе не обязана меня охранять. Иди с ним.

– С Джо лучше не спорить, – улыбнулась Кэтрин. – Разве что по необходимости, а я сейчас такой необходимости не вижу. Пусть побегает, поостынет, а ты, пока его нет, введи меня в курс дела.

Ева кивнула.

– Ты права, пусть остынет, а то я уже едва не обожглась. – Она нахмурилась. – Жаль, что до этого дошло. Я пыталась убедить Джона, чтобы он дал мне возможность позвонить и успокоить Джо, сказать, что я в порядке.

– Не уверена, что от этого был бы какой-то толк. Джо вышел на тропу войны и сворачивать бы не стал.

– Но тогда тебе не пришлось бы идти с ним. Мне очень жаль, что так получилось. Я не хотела никого вмешивать. Просто Джон застал меня врасплох.

– Что ж, так или иначе я уже замешана. А начала с того, что попыталась решить твои проблемы. У тебя есть все основания дать мне хорошего пинка.

– Я подумаю, – усмехнулась Ева. – Но только вряд ли…

– Вы почему сидите на ступеньках? – Джуди деловито прошествовала через холл в синем халате и пушистых голубых шлепанцах. – Ева, притулились тут, как сиротка. Пойдемте в кухню. Я сварила кофе и приготовила пончики. Тесто покупное, но получилось вкусно. – Она повернулась к Кэтрин: – Вы кто?

– Кэтрин Линг. А вы?

– Джуди Кларк, – представила кухарку Ева. – Работает у Джона Галло. – Она посмотрела на Джуди: – Джон ушел. И гостей обслуживать сегодня не придется.

– А вот и придется. Он только что позвонил и наказал присмотреть за вами. – Она повернулась и направилась в кухню. – Так что идемте. Сейчас и Билл Хэнкс пожалует. Джон попросил позаботиться, чтобы не было недоразумений.

– Зачем ему это? – спросила Кэтрин, подходя к Джуди.

– А мне откуда знать? Обычно-то он не такой миролюбивый и вовсе не против устроить кому-то неприятности. Мое дело выполнять распоряжения. – Она открыла дверь в кухню – светлую, идеально чистую, сверкающую. – Садитесь. Я так понимаю, будет еще один?

– Джо пошел в подвал. Рассчитывает найти Галло.

– Джона здесь давно уже нет. Наливайте кофе. Я схожу за Джо. Не хочу, чтобы он наткнулся без меня на Хэнкса. – Джуди повернулась и прошлепала в холл.

– Девушка с характером? – кивнула ей вслед Кэтрин.

– Похоже на то. Но мне она нравится. – Ева разлила по чашкам кофе. – И Джон ей доверяет.

– То есть кофе можно пить без опаски?

– Полагаю, что да. – Ева сделала глоток. – Хотя я сюда попала не по своей воле – Джон меня отключил. Объяснил, что хотел избежать осложнений.

– Галло тебя усыпил? – Кэтрин с сомнением посмотрела на свою чашку. – Тогда я, пожалуй, рисковать не стану.

Ева пожала плечами.

– Свари себе сама. Только имей в виду: Джуди вряд ли понравится, что ты распоряжаешься в ее кухне.

Кэтрин пристально посмотрела на подругу:

– А ты вполне здесь освоилась. Чувствуешь себя как дома.

– Я бы так не сказала. Просто мне здесь не страшно. – Она поставила чашку на стол. – У Джона не было каких-то дурных намерений в отношении меня. И он не ушел бы, если бы хотел навредить тебе и Джо. Джон просто попытался избежать неприятностей.

– Если так, то ему бы не следовало похищать и привозить тебя сюда. Согласись, не самый лучший способ избежать неприятностей.

– Пойми, я не защищаю Джона. Он был не прав. И он ужасно самоуверен.

– Не защищаешь? Тогда откуда у меня такое впечатление?

Ева опустила голову. Впервые в жизни у нее не было определенного мнения. Она отпила еще кофе.

– Бонни убил не он.

– Да? Это он тебе так сказал? А вот Кин считает, что Галло серьезно болен, что у него раздвоение личности.

– Судя по тому, что я о нем слышала, Кин и сам далеко не ангел.

– Спорить не буду. Но если Кин и чудовище, то из разряда тех, с которыми я сталкиваюсь каждый день. Галло – особый случай. – Кэтрин тряхнула головой и взяла чашку. – Пожалуй, я все-таки рискну. С тобой вроде бы ничего не случилось.

– Так ты ждала, умру я или нет? – притворно возмутилась Ева.

Кэтрин усмехнулась.

– Ну, ты ведь все равно меня не слушала. – Она сделала глоток. – К тому же отрава вполне может оказаться и в пончиках.

Ева улыбнулась.

– Ладно, их мы есть не станем. – Как же хорошо, думала она, что Кэтрин тоже здесь и что ей не придется разговаривать с Джо наедине. В том, что разговор будет не из легких, Ева не сомневалась и уже ощущала нарастающее волнение. – Джон не убивал Бонни. Я знаю.

– Ты не можешь знать наверняка, пока не получишь доказательств. Он предоставил их тебе?

Доказательства? История о маленькой девочке, приходившей в тюрьму и поющей колыбельную? Она поверила в нее всем сердцем, но поверит ли кто-то еще?

