— М-мэ-э-э, — негромко простонал Честер Ролс. У него пересохло во рту и язык едва ворочался. — Мам, отстань, а! — наконец выговорил он, улыбаясь сквозь сон.

Кто-то щекотал ему ногу. Так всегда делала его мама, когда он по утрам, несмотря на писк будильника, не мог заставить себя вылезти из кровати. Спастись от щекотки можно было только одним способом: сбросить одеяло и собраться в школу.

— Ну мам, ну еще пять минут! — взмолился мальчик, не открывая глаз.

В постели было так уютно и тепло, что Честер с радостью пролежал бы так целую вечность. По правде говоря, он часто притворялся, будто не слышит будильника, и ждал, пока мама придет проверять, встал ли он.

Он всякий раз радовался, когда открывал глаза и видел, что она сидит в ногах кровати. Честер любил мамину улыбку, ласковую и солнечную. Мама даже в самый ранний час неизменно была бодрой. «Я жаворонок, — весело оправдывалась она. — А вот папка наш, пока кофе не напьется, и на человека-то не похож!» Тут она строила сердитую гримасу, втягивала шею в плечи и ворчала по-медвежьи. Честер повторял за ней, и мама с сыном заливались смехом.

Он улыбнулся, но вдруг почувствовал такую вонь, что невольно скривился.

— Фу, мам, чем это так несет? — спросил Честер. Ощущение, что мама рядом, внезапно исчезло, будто кто-то выключил телевизор. Он сразу насторожился и открыл глаза.

Темнота.

— Что случилось? — пробормотал Честер. Он ничего не мог разглядеть вокруг. Тут мальчик заметил краем глаза какой-то слабый свет. «Почему так темно? — подумал он. Честер изо всех сил пытался убедить себя, что находится дома, у себя в комнате, хотя ничто не подтверждало эту догадку. — Наверно, свет пробивается через шторы, а запах идет с нижнего этажа… Может, на кухне молоко убежало? В чем дело?»

Непонятный едкий запах напоминал запах серы, но в нем чувствовалось что-то еще… какая-то кисловатая гниль. У Честера защипало в носу, к горлу подступила тошнота. Он попытался поднять голову и осмотреться, но не смог. Голову — и руки с ногами тоже — что-то прижимало книзу; все тело мальчика будто сковало. Сперва он испугался, что его парализовало. Честер сдержал крик и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы побороть страх. Он успокоил себя тем, что все-таки чувствует руки и ноги, стало быть, не парализован. Потом попытался хоть слегка пошевелить пальцами — ему это удалось, и Честер убедился, что с ним все в порядке. Вот только он застрял в какой-то твердой и неподатливой массе.

Кто-то опять пощекотал ему ногу, будто привидевшаяся ему мама никуда не исчезала, и Честеру снова представилось ее лицо.

— Мам? — неуверенно позвал он.

Его перестали щекотать, и со стороны ног раздался печальный вой, не похожий на звук, который мог бы издать человек.

— Эй, кто это? — крикнул Честер в темноту.

В ответ кто-то отчетливо мяукнул.

— Бартлби! — воскликнул мальчик. — Бартлби, это ты?

Едва он произнес имя кота, как вспомнил все, что случилось возле Поры. Он словно вновь стоял на краю этой огромной дыры в Глубоких Пещерах вместе с Уиллом, Кэлом и Эллиот, а Граничники теснили их к обрыву.

— Господи, — простонал Честер.

Они с друзьями тогда чуть не погибли: стигийские солдаты прикончили бы их не задумываясь. Это было как кошмарный сон, но он не стерся из памяти после пробуждения — Честер помнил каждую деталь, будто все произошло только что.

А произошло нечто ужасное.

— Ох ты ж… — пробормотал он, вспомнив, как Ребекка — стигийка, которая жила вместе с Уиллом под видом его сестры, — раскрыла им свою тайну. На самом деле Ребекк две, и они близнецы. Там, наверху, у Поры, двойняшки, заранее торжествуя победу над беглецами, рассказали о плане стигийцев — уничтожить верхоземцев с помощью смертоносного вируса под названием Доминион. Честер вспомнил, как Ребекки, издеваясь над Уиллом, предлагали ему сдаться и как Кэл, младший брат его друга, вдруг вышел вперед и крикнул, что хочет домой.

А потом упал под градом пуль.

Кэл погиб.

Честер вздрогнул, но пересилил панику и снова напряг память. Вот он тянет руку к Уиллу, тот тянется к нему, Эллиот что-то кричит, они все связаны одной веревкой, и это значит, что еще не все потеряно… Но почему? «Почему я тогда подумал, что это хорошо? Не помню…» Они ведь попали в отчаянное, безвыходное положение. Честеру понадобилось несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок и восстановить картину.

«Вот! Точно!» Эллиот собиралась провести их внутрь Поры… У них было достаточно времени, они бы сбежали от преследователей…

Но все обернулось иначе. Честер зажмурился, будто его глаза снова обожгли вспышки выстрелов и взрывов, как в ту минуту, когда бойцы стигийской Дивизии палили по ним из своих огромных орудий. Он вспомнил, как задрожала земля под ногами, и вновь увидел, словно в замедленной съемке, как Уилл, перекувырнувшись в воздухе, летит в Пору.

Затем — мгновение паники, Честер и Эллиот отчаянно пытаются удержаться на ногах, чтобы их не утащило с обрыва следом за Уиллом и Кэлом, но они связаны веревкой, вес двух тел увлекает их вниз, и вот они уже вчетвером падают в темную пустоту Поры.

Нескончаемый встречный ветер, от которого перехватывает дыхание и закладывает уши… вспышки красного света и мучительный жар… а потом…

Что было потом?

Потом он должен был разбиться… насмерть.

«Так что же произошло? Куда я попал?!»

Бартлби снова мяукнул, и Честер почувствовал на лице его теплое дыхание.

— Бартлби, это же ты, верно? — спросил мальчик, уже начиная сомневаться.

Приглядевшись, он различил рядом с собой очертания огромной кошачьей головы. Конечно же она принадлежала Бартлби. Честер успел позабыть о том, что кота тоже обвязали веревкой, так что он упал вместе со всеми… и оказался здесь.

Тут животное провело влажным языком ему по щеке.

— Фу! — крикнул Честер. — Фу! Хватит!

Бартлби принялся лизать его еще сильнее — кот явно был доволен тем, что добился от мальчика реакции.

— Да отвяжись ты от меня, котяра глупая! — заорал Честер в панике.

Дело было не столько в том, что он не мог пошевелиться и отогнать Бартлби, сколько в том, что язык у кота был жесткий и шершавый, как наждачная бумага, так что его проявление радости оказалось для Честера весьма болезненным. Он с удвоенным рвением возобновил попытки высвободиться, не прекращая орать во все горло.

Крики никак не подействовали на животное, и мальчику оставалось только шипеть и плеваться изо всех сил. В конце концов, Бартлби смирился и отошел от него.

Честер опять остался один в беззвучной темноте.

Он громко позвал Эллиот, потом Уилла, хоть и не рассчитывал на ответ. У него похолодело под ложечкой от тяжелого предчувствия, что выжил только он — не считая кота, разумеется. От этого было немногим легче: получалось, что он остался один на один с огромным слюнявым зверем.

Тут мальчика как громом поразила догадка: вдруг он чудом приземлился на самое дно Поры? Честер вспомнил, что слышал от Эллиот об этом загадочном отверстии. Больше километра в поперечнике, оно такой глубины, что только одному человеку — как рассказывают — удалось выбраться из него наружу. Честер задрожал, насколько позволяла невидимая масса, в которой он застрял. Он переживал наяву свой самый страшный кошмар.

Он был похоронен заживо!

Честер обреченно подумал о своем положении. Он один-одинешенек в центре Земли, а загадочная масса, плотно обхватившая его тело, станет ему могилой. И как ему выбраться из Поры и вернуться на поверхность? Еще в Глубоких Пещерах Честер думал, что у него почти не осталось надежды возвратиться домой к родителям и к обычной, понятной жизни, а ведь теперь он очутился еще глубже!

— Пожалуйста, я просто хочу домой! — сбивчиво забормотал в темноту мальчик, одолеваемый то клаустрофобией, то ужасными предчувствиями. Его пробил холодный пот.

Но тут Честер услышал свой внутренний голос, призывавший бороться со страхом. Мальчик замолчал. Он понял, что должен делать: вырваться из этой массы, которая удерживает его, словно быстро застывающий цемент, а потом найти остальных. Вдруг им нужна помощь?

Честер стал напрягать и расслаблять мускулы. Через минут десять неловких усилий ему удалось частично высвободить голову и обеспечить одному плечу немного пространства для маневров. Наконец, когда мальчик попытался напрячь бицепсы, раздался противный чавкающий звук, и одна рука выскочила из рыхлой клейкой субстанции.

— Есть! — воскликнул он. Хотя свободно двигать рукой у него еще не получалось, мальчик постарался провести ею по лицу и груди. Нащупав лямки рюкзака, он расстегнул их и сосредоточился на том, чтобы вытащить вторую руку и ноги. Для этого предстояло приложить немало усилий, потому что в тесноте он мог разве что дергаться. Честер обливался потом и чуть не плакал от напряжения, но чувствовал, что его «могила» понемногу поддается…

Многими километрами выше, на краю Поры, стоял старый стигиец и вглядывался в ее глубину. Моросил мелкий подземный дождь, издали доносился собачий вой.

Хотя лицо старика избороздили глубокие морщины, а волосы давно стали серебряными, его никак нельзя было назвать дряхлым. В его теле чувствовалась огромная мощь, как в дуге натянутого лука, а маленькие глаза в свете фонарей блестели, как два полированных гагата. От его высокой худой фигуры в длинном кожаном плаще, наглухо застегнутом доверху, веяло угрожающей силой, которая словно подчиняла себе окружающий мрак.

Повинуясь мановению руки старика, к нему подошел другой стигиец и встал рядом. Они были поразительно похожи, несмотря на то что у молодого стигийца на лице не было пока ни единой морщины, а волосы, гладко зачесанные назад так, что издали их можно было принять за шапочку, были черными как смоль.

Эти высокопоставленные представители загадочной расы стигийцев расследовали недавнее происшествие в Глубоких Пещерах, из-за которого старик лишился своих внучек-двойняшек: они упали в бездну.

Старый стигиец знал, что вряд ли девочки выжили, но его лицо не выражало ни горя, ни страдания от потери. Не дрогнувшим ни на мгновение голосом он принялся выкрикивать приказы.

Граничники, столпившиеся по краям Поры, ринулись их выполнять. Эти бойцы специального подразделения, которое проходило подготовку в Глубоких Пещерах и участвовало в тайных операциях на поверхности, носили серо-коричневую форму, состоявшую из тяжелой куртки и широких штанов, несмотря на то, что на такой глубине было довольно жарко. Худые лица Граничников оставались бесстрастными, что бы они ни делали: смотрели в бездну через прицелы ружей или опускали в Пору светосферы на веревках, чтобы исследовать ее верхнюю часть. Старик стигиец понимал, что близнецы, вероятнее всего, упали на самое дно и разбились насмерть, но не мог не проверить иные варианты.

— Результаты? — крикнул он на скрежещущем стигийском языке. Слова отдались эхом по окрестностям Поры и донеслись до возвышающегося над ней склона, где другие бойцы, не тратя времени зря, демонтировали полевые орудия, из которых еще недавно обстреливали то самое место, где теперь стоял старый стигиец.

— Очевидно, они погибли, — негромко сказал он своему молодому адъютанту и снова повысил голос, обращаясь к солдатам. — Сосредоточьтесь на поиске пробирок! — Он рассчитывал, что хотя бы одна из девочек успела снять с цепочки на шее смертоносное украшение, прежде чем упасть вниз. — Эти пробирки нам необходимы!

Стигиец обвел пристальным взглядом Граничников, которые ползали вокруг, изучая каждый сантиметр поверхности. Они скрупулезно переворачивали каждый камешек, расколотый выстрелами, и рылись в земле, которая еще дымилась после попадания разрывных снарядов. Остатки взрывчатого вещества кое-где вспыхивали сами по себе маленькими язычками пламени, но тут же гасли.

Раздался предостерегающий крик, и несколько Граничников отскочили от края Поры. Часть кромки, расшатанная недавней стрельбой, с грохотом обвалилась, и несколько тонн земли и породы полетели в бездну. Солдаты, чудом избежавшие падения, спокойно вернулись к своим делам — опасность как будто нисколько их не взволновала.

Старый стигиец снова уставился в темноту наверху склона.

— Без сомнения, это была она, — сказал адъютант, посмотрев в ту же сторону. — Это Сара Джером утащила за собой двойняшек.

— Она, кто же еще! — резко ответил старик и покачал головой. — Удивительно то, что она смогла это сделать, хоть и была смертельно ранена. — Он повернулся к адъютанту: — Мы играли с огнем, когда натравили Сару Джером на ее собственных детей, и обожглись, но этого можно было ожидать. С этим мальчишкой Берроузом ничего нельзя знать наверняка, — сказал стигиец и тут же оговорился: — Нельзя было знать наверняка. — Потому что это подразумевало, что Уилл погиб. Старый стигиец нахмурился и замолчал на несколько минут. Потом, глубоко вздохнув, он обратился к своему помощнику: — Скажи мне вот что: как Сара Джером тут оказалась? Кто отвечал за эту территорию? — Старик указал пальцем на вершину склона. — Пусть явятся ко мне.

Адъютант почтительно кивнул и ушел.

На его месте тут же появилась новая фигура, укутанная в некое подобие шали и настолько кривая и сгорбленная, что на первый взгляд в ней трудно было признать человека. Из-под накидки, заскорузлой от грязи, выкарабкались наружу костлявые руки, похожие на птичьи лапы, и резкими движениями сбросили ткань с головы. Голова человека была покрыта уродливыми шишковатыми наростами, которых было так много, что казалось, они воюют друг с другом за территорию; его лицо обрамляли редкие пучки слипшихся волос. Но страшнее всего были глаза — белые, без зрачков и радужек, они вращались из стороны в сторону, как будто могли что-то видеть.

— Приношу, так сказать, соболезнования в связи с потерей… — просипел человек и подобострастно умолк.

— Благодарю, Кокс, — ответил стигиец, перейдя на английский. — Каждый сам творит свою судьбу, и временами случаются неудачи.

Кокс, дернувшись, подобрал тыльной стороной ладони ниточку белесой слюны, свесившуюся с почерневших губ, и растер ее по серой коже. Его тощая рука зависла в воздухе, а потом метнулась ко лбу, где красовался нарост величиной с небольшую дыньку.

— По крайней мере, ваши девочки покончили с Уиллом Берроузом и этой свиньей Эллиот, — сказал Кокс, постукивая длинным ногтем по наросту. — Но вы же все равно прочешете Глубокие Пещеры и разыщете остальных ренегатов, правда?

— Разыщем всех до единого, с твоей помощью, — согласился старик и со значением взглянул на собеседника. — Кстати, Кокс, а почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — быстро ответил урод.

— А мне кажется, не просто так… Ты беспокоишься, потому что нам пока не удалось изловить Дрейка. А ты знаешь, что рано или поздно он явится к тебе, чтобы свести счеты.

— Да пусть явится, я с ним справлюсь, — заявил Кокс, хотя дрожащая жилка у него под глазом говорила, что он отнюдь не уверен в своих силах. — Дрейк может хоть…

Старик поднял руку, делая ему знак замолчать: его адъютант вернулся с тремя Граничниками. Солдаты — два младших офицера и седеющий ветеран, много лет проведший на службе, — выстроились в ряд и встали по стойке смирно, глядя прямо перед собой и придерживая длинные ружья.

Старый стигиец, сжав кулаки, медленно пошел вдоль шеренги и остановился возле крайнего бойца — это был как раз ветеран. Старик повернулся к нему, подошел вплотную и посмотрел солдату в глаза. Через несколько секунд он опустил взгляд на мундир ветерана. Над нагрудным карманом были закреплены три коротких хлопковых нитки разных цветов — стигийские награды за храбрость. Старик взялся за них рукой в перчатке, вырвал нитки и бросил в лицо ветерану. Тот даже не моргнул.

Старый стигиец отступил назад и махнул рукой в сторону Поры, будто отгонял назойливую муху. Три Граничника составили свои ружья в пирамиду, затем расстегнули тяжелые боевые пояса и аккуратно сложили рядом с оружием. Не дожидаясь распоряжений старого стигийца, солдаты строем прошли к кромке Поры и один за другим шагнули через край. Никто из них даже не вскрикнул. Остальные бойцы ни на минуту не прервали своих занятий, чтобы посмотреть, как трое их товарищей бросились в бездну.

— Суровый приговор, — сказал Кокс.

— Мы требуем от подчиненных безупречной службы, — ответил старик. — Они не оправдали нашего доверия. Такие люди нам не нужны.

— Знаете, а девочки, может, еще живы, — отважился предположить Кокс.

Старый стигиец повернулся и со всем вниманием посмотрел на него.

— Точно, ведь твои сородичи верят рассказам о том, что кто-то свалился туда и вернулся живым. Не так ли?

— Они мне не сородичи, — недовольно пробормотал Кокс.

— А еще у вас есть легенда о прекрасном райском саде, который цветет на дне Поры, — продолжал стигиец, явно забавляясь стеснением собеседника.

— Бредни все это, — пробормотал Кокс и закашлялся.

— А тебе не хотелось побывать там самому и проверить?

Не дожидаясь ответа, старик хлопнул в ладоши и повернулся к адъютанту:

— Пошли группу солдат в Бункер, пусть извлекут из трупов образцы Доминиона. Если нам удастся выделить новый штамм вируса, то план будет осуществлен. — Тут старик закинул голову набок и злорадно улыбнулся Коксу. — Мы же не хотим оставить верхоземцев без Судного дня, верно?

В ответ Кокс зашелся хриплым смехом, брызгая белесой слюной.

Честер не давал себе ни секунды отдыха. Неизвестная масса, в которой он застрял, на ощупь была маслянистой, и боровшийся с ее хваткой мальчик все больше убеждался, что именно она источает отвратительный запах. Когда он в очередной раз напрягся, чтобы вытащить вторую руку, плечо наконец высвободилось и неожиданно вся верхняя половина тела сразу оказалась на свободе. Торжествующе взревев, Честер попытался сесть, и липкая масса отпустила его с громким чавкающим звуком.

Было по-прежнему темно, и мальчик попытался на ощупь определить, что находится вокруг. Он обнаружил, что со всех сторон только та же упругая масса, но, протянув руку вверх, нащупал края ямы. Честер оторвал от стенки несколько кусочков. Они были волокнистые и маслянистые, и мальчик даже отдаленно не представлял, что это за вещество. Но что бы это ни было, оно смягчило его падение и, возможно, спасло ему жизнь, какой бы абсурдной ни казалась эта мысль.

— Быть не может! — сказал себе Честер. Он решил, что идея слишком надуманная и надо искать другое объяснение.

Фонаря, который был закреплен у него на куртке, нигде не было видно, и мальчик быстро обшарил карманы в поисках запасных светосфер.

— Черт! — выругался он, обнаружив, что боковой карман оторвался, а его содержимого нигде поблизости нет.

Разговаривая с самим собой, чтобы не терять присутствия духа, Честер попробовал встать на ноги.

— Да когда же это кончится! — взвыл мальчик. Его ноги все еще крепко удерживала губчатая масса. Но не только она мешала ему встать.

— А это еще что? — удивился он, нащупав веревку у себя на поясе. Это была веревка Эллиот, которой они привязались друг к другу на краю Поры. Теперь она не давала ему подняться, потому что с обеих сторон застряла в стенках. Ножа у Честера не было, и ему оставалось только попытаться развязать веревку. А это было проще сказать, чем сделать: из-за маслянистой жижи пальцы все время соскальзывали с узла.

После долгих усилий и проклятий Честеру наконец удалось ослабить узел и растянуть петлю.

— Есть! — воскликнул он и подтянул колени к животу. Ноги высвободились с таким звуком, какой бывает, когда через соломинку допиваешь остатки из стакана. Один ботинок так крепко застрял, что соскользнул с ноги, и мальчику пришлось вытаскивать его обеими руками. Он обулся и встал, держась за стенки ямы.

Только тут Честер почувствовал, как у него все болит — как будто он только что отыграл самый трудный регбийный матч в жизни, причем против команды воинственных горилл-тяжеловесов.

— Ох! — вскрикнул он, начиная растирать руки и ноги. На шее и запястьях к тому же обнаружились ссадины от веревки. Громко кряхтя, Честер потянулся и взглянул наверх, но разглядеть, откуда он упал, ему так и не удалось. Он потерял сознание еще в полете и плохо помнил, что случилось до того момента, когда Бартлби начал тереться ему об ногу и разбудил его.

— Куда же я попал? — повторил мальчик. Стоя в яме, он заметил несколько пятен очень тусклого света. После полной темноты они несколько обнадеживали, хотя Честер не знал, что это светится. Когда его глаза приспособились к новому уровню освещения, он разглядел очертания кота, который бродил вокруг него, словно ягуар, выслеживающий добычу.

— Эллиот! — позвал Честер. — Эллиот, ты здесь?

Он услышал, что его голос отражается эхом откуда-то слева, но справа никакого эха не было. Мальчик покричал еще, после каждого раза делая паузу и вслушиваясь, не раздастся ли ответ.

— Эллиот, ты слышишь меня? Уилл! Уилл, где ты?

До него донеслось только эхо. Честер пришел к выводу, что просто стоять на месте и кричать бесполезно. Приглядевшись, он понял, что один из источников света находится совсем рядом с ним, и решил до него добраться. Мальчик выкарабкался из ямы, но не отважился встать в полный рост, потому что весь вымазался в маслянистой жидкости и боялся поскользнуться на упругой поверхности, так что пополз на четвереньках. Когда Честер начал двигаться, он заметил кое-что необычное: его покачивало, как будто в воде. Мальчик предположил, что у него кружится голова после падения, и приказал себе сосредоточиться на деле.

Он продвигался к цели короткими осторожными движениями, вытянув руку к свету. Тут пятно света исчезло у него под ладонью, и Честер понял, что источник света где-то в этой желеобразной массе. Закатав рукав, он опустил руку в углубление, что-то нащупал и потащил наружу.

— Фу! — воскликнул он, стряхивая с руки липкую жижу. Разжав пальцы, мальчик посмотрел на свою добычу. Это был стигийский фонарь — может быть, его собственный, а может, кого-то из друзей, но сейчас это не имело значения. Честер поднял фонарь и осмотрелся. Находка вдохновила его настолько, что он решился встать на ноги.

Мальчик обнаружил, что стоит на какой-то сероватой поверхности, отнюдь не гладкой, как ему казалось в темноте, а испещренной бороздами и рытвинами. При свете стало видно, что в ней застряло множество предметов. Больше всего было камней — от крошечных осколков до внушительных кусков породы. По всей видимости, они летели с большой высоты, как и Честер, и также продавили собой поверхность.

Он поднял фонарь повыше и увидел, что странная упругая почва тянется во все стороны, где приподнимаясь, где опускаясь. Осторожно, стараясь не упасть, Честер вернулся к своей яме, чтобы ее осмотреть. Мальчик не поверил своим глазам и потрясенно хихикнул. Перед ним было углубление точно по форме его тела, уходившее вниз больше чем на полметра. Он сразу вспомнил мультсериал, который показывали по утрам в выходные: про невезучего койота, который то и дело падал в каньон с огромной высоты, пробивая в земле дыру в форме своего тела. Глядя на реальную дыру в форме себя, Честер подумал, что теперь мультик не кажется ему таким уж забавным.

Еще не опомнившись от удивления, мальчик спрыгнул в яму за своим рюкзаком. Не без труда вытащив его, Честер застегнул лямки, надел рюкзак и выбрался наверх.

— Ну что, направо или налево? — спросил он себя, подняв веревку. Оба конца исчезали в темной глубине. Наконец мальчик выбрал направление наугад, набрался смелости — еще неизвестно, что он найдет, — и пошел вдоль борозды, вытягивая из нее веревку.

Метров через десять веревка неожиданно кончилась, а Честер, тянувший за нее, потерял равновесие и упал на спину. К счастью, упругая поверхность смягчила удар. Поднявшись, мальчик осмотрел веревку. Конец был растрепан, как будто ее перерезали ножом. Однако борозда, оставленная веревкой, была хорошо видна, и по ней Честер скоро нашел большое углубление. Он обошел его вокруг, светя вниз фонарем.

Там никого не было. Определить по контурам углубления, кто сюда упал, Честер не мог — похоже, «автор» этой ямы приземлился на бок.

— Уилл! Эллиот! — крикнул Честер еще раз. Ответа по-прежнему не было, зато откуда-то появился Бартлби и уставился на Честера огромными немигающими глазами. — Чего тебе? — нетерпеливо рявкнул он на кота. Бартлби медленно повернулся в другую сторону и пополз, припав к земле. — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? Так? — спросил мальчик, заметив, что кот ведет себя так, будто подкрадывается к добыче.

Честер следом за Бартлби дошел до стены — все та же серая скользкая поверхность тут поднималась вертикально, и по ней откуда-то стекала вода.

— И куда теперь? — поинтересовался он, заподозрив, что кот и сам не знает, куда привел его. Честеру не хотелось уходить далеко от знакомого места, рискуя заблудиться, но он понимал, что рано или поздно ему, пожалуй, придется побороть себя и пойти исследовать местность.

Бартлби, задрав тонкий хвост, ткнул мордой в сторону стены. Присмотревшись, мальчик увидел проем, едва видный за струями воды.

— Туда? — спросил он, пытаясь посветить стигийским фонарем через поток. В ответ Бартлби полез внутрь. Честер последовал за ним.

Он оказался в небольшой пещере, и кот был там не один. Кто-то сидел на земле согнувшись в окружении разбросанных листков бумаги. Честер чуть не лишился дара речи от радости.

— Уилл! — проговорил он наконец с облегчением.

Уилл поднял голову и разжал пальцы, крепко сжимавшие светосферу, так что его лицо осветилось. Он ничего не сказал, только бессмысленно уставился на новоприбывшего.

— Уилл! — воскликнул Честер снова. Встревоженный молчанием друга, он опустился на корточки рядом с ним и спросил: — Тебе плохо?

Уилл посмотрел будто сквозь него, потом запустил пальцы в волосы, испачканные маслянистой жижей, поморщился и прищурил один глаз, как будто ему было тяжело говорить.

— Что с тобой? Не молчи, Уилл!

— Да все в порядке. Относительно, — наконец ответил Уилл монотонным голосом. — Не считая того, что у меня голова раскалывается и ноги страшно болят. И уши все время закладывает. — Он несколько раз сглотнул и добавил: — Наверно, из-за перепада давления.

— У меня тоже закладывает, — сказал Честер, но тут спохватился, что сейчас важно вовсе не это. — Уилл, а ты здесь давно сидишь?

— Не знаю, — пожал плечами мальчик.

— Но почему… что… ты… — сбивчиво начал Честер. — Уилл, слушай, у нас получилось! — выпалил он и рассмеялся. — Тьфу ты, мы ведь живы!

— Вроде того, — равнодушно ответил Уилл и поджал губы.

— Да что с тобой такое? — вспылил Честер.

— Не знаю, — пробормотал его друг. — Я уже не знаю, что со мной и что делать дальше. Ничего не знаю.

— Ты о чем?

— Я надеялся, что снова увижу папу, — ответил Уилл, опустив голову. — В какие бы неприятности мы ни попадали, я не переставал верить… Я верил, что рано или поздно найду его. — Он поднял грязную зубную щетку с Микки-Маусом. — Но теперь никакой надежды нет. Папа погиб, и от него осталась только эта дурацкая щетка, которую он у меня стащил… и дневник с какими-то бредовыми записями.

Уилл взял один из промокших листков и прочитал фразу, записанную корявым почерком:

— «Второе солнце»… в центре Земли. Вот как это понимать? — Он тяжело вздохнул. — Это же глупость какая-то.

Мальчик помолчал, а потом произнес еле слышно:

— И Кэл… — Уилл невольно всхлипнул. — Это я виноват в том, что он погиб. Я должен был его спасти. Я должен был сдаться Ребекке, — тут он щелкнул языком, поправляясь: — сдаться Ребеккам.

Он поднял голову и обратил на Честера потухший взгляд.

— Стоит мне закрыть глаза, как я вижу ее лица, и больше ничего… как будто они впечатались мне в веки… два хитрых злобных лица, и они только и делают что кричат и ругаются на меня. Я никак не могу от них отделаться, они словно поселились у меня в голове, — пожаловался Уилл и с размаху стукнул себя по лбу. — А-а, больно, — простонал он. — Вот зачем я это сделал?

— Но… — начал Честер.

— Мы можем хоть сейчас ложиться и помирать! Что еще осталось? — перебил его Уилл. — Ты что, забыл, как Ребекки говорили о Доминионе? Мы никак не помешаем им распространить вирус на поверхности. Мы-то здесь, внизу! — и он с торжественным видом разжал руку, в которой держал щетку с Микки-Маусом, над лужей маслянистой жидкости, как будто устраивая казнь грубо раскрашенного мультяшного персонажа. — Что еще осталось? — повторил он.

— Что осталось? — вспылил Честер. — Да мы остались! Мы здесь, мы вместе, и мы показали этим злобным скотинам! Это как… как… — он замешкался, подыскивая слово… — как респаун в видеоиграх, ну, знаешь, когда возрождаешься и получаешь еще одну попытку. Нам дали второй шанс, чтобы остановить двойняшек и спасти всех наверху! — Он выудил зубную щетку из лужи, отряхнул и протянул Уиллу. — Господи, да мы живы остались!

— Большое дело, — буркнул Уилл.

— Еще какое большое! — воскликнул Честер и потряс друга за плечо. — Ну же, Уилл! Это же на тебе все держалось, ты всегда мчался вперед как ненормальный и тащил остальных за собой… — Честер перевел дыхание и затараторил дальше: — Ты же не мог усидеть на месте, потому что всюду хотел сунуть свой нос! Правда ведь?

— Ага. Именно с этого все и началось, помнишь? — ответил Уилл.

Честер пробормотал что-то вроде «мда», но потом отчаянно замотал головой.

— А еще я хотел тебе кое-что сказать… — произнес он едва слышно, отведя глаза, и принялся переворачивать носком ботинка какой-то камешек. — Уилл… Я идиот, и я был не прав.

— Да теперь уже все равно.

— Нет, не все равно. Я вел себя как последний дурак. Меня тогда так все это достало… и ты достал, — признался Честер и продолжил уже твердым голосом: — Я со злости много лишнего наговорил. А теперь я тебя прошу: возьмись опять за дело, поступай, как считаешь нужным, а я обещаю, что больше не буду жаловаться. Прости меня, пожалуйста.

— Да все нормально, — пробормотал Уилл, немного смущенный.

— Давай сделай то, что у тебя получается лучше всех… Придумай, как нам отсюда выбраться.

— Попробую, — кивнул Уилл.

Честер со значением посмотрел на него.

— Уилл, у меня вся надежда только на тебя. И у людей наверху тоже. Не забудь: там мои мама с папой. Я не хочу, чтобы они заразились и умерли.

— Конечно, — быстро ответил Уилл. Как только Честер упомянул своих родителей, он осознал всю важность происходящего. Уилл знал, как его друг любит свою семью. А если стигийцам удастся осуществить свой план, то вместе с мистером и миссис Ролс будут обречены еще сотни тысяч, если не миллионы людей.

— Ну, за дело, напарник! — улыбнулся Честер, помогая другу встать. Мальчики вместе прошли под водопадом и вернулись на загадочную серую поверхность.

— Честер, — сказал Уилл, понемногу возвращаясь в обычное расположение духа, — сейчас я тебе кое-что расскажу.

— Что?

— Не заметил тут ничего необычного? — спросил Уилл, весело поглядев на друга.

Не зная с чего начать, Честер помотал головой, хлестнув себя по лицу отросшими курчавыми волосами, перемазанными маслянистой жижей. Одна прядь попала ему в рот, и он тут же отбросил ее и начал отплевываться.

— Да нет, разве что эта масса, в которую мы упали, ужасно воняет, и на вкус не лучше.

— Я подозреваю, что это огромный старый гриб, — сказал Уилл. — Похоже, он прирос к стенке Поры, и получилось что-то вроде уступа. Я такое по телевизору видел: в Америке нашли гигантский подземный гриб размером больше тысячи миль.

— Так ты об этом хотел…

— Не, — перебил Уилл. — Сейчас покажу самое интересное. Смотри внимательно. — Он взял светосферу и легонько подбросил ее метров на пять. А потом… шар поплыл вниз и опустился прямо ему на ладонь. Честер наблюдал за сферой раскрыв рот: она двигалась будто в замедленной съемке.

— Слушай, как ты это сделал?

— Сам попробуй, — сказал Уилл, протягивая ему шар. — Только не кидай слишком сильно, а то улетит.

Честер последовал его совету и запустил светосферу вверх. Он немного переусердствовал, и шар взлетел метров на двадцать, осветив еще один нарост гриба над ними, а затем поплыл обратно, чуть покачиваясь в воздухе и бросая свет на запрокинутые головы мальчиков.

— Но как? — ахнул изумленный Честер.

— А ты не чувствуешь… как это сказать… ну, невесомость? — замялся Уилл, подыскивая слова. — Тут сила тяжести меньше, чем на поверхности, наверное, раза в три, — объяснил он, ткнув пальцем вверх. — Вот поэтому — ну и еще потому, что мягко приземлились на гриб, — мы и не разбились. Но ходить здесь надо осторожно, иначе можно оттолкнуться от этого уступа и улететь обратно в Пору.

— Сила тяжести в три раза меньше, — проговорил Честер, пытаясь осмыслить слова друга. — И что это значит?

— Это значит, что мы очень, очень глубоко.

Честер уставился на него.

— Тебе никогда не хотелось посмотреть, что находится в центре Земли? — спросил Уилл.

Пробираясь по лавовому туннелю, Дрейк вдруг услышал шум. Он застыл и прислушался. «Почудилось», — решил он через мгновение и отцепил от пояса флягу. Дрейк глотнул воды и задумчиво посмотрел в мрачную глубину туннеля, размышляя о том, что произошло возле Поры.

Он ушел оттуда до того, как старый стигиец отправил провинившихся Граничников на смерть, зато был свидетелем всему, что случилось до этого. Спрятавшись на склоне, который возвышается над Порой, Дрейк видел, как Кэла настигла нелепая гибель. Младший брат Уилла запаниковал и вышел на линию огня, а стигийские солдаты безжалостно его расстреляли. Ренегат ничем не мог помочь ни ему, ни остальным ребятам, когда через несколько минут стигийская Дивизия открыла по ним огонь из крупнокалиберных орудий, и Эллиот с Уиллом и Честером отбросило прямо в Пору.

Дрейк столько пережил в Глубоких Пещерах вместе с Эллиот, что обычно мог предугадать, как она поведет себя в тех или иных обстоятельствах, и хотя ситуация складывалась явно не в ее пользу, у ренегата еще оставалась надежда, что девушке как-нибудь удалось зацепиться за стену огромного отверстия в земле и что они все-таки не упали в бездну. Поэтому Дрейк, вопреки своим инстинктам, остался на месте, невзирая на риск, что его заметят стигийцы или их кровожадные боевые псы.

Он наблюдал из своего укрытия за тем, как Граничники осматривают Пору, и старательно прислушивался, надеясь, что они обнаружат Эллиот с мальчиками и вытащат наверх. В этом случае Дрейк придумал бы, как их потом освободить.

Но время шло, поиски безрезультатно продолжались, и он пал духом. Ренегат был вынужден признать, что Эллиот и ребят уже не спасти — очевидно, они разбились насмерть. Конечно, он слышал историю о том, будто бы несколько десятков лет назад один человек, свалившийся в Пору, чудесным образом объявился на Вагонетной станции и потом рассказывал каждому встречному и поперечному о диковинных местах. Однако Дрейк считал, что эти слухи распускают стигийцы, чтобы ввести в заблуждение колонистов. Насколько он знал по своему опыту, из Поры никто еще не возвращался.

К тому же ренегат начал всерьез беспокоиться, что его учуют стигийские ищейки — огромные свирепые собаки, известные отменным нюхом. Пока что его запах скрывали клубы дыма от недавней стрельбы, но ветер быстро развеивал их, и Дрейк знал, что скоро ничто не помешает собакам его выследить.

Пока он раздумывал, не уйти ли прямо сейчас, со стороны Поры послышался шум голосов. Решив, что стигийцы наконец нашли Эллиот и ребят, Дрейк тут же приподнялся на локтях и выглянул из-за камня, за которым прятался. Возле отверстия собралось столько солдат с фонарями, что ему было все хорошо видно.

Кто-то бежал к кромке Поры, раскинув руки в стороны.

— Сара? — прошептал ренегат.

Бегущая фигура действительно была очень похожа на Сару Джером, мать Уилла, но Дрейк не представлял, как она могла держаться на ногах и уж тем более бегать. Женщина была так тяжело ранена, что он не надеялся больше увидеть ее живой.

Но Сара, вполне живая, бежала внизу, спотыкаясь, по неровной земле. Стигийцы тут же отреагировали на ее появление и бросились ей наперерез, целясь в женщину из ружей. Однако никто не выстрелил — Сара вцепилась в две фигурки, стоявшие у края Поры, и увлекла их за собой в бездну. Все это произошло в считаные мгновения.

— Чтоб меня! — шепотом выругался Дрейк, услышав, как завопили несколько высоких голосов — один из них наверняка принадлежал Саре.

Следом по всему склону раздались крики стигийских солдат. Ренегат успел спрятаться за камень, когда всего в паре метров от его укрытия послышались шаги, но не удержался и выглянул еще раз.

Все солдаты собрались около того места, откуда Сара прыгнула в Пору. Один стигиец, на вид старше остальных и одетый не в форму Граничников, а в обычный черный плащ, из-под которого виднелся воротник белой сорочки, встал на обломок какой-то колонны и принялся выкрикивать приказы бойцам, столпившимся вокруг. Дрейк несколько раз видел этого стигийца в Колонии — он явно занимал высокое положение. Было видно, что он умеет распоряжаться: старик быстро и четко разделил солдат на две группы и поручил одной обследовать Пору, а другой прочесать склон с ищейками.

Дрейк понял, что пора уходить.

Он без труда поднялся на вершину склона незамеченным, а потом выбрался из пещеры. В лавовых туннелях ренегат удвоил бдительность: хотя он неплохо здесь ориентировался, в его распоряжении были только печестволки, самое простое огнестрельное оружие.

Наконец он позволил себе минутную передышку, чтобы выпить воды. Закупоривая флягу, Дрейк принялся размышлять над тем, что видел у Поры.

— Сара, — произнес он вслух, думая о том, как она забрала с собой в могилу двух стигийцев.

И тут он понял.

Вопила вовсе не Сара.

Это кричали девочки. Близнецы! Сара отомстила Ребеккам! Зная, что ей осталось жить всего несколько минут и что ее сыновей уже не спасти, Сара нашла идеальный способ возмездия.

«Точно!»

Она пожертвовала собой, чтобы уничтожить двойняшек. А именно у них, как знал Дрейк, хранился смертоносный вирус Доминион: девочки гордо демонстрировали его Уиллу, насмехаясь над ним. Они рассказали мальчику о том, что стигийцы собираются заразить Верхоземье, и намекнули, что для этого достаточно всего одной пробирки с вирусом. Сара говорила, что одной из сестер по прибытии в Глубокие Пещеры отдали только что полученный штамм. Дрейк готов был побиться об заклад, что это единственный образец Доминиона. Значит, Сара, возможно, сама не предполагая, погубила то, что стигийцам было дороже всего, а заодно разрушила их заговор против верхоземцев.

Все сложилось наилучшим образом!

Она совершила то, что Дрейку казалось практически невозможным.

Покачав головой, он сделал шаг, но тут же остановился, как будто его ударило током.

— Господи! Ну и дурак же я! — воскликнул ренегат. Он не учел очень важное обстоятельство. Праздновать победу было еще рано. Нужно было завершить то, что Сара только начала.

— Бункер, — проговорил он. Вирус мог сохраниться в запечатанных экспериментальных камерах огромного бетонного комплекса. Стигийцы испытывали штаммы на провинившихся колонистах и пленных ренегатах, и в телах жертв еще могли остаться живые образцы вируса. Дрейк понял, что стигийцы тоже об этом вспомнили. Теперь ему предстояло добраться до Бункера раньше них, чтобы все уничтожить.

План действий Дрейк продумывал уже на бегу. По пути в Бункер он захватит взрывчатку из тайника. На Великой Равнине наверняка остались стигийские патрули, но ему нужно попасть в лабораторию как можно быстрее. Придется рискнуть и двинуться коротким путем.

Слишком многое поставлено на карту.

Селия Берроуз стояла в коридоре Хамфри-хауса, полная сомнений. Этим субботним вечером страсть к телевидению почему-то не одолевала ее с такой силой, как обычно. Миссис Берроуз была уверена, что хотела что-то посмотреть, но никак не могла вспомнить, что именно. Это ее немного беспокоило, потому что такие вещи она не забывала.

Покачав головой, она зашаркала по зеленому линолеуму, чересчур тщательно натертому воском, в сторону комнаты отдыха, где находился единственный телевизор в санатории.

— Нет! — сказала она себе и остановилась.

Миссис Берроуз прислушалась к неразборчивым голосам и шуму, доносившимся из разных помещений. Звуки отражались эхом, как будто в общественном бассейне. Ей вдруг стало очень одиноко. Здесь, в этом безличном учреждении, где вышколенный персонал заботится о множестве людей с различными нервными расстройствами, миссис Берроуз никому была не нужна. Разумеется, сотрудники санатория беспокоились о ее здоровье и старались ей помочь, но они оставались ей чужими, как и она — им. Для них миссис Берроуз была очередной пациенткой, которую следовало выписать, как только будет решено, что ее нервы в норме, и освободить место для следующего страдальца.

— Нет! — воскликнула Селия, потрясая кулаком. — Я достойна большего! — громко объявила она проходившему мимо ординатору. Тот даже не взглянул в ее сторону: здесь люди, беседующие сами с собой, были обычным явлением.

Миссис Берроуз резко развернулась, шаркнув протертыми тапочками, и зашагала прочь от комнаты отдыха, на ходу нащупывая в кармане халата визитку, которую ей оставил полицейский. В последний раз они виделись три дня назад, и миссис Берроуз полагала, что ему пора бы уже прийти к каким-нибудь выводам. Устроившись у общественного телефона, она расправила тонкую карточку и посмотрела на плохо пропечатанные строчки.

— Инспектор уголовной полиции Роб Блейкмор, — прочитала вслух миссис Берроуз.

На мгновение она задумалась о незнакомке, которая навестила ее несколько месяцев назад. Женщина представилась работником социальной службы, но миссис Берроуз раскусила обман и выяснила, что на самом деле это биологическая мать Уилла. Она заявила, будто Уилл убил ее брата, однако миссис Берроуз обеспокоило вовсе не сомнительное обвинение. Гораздо больше Селию волновали два других обстоятельства. Во-первых, она не могла понять, почему эта женщина объявилась только теперь — уже после того, как Уилл исчез. А во-вторых, миссис Берроуз глубоко потрясло то, с каким пылом незнакомка отстаивала свои слова. Без преувеличения можно было сказать, что у нее разрывается душа.

В итоге именно эта встреча вырвала миссис Берроуз из ее тихого ленивого мирка, словно ледяной ураган из неведомой страны. За несколько минут, проведенных с биологической матерью Уилла, она прикоснулась к чему-то очень далекому от той полупереваренной жизни, которую давал ей телевизор… к чему-то настоящему, непосредственному и невероятно притягательному.

Миссис Берроуз вставила свою кредитку в телефон и набрала номер.

Как и следовало ожидать, в выходной день инспектора Блейкмора в участке не оказалось. Несмотря на это, миссис Берроуз оставила для него длинное запутанное сообщение, которое пришлось принимать молоденькой дежурной, имевшей несчастье взять трубку.

— Полицейское управление Хайфилда. Чем я могу…

— Здравствуйте, это Селия Берроуз, инспектор Блейкмор сказал, что свяжется со мной в пятницу, но так и не связался, так что пусть он обязательно позвонит мне в понедельник, он обещал просмотреть запись с камеры слежения, которую он забрал, и найти кадр, где хорошо видно лицо той женщины, чтобы потом сделать по нему рисунок и разослать его по другим участкам, потому что кто-нибудь может ее опознать, а еще он говорил, что подумает насчет сообщений в печати и по радио, потому что вдруг это что-нибудь даст, и, кстати, если вы не расслышали вначале, меня зовут Селия Берроуз. До свидания, — выпалила миссис Берроуз на одном дыхании и, не дав бедной девушке вставить хоть слово, бросила трубку. «Отлично», — мысленно похвалила она себя. Миссис Берроуз протянула руку за карточкой, помедлила и набрала номер своей сестры.

— Звонит! — проговорила она, услышав гудки. Это само по себе уже было замечательно, потому что номер несколько месяцев был отключен — очевидно, потому, что Джин опять забыла оплатить счета.

— Ну же, Джин, подойди к телефону! — прошипела миссис Берроуз после нескольких гудков. Наконец она услышала в трубке чавканье и похрустывание, как будто ее сестра жевала тост.

— Слушай, это Се…

— Мне все равно, что вы там продаете, мне ничего не нужно!

— Да что ж такое! — крикнула миссис Берроуз, когда на другом конце раздались короткие гудки. Сжав трубку в кулаке, она сердито уставилась на нее и начала ругаться: — Ах ты глупая корова, Джин!

Миссис Берроуз собралась перезвонить, но тут заметила торопливо идущую по коридору тощую смотрительницу. Она повесила трубку, вытащила свою карточку и загородила дорогу седой женщине. Миссис Берроуз моментально приняла решение.

— Я ухожу, — заявила она.

— Уходите? А почему? — спросила смотрительница. — Из-за того, что миссис Л. умерла?

Миссис Берроуз не сразу нашла что ответить, а это с ней случалось нечасто. Она раскрыла рот, но ничего не сказала, вспомнив пациентку, которая заразилась «ультравирусом» — загадочной болезнью, поразившей всю страну, а затем и остальной мир. Но если у большинства пострадавших воспаления глаз и язвы во рту прошли сами собой через одну-две недели, то у миссис Л. вирус каким-то образом проник в мозг, и она умерла.

— Да, пожалуй, отчасти из-за этого, — согласилась миссис Берроуз. — Ее смерть была такой неожиданностью… и я поняла, насколько ценна жизнь и как много возможностей я упускаю, — наконец сказала она.

Смотрительница покивала, всем своим видом выражая участие.

— И потом, я уже столько времени без всякого результата жду вестей о муже или о сыне, что совсем забыла про дочь, Ребекку, — продолжала миссис Берроуз. — Видите ли, она сейчас живет у моей сестры, и я уже несколько месяцев с ней не общалась. А теперь я чувствую, что должна быть рядом с дочерью. Думаю, ей нужна моя поддержка.

— Я все понимаю, Селия, — улыбнулась ей смотрительница, поправляя седые кудри, уложенные в безупречно ровный пучок.

Миссис Берроуз улыбнулась ей в ответ. Смотрительнице вовсе не обязательно было знать, что Селия Берроуз скорее провалилась бы на месте, чем положилась во всем на полицию и стала спокойно ждать, пока ее муж и сын найдутся. Она была убеждена, что незнакомка, которая к ней приходила, играет в этой ситуации не последнюю роль; может, именно она и похитила Уилла. От полицейских миссис Берроуз слышала только то, что «этим делом занимаются» и что они «делают все возможное», поэтому она намеревалась начать собственное расследование. А вести его здесь, где в ее распоряжении только платный общественный телефон, она не могла.

— Понимаете, я обязана направить вас к вашему консультанту, чтобы вы обсудили это с ним, но… — сказала смотрительница и взглянула на свои наручные часы, — но он будет только в понедельник, а я вижу, что вы уже все для себя решили. У меня в кабинете есть бланки, я сейчас их заполню и принесу вам, чтобы вы подписали. — Развернувшись, она помедлила и добавила: — Знаете, Селия, мне будет не хватать наших с вами разговоров.

— Мне тоже, — ответила миссис Берроуз. — Может быть, я к вам еще вернусь.

— Надеюсь, что не вернетесь, — на ходу сказала смотрительница.

— Надо отыскать Эллиот, — сказал Честер, сделав несколько осторожных шагов.

— Погоди, — ответил Уилл. Он попытался поднять руку и застонал, как будто от сильной боли.

— В чем дело?

— Болит страшно, — пожаловался Уилл. — Плечи, локти, даже пальцы.

— А то я не знаю, — сказал Честер. Его друг тем временем все-таки поднял руку, издав еще один сдавленный стон.

— Хочу посмотреть, работает ли эта штука, — объяснил Уилл, распутывая устройство ночного видения, которое при падении сползло ему на шею.

— Линза Дрейка?

— Дрейк! — ахнул Уилл, и его руки застыли. — Ты помнишь, что сказали Ребекки? Вдруг на этот раз они не солгали?

— Про что? Про то, что ты не его застрелил? — неуверенно спросил Честер. Он впервые заговорил с Уиллом о том, что произошло на Великой Равнине, и уже пожалел об этом.

— Слушай, Честер, я не знаю, кого тогда пытали Граничники, но я правда думаю, что промазал.

— А-а, — пробормотал Честер.

Уилл задумался.

— Если бы они поймали или убили Дрейка, Ребекки наверняка бы этим похвастались, — наконец рассудил он.

Честер слегка пожал плечами.

— Может, ему не удалось бежать и они его где-нибудь держат. Может, они опять соврали, хотя бы просто из вредности.

— Я так не думаю, — сказал Уилл, и его глаза засветились надеждой. — Какой смысл им врать насчет этого? — Он поглядел на друга. — Значит, если Дрейк все-таки не погиб во время облавы… и Граничники его не догнали… Интересно, где он сейчас?

— Прячется где-нибудь на Великой Равнине? — предположил Честер.

— Или отправился в Верхоземье. Мне почему-то кажется, что он мог выбираться на поверхность когда хотел.

— Ну, где бы он ни был, нам бы сейчас пригодилась его помощь, — вздохнул Честер, глядя в темноту. — Жалко, что его тут нет.

— А я никому не пожелаю тут оказаться, — серьезно ответил Уилл и, кряхтя, принялся расправлять устройство на голове. Он затянул ремешок на лбу, потом опустил линзу на правый глаз и проверил маленький квадратный источник питания, который держал в кармане штанов. Обнаружив, что провод отошел, мальчик подсоединил его и включил устройство. — Пока вроде все нормально, — с облегчением сказал он, увидев, что линза замерцала тусклым оранжевым светом.

Зажмурив левый глаз, Уилл посмотрел сквозь устройство ночного видения и подождал, пока кончатся помехи и изображение выровняется.

— По-моему, работает… Да, все в порядке, — сообщил он Честеру, вставая на ноги. Теперь ему было видно весь гриб целиком, залитый оранжевым светом.

— Ох, Честер, ну и видок у тебя, — засмеялся он, разглядывая своего друга через линзу. — Ты похож на помятый грейпфрут… очень сильно помятый… и с прической афро!

— Да забей ты на меня! — нетерпеливо воскликнул Честер. — Лучше расскажи, что видно вокруг.

— Ну, гриб плоский и довольно большой, — сказал Уилл, осматриваясь. — Мы как будто… не знаю… — замялся он, подыскивая подходящее сравнение, — мы как будто на пляже после отлива. Вроде как ровно, но попадаются дюны.

Мальчики находились на плато с плавными перепадами высоты. Шириной оно было примерно с два футбольных поля, а вот оценить его длину с того места, где они стояли, не получалось.

Уилл заметил неподалеку крупный камень и в несколько больших прыжков вскочил на его вершину. При здешней силе тяжести это было нетрудно.

— Да, по-моему, вон там край… до него футов сто, — сказал он. С возвышения Уилл рассмотрел, где кончается гриб, но линза позволяла видеть намного дальше. За колоссальной пустотой Поры он различал даже ее неровную дальнюю стену, которая блестела, как будто по ней текла вода. — Господи, Честер, ну и громадина! — прошептал Уилл, оценив огромные размеры Поры. Ему пришло в голову, что такое же впечатление производит Эверест, когда видишь его вблизи из иллюминатора самолета.

Потом Уилл посмотрел наверх.

— А над нами, по-моему, еще один вырост гриба, — заметил он. Честер прищурился, запрокинув голову, но ничего не смог разглядеть в кромешной темноте. — Он поменьше этого, — сказал Уилл. — И в нем какие-то дырки. — Присмотревшись, мальчик предположил, что отверстия пробиты камнями, которые упали сверху.

— И все? — спросил Честер.

— Погоди, — ответил Уилл, вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть верхний гриб.

— Ну что там? Что видно-то? — не унимался Честер.

— Подожди, не сбивай меня… — проговорил Уилл, только что заметивший наверху несколько ровных одинаковых выступов, размещенных по краю гриба. Они никак не могли иметь естественное происхождение: даже загадочные силы подземной природы, которым он не переставал удивляться, не создали бы ничего подобного. — Там что-то очень странное, — объяснил он, указывая вверх. — Вон там, прямо по кромке…

— Да где? — спросил Честер.

Уилл подождал несколько секунд, пока не исчезнут помехи.

— Ого, сколько их! Напоминает… — неуверенно начал он.

— Что напоминает-то?

— Насколько я отсюда вижу, это какие-то сетки… и они натянуты на рамы, — сказал Уилл. — А это значит, что мы тут, возможно, не одни, — добавил он, — даже на такой глубине.

Честер переварил новость, а потом выпалил:

— Думаешь, это стигийцы? — Он перепугался, что им снова грозит опасность.

— Не знаю, но там… — начал Уилл и вдруг затих.

— Что?

Уилл долго молчал, а потом произнес едва слышным шепотом:

— По-моему, в одной из сеток лежит тело.

Догадываясь, что последует дальше, Честер ничего не сказал. Он увидел, как его друга затрясло.

— Господи, я думаю, это Кэл, — проговорил Уилл, с ужасом глядя на тело, распростертое на сетке, которую Честер не мог увидеть.

— Э-э… Уилл… — осторожно начал Честер.

— Что?

— Может, это не Кэл… Может, это Эллиот.

— Может быть, но больше похоже на Кэла, — запинаясь, ответил Уилл.

— Слушай, раз это Кэл, надо искать Эллиот. Если это не она там, в сетке, тогда она, возможно… — Честер проглотил конец фразы, но Уилл прекрасно знал, что тот собирался сказать.

— Жива, — закончил он за друга. Уилл развернулся к Честеру, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Боже мой, слышал бы кто нас! Говорим про жизнь и смерть так запросто, будто обсуждаем оценки за какую-нибудь дурацкую контрольную! Мы тут совсем с ума сошли!

Честер попытался его перебить, но Уилл не останавливался:

— Там наверняка лежит мой брат, и он мертв. Как мой папа. И дядя Тэм, и бабушка Маколей… они все тоже погибли. Все вокруг нас умирают, а мы тут болтаем как ни в чем не бывало. В кого мы превратились?

Честер вскипел.

— Теперь мы уже ничего с этим не поделаем! — заорал он на друга. — А представь, что мы попались бы в лапы этим гадинам двойняшкам? Да нас бы тоже сейчас не было в живых, и этого бестолкового разговора не было бы! — Его крик разносился далеко вокруг. Уилл, не ожидавший такой вспышки гнева, ошеломленно смотрел на Честера. — А теперь слезай вниз и помогай мне искать единственного человека, который может вернуть нас домой! — потребовал тот.

Уилл помолчал, разглядывая друга, потом спрыгнул вниз.

— Да, ты прав, — сказал он и добавил: — Как всегда.

Ребята вернулись назад, с ужасом думая о том, что могут увидеть, когда в конце концов обнаружат Эллиот.

— Вот здесь рухнул я, — объявил Честер, указывая на свою яму. Присев на корточки, мальчик дернул за веревку, которая должна была, если только не оборвалась в полете, привести их к Эллиот. Вытягивая веревку наружу, Уилл и Честер неохотно побрели вдоль борозды, которую она оставила в поверхности гриба. Вскоре они нашли девушку. Она упала на бок, как и Уилл, и ее тоненькая фигурка ушла глубоко вниз.

— Черт, кажется, она лицом в этой дряни! — сказал Честер. Он свесился в яму и попытался повернуть голову Эллиот, чтобы очистить от липкого вещества ее рот и нос. — Скорее! Вдруг она не может дышать?!

— Она… это? — спросил Уилл, наклонившись над ямой с другой стороны.

— Не знаю, — ответил Честер. — Помоги мне ее вытащить!

Он потянул туловище Эллиот вверх, а Уилл ухватился за ее ногу. С громким хлопком тело девушки высвободилось.

— Е-мое! — воскликнул Честер, увидев ее руку. Похоже, Эллиот изо всех сил держалась за свое оружие и из-за этого серьезно пострадала при ударе о гриб. Ремень от винтовки был крепко затянут на предплечье девушки, вывернутом под неестественным углом. — С рукой у нее беда.

— Да, сломана, — невесело согласился Уилл, счищая с лица Эллиот грибную слизь и удаляя остатки волокон с губ и из ноздрей. — Но она жива. Она дышит, — сообщил он Честеру, который никак не мог отвести взгляд от ее покалеченной руки.

Уилл обошел тело девушки и, отодвинув Честера, аккуратно распутал ремень у нее на руке.

— Осторожней! — прохрипел Честер.

Уилл отдал ему винтовку, потом развязал веревку на поясе Эллиот и снял с нее рюкзак, сперва стащив лямку со здоровой руки.

— Давай отнесем ее в укрытие, — сказал он, поднимая девушку на руки.

В пещере они устроили Эллиот нечто вроде матраса из запасной одежды. Девушка ровно дышала, но не приходила в сознание.

— И что нам теперь делать? — спросил Честер, снова разглядывая ее сломанную руку.

— Не знаю. Наверное, ждать, пока она не очнется, — пожал плечами Уилл и вздохнул. — Я займусь Кэлом, — неожиданно заявил он.

— Уилл, может, оставишь его там, и дело с концом? Ведь теперь уже все равно.

— Я так не могу. Это мой брат, — сказал Уилл и вышел из пещеры.

Он побродил вокруг, изучая верхний гриб, пока не обнаружил в нем достаточно крупное отверстие. Затем Уилл собрался с силами и подпрыгнул. При иных обстоятельствах он был бы в восторге от того, что взмыл в воздух, словно «человек-ядро» из циркового представления. Но сейчас мальчик едва отметил это — все остальное для него померкло по сравнению с предстоящим нелегким делом.

Пролетев через дыру в верхнем грибе, Уилл понял, что перестарался и теперь по инерции движется дальше, чем нужно. Судя по траектории, он рисковал оказаться намного выше цели.

Мальчик встревоженно завопил и принялся молотить руками в воздухе, пытаясь опуститься.

Тут его полет вверх прервался, и Уилл начал снижаться. Он заметил, что направляется на группу вертикальных выростов, торчащих из гриба. Это были толстые стержни высотой в три-четыре метра, увенчанные шарами. В сознании Уилла своевременно всплыл термин «плодовые тела», и он припомнил, что это вроде бы органы размножения грибов. Но сейчас было некогда восстанавливать в памяти полузабытые уроки биологии. Влетев прямо в скопление плодовых тел, мальчик стал отчаянно хвататься за скользкие стержни. Некоторые из них тут же ломались у основания, с других во все стороны летели шары, отделившиеся от верхушки, но в результате Уилл добился, чего хотел, — его падение замедлилось.

Наконец последний стержень выскочил у него из рук, и Уилл, уничтожив всю группу плодовых тел, приземлился. Но на этом его злоключения не закончились — теперь он съезжал на коленях по гладкой поверхности в сторону края. Спасительных выростов на его пути больше не было, и мальчик упал ничком, воткнув в гриб носки ботинок и отчаянно цепляясь за него пальцами. Уилл завопил, представив, как сейчас скатится под уклон и вылетит в Пору, но ему удалось остановиться в последний момент.

— Господи, еще бы чуть-чуть, и все, — выдохнул он, застыв на месте. В самом деле, от падения его отделяло совсем чуть-чуть: голова мальчика свешивалась с края, и он ясно видел нижний гриб.

Уилл осторожно отполз назад и некоторое время просто лежал неподвижно.

— Ладно, за дело, — сказал он себе в конце концов и поднялся на ноги. Аккуратно, взвешивая каждый шаг, мальчик направился к сеткам. После недавнего приключения он старался избегать резких движений.

Сетки крепились на прямоугольных рамах величиной с футбольные ворота, сделанных, как показалось мальчику, из стволов молодых деревьев диаметром сантиметров в десять, которые были скреплены по углам. Впрочем, Уилл не мог ручаться, что рамы деревянные, из-за необычного черного цвета — как будто они обгорели и местами обуглились. Сетки состояли из толстых нитей, жестких и волокнистых на ощупь. Мальчик предположил, что это кора какого-нибудь растения или же волокна гигантского гриба. Он пошел вдоль края, рассматривая сетки. Многие из них были разорваны, но та, где лежал Кэл, вроде бы оставалась целой.

Уилл остановился перед телом брата и заставил себя на него взглянуть, но потом быстро отвел глаза. Он в волнении закусил губы, думая, не вернуться ли к Честеру. В конце концов, уже ничего нельзя изменить. Он мог просто оставить тело там, где оно лежит.

Но тут Уилл услышал гулкий голос. Тэма так четко, будто великан стоял рядом с ним. «Братья, да, братья. Племяннички мои!» Именно это произнес дядя Тэм, когда Уилл и Кэл после многих лет разлуки снова встретились в доме Джеромов в Колонии.

А перед тем как дядя пожертвовал своей жизнью, чтобы мальчики успели спастись, Уилл пообещал ему, что будет заботиться о Кэле.

— Прости, Тэм, — сказал Уилл вслух. — Я не сдержал обещание. Я… я тебя подвел.

— Ты старался, мальчик мой. Ты сделал все, что мог, — послышался голос дяди Тэма. Хотя Уилл понимал, что это всего лишь плод его разыгравшегося воображения, он немного успокоился.

Все же он не решался приблизиться к телу, сомневаясь, не оставить ли его на месте.

— Нет, нельзя. Это будет нехорошо, — сказал себе Уилл. Вздохнув, он шагнул к сетке и попробовал на нее наступить, чтобы определить, выдержит ли она его вес. Рама скрипнула у него под ногой, но, похоже, она была надежно прикреплена к грибу. Уилл опустился на четвереньки и осторожно двинулся вперед. Кэл лежал в дальнем углу сетки. Нити задрожали под весом Уилла, и он пополз еще медленнее. Ему было страшно: рама далеко выдавалась над бездной. Мальчик попытался успокоить себя тем, что если она обрушится, то он просто упадет на нижний гриб. Если ему повезет, конечно.

Он подобрался к телу брата. Кэл лежал на животе, и Уиллу полегчало оттого, что не придется смотреть ему в лицо. На поясе у Кэла осталась веревочная петля. Уилл втащил наверх свисавший конец веревки, осмотрел его и пришел к выводу, что веревка лопнула. Чтобы отвлечься от безвозвратно мертвого тела, Уилл принялся размышлять, восстанавливая картину событий. Очевидно, Кэл попал в сетку, и все остальные — Честер, Эллиот и сам Уилл — гирляндой опустились на нижний гриб. Тело Кэла послужило точкой опоры, и вполне вероятно, что именно это спасло им жизнь.

Уилл сжимал обрывок веревки, совершенно не представляя, что делать дальше. Из-за неестественно вывернутых шеи и ноги казалось, что Кэл съежился от страха. Уилл потянулся к нему и дотронулся до брата, но тут же отдернул руку. Кожа трупа была холодной и твердой, совсем не такой, как у Кэла.

Уилла захлестнула волна ярких воспоминаний — словно кадры из фильма, склеенные в случайном порядке. Он словно наяву услышал, как смеется Кэл, вместе с ним наблюдая из окна за Черным ветром. Затем ожили другие воспоминания о тех днях, которые он провел с братом в Колонии, начиная с первого момента, когда Кэл забрал Уилла из тюрьмы, чтобы отвезти домой и познакомить с семьей, о существовании которой он и не подозревал.

— Я всех подвел, — глухим голосом проговорил он, стиснув зубы. — Дядю Тэма, бабушку Маколей, даже родную мать, — сказал Уилл, вспомнив, как им пришлось оставить смертельно раненную Сару в холодном туннеле. — А теперь и тебя, Кэл, — обратился он к телу, которое слегка покачивалось в сетке на ветру. Уилл был вне себя от горя, и слезы полились рекой у него из глаз.

— Прости меня, Кэл, — снова и снова всхлипывал мальчик. Вдруг раздался протяжный низкий вой, и Уилл, смаргивая слезы, поглядел на нижний гриб. Глаза Бартлби, устремленные вверх, светились будто отполированные медные блюдца. Не только Уилл оплакивал смерть Кэла.

«Что мне теперь делать?» — подумал мальчик и повторил свой вопрос вслух.

— Тэм, скажи, что мне делать?

На этот раз воображение не дало ответа, но Уилл инстинктивно понял, как бы поступил дядя в такой ситуации. Нужно было посмотреть на нее с утилитарной точки зрения, пусть самому Уиллу не хотелось даже думать об этом. «Проверить, нет ли чего полезного», — пробормотал мальчик и принялся осторожно обыскивать тело брата, стараясь не сдвинуть его. Он нашел перочинный нож Кэла, пакетик арахиса и несколько запасных светосфер. В одном из карманов Уилл наткнулся на шоколадный батончик с карамелью, растаявший и помятый, но запечатанный. Было видно, что он пролежал в кармане достаточно долго.

— Моя любимая шоколадка! Кэл, ты ее берег для меня! — улыбнулся Уилл сквозь слезы.

Он убрал батончик в карман своей куртки, потом, чтобы не переворачивать тело, разрезал ремешок от кожаной фляги с водой, которую Кэл носил через плечо, завязал узлом и повесил флягу себе на спину. После этого Уилл расстегнул лямки рюкзака и снял его с брата. Положив сумку рядом с собой, мальчик заметил в ней дырки — много маленьких отверстий в ткани. Уилл коснулся одного из них и почувствовал что-то влажное. Кровь Кэла. Мальчик быстро вытер руки об штаны. Это было последней каплей — он решил, что дальше обыскивать тело не будет.

Уилл несколько минут посидел рядом с Кэлом, молча глядя на него. Время от времени в центре Поры со свистом пролетали камни, или неожиданный ливень, взрываясь причудливыми фонтанами, уносился вниз, словно гроздь падающих звезд, и снова воцарялась тишина.

Вдруг Уилл услышал за спиной звук глухого удара. Казалось, весь гриб мощно сотрясся. Сетка под ним задрожала.

— Что это было? Камень, что ли? — встревожился Уилл и огляделся. Он быстро пришел к выводу, что сверху упало что-то тяжелое, а по грибу разошлась волна от удара. Это заставило мальчика вернуться к реальности — оставаться тут было опасно. И Уилл наконец решил, что делать дальше. Крепко ухватившись за сетку, он ногами подтолкнул Кэла к самому краю рамы.

Уилл взглянул в необъятную глубину Поры и вздрогнул, представив, как он сам туда падает. Потом мальчик посмотрел на тело брата.

— Ты ведь всегда боялся высоты… — шепнул он.

Уилл глубоко вдохнул и крикнул:

— Прощай, Кэл! — и он сильно толкнул тело брата обеими ногами, выбрасывая его за раму. Уилл проводил его взглядом. Тело медленно поплыло вниз, плавно вращаясь в невесомости, словно его хоронили в открытом космосе. Ускорилось оно лишь несколькими десятками метров ниже. Уилл смотрел ему вслед, пока тело не превратилось в крохотную точку и не исчезло в мутной темноте.

— Прощай, Кэл! — крикнул Уилл еще раз, и его голос тоже провалился в колоссальную бездну, едва слышным эхом отразившись от противоположной стены Поры. Бартлби печально завыл тонким голосом, как будто понимал, что его хозяин отправился к месту последнего упокоения.

Убитый горем и отчаянием Уилл повернулся и полез по сетке в сторону гриба, волоча за собой рюкзак. Внезапно он замер на месте.

Мальчик закрыл глаза и приложил руку ко лбу, как будто у него заболела голова. Но дело было вовсе не в этом.

— Нет, замолчи, — прошипел Уилл. — Нет!

Какой-то голосок из глубины сознания шептал, что он должен последовать за братом, и побуждал прыгнуть вниз. Сперва Уилл решил, что в нем заговорило чувство вины за гибель Кэла, ведь он не переставал думать о том, как мог бы спасти брата. Затем мальчик предположил, что вдруг начал бояться высоты, как Кэл, однако скоро понял, что ошибается. Это был не просто внутренний голос — это был импульс, настолько мощный, что Уилл едва мог ему сопротивляться.

Он живо представил себе, как делает то, к чему призывает таинственный голос, причем наблюдал за собой как будто со стороны, без эмоций и переживаний, и шаг за край казался единственным разумным выходом. Это решило бы все проблемы, несчастьям и сомнениям пришел бы конец… Вцепившись в сетку, Уилл боролся со странным побуждением, всеми силами пытаясь победить его.

— Прекрати, дурак! — выдавил он, поджав губы. Мальчик не представлял, что с ним происходит. Пока в сознании шла напряженная борьба, все тело у него дрожало. Импульс овладевал его руками и ногами, заставлял их двигаться, и Уилл медленно, но верно возвращался к бездне. Однако окончательный выбор, по-видимому, все же оставался за ним, и мальчик до боли стиснул кулаки, хватаясь за сетку, лишь бы удержаться на месте. В конце концов, он еще мог хоть как-то сопротивляться нахлынувшему безумию.

— Ради бога, хватит! — прикрикнул он на себя, дрожа еще сильнее, чем прежде. И вдруг Уилл подумал о том, что Честер ждет его внизу. То ли мысли о друге придали ему сил, то ли невидимый противник в его сознании наконец потерпел поражение, но Уилл почувствовал, что руки и ноги снова его слушаются. Он разжал кулаки и поспешно перебрался на гриб, опасаясь, что его победа будет недолговечной.

Мальчик преодолел несколько метров ползком, прежде чем решился осторожно подняться. Его колотило от страха. Уилл не мог понять, что с ним произошло. Раньше у него никогда не возникало подобного иррационального побуждения — покончить с собой.

Тем временем в пещере Честер обтирал лицо Эллиот чистой футболкой из своего рюкзака. В тот момент, когда он смочил ей губы водой, девушка что-то пробормотала. Честер едва не выронил флягу. Эллиот приоткрыла глаза и попыталась что-то сказать.

— Эллиот, — произнес мальчик и взял ее за руку.

Девушка шевелила губами, но голос у нее был такой слабый, что Честер ничего не расслышал.

— Не пытайся говорить. Все хорошо, тебе просто надо отдохнуть, — сказал он самым обнадеживающим тоном, на какой был способен, однако Эллиот скривила рот, как будто на что-то сердилась. — Что случилось? — спросил мальчик.

Тут ее глаза закрылись, и она снова потеряла сознание.

Как раз в эту минуту Уилл скользнул через водопад в пещеру.

— Эллиот ненадолго пришла в себя, — сообщил Честер. — Даже что-то сказала.

— Хорошо, — вяло ответил Уилл.

— А потом опять отключилась, — продолжал Честер. Тут он заметил, что с другом что-то не так. — Уилл, ты почему такой бледный? Как оно было… с Кэлом?

Уилл пошатывался, словно валился с ног от усталости.

— Эллиот выкарабкается. Она сильная, Честер, — сказал он, уходя от ответа на вопрос. — И руку мы ей вылечим, — добавил мальчик, запуская руку в рюкзак Кэла. Уилл бросил Честеру кожаную флягу, а за ней пакетик с орешками. — Положи к нашим запасам.

С этими словами Уилл добрел до стены и осел на пол.

Бартлби прошел через водопад и поглядел на ребят печальными глазами, как будто проверяя, нет ли среди них Кэла. Потом кот отряхнулся и направился к Уиллу. Бартлби свернулся рядом с ним и положил огромную голову на колени мальчику. Уилл рассеянно погладил его по широкому лбу. Честер впервые видел, чтобы его друг приласкал Бартлби.

— Ты мне не ответил, — напомнил Честер. — Насчет Кэла.

— Я о нем позаботился, — металлическим тоном произнес его друг, глубоко вздохнул и закрыл глаза, проваливаясь в сон.

Дрейк завернул за угол и замер, увидев в пещере солдата.

— Черт! — выругался он шепотом и тихо попятился назад в туннель.

По серо-зеленой форме ренегат понял, что это боец стигийской Дивизии. Обычно их не отправляли в Глубокие Пещеры: основной задачей дивизии было патрулировать границы Колонии и Вечный город. Но в последний месяц, сказал себе Дрейк, все не как обычно. На Вагонетную станцию один за другим прибывают поезда, полные ужасных Граничников, а теперь еще им в помощь выделили несколько подразделений Дивизии. Никогда еще Глубокие Пещеры не удостаивались такого внимания стигийцев.

Улегшись на живот, Дрейк выглянул из-за угла и рассмотрел солдата. Он стоял спиной к ренегату, уперев приклад винтовки в землю. Хотя боец не проявлял бдительности, нападать на него все равно было слишком рискованно. Дрейк сердито поморщился и прикинул, что если ему придется искать другой путь к Великой Равнине, то он потеряет как минимум еще час.

Вдруг на всю пещеру громко заревел двигатель. Ренегат высунулся подальше, чтобы увидеть, что происходит. Перед солдатом возвышалась огромная землеройная машина копролитов. Из ее выхлопных труб валил густой черный дым, сквозь который Дрейк различил несколько округлых фигур. Это были копролиты. Значит, солдат надзирал за земляными работами.

Дрейк понимал, что необходимо как можно скорее уничтожить экспериментальные камеры в Бункере, пока туда не добрались стигийцы. «Выбора нет, надо действовать», — решил он.