– Нет, не предоставил.

– Ты ведь была очень привязана к нему эмоционально. Разве это не могло сказаться, повлиять на твое нынешнее суждение?

– Повторяю, у нас не было никакого романа, никакой любви. – Хотя обернулось именно этим, любовной историей. Только не для них двоих, а для Бонни. – Джон этого не делал. – Она допила кофе. – И сейчас пытается докопаться до сути и найти убийцу.

Кэтрин удивленно уставилась на нее:

– Это он тебе так сказал? Кин назвал его большим ловкачом. Послушай, Галло прекрасно понимал, что нужно сделать, чтобы убедить тебя в своей невиновности. Он сказал то, что ты хотела услышать, и ты сразу идентифицировала себя с ним.

Ева осознавала правоту подруги. Но это ничего не меняло.

– Я верю ему.

Кэтрин покачала головой.

– Посмотри на все объективно, с моей точки зрения. С точки зрения Джо. Галло узнал, что мы идем по его следу. Перед ним непростой выбор: спрятаться поглубже, убить тебя и всех, кто с тобой связан, или же привлечь тебя на свою сторону, убедив в том, что он хороший парень. Первые два варианта означают кровь и создают определенные неудобства, и Галло останавливается на третьем варианте.

– Джон не убивал ее, – твердо ответила Ева и, заметив нетерпеливый жест подруги, добавила: – Знаю, ты считаешь, что я веду себя неразумно. Наверно, так оно и есть. Логика, рассудочность, здравомыслие здесь ни при чем. Но он любил Бонни и никогда бы ее не убил.

– Галло не мог любить твою дочь. Он совсем ее не знал.

Вдаваться в объяснения, которые показались бы Кэтрин совершенно иррациональными и только утвердили бы во мнении, что Галло манипулирует ею, Ева не стала и только повторила то, что говорила уже не раз:

– Джон не убивал ее. Но можешь успокоиться, я не собираюсь довольствоваться одним только его утверждением. В этом деле так много неясного, но, по-моему, он продвинулся гораздо дальше в поисках убийцы. Думаю, ему известно, кто ее убил, и я намерена найти его и заставить назвать имя.

– Или все-таки признаться в убийстве. – Кэтрин угрюмо уставилась на чашку. – Мне не нравится весь этот спектакль. Он сваливается тебе на голову, усыпляет, увозит и вбивает тебе в голову, что у вас теперь одна, общая цель. Как ему это удалось, я не понимаю. Такое по силам разве что гипнотизеру. Джо, кстати, и раньше говорил, что Галло человек необычный. Знаешь, еще недавно я сочувствовала ему, считала его жертвой, но теперь не жалею.

– Не собираюсь тебя переубеждать. – Ева поднялась. – Пойду за Джо. Что-то мне неспокойно. Должен был бы уже вернуться.

– Подожди. Я с тобой.

– Не спеши, допей кофе. – Ева была уже у двери. – Джуди сказала, что Галло ему не взять.

– Она не знает Джо. – Кэтрин вышла вслед за подругой. – Не хотела бы я иметь на хвосте такого охотника. Его сейчас… – Она не договорила – дверь открылась, и из подвала вышла Джуди.

Джо с ней не было.

Ева замерла.

– Вы не нашли его?

Джуди покачала головой.

– Похоже, он отыскал топор и взломал замок. Там подземный ход, по которому можно выйти к подножию горы. Примерно в четверти мили отсюда Джон всегда оставлял машину. Ваш Квинн либо идет сейчас по этому проходу, либо уже на склоне. – Она развела руками. – Мне придется позвонить Биллу Хэнксу.

Сердце Евы билось в неистовом ритме.

– Зачем? Джон ведь попросил вас не допустить конфликта. Если Хэнкс пойдет за Джо, случиться может всякое. Вы только усугубляете ситуацию.

Джуди покачала головой.

– Билл пойдет за Джоном. Я не могу рисковать. Не могу допустить, чтобы Джона схватили. Попрошу быть поосторожнее. В любом случае с Джоном ничего не должно случиться. – Она посмотрела Еве в глаза: – У вас свои приоритеты, у меня – свои. Я не хочу, чтобы ваш человек пострадал. Ему бы следовало остаться здесь.

Для Джуди, поняла Ева, все предельно просто. Если Галло угрожает опасность, она сделает все, вылезет вон из кожи, чтобы оградить его от неприятностей. И ей наплевать, кто и какую цену за это заплатит.

– Позвоните Хэнксу. Пусть вернется в дом.

– А вы куда? – настороженно спросила Джуди.

– Пойду искать Джо. Галло приказал позаботиться о моей безопасности, так что будет лучше, если Хэнкс останется в стороне, потому что я не оставлю Джо.

– Нет! – Джуди порывисто шагнула к ней. – Вам нельзя…

– Можно, – вмешалась Кэтрин и так посмотрела на кухарку, что та остановилась. – И вам тоже лучше остаться в стороне и сделать то, о чем вас попросили. – Она шагнула на ступеньку. – А потом отправляйтесь на кухню, подкрепитесь пончиками и подождите, пока ситуация прояснится.

– Полковник, в доме пусто, – доложил лейтенант Сэгалин. – Повсюду свет. В кухне горячий кофе. По кабинету как будто смерч пронесся. И ни одной живой души.