Ренегат медленно поднялся и, прижимаясь к стене пещеры, направился к солдату, все внимание которого было обращено на копролита, вылезавшего из машины. Благодаря шуму двигателя Дрейку удалось подкрасться к цели незамеченным. Он свалил солдата ударом в основание шеи и тут же подхватил его винтовку. Отодвинув затвор и убедившись, что она заряжена, Дрейк не сдержал улыбки. Теперь, когда у него в руках снова было настоящее оружие и не приходилось рассчитывать только на простенькие печестволки, ренегат чувствовал себя куда увереннее.

Повесив винтовку на плечо, он повернулся к четырем копролитам, которые скучились неподалеку от лежащего солдата. Как и ожидал Дрейк, они никак не отреагировали на случившееся. Копролиты стояли не шевелясь, только один медленно двигал голову взад-вперед — будто ветка качалась на ветру. Ренегат всегда поражался пассивности и бесстрастности этих добродушных созданий. Превосходные горнорабочие, они неустанно трудились, снабжая Колонию углем, железной рудой и прочими важными материалами, а стигийцы обращались с ними как с рабами, время от времени отсылая в Глубокие Пещеры партию овощей и фруктов и немного светосфер — ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы выжить в этой суровой местности. Копролиты закрепляли светосферы на своих толстых защитных костюмах серо-коричневого цвета прямо возле отверстий для глаз, так что сразу можно было понять, куда они смотрят. Четыре копролита сейчас смотрели куда угодно, только не на солдата, лежащего в обмороке, не на Дрейка и не на огромную машину, в которую они, похоже, собирались сесть.

— Уходите отсюда! — крикнул им Дрейк сквозь шум двигателя. — Возвращайтесь к себе в поселение! Стигийцы поймут, что это сделал ренегат, — тут он махнул рукой в сторону солдата, — вам ничего не будет. Идите домой!

Дрейк развернулся к огромной машине с паровым двигателем. Ее цилиндрический корпус был обшит толстыми стальными листами, а передвигалась она на трех больших катках. На переднем конце машины располагалось массивное режущее колесо метров десяти в диаметре с алмазной кромкой, которым можно было прорубить туннель даже в самой твердой породе.

Дверь в задней части машины была открыта. Когда Дрейк взглянул на нее, у него зародилась идея. Ему надо как можно скорее попасть в центр Бункера, где находятся экспериментальные камеры… а пешком туда добираться довольно долго.

— Почему бы и нет? — сказал он вслух. Хотя Дрейк никогда не ездил на подобных машинах, он видел их изнутри, и система управления не показалась ему особенно сложной. К тому же эту машину уже раскочегарили: когда Дрейк напал на стигийца-надзирателя, бригада копролитов явно готовилась к отправлению.

Он подошел к двери, забрался в машину и осмотрелся. Все было покрыто сажей, кроме участков, к которым часто прикасались, — они блестели, как отполированная сталь. Взгляд Дрейка остановился на рычагах управления и разнообразных индикаторах, размещенных над ними.

— Стоит рискнуть, — сказал он себе и собрался уже закрыть дверь, как вдруг за ее край ухватились шишковатые пальцы. Дверь распахнулась. За ней стоял копролит, и светосферы у его глаз были направлены прямо на Дрейка.

— Что? — удивленно воскликнул Дрейк.

Несмотря на то что подземный житель со сверкающими глазами и непропорционально крупными руками и ногами, облаченный в защитный костюм, выглядел устрашающе, Дрейк не встревожился. Ему ни на секунду не пришло в голову, что копролит может на него напасть. Ренегат хорошо знал, что эти существа не способны никому навредить. К тому же он много лет помогал им при любой возможности, отдавая им свои лишние светосферы в обмен на еду. И Дрейк, и копролиты понимали, что это торговля чисто символическая: он вполне мог обойтись без их еды, зато им светосферы были жизненно необходимы.

К державшему дверь копролиту подошел еще один, затем оставшиеся два, так что у входа в машину собралась вся бригада. Словно автоматы, они одновременно двинулись вперед.

— Что вы делаете? Вам нельзя тут оставаться! — закричал Дрейк, но все же отошел в сторону, заметив, что они решительно настроены войти внутрь.

Последний копролит закрыл и запер за собой дверь, и члены бригады заняли свои места в машине. Двое сели в кресла по обе стороны от двери и пристегнулись. Двое других прошлепали в переднюю часть машины. Один из них повернулся к Дрейку. Ренегат увидел, что это был тот самый копролит, который тряс головой: он был на несколько сантиметров выше товарищей.

— Вам нельзя тут оставаться, — повторил Дрейк. — Слишком рискованно. — Однако копролит опустил шишковатую руку на кресло водителя и развернул его к Дрейку, будто приглашая человека сесть.

Дрейк покачал головой. Такого поворота событий он не ожидал. Даже если не считать того, что копролиты всегда держались особняком и строжайше соблюдали нейтралитет, они прекрасно знали, что содействие ренегату означает верную смерть для них, а возможно, и суровую кару для всех их сородичей. Четыре копролита рисковали жизнью своих женщин и детей. Тем не менее похоже, что они в безмолвном согласии решили ему помочь!

Пожав плечами, Дрейк подошел к креслу водителя и сел в него. Высокий копролит устроился рядом, на месте штурмана, судя по странной карте, развернутой на полочке перед ним, и ряду компасов на уровне глаз.

Дрейк поколебался, глядя на рычаги и кнопки, потом нажал ногой самую большую педаль. Двигатель зашумел, но ничего не произошло. Копролит, сидевший рядом, протянул руку и повернул какую-то рукоятку на панели управления, и машина поползла вперед.

— Понял! — сообщил Дрейк, перекрикивая шум мотора, немного ослабил педаль и одновременно потянул левый рычаг направления. Машина начала тяжело поворачиваться. Когда фары осветили участок пещеры впереди, Дрейк направил машину в лавовый туннель, который, как он знал, ведет к Большой Равнине. Он едва разбирал, куда едет, потому что смотреть на дорогу приходилось через исцарапанное и пыльное ветровое стекло, сделанное из толстого куска хрусталя. Задача усложнялась еще и тем, что обзор закрывало массивное режущее колесо на передней части машины. Несколько раз Дрейк задевал стенки туннеля, и его с пассажирами подбрасывало на сиденьях.

Оставив лавовый лабиринт позади и выехав на Великую Равнину, он полностью выжал акселератор. Машина качнулась вперед… и Дрейк с изумлением обнаружил, что на изрытой кратерами поверхности равнины она развивает внушительную скорость. Даже сквозь рев двигателя он слышал, как трещат камни, раскалываясь под напором мощных катков машины. Волны жара, обдававшие спину ренегата, говорили ему о том, что два копролита в задней части машины регулярно открывают топку, чтобы подбросить угля.

Когда они проехали еще несколько километров, неожиданно раздался треск. Что-то ударило по ветровому стеклу. Потом звук повторился, но на этот раз удар пришелся по корпусу машины, который отозвался глухим звоном. Дрейк понял, что по ним стреляют.

В свете фар ренегат заметил Граничника, целящегося в машину из мощного ружья, и расхохотался — все равно что москит, который пытается одолеть слона. Дрейк дернул рычаг, направляя машину на стигийца, который тем временем успел выстрелить еще раз. Тут Граничник неуверенно опустил оружие — он понял, что гигантская машина едет прямо на него и что пора бежать. Солдат бросился наутек, петляя, будто заяц, в надежде уйти от опасности.

Но Дрейк не собирался упускать врага. Он наловчился управляться с рычагами и теперь без труда следовал за Граничником. Тот, отчаянно мечась из стороны в сторону, споткнулся и упал. Ренегат направил машину прямо на него, но солдат в последний момент успел откатиться вбок. А вот его ружью не посчастливилось — катки расплющили его в лепешку.

— Повезло тебе, приятель! — крикнул Дрейк, набирая скорость, и навалился на рычаг поворота, чтобы снова взять курс на Бункер.

Через пару километров ренегат различил на горизонте стену Бункера, а вскоре она уже занимала весь обзор — широкая серая лента, тянущаяся вдоль равнины. Перед самой стеной он отпустил педаль акселератора и вопросительно посмотрел на копролита, сидевшего рядом. Тот наклонился к нему и вывернул до отказа еще какую-то рукоятку. Машина затряслась, и режущее колесо медленно начало вращаться.

Тряска все усиливалась, и у Дрейка перед глазами все поплыло. Когда колесо разогналось до максимума, копролит указал на акселератор. Ренегат мягко нажал педаль, и машина двинулась вперед. Колесо встретилось с бетонной стеной, и его алмазные зубцы вгрызлись в нее. Дрейк потрясенно смотрел, как колесо, выплевывая тучи пыли, прошло сквозь стену, как раскаленный нож через масло. Наткнувшись на железную арматуру, оно показало всю свою невероятную силу, легко выломав целый кусок стены.

На то, чтобы пробить внешнюю стену Бункера, ушло пять минут, а затем режущее колесо расправилось с внутренними перегородками, разрезав их словно бумагу. Когда Дрейк решил, что проник достаточно глубоко в Бункер, он вывел машину в коридор и остановил. Отстегнувшись, он прошел к двери и открыл ее. Только тут Дрейк смог в полной мере оценить разрушения, произведенные машиной: она снесла колонны, поддерживавшие потолок, и дорогу следом за ней завалило крупными обломками бетона. Убедившись, что стигийцам нелегко будет его преследовать, ренегат повернулся к своим спутникам.

— Я не знаю, как вас благодарить, — сказал он.

Один из копролитов, стоявших возле топки, в ответ кивнул ему. Дрейк усмехнулся: его практически удостоили пространной речи. Он отсалютовал подземным жителям и выбрался из машины.

Ренегат скоро обнаружил зал с экспериментальными камерами, на который в свое время наткнулись Кэл и Эллиот. Яркий свет здесь слепил глаза. В отличие от большей части Бункера, которая уже несколько десятков лет была заброшена, это помещение сияло чистотой и белизной. По обеим сторонам зала размером примерно десять на двадцать метров тянулись ряды дверей. Мимоходом заглядывая в окошки на дверях, Дрейк убедился, что там не осталось живых. Только разлагающиеся тела лежали в лужах прозрачной жидкости, которая натекла из них самих. Дрейк покачал головой. Стигийцы явно нашли то, что искали. Насколько он мог судить по несчастным подопытным, вирус под названием Доминион был смертелен и представлял вполне реальную угрозу для Верхоземья.

Дрейку пришло в голову, что можно попробовать извлечь из тел жизнеспособный образец вируса: тогда, вероятно, удастся разработать вакцину, и планы стигийцев будут нарушены. Однако двери всех камер были надежно приварены к рамам, так что открыть их мог бы только взрыв. К тому же Дрейк понимал, что в этом случае не только заразится сам, но и выпустит вирус в атмосферу. А тогда возникнет риск, что воздушные течения принесут его в Верхоземье. Ренегат покачал головой, быстро отбросив эту идею, и осмотрел лабораторное оборудование на столе у дальней стены. Там не нашлось ничего похожего на образцы вируса.

— Нет времени, — сказал себе Дрейк, помня о том, что стигийцы могут появиться в Бункере в любую минуту. Он израсходовал весь свой запас взрывчатки, заложив по заряду у каждой камеры. Ренегат действовал наверняка, рассчитав, что пожар от взрыва полностью уничтожит вирус в телах и обеззаразит карантинную зону, не говоря уже о том, что камеры будут погребены под тысячами тонн камня и бетона.

Дрейк зажег все запалы и побежал прочь. К тому времени, как заряды взорвались, он успел удалиться от лаборатории на немалое расстояние, однако ударная волна все равно сбила его с ног. У ренегата перехватило дыхание, но он сейчас чувствовал только огромное облегчение от того, что добился цели. Учитывая, что Сара Джером, умирая, покончила с единственным оставшимся источником Доминиона, когда утащила двойняшек за собой в Пору, можно было смело сказать, что опасность миновала. Вернее, отступила до тех пор, пока стигийцы не обнаружат в Вечном городе новые смертоносные вирусы или не создадут другие в своих подземных лабораториях.

Дрейк пересек Великую Равнину пешком и меньше чем за два дня добрался до Вагонетной станции. Там он забрался в один из пустых вагонов в середине поезда. Долго ждать отправления не пришлось — несколько бойцов стигийской Дивизии сели в тормозной вагон, и поезд тронулся. Дрейк держал наготове винтовку Граничника, ожидая, что поезд обойдут с проверкой, но в его вагоне так никто и не появился. Для солдат Дивизии такая небрежность была необычной.

Когда поезд прибыл на станцию в Колонии, Дрейк обнаружил, что ему чрезвычайно повезло. Выбравшись из огромного вагона, он улегся возле рельсов, чтобы осмотреться, и с удивлением заметил, что выход в город не охраняется. Проникнуть в Колонию в таких обстоятельствах было проще простого, но, оказавшись в городе, Дрейк понял, что случилось что-то странное: все улицы затянуло густым черным дымом. А в колоссальной Южной Пещере его ожидало новое открытие: столбы дыма поднимались из самого ее центра и скапливались высоко под потолком, подсвечивая его огненными отблесками.

— Трущобы, — догадался Дрейк. Там явно происходило нечто чрезвычайное, и он намеревался увидеть все своими глазами. Ренегат обходными путями пробрался в окрестности района. Вдоль границы Трущоб, куда ни глянь, везде стояли солдаты стигийской Дивизии и размахивали горящими факелами. То и дело кто-нибудь пытался прорваться через кордон наружу, но стигийцы пресекали всякое сопротивление. Там и тут люди в горящей одежде, с покрытыми копотью лицами, отчаянно стремившиеся спастись, с воплями падали под ударами солдат, которые махали своими серпами, словно средневековые крестьяне, жнущие пшеницу.

Другие стигийцы, в обычных черных плащах с белыми воротниками, прохаживались вдоль кордона, выкрикивая приказы. Шло систематическое уничтожение Трущоб: несколько веков стигийцы терпели существование независимого гетто, населенного бунтарями и недовольными, но теперь, очевидно, приняли решение уничтожить эту ахиллесову пяту Колонии. На глазах у Дрейка обрушилось четырехэтажное здание, и в лавине камней он разглядел людей… хуже того, детей… Они бессильно размахивали ручками, пытаясь заслониться от падающих сверху известняковых кирпичей.

И тогда скрытый в тени ренегат — сильный человек, который перенес множество мучений в руках стигийцев и сумел выжить в суровых Глубоких Пещерах, — сломался и заплакал. Он не мог вынести такой бесчеловечности. А тяжелее всего было то, что он — один против тысяч стигийцев — ничего не мог сделать, чтобы прекратить это зверство.

Такси мчалось по улицам. По радио завывала турецкая музыка, кондиционер прогонял по машине волны жара. Водитель как будто знал все светофоры наизусть: он несколько раз умудрился проскочить на желтый в последний момент. А еще он, похоже, не замечал «лежачих полицейских», и миссис Берроуз на пассажирском сиденье то и дело подбрасывало, словно она неслась на бешеном верблюде.

Пошел ливень, но Селия опустила стекло до конца и, прислонившись головой к стойке двери, подставила лицо встречному ветру. С наслаждением ощущая поток прохладного воздуха и капли воды на коже, она лениво скользила взглядом по блестящему мокрому тротуару, на который падали полосы и пятна света из витрин, и ни о чем не думала. После месяцев, проведенных в Хамфри-хаусе, она сейчас чувствовала себя свободной как никогда.

Миссис Берроуз подняла голову и посмотрела на дома.

— Уже Хайфилд? — удивилась она.

— Да, сегодня на дорогах свободно, — отметил шофер.

— Я тут раньше жила, — сказала миссис Берроуз. Машина как раз проехала поворот на Просторный проспект.

— Раньше жили? — переспросил водитель. — А теперь нет?

— Нет, — ответила она.

Селия удачно выбрала момент для продажи дома и выручила за него неплохую сумму, на которую можно было прожить достаточно долго. Хотя теперь дом ей не принадлежал, ей неожиданно захотелось его увидеть, вернуться туда и на прощание взглянуть на прежнее жилье. Пусть этот этап в ее жизни закончился, но он оставил за собой еще много нерешенных вопросов.

— А теперь нет, — шепотом повторила Селия, сказав себе, что на прощальный визит сейчас нет времени. У нее были другие, более срочные дела.

Машина ехала по Центральной улице, и миссис Берроуз видела в окно знакомые вывески. Химчистка, киоск, где они покупали газеты и журналы. Тут она заметила, что витрина братьев Кларк заколочена, как будто магазин закрылся. Ребекка почему-то очень любила ходить в эту старомодную лавочку, где торговали фруктами и овощами, хотя, как не уставала ей напоминать миссис Берроуз, все то же самое можно было купить в супермаркете и даже заказать доставку на дом. Когда такси поравнялось с музеем, где когда-то работал доктор Берроуз, Селия отвернулась. Это место напоминало ей о несбывшихся надеждах.

Они оставили Хайфилд позади и скоро выехали на пересечение с Северной кольцевой дорогой. На светофоре рядом с такси остановился помятый белый автомобиль, полный молодежи, из которого на полную громкость орало радио. Одна из девушек, на вид всего на два-три года старше Ребекки, высунулась в открытое окно и презрительно уставилась на миссис Берроуз. Из-за темных пятен под глазами у нее был усталый вид, а волосы длиной до плеч неряшливо свисали на лицо. Не сводя наглого взгляда с миссис Берроуз, девушка выплюнула жвачку прямо на дверь такси.

— Ты что творишь, свинья этакая! — выругался шофер, погрозив ей кулаком, и нажал на газ. — Я бы своей дочери за такое голову оторвал!

Девушка по-прежнему безуспешно пыталась смутить своим взглядом миссис Берроуз.

— Я с вами согласна, — объявила та. — К счастью, я всегда точно знаю, где моя дочь. Спокойно сидит дома.

— Да я тоже за своей смотрю, но все равно молодежь сейчас совсем от рук отбилась, — сказал водитель, сердито поглядывая из-за руля на нахальную девицу. — Совсем от рук отбилась, — повторил он, прибавил газу и подрезал белую машину, посигналив ей на прощание.

Через сорок минут такси переехало реку по мосту, и впереди показался район социальной застройки, где возвышались три больших многоквартирных дома. Миссис Берроуз вроде бы припомнила, в каком из них живет тетя Джин, но куда бы ни поворачивала машина, выходило, что они только удаляются от цели. Таксист уже не брался за свой дорожный атлас и полагался только на указания пассажирки.

— По-моему, я узнаю эти места, — сказала миссис Берроуз.

— Это же Южный Лондон, тут все одинаковое, — усмехнулся водитель и покачал головой. — Ни за что не стал бы жить в таком районе.

— Погодите… кажется, вспомнила… вот здесь налево, — сообщила Селия. — Да, я уверена, — сказала она, заметив подъезд к дому. Это действительно оказался Мандела-хайте. Шофер завернул в тупик и остановил машину, взвизгнув тормозами.

— Приехали, — объявил он.

Миссис Берроуз вылезла из автомобиля и забрала из багажника свои вещи, а потом расплатилась с таксистом, оставив ему очень щедрые чаевые.

— Благослови Господь вас и вашу семью! — крикнул он ей вслед.

Селия дотащила сумки до входа в дом и остановилась, разглядывая кнопки звонков, большей частью сломанные, а потом увидела, что дверь и так открыта. Миссис Берроуз вошла внутрь и обнаружила — о чудо! — что лифт работает, хотя и воняет так же, как в прошлый ее визит к сестре. Лифт доскрежетал до тринадцатого этажа и со скрипом раздвинул двери.

— Матерь божья! — проворчала Селия, перешагивая через лужу блевотины прямо у лифта.

Она позвонила в дверь и подождала. Потом нажала на кнопку еще раз и подержала ее. Через некоторое время из-за двери послышался шорох, и миссис Берроуз заметила, что на нее смотрят в глазок.

— Открывай, Джин! — сказала она глазку. Однако ответных действий не последовало, и Селия просто зажала кнопку звонка. Через несколько минут ее сестра наконец отперла дверь.

— Да что вы себе позволяете! — заорала Джин, гневно пыхтя. Она была в старом халате, в углу рта у нее торчала неизменная сигарета, а седые волосы на одной стороне головы стояли торчком, как после сна.

— Здравствуй, Джин, — сказала миссис Берроуз.

Джин прищурилась и посмотрела на нее, потом отступила на шаг, как будто могла только издали разглядеть, кто стоит на пороге.

— Селия! Это ты! — воскликнула она, раскрыв рот так широко, что сигарета вывалилась и упала на лоснящийся ковер, разбросав вокруг искорки.

— Ну так что, впустишь меня?

— Конечно, конечно, проходи. — Джин затоптала сигарету, которая успела прожечь в ковре дырочку, и отошла в сторону. — Как ты угадала-то, что я дома?

— Джин, ты все время сидишь дома, — ответила миссис Берроуз, подхватив сумки. Коридор, как всегда, был завален газетами, а в воздухе стоял кисловатый запах.

— Ты бы хоть позвонила сначала, — сказала ей сестра и громко закашлялась.

— Я позвонила. Ты бросила трубку.

Джин как будто не расслышала ее слов.

— Чайку? — предложила она, провожая Селию на кухню. — Я думала, ты в этом своем Харви-хаусе, где врачи всякие. Выходит, отпустили тебя?

— Я сама ушла, — сказала миссис Берроуз, оглядывая бардак на кухне, и спросила, не переводя дыхание: — Я думала, Ребекка тут давно привела все в порядок. Кстати, где она? У себя в комнате?

Джин повернулась к сестре и удивленно заморгала.

— Нет, — сказала она (на самом деле у нее получилось что-то среднее между «нет» и «ой»).

— Как это?

— Ее тут нет.

— Что значит — ее тут нет? — Миссис Берроуз побледнела и бросилась на сестру, смахнув со стола деревянную вазу с почерневшими бананами и переполненную пепельницу.

— Да она еще сто лет назад уехала! Ничего не сказала, собрала вещи и была такова, — сказала Джин, отводя взгляд, как будто знала, что провинилась. — Ты меня прости, Селия, но я с ней связываться не желаю. Эта нахалка мне целый блок сигарет испоганила и вылила всю…

— Джин! — Селия схватила сестру за воротник халата и начала трясти. — Ты же должна была за ней присматривать, пока меня нет. Господи, да ей же всего двенадцать! Когда и куда она уехала?

Джин не торопилась отвечать.

— Я же говорю, это сто лет назад было. И я знать не знаю, куда она делась. Я сообщила той женщине из социальной службы, но мне там ничего не сказали.

Миссис Берроуз отпустила сестру и выхватила из-под стола табуретку, сбросив на пол еще какой-то хлам. Она рухнула на сиденье, раскрыв рот и шевеля губами.

Джин оперлась на раковину, бормоча и размахивая руками, и вдруг выпалила:

— А потом Уилл приехал вместе с братом.

Селия медленно повернулась к сестре.

— Извини, ты сказала «Уилл»? Уилл, мой сын?

— Ну да, приезжал с двоюродным братом. И кот у них был, Бартлби, такой замечательный, большой…

— Так Уилл полгода назад пропал! — перебила ее миссис Берроуз. — Ты же сама знаешь. Его по всей стране ищут, и друга его, Честера, тоже.

— Про Честера этого ничего не знаю, могу сказать только, что Уилл у меня был пару месяцев назад. Он совсем больной приехал, но Кэл — хороший такой мальчик — выходил его. А Бартлби! В жизни не видела такого огромного кота, разве что в зоопарке.

— Огромного кота? — холодно повторила миссис Берроуз. — Кота, значит, огромного? — Она взяла со стола одну из пустых водочных бутылок и замолчала, разглядывая красную с серебристым этикетку. В маленькой кухне повисла тишина, нарушенная только холодильником, который загрохотал, а потом начал тихо гудеть.

— Интересно как получается, ведь у нашей Бесси тоже со старшим не пойми что творится. Он же связался с… — Тетя Джин осеклась, понимая, что ей не удастся отвлечь сестру семейными сплетнями.

Не сводя глаз с этикетки, Селия дернула головой, но ничего не сказала. Джин с тревогой смотрела на нее и наконец не вытерпела:

— Селия, ну скажи хоть что-нибудь! Я же не знала, что его еще не нашли! Ну что ты молчишь?

Миссис Берроуз аккуратно поставила бутылку на место, отодвинув ее подальше от края стола, словно это была ценная ваза. Глубоко вдохнув, она медленно отвела руку и посмотрела на сестру.

— Дело в том, Джин, что я теперь не знаю, то ли в полицию звонить… то ли класть тебя лечиться, потому что ты не соображаешь, что вокруг тебя делается. А может, и то и другое.

Разобравшись в путаных сообщениях, которыми миссис Берроуз закидала полицейское управление Хайфилда, в конце концов кто-то связался с инспектором Блейкмором. Он перезвонил миссис Берроуз, и она в подробностях передала ему все, что узнала от сестры. Через полчаса он появился в квартире вместе с другим инспектором, из местного полицейского управления, и группой экспертов.

— Похоже, тут уже все перерыли, — вырвалось у Блейкмора, когда он оказался в коридоре и увидел гору писем и газет на ковре.

— Вот повезло так повезло, — сердито пробормотал один из экспертов. — Ребята, у нас тут «коллекционер», — сообщил он коллегам. — Звоните домой и говорите, чтобы к ужину вас не ждали.

Полицейские мгновенно принялись за обыск, а миссис Берроуз и Джин отвезли в ближайший участок. Их допросили по отдельности и взяли с них письменные показания.

Сестер привезли обратно на патрульной машине только утром в воскресенье. Часть вещей Джин упаковали и забрали на экспертизу. В квартире по-прежнему царил беспорядок, но значительно меньший, чем до обыска. Полицейские хотя бы сложили в стопки все старые газеты и письма, а из кухни вытащили мешки с мусором, чтобы изучить их содержимое. Почти все поверхности вместо пыли теперь были покрыты порошком для снятия отпечатков пальцев, впрочем на вид он мало от нее отличался.

Селия и Джин, не снимая пальто, развалились на креслах в гостиной. Они обе ужасно устали.

— До смерти курить хочется, — пожаловалась Джин. Обнаружив в зоне досягаемости пачку сигарет, она с наслаждением закурила. — Так-то лучше, — сказала она после пары глубоких затяжек. Зажав сигарету во рту, Джин огляделась по сторонам, высматривая пульт от телевизора. — Держи, — сказала она, протягивая его сестре. — Смотри что хочешь.

Миссис Берроуз машинально взяла пульт и занесла палец над кнопкой, но не нажала.

— Теперь я потеряла не только мужа, а еще и детей, причем обоих. А в полиции думают, что это я. Они хотят все свалить на меня.

Джин выставила вперед подбородок. Ее лицо исчезло в клубах дыма.

— Не думают же они…

— Еще как думают, — громко перебила ее миссис Берроуз. — С меня потребовали признание. Один даже уговаривал «расколоться». Придумали какую-то фантастическую теорию, будто бы мои «сообщники» похитили Уилла, а он сбежал от них и пришел к тебе. И не спрашивай меня, что я якобы сотворила с Роджером, Ребеккой и Честером. По-моему, они меня уже записали в серийные убийцы.

Джин попыталась возмущенно хмыкнуть, но вместо этого болезненно закашлялась.

— Ты уверена, что Уилл ничего не говорил о том, где пропадал? — спросила миссис Берроуз, когда сестра прекратила кашлять.

— Ни единого слова. Но только мне показалось, что он собирался туда вернуться, — сказала Джин. — Вместе с младшим парнишкой, Кэлом, который ему двоюродный брат.

— Я же сказала тебе: нет у Роджера никакого племянника по имени Кэл.

Джин устало поморгала.

— Тебе видней, — пробормотала она. — Помню, Кэлу тут не по душе было, он все дождаться не мог, когда обратно на юг поедет. Только он смешно говорил: не «на юг», а «вниз».

— Вниз? — задумчиво повторила Селия. — И ты говоришь, этот мальчик как две капли воды похож на Уилла?

— Один в один, — кивнула Джин.

Миссис Берроуз уставилась на темный экран телевизора, перебирая в уме возможные объяснения.

— Слушай, если та женщина, которая навещала меня в Хамфри-хаус, приходится Уиллу матерью, может быть, этот мальчик — его брат? — предположила она.

Джин подняла брови.

— Брат?

— Ну да. А почему бы и нет? Это вполне возможно, — ответила миссис Берроуз. — И ты говоришь, Уилл был очень зол на Ребекку?

— Еще как, — сказала Джин, выдохнув струйку дыма. — Таким тоном о ней говорил, что мне показалось, он ее ненавидит, но и побаивается.

Миссис Берроуз озадаченно покачала головой.

— Я обязана выяснить, в чем тут дело. Как будто я пропустила начало фильма и теперь не могу понять, что происходит.

Джин пробормотала что-то насчет выпивки и громко зевнула.

— А для того чтобы разобраться в этой истории, мне надо вернуться туда, где она началась, — объявила миссис Берроуз, вставая с кресла. Она посмотрела на пульт, который до сих пор держала в руке. — И это мне не понадобится, — сказала она, кинув пульт сестре на колени, и быстро вышла из комнаты.

— Дело твое, — проворчала Джин, зажигая следующую сигарету от еще не докуренной.

— «Конь, исхлестанный плетьми», — произнес старый стигиец, склонившись над широким следом, оставленным землеройной машиной копролитов. Он проследил взглядом отпечаток валиков до стены Бункера, в которой зияла почти идеально круглая брешь. Стигиец направился туда и, перешагнув обломки бетона, провел рукой в перчатке по краю недавно пробитого отверстия. Убрав руку, он потер пальцами приставшую пыль.

Из прохода выскользнула тень.

— Копролиты сами никогда бы на такое не отважились, — объявил старик. — Верно, Кокс?

— Верно, ни за что бы не отважились, — согласился горбун, несколько неохотно вставая в круге света, исходящего от стигийского фонаря.

Из глубины Бункера, важно вышагивая, появился Граничник и встал навытяжку перед старым стигийцем.

— Доложите обстановку, — велел старик, переходя на гнусавый стигийский язык.

— Из-за крупного взрыва обвалилась крыша над лабораторией и прилегающими помещениями. На то, чтобы разобрать завалы, потребуется несколько недель. Но…

— Что «но»? — нетерпеливо рявкнул старик.

Солдат заговорил еще быстрее:

— Взрыв произошел около экспериментальных камер, и велика вероятность того, что из-за высокой температуры оставшиеся образцы Доминиона утратили ценные свойства, — доложил он.

Старый стигиец глубоко вздохнул, втягивая воздух через плотно сжатые губы.

— В таком случае это напрасная трата времени. Здесь мы не найдем Доминион. Завалы не разбирать, — распорядился он.

Кокс не понял ни слова, зато заметил, как отреагировал на доклад старик. Белые глаза горбуна, лишенные зрачков, завращались под грязным капюшоном.

— Плохие новости? — спросил он.

Старик еще раз глубоко вздохнул и снова перешел на английский.

— Да. И я полагаю, мы оба знаем, кто в этом виноват.

— Дрейк, — ответил Кокс. — Пора с ним разобраться, раз и навсегда.

— Именно так, — раздраженно произнес стигиец.

— Надо в последний раз осмотреться, — предложил Уилл, когда они вышли из пещеры. — А то вдруг мы что-то не заметили.

— Правильно, — согласился Честер. Подняв винтовку Эллиот, он через прицел оглядел гриб. — По крайней мере, я теперь хоть что-то вижу, — добавил мальчик, довольный тем, что у него теперь есть приспособление, ничем не уступающее устройству Уилла и куда более действенное, чем светосферы.

Ребята разошлись в разные стороны в поисках вещей, которые могли потерять во время падения. Уилл заметил, что Бартлби держится рядом с ним. Похоже, кот после смерти Кэла выбрал его новым хозяином. Общество животного неожиданно обнадежило Уилла.

— Тут еще одна винтовка! — сообщил Честер.

— Отлично! — крикнул в ответ Уилл, наблюдая, как его друг вытаскивает оружие из гриба.

Через пару минут Честер добавил:

— Прицел сломался, но в остальном вроде все в порядке!

Уилл продолжил поиски. Ему удалось найти пустую бутылку для воды, веревку и светосферу, которая упала довольно глубоко. Вытащив ее наружу, он поглядел на Честера. Тот неуклюже прыгал с горки на горку, проверяя на себе действие невесомости. Зрелище было весьма забавное.

— Эй, звездный десант! — немного раздраженно крикнул Уилл. — По-моему, все!

— Ага! — отозвался Честер и побежал к нему. Благодаря невесомости он то и дело подскакивал в воздух, двигаясь с грацией пьяного страуса. Наконец Честер огромным прыжком преодолел оставшееся расстояние и, чуть не упав, остановился перед Уиллом. — Так здорово! — расхохотался он. — Ты верно сказал, похоже, как будто мы на Луне!

— Скорее уж как будто мы лунатики, — отрезал Уилл.

— Да ты только подумай, Уилл! Мы как супергерои, можем прыгать через дома и все такое.

— Ага, только тут нет домов, — пробормотал Уилл, закатывая глаза.

Когда они добрались до пещеры, Уилл очень аккуратно примотал найденной веревкой сломанную руку Эллиот к груди и завязал самым крепким узлом, какой знал. Девушка даже не пошевелилась и не издала ни звука.

— Вроде сойдет, — сказал Уилл. — Теперь давай все сложим и будем отсюда выбираться.

Он боролся с застежкой на кармане своего рюкзака, когда Честер вдруг сказал:

— Уилл, я тут разбирал вещи Эллиот и нашел целую кучу взрывчатки и печестволок.

— Хорошо. И что? — спросил Уилл, не понимая, к чему клонит его друг.

— Вот я и подумал… а не осталось у тебя фейерверков?

— Римских свечей?

— Нет, сигнальных ракет.

Уилл кивнул:

— Да, еще две есть. А зачем тебе?

— Да просто… если мы их запустим, может, их увидит кто-нибудь наверху и пошлет сюда помощь.

Уилл обдумал эту идею.

— Мне кажется, хуже не будет. Правда, не знаю, получится ли: вдруг они отсырели. — Порывшись в рюкзаке, он вытащил две ракеты и понюхал их. — Вроде бы сухие, — сообщил он. — Надеюсь, что фитили целы. — Мальчик выудил из сумки два шнура и обнаружил, что один обломился на конце. — Жалко, — вздохнул он, но вставил оба в ракеты.

Когда они с Честером шли к краю гриба, Уилла снова захлестнуло странное желание, которое недавно чуть не заставило его спрыгнуть в Пору. Он замедлил шаги. Как ни хотелось ему поделиться с Честером своими страхами, Уилл решил не тревожить друга понапрасну. К тому же Честер наверняка подумал бы, что он не в своем уме, а Уилл и без того подозревал, что причина именно в этом. Так что он молча опустился на четвереньки и пополз. Сейчас мальчику было немного спокойнее — ему казалось, что так будет проще сопротивляться необъяснимому импульсу броситься вниз.

— Ты чего там внизу делаешь? — спросил Честер.

— Осторожнее, там, у края, сильно дует, — соврал Уилл. — Я бы на твоем месте так не стоял.

Честер осмотрелся, не почувствовал ничего, кроме легкого ветерка, и пожал плечами.

— Как скажешь, — ответил он и тоже встал на четвереньки.

Уилл предложил остановиться, как только они выбрались на открытое место, где сверху не нависал следующий гриб. Подходить ближе к краю он не решался. Перочинным ножом Уилл сделал два разреза в поверхности гриба.

— Молочных бутылок у нас нет, придется обойтись этим, — сказал он и вставил ракеты в углубления, а затем выпрямил шнуры.

— Поровнее ставь, — посоветовал Честер.

— Спасибо, профессор Хокинг, — добродушно ответил Уилл. Он поправил ракету с коротким фитилем, которая рядом с соседкой выглядела немного печально. Удостоверившись, что обе направлены точно по центру Поры, мальчик щелкнул колесиком зажигалки возле короткого фитиля.

— Пять… четыре… — весело объявил он.

— А здорово будет, если кто-нибудь заметит их и придет к нам на помощь, — сказал Честер, не скрывая оптимизма.

Уилл посерьезнел.

— Знаешь, Честер, тут есть две проблемы. Во-первых, мы пролетели, наверное, несколько сотен миль, так что даже если кто-нибудь увидит наш сигнал, то они будут добираться сюда целую вечность, — сказал он, взглянув на гигантскую дыру, и попытался еще раз поджечь шнур. — А во-вторых, может, от этого будет только хуже. Может, его заметят стигийцы.

Честер придвинулся к Уиллу, как будто хотел помешать ему запалить шнур.

— Слушай, тогда, может, не надо?..

— Нет уж, я хочу посмотреть, далеко ли они полетят, — заявил Уилл с мальчишеским энтузиазмом.

— Ну и правильно, давай рискнем, — согласился Честер.

— Не знаю насчет этой, — сообщил Уилл, когда синий фитиль снова не пожелал загораться. — А, нет, получилось! — обрадовался он. Пламя наконец занялось.

Мальчики отползли от ракеты и уставились на нее в ожидании.

Ракета со свистом взмыла вверх, но почти сразу улетела куда-то в сторону. Из-за верхнего гриба было не видно, где она. Прозвучал хлопок, и на стенку Поры упал едва заметный красноватый отсвет.

— Без толку! — воскликнул Уилл. — Будем надеяться, вторая пойдет лучше.

Ее удалось поджечь быстрее, и ракета устремилась в темноту, поднимаясь все выше и выше, так что мальчикам пришлось запрокинуть головы, чтобы не потерять ее из виду. Они как будто наблюдали за тем, как космический корабль ночью взлетает с Земли.

Через несколько сот метров ракета с грохотом взорвалась, и яркие цвета прорезали мрак. Красные, белые и синие звезды вспыхивали одна за другой, освещая участки стены, испещренные множеством грибов. Потом завеса тьмы снова опустилась на Пору, через несколько секунд утихло эхо от взрыва, и Уилл с Честером снова оказались в тишине, нарушаемой только свистом ветра и шепотом падающей воды.

Уилл опустил на глаз линзу устройства ночного видения и повернулся к Честеру. Его друг выглядел удрученным, как будто яркое мгновение радости заставило его еще больнее почувствовать, на какой невероятной глубине они находятся и насколько серьезна ситуация. Уилл похлопал его по плечу:

— Не расстраивайся… может, ее увидел кто-нибудь наверху, мы же не знаем.

Заметив первую ракету, Ребекки медленно побрели к возвышению на маленьком грибе, на который приземлились. Одетые в одинаковые серовато-коричневые форменные куртки Граничников, девочки различались только тем, что одна из них прихрамывала и опиралась на другую.

— Фейерверк? — проговорила хромая, и сестры остановились у кромки гриба, вглядываясь в темноту. Через минуту над ними взорвалась вторая ракета.

— Да, фейерверк, — заключила она. Девочки постояли, прислушиваясь и глядя вверх. Больше ничего не произошло. — Только у одного человека хватит глупости на такое, — сказала хромая Ребекка.

— Да уф… Офень умная идея, — согласилась вторая. — Наф милый братеф пофлал нам приглафение, и он ефе об этом пофалеет!

Они рассмеялись, но хромая девочка вдруг с серьезным лицом повернулась к сестре.

— Ты почему так разговариваешь? Что у тебя с голосом? — спросила она без тени сочувствия. — Ты шепелявишь.

Вторая Ребекка тут же схватилась за рот.

— Кафется, фуб выбила.

— Убери руку, дай посмотрю, — приказала хромая, светя фонарем в лицо сестре. — Да, верхние резцы сломались, — безучастно отметила она.

Шепелявая девочка потрогала пальцем два осколка.

— Наверное, ударилафь обо фто-нибудь, когда падала, — раздраженно сказала она. — Фхожу к дантифту, когда вернемфя в Верхофемье.

— Не «когда», а «если», — резко ответила сестра. — А с рукой у тебя что?

— По-моему, вывихнула плефо. Вправиф?

— Конечно. Сначала дай сюда это, — сказала хромая Ребекка, забирая у сестры серп, который та держала в безвольно повисшей руке. Она полюбовалась зловещим оружием. Полированный пятнадцатисантиметровый клинок измазался в маслянистой жиже, и отражавшийся от него свет был сероватым. Неожиданно девочка поднесла серп ко рту и поцеловала.

— Ты мой хороший, — нежно проговорила она. Если бы не это оружие, двойняшки до сих пор летели бы ко дну Поры. Шепелявой Ребекке удалось зацепиться серпом за гриб, и хотя они падали так быстро, что лезвие рассекло его насквозь, этого хватило, чтобы изменить направление и попасть на следующий вырост гриба.

Удачная идея спасла им жизнь, однако без потерь не обошлось: пока они висели над бездной, руке, в которой шепелявая девочка держала серп, пришлось выдержать вес обеих сестер сразу, так что неудивительно, что дело закончилось вывихом.

Нежности хромой Ребекке хватило ненадолго.

— Тьфу! Какая мерзость! — воскликнула она, отплевываясь от грибного сока. Девочка перехватила оружие поудобнее и ловким движением кисти метнула его в плодовые тела гриба, росшие маленькой группой метрах в десяти от нее. Серп повернулся вокруг своей оси в полете и впился в шарик на конце плодового тела. Пожалуй, не случайно он рос как раз на такой высоте, куда пришлась бы голова Уилла, если бы мальчик там стоял.

— Тофно в фель, — похвалила сестра, глядя, как плодовое тело от удара качается взад-вперед. — Но никаких «ефли». Мы непременно отфюда выберемфя, — добавила она.

— Я знаю, — ответила хромая. — А теперь, ради бога, прекрати шепелявить и покажи руку. — Она помогла сестре снять длинную куртку и осторожно ощупала ее плечо. — Да, самый настоящий вывих. Ты знаешь, что делать. — Хромая Ребекка отдала ей стигийский фонарь, и та зажала его под мышкой. После этого она встала сбоку от сестры и крепко ухватилась обеими руками за плечевую кость. — Готова? — спросила хромая, набрав воздуха в легкие.

— Хорофо. — Шепелявая Ребекка покачала головой и сосредоточенно нахмурилась. — Извини, я хотела сказать «хорошо».

Хромая девочка резко нажала на плечо сестры. Плечевая кость повернулась около цилиндрического фонаря, и рука встала на место с тихим щелчком, как будто треснула веточка. Хотя эта процедура должна была причинить шепелявой Ребекке невыносимую боль, она даже не застонала.

— Готово, — объявила хромая сестра. — Думаю, все в порядке.

— Посмотреть тебе ногу? — предложила вторая Ребекка, утирая пот со лба.

— Нет, я ее просто потя… — Она не договорила, заметив высоко вверху какое-то движение. — Смотри! — кивнула она в сторону Поры.

Шепелявая девочка отбросила с лица гладкие черные волосы и прищурилась.

— Ага, вижу. Свет.

— Это не остатки ракеты. Может быть…

— Светосфера…

— Или… фонарь… Один из наших?

Не говоря больше ни слова, близнецы сосредоточились, выжидая, пока сила тяжести не приблизит к ним источник света. Когда он с ними поравнялся, девочки убедились, что это фонарь, к тому же на человеке.

Ребеккам не пришлось советоваться — они подумали об одном и том же и хором выкрикнули приказ на стигийском языке.

Граничник услышал их, несмотря на расстояние. Он так же ясно понял приказ девочек, как и тот, что отдал ему наверху старый стигиец, отправляя на смерть. Второй солдат, летевший следом, тоже услышал приказ. К несчастью, третий Граничник, старший офицер, покончил с собой несколькими километрами выше, перерезав себе горло собственным серпом. Остальные двое раздумывали, не последовать ли его примеру, ведь жить им больше было незачем. Но теперь у них появились новая задача и достойная причина спастись. Раскинув руки и ноги, солдаты с ловкостью парашютистов спланировали на гриб, росший ниже того, откуда за ними наблюдали двойняшки.

Шепелявая Ребекка улыбнулась сестре.

— Удафя фопуффтвует праведным, — сказала она.

— В самом деле, — согласилась хромая девочка, поглаживая пробирку с Доминионом, висящую у нее на шее. Шепелявая тоже потрогала свою пробирку — в ней была вакцина против вируса.

Близнецам не было нужды еще что-то обсуждать. Они синхронно повернулись на каблуках и направились к краю гриба. На лицах у сестер играли одинаковые улыбки. Теперь, когда у них в распоряжении оказались два солдата, шансы Ребекк выбраться из Поры со своим смертоносным багажом значительно возросли. Дело налаживалось.

Ранним утром на улицах Хэмпстеда Дрейку почти не встречалось других машин. Он миновал больницу Святого Эдмунда, проехал вверх по Росслин-хилл, свернул на Пилгримс-лейн, промчался по ней до конца и притормозил. Медленно преодолев оставшиеся метры, Дрейк припарковал свой «Рендж-Ровер» у парка Хэмпстед-хит, возле Холма Проповедника. Высокую траву и немногочисленные деревья обметало инеем, и казалось, будто их посыпали сахарной пудрой.

Дрейк потянулся к ключу зажигания, чтобы заглушить мотор, но замер, услышав по радио слово «ультравирус». Диктор рассказывал о том, что потерянные человеко-дни обошлись экономике страны в несколько миллионов фунтов.

— Ха! Только и беспокоятся, что о деньгах! — презрительно произнес Дрейк и откинулся на сиденье. У него закрывались глаза. — Знали бы, о чем надо беспокоиться на самом деле, — проговорил он, зевая. Дрейк уже несколько дней почти не спал, только урывками дремал в машине, когда представлялась возможность, и теперь недосып давал о себе знать. Его голова сползла к окну, и ренегат тут же провалился в полусон.

Дрейка безжалостно выдернуло в реальность, когда в сумке на пассажирском сиденье завибрировал мобильный телефон. Обливаясь холодным потом, ренегат несколько секунд приходил в себя и вспоминал, где находится. Мотор все еще работал, радио было включено, и он понял, что пропустил конец сообщения об ультравирусе.

— Соберись, — прорычал Дрейк, злясь на себя. Он с руганью принялся рыться в сумке, перебирая телефоны, пока не обнаружил тот, что звонил. Ренегат вытащил его и нажал кнопку приема, свободной рукой поворачивая ключ.

— Алло, — сказал он, энергично растирая лицо, чтобы окончательно проснуться.

— Алло? — ответила женщина, не называя себя.

— Слушаю, — сказал Дрейк.

— Я звоню от имени…

— Никаких имен, — быстро перебил ренегат. — Я знаю, кто вы. Почему он сам не звонит?

— Он… он недоступен, — глухо и печально сказал голос в трубке.

— Господи боже мой! — воскликнул Дрейк, прекрасно зная, что означают эти слова. Его связной либо погиб, либо исчез. Такая же судьба постигла всех остальных агентов его старой сети, с которыми он пытался выйти на связь. Сеть была разрушена.

— И не ходите в Дом у холма, — уже более твердым и настойчивым тоном произнесла женщина.

— Почему? — спросил Дрейк, сжимая телефон с такой силой, что пластмассовый корпус затрещал.

— Он отключен, — сказала она и повесила трубку.

Ренегат несколько секунд смотрел на телефон и маленькие деления на экране, которые то появлялись, то исчезали, отражая уровень сигнала. Потом он перевернул аппарат, снял заднюю крышку и вытащил сим-карту. Выйдя из машины, Дрейк бросил карту на тротуар и растоптал каблуком. Он оглядел дорогу и открытое пространство парка, затем открыл багажник, вытащил из вещмешка пистолет и быстро заткнул оружие за пояс, прикрыв его пальто. Потом ренегат запер машину и направился к Холму Проповедника, приминая ботинками заиндевелую траву. Он поднялся по склону, держась за редкими всклокоченными кустарниками.

На вершине холма Дрейк остановился осмотреть местность и задержал взгляд на пункте назначения. Дом у холма, как его называли члены сети, был крайним в ряду больших однотипных зданий в эдвардианском стиле. Ренегат спустился с холма и вернулся на дорогу. Хотя его только что недвусмысленно предупредили по телефону, он должен был сам во всем убедиться. Но требовалось соблюдать осторожность — за домом могли следить. Поэтому Дрейк прошел мимо, не замедлив шаг. Беглого взгляда хватило, чтобы заметить загородку напротив въезда, объявление «Не входить. Дом в аварийном состоянии» и заколоченные окна первого этажа. Пройдя еще несколько домов, Дрейк взглянул на часы, как будто проверял, не опаздывает ли, и вернулся обратно.

Он легко перепрыгнул красно-белую загородку перед въездом и пробрался вдоль разросшейся живой изгороди к боковой стене дома. Здесь Дрейк обнаружил, что у подвала больше нет двери — от нее осталась только обугленная рама. Распахнув пальто, ренегат вытащил оружие.

Он осторожно шагнул в проход, обводя пистолетом все углы. В подвале остались только металлические каркасы компьютеров, когда-то стоявших тут. Остальное сгорело дотла. Стены почернели от копоти, потолок прогорел насквозь. Помещение выглядело так, словно его опустошил сильный пожар местного значения.

Дрейк знал, что искать снаряжение или записи бесполезно. Он вышел из подвала, пятясь, и вернулся к машине.

Стигийцы, как обычно, взялись за дело основательно. Пока Дрейк пропадал в Глубоких Пещерах, всю его сеть ликвидировали. Ренегат почувствовал себя совершенно беспомощным. Теперь ему оставалось только одно: попытаться выйти на связь с другой ячейкой — они действовали по всей стране, но независимо друг от друга, — рискуя поставить под угрозу и ее. Вовсе не обязательно ему согласятся помогать.

Но выбора не было.

— Значит, в Уэльс, — устало произнес Дрейк и завел мотор.

— Хочешь, я ее понесу? — предложил Честер, увидев, как Уилл берет Эллиот на руки.

Уилл помотал головой.

— Да какая разница? Все равно она тут ничего не весит.

Честер закинул на спину три рюкзака и попрыгал на месте. Тут он едва чувствовал их вес, а дома, в Верхоземье, даже волочь такую тяжесть за собой было бы немыслимо. Мальчик нагнулся за винтовкой и поднял ее двумя пальцами на вытянутой руке.

— Ага, здорово! Легкая, как карандаш. Здесь все вещи будто ничего не весят, это ты правильно сказал!

Пещера, где был устроен их лагерь, чуть дальше сужалась до туннеля. Ребята прикинули, что он уходит глубоко в стену Поры, но не представляли, куда он может вести.

Через несколько километров они все еще шли по упругой поверхности гриба, завладевшего не только полом, но и стенами и потолком туннеля.

Тут мальчики завернули за угол и уперлись в стену: туннель был перекрыт разросшимся грибом.

— Тупик… Вот тебе и сходили по грибы, — пошутил Честер.

— Ха-ха, как смешно. Кстати, это вовсе не тупик, — пробормотал Уилл, указывая на отверстие в верхней части преграды. — Приглуши-ка свет на минутку, — сказал он и положил Эллиот на пол. Мальчик опустил на глаз линзу и присмотрелся. — Похоже, там дальше есть проход, — сообщил он Честеру, — но я отсюда не вижу, что наверху.

— Ну, значит, все, — уныло ответил Честер.

— Ты кое о чем забыл. — Уилл немного отошел назад, разбежался, вскочил на стену и скрылся в дыре. Бартлби тут же прыгнул следом за новым хозяином.

— Отлично, а я тут сиди один, — проворчал Честер, озираясь в темноте. Он включил фонарь и принялся насвистывать, чтобы себя подбодрить. Прошло несколько минут. Уилл все не показывался, и Честер забеспокоился. — Эй! — крикнул он. — Что там такое? Не бросайте меня одного!

Уилл спрыгнул со стены и плавно приземлился рядом с другом.

— Там несколько отверстий подходящего размера. Пойдем проверим!

— Вот мы и летать научились. Видно, и не к такому еще привыкнем, — подытожил Честер.

Им встретилось еще несколько таких же заросших проемов, и Уилл, несмотря на то что из-за гриба было трудно определить форму туннелей, пришел к выводу, что в их расположении есть некая логика. По всей видимости, они расходились концентрическими кругами от центра Поры. Уилл представил себе эту картину как геологический эквивалент кругам на воде от брошенного камешка и предположил, что кольцевые трещины могли образоваться при быстром охлаждении коренной породы.

— Получается, Земля все-таки не цельная, — сказал он Честеру, — а вся в дырках, как швейцарский сыр.

— А про еду говорить обязательно? — огрызнулся Честер.

Но Уилл уже углубился в размышления и ничего не ответил. Он подозревал, что таких проемов на самом деле гораздо больше, но их невозможно увидеть из-за гриба, который в течение многих веков жадно захватывает свободное пространство. И вполне возможно, что этот гриб — колоссальный единый организм, тянущийся на сотни километров по стенам Поры и в бесчисленных трещинах окружающей породы.

— Знаешь, может, мы сейчас идем по самому большому грибу в мире! — восторженно поделился Уилл с другом, но Честер промолчал.

Через некоторое время туннель впереди разделился на три. Мальчики остановились, решая, куда направиться.

— Надо же, какой богатый выбор, — проговорил Уилл.

Честер хмыкнул, выражая согласие.

— Слушай, честно говоря, мне все равно, в какую сторону идти, — сказал Уилл. — Выглядят они одинаково, по крайней мере я разницы не вижу.

Он еще раз присмотрелся к туннелям. Все три были примерно одной ширины и, насколько можно было разглядеть, шли горизонтально, хотя, конечно, за ближайшим поворотом могло оказаться что угодно. Ребятам уже несколько раз приходилось поворачивать назад, когда крупный нарост гриба мешал двигаться дальше или когда проход сужался настолько, что там было бы тесно даже муравью.

— На прошлой развилке я выбирал. Теперь твоя очередь, — ответил Честер.

— Вообще-то выбирал не ты, а Бартлби, — напомнил Уилл.

— Ну и сейчас пускай выбирает, — предложил Честер.

Оба повернулись к коту. Тот принюхивался, задрав голову и размахивая хвостом.

— Давай, Барт, решай, — поторопил его Уилл.

— Барт? — удивился Честер. — С чего это ты его так зовешь?

— Кэл, — только и сказал Уилл тихим голосом.

— А, ну да. — Честер украдкой взглянул на друга, озабоченный тем, как тот переживает гибель брата. Но Уилл, казалось, полностью сосредоточился на поиске пути в лабиринте туннелей и как будто до чего-то додумался. Если его и волновало, как Честера, нынешнее положение дел, он не показывал вида. Во всяком случае, ребята знали, что здесь когда-то, пусть и давно, жили люди — те, кто соорудил сетки по краям гриба. Однако этим их сведения о Поре и ограничивались, и в конечном счете Честер с Уиллом бесцельно плутали в подземных коридорах. Правда, Честер не собирался ставить это в упрек другу: все-таки лучше было идти неизвестно куда, чем сидеть на месте.

— Если ты не можешь определиться, я сам решу, — сказал Уилл коту, который продолжал принюхиваться и, похоже, не торопился с выбором. Вдруг Бартлби ринулся в один из туннелей. Пробежав метров десять, он встал как вкопанный. Мальчики, последовавшие за ним, тоже остановились и почувствовали сильный запах разложения.

— Господи! — ахнул Уилл. — Тут кто-то сдох, причем немаленький!

— И под ногами чавкает, — заметил Честер. — Тьфу, ну и пакость!

— Иди сюда, — шепнул Уилл, увидев у стены какие-то сооружения.

Вдоль стенки туннеля стояли в ряд четыре деревянных стола, крепкие и массивные, какие ожидаешь увидеть в лавке мясника. Сходство подкреплялось тем, что на толстых столешницах виднелись пятна крови, а кое-где и засохшие обрезки мяса. К тому же в один стол был воткнут огромный топор, как будто хозяин с размаху всадил его в дерево, прежде чем ненадолго отлучиться.

— Ох! — выдохнул Честер, заметив топор, и стал нервно озираться.

Уиллу сразу же пришло в голову, что здесь обитает племя людоедов, но он почел за лучшее не делиться этой догадкой с перепуганным другом. Отступив от столов, мальчик споткнулся и упал на колени, чуть не выронив Эллиот. Любопытство взяло верх, и Уилл воспользовался возможностью получше рассмотреть пол.

Там были разбросаны отрубленные части тел каких-то неведомых существ.

— Останки животных? — вслух задумался Уилл и вдруг заметил огромный фасетчатый глаз и куски блестящих черных членистых конечностей, покрытые щетинками толщиной почти что с его мизинец. — Нет, насекомых… гигантских насекомых? — изумленно прохрипел мальчик. Самая крупная из неразрубленных частей состояла из десятка гладких сегментов с ножками по обе стороны. Возможно, это были останки какой-то огромной многоножки, но Уилл даже не представлял, насколько огромной она должна быть, если каждый сегмент ее тела длиной в полметра.

— Уходим отсюда, и немедленно, — сказал Честер тоном, не допускающим возражений, и помог другу встать. — Причем как можно дальше.

Ребята поспешили обратно на развилку.

Честер указал было на один из неисследованных туннелей, как вдруг раздался пронзительный скрежет, от которого мальчики чуть не подпрыгнули.

— Что это было? — прошептал Честер в повисшей тишине.

Все трое — Уилл, Честер и Бартлби — тут же посмотрели вверх. Они только сейчас заметили, что прямо над ними в потолке зияет широкая трещина. Скрежет возобновился — нескончаемый душераздирающий звук, как будто кто-то скребет когтями по очень длинной школьной доске. Мальчики не представляли, что может так скрежетать. Наконец последние отзвуки странного шума стихли.

Честер негромко поинтересовался:

— Это камни так трещат или нет? Нет?

Уилл обратил внимание, как насторожился кот, и ответил не сразу.

— Нет, — прошептал он наконец, — геология тут ни при чем. Может быть, это связано с теми расчленными насекомыми, — и быстро добавил: — Честер, держи винтовку наготове. И печестволки тоже, — и Уилл понес Эллиот в левый туннель. Бартлби метнулся за ним, припал к земле и чуть не сбил его с ног.

Честер попятился в другую сторону от развилки, возясь с винтовкой: затвор никак не поддавался. В конце концов мальчику удалось его отодвинуть и зарядить оружие. Так же шагая спиной вперед, он расстегнул карман на штанах, в котором были две печестволки.

Следующее мгновение стало неожиданностью для всех.

Уилл услышал только свист веревки в воздухе, а потом мир перевернулся и земля ушла из-под ног. Мальчик вцепился в Эллиот, стараясь ее не уронить. Он позвал Честера, и тут что-то облепило его со всех сторон. Уилл успел разглядеть, что это сетка наподобие тех, какие он видел на краю гриба. Его поймали в ловушку.

Бартлби, прижатый к Уиллу, шипел и молотил лапами. Продолжая орать, мальчик обнаружил, что чем активнее он пытается вырваться, тем сильнее затягивается сеть, но было уже поздно: он едва мог пошевелиться. За собственными криками и скрипом сетки Уилл уловил какой-то металлический звук — словно консервные банки бьются друг об друга. Поглядеть, что это стучит, он не мог: ему в лицо уперлось плечо Эллиот, да еще Бартлби не переставал биться ему об ноги. Уилл попытался повернуть голову и посмотреть, где Честер и не попался ли он в такую же ловушку, однако сеть крутилась так быстро, что перед глазами все сливалось.

Когда Честер увидел, что друзья попали в беду, первой его мыслью было броситься на помощь. Но Уилл, судя по воплям, был цел и невредим, а Честера куда больше беспокоила трещина в потолке туннеля. Оттуда сыпались камни и комья земли, будто кто-то пробирался вниз, цепляясь за стенки. А скрежет звучал все громче и чаще. Честер сбросил рюкзаки, отступил на несколько шагов в сторону Уилла и направил винтовку на щель в потолке.

Это было удачное решение.

Глядя в прицел, он заметил, что сверху что-то упало. Оно приземлилось совершенно бесшумно — словно тень скользнула по стене. Честер быстро навел прицел на то место, куда оно упало.

— Т-твою… — залопотал Честер, не веря своим глазам.

Это было существо шириной метра в три, с округлым приплюснутым телом и длинными кожистыми ногами, которые мальчик не успел сосчитать. На той стороне тела, что была обращена к нему, сверкали три широких полосы, как будто туда рядами налепили световозвращатели. Однако удивительнее всего был длинный вырост, торчавший над «глазами», кончик которого излучал приглушенный желтый свет.

На глазах у Честера существо легло на брюхо, покачивая светящимся наростом, а потом начало плавно подниматься на ноги.

Мальчик вцепился в винтовку. Он и без того не любил ползучих тварей, а это чудовище воплощало самые страшные его кошмары из детства. Честер затрясся от омерзения.

— Ты труп, — прорычал он. — Ненавижу. — Слова застыли у него на губах, когда существо припало к земле — очевидно, готовясь прыгнуть на него, как решил мальчик.

Ничто в этот момент не помешало бы ему нажать на курок.

— Долбаный паук! — завопил Честер, стреляя в круглое тело. Заряд прошел насквозь и разорвал существо надвое.

Паук развалился пополам, судорожно дергая ногами. В приливе адреналина Честер истерически расхохотался не своим голосом.

Скрежета больше не было, в пещере слышались только крики Уилла.

Честер выпрямился, но тут с потолка с мягким хлопком спрыгнуло еще одно существо, в ту же самую точку, где приземлилось первое. Снова доверившись инстинктам, мальчик взвел курок и выстрелил.

И услышал звук, от которого внутри все похолодело.

Глухой щелчок, означающий, что произошла осечка. Честер задергал затвор, но не смог открыть — видимо, его заело. Чудовище тем временем медленно поднималось на длинных членистых ногах. Честер попробовал выстрелить еще раз, хоть и сознавал, что это напрасно. Еще один щелчок.

В отчаянии мальчик сделал единственное, что пришло ему в голову: со всей силы швырнул винтовку в паука. Чудовище подняло переднюю ногу и легким движением отбило удар. Честер успел увидеть, как оружие летит в сторону, и услышал глухой стук, с которым оно где-то вдалеке ударилось о заросший грибом пол.

Он остался один на один с пауком. Честер уставился на его глаза — страшные хрустальные шары, которые в лучах фонаря сверкали как огромные капли воды. Существо с едва слышным шипением разинуло пасть и обнажило ряд острых белых клыков, каждый толщиной с его большой палец.

Мальчик охнул и повалился на спину, пытаясь достать из кармана печестволку. Не сводя взгляда с паука, он вытащил одну, но вторая выпала на пол. Выругавшись, Честер попытался вспомнить, как Дрейк учил его пользоваться этим оружием.

— Положить на ладонь, — сказал он себе, разворачивая печестволку правильной стороной. Едва он обхватил пальцем спусковой рычаг, как тварь прыгнула.

Когда паук бросился на него, Честер дернул за рычаг, выпуская заряд. Печестволка дернулась у него в руке, и выстрел поразил чудовище в воздухе. Промахнуться с такого расстояния было сложно — до противника оставалось не больше двух метров. Паук разлетелся в клочья, и Честера забрызгало кровью.

— Господи, — прохрипел мальчик, утирая лицо и глядя на части мертвого паука, рассыпавшиеся вокруг. Совсем рядом лежали две лапы, которые еще подергивались. Они напоминали огромные куриные ноги, только покрытые темной щетиной. Честер отпихнул их, сдерживая тошноту, а потом, даже не помышляя о том, чтобы встать, попятился от места сражения.

Теперь он только бессвязно бормотал, не в силах даже ответить на отчаянные крики Уилла. Честер едва себя контролировал; он стремительно приближался к тому состоянию, когда хочется только забиться в угол, закрыть голову руками и ничего не видеть. Единственное, что его удерживало от паники — это мысль о том, что надо вытащить из ловушки Уилла и Эллиот.

Тут раздался еще один хлопок.

— Нет! Хватит! — закричал Честер. Ему не надо было смотреть в ту сторону, откуда раздался звук, он и так знал, что там. Мальчик отчаянно бросился ощупывать землю в поисках второй печестволки, но никак не мог найти ее на неровной поверхности гриба среди обрывков паучьего тела.

Пересилив себя, он посмотрел на чудовище. Оно покачивалось на длинных ногах. «Готовится напасть», — отстраненно подумал Честер.

Паук прыгнул прямо на него.

Послышался свист, и по твари ударил всполох огня. В одно мгновение пламя охватило все тело паука, и он с невыносимым скрежетом заметался по полу.

Не понимая, что произошло, Честер поднялся на ноги. Пока он, пошатываясь, брел к сети, в которой оказались его друзья, появилось еще одно существо. Просвистел второй огненный снаряд, обдав мальчика волной жара. Он пролетел совсем рядом с головой Честера — он даже испугался, что стреляли в него, и бросился на землю, но в следующее мгновение увидел, как паук, объятый огнем, падает рядом с дергающимися останками своего сородича.

Честер ошарашенно глядел на потрескивающие в пламени тела чудовищ и не мог двинуться с места.

Из дыма выступила темная фигура.

— Стигийцы? — только и выговорил Честер, уставившись на нее. Незнакомец держал в руках нечто вроде арбалета с новой пылающей стрелой наготове, но целился теперь в Честера.

Человек шагнул вперед.

— Да… да ты же просто мальчик, — удивленно, но неприветливо произнес женский голос. Женщина была одета в длинный поношенный плащ, а нижнюю часть ее лица закрывал тонкий шарф.

— Вы стигийка? — выпалил Честер.

— Думай, что говоришь, — резко ответила она.

Усмехнувшись, женщина размотала шарф, задула горящий наконечник стрелы и опустила арбалет.

Честер увидел курчавые рыжие волосы, обрамлявшие приятное круглое лицо. Женщина улыбнулась. Честер не мог определить ее возраст, но прикинул, что ей за сорок. Если не брать во внимание одежду, она могла бы сойти за одну из подруг его мамы, которые иногда подвозили ее домой после разных вечерних курсов.

— Тебе повезло, что я сегодня проверяю ловушки, а то паукомартышки от тебя и костей бы не оставили, — сказала она, протягивая руку мальчику. — Вставай, милый.

— Так вы не стигийка? — неуверенно спросил он, глядя ей в глаза.

Послышался неразборчивый крик Уилла.

— Нет, не стигийка, — ответила женщина. — И потом, это не я стреляла по паукомартышкам из винтовки Граничника. — Голос у нее был хриплый, как будто она редко разговаривает.

— Это не моя… То есть… — забормотал Честер, пытаясь объяснить.

— Не беспокойся, мой хороший, я вижу, что ты не из Белых Воротничков. — Женщина снова посмотрела ему в глаза. — Ох, ты не знаешь, какое это счастье, — проговорила она.

— Что? — спросил мальчик, опираясь на ее руку, чтобы встать.

— Смотреть на другого человека! — сказала женщина таким тоном, как будто ответ был очевиден. Она все еще держала Честера за руку, когда Уилл снова закричал.

— Э-э… мне друзьям надо помочь, — напомнил мальчик, вырывая руку.

Под его недоуменным взглядом женщина закинула арбалет на спину, достала из широкого пояса, который обхватывал ее полную талию, какие-то веточки и бросила их на груду горящих паучьих тел. Воздух сразу наполнился сильным, но довольно приятным запахом.

— Это отпугнет других тварей, — пояснила она Честеру и поспешила в туннель, где висела ловушка. Потянув за какую-то веревку в темноте, женщина аккуратно опустила на землю сеть, в которой бились пленники.

— Не волнуйтесь, я вас в два счета выпущу, — сказала она, ослабляя скользящий узел.

Кот выскочил первым, рыча и скаля зубы на женщину.

— Охотник! — воскликнула она, отпустив сетку и восхищенно хлопнув в ладоши. — Ох, я и не думала, что еще увижу Охотника!

Бартлби пришел к выводу, что женщина не опасна, и проскользнул мимо, с интересом обнюхав незнакомку. Гораздо больше его заинтересовали существа, которых она назвала паукомартышками: кот осторожно направился изучать их останки.

Уилл без посторонней помощи выбрался из сети, кое-как поднялся на ноги и потер бедро.

— Дурацкий кот меня укусил! Честер, что слу… — Он осекся, заметив женщину. — А вы кто такая?

— Марта, — ответила она. — Но обычно меня называют просто Ма.

— Марта? — потрясенно повторил Уилл. — Ма?

— Да, Ма. Так меня раньше называли, — сказала женщина, рассматривая его. — Ну-ка, ну-ка. Эти белые волосы, эти замечательные светлые глаза — сразу видно, что ты родился «ниже травы».

— Что это значит? — озадаченно спросил Честер.

— Что я родился в Колонии, — объяснил Уилл. — Понимаешь, ниже травы — то есть под землей.

— А, ясно, — сказал Честер.

Тут Марта заметила неподвижную Эллиот в сети.

— Так вас трое, ребята! А что с ним? — встревоженно поинтересовалась она. — Надеюсь, это не из-за моей ловушки?

Уилл опомнился от изумления и бросился распутывать сеть вокруг Эллиот, а потом поднял девушку на руки.

— Ох, да это девочка! — воскликнула Марта, увидел лицо Эллиот. — Что с ней случилось?

— Видите ли, мэм, э-э-э… Ма… Марта, — начал Уилл и пустился объяснять, как они спасались от Граничников и упали в Пору, когда по ним начали стрелять.

Около минуты женщина внимательно слушала его, сложив руки на груди, но потом подняла ладонь, делая ему знак замолчать.

— Извини, мой хороший, но я сейчас все равно ничего не пойму, — призналась Марта, качая головой. — Знаешь, когда я в последний раз слышала человеческий голос? — Она вдруг запустила руку под плащ и принялась самым неженственным образом чесать подмышку.

— Очень давно? — предположил Уилл. Он отвел взгляд, когда Марта, перестав чесаться, сунула руку в рот и облизала.

— Верно, мой хороший, — сказала женщина. — Пойдемте-ка со мной. Только сперва я соберу тут всю еду. Нас теперь много, едой разбрасываться нельзя.

Марта отцепила от пояса большой мешок, бормоча что-то о том, что мясо разделать некогда. Мальчики переглянулись.

— Так это все ваше? — полюбопытствовал Уилл, указывая в сторону туннеля со столами.

Женщина не ответила. Наклонив голову, она ласково посмотрела на Честера.

— Большой, крепкий парень. Ты так на моего сына похож, — вздохнула Марта. — Подержи-ка, милый, будь добр, — попросила она Честера, передавая ему мешок. Затем она стала собирать дымящиеся части паукомартышек и складывать их туда.

— Еда? — беззвучно шевельнул губами Честер, глядя на Уилла. Он держал мешок на вытянутых руках, скривившись, как будто его тошнит.

Но Уилл ничего не ответил. Он с нарастающим любопытством рассматривал останки чудовищ.

— Как странно. Они похожи на насекомых или… может, пауков, но вот это белое — это у них зубы?

— Да, клыки, — подтвердила Марта, продолжая собирать жутковатую «еду» по всей пещере. — Они ими, да еще светом на удочках приманивают добычу.

— Потрясающе, — пробормотал Уилл, чуть ли не засовывая голову в мешок, который его другу был так отвратителен.

— Ну вот, опять начинается, — буркнул Честер себе под нос.

— Самое главное в пыли… самое главное в пыли, — повторял доктор Берроуз, склонившийся над полузасыпанным скелетом человека.

Он счищал с костей гриб и стряхивал грязь, постепенно обнажая весь скелет. Вдруг откуда-то издали донесся едва слышный звук удара, и доктор замер. Он не знал, что может быть причиной звука, но встал и изо всех сил закричал:

— Эй! Эге-гей! Кто там?

Доктор Берроуз прошел уже много километров, спускаясь все глубже и глубже — он старался не удаляться от Поры. «Только заблудиться не хватало», — говорил он себе. И тут доктор напал на золотую жилу — заметил человеческий скелет, который он немедленно бросился выкапывать.

Он прислушался, не будет ли ответа или новых неизвестных звуков, но кругом стояла тишина. Решив, что шум ему почудился, доктор Берроуз пожал плечами и вернулся к делу. Он оторвал большой кусок гриба, сдул тонкий налет пыли с древних останков и просиял.

— Что это у нас такое? — проговорил он, увидев небольшой предмет в руке скелета. Доктор осторожно отодвинул кости пальцев и вытащил предмет. Это был керамический сосуд, похожий на лампу сказочного джинна: с носиком и крышкой, которая накрепко прилипла. Доктор поковырял грязным ногтем носик с внутренней стороны. — Здесь был фитиль, — сказал он вслух. — Значит, вы, финикийцы, или кто вы там, пользовались для освещения масляными лампами.

Аккуратно отложив лампу, он дрожащими от предвкушения и голода руками принялся расчищать скелет дальше, тихонько насвистывая себе под нос. В лучах одинокой светосферы доктор Берроуз, сгорбившийся над останками неведомого путешественника, являл довольно жалкое зрелище. Очки у него погнулись — им во время падения пришлось выдержать немало ударов, — а лицо там, где не заросло щетиной, было покрыто ссадинами и царапинами. Рубашка разорвалась на спине, а один рукав вовсе болтался на ниточке. Доктор Берроуз всегда был худощавым, но теперь от истощения сильно напоминал скелет, над которым работал.

— Есть! — воскликнул он, обнаружив нечто вроде деревянной шкатулки. Вытаскивая ее наружу, доктор немного переусердствовал, и хрупкая вещица развалилась. Зато уцелело ее содержимое — маленькие, размером с игральные карты, каменные таблички с закругленными углами.

— Сланец, причем обработанный, — отметил доктор Берроуз и вытер верхнюю табличку полой рубашки. Внимательно рассмотрев находку, он увидел, что на камне вырезаны крошечные буквы — знакомые буквы. Точно такие же символы доктор видел в Глубоких Пещерах, и не просто видел, а перевел с помощью камня Берроуза, как он его окрестил. Хотя дневник он потерял, когда свалился в Пору, доктор полагал, что достаточно хорошо запомнил неведомый алфавит, чтобы понять основной смысл текста на табличках.

Однако как он ни пытался сосредоточиться, маленькие значки расплывались у него перед глазами, и доктор Берроуз с большим трудом разобрал всего несколько слов. Он снял очки и очень аккуратно, чтобы стекла случайно не выпали из погнутой оправы, протер их. Но это мало помогло, и вскоре доктор сдался.