– Никаких признаков Галло? Или Евы Дункан?

– В ванной одной из спален верхнего этажа обнаружены женские джинсы и рубашка. Одежда Галло в его спальне. По словам нашего информатора, Галло уехал еще до прибытия Кэтрин Линг и Джо Квинна.

Полковник раздраженно сжал трубку. Что, черт возьми, случилось? Чего он никак не ожидал, так это того, что Галло подастся в бега. Куда более вероятным представлялся вариант, что его люди найдут в доме тела Квинна, Линг, а заодно и Евы Дункан. Почему же он сбежал?

Пол Блэк? У него было время, чтобы вернуться из Сан-Франциско. А уж страху Пол Блэк мог нагнать на любого, это полковник знал. Да, возможно, дело в нем. И тогда получается, что Галло не так уж и неуязвим. Полковник с облегчением расправил плечи. Пол Блэк сам сделал свой выбор, его никто не подталкивал.

Если Галло сбежал, компромата дома нет. Он наверняка забрал все материалы с собой. Теперь оставалось надеяться лишь на то, что Пол Блэк возьмет его след.

– Что нам делать? – спросил лейтенант.

Что делать? Делать уже нечего. Разве что, как говорится, прикрыть все базы.

– Заберите с собой все бумаги, какие только найдете в библиотеке, захватите все компьютеры и доставьте сюда.

– Что еще?

Кин представил, как Галло сидит в своем шикарном кабинете и посмеивается над ним. Именно так он вел себя при их последней встрече у него дома. Самодовольный наглец, изображавший из себя хозяина поместья, а на самом деле злобный, кровавый маньяк. И ему, полковнику армейской разведки, приходилось терпеть и слушать, улыбаться и поглубже загонять в себя злость и гнев.

Но теперь положение изменилось, следовательно, поменялись и правила. К черту Галло.

– Сожгите этот проклятый дом. Чтоб и камня на камне не осталось!

Ева едва спустилась по трапу, как зазвонил телефон.

– Иди в «Эйвис», – сказал Джон Галло. – Я заказал для тебя машину, светло-коричневая «Тойота Камри». До скорого.

«Коротко и по делу», – подумала Ева, проходя через зал прилета аэропорта Милуоки. Вероятно, опасается, что их разговор могут засечь. Что ж, обвинять Галло в паранойе она бы не решилась, ведь не прошло еще и суток с тех пор, как его дом сожгли. Но куда ехать потом?

Светло-коричневая «Тойота» ждала ее на площадке «Эйвиса», но никакой записки с дальнейшими инструкциями в салоне не было. И что дальше? Просто сидеть и ждать…

Джи-пи-эс.

Ева активировала систему. На панели появился адрес. Отель «Мариотт».

Она выехала со стоянки.

Отель «Мариотт».

Именно из отеля «Мариотт» они с Джоном вытаскивали когда-то ее мать. Что это, совпадение или шутка с намеком?

Но раньше Джон такого рода юмором не отличался. Каждый его поступок имел логическое обоснование.

Ева бросила взгляд в зеркало заднего вида.

Нет ли «хвоста»?

Уэбстер-Гроувз оказался приятным пригородным районом, состоявшим как из старых домов, построенных в начале девятнадцатого века, так и более новых, аккуратных, но уныло однообразных.

Кэтрин бросила взгляд на Джи-пи-эс. До места назначения совсем близко, буквально несколько секунд. На часах около одиннадцати вечера. Хозяйка вполне могла спать. Позвонить в дверь или сначала по телефону? Может быть, если сообщить, что она уже здесь, миссис Камски согласится впустить ее и поговорить?

Или, что тоже может быть, пошлет нежданную гостью куда подальше.

Ладно, она позвонит в дверь.

Джи-пи-эс подсказала повернуть налево.

Она свернула на Сан-Сесилия.

Дом под номером 230 в середине квартала являл собой двухэтажное дощатое строение. Скорее всего, она никого не разбудит. В одном из окон первого этажа еще горел свет.

Кэтрин заехала на площадку перед домом, выключила двигатель и вышла.

Позвонить в дверь она не успела – в паре футов от входа ее остановил звук.

Черт! Кэтрин знала его слишком хорошо.

Кто-то стонал. Глухо, но явственно.

Телевизор?

Она все же позвонила.

Никто не ответил, если не считать ответом сдавленный вскрик.

Нет, не телевизор.

Кэтрин повернула ручку. Дверь открылась.

Она перешагнула порог и замерла перед лестницей.

На деревянном полу лежала на спине пожилая женщина в цветастом розовом халате. Ее руки и ноги были привязаны к столбикам по обе стороны лестницы. Во рту кляп. Глаза широко раскрыты.

Повсюду кровь. Горло перерезано. Мертва.

Кэтрин нырнула в сторону, выхватила правой рукой пистолет и щелкнула левой по выключателю. Холл погрузился в темноту.

Она прислушалась.

Ничего.

Нет, снова стон.

Она ждала.

Западня?

Но для кого?

Прошло около минуты.

Никакого шума, только стоны.

Кэтрин прокралась через холл, мимо распростертого у лестницы тела.

На обеденном столе вишневого дерева лежала женщина.

Кэтрин скользнула взглядом по комнате. Два перевернутых стула. Укрыться негде.

Она пробралась к стене справа от двери и включила свет.