— Да что же это со мной? — проворчал он и занялся другими табличками. На них помимо текста обнаружились маленькие схемы.

— Карты?.. Быть может… это карты местности? — задумался он вслух, вертя таблички в руках. — Ох, я ничего не понимаю, — вздохнул доктор, разочарованный тем, что не может разгадать их смысл. Наконец он завернул находку в носовой платок и убрал в карман, а затем продолжил раскапывать скелет. Кроме прогнивших кожаных сандалий, на нем не нашлось больше ничего примечательного.

Доктор Берроуз встал и побрел дальше. Грибные наросты здесь регулярно чередовались с выступами породы и полосами мелкого песка. Доктор размышлял, какова вероятность найти в этих пещерах еще что-нибудь, созданное человеком и, возможно, связанное с картами на табличках — если, конечно, это карты. Он внимательно смотрел вокруг, надеясь заметить какие-либо ориентиры, но скоро понял: даже если здесь что-то есть, оно скрыто под массой гриба, который за тысячи лет мог поглотить поистине что угодно. И отнюдь нельзя было исключить предположение, что несчастный, чьи останки раскопал доктор, оказался именно тут, потому что упал не на тот уровень Поры, куда собирался, и в результате заблудился. В таком случае карта и ему ничем не поможет.

Доктор резко остановился — ему вспомнилось, как он сам попал в Пору. Он будто заново пережил тот сверхъестественный ужас, который овладел им, когда впереди разверзлась безграничная темнота. Полет, казалось, продолжавшийся целую вечность, завершился неуклюжим приземлением на вырост гриба. Доктор отделался легкими ушибами, а вот его планы исследований сильно пострадали: он остался без рюкзака с инструментами и запасом пищи и воды, а вдобавок лишился дневника, над которым так долго работал.

Вздохнув, он поковылял по туннелю. Доктор Берроуз знал, что если бы не уменьшенная сила тяжести, у него вряд ли хватило бы сил на то, чтобы передвигаться. Живот у него то и дело жалобно бурчал: доктор давно ничего не ел. Жажду он утолял водой, стекающей по стенам, а вот голод с каждым часом давал о себе знать все сильнее.

Туннель прервался глубокой трещиной в полу. Доктор подошел к краю и не без трепета заглянул в нее.

— Вниз… только вниз, — напомнил он себе, направляя светосферу в трещину и пытаясь рассмотреть дно. Он проделал такой огромный путь в недра планеты, что сдаваться сейчас тем более не собирался. Доктор Берроуз намеревался разыскать новые свидетельства того, что здесь задолго до него обитали другие люди, а если судить по древнему скелету, то разгадка могла быть совсем рядом. Правда, временами доктор гадал, не обнаружит ли он в конце концов только гору останков тех несчастных, которые обрели последний покой, так и не найдя мифический Сад Второго Солнца, изображенный на рельефе в заброшенном храме.

— Надеюсь, посадка будет мягкой, — подбодрил себя доктор Берроуз. Собравшись с духом, он прыгнул в середину трещины. Мимо пронеслись выступы гриба на стенах, полосы разноцветных пород, и доктор с плеском приземлился в небольшой прудик, вовремя поджав ноги, чтобы смягчить удар.

— Получилось, — без особенного облегчения выдохнул он, перекатившись на бок.

Насквозь промокший доктор Берроуз встал, но тут у него закружилась голова, подкосились ноги, и он потерял сознание.

— Папа! Папа! — услышал доктор Берроуз, смутно чувствуя, как кто-то вытаскивает его из воды. Нежданный спаситель что-то подложил ему под голову и поправил очки.

Доктор открыл глаза. На мгновение картина стала четкой, но тут же опять расплылась.

— Ребекка, — с трудом прошептал он. — Это сон… я сплю.

— Нет, не сон. Папа, это я.

Доктор Берроуз заставил себя снова открыть глаза и с усилием сфокусировал взгляд на темной фигуре рядом с собой.

— Должно быть, я брежу.

— Да нет же, не бредишь. Это я, — повторила Ребекка и крепко сжала его руку. — Вот, чувствуешь, я настоящая.

— Ребекка? Как… как ты сюда попала? — спросил доктор, до сих пор не веря своим глазам.

— Я услышала, как ты кричал, — ответила девочка.

Тут доктор Берроуз увидел, как она одета.

— Форма Граничника… Стигийский костюм? — выговорил он и озадаченно потер лоб.

— Да, папа, я стигийка, — без колебаний призналась Ребекка. — А тебе, по-моему, надо поесть.

Она щелкнула пальцами, и из тени выступил еще один человек.

— Солдат? — прохрипел доктор Берроуз.

Совершенно сбитый с толку, он встретил пронизывающий взгляд Граничника, худое лицо которого ничего не выражало.

Солдат что-то подал Ребекке.

— На, поешь мяса. От какого оно животного, тебе лучше не знать. Главное, в жареном виде съедобно, — сказала девочка.

Она оторвала кусочек мяса и положила отцу в рот. Он с благодарностью принялся жевать, разглядывая Ребекку и Граничника.

Пища сразу взбодрила доктора.

— Но почему ты… — начал он.

— Еще? — спросила Ребекка и, не дожидаясь ответа, сунула ему в рот новый кусок мяса паукомартышки.

— Я не понимаю, что ты тут делаешь. Ты должна сидеть дома, — нахмурившись, сказал доктор Берроуз, однако строгого замечания у него не получилось, потому что он говорил с набитым ртом. — Мать знает, где ты?

Девочка не сдержалась и хихикнула.

Миссис Берроуз сидела перед микрофоном. Яркий свет прожекторов слепил ей глаза, одежда прилипла к телу от пота. Селия совсем не так представляла себе происходящее по другую сторону экрана. Сбылась ее давняя мечта — попасть на телевидение! Но сейчас для миссис Берроуз гораздо важнее было то, что к ее делу наконец-то подошли с должным вниманием.

Обращение к зрителям с просьбой помочь в поисках пропавших Берроузов поставили в конец полицейской сводки. Программа шла в прямом эфире, и Селия, дожидаясь своей очереди выступить, разглядывала большую студию, по которой беспорядочно сновали, будто стараясь быть в нескольких местах сразу, люди в наушниках и с папками. Миссис Берроуз заметила, что за кулисами слоняются несколько полицейских, расследующих «дело хайфилдской семьи», как его окрестили журналисты. Полицейские старательно избегали встречаться с ней взглядом. Селии стало ясно, что она до сих пор главная подозреваемая в деле, невзирая на отсутствие доказательств. Но если в ее невиновность не верят, почему ей разрешили выступить в программе? Неужели в полиции рассчитывают, что она выдаст себя, обманутая ощущением безопасности? Миссис Берроуз не могла понять, зачем прилагать такие усилия.

«Так, сосредоточься», — сказала она себе, дочитывая последний абзац обращения, которое ей помог составить полицейский психолог.

— …потому что кто-нибудь наверняка знает, где они или что с ними случилось, — произнесла миссис Берроуз и тяжело вздохнула. Она замолчала и посмотрела в камеру, как будто от волнения не могла говорить дальше. — Пожалуйста, если вам хоть что-нибудь известно, сообщите об этом в полицию. Я просто хочу снова увидеть свою семью.

Красная лампочка на камере погасла; в эфир пошла съемка с другой камеры — слово взял инспектор Блейкмор. Специально для программы он подстригся и надел свой лучший костюм. А еще инспектор, когда говорил в микрофон, приподнимал одну бровь, будто считал себя Джеймсом Бондом. Миссис Берроуз такого за ним не помнила.

— Сейчас мы расцениваем обстоятельства, при которых исчезли доктор Роджер Берроуз, Уилл с Ребеккой и школьный друг Уилла Честер Ролс, как чрезвычайно подозрительные, — серьезным тоном произнес Блейкмор.

Миссис Берроуз посмотрела на экран рядом с камерой, где отображалось то, что сейчас видят телезрители. Под мерную речь инспектора появилось несколько семейных фотографий, которые она предоставила для программы, потом недавний снимок Честера в школьной форме. После этого снова показали Блейкмора. Он сделал театральную паузу, подняв бровь еще выше прежнего, так что Селии показалось, будто она вот-вот оторвется и уползет ему под волосы.

— Это увеличенное изображение с камеры наблюдения, — сказал инспектор. На экране появился зернистый черно-белый кадр. — Вот женщина, с которой мы хотели бы побеседовать в связи с расследованием. Ей тридцать — тридцать пять лет, рост около ста семидесяти сантиметров, телосложение худощавое. Возможно, красит волосы в темный оттенок, натуральный цвет — очень светлый, близкий к белому. Последний раз ее видели в Лондоне. Художник-криминалист нарисовал ее примерный портрет. — Стоп-кадр сменился рисунком. — Если вам известно, где сейчас находится эта женщина, позвоните нам по номеру…

Миссис Берроуз перестала слушать инспектора, разглядев через свет прожекторов родителей Честера, стоящих у павильона звукозаписи. Мистер Ролс поддерживал жену, которая так рыдала, что не держалась на ногах.

Селия попрощалась с инспектором Блейкмором и остальными полицейскими. Она направилась к Ролсам, но тут мистер Ролс, все еще обнимавший жену за плечи, повернулся к миссис Берроуз и посмотрел на нее, качая головой. Селия остановилась. Она пару раз сталкивалась с ним в полицейском управлении Хайфилда, но мистер Ролс держался с ней очень сухо и уходил от разговора. Один из полицейских потом объяснил Селии, что родители Честера были в бешенстве, когда узнали, что в тот вечер она крепко спала, приняв таблетки. Они упрекали миссис Берроуз в том, что она не присматривала за мальчиками. Селия же не считала себя виноватой: Уилл все равно почти не бывал дома и занимался своими делами. По крайней мере, он тихо копал свои туннели, а не хулиганил на улице вместе с другими ребятами.

Однако сейчас реакция мистера Ролса выбила ее из колеи. Миссис Берроуз заметила у павильона кулер и пошла налить себе воды. Тут она услышала голоса за стойкой с оборудованием.

— Так ты думаешь, это она? — спросил один голос.

— Конечно, она. Тут и думать нечего, — ответил другой голос с шотландским акцентом. — Ты же знаешь, в девяти случаях из десяти выясняется, что убийца — кто-то из членов семьи. Сколько раз было, что в студию приходят родственники, убитые горем, выжимают слезу своими байками, а через месяц — бац! — и за решеткой.

— Это верно.

— Да ты на нее только глянь! Сразу видно, эта Берроуз обозлилась на весь мир, что у нее жизнь не складывается. Обычное дело для пригорода: в тихом омуте черти водятся. Сперва тридцать лет все в себе держала, а потом решила, что с нее хватит, и пошла вразнос. Наверняка завела себе хахаля, муж узнал, она и пришила его. Дети что-то пронюхали — и с ними заодно расправилась. А приятель сына, Чарли или как его там, так он, бедняга, просто под горячую руку попался.

Миссис Берроуз тихо подошла к краю стойки и посмотрела на болтунов. Говорил коренастый дородный бородач с бритой головой, который сворачивал провод; тощий парень в белой футболке слушал его, хлопая себя микрофоном по бедру.

— Ну да, по-моему, она та еще мегера, — сказал тощий и почесал затылок основанием микрофона.

Бородач заметил миссис Берроуз и громко откашлялся.

— Билли, сходи-ка посмотри, как там дела в тринадцатой студии, — сказал он.

Тощий медленно опустил микрофон и озадаченно взглянул на коллегу.

— Какая еще тринадцатая студия? — тут он тоже увидел Селию и понял, о чем тот пытался его предупредить. — Конечно, Дейв, уже иду, — пробормотал Билли. Второпях чуть не стукнувшись лбами, они поспешили разойтись. Миссис Берроуз осталась на месте, глядя им вслед и комкая в руке пластиковый стаканчик.

Марта перемещалась по туннелям поразительным образом — отскакивала от стен, будто мячик, летящий по трубе. По ее внешности было и не догадаться, что она может двигаться ловко и быстро, как пантера. Женщина прекрасно приспособилась к уменьшенной силе тяжести: она явно уже долго прожила в таких условиях.

Бартлби тихо наблюдал за ней и пробовал так же отталкиваться от стен. То и дело он, переусердствовав, врезался в потолок или противоположную стену туннеля. Уилл и Честер уже не обращали внимания на удивленное мяуканье, которым сопровождался каждый неудачный прыжок кота.

Мальчики старались не отставать от Марты, но Уилл не хотел бежать, опасаясь растрясти Эллиот. Когда нежданная спасительница в очередной раз остановилась подождать ребят, они услышали, как она что-то бормочет себе под нос. Разобрать слова было трудно, и Уилл догадался, что Марта, возможно, и не замечает, что разговаривает сама с собой.

— Что же нам делать с девочкой? — негромко сказала женщина в их сторону, а потом отвернулась.

— Ну, я же вам говорил, у нее сломана… — начал Честер.

— Что? — перебила Марта, глядя на него.

— Вы спросили про Эллиот. У нее рука сломана.

— Ничего я не спрашивала, и ты мне уже про нее рассказал, — отрезала женщина и нахмурилась, как будто это Честер сделал что-то странное. — Пора повторить, — сказала Марта. Она вытащила из-за пояса тонкую веточку, подержала над факелом, пока та не задымилась, и бросила на землю. Туннель тут же наполнился едким запахом.

— Фу! — воскликнул Уилл, поморщившись. — Ядреная штука. Лакрицу напоминает или что-то в этом роде!

— Похоже, верно? Это называется огненный анис. — Марта понимающе взглянула на него. — А у тебя, мой хороший, нос настоящего колониста. Нюх, как у собаки, точно?

— Ну да, наверно, — согласился Уилл. — Но для чего вы жжете эту травку? Что она делает? — поинтересовался он.

— Паукомартышки любят забраться в шахты над потолком, а потом свалиться на голову, когда этого меньше всего ждешь, так что надо быть начеку. А дым от огненного аниса их отпугивает. Кстати, я его выращиваю у себя в саду, — сказала она и устремилась дальше.

— В саду? У вас есть сад? — крикнул Честер вслед уплывающей Марте. Он никак не ожидал услышать такое обыденное, домашнее слово в этом странном месте. — Она правда сказала «сад»? — спросил он у Уилла.

— Понятия не имею, — шепнул ему друг и скорчил рожу, давая Честеру понять, что у Марты явно не все дома.

— Тут ступайте осторожнее, — предупредила женщина, когда мальчики снова нагнали ее. — Прихожая узкая, и там сильно дует.

— Прихожая? — удивился Честер.

— Да, она очень узкая.

— Наверное, она имеет в виду какой-нибудь проход, — шепнул ему Уилл.

Они вышли на грибной нарост шириной меньше метра, нависавший над бездной.

— Опять Пора? — шепотом спросил себя Уилл. Но что-то изменилось. Влажность была гораздо больше, а вместо водопадов, которые он наблюдал раньше, у стен клубился пар. Наконец, взглянув на другую сторону гигантской пропасти, мальчик увидел, что камни светятся красным, будто раскаленные. Затем он почувствовал жар на лице и понял, что это никак не может быть Пора.

Честер выбрал именно этот момент, чтобы заговорить и тем самым сбить Уилла с мысли.

— Мы что, вернулись назад? — спросил он у Марты. — Неужели это снова Пора?

Женщина усмехнулась.

— Нет, это не ваша Пора. Это другая из Семи Сестер. Мы ее назвали Пыхтящая Мэри. — Тут она повернула голову в сторону и тихо проговорила: — Правда, Нат?

Честер бросил встревоженный взгляд на Уилла, прекрасно понимавшего, о чем подумал его друг. Уилл не сомневался, что бедная женщина потихоньку выжила из ума в этих безлюдных подземельях и теперь не может даже запомнить, как зовут ребят.

Они медленно брели по наросту, прижимаясь к стене и внимательно глядя под ноги: гриб был влажный и скользкий. Путь освещали только факел Марты и светосфера в руках у Честера, и Уилл не мог как следует рассмотреть все вокруг, но прикинул, что пропасть примерно такой же ширины, как и Пора. Мальчик старательно отводил взгляд от темноты, расстилавшейся за краем тропы, однако его туда тянуло. Он снова чувствовал то странное, необъяснимое желание шагнуть в бездну, которое нахлынуло на него около Поры. Голос в сознании — не просто голос, а нечто куда более сильное, глубоко затаенное, будто неодолимое желание, — пытался взять над ним верх и заставить сделать это.

— Нет, — зашипел он сквозь стиснутые зубы. — Соберись! У тебя Эллиот на руках, ты о чем думаешь? Да что же это такое?!

Через двадцать минут мучительный отрезок пути завершился — Уилл с несказанным облегчением увидел впереди проход в стене. Когда бездна осталась позади, мальчик сделал несколько неуверенных шагов и натолкнулся на Честера.

— Ты чего?

— Ничего… оступился, — ответил Уилл.

Ребята следом за Мартой вошли в длинный коридор, где вездесущий гриб постепенно сдавал свои позиции — между пятнами наростов Уилл вполне четко различал темную породу. Еще через несколько десятков метров гриба на стенах и полу не осталось вовсе, под ногами непривычно захрустел гравий, а коридор начал плавно подниматься.

— Вот и пришли, — объявила Марта. Перед ними была большая пещера. Вдоль целой стены тянулась высокая, до самого потолка, ограда длиной около тридцати метров. Марта повела ребят к середине ограды. Уилл увидел, что она состоит из спаянных металлических полос, установленных вертикально. Полосы встречались и матовые, и полированные; некоторые были перфорированные, с круглыми или квадратными отверстиями по всей длине. Кое-где виднелись следы голубой или зеленой краски.

Возле конструкции, похожей на дверь, на высоте человеческого роста со скобы свисал массивный латунный колокольчик. Марта дважды позвонила в него. Мальчики выжидающе смотрели на вход, пока не затихли последние отзвуки, но никто так и не появился.

— Это я по старой привычке, — объяснила Марта, толкая дверь. Бартлби тут же скользнул в проход.

— Вы не запираете ее? — поинтересовался Уилл.

— Нет. Пыленята все равно не убетут, — ответила женщина.

— Пыле… кто? — удивился он, но Марта уже прошла внутрь. Мальчики последовали за ней, и им открылось поразительное зрелище. Потолок пещеры здесь поднимался, а впереди на возвышении стоял одноэтажный домик. К нему вела тропинка, по обе стороны которой раскинулись роскошные клумбы. Неведомые растения светились всеми оттенками желтого, фиолетового, синего и красного, так что все вокруг окутывало приятное мягкое сияние.

— Мой сад, — гордо произнесла Марта.

— Ух ты! — воскликнул Честер.

— Нравится? — спросила она.

— Ага! Так здорово!

Женщина повернулась к нему, сама будто светясь от похвалы.

— Между прочим, это не только для красоты.

— У вас тут травки вроде тех, которые вы там жгли? — спросил Честер.

— Да. Не узнай я в свое время про анисовый огонь, меня бы давно уже не было.

— А откуда вы взяли все эти растения? — полюбопытствовал Честер.

— Натаниэль мне из каждой вылазки приносил образцы. Я еще не все их свойства знаю, но чего-чего, а времени на изучение у меня предостаточно.

— А кто такой Натаниэль? — вмешался Уилл, не сдержавшись.

— Мой сын. Он там, на холме, — сказала Марта, взглянув в сторону хижины. Уилл посмотрел туда же, окрыленный надеждой встретить здесь кого-нибудь менее странного, чем она. Кого-нибудь, кто способен им помочь.

— А вы познако…

— Давайте-ка занесем девочку в дом, — резко перебила его женщина, закрывая за собой дверь и задвигая щеколду.

Честер поймал взгляд Уилла и кивнул ему на тачку у входа, где лежали сварочная лампа и два газовых баллона. Судя по растениям, густо оплетавшим оборудование, и пятнам ржавчины на баллонах, ими уже давно не пользовались. Причем оборудование было явно верхоземское.

— Натаниэль… Это он сделал стену? — осторожно спросил Честер.

Марта кивнула и, развернувшись, повела их по тропинке, залитой волшебным светом.

На полпути Бартлби вдруг замер, на что-то уставившись огромными глазами. Когда Уилл остановился рядом, он услышал журчание воды.

— Ручей? — удивился он.

Марта сошла с тропинки.

— За хижиной бьет ключ, — сказала она, и Уилл, присмотревшись, увидел прозрачный ручеек. Заросли мелких цветочков по берегам бросали на воду фиолетовый отсвет. Казалось, это пейзаж с другой планеты.

— Фантастика, — сказал Уилл.

— Спасибо, — ответила Марта. — Я люблю тут посидеть на досуге. Думаю, как раз из-за ключа они и решили построить дом именно тут.

— Они? — заинтересовался Уилл. — А кто его построил?

— Моряки.

— Моряки?

— Да. Сам поймешь, когда увидишь, — ответила женщина.

Ко входу в хижину вела небольшая лесенка. Поднявшись по ступенькам, Уилл остановился рассмотреть столбы, на которые опирался навес над верандой.

— Дуб, — отметил он, проведя пальцем по дереву, сильно потемневшему от времени и изъеденному личинками. — Очень старый дуб, — решил мальчик, когда пригляделся к самой хижине. Каркас постройки состоял из таких же толстых дубовых столбов, а стены были обшиты не менее старыми шпунтованными досками.

— И откуда все это взялось? — спросил Уилл и потыкал в стену носком ботинка. Доска скрипнула. Он повернулся к Марте.

— Мы решили, что моряки разобрали на материалы свой корабль. Но спросить было уже не у кого: когда мы сюда попали, тут не осталось ни души.

В одном углу веранды были составлены друг на друга несколько бочонков и больших сундуков, а перед окном с закрытыми ставнями размещалась скамейка и пара стульев.

Дверь в хижину была приоткрыта. Марта толкнула ее локтем и прошествовала внутрь. Уилл и Честер, не дожидаясь приглашения, тоже вошли. Сперва мальчики не могли разглядеть в полумраке ничего, кроме очага с тлеющими углями, к которому сбоку было приделано что-то вроде кухонной плитки.

— Хороший мой, подбрось полено в огонь, — попросила Марта Честера. — Вы пока отогрейтесь у очага, а я сейчас приготовлю нам отвар, — добавила она, зажигая две масляные лампы, висевшие под потолком.

— Ладно, сейчас, — ответил Честер, но не двинулся с места, завороженный интерьером комнаты, которая ему показалась неожиданно просторной.

— Я приготовлю девочке постель, — сообщила женщина Уиллу и скрылась в коридоре. Через мгновение из-за стены уже раздавался стук, перемежаемый кряхтением, который сопровождался неразборчивым бормотанием, как будто Марта с кем-то разговаривала. Она явно ушла с головой в заботы.

— Ты только погляди! — воскликнул Честер, когда они с Уиллом осмотрелись в комнате.

— В таких раньше хранили карты, — пояснил Уилл, указывая на три невысоких шкафчика с латунными уголками, выстроившиеся вдоль стены. На них стояли резные статуэтки. Уилл заметил человечка с ружьем, а рядом с ним фигурку пещерной коровы — крупного паукообразного существа, обитающего в Глубоких Пещерах. Обведя взглядом другую часть комнаты, мальчик увидел, что углы украшены всевозможными предметами морского снаряжения: гарпуны, канаты, лебедки, небольшая сеть и даже потускневший корабельный секстант из латуни.

Затем Уилл обратил внимание на несколько сабель с широкими изогнутыми лезвиями, которые тоже висели на стенах.

— Абордажные сабли! Поверить не могу! — воскликнул он. — Значит, она говорила правду. Похоже, все эти вещи в самом деле с корабля, причем старинного. Может быть, с галеона? — поделился мальчик своими мыслями с другом. — Видишь балки наверху? — Он показал на потолок. — Да им столько лет, что они могут быть с легендарной «Мэри Роуз»!

— Корабль, и вдруг тут, внизу? — озадаченно произнес Честер. — Как бы он сюда попал?

— Не знаю. А как Марта сюда попала? — спросил Уилл в тот самый момент, когда она вплыла в комнату.

— Что, так и не подбросил дров, мой хороший? — поинтересовалась женщина у Честера. Тон у нее был добродушный, как у матери, которая напоминает сыну, что он обещал ей помочь по дому.

— Извините, Марта, — улыбнулся Честер. — Я сейчас.

— Славный парнишка, — сказала она и повернулась к Уиллу: — Значит, тебе любопытно, как я здесь оказалась?

Уиллу стало неудобно от того, что она услышала его слова, и он, покраснев, уставился на свои ботинки.

— Меня столкнул в Пору мой муж, — без предисловий сообщила Марта.

— А-а… — замялся Уилл, ошеломленный ее прямотой.

— Когда-то мы жили в Колонии, но нас отправили в Изгнание, и мы на много лет стали ренегатами. Нелегко было, скажу я вам, растить ребенка в этом адском месте — Глубоких Пещерах. А потом в один прекрасный день муж просто-напросто решил, что мы ему надоели, — сказала женщина, поднимая крышку корзины и доставая оттуда одеяла. — Можно сказать, дал мне развод.

Марта говорила о своей судьбе спокойно и серьезно, и Уилл почувствовал себя уже не так неловко.

— А вы знаете других ренегатов? — поинтересовался он. — Эллиот тоже из них, у нее был напарник по имени Дрейк. Может, вы были с ним знакомы?

Женщина выпрямилась, держа одеяла, и задумчиво поглядела на Уилла.

— Дрейк… Нет, не припомню. Наверное, он там появился уже после меня.

— А Тома Кокса знаете? — наудачу спросил Уилл. — Они с Дрейком заклятые враги.

Марта крепко сжала одеяла, и у нее на лице застыла маска безграничной ненависти.

— О, эту гадину я знаю еще как. Он сразу втерся в доверие к моему мужу… Я всегда подозревала, что это Кокс надоумил его… избавиться от нас, — прошипела женщина, точно задыхаясь. Но через секунду ее лицо оттаяло и стало печальным, а руки ослабили хватку вокруг одеял. Марта громко шмыгнула носом и высморкалась в рукав. — Давайте девочку сюда, мне надо ее как следует осмотреть.

Уилл отнес Эллиот в боковую комнатку. Посередине стояла внушительная кровать с двумя продавленными подушками, но помещение явно служило не спальней, а кладовой. Разные старые вещи были свалены в кучу у стены, как будто Марта только что побросала их туда без разбору. Уилл увидел кожаные чемоданы разных цветов и размеров, старый оловянный сундук, на крышке которого еще можно было различить какой-то вензель, и несколько рулонов ткани. Едва ощутимо пахло маслом от фонаря, который тихонько шипел под потолком.

— Клади ее сюда, — распорядилась женщина, расстелив одеяла на кровати. Как только Уилл уложил девочку, Марта уселась рядом с ней, развязала веревку, которой ребята примотали руку Эллиот к груди, и очень осторожно выпрямила пострадавшую конечность.

— Сильно ударилась, — цокнула языком женщина, осматривая голову Эллиот. Затем она переключилась на сломанную руку, не переставая бормотать. Уилл разбирал только обрывки фраз. — Очень, очень грустно, — произнесла Марта и внимательно изучила кисть Эллиот, особенно кончики пальцев. — Но кровообращение не нарушилось. Это хорошо.

— Вы сможете вылечить ей руку? — спросил Уилл. — Шину наложить или повязку какую-нибудь?

Марта что-то буркнула, не поднимая головы, и потрогала лоб Эллиот, а потом, вроде бы успокоенно, покивала.

— Лихорадки нет.

Она устроила девушку поудобнее, поправила ей подушки и отошла к окну. Несколько секунд она молча глядела наружу, а потом сказала:

— Мне надо выпить чаю.

— Чаю? — изумился Уилл.

Но в большой комнате Марта действительно приготовила все для чаепития. Когда вскипел старый закопченный чайник, она насыпала в него сушеных черных листьев из помятой жестянки, и вправду похожих на чай. Уилл обратил внимание на шкафчик у очага: в квадратных деревянных ящичках, судя по этикеткам, хранились сахар, кофе и всевозможные пряности.

Чай они пили из щербатых фарфоровых чашек, устроившись на стульях с ажурными круглыми спинками. В середине стола возвышался деревянный бюст юноши в натуральную величину, вырезанный, похоже, из куска старой дубовой балки. Юноша мечтательно улыбался, глядя вверх. Около бюста стояла скульптура поменьше: взрослый человек и ребенок, держащиеся за руки. Эта статуэтка была не закончена, и рядом с ней лежали два резца и горка стружек. Присмотревшись, Уилл сообразил, что большая из двух фигурок вполне может изображать Марту.

Подброшенное в очаг полено загорелось, длинные языки пламени лизали его снизу. Их красные отблески играли с желтым светом масляных ламп под потолком.

— Тут уютно, — сказал Честер, и все трое посмотрели, как Бартлби устраивается на потертом ковре у огня. Выпустив когти, кот принялся скрести по ковру то одной, то другой лапой, подминая его под себя. Его массивные лопатки под голой шкурой поочередно поднимались и опускались. Наконец, мурлыча с невероятной громкостью, кот рухнул на ковер всем телом. Он тут же перекатился на спину и вытянулся во всю длину, разинув пасть в огромном зевке.

— Барт доволен. Нашел свое место в доме, — с улыбкой сказал Уилл.

Эта картина неожиданно тронула мальчика, потому что напомнила ему о том, как он впервые увидел гигантского кота в доме Джеромов в Колонии. У Уилла даже возникло ощущение, будто он сам наконец вернулся домой. Бросив взгляд на Честера, он понял, что его друг тоже на время позабыл обо всех заботах. Обстановка была такая знакомая, такая домашняя, а вкус сладкого чая, хоть и без молока, такой привычный, что можно было подумать, будто мальчики приехали в гости к тете в маленький английский городок.

— А откуда взялись все эти штуки? — поинтересовался Уилл, оглядывая комнату. — Неужели тоже с корабля?

Марта кивнула.

— Почти все уже было тут, когда мы нашли этот дом. Кое-что Натаниэль сам принес с галеона, на который наткнулся в одной из Семи Сестер, — ответила она.

— Я так и думал, что это был галеон, — кивнул Уилл. — Но как он сюда попал? Вы не знаете?

Марта покачала головой, не глядя на ребят. Она откашлялась так громко, что Честер машинально выпрямился на стуле, а потом опять высморкалась в рукав.

— Можете показать нам галеон? — спросил Уилл, твердо вознамерившись выяснить об этих местах все, что удастся.

— Натаниэль нашел тут и другие корабли. Он порой исчезал на несколько недель, а потом возвращался с целой тележкой разных вещей и возился с ними дома. Он у меня рукастый был. Наша ограда вся сделана из частей металлического корабля.

Уилл приподнял брови и взглянул на Честера.

— Металлический корабль? — шевельнул он губами, но вслух ничего не сказал. Сейчас его больше интересовал ответ на другой вопрос.

— А ваш Натаниэль… Где он сейчас?

Марта, кряхтя, поднялась со стула. Она вразвалку подошла к масляной лампе, сняла ее с крюка и сделала мальчикам знак следовать за ней. На крыльце хижины женщина задержалась, чтобы обвести взглядом клумбы с цветами. Запрокинув голову, она глубоко вдохнула. Уилл тоже потянул носом воздух. Среди множества приятных сладковатых ароматов резко выделялся знакомый запах огненного аниса.

— Роскошно, — объявила Марта и повела ребят за дом по извилистой тропинке, поднимавшейся к самой стене пещеры.

Когда они проходили мимо клумбы цветов, которые были похожи на люпины, но светились то ярко-красным, то светло-оранжевым, будто тлеющие угли, женщина предупредила:

— Осторожно, не трогайте бешеный горошек, а то сыпью покроетесь. Тот еще паразит.

Мальчики не совсем поняли, что она имеет в виду, но решили не рисковать и обошли клумбу, держась дальнего от нее края тропинки. За ними пристроился неизвестно откуда возникший Бартлби — похоже, кот захотел присоединиться к прогулке.

Через несколько мгновений процессия остановилась перед деревянной скульптурой в человеческий рост, изображавшей ангела. Умиротворенное лицо, длинные волнистые волосы, разметавшиеся по плечам, сложенные за спиной лебединые крылья — все было вырезано с большим мастерством.

— Нат… Натаниэль, — прошептала Марта. — Вот здесь я его похоронила, — и она опустила взгляд на камни, аккуратно уложенные у ног ангела.

— Так он… так он… умер? — глухим голосом произнес Уилл.

— Да, уже два года как, — хрипло ответила Марта, не поднимая глаз. Тем временем Бартлби подкрался к статуе и приподнял заднюю лапу. Уилл и Честер в ужасе уставились на него, сознавая, что собирается сделать кот. Бартлби заметил повышенное внимание к себе и на мгновение задумался, но потом фыркнул и задрал лапу выше. Уилл понял, что надо что-то сделать, пока не случилось непоправимое.

— Барт! Фу! — зашептал он, бешено жестикулируя из-за спины Марты.

Кот понял, чего от него хотят. Сердито глянув на хозяина, он опустил лапу и потрусил за хижину. Марта, по-видимому, ничего не заметила. Уилл почувствовал, что молчание слишком затянулось, и обратился к ней:

— Это вы сделали ангела?

— Нет, он с корабля… Это была фигура на носу. Но я вырезала ему другое лицо… чтобы было похоже на моего мальчика… — отстраненно сказала женщина и почесала затылок. — Я выбрала это место, потому что тут, у стены, — она направила свет фонаря на землю за спиной ангела, — другие могилы. Натаниэль считал, что там похоронены те, кто построил хижину.

Марта развернулась, как будто высказала все, что хотела, и собралась идти в дом. Вдруг она застыла на месте и снова заговорила:

— Вот еще что. Натаниэль тогда свалился в расщелину и сломал несколько ребер. Тут же набежали пауки, много пауков. Они чуют раненых и слабых. Они набросились на него.

Женщина посмотрела на Уилла, потом на Честера.

— У Натаниэля с собой было очень мало огненного аниса, но все-таки он убежал от пауков и добрался до дома. — Она помолчала несколько секунд и продолжила: — Я знаю, как лечить раны… и многие болезни тоже. В Глубоких Пещерах приходится быстро учиться, — нахмурилась Марта. — Ребра у Натаниэля быстро срослись, он пошел на поправку, но вдруг… вдруг у него началась лихорадка. Очень тяжелая. Я старалась помочь ему, как могла. — Она прерывисто вздохнула, теребя свою юбку грязными пальцами. — Так все и кончилось. Ему было девятнадцать лет. Мое единственное дитя угасло у меня на глазах.

— Сочувствую вам, — пробормотал Честер.

Марта поджала губы, словно сдерживала слезы, и снова повисла тишина. Уиллу хотелось как-то утешить ее, но он не мог подобрать слова. Наконец женщина совладала с чувствами и сказала ровным голосом:

— Натаниэль был старше твоего друга и к тому же силен как бык, но здесь в воздухе есть что-то дурное. Оно, как пауки, ждет, пока человек ослабнет, и тогда нападает. Это оно погубило моего сына, и я надеюсь только, что с вашей девочкой такого не случится.

— Так, подожди. Ты с самого начала была стигийкой. Я все правильно понимаю? — спросил доктор Берроуз у Ребекки, сидевшей напротив.

— Я родилась стигийкой. Фтигийцем нельфя фтать! — ответила девочка, теряя терпение.

— Ты опять шепелявишь. Что случи… — начал доктор.

Ребекка его перебила.

— Сломала несколько зубов, когда падала в Пору, — очень отчетливо произнесла она, старательно выговаривая свистящие звуки. — А спрыгнула вниз я потому, что хотела помочь тебе.

Доктор помолчал, с легким недоверием разглядывая девочку.

— Значит, ты родилась стигийкой, а Уилл — колонистом… — Он снял очки и потер переносицу. — Но ты… он… ты же… а он… — залопотал доктор Берроуз, путаясь в словах. Наконец он надел очки, и его мысли тут же, как по волшебству, снова стали четкими. — Как же тогда получилось, что мы усыновили вас обоих?

— Случайно. Когда вы с мамой взяли Уилла, стигийская Паноплия постановила, что кто-то должен за ним присматривать. Жребий пал на меня, — объяснила Ребекка и криво улыбнулась ему. — А ты фем-то недоволен?

— Честно говоря, недоволен… Я считаю, что нас должны были поставить в известность, — пробурчал доктор.

Девочка ехидно усмехнулась.

— Вы сами не сказали ни Уиллу, ни мне, что усыновили нас, — парировала она. Ее забавляла эта игра. — Тебе не кажется, что мы имели право знать?

— Это совсем другое дело. Ты, выходит, и так знала, что ты нам не родная, но в любом случае мы с мамой собирались все рассказать вам в свое время, — ответил доктор Берроуз. Он нахмурился и принялся изучать обломанный ноготь на пальце, осмысливая то, что узнал.

Ребекка сообщила ему столько, сколько посчитала нужным, но отнюдь не всю правду и уж точно не собиралась говорить, что у нее есть сестра-близнец.

— Как-то это странно, — сказал наконец доктор, щурясь сквозь погнутые очки на невозмутимого Граничника, маячившего за спиной девочки. — Мы все сделали как полагается, обращались куда надо, так что я совершенно не понимаю, как нам досталась еще и ты.

— Ты так говоришь, будто не ребенка усыновлял, а покупал вторую машину.

— Не придирайся к словам, Ребекка. И ты неправа, — раздраженно ответил доктор Берроуз. — Я просто не понимаю, как это так получилось.

— А меня совершенно не волнует, «как это так получилось», — заметила девочка скучающим тоном. — У нас нашлись друзья в агентстве по усыновлению. У нас везде есть друзья.

— Но у меня такое ощущение, как будто нас обманули… понимаешь, как будто нас с мамой обвели вокруг пальца, — сказал доктор и решительно добавил: — А мне это не нравится.

— Полагаю, тебе и мой народ не нравится, — произнесла Ребекка.

— Твой народ?.. — начал доктор Берроуз. От него не укрылась холодность в голосе дочери.

— Да, мой народ. Разве с тобой плохо обходились в Колонии? Хочешь сказать, ты не одобряешь стигийские методы?

Ребекка начинала сердиться, и Граничник у нее за спиной встрепенулся.

Доктор Берроуз всплеснул руками.

— Нет-нет, я вовсе не это имел в виду. И вообще, не мне судить. Мое дело — наблюдать и записывать, я ни во что не вмешиваюсь.

Ребекка зевнула, встала и отряхнула брюки.

— Ты мой приемный отец, но ты говоришь, что ни во что не вмешиваешься. Как же это? — поинтересовалась она уже спокойным тоном. Настроение девочки изменилось мгновенно, как будто сердилась она только для вида.

Доктор Берроуз открыл рот, но не знал, что ответить. Он и так не всегда понимал, что происходит вокруг, а теперь был в совершенном замешательстве. Ребекка, которую он еще недавно считал малышкой, оказалась загадочным и опасным человеком, и доктор, хоть и не отдавал себе в этом отчета, боялся ее. Особенно в те моменты, когда стигийский солдат смотрел на него из полумрака своими ледяными глазами — глазами убийцы.

— Ну что, папочка, — сказала Ребекка, произнеся ласковое слово таким тоном, словно не питала никакого уважения к тому, кого так называла. — Я, прямо как в старые добрые времена, позаботилась о том, чтобы ты поел, и вижу, что ты пришел в себя. А теперь расскажи мне, что это такое, — потребовала она, вынимая из-за пазухи каменные таблички. Доктор Берроуз тут же схватился за карман брюк и обнаружил, что там ничего нет. — Судя по всему, здесь что-то вроде карты. Именно это нам сейчас и нужно, — сказала девочка. — Ты придумаешь, как нам выбраться отсюда, а мы тебе поможем.

— Замечательно, — тихо ответил доктор, протягивая руку за табличками.

У миссис Берроуз зазвонил мобильный телефон.

— Да, Джин? — сказала она в трубку, тяжело дыша. Селия торопливо шла по Хайфилд-стрит.

— Запыхалась? Да, я только вышла из спортзала. — Миссис Берроуз приподняла плечо, чтобы ремень сумки не сползал, и убрала телефон от уха: сестра так громко расхохоталась в ответ, что человек, проходивший мимо, дернулся и обернулся на Селию. Да, я себя просто замечательно чувствую. Купила абонемент на месяц занятий с личным тренером. Ты бы тоже попробовала.

Новый взрыв хохота из трубки спугнул голубя.

Но если бы Уилл сейчас видел свою приемную мать, он был бы поражен произошедшей с ней переменой. В ее походке появилась легкость, на которую прежде не было и намека. Миссис Берроуз будто помолодела лет на десять.

Джин что-то затараторила, но Селия не обращала на нее внимания. Взглянув на часы, она сказала:

— Слушай, из полиции никаких новостей, и мне сейчас некогда разговаривать. Сегодня должны привезти вещи, — и положила трубку, прежде чем сестра успела ответить.

Завернув за угол, она увидела, что грузовик из службы переезда стоит около дома.

— Подождите, подождите! — крикнула миссис Берроуз и побежала к мужчине в синем комбинезоне, который уже забирался в кабину. — Это я, извините, что опоздала. Задержалась по делам.

Она отперла двери, и грузчик принялся заносить в квартиру картонные коробки. Селия тут же вскрыла одну из них.

— Въезжаете? — поинтересовался мужчина, ставя очередную коробку на верх стопки.

— Въезжаю. Отдавала вещи на хранение, пока подыскивала жилье, — задумчиво ответила миссис Берроуз. Она увидела несколько своих старых видеокассет и, не читая этикеток, бросила их в мешок для мусора. — Пора здесь разобраться. И выкинуть все лишнее.

Когда грузчик принес оставшиеся коробки и уехал, Селия начала распаковывать вещи. К вечеру в квартире почти не осталось свободного места. Из последних сил миссис Берроуз взялась разбирать коробки, на которых маркером было подписано «Спальня 3».

— Вещи Уилла, — проговорила она, открыв первую. Там лежали обернутые белой бумагой археологические находки — экспонаты «музея», который Уилл устроил у себя в комнате. Селия одну за другой разворачивала паштетницы викторианской эпохи, разбитые глиняные трубки, бутылочки из-под напитков и склянки от духов. Наконец они перестали помещаться у нее на коленях, и вещицы пришлось переложить на пол.

Потом миссис Берроуз кое-как перетащила тяжелую коробку с книгами сына на столик у окна. Сперва она пролистывала и трясла каждую книгу, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь между страницами. Поиски не увенчались успехом, и оставшиеся книги она стала просто выкладывать на стол. Почти на самом дне обнаружился «Геологический справочник по Британским островам», изданный, судя по старомодной суперобложке, в шестидесятых или семидесятых. Миссис Берроуз вытащила его, взглянула на следующую книгу в коробке и нахмурилась. Она была без суперобложки, но на тканевом переплете поблекшими золочеными буквами было вытиснено название: «Геологический справочник по Британским островам».

— Две одинаковых книги? — пробормотала Селия и взяла со стола «Справочник» в суперобложке. Она раскрыла книгу и увидела, что страницы заполнены рукописным текстом. — Ну надо же! — воскликнула она, сразу узнав почерк. Почерк мужа. Доктора Берроуза. Миссис Берроуз сняла обложку. Под ней оказался переплет с фиолетово-коричневым узором, а вместо названия была наклейка с каллиграфически выведенными словами Ex Libris и изображением совы в круглых очках. Ниже было знакомыми каракулями подписано «Рабочий журнал».

— Итак, я наконец узнаю, что на самом деле произошло, — объявила миссис Берроуз коробкам. Она принялась читать и не могла оторваться. На страницах часто попадались грязные отпечатки пальцев. — Уилл, — с ласковой улыбкой проговорила Селия, зная, что только он мог их оставить.

Приближаясь к последним записям, миссис Берроуз чувствовала, как ее сердце колотится все быстрее. Ей открывалось то, что узнали Уилл и Честер незадолго до того, как пропали. Хотя Селии не было известно о засыпанном туннеле, который мальчики заново раскопали под бывшим домом Берроузов на Просторном проспекте, и ничто не указывало на связь между исчезновением ребят и заметками ее мужа, она тем не менее ощущала, что движется к разгадке. Миссис Берроуз, проглатывая страницу за страницей, прочла размышления доктора о странных людях, которых он видел в Хайфилде, о светящемся шарике, найденном в доме миссис Тантруми, и о состоятельном хайфилдском фабриканте, сэре Гилберте Габриэле Мартино, жившем в восемнадцатом веке. Дойдя до заметки о домах, которые сэр Мартино построил в старой части Хайфилда, и площади, названной в его честь, Селия ненадолго прервалась и посмотрела в окно. До конца оставалось всего несколько записей. Миссис Берроуз заметила дату.

— Тот самый день… когда Роджер исчез, — взволнованно произнесла она. Ее взгляд остановился на фразе «Я должен туда спуститься». Дочитав эту запись, которая оказалась в журнале последней, Селия вернулась к непонятной фразе.

— «Должен туда спуститься». Что это значит? Куда спуститься?

Она пролистала пустые страницы в конце журнала, надеясь найти что-нибудь еще, и увидела имя и номер телефона, записанные карандашом на заднем форзаце.

— Мистер Ашми — приходской архив, — прочла миссис Берроуз вслух.

Уилл с Честером ночевали в большой комнате. Уилл спал на стопке ковров, которые Марта постелила на полу около сундуков, а Честер — на непонятном предмете мебели, который хозяйка назвала кушеткой. Вечером, услышав это слово, Честер засветился от радости, вообразив, что его ждет что-то вроде кровати, но был жестоко разочарован. Когда с «кушетки» убрали весь хлам, оказалось, что она совсем короткая, а старая обивка совершенно задубела. Однако усталость и уютное потрескивание огня в очаге сделали свое дело, и мальчики задремали сразу, как только улеглись.

Проснулись они от того, что Марта гремела чайником у очага.

— С добрым утром! — весело протянула она. Ребята, разминая затекшие руки и ноги, кое-как добрались до стола.

— Чай, — объявила Марта, пододвигая к ним чашки. Потом она положила на стол доску с горкой каких-то серых стеблей и белыми корешками разной формы и размера. — Завтракать-то будете? Небось оба с голоду умираете, — сказала женщина и начала рубить корешки со стеблями на мелкие кусочки.

Честер поглядел на неаппетитные «овощи» и простонал:

— Ох, спасибо, не надо, Марта. Правда, не надо. Честно говоря, мне что-то нехорошо.

— И мне, — сказал Уилл.

Марта нахмурилась.

— Это, видно, с непривычки к здешним местам, — предположила она. — Ничего, приспособитесь. — Нож вдруг выскользнул у нее из руки, взлетел и несколько раз повернулся в воздухе. — Тьфу ты! — выругалась женщина, поймала нож и продолжила резать стебли. — Помню, у нас с Натаниэлем то же самое было.

— Уменьшенная сила тяжести, — сказал Уилл. Он внимательно наблюдал за тем, что происходило с ножом, и теперь глубокомысленно кивал. — Да! Марта права. Вполне возможно, именно из-за этого мы себя плохо чувствуем. Похоже, надо просто привыкнуть.

— Значит так, хотите вы есть или нет, но завтракать будете. А не то совсем ослабнете, — заявила Марта, вставая со стула и направляясь к очагу. Она сгребла нарезанные овощи в кастрюлю с кипящей водой и уверенно сообщила: — После моего супа будете как новенькие!

— А как там Эллиот? — спохватился Уилл.

— Не волнуйся, — ответила Марта. — Я к ней вставала ночью несколько раз и с утра заглянула. Живая, живая.

— Руку вы ей сможете поправить? — спросил Честер.

— Первым делом займусь, — обещала женщина, энергично ковыряя мизинцем в зубах. Вытащив какой-то кусочек еды, она его осмотрела, сунула обратно в рот и задумчиво прожевала. Честер, видевший, что она делает, отодвинул от себя чашку. Если до этого он был бледный, то теперь совсем позеленел. Мальчик громко сглотнул.

— Нет, правда, я не буду суп… не надо, Марта.

— Лучше поешь, — посоветовал Уилл. — Мы уже сколько времени нормально не ели. Заодно, может, там все заработает, — он красноречиво посмотрел на свой живот.

— Это мог бы и при себе оставить, — сказал Честер.

Через час они все вместе пошли к Эллиот. Уилл и Честер топтались в дверях, пока Марта внимательно осматривала девушку.

— А почему она никак в себя не придет? — спросил Честер.

Марта ощупала голову и шею Эллиот, а потом кончиком пальца приподняла ее веко и взглянула на зрачок.

— У нее сотрясение мозга. Сильно ударилась головой. Вообще-то даже лучше, что она будет без сознания, пока я вправляю ей руку. Идите-ка сюда, поможете.

Мальчики робко приблизились к кровати. Марта положила две шины наготове по обе стороны от руки Эллиот, достала из кармана фартука льняные бинты и протянула Честеру.

— Так, Уилл, а ты сядь с той стороны и держи девочку покрепче.

Уилл обошел кровать и прижал плечи Эллиот к подушке. Марта схватилась за ее запястье и несколько раз с силой дернула руку девушки. Сломанные кости заскрежетали.

— А-а-а, ужас какой… — простонал Честер.

Уилл услышал за спиной глухой стук.

— Что это? — спросил он, не отпуская плечи Эллиот.

— Твой приятель в обморок упал. Пускай лежит. Главное, девочку держи, — сказала Марта. — А то не получится. — Она снова потянула руку Эллиот на себя, поворачивая ее запястье и прислушиваясь к щелканью костей. От напряжения у Марты на лбу выступил пот. Она не переставая что-то бормотала себе под нос.

— По-моему, уже лучше, — заключил Уилл.

Марта кивнула.

— Так распухло, что наверняка не скажешь, но вроде кости встали на место, — сказала она. Женщина еще несколько минут осматривала и щупала руку Эллиот, потом удовлетворенно хмыкнула, наложила шины и примотала бинтами.

Закончив, она встала и вздохнула. Уилл тоже слез с кровати. Он обернулся и увидел лежащего на полу Честера.

— Давай-ка отнесем его в другую комнату, — засмеялась Марта.

— «Хайфилдский горн» от 19 июля 1895 года, — прочла миссис Берроуз, склонившись над старой газетой, раскрытой перед ней на столе. — Скажите, мистер Ашми, а что именно должно меня тут заинтересовать? — спросила она.

Селия находилась в Хайфилдском архиве, в обширном собрании которого имелись даже документы десятого века. Не дождавшись ответа от мистера Ашми, она проглядела газету и остановилась на выцветшем заголовке в середине страницы.

— «Призраки Земли». Да уж, такое название не пропустишь!

— Верно. Кстати, почитайте как раз эту заметку, — раздался приглушенный голос из дальнего конца подвала, уставленного бесчисленными стеллажами, где теснилось множество папок и коробок с бумагами. Архивариус мистер Ашми на мгновение отвлекся от ящика, в котором рылся, и выглянул из-за полки. Его очки в роговой оправе сверкнули в бледно-желтом свете люминесцентных ламп на потолке. — Это типичный случай, — добавил он.

— Хорошо, — кивнула миссис Берроуз. — Но я надеюсь, вы мне потом объясните, что в этой заметке такого важного, — и она начала читать вслух: — «Строительство туннеля для новой станции „Хайфилд и Кроссли-Норт“ приостановлено после несчастного случая, произошедшего ранним утром в среду. Братья Харрис, знаменитые канадские инженеры, вместе с бригадой из четырех человек пробурили слой песчаника и заложили в нем взрывчатку. После подачи предупредительного сигнала все покинули опасную зону».

— Дальше будет самое главное, — сказал мистер Ашми и закряхтел, снимая с полки коробку с бумагами. Поставив ее в проходе, архивариус убежал в другую часть подвала.

Миссис Берроуз откашлялась и продолжила читать:

— «После взрыва братья Харрис со своей бригадой возвратились на место проведения работ, сопровождаемые мистером Уоллесом, заместителем инспектора из железнодорожной компании „Железные дороги северных графств“. Дожидаясь, пока осядет пыль, чтобы осмотреть забой, они услышали треск, доносящийся снизу. Немедленно предположив, что взрыв вызвал просадку породы, инженеры решили покинуть туннель. Однако треск только усилился. Он оказался предвестием ужасающей картины: неожиданно туннель залил яркий свет, исходивший прямо из земли. По словам очевидцев, в породе открылись сразу несколько люков, и из них поднялась целая армия призрачных созданий».

Селия подняла голову.

— Неужели это правда? — спросила она.

— В «Таймс» это восприняли достаточно серьезно, чтобы на следующий день перепечатать заметку, — ответил мистер Ашми из-за стеллажа. — Читайте дальше.

— Как скажете, — пожала плечами миссис Берроуз. — «Мистер Уоллес сообщил, что призраки были одеты в темные плащи из фланели или габардина, из-под которых виднелись белые воротники. В руках они держали шары, испускавшие зеленые лучи. Когда неведомые существа направились в сторону людей, мистер Уоллес и рабочие испугались и побежали прочь. Однако братья Харрис, по словам мистера Уоллеса, не двинулись с места, готовые храбро защищаться. Томас Харрис вооружился десятифутовым железным шомполом, а его младший брат Джошуа схватился за рукоять от кирки».

— Угадайте, что стало с братьями Харрис? — крикнул мистер Ашми. Судя по звуку его голоса, он был где-то неподалеку.

— Исчезли? — предположила миссис Берроуз, оглядывая стеллажи.

— В точку! — торжествующе ответил архивариус.

Миссис Берроуз оставила попытки обнаружить невидимого мистера Ашми и вернулась к заметке.

— «Прибывшие на место происшествия констебли из Хайфилдского полицейского управления спустились в туннель вместе с мистером Уоллесом. Забой полностью завалило, и они не увидели ни следа братьев Харрис и армии призраков. Завал частично разобрали, однако тела канадских инженеров обнаружить не удалось».

— Их так и не нашли, — вставил мистер Ашми. — Странно, не правда ли?

— В самом деле странно, — согласилась миссис Берроуз.

— А теперь посмотрите вот это. Тоже «Хайфилдский горн», лето 1943 года, после немецкой бомбежки.

Мистер Ашми проплыл мимо стола, положив перед миссис Берроуз еще одну старую газету.

— А что здесь? — обратилась она к его удаляющейся спине.

— Фотографии в конце, — махнул рукой архивариус, не остановившись.

Миссис Берроуз вздохнула.

— «О вчерашней бомбежке», — прочитала она заголовок и пробежала взглядом статью. — «Снаряды на Винсент-сквер… крыша церкви Святого Иосифа разрушена взрывом…» Кажется, нашла! «В двенадцать часов дня были сброшены бомбы на Лайонс Корнер Хаус (погибли десять человек) и на шляпную мастерскую (погибли трое). Разрушен до основания частный дом за номером 46, погибли мистер и миссис Смит, а также их двое детей, четырех и семи лет. Их тела удалось извлечь из-под развалин. Там же были обнаружены трупы пяти неизвестных мужчин. Предположительно они прятались в подвале. Очевидцы отметили чрезвычайное сходство погибших друг с другом — они имели коренастое телосложение и необычно бледную кожу. Неизвестные были в гражданском, по всей видимости, иностранного производства, что сразу же дало повод заподозрить в них нацистских шпионов. О происшествии сообщили в военную полицию. Неопознанные тела отправили в морг больницы Святого Панкратия для дальнейшего изучения, но они так и не были туда доставлены. Служанка Смитов, Дейзи Хир, избежала печальной участи своих хозяев, так как во время бомбежки находилась в мясной лавке на Дизраэли-стрит, где получала паек на семью. Она сообщила военной полиции, что у Смитов никто не гостил и что ей ничего неизвестно о пяти незнакомцах и о том, как они оказались в доме. Мисс Хир предположила, что это были мародеры, каким-то образом проникшие в дом, и что они укрылись в подвале во время бомбежки, надеясь спастись».

Миссис Берроуз подняла голову и увидела мистера Ашми у стола.

— Все это крайне интересно, — сказала она. — Но я не понимаю, почему мой муж записал у себя в дневнике ваше имя и номер.

— Все дело в этих статьях, — ответил архивариус, опускаясь в кресло с другой стороны от стола. — Начиная с первого десятилетия девятнадцатого века в газетах встречаются сообщения о странных низкорослых людях и высоких «призраках», одетых в черные плащи с белыми воротниками. И речь идет отнюдь не о единичных случаях: такие заметки появляются с неожиданной регулярностью вплоть до наших дней.

— И что? — спросила миссис Берроуз.

Мистер Ашми положил перед ней несколько машинописных страниц.

— За несколько месяцев до исчезновения ваш муж Роджер обратился ко мне за помощью, чтобы собрать сведения о подобных происшествиях. На эту работу у него ушло несколько недель, но результат того стоил.

Миссис Берроуз пролистала страницы. Одно только количество упоминаний об этих загадочных людях уже поражало.

— Знаете, что странно? — начал мистер Ашми, наклоняясь над столом, как будто боялся, что их подслушают.

— Что? — спросила миссис Берроуз и тоже наклонилась вперед. Она начала сомневаться в душевном здоровье архивариуса.

— Я держал копию этого списка у себя в кабинете, в запертом ящике стола, — сказал мистер Ашми и взмахнул руками в воздухе, будто фокусник. — И представляете, она пропала, — тут он наклонился еще ближе к миссис Берроуз и прошептал: — А еще куда-то подевались сами статьи — правда, не все, но довольно много. Если бы не моя довольно специфическая система хранения, в которую я никого не посвящал, боюсь, что я недосчитался бы куда большего числа документов.

— Надо же, — неуверенно сказала миссис Берроуз. Опустив взгляд на список, она обратила внимание, что возле некоторых названий стояли рукописные пометки, сделанные незнакомым почерком. — Это вы отмечали? — поинтересовалась она.

— Нет, это Бен Уилбрахамс, американец. Он тоже интересуется этими случаями. Кажется, собирает материал для документального фильма. Кстати, вам бы стоило с ним поговорить. Он постоянно сидит наверху, — мистер Ашми указал на потолок: этажом выше располагалась городская библиотека.

— Да, хорошо, непременно поговорю, — ответила миссис Берроуз, отнюдь не собиравшаяся ни с кем разговаривать.

Прижимая к груди ксерокопии статей, которые мистер Ашми очень настойчиво предлагал ей забрать, миссис Берроуз с облегчением выбралась из пыльного архива. Она без труда представила себе, как ее муж проводит целые дни в подвале, жадно выискивая в газетах необычные заметки. Это слишком живо напомнило Селии о ее прежней жизни, так ее удручавшей. Казалось, Роджер только и делал, что пытался спрятаться в каком-то вымышленном мирке, где воображал себя великим ученым, занятым важнейшими исследованиями. Поднимаясь по лестнице на первый этаж, миссис Берроуз сердито ворчала себе под нос. Она сердилась из-за того, что знала: ее муж был способен на большее, намного большее, чем прозябать на должности заведующего краеведческим музеем, но ему не хватало решимости и честолюбия, чтобы найти место получше и, что было особенно важно для миссис Берроуз, с достойной зарплатой.

Она сложила ксерокопии и засунула в сумку. Селия не разделяла убежденности мистера Ашми в том, что необычные события в Хайфилде взаимосвязаны. Ей вся эта теория казалась слишком надуманной, и теперь она задавалась вопросом, не объяснялись ли странные записи в дневнике Роджера тем, что он просто-напросто заразился энтузиазмом архивариуса.

Чтобы попасть на улицу, миссис Берроуз надо было пройти через читальный зал библиотеки. Там она увидела, по всей видимости, того самого американца, о котором говорил мистер Ашми. У него была аккуратно подстриженная бородка, но волосы, черные и довольно длинные, выглядели растрепанными, будто он только что встал с постели. Листая раскрытые перед ним на столе книги, незнакомец ловко и быстро вертел ручку в пальцах свободной руки. Вдруг он поднял голову, прищурился, посмотрел на миссис Берроуз сквозь очки в тонкой оправе и широко улыбнулся. Сообразив, что незнакомец заметил, как она его разглядывает, Селия тут же отвернулась и поспешила к выходу.

— Сдавайся, зелень подкильная! — крикнул Уилл Честеру с тропинки, как только тот вышел на крыльцо. Уилл двинулся на друга, размахивая абордажной саблей и упираясь свободной рукой в бедро.

Честер ухмыльнулся, но вдруг задумался.

— Слушай, я не понял.

— Что не понял?

— Что это за зелень такая — «подкильная»?

— Которая под килем растет. Короче, это такое старинное ругательство. Так что защищай свою честь, пресноводный моллюск!

Уилл перестал махать саблей и остановился, чтобы полюбоваться ею.

— Знаешь, если учесть, что этому оружию несколько сот лет, оно в отличном состоянии. Гравировка на лезвии как новая — тут крест и какая-то ветка, а еще слова, кажется, латинские, — сказал мальчик, разглядывая чашевидную гарду, которая отделяла клинок от рукояти и служила для того, чтобы защищать руку владельца. Потом он стал по слогам разбирать надпись: — «Soli Deo Gloria». — Уилл пожал плечами и посмотрел на Честера.

— Солидная Глория? — равнодушно предположил тот, куда больше заинтересованный разнообразным оружием, которое Уилл разложил на крыльце. — Раз уж ты хочешь драться… — весело сказал Честер, подобрал длинный кинжал и потыкал им в воздухе перед собой. — Не, не то, — пробормотал он и тут заметил самое большое оружие — металлическое древко длиной почти в два метра, увенчанное острым наконечником и широким топором. — Вот это по мне, — улыбнулся мальчик. — Кстати, как оно называется?

— Алебарда, — ответил Уилл.

— Але-барда, ал-ле-барда, — пропел Честер, взвешивая оружие в руках. — Отлично! Защищайся! — заорал он, разбегаясь и прыгая с крыльца. Мальчик приземлился на тропинку прямо перед другом и объявил: — Пришел твой час, пират Белая Борода!

Уилл сделал выпад саблей, затем еще один, но Честер вовремя подставлял алебарду. Звон мечей эхом разнесся по светящемуся садику. Потом Честер перешел в нападение и размахнулся своим оружием, но несильно. Благодаря уменьшенной силе тяготения Уилл без труда уклонился от удара, подскочив в воздух.

Честер принялся махать алебардой по сторонам, однако Уилл всякий раз ее перепрыгивал. Наконец Честер, устав сдерживать смех, опустил оружие.

— Слушай, мы будто в каком-то дурацком фильме про кун-фу, где все скачут туда-сюда, как на пружинах.

Уилл изо всех сил старался сохранить серьезное «пиратское» выражение лица, но тоже не выдержал и расхохотался.

— Ага. Как он там назывался — «Крякающая утка, прыгающий дракон»?

— Готовься к смерти, Белая Борода! — объявил Честер. — Самый большой консервный нож в мире жаждет твоей крови! — и он снова размахнулся алебардой.

Уходя от удара, Уилл перекувырнулся в воздухе и легко приземлился на тропинку в нескольких метрах от Честера.

— Ха-ха! — воскликнул он, радуясь удавшемуся акробатическому трюку. — Не так-то легко меня одолеть, а, Ниндзя Ролс?

— Выпендрежник! — проворчал Честер.

Ребята возобновили шутливую дуэль, перескакивая через клумбы на другие тропинки. «Поле битвы» постепенно перемещалось за хижину, где мальчики воспользовались возможностью попрыгать между невысокими сарайчиками.

— Давай прервемся на минутку, дух перевести, — пропыхтел Честер, плавно опускаясь на землю рядом с Уиллом.

— Давай, — ответил Уилл и стал выводить своей саблей восьмерки в воздухе. — Здорово, правда? — улыбнулся он другу.

Честер тоже улыбнулся и кивнул. Мальчики со временем приспособились к уменьшенной силе тяжести, и дурнота, мучившая их в первые дни, отступила. У Марты им жилось хорошо, стигийцев тут наконец-то можно было не опасаться, и Уилл с Честером после стольких опасных приключений с удовольствием вспомнили, что такое настоящий отдых.

Они каждый день находили себе новые занятия и развлечения. Уилл обнаружил в одном из ящиков старинные шахматы из слоновой кости, и мальчики порой засиживались за игрой допоздна и без конца пили чай, чтобы не уснуть до конца партии. Марта с радостью рассказывала им о полезных свойствах цветов, которые растут у нее в саду, и развлекала ребят историями о Колонии и Глубоких Пещерах. Поначалу она не хотела доверять им свой арбалет, но все-таки сдалась под натиском уговоров. Уилл с Честером хоть и не сразу, но освоили это оружие и установили в саду, около самой стены, несколько мишеней, чтобы упражняться в стрельбе. Мальчики не уставали удивляться тому, как ровно летят стрелы — почти по прямой, не отклоняясь от траектории. За это тоже следовало благодарить уменьшенную силу тяжести.

— Ну что, капитан Снеговик, продолжим! — сказал Честер, когда отдышался.

— Сперва поймай меня! — рассмеялся Уилл и перепрыгнул через хижину. Он спрятался за кустами неподалеку от крыльца, которые, как ни странно, не светились. Честер медленно обошел дом сбоку и оглядел сад. Догадавшись, где укрылся Уилл, он с диким боевым кличем побежал на кусты, размахивая алебардой.

Уилл выскочил на тропинку и поднял саблю, готовясь отразить нападение. Но вдруг прямо перед Честером что-то свалилось сверху.

Честер только ахнул.

Это был Бартлби. Кот выгнул спину, и Уилл увидел, как напряглись все мускулы под его голой шкурой — будто Бартлби собирается прыгнуть на жертву. Кот шагнул вперед и так злобно зашипел на Честера, что тот выронил оружие. Мальчик попятился, оступился и упал на клумбу мелких цветочков, сиявших розоватым светом. Кот, оскалившись, двинулся на перепуганного Честера.

— Господи! Уилл, сделай что-нибудь! — взвизгнул Честер. — Убери от меня свою зверюгу!

— Барт! Нельзя! — крикнул Уилл.

Бартлби обернулся на нового хозяина, убедился, что тот серьезен, и лег на землю, не сводя подозрительного взгляда с Честера.

— Ну ты чего, глупый котяра? — сказал Уилл, ласково гладя животное по голове. — Ты зачем Честера напугал? Неужели подумал, что он взаправду на меня нападает?

Честер не особенно обрадовался тому, как несерьезно его друг отнесся к происшествию.

— Уилл, клянусь, он на меня наброситься хотел! Когтищи свои выпустил!

— Да ну, не стал бы он на тебя бросаться, — ответил Уилл.

— Ага, так я и поверю, — проворчал Честер, вставая на ноги и подбирая алебарду. Он сердито глянул на Бартлби. Уилл продолжал массировать коту виски, и тот размурлыкался. — Знаешь что? — вдруг спросил Честер.

— Что?

— Смотрю я на вас и думаю: до чего же вы похожи на Скуби-Ду и Шегги!

Не успел Уилл подобрать обидное сравнение в ответ, как на пороге появилась Марта.

— Ребята, идите-ка сюда, — позвала она.

Мальчики промаршировали к хижине и вошли внутрь следом за Мартой. Женщина остановилась у стола, явно чем-то взволнованная.

— Марта, что случилось? — спросил Честер.

— Боюсь, началось, — ровным тоном произнесла она. — Я ее посмотрела, пока наверняка сказать не могу, но, по-моему, началось.

Уилл с грохотом уронил саблю на стол и шагнул к женщине.

— Вы про Эллиот, да? Что с ней?

— Помните, я говорила вам про Натаниэля и тот вирус, который его скосил?

— У Эллиот началась лихорадка? — ахнул Честер. — Нет, Уилл! Она тоже заразилась…

— Так, так, не гоните, — попыталась успокоить ребят Марта, выставив перед собой грязные руки. — Пока еще ничего нельзя сказать точно… Может, у нее и не то же самое, но девочке стало хуже, и мне это не нравится.

Все трое молча прошли в комнату Эллиот.

— Господи, — прошептал Честер.

Они сразу заметили перемену. Девушка по-прежнему была без сознания, но ее лицо раскраснелось и блестело, а длинная рубашка и простыни насквозь промокли от пота. Марта подошла к Эллиот и осторожно убрала у нее со лба компресс. Затем она опустила ткань в миску с водой, выжала и положила обратно на лоб девушке.

— Зато, вы говорили, у нее с рукой все хорошо, — попробовал обнадежить всех Уилл.

— Да, странное дело, но кости у нее срослись очень быстро. Как будто… — начала Марта и вдруг осеклась.

Уилл и Честер вопросительно посмотрели на нее.

— В Колонии про такой случай сказали бы, что девочку благословил проповедник, — наконец объяснила Марта.

— Проповедник? Я думал, они все стигийцы, — озадаченно произнес Уилл, вспомнив религиозные собрания, которые ему приходилось посещать, когда он жил в Колонии. — Выходит, благословение проповедника — это плохо.

— Отнюдь, — ответила Марта. — Видишь ли, стигийцы не такие как все. Они восстанавливают здоровье вдвое скорее, чем мы с вами. У девочки так быстро срослись кости, что я даже сняла шины.

В самом деле, рука Эллиот теперь была перевязана только тонким бинтом — мальчики не успели этого заметить, встревоженные новостью о лихорадке.

— Лихорадка… — проговорил Честер, повернувшись к Марте. — Мне так стыдно, что мы все бросили на вас, а сами только и делали что дурачились… а Эллиот совсем заболела. Скажите, как вам помочь?

— Для начала нужно сбить ей температуру, — сказала Марта. — Компресс на лбу надо менять каждые десять минут.

— Хорошо. Ступайте отдохнуть, Марта, а мы будем с ней сидеть по очереди, — пообещал Уилл.

Уилл сидел на стуле у кровати Эллиот. Он только что заступил на свое второе трехчасовое дежурство, сменив сонного Честера, который побрел к себе на кушетку. Вскоре Уилл обнаружил, что сползает со стула: он тоже задремал.

— Так, соберись! — проворчал мальчик и похлопал себя по щекам, чтобы прогнать сон. Он нашел себе занятие: принялся рассматривать диаграммы, которые сам набросал несколько дней назад, пытаясь представить, как Пора и другие подобные отверстия, когда-то выходившие на поверхность земли, оказались запечатаны. Для этого пришлось вспомнить все, что Уилл знал о тектонике и движении подземных плит. — Дивергенция, конвергенция и сдвиги, — пробормотал он.

Тут Уилл заметил, что в углу одной страницы он, видимо, увлекшись, нарисовал море и галеон на краю гигантского водоворота. Мальчик стал разглядывать набросок, зажмурив один глаз, и поймал себя на том, что насвистывает. Он тут же перестал.

— Господи, я превращаюсь в своего папашу! — пробормотал Уилл, переворачивая страницу. Он решил записать свои наблюдения за неделю, но записывать было по большому счету нечего, и поля дневника скоро украсились спиральками и фигурками, которые мальчик рисовал машинально почти с той же частотой, что зевал.

Через час он отложил дневник и склонился над Библией в толстом кожаном переплете, которую днем обнаружил в сундуке. Ее страницы при каждом прикосновении похрустывали, будто сухие листья. Уиллу то и дело попадались вроде бы знакомые слова, и он, прищурившись, пытался перевести некоторые фразы, но вскоре, не добившись успеха, начинал разочарованно моргать.

— И почему я в школе не выбрал испанский? — задумался вслух Уилл, захлопывая Библию. Затем он повернулся на стуле и внимательно посмотрел на шахматную доску, разложенную рядом на столике. Подумав несколько секунд, мальчик передвинул своего ферзя вперед по прямой. Однако убирать руку от фигуры он не спешил.

— Нет, глупый ход, — пробормотал он, возвращая ферзя на место, и взглянул через стол на воображаемого оппонента. — Извини, что-то у меня в голове беспорядок.

Тут Эллиот пошевелилась и что-то сказала. Уилл бросился к ней.

— Эллиот, это я, Уилл. Ты меня слышишь?

Мальчик взял ее руку и слегка сжал. Глаза Эллиот быстро двигались под закрытыми веками, а лицо, обычно бледное, приобрело неприятный цвет: будто его посыпали каким-то алым порошком, который залег во всех складочках кожи и налип на растрескавшиеся губы.

— Все хорошо, — проговорил Уилл успокаивающим тоном.

Девушка шевельнула губами, словно хотела что-то сказать, но ей не хватало сил вдохнуть. Она нахмурилась, как будто внутренне спорила с собой, пытаясь разрешить какую-то задачу, возникшую в бреду. Потом Эллиот пробормотала несколько слов, которые мальчику кое-как удалось разобрать. Сначала она вроде бы назвала имя Дрейка, а через несколько минут прошептала что-то похожее на «Граничник».

— Сейчас все хорошо. Ты в безопасности, Эллиот, — мягко произнес Уилл. Похоже, девушка вспоминала то, что произошло около Поры.

Вдруг она повторила имя Дрейка, на этот раз куда более четко, и ее веки задрожали, словно Эллиот вот-вот откроет глаза.

— И с Дрейком все хорошо, — успокоил ее Уилл, хотя ничего не знал о судьбе ренегата.

Девушка зашептала что-то еще — прислушавшись, Уилл обнаружил, что это какие-то числа. Эллиот едва слышным голосом проговаривала их снова и снова. Уилл схватил карандаш и записал числа на поле страницы, рядом со своими завитушками. Уиллу показалось, что девушка повторяет одну и ту же последовательность цифр, но он сомневался, что правильно записал ее.

И тут в комнату, сонно пошатываясь, забрел Честер.

— Что, уже твоя очередь? — спросил Уилл.

— Нет, — кисло ответил ему друг. — Не могу там спать.

— Почему?

— Твоя зверюга так храпит, что я каждые пять минут просыпаюсь, потому что мне снится, будто меня сейчас собьет мопед.

— Ну так разбудил бы его, — сказал Уилл, тщетно пытаясь сдержать улыбку. — Попробуй подойти к Бартлби и шепнуть ему на ухо «собака». Вдруг получится?

— Ага, получится, что он мне пол-лица оттяпает, — проворчал Честер. Он взглянул на Эллиот: — Как она?

— У нее жар, но она пыталась заговорить. Сказала что-то про Дрейка, а еще про Граничников — наверное, кошмар снится. А еще она повторяет какие-то цифры. Не знаю, что они значат, но я на всякий случай записал то, что расслышал…

— Вот такие цифры? — перебил его Честер, доставая из кармана клочок бумаги.

Уилл взял у него бумагу и положил рядом со своей записью. Это явно была одна и та же последовательность цифр, только в варианте Уилла оказалось несколько пропусков.

— Слушай, здорово. А ты уверен, что записал все полностью? — спросил Уилл.

— Думаю, да. Она столько раз повторяла эти цифры. Наверное, они для нее что-нибудь значат.

— Одиннадцать цифр, — задумался Уилл. — Может, это какой-то шифр?

— Вперед, Шерлок, — подбодрил его Честер, прежде чем зевнуть и сползти на пол в ногах кровати.

— А… ладно, спокойной ночи, — разочарованно протянул Уилл, когда его друг исчез за кроватью. Он рассчитывал, что Честер составит ему компанию. Однако единственным ответом Уиллу был громкий храп. Он вздохнул и склонился над цифрами, надеясь увидеть в их порядке какой-то смысл.

Миссис Берроуз вышла из здания биржи труда и задержалась на ступеньках, убирая в сумку приглашения на собеседование.

— Берроуз, — сказал кто-то неподалеку, — гнилое дело, — и добавил что-то еще, но уже не так громко.

Селия повернулась и увидела двух молодых женщин в окружении детей. Судя по тому, как мамаши на нее смотрели, они ее явно узнали. Одна сразу же демонстративно отвернулась и пошла прочь, уводя за собой детей. Вторая, сжимавшая ручку коляски, продолжала глядеть на миссис Берроуз, скривив губы в презрительной ухмылке. На ней была футболка с короткими рукавами, открывавшая татуировку на плече — большое алое сердце с именем «Кев» в середине.

Миссис Берроуз была потрясена.

После выступления по телевидению о ней упомянули несколько таблоидов, но лишь вскользь. Однако районные газетенки подхватили тему и теперь публиковали целые серии статей о Селии и ее пропавшей семье, а одна даже посвятила целый разворот Ролсам, щедро сдобрив интервью с родителями Честера двусмысленными комментариями по поводу материнских качеств миссис Берроуз. Естественно, такие статьи сделали Селию местной знаменитостью.

Стараясь не думать о неприятном происшествии, миссис Берроуз медленно пошла по Центральной улице Хайфилда, а затем ускорила шаги. Она не хотела опаздывать на свое первое собеседование.

Марта принесла из сарая целую корзинку сушеных кореньев и трав и принялась крошить их для супа. На дне корзинки лежал гриб размером с футбольный мяч. Женщина подхватила его двумя руками и выложила на стол.

— Что-то вид у него не очень, — отметил Уилл, поморщившись.

— Они тут на дороге не валяются, — сказала Марта и похлопала гриб по бокам, словно пекарь — ком теста. Затем она начала снимать с него жесткую кожуру. Со стороны могло показаться, что она чистит громадный апельсин. — Ты ведь знаешь, что это такое?

Уилл кивнул. Это был пенсовик, но довольно жалкий по сравнению с теми, что он видел в Колонии. Кожа у гриба высохла и кое-где потрескалась, а сам он как-то обмяк. — Он несвежий? — спросил мальчик.

— Нет, он сушеный.

— Сушеный? — удивился Уилл.

— Ну да. Я их вешаю под крышу сарая на месяц-другой, чтоб грибной дух покрепче был, — объяснила Марта. Она стала резать пенсовик на мелкие кусочки и сбрасывать их в котелок.

— А по-моему, он просто гнилой, — сказал Уилл и толкнул пальцем ручку одного из ножей Марты, лежавших на столе. Нож завертелся. Мальчик смотрел на него, пока он не остановился, а потом подтолкнул еще раз.

— Слушай, тебе больше нечем заняться? — ласково спросила Марта.

— Да вроде как нечем, — равнодушно сказал Уилл.

— И правда, теперь тебе скучно, вы с Честером уже не играете, как раньше…

— Мы с Честером не играем: играют дети маленькие. А мы дурачимся, — ответил мальчик, спохватился, что говорит резковато, и продолжил уже ровным тоном: — Но сейчас действительно не до этого, когда Эллиот так болеет… Как-то нехорошо выходит.

— Дело ведь не только в этом, верно, дружок? У тебя взгляд беспокойный, точь-в-точь как у Натаниэля, когда он рвался в свою очередную «экспедицию». Не сидится на месте, — сказала Марта и понимающе глянула на мальчика, продолжая нарезать пенсовик.

— Пожалуй… вроде того, — согласился Уилл и выпрямился на стуле. — Марта, вы знаете, что мы… Честер и я… мы не можем остаться тут навсегда. Нам надо вернуться в Верхоземье, и чем скорее, тем лучше. Если стигийцы приведут в исполнение свой план… — продолжать мальчик не стал.

— Знаю, как же не знать, — сочувственно произнесла Марта. — Ты уж меня прости, Уилл, но ведь может статься, что вы напрасно тратите время. А если уже поздно?

— Все равно, — отрезал Уилл. — Мы в любом случае должны вернуться: вдруг представится возможность как-то им помешать.

— А насчет «вернуться» вот что скажу: никому еще не удавалось отсюда выбраться наверх. И не удастся. Нет отсюда пути, — сказала женщина и ткнула ножом в кусок гриба. — По стенкам Поры и других Сестер не вскарабкаться, столько миль никто не одолеет. — Она остановилась и посмотрела Уиллу прямо в глаза. — Поверь, мы пробовали.

— А этот, как его… Абрахам де Джейбо? — спросил Уилл, когда Марта снова стала резать пенсовик. — Он-то выбрался, разве не так?

— Он-то? — повторила Марта и принялась с наслаждением ковырять в носу. Уилл закатил глаза, чтобы этого не видеть. — Значит, ты тоже слышал эту историю. Джейбо рассказывал, будто он свалился в Пору и летел долго-долго, пока не прилетел в какое-то неведомое место, полное всевозможных диковин, страшных диковин. Он якобы видел другой мир, где был дневной свет.

— Да, я все это слышал.

— Другой мир, со своим собственным солнцем? — покачала головой Марта. — Кое-кто в Колонии говорил, что бедняга спутал верх и низ и оказался где-то в Верхоземье, так что все его рассказы яйца выеденного не стоят…

— Чепуха, — вставил Уилл, вспомнив, как Тэм отозвался об истории Джейбо.

— Ну да, чепуха, — согласилась Марта, — а может, и вовсе выдумка с самого начала. Некоторые считали, что слухи про невиданные страны стигийцы нарочно распускают, чтобы народ боялся Нижних Земель.

— А мой папа думал, что внизу все-таки что-то есть, — упрямо ответил Уилл. — Я сам читал, он написал в дневнике про то, как нашел храм с рельефами, и про какой-то Сад Второго Солнца. — Голос мальчика задрожал против его воли. — Такое открытие… Папа наверняка был вне себя от счастья… Небось свистел во весь голос. — Уилл опустил голову, подавленный неожиданным приступом горя.

Марта стряхнула с рук остатки гриба, обошла стол и приблизилась к мальчику.

— Теперь у тебя новая семья, — ласково произнесла она, похлопав его по спине. — Самое главное, что мы вместе.

Уилл поднял голову и с благодарностью посмотрел на женщину.

— Надо раздобыть свежего мяса. Конечно, бульону на Эллиот надо мало, но у меня запасы уже на исходе. А тебе не помешает небольшая прогулка. Давай-ка собирайся, а потом сбегай к Честеру и скажи, что мы с тобой уходим на пару часов.

Честер не особенно обрадовался, услышав, что Уилл с Мартой оставляют Эллиот на него.

— А что, если вы не вернетесь? — забеспокоился он. — Что мне тогда делать-то?

А Уилл был просто счастлив оттого, что выбрался за пределы ограды, пусть и ненадолго. Марта повела его по какому-то туннелю. Она шла впереди, с арбалетом на взводе и пучком огненного аниса за поясом, а мальчик следовал за ней, время от времени подпрыгивая и делая выпады — он наслаждался возможностью размять ноги.

— А теперь давай-ка потише, — предупредила Марта, когда они свернули в другой туннель. — Это паучьи владения.

Она подняла арбалет и дальше пошла очень медленно. Уилл, тоже замедлив шаги, силился что-нибудь разглядеть впереди.

— Осторожно, — прошептала Марта. Они подкрались к развилке. По поводу фонаря женщина ничего не сказала, и Уилл не стал приглушать свет.

Тут он увидел, что сработала ловушка: такая же сеть, как та, в которую не так давно попался он сам, свисала с потолка на веревке, свернувшись вокруг добычи. Когда Уилл с Мартой подошли ближе, мальчик увидел, что из сети торчат несколько паучьих лап.

— Будем с уловом, — шепнула Марта.

В ловушке оказалась одна паукомартышка. Почуяв людей, она заметалась, дергая лапами, и сетка заходила ходуном.

— Ого, ну и вонища! — воскликнул Уилл, закрывая ладонью нос и рот.

— Да, это они умеют, если их в угол загнать. Это у них последнее средство, — объяснила Марта. Вытащив нож, она обошла ловушку кругом, выбрала какую-то точку на теле паукомартышки и вонзила туда клинок. Животное мгновенно перестало дергаться.

— Фу, гадость-то какая! — сказал Уилл, продолжая зажимать нос и гадая, как теперь заставить себя есть паучье мясо. Но когда Марта развязала сеть, любопытство взяло верх, и мальчик склонился над паукомартышкой, отпустив нос. — Какие же у них удивительные глаза, — сказал он, разглядывая три блестящих круга на плоском теле существа.

— Это не глаза, это уши, — сообщила Марта.

— Правда?

— Самые настоящие. Видишь тут, над клыками, пару шипов? — Она указала кончиком ножа на две иголки, которые Уилл считал всего-навсего толстыми щетинками. — Они этими штуками скрежещут, а потом слушают, как отражается звук.

— Правда? — повторил Уилл. — Выходит, они как летучие мыши?

— Именно, — подтвердила Марта. — А Натаниэль еще рассказывал, что они так ищут раненых или умирающих существ в туннелях. — Тут женщина убрала нож, столкнула паучью тушу в мешок и передала его Уиллу. Затем Марта провела его еще по нескольким туннелям, проверяя другие ловушки. Видно было, что этот маршрут ей привычен. Вскоре Уилл нес в мешке за спиной уже трех тварей.

Обход закончился у деревянных столов, заваленных обрубками паучьих тел и засохшими обрезками мяса.

— Э, знакомые места, — сказал Уилл.

— Еще бы, — ответила Марта, забрала у него мешок и вытряхнула мертвых паукомартышек на землю. Потом женщина достала из-за пояса крупную веточку огненного аниса, зажгла ее и сунула в руки Уиллу. — Пройдись, помахай кругом. До сих пор нам везло, но я рисковать не хочу, тем более что со мной ты. Иначе эти твари почуют кровь, когда я начну разделывать мясо, и заявятся сюда целой стаей.

Уилл выполнил поручение Марты и обошел пещеру, покачивая перед собой веточкой аниса. При движении тлеющие листья вспыхивали и источали лакричный запах.

— А теперь играем в Суини Тодда, — негромко произнесла Марта. Она бросила паучьи тушки на ближайший стол и взяла разделочный нож, покрытый темными пятнами. — Отойди-ка на пару шагов, — посоветовала она Уиллу, замахиваясь орудием мясника. — Это грязная работенка.

На обратном пути Марта объявила, что хочет сделать небольшой крюк.

— Сейчас для пыленят самый сезон, — объяснила она.

Уилл не стал спрашивать, что она имеет в виду, решив, что и так все увидит. Марта привела его к большой насыпи, которая поднималась уступами к потолку туннеля. Уилл отщипнул земли и покатал между пальцами. Она оказалась жирная, суглинистая — просто мечта огородника. Марта тем временем как будто что-то высматривала, а потом набросилась на небольшое отверстие в насыпи и принялась раскапывать его руками.

Углубив отверстие примерно на полметра, она вдруг торжествующе вскрикнула и вытащила наружу какое-то существо, размером и цветом напоминавшее новорожденного поросенка. Животное отчаянно вертелось, пытаясь вырваться у Марты из рук, но она крепко взяла его за шкирку и приподняла, чтобы Уилл мог его рассмотреть. У странного существа было короткое округлое тельце и четыре коротких лапы; глаз мальчик не увидел, зато обратил внимание на крохотные бело-розовые ушки, плотно прижатые к голове. Теперь Уилл подумал, что оно больше похоже на хомяка, только раскормленного и лысого. Животное продолжало извиваться и дергаться, беззвучно открывая пасть; его длинные бесцветные усики дрожали.

— Так это и есть пылененок, — произнес Уилл, с интересом разглядывая существо. — Это детеныш?

— Нет, он вполне взрослый.

— А он чем-то похож на Бартлби, только маленький. Котенок Бартлби! — рассмеялся мальчик, а потом удивленно заморгал, когда Марта поднесла пылененка поближе, и отступил на шаг. — Господи! Воняет-то как… как…

— Моча, — сказала женщина. — Все правильно, они ею заливают свои норы. Видно, им это не мешает.

— Такой запах сильный, что у меня глаза слезятся, — пожаловался Уилл. — Неужели в этих местах все воняет?

— Поэтому пыленят никто и не трогает: запах их защищает от хищников. Но мясо у них вкусное. На печенку похоже, — сказала Марта.

— Терпеть не могу печенку. А от этого запаха меня тошнит, — ответил мальчик. Тут ему пришло в голову, что сама Марта тоже не отличается чистоплотностью. По крайней мере, он ни разу не замечал, чтобы она мылась.

У входа в хижину Уилл захихикал.

— Ты чего смеешься? — спросила Марта.

— Я подумал, что лучше Честеру не видеть это мясо, пока вы его не приготовите, — сказал он, перехватывая поудобнее заляпанный кровью мешок. — Иначе он неделю ничего есть не сможет!

Доктор Берроуз начинал терять надежду.

— Не получается… Без моей зарисовки, без камня Берроуза я в этом не разберусь, — вздохнул он, в который раз перебирая каменные таблички, разложенные перед ним.

— А где, говоришь, эта твоя зарисовка? — спросила Ребекка, медленно ходившая вокруг него.

— Я же сказал: весь мой дневник остался наверху, у Поры, — ответил доктор. В его голосе появилась истеричная нотка: его возмущало назойливое любопытство девочки.

— Это было неразумно с твоей стороны, — отметила Ребекка и нетерпеливо затопала ногой. — Но ведь ты утверждал, что помнишь достаточно много, — резко сказала она.

— Я ничего не утверждал. Я сказал: я надеюсь, что помню, — возразил доктор. Он снял очки, чтобы потереть глаза, и снова надел. — Оказалось, что не помню. И от того, что ты постоянно донимаешь меня вопросами…

Ребекка двинулась к доктору Берроузу и подняла руку, как будто собралась его ударить, но внезапно замерла: по теплому туннелю разнесся высокий скрежещущий звук.

— Похоже, еще один паук. — Девочка, не оборачиваясь, сделала знак Граничнику, стоявшему в тени у нее за спиной. — Пойди разберись. — Солдат отсалютовал ей самодельной косой, которую изготовил, привязав свой серп к длинной ножке плодового тела гриба, и бесшумно удалился, словно призрак.

Теперь, когда они остались одни, доктор Берроуз решился задать Ребекке давно мучивший его вопрос:

— Я не понимаю… Как ты можешь с ним так разговаривать? Он же солдат.

— О, он отнюдь не простой солдат. Он Граничник. Из отряда Хобба, — гордо произнесла девочка, опустившись на землю напротив доктора. — Это лучшие бойцы во всем мире, самые беспощадные и бесстрашные. Ты ведь у нас любитель истории, верно? Должно быть, думаешь, что круче всех были спартанцы?

— Ну… — начал было доктор Берроуз, пожав плечами.

— Да по сравнению с Граничниками они бойскауты. — Ребекка скривила рот в презрительной усмешке. — Дайте мне полностью укомплектованный батальон Граничников, и я захвачу Лондон за неделю.

— Что за глупости, Ребекка? Зачем говорить такие вещи? — заволновался доктор.

— Сосредоточься на карте, папочка. Тогда мы вместе вернемся домой, — сказала девочка и добавила, сюсюкая: — Я так хочу домоиньки!

— Ты меня вообще слушала? По-моему, эти камни указывают дорогу куда-то вниз, а вовсе не обратно наверх, — сказал доктор Берроуз.

— Мне все равно. Лишь бы выбраться отсюда, — отрезала она ледяным тоном.

— А еще мне нужны какие-нибудь ориентиры, чтобы связать изображения на карте с реальными объектами… — Доктор громко сглотнул. — У меня горло совсем пересохло. Можно мне попить?

Ребекка покачала головой:

— Это надо заслужить.

— Но я хочу пить, — взмолился доктор Берроуз.

Рядом с ним на землю шлепнулись две туши паукомартышек.

— Господи ты боже мой! — воскликнул доктор. — Что это? Какие-то пауки? Паукообразные?

— Шарик, глазки, восемь ног, получился паучок, — нараспев произнесла Ребекка. — Правда, ты никогда со мной не рисовал и не пел песенки, у тебя не было на это времени. Ты вечно прятался в своем дурацком подвале со своими дурацкими книжками. — В голосе девочки прозвучала искренняя обида, и она глянула на Граничника, почти что стыдясь того, что не сумела скрыть эмоции, обычные человеческие эмоции.

Но доктор Берроуз не слушал, что она говорит: он с опаской разглядывал дергающиеся ноги пауков и отодвинулся, когда багровые ручейки паучьей крови, стекающие по пыли, подобрались к его брюкам.

— Пожалуйста, пей на здоровье. — Ребекка указала на мертвых чудовищ, нисколько не смущенная их видом. — Или жди до ужина, тогда получишь стакан воды, — сказала девочка тоном школьной учительницы. — Но сперва закончи с домашним заданием.

— Вот ты где, — сказал Честер, выйдя на крыльцо и увидев там Уилла, сидящего на стуле. — Марта меня выставила. Она купает Эллиот.

— Как она там? — спросил Уилл.

Честер зевнул и потянулся.

— Мы кое-как влили в нее еще бульону, — сказал он и рухнул на стул рядом с Уиллом. — Марта изо всех сил старается, чтобы она совсем не ослабла.

— Это хорошо. Но на поправку она все равно не идет, верно?

Честер поерзал на стуле. Мальчики избегали говорить о том, что Эллиот на самом деле может умереть, как Натаниэль. Эта тема была для них запретной.

— Не идет, — наконец ответил Честер.

Несколько минут оба молча глядели на сад, погрузившись в невеселые мысли и не обращая внимания на разноцветный туман над клумбами, который дрожал и переливался, будто маленькое северное сияние. Уилл откашлялся.

— Знаешь, Честер, я тут кое о чем подумал, — сказал он.

— О чем? — взволнованно спросил Честер.

Уилл понизил голос и глянул на дверь:

— Марта нас отсюда не услышит?

— Нет, она еще у Эллиот, — успокоил его друг. — А в чем дело-то?

— В общем, так, — неуверенно начал Уилл. — Я понимаю, что Марта замечательная, что она делает для Эллиот все что может… но что, если мы можем сделать больше?

Честер пожал плечами:

— В смысле?

— Мы тут уже целый месяц, а то и полтора, и так привыкли во всем полагаться на Марту, что даже не подумали о других возможностях. Вдруг в этих пещерах кто-нибудь может вылечить Эллиот? По-настоящему вылечить?

— Но ведь Марта говорит… — начал Честер.

— Я знаю, что говорит Марта, — перебил его Уилл. — Но ведь мы на самом деле почти не знаем ее. Так может быть, тут живут и другие люди, у которых есть настоящие лекарства, или кто-нибудь вроде Имаго?

Честер повернулся к другу:

— А с какой стати Марта скрывала бы это от нас?

— Да с такой, что она в конечном счете просто одинокая пожилая женщина, которой посчастливилось найти замену погибшему сыну, даже целых две, — сказал Уилл.

— Как-то жутко получается.

— Зато вполне правдоподобно, — возразил Уилл. — У тебя нет ощущения, что мы тут как в тюрьме? Марта говорит, что в этих местах больше никто не живет, что нам одним нельзя выходить наружу из-за пауков, что идти до кораблей, которые нашел ее сын, слишком опасно, что обратно в Глубокие Пещеры отсюда не выбраться, что ниже этих туннелей ничего нет… — Он перевел дыхание. — Мне кажется, она старается удержать нас при себе. — Мальчик постучал указательным пальцем по подлокотнику и внимательно посмотрел на Честера, ожидая его реакции.

Честер слегка кивнул в ответ. Уиллу удалось посеять в нем сомнение.

— Ну, допустим, ты прав. И что теперь? Бросим Марту и пойдем бродить в темноте? Будем таскать с собой больную Эллиот в надежде, что на кого-нибудь наткнемся?

Уилл тяжело вздохнул.

— Слушай, может, я ошибаюсь и получится только хуже, но ведь мы оба понимаем, к чему все идет?

Честер не ответил.

— Ну же, Честер! Если мы ничего не сделаем, с Эллиот случится то же самое, что с сыном Марты. Она умрет, и мы оба это знаем, — сказал Уилл. — Но есть шанс (совсем маленький, но все-таки шанс), что если мы заберем ее отсюда, то ее можно будет спасти. Вдруг нам удастся выбраться назад в Глубокие Пещеры, а там мы разыщем Дрейка или кого-нибудь еще из ренегатов?

Честер запрокинул голову и стукнулся ей об спинку стула.

— Честно, Уилл, я не знаю, — пробормотал он.

— А что мы теряем? Подумай об Эллиот. Ей-то уж точно нечего терять, — в отчаянии произнес Уилл.

За следующую неделю Эллиот лучше не стало. Уилл, Честер и Марта сидели с ней по очереди, кормили ее и старались сбить температуру. Мальчики, даже когда им случалось оказаться вдвоем, без Марты, больше не заговаривали о том, чтобы уйти.

Над хижиной будто нависла мрачная и душная туча. Смеяться или развлекаться в то время, как жизнь Эллиот висит на волоске, казалось каким-то кощунством. Ребята даже на улице разговаривали шепотом, как будто боялись нарушить покой своей подруги. Гнетущая атмосфера подействовала даже на Бартлби: теперь он целыми днями спал на коврике перед очагом или рылся в земле за хижиной, время от времени купаясь в пыли.

В свободное время от «дежурства при Эллиот», как выражались они с Честером, Уилл продолжал играть сам с собой в шахматы. Еще он занялся отцовским дневником: разложил страницы по порядку, как сумел. Мальчик считал своим долгом сохранить «научное наследие» отца на случай, если сможет вернуться на поверхность.

Многие страницы измялись, но Уилл расправил их, положив под пресс. Записи или рисунки доктора Берроуза, расплывшиеся от воды, он старательно обвел, чтобы легче было их разобрать. Затем мальчик разложил все страницы на полу, надеясь обнаружить в дневнике отца что-нибудь полезное, однако как он ни старался, ему не удалось разгадать значение странных букв и символов, зарисованных доктором.

От нечего делать Уилл устроил своему рюкзаку инвентаризацию и обнаружил фотоаппарат, о котором давно успел забыть. К изумлению мальчика, оказалось, что камера еще в рабочем состоянии, и он тут же этим воспользовался: сфотографировал страницы дневника, прежде чем аккуратно убрать их на дно одного из больших сундуков. Уилл решил, что таким образом убережет их от сырости, а заодно и от Марты, которая имела привычку бросать в очаг все, что хоть как-то горит.

Потом он отправился в одно из своих любимых мест — небольшой сарай, где хранились всякие вещи, которые сын Марты раздобыл в своих «экспедициях». Там было полно сундуков с разными корабельными принадлежностями. Уилл чувствовал, что находится в своей стихии, когда открывал их и изучал содержимое. Он старался не торопиться, чтобы растянуть удовольствие, и разбирал только по одному-два сундука в день. В основном ему попадался металлолом: железные скобы, толстые гвозди, похоже, кованые, блоки и даже пушечные ядра.

Но посреди всего этого Уилл нашел большой корабельный компас. В том же сундуке обнаружился потрепанный кожаный чехол, где лежала замечательная подзорная труба из латуни. Уилл пришел в совершенный восторг и тут же выбежал с трубой на открытое место, чтобы испытать ее. Хоть от нее и не было особой пользы в темноте туннелей или в ограниченном пространстве разноцветного сада, но мальчика это нисколько не расстроило. Его воображение захватили мореходы прошлого, которые когда-то пользовались этой трубой; быть может, те самые моряки, что построили хижину.

На дне другого сундука Уилл отыскал еще кое-что интересное — стетоскоп, сделанный из матового серебристого металла и черной резины или пластмассы, на вид как новый. Мальчику показалось, что это медицинское оборудование выглядит вполне современно. Он послушал себе сердце, запустил стетоскоп обратно в сундук и забыл о нем, углубившись в поиски других необычных вещиц.

По пути с работы миссис Берроуз заглянула в журнальный киоск за вечерней газетой. Она устроилась на полставки в нотариальную контору: отвечать на звонки, печатать и подшивать документы. Миссис Берроуз не особенно волновала зарплата — за старый дом она выручила куда больше, чем ожидала. Она чувствовала, что вместе с работой в ее жизни снова появился смысл, кроме того, ей нравилось общаться с коллегами. Работала она всего два дня в неделю, так что Селии хватало времени и на собственное расследование, и на то, чтобы регулярно давить на полицию, требуя результатов.

Расплачиваясь за газету, она заметила, что продавец не сводит с нее глаз.

— Извините меня, но позвольте спросить: вы не супруга доктора Берроуза? — поинтересовался он.

Миссис Берроуз ответила не сразу: она внимательно рассматривала лицо продавца. После случая около биржи труда она относилась к хайфилдцам настороженно. Селия прекрасно видела, какими взглядами ее провожают, когда она идет в спортзал или магазин.

— Да, я Селия Берроуз, — наконец ответила она.

— Очень хорошо. Я тут для него кое-что отложил, — сказал продавец и нырнул под прилавок. Вытащив внушительную стопку журналов, он принялся их перебирать. — «Музейный вестник»… раз… два… три номера, — сообщил он, выкладывая журналы перед миссис Берроуз, но не глядя на нее. — Я взял на себя смелость через два месяца отменить его заказы, — продолжал продавец. — Но у меня осталось еще три номера «Археологического ежемесячника» и несколько…

— Вы знаете, его нет… Он пропал, — выпалила миссис Берроуз.

Продавец смущенно опустил глаза на стопку журналов, чтобы не встретиться взглядом с Селией.

— Я знаю, но я подумал: вдруг вы захотите их забрать на случай… — и он замолчал.

— На случай, если он вернется? — закончила за него миссис Берроуз. Она хотела было добавить: «Я бы на это не рассчитывала», — но решила, что не стоит. Учитывая, что общественное мнение настроено против нее, такие слова можно неправильно понять — тогда и продавец сделает вывод, что она знает больше, чем говорит. Так что Селия достала из кошелька несколько банкнот и протянула ему. — Ладно, не беспокойтесь, давайте их мне. Я заплачу. — Продавец отсчитал ей сдачу в повисшей неловкой тишине. Миссис Берроуз схватила журналы, не дожидаясь, чтобы он сложил их в пакет, и вышла на улицу.

Как только за ней закрылась дверь магазина, небо озарила вспышка молнии, за которой последовал рокот грома.

— Как раз вовремя, — проворчала миссис Берроуз, когда начался ливень. Она закрыла голову от воды одним из журналов и поспешила по Центральной улице. Остальные журналы быстро промокли и стали выскальзывать у нее из-под мышки. Уронив их во второй раз, миссис Берроуз заметила неподалеку урну.

— Прости, Роджер, — сказала она и бросила туда всю кипу.

Дождь, судя по всему, и не думал прекращаться, и Селия на ходу ругалась себе под нос. Собираясь переходить дорогу, она остановилась на обочине тротуара, посмотрела по сторонам и случайно взглянула туда, откуда пришла.

— Черт возьми! — воскликнула она.

Возле урны, куда она выбросила журналы, спиной к ней стояли два человека. Миссис Берроуз увидела, что они аккуратно достают журналы, рассматривают обложки и по одному убирают в чемоданчик. Оба были плотные, коренастые, а из-за темных плащей необычного покроя, похожих на шинели, казалось, будто незнакомцы явились из другой эпохи.

Почему-то — быть может, потому, что миссис Берроуз выбил из колеи разговор с продавцом в киоске, — она страшно рассердилась.

Селия понятия не имела, кто эти люди, подумала только, что для бродяг они слишком хорошо одеты. Она предположила, что это дальнобойщики, только, судя по плащам, не английские, а откуда-то с материка. Поддавшись импульсу, миссис Берроуз побежала на них, крича:

— Вы что делаете? А ну оставьте!

Хоть она и выбросила журналы, в прежние времена доктор Берроуз уделял им столько времени и так ценил их, что теперь Селии было неприятно видеть, как кто-то чужой забирает их себе. Она понимала, что это неразумно, что ей не нужен этот хлам, ведь у нее в квартире и без того полно вещей мужа, которые жалко выбросить. Но если уж доктору Берроузу не суждено прочесть эти журналы, то они не должны достаться никому другому! Тем более людям, которые не поймут и не оценят их так, как он.

— Руки прочь, сволочи! Это Роджера! Сами себе покупайте журналы, гады! — вопила она. Сквозь стену ливня миссис Берроуз увидела, что у обоих на голове кепки. Один из незнакомцев, услышав крики, медленно повернулся в ее сторону, и она заметила, что он в темных очках. «С чего бы ему надевать очки в такое время, ведь уже смеркается», — подумала миссис Берроуз. Тут снова вспыхнула молния, и она ясно увидела его лицо. У незнакомца была поразительно белая кожа. Селия резко остановилась, едва не споткнувшись.

— «Бледные люди», — прошептала она, сразу вспомнив описание из дневника мужа.

Теперь на нее смотрели оба человека в плащах. Миссис Берроуз была так близко к ним, что могла разглядеть их тяжелые подбородки и сурово поджатые губы. Тот, что держал чемодан, закрыл его, и странная пара неторопливо двинулась на Селию, шагая строго в ногу. Ярость в миссис Берроуз быстро сменилась страхом. Она поняла, что незнакомцы сейчас на нее нападут.

Селия быстро огляделась. На Центральной улице не было ни души, кроме них троих, — похоже, все разбежались по домам из-за дождя. Она повернулась и помчалась прочь, поскальзываясь на мокром тротуаре. Миссис Берроуз надеялась, что какой-нибудь магазин послужит ей укрытием, но лавка братьев Кларк давно не работала, а кафе «Золотая ложка» уже закрылось. Селии оставалось только перебежать дорогу и добираться домой переулками. Она решила, что у себя в квартире будет в безопасности.

Преследователи тоже перешли на бег, и стук их ботинок за спиной миссис Берроуз становился все громче. От страха пробудился какой-то далекий уголок в ее памяти, и Селия необычайно ясно вспомнила случай в прошлом году, когда три человека забрались к ней в дом, взломав французские окна в гостиной. В то время она, замученная хронической депрессией, целыми днями спала в любимом кресле перед телевизором.

Взломщики не ожидали встречи с миссис Берроуз и выволокли ее в коридор. Там она снова сделала то, чего они от нее не ожидали, да и сама она от себя тоже. С нечеловеческой силой, какая порой проявляется в безумных, экстремальных обстоятельствах, миссис Берроуз избила всех троих сковородкой. Перепуганные, они спаслись бегством. Полиция заключила, что преступники наблюдали за домом с пустыря, дожидаясь подходящего момента, и что их целью были, как водится, ценные предметы и деньги, лежащие на открытом месте, телевизор и мобильные телефоны.

Но сейчас, сосредоточившись на двух преследователях, Селия поняла, что они чем-то, возможно манерой двигаться, напоминают ей тех взломщиков.

На улице Джекила ее встретил оглушительный раскат грома. Миссис Берроуз бросилась через дорогу. Когда она заметила приближающийся автомобиль, было слишком поздно. Взвизгнули тормоза, машина забуксовала на мокром асфальте и остановилась. Ослепленная светом фар Селия обхватила руками голову, успела увидеть передний бампер и упала.

Водитель тут же выскочил из машины и поспешил к женщине.

— Господи, я вас не заметил! Вы прямо передо мной на дорогу выскочили! Вы целы?

Миссис Берроуз села и сквозь мокрые волосы, прилипшие к лицу, взглянула назад через плечо, но своих преследователей не увидела.

— Где они? — пробормотала она.

— Вы ушиблись? Сможете встать? — обеспокоенно спросил водитель.

Селия отбросила волосы назад и наконец ясно увидела его. Это оказался бородатый американец из библиотеки.

— Я знаю вас, — произнесла она.

Мужчина присел на корточки рядом с ней и прищурился, внимательно разглядывая лицо Селии темными глазами.

— Знаете? — спросил он.

— Бен… Бен…

— Верно, — озадаченно подтвердил он. — Бен Уилбрахамс.

— Да. Мистер Ашми из архива говорил, что мне стоит с вами побеседовать. Меня зовут Селия Берроуз, — сообщила она.

Бен Уилбрахамс задумчиво нахмурился, а потом его брови взметнулись высоко над очками в тонкой оправе.

— Выходит, вы жена доктора Берроуза, — заключил он. Тем временем Селия встала и поморщилась от боли, попытавшись перенести вес на левую ногу.

— Кажется, я подвернула щиколотку, — сказала она.

— Послушайте, вы насквозь промокли, а я живу в двух шагах отсюда — в конце улицы Джекила. Я просто обязан убедиться в том, что вы не пострадали.

Оказалось, что Бен Уилбрахамс живет во внушительном доме викторианской эпохи с широким фасадом. Опираясь на руку гостеприимного хозяина, миссис Берроуз прошла через холл в гостиную. Он усадил ее на диван, развел огонь в камине, принес полотенце и ушел готовить кофе. Селия доковыляла до большого мраморного камина и оглядела комнату. Стены были увешаны старинными картинами, преимущественно пейзажами в классическом английском стиле. Из-за высоких потолков обширная гостиная, занимавшая, по-видимому, почти весь первый этаж, казалась еще больше. Вытирая волосы полотенцем, миссис Берроуз, прихрамывая, сделала несколько шагов в сторону двери в сад. В этой части комнаты было темно, однако она разглядела несколько больших досок на пюпитрах.

Селия нашла выключатель и зажгла свет. На досках — их оказалось шесть — были закреплены карты и планы, окруженные бесчисленным множеством листочков с аккуратно выведенными пометками. Однако на дальней доске висели только фотографии, одна из которых показалась миссис Берроуз знакомой. Она подковыляла поближе. Это был черно-белый снимок доктора Берроуза.

— Это фотография с сайта хайфилдского музея, — сказал Бен, вошедший в комнату с чашками и кофейником на подносе. — До сих пор не обновили информацию.

— Вы были знакомы с моим мужем? — спросила миссис Берроуз. — С Роджером?

— Нет, к сожалению, не довелось, — ответил Бен Уилбрахамс и обратил внимание, что Селию заинтересовали другие фотографии, помещенные вокруг портрета ее мужа. Там был цветной фотоснимок улыбающегося семейства, подписанный «Семья Уоткинсов».

— На всех этих фотографиях те, кто тоже пропал без вести, — объяснил Бен Уилбрахамс и поставил поднос.

— И что все это значит? Чем вы тут занимаетесь? — с подозрением осведомилась миссис Берроуз, перебираясь к другой доске. Оперевшись на спинку кресла, она принялась рассматривать карту Хайфилда, испещренную красными наклейками.

— Вы случаем не журналистка или что-нибудь в этом роде? — спросил он, прищурившись с намеком на улыбку.

— Пока что нет, — ответила Селия.

— Очень хорошо. Я бы не хотел, чтобы мою идею украли, — сказал Бен. — Пять лет назад я приехал в Англию снимать эпизод нового телесериала для кабельного телевидения. Сериал называется «Викторианская готика». Я написал сценарий и отснял сюжет о лондонских кладбищах, но так заинтересовался, что после съемок остался тут жить. Вот этим я и занимаюсь: пишу сценарии и снимаю фильмы, художественные и документальные.

— Впечатляет, — сказала миссис Берроуз и вспомнила о собственной карьере на телевидении, с которой, как и с многим другим, пришлось распрощаться, когда они с Роджером усыновили Уилла.

Бен Уилбрахамс опустил поршень кофейника.

— А сейчас я изучаю Хайфилд, особенно те невероятные — а быть может, и вероятные — слухи, которые в свое время так заинтересовали вашего мужа.

— Не хотите ими со мной поделиться? — улыбнулась Селия.

Уилл сел на кушетке, где ему сегодня выпало спать, и протер глаза. Он проснулся от звона колокольчика, и если звук ему не пригрезился, то оставалось предположить, что это колокольчик при входе в ограду.

Мальчик, не вылезая из постели, посмотрел на Бартлби, свернувшегося на своем любимом месте перед камином. Кота, по-видимому, тоже что-то разбудило: приподняв голову, он сонно глядел за окно, на сад. Наконец Бартлби медленно опустил голову на ковер и тут же снова задремал. Кот не показался Уиллу встревоженным, так что мальчик решил, что звон колокольчика ему приснился. Он лег обратно, намереваясь опять уснуть, как и Бартлби.

Тут из боковой комнаты на всех парах вылетел Честер, дежуривший при Эллиот.

— Эй, ты чего валяешься? — крикнул он.

— А? — сонно буркнул Уилл.

— Звонок! Не слышал, что ли?

Уилл соскочил с кушетки и вслед за Честером подошел к двери. Мальчики замерли на пороге, глядя на дорожку, ведущую к ограде.

— А точно колокольчик звонил? — спросил Уилл.

— Точно.

— А это не Марта? Может, она ходила проверять ловушки, — предположил Уилл.

Честеру не пришлось отвечать: из глубины дома появилась Марта собственной персоной, протиснулась между ребятами и слетела по ступенькам в сад. Она поднялась второпях — судя по тому, что не успела переодеться и осталась в грязной белой ночнушке до колен, в которой обычно спала. Зато Марта не забыла арбалет. Она на ходу взвела его и достала из колчана стрелу.

— Похоже, Марта настроилась на худшее, — заметил Честер.

Дойдя до ограды, женщина посмотрела в глазок, быстро обернулась на ребят, отперла дверь и распахнула ее. Затем она настороженно шагнула в проход и во что-то прицелилась.

— Кто мог позвонить в колокольчик? — задумался Уилл вслух. — Паукомартышки?

— Тс-с! По-моему, она с кем-то разговаривает, — прошипел Честер.

— Марта всегда разговаривает, — ответил Уилл. — Даже если говорить не с кем.

— Уилл! — вдруг крикнула женщина. — Иди сюда! Это к тебе.

Мальчики озадаченно переглянулись.

— Тут девочка говорит, что она твоя сестра, — добавила Марта.

— Господи! Да быть такого не может! — взорвался Честер, пиная дверной косяк. — Твоя сестренка, чтоб ее! Эти поганые кровососки даже тут нас отыскали! — Он повернулся и бросился в дом, но Уилл, раздираемый любопытством и страхом, уже направился к ограде.

Марта, не отвлекаясь от арбалета и напряженно глядя перед собой, спросила Уилла:

— Ты ее знаешь?

Мальчик осторожно выглянул наружу.

Это и вправду была Ребекка!

Перед оградой стояла одна из двойняшек, опустив перед собой руки с переплетенными пальцами. На ее лице, покрытом грязными полосами, блестели слезы.

— Уилл! — всхлипнула она, увидев его. — Помоги мне! Пожалуйста… умоляю, помоги мне.

Тот онемел.

— На ней форма Граничника, — сказала Марта. Она с такой силой сжимала арбалет, что костяшки на пальцах побелели. — Она стигийка.

Уилл наконец обрел дар речи.

— Да… стигийка. Я рассказывал, что она стигийка, — ответил он Марте, а потом обратился к девочке: — Как это понимать? Что ты здесь делаешь?

— О, Уилл, — взмолилась хромая Ребекка, — я прошу, помоги! Она столкнула меня в Пору!

— Ты здесь одна? Или с тобой еще кто-нибудь из стигийцев? — строго спросил Уилл, окончательно опомнившись. Он вгляделся в темноту за спиной у девочки. — Может быть, она привела с собой сестру или других стигийцев. Возможно, это ловушка, — торопливо предупредил он Марту.

Не сводя прицела с Ребекки, женщина шагнула к ней и быстро поглядела по сторонам.

— Вроде все чисто, — шепнула она Уиллу.

Когда Марта вышла наружу, девочка отступила на несколько шагов, и Уилл понял по тому, как Ребекка двигается, что у нее что-то с ногой. А еще стигийка, похоже, до смерти испугалась Марты. Она забормотала, глядя на Уилла:

— Я одна… моя сестра… ее тут нет… она столкнула меня в Пору…

— На колени, руки за голову, — скомандовала Марта.

— Моя сестра… она… она сбросила меня в Пору… — продолжала бормотать Ребекка, опускаясь на колени и поднимая руки.

— Почему? — спросил Уилл.

— Я не хотела ей больше помогать. Она сошла с ума… Я ей сказала, что отказываюсь… — Ребекка не договорила и разрыдалась. Ее узкие плечи задрожали. — Она ненормальная, Уилл. Она заставляла меня делать такое… Я бы сама ни за что… Это все она, она каждый раз грозилась, что убьет меня, и я делала, что она скажет… — Не опуская рук, девочка взглянула на Уилла из-под растрепанных черных волос.

— Да ты нас за дураков последних держишь! — заорал Честер. Уилл и не заметил, когда его друг появился у ограды. — Лживая тварь! — крикнул разъяренный Честер, брызгая слюной. Тут он вскинул винтовку на плечо и прицелился прямо в Ребекку, стоящую на коленях.

— Нет! Честер! — закричал Уилл и бросился к другу. Он ухитрился оттолкнуть винтовку в то самое мгновение, когда Честер нажал на курок. Заряд ударился о камень где-то за спиной у Ребекки, которая, всхлипнув, упала набок и уткнулась лицом в грязь.

Честер хотел было передернуть затвор, собираясь выстрелить еще раз, но Уилл, не тратя времени на раздумья, толкнул его в грудь. Честер не ожидал, что его друг вмешается, и от удивления выпустил винтовку, так что Уиллу удалось схватить оружие.

— Ты чего? Отдай! — потребовал Честер и набычился, будто регбист перед тем, как броситься на соперника.

— Тихо, Честер, — сказал Уилл, прижимая к себе винтовку и готовясь дать отпор, если придется.

— Она стигийка! — рявкнула Марта. Уилл обернулся к ней и мгновенно понял, что та собирается сделать. Он инстинктивно ударил по арбалету прикладом винтовки. Этого оказалось достаточно, чтобы полет стрелы отклонился и она воткнулась в гравий, пройдя в миллиметре от дрожащего распростертого тела Ребекки.

— Господи! Прекратите оба! — завопил Уилл. — Хватит!

Честер и Марта повернулись к нему с таким видом, что мальчик всерьез испугался, что они нападут и на него, лишь бы добраться до Ребекки.

— Да что с вами такое? Вы ее чуть не застрелили! — воскликнул он.

— Правильно, — холодно произнес Честер. — Это самое правильное, что можно сделать.

— Но… — начал Уилл.

— Что «но»? Ты не сидел один в Темнице. Тебе не пришлось испытать то, что прошел я. — Честер ткнул пальцем в сторону Ребекки. — Эта мелкая дрянь была там, когда меня избивали. Она сама меня била. И хохотала при этом, как на цирковом представлении. — Он с ненавистью посмотрел на девочку. — Ну что ж, теперь я ей такой цирк устрою…

Уилл выпрямился.

— Мы не можем ее убить вот здесь, вот так… А вдруг она говорит?..

— Правду? Что она ни в чем не виновата, что это все ее сестра? — перебил Честер. — Уилл, проснись! Они одинаковые, они обе злые. Вспомни Кэла, Тэма, свою бабушку. Ты забыл, как эти психопаты стигийцы с ними расправились? И сколько еще людей они погубили? Нет, она должна умереть.

— Я не позволю, — сказал Уилл. Он вытащил магазин из винтовки, щелкнул затвором, убедился, что зарядов больше не осталось, и бросил оружие Честеру. — Ты не можешь взять и хладнокровно убить ее.

— Еще как могу, — отрезал Честер. — И правильно сделаю. Марта, вы согласны?

Женщина кивнула:

— Полностью. Покончи с ней, — повернулась она к Уиллу.

— Нет, — ответил мальчик. От нервного напряжения у него начал дрожать голос. — Нет. Мы не такие, как они. А если мы ее убьем, значит, мы ничем не лучше стигийцев.

Честер несколько секунд смотрел на друга ничего не выражающим взглядом, потом плюнул в сторону Ребекки и скрылся в саду.

Марта осталась на месте, изучающе разглядывая свой арбалет и как будто раздумывая, не взвести ли его снова.

— Так, Уилл, давай-ка разложим все по полочкам. Это одна из тех близняшек, про которых ты рассказывал. Она притворялась твоей сестрой, всеми силами старалась испортить тебе жизнь… охотилась за тобой и пыталась убить. И ты готов ей это спустить?

Уилл несколько раз провел рукой по длинным белым волосам, как будто надеялся, что это поможет ему найти ответ.

— Я… я даже не знаю, но… мне кажется, надо ее выслушать.

Марта покачала головой и невесело улыбнулась.

— Можешь мне кое-что обещать, Уилл?

— Что?

— Пусть она рассказывает, что хочет, а ты, когда вдоволь наслушаешься ее вранья, выведешь девчонку сюда и прикончишь своими руками. Обещаешь?

— Я… я… — запнулся Уилл.

— Вот так все и начинается. — Марта опустила голову и вдруг показалась мальчику очень, очень усталой. — Черноголовые втираются в доверие, подбираются поближе, а потом… не успеешь оглянуться, как приставят тебе нож к горлу. — Она глубоко вздохнула и внимательно посмотрела Уиллу в глаза. — Надеюсь, ты знаешь что делаешь, мой хороший.

Уилл растерялся.

— Нет. Не знаю. Правда, не знаю, — признался он. Тут стигийка снова всхлипнула, и мальчик повернулся к ней. — Вставай, Ребекка, или как тебя там. Пойдешь с нами.

Девочка не двинулась с места.

— Вставай, я сказал!

Ребекка неуклюже поднялась на ноги, дрожа от страха, и испуганно уставилась на Уилла огромными глазами.

— Марта? — Уилл повернулся к женщине.

— Что? — отозвалась она, не сводя испепеляющего взгляда со стигийки, которая сейчас казалась совсем маленькой и жалкой.

— В тех вещах, что Натаниэль принес с галеона, где-то были кандалы.

— Вот это дело, — усмехнулась Марта, схватила Ребекку и скрутила ей руки за спиной, а потом грубо толкнула девочку в двери и повела к хижине.

Уилл ненадолго задержался за оградой, осматриваясь, а затем вошел внутрь и запер за собой дверь.

Незамеченный им Граничник скользнул в темноту, убедившись, что его задача выполнена. Солдат выставил перед собой самодельное копье на случай, если ему снова встретятся какие-нибудь ничтожные паукомартышки.

— Проще простого, — мрачным тоном произнес он и поспешил дальше, туда, где в туннеле его ждал товарищ. Действительно, Граничник уже изучил местность как свои пять пальцев, покрытые сеткой шрамов, и шутя расправлялся с пауками и другими тварями, которые ему попадались. Но дела обстояли отнюдь не так просто, как ему казалось.

Честер с кружкой чая вышел на крыльцо, опустился в свободное кресло рядом с Уиллом и, протяжно вздохнув, положил ногу на ногу.

— Все в порядке? — неуверенно поинтересовался Уилл.

— Более-менее, — пробормотал Честер в ответ, не глядя на него. — Уилл, понимаешь… — начал он, бросил взгляд на друга и сделал большой глоток из кружки.

— Что? — спросил Уилл, прекрасно зная, о чем пойдет разговор.

Чай оказался куда горячее, чем ожидал Честер, — мальчик раскрыл рот и запыхтел, остужая обожженный язык. Потом он наконец ответил Уиллу, сердито и сбивчиво:

— Эта девчонка… Она нам столько крови попортила, а ты… спустил ей все с рук как ни в чем не бывало.

— Ничего я ей не спускал, — возразил Уилл. — Просто…

— Что «просто»? — вспылил Честер. — Хватит уже, Уилл! Ты себя ведешь как… не знаю кто… как тряпка последняя!

— Неправда, — ответил Уилл, стараясь, чтобы его голос звучал по-прежнему ровно.

— Знаешь, по-моему, ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни. — Честер подумал и добавил: — Ну, одну из самых больших.

— Слушай, Честер, дело вот в чем, — сказал Уилл, потирая лоб, чтобы унять пульсирующую боль, которая началась после происшествия. — Для меня в тот момент ничего не было бы проще, чем позволить вам с Мартой убить Ребекку.

— Так что ж ты не позволил? — с вызовом спросил Честер.

— Потому что ты сам потом пожалел бы об этом. Неужели тебе мало того, что столько людей гибнет? Если бы мы убили Ребекку, мы бы поступили так же, как она, да и любой другой стигиец, будь они на нашем месте. Мы не имеем права опускаться до их уровня.

— Не смей нас с ними равнять! — вскипел Честер. — Мы же не злодеи.

— А если бы мы застрелили в упор двенадцатилетнюю девочку, как бы нас еще можно было назвать?

Честер прищелкнул языком:

— Ты не забыл, на что способна эта дрянь? Вдруг ее паршивая сестричка стоит за оградой с целой армией Граничников? Может, они только и ждут от нее знака, чтобы ворваться сюда и перебить нас? Что ты на это скажешь? — Честер шумно сопел, как разъяренный бык, но говорил уже спокойнее.

— С какой стати им ждать? Они и так могли бы напасть на нас в любой момент, — заметил Уилл.

Честер дернул рукой, словно отмахивался от ответа друга, и настоял на своем:

— А насчет того, что Ребекку нельзя было убивать, есть же такое выражение: «Кто с мечом к нам придет…»

— «От меча и погибнет», — вставила Марта, появившаяся на крыльце. Со словами: — Вот еда для твоей пленницы, — она поставила на пол перед Уиллом металлическую тарелку и опять скрылась в хижине. Когда она развернулась, Уилл обратил внимание, что у нее на спине висит арбалет. Очевидно, женщина так же, как Честер, беспокоилась о том, что могут появиться и другие стигийцы.

Уилл посмотрел на тарелку, но не двинулся с места.

— Думаешь, я не хочу отомстить, Честер? Господи, да посмотри, что они сделали с Кэлом, с дядей Тэмом, с моей родной мамой, с бабушкой Маколей! Если бы они не оставили моего папу без помощи, он, может, был бы теперь жив. Но застрелить Ребекку — это… Это не решение! — Мальчик стукнул кулаком по подлокотнику кресла, в котором сидел Честер. — Ты меня не слушаешь! Хоть повернись ко мне, что ли!

— Что? — спросил Честер, поймав сосредоточенный взгляд друга.

— Поверь мне, я серьезно. Я ее не простил. Ни капельки.

Честер неуверенно кивнул.

Уилл встал и поднял тарелку.

— И потом, кто знает, вдруг она нам пригодится. Может, ей известно, как выбраться из Поры, и тогда мы добудем лекарство для Эллиот. А если бы мы просто убили Ребекку, мы бы точно ничего от нее не узнали.

— Ну, допустим, — неохотно согласился Честер. — Тогда попроси у нее три билета на экспресс, до Хайфилда. — Он потер нос тыльной стороной ладони и добавил: — В первом классе.

— Непременно, — с облегчением сказал Уилл, обрадованный тем, что с Честером все наладилось. В нынешних обстоятельствах ему совершенно не хотелось снова быть в ссоре с другом — с него хватило тех дней в Глубоких Пещерах, когда они не разговаривали. — А, вот еще что. Честер, прости, что я тебя тогда толкнул и вырвал винтовку.

— Ладно, — сказал Честер.

Уилл начал спускаться по ступенькам и оглянулся на друга.

— Кстати, чаек-то остудил твой пыл? — ухмыльнулся он.

— Иди уже! — рассмеялся Честер.

Ребекку держали в дровяном сарае — самой крепкой из построек, находившихся за хижиной. Марта, не желая рисковать, сама наблюдала за тем, как Уилл обыскал стигийку — оружия у девочки не оказалось, — защелкнул у нее на щиколотках кандалы и запер на большие висячие замки. Как будто этого было мало, Марта пропустила через кандалы тяжелую цепь и обмотала вокруг одного из четырех толстых столбов, подпиравших крышу сарая по углам. Теперь стигийка никак не могла бы сбежать.

— Близнецы, — пробормотал Уилл, неся тарелку к сараю. Хоть он и видел их возле Поры собственными глазами, мальчику приходилось постоянно напоминать себе, что Ребекк на самом деле две. Все эти годы в Хайфилде они по очереди шпионили за ним, то одна, то другая, и не имело значения, какая именно из двойняшек оказалась у него в плену: они были похожи как две капли воды.

Когда Уилл вошел в сарай, Ребекка сидела на земляном полу, скрестив ноги и сгорбившись. Услышав его шаги, девочка подняла голову. Ее волосы, прежде всегда безупречно причесанные, теперь совсем растрепались и перепутались, а лицо покрылось грязными полосами и пятнами. Уилл всерьез забеспокоился, увидев ее такой: когда они жили в Хайфилде, Ребекка ни разу не позволяла себе выглядеть не безупречно.

В Колонии двойняшки носили черные платья с белыми воротничками — обычное облачение стигиек, говорившее об их власти и могуществе. Нынешняя Ребекка, жалкая, униженная, в рваной униформе Граничника, уже не казалась сильной и могущественной. Маленькая мисс Совершенство — неважно, какая из двух сестер это была, — пала очень низко.

Уилл осторожно, словно приближался к смертельно опасному зверю, поставил тарелку на пол перед Ребеккой и отступил.

— Спасибо, Уилл, — робко произнесла девочка. — И спасибо еще за то, что заступился за меня. Ты спас мне жизнь. Я знала, что на тебя можно положиться.

— Хватит! — рявкнул Уилл, выставляя перед собой ладонь. — Мне не нужна твоя благодарность.

— Как хочешь, — тихо сказала Ребекка, тыкая пальцем еду на тарелке. — Но я надеюсь, что ты мне веришь, Уилл. Я была вынуждена подчиняться сестре и другим стигийцам. Если бы я отказалась делать то, что они приказывали, меня бы пытали или казнили… или и то и другое. Ты не представляешь, каково это — так долго жить в страхе.

— Почему же не представляю? Вы, стигийцы, хорошо постарались, чтобы я узнал, каково это, — сказал Уилл ровным тоном.

— Но я тут не виновата, Уилл.

— Прекрати! — вспыхнул он, теряя контроль над собой. — Ты что, ждешь, что я поверю тебе на слово и все забуду? Нашла дурака!

— Я просто выполняла приказы, — испуганно ответила она. — Ты должен мне верить, Уилл.

— Конечно, мы же с тобой брат и сестра. Давай снова будем играть в счастливую семейку, как прежде, — издевательски ухмыльнулся мальчик. — Болтай что хочешь, ты только зря тратишь время. — В его сознании всплыли яркие картины прежней жизни в Хайфилде. Раз за разом Ребекка мучила его, как только младшие братья и сестры умеют мучить старших, и доводила до белого каления. И теперь, судорожно дыша и стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, Уиллу показалось, что, несмотря на ужасы, которые ему довелось пережить с тех пор, ничего не изменилось.

В сарай прошествовал Бартлби, размахивая хвостом из стороны в сторону. Кот направился прямо к Ребекке и уселся рядом с ней. Она зачерпнула из тарелки темного мяса с подливкой и протянула ему. Гнев Уилла сменился изумлением, когда он увидел, как Бартлби тут же начал есть с руки у девочки, словно давно знал ее и доверял ей. Ребекка заметила, что Уилл нахмурился.

— Я выхаживала его, — объяснила она. — Когда Бартлби привезли обратно в Колонию, на нем живого места не было.

Девочка дала коту еще мяса, не обращая внимания на то, что капает подливой на свою потрепанную форменную куртку.

«Совсем не похоже на Ребекку», — подумал Уилл.

Бартлби, мурлыкая, зачавкал новой порцией.

— Его любовь нетрудно купить, — произнесла Ребекка и исподлобья глянула на мальчика.

— Я хочу, чтобы ты ответила мне на несколько вопросов, — сказал Уилл. — И если я заподозрю, что ты лжешь, тобой займутся Честер и Марта. Поняла?

Девочка кивнула.

— Ты в самом деле здесь одна?

— Да, — прямо сказала она.

— Значит, сестра не с тобой? И других стигийцев тут нет?

— Я совершенно одна, — подтвердила она.

— И ты упала в Пору, так же, как и мы?

— Меня столкнули, — сказала Ребекка.

Уиллу показалось, что у девочки задрожали губы, как будто она вот-вот заплачет, но тут Ребекка взяла кусочек мяса и принялась его жевать.

— Нам надо выбраться из Поры. Эллиот очень больна, ей нужен врач, — сказал он.

— Сочувствую, — ответила Ребекка и тут же добавила: — Прости, но я не знаю, как отсюда попасть наверх.

— А как же история с Абрахамом де Джейбо? — спросил Уилл. — Он вправду выбрался наружу?

— Да, только никто не знает, как ему это удалось, — ответила она. — Я слышала, что папа просил разрешения посмотреть его рисунки, но ему отказали.

Уилл затрясся от гнева. Он считал, что Ребекка утратила всякое право называть доктора Берроуза своим отцом. Та заметила его раздражение и обмякла, будто не могла справиться с приступом горя.

— Знаешь, мне тоже его не хватает, — тихо произнесла она. — Я сделала что могла, чтобы в Колонии его никто не тронул.

— Ты его там видела?

— Мне не позволили. Ах, Уилл, если бы я только могла еще как-нибудь помочь ему!

Уилл закрыл глаза и надавил пальцами на веки. Головная боль никак не проходила. Ему хотелось поскорее вернуться в хижину, укрыться с головой одеялом и забыться сном, чтобы только не думать о том, что происходит вокруг.

— Ты должен мне верить, Уилл. Я не по своей воле творила все эти ужасные вещи, меня заставляли. У меня не было выбора.

Мальчик наконец открыл глаза.

— Как мне тебя убедить, что я говорю правду? — спросила Ребекка.

Он пожал плечами.

— А если я отдам тебе вот это? — Девочка оттянула воротник и вытащила тонкий шнурок, на котором висели две стеклянных пробирки. — Если я отдам тебе Доминион и вдобавок вакцину от него, в знак моей доброй воли? — Тряхнув рукой, измазанной в подливке, Ребекка разорвала шнурок и протянула пробирки Уиллу. — Вот, возьми. Это единственные образцы, которые у нас были, и… и теперь они будут у тебя.

Мальчик молча взял у нее пробирки, а затем посмотрел на свет. В обеих была прозрачная жидкость.

— Откуда мне знать, Доминион это или нет? — наконец спросил он.

— Оттуда, что это он и есть, — дернула плечами Ребекка. Звеня кандалами, она поменяла позу, чтобы ей лучше было видно Уилла и не приходилось вытягивать шею.

— А как вообще вышло, что вирус и вакцина оказались у вас с сестрой? Почему именно у вас?

— Потому что мы занимаем особое положение, — небрежно ответила девочка.

— Что ты хочешь этим сказать?

— В Колонии ты наверняка заметил, что у нас нет семей в том смысле, как это понимают верхоземцы. Когда мой отец погиб от руки твоего дяди Тэма…

— Клешня? — перебил Уилл. — Так он в самом деле был тебе отцом?

На мгновение в глазах Ребекки блеснул огонь, словно она была готова излить гнев на Уилла. Тут он понял, что, повторив кличку, которой дядя Тэм и его шайка наградили стигийца, тем самым оскорбил память ее отца. Но девочка только моргнула и быстро отвернулась от Уилла. Когда она снова посмотрела на него, она выглядела спокойной и собранной.

— В итоге довести чистку до конца предстояло нам с сестрой и дедом. Потому нам и доверили эти пробирки.

— Что еще за чистка? — спросил Уилл.

— Наш план распространить Доминион в Верхоземье, чтобы осуществилось предсказанное Книгой Катастроф.

Уилл стал рыться в памяти, пытаясь понять, приходилось ли ему видеть деда Ребекки или слышать о нем в Колонии, и вдруг кое-что вспомнил.

— На краю Поры у тебя и у твоей сестры было по одной пробирке. Как же вышло, что обе оказались у тебя? — поинтересовался он.

— Она отдала мне свою на хранение. В той, что запечатана черным воском, — вирус, а в другой, с белой печатью, — вакцина.

— Погоди, — сказал ей Уилл. — Это же бессмысленно. Если обе пробирки были у тебя, зачем сестра столкнула тебя в Пору? С чего ей так глупо поступать? — спросил он, уверенный, что поймал стигийку на вранье.

— С того, что мы ругались. Мы с ней начали драться, и она, должно быть, так на меня злилась, что не успела подумать о пробирках, — не раздумывая ответила Ребекка.

— Из-за чего вы дрались?

— Я же говорила: после того как вас выбросило в Пору, я встревожилась. Я ей сказала, что больше не могу следовать ее планам. Что с меня хватит убийств. Она взбесилась и накинулась на меня.

— А если ты лжешь? Если у твоей сестры и деда еще остались образцы вируса и они осуществляют ваш план, пока мы торчим тут?

— У них не осталось образцов. Кроме этой пробирки, у нас ничего не было, но этого более чем достаточно для всемирной эпидемии.

— Разве они не могут сделать еще? — спросил Уилл, пристально глядя на пробирку с черной печатью.

— Это не так-то просто. Возможно, они попытаются воссоздать вирус, но на то, чтобы получить такую же разновидность, уйдет несколько месяцев, если не лет. Короче говоря, веришь ты мне или нет, но эта пробирка — все, что у нас было. — Ребекка остановилась, вытерла лицо грязной рукой и продолжила: — Так что теперь ключ у тебя в руках.

— У меня в руках? — переспросил Уилл.

— Конечно. — В угольно-черных глазах стигийки читалась уверенность. — Доставь эти образцы нужным людям на поверхности, и они смогут привить все население Верхоземья. Тогда, если каким-то образом удастся изготовить новый штамм вируса и чистка все-таки начнется, никто не пострадает — ни один человек. В твоей власти остановить Доминион на полпути.

— Ну да, замечательно. Вот только как я доставлю их на поверхность, а?

— Что-нибудь придумаешь, Уилл. Ты ведь в таких делах соображаешь. А когда придумаешь, то непременно заберешь меня с собой, — сказала Ребекка, — потому что я тебе пригожусь. Я могу рассказать людям все. — Она глубоко вздохнула и бросила взгляд на Бартлби, задремавшего у нее под боком. — И еще… Я знаю, что ты не поверишь, но я правда очень скучаю по папе. Он тоже был мне отцом.

— Быстрее давай, старый козлина, — пробурчала Ребекка себе под нос.

— Ты что-то сказала? — спросил Роджер Берроуз, бросив тревожный взгляд на Граничника, который бродил около него узкими кругами, пока доктор бился над переводом одной из табличек.

— Нет-нет, ничего, — с невинным видом ответила стигийка. — Как продвигается дело? Скоро закончишь?

— Если бы! — воскликнул он. — Ты требуешь от меня невозможного. Единственное, что мне пока удалось разобрать в записях, — это упоминание про какие-то семь…

— Семь чего? — перебила она.

— Не знаю. Я смог прочитать слово «семь», а может быть, «седьмой», но не понимаю, с чем оно связано. Это на самом деле трудно: я перевожу кое-какие отдельные слова, но не более того. — Доктор Берроуз поправил очки и искоса взглянул на Ребекку, сидевшую на большом выступе гриба, как в кресле.

— Ладно тебе. Неужели настолько тяжело? Я не верю.

— Да я уже сто раз говорил, а ты не слушаешь. Мне нужна зарисовка камня Берроуза из моего дневника, — печально сказал доктор. — Тут слишком много значений зависит от контекста, так что быстро перевести у меня все равно не получится. На это уйдет целая вечность… если только у тебя где-нибудь неподалеку не припрятан криптоаналитик с профессиональным оборудованием.

Граничник что-то сказал Ребекке на стигийском языке, она кивнула в ответ.

— Хорошо, — объявила она, спускаясь со своего «кресла». — Какие у нас есть варианты? На этих табличках какая-то примитивная карта. Наверняка мы сможем по ней ориентироваться, даже если не переведем текст.

— Ну… — приободрившись, начал доктор Берроуз.

— Давай выкладывай, — потребовала стигийка, хлопнув в ладоши. — Что надо делать?

— Обследовать эти места, пока мы не найдем что-нибудь похожее на значки на карте. Тогда, возможно, нам удастся выйти на правильный путь.

Ребекка ненадолго задумалась.

— Итак… если я правильно тебя поняла… ты предлагаешь нам бродить в этих туннелях по уши в грязи и наматывать километры в надежде, что нам попадется что-то необычное, желательно с огромной семеркой? И это все, до чего ты додумался? — с сарказмом поинтересовалась она.

— У тебя есть другие предложения? — спросил в ответ доктор Берроуз. — Можем начать с того места, где я обнаружил скелет с этими табличками. Оттуда разойдемся веером, будем постепенно увеличивать радиус поиска и таким образом прочешем каждый сантиметр туннелей… а там что-нибудь непременно подскажет нам путь.

У стигийки такой план не вызвал энтузиазма.

— По-моему, не самый надежный способ, — заметила она.

Доктор Берроуз озадаченно посмотрел на нее.

— Ребекка, а почему это вдруг ты так стараешься мне помочь? Помнится, в Хайфилде ты за столько лет ни разу не интересовалась тем, что я делаю.

— Пап, я просто хочу вернуться к своему народу, — ответила Ребекка с нежной улыбкой, почти убедительной. — Или хотя бы выбраться из этих проклятых пещер. Ладно, — сказала она, взглянув на Граничника, — попробуем план «Б», только не будем отходить слишком далеко.

— Замечательно, — сказал доктор Берроуз и аккуратно завернул таблички в свой платок. — А по пути, если ты не против, расскажешь мне о своем народе. Я ведь почти ничего не знаю о стигийцах.

— Как и весь остальной мир, — сказала Ребекка и добавила по-стигийски: — Так было доныне, и так будет во веки веков.

Вернувшись в хижину, Уилл не увидел Честера в большой комнате и предположил, что его друг дежурит при Эллиот. Уилл подумал, что это к лучшему: ему нужно было спокойно все обдумать. Бартлби прошлепал мимо мальчика к ковру перед очагом и немедленно растянулся там, нежась у огня, как умеют нежиться только кошки.

— Старый добрый Барт, — вздохнул Уилл и уселся на ковре рядом с ним.

Мальчик достал из кармана пробирки, связал концы шнурка, который разорвала Ребекка, и поднял их на вытянутой руке, гадая, действительно ли это Доминион. Несколько минут он невидящим взглядом смотрел на пробирки, а потом потрескивание огня навело его на мысль. Уилл подумал, как просто было бы бросить их в очаг. Мальчик знал, что высокая температура уничтожит вирус, и даже если случится худшее и вирус сохранит часть своей силы, то он вряд ли доберется до Верхоземья и навредит людям.

Однако по некотором размышлении это решение показалось Уиллу не самым удачным: если вирус уцелеет в огне, ему и всем остальным в хижине придется несладко. Ему вовсе не хотелось умирать так, как подопытные в лаборатории, о которой рассказывал Кэл. Возможно, предположил Уилл, лучше будет уговорить Марту развести костер на безопасном расстоянии от хижины — на всякий случай — и сжечь пробирки там.

С другой стороны, у Уилла никак не шли из головы слова Ребекки о том, чтобы передать Доминион нужным людям в Верхоземье, чтобы пресечь новые попытки стигийцев начать эпидемию. В этом случае, подумал он, уничтожить пробирки было бы весьма неосмотрительно.

Мальчик понял, что теперь ему необходимо вернуться на поверхность со своей опасной ношей, и как можно скорее. Он не знал, как это сделать и что предпринять потом, если ему все-таки удастся попасть в Верхоземье, но чувствовал, что обязан хотя бы попытаться.

Бартлби зевнул.

— Эх, мне бы такую жизнь, как у тебя, Барт! У тебя все легко и просто, — сказал Уилл, почесывая щетинистый подбородок кота. — Давай поменяемся?

Кот ткнулся мордой ему в руку и замурлыкал на всю комнату. Его тонкий хвост медленно ходил из стороны в сторону — точь-в-точь как змея перед заклинателем, только очень худая.

— Хороший мальчик, — ласково произнес Уилл. Кот приоткрыл свои глазищи и с нежностью посмотрел на хозяина. — Как же мне быть? — спросил Уилл у пустой комнаты, снова поднимая перед собой пробирки. Сквозь прозрачную жидкость было видно пламя в очаге, и казалось, будто внутри самих пробирок танцует огонь.

Бартлби решил, что с ним хотят поиграть, и махнул огромной передней лапой, пытаясь схватить блестящие штучки на шнурке.

— Э-э-эй! Фу! — Уилл отдернул пробирки в сторону. — Тьфу ты, чуть не зацепил! — пробормотал мальчик, представив себе, как пробирки падают на пол и разлетаются вдребезги, выпуская в воздух смертоносный вирус. Бартлби перестал мурлыкать и разочарованно уставился на Уилла, явно недовольный тем, что новый хозяин испортил все веселье.

Уилл бросился к ближайшему комоду и выдвинул верхний ящик.

— Ага, вот он. — Мальчик достал небольшой кожаный кисет, который приметил несколько дней назад. Он аккуратно обмотал пробирки полоской дерюги и убрал маленький сверток в кисет. — Отлично. Теперь им не страшны удары… и коты, — сказал Уилл животному, взвешивая кисет в руке. Тут он нахмурился и задумался. — Надо рассказать Честеру, — решил он и направился в комнату Эллиот.

Вопреки ожиданиям Уилла Честер на дежурстве вовсе не спал. Он сидел на стуле рядом с кроватью, окунал тряпочку в миску с водой, выжимал и протирал девушке лоб.

— У нее сильное обезвоживание, — сказал Честер. — Ты только посмотри: совсем худая стала. Ну, она и так худая была, но теперь уж, кажется, дальше некуда.

— Тает на глазах, — согласился Уилл, слово в слово повторив то, что Марта говорила о своем сыне.

— Да, — кивнул Честер. — Знаешь, может, ты был прав. Может, нам лучше уйти и попытать счастья где-нибудь еще. Надо только взять с собой побольше огненного аниса, чтобы отпугивать пауков, и все будет в порядке. А если ничего не выйдет, так всегда можно вернуться к Марте.

— Вряд ли она примет нас обратно, — заметил Уилл. — Особенно если мы обдерем ее драгоценные клумбы.

— Ох, тогда я не знаю, как нам быть, — со вздохом сказал Честер.

— И я не знаю.

— А от стигийки ты чего-нибудь добился? — спросил Честер, меняя тему.

— Только вот этого, — ответил Уилл, вынимая кожаный кисет и разворачивая дерюгу.

Честер изумленно заморгал, увидев пробирки.

— Доминион? Она отдала тебе Доминион? — громко спросил он, а потом скривился. — Нет. Не верю. Это не может быть Доминион.

— Хочешь посмотреть поближе? — Уилл протянул ему пробирки над неподвижным телом Эллиот.

— Э-э… нет, — отказался Честер. — Не хочу я трогать эту пакость. И от этой злыдни мне ничего не надо. — Он бросил тряпочку обратно в миску и вытер руки об рубашку, а потом добавил: — Ты правда думаешь, что она отдала тебе настоящий вирус?

— А как я определю, настоящий он или нет? Разве что мы с тобой его испытаем, — ответил Уилл. — На тебе или на мне.

Честер бросил на него взгляд, пытаясь понять, шутит его друг или нет.

— Кто проиграет в шахматы, тот и будет подопытной крысой, — сказал Уилл, безуспешно стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Честер улыбнулся.

— Нет уж. Ты слишком много тренировался. У меня больше шансов победить, если мы будем играть в «камень-ножницы-бумагу», — сказал он. Потом мальчик посерьезнел и перетащил свое кресло на ту сторону кровати, где сидел Уилл. — Ладно, выкладывай, что тебе рассказала Ребекка. А то я лопну от любопытства.

— Ну… во-первых, она клянется, что во всем виновата ее сестра, а сама она только выполняла ее приказы. — Уилл поднял кулак, в котором зажимал пробирки. — Во-вторых, она говорит, что это единственный штамм Доминиона, который был у стигийцев, так что они не смогут осуществить свой план.

Услышав это, Честер поднял брови.

— Неужели?

— Она сказала, даже если мы решим, что она лжет и что у стигийцев есть запас Доминиона, то мы все равно должны передать эти пробирки нужным людям на поверхности, чтобы те смогли запустить вакцину в производство.

— По-моему, это все полный бред, не говоря уже о том, что мы не знаем, как вернуться на поверхность. Я не верю ни единому ее слову, — убежденно ответил Честер.

— Погоди, — серьезно сказал Уилл. — Подумай логически. Возможно, это настоящий Доминион, но она знает, что мы не можем вернуться в Верхоземье, так что на самом деле не имеет значения, у нас будет вирус, или у нее. А может быть, она думает, что нам удастся найти путь наверх, и хочет нас подкупить, чтобы мы взяли ее с собой. Или она говорит правду, она действительно ни в чем не виновата и надеется доказать это таким образом.

Честер помотал головой.

— Э-э… объясни-ка еще раз.

— Все очень просто. Слушай, если есть хоть крошечная вероятность того, что мы можем спасти десятки миллионов людей на поверхности, а заодно и Эллиот, разве мы не должны приложить все усилия, чтобы выбраться из Поры?

— Ну, если так на это посмотреть, то должны, — согласился Честер. — А что делать с Ребеккой? Оставить ее тут на Марту?

— Нет, возьмем ее с собой. Она обещала, что в Верхоземье расскажет людям все о стигийцах и об их планах.

Честер задумчиво потер подбородок.

— Тогда надо собирать вещи и отправляться.

Голос, раздавшийся с порога комнаты, заставил ребят подскочить.