Джуди Кларк.

В синем халате, том самом, что был на ней в доме Галло. Один голубой шлепанец на ноге, второй на полу, возле стола.

Скорее всего, бедняжка потеряла его, когда отбивалась от убийцы, повалившего ее на стол и пригвоздившего к нему громадным разделочным ножом.

Кэтрин перевела дух и медленно выпрямилась.

– Все в порядке, Джуди, – прошептала она. – Я тебе помогу. Тот, кто это сделал, он еще в доме?

Во рту у Джуди тоже был кляп, так что она лишь качнула головой. Сухожилия на горле напряглись, похоже, она пыталась что-то сказать.

– Подожди. – Кэтрин торопливо набрала 911, назвала адрес и коротко описала ситуацию, после чего, не отвечая на вопросы, дала отбой. – Джуди, я не могу ни перенести тебя, ни вынуть нож. Нам придется подождать «Скорую». – Только бы успели. Крови на столе было меньше, чем на лестнице, но определить, насколько тяжелы повреждения, она не могла. – Они скоро приедут.

Джуди снова попыталась что-то сказать.

– Сейчас. – Кэтрин вынула кляп. – Я останусь с тобой и буду держать тебя за руку до приезда «Скорой».

– Нет!.. – прохрипела Джуди. – Помогите… найти… – Ее глаза странно сверкали на мертвенно-бледном лице. – Задержите… не дайте ему…

– Ш-ш-ш. – Кэтрин сжала ее руку. – Ты же сказала, что он ушел.

– Но… он взял… ее.

– Кого?

– Кару.

Боже! Ну конечно. Девочка. Дочь Джуди.

– Я сейчас. – Кэтрин выпустила ее руку. – Только проверю.

Оставив Джуди, она выскочила из столовой и бросилась по лестнице на второй этаж. Все двери распахнуты настежь. Вторая комната слева – детская. На кровати голубое покрывало. На стене часы с Микки-Маусом на циферблате.

И никого.

Черт. Черт. Черт.

Она быстро проверила остальные комнаты.

Кары нигде не было.

Кэтрин остановилась. Выдохнула.

Чтоб ему!

Она бегом спустилась по лестнице и вернулась в столовую.

– Пропала… – По щекам Джуди катились слезы. – Кара…

Кэтрин снова взяла ее за руку.

– Мы найдем ее. Ты знаешь, кто ее забрал?

Джуди качнула головой.

– Мы легли спать… рано. А потом… он вдруг… оказался здесь. Мы даже… не знаем его. – Она всхлипнула и застонала. – Мама…

– Мне жаль. – Что еще скажешь? Джуди прошла через ад, и ужас не кончался. Кэтрин знала, что чувствует мать, потерявшая ребенка. – Я помогу тебе найти дочь.

– Я… умираю. Что, если я… умру? Кто ее… найдет?

– Ее найду я.

– Пообещай. – Джуди впилась в нее полным отчаяния взглядом. – Пообещай…

– Обещаю. – Только бы успеть найти девочку живой. – Но когда она вернется, ей будет нужна мать. Ты должна выздороветь.

– Да… я буду нужна ей… – Джуди закрыла глаза. – Я… постараюсь…

Вдалеке послышался пронзительный вой сирены.

Господи, лишь бы они успели!

Домик оказался маленьким – спальня, совмещенная с кухней жилая комната и крохотная ванная.

– Все просто, без излишеств. – Галло поставил обе сумки на пол у двери. – Я сюда не развлекаться приезжаю. Сейчас приготовлю кофе, а потом возьму в кладовке веник и подмету пол.

– Я сама подмету. – Ева огляделась. Комната не выглядела запущенной, но на полу лежал тонкий слой пыли. – Ты, наверно, давно здесь не был?

– Уже и не помню. Кажется, около года. – Он открыл шкафчик, достал банку кофе и отвернул крышку. – Когда мы приезжали сюда с дядей, он всегда заставлял меня прибираться. Даже если мы оставались здесь всего час или два. Не выносил грязь. Вот что значит армейская привычка.

– Мне он запомнился добрым человеком. И тебя он любил.

– Да. – Галло зажег газовую горелку и поставил чайник. – И я его любил.

Ева открыла дверь и вымела пыль за порог. Ворвавшийся внутрь свежий воздух принес запах хвои и земли. Она остановилась на минутку, вбирая потрясающую красоту пейзажа: лес, небо, застывшее голубое озеро.

– Теперь я понимаю, почему тебе здесь нравилось. Такой контраст с вонючими городскими трущобами. Мне бы здесь тоже понравилось.

– Извини, но тебя бы сюда не пригласили. Компания была исключительно мужская. Девчонок не звали.

Она улыбнулась:

– Какой ты шовинист!

Он улыбнулся в ответ:

– Ну, тебя, может быть, и взяли бы. Ты все-таки была не совсем обычной девчонкой. Ты бы держала хвост пистолетом.

– Ты чертовски прав. – Ева убрала щетку в кладовку. – Я хотела съездить с Бонни за город, но постоянно что-то мешало. То школа, то работа. – Она грустно улыбнулась: – Жизнь иногда проходит слишком быстро.

– Да.

– А потом кончается.

– Садись. – Галло достал из шкафчика две чашки и вымыл их под краном. – Бонни не потеряла того, чего не успела узнать. Ты дала ей прекрасную жизнь. – Он поставил перед ней чашку. – Может быть, мы все успеем в следующий раз.

– Ты в это веришь? В то, что будет следующий раз?

– А почему бы и нет? Миллионы людей верят в реинкарнацию. Я верю в надежду. Верю в то, что такие люди, как вы с Бонни, заслуживают второго шанса. – Он налил в чашку кофе. – Я даже верю, что и не очень хорошие люди, вроде меня, могут заработать такой шанс.

К горлу подступил комок, и Ева опустила глаза.

– Я тоже верю в надежду. – Она сделала глоток. – И хочу, чтобы Бонни получила второй шанс, но… Иногда я думаю, что, может быть, обманываю себя.

Галло покачал головой.

– Ты всегда была реалисткой. И я тоже. Но в тюрьме кое-что произошло. Я вдруг понял, что реальность поблекла, ушла на второй план и существует лишь в том виде, в каком я ее представляю. Я понял, что мечты могут быть намного подлиннее любой реальности. – Он поднял чашку. – А меня объявили сумасшедшим. Но ведь безумие облегчает жизнь, делает ее сносной.

– Ты не сумасшедший.

– Не суди поспешно. Ты еще не видела меня в худшие моменты. – Галло посмотрел в окно. – Солнце садится. Скоро начнет холодать. Вот позвоню Кину и разведу огонь. – Он сделал еще глоток кофе и отодвинул стул. – Лучше не откладывать, позвоню прямо сейчас. – Он переключил телефон на громкую связь и набрал номер. – С этим делом пора кончать. Поговорю, а потом погуляем у озера, подышим чистым воздухом.

Кин ответил после третьего гудка:

– Галло? Где ты?

– Глупый вопрос. Неужели думаешь, что я так тебе и скажу? Ты спустил на меня своих псов и сжег мой дом.

– Небольшое недоразумение. Я лишь хотел предостеречь тебя от ошибки. Ты все испортил, захватив Еву Дункан. Твои поступки слишком импульсивны.

– Хватит врать! – оборвал его Галло. – Мне известно, что Блэк сделал с Джуди Кларк и ее матерью. Это не твой стиль. Ты вызвал его, чтобы он нашел меня. И ты же позволил ему забрать ребенка.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Повторяю, я нашел Блэка, потому что ты об этом попросил.

– Да, ты нашел его. На Самоа. Но, похоже, облажался, и теперь за ниточки дергает Блэк. Но какой-то контроль над ним у тебя еще остался, иначе ты не подкармливал бы его информацией.

– Это все твои домыслы.

– Не домыслы – предположения. Основанные на логике. Под этой историей пора подвести черту. Хватит трепаться, давай перейдем к делу. Пусть Блэк свяжется со мной, и мы поговорим, как обменять Кару Кларк на гроссбух.

Кин ответил не сразу:

– Я не имею к этому отношения. Блэк действовал по собственной инициативе. Ты сам знаешь, что его не всегда удается контролировать.

– Тем не менее ты поручил ему найти меня.

Снова повисла пауза.

– Я у тебя не на побегушках, Галло. Мне нужен гроссбух. Ты слишком долго меня им дразнишь. На что нарывался, то и получил. Надо было ожидать этого.

– Я и ждал. Вот только не ожидал, что Блэк пойдет на убийства и похитит шестилетнего ребенка. Ты не хуже меня знаешь, что он и девочку убьет. Останови его.

– Я уже предупредил Блэка, чтобы он не заходил слишком далеко и не совершал ошибку.

– Этого мало. Ты отправил его к Джуди Кларк. Теперь сделай так, чтобы он не пролил еще больше крови.

– Надо было отдать мне гроссбух. Ничего бы этого не случилось.

– Хочешь получить гроссбух? Он у меня. Прямо под рукой. Но как только Блэк убьет девочку, компромат уйдет в «Вашингтон пост», и они его опубликуют. Тебя ждет федеральная тюрьма.

– Подожди… Отдай гроссбух Блэку, и проблема решится сама собой.

– Он все равно убьет девочку. Нет, это ты должен остановить его. Ты приедешь сюда лично и встретишься с ним. Какими аргументами будешь убеждать – дело твое, мне наплевать.

– Я позвоню ему и попытаюсь…

– Нет. Только личная встреча. Лицом к лицу. Или ты боишься, Кин? Что, Блэк тебе не по зубам?

– Я не боюсь, – не слишком уверенно заявил Кин и после секундного молчания добавил: – Ты отдашь мне гроссбух?

– Да. Когда все закончится. Мне он не нужен. Но если Блэк убьет Кару Кларк, я вытащу тебя на солнышко. Так что приезжай сюда, да поскорее. Я хочу, чтобы ты явился и доставил мне девочку.

– Я бы мог попытаться что-то сделать, – осторожно начал Кин, – хотя было бы лучше…

– Отправляйся первым же рейсом в Милуоки. Высылаю фотографию гроссбуха, чтобы ты знал, что он при мне.

– Разумное решение… – задумчиво протянул Кин. – В конце концов, ты сможешь добраться до Блэка, чего всегда хотел.

– Да, разумное. А теперь отрывай задницу от стула и пошевеливайся. – Галло дал отбой.

– Он приедет, – сказала Ева.