— Я вас предупреждала, что нельзя впускать эту стигийку, — сказала Марта. — И вот что получилось. Вот с этого все и начинается. — Она развернулась и ушла.

Марта ни слова не говорила ребятам о той их беседе, которую случайно услышала, и сами они несколько дней старались не попадаться ей на глаза, насколько это было возможно в тесноте хижины. Уилл продолжал ухаживать за Эллиот, играть с самим собой в шахматы и разбирать вещи в сарае, а еще ему теперь приходилось следить за Ребеккой.

Но главной заботой Уилла и Честера оставалась Эллиот, которой с каждым днем становилось все хуже. Было просто больно смотреть, как она лежит без движения и с нее градом льет пот. Девушка то и дело бредила. Она повторяла имя Дрейка и одну и ту же последовательность цифр, в которой мальчики не находили никакого смысла.

Уилл все больше предавался унынию, вплоть до того, что мог думать только о судьбе Эллиот. Даже если была не его очередь дежурить при больной, он часто составлял компанию Честеру. Мальчики молча сидели в комнате, но однажды Честер все-таки с ним заговорил:

— Уилл, ты все зеваешь и зеваешь, да и вид у тебя какой-то помятый. Пойди-ка лучше приляг, а?

— Ладно, — пробормотал Уилл, поднялся на ноги, широко зевнул еще раз и побрел в другую комнату.

— Что такое?

Уилл не знал, сколько времени проспал, но проснулся он от ощущения, будто кто-то настойчиво зовет его. Сон как рукой сняло. Он резко сел на кровати и встревоженно оглядел комнату, погруженную в полумрак. Не заметив ничего необычного, мальчик прислушался, но больше никаких звуков не было, только глубоко дышал Честер, крепко спящий на куче ковров на полу.

Уилл сбросил тонкое одеяло и пошел в комнату Эллиот. Девушку снова мучила лихорадка: она металась по подушке, покрытой желтыми влажными пятнами пота, и время от времени взмахивала руками, словно с кем-то боролась. Когда Уилл наклонился пощупать ей лоб, он услышал, как Эллиот что-то бормочет, но слов не разобрал.

— Слишком горячая, — прошептал он. — Давай, Эллиот, ты должна выкарабкаться.

Несколько минут мальчик молча смотрел на больную, сокрушаясь, что ничем не может облегчить ее страдания. Потом он вернулся в большую комнату и вышел из хижины на крыльцо. Уилл уселся на верхнюю ступеньку и, закрыв глаза, подставил лицо приятному легкому ветерку, который дул с подножия холма.

Когда он снова открыл глаза, ему показалось, что клумбы светятся ярче прежнего. По пещере расходились разноцветные лучи. Эта сияющая фантасмагория напомнила Уиллу о летних вечерах, когда в Хайфилдском парке, разбитом на месте старого пустыря, устраивали ярмарку и свет прожекторов высоко в небе над ней было видно издалека.

Мальчик обвел взглядом клумбы по обе стороны от тропинки. Он готов был поклясться, что одни растения начали сиять еще ярче, в то время как свет других становился приглушенным — как будто они передавали эстафету. В самом деле, освещение на крыльце изменилось: тень Уилла переползла по доскам и спряталась к нему за спину.

Уилл перебрался на нижнюю ступеньку, вытянул перед собой руку и подставил ее под свет, любуясь переливами красок: от желтого к оранжевому, затем к бесчисленным оттенкам красного, фиолетового и синего и снова к желтому. Уиллу снова вспомнилась ярмарка: там играет орган, тут звучат старые рок-н-ролльные песни, и поединок музыкальных стилей непременно сопровождается взрывами смеха и восторженными криками детей, носящихся по траве.

— Соскучился по дому? — спросил низкий голос.

Мальчик прищурился и увидел, что на верхних ступеньках кто-то сидит.

Это был крупный мужчина, и его профиль показался Уиллу знакомым.

— Дядя Тэм! — вслух подумал мальчик, почему-то почти не удивленный и не напуганный его появлением. — Но ты же… это… умер!

— А, тогда понятно, почему я в последнее время неважно выгляжу, — с кривой ухмылкой ответил Тэм.

— Это сон? Ты мне снишься? — спросил Уилл.

— Вполне возможно, — ответил Тэм. Он провел рукой по лицу, потом запустил ее в волосы и принялся отчаянно чесаться. — Видно, опять вши завелись, — усмехнулся он. — Никак от меня не отвяжутся.

— Это сон, — решил Уилл и развернулся на ступеньках, чтобы сесть лицом к призраку.

— Скажи, как мне быть, дядя Тэм? Я тебя прошу.

— Тебе нынче не позавидуешь, верно, парень?

Уилл нахмурился, вспомнив, что должен сообщить дяде нечто крайне важное.

— Кэл… Прости, что я не уберег Кэла. Я…

— Ничего не мог сделать, — закончил за него Тэм, достал трубку и принялся набивать ее табаком. — Я знаю, Уилл, я знаю. Ты и сам едва не погиб.

— А как быть с Эллиот? — спросил Уилл. Дядя Тэм чиркнул спичкой об ноготь на большом пальце, и пламя на мгновение осветило его лицо. — Она серьезно больна, а я ничем не могу ей помочь… Что мне делать?

— Прости, тут я тебе не советчик, Уилл. Я ничего не знаю о здешних местах. — Тэм обвел взглядом пещеру, посасывая трубку. — На этот раз никакой карты я тебе дать не смогу. Просто выбери свой путь — сам поймешь, когда выберешь правильно, — выбери и держись его.

— Тэм, пожалуйста! — взмолился Уилл, не сводя глаз с темного силуэта дяди. — Мне нужно что-то конкретное.

Тэм выпустил большое облако дыма. Оно никак не хотело рассеиваться, будто наслаждалось купанием в разноцветных лучах от клумб. — Слушай свое сердце, — сказал Тэм, когда облако наконец растаяло.

— Что ты имеешь в виду? — сердито воскликнул Уилл, немало разочарованный таким ответом. — Какой в этом толк?

Тэм исчез за новым облаком дыма из трубки, еще больше прежнего.

— Ты что тут делаешь? — спросила Марта.

— А? — повернул голову Уилл.

— Я слышала голоса, — сказала она, оглядывая сад с крыльца.

— Мне не спалось, так что я заглянул к Эллиот, а потом вышел сюда, подышать свежим воздухом, — объяснил Уилл.

— К Эллиот ты не заглядывал. Я с ней сидела последние два часа, я бы тебя заметила. Уилл, с тобой ничего не случилось? — встревоженно спросила женщина.

Уилл не ответил. Он снова взглянул на то место, где сидел Тэм, и с удивлением увидел там Бартлби. Кот внимательно смотрел на него.

— Наверно, я задремал, — пробормотал мальчик, встал и прошел в хижину мимо Марты, качая головой.

Когда Уилл днем заступил на дежурство при Эллиот, девушка спала еще более беспокойно, чем обычно. Ее голова металась из стороны в сторону, а руки и ноги напряглись до предела. Время от времени она на несколько секунд приоткрывала глаза. Уиллу стало страшно: он не понимал, что творится с Эллиот и что надо делать. Он начал говорить с ней, надеясь ее успокоить, и девушка посмотрела в его сторону, однако Уилл понял, что Эллиот его не видит: ее глаза, безжизненные и покрасневшие, были как чужие.

Больная начала бредить, на губах у нее выступила пена, и она заметалась сильнее прежнего. Потом Эллиот закричала, и все ее тело затряслось в конвульсиях, как будто через него пропустили электрический ток. Мальчик позвал на помощь и попытался сам прижать тело девушки к кровати, однако ее мышцы как будто окаменели. Ноги Эллиот были так напряжены, что ее выгнутая спина даже не касалась матраса. Уилл заметил, что болезненный румянец впервые с тех пор, как у нее началась лихорадка, покинул лицо девушки. Оно стало мертвенно бледным.

— Господи, да скорей же! — заорал Уилл.

Честер и Марта, оба еще сонные, вбежали в комнату одновременно.

Марта мгновенно сориентировалась в ситуации. Она схватила миску с водой и выплеснула жидкость на Эллиот, а затем сунула опустевшую посудину Честеру и велела налить еще. Честер поспешил на кухню, а женщина пришла на помощь Уиллу, все еще безуспешно пытавшемуся выпрямить тело Эллиот.

— Что происходит? Почему ее так трясет? — спросил Уилл. Мальчик был вне себя от беспокойства и сам не замечал, как дрожит его голос.

— Из-за температуры. Скоро должно пройти, — объяснила Марта и посмотрела на рот девушки: зубы были крепко стиснуты. — Надо следить, чтобы она себе язык не прикусила.

— Господи… гляньте… А с глазами у нее что? — ахнул Уилл. Глаза Эллиот закатились, и видны были только белки.

— Скоро пройдет, — снова успокоила его Марта.

Честер, громко топая, прибежал обратно с полной миской воды, и Марта еще раз облила девушку. Эллиот постепенно расслабилась. Через несколько минут она лежала совершенно неподвижно, а ее лицо снова разрумянилось.

— Бедная Эллиот, — проговорил Уилл. — На нее даже смотреть было больно.

— У нее случился припадок. Из-за того, что слишком долго была высокая температура, — сказала Марта. — Болезнь в голову ударила.

Ребята переглянулись.

— Неужели мы ничего не можем сделать? — спросил Честер.

— Боюсь, ничего. Скорее всего, дальше станет только хуже, — ответила Марта. — С Натаниэлем было именно так.

Едва выйдя из квартиры, миссис Берроуз обратила внимание на двух угрюмых подростков, болтавшихся около ограды в центре площади.

Оба были в капюшонах и одинаковых бейсболках, голубых с камуфляжным узором и громадными козырьками, скрывавшими лица. Но тут один из ребят, тот, что повыше, поднес ко рту скрытую в ладони сигарету и затянулся, и миссис Берроуз удалось разглядеть его.

Она замедлила шаги, а потом направилась на середину площади, к мальчикам.

— Мы с вами нигде не встречались? — нахмурившись, спросила Селия.

— Сомневаюсь, дамочка, — ответил высокий парень, резким движением бросил окурок в канаву и, втянув шею в плечи, побрел прочь. Товарищ последовал за ним.

— Нет, все-таки встречались. Вы с Уиллом в четвертом классе подрались. Он тогда ударил тебя лопатой, и меня вызвали в школу. Я видела тебя в кабинете директора, с родителями. Уилл называл только твою кличку… Чокнутый, Двинутый… что-то в этом роде, верно?

Парень остановился и поглядел на миссис Берроуз через плечо.

— Двинутый? Ничего себе кликуха была бы, — буркнул он. Парень скривил рот, видимо, изображая наглую ухмылку, но больше было похоже, будто он готовится чихнуть. — Меня зовут Бешеный, дамочка. Бе-ше-ный. — Тут до него дошло, о чем говорила миссис Берроуз, он насупился и стал ее рассматривать с куда большим интересом. — Уилл… Уилл Берроуз. Вы маманя Уилла?

— Именно так, — подтвердила она.

Бешеный обменялся взглядами со своим приятелем, Блогси, развернулся и двинулся к миссис Берроуз.

— А я думал, вас куда-то упрятали, — уверенно заметил он.

— Упрятали. У меня был, что называется, трудный период в жизни, но это в прошлом.

— У моего отчима тоже неладно с головой стало, ну, знаете, депрессии там всякие, так моя маманя его выставила. А то он повадился трепать меня и брательника, — сказал Бешеный, сжимая и разжимая кулаки.

— Сочувствую, — сказала миссис Берроуз.

Бешеный еще раз оглядел ее с головы до ног, задержавшись на новых кроссовках.

— Клевые, — одобрительно заметил он. — И вообще ничего так выглядите, миссис Бэ. Спортом занялись?

Она кивнула.

— Да, занялась. А сейчас иду на очередной полицейский брифинг. Опять ничего нового не скажут, наслушаюсь оправданий и пойду домой. Хуже, чем в сериале.

Бешеный выразительно покачал головой.

— Ничего вы от них не дождетесь. С полицейскими никто не хочет связываться, вот они и узнают обо всем последними.

Парень, казалось, хотел сказать что-то еще, но замолчал.

— А ты его случаем не видел? — поинтересовалась миссис Берроуз. — Ходят слухи, будто Уилл тут появлялся незадолго до Рождества.

— Я… — начал было Бешеный, но передумал. — Сигаретку не хотите? — предложил он. Блогси мгновенно оказался перед Селией, протягивая ей открытую пачку «Мальборо». Она взяла сигарету, и Бешеный чиркнул перед ней зажигалкой, прежде чем закурить самому.

Миссис Берроуз глубоко затянулась.

— Послушай, что бы ты мне ни рассказал, это останется между нами, — пообещала она. — Никакой полиции.

— Никакой полиции, — повторил Бешеный. Парень посмотрел по сторонам и склонился к уху Селии. — Где-то в ноябре я его встретил тут, в Хайфилде, — сообщил он доверительным шепотом. — С ним был парнишка помладше…

— Ага, его клон… и еще питбуль такой большущий, — вставил Блогси.

Бешеный смерил приятеля взглядом, и тот сразу замолчал.

— Так вот, парнишка помладше, с ним на одно лицо, и офигенно громадная собака. Мы с Блогси на них наткнулись, когда они двигали к метро. Ну, поболтали малость, ясное дело, не о погоде. У нас с Уиллом вечно контры были.

— Значит, ты его видел только в тот раз?

— Только в тот раз, — кивнул Бешеный. — Народ говорит, он залег на дно, потому что у него на хвосте какие-то серьезные чуваки, но скоро вернется и разберется с ними. За это ему от нас респект.

— Респект, — отозвался Блогси.

— Так что если вы Уилла найдете, передайте ему от меня: пускай у нас были с ним терки, но это раньше, — сказал Бешеный, тыкая сигаретой в воздух после каждого слова. — Так что если ему нужна будет помощь, то он знает, кого спросить.

— Хорошо, передам. Спасибо, — сказала миссис Берроуз. Парни побрели с площади, сутулясь и пряча руки в карманах. Селия проводила их взглядом.

Она не подозревала, что в эту минуту за ней самой наблюдают через окно в задней двери видавшего виды фургона, припаркованного на площади чуть поодаль. Дрейк приблизил изображение в монокле, чтобы лучше видеть лицо миссис Берроуз.

— Выбирай, с кем говоришь, Селия. Не всякому можно доверять, — прошептал он. — Иногда понимаешь это слишком поздно.

Миссис Берроуз задумчиво затянулась и посмотрела на сигарету в руке.

— Не докуришь, — убежденно проговорил Дрейк. — Сигареты всякий раз напоминают тебе о сестре. А ты не такая, как Джин.

Миссис Берроуз поднесла сигарету к губам, но передумала. Покачав головой, она разжала пальцы над канализационной решеткой у края тротуара и пошла дальше.

— Молодец, девочка, — сказал Дрейк. Он убрал монокль и приготовился ехать следом за ней.

Для Уилла все потеряло смысл. О шахматах не могло быть и речи — мальчик никак не мог заставить себя сосредоточиться на игре, — а к дневнику он не притрагивался уже несколько недель. Уилл через силу ел то, что подавала ему Марта, и почти не спал — стоило мальчику лечь, как у него возникало ощущение, что его голова сейчас лопнет. А каждый раз, когда он оказывался рядом с Честером, невысказанный вопрос будто повисал в воздухе: «Уйти или нет? Уйти или нет?»

Глядя на Эллиот, Уилл гадал, когда наступит переломный момент — когда девушке станет настолько плохо, что ее нельзя будет вытащить из постели. Жуткий припадок стал для мальчика последней каплей: он почувствовал себя совершенно беспомощным.

Уилл задавался вопросом, не уйти ли ему вдвоем с Честером, оставив Эллиот на попечении Марты, но пришел к выводу, что ничего не получится. Что, если им удастся найти лекарство или даже доктора, но отыскать дорогу обратно к хижине они не смогут? Или они встретят помощь слишком далеко от хижины и вернутся слишком поздно? Или вдруг каким-то чудом наткнутся на выход из Поры — неужели им придется вылезти наружу, а потом спускаться назад? «Нет, — решил мальчик, — единственный вариант — это забрать Эллиот с собой».

Однако он никак не мог заставить себя поторопить Честера, да и не знал, как его друг к этому отнесется.

Из прежних занятий Уилл не бросил только одно — разбирать вещи в сундуках.

Вот и теперь, устав от бесплодных размышлений, он побрел за хижину. Бартлби увязался с ним и потрусил рядом.

— Как там Эллиот? Лучше не становится? — крикнула ему Ребекка.

Уилл взглянул на ее сарай и увидел через открытую дверь лицо стигийки.

— Нет, ей… — начал он, но вовремя спохватился. Он так ушел в себя, что позабыл, с кем разговаривает. — Не приставай ко мне, — огрызнулся мальчик. — Это не твое дело!

Войдя в старый сарай, он остановился, разглядывая сундуки в том углу, за который еще не принимался. Уилл вздохнул, подумав о том, что неразобранных вещей осталось совсем немного. Мальчик вскарабкался по сундукам к потолку и дотянулся до деревянного ящичка, стоявшего в самом углу на верху штабеля. Уилл аккуратно спустил его вниз и вытащил на середину помещения: здесь у него был специально расчищен участок земляного пола, чтобы удобно было разбирать вещи. Едва мальчик опустился на колени перед ящичком и откинул крышку, Ребекка снова соизволила к нему обратиться:

— Что ищешь, Уилл?

Уилл вскочил на ноги, прикидывая, не видно ли его Ребекке через щели в боковой стене сарая, где ее держат. Дровник, куда Марта посадила стигийку, ничем не отличался по конструкции от других построек за хижиной: доски перекосились от времени и были изъедены червями, так что, заключил мальчик, Ребекка без труда могла найти себе щелочку, чтобы за ним подглядывать. «Как это на нее похоже. Везде сует свой нос», — с досадой подумал Уилл. Это было единственное место, где он мог отвлечься от происходящего и забыться, перебирая старые вещи, и ему вовсе не хотелось вступать в разговор со стигийкой.

— Да отвяжись ты от меня наконец! — рявкнул он.

Уилл снова склонился над ящичком, выбросил несколько обломков свинцового листа, которым тот был обшит изнутри, и обнаружил пластмассовую коробочку. В ней оказался набор относительно современных перьевых ручек, вроде тех, какими пользуются чертежники и картографы. Ручек было пять, с перьями разной ширины. Уилл разобрал одну и черкнул пером по ладони. Чернила давно высохли, и он тут же подумал, не найдется ли у Марты письменных принадлежностей.

«Заберу себе», — решил мальчик, откладывая коробочку в сторону. Тут Ребекка опять подала голос:

— Не знаю, что ты там хочешь найти, но наверняка что-то важное, раз вы с Мартой оба это ищете.

— Я же сказал, от… — начал Уилл, но осекся. Он встал, вышел из сарая и направился к Ребекке. — Что ты сейчас говорила? — резко спросил он.

— Просто Марта тоже ходит в тот сарай и роется в сундуках, вот я и подумала…

— Вряд ли, — сказал Уилл, покачав головой. — Марте это старье не нужно, его уже давно никто не трогал. — Мальчик развернулся. — Ты что-то путаешь.

— Ничего я не путаю, Уилл, — убежденно произнесла Ребекка. — Клянусь, она там была… раза три или четыре… двигала вещи с места на место, даже кое-что уносила.

Мальчик, поколебавшись, обернулся к стигийке.

— Уносила? — повторил он. — А что она уносила?

— Я не разглядела, но слышала, как что-то звякало.

— Ну-ну, — протянул Уилл. Ему показалось странным, что Марта ничего об этом не говорила. Пожав плечами, он сказал себе, что все равно эти вещи принадлежат ей и она может делать с ними что хочет, однако любопытство взяло над ним верх. — И куда она унесла то, что звякало?

— Вон туда, за Бартлби. Я совершенно ясно видела, как она там копала яму, а потом что-то в нее выбрасывала.

Уилл взглянул на кота. Тот катался по земле, довольно похрюкивая. Бартлби так часто купался в пыли на одном и том же месте, что там осталось большое углубление.

— За Бартлби, — задумчиво повторил Уилл.

— Ну да. Я решила, что она тебе помогает делать, что ты там делаешь.

— Конечно… она мне помогает, — пробормотал мальчик, пытаясь сделать вид, что слова Ребекки не стали для него новостью. Но, двинувшись обратно, он понял, что должен сам все проверить. Уилл прошел мимо сарая с сундуками, туда, где валялся Бартлби. Он старался держаться как обычно, подозревая, что стигийка по-прежнему подглядывает за ним.

— Чуть дальше, — услужливо подсказала Ребекка, подтвердив его опасения.

— Черт побери, да что же я делаю? — тихонько проворчал Уилл, раздраженный тем, что против своей воли обратил внимание на слова Ребекки. Однако мальчик не остановился и обошел Бартлби, с интересом поднявшего голову.

Дойдя до места, которое указала стигийка, Уилл стал ступать медленнее, осматривая голую землю. Почва тут была твердой, но в одном месте вдруг просела у него под ногой. Мальчик быстро сел на корточки и принялся руками раскапывать рыхлый участок. Тут в самом деле недавно поработали лопатой, и разгребать землю было нетрудно.

Уилл заметил, что Бартлби внимательно за ним наблюдает, склонив голову набок.

— Ищу любимую косточку, — пошутил Уилл, обращаясь к коту. Он не отвергал возможности, что здесь рылся сам Бартлби, и был готов увидеть на дне ямы недоеденную крысу или еще какую-нибудь мерзость в этом роде.

Когда яма достигла полуметра в глубину — мальчику приходилось опираться рукой на край, чтобы копать дальше, — он заметил в земле какие-то светлые шарики. Сперва Уилл принял их за яйца насекомых или семена, но, присмотревшись, обнаружил, что это таблетки. Он осторожно извлек их наружу. Они были трех видов: одни белые и мелкие, другие тоже белые, но крупнее, а третьи розовые. На таблетках каждого вида стояли какие-то буквы, но названий целиком не было.

Выбросив из ямы еще немного земли, Уилл услышал, как что-то брякнуло.

— Что это у нас тут? — сказал он Бартлби, выкапывая три стеклянных пузырька. Каждый был высотой сантиметра в четыре, с резьбой на горлышке. Чуть глубже нашлись металлические крышечки от них. Уилл вытряхнул из одного пузырька землю, подобрал к нему крышку и закрутил. Ему вспомнились флакончики и склянки в шкафчике в ванной — лекарства, купленные по рецепту, которые родителям лень было выбросить.

Под шумное сопение Бартлби, сунувшего нос в яму, мальчик попытался разобрать надпись на этикетке. Там было длинное слово из английских и каких-то других, незнакомых букв. Уилл так и не смог его прочитать, однако почувствовал уверенность в том, что этот пузырек — с поверхности.

Тут он заметил дату в нижнем углу этикетки.

— Два года назад! — ахнул он и бросился читать надписи на других пузырьках. Там даты изготовления отличались от этой всего на несколько месяцев.

Уилл сел на землю, ошеломленный своим открытием и одолеваемый противоречивыми чувствами. Он ощутил прилив надежды, ведь само существование этих пузырьков говорило о том, что даже здесь, в глубине земного шара, можно найти лекарства (причем современные), которые помогли бы справиться с лихорадкой Эллиот.

С другой стороны, находка выбила его из колеи. Если Марта знала о лекарствах, почему ничего не говорила ему? Хуже того, почему она тайком от него достала их и попыталась спрятать? Уилл не мог себе представить, зачем женщине было так поступать.

Он собрал еще таблеток, высыпал их в оставшиеся пузырьки и закрыл их. Погрузившись в раздумья, мальчик засунул все три пузырька в карман брюк.

— Ну, приятель, пора домой, — сказал он Бартлби. Мимо Ребекки Уилл прошел быстрым шагом, чтобы не пришлось с ней разговаривать.

— Нашел что-нибудь? — крикнула она вслед.

— Нет, не нашел, — отрезал Уилл, глядя на тропинку перед собой.

— Ты как раз к ужину. Я сварила похлебки, — сказала Марта, когда Уилл появился на пороге комнаты. Она стояла у очага спиной к нему, помешивая суп в котелке. Честер сидел за столом и уплетал за обе щеки.

— Ну как, стигийская змеища рассказала еще что-нибудь? — поинтересовался он, не глядя на Уилла и чавкая похлебкой.

— Рассказала, — ответил Уилл. — Причем кое-что очень странное. — Продолжая стоять, он по одному вытащил пузырьки из кармана и выставил их в ряд на столе.

— Не обращай внимания. Она просто мелкая лживая тварь, как и все стигийцы, — сердито произнес Честер. Он поднес ложку ко рту и замер, заметив пузырьки.

— Она тут не единственная лживая тварь, — негромко сказал Уилл.

Марта, державшая в руках миску с похлебкой для Уилла, была на полпути к столу. Раздался грохот: она выронила миску, и суп разлился по всему полу.

В комнате повисла тишина, которую нарушало только потрескивание огня.

Честер перевел взгляд с Уилла на Марту, стоящую неподвижно, с опущенной головой.

— Да чтоб вас! В чем дело-то? — Он показал ложкой на пузырьки. — И что это такое, Уилл?

— Полагаю, что лекарства. Посмотри на дату изготовления, — ответил Уилл и толкнул один из пузырьков, чтобы тот прикатился через стол к Честеру.

Честер подхватил пузырек и повертел его в руках.

— Сделано два года назад, — сказал он. — И этикетка на русском.

— На русском, — повторил Уилл. — Точно?

— Точно. У меня же бабушка — украинка. Я от нее кое-какие слова выучил, — ответил Честер, на лице у которого отражалось безграничное удивление. — Но что случилось-то? Где ты их достал?

Уилл схватил другой пузырек и потряс его: внутри что-то гремело.

— Там были таблетки. По крайней мере, пока Марта не стащила эти пузырьки из сундуков и не закопала под стеной пещеры. Она их закопала, чтобы они не попались мне на глаза. — Мальчик бросил сердитый взгляд на Марту, которая продолжала рассматривать свои ноги, и вдруг хлопнул себя по лбу. — Ну конечно! Стетоскоп! — воскликнул он. — Он тоже современный, как и таблетки! Тэм все-таки дал мне подсказку! Он велел мне слушать свое сердце! Он имел в виду стетоскоп!

Честер вскочил из-за стола, встревоженно глядя на друга.

— Господи, Уилл, ты что несешь? Совсем крыша поехала? Как Тэм мог тебе что-то подсказать? Его же давно в живых нет.

— Забудь, это неважно, — сказал Уилл, немного успокоившись. Однако его голос все еще был хриплым от ярости. — Важно то, что у нас под боком валялись антибиотики, которыми можно было вылечить Эллиот. А она спрятала их от нас, Честер, — произнес Уилл, поворачиваясь к женщине. — Марта, зачем вы это сделали?

Она молчала и не поднимала головы.

— Марта? — пробормотал Честер. — Это правда?

Женщина нетвердой походкой подошла к креслу во главе стола и тяжело опустилась на него. Некоторое время она молчала, водя большим пальцем одной руки по ладони другой. Наконец она начала едва слышным голосом:

— Когда Натаниэль… пришел со сломанными ребрами… и у него началась лихорадка, ему делалось все хуже и хуже…

— Да, да, мы это уже слышали, — перебил Уилл. История Марты уже не вызывала у него прежней жалости.

— Я вам рассказывала, он нашел металлический корабль. Это в восьми днях пути отсюда, в самой дальней из Семи Сестер. Пока Натаниэль… — Она затихла.

— Ну? — поторопил ее Уилл.

— Пока Натаниэль еще мог говорить, он мне рассказал, как туда дойти, чтобы я принесла ему с корабля разных снадобий.

Ребята переглянулись.

— Вы имеете в виду лекарства? — уточнил Уилл.

— Да, лекарства, — тихо подтвердила она. — Но туда далеко идти, и я сбилась с дороги. А еще потеряла часть лекарств, когда на меня напали Пресветлые. У них гнездо возле корабля, я едва ушла живой.

— Пресветлые? — шепнул Честер Уиллу, но тот только дернул головой вместо ответа.

— И что дальше? — спросил Уилл у Марты.

— Когда я вернулась, Натаниэль уже умер, — вздохнула женщина. — Но даже если бы я успела, я все равно не знаю, как эти лекарства давать и для чего они нужны.

— Вы не знаете, а мы с Честером знаем, — резко сказал Уилл. — И вы так и не объяснили, почему вы нам солгали.

— Потому что… потому что я хотела вас уберечь. Я не могу вас потерять, как Натаниэля. Второй раз я такого не вынесу… — прохрипела Марта, чуть не плача.

Уилл указал в сторону комнаты Эллиот.

— Наша подруга там борется за свою жизнь из последних сил, а ваша ложь, возможно, погубила ее, — сказал он и обратился к Честеру: — Итак, мы немедленно отправляемся на этот «металлический корабль». — Уилл подошел к стене, у которой Марта поставила свой арбалет, и взял его.

Марта следила за ним краем глаза. Действия мальчика говорили сами за себя — ему не требовалось ничего пояснять. Женщина вздохнула.

— Прости, Уилл, — сказала она. — Я вас больше не подведу.

— Честер, давай ты соберешь Эллиот в дорогу, — предложил Уилл. — Марта, сложи в сумки всю провизию, какая есть.

— Мне надо нарвать огненного аниса, — сказала она, медленно поднялась из-за стола и побрела к двери. Ребята проводили ее взглядом. Женщина остановилась в середине своего садика и стала собирать травы. Она ломала стебель за стеблем, и ярко-голубое сияние, исходившее от клумбы с огненным анисом, постепенно бледнело.

— Это было жестоко, — сказал Честер. — Но я поверить не могу, что она нас обманула.

Мальчики продолжали наблюдать за унылой фигуркой в поношенном фартуке, склонившейся над травами. Спутанные рыжие волосы свешивались ей на лицо.

— Просто одинокая старушка, — пробормотал Уилл. Он выпрямился и расправил плечи, как будто пытался сбросить со спины тяжесть своего решения. — Вот что, попробуй прочитать, что там на пузырьках, — сказал он. — Я пока соберу наши с тобой рюкзаки, и двинемся в путь.

— А Ребекка? — спросил Честер. — Что будем делать с ней?

— Я с вами. С радостью помогу, — сказала Ребекка, поднимаясь по ступенькам на крыльцо. Как только она вошла в комнату, Уилл посмотрел на ее лодыжки и увидел, что стигийка сняла кандалы. — Ты же знаешь, Уилл, как я умею все организовать, — с улыбкой добавила девочка.

Тряхнув головой, Уилл помедлил с ответом.

— Так ты… ты в любой момент могла убежать. Но не убежала.

— А зачем мне убегать? — парировала она. — Мне ведь некуда деваться.

Уилл заметил, что Честер сжал кулак, и заволновался. В этот момент удивительно мощный порыв ветра пронесся по саду, прижав растения к земле.

— Похоже, собирается «левантинец», — заметила Ребекка.

Где-то в хижине хлопнул ставень. Уилл тихо произнес:

— Каждый раз, как дует этот ветер, случается что-то ужасное.

— Отлично, — проворчал Честер.

Доктора Берроуза и Ребекку ветер застал на открытом месте — в середине широкого туннеля. Буря все усиливалась, и укрыться от нее было негде. Мощный шквал почти что затушил их маленький костер, но следить за огнем они бы все равно не смогли: их внезапно накрыла волна черной пыли.

Доктор Берроуз перекатился на живот и обхватил руками голову, чтобы защитить лицо от пыли. Зажмурившись и отплевываясь от песка, он наконец признался себе, что больше не может терпеть стигийку. Она беспрестанно требовала от него результатов, как будто доктору Берроузу достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы тут же обнаружить ориентир, который позволит прочитать карту на каменных табличках. «Я археолог, а не какой-нибудь разведчик-следопыт наподобие Дэви Крокетта», — со злостью подумал он.

В довершение всего доктор Берроуз безумно боялся мрачного стигийского солдата. В каждой фразе Ребекки сквозила угроза: тот, кто вызовет у нее малейшее недовольство, попадет в руки Граничника. А это, мягко выражаясь, тяготило доктора Берроуза, не говоря уже о том, что они с приемной дочерью поменялись ролями. Теперь все решала Ребекка, а он вовсе лишился права голоса.

Для доктора Берроуза это было уже слишком. Настолько, что он решил рискнуть и продолжить путь в одиночку. Самое главное, что Ребекка на этот раз забыла забрать у него таблички, как она выражалась, «на хранение». Доктор похлопал по карману, убедился, что они на месте, и улыбнулся.

Зная, что непроглядное облако скроет его движения от стигийцев, он медленно пополз прочь от костра. По пути доктор прихватил кожаную флягу с водой, памятуя о том, как тяжело ему пришлось без питья.

Вскоре он остановился. Доктор по-прежнему почти ничего не видел перед собой, а все звуки заглушал свист бури. Он заключил, что его исчезновение никак не могли заметить, так что встал на ноги и пошел. Склоняясь под напором ветра, он наткнулся на что-то твердое, похожее на стоящего человека.

Рядом блеснул тусклый свет, и среди черных смерчей показалось лицо. Доктор понял, что налетел прямо на стигийского солдата, а возле него стоит Ребекка.

— Заблудился? — крикнула она сквозь шквал. Схватив доктора Берроуза за руку, стигийка развернула его в ту сторону, откуда он пришел. — Опасно бродить в такую бурю, — добавила она. Сделав несколько шагов, Ребекка села на землю и потянула доктора за собой. — Ты же не хочешь, чтобы с тобой случилась беда, папочка? — спросила она.

Уилл заканчивал собирать рюкзак, когда на крыльцо вышел Честер.

— Странное дело… — озадаченно произнес Уилл.

— Что случилось?

— Понимаешь, — Уилл вытащил из бокового кармана рюкзака устройство ночного видения и повертел его в руках, — я тут включил эту штуку, чтобы проверить, работает ли она… Так вот, не работает.

— Точно не работает? — спросил Честер.

— Точно. Ничего не видно, — ответил Уилл.

— Может, забыл выключить, и там что-нибудь перегорело? — предположил Честер.

— Нет, я всегда его выключал, — сказал Уилл. — Надеюсь, прицел у тебя на винтовке работает. Иначе мы останемся без приборов ночного видения.

Честер взял свое оружие и направил его на сад.

— Чтоб меня! — воскликнул он и опустил винтовку, разглядывая прицел. — Тоже не работает. — Он подкрутил ребристое колесико и попробовал прицелиться еще раз. — Не-а. Ничего! — Нахмурившись, мальчик взглянул на друга. — Ты не думаешь, что Ребекка… — Он не договорил.

Уилл ненадолго задумался.

— Нет, это не она. Я знаю, что нашими кандалами ее не удержать, но мое устройство лежало в комнате Эллиот, а там всегда был кто-то из нас.

— А если это не она, — сказал Честер и потряс винтовку, как будто надеялся, что от этого прицел снова заработает, — так ведь эти приборы работают на светосферах, а их должно хватать на несколько лет. Дрейк ведь так говорил?

— Да, они не вечные, — выдохнул Уилл и зажмурился. — Как всегда, в самый подходящий момент. — Мальчик открыл глаза. — Ладно, будем надеяться, что по пути нам не встретится никакая опасность.

Ребята вернулись в хижину, и Уилл взглянул на пузырьки с лекарствами на столе.

— Что-нибудь выяснил?

Честер подошел и взял один пузырек.

— Ага. Тут был аспирин, — без колебаний сказал он.

— Ух ты! Невероятно! — воскликнул Уилл. — Ты и правда умеешь читать по-русски! Я от тебя такого не ожидал! — тут он увидел, что Честер ухмыляется.

— Уилл, — сказал он, показывая другу этикетку, — вот тут внизу, после русских слов, написано «аспирин». Английскими буквами.

— Верно… а я и не заметил, — пробормотал Уилл, почувствовав себя на редкость глупо.

По буквам на таблетках мальчики быстро определили, какое из них аспирин. После этого Уилл и Честер стали размышлять, не слишком ли опасно давать Эллиот такое лекарство, тем более что таблетки несколько дней пролежали в земле и начали размокать по краям.

В конце концов они решили, что пользы от аспирина будет больше, чем вреда, потому что он поможет сбить температуру, и сошлись на том, что надо рискнуть, если есть шанс избежать нового припадка. Мальчики растворили несколько таблеток во фляге с водой и напоили Эллиот.

«Левантинец» практически стих, когда они вышли за ограду хижины, только изредка дул в спину. Первые несколько часов их путь пролегал по широким и относительно ровным туннелям, и Уилл понадеялся, что так будет до самого конца.

Марта шла первой, потому что знала дорогу. За ней следовали Честер с Уиллом, которые несли Эллиот. Девушку завернули в одеяло и крепко привязали к самодельным носилкам, так что в случае необходимости их можно было повернуть вертикально. Однако сейчас мальчики старались держать носилки параллельно земле, чтобы не потревожить больную.

Уилл время от времени оглядывался на Ребекку, замыкавшую колонну. За ней большими прыжками передвигался Бартлби. По настоянию самой Ребекки ей поручили нести большую часть провизии и воды. На каждом плече у стигийки висело по рюкзаку. На поверхности такая ноша была бы непосильной для худенькой девочки, но при здешней силе тяжести Ребекка без труда справлялась с тяжелым грузом. Однако Уилл не мог не заметить, что стигийка стала сильнее прихрамывать.

— Не знаю, как она это выдерживает, — тихо сказал он Честеру.

— По-моему, лучше некуда, учитывая обстоятельства, — ответил Честер, посмотрев на Эллиот.

— Я про Ребекку, — уточнил Уилл.

— Она-то? — с раздражением сказал Честер. Теплота в его взгляде мгновенно исчезла. Было ясно, что за стигийку он совершенно не волнуется. — Уилл, не поддавайся на ее уловки. Я тебе говорю: она только делает вид.

Уилл на мгновение задумался.

— Но если это вдруг в самом деле какая-то уловка, то что Ребекке нужно от нас?

— Понятия не имею, — сказал Честер. Он был не в духе: ему не понравилось, что Уилл предоставил стигийке свободу действий. А Уилл знал: будь судьба Ребекки в руках Честера, девочку снова заковали бы в кандалы (на этот раз как следует) и бросили бы в сарае.

— Не думаю, что она что-то замышляет, — сказал Уилл через несколько шагов. Он совершенно запутался в своих чувствах, хотя ни за что не рискнул бы поделиться этим с Честером. С тех самых пор, как он увидел Ребекку у ограды хижины, в поведении девочки не было и намека на жестокость и суровость, свойственные ее народу. Более того, она казалась слабой и уязвимой, будто не имела ничего общего со стигийцами, для которых, как для насекомых, собственная жизнь и жизнь собратьев ничтожны по сравнению с общей целью.

Уиллу так хотелось поверить в ее рассказ — поверить, что эта Ребекка только выполняла чужие приказы под страхом смерти. Может быть, ему слишком хотелось поверить. Стигийка сильно облегчила им сборы в дорогу: она помогла Уиллу составить список нужных вещей, а потом идеально, как умела только она, распределила все по рюкзакам. Мальчика словно вернули в прошлое, откуда вычеркнули все мучения, причиненные ему стигийцами в Колонии и Глубоких Пещерах, и чудесным образом возвратили ему сестру — такой, какой он помнил ее по счастливым моментам в Хайфилде. Конечно, таких моментов было мало, но, возможно, именно поэтому они вспоминались ярче всего. А еще, быть может, Уиллу хотелось верить Ребекке потому, что теперь, после гибели отца, у него не осталось из хайфилдской семьи никого, кроме нее. Не считая миссис Берроуз, разумеется, но она в воспоминаниях мальчика была совсем чужой и далекой.

— А меня сейчас куда больше волнует Марта, — сказал Честер, вырывая Уилла из раздумий. Ребята посмотрели на округлую фигуру впереди. — Она на себя не похожа, — продолжал Честер. — Ни слова не говорит с тех пор, как мы отправились в путь. Я знаю, что она не имела права нас обманывать, но в чем-то ее понимаю.

Уилл что-то пробурчал в знак согласия. Он не торопился прощать женщину.

— Она поступила эгоистично. Она собиралась пожертвовать жизнью Эллиот, чтобы нам не пришлось рисковать собой. Разве это правильно? — сказал он.

— Неправильно, — медленно ответил Честер, как будто все еще не мог решить для себя, продолжать сердиться на Марту или нет.

— Кстати об Эллиот, — сказал Уилл, — не пора ей дать еще одну дозу аспирина?

— Пожалуй, нам всем не помешает привал, — согласился Честер.

Крикнув Марте, чтобы возвращалась, Уилл скинул рюкзак, достал флягу с раствором аспирина и передал Честеру. Тот хорошо потряс ее, затем откупорил и стал небольшими порциями вливать лекарство в рот Эллиот, разжав потрескавшиеся губы.

— Аспирин помогает, — сказал Честер, пощупав лоб девушки, и влил еще немного раствора ей в рот. — Температура заметно упала.

Тут все застыли: в отдалении раздался скрежет — крик паукомартышек.

— Только этого не хватало, — сказал Уилл. Они с Мартой встретились глазами.

— Это она, — шепнула женщина, указывая на Эллиот. — Я вас предупреждала… они чуют слабых. Она притягивает к нам этих тварей как магнитом.

— Значит, отпугнем их огненным анисом и пойдем дальше, — холодно сказал Уилл.

— Верните мне арбалет, — вдруг потребовала Марта, уставившись на свое оружие и колчан со стрелами, висевшие на плече у Честера вместе с винтовкой.

Честер поднялся на ноги и вопросительно посмотрел на Уилла. Тот молчал. Ему не нравилась эта мысль.

— Э-э… — тихо начала Ребекка, но закрыла рот.

— Ты что-то хотела сказать, — поторопил ее Уилл.

— Ну… дело в том, что из нас только Марта знает, куда идти и с какими опасностями можно столкнуться по дороге. Ей на самом деле нужно оружие, потому что если вы ее потеряете, то останетесь без проводника и никогда не найдете корабль.

Уилл с сомнением посмотрел на девочку.

— Эй, Уилл, решать тебе, я просто высказала свое мнение, — почти что извиняющимся тоном произнесла Ребекка.

— Нет, ты права, — заключил мальчик. Он повернулся к Марте. — Итак… вы клянетесь, что на вас можно положиться?

Марта мрачно кивнула.

— Тогда забирайте арбалет, — сказал Уилл.

— Эй! Погоди-ка! — взорвался Честер. — Ты выслушал эту поганую стигийку, а меня спросить не хочешь? — Он раздраженно взглянул на Ребекку.

— Извини, Честер, — сказал Уилл. — Хорошо, скажи, что ты думаешь по этому поводу?

Честер поколебался.

— Я думаю… надо вернуть ей оружие.

Уилл дернул плечом.

— Получается, ты согласен с «поганой стигийкой». Из-за чего было поднимать такой шум?

Честер отвернулся, бормоча:

— Хочу, чтобы мое мнение учитывали… вот и все.

— Сперва мы собирались обойти вокруг Поры, и ты была только «за», а теперь (и чтоб мне провалиться, если я понимаю, почему) все перетасовалось, и мы ходим следом за ним, — сказал доктор Берроуз, указывая большим пальцем на Граничника, идущего впереди. — И вообще, он хоть знает, куда идет? Мы же окончательно заблудимся!

— Не заблудимся, пока он находит дорожные знаки, — ответила Ребекка.

Они как раз свернули в новый туннель, и стигийка обводила взглядом пол в поисках таких «знаков».

Ребекка заметила три кусочка гриба, лежащие в ряд справа от нее, мысленно отсчитала десять шагов и направила луч фонаря на другую сторону туннеля, за спину доктора Берроуза, пропустив его немного вперед. Там, у основания противоположной стены, лежали еще три предмета, на этот раз камешки. Их можно было не заметить, если не знать условных знаков Граничников. Эти ориентиры оставил для Граничника его товарищ, указывая ему путь.

Доктор Берроуз, разумеется, не знал о существовании второго Граничника и потому был в замешательстве.

— Дорожные знаки? Я не вижу никаких дорожных знаков, — сказал он.

— Поверь, они есть, — ответила Ребекка.

Марта регулярно объявляла перерывы на еду и сон. На привале женщина разводила небольшой костер — материалы для него она собирала по пути, — чтобы подогревать пищу и освещать окрестности, пока она отдыхает по очереди с мальчиками. Всякий раз Марта раскладывала по краям костра несколько веточек огненного аниса — он медленно тлел и источал едкий запах.

На четвертый день пути Уилл заметил, что пол туннеля вдруг изменился: теперь под ногами был не гравий и не пружинистая поверхность гриба, а что-то мягкое.

— Похоже на перегной… или прошлогодние листья… — задумался мальчик вслух, принюхиваясь и пытаясь вычленить составляющие странного запаха. Тут он заметил кое-что еще: на стене что-то шевельнулось. Уилл подумал было, что ему почудилось от усталости, но скоро обнаружил, что зрение его не обмануло. На стенах, на потолке и на полу туннеля — кругом что-то в самом деле шевелилось.

— Стойте! — воскликнул он, резко останавливаясь. Честеру, державшему носилки с Эллиот с другой стороны, пришлось сделать то же самое. Прищурившись, Уилл разглядел каких-то белых червей, которыми кишело все вокруг. Одно из существ проползло прямо перед его ботинком, и мальчику удалось хорошо его рассмотреть. Оно было длиной около десяти сантиметров и больше всего походило на тонкую белоснежную змейку. Глаз у нее не имелось, зато оба конца тела завершались чем-то вроде присосок. Передвигалось существо перебрасывая один конец тела через другой, словно делало «колесо».

— Фу-у! — воскликнул Честер. — Громадные личинки! Гадость какая!

Бартлби прыгнул на одну из тварей и накрыл ее лапами. Клацнув зубами, кот зажал в пасти один конец червя. Существо стремительно завертело другим концом тела, вращая его все быстрее и быстрее в попытках освободиться от незнакомого хищника. Бартлби вращал глазами, стараясь уследить за движениями червя, и вдруг тот перестал вертеться, закинул свободный конец тела вверх и прилепился присоской прямо к носу кота. Удивленно мяукнув, Бартлби затряс головой, разжал челюсти и выпустил червя. Больше кот не рискнул охотиться на загадочных существ, катавшихся вокруг, и перескакивал через них мелкими прыжками, будто пони через препятствия.

Марта, услышав шум, вернулась к ребятам.

— А, петлезмейки. Они безобидные, — сообщила она и тут же начала собирать их со стен в свой мешок.

— Извините, Марта, но если вы собираетесь нас ими кормить, то на меня не готовьте. И вообще я пошел отсюда, — заявил Честер и потряс ногой, отбрасывая змейку, которая собиралась присосаться к его ботинку. Мальчик издал гортанный звук, показывая, какое отвращение вызывают у него эти существа, и быстро зашагал вперед, потянув за собой носилки и Уилла. — Идем, Уилл!

Уилл неторопливо побрел за другом, восхищенно разглядывая пол туннеля.

— Давай быстрей, Уилл! — сердито воскликнул Честер, слегка дергая носилки. — Это тебе не урок природоведения!

На ходу Уилл обернулся и увидел, что Ребекка сняла рюкзак и стала помогать Марте собирать петлезмеек. Вдруг Марта что-то сказала ей, и девочка отшатнулась. Ребекка быстро подобрала вещи и побежала в туннель следом за мальчиками.

Больше Уилл не оглядывался, потому что ему пришлось перейти на бег, чтобы двигаться с той же скоростью, что и Честер. Было нетрудно понять, почему его друг так заторопился. Петлезмеек в туннеле становилось все больше. Они были повсюду, некоторые даже падали с потолка на Эллиот и носилки. Извивающиеся белые тела густым ковром устилали пол. Обходить петлезмеек уже не получалось. Под ногами ребят они лопались с неприятным чавкающим звуком, разбрызгивая люминесцентную жижу, так что за Уиллом и Честером тянулись тускло светящиеся следы.

Наконец владения петлезмеек кончились, начался чистый отрезок туннеля, и мальчики остановились отдышаться и подождать Марту с Ребеккой.

Ребекка появилась первой.

— Что у тебя там случилось… с Мартой? — пыхтя, спросил Уилл.

— Ничего, — пробормотала девочка, отводя глаза.

— Как же, ничего, — сказал Уилл. — Я видел. Она тебе что-то сказала.

— Я хотела ей помочь собирать петлезмеек…

— Так, и что?

— Она послала меня куда подальше и сказала, что собирается меня убить, — тихо произнесла Ребекка.

— Вот как… — проворчал Уилл. — Не волнуйся, Ребекка. Пусть она только попробует что-то тебе сделать — будет иметь дело со мной.

— Почему ты продолжаешь ее так называть? — вставил Честер. — У нее другое имя.

— Не начинай, — предостерегающим тоном сказал Уилл.

— Ну правда, я бы хотел узнать, как ее зовут. Ведь Ребеккой ее назвали верхоземцы, значит, это никак не ее настоящее имя. Потом, ведь не может быть такого, чтобы их обеих звали Ребекками, правда? Так как тебя зовут по-настоящему? — спросил он у девочки.

— Ты не поймешь мое имя, — ответила Ребекка. — Оно на моем языке.

— А вдруг пойму? — не захотел сдаваться Честер.

Ребекка произнесла короткое слово на гнусавом стигийском языке, жутко похожее на тявканье гиены.

— Ты была права, — сказал Честер, мотая головой. — Так называть тебя я не смо…

Он осекся, увидев, как Эллиот заметалась на носилках, насколько позволяли веревки.

— По-моему, не стоит при Эллиот говорить по-стигийски, — заметил Честер. — Кажется, ей это не нравится.

К седьмому дню пути у мальчиков болели руки от носилок, несмотря на пониженную силу тяжести. Уилл не представлял, сколько километров туннелей они уже преодолели и сколько раз спускались по отвесным стенам, но его подбадривала мысль о том, что, по словам Марты, они доберутся до корабля на следующий день. Если, конечно, она не забыла дорогу.

Несколько раз им уже приходилось возвращаться назад — когда Марта понимала, что повернула не в ту сторону, — однако это не задерживало их надолго. У Марты не было ни карты, ни компаса (впрочем, Уилл сомневался, что от компаса тут была бы какая-то польза): похоже, она находила дорогу по памяти.

Труднее и опаснее всего был спуск в колоссальные расщелины, особенно из-за того, что нужно было чрезвычайно осторожно обращаться с Эллиот. Однако, связавшись веревкой, они вчетвером всякий раз благополучно доставляли вниз и Эллиот, и носилки. В такие моменты Марта и Ребекка забывали о вражде и сосредотачивались на общей задаче.

Порой приходилось ползти по ужасающе узким норам, тянувшимся на сотни метров, волоча рюкзаки за собой — потому что потолок опускался слишком низко. Пробираться по таким местам с Эллиот стоило огромных усилий.

Сейчас они двигались по сравнительно широкому туннелю, однако воздух здесь вдруг стал настолько сухим, что у всех началась одышка. Дальше начался крутой спуск, и стало невыносимо жарко. Уилл, оттягивая воротник, выглянул из-за спины Честера. Дорога впереди светилась приглушенным красным светом. Он резал глаза, и Уилл не удивился, когда Марта велела всем остановиться.

— Что случилось? — спросил Честер.

Вместо ответа женщина поставила перед собой две больших кожаных фляги с водой, а потом жестом подозвала Ребекку.

— Стигийка, достань из рюкзаков еще воды, — сурово распорядилась она.

Пока Ребекка выполняла приказ, Марта объяснила:

— Здесь лава течет близко к камню. Будет очень жарко и очень опасно.

— И что мы будем делать? — спросил Уилл.

— А обойти никак нельзя? — одновременно с ним спросил Честер.

Марта покачала головой:

— Обходного пути нет. Главное, ни за что не останавливаться. Поняли? Кто остановится — тот умрет.

Честер улыбнулся.

— Поджарится заживо, — заметил он и тут же перестал улыбаться, поняв, что это совсем не смешно.

Марта помогла Уиллу обмотать лапы Бартлби тряпками и обвязать бечевкой. Коту явно понравилось такое внимание со стороны хозяина, и он весело мурлыкал, пока Марта не стала брызгать водой ему на ноги и на новую «обувь». Бартлби сердито зарычал на нее, так что Уиллу пришлось его держать, чтобы Марта спокойно закончила свое дело. Честеру поручили намочить Эллиот и носилки, однако он остановился не закончив.

— Уилл…

— Чего?

— Это же вещи Эллиот, так? — Честер указал на рюкзак, привязанный к носилкам у ног девушки и взятый по его настоянию.

Глаза Уилла расширились.

— Взрывчатка! И винтовки у нас заряжены! Марта, а вдруг от перегрева все взорвется?

— Винтовки выдержат, а вот рюкзак хорошенько намочите, — посоветовала Марта. Она перевернула флягу и стала поливать себя водой, прежде всего ноги. Когда ребята сделали то же самое и облили Эллиот, женщина снова позвала всех к себе:

— Помните: что бы ни случилось — не останавливаться. Ни в коем случае. Иначе жар вас точно прикончит.

И они двинулись навстречу горячему воздуху, бегом преодолев остаток спуска. Все кругом светилось алым. Густое марево впереди стояло серебристо-ртутной стеной, и Уиллу на мгновение показалось, что он сейчас врежется в зеркало. Когда путники пересекли границу и очутились внутри марева, их лица обожгло как огнем.

— Будто в тигеле, — прохрипел Уилл, едва дыша. Он чувствовал себя так, будто попал внутрь керамического горшочка, какие ему доводилось нагревать на бунзеновской горелке на уроках химии.

Породу на стенах и полу туннеля пронизывали багровые светящиеся жилы. Мальчики старались не наступать на них на бегу — словно в адском варианте детской игры, когда нужно перепрыгивать через трещины на тротуаре. Уилл почувствовал запах гари и тут же подумал, выдержит ли обувь такую температуру.

Он быстро заметил, что одежда на нем высохла; за Честером тоже тянулись струйки пара. Бартлби пытался держаться рядом с хозяином, как полагается, но когда его «пинетки» начали шипеть, кот решил, что рядом с людьми ему делать нечего. Он ускакал вперед, словно перепуганная лошадь.

— Господи, когда же это кончится? — воскликнул Честер. Ребята, пыхтя, едва удерживали носилки вспотевшими руками.

К счастью, вскоре они добрались до более прохладной части туннеля, где их ждали Марта и Бартлби, и рухнули на пол.

— Ух! — выдохнул Уилл. — Ничего себе сауна! Я, пожалуй, успел похудеть на несколько фунтов. — Он снял с плеча винтовку и вытащил из-за пояса саблю. — И зачем я все это с собой таскаю? Только тяжесть лишняя, — пропыхтел он.

— Да мало ли, пригодится, — заметил Честер и сделал большой глоток из фляги.

— Ты говоришь точь-в-точь как мой папаша. Тот тоже ничего не выбрасывал, Ребекка так бесилась… — усмехнулся Уилл, забирая у Честера воду. Он начал пить, но вдруг выплюнул воду, окатив приятеля брызгами. — Черт побери! А Ребекка-то где? — быстро произнес мальчик, сообразив, что стигийка до сих пор не вышла из марева. — Она ведь шла следом за нами?

— Вроде да, — подтвердил Честер.

Ребята вернулись на несколько шагов назад и подождали еще, но Ребекка не появлялась.

— Может, перегрелась и пошла обратно? — предположил Честер.

Уилл вдруг поднял флягу над головой и вылил на себя всю воду.

— Ты что де… — начал Честер, но тут Уилл швырнул ему пустую флягу и бросился обратно в марево. — Уилл! — крикнул Честер, однако его друг уже скрылся из виду.

Далеко бежать Уиллу не понадобилось: он почти сразу разглядел через серебристую завесу какую-то темную кучу в середине туннеля.

Вокруг кучи поднимались струйки пара. Остановившись рядом с ней, Уилл увидел Ребекку, лежащую на рюкзаках, которые уже начали тлеть. Он встряхнул девочку и прокричал ее имя. Стигийка приподняла голову и потянулась к нему.

Подхватив Ребекку на руки, Уилл перебросил ее через плечо и на мгновение заколебался.

— Нет! Нельзя их бросать! — пробормотал он и стал на ощупь искать лямки рюкзаков. Мальчик выругался, коснувшись пылающего пола, но ему удалось поднять оба рюкзака. Потом он побежал так быстро, как только мог, сквозь нестерпимый жар, мелкими вдохами вбирая в легкие обжигающий воздух.

Честер зашел в горячую часть туннеля, насколько отважился. Завидев мчащегося Уилла, он заорал: «Кидай мне!» — и поймал рюкзаки.

Добежав до Марты, Уилл быстро положил Ребекку на пол рядом с Эллиот, схватил большую кожаную флягу и стал поливать стигийку, которая мотала головой, будто пьяная. Потом он заставил девочку сесть и выпить немного воды. Питье мгновенно вернуло ее к жизни, хотя она продолжала покачиваться.

— Что случилось? — спросил Уилл.

— Я споткнулась. Не могла встать, — ответила Ребекка, прижала руку ко лбу и закашлялась. Потом она подняла взгляд на него. — Спасибо, Уилл.

— Не за что, — ответил Уилл. Ему стало неловко, и он поднялся на ноги. Ощупывая ожог на руке, мальчик повернулся к Честеру и Марте. Оба с неодобрением смотрели на него, Честер медленно качал головой. Уилл взглянул туда, где Честер бросил рюкзаки. — Эй! Вы что, с ума сошли?! Горят же! — закричал он, заметив, что оба рюкзака быстро тлеют. — Скорее!

Честер и Марта кинулись забрасывать их грязью, чтобы потушить.

— Ну как? Все цело? — спросил Уилл, беспокоясь за вещи.

— По-моему, да, — ответил Честер, открыв один рюкзак и посмотрев внутрь. Он поднял взгляд на Уилла. — Зря ты туда сунулся. К тому же в одиночку.

— Я не мог по-другому, — сказал Уилл.

Честера это не убедило.

— Глупо было так рисковать.

Марта сердито посмотрела на Ребекку.

— А теперь из-за фокусов этой стигийки нам едва хватит воды до следующего родника. — Женщина повернулась в сторону туннеля. — Пора идти дальше.

Через несколько километров Марта сбавила темп и стала осматриваться внимательнее, чем прежде. Наконец она подошла к стене туннеля, повозилась и затем распахнула дверь, сделанную из неструганого дерева.

— А куда она ведет? — спросил Честер, когда женщина перешагнула через деревянный порог.

— Это место зовется Волчьими Пещерами. Натаниэль обустроил тут убежище и припрятал запасные ловушки для пауков.

Уилл и Честер, неся Эллиот, двинулись вслед за Мартой. За дверью оказался довольно широкий туннель, пол которого устилал мягкий песок. Марта не стала отходить далеко от двери и сбросила свой вещмешок на песчаный пол. Ребекка и Бартлби тоже вошли внутрь, и стигийка, которая еще не до конца пришла в себя после происшествия, просто легла на землю.

— А почему пещеры называются Волчьими? — поинтересовался Честер. Мальчики отыскали ровный участок земли, чтобы положить носилки.

— Потому что здесь водятся волки, — сухо ответила Марта.

— В-волки? — взволнованно переспросил Честер. — А я ничего не слышу.

— И не услышал бы, — сказала Марта, закрывая и запирая дверь. — Они как призраки. Охотятся кучками по три-четыре волка, нападают на одиноких путников, а с большими группами народу не связываются. — Усевшись на пол и вытянув перед собой ноги, женщина одну за другой вытаскивала из мешка петлезмеек, уверенным движением срезала концы с присосками и снимала матовую белую кожу. — Я едва ускользнула от них, когда шла тут в прошлый раз. Запомните дорогу сюда на случай, если потеряетесь.

Поручив мальчикам развести костер, Марта повесила над огнем чищеных петлезмеек. Когда они поджарились, женщина разложила их по оловянным тарелкам. Честер, похоже, забыл, что не собирался есть петлезмеек.

— Ну и как? — полюбопытствовал Уилл, глядя, как Честер откусывает от длинной полоски желтовато-белого мяса.

— Как холодец из угря, — ответил Честер, задумчиво жуя. — Только не холодец и по вкусу на угря не похоже.

— Спасибо, объяснил, — сказал Уилл, принимаясь за свою порцию.

Через несколько часов они покинули Волчьи Пещеры и продолжили путь. Уилл успел так устать от ходьбы, что потерял счет времени, но вдруг Марта указала на что-то впереди.

— Почти пришли, — сообщила женщина, когда они подошли к веревочному мосту.

Честер присвистнул.

— Другую сторону даже не видно. Это какой же длины должен быть мост?

— Метров двадцать пять… может, тридцать, — прикинул Уилл, разглядывая хрупкую конструкцию, протянувшуюся над бездной.

— Это вы повесили мост? — спросил Честер у Марты. Ребята поставили носилки с Эллиот. Марта шагнула на мост, и он зашатался со зловещим скрипом. Она сделала еще несколько шагов, проверяя ногой каждую деревянную перекладину, прежде чем ступить на нее. — Или Натаниэль? — предположил Честер, не дождавшись ответа.

— Люди с корабля, — сказала Марта, вглядываясь в темноту над головой. — Я чую. Они там, наверху.

— Кто? — удивился Уилл.

— Мы рядом с гнездами… гнездами Пресветлых. — Несмотря на жару, она вздрогнула. — Я чувствую, как они там кружат… высматривают жертву. — Марта встретилась глазами с Уиллом. — Это дурное место. Их место. Чужаков они не любят. — Она перевела взгляд куда-то в сторону, и Уилл машинально обернулся, думая, что Марта заметила что-то у него за спиной, но там никого не было.

Мальчик понял, что она устала. Для него и Честера путешествие оказалось более утомительным, чем они ожидали, несмотря на то, что им по пути удалось несколько раз подремать на твердой земле. Марта даже этого себе старалась не позволять. Всю неделю, с того дня, как они оставили хижину, женщина сохраняла неослабную бдительность, высматривая опасность и с удивительной точностью находя дорогу в лабиринте бесчисленных туннелей.

Ее одежда, и в лучшие времена не особенно чистая и опрятная, покрылась грязными пятнами, а морщины на лице от утомления казались еще глубже. Уилл заметил, что у нее закрылись глаза.

— Эй, Марта, — негромко сказал он.

Женщина распахнула глаза и повернулась к мосту.

— Переходим по одному. И никакой болтовни. Теперь надо вести себя тише. — Она вытащила из-за пояса веточку огненного аниса, но не стала поджигать. — Нужно поберечь, — сказала Марта, словно напоминая об этом самой себе, и пошла вперед. Мост качался от ее шагов.

Когда женщина без происшествий перебралась на ту сторону, на мост встал Честер. Ребята решили между собой, что Честеру как самому тяжелому не стоит нести Эллиот, так что он взял один из легких рюкзаков.

— Не нравится мне это, — проворчал он, делая первые шаги. — Ох как не нравится.

— Успокойся, это безопасно. Безопасней некуда, — уверенно сказал ему Уилл.

— Замечательно. Это, считай, смертный приговор. Когда ты так говоришь, надо начинать бояться, — простонал он, подняв брови. Уилл кивком пожелал ему удачи.

Со своего места Уилл видел, как сильно раскачивается мост под весом Честера. Хотя его друг двигался медленно, мост так громко скрипел и ходил из стороны в сторону, что казалось: он вот-вот оборвется. Но мальчик часто останавливался и ждал, пока колебания моста утихнут, прежде чем идти дальше, и в итоге благополучно пересек бездну.

Настала очередь Уилла. Прижимая к себе Эллиот и носилки, он двинулся вперед, но шагов через двадцать ему пришлось остановиться. Мальчик застыл, словно статуя. Ему очень хотелось ухватиться за веревочные перила, натянутые с обеих сторон моста на уровне пояса, но руки у него были заняты Эллиот.

— Каково это — падать с такой высоты? — раздался голос в голове у Уилла, заставив его вздрогнуть. А потом началось то, чего он меньше всего хотел. Иррациональное желание спрыгнуть вниз вернулось — мальчик словно стал марионеткой в чьих-то ловких руках. Он необычайно четко представлял себе, как перешагивает через веревку-перило и бросается в бархатные объятия темноты. Почему-то это казалось самым разумным поступком на свете. Несколько секунд Уилл не замечал ничего вокруг — для него существовала только необоримая тяга пустоты. Он не думал об Эллиот, совершенно беззащитной в его руках, не думал о Честере и Марте, ждущих его на другой стороне ущелья, — мальчик был один на один с искушением. Потом уголок сознания, еще сопротивлявшийся вторжению, напомнил ему об Эллиот, и Уилл заставил себя подумать о том, что не имеет права спрыгнуть вместе с ней. Однако сила, тянувшая его вниз, перевешивала.

— Пожалуйста, — простонал он, — пожалуйста, не надо.

И тут что-то ткнуло его сзади. Мальчик обернулся, медленно, как во сне, и увидел кошачью морду. Огромные глаза Бартлби непонимающе разглядывали его. Очевидно, кот решил, что настала его очередь идти через мост, и не мог понять, почему Уилл остановился и не дает ему пройти. Когда мальчик встретился с ним взглядом, Бартлби негромко мяукнул с почти человеческой интонацией, как будто спрашивал: «Ты чего?»

Уилл моргнул, и странное желание прыгнуть угасло, как пламя свечи на ветру, померцав на прощание. Мальчик развернулся и увидел Честера на другом конце моста. Уилл снова побрел вперед. Кот, мягко переступая лапами, последовал за ним, время от времени тыкая хозяина мордой, когда ему казалось, что мальчик слишком медленно продвигается.

Поскольку Марта велела молчать, Честер ничего не сказал Уиллу, когда тот снова оказался на terra firma, только встревоженно посмотрел на друга. Уилл, покачиваясь, отошел подальше от моста, положил Эллиот и опустился на землю рядом с ней, обхватив голову руками.

Когда Ребекка тоже перешла мост, они направились дальше. Почти сразу под ногами снова оказалась поверхность гриба, и вскоре Марта подвела своих спутников к отвесному спуску, вслед за которым предстояло преодолеть еще два обрыва. Уилл до сих пор не пришел в себя после случившегося на мосту и с трудом мог думать о том, что нужно аккуратно спустить вниз Эллиот и носилки. Его беспокоила не столько возможность очередного странного приступа — он почему-то не повторился, — сколько необходимость каждый раз тщательно планировать свои действия, а от того, что двигаться приходилось по скользкой поверхности, легче не становилось. К тому времени как третий и последний спуск остался позади, Уилл едва держался на ногах, но Марта, отчаянно жестикулируя и показывая пальцем вперед, дала понять, что отдыхать некогда.

Через полчаса они вошли в большую пещеру. Уилл расслышал плеск водопада в отдалении. Здесь Марта шла очень медленно, и Уилл понял почему, когда ее фонарь осветил странный объект впереди. Из наростов гриба под углом торчала башенка высотой метров тридцать. Четко различалась только верхняя ее часть — она была темная, гладкая и металлически поблескивала, — остальное скрывал слой гриба.

— Металлический корабль, — прошептал Уилл, расплываясь в улыбке.

Они наконец-то достигли цели. Мальчику хотелось кричать и петь от радости, но он знал, что шуметь нельзя. Честер изо всех сил махал руками, чтобы привлечь внимание друга, указывая на области под башенкой и по обе стороны от нее. Свет фонарей не доходил до самой башенки, и Уилл не сразу понял, что так взволновало Честера. Обнаружилось, что башенка, судя по форме грибных наростов, была куда больше, чем казалась на первый взгляд. Похоже, это внушительное сооружение имело цилиндрическую форму. Уилл попробовал представить себе, как выглядит корабль целиком. Он никогда особенно не интересовался морскими судами — разве что легендарными, вроде «Катти Сарк».

Марта торопливо подвела их к основанию башенки. Ребятам приходилось заслонять лицо руками, потому что мощные порывы ветра то и дело обдавали их водой из водопадов. Соленой водой, заметил Уилл, облизнув губы.

За башней ничего не было видно — только непроглядный мрак. Уилл тут же заключил, что корабль стоит на самом краю одной из Семи Сестер. Можно было подумать, что они снова вернулись к Поре, если бы не несмолкаемый шум падающей воды, напоминавший отдаленные раскаты грома.

Путники не без труда вскарабкались по стене корабля, плавно скруглявшейся к вершине, поскальзываясь на грибных наростах, и собрались у основания башни. Марта потыкала гриб ножом в нескольких местах, очевидно, что-то разыскивая. Наконец лезвие ударилось о металл, женщина запустила руку в гриб и, кряхтя, с силой за что-то потянула. Показались несколько звеньев ржавой цепи. Видимо, она тоже заросла грибом, как и все вокруг.

Марта дернула цепь в последний раз, и она высвободилась целиком, разрывая слой гриба. Цепь звякнула, ударившись о металл, и Уилл понял, что она где-то закреплена. Марта ухватилась за цепь и во мгновение ока взмыла вверх. Уиллу пришло в голову, что благодаря уменьшенной силе тяжести туда можно было бы просто запрыгнуть, но догадался, что слишком велик риск промахнуться и оказаться в бездне.

Честер поднялся следующим и спустил веревку за Эллиот и носилками. Затем по цепи взобралась Ребекка с рюкзаками, и пришел черед Бартлби. Уилл обвязал кота веревкой, несмотря на его протесты, и Марта втащила его наверх. После этого мальчик поднялся сам и обнаружил, что все, кроме Марты, куда-то исчезли.

Не успел он осмотреться, чтобы понять, где находится и куда делись остальные, как раздался тонкий протяжный вой.

— Пресветлые, — едва слышно произнесла Марта. Во мгновение ока она взвела арбалет. Запрокинув голову, Уилл посмотрел наверх, но увидел только пятна света, тусклые и нечеткие, как огни светлячков за мутным стеклом.

Мальчик не знал, моргнул он или нет, но в лучах Мартиного фонаря вдруг появилось какое-то большое существо. Оно как будто возникло из ниоткуда, и Уилл не сразу понял, что это такое.

Первое, что он заметил, — это цвет, очень светлый, почти белоснежный. У существа были крылья размахом метров в десять. Между ними находилось тело размером со взрослого человека, но на человеческое ничем не похожее. По форме и положению головогруди мальчик сразу понял, что это какое-то насекомое. Туловище внизу разделялось надвое, как будто у существа были ноги, но Уилл увидел, что это выступы, покрытые пухом или, быть может, мелкими чешуйками, как у мотылька. А всю нижнюю часть туловища покрывали бесчисленные мелкие существа черного цвета, похоже, паукообразные, и мальчик каким-то образом догадался, что это нечто вроде паукомартышек, только крошечных.

Угловатыми очертаниями крыльев белое существо напоминало летучую мышь, а звук, с которым оно ими хлопнуло, усилил сходство.

Раздался свист — это Марта выстрелила в неведомое создание. Оно находилось всего в паре десятков метров от башни, но стрела улетела в пустоту. Существо просто исчезло.

— Что?! — воскликнул Уилл. Даже если он моргнул (а он был уверен, что не моргал), существо все равно перемещалось неестественно быстро.

Он услышал, как снова хлопнули крылья. Существо опять появилось, слева от башни и гораздо ближе к ним с Мартой. На этот раз оно оказалось прямо в лучах фонаря Уилла, и мальчик смог хорошо его рассмотреть.

Голова существа по форме и размеру походила на мяч для регби. В центре торчал изогнутый хоботок, а под ним располагался рот, полный острых жемчужных зубов. Над хоботком Уилл увидел два серебристых круга — это, как знал Уилл, скорее всего, были не глаза, а что-то вроде «ушей», как у паукомартышек.

Сейчас Уилл моргнул от удивления, но когда он открыл глаза, существо не пропало. Как ни странно, его морда с хоботком и светящимися кругами весьма напоминала человеческое лицо. Еще удивительнее был округлый орган у него на макушке — вращающийся диск, испускавший мощное сияние. Уилл инстинктивно понял, что это служит приманкой для жертв в темноте.

Тут мальчик увидел, что существо сложило крылья, как хищник, готовящийся броситься на добычу с высоты.

Броситься на него и Марту.

Уилл словно прирос к месту, но Марта успела сориентироваться и еще раз выстрелить из арбалета. Белое существо растаяло в воздухе на глазах у мальчика. Вернул Уилла к реальности только резкий оклик Марты.

— Залезай! — крикнула женщина, толкая его в отверстие у нее под ногами. Уилл выронил фонарь и услышал, как тот обо что-то ударился внизу. Мальчик и сам свалился бы, если бы чудом не ухватился за металлическую лестницу. Он успел преодолеть несколько перекладин, но тут Марта, спускавшаяся с изяществом бешеного носорога, наступила ему на руку.

— О-ой! — простонал он, потирая отдавленные пальцы. Марта тем временем захлопнула люк и заперла его, повернув ручку-колесо.

— Что это была за тварь там, наверху?! — спросил он, сжимая и разжимая руку, чтобы унять боль, и осматриваясь в тесном помещении. — Ни за что не поверю, что это паукомартышка! — добавил мальчик, сообразив, что находится внутри той самой «башни» корабля. Она была овальная, по стенам спускалось множество труб разной толщины.

— Это был Пресветлый, — полушепотом сказала женщина. — Я же сказала: они тут гнездятся. Пресветлые — это совсем не то, что пауки. Они умеют летать.

— Я уж понял, — пробормотал Уилл и полез дальше. Миновав еще один люк, он заметил, что воздух на корабле немного затхлый и откуда-то тянет сыростью и плесенью. Мальчик спрыгнул вниз с последней перекладины. Металлический решетчатый пол был наклонным — как предположил Уилл, из-за того, что корабль накренился при падении. Когда он нагнулся за своим фонарем, к нему подбежал Честер.

— Ты не пове… — начал Уилл, собираясь рассказать ему о крылатом существе.

— Уилл! Уилл! — возбужденно перебил его Честер. — Знаешь, где мы? Это не какой-нибудь старый корабль! Это самая настоящая подводная лодка! Причем современная! — Он поднял свой фонарь повыше и обвел лучом комнату.