Галло кивнул.

– А почему бы и нет? Это так благоразумно. – Он поднялся. – Пройдемся. Мне надо поостыть.

Поостыть? Но он не был и вполовину так зол, так взбешен, как тогда, когда узнал о нападении на Джуди Кларк и ее семью. Напряжен – да, но не на грани взрыва.

Они вышли из домика и направились по тропинке к озеру.

– Кин может сделать что-то с Блэком?

– Сомневаюсь. Блэк никого не слушает и делает лишь то, что хочет сам. Но Кин может отвлечь его.

– Поэтому ты и вызвал Кина сюда?

– Не совсем. Вся эта история близится к концу, и мне нужно, чтобы он был под рукой.

Она вздрогнула:

– Убьешь его?

– По-твоему, он этого не заслуживает? Позволь напомнить. Кин отправил меня в тюрьму и оставил гнить там. Отсылал в самые горячие точки. Защищал Блэка, которому грозило обвинение по доброй дюжине убийств. Дал ему адрес матери Джуди Кларк.

– Не спорю, возможно, он и заслуживает наказания. На его счету множество преступлений. Да, у него, похоже, совсем нет совести. – Ева повернулась к озеру. – Но я предпочла бы использовать Кина для спасения Кары Кларк.

– Попробую дать ему шанс… а там будет видно.

«Он уже все решил и не передумает», – поняла Ева и поймала себя на том, что не испытывает к полковнику ни симпатии, ни даже сочувствия. Кин, конечно, не был монстром того же разряда, что Блэк, но он все равно был монстром.

– Подождем, пока позвонит Блэк? Думаю, Кин уже связался с ним.

– Блэк непредсказуем. Не спешит убивать, предпочитает растягивать удовольствие.

– По-твоему, он уже убил Кару?

– Если решит, что девочка нужна ему для обмена на гроссбух, то оставит в живых… пока не получит журнал.

А потом убьет несчастного ребенка и выбросит тело, как поступал с другими жертвами.

Как поступил с Бонни.

– Мы должны забрать у него Кару.

– Да. – Галло достал из кармана телефон, нашел нужный номер и нажал кнопку вызова.

– Кому ты звонишь?

– В окружную больницу Сент-Луиса. Хочу узнать, как Джуди. Девочке, если мы ее спасем, нужна будет мать.

Минуту или две он разговаривал с кем-то из больничного персонала, потом дал отбой.

– Ну что? Она еще жива?

Галло кивнул.

– Да. Но посвящать в детали они не стали. В больницах теперь очень осторожны в плане предоставления информации. Если есть хотя бы шанс, Джуди будет за него держаться. Она – настоящий боец.

– Ей есть ради кого жить. Она взяла с Кэтрин обещание спасти ее дочь.

– Может быть, Джуди поступила не совсем справедливо по отношению к твоей подруге, но материнский инстинкт жесток, и он сильнее всяких условностей. Думаю, ты ее понимаешь.

– Абсолютно. И я согласна насчет жестокости. Если в отношении Кина я могу рассуждать здраво, то с Полом Блэком картина совсем другая. Я должна найти Бонни и уничтожить ее убийцу. Другого варианта быть не может. – От озера дохнуло вдруг холодком, и Ева поежилась. Вода отливала свинцом, лес настороженно притих. С чего бы это? Из-за мыслей о смерти? Или природа предупреждает о некоем грядущем зле?

– Замерзла?

– Немного. – Она повернула к домику. – Солнце село. Пора возвращаться.

– Иди. – Галло прислонился к высокой сосне. – Побуду еще немного здесь. Осмотрюсь.

Ева не стала спорить. На душе вдруг стало неспокойно. Она как будто чувствовала на себе чей-то взгляд. Но кто мог наблюдать за ними в этой лесной глуши?

У порога она оглянулась – Джон по-прежнему стоял у сосны возле озера. Он смотрел в ее сторону, но как-то отрешенно, будто чужой, и в его взгляде, как и в позе, Ева ощутила тот же, что и в воздухе, холодок.

Она с облегчением захлопнула за собой дверь. Воображение. Встреча с убийцей все ближе, вот нервы и разыгрались. Какая уж тут ясность мысли.

Верное средство – заняться реальной проблемой, сосредоточиться и найти решение.

Кэтрин. Нужно позвонить Кэтрин.

Она взяла телефон и быстро набрала номер.

– Я в Милуоки. Только что прилетела из Сент-Луиса, – сообщила Кэтрин. – Ты где? В «Мариотте»?

– Нет, мы в домике в лесу, милях в семидесяти от города. – Ева постаралась собраться с мыслями. – В Милуоки сейчас летит Кин. Джон пообещал отдать ему компрометирующие документы, если он заставит Блэка освободить Кару Кларк.

– Освободит, как же! Я видела, что этот ублюдок сотворил с матерью и бабушкой девочки. Ему это нравится. И от еще одного убийства он не откажется, даже если полковник будет очень просить об этом.

– Джон тоже так считает, но надеется, что Кин, по крайней мере, отвлечет его от девочки.

– А я думаю, что Кин попытается перехитрить обе стороны. Впрочем, может быть, нам удастся сыграть на этом.