— С ума сойти! — рассмеялся Уилл от изумления. Помещение напоминало декорации из фантастического фильма: бесчисленные панели с кнопками и темными экранами, какие-то датчики и рычаги. Все было покрыто слоем пыли, а на плоских поверхностях тут и там белели огарки свечей и пятна воска, от которых к полу тянулись застывшие нити. — У них не было электричества, — заметил Уилл и вышел на середину комнаты, где возвышалась колонна (возможно, перископ) и стоял небольшой столик, над которым в рамке висел лист оргстекла. Аист был расчерчен тонкими линиями, наподобие карты, но он сильно растрескался, и несколько кусочков отвалились.

— Подводная лодка, — сказал Уилл, еще не до конца осознавая смысл слов. — Значит, помещение, через которое мы вошли, — это боевая рубка. А здесь центр управления или… или капитанский мостик, или что-нибудь в этом роде. Правильно?

— Получается, так, — пожал плечами Честер.

— Но как подводная лодка оказалась в таком месте? Как она могла сюда попасть?

— А помнишь, ты мне рассказывал про то, как двигаются плитки?

— Не плитки, а плиты, — поправил его Уилл. Он медленно обошел помещение, рассматривая сложное оборудование. — Да, движение тектонических плит. Сейсмический сдвиг океанского дна… возможно, подлодку просто затянуло вниз. — Тут мальчик увидел носилки с Эллиот, которые Честер положил на пол, и вспомнил о цели путешествия. — Нужно найти эти лекарства. Марта, где ты их брала?

— Сейчас покажу, — сказала женщина. Не дожидаясь ответа, она шагнула в округлый дверной проем, переступив через высокий порог, и пошла по коридору. Мальчики последовали за ней. Проходя мимо каюты с открытой дверью, Уилл заглянул внутрь и увидел, что она затоплена грязной водой. Из-за крена уровень воды на половине корабля поднялся выше решеток на полу. В комнате плавала какая-то одежда, одинокий форменный ботинок и несколько картонных коробок, поросших белым грибком.

— Погодите, по-моему, я нашел кое-что любопытное, — сказал Уилл, наклоняясь за предметом, привлекшим его внимание.

— Газета, — отметил Честер. Уилл разлепил страницы. Половина газеты размокла и превратилась в бумажную кашу, но остальное еще можно было читать. Мальчик увидел фотографию усатого человека, окруженную кириллическим текстом.

Честер заглянул другу через плечо, и Уилл указал на верхнюю часть страницы.

— Ты прав — кажется, газета на русском… а ты можешь прочитать, что тут написано? Это дата?

— «Фе-вра-ль», — произнес Честер, с трудом разобрав буквы. — Э-э… вспомнить бы еще, что это значит. По-моему, какой-то месяц… Да ты на год посмотри! Номер вышел меньше года назад! — тут он нахмурился. — А я даже не знаю, какое сегодня число.

— И я не знаю, — сказал Уилл и закусил губу. — Слушай, а ведь мне, может быть, уже исполнилось пятнадцать. Может, у меня был день рождения. — Он бросил газету. — Вот только Эллиот от этого легче не станет. Пойдем.

Они прошли по коридору, миновав еще несколько дверей, и остановились около большой каюты. Марта помедлила у входа. Честер вопросительно взглянул на нее.

— Плохие воспоминания, — прошептала она.

Уилл заглянул внутрь.

— Там бардак.

Женщина кивнула.

— Так и было, когда я сюда приходила.

— А как же люди? Команда подлодки? Натаниэль никого не застал? — спросил Честер.

— Никого. И судя по всему, они уходили второпях. А теперь, если вы не против, я куда-нибудь забурюсь подремать, — сообщила Марта и устало побрела назад.

Уилл и Честер принялись обыскивать каюту. Здесь стоял стол для медицинского осмотра, над ним крепилась лампа, высоту которой можно было регулировать. На стенах висели плакаты с детальным изображением разных органов человеческого тела. В углу лежала куча стульев с металлическим каркасом, под ногами валялись битые стекла и медицинские принадлежности. Но мальчики прежде всего обратили внимание на высокие шкафы, занимавшие целую стену каюты. В них оказалось множество маленьких ящичков с поролоновыми вкладышами. Уилл недовольно поцокал языком — в ящичках, которые он взялся осматривать, углубления на вкладышах пустовали. Честеру повезло больше: ему попадались пузырьки с таблетками и микстурами.

Ребята стали вдвоем вытаскивать лекарства и расставлять на столе. Честер заметил на пластмассовой столешнице темные пятна.

— Как ты думаешь, что это? — спросил он, осторожно трогая одно из пятен.

— Может быть, кровь, — ответил Уилл, скривившись.

Честер несколько секунд с тревогой разглядывал стол.

— Так что же все-таки случилось с командой?

— Кто знает… Может, всех перебили те летающие твари, которых я видел, — ответил Уилл. — Иначе почему бы тут осталось столько вещей? — Он принюхался, потом еще раз потянул носом воздух. — Чувствуешь запах? Как будто что-то прокисло.

— Надеюсь, это не от меня, — серьезно произнес Честер, задирая руку и нюхая подмышку.

Уилл улыбнулся.

— Да нет, я не в этом смысле. Какой-то химический запах. Вроде хлороформа.

Честер озадаченно потер лоб.

— Я тут подумал… а вдруг того самого, что нам нужно, тут уже нет? Вдруг моряки израсходовали все антибиотики, или Марта забрала их в прошлый раз? Она же говорила, что на обратном пути потеряла часть лекарств. — Он ненадолго задумался. — И вот еще что. Ты же знаешь, что антибиотики портятся в тепле, так? Помню, когда мне выписали таблетки от ушной инфекции, мама держала их в холодильнике.

Уилл не сдавался:

— Слушай, ну должно же тут найтись какое-то средство… хоть какое-нибудь… которое поможет Эллиот. Не зря же мы проделали такой путь.

Когда все найденные лекарства были разложены на столе, началось самое трудное — расшифровка этикеток. Уилл держал фонарь, а Честер пытался разобрать надписи. Вскоре они отчаялись: большинство русских слов на этикетках оказались незнакомы Честеру, а временами встречавшиеся надписи латиницей ничего не говорили ребятам.

Раздраженно ворча себе под нос, Честер стал по второму разу пересматривать этикетки, а Уилл тем временем принялся тщательно обследовать каюту, надеясь найти что-нибудь еще. Оттащив из угла несколько стульев, он издал возглас радости.

Мальчик выудил находку из-под мебели и поставил на стол. Это был оранжевый пластмассовый чемоданчик. Уилл открыл задвижки и откинул крышку. Внутри обнаружился внушительный набор лекарств, и ребята бросились читать этикетки.

— Амоксициллин! — воскликнул Честер, схватив пузырек с таблетками. — Я знаю это лекарство! Мне его давали, когда у меня ранка на ноге загноилась.

— Амоксициллин? Ты уверен? — уточнил Уилл.

— На сто процентов. И срок годности наверняка не так уж давно прошел. По-моему, никакого риска, — сказал Честер и вдруг схватил друга за локоть. — Господи, Уилл! Ребекка! Мы оставили Эллиот одну с ней!

Уилл попытался его успокоить:

— Не горячись. Сейчас вернемся. Мне кажется, ничего страшного не случилось.

— Да плевать мне, что тебе там кажется! Она сейчас наедине с Эллиот! И винтовку я, дурак, не захватил! — воскликнул Честер и выбежал из каюты. Он с такой скоростью помчался по коридору, что ударился лбом о масляный фонарь, свисавший с потолочной балки, но и это не заставило его остановиться.

Ребята ворвались на мостик, и Честер сразу бросился за винтовкой. Эллиот лежала на прежнем месте, но ремни, державшие ее на носилках, и теплое одеяло были отброшены в сторону.

— Что ты с ней сделала? — гневно спросил Честер, указывая на Эллиот.

Ребекка испуганно отшатнулась. С оружием в руках мальчик выглядел еще более угрожающе.

Опустившись на колени возле Эллиот, Честер наклонился к ее лицу, потом пощупал запястье девушки.

— Пульс есть, — сообщил он Уиллу.

— Я ее вымыла. Больше ничего. Я нашла на носу лодки резервуар с водой и простерилизовала ее йодом, — объяснила Ребекка. — Пить такую воду нельзя, но для купания подойдет.

— По-моему, с Эллиот все в порядке, — сказал Честер Уиллу, как будто не слышал ни слова из того, что говорила Ребекка.

— Честер, — сказал Уилл, — на ней чистая одежда. У нее умыто лицо. Сам посмотри!

— Я ничего ей не сделала, — дрожащим голосом, чуть не плача, произнесла Ребекка. — Я только хотела помочь.

Честер заметил в углу мостика небольшой костер.

— Ничего? А это что такое? Что ты задумала?

— Решила разогреть супу для Эллиот, — тихо ответила стигийка. — Подумала, может, и вы проголодались.

Честер запыхтел, собираясь с мыслями. Он убедился, что Ребекка не собиралась делать ничего плохого, и теперь глуповато себя чувствовал.

— А… хорошо, — сказал он и, вставая, глухо прибавил: — Спасибо.

— Пожалуйста, — сказала Ребекка. — О, вы что-то нашли! — воскликнула она, увидев пузырек в руке у Честера. Девочка повернулась к Уиллу. — Можно посмотреть? — спросила она, всем своим видом выражая искреннюю заинтересованность.

— Нельзя, — машинально ответил Честер.

— Да ладно тебе. Пусть посмотрит, — сказал Уилл. — Хуже-то от этого никому не будет, правда?

Честер неохотно протянул пузырек Ребекке. Та взяла его в руки и посмотрела на этикетку.

— Амоксициллин… Да, отличный антибиотик общего назначения. Здесь таблетки по 250 миллиграммов, так что для начала давайте ей увеличенную дозу… скажем, три или даже четыре в день. Это поможет, если лихорадка вызвана бактериальной инфекцией. Конечно, если заболевание вирусное, то от антибиотиков никакого толку не будет.

— Откуда ты столько про это знаешь? — потрясение спросил Честер.

Уилл усмехнулся, покачав головой.

— Согласись, Честер, когда собираешься убить несколько сот миллионов верхоземцев, вполне разумно изучить, какими лекарствами они располагают.

— Да, это я спросил не подумав, — заключил Честер.

Антибиотики сразу подействовали, и когда Эллиот спустя три дня открыла глаза и даже смогла заговорить, ребята были вне себя от радости. Девушку поместили в каюте, очевидно, раньше принадлежавшей капитану, судя по широкой койке, дубовому столу со стулом и украшавшим стены фотографиям подводных лодок и боевых кораблей.

У нее еще кружилась голова, но мальчики подложили Эллиот под спину свернутые одеяла, чтобы она могла сидеть, и смотрели словно на чудо, как она без посторонней помощи пьет воду. Обрадованные выздоровлением подруги, Уилл и Честер начали пересказывать ей все, что произошло с тех пор, как они упали в Пору, однако Эллиот было пока трудно воспринять столько информации. Она часто отвлекалась и водила взглядом по каюте, так что они решили не волновать ее раньше времени и оставили отдыхать.

Через день, когда Честер сидел с проснувшейся Эллиот, мимо двери прошла Ребекка, направлявшаяся в главный коридор.

— Черт побери, а это еще кто? — вспыхнула Эллиот.

— Одна из Ребекк, — сказал Честер. — Ты забыла, мы же рассказывали тебе, как она появилась…

— Она стигийка! — завопила Эллиот. — Нет! Нет, только не здесь! Выгоните ее отсюда!

На крик примчался Уилл. Эллиот тяжело дышала и раскраснелась от гнева, а Честер обнимал ее за плечи, стараясь успокоить.

— Что случилось? — спросил Уилл. — Что с ней такое?

— Она увидела Ребекку и как с цепи сорвалась. По-моему, она не помнит, что мы ей говорили вчера, — объяснил Честер. Эллиот обмякла у него на руках и снова провалилась в сон.

На пороге появилась Ребекка.

— Тебе мало того, что ты уже натворила? — рявкнул на нее Честер.

— Этого следовало ожидать, — объявила в ответ Ребекка. — Ее столько времени лихорадило, что ее мозг словно варился на медленном огне… Ничего удивительного, что она ведет себя немного странно.

— Значит, беспокоиться не о чем? — резко спросил Уилл.

— Я бы сказала, что так, хотя мы еще не знаем, насколько серьезный ущерб причинила ей болезнь. Но я проверила зрачки: они нормально реагируют на свет, и припухлость на железах спала.

— Правда? — удивился Уилл.

Ребекка кивнула.

— Остаточного воспаления жизненно важных органов я тоже не заметила. Нужно продолжать курс антибиотиков и обеспечить ей покой еще на неделю.

— Можно подумать, ты врач, — сказал Честер, но Уилл заметил облегчение на лице друга, понимавшего, что Ребекка знает, о чем говорит.

— Мы не можем остаться тут еще на неделю, — сказала Марта, выступая из-за спины Ребекки. — Нам просто-напросто не хватит провизии. За водой я еще могу выбраться наружу к источнику, но еду нужно где-то достать.

Это ни для кого не было новостью. Всем, кроме Эллиот, уже урезали пайки. Марта всеми силами растягивала запасы, а на подлодке никакой пищи не нашлось, не считая леденцов, припрятанных в старых кроссовках в одном из шкафчиков.

Пресветлые представляли слишком большую опасность, и Марта ни под каким предлогом никому из ребят не разрешала и носа высунуть с лодки. Время от времени она поручала Уиллу или Честеру охранять люк, пока она, вооружившись тлеющими веточками огненного аниса, бегала к ближайшему роднику за пресной водой. А еще Марта каждый день на час открывала люк, чтобы проветрить подлодку, но непременно стояла рядом с арбалетом наготове. В остальное время люк держали наглухо закрытым и запертым.

Все молчали, озадаченно переглядываясь. Наконец Марта сказала:

— На крайний случай у нас есть кот.

— Мы не можем выпустить его охотиться: на него же нападут Пресветлые! — тут же воскликнул Уилл.

Честер слегка наклонился в его сторону.

— Уилл, по-моему, она не это имеет в виду.

— Единственная возможность продержаться тут еще неделю — это съесть кота, — подтвердила женщина.

— Съесть Бартлби? — нервно сглотнул Уилл, надеясь, что Марта все-таки не всерьез такое предлагает. — Да ни за что!

— Тогда у нас нет выбора. Нужно возвращаться в Волчьи Пещеры… или в хижину, — сказала Марта.

Уилл задумчиво потер подбородок.

— Что ж… мы можем положить Эллиот на носилки, как по пути сюда. Это не проблема. А когда придем в Волчьи Пещеры, там решим, что делать дальше. Тебя это устроит, Честер?

— Вполне, — согласился его друг. — Только давайте не затягивать, а то нам придется есть размокшие картонки. Раз идти, то идти поскорее.

Было решено выдвинуться к пещерам в ближайшие двадцать четыре часа.

Оставив Честера сидеть с Эллиот, Уилл отправился проверять рюкзаки. Много времени на это не потребовалось, и мальчик принялся бродить по подводной лодке без всякой цели. В конце концов он оказался в кормовой части, где располагалось самое большое помещение субмарины, отведенное под двигатели — два гигантских мотора в полированных стальных оболочках. Ходить в этом отсеке было негде: большая часть пола отсутствовала. Уилл догадался, что именно отсюда сын Марты забрал металлические решетки, из которых сделал ограду хижины.

Прямо перед двигателями находились две запечатанных двери со сложными замками, словно на банковских хранилищах. Мальчик обнаружил, что для замков требуются специальные ключи. Однако отпирать эти двери он все равно бы не рискнул: на них красовались большие знаки, предупреждающие о радиационной опасности.

На обратном пути Уилл прошел мимо Марты. Она крепко спала, но держала руку на арбалете, лежащем на матрасе рядом с ней.

Миновав каюту Эллиот, Уилл услышал шум и обернулся. За ним тихо шла Ребекка.

— Как дела? — спросил он, несколько удивленный ее появлением. Он не знал, что могло стигийке от него понадобиться.

— Все хорошо, — улыбнулась девочка.

Вместе с Ребеккой Уилл дошел до двери, ведущей в носовой отсек. Он посмотрел сквозь толстое стекло в двери на кучу искореженного металла. Похоже, нос принял на себя основной удар, когда подлодка упала в бездну.

— Наверняка там торпеды, — заметила Ребекка, встав на цыпочки и глядя через плечо Уилла. — Может, даже с ядерными боеголовками.

— Может быть, — ответил Уилл и протер стекло рукавом, чтобы лучше было видно. — Твои сородичи с радостью бы наложили на них лапы, это как раз по их части.

Стигийка рассмеялась, но глаза ее остались серьезными, как будто мальчик оскорбил ее.

— Нет, это не наш метод, — холодно произнесла она, опираясь на наклонную боковую стенку. — Мы хотим восстановить целостность планеты, а не превратить ее в помойку, где могут жить только крысы и тараканы. Зато вы, верхоземцы, похоже, только к этому и стремитесь. Вам плевать, что вы день ото дня загрязняете и губите свой мир. Вас ничего не волнует, пока у вас есть телевизор, теплая мягкая кровать и трехразовая кормежка. — В ее тоне звучала презрительная уверенность в своем превосходстве, так хорошо знакомая Уиллу по прежней жизни и такая неприятная, что он не смолчал.

— Не надо валить это на меня, — возразил мальчик. — Будь у меня возможность, я бы как-то попытался бороться с загрязнением окружающей среды и с глобальным потеплением.

— Да-а? И как же? Ты так же виноват, как и любой другой из семи миллиардов людей, которые ползают по земной корке, будто ненасытные навозные жуки, — сказала стигийка, бросив взгляд на потолок. — Разве вы не видите, что натворили? Вы захотели сделать мир «лучше», удобнее для себя… Вы попытались управлять тем, чем управлять нельзя. А теперь, когда все так обернулось, вы вынуждены пытаться расширить свою власть над тем, что вам неподвластно. Но ваши попытки обречены на провал, и скоро с ними будет покончено. Тому, кто пробует прогнуть природу под себя, природа дает отпор. Верхоземцы, и ты в том числе, стремительно приближаются к финалу… как и предсказано в Книге Катастроф.

Уилл пропустил нотацию мимо ушей, едва сдерживаясь, чтобы не перебить девочку. В Ребекке за секунду произошла невероятная перемена: ее голос стал твердым, взгляд — суровым и безжалостным. Она будто сбросила маску. Но тут лицо стигийки снова изменилось, так же внезапно, и она улыбнулась. Опустив руки, которые до этого держала скрещенными на груди, Ребекка чем-то помахала у Уилла перед носом.

— Я подумала, может, тебе будет интересно посмотреть. Я их нашла за койкой, — мягко сказала девочка и протянула ему фотографии небольшого формата.

Уилл, обезоруженный переменой в Ребекке, взял снимки и стал просматривать. Их было десять, все черно-белые и в пятнах от воды, а может быть, от масла. Фотографии были не очень четкие и чем-то напомнили ему старые моментальные снимки особой камерой — Уилл подумал, что она вроде бы называлась «Полароид». У доктора Берроуза когда-то была такая: он показывал сыну свои фотографии стены Адриана, сделанные в походе задолго до рождения Уилла.

Снимки изображали группу аккуратно подстриженных мужчин в темных свитерах; некоторые были в военных фуражках или пилотках. На фотографиях, прямо на блестящей лицевой стороне, синей шариковой ручкой кто-то нацарапал русские слова.

— Команда? — спросил Уилл, взглянув на Ребекку.

Она кивнула.

Несколько первых снимков запечатлели людей на верхней палубе подводной лодки, на фоне открытого моря. Все они улыбались, и глаза у них были ясные, как небо. Дальше шли более контрастные фотографии — их снимали со вспышкой, где-то под землей или в самой подлодке. Однако моряки по-прежнему выглядели бодро.

Последние снимки разительно отличались от предыдущих. Людей здесь было заметно меньше, и они мало чем походили на веселых молодых моряков на первой фотографии: мрачные осунувшиеся лица, заросшие бородой, печальные глаза и плотно сжатые губы.

— Бедняги. Видно, что им пришлось нелегко, — сказал Уилл.

Ребекка не сразу ответила. Она оттолкнулась от стены, словно собиралась уходить, но, понизив голос, обратилась к мальчику.

— Знаешь, Уилл… — начала стигийка, но как будто засомневалась, стоит ли продолжать.

— Что? — спросил он, оторвав взгляд от фотографий.

— Ты ни разу не задавался вопросом, что случилось с этими людьми… куда на самом деле пропала команда этой лодки?

Уилл пожал плечами.

— Ну, либо они собрались и куда-то ушли, либо попались Пресветлым.

Ребекка немигающим взглядом уставилась на него.

— Сын Марты принес отсюда целую тонну вещей, прежде чем его свалила лихорадка.

— И что?

— Неужели он сам дотащил все эти металлические листы до хижины? А может быть, ему помогали? Может быть, с ним пошли несколько моряков? В таком случае, где они теперь?

Уилл покосился на девочку.

— Ты хочешь сказать, что он… или Марта… что-то сделали с выжившими членами команды?

Она пожала плечами.

— Ты намекаешь на то, что Марта с Натаниэлем их убили? — спросил Уилл, перекладывая верхнюю фотографию под низ стопки. То, что он увидел на следующем снимке, заставило его отвлечься от мрачных предположений Ребекки. Моряки стояли около большого камня, на котором был вырезан какой-то знак. Мальчик поднес фотографию ближе к глазам. Знак представлял собой три линии, расходившиеся в стороны, как наконечник трезубца. Уилл непроизвольно коснулся груди, нащупывая под рубашкой кулон, который дал ему дядя Тэм, кулон с точно таким же символом.

— А что это? — спросил он, показывая Ребекке снимок. — Я знаю этот знак.

Ребекка отвечала холодно: вероятно, ей не понравилось, что Уилл отвлекся.

— Естественно. Он попадается на камнях в Глубоких Пещерах.

— Но ведь вряд ли команда субмарины оказалась в Глубоких Пещерах, — рассудил Уилл, — значит, они нашли этот символ где-то здесь.

— Возвращаясь к нашему разговору, Уилл… Будь настороже, — сказала Ребекка.

— Марта на такое… — начал Уилл, собираясь вступиться за женщину.

Ребекка безрадостно усмехнулась.

— Марта и ее сынок были ренегатами. Они способны почти на все. Потом, ты ведь не присматривался к могилам за хижиной… не обращал внимания, насколько они старые?

— Нет… а ты?

Пропустив мимо ушей его вопрос, Ребекка продолжала:

— Ты уже знаешь, что она может соврать ради своей выгоды. Ты поймал ее с поличным, когда она спрятала от вас лекарства. И она не скоро тебе это простит. Единственный из нас, с кем она считается, это Честер.

— Да, но… — начал Уилл.

— Оставь фотографии себе, — сказала Ребекка. Она повернулась на каблуках и пошла прочь, покачивая бедрами. От ее хромоты не осталось и следа. На мгновение стигийка задержалась у порога.

— Лучше не поворачивайся к ней спиной, — зловещим тоном произнесла Ребекка и неприятно хихикнула. — Потому что если у нас кончится мясо, то она, недолго думая, может и откусить кусок. Я просто предупреждаю.

С этими словами она ушла, оставив Уилла наедине с фотографиями и серьезными сомнениями.

После разговора с Ребеккой Уиллу не спалось. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним вставали осунувшиеся лица моряков, полные отчаяния. Хуже того, воображение мальчика подбрасывало ему одну картину за другой, и он представлял, как Марта копает за хижиной новые могилы и сталкивает в них тела. Он попытался отогнать эти мысли. После того как женщина привела их на подводную лодку, Уилл готов был снова начать доверять ей, но теперь опасался, что поспешил.

Ребекка напомнила ему, что он уличил Марту в обмане. «Может, она и правда в конце концов бросит меня, чтобы Честер остался с ней вместо сына?» — думал Уилл. Он вполне представлял себе такое развитие событий. Конечно, Марта выхаживала Эллиот, но, как показалось Уиллу, вовсе не потому, что всерьез тревожилась о здоровье девушки, — просто за нее волновался Честер. «А вдруг она как-нибудь подстроит, чтобы Эллиот исчезла или даже умерла?» — спросил себя мальчик. Что касается Ребекки, тут и думать было нечего: женщина недвусмысленно дала понять, что с радостью пристрелит стигийку.

Но если Марта в самом деле способна на все ради своих целей, значит, Уилл должен быть готов к тому, что она попытается избавиться от него или кого-то из девочек. Ему придется предвосхищать каждый ее шаг. Перспективы не обрадовали мальчика.

Уилл ворочался на узком матрасе в общей спальне, где койки помещались в три яруса. Он лежал на верхнем ярусе, а Бартлби устроился под ним. Кот храпел, словно сердитый кабанчик, и дергал лапами — ему снился какой-то кошачий сон. Уилл в который раз позавидовал простому беззаботному существованию животного и подумал, что ему хотелось бы поменяться местами с Бартлби.

Все замерли на лестнице в боевой рубке. Марта зажгла большой пучок огненного аниса, открыла внешний люк, швырнула наружу тлеющую траву и снова захлопнула люк.

— Подождем пару минут, — сказала она.

Уиллу показалось, что Честер разглядывает женщину с таким видом, словно пытается прочитать ее мысли. Может быть, ему это только показалось, ведь Уилл пересказал другу свой разговор с Ребеккой о Марте. Он ожидал, что Честер сразу опровергнет его слова — хотя бы потому, что не спешит доверять стигийке, — однако в ответ услышал только нерешительное «ну, не знаю».

Время шло, все ждали сигнала от Марты. Честер нарушил повисшую тишину, кашлянув и переставив ногу на лестнице поудобнее. Ему явно не терпелось выбраться с подводной лодки, но в то же время он тревожился о том, что ждет их снаружи.

— А эти Пресветлые, они правда настолько опасные? — спросил мальчик у Марты.

— Да, — подтвердила она. — Настолько.

— Честер, ты не видел эту тварь, — вставил Уилл. — Вид у нее, мягко говоря, не особо дружелюбный.

— Но ведь огненный анис их отпугнет, верно? — спросил Честер.

— Это лучше, чем ничего, — ответила Марта.

— А против паукомартышек он помогает, — сказал Уилл.

— Пресветлые — совсем другое дело. Они как ищейки: если один раз учуют, то уже не отступят. — Взгляд женщины затуманился, как будто она погрузилась в воспоминания. — Время от времени Пресветлые залетают в Глубокие Пещеры, но там они тяжелее, так что и движутся помедленнее. Помню, один несколько миль летел за нами по Великой Равнине, и мы поняли, что надо с ним разделаться, пока он нас не догнал. Мне в конце концов удалось его подстрелить. Он упал на землю, переломал себе крылья, но никак не хотел подыхать: все полз следом и клацал зубами, пока не истек кровью. — Марта покачала головой. — Никогда не встречала более кровожадной твари.

— Ужас какой, — сказал Честер, вздрогнув.

Женщина коснулась кончика стрелы в арбалете.

— Говорят, что Пресветлые такие же древние, как горы… что они царили в небесах в те времена, когда верхоземцев и в помине не было.

Эллиот застонала и завертела головой — единственной частью тела, которую она могла теперь двигать, снова замотанная в одеяло и привязанная к носилкам.

— Пожалуй, хватит, — решила Марта, поднимая руку к люку. — Все готовы?

Мальчики ответили, Ребекка промолчала.

— Когда отойдем от корабля, всем держаться вместе. И помните: вести себя тихо.

Женщина толкнула люк, и все выбрались на обзорную площадку, а затем спустились по цепи к основанию рубки.

— Тихо, приятель, — шепнул Уилл коту, выпуская его. Бартлби, против обыкновения, не ускакал, а остался на месте. Его огромные уши задвигались, словно живые спутниковые тарелки: можно было подумать, что кот ловит какой-то сигнал. Марта, вглядывавшаяся в темноту над лодкой в поисках Пресветлых, резко развернулась в сторону пещеры. Сделав знак никому не двигаться с места, женщина осмотрелась, потом наклонила голову, как будто прислушивалась. Уилл не понимал, что происходит, ведь основную опасность для них сейчас представляли Пресветлые, а Марта почему-то не торопилась увести их от субмарины, как обещала.

Уилл с Честером переглянулись, гадая, что случилось, и тут услышали доносящиеся издали голоса.

Из туннеля с дальнего конца пещеры показался луч света, потом вышли две фигуры, одна повыше ростом, другая пониже. Уилл не мог их как следует разглядеть, но уловил сердитые интонации, с которыми говорила одна из них.

Марта стояла неподвижно, как статуя. Едва шевеля губами, она посмотрела на ребят.

— Когда я скажу, бегите в ту сторону. Там есть туннель, — сказала она, бросив взгляд налево. — И не ждите меня. — Женщина подняла арбалет.

Две фигуры приближались, совершенно не пытаясь скрыть свое присутствие, и Уилл наконец смог разобрать слова.

— И вообще, что происходит? — требовательно спрашивал сердитый голос. — То у нас марш-бросок на десяток миль, то ты почему-то говоришь, что надо ждать. Мы несколько дней сидели без дела. Могли бы потратить это время на что-нибудь полезное.

— Папа? — изумленно прошептал Уилл. — Неужели это папа?

— Да нет, не он, — сказал Честер, с сомнением покачав головой.

Но Уилл чувствовал, что это доктор Берроуз. Первым его побуждением было кинуться к отцу, однако, сам не зная почему, он наклонился к винтовке и проверил, заряжена ли она. Может быть, мальчика насторожило то, что Ребекка сняла рюкзаки и тихо двинулась вперед, как будто готовилась бежать в середину пещеры. А может быть, и то, что он инстинктивно понял, кто идет рядом с доктором Берроузом. В голове у Уилла зазвенел сигнал тревоги, усиливавшийся с каждым мгновением.

Высокая фигура остановилась, и Уилл увидел отблеск света на очках.

— Папа? — крикнул он. — Это правда ты?

Фигура вздрогнула от удивления.

— УИЛЛ! — закричал в ответ доктор Берроуз и торопливо пошел к нему. — ГОСПОДИ! УИЛЛ!

— О нет, — выдохнула Марта, двумя легкими кивками указывая направо и налево.

По сторонам подводной лодки стояли два силуэта, высоких и худых. Сомнений быть не могло: Граничники. Выйдя из теней, они встали навытяжку, совсем как солдаты в Верхоземье, взяв копья на изготовку.

— У нас неприятности, — сказал Уилл.

— Мы в заднице, — взводя винтовку, тихо произнес Честер заунывным тоном.

Доктору Берроузу оставалось метров тридцать до подводной лодки, когда спутница окрикнула его.

— Достаточно! — распорядилась она. Уилл к этому времени уже рассмотрел, что это в самом деле вторая Ребекка. Стигийка остановила доктора Берроуза, схватив его за локоть, и пнула под колено. Его ноги непроизвольно согнулись от удара, и доктор упал на колени. Прежде чем он успел что-то предпринять, Ребекка обхватила его голову и приставила ему к шее серп.

— Что ты делаешь? Прекрати этот спектакль, Ребекка! — воскликнул доктор. — Прекрати немедленно!

Уилл пока что не двигался с места, но, увидев, как стигийка, стоявшая у него за спиной, снова начала пробираться вперед, не стал терять времени.

— Не торопись! — сказал он и, схватив девочку за волосы, поднял в воздух. Та завизжала, но притихла, когда ей в подбородок уперлось дуло винтовки.

— Уилл! Нет! Прошу, отпусти меня! — взмолилась Ребекка. — Это она тебе нужна, а вовсе не я!

— Ага, конечно! Так я тебе и поверил! Ты клялась, что ты здесь одна, — проворчал мальчик. — Правильно говорил Честер: это был только фарс.

Выражение лица стигийки мгновенно изменилось.

— Согласись, я хорошо сыграла свою роль! Ты ведь у меня с руки ел, — самодовольно произнесла она. — Актерское мастерство было у нас любимым уроком в школе.

То, что Ребекка сбросила маску, не особенно воодушевило Уилла в сложившихся обстоятельствах. Близнецы явно были уверены в том, что победа снова останется за ними и что у них на руках все козыри.

— Еще одна Ребекка? — изумленно пробормотал доктор Берроуз, разглядев вторую стигийку около Уилла. — Но как…

— Бедный старый доктор Дуралей, — проворковала Ребекка у него за спиной. — До тебя всегда долго доходит.

— Но как? — повторил он и попытался встать, однако стигийка прижала серп ему к горлу.

— Не двигайся! — рявкнула она. — Тупой старый козел, мы с самого начала с тобой играли — с того самого дня, когда подослали в музей Оскара Эмберса со светосферой. Мы забросили удочку, зная, что ты заглотишь наживку. И что рано или поздно это заставит Сару Джером высунуть нос из норы.

— Какую Сару Джером? — удивился доктор Берроуз.

— Остальные нас не волновали и не волнуют. Ваши жизни ничего не стоят, — сказала стигийка и посмотрела на Уилла. — Ну разве это не прелесть? — ухмыльнулась она и продолжила слащавым голосом: — Все друзья в сборе. И папочка снова встретился с любимым сыночком.

Сестры заговорили на стигийском.

— Замолчи! — крикнул Уилл, тыкая дулом винтовки в горло «своей» Ребекке. — Не то пристрелю!

— Что, хочешь вогнать мне пулю в череп? Ох, что-то сомневаюсь, — придушенно ответила она и с вызывающим видом снова защелкала по-стигийски.

— Я серьезно! — сказал Уилл. — Я это сделаю!

— Не сделаешь! — крикнула ему другая Ребекка из-за спины доктора Берроуза. — Ты тряпка. У тебя кишка тонка.

— Уилл, что ты творишь? — воскликнул доктор. — Неужели ты…

— Не встревай, папа, — оборвал его Уилл. — Ты понятия не имеешь, что происходит. — Затем он обратился к стигийке, которая держала в заложниках отца: — А тебя мне как называть? Не можете же вы обе быть Ребекками.

— Как хочешь, — отрывисто ответила она.

— Хорошо, э-э… Ребекка-два, итак, ситуация у нас патовая. Что ты предлагаешь?

— Для начала верни нам пробирки. А еще мы заберем старуху, — объявила Ребекка-два.

— Почему ее? — поинтересовался Уилл, спрашивая себя, как этой Ребекке удалось узнать, что Доминион теперь у него.

— Потому что она одна знает эти места.

Уилл поймал взгляд Марты. Она держала руку на пучке огненного аниса, торчащем из-за пояса. Женщина вопросительно посмотрела на Уилла. Мальчик едва заметно покачал головой, и она отпустила травы. Потом Марта глазами указала наверх, и Уилл кивнул. Он точно понял, что женщина имеет в виду: шум привлечет внимание Пресветлых, а в нынешних обстоятельствах это, пожалуй, не так уж плохо.

— Ну что, будешь меняться? Я тебе — отца, а ты мне Марту и пробирки, — продолжила Ребекка-два. — Все остальные могут идти. Нам нужна только она.

— Ты забыла, что у меня тут твоя сестренка, — возразил Уилл. — По-моему, не очень справедливый обмен получается.

Краем глаза он увидел, как Марта медленно-медленно обнажила нож и глубоко полоснула себе по предплечью. После этого женщина опустила руку, и кровь закапала на землю.

— Моя сестра не считается. Делай с ней что хочешь, — сказала Ребекка-два, нетерпеливо встряхнув головой. — И послушай меня. Повторяю еще раз: я обменяю твоего отца на Марту и пробирки, и вы все будете свободны.

— Ха! Думаешь, я такой дурак? — фыркнул Уилл.

— Не дурак, а слабак, — ответила девочка. Она взглядом подала знак Граничникам, и те мгновенно двинулись к ребятам. — Расклад не в твою пользу, Уилл, так что предлагаю согласиться на том, что надо прийти к соглашению. — Ребекка-два рассмеялась, глухо и неприятно.

Ребекка-один вдруг забормотала на стигийском.

— Не смей! Я тебя предупреждал! — закричал Уилл, дергая ее за волосы. Тут откуда-то сбоку послышалось рычание. Вздрогнув от неожиданности, мальчик повернулся и увидел Бартлби в нескольких метрах от себя. Кот припал к земле, будто готовился напасть. — Бартлби! — воскликнул Уилл. — Ты почему себя так ведешь?

— Потому что я ему велела, — ответила Ребекка-один.

Кот выпустил когти, грозно раздувая ноздри.

— Он хочет меня защитить, вот и все, — сказал Уилл, но без особой уверенности в голосе.

— Поспорим? — усмехнулась стигийка. — Помнишь, я рассказывала тебе, что выхаживала его в Колонии? Так вот, заодно я его кое к чему приучила. И не только его, — хихикнула она и снова заговорила по-стигийски. Бартлби подкрался еще ближе.

— Ты… ты предатель! — заорал Уилл на кота, не зная, что еще сказать. Казалось, Бартлби совершенно его не узнает. Кот еще плотнее прижался к земле, словно пружина, которая вот-вот распрямится, и зашипел. Его глаза расширились и налились кровью, как будто он взбесился.

— Не так-то много у тебя осталось друзей, — сказала Ребекка-один. — Одно мое слово, и твоя киса вцепится тебе в горло.

— Пусть только попробует, тогда от тебя мокрого места не останется, — мрачно сказал Уилл, выставляя стигийку между собой и котом, как живой щит.

Внезапно слева от Уилла раздался вопль, и он увидел, как Граничник взмахнул копьем.

— Ангел! — воскликнул доктор Берроуз.

Что-то большое и белое упало рядом с Граничником, отчаянно трепыхаясь. Держа копье обеими руками, солдат принялся колоть Пресветлого, пока тот не перестал шевелиться.

Уилл снова поймал взгляд Марты. Ее план сработал: на запах свежей крови Пресветлые слетались, будто мотыльки на огонь. Послышался еще один крик, женщина развернулась и выстрелила. Стрела со свистом пронзила темноту, но Пресветлого уже не было. План Марты никак нельзя было назвать идеальным: Пресветлые представляли для нее и ребят не меньшую угрозу, чем для стигийцев.

Из мрака над головой раздались новые жуткие вопли, и пятна тусклого света звездопадом полетели вниз.

— Начинается, — прошептала Марта.

— Каких интересных тварей вы приручили. Я бы себе такую завела, — сказала Ребекка-два, но в ее голосе уже не было прежней самоуверенности. — Предлагаю поскорее закончить с обменом, чтобы покинуть открытую местность. Согласен, Уилл?

Второй Граничник тоже вступил в бой, но на этот раз победителем вышел Пресветлый. У всех на глазах крылатое существо обхватило солдата за голову щетинистыми лапами и подняло в воздух, а через мгновение уже исчезло из виду вместе со своей добычей. Граничник не успел даже вскрикнуть. Только его копье со стуком упало наземь.

На несколько секунд все в изумлении замерли, пока Честер не нарушил тишину:

— Вот теперь мы более-менее на равных.

— Очень смешно, жирдяй, — процедила Ребекка-два, скривив рот. — Когда вернусь в Верхоземье, непременно поговорю с твоими родителями… лично.

— Э-э… я… не… — забормотал побледневший Честер, нервно сглатывая.

— У нас на это нет времени, — предупредила Марта, встревоженно поглядев вверх. — Давай, Уилл. Меняйся с ней.

— Вы уверены? — спросил Уилл.

— Да, — кивнула она. — Я нужна стигийцам живой. Они ничего мне не сделают.

Уилл понимал, что у них не так много шансов уйти живыми, если столько времени стоять на месте, тем более на самом виду у растревоженных Пресветлых.

— Ладно, Ребекка-два! — прокричал мальчик. — Отпусти моего папу, и Марта пойдет к тебе.

— Нет, — рявкнула стигийка. — Марта пускай стоит на месте. Я сама за ней приду. А доктор Дуралей будет ждать тебя тут. Понял?

— А вдруг вы возьмете и начнете по нам стрелять? — предположил Уилл.

— Тупица, это у вас две винтовки и арбалет! — презрительно усмехнулась Ребекка-два.

Убедившись, что Граничник достаточно далеко и не собирается нападать, Уилл кивнул.

— Отлично, — объявила Ребекка. — Вспомним детский сад и поиграем в «стульчики с музыкой». По моему сигналу все начинаем двигаться, тихо и медленно.

Уилл неохотно отпустил Ребекку-один. Та потрясла головой, чтобы волосы легли на место, и сердито посмотрела на мальчика.

Он ответил ей таким же взглядом.

— Зря я спас тебе жизнь, — раздраженно сказал он.

Зная, что Эллиот придется нести ему, Честер повернулся к носилкам — и вдруг что-то пролетело у него между ног. Черный цилиндр покатился в ту сторону, где стояли доктор Берроуз и Ребекка-два, но остановился в середине пещеры. Уилл тут же понял, что это: одна из тех бомб, которыми Дрейк и Эллиот пользовались в Глубоких Пещерах, только эта была куда больше — с банку краски.

— Двадцатифунтовый заряд, фитиль на двадцать секунд. Кстати, я заодно вставила запалы во все остальные, — спокойно сказала Эллиот, бросая свой рюкзак на землю рядом с собой. Девушка сидела на носилках, бодрая, как в прежние времена. Пока шли переговоры, она выпуталась из одеяла и, воспользовавшись тем, что остальным было не до нее, отвязала от носилок свой рюкзак со взрывчаткой.

Уилл и Честер ошеломленно уставились на Эллиот.

— Шестнадцать секунд и… БАБАХ! — сказала она, красноречиво вскидывая руки кверху.

— Нет! — закричал Уилл, подумавший, что лихорадка сказалась на душевном здоровье Эллиот. — Зачем ты это сделала?

— Затем, что они собираются в любом случае нас убить. Я сама слышала, — ответила девушка.

Уилл переглянулся с Честером и открыл рот, чтобы задать очевидный вопрос, однако друг его опередил:

— А как… как ты поняла, о чем они говорят?

— Я понимаю их язык, потому что сама наполовину стигийка. Мой отец был Граничником, — сказала Эллиот. В доказательство она гнусаво произнесла несколько неразборчивых слов.

— «Тринадцать… почти двенадцать секунд», — перевела Ребекка-один.

Теперь внимание близнецов было приковано к Эллиот.

— Одиннадцать секунд, — зевая, сказала та.

— Ты на самом деле запалила шнур? — спросил Уилл. Происходящее никак не укладывалось у него в голове.

Эллиот кивнула.

— Десять секунд, — сказала она. И тут все заметались как ошпаренные.

Честер подхватил Эллиот на руки, Марта сгребла их обоих в охапку и потащила влево от подводной лодки, в направлении обходного туннеля, на который недавно указывала.

Хотя собственный рюкзак был у Уилла за плечами, он долю секунды поколебался, глядя на вещи, брошенные Ребеккой-один. Мальчик слишком хорошо помнил, как тяжело ему пришлось, когда он блуждал по лавовым туннелям в Глубоких Пещерах без еды и нормального снаряжения, и ему вовсе не хотелось снова оказаться в таком положении. Но раздумывать было некогда, так что Уилл, пригнувшись, со всех ног помчался к отцу. Краем глаза он заметил, что Бартлби бросился ему наперерез.

— Отвяжись! — взревел Уилл, замахиваясь на кота прикладом винтовки. Бартлби атаковал не так уверенно, как обычно, по всей видимости, оттого, что запутался и не мог понять, почему все кинулись врассыпную. Получив винтовкой по плечу, кот взвизгнул и отлетел в сторону, успев свернуться в клубок.

Уилл побежал дальше. Он несся прямо на Ребекку-два, но она вдруг метнулась в противоположную сторону, к подводной лодке. Ребекка-один ждала сестру у основания боевой рубки вместе с Граничником, который отбивался от очередного Пресветлого.

Доктор Берроуз к этому времени вскочил на ноги и закричал:

— Уилл, хватай эту Ребекку! Отбери у нее мои таблички!

Мальчик по его тону понял, что речь идет о чем-то важном, и, бросившись на Ребекку-два, сбил ее с ног.

— В левом кармане куртки! Мои каменные таблички! — вопил доктор Берроуз. Уилл склонился над стигийкой и, пока она не успела опомниться, сунул руку ей в карман и нащупал что-то твердое, обмотанное грязным платком. Ребекка-два уже пришла в себя и начала отбиваться, так что мальчик не стал обыскивать ее дальше — на это не было времени.

— БЕГИ ОТСЮДА! — крикнул Уилл отцу. Тот не двинулся с места, только прокричал в ответ:

— Ты их забрал? Забрал?

Помчавшись к доктору Берроузу, Уилл развил такую скорость, что едва касался ногами земли. Добежав до отца, мальчик обхватил его свободной рукой и увлек за собой из пещеры, но инерция понесла их не в главный туннель, а в небольшое его ответвление. Все произошло так быстро, что доктор Берроуз не успел ничего возразить.

Уилл не остановился и тогда, когда пещера осталась за спиной. Он мысленно вел обратный отсчет, но ни на нуле, ни после нуля ничего не произошло. Мальчик едва успел задуматься, вправду ли Эллиот запалила шнуры или же просто блефовала, как прогремел мощнейший взрыв.

Пол задрожал у него под ногами, как будто он попал в эпицентр землетрясения.

Уилла и доктора Берроуза швырнуло вперед и накрыло градом кусков гриба.

Толчки продолжались сравнительно недолго, земля успокоилась, но звук взрыва никак не стихал, вновь и вновь отражаясь эхом от стен бездны, на краю которой висела подводная лодка. Наконец последний отзвук смолк. Уилл застонал и попытался пошевелиться. Сбросив с себя обрывки гриба, он перевернулся на спину и сел. У мальчика звенело в ушах, и ему пришлось несколько раз сглотнуть слюну.

— Папа! — позвал Уилл, и собственный голос показался ему слабым и далеким. Он кое-как поднялся на ноги и поморгал, чтобы разлепить ресницы, склеенные едким грибным соком. Потом мальчик сбросил рюкзак, нащупал свой фонарь и отправился на поиски отца.

Доктора Берроуза нигде не было видно, и Уилл успел порядком встревожиться, как вдруг заметил ботинок, торчащий из-под слоя гриба. Отца почти полностью завалило, но мальчик быстро выволок его наружу. Он понял, что доктор Берроуз не особенно пострадал, когда тот начал отплевываться от коричневой слизи, одновременно изрыгая ругательство за ругательством. Его очки где-то потерялись, но доктора это, похоже, нисколько не волновало.

— Где мои таблички? Отдай мне таблички! — потребовал он, близоруко хлопая глазами.

— Эти, что ли? — спросил Уилл, протягивая отцу сверток и недоумевая, что в нем может быть настолько важного.

Доктор Берроуз дрожащими руками развернул платок и одну за другой ощупал каменные пластинки.

— Слава богу, все на месте, все целы. Молодец, Уилл. Просто молодчина!

— Ага, спасибо, пап, — ответил мальчик. Он так и не мог понять, почему отца больше беспокоят какие-то камни, чем что-либо еще. Даже больше, чем Уилл.

— Так, а где же мои очки? — озадаченно произнес доктор Берроуз и пополз их разыскивать.

— Ну пап, это же невероятно! — выпалил Уилл, до которого наконец дошло: случилось то, на что он даже не надеялся. — Пап, мы с тобой снова вместе! Это просто замечательно — снова увидеть тебя после…

— Замечательно, да, вот только я ничего не могу увидеть! — раздраженно бросил в ответ доктор Берроуз, так и не обнаруживший пока свои очки.

Мальчик постоял около отца. Ему не хотелось опять с ним расставаться, но нужно было выяснить, спаслись ли от взрыва Честер и остальные.

— Пап, я сейчас вернусь и помогу тебе искать очки, — сказал Уилл отцу и, не дожидаясь ответа, пошел обратно к пещере.

До начала туннеля было не так далеко, однако идти по обрывкам гриба оказалось трудно. Пол залила маслянистая жижа, и крупные куски грибной массы выскальзывали из-под ног у Уилла, когда он на них наступал. В одном месте туннель перекрыла целая куча таких кусков, и мальчику пришлось разгрести завал, чтобы пройти дальше. Растаскивая их в стороны, он понял, что гриб, скорее всего, спас им жизнь, приняв на себя основной удар и смягчив их падение.

У выхода из туннеля Уилла встретила загадочная тишина. Он собрался шагнуть вперед, но по счастливой случайности взглянул под ноги и, ахнув, успел вовремя отступить. Перед ним зиял гигантский провал. От пола огромной пещеры не осталось ничего. Дна Уилл разглядеть не мог, а стены пещеры озаряло множество еще не затухших огоньков, напоминавших свечи в нише собора.

Доктор Берроуз, нашедший очки, встал рядом с сыном. Некоторое время они молча смотрели на пещеру, наблюдая, как камешки и обрывки гриба отделяются от крыши и падают в темноту. Затем раздался негромкий скрежет.

— Подводная лодка, — шепнул Уилл, заметив, как субмарина покачнулась, но потом снова успокоилась.

— Подводная лодка? — удивленно спросил доктор Берроуз: он как будто не понял, что видел несколько минут назад.

Сейчас субмарина представляла собой незабываемое зрелище. По всему корпусу пылали огни, наросший на него слой гриба разнесло взрывом, и теперь можно было полюбоваться изящными обтекаемыми очертаниями лодки. Однако с ней что-то происходило.

Послышался громкий треск, заставивший Уилла и его отца вздрогнуть, затем опять скрежет. Подводная лодка затряслась и отделилась от стены, а потом, медленно-медленно вращаясь вокруг продольной оси, поплыла вниз.

— Она падает! Падает! — воскликнул Уилл. Очевидно, взрыв разрушил слой породы или гриба (а быть может, и то, и то), удерживавшие субмарину на краю бездны, и теперь ее падению ничто не препятствовало.

Разразившись на прощание громким треском, подводная лодка перевернулась и скрылась из виду, но из темноты еще долго доносились звуки ударов: по пути вниз она задевала стены.

— Интересно, Ребекки на ней? — тихо произнес Уилл. — Они это заслужили.

Доктор Берроуз внимательно посмотрел на сына.

— Юноша, тебе придется мне многое объяснить, — важно заявил он.

— А?

— Я надеюсь, ты понимаешь, что натворил, — сурово сказал доктор Берроуз, махнув в сторону кратера, и покачал головой. Его неровно остриженные волосы, пропитанные соком гриба, торчали иглами, будто у постаревшего панка. Вид у него был весьма нелепый.

— Что? — залопотал Уилл. — Да ты… Да я не знаю, как нам это удалось, но мы выбрались оттуда живыми… а ты нудишь, как школьный учитель! Ты шутишь, что ли?

— Нет, не шучу, — резко ответил доктор Берроуз. — Из-за этих фокусов у тебя будут серьезные неприятности.

Это стало для Уилла последней каплей. Мальчик зафыркал, а потом расхохотался по-настоящему.

— Серьезные неприятности! — повторил он, чуть не плача от смеха. Переведя дыхание, Уилл взглянул на отца, чтобы убедиться, что тот совершенно серьезен.

— Именно так, — подтвердил доктор. К вящему его изумлению, мальчик зашелся еще более громким хохотом.

— У меня будут неприятности! — Не в силах сдерживать смех и чувствуя, что колени подгибаются сами собой, Уилл стал искать, куда бы сесть, пока еще держится на ногах. Ничего не видя сквозь слезы, он выбрал на редкость скользкий кусок гриба, опустился на него и тут же съехал на пол. Но и это его не успокоило: Уилл стал кататься по земле, схватившись за живот и продолжая смеяться.

Через некоторое время Уилл успокоился и погрузился в мрачное молчание. Недоумевая, что показалось ему таким смешным несколько минут назад, и не обращая внимания на отца, он высунулся из туннеля и предпринял несколько попыток спуститься по стене кратера. Но за разметанный взрывом гриб хвататься было бесполезно — куски оставались в руках у мальчика, — а порода под грибным слоем оказалась слишком скользкой и неровной.

— Безнадежно, — пробормотал Уилл, вскарабкавшись обратно и глядя на то место, где раньше была подводная лодка. Он задержал дыхание, заметив мелькнувшего над бездной Пресветлого. «Как падающая звезда», — подумал мальчик и удрученно произнес вслух: — Можно загадывать желание. — Ему казалось, что весь мир сейчас настроен против него.

Потом Уилл, держа фонарь на вытянутой руке, высунулся из туннеля так далеко, как только рискнул. Если бы внизу виднелся выступ или большой вырост гриба, он бы мог воспользоваться уменьшенной силой тяжести и спрыгнуть. Однако ничего подобного мальчик не заметил, а дна кратера даже не смог разглядеть и рассудил, что прыгать туда было бы так же безрассудно, как в любую из Пор.

— И что теперь? — спросил он себя. Нужно было как-то добраться до Марты и остальных. Уилл полагал, что им удалось добежать до бокового туннеля, о котором говорила Марта. Если, конечно, Пресветлые не помешали им.

— План «Б»… мне нужен план «Б», — размышлял вслух Уилл. Он снова высунулся из туннеля и осмотрел стену пещеры слева от него. Если бы он перебрался к большому туннелю, по которому они пришли в пещеру, возможно, он бы нашел дорогу обратно в Волчьи Пещеры. Но и этот план оказался невыполнимым: не считая того, что передвигаться по такой стене было невозможно, Уилл не увидел самого туннеля — очевидно, вход туда наглухо завалило при взрыве. Вдобавок в глубине души мальчик боялся, что с ним снова произойдет странный приступ, и ему вовсе не хотелось в это время очутиться на узкой дорожке над обрывом.

Уилл пожал плечами.

— Тогда, видимо, план «В», — пробормотал он. Он должен был хотя бы попробовать связаться с Мартой и Честером. Мальчик стал звать их, время от времени замолкая и вслушиваясь, не раздастся ли ответного крика.

Доктор Берроуз не предлагал сыну помощь, да и вообще не говорил с ним — просто стоял у входа в туннель и смотрел. Так и не дождавшись ответа друзей и охрипнув, Уилл сдался. Он развернулся и прошел мимо отца в туннель, перелезая через куски гриба. Вернувшись к своему рюкзаку, Уилл оттащил его на чистое место дальше по туннелю и принялся разбирать вещи. Вдруг мальчик спохватился.

— Вирус! — воскликнул он. Потрясенный встречей с отцом Уилл совершенно забыл о том, что в течение всех перипетий с Ребекками и бомбой при нем были пробирки со смертоносным Доминионом. — Господи, только бы не разбились, — тихо сказал мальчик, извлекая из кожаного кисета дерюжный сверток. Обнаружив, что пробирки остались целы, он вздохнул с неимоверным облегчением и убрал их обратно, а потом снова занялся «инвентаризацией». В рюкзаке у Уилла были кое-какие припасы, но на двоих этого хватит ненадолго. В боковом кармане мальчику попался шоколадный батончик, который он вытащил у мертвого Кэла. Уилл утаил сладкое от Честера, но собирался с ним поделиться, когда появится повод что-нибудь отметить.

— Не сегодня, — расстроенно произнес Уилл, бросая батончик к остальной еде.

Воды у него была полная фляга, закрепленная для удобства на поясе. Как он успел убедиться, в этих жарких туннелях питье заканчивалось быстро, однако мальчик не особенно беспокоился, ведь Марте в любом месте удавалось найти чистый источник. Отведя руку от фляги, Уилл наткнулся на рукоять сабли, заткнутой за ремень. Он вытащил оружие, устало опустился на землю и принялся размышлять над ситуацией, похлопывая плоской стороной лезвия по ладони.

Картина вырисовывалась невеселая.

То ли из-за этого, то ли из-за того, что уровень адреналина скатился до нормы, на Уилла нахлынуло ощущение безнадежности. Даже если бы ему удалось вернуться в большой туннель, он наверняка заблудился бы по пути в Волчьи Пещеры. Мальчик знал, что Марта будет ждать его именно там. Потом Уилл подумал о хижине и покачал головой. Дорогу туда он бы ни за что не вспомнил, да и провизии для такого путешествия требовалось гораздо больше.

Мальчик подумал о Честере и о том, что надо было послушать друга и не поддаваться на обман Ребекки-один. Уилл корил себя за то, что поверил ей. Может, Ребекка-два была права, когда назвала его слабаком. Может быть, поэтому двойняшки всегда будут одерживать над ним победу.

Самобичевание Уилла на этом отнюдь не закончилось: он подумал о том, что напрасно так усомнился в Марте. Да, женщина пыталась утаить от них сведения, которые в конечном счете спасли жизнь Эллиот, но она поступила так из добрых побуждений, пусть и ошибочных, желая защитить ребят. А Бартлби… даже верный спутник Уилла обернулся против него.

А еще Эллиот — Эллиот! — оказалась наполовину стигийкой! Вообще-то, подумал Уилл, он бы догадаться и раньше, ведь девушка обладала всеми способностями Граничника. Чем больше мальчик об этом размышлял, тем более очевидным ему это казалось. Эллиот так и не объяснила им, почему покинула Колонию; она кое-что рассказывала ребятам о своей матери, но ни разу даже не упомянула об отце. И внешне девушка удивительно походила на стигийку: худощавая, но очень сильная. «Ну разумеется, это стигийская кровь», — сказал себе Уилл.

Но почему-то ни обман, ни нежданное открытие не волновали его так, как должны были бы. Быть может, после всего, что Уиллу пришлось пережить, ничто не могло по-настоящему его взволновать.

Однако, напомнил себе мальчик, кое-что все-таки потрясло его до глубины души, настолько, что у него теперь опускались руки. То, о чем он так долго мечтал, на что он уже почти не надеялся, наконец свершилось.

Уилл снова встретил отца… и был до крайности разочарован.

Отец оказался одним из тех ограниченных занудных взрослых, которые совершенно не понимали, что происходит вокруг. Таким же, как остальные.

— Ну и на кой черт все это нужно? — сдерживая слезы, проговорил Уилл, готовый замкнуться в своем отчаянии.

Доктор Берроуз откашлялся, сообщая о своем появлении.

— У меня с собой вот это, — сказал он, вытаскивая из кармана маленький бумажный сверток, покрытый масляными пятнами. — Это мясо. Я немного припрятал, когда на меня не смотрели, так, на всякий случай. — Доктор картинно положил свой сверток к остальной еде, но Уилл ничего не сказал. Повисла пауза. Доктор Берроуз переминался с ноги на ногу, щелкая языком.

— Это в самом деле была подводная лодка? — в конце концов спросил он.

Уилл, не поднимая головы, ответил:

— Да. Современная… Русская атомная подлодка. Но мы не застали там ни души.

Доктор Берроуз присвистнул:

— А как…

— Видимо, ее засосало в одну из пор… может быть, затянуло вниз, когда на океанском ложе сдвинулась плита. Кто знает?

— А что за поры?

— Семь огромных отверстий в земле… их называют Семью Сестрами. Та, в которую мы упали, так и зовется — Пора, — безжизненным голосом объяснил мальчик. — Марта показывала нам еще одну, Пыхтящую Мэри.

— Пыхтящая Мэри, — повторил доктор Берроуз, кивнув. — А те крылатые существа?

— Пресветлые. Насекомые либо паукообразные, что-то в этом роде, — ответил Уилл, не отводя взгляд от своих ног и лениво тыкая кусок гриба острием сабли.

— Знаешь… — неуверенно начал доктор Берроуз, глубоко вдохнул и продолжил: — Знаешь, когда это существо вдруг появилось из ниоткуда, я в самом деле принял его за ангела, — признался он и смущенно рассмеялся. — Это первое, что пришло мне в голову… мне, образованному человеку.

— Принял за ангела? — пробормотал Уилл.

— Да. Полагаю, из-за белого цвета и крыльев, но в основном из-за того, что свет у него над головой жутко напоминает нимб.

Уилл кивнул и выдернул саблю из хлюпнувшего гриба.

— Марта сказала, что они водились на поверхности земли, когда людей еще не было.

— Как любопытно, — сказал доктор, устраиваясь на небольшом валуне. — Представь… Только представь себе, что архетипический образ ангела в нашем сознании на самом деле восходит к доисторическому насекомому… Что далекое воспоминание об этих существах было переработано иконографией и глубоко вошло в нашу религиозную культуру. — Он усмехнулся. — Выходит, архангелы, охраняющие врата в рай, на самом деле списаны с гигантских плотоядных насекомых.

— Или паукообразных, — сказал Уилл.

— Или паукообразных, — повторил доктор Берроуз и замолчал.

Через несколько секунд он заговорил снова:

— Слушай, Уилл, я очень многого не знаю. То есть для меня было настоящим шоком узнать, что твоя сестра — стигийка. И что ты — колонист. Я даже не подозревал. А тут еще оказывается, что у Ребекки есть сестра-близнец. Это же с ума сойти можно! — Доктор шумно выдохнул. — И может быть, я несколько не в себе из-за того, что ты здесь… что ты полез вслед за мной вместо того, чтобы спокойно сидеть дома с матерью.

— Вот только она мне не мать, — пробурчал Уилл. Доктор Берроуз не услышал или сделал вид, что не услышал, и продолжал:

— Как вы с Честером умудрились забраться в такую даль… ума не приложу. Ни за что в жизни я бы не пожелал тебе оказаться в такой опасности. Думаю, тебе пришлось несладко, как и мне, и я не должен был говорить тебе то, что тогда сказал. Я не подумал… Поспешил с выводами, не зная всех обстоятельств дела.

Уилл поднял голову, посмотрел на отца и коротко кивнул в знак того, что понял его. На более прямое извинение мальчик и не рассчитывал: вряд ли характер доктора Берроуза успел кардинально измениться за эти полгода. В любом случае Уилл не собирался на него дуться: сейчас нужно было думать над другими вопросами, например о том, как выжить. — Дела у нас не ахти, пап, — сказал он. — Еды и воды у нас практически нет, я понятия не имею, ведет ли куда-нибудь этот туннель и в какую сторону нам идти.

— Боюсь, тут я тебе не помощник, — сказал доктор Берроуз. — Ре… стигийка, которую ты назвал Ребеккой-два, и тот солдат вели меня такой запутанной дорогой, что я и за сто лет не отыщу пути назад к Поре.

— Стало быть, мы в тупике, — заключил Уилл.

— Совершенно верно, — согласился доктор Берроуз, однако голос его звучал отнюдь не удрученно. — Значит, будем выбираться из тупика. Поднимайся, Уилл, нечего тут рассиживаться без толку. — Он подошел к сыну, положил ему руку на плечо и слегка сжал. В семье Берроузов объятия и вообще бурное выражение эмоций не приветствовались, так что это легкое прикосновение сказало Уиллу очень много.

— Хорошо, пап, — сказал мальчик, вдруг воодушевившись. Именно об этом он мечтал, когда последовал за отцом под землю: смело встречать препятствия и вместе их преодолевать. Уилл моментально собрал рюкзак, и они двинулись в неизведанную часть туннеля.

Скоро обнаружилось, что туннель представляет собой не столько туннель в обычном смысле слова, сколько просевший пласт породы, около сорока метров в поперечнике в самом широком месте, плавно поднимающийся вверх. Когда слева встретилось небольшое ответвление, Уилл настоял на том, чтобы свернуть туда. Он надеялся выйти к главному туннелю, куда направились Марта с Честером и Эллиот. Не успел мальчик пройти и двадцати метров, как заметил, что на потолке и стенах шевелится что-то темное. Сверху свисали какие-то прозрачные клочья, похожие на обрывки паутины, и подрагивали на ветру.

— Паукомартышки, — шепотом предупредил отца Уилл. Водившиеся тут паукообразные существа (мальчику удалось их рассмотреть) были мельче тех, с которыми он встречался прежде, но Уилл не хотел рисковать. Он вытащил из кармана пару веточек огненного аниса и зажигалку. Поскольку огненного аниса у мальчика больше не было, он не стал зажигать траву и, сделав знак отцу, попятился из туннеля, однако пауки как будто даже не заметили их появления.

— Видно, это были совсем паучата, иначе они бы на нас напали, — сказал Уилл. Когда они вернулись к основному туннелю, мальчик рассказал, что видел таких паучков на брюхе у Пресветлого, который напал на них с Мартой у боевой рубки.

— Значит, либо это подвид больших пауков, который, возможно, паразитирует на Пресветлых… либо просто ранняя стадия развития этих крылатых существ, — рассудил доктор Берроуз. — Как гусеницы у бабочек.

— Может быть, — сказал Уилл, поняв, что имеет в виду отец. — Тогда получается, что в этих туннелях пауки откладывают яйца и растят потомство? — Он боязливо посмотрел по сторонам. — И мы сейчас в паучьем гнезде?

— Верно, — согласился доктор Берроуз. — Вполне вероятно, что здесь эти паукообразные появляются на свет, а потом расползаются по системе туннелей в поисках пищи.

Через двадцать минут пути им встретилось еще одно ответвление влево, но и оно оказалось населено мелкими пауками.

— Как же нам встретиться с остальными? — задался вопросом Уилл.

— Не знаю. Я предлагаю идти дальше по этому пласту, — сказал доктор Берроуз, стараясь настроить сына более оптимистично.

— А вдруг один из этих туннелей привел бы нас к Марте и Честеру? — предположил Уилл, размышляя, насколько опасны мелкие паукомартышки. В итоге он решил, что слишком велик риск наткнуться на взрослого паука или, хуже того, на Пресветлого, так что мальчик с отцом пошли вдоль шва, поднимаясь все выше и выше.

По пути они рассказывали друг другу о своих приключениях. Уилл начал с того, как они с Честером обнаружили в подвале его туннель и, заново раскопав его, попали в Колонию, где их арестовали. Потом мальчик рассказал о встрече со своим родным отцом и братом — встрече, которая открыла ему, что он сам родился в Колонии.

— Ребекка мне говорила, — сказал доктор Берроуз.

Порой Уиллу было тяжело говорить о том, что с ним случилось, и он замолкал, собираясь с силами. Он рассказывал отцу о стигийцах и об их жестокости.

— А я не заметил в них такого, — категорично заявил доктор Берроуз. — Они со мной хорошо обращались. Разрешали мне ходить где угодно. Вообще самые дурные впечатления у меня связаны с колонистами. Особенно в Трущобах: там меня отколотили местные бандиты. Если стигийцы временами и действуют сурово, то, я думаю, Колонии это только на пользу, раз там столько нарушителей спокойствия.

— Действуют сурово? Опомнись, пап! — сказал Уилл, от волнения повышая голос. — Стигийцы — злодеи, они пытают и убивают тех, кто с ними не согласен! Разве ты не видел, что они творят с копролитами и ренегатами в Глубоких Пещерах? Они же их расстреливают десятками!

— Ничего подобного я не видел. Потом, откуда ты знаешь, что это были стигийцы, а не какие-нибудь отщепенцы из ренегатов? Те, судя по всему, плевать хотели на законы.

Уилл только покачал головой.

— Чужую культуру надо уважать, Уилл. Нельзя судить их исходя из своих ценностей, — сказал доктор Берроуз. — И не забывай, что ты здесь чужой: ты без позволения вторгся в их мир, и если они дурно с тобой обошлись, это означает только то, что ты чем-то их оскорбил.

От назиданий доктора Берроуза Уилл на время лишился дара речи. Он захлопал ртом и запыхтел, как будто отплевывался от перьев.

— ОСКОРБИЛ? — яростно прохрипел мальчик, когда к нему вернулся голос. — ОСКОРБИЛ? ИХ? — Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. — Пап, да ты совсем с ума сошел. Ты что, не слушал, что я тебе рассказывал?

— Не горячись, Уилл, — проговорил доктор Берроуз. — Ты сейчас ведешь себя точно так же, как в те разы, когда ссорился с сестрой и взрывался ни с того ни с сего.

— Она мне не сестра, — сердито возразил Уилл.

Но доктор Берроуз стоял на своем:

— Вы с ней вечно пререкались, чуть ли не до драки. И сейчас ничего не изменилось, так ведь?

Уилл понял, что спорить с отцом бесполезно, и решил, что единственный способ его убедить — это рассказать все до конца, и поведал ему о своих приключениях в Глубоких Пещерах. Доктор Берроуз внимательно слушал.

— Смертоносный вирус, перестрелка и родная мать, которую ты не знал. Этого на целый фильм хватит, — сказал доктор, полагая, что сын закончил рассказывать. Но Уилл хотел еще кое-что уточнить.

— Знаешь, пап, меня давно, с тех пор как ты пропал, тревожил один вопрос.

— Какой? — поинтересовался доктор Берроуз.

— Тем вечером в Хайфилде, когда ты выбежал из гостиной… о чем вы с мамой спорили? — спросил он.

— Я пытался рассказать ей, что хочу сделать, но она не стала слушать… Приклеилась к телевизору и только отмахивалась. Твоя мать и в лучшие-то времена не подарок, а тут я, вынужден признаться, потерял терпение.

— Так что в итоге? Ты ей рассказал, куда собрался?

— Да, насколько помню, рассказал. Правда, чтобы она обратила на меня внимание и выслушала, мне пришлось выключить телевизор. А потом она на меня сорвалась.

— Ты выключил телик, — сказал Уилл и выразительно присвистнул. Такого с миссис Берроуз делать было нельзя. Первая заповедь в доме Берроузов была «не помешай мне смотреть телевизор».

— Я просто хотел объяснить твоей матери, что намерен сделать, — вяло, будто оправдываясь, сказал доктор Берроуз.

— Вот еще что, пап… Ты все называешь ее моей матерью. Но ведь она мне не мать и ты мне не отец. Почему вы мне не рассказали, что усыновили меня?

Доктор Берроуз промолчал, и повисла напряженная пауза. Некоторое время они молча шагали рядом. Уилл гадал, дождется ли ответа отца.

— Когда я был маленьким, к моим родителям в гости часто приходил их друг, — наконец сказал доктор. — Его звали Джефф Стоукс, но я называл его дядей Стоуксом. У него была жена, владелица конюшни под Лондоном, и двое детей, но он никогда их не привозил с собой, — улыбнулся доктор Берроуз. — Удивительный был человек. Отец с матерью очень любили, когда он бывал у нас. Дядя Стоукс приезжал с таким шиком, то на спортивной машине последней модели, то на большом мотоцикле. А для меня это всегда был настоящий праздник, как день рождения или Новый год — он никогда не приходил с пустыми руками, всегда оказывалось, что у него в запасе для меня замечательный подарок: то набор для фокусов, то машинки… Это он подарил мне мой первый микроскоп, в деревянном ящичке, с целым набором препаратов — срезы кристаллов, крылья бабочек… Не могу передать, как много значили для меня эти подарки, тем более что родители не могли себе позволить такие вещи.

— Здорово, — рассеянно сказал Уилл, не понимая, к чему ведет отец.

— Когда мне было лет девять, дядя Стоукс привез мне двух белых мышей в клетке. Родители не разрешали мне держать животных, так что я был вне себя от радости. Я в тот день не ложился допоздна, наблюдал за мышами, пока отец не прогнал меня спать. Поутру я первым делом побежал туда, где поставил клетку, но ее там не оказалось. Я был в недоумении. Перерыл весь дом, но не нашел ее. Под конец я расплакался, и отец спустился на шум. Он сказал, что мне все приснилось: у нас никогда не было белых мышей в клетке. Мать сказала то же самое.

— Значит, они тебя обманули, — вставил Уилл.

— Да, они меня обманули. Мать хронически боялась мышей, так что их никак нельзя было оставить в доме. Но тогда я поверил им и только спустя много лет сопоставил факты и понял, что они сделали. Но я не в обиде на них за это. С их стороны было гуманнее сказать мне, что это был сон, чем силой отбирать у меня мышей, к которым я успел привязаться. — Доктор Берроуз откашлялся. — Уилл, мы с мамой собирались тебе рассказать. Но мы дожидались, пока ты повзрослеешь, потому что боялись, что ты не поймешь, не справишься с этим. Клянусь! — Он посмотрел в глаза сыну. — А теперь, когда ты все знаешь, разве это что-то меняет?

Уилл помедлил с ответом.

— Да, думаю, что меняет, — в конце концов сказал он. — В глубине души я всегда чувствовал, что чем-то отличаюсь от вас с мамой, и уж тем более от Ребекки… то есть от Ребекк. Я старался стать таким, как вы… чувствовать себя частью семьи… пожалуй, я даже заставил себя не замечать эту разницу… но ведь это неправильно? Даже если бы я не встретил свою родную семью в Колонии, не узнал о стигийцах, моя жизнь все равно бы строилась на лжи, верно? Пусть даже на моей собственной лжи. — Уилл передохнул, стараясь унять дрожь в голосе. — А это было бы неправильно, так?

— Ты прав, Уилл. Надо было рассказать тебе раньше, — согласился доктор Берроуз. Тут он резко сменил тему: — По-моему, мы уже довольно долго поднимаемся.

— Ну что, выход завалило, — сообщила Марта, вернувшись из туннеля к Честеру и Эллиот. Она посмотрела на девушку, которая сидела на носилках, поджав ноги, и жевала кусок сушеного паучьего мяса, запивая его водой из фляги.

— Простите, — сказала Эллиот, виновато вскинув брови. — Мне ничего другого не пришло в голову.

— Нет, ты все правильно сделала, — успокоила ее Марта. — Раз вопрос был в том, кто раньше до нас доберется, Пресветлые или Граничник, то я бы поставила на Граничника. Он бы точно не дал нам уйти.

— А эта поганая Ребекка, которую мы таскали с собой, — проворчал Честер и сердито фыркнул. — Я ведь видел, что она врет и не краснеет, но Уилл и слышать об этом не хотел. Все стигийцы — лживые твари, все без исключения!

Марта откашлялась, и Честер медленно повернулся к Эллиот, вспомнив, что она рассказала о себе в пещере. Мальчик нервно поерзал на месте.

— Э-э… извини, не хотел тебя обидеть, — пробормотал он.

Эллиот перестала жевать и посмотрела на него.

— Верхоземская мразь, — прошипела она. Честер выпучил глаза от удивления, и девушка расхохоталась. — Да шучу я, Честер! Пусть мой отец и был стигийцем, но они противны мне так же, как и вам.

Честер сглотнул и через силу улыбнулся, но видно было, что он еще не опомнился от испуга.

— Моя мать служила в Гарнизоне в стигийском квартале. Там они и познакомились, — объяснила Эллиот. — Когда она обнаружила, что беременна, то переехала в Западную Пещеру, как можно дальше оттуда. Ситуация была, мягко говоря, затруднительная: если бы их тайну раскрыли, мать бы изгнали, а отца казнили. Так что он особенно не участвовал в моем воспитании, правда, старался при любой возможности нас навещать. А потом, когда мне было девять, он перестал приходить. Говорят, он пропал без вести во время какой-то операции в Верхоземье.