– Послушай, Кэтрин, я знаю, как важно для тебя поймать Блэка. Но прошу – не убивай его, пока я с ним не поговорю. Хочу убедиться, что Бонни убил он. Мне нужно знать, как это случилось и где ее можно найти.

– Нелегкую задачку ты мне задаешь. Я постоянно думаю о Каре, о том, что сотворил этот подонок с ее матерью и бабушкой. Но обещаю, что не сделаю ничего тебе во вред. На каком самолете прибывает Кин? Военном или пассажирском?

– Не знаю.

– Думаю, на пассажирском. Постарается не привлекать к себе внимание военной полиции. Я, пожалуй, задержусь тут, в аэропорту, постараюсь его засечь.

– И что потом?

– Буду действовать по обстановке. – Кэтрин вздохнула. – Я только что звонила в больницу. Джуди Кларк перевели из отделения интенсивной терапии. Врачи полагают, что она поправится.

– Замечательно. Джон тоже звонил, но ему ничего толком не сказали.

– Понятно, она ведь проходит по делу об убийстве. Кто знает, может, звонит убийца и наводит справки о ее состоянии, потому что намерен довести дело до конца. Мы живем в циничном мире.

– Ты все еще сомневаешься в нем?

– Уже нет. По крайней мере, в его причастности к этому убийству. Но я вовсе не убеждена, что Галло из тех, кого называют хорошими парнями. Хороший парень не стал бы усыплять тебя и увозить в свое логово в Юте. – Ева попыталась возразить, но Кэтрин опередила ее: – Я позвоню, если узнаю что-то интересное. Ты уже поговорила с Джо?

– Нет.

– Я тоже давненько с ним не созванивалась. Он звонил, я не ответила, чтобы не лгать лишний раз. Но ты обязательно о нем еще услышишь. Джо не позволит тебе просто так взять и исчезнуть. Тем более теперь, когда знает про Блэка.

– Надеюсь, все кончится раньше, чем…

– Не обманывай себя, – посоветовала Кэтрин и дала отбой.

Ева и не пыталась обмануть себя, прекрасно понимая, что, как бы ни старалась, уберечь Джо от грядущей опасности она не в состоянии. Но и не делать для этого ничего она тоже не могла. Ее мир погрузился в хаос, но Джо должен остаться вне его.

Она подошла к окну. Уже почти стемнело, и Джон виделся темной тенью на бледно-сером фоне озера. Он стоял неподвижно, чуть склонив голову, словно прислушиваясь.

К чему?

К звукам леса?

К голосам?

Ты услышал голоса, Джон?

Должно быть, она еще сомневается в его здравомыслии, если полагает, что ему чудятся голоса.

И чьи голоса?

Тех, кого он убил?

Голос Бонни?

Джон был уже на дорожке, ведущей в хижину.

Она отшатнулась от окна, чувствуя приступ паники, словно пойманная за подглядыванием. Ева вернулась к столу и взяла чашку с кофе.

Но вопрос остался при ней.

Голос Бонни?

Есть!

Кэтрин выключила прослушивающее устройство «селлтек» и осторожно подстроила калибровку.

Фантастический аппарат. Это шпионское оборудование эксплуатировалось уже несколько лет, но специалисты ЦРУ усовершенствовали его до идеального уровня. Программа позволила не только прослушать разговор Кина с Блэком, но и подключиться к линии Блэка и передать на его телефон вирус. Удивительно, что даже такие продвинутые штучки, как «блэкберри», айфоны и смартфоны, сравнявшиеся по мощности с настольными компьютерами, катастрофически отстали от «селлтека» в области антивирусной технологии.

Система «селлтека» содержала вредоносный код, способный инфицировать самые популярные устройства. Будучи имплантированным в операционную систему телефона, вирус принимал информацию из чипа Джи-пи-эс и передавал ее на «селлтек». Но если Блэк пользуется каким-то незарегистрированным телефоном, то все ее старания напрасны.

Господи, пусть у него будет что-то такое, к чему у «селлтека» есть доступ.

Пора посмотреть, что получилось.

Кэтрин затаила дыхание и нажала красную кнопку.

Ну же…

Красный огонек!

Есть сигнал!

На карте дисплея появился квадратик.

Засекла.

Квадратик исчез.

Спокойно. Скорее всего, источник просто вышел из зоны покрытия. Может быть, сигнал удастся поймать, если подобраться к источнику поближе.

Итак, что делать?

Попытаться сблизиться прямо сейчас или подождать более удобного момента?

На весах жизнь девочки.

Пожалуй, сначала стоит поделиться информацией с Галло.

Кэтрин набрала номер Евы.

– С вами связывался Блэк. Пытался договориться об обмене?

– Сейчас он осматривает местность, хочет проверить, нет ли ловушек. Как ты узнала, что он звонил нам?

– Мне удалось подключиться к его телефону, когда он разговаривал с Кином.

– Чудеса технологии. Ладно. Можешь определить его местонахождение?

– Пытаюсь. Но и чудеса полной гарантии не дают. Между вышками существует зона неуверенного приема, и сигнал пропадает. Думаю, Блэк сейчас перемещается.

– Мы тоже на это надеемся. Каждая остановка – опасность для Кары, а дорога его отвлекает.

– Я бы его отвлекла, – мрачно пробормотала Кэтрин. – Убила бы собственными руками.

– Для этого его нужно найти, а это совсем не просто.