— Разве тебя это не смущает? — поинтересовался Честер. — Я о том, что ты говоришь по-стигийски, сама наполовину стигийка, но сражаешься против них… и даже их убиваешь, так ведь?

— Нет. Слушай, я колонистка до мозга костей, как моя мать. Она воспитала меня как колонистку, и я видела, как стигийцы обращаются с моими сородичами. Я ненавижу их так же, как все, — ответила девушка.

— Так почему ты ушла из Колонии? — спросила Марта.

— Кто-то каким-то образом узнал о моем отце и стал шантажировать мать. Я не знаю, кто это был: мать не рассказывала… но я видела, что она сходит с ума от беспокойства. Вот я и подумала, что если я уйду, то ее оставят в покое.

— Оставили? — спросила Марта.

— Не знаю, — печально ответила Эллиот. — Я ни разу с ней не связывалась с тех пор, как ушла.

Несколько минут все молчали. Наконец Марта нарушила молчание и сказала:

— Нам нельзя тут оставаться. Тут самая середина паучьих владений.

— А как же Уилл? — нахмурившись, спросил Честер. — Когда я на него обернулся, он несся сломя голову. Думаете, он успел убежать из пещеры?

Марта глубоко вздохнула.

— Даже если успел, он все равно сюда не выйдет. Я предлагаю двинуться в Волчьи Пещеры, — сказала она, глядя на туннели за спиной у ребят. — Если доберемся туда, подождем его там.

— Что значит «если»? — спросил Честер.

Через три дня запасы провизии у Уилла и доктора Берроуза почти подошли к концу, а сами они выбились из сил. Пласт породы, по которому они двигались, то и дело пересекали глубокие разломы, в которые порой было страшно даже заглянуть. На поверхности земли любое ущелье такой ширины стало бы серьезным препятствием, но здесь благодаря уменьшенной силе тяжести его можно было преодолеть одним прыжком.

Перескочив через очередной разлом, доктор Берроуз начал насвистывать сквозь зубы. Он неторопливо вышагивал по туннелю, выставив подбородок вперед и лениво посматривая по сторонам, — как будто вышел прогуляться в воскресенье после обеда. Уилла раздражало, что отец держится так спокойно.

Меньше чем через километр подъем закончился узким-преузким каменным коридором с неровными острыми стенками. Протискиваясь внутрь, доктор Берроуз прекратил свистеть и стал кряхтеть.

Уиллу и свист действовал на нервы, а кряхтение окончательно разозлило. Мальчик резко остановился, и его отцу пришлось сделать то же самое.

— Да что ж я делаю?! — воскликнул Уилл, пиная камешек. — Какого черта я тут с тобой маюсь?

— Тебя что-то беспокоит? — поинтересовался доктор Берроуз.

— Ага. Не считая того, что я вымотался и подыхаю с голоду. Я совершил ошибку. Надо было пробираться к Честеру и остальным. А я даже не попытался как следует, а ведь знаю, что они будут меня ждать в Волчьих Пещерах.

— Мы попытались, — ровным тоном возразил доктор. — Но не нашли безопасной дороги.

Уилл помотал головой.

— Надо было рискнуть и свернуть в первый же туннель с паучатами. Наверняка бы все прошло благополучно. И мы совсем не смотрели, есть ли ответвления с другой стороны. Вдруг там был проход прямо к Волчьим Пещерам? — Мальчик пнул еще один камешек, и он рикошетом ударил в стенку. — Дурак, дурак, дурак!

— Уилл, мы искали ответвления и справа, только их не оказалось, — напомнил доктор Берроуз. — Ты успокойся.

— Не успокоюсь! А вдруг кого-то из них ранило при взрыве? Вдруг Честеру нужна моя помощь?

— Я убежден, что с ним все в порядке. Эта дама-ренегатка за ним присмотрит, да и ваша девочка с бомбами отнюдь не ромашка. Наверняка она эти места знает вдоль и поперек, — сказал доктор Берроуз.

— Ее зовут Эллиот, — проворчал Уилл и бросил на отца раздраженный взгляд. — И она тут ориентируется ничуть не лучше нас. А мы сейчас окончательно заблудимся.

— Думаю, не заблудимся, — ответил доктор.

Мальчик собирался еще раз выместить досаду на отце, но, услышав его слова, взял себя в руки.

— Почему это ты так думаешь?

— Потому что если бы ты последние пару километров смотрел по сторонам, то заметил бы вот это. — Доктор Берроуз посветил своей сферой на верхнюю часть стены. Хотя краска выцвела и кое-где облупилась, знак еще можно было разглядеть: красный треугольник прямо над головой у Уилла, указывающий в том же направлении, куда они двигались. — Вначале они попадались редко, а теперь встречаются каждые пятьсот метров, — пояснил доктор.

Уилл тут же заинтересовался:

— Думаешь, это моряки с подводной лодки нарисовали?

— Возможно, — сказал доктор Берроуз. — Но нам самим придется выяснить, куда ведет этот маршрут.

— Мы же не можем… Надо вернуться и отыскать остальных, — возразил Уилл, но уже не так уверенно, как прежде. Его глаза расширились в предвкушении, им овладела жажда открытий. — Хотя… думаю, ничего страшного не случится, если мы еще немного пройдем по стрелкам.

И он без колебаний двинулся дальше по узкому проходу.

— Узнаю своего сына, — прошептал доктор Берроуз.

Тесный туннель тянулся еще несколько километров, а затем доктор Берроуз и Уилл заметили, что эхо от их шагов вдруг стало звучать по-другому, подсказывая, что впереди открытое место.

— Свет… мне нужно больше света, — распорядился доктор. Выйдя из туннеля, они с удивлением обнаружили, что оказались на просторной и ровной платформе. Уилл увеличил яркость фонаря на несколько делений. — Это бетон! — воскликнул доктор Берроуз, постучав каблуком по платформе, а потом опустился на одно колено, чтобы как следует ее рассмотреть, не переставая бормотать себе под нос: — Бетон… Похоже, холодной укладки.

Но Уилл, взволнованный открытием, не слушал его.

— Смотри! Там какая-то линия! — крикнул он, светя фонарем перед собой. Действительно, поперек платформы тянулась широкая белая черта, а почти сразу за ней мрачно поблескивало и как будто шевелилось что-то темное.

Отец с сыном поспешили вперед, вглядываясь в темноту.

— Осторожно, — предупредил Уилла доктор.

— Ничего страшного, это просто вода, — сказал мальчик, когда они остановились у черты. Линия отмечала границу платформы. Они подошли к краю и посмотрели вниз. До воды было несколько метров, она казалась глубокой, но довольно чистой — можно было различить камни на дне.

— Да, какой-то подземный пруд, — согласился доктор. — Интересно, что еще мы тут найдем?

Уилл тут же направил луч фонаря над мягко плещущейся водой. На дальней стенке пещеры, слева от них, заплясали полумесяцы бликов. Отец и сын прищурились, рассматривая их сквозь мглу.

— Эта пещера просто огромная, — отметил очевидное Уилл. Он переключил фонарь на полную мощность, чтобы как следует разглядеть стенку.

— Огромная, — пробормотал доктор Берроуз. Однако его куда больше интересовала платформа под ногами, и он снова уставился вниз. — Что же тут делает этакая бетонная штуковина? На кой черт ее соорудили? — задумался он вслух, медленно водя ботинком по бетону.

— Пойду посмотрю, что с той стороны, — сказал Уилл и направился вдоль белой линии налево. Обнаружив, что платформа упирается в стену пещеры, он прокричал: — Пусто! Здесь тупик! — Мальчик вернулся туда, где стоял отец, и прошел у него за спиной. Справа поперек платформы лежал завал булыжника, и Уилл решил было, что она на этом кончается. Однако когда мальчик перелез через завал, он обнаружил, что платформа тянется и дальше, исчезая в темноте, лишь изредка прерываемая небольшими разломами.

— А тут она продолжается! — сообщил он отцу, а потом, присмотревшись к белой линии, увидел, что платформа сворачивает за угол. — Пап, иди скорей сюда! Погляди! — крикнул мальчик. Доктор Берроуз перебрался к нему, и они бок о бок пошли дальше, перешагивая через обломки камней и трещины.

Завернув за угол, Уилл посветил фонарем вперед и заметил в отдалении какое-то белое пятно. Мальчик с отцом подошли ближе, и пятно приобрело более четкие очертания.

Уилл навел луч прямо на него.

— Что это? — затаив дыхание, спросил доктор Берроуз. Они с Уиллом замерли, всматриваясь в белеющий у стены объект. Это определенно было какое-то строение. Доктор, не раздумывая, побежал к нему.

Сын не торопился следовать его примеру и медленно шагал к зданию, которое становилось видно все лучше. Уиллу вдруг пришло в голову, что этой находке, быть может, не стоит радоваться.

— Стой, пап, — негромко крикнул он, вспомнив, как Кэл описывал Бункер в Глубоких Пещерах. Уилл не видел его своими глазами, но знал, что он бетонный. «А если этой постройкой тоже пользуются стигийцы? Вдруг это их застава?» — подумал он, но тут же осознал, насколько это маловероятно. Марта категорично заявляла, что на такую глубину власть стигийцев не распространяется. Уилл помотал головой, отбрасывая сомнения. Это здание никак не было связано со стигийцами.

— В чем дело, Уилл? — наконец отозвался доктор Берроуз.

— Ни в чем, — сказал мальчик, догоняя отца.

Строение оказалось одноэтажным. Вдоль обращенной к ним стены тянулись одинаковые квадратные окошки, а дальше темнела дверь, к которой Уилл сразу бросился. Дверь была выкрашена серо-голубой краской, кое-где проеденной коричневой ржавчиной. В центре двери имелось колесо, очевидно, служившее ручкой. Доктор Берроуз повесил свою светосферу на шею, попытался повернуть колесо и забористо выругался, когда у него ничего не вышло.

— Нужна твоя помощь, — буркнул он Уиллу. Мальчик прикрепил фонарь к куртке и вместе с отцом налег на колесо.

После нескольких неудачных попыток они сдались.

— Черт! — воскликнул доктор, а потом ударил ногой по колесу, надеясь его расклинить.

— Погоди, — сказал Уилл, заметив на земле у стены обрезок металлической трубы. Мальчик поднял его и просунул между спицами колеса.

— Рычаг! Молодчина! — похвалил сына доктор Берроуз, и они вдвоем надавили на трубу. Колесо подалось, а импровизированный рычаг выскользнул и с грохотом покатился по бетону. Уилл нагнулся за ним.

— Оставь, — махнул рукой доктор. — Думаю, теперь и так получится. — Он с кряхтением повернул ручку до отказа. Раздался лязг. — Сезам, откройся! — торжественно произнес доктор Берроуз и потянул дверь на себя. Она приоткрылась, проскрежетав нижним краем по бетонной платформе. — Черт побери, ну и дверка! Полметра толщиной! — воскликнул доктор Берроуз и потянул ее еще раз, но дверь не двигалась. — Давай-ка тут расчистим, — сказал он, ткнув носком ботинка в обломки камней у порога.

Уилл стал помогать: оттолкнул крупные обломки ногами, а потом опустился на колени и руками разгреб гравий.

— Хватит, пожалуй, — кивнул доктор. — Теперь попробуем. — Щель между дверью и косяком оказалась достаточно широкой, и он смог просунуть пальцы и ухватиться за край двери. — Раз… два… взяли! — крикнул доктор Берроуз и со всех сил рванул дверь на себя, а Уилл потянул за ручку. Дверь приоткрылась немного шире. Отец с сыном, затаив дыхание, протиснулись внутрь. Они оказались в прямоугольной комнате размером примерно десять на двадцать метров. Там стоял походный столик в окружении складных стульев.

— Ого, пап! Смотри! — восхищенно воскликнул Уилл, заметив на стене напротив входа какую-то мудреную панель с рычагами и циферблатами. — Где же это мы?

— Понятия не имею. Но эта дверь отлично выполнила свою задачу, защитила помещение от сырости. Внутри ни следа ржавчины, — отметил доктор Берроуз. Тут они с сыном одновременно посмотрели на пять больших рубильников, над которыми красовалась надпись «Главный распределительный щит».

Доктор Берроуз по привычке начал что-то немузыкально насвистывать — это означало, что он погрузился в раздумья, — а потом произнес:

— Все переключатели направлены вверх, значит, цепь не замкнута… соответственно, все выключено. — Панель словно молча приглашала их рискнуть. Уилл кивнул. Ему не терпелось посмотреть, что будет делать отец.

Доктор потянулся к первому из рубильников, но тут мальчик обратил внимание на трафаретную красную надпись на стене у панели.

— Слушай, пап, тут написано: «Без особого разрешения не переключать», — быстро прочитал он вслух. Рука доктора Берроуза застыла в нескольких сантиметрах от рубильника. Он задумчиво замурлыкал, перебирая пальцами в воздухе. — Ну так что, попробуем или нет? — спросил Уилл.

Доктор Берроуз глубоко вдохнул и решительно хмыкнул на выдохе.

— На вид это совсем допотопное оборудование, — сказал он. — Навряд ли тут еще что-то работает… Так что не вижу причин, почему бы нам не попытаться.

— Ага, давай, пап.

— Ага, — повторил доктор, хотя обычно избегал этого слова в своей речи. Он взялся за первый переключатель и опустил его до щелчка. Отец с сыном посмотрели вокруг, Уилл обвел фонарем темную комнату, но ничего нового не увидел. Где-то снаружи капала вода, но больше не было слышно ни звука.

— Думаешь… — начал Уилл, спрашивая себя, стоит ли выяснить, для чего предназначены эти переключатели, прежде чем двигаться дальше.

Но доктор Берроуз уже опустил второй рубильник. Вспыхнули голубые искры — цепь замкнулась и раздался треск. Уилл с доктором от неожиданности отскочили в сторону. Комнату залил свет настенных фонарей.

— А-а, как ярко! — простонал мальчик, заслоняя глаза рукой.

Через некоторое время, привыкнув к свету, отец с сыном смогли оглядеться. Доктор Берроуз опустил остальные рубильники. Два из трех оказались в рабочем состоянии и сверкнули искрами. На щите вверху задвигались и защелкали стрелки на циферблатах под мутным стеклом. В большом прямоугольном окошке со шкалой в самом центре панели сдвинулся с места указатель.

— Должно быть, это индикатор суммарной мощности, — сказал доктор, вытирая пыль с окошка.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Уилл, прекрасно помнивший, что для отца любое техническое устройство сложнее тостера — великая тайна мироздания.

— Подумал и догадался, — с улыбкой ответил доктор Берроуз. Он провел пальцем над цифрами на шкале. — Похоже, это мегаватты, так что догадался я, скорее всего, правильно.

Мальчик кивнул и занялся осмотром комнаты: низкий потолок, некрашеные бетонные стены и никакой мебели, кроме металлического стола со стульями.

— О, гляди, — он указал в дальний угол. Там была дверь раза в два шире той, что вела наружу.

— Погоди, это еще успеется, — произнес доктор Берроуз, продолжая увлеченно наблюдать за дрожащими стрелочками на маленьких циферблатах. — Этому распределительному щиту несколько десятков лет, значит, питание не от батарей и не от аккумуляторов. А судя по состоянию помещения — хорошему, ничего не могу сказать, — но все-таки, судя по состоянию этого помещения, за ним давно никто не следит, так что аккумуляторы уже разрядились бы. В таком случае надо предполагать связь с наземной сетью, но и это невозможно, пото…

— Потому что мы слишком глубоко под землей? — вставил Уилл.

— Именно, — сказал доктор, почесывая заросший щетиной подбородок. — Тогда остается либо геотермальная, либо гидроэлектрическая станция. Учитывая, что снаружи мы видели воду, я ставлю на гидроэлектрическую.

— Но Колония тут совершенно точно ни при чем, так? — спросил Уилл.

— Нет, это наше оборудование. С поверхности, — подтвердил доктор Берроуз и большим пальцем протер несколько циферблатов еще раз. — Правда, столетней давности. — Он задержал руку над группой коротких толстых рычажков, помеченных буквами от «А» до «К». Сверху было написано: «Внешние». — Играть — так по-крупному, — объявил доктор и переключил все разом. Указатель на шкале в центре отклонился влево, потом вернулся в середину и опять остановился. Доктор Берроуз повернулся к окнам, покрытым толстым слоем пыли. — Похоже, получилось, — пробормотал он. Отец с сыном подошли ближе к стеклу и увидели снаружи свет.

Они поспешили в полуоткрытую дверь. Под потолком пещеры тянулись металлические перекладины, увешанные лампами. Теперь платформа, окружающая лагуну, была освещена целиком, и Уилл с отцом увидели, что от нее отходит пирс длиной метров в пятнадцать, тоже бетонный. По обеим сторонам пирса темнели ржавые тумбы. С некоторых свисали цепи, уходившие в воду. Уилл не понял, для чего они нужны, и подбежал к краю посмотреть.

— Пап, что это там такое? Неужели корабли? — воскликнул мальчик, обнаружив, что цепи опускаются к нескольким яликам, лежащим на дне лагуны. Простенькие лодки, сделанные то ли из пластмассы, то ли из стеклопластика, находились на разных стадиях разрушения. Некоторые совершенно развалились — теперь, когда пещеру заливал свет, Уилл мог разглядеть обломки кораблей среди скал на противоположном берегу.

— Совершенно верно. А там-то что, Уилл! — крикнул доктор Берроуз. — Баржа!

Всмотревшись в дальний угол пещеры, Уилл тоже заметил на воде длинное судно с налетом ржавчины на бортах, упиравшееся носом в стену. Очевидно, цепь, которой баржа была пришвартована к берегу, порвалась, и корабль отнесло в сторону. На корме баржи торчала маленькая будка, а остальная часть палубы была открыта; на ней штабелями лежали металлические сундуки.

— Господи Иисусе, Уилл! Это же целый подземный порт! — ахнул доктор Берроуз, у которого от восхищения перехватило дыхание. Он завертел головой, разглядывая набережную: оттуда, где стояли они с сыном, она тянулась еще на несколько сот метров. Здание с распределительным щитом оказалось далеко не единственным в порту. Заметив другие постройки, Уилл и доктор Берроуз со всех ног бросились к ближайшей. Здесь их тоже встретила дверь с колесом-ручкой, и доктор немедленно за него ухватился.

— Давай я попробую, — предложил Уилл.

— Нет, я сам, — ответил ему отец, поплевал на руки и снова взялся за колесо. Поднатужившись, он наконец повернул его и приоткрыл дверь. Из щели со свистом вырвалась струя воздуха.

— Фу-у, ну и вонища! — поморщился Уилл, когда они зашли внутрь. — Пап, это не от тебя?

— Разумеется, нет! — оскорбленно хмыкнул доктор. — Чем-то похоже на болотный газ… метан. По-видимому, воздух застоялся.

— Ну извини, — пробормотал мальчик и, чтобы скрыть смущение, занялся осмотром комнаты. Лампы здесь почему-то не зажглись, и Уилл включил свой фонарь. Бетонные стены были метровой толщины; по размеру это помещение не уступало комнате в первом здании, только тут не было окон. В углублениях на полу стояли три внушительных мотора, окруженные радужными лужицами.

— Генераторы? — задумался вслух доктор Берроуз. — Да, генераторы. Видишь, к ним подведено топливо, а вон там на стене распределительная коробка с переключателями.

— Э-э… по-моему, я нашел, откуда воняет, — отозвался из угла Уилл. Он посветил на термос в выцветшем клетчатом футляре и на открытую пластмассовую бутербродницу рядом с ним, в которой чернело что-то сгнившее.

— Кто-то забыл свой обед, — улыбнулся доктор.

— Это еще не все, пап, — сказал Уилл, заглянув в бутербродницу. — Там крыса… и лежит она там очень давно.

— Видимо, не смогла выбраться из комнаты, съела, что нашла, а потом сдохла от голода, — предположил доктор Берроуз, и они вышли наружу, направляясь в следующее здание.

Там вдоль стен стояли крепкие металлические стеллажи, уставленные ящиками. Доктор попытался снять один ящик с полки, но не смог его удержать: тот оказался неожиданно тяжелым. Выругавшись, доктор Берроуз отскочил, а ящик рухнул на пол и треснул пополам. Когда отец с сыном разломали его, то увидели внутри что-то большое, обернутое промасленной тряпкой, которая разорвалась, стоило за нее потянуть.

— Что это? — спросил Уилл.

— Подозреваю, что бортовой мотор, — сказал доктор Берроуз и провел пальцем по лопасти, стирая масло. Металл ярко заблестел. — Да. Причем в отличном состоянии! — Он повернулся к сыну, широко улыбаясь. — Просто невероятно. Пойдем дальше, может, встретится что-нибудь еще интересное.

Они с Уиллом вернулись на набережную. Однако у соседней постройки доктор не остановился и торопливо прошел мимо следующих — похоже, его куда больше заинтересовало что-то впереди. Действительно, в стене пещеры за зданиями обнаружились два цилиндрических бака тридцатиметровой высоты, обвитых трубами. Снизу у обоих баков были краны. Доктор Берроуз попробовал открыть один из них, и на землю вытекло немного жидкости.

— Бензин, — сразу определил по запаху Уилл.

Доктор аккуратно закрутил кран.

— А в этом, — он постучал костяшками пальцев по второму баку, — дизельное топливо. Наверное, для генераторов.

— Ты прямо так его учуял? — изумился мальчик.

— Нет. Видишь большую букву «Д» на баке? Ладно, пошли дальше! — сбивчиво прокричал доктор Берроуз, размахивая руками. Уилл много лет не видел отца в таком возбуждении. Но когда они снова зашагали по набережной, доктор заметно успокоился. — Не знаю, кто все это соорудил… но им пришлось постараться…

Он задержался у невысокого подъемного крана, вытянувшего стрелу над водой. Как и все вокруг, кран насквозь проржавел. Его основание, вмонтированное в бетон, окружал ореол из осыпавшейся серо-голубой краски.

— В самом деле… грузоподъемный кран… чтобы выгружать сырье, которое привозили на баржах… — забормотал доктор. — И, разумеется, портальный кран — перемещать грузы по набережной, — сказал он, указывая наверх, и двинулся дальше. Мальчик задрал голову и увидел на потолке широкий рельс. — Замечательно… но все же… приложить столько усилий… и бросить? — пропыхтел доктор Берроуз, на ходу махнув рукой в сторону недостроенного здания.

— Почему?

Уилл заметил ржавую бетономешалку, несколько куч песка и давно застывшие мешки цемента — серые блоки в обрывках бумаги.

— А это наверняка фильтры для воздуха, — сказал доктор, пробегая мимо рядов деревянных ящиков на подставках. Крайние ящики совсем прогнили, и массивные устройства, изъеденные коррозией, вывалились из них на платформу. — Так, для гидроэлектростанции нужны…

— Нужны… — повторил запыхавшийся мальчик, стараясь не отставать от отца.

— Во-первых, турбины, а во-вторых…

— Что во-вторых? — нетерпеливо прокричал Уилл.

Доктор Берроуз внезапно остановился.

— Уилл, ты слышишь?

— Слышу! — отозвался тот, различив рокот в отдалении.

— Сильное течение! — крикнул доктор и опять бросился бежать. Набережная закончилась укрепленной аркой, обозначавшей вход в порт. Пройдя под ней, Уилл с отцом оказались на берегу канала шириной не меньше тридцати метров, по которому неслась река. На стенах тут и там висели фонари, освещавшие все пространство пещеры.

Уилл повернулся налево, куда текла вода. Доктор Берроуз, осмотревшись, тоже поглядел в эту сторону. Почти во всю ширину канала тянулась металлическая решетка в крепкой раме, пересекавшая его под углом. У решетки скопилось много мусора и пены, но дальше ничего нельзя было разглядеть — из-за нее только доносилось ровное гудение, слышное даже сквозь шум воды.

— Вуаля! Турбины! — воскликнул доктор, энергично кивая. От реки летели брызги, и он ненадолго замолчал, протирая очки.

Мальчик посмотрел в другую сторону и сделал несколько шагов по сходне, надеясь увидеть, откуда течет река, но свет фонарей так далеко не доходил.

— А для чего все это? — спросил он у отца, повысив голос, чтобы его было слышно. — Кто все это построил, пап?

— Это сейчас не главное, — откликнулся доктор Берроуз. — Ты разве не понимаешь, что происходит?

— Что? — спросил Уилл, в замешательстве морща лоб.

— Если… а это под большим вопросом… но если нам удастся найти судно, еще способное держаться на плаву, и запустить бортовой мотор, — сказал доктор и, подбоченившись, поглядел вверх по течению, — то мы в игре.

Мальчик уставился на реку. Он уже не пытался понять, к чему клонит отец.

— Уилл… — прокричал доктор, развернувшись к сыну, — ты же хочешь домой?

— Я так и думала, что встречу вас тут, — сказала миссис Берроуз, подходя к Бену Уилбрахамсу. Американец устроился за привычным столом в читальном зале хайфилдской библиотеки.

— Да, дома мне не работается: все время отвлекаюсь, — ответил он. — Вижу, нога у вас прошла.

Кивнув, миссис Берроуз протянула Бену Уилбрахамсу портфель. Тот взял его, но открывать не стал и вопросительно посмотрел на Селию.

— В тот вечер, — начала она, — когда вы рассказывали мне о странных происшествиях в Хайфилде, вы меня спрашивали о Роджере и о том, что он собирался делать, прежде чем пропал. К сожалению, я не пошла вам навстречу.

— В чем? — спросил американец, взвешивая портфель в руке.

— Я много думала об этом и решила, что вы должны все знать. В этом портфеле дневник моего мужа. Последняя запись сделана за день до того, как он исчез, и я бы хотела…

Услышав шипение, Селия замолчала и резко развернулась. Она увидела старика в свободной рубашке, которая явно была ему велика, и в галстуке-бабочке внушительных размеров. Старик неодобрительно покачал головой, приложил палец к губам и снова зашипел, будто черепаха, страдающая астмой.

Миссис Берроуз села на стул рядом с Беном Уилбрахамсом.

— Ну же, почитайте, — попросила она.

Он раскрыл портфель, вынул дневник и принялся читать с самого начала, пока миссис Берроуз наблюдала за ним.

— Потрясающе, — сказал американец, перелистнув последнюю страницу.

— Знаете… я выскочила на дорогу перед вашей машиной, потому что мне показалось… — Старик опять шикнул на нее через зал, но миссис Берроуз старательно его проигнорировала. — Мне показалось, что двое таких «бледных людей» — «людей в кепках», как называл их Роджер, — преследуют меня.

— Вы уверены, что это были именно они? — насторожился Бен Уилбрахамс.

— Более чем. Я хорошо их разглядела. Но я вот о чем: может быть, вы как-нибудь используете этот случай и записи моего мужа в своих фильмах?

Американец задумчиво потер виски.

— Видите ли, Селия, раскапывать заметки о загадочных случаях в газетах многолетней давности — это одно дело, но если я упомяну о вас или включу в фильм дневник вашего мужа, — он поднял книжку, — я перейду определенные границы. К тому же исчезновение доктора Берроуза до сих пор расследует полиция, и любые необоснованные заявления с моей стороны могут привлечь ко мне, скажем так, нежелательное внимание. — Бен Уилбрахамс помолчал, глядя на наклейку на обложке дневника. — Но мне все же хотелось бы пока оставить его у себя — перечитать, обдумать. Вы не возражаете?

— Нисколько. А сейчас мне пора на работу: сегодня попросили выйти на замену. — Миссис Берроуз встала со стула и направилась к выходу. Проходя мимо старика, она вдруг наклонилась над ним, выхватила у него из руки карандаш и с громким треском разломила пополам.

— Тс-с-с! — сказала она, бросив половинки карандаша ему на колени, и быстро вышла.

— Вот нахалка! — сердито воскликнул старик. Бен Уилбрахамс нагнулся над книгой, пряча улыбку.

Уилл с отцом обследовали каждый сантиметр порта. В очередном одноэтажном здании они нашли стоящий на кильблоках катер из стеклопластика, на вид в хорошем состоянии.

— Что ж, может быть, у нас и вправду выгорит это дело, — объявил доктор Берроуз, потирая руки. По пути к зданию с распределительным щитом он насвистывал как ненормальный.

Внутри оба взглянули на дрожащую стрелку главной шкалы, прежде чем направиться к большой двери в конце комнаты.

Доктор Берроуз призадумался. — Рискну предположить, что это бронедверь.

— Бронедверь? — повторил Уилл. — И что…

— Давай-ка лучше посмотрим, что за ней, — перебил его доктор.

— Ладно, — немного обиженно согласился Уилл, бросив взгляд на отца. — Так, теперь моя очередь отпирать? — спросил он, взявшись за колесо.

— Пожалуйста, — сказал тот, положил руку на верхнюю из трех массивных петель и стал смотреть, как Уилл сосредоточенно крутит колесо. Когда оно провернулось до упора, раздался щелчок.

— Тяжелая, — пожаловался мальчик, потянув дверь на себя. Она не сдвинулась и на миллиметр.

— Бронедверь, — опять сказал доктор, словно издеваясь над сыном. — Давай помогу.

Они вместе ухватились за дверь, и она медленно подалась, издав протяжный стон. Из щели сразу подуло, как будто по ту сторону двери давление было выше, чем по эту.

Берроузы переглянулись, кивнули друг другу и вошли. К своему изумлению, они оказались в громадном коридоре со сводчатым потолком высотой около пятнадцати метров.

— Туннель метро? — пробормотал Уилл.

Стены коридора были обшиты чрезвычайно прочными на вид прямоугольными листами железа, приклепанными друг к другу; швы между ними заполняла какая-то черная смола. По центру потолка шел ряд прожекторов, а по обе стороны от него тянулись кабели и трубы, самые широкие из которых заканчивались решетками и, похоже, пропускали в коридор свежий воздух. Встав под одной из решеток, Уилл почувствовал, как его вспотевшее лицо обдает ветерком. Несмотря на то что массивная дверь наверняка была воздухонепроницаемой, затхлостью в коридоре вовсе не пахло.

— Линолеум, — сказал доктор Берроуз, сделав несколько шагов по гладкому серому полу, поблескивавшему на свету. — Смотри-ка, тут почти не пыльно. — Он прошел чуть дальше, остановился и оглянулся на сына. — Вообще-то если подумать, то мы сейчас уже под стеной пещеры. — Доктор развернулся и поднял руки ладонями вверх, показывая, где примерно должна была начаться стена. — Пещера, скорее всего, имеет естественное происхождение, а вот туннель, пожалуй, пробили в толще породы.

— Ага, — рассеянно ответил Уилл. — Интересно, а тут что? — Мальчик указал на металлические двери по одной стороне коридора. Судя по промежуткам между дверями, за ними скрывались небольшие помещения. Доктор Берроуз с Уиллом решили осмотреть первое. Нижняя половина стен — примерно до пояса — была покрыта темно-серой глянцевой краской, а верхняя вместе с потолком — грязно-бежевой. Ни мебели, ни каких-либо вещей в этой комнате не было.

Отец с сыном вышли обратно в коридор.

— «Радиорубка», — прочитал мальчик вслух трафаретную надпись на следующей двери. Когда они открыли ее, то обнаружили на другой стороне график дежурств на несколько месяцев: таблицу с фамилиями, против которых указывалось время — дежурные должны были сменяться каждые несколько часов. И Уилл, и доктор Берроуз предпочли оставить свои мысли при себе. Комната оказалась примерно вдвое больше предыдущей. Узкий стол, стоявший вдоль более длинной стены, был уставлен всевозможными электронными приспособлениями. От темно-серых металлических коробок с круговыми шкалами под стол тянулись провода, которые соединялись в толстый пучок, уходивший в люк в полу. В комнате было два обитых тканью стула на металлических каркасах.

— Что это за штуки? — поинтересовался Уилл, указывая на стеклянные лампочки замысловатой формы, торчавшие из некоторых коробок.

— Электронные лампы. На них работало радио до того, как изобрели транзисторы, — сказал доктор Берроуз. — А вот и микрофон, — добавил он, отодвинув стул, чтобы взять со стола толстый черный цилиндрик на подставке. Доктор взвесил его в руках, а потом потянулся за наушниками, лежавшими рядом. Уилл заметил на столе папку, раскрыл ее и полистал заламинированные страницы, где были только матрицы с цифрами и буквы. — Может, какие-то коды? — предположил доктор Берроуз.

Но Уилл уже отошел от стола и рассматривал старый телевизор на стене слева от них. Мальчик пощелкал рукоятками на нем, но ничего не произошло.

— Что это означает? — спросил он, увидев слово «ROTOR» на карте около экрана. Карта изображала Британские острова, исчерченные десятками пересекающихся кружков.

Доктор пожал плечами.

— Никогда раньше такого не слышал. Может, какая-то аббревиатура?

— Нет… наверняка буквы как-то расшифровываются, — уверенно сказал Уилл, не заметив, как по лицу отца скользнула улыбка. — Ух ты, телефоны! — воскликнул Уилл, заметив на противоположной стене два аппарата, черный и красный, рядом со старенькой распределительной коробкой, из которой свисали спутанные провода. — Попробуем кому-нибудь позвонить? — предложил он.

— Не трать время понапрасну: они наверняка уже много лет как не работают, — сказал доктор Берроуз. — Пошли дальше, — усмехнулся он и вышел в коридор, махнув сыну рукой.

Следующая комната, по размерам такая же, как радиорубка, оказалась настоящей сокровищницей военного снаряжения.

— Арсенал! — воскликнул доктор, едва шагнув внутрь. Все стены занимали грубые деревянные стеллажи. Доктор Берроуз нагнулся у ближнего к нему стеллажа — рассмотреть какую-то укороченную винтовку с необычным прикладом. Оружие было покрыто крупными застывшими каплями грязноватой смазки, но его это не смутило. — Стэн, — объявил доктор, взяв пистолет в руки. — Пистолет-пулемет, который был на вооружении у британской армии начиная с сороковых. Их делали на заводе в Энфилде. Солдаты прозвали это оружие «кошмаром водопроводчика». Ясно почему. Уродливая вещь, правда?

— Ага, на редкость уродливая, — сказал Уилл, но в его голосе явно слышалось восхищение.

Остальное пространство комнаты также заполняло разнообразное снаряжение, аккуратно установленное в козлы, и металлические ящики, высившиеся штабелями у стен. На каждом ящике были трафаретные надписи: коды из букв и цифр, а кое-где и слова.

Уилл открыл несколько ящиков. В первом оказались пистолеты, обернутые промасленной тканью, и магазины к ним. Мальчик развернул один пистолет и передал отцу.

— Тоже стэны. Они тут все в идеальном состоянии, — сказал доктор Берроуз, вытерев рукавом ствол, который тут же заблестел. — Как новенькие.

— Может, возьмем себе по одному? — предложил Уилл.

— Не надо, — ответил доктор и строго поглядел на сына, возвращая ему оружие. — Положи на место.

В следующем ящике лежали таким же образом завернутые пистолеты с клеймом «Браунинг» и пропитанные маслом картонные коробочки с патронами и запасными магазинами.

— Браунинги модели Hi-Power, — объявил доктор Берроуз, взглянув на них. — Что ж, логично. Они относятся к тому же периоду, что и стэны.

— «Двухдюймовые минометы», — прочитал Уилл надпись на самых больших ящиках, сложенных в углу, и перешел к штабелю коробок. Они в основном были узкие, а внутри лежали патроны, но потом мальчику попалось несколько квадратных. Открыв одну из них и убрав ткань, проложенную между крышкой и содержимым, он увидел гранаты, лежащие плотными рядами. Уилл восхищенно присвистнул и запустил руку в коробку, но отец остановил его.

— Уилл, их лучше не трогать, — предупредил доктор Берроуз.

— Почему? — нахмурился мальчик.

— Я понимаю, что тут сухо, но взрывчатка со временем портится. Тем более мы не знаем, кому все это принадлежит. Правда, хозяева, судя по всему, бросили свое имущество и больше не возвращались.

— Но кто они? И почему они не вернулись?

— Пока не знаю, — ответил доктор Берроуз, — но оружия тут хватило бы на небольшую войну. — Он потер лоб, и на нем остались черные пятна от смазки. — Видишь, какой значок нарисован на сундуках — стрелка, а над ней линия?

Уилл кивнул.

— Он показывает, что это собственность министерства обороны… или армии, так что, может статься, это все построили по заказу правительства… а то и наоборот.

Мальчик пожал плечами.

— Какого-нибудь суперзлодея, как в фильмах?

Доктор Берроуз покачал головой с таким видом, как будто Уилл неуместно пошутил.

— Нет. Анархистов… ультралевых… или ультраправых… это уж я не знаю. — Он нахмурился. — Но кто бы это ни был, без властей тут, судя по всему, не обошлось. На такое строительство нужно невероятное количество сил и денег. — Доктор скорчил гримасу. — Я хочу сказать, одна только гидроэлектростанция чего стоит. Соорудить ее на такой глубине — настоящий подвиг для инженера. И все остальное, что мы видели, — это строилось на века. Я готов поспорить, что это…

— Что? — нетерпеливо спросил Уилл, устав ждать, пока отец перейдет от рассуждений к выводам.

— …подземное убежище… военное убежище на случай ядерного удара… возможно, времен холодной войны.

— Какой-какой войны? — удивился Уилл.

— Вы еще не проходили ее по истории? Она началась в пятидесятые-шестидесятые, еще до твоего рождения. Это не была война в том смысле, как мы привыкли понимать это слово… по большому счету, просто Америка и Советский Союз соревновались, кто кого переплюнет. Но многие в самом деле верили, что это перерастет в ядерную войну, которая уничтожит мир. Так что в каждой стране составляли свою программу на такой случай… и у нас, в Англии, тоже… в том числе строили убежища, — сказал доктор Берроуз и повернулся к выходу. Уилл последовал за ним, так и не выпустив из рук браунинг. Его отец увлеченно развивал собственную теорию:

— А если это и вправду убежище… значит, оно самообеспечивается… у него должен быть собственный источник пресной воды, а еще тут наверняка где-то есть жилые помещения.

Не заглядывая в другие комнаты, отец с сыном отперли дверь в конце коридора. Когда она открылась, из щели, как и в прошлый раз, вырвалась струя воздуха. Внутри было темно, но доктор Берроуз нащупал у входа ряд выключателей и разом опустил их ребром ладони.

По всей комнате один за другим зажглись светильники.

— Господь всемогущий! — ахнул доктор Берроуз.

Потолки здесь были ниже, чем в коридоре, но это не скрывало величины помещения. Колоссальное пространство заполняли ровные ряды коек.

— Да тут можно было бы разместить человек сто! — воскликнул доктор.

Уилл подбежал к ближайшей койке и припал щекой к подушке. Все койки были аккуратно застелены, из-под жестких коричневых одеял виднелись белые простыни.

— Настоящая кровать! — Мальчик вскочил и издал торжествующий возглас, который эхом разнесся по комнате. — Я сегодня буду спать на настоящей кровати! — и он помчался к серым пронумерованным дверям, которыми заканчивались проходы между рядами коек.

— Душевая! — завопил Уилл, заглянув за первую дверь. — Туалеты! — крикнул он, распахнув следующую. Открыв еще несколько дверей, он радостно закричал: — Еда! Здесь еда! — и скрылся внутри.

Доктор Берроуз побежал за сыном.

За дверью оказалась кухня с рядами духовых шкафов и длинным грилем, похожая на кухню большого ресторана. Но Уилла прежде всего заинтересовали полки и шкафы, уставленные жестяными банками.

Мальчик взял большую прямоугольную банку. Этикетки на ней не оказалось, но на боку были напечатаны мелкие синие буковки.

— «Солонина говяжья», — прочитал он. — Думаешь, консервы не испортились?

— Может, и нет, — ответил доктор Берроуз, забирая у сына банку. Он повертел ее в руках, проверяя, нет ли ржавчины или следов протечки. — Поищи-ка ключ, Уилл.

— Осто… осторожно! — залопотал Честер, лихорадочно жестикулируя и указывая в темноту за спиной у Марты: женщина только что вернулась к Честеру и Эллиот, сторожившим лагерь в Волчьих Пещерах. Что-то зашуршало, и Бартлби показался целиком. Голову он не поднимал, как будто ему было стыдно. — Тут этот поганый котяра!

— Угомонись, — осадила его Марта и подозвала кота. Бартлби несмело приблизился, сел у ее ног и посмотрел на нее. — Не могла я его бросить на съедение паукам и волкам.

— Но он же чуть не напал на Уилла. Он собирался на него наброситься, — возразил Честер, хватаясь за винтовку. — Ему нельзя верить.

— Ты же слышал, что сказала Ребекка. Это все стигийцы, — спокойно заметила Эллиот, откусывая новый кусок паучатины.

— В смысле? — спросил Честер.

— Они обработали Бартлби Темным Светом, — ответила Эллиот. — Он не мог не подчиниться приказу Ребекки. Темный Свет ломает даже самых сильных людей и делает их покорными рабами стигийцев, а Бартлби — всего лишь глупое животное. В общем, успокойся, он еще может нам пригодиться, — добавила она.

— Нет, это я глупое животное, — проворчал Честер и опустил винтовку, не сводя недоверчивого взгляда с кота. — Надо было тогда на подлодке пустить его на котлеты.

Марта погладила Бартлби по лысому загривку, с которого еще не сошли пятна грибного сока.

— Нет, Эллиот права. Бартлби — Охотник. Может, от него будет толк.

Войдя в радиорубку, доктор Берроуз увидел сына, развалившегося на складном стуле. Задрав ноги на стол, мальчик сунул вилку в большую банку с консервированными ананасами, которую держал в руке, нанизал сразу несколько кусочков и отправил в рот.

— М-м-м… Вкуснятина. Вот это жизнь, да, пап? — сказал он, с аппетитом жуя фрукты.

— Смотри не объешься, а то с непривычки живот заболит, — предупредил сына доктор Берроуз, ставя на стол армейскую жестяную кружку. Он запустил руку в карман и достал несколько пакетиков из фольги. Уилл опустил ноги и заинтересованно взглянул на него.

— Принес тебе печенья, — сказал доктор Берроуз.

— Здорово. А тут что? — спросил Уилл, глядя на дымящуюся кружку.

— Чай с молоком, — ответил доктор. — Попробуй.

— Цвет вроде как положено, — заметил Уилл и глотнул из кружки. — Фу, гадость! — скривился он. — Слишком сладко!

— Потому что молоко сгущенное. Я его обожал в молодости — мы им поливали персики…

Усевшись рядом с сыном, доктор Берроуз пустился в воспоминания о какой-то двоюродной бабке, которую Уилл никогда не видел, и заодно стал щелкать переключателями на разных коробках. В тот момент, когда доктор пел дифирамбы пудингу с говядиной и почками, который эта бабка готовила специально для него, он нажал кнопку на самом большом устройстве, и шкала на нем мгновенно зажглась бледно-желтым светом. Несколько лампочек на верху устройства тоже засветились, излучая розоватое сияние. Из маленькой колонки под потолком донесся треск, а потом пошел гудок, то усиливавшийся, то ослабевавший. Звук чем-то напоминал отдаленный плеск волн. Доктор Берроуз замолчал на полуслове.

— Слава богу, — с облегчением от того, что больше не придется слушать бесконечные воспоминания отца, пробормотал Уилл.

— Да-да, я понимаю… Может быть, это нас спасет, — сказал доктор, не подозревая, чему на самом деле обрадовался сын, и повертел круглую ручку в середине устройства, но в ответ раздалось только потрескивание. Через пару минут он оставил попытки и покачал головой. — Подозреваю, что лампы перегорели, — сказал он, указывая на стеклянные колбы на устройстве, которые так и не зажглись.

— А если их заменить? — предложил Уилл.

— Я видел в одной из кладовых запасные лампы, но как их менять, не знаю. Эта техника для меня сложновата, — проворчал доктор Берроуз, как будто рассердившись на самого себя. Он вздохнул, откинулся на спинку стула и стал теребить в руках пакетик с печеньем. — К тому же я понятия не имею, что означают все эти цифры и как вообще работает такая аппаратура, — с сожалением произнес он. Затем доктор встал и пощелкал языком, размышляя. — Может, это будет напрасная трата времени, но раз ты тут все равно сидишь, Уилл, попробуй пройтись по всем волнам. Конечно, это оборудование наверняка предназначалось только для связи в пределах порта, а поскольку здесь нет никого, кроме нас… — и он вышел, не договорив.

Мальчик взялся за дело. Медленно поворачивая главную рукоятку и наугад щелкая переключателями, он повторял в микрофон: «Алло, алло! Меня кто-нибудь слышит?» — правда, получалось у него не очень отчетливо, потому что он то и дело набивал рот ананасами. Не добившись ничего, кроме треска из колонок, и объевшись фруктов, Уилл вскоре сдался.

— Нет, — разочарованно сказал он себе. — Это и в самом деле напрасная трата времени. — Уилл разорвал пакетик и принялся грызть печенье, обводя взглядом комнату. Тут он посмотрел на два телефона. Мальчик встал и снял трубку на красном. Приложив ее к уху и не услышав гудка, он понажимал кнопки на верхней части аппарата и набрал несколько цифр.

— Бэт-фон не работает, — проворчал Уилл (сигнал так и не появился) и повесил трубку. Тут ему в голову пришла безумная идея, и он, усмехнувшись, снял трубку на черном телефоне и начал набирать свой домашний номер в Хайфилде. Крутить диск и после каждой цифры ждать, пока он вернется в исходное положение, было непривычно. — И как только люди с этим жили? — удивился мальчик вслух. Он подумал, как странно будет, если его мать сейчас возьмет трубку. — Да, такой разговор не каждый день услышишь.

Уилл закрыл глаза и попытался представить себе этот диалог.

«Алло?» — «Привет, мам, это я, Уилл». — Она наверняка ужасно рассердится: — «Где вы пропадали столько времени, черти? Вы хоть представляете, что мне из-за вас пришлось пройти? Два эгоиста! ЧТОБ НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЛИСЬ ДОМОЙ!» — заорет она во весь голос. — «Э… Мам, понимаешь, мы сейчас под землей, на глубине в несколько тысяч миль, в каком-то военном убежище…»

В трубке по-прежнему была тишина, и мальчик прервал воображаемый разговор.

— Никого нет дома, никого нет дома… — нараспев пробормотал он и хотел было повесить трубку, но решил попробовать кое-что еще.

Уилл припомнил номер мобильного миссис Берроуз — правда, она обычно держала его выключенным. Набрав номер, мальчик прислушался. Из трубки донесся «белый шум», и он вздрогнул от неожиданности.

Миссис Берроуз сидела у себя за столом в адвокатской конторе и с бешеной скоростью стучала по клавишам. Она слушала диктофонную запись через наушники и печатала письмо от одного из деловых партнеров по поводу бракоразводного процесса: бывшие супруги судились из-за опеки над пятилетней дочерью. Представляя, сколько страданий и горя скрывается за сухими юридическими формулировками, миссис Берроуз не могла остаться равнодушной.

Ей показалось, что звонит ее мобильный, и она, сорвав с головы наушники, схватила сумочку. Когда Селия вытащила телефон, он еще звонил, но, нажав на кнопку и поднеся его к уху, она услышала только громкий треск. — Алло? — сказала она, но на том конце уже положили трубку. Миссис Берроуз посмотрела на номер — незнакомый и явно не лондонский. — Опять какая-нибудь реклама, — сказала она, убирая телефон в сумочку и возвращаясь к работе.

В ухо Уиллу снова ударил «белый шум», на этот раз намного громче, и он бросил трубку.

— Что же я делаю? — спросил себя мальчик, но все-таки решил попытаться еще раз. Однако у него из головы вдруг вылетели все номера — он не мог придумать, кому позвонить. Телефонов тети Джин и родителей Честера Уилл не знал и, отчаявшись, уже думал набрать номер службы спасения.

Но вдруг у него в памяти всплыли цифры, которые Эллиот раз за разом повторяла в бреду, а Уилл успел запомнить наизусть. Он их набрал и стал ждать. Ни ответа, ни гудка, как и прежде, не было — на этот раз мальчик не услышал в трубке даже треска. Недолго думая, он сказал:

— Говорит Уилл Берроуз. Я глубоко под землей, но я обязательно скоро вернусь. Спасибо, до свидания, — и с грохотом повесил трубку. Догрызая печенье, мальчик отправился посмотреть, чем занят отец.

— Не знаю, как ты можешь это пить, — сказал он. Доктор Берроуз, прихлебывая из своей жестяной кружки, сгорбился над столом, который оборудовал себе в общей спальне. Пол вокруг стула был завален папками, коробками и разрозненными листами бумаги — очевидно, доктор собрал все документы, где рассчитывал найти что-то полезное, и теперь отсеивал лишнее.

Перед ним лежал какой-то план, развернутый на весь стол. На посеревшей бумаге кое-где встречались пометки пастельных цветов. Допив чай, доктор Берроуз поставил кружку прямо на план, и Уилл, проследивший за ней взглядом, обратил внимание, что большой участок на плане густо заштрихован. По его форме мальчик сразу догадался, что он обозначает порт и тот комплекс, где они находятся. Через весь план бледно-голубой лентой вилась река, а от пещеры с портом расходились тонкие желтые линии, разделенные на равные промежутки красными треугольничками. Уилл предположил, что они отмечают расстояние и соответствуют треугольникам, нарисованным на стенах в туннеле, который и привел их с отцом в порт.

— Нашел что-нибудь интересное? — полюбопытствовал мальчик, кивая в сторону плана.

— Да не особенно, — рассеянно ответил доктор. — Эти линии показывают, где в окрестностях искали источники пресной воды.

Тут Уилл заметил каменные таблички, лежащие на грязном платке, и сразу же заинтересовался, ведь до этого он видел их только мельком. Одну из табличек доктор Берроуз держал в руках и внимательно рассматривал.

— Можно взглянуть? — спросил мальчик.

— Только не урони, — пробормотал доктор, выводя в блокноте какие-то каракули.

Уилл через стол дотянулся до платка и взял табличку.

— Ого! Ты говорил, что тут мелкие буквы, но я не думал, что настолько мелкие! — изумился он, щурясь на микроскопические надписи и крошечные рисунки.

— Сколько я над ними ни сижу, никак не могу перевести текст. Я в тупике, — огорченно признал доктор Берроуз, со вздохом откинувшись на спинку стула. — Кое-какие слова я помню, но этого слишком мало. Тут нужен специалист по дешифровке.

— Давай я попробую? — с энтузиазмом предложил Уилл.

— Нет, это слишком сложно, — ответил доктор. — Только зря потратишь время.

— А что показывает эта карта, как ты думаешь? — спросил Уилл, взял с платка вторую табличку и стал сравнивать с первой.

Доктор Берроуз открыл блокнот на чистой странице, что-то торопливо нарисовал и развернул его к сыну. Уилл увидел окружность с человечками, гуляющими по ее внутренней стороне, и солнышком ровно в центре. — Это фреска, которую я обнаружил на потолке древнего храма в Глубоких Пещерах. Она изображает мир внутри мира, — сказал он и опять вздохнул.

— А, я видел этот рисунок у тебя в дневнике, — припомнил Уилл.

— Как? — закричал доктор, вскочив на ноги и опрокинув стул. — Как ты мог его видеть?

— Я же рассказывал, пап: мы нашли около Поры несколько страниц из твоего дневника, — ответил мальчик.

— Но я думал, что там ничего нельзя было разобрать. Я думал, они размокли! — воскликнул доктор Берроуз.

Уилл ошеломленно захлопал глазами.

— Я такого не говорил. Ну да, они промокли, но не так уж сильно. Из тех страниц, что я успел подобрать, почти все можно было прочитать.

Доктор Берроуз зашатался, как будто его только что ударили по затылку. Он попытался сесть, но вовремя остановился, сообразив, что стул валяется на полу. Доктор поспешно схватил его, поставил на место, сел и застрочил в блокноте как бешеный. Через несколько секунд он сунул блокнот мальчику.

— Был там такой рисунок?

Уилл посмотрел на три колонки текста, обведенные рамкой неправильной формы. Буквы в торопливом исполнении доктора Берроуза больше напоминали раздавленных комаров.

— Да, эту страницу я точно видел, — сказал он.

— Господи, да не томи! Где она сейчас?

— Я ее спрятал вместе с остальными. В хижине у Марты.

— В хижине… у Марты… — медленно повторил доктор. За месяцы, проведенные под землей, его кожа и так побледнела, но теперь Уиллу показалось, что у отца в лице не осталось ни кровинки.

— А что? Она тебе для чего-то нужна? — поинтересовался Уилл.

— Нужна. Будь у меня эта зарисовка камня Берроуза, я бы перевел таблички. Так что да, она мне очень нужна.

Уилл наморщил лоб, услышав про «камень Берроуза», и бросил взгляд на отца. Убедившись, что тот не шутит, мальчик вернулся к табличкам и взял еще одну.

— Камень Берроуза — это как Розеттский камень, — объяснил доктор Берроуз. — На нем три разных текста, повторяющих одно и то же на разных языках. Один из текстов на финикийском, так что он может служить ключом для перевода с двух других языков, которые, я уверен, никогда не встречались на поверхности земли. Если бы у меня сейчас была эта зарисовка, я бы смог перевести таблички и… — Он замолчал.

— И что? — спросил Уилл, переводя взгляд с одной таблички на другую.

— И… я полагаю, что они указывают путь к тому миру внутри мира, в который верили древние жители Глубоких Пещер. К Саду Второго Солнца.

— Второго Солнца, — рассеянно повторил Уилл.

Доктор Берроуз не ожидал от сына такой вялой реакции на его открытие, но внимание мальчика было поглощено другим. Он передвигал таблички по столу, брал следующие и подкладывал к ним. Наконец на платке ничего не осталось, и он поднял голову.

— Можно? — спросил Уилл, указывая на каменную пластинку в руке у отца. Доктор Берроуз протянул ее мальчику, и Уилл, повертев табличку и осмотрев края, аккуратно положил ее на свободное место между двумя другими.

— Домино, — сказал Уилл. — Это как домино. Конечно, они немного стерлись, но разве ты не заметил по краям маленькие желобки? Вот, смотри, — мальчик взял одну из табличек и показал отцу, — здесь на конце четыре желобка, значит, она идет перед этой, где такие же четыре желобка. — Уилл вернул табличку на место и выпрямился.

— Гениально! — вскричал доктор Берроуз, внимательно разглядывая ряд табличек, но через мгновение снова поник. — Итак, последовательность я теперь знаю, но толку от нее никакого. Мне все равно нужен камень Берроуза, чтобы понять, что тут написано. К тому же мы не знаем, откуда начинается путь, который тут отмечен.

Уилл выставил руки перед собой.

— У меня еще кое-что есть! Никуда не уходи! — воскликнул он и бросился к своей койке, где оставил рюкзак.

— Куда же я отсюда уйду? — ошарашенно произнес доктор.

Мальчик подбежал к нему, держа что-то в руке. Но прежде чем показать отцу, что он принес, Уилл указал на каменную табличку, которая в его последовательности стояла первой. — Смотри, пап. Видишь значок… вот тут? — Он ткнул в крошечный трезубец в верхнем левом углу таблички, почти что на самом краю.

— Вижу, — пожал плечами доктор Берроуз как ни в чем не бывало. — Я неоднократно встречал такие символы в Глубоких Пещерах, — добавил он, пока мальчик перебирал пачку фотографий, которые ему дала Ребекка-один.

— Они принадлежали какому-то моряку с подводной лодки. Погляди на последнюю, — и Уилл положил перед отцом снимок. — Тот же самый знак, — отметил он. — И он должен быть где-то рядом с лодкой — раз моряк вернулся, не попавшись Пресветлым, значит, фотографироваться ходил не особенно далеко.

— Быть не может! — ахнул доктор. — Неужели я был у цели, сам того не зная?!

— Значит… значит, нам нужно туда скорее вернуться! — воскликнул Уилл с не меньшим энтузиазмом.

Но доктор Берроуз покачал головой.

— Нет, Уилл. Вернуться мы не можем.

— Почему? — спросил мальчик.

— Потому что нам необходимо отыскать надежный путь на поверхность. Потому что я не хочу, чтобы мы снова оказались отрезаны от цивилизации, если что-нибудь случится. Если мы сможем пройти вверх по реке, то вернуться сюда будет проще простого: можно будет просто плыть по течению. — Он хотел было что-то еще сказать, но вместо этого стал задумчиво тереть лоб. Наконец доктор Берроуз почти шепотом продолжил: — А еще я должен убедиться, что с твоей матерью все в порядке. Она наверняка с ума сходит от беспокойства: все-таки не только я пропал, а еще и вы с Ребеккой. Она осталась там совсем одна.

Доктор отвел глаза в сторону, избегая взгляда сына, и у Уилла сразу появились подозрения. Отец никогда особенно не беспокоился о матери, и мальчик сомневался, что теперь что-то всерьез изменилось.

— К тому же у тебя с собой этот вирус, — выпалил доктор Берроуз, как будто ему это только что пришло в голову. — Ты ведь должен его передать кому-то на поверхности. Если я не ошибаюсь, ты говорил, что это жизненно важно?

— Вроде того, — ответил Уилл, почувствовавший себя так, будто его окатили холодной водой, чтобы разбудить. Он так увлекся мечтами о новых приключениях вместе с отцом, что и думать забыл о плане стигийцев. Отец прочел растерянность на его лице.

— В чем дело? — спросил доктор Берроуз.

— Видишь ли, может, это вовсе и не Доминион, — сказал Уилл. — Может быть, вообще все зря.

— Почему ты так думаешь?

Уилл еще сильнее помрачнел.

— Потому что Ребекки лгали, кажется, во всем остальном. Что бы они ни делали и ни говорили, это всякий раз оказывалась уловка. И мне до сих пор кажется странно, что Ребекка-один отдала мне вирус. Еще более странно, что об этом знала Ребекка-два — помнишь, у подводной лодки она требовала у меня пробирки?

Доктор Берроуз на мгновение задумался.

— С другой стороны, Ребекки, похоже, всерьез хотели их вернуть. Так может, там и вправду вирус? А если ты считаешь, что он и в самом деле настолько опасен, как ты рассказывал, то ты просто обязан передать его властям, чтобы они сделали все, что полагается.

Уилл кивнул, сдавшись. Отец был совершенно прав: раз есть шанс, пусть даже ничтожный, что это действительно Доминион, то он обязан проследить за тем, чтобы вирус попал в надежные руки, и тем самым помешать планам стигийцев.

— Ладно… но когда мы доберемся до Верхоземья и я разберусь с этими пробирками, ты ведь возьмешь меня с собой обратно под землю? Я хочу помочь тебе с исследованиями, пап, — сказал мальчик. Голос его слегка дрожал.

— Разумеется, разумеется, — ответил доктор Берроуз, по-прежнему избегая смотреть на сына, и наклонился за черной папкой, лежавшей на полу у его ног. — А сейчас у меня для тебя вот какое поручение, — он протянул ее сыну.

Уилл повертел папку в руках, разглядывая трещины на сгибе. На обложке стоял только какой-то шифр из букв вперемешку с цифрами, и мальчик раскрыл папку на странице с очень подробной схемой какого-то устройства.

— Что это? — спросил мальчик, а потом, перелистав страницы к началу, прочитал сам: — «Инструкция по эксплуатации бортового мотора»? И что, ты хочешь, чтобы я это прочитал?

— Ты же знаешь, я с техникой не в ладах. Может, разберешься, что там к чему, а я пока займусь лодкой. Кстати, я не знаю, какой модели тот мотор, что мы нашли, так что если эта инструкция не подойдет, сходишь в двадцать третью комнату, там целый шкаф: всякие документы по технике, куча романов Алистера Маклина… и инструкции к оружию.

Уилл навострил уши, услышав про инструкции к оружию.

— Можешь на меня рассчитывать, — сказал он.

Следующие двое суток Уилл провел читая о том, как устанавливать внешний мотор и управлять им, урывками бегая смотреть на сам мотор, который они с отцом выволокли на набережную. Заодно мальчик тайком от доктора Берроуза несколько раз пробирался в арсенал за разным оружием и тренировался разбирать и собирать его, расстелив одеяло на полу одной из боковых комнат.

Доктор тем временем тоже не сидел без дела. Он на ржавом прицепе перевез катер к причалу, а потом спустил на воду. Надежно пришвартовав лодку, доктор Берроуз принялся загружать ее провизией. В очередной раз возвращаясь на склад, он столкнулся у главного входа в убежище с Уиллом.

— Горячая вода есть, — объявил Уилл. Его мокрые волосы были гладко зачесаны назад, а лицо — впервые за долгое время — сияло чистотой. А еще мальчик переоделся: на нем была рубашка оливкового цвета и такие же брюки.

Доктор Берроуз уставился на сына раскрыв рот.

— Одежда и туалетные принадлежности в тридцать первой, душевая в двадцать седьмой. Я тебе там оставил шампунь и мыло, — спокойно сказал Уилл, проходя мимо отца. Доктор Берроуз проводил его взглядом и тут заметил, что у мальчика за пояс заткнут браунинг.

— Уилл! Я же тебе запретил…

— Он не заряжен, — на ходу ответил Уилл, не оборачиваясь. Выйдя из поля зрения отца, он с улыбкой подкинул в воздух коробку патронов и поймал ее. Мальчик знал, что из убежища доктор Берроуз вряд ли услышит выстрелы. — Ну, за дело. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда, — сказал себе Уилл.

На следующий день они перетащили мотор на катер, и Уиллу удалось прикрутить его на место. Завести его оказалось куда сложнее. Мотор начинал постукивать и тут же глох. Уилл столько раз пытался раскрутить его вручную, что у него разболелись плечи, и доктору Берроузу пришлось его сменить. В конце концов у них получилось. Несколько минут мотор работал неровно и плевался черным дымом, но потом перестал стучать и равномерно затарахтел. Пропотевшие, перемазанные сажей и копотью отец с сыном переглянулись, и доктор Берроуз выставил вверх оба больших пальца. Его смех утонул в шуме двигателя. Уилл наклонил мотор так, чтобы винт коснулся воды, прибавил газу, и от кормы катера разлетелся фонтан брызг.

— Готово, — подвел итоги Уилл, остановив мотор и дождавшись, пока стихнут отзвуки его оглушительного рокота.

— Великолепно! — воскликнул доктор Берроуз. — Напомни мне перед отплытием загрузить на борт побольше топлива про запас. — Когда они выбрались из лодки на причал, доктор посмотрел на сына. — Мы с тобой молодцы, — сказал он, легонько хлопнул Уилла по плечу, и они направились в убежище отдыхать.

Выспавшись и позавтракав, отец с сыном вышли на причал к катеру.

— Клевая шинель, пап, — сказал Уилл, одобрительно поглядев на старый теплый плащ, который подобрал себе доктор Берроуз, с капюшоном и продолговатыми пуговицами спереди. Он был сшит из ткани желтовато-коричневого цвета, такой плотной, что создавалось впечатление, будто плащ может стоять сам по себе.

— Это классический дафлкот «Монтгомери» из добротного толстого сукна. У моего отца был точно такой же, он его покупал в армейском магазине. Помню, папа все время в нем ходил, когда я был маленький, — с нежностью сказал доктор Берроуз. Налюбовавшись своим новым плащом, он поднял голову и обратил внимание на два туго набитых вещмешка цвета хаки, которые держал в руках Уилл. — Там все что надо?

— Я захватил нам по спальному мешку и еще кое-какие мелочи, на всякий случай, — быстро ответил мальчик, стараясь, чтобы отец не заметил, насколько тяжелые получились вещмешки.

— Ну что ж, думаю, балласт нам не помешает: мало ли что может случиться, — сказал доктор Берроуз.

Уилл посмотрел на нагрудный карман военной куртки, которую реквизировал для себя.

— Единственное, из-за чего я по-настоящему беспокоюсь, это пробирки с Доминионом. Мы должны их сберечь. Любой ценой.

Они прошли чуть дальше по набережной, и Уилл снова заговорил:

— Пап, ты же понимаешь, что я отправляюсь с тобой только из-за вируса? Иначе я бы вернулся к Честеру и Эллиот. И я обязательно к ним вернусь, как только отдам кому-нибудь эти пробирки.

Доктор Берроуз резко остановился.

— Уилл, ты прекрасно дал мне это понять. И ты ведь не думаешь, что я не собираюсь сюда возвращаться? Я лишь положил начало грандиозному исследованию. — Он покачал головой. — Нет, я обязательно вернусь и продолжу начатое.

До катера они дошли молча, только доктор едва слышно пробормотал:

— Если только мы доберемся до дома.

Отец с сыном погрузили вещи на лодку, и тут доктор Берроуз повернулся к Уиллу:

— Чуть не забыл. — Он вытащил из кармана плаща две черные шерстяные шапки и отдал одну сыну. — Чтобы голова не замерзла.

— Хорошо придумал, пап, — сказал Уилл, натягивая свой головной убор. Он поглядел на отца и криво улыбнулся: в шапке, спущенной по самые брови, и с торчащей клочьями бородой доктор Берроуз походил на старого капитана, избороздившего все моря.

— Вперед и вверх! — объявил доктор, когда Уилл завел бортовой мотор. Они сделали на катере несколько кругов по гавани, а когда мальчик освоился с управлением, отец велел ему прибавить газу, чтобы набрать достаточно большую скорость перед выходом на реку. Проскочив под аркой, Уилл понял, что отец не ошибся: ему даже пришлось еще увеличить число оборотов, иначе катер не смог бы и на метр продвинуться против течения.

Когда «благоустроенная» часть реки осталась позади, доктор Берроуз устроился на носу катера с фонарем — освещать путь. Он играл роль лоцмана, криком предупреждая Уилла о выступах породы или резких поворотах. Плыть на катере оказалось не так просто, как ожидал Уилл. Лодку то и дело подбрасывало, и по ней прокатывались волны ледяной воды, да и без этого мальчика с отцом постоянно обдавало брызгами, так что скоро они промокли до костей. Уилл порадовался, что тепло оделся в дорогу и надел шапку.

Река, кажущаяся бесконечной, километр за километром вилась через недра земли. О том, что до Уилла с доктором Берроузом здесь побывал кто-то еще, говорили только большие белые круги, намалеванные на неровных стенах, — они отмечали нужное направление на многочисленных развилках. Доктор Берроуз высматривал знаки, а Уилл вел катер вперед, всегда вперед и вверх, по направлению к истоку реки.

Когда мальчик настолько устал, что уже не справлялся с мотором, они с отцом поменялись местами. Уиллу страшно хотелось вздремнуть, но спать было нельзя: кто-то должен был освещать дорогу, поскольку ориентироваться вслепую на такой скорости не получилось бы даже при желании. На носу лодки было так же холодно, как и на корме, но у Уилла хотя бы отдыхали руки.

Они мчались без остановок, потому что остановиться и причалить было негде: бурное течение снесло бы маленький катер. Прошло, наверное, часов двадцать — доктор Берроуз за это время успел несколько раз заправить мотор прямо на ходу, — прежде чем Уилл заметил новый знак: белый крут, но с черным квадратом внутри. Он показал отцу, куда повернуть. После этого им встретилось еще несколько таких знаков, всякий раз уводивших в одну и ту же сторону. Вскоре Уилл с доктором Берроузом обратили внимание, что река заметно расширилась — метров до ста.

Течение здесь было не таким сильным, и мальчик с отцом разглядели в отдалении что-то светлое. Подплыв ближе, они обнаружили, что это металлический понтон, который когда-то был выкрашен в белый, но уже обесцветился от ржавчины. За ним оказался пирс, отходящий от небольшой набережной, явно искусственного происхождения. Доктор Берроуз заглушил мотор, и катер придрейфовал к причалу.

— Есть! — крикнул Уилл, ухватившись за металлические перила, и остановил катер. Привязав его за нос, отец с сыном выбрались на берег.

— Как же хорошо снова оказаться на твердой земле, — сказал доктор, с нескрываемым удовольствием топая ногами. Он снял шапку и принялся ее выкручивать, а Уилл пошел осмотреться. Набережная была во много раз меньше той, откуда они отплыли, и на осмотр много времени не потребовалось.

— Тут почти ничего нет, пап. Только цистерны с топливом и маленький домик, где даже мебели нет — один телефон на стенке.

— Я так и думал, — сказал доктор Берроуз. — Полагаю, это заправочная станция — чтобы баржа и лодки могли залить топливо по пути. Очень удачно, что мы на нее попали, — мы уже израсходовали две запасных канистры, и я начал сомневаться, что нам хватит до конца.

— Тогда пойду посмотрю, что осталось в цистернах, — сказал Уилл и зашагал прочь, но вдруг остановился и обернулся. — Пап, а долго еще?

Доктор Берроуз усмехнулся, сунув палец в ухо, чтобы вылить оттуда воду.

— Ты все время так спрашивал, когда мы с тобой ездили искать окаменелости. Тебе все не терпелось поскорее доехать. Помнишь?

Уилл улыбнулся.

— Ну так долго еще?

— Трудно сказать, но я думаю, мы прошли от силы треть пути, — сказал доктор. — Или и того меньше. — Он помахал руками и попрыгал на месте.

— Ты чего это? — удивился Уилл.

— Чувствуешь, что руки двигаются как будто медленнее? — Он взял свой вещмешок, который забрал с катера, и плавно поднял вверх. — Даже он кажется тяжелее. Когда доберемся до поверхности, мы будем словно свинцовые.

— Да, снова полная сила тяжести… Об этом я не подумал, — сказал Уилл и вздохнул. — Эх, не будет у нас больше суперсил!

Они устроили лагерь в маленьком здании и растопили на пороге бензиновую печку, чтобы отогреться и просушить одежду с обувью. После горячего ужина отец с сыном забрались в спальные мешки и через несколько минут крепко уснули.

Уилл проснулся от того, что доктор Берроуз сунул ему под нос кружку с дымящейся жидкостью.

— Фу! Опять твой чай? — поморщился мальчик, а потом простонал: — Можно я еще часок подремлю? У меня глаза сами закрываются.

— Вставай, лежебока! — сказал доктор Берроуз, присев на корточки рядом с сыном. — Пора в путь-дорогу!

Невзирая на усталость, Уилл поднялся, хоть и продолжал ворчать, и они вернулись на катер. Через полтора дня, встретив еще несколько заправочных станций, доктор Берроуз с сыном наконец выплыли к более основательному сооружению.

— По-моему, приехали! — крикнул доктор с кормы.

На окраине Кардиффа человек поднялся на крыльцо своего дома, отпер дверь и вошел. В доме было совершенно темно, но он не стал включать лампу. Человек положил зонт на столик в прихожей и направился на кухню. Здесь он, так и не зажигая света, подошел к электрическому чайнику, проверил, достаточно ли в нем воды, и включил его. Человек стал ждать, не отводя глаз от красной подсветки на подставке чайника. Наконец вода нагрелась и забулькала, и он потянулся к шкафу за чашкой.

— Сэм, — раздался из темноты голос Дрейка.

Человек, вздрогнув, выронил чашку, и она со звоном разлетелась об пол.

— Господи… Дрейк! Это ты, Дрейк?

— Здравствуй, Сэм, — сказал Дрейк. — Извини, что напугал тебя, но давай не будем включать свет, если ты не против…

— Я думал, ты погиб, — сказал хозяин дома и, едва передохнув, продолжил уже сердитым тоном: — Ты что здесь делаешь? Тебе нельзя ко мне приближаться. Вдруг за нами наблюдают?

— Не наблюдают, я проверил. Мы в безопасности.

— Мы никогда не будем в безопасности, — резко ответил Сэм.

— Любишь ты преувеличивать, — покачал головой Дрейк. — Кстати, как жена, дети?

— Кто бы мне рассказал. Не знаю. Я ведь больше с ними не вижусь: пришлось бросить семью, чтобы не ставить их под угрозу. — Сэм подошел к раковине, наступив на осколки чашки. — Надеюсь, никто не заметил, как ты сюда пробирался? — осведомился он, явно не собираясь успокаиваться. — Ты же знаешь, что они ликвидировали сеть? И что почти все старые команды либо уничтожены, либо ушли в такое глубокое подполье, что их, почитай, тоже не стало?

— Ага, — небрежно ответил Дрейк, еще больше рассердив этим Сэма.

— Ах, прости, я не догадался, что с тобой надо вести светские беседы. Я бы тебе предложил кофе, да вот незадача — только что разбил единственную чашку.

— Мне нужна помощь, — сказал Дрейк.

— А откуда я знаю, может, ты теперь заодно с ними? — серьезно спросил Сэм. — Тебя не было… сколько?.. Четыре года. Может, это они тебя подослали? Я не знаю, можно ли тебе верить.

— Я могу сказать то же самое. Я не знаю, можно ли верить тебе, — парировал Дрейк.

— А мне не нужно верить. Я этими делами больше не занимаюсь. От прежнего Сэма ничего не осталось, так что ты теперь сам по себе, приятель, — сказал Сэм и глубоко вздохнул. — И с чего только мы думали, что можем победить? Эти мерзавцы слишком умны и слишком хорошо организованы. Нам никогда их не свергнуть.

— Господи, Сэм, да что ты заладил: «они», «они»? Мы же оба знаем, что ты говоришь о стигийцах, — проворчал Дрейк.

Сэм ничего не сказал. Он тяжело шагнул к окну и оперся на раковину. На улице было достаточно светло, чтобы Дрейк разглядел его профиль. Сэм был в темных очках.

— Что с тобой случилось? — спросил ренегат.

— Они меня ослепили, Дрейк. Я ничего не вижу.

— Как? Черт возьми, как они это сделали?

— Мне кажется, они научились применять инфразвук. Технология наподобие Черного Света, но в гораздо больших масштабах, — ответил Сэм. — Я ехал на явочную квартиру к северу от Хайфилда, остановился на светофоре и вдруг услышал звук — глубокий, низкий, словно под водой. У меня как будто завибрировало что-то прямо в голове. Я не мог пошевелиться, все мышцы будто отказали. Что было дальше, я не знаю. Я пришел в себя через пару дней в больнице, уже с повязкой на глазах. Стигийцы отняли у меня зрение, — сказал он, впервые назвав своих врагов, таким тоном, будто сплевывал яд. — До сих пор удивляюсь тому, что они оставили меня в живых.

— Может быть, они хотели этим донести что-то до нас, — тихо сказал Дрейк. — Предупреждение.

— Может быть, — повторил Сэм. — Но я не могу вернуться к активным действиям, Дрейк, даже если бы и хотел. Ты видишь, в каком я теперь состоянии.

— Я только что выбрался из Глубоких Пещер. Прости, я ничего не знал.

— Конечно. Откуда тебе было знать? — пустым голосом ответил Сэм.

— Интересно, кого они похитили в Верхоземье, чтобы развивать инфразвуковые технологии? — задумался Дрейк.

— Может, и не понадобилось никого похищать. Мало ли, ученые из Колонии своим умом дошли…

Дрейк откашлялся.

— Мне пора.

— Вот еще что. Ты же помнишь, как я колдовал над удаленным сервером в университете, когда мы только объединялись в сеть? Помнишь нашу систему обмена сообщениями, о которой не должен был узнать никто, кроме нас?

— Естественно, — сказал Дрейк.

— Так вот, о ней кто-то узнал, — продолжал Сэм.

— Что ты имеешь в виду?

Сэм потер бровь.

— Сам не знаю почему, но я так и не отключил ее, когда все развалилось, и до сих пор время от времени проверяю ящик. И вот пару дней назад пришло сообщение для тебя. Очень много помех, но насколько я разобрал, оно от некоего Уилла Берроуза. Это имя тебе что-нибудь говорит?

— Уилл Берроуз… — негромко повторил Дрейк, ничем не выдавая своего волнения, хотя сердце у него заколотилось. — Нет, не припоминаю, но все равно спасибо. Я подключусь к серверу и послушаю, что там, — сказал он. — Извини, что я к тебе так вломился. Удачи тебе, Сэм.

— Погоди, может, тебе чем помочь? Поесть не хочешь? — спросил Сэм, но Дрейк уже скрылся.

— Но ведь река еще не кончилась. Почему мы не плывем дальше? — спросил Уилл у отца, когда они выбрались на берег и побрели по длинному причалу, оставляя за собой лужицы воды, капавшей с их одежды и хлюпавшей в ботинках.

— Может, она вовсе не выйдет на поверхность, — сказал доктор Берроуз, пожав плечами. — Да и потом, посмотри на эти здания… и на кран. — Они с Уиллом остановились и стали разглядывать постройки перед собой. — Я уверен, что именно здесь корабли загружались перед тем, как отправиться вниз по течению. А вот это подсказывает, что я прав, — добавил доктор, указывая на большую арку в конце набережной, выкрашенную в белый цвет по краям.

Отец с сыном подошли ближе.

— Тут и грузовик проедет, — заметил доктор Берроуз.

— Уже не проедет, — сказал Уилл, постучав по кирпичной кладке, заполнявшей проем арки.

Но доктор деловито удалился в темноту. Мальчик догнал его у широкого бетонного проема, который, как и арка, был обведен белой краской и замурован серыми кирпичами.

— Скорее всего, служебный вход, — предположил доктор Берроуз, приложив ладонь к кладке. — Шлакобетонные блоки, — определил он и поковырял цементные потеки, похожие на засохшую зубную пасту. Цемент легко крошился. — Небрежно сделано. Клали наспех, — вынес свой вердикт доктор Берроуз.

— И что с того? — спросил Уилл.

— Если мы не найдем другой выход, можно будет без труда пробиться в эту дверь.

Быстро осмотрев здания и оставшуюся часть набережной, доктор Берроуз с Уиллом пришли к выводу, что это единственная возможность.

Доктор хлопнул в ладоши.

— Принеси-ка инструменты!

Уилл вернулся к причалу и спустился на катер. Мальчик в раздумьях поглядел на свои вещмешки. Если отец хотел разрушить кладку, Уилл мог предложить более быстрое решение. Менее аккуратное, но куда более быстрое.

— Инструменты! — нетерпеливо крикнул доктор Берроуз, и Уилл сказал себе, что о взрывчатке, припрятанной в вещмешках, лучше промолчать. Выбравшись на берег, он побежал к отцу со старой холщовой сумкой с инструментами, которую доктор Берроуз позаимствовал из кладовой в убежище.

Доктор порылся в сумке, достал длинный лом и тут же принялся за дело. Узким концом лома он стал выдалбливать цемент из промежутков между кирпичами.

— Мягкий, как сахарная пудра, — пробормотал доктор Берроуз. Расчистив пространство вокруг одного шлакоблока, он загнал под него лом и нажал. — Вот так, — сказал доктор, когда высвободившийся блок упал к его ногам. — Получилось! И кладка всего в один слой толщиной!

Он поднес светосферу к отверстию. Уилл подошел ближе, но они ничего не разглядели — за стенкой была темнота.

— Его надо расширить, — объявил доктор Берроуз, вручая лом сыну. Прежде чем мальчик успел возразить, доктор буркнул: — Пойду поразмышляю где-нибудь в тишине, — резко развернулся и пошел прочь.

— О чем поразмышляешь? — крикнул ему вслед Уилл, но доктор притворился, что не услышал, и, хлюпая ботинками, удалился. Мальчик догадался, что отец улизнул подремать, свалив на него всю «неинтересную» работу.

— Ничего не меняется, — посетовал Уилл, принимаясь за следующий шлакоблок. — Ничего.

Уилл расширил отверстие до такого размера, чтобы через него можно было пройти, и отправился искать отца. Тот, полусонный, растянулся рядом с бензиновой печкой.

— Ну что, как размышляется? — поинтересовался мальчик.

— Хорошо… хорошо размышляется, — сонно почавкав, ответил доктор Берроуз. — А как там стена?

— Все готово. За ней какое-то помещение.

По настоянию доктора они выгрузили с лодки все вещи, а затем вытащили из воды на набережную и сам катер. Разобрав, что взять с собой, а что оставить, отец с сыном направились к проходу, сделанному Уиллом.

— Прошу, — сказал доктор Берроуз, пропуская мальчика вперед.

Уилл пролез через отверстие, затем его примеру последовал отец. Помещение оказалось широким коридором, заваленным пустыми ящиками и трухлявыми досками. В конце коридора темнела тяжелая металлическая дверь с двумя ручками по одной стороне. Спустя несколько минут, в течение которых доктор Берроуз и Уилл ожесточенно дергали и крутили ручки, пинали дверь и ругались, обе ручки удалось повернуть в нужное положение, и отец с сыном налегли на дверь.

— Черт, опять вода! — воскликнул Уилл, когда им на ноги хлынула вонючая мутная жижа. Задержав дыхание, они вошли в затопленную комнату. Она была шириной около двадцати метров, вдоль стен тянулись ряды шкафчиков. В дальнем конце комнаты имелась еще одна металлическая дверь, но она настолько заржавела, что доктор Берроуз с сыном быстро оставили попытки ее открыть. От вони у обоих начала кружиться голова.

— Эй, пап! — прогнусавил Уилл, зажимавший нос. Он обратил внимание на боковую дверцу и обнаружил, что за ней находится вовсе не шкаф, как он сперва подумал, а чуланчик площадью около двух метров. К потолку поднимались широкие перекладины, привинченные к стене. Уилл во мгновение ока вскарабкался по ним и пробил прогнивший дощатый люк.

— Осторожней! — крикнул ему доктор Берроуз, на которого посыпались обломки досок, но сын его не слушал: он торопился выбраться наружу.

Уилл продрался через терновый куст и кое-как поднялся на ноги.

Он был под открытым небом.

— Верхоземье, — выдохнул мальчик. Пошатываясь, он запрокинул голову и посмотрел в бездонную глубину. Ему почему-то захотелось пригнуться и спрятаться.

— Интересно, утро сейчас или вечер? Это закат? — задумался доктор Берроуз, вставая рядом с Уиллом. — Или рассвет? — добавил он, понизив голос и глядя на темное безоблачное небо. Мальчик повернулся к отцу.

— Пап! Мы выбрались! У нас получилось! — воскликнул он. У него в голове не укладывалось, как это отец может оставаться таким спокойным. — Мы вернулись домой!

Доктор Берроуз помедлил с ответом. Когда он наконец заговорил, в его голосе сквозило разочарование:

— Это отнюдь не grand retour, на который я надеялся. Ведь я столько повидал под землей, столько исследовал… — Он выставил ногу вперед, придавливая носком высокую траву. — Я хотел принести на поверхность какой-нибудь артефакт, который потряс бы весь мир… Который свел бы с ума археологическое сообщество. — Набрав воздуха в грудь, доктор на несколько секунд задержал дыхание. — А вместо этого я могу похвастаться только сумкой с инструментами времен холодной войны, — сказал он, роняя ее наземь, — и худшей прической в истории. Нет, без дневника мой рассказ ничего не стоит. Досточтимым коллегам пришлось бы поверить мне на слово, а… ну… мягко говоря, я не могу на это рассчитывать.

Уилл кивнул. Теперь он понял, почему отец такой мрачный. Мальчик подумал, не напомнить ли ему еще раз о стигийцах. Если доктор Берроуз рассчитывал беспрепятственно опубликовать свои исследования подземного мира, то его ждало неприятное открытие. Стигийцы ревностно берегут свои тайны и не допустят, чтобы их обнародовали. Но Уилл понимал, что, заговорив сейчас об этом, ничего не добьется — только поссорится с отцом, а этого ему совершенно не хотелось. Мальчик был слишком измотан.

Так что Уилл промолчал. Он сорвал листочек с молодого деревца, растер в руке и понюхал, наслаждаясь запахом — зеленым запахом. Как же давно он не видел ничего подобного!

— Как ты думаешь, где мы? — спросил Уилл у отца.

— Точно могу сказать только одно: по крайней мере, это не жерло потухшего вулкана в Исландии, — ухмыльнулся доктор Берроуз, обводя фонарем окрестности. Луч высветил только кроны высоких деревьев.

Уилл походил вокруг.

— Может, мы и не в Англии вовсе. Нас же столько раз заносило черт знает куда.

— Искренне сомневаюсь, что нас занесло настолько далеко.

Они принялись исследовать местность, в полумраке пробираясь через густые заросли кустарника.

На сравнительно небольшом пространстве было сосредоточено довольно много заброшенных зданий. Их разделяло что-то вроде шоссе, но кусты по его сторонам так разрослись, что асфальтированную дорогу едва можно было различить среди зелени.

Постройки были кирпичные, в один или два этажа высотой; почти во всех были перебиты окна. Уиллу с отцом не составило труда проникнуть внутрь: двери либо стояли открытыми настежь, либо вовсе отсутствовали. Полы были усыпаны отслоившейся с потолка краской, и казалось, что их припорошило снегом. Уилл и доктор Берроуз обошли первый этаж очередного здания и собирались двигаться в следующее, но тут заметили в отдалении два пятна света: фары автомобиля, мчащегося через быстро подступавшую темноту.

— Не знаю, кто там едет и куда, — шепнул доктор Берроуз, — но я не хочу ни с кем связываться. Предлагаю залечь на пару часов, а уж утром осмотрим все как следует.

— Отлично, — согласился Уилл, который только и ждал такого предложения, потому что уже валился с ног от усталости. Отец с сыном отыскали сухой угол в одной из комнат на первом этаже и расстелили спальные мешки.

Светосферу они оставили на полу между мешками, прикрыв сверху, чтобы свет не привлек ничьего внимания. Через слипающиеся ресницы Уилл стал глядеть на ветку, проросшую в дом через разбитое окно. Когда у него уже не было сил держать глаза открытыми, он позволил векам опуститься и глубоко вдохнул, наполняя легкие прохладным воздухом. Может, потому, что родился в Колонии и был от природы наделен таким тонким восприятием, может, просто оттого, что слишком много времени провел под землей, но Уилл сейчас необычайно остро ощущал ритм этого мира, слышал его музыку: не стрекотание насекомых, не редкие крики птиц, а что-то всеобъемлющее — бесшумную мелодию самой природы. Мальчик словно чувствовал, как наружу пробивается растущая трава.

Но теперь ему не хватало другого ритма, других мелодий, сопровождавших его жизнь в недрах земли: едва заметного движения почвы и породы, таких родных, первобытных и спокойных запахов, которые как-то по-особому воздействовали на его обоняние. Уилл ни за что не признался бы в этом отцу, но он уже скучал по жизни под землей. С этой мыслью он провалился в глубокий сон.

Уилл перекатился на спину и раскрыл глаза.

Яркие рассветные лучи обожгли ему сетчатку, и мальчик отпрянул в тень, зажав глаза руками. Проморгавшись, он медленно выполз обратно на свет, не убирая ладони от лица. Уилл не без труда выбрался из спального мешка и обулся — ему казалось, будто все его тело налито свинцом. Однако скоро мальчик понял, что это действие силы тяжести, нормальной силы тяжести.

— Доброе утро! — бодро приветствовал его отец, входя в комнату. Под ногами у него захрустело битое стекло.

— Доброе, — отозвался Уилл и зевнул во весь рот.

Доктор Берроуз взглянул на него.

— Неважно себя чувствуешь?

— Ага, — снова зевнул мальчик.

— Подозреваю, дело в том, что ты еще не адаптировался к новым условиям. Знаешь, как после долгого перелета, когда пересекаешь несколько часовых поясов? Только мы путешествовали не по поверхности Земли, а перпендикулярно ей, — со смешком сказал доктор, принимаясь разжигать печку, чтобы поставить греться котелок с водой. Он посмотрел на часы, а потом на Уилла. — Ты ведь даже не представляешь, сколько времени спал и который теперь час, верно? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Но ты понимаешь, что под землей жил по суткам, в которых наверняка больше двадцати четырех часов? У тебя совершенно сбились биоритмы.

— И что это значит? — спросил Уилл — не потому, что на самом деле хотел услышать ответ, а потому, что знал, что отец ждет такого вопроса.

— В отсутствие дневного света суточные колебания уровня мелатонина в мозге нарушаются. В нормальных условиях с заходом солнца уровень мелатонина повышается, что вызывает сонливость, — доктор Берроуз потянулся за светосферой и повертел ее в руках, рассматривая жидкость внутри, потемневшую с наступлением утра. — Под землей это наш единственный источник света. Света, близкого по своим характеристикам к солнечному, однако света постоянного, так что наш организм не ощущает смены дня и ночи, к которым привык на поверхности, и…

— Ох, пап, давай ты в другой раз объяснишь? — взмолился Уилл. — Я сейчас ничего не соображаю.

Доктор с оскорбленным видом замолчал. Так же, в тишине, отец с сыном дождались, пока вскипит вода, и выпили переслащенного чаю.

— Так, — начал доктор Берроуз, — теперь ты в состоянии меня слушать?

Уилл хмыкнул, выражая согласие.

— Мы на заброшенном аэродроме — где конкретно, не знаю, но точно в Англии. Похоже, он охраняется, но охрана не военная. Скорее всего, частный подрядчик. Итак, давай приходи в себя, собирай все, что нам надо взять с собой, а остальное спрячем тут.

— Зачем? Куда спешить-то? — спросил Уилл.

— Нам пора в Лондон, — сказал доктор Берроуз.

Они быстро обошли авиабазу, оглядывая постройки. Доктор Берроуз, не умолкая, рассуждал об их назначении. Одно из зданий окружал земляной вал, а прямо перед входом возвышалась толстая стена. Доктор сказал, что это для защиты от бомбежек. Внутри здания ничего не осталось, кроме устаревшей вентиляционной системы и бегущих по стенам проводов. Доктор Берроуз поделился с Уиллом своим предположением, что это была диспетчерская. С другой стороны здания обнаружился еще один вход, но вел он в помещение, служившее куда более мрачным целям. Это была длинная узкая комната, вдоль одной стены которой тянулись металлические стеллажи, каждый из трех полок, а на беленой стене около каждой полки темнел номер, нарисованный через трафарет.

— Антисептик, — отметил Уилл, потянув носом воздух. — Это что, лазарет был или что-нибудь в этом роде?

— Скорее морг, — сказал доктор Берроуз.

— Что? На этих полках складывали мертвые тела? — спросил Уилл.

Отец кивнул ему в ответ, и они вернулись наружу, к дневному свету. Доктор Берроуз указал на шпиль церкви, видневшийся вдалеке.

— Пойдем в ту сторону. Там рядом обязательно будет дорога.

Они вышли к огромному заасфальтированному пространству. Асфальт был покрыт трещинами и кучками бетонной крошки.

— А это была взлетная полоса, так? — спросил Уилл, поглядев по сторонам и прищурившись на большие здания, похожие на склады.

— Ангары класса «С», — сказал доктор, заметив, куда смотрит сын. — Это все тоже строили в послевоенные годы, как и убежище внизу.

После того как Уилл с доктором Берроузом пересекли летное поле, пробрались через живую изгородь и сбежали вниз по насыпи, они оказались на узкой проселочной дороге, по которой и двинулись дальше. Дорога привела их в крошечную деревушку. Доктор Берроуз немедленно направился к единственному магазину, вдобавок служившему местным почтовым отделением.

Перед дверью Уилл вдруг хлопнул отца по локтю.

— А деньги-то! У нас же нет ни гроша!

— Ни гроша? — переспросил доктор Берроуз и торжественно расстегнул и снял свой ремень. С внутренней стороны в ремне был кармашек на молнии. Доктор вытащил оттуда полиэтиленовый пакетик, перетянутый резинкой. В пакетике лежали скрученные трубочкой банкноты. Доктор Берроуз пересчитал их и сунул в карман пальто. — Нам понадобятся деньги на дорогу, так что особенно не расходись, Уилл, — сказал он.

Когда они вошли, колокольчик над дверью звякнул, и из подсобки выскочил коренастый продавец. Уилл выбрал себе чипсы и достал банку газировки из холодильника, а доктор Берроуз прилип к витрине с шоколадками, а потом, подумав, взял еще и газету.

— Денек-то, похоже, разгуляется, — дружелюбно заметил продавец хрипловатым голосом. На нем была коричневая клетчатая рубашка и шерстяной галстук, то ли фактурой, то ли оттенком напоминавший носок.

— Похоже, да, — согласился доктор, а затем, откашлявшись, спросил: — Подскажите, пожалуйста, а где мы находимся?

— В смысле? — Продавец, подсчитывавший стоимость их покупок, остановился и оглядел доктора Берроуза.

— Как называется эта деревня?

— Уэст-Рэйнем, — несколько озадаченно ответил продавец.

— Уэст-Рэйнем, Уэст-Рэйнем, — повторил доктор, как будто пытаясь припомнить, не слышал ли прежде этого названия. — А какое графство?

— Норфолк… северный Норфолк, — сказал продавец, бросив удивленный взгляд на Уилла.

— Долго были в дороге, — объяснил доктор Берроуз.

— А, — кивнул продавец, выбивая чек.

— Скажите, а если мы собираемся в Лондон, как туда проще всего добраться? — поинтересовался доктор Берроуз, протягивая ему мятую двадцатифунтовую купюру.

— На машине? — уточнил продавец. Он короткими пальцами разгладил банкноту и посмотрел на свет, проверяя водяные знаки. Удовлетворенный результатом, он убрал деньги в кассу.

— Нет, автобусом или поездом.

— Тогда вам надо в ближайший город — Фэйкенхем. Это милях в шести отсюда. — Продавец ткнул пальцем в сторону, потом приложил руку ко рту и покашлял. Несколько раз судорожно вздохнув, он продолжил: — Оттуда можно доехать на автобусе до Норвича и сесть на поезд. А еще из самого Фэйкенхема два раза в день ходит автобус до Лондона — это будет дольше, но дешевле.

— Значит, так и поедем, — решил доктор Берроуз. — Большое вам спасибо, — сказал он, забирая сдачу.

Уилл вышел первым и придержал дверь для отца, но тот вдруг остановился, нахмурившись, как будто что-то забыл. Доктор повернулся к продавцу, который еще стоял за прилавком. — Кстати, а не было ли в Англии в последние два-три месяца какой-нибудь эпидемии?

— Эпидемии? — переспросил продавец.

— Ну да. Вспышки какого-нибудь смертельного заболевания, — пояснил доктор Берроуз.

— Нет, ничего подобного не было, — подумав, ответил продавец. — Разве что кишечная инфекция, но она же не смертельная.

— Я так и думал. Еще раз спасибо вам, — сказал доктор. Когда дверь закрылась за ними, он наклонился к Уиллу. — Вот тебе и стигийская чума, которая должна скосить половину населения, — театральным шепотом произнес он, как будто делился страшной тайной.

— Я же не говорил, что она уже началась, — возразил Уилл. — И не начнется, если только от меня что-то зависит. А ведь зависит, и еще как — у меня же пробирки с вирусом.

— Да, верно, — сказал доктор Берроуз совершенно неуверенным тоном. — У нас еще полно времени на то, чтобы спасти мир.

Уилл не стал отвечать на комментарий отца, и они вдвоем уселись на ограде у магазина, чтобы насладиться покупками. Смакуя каждую пригоршню чипсов и запивая их диетической колой, Уилл зажмурился от удовольствия.

— В жизни не думал, что буду настолько радоваться таким мелочам, — улыбнулся он.

Доктор Берроуз молча поедал шоколадки одну за другой.

— Совершенно с тобой согласен, — сказал он, проглотив последнюю, и вдруг спрыгнул с ограды. — Есть на свете шоколад, значит, все пойдет на лад! — торжественно продекламировал он, взмахнув рукой. Когда Уилл взглянул на него и промолчал, доктор Берроуз расплылся в улыбке и пояснил: — Ну ведь отличная же рифма! «Шоколад» — «пойдет на лад»! А от шоколада и правда на душе веселее!

— Пап, ты как себя чувствуешь? — спросил Уилл. Доктор Берроуз никогда себя так не вел, да и стихи сочинять был не охотник.

Доктор нахмурился.

— Кажется, у меня передозировка сахара, — признал он. — Последняя шоколадка, наверное, была лишняя.

— Наверное, — сказал Уилл, слезая с ограды.

Под бодрящим действием шоколада доктор Берроуз наотрез отказался искать остановку автобуса, чтобы поехать в ближайший город.

— Ходить пешком полезно. Вперед, в Фэйкенхем! — провозгласил он и быстрым шагом двинулся через деревню.

По пути пыла у доктора поубавилось, и до Фэйкенхема они добрели усталые и взмокшие. Оказалось, что в городе проходит ярмарка. Торговцы раскладывали свои товары на лотках и беседовали, потягивая чай из картонных чашек. Доктор Берроуз нашел автовокзал и изучил расписание. До следующего автобуса в Лондон оставалось около двух часов, и чтобы как-то убить время, отец с сыном стали бродить по площади, постепенно заполнявшейся людьми. Гуляющих набиралось все больше и больше, и Уиллу стало совсем не по себе. Он то и дело оглядывался через плечо, стараясь рассмотреть каждого. Но народу было слишком много.

— Пап, — сказал мальчик, быстро указав большим пальцем на кафе неподалеку от площади.

— Почему бы и нет? Я убить готов за чашку кофе, — согласился доктор Берроуз и, помедлив, добавил: — Уилл, осторожнее с едой. Ты видел, что со мной было. Мы отвыкли от сладкой и жирной пищи, так что не стоит ею злоупотреблять, — серьезно сказал он. И хотя Уилл упрашивал отца заказать настоящий английский завтрак с яичницей и жареным беконом, они взяли только тосты и напитки.

Они устроились за столиком в углу кафе. Другие посетители поглядывали на них с беспокойством — отнюдь не из-за темно-оливковой военной одежды, которая здесь была не такой уж редкостью, а, как заключил Уилл, из-за странных и очень неряшливых причесок. Теребя свалявшийся белый колтун у себя на голове, мальчик поглядел на торчащие иглами волосы отца. Доктор Берроуз, поглощенный чтением газеты, в самом деле походил на старого панка. Уилл наклонился к нему: — Как ты думаешь, не пора нам постричься? А то мы что-то выделяемся из толпы. Мало ли, еще полиция обратит на нас внимание, а мы же считаемся пропавшими без вести.

Доктор Берроуз поразмыслил над словами сына и кивнул.

— Неплохая мысль, Уилл, — заключил он. Доктор подошел к кассирше спросить, где ближайшая парикмахерская, и отец с сыном направились туда.

Уилл засомневался, когда доктор Берроуз попросил сделать им обоим «полубокс», и почти раскаялся в том, что завел разговор о стрижке, когда увидел в зеркало, как падают на пол его длинные волосы. Правда, новые аккуратные прически неплохо сочетались с военной одеждой. Междугородный автобус прибыл вовремя, и отец с сыном отправились в путь. Дорога оказалась невыносимо долгой: автобус останавливался чуть ли не в каждом городе, зато у них появилась возможность отоспаться. Когда автобус на подъезде к Лондону встал в пробке, Уилл приоткрыл один глаз и стал разглядывать ряды неподвижных машин на соседних полосах и очертания города на фоне неба впереди.

— Слишком много народу, — сонно пробормотал он и снова задремал.

К середине дня водитель автобуса наконец заглушил мотор. Дверь с шипением открылась, и он крикнул:

— Вокзал Юстон! Конечная!

— Я никогда к этому не привыкну, — проворчал Уилл. Они с отцом пробились через толпу к вестибюлю вокзала, где кружили сотни людей и слышался несмолкаемый гул транспорта на Юстон-роуд. Доктора Берроуза ни теснота, ни шум, похоже, вовсе не беспокоили.

— Скорей! Это наш! Он идет до Хайфилда! — воскликнул он, указывая на дорогу, и тут удивился: — А куда подевались все двухэтажные автобусы?

Когда они сошли с автобуса в Хайфилде, доктор Берроуз на Центральной улице почему-то повернул не в ту сторону.

— Уилл, мы только быстренько глянем, как там в музее, — объяснил он.

— Папа… Это рискованно. Я думаю, не стоит нам… — начал было Уилл, но по серьезному виду отца, шагавшего с гордо поднятой головой, понял, что возражать бессмысленно.

Дойдя до музея, доктор Берроуз поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Мальчик последовал за ним.

Едва Уилл подумал, что в главном зале стало как-то светлее, как доктор, сделав несколько шагов, замер на месте. Он хозяйским взглядом обвел помещение и остановился на витрине в дальнем углу.

— Что это там такое? — воскликнул доктор и двинулся к ней.

Уилл пошел следом, отметив, как поскрипывает под ногами отполированный паркет. Доктор Берроуз резко остановился перед высоким стеклянным шкафом, где стоял манекен в полном обмундировании саперского пехотного подразделения времен Второй мировой войны. — А куда подевалась моя военная экспозиция? — озабоченно пробормотал доктор, озираясь в поисках двух покосившихся витрин, в которых собственноручно размещал без особого порядка значки с военных головных уборов, позеленевшие пуговицы и ржавые парадные сабли.

Мальчик прошел к группе новеньких витрин за манекеном.

— «Вечная слава сражавшимся за Хайфилд», — прочитал он вслух. Отец подошел к Уиллу, и они вдвоем склонились над скошенными витринами, рассматривая продовольственные книжки, солдатские удостоверения, противогазы и другие вещи военного времени, все до одной снабженные аккуратными табличками с подробными описаниями.

Со свистом втянув воздух сквозь зубы, доктор Берроуз повернулся к белоснежной пластиковой стойке с большим монитором.

— «Нажмите, чтобы начать», — пробормотал он, читая указания на экране, и ткнул в него пальцем. На мониторе замелькали черно-белые кадры, похожие на отрывки из старых кинохроник. Сначала появились пожарные, которые направляли струи воды из брандспойтов на горящие здания. Судя по освещению, снимали их ночью.

— Я помню события тех времен, как будто это было только вчера, — начал дрожащий голос пожилого мужчины. — Мой отец одним из первых в Хайфилде вступил добровольцем в отряд противовоздушной обороны.

Затем показали утро после налета. При тусклом свете восходящего солнца люди в пыльной военной форме торопливо дробили кирками обломки камней, разбросанные по тротуарам и садам при входе в дома. Комментатор продолжал:

— Самой сильной была бомбежка в феврале сорок второго года. Немцы сбросили снаряд прямо на чайную «Лайонс» на улице Саут-парейд. Я помню, в этот момент там обедали десятки людей. Это была ужасающая картина… повсюду раненые и мертвые. А вечером того же дня прошла еще одна бомбежка, даже страшнее первой.

Потом на экране показались два старика, неподвижно сидевших на стульях в развалинах здания. Они безразлично смотрели в камеру и курили. На их лицах читались усталость и опустошенность. Уилл попытался представить себе, что они ощущали. Ведь они не только лишились дома и всего имущества — более чем вероятно, при бомбежке погибли их жены и дети. В эту минуту, проникнувшись их горем, Уилл вдруг осознал: через что бы он ни прошел, все это не настолько страшно, как то, что пришлось вынести этим двум людям и тысячам других за годы войны. Мальчик снова прислушался к комментатору.

— Мой отец двое суток без перерыва разыскивал…

Экран погас: доктор Берроуз ткнул в него пальцем.

— Я же смотрю, пап, — сказал Уилл. Отец только цокнул языком и холодно взглянул на него, а затем уверенно поковылял к двери в дальней стене зала, за которой находились архив и его старый кабинет.

Однако стоило ему приблизиться, как из двери вышел молодой человек и загородил ему путь.

— Простите, сэр, туда нельзя. Это служебные помещения, — вежливым, но твердым тоном сказал он. — Вход разрешен только работникам музея. — На нем был строгий синий костюм, а на лацкане красовался бейдж со словом «Заведующий». Заведующий показался слишком молодым даже Уиллу.

— Я… — начал доктор Берроуз, но осекся, когда Уилл незаметно ткнул его в спину.

Доктор хмыкнул, и молодой человек отступил на шаг. Уилл понял почему: его отец в наглухо застегнутом военном пальто и шерстяной шапке, надвинутой на лоб, в самом деле производил странное впечатление.

— Вам чем-нибудь помочь? Я видел, что вас заинтересовала наша новая интерактивная витрина. Я с удовольствием проведу для вас экскурсию по всей экспозиции. — Молодой человек поглядел по сторонам и понизил голос, как будто хотел поведать доктору Берроузу страшную тайну. — Боюсь, в основном наши экспонаты не особенно примечательны. Вы, должно быть, заметили, что музей несколько… как бы выразиться… нуждается в модернизации. Мой предшественник халатно относился к своим обязанностям. — Он набрал в легкие воздуха, как будто собирался поднимать что-то тяжелое. — Но теперь, когда я встал во главе музея, я намерен привести его в надлежащий вид. Мне удалось добиться весьма внушительной дотации на эти цели.

Молодой человек улыбнулся, ожидая услышать похвалу, но улыбка исчезла с его лица, когда доктор Берроуз дал совершенно другой ответ.

— Мне музей нравился таким, каким он был, — сдавленно произнес доктор.

У Уилла сжалось сердце. Пара небрежно брошенных фраз будто перечеркнула все старания доктора Берроуза, все, над чем он трудился полтора десятка лет. Он опустил голову и поник прямо на глазах. Уилл хотел его как-нибудь поддержать, но не смог подобрать слова. Как ни парадоксально, у доктора совершенно не было причин расстраиваться.

Бесчисленные удивительные открытия, которые доктор Берроуз сделал в Колонии и Глубоких Пещерах, рано или поздно принесли бы ему славу великого ученого и исследователя, быть может, величайшего ученого своего времени. Но сейчас он словно забыл об этом, признавая свое полное поражение. Уилл не мог понять, почему отец до сих пор так беспокоится из-за этого в общем-то третьесортного заведения, которое и в подметки не годится более обеспеченным музеям центрального Лондона.

— Между прочим, в старую экспозицию было вложено много сил и стараний, — сказал доктор Берроуз. — И я думаю, что она была замечательной.

— Что ж, каждому свое, — возразил молодой человек. — Но ведь нужно идти в ногу со временем. Сегодня музей должен быть интерактивным и массовым. Смысл в том, чтобы привлечь детей новыми модными технологиями, а жителей района заинтересовать жизнью музея, приглашая их участвовать в разных проектах наподобие «капсулы времени». Да, Взаимодействие и Вовлечение в итоге приносят нам Внимание и Выгоду. Принцип четырех «В».

Оглядывая зал, Уилл задумался, сработает ли такой подход в Хайфилде. Возможно, пыльный и заброшенный музей гораздо лучше отражал душу района.

— А вы живете поблизости? — поинтересовался заведующий, прерывая повисшую паузу.

— Вроде того, — ответил доктор Берроуз.

— Тогда, если вам это интересно, я всегда рад людям, которые готовы помогать в музее по…

— По выходным, — перебил его доктор. — Ну да, Субботняя бригада.

Заведующий тут же приободрился и улыбнулся, вообразив, что заполучил нового добровольца.

— Полагаю, у вас в бригаде майор Джо, потом еще Пэт Роббинс, Джейми Додд, — стал перечислять доктор Берроуз, — и наверняка Фрэнни Барток.

Молодой человек кивал после каждого имени. Уилл встал рядом с отцом и заметил, как у него хитро блестят глаза. Он явно что-то задумал.

— О, и чуть не забыл нашего единственного и неповторимого Оскара Эмберса, — закончил доктор.

— Оскара Эмберса? — Заведующий перестал кивать. — Нет, такого я не припоминаю.

— Нет? Вы уверены? Бывший актер, преданный поклонник музея, самый увлеченный из всей компании.

Хранитель не мог не заметить, как переглянулись Уилл с доктором.

— Нет, я с ним никогда не встречался, — уверенно сказал молодой человек и прищурился, как будто с подозрением. — А позвольте спросить, откуда вы столько знаете о моих помощниках, если я и вас вижу впервые?

— Я был… — начал доктор Берроуз, но тут Уилл откашлялся, предупреждая его, что не стоит говорить лишнего. — Я… помогал вашему предшественнику и… неплохо его знал.

— А, вы о докторе… докторе… — сказал хранитель музея и наморщил лоб, припоминая фамилию. — Как же его… Бедоуз, Балоуз…

— Берроуз, доктор Берроуз, — резко произнес доктор Берроуз.

— Да-да, точно. Вы, наверное, знаете, что бедняга пропал без вести. Я вступил в должность уже после того, как это случилось, так что не был с ним знаком и не знаю, что он за человек.

— Превосходный человек, — лаконично ответил доктор. — Что ж, вынуждены с вами проститься, нам пора.

— Может быть, все-таки провести для вас небольшую экскурсию по новой экспозиции?

— Как-нибудь в другой раз. Но в любом случае спасибо. Удачи вам в ваших начинаниях, — сказал доктор Берроуз и развернулся. Он ворчал себе под нос, пока они с Уиллом не вышли наружу. Тут он дал себе волю.

— «Музей должен быть интерактивным»! Тьфу! Да он еще вчера за партой сидел, что он понимает? Спустит несколько тысяч фунтов на всякие глупости, потом дотация кончится, и музей наверняка закроют, а моя коллекция будет пылиться в запасниках. — Доктор топнул по тротуару с такой силой, что по улице разнеслось эхо.

— Пап, остынь уже! — попросил Уилл, обеспокоенный тем, что на отца стали оборачиваться прохожие. — Я знаю, почему ты спрашивал про Оскара Эмберса, — сказал он, пытаясь отвлечь доктора новой темой. — В самом деле, странно, что новый заведующий о нем даже не слышал. Ведь мистер Эмберс все время приходил к тебе в музей.

— Да, — согласился доктор Берроуз, — крайне странно.

— Получается, Ребекка не солгала, когда сказала, что он агент стигийцев. Значит, нам надо уносить отсюда ноги. Послушай, пап, в Хайфилде опасно оставаться.

Доктор поджал губы, размышляя, и вдруг вскинул руку с вытянутым пальцем.

— Я понял! Дело в том, что Оскар умер еще до того, как этот парнишка занял мое место, — бодро объявил он. — Все-таки Оскар был уже далеко не молод! И я знаю только один способ убедиться в том, что я не ошибся!

— Какой же? — попытался спросить Уилл, но доктор уже понесся дальше на всех парах.

Они пошли вверх по Центральной улице и ненадолго задержались у магазина, из которого рабочие выносили мебель. Доктор Берроуз поглядел на зеленые деревянные полки, вырванные из стен и сваленные в кучу на тротуаре.

— Лавка Кларков закрылась. Неужели не осталось ничего святого? — сказал он. Действительно, семья Кларк торговала в Хайфилде овощами и фруктами с незапамятных времен. — Все ваши дрянные супермаркеты виноваты! — проворчал он. Уилл сразу догадался, что лавка закрылась отнюдь не потому, что не выдержала конкуренции. Он готов был рассказать отцу о взаимовыгодной связи братьев Кларк с Колонией, но передумал. На доктора Берроуза и без того навалилось слишком много новостей, и Уилл не хотел, чтобы тот запутался еще больше.

Свернув с Центральной, отец с сыном прошли мимо старого монастыря и вскоре оказались на улице Гладстона. Доктор Берроуз остановился перед рядом богаделен.

— Зачем мы сюда пришли, пап? — спросил Уилл.

— Проверить факты, — ответил доктор, направляясь к узкому проходу между двумя невысокими зданиями. Он явно знал куда идти и без колебаний скрылся в темноте. Уилл следовал в нескольких шагах за ним и всерьез нервничал из-за того, что ничего вокруг не видит. Мальчик чуть не наступил на пустую молочную бутылку, и она, выскользнув у него из-под ноги, со звоном покатилась по брусчатке.

Выйдя на свет, Уилл увидел, что по обе стороны тянутся садовые ограды, а проход упирается в старое здание фабрики с высокими окнами. Судя по всему, выйти отсюда можно было только тем же путем, которым они с отцом вошли. Мальчик не представлял себе, что здесь могло заинтересовать доктора Берроуза. Тут доктор подошел к правой ограде и заглянул поверх нее в сад.

— Кто тут живет? — спросил Уилл, тоже приблизившись к ограде и рассматривая запущенный задний двор дома. Жирная кошка вперевалочку гуляла по желтеющей траве, осторожно обходя пластмассовые тарелки с грязной водой, расставленные по всему саду. Тут Уилл вспомнил, о чем прочитал в дневнике отца, который они с Честером обнаружили так давно. — Это здесь нашли светосферу, правильно?

— Да. Это дом миссис Тантруми.

Уилл пожал плечами.

— Так зачем мы сюда пришли?

— Она дружила с Оскаром, — объяснил доктор.

— И что, ты хочешь у нее узнать, что с ним случилось?

— Именно это я намеревался сделать, — решительно подтвердил доктор. — Кстати, здесь нашлась не только светосфера.

Уилл внимательно посмотрел на отца.

— О чем ты?

— Сфера была в подвале — видишь, вон вход, за лестницей, — сказал доктор Берроуз, бросив взгляд на темный проем. — А еще я видел там шкаф, набитый колонистскими плащами.

— Колонистскими плащами, — повторил Уилл и только потом осознал, что услышал. — Господи, папа! — воскликнул он. — Да ты с ума сошел! — Мальчик стал нервно озираться по сторонам. — Там же наверняка проход в Колонию… в доме могут быть стигийцы!

— Нет, здесь живет безобидная старушка, — отрезал доктор Берроуз.

— Ну пап! — простонал Уилл, топнув ногой. Он так рассердился из-за того, что отец его не слушает, что снова почувствовал себя пятилетним мальчишкой, которому родители в чем-то отказали. Уилл схватил доктора Берроуза за локоть, как будто собирался силой оттаскивать его от стены. — Это полное безумие. Нам нужно уходить, — стал он уговаривать отца. — Нельзя тут оставаться!

Доктор обернулся и сурово взглянул на него.

— Уилл, не трогай меня.

Мальчик отпустил рукав отца. Доктор Берроуз заговорил тоном, не допускавшим сомнений в его серьезности:

— Я и так слишком часто упускал возможность сделать то, что считал нужным. Как же легко найти себе оправдание, чтобы отложить дела на потом! Видит бог, я чересчур хорошо это знаю. Но сейчас я должен проверить слова твоей сестры, — он помедлил, — слова той стигийки. Я должен узнать наверняка, работал ли Оскар на стигийцев. Я хочу во всем убедиться сам.

— Пожалуй, ты прав, пап, — неохотно согласился Уилл.

— Хорошо, — сказал доктор и тут же взобрался на ограду, а затем спрыгнул в сад. Приземлившись, он поскользнулся на грязи и уселся прямо в одну из тарелок с водой. Раздался неприятный хруст пластмассы, потом повисла тишина. Доктор Берроуз выругался и встал на ноги, отряхивая тину с пальто. — Черт, опять, — проворчал он.

Уилл, снедаемый дурными предчувствиями, остался на месте и стал наблюдать за отцом из-за ограды. Доктор подошел к задней двери и негромко постучал.

— Миссис Тантруми! — позвал он. — Вы дома? Это я… Роджер Берроуз.

Дверь приоткрылась, и наружу выскочил громадный черно-белый пушистый шар. Он пролетел между ног доктора Берроуза в сад. Сбитый с толку доктор пробормотал:

— Кошка? — и отступил на несколько шагов.

В щель выглянуло морщинистое лицо, обрамленное седыми волнистыми волосами, и близоруко заморгало.

— Кто там?

— Миссис Тантруми, не волнуйтесь, это всего лишь я. Роджер Берроуз.

— Кто?

— Доктор Берроуз. Я… э… заглядывал к вам в прошлом году поговорить насчет светосферы, которую мне передал Оскар Эмберс. Помните?

Дверь распахнулась, и хозяйка вышла на крыльцо. На ней был фартук в крупных желтых и белых цветах, неровно повязанный, так что рисунок шел вкривь и вкось. Миссис Тантруми тяжело опиралась на дверной косяк, как будто едва держалась на ногах. Она поправила очки, явно с трудом сосредоточивая взгляд на докторе Берроузе.

— Да-да, конечно, я вас помню, — наконец ответила она. — Вы из музея. Вы тогда написали мне очень приятное письмо.

— Да, верно, — с облегчением сказал доктор Берроуз.

— Как мило с вашей стороны, что вы опять меня навестили, — улыбнулась пожилая женщина, и ее лицо просветлело. — Вы непременно должны выпить со мной чайку.

— Спасибо, не откажусь, — тепло ответил доктор Берроуз. Хозяйка поковыляла обратно на кухню, а доктор остался стоять в дверях. Он нагнулся погладить старого, чрезвычайно тощего рыжего кота. К его изумлению, кот зашипел и ударил его лапой.

— Орландо! Ты как себя ведешь, маленький негодяй! Простите, доктор Берроуз. Он у меня к чужим не привык. Надеюсь, он вас не оцарапал? — Миссис Тантруми склонилась над мойкой и стала наливать воду в чайник, открыв кран до упора.

— Совсем чуть-чуть, — ответил доктор, потирая палец в том месте, где кот ободрал кожу когтем, и, прищурившись, сердито посмотрел на Орландо. Рыжий кот не двинулся с порога и предупреждающе задрал облезлый хвост, словно сторожевой пес. — Миссис Тантруми, вообще-то я пришел спросить у вас про Оскара Эмберса. Не знаете, как он поживает?

Пожилая женщина выпрямилась, с такой силой сжав ручку чайника, что костяшки ее пальцев побелели. Из крана продолжала бить струя.

— Плохо он поживает. Бедняга споткнулся на тротуаре и сломал руку. — Она невидящим взглядом смотрела, как вода в раковине закручивается воронкой и утекает в сливное отверстие. — А потом он подхватил инфекцию в Центральной хайфилдской больнице и сильно захворал. В конце концов ему все же полегчало, но врачи сказали, что он не сможет сам о себе позаботиться, и отправили его в дом престарелых. Так что мы с ним теперь не видимся.

— А в какой дом престарелых его поместили, вы не знаете? — поинтересовался доктор Берроуз.

— Нет, не знаю. Я же все равно не смогла бы его навестить: ноги-то у меня совсем плохи стали, — печально сказала она. — Ох, как же мне его не хватает. Такой замечательный был друг.

— Сочувствую, — не особенно убедительно сказал доктор Берроуз. — Но вы должны хотя бы примерно представлять, где он сейчас.

— Нет, голубчик, не представляю, — ответила миссис Тантруми, закончила наливать воду в чайник и побрела к плите, охая и ахая, как будто каждый шаг давался ей с трудом.

— Бедный старый Оскар, — задумчиво произнес доктор и повернулся ко входу в подвал. — Вы не будете против, если я еще раз загляну вниз, туда, где обнаружили светосферу?

— Какую такую стратосферу, голубчик? — спросила хозяйка, щурясь на него.

— Ту вещицу, которую вы любезно пожертвовали музею, миссис Тантруми. Неужели не помните?

Женщина призадумалась.

— Ах, ну разумеется. Стеклянный шарик. Да, пожалуйста, загляните, если хотите. — Она взяла со стола большую жестянку. — Может быть, для начала возьмете печеньице? — предложила она, кое-как открыв коробку дрожащими руками.

Вытащив себе крекер со смородиной, доктор посмотрел на Уилла, наблюдавшего за садом из проулка. Его макушка торчала над оградой. Доктор Берроуз со значением приподнял брови, глядя на сына, и отвернулся. Спустившись в подвал по замшелым кирпичным ступенькам, доктор сразу направился в ту часть, что была со стороны фасада. В мрачном помещении царила тишина, нарушаемая только звуком его шагов по земляному полу.

Когда глаза доктора Берроуза приспособились к полутьме, он обнаружил, что шкафа с одеждой нет на прежнем месте. Более того, его не было нигде.

— Что за чертовщина! — пробормотал доктор. — Неужели кто-то стащил?

Не переставая бормотать, он уделил несколько минут старому пианино, все так же стоявшему у стены. Оно потихоньку гнило от сырости и сейчас выглядело куда хуже, чем в прошлый раз. Одна из боковых стенок отвалилась, и весь инструмент покосился, как будто грозил в любую минуту окончательно развалиться. Подняв крышку, доктор Берроуз понажимал на клавиши, но почти все они теперь молчали. Он обошел весь подвал, топая по полу у самого основания стен. Доктор был уверен, что обнаружит какой-нибудь люк, но земля под ногами была твердой и плотной. Тогда он решил обследовать сами стены, но тут у него за спиной послышался шум.

Доктор Берроуз развернулся.

Он увидел темные очертания человеческой фигуры на фоне света, падавшего из открытой двери. Фигура стремительно бросилась на него, и доктор успел заметить, как у нее в руке что-то сверкнуло, будто гладкая сталь.

— ХВАТИТ ВМЕШИВАТЬСЯ! — завизжала фигура.

— Миссис Тантруми! — воскликнул доктор Берроуз, узнав ее.

Он совершенно не ожидал, что пожилая женщина способна двигаться с такой скоростью. Кровожадно оскалившись, она кинулась на него с ножом — от прежней слабости не осталось и следа.

Вдруг что-то гулко звякнуло, и по всему подвалу разлетелись крекеры и печенья с кремом. Миссис Тантруми застыла на месте, выронила свой громадный нож и упала как подкошенная.

— Уилл! — ахнул доктор, увидев сына. Очевидно, мальчик вбежал сразу следом за взбесившейся хозяйкой.

Доктор Берроуз, не скрывая замешательства, огляделся вокруг и попытался осознать, что произошло.

— Она… Она собиралась пырнуть меня ножом. — Он с благодарностью посмотрел на сына. — Спасибо, Уилл.

— Не за что. Никак не мог решить, чем ее шарахнуть: вот этим, — Уилл поднял помятую опустевшую жестянку, — или цветочным горшком.

Они посмотрели на миссис Тантруми. Женщина лежала на боку. Хотя удар по голове ее оглушил, она быстро опомнилась. Миссис Тантруми с удрученным видом потерла затылок и тут же потянулась за ножом.

— И что мы теперь будем делать? — спросил доктор Берроуз, наблюдая, как ее дрожащая рука приближается к оружию.

— Для начала помешаем ей с нами расправиться, — предложил Уилл. Он шагнул к миссис Тантруми и несильно наступил ей на запястье, прижимая его к земле.

— А ну убери ногу! — взвыла она. К ней разом вернулись силы, и пожилая женщина принялась шипеть, словно ее злобные кошки, и плеваться в Уилла и доктора Берроуза. — Скоро придет ваш час! — напыщенно воскликнула миссис Тантруми. — Из Колонии нельзя так просто уйти!

— Вот тебе и безобидная старушка, — сказал Уилл.

Доктор Берроуз, качая головой, продолжал потрясенно наблюдать за пожилой женщиной, которая пыталась вытащить руку из-под ботинка Уилла.

— Поверить не могу, — пробормотал он.

— Ты уж постарайся, — сказал ему сын.

— Но…

— Нет, пап, послушай меня. У них повсюду есть свои люди. Ясно, что наша бабуля-красотуля — агент стигийцев, а из этого следует, что и Оскар Эмберс на них работал. Как и говорила Ребекка. У стигийцев есть свои люди даже в полиции и в правительстве, так что доверять нельзя никому. Никому. Теперь мы с тобой должны соблюдать крайнюю осторожность. Понял?

— ВАМ КОНЕЦ! ВАМ ОБОИМ КОНЕЦ! — завопила миссис Тантруми, когда Уилл нагнулся за ножом, не убирая ноги с ее запястья.

— По-моему, вы что-то путаете, — насмешливо улыбнулся Уилл. — И мы остановим вас и ваших поганых приятелей, даже если придется ради этого отдать жизнь.

— ЕЩЕ КАК ПРИДЕТСЯ! — завизжала она. — НАС СЛИШКОМ МНОГО!

— Пойдем, пап. Подальше от этой сумасшедшей ведьмы. — Скорчив гримасу отвращения, Уилл метнул нож себе за спину, через дверь в сад. Раздалось изумленное мяуканье.

— Ой, кажется, кого-то задел, — сказал Уилл. Миссис Тантруми тем временем разразилась такими громкими и грязными ругательствами, что доктор Берроуз заткнул уши.

Уилл убрал ногу с руки пожилой женщины и торопливо попятился к выходу. Доктор Берроуз старался не отставать от него, чтобы не остаться один на один с разъяренной хозяйкой. Когда отец с сыном взобрались по ступенькам и заморгали, снова привыкая к яркому свету, кто-то спрыгнул со стены в сад, ловко приземлившись на грязный газон и не задев ни одной из пластиковых тарелок с цветущей водой.

— Что там случилось? — быстрым шепотом спросил он.

Уилл не поверил своим глазам.

— Дрейк! — воскликнул он.

— Дрейк? — повторил доктор Берроуз.

— Объясни, что сейчас произошло, — потребовал Дрейк, кивнув в сторону подвала. — Кто там?

— Агент стигийцев, — ответил Уилл. — Я не… у меня… тебе надо… вирус… как тебе удалось? — затараторил он, вываливая на Дрейка сразу все, что хотел ему сказать.

— Не сейчас, — перебил ренегат. Он выхватил пистолет и протянул Уиллу. — Возьми. Я уже снял с предохранителя.

— Не надо, у меня свой, — сказал Уилл, откидывая полу куртки и демонстрируя Дрейку браунинг, заткнутый за пояс брюк.

Доктор Берроуз неодобрительно поцокал языком, но Дрейк слегка улыбнулся.

— Отлично. Кстати, мне нравится твой новый имидж, — сказал он, оценив короткую стрижку и военную форму Уилла. Через мгновение ренегат уже снова был серьезен. Он проскользнул мимо доктора Берроуза и осторожно спустился по ступенькам.

— Она старая, но сил у нее хоть отбавляй, — попытался предупредить Уилл, но Дрейк уже скрылся в полумраке подвала.

— Что он хочет сделать? Застрелить ее? — удивился доктор Берроуз.

— Я бы с удовольствием, но она удрала, — проворчал Дрейк, взбежав по ступенькам. — Итак, теперь Белые Воротнички узнают, что вы вернулись, и начнется заваруха.

Уилл потрясенно спросил:

— Сбежала? Но как?

— Оттуда нет выхода, — добавил доктор Берроуз, скептически взглянув на Дрейка. — Я сам проверил, — он шагнул в сторону подвала, но Дрейк схватил его за локоть и развернул.

— Не стоит. Вы его не найдете — только зря потратите время! — рявкнул ренегат. — Я слышал, в этих местах есть портал. — Он бросил взгляд на Уилла. — Мне кое-кто рассказал.

Мальчик не оставил его слова без внимания и вопросительно посмотрел на Дрейка.

— Нам надо отсюда убираться, и поскорее, — сказал Дрейк доктору Берроузу, а потом подошел к Уиллу и расплылся в улыбке. — Ты не представляешь, как я рад тебя снова видеть, Уилл. Черт побери, ведь это настоящее чудо, что мы встретились! Выходит, вам удалось невозможное и вы все выбрались из Поры?

— Да… нет, мы… — начал Уилл, но осекся: Дрейк во мгновение ока упал на одно колено, выхватил пистолет и прицелился в кухонную дверь. Уилл тоже вытащил свой браунинг, хотя ему на это потребовалось куда больше времени, ведь на стороне Дрейка был многолетний опыт. Дверь, которую миссис Тантруми оставила приоткрытой, шевельнулась. Уилл затаил дыхание, но тут наружу высунулся растрепанный черный кот, безразлично оглядел людей и снова скрылся в доме.

— Да-да, с этими кисками надо быть начеку. Опасные твари: одна мне руку поцарапала до крови, — сухо произнес доктор Берроуз, оглядывая своего сына и Дрейка, принявших боевую стойку.

— Осторожность не повредит. Эти места кишат стигийцами, — сказал Дрейк выпрямляясь. Он довольно холодно взглянул на доктора, а затем обратился к Уиллу: — Полагаю, это твой отец, отважный ученый?

Мальчик кивнул.

— И вы вернулись в Хайфилд, чтобы повидать мать, — сказал ренегат.

— Мою жену… да-да, разумеется, — встрял доктор Берроуз, прежде чем Уилл успел ответить.

Дрейк убрал пистолет.

— Что ж, если вы рассчитывали найти ее в прежнем вашем доме, не тратьте время зря. Она его продала.

— Что-что она сделала? — ошеломленно переспросил доктор.

Наконец опомнившись от изумления после встречи с ренегатом, Уилл призадумался и заметил одну нестыковку.

— Дрейк, а откуда ты знал, что мы сюда придем? Откуда ты знал, что я вообще жив? — спросил он.

— Когда ты позвонил по тому номеру, твое сообщение было сохранено на закрытом сервере в Уэльсе.

— Какой номер? Какое сообщение? — удивился Уилл, но тут до него дошло: он же звонил со старого телефона в подземном убежище. — Значит, линия все-таки работала! И это был твой номер! — воскликнул Уилл, недоверчиво качая головой. — Я ведь даже не представлял, что это за цифры.

— Ты мог узнать номер только от Эллиот, поэтому я предполагаю, что она тоже жива. Как она?

Уилл кивнул, подтверждая предположение Дрейка, и сказал:

— Надеюсь, что все хорошо. Мы с ней потеряли друг друга из виду, когда она устроила огромный взрыв.

— Вполне в ее духе, — усмехнулся ренегат. — А Честер?

— Честер должен быть с Эллиот, а вот Кэл… произошло…

— Я знаю про Кэла, — мягко прервал его Дрейк. — Я был там и все видел.

— Ты там был? — ахнул мальчик. — У Поры?

— Да. Вместе с Сарой… в последние минуты ее жизни…

— Нет, — помотал головой Уилл. — Неужели и она погибла?

Дрейк отвел глаза, понимая, как больно мальчику будет услышать об этом.

— Уилл, она бросилась в Пору и утащила за собой близнецов. Думаю, она так поступила, потому что не видела другого способа искупить зло, которое тебе причинила, пусть и невольно.

— Господи, — простонал мальчик. Он цеплялся за надежду на то, что Сара Джером каким-то чудом выжила, но теперь слова Дрейка вернули его к реальности. Уилл попытался заговорить, расспросить ренегата о случившемся, но у мальчика так сжалось горло, что он мог только едва слышно шептать.

Доктор Берроуз не имел ни малейшего понятия о чувствах Уилла и о том, как глубоко потрясли его гибель Кэла, а теперь и известие о самопожертвовании Сары. Доктора задело грубое обращение Дрейка, потом выбила из колеи новость о том, что он стал бездомным, и Роджер с необычной для себя смелостью сделал выпад в сторону ренегата:

— Эй, стрелок, как вас там! Вы вроде говорили, что нам нельзя тут оставаться?

Дрейк, отвечая, смотрел только на Уилла, но быстрый косой взгляд в сторону доктора выдал раздражение ренегата.

— Меня зовут Дрейк, и я действительно так сказал. Я отведу вас туда, где ненадолго можно будет залечь на дно. Заодно, если повезет, у вас будет возможность увидеть жену.

— Вы знаете, где она? — тут же спросил доктор Берроуз.

— Идем, Уилл, — негромко сказал Дрейк. Он положил руку ему на плечо и подтолкнул мальчика к ограде сада. — Нам с тобой многое нужно обсудить, но не здесь. Пойдем.

— Замечательно, — проворчал доктор Берроуз им вслед. Хоть он и не признавался себе в этом, но доктор был немало обижен тем, что героем для сына стал, заняв его место, посторонний человек, пусть даже интересный и достойный подражания, которого с Уиллом явно связывала крепкая дружба.

Дрейк выбрался в проулок первым, убедился, что путь свободен, и помахал Уиллу и доктору Берроузу, чтобы они шли за ним. Пока ренегат вел их прочь от дома миссис Тантруми, Уилл думал: «Как хорошо, что Дрейк снова рядом». Мальчик не представлял, как Дрейк поладит с его отцом, особенно если учесть, что доктор Берроуз до сих пор не желал видеть в стигийцах серьезную угрозу. Уилл надеялся только, что происшествие с миссис Тантруми откроет ему глаза.

Дрейк сделал Уиллу знак оставаться на месте и направился к концу улицы. Замедлив шаги, он заглянул за угол, а потом скрылся из виду. Ренегат вел себя так же осторожно, как в Глубоких Пещерах.

— А нельзя как-нибудь обойтись без этой игры в шпионов? — проворчал доктор Берроуз. — Ну что нам тут могут сделать? Ради бога, это же Хайфилд!

— Нас с Честером пытались похитить по дороге из школы, причем это были всего лишь два колониста. А если за нами явятся Граничники… — начал Уилл, но не договорил.

Доктор Берроуз тихо фыркнул. Они с Уиллом нагнали Дрейка, и ренегат провел их за железные ворота, а затем по узкому переулку.

— Площадь Мартино. Мы идем на площадь Мартино, ведь так? — спросил доктор, увидев, что на переулок выходят задние дворы одинаковых домов в георгианском стиле.

— Да, только окольной дорогой, — ответил Дрейк.

Переулок был с обеих сторон ограничен красными кирпичными стенами и вымощен булыжником. Между истоптанных камней в изобилии росли трава и сорняки. Там и тут мешали пройти группы старых мусорных баков и горы пустых картонных коробок. Доктор Берроуз задержал своих спутников, когда поскользнулся на промокшей картонке из-под пиццы и упал.

— Догоняйте, — только и сказал Дрейк, пока доктор вставал на ноги.

Наконец ренегат остановился у деревянной двери. Темная краска на ней давно облупилась, а нижний край двери сгнил. Дрейк и его спутники проскользнули внутрь и оказались перед черным ходом дома, в маленьком забетонированном дворе, в углу которого виднелся покосившийся деревянный сарайчик, очевидно, раньше служивший туалетом. Дрейк отпер ключом дверь черного хода, и они вошли в коридор, выкрашенный в унылый темно-коричневый цвет. По его состоянию Уилл заключил, что ремонт здесь не делали несколько десятков лет.

Они поднялись по нескольким пролетам лестницы с чугунными перилами и скрипучими ступеньками, а на верхнем этаже Дрейк провел Уилла и доктора Берроуза в такую низенькую дверцу, что им пришлось пригнуться. За ней оказалась мрачная грязная комнатка с некрашеным полом, в которую свет проникал только через маленькое оконце, затянутое паутиной. Уилл догадался, что они на чердаке одного из домов на площади Мартино.

Дрейк захлопнул дверь, запер ее на два засова и быстро подошел к окну. Ренегат остановился на некотором расстоянии от него и посмотрел на улицу через пыльное стекло.

— Что там? — спросил доктор Берроуз, подбежал прямо к окну и прижался лицом к стеклу. Во мгновение ока Дрейк оттащил его назад.

— Господи, да не высовывайтесь вы так! — проворчал он.

Доктор Берроуз резким движением сбросил с себя руку Дрейка и сжал кулаки.

— Не смейте меня трогать! — пропыхтел он. — Не знаю, что вы там задумали, но если еще раз так сделаете, клянусь, вы об этом пожалеете!

Уилл никогда не видел отца таким: доктор Берроуз всеми силами старался избегать любых конфликтов. Он был сантиметров на десять ниже Дрейка и не производил впечатления серьезного противника, тем более для ренегата, который столько раз сражался с Граничниками и побеждал. Однако доктор Берроуз нахохлился, будто бойцовый петух, готовящийся к драке.

Доктор и Дрейк уставились друг на друга, и в комнате повисла напряженная тишина. Уиллу вдруг показалось, будто он снова видит Честера и Кэла. Его друг и младший брат то и дело ссорились и задевали друг друга, а разнимать их приходилось Уиллу. Мальчику совершенно не нравилось, какой оборот принимает ситуация, и он понял, что надо вмешаться.

— Пап, нужно быть осторожнее. Вспомни, что произошло в доме у той старушки. Она набросилась на тебя с ножом.

Разъяренно оскалившись, доктор Берроуз медленно, будто на шарнирах, повернул голову к сыну.

— Ты ведь не знаешь этого человека и не знаешь, на что он способен. Помнишь, я говорил тебе насчет чужих людей — с ними нельзя…

— Он не чужой! Он спас мне жизнь в Глубоких Пещерах! — выпалил Уилл. — Он помогал нам. Он знает, что происходит.

— Доктор Берроуз, как вас убедить в том, что мы все в опасности? — ровным тоном спросил Дрейк.

— Пап, умоляю, просто послушай его.

Доктор, хмыкнув, удалился в угол чердака и плюхнулся на старый сундук.

Дрейк, похоже, нисколько не смущенный конфликтом, сразу повернулся к Уиллу и улыбнулся.

— Хорошо, теперь введи меня в курс дела.

— Ладно, — ответил мальчик, бросив взгляд в темный угол, где сидел и дулся его отец. — Я должен тебе кое-что показать.

— Сначала устроимся поудобнее. У нас впереди долгий разговор, — сказал Дрейк, опускаясь на пол и скрещивая ноги. Уилл сел точно так же, потом выудил из кармана куртки кисет, развернул дерюгу и продемонстрировал Дрейку пробирки.

— Это ведь не то, что я думаю? — изумленно произнес ренегат.

— Именно то. Здесь, — Уилл протянул ему пробирку с черной пробкой, — вирус.

Дрейк осторожно взял ее.

— Доминион, — тихо произнес ренегат, подняв пробирку повыше, чтобы на содержимое попал тусклый свет из окошка. — Значит, во второй — вакцина? — спросил он.

Уилл кивнул и передал Дрейку пробирку с белой пробкой. Тот аккуратно положил ее на пол рядом с собой.

Доктор Берроуз откашлялся, и Уилл вздрогнул от неожиданности.

— Итак, Дрейк, насколько я понимаю, вы верите в эту историю с коварным заговором? Вы действительно думаете, что стигийцы собираются погубить весь мир с помощью смертоносного вируса?

— Не весь, — ответил Дрейк. — Они просто хотят истребить население поверхности, чтобы затем сюда перебраться.

— В жизни не слышал такой редкостной чепухи, — возразил из тени доктор Берроуз. — Вы же сами наверняка в это не верите.

— Пока вы были под землей, вы пропустили всю историю с ультравирусом. Это была генеральная репетиция стигийцев перед куда более серьезным и опасным предприятием. Перед Доминионом, — он указал на пробирки. — Они придумали чертовски хитрый план. Биологический реагент позволяет уничтожить верхоземцев, но при этом не повредить инфраструктуру. Так что здания, шоссе, железные дороги — все, что необходимо для жизни, — окажутся в распоряжении стигийцев. Когда они в конце концов поднимутся на поверхность, нас будет слишком мало, чтобы оказать сопротивление.

— Но почему они решили сделать это сейчас? — спросил Уилл. — Они ведь уже несколько веков живут под землей, верно?

— У меня две гипотезы. Либо их стало так много, что пришло время переселиться в более благоприятные места, — ответил Дрейк.

— Либо? — спросил Уилл.

— Либо, что более вероятно, из-за масштабного строительства в Хайфилде Колония с каждым днем теряет воздуховоды, проложенные в старых домах. При этом возрастает риск того, что кто-нибудь наткнется на подземный мир, иными словами, как говорят колонисты, что их Откроют.

— Да, про Открытие я слышал, — пробормотал Уилл, вспомнив, как об этом рассказывала бабушка Маколей.

— Но чтобы заражать людей вирусом, будто террористы? — покачал головой доктор Берроуз. — Неужели у них есть такие возможности?

— Разумеется. И это давно уже не новость: стигийцы несколько раз устраивали подобное, — сказал Дрейк. — Возьмите любую крупную эпидемию в Англии: азиатский грипп, «испанка», Великая чума 1665 года — все это дело рук Белых Воротничков.

— Я ценю в людях богатое воображение, — цинично рассмеялся доктор Берроуз. — Но это уже слишком.

— В каком-то смысле стигийцы сами действуют как вирус, — задумчиво произнес ренегат, вертя в руке блестящую на солнце пробирку. — Вы много знаете о вирусах, доктор? Знакомы с их modus operandi?

— Не особенно, — с презрительной ухмылкой сказал доктор.

— Ну, вирусы — это крошечные организмы, настолько крошечные, что их можно улавливать только особыми микрофильтрами. На Земле нет ничего подобного. На самом деле вирусы больше похожи на маленькие космические ракеты, и их даже можно кристаллизовать. Трудно сказать, живые ли они вообще в том смысле, как мы привыкли понимать это слово. А распознать любой новый вирус чертовски тяжело.

— И что же у них общего со стигийцами? — вставил доктор Берроуз.

Дрейк продолжал, как будто вовсе его не слышал.

— Вирус нападает на клетку, прикрепляясь к ее мембране, а потом вбрасывает внутрь свой генетический материал и захватывает клетку. Из ее материалов вирус с безумной скоростью строит свои копии, пока их не наберется столько, что клетка разрывается. Наружу выходят миллионы одинаковых вирусов и отправляются на поиски новых клеток. — Дрейк коснулся мизинцем пробирки с Доминионом. — Крысы топят корабль.

— Вы же говорите о вирусах — они убивают людей, — сказал доктор Берроуз, не скрывая своего возмущения. — А вы будто восхищаетесь ими.

— Да, я восхищаюсь их простым и логичным стремлением выжить. Вирус не стремится убивать — напротив, если организм-носитель погибнет, ему тоже придется нелегко. Умные вирусы сохраняют жизнь своим носителям… потому что зависят от них.

— То есть вы пытаетесь сказать, что стигийцы похожи на вирусы тем, что используют людей… ради достижения своих целей? — спросил доктор Берроуз, недоверчиво вскинув брови. — Пожалуй, любопытная идея, но не особенно правдоподобная.

Дрейку надоело спорить с доктором, и он повернулся к Уиллу.

— Что ж, это впечатляет, — сказал он мальчику, а затем нахмурился, как будто неожиданно задумался над сложной проблемой. — Погоди-ка. Ведь ты мог получить эти пробирки только от…

— От одной из Ребекк, — закончил за него Уилл. — Совершенно верно.

— Значит… значит, ты забрал их с ее трупа?

— Нет, она сама отдала их мне, — сказал мальчик. Его голос начал подрагивать. — Правда, около подводной лодки Ребекки пытались отнять у меня пробирки, но я не собирался их возвращать.

— Но ведь речь идет о стигийцах. Что-то слишком легко тебе достались эти пробирки. Ты уверен, что здесь настоящий штамм Доминиона?

— Надеюсь, — серьезно ответил Уилл.

— А теперь расскажи мне обо всем, что случилось с того момента, как ты свалился в Пору, — сказал Дрейк. — И не торопись: мы тут надолго.

Уилл с Дрейком проговорили несколько часов. Наконец ренегат поднялся и стал бродить по комнате, разминая ноги.

— Значит, ты не видел, что в итоге случилось с Ребекками и Граничником, — сказал он, скривившись. — Мне это не по душе. Слишком много вариантов получается.

Уилла смутил его ответ.

— Ну, либо их разнесло взрывом, либо им удалось забраться на подводную лодку, и тогда они теперь далеко внизу. Вот и все варианты, — сказал мальчик. — Надеюсь только, Марта успела увести Честера и Эллиот в другой…

— Ладно, хватит болтать. Вы собирались показать мне мою жену, — раздраженно напомнил доктор Берроуз. Удалившись в угол после ссоры с Дрейком, он до сих пор не слезал с сундука, но теперь встал на ноги.

— Да, собирался, — ответил Дрейк. Он отодвинул от стены сложенную стремянку и установил в центре комнаты. Забравшись наверх, ренегат открыл люк в потолке и вылез через него наружу. Доктор Берроуз и Уилл последовали за ним и оказались на освинцованной крыше. Над головой темнело вечернее небо.

Доктор даже не взглянул на площадь внизу — его куда больше заинтересовали широкие трубы на краю крыши. Он встал на цыпочки и прикоснулся к одному из крупных терракотовых колпаков.

— У меня было предположение, что в них встроены воздуховоды, через которые в Колонию поступает воздух, — негромко сказал доктор, будто беседовал сам с собой.

— Предположение совершенно правильное, — подтвердил Дрейк. — Через одни трубы Вентиляторные станции откачивают наружу застоявшийся воздух, а через другие закачивают в Колонию свежий. На самом деле вся площадь, да и многие другие старые районы города застраивались по распоряжению Мартино, так что эти здания скрывают немало секретов. А площадь Мартино, можно сказать, командный центр стигийцев.

— Но если это так, объясните, ради всего святого, зачем вы нас сюда привели? — поинтересовался доктор Берроуз.

— Не считая того, что это последнее место, где они нас будут искать, я привел вас сюда затем… — Тут Дрейк замолчал и опустил руку, которую вытянул, чтобы на что-то указать. — Не вставай близко к краю, тебя могут заметить, — предупредил он Уилла, пристально посмотрев на него.

Стоило мальчику только взглянуть на край крыши, как им овладело непреодолимое желание подойти ближе и посмотреть вниз. Второе «я» Уилла, такое сильное и властное, снова взяло над ним верх. Оно заставило мальчика сделать несколько шагов, но тут Уиллу удалось себя пересилить.

— Помогите, — прошептал он и, обливаясь ледяным потом, безвольно опустился на освинцованный лист кровли.

— Что с тобой? — спросил Дрейк, тут же подскочив к Уиллу. — Я не знал, что ты боишься высоты.

— Я не боюсь, — прохрипел мальчик. — Раньше не боялся. — Он умоляюще посмотрел на Дрейка, борясь с желанием закричать, что ему безумно страшно. — Дело не в этом. У меня появляется желание… ощущение, что мне надо прыгнуть вниз. Я не знаю, что со мной.

Дрейк присел рядом с мальчиком на корточки и встревоженно посмотрел ему в глаза.

— Когда это началось?

— Не так давно. Получается, будто я хочу покончить с собой! Может, я схожу с ума?

— Что случилось, Уилл? — спросил доктор Берроуз. Он подошел к сыну и встал около него, беспомощно переминаясь с ноги на ногу. — Что с тобой такое?

— По-моему, я знаю, — сказал ренегат, мягко обнимая мальчика за плечи. — Тебя ведь пытали Темным Светом?

— Да, — ответил Уилл и затрясся, сдерживая импульс встать и броситься с крыши. В каждой из его конечностей словно шло сражение: одни группы мышц не на жизнь, а на смерть боролись с другими. — Когда я был в тюрьме. И не один раз, — выдохнул он.

— Значит, проблема не в тебе. Это стигийцы с тобой сделали, — сказал Дрейк.

— Что сделали? — вскричал доктор Берроуз.

— Не лезьте не в свое дело и не орите! — рявкнул на него Дрейк. — Уилл, это они тебе внушили. Тебя обработали… промыли тебе мозги, если хочешь. Когда тебя допрашивали, тебе в подсознание заложили идею, которая должна была сработать, если ты покинешь Колонию. Что-то вроде бомбы замедленного действия.

Уилл уставился на ренегата, не соображая, что тот ему говорит.

— Запомни, это не ты. Это они с тобой сделали. И ты можешь этому сопротивляться. Пойдем. — Дрейк помог мальчику встать и, обхватив его одной рукой за туловище на уровне груди, подвел к самому краю крыши. Крепко держа Уилла, он посмотрел на землю, от которой их отделяло около десяти метров.

— Сомневаюсь, что… — начал возражать доктор Берроуз.

— Я же сказал, не лезьте не в свое дело, доктор, — проворчал Дрейк. — Уилл, погляди вниз, на дорогу. У тебя в голове сейчас появилась картинка? Очень четкая и яркая картинка, верно?

Уилл кивнул, и на глазах у него выступили слезы.

— Подозреваю, ты видишь свое тело на асфальте. И тебе кажется, что это правильно, что это ответ на все.

— Да, — хрипло ответил Уилл. — Но откуда ты знаешь?

— Неважно. Уилл, сейчас очень важно, чтобы ты меня внимательно послушал. — Дрейк ненадолго приложил ладонь свободной руки ко лбу Уилла. — Ты должен понять, что эта картина, которую они заставляют тебя видеть, изначально неверна, неверна по своей сути. Когда ты ее видишь, ты не чувствуешь боли… не чувствуешь вообще ничего… тебе ведь не становится от нее грустно и тяжело, так?

Уилл помотал головой:

— Нет, не становится.

— Стигийцы, так сказать, замкнули тебе сознание, поэтому ты в подобной ситуации начинаешь мыслить не так, как тебе свойственно. Ты должен с этим бороться. Борись со своим видением. Оно ложно. Вместо этого подумай, каково было бы твоему отцу и мне, если бы ты на самом