– Хочешь, чтобы я не высовывалась, пока не получу сигнал? Хорошо, так и сделаем. Но и затягивать нельзя. Ты не видела, что он сделал с Джуди и ее матерью. Ему нравится убивать, и пока он жив, девочка в опасности. – Кэтрин повернула к парковочной стоянке, где ее ждала арендованная машина. – Увидимся через пару часов. Если Блэк едет к вам, я буду либо у него на хвосте, либо чуть впереди.

– Мы уже не в домике. Джон решил, что безопаснее спрятаться в лесу.

– Я вас найду. Ориентироваться я умею. Последние три года только тем и занималась, что гонялась за контрабандистами по колумбийским джунглям. – Она подошла к машине и достала ключи. – Ты только предупреди Галло, чтобы был осторожнее, а то еще нападет не на того.

Дверца распахнулась еще до того, как Кэтрин успела вставить ключ.

Она отскочила в сторону и выхватила пистолет.

– Правильно, прежде чем нападать, определи, кто твои враги, – сказал Джо. – Похоже, меня включили в их число. Садись.

Дело дрянь.

Кэтрин обошла машину и села справа.

– Не хочу даже спрашивать, кто тебя навел. Винейбл, да?

– Мы не раз работали вместе и неплохо понимаем друг друга. Он понял, что, если утаит хоть что-то, имеющее отношение к Еве, я сломаю ему шею. Надеюсь, ты примешь это к сведению, и мы достигнем такого же понимания. – Он покачал головой и хмуро добавил: – А я думал, что могу тебе доверять.

Кэтрин видела, что Джо сдерживается из последних сил. Напряжение достигло крайней степени, за которой мог последовать взрыв. И на этот раз жертвой могла стать она сама.

– Ты можешь доверять мне. Но я в любом случае сделаю все, чтобы помочь Еве. После Сент-Луиса я уже не могла оставаться в стороне, и мы договорились работать вместе. Но при этом твое участие исключалось. – Кэтрин в упор посмотрела на Джо. – Она ни за что не согласилась подвергать тебя риску. Ты слишком много для нее значишь. Мы оба знаем, что это так.

– Неужели? Мне как-то трудно разделить твою уверенность, поскольку в последнее время я чувствую себя невидимкой.

– Джо…

– Ладно, допустим, я понимаю, почему она так поступает, но мне ведь от этого не легче. Дальше так продолжаться не может. Я должен быть рядом, должен защищать ее. – Он сжал руль. – Мне хочется что-нибудь сломать… разгромить весь мир.

– Это уж точно поможет.

– А чего еще ты, черт возьми, от меня ожидаешь? – Джо сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. – Ну, насчет всего мира я погорячился.

– Какое облегчение! По крайней мере, ты еще способен ограничить возможный ущерб.

– Считаю до десяти, – заявил Джо. – После чего ты перестаешь изображать из себя всезнайку и говоришь, где сейчас Ева. А потом рассказываешь, что вообще происходит.

Кэтрин ненадолго задумалась.

– Одна проблема все же остается. Твое присутствие серьезно ограничивает мои возможности. Ева просто перестанет отвечать на мои звонки. Решишь эту проблему за меня?

– Я не хочу ничего решать и… – Он не договорил. – Ты говоришь мне, где она, а я обещаю держаться до последнего в тени. Ей вовсе не обязательно знать, что я где-то рядом. А я позабочусь о том, чтобы Блэк не подобрался к ней слишком близко. Ну как, неплохой вариант?

– Но тогда тебе придется действовать в одиночку.

– Ты правильно все поняла. Но я справлюсь. Альтернатива проста – я буду душить тебя, пока не скажешь. Соблазнительно, но ты ведь все равно не скажешь, а я только потеряю впустую время.

– Время нам терять нельзя. – А почему она, собственно, колеблется? Все ее симпатии в этой ситуации были на стороне Джо. Слово он сдержит. Отстранять его сейчас было бы несправедливо. Правда, она никогда раньше не работала с другим напарником, кроме своего мужа, но если бы пришлось выбирать, предпочла бы всем прочим Джо. – Держаться в тени будет нетрудно. Ева и Галло заманивают Блэка в лес. У Галло есть участок к северу от города.

Джо впился в нее взглядом.

– А теперь поподробнее, Кэтрин. Мне нужны детали.

Агентство национальной безопасности – разведывательная организация Соединенных Штатов Америки. (Здесь и далее примеч. перев.)

«Телеужин» – полуфабрикат мясного или рыбного блюда с гарниром в упаковке из алюминиевой фольги или пластика, готовый к употреблению после быстрого подогрева в духовке или микроволновой печи. Приготовление такого ужина позволяет не отрываться от вечерней телевизионной передачи.

КРБ (англ. INSCOM) – Командование разведки и безопасности, отвечает за ведение разведки и радиоэлектронной борьбы, обеспечение безопасности и проведение информационных операций. Штаб размещен в Форт-Бельворе, штат Виргиния.

FedEx Corporation (в русском произношении Федэкс корпорейшн) – американская компания, предоставляющая почтовые, курьерские и другие услуги логистики по всему миру.

Профайлинг – бесконтактная верификация лжи методами психофизической диагностики. За основу профайлинга были взяты научные труды доктора Пола Экмана, выдающегося американского психолога, открывшего микровыражения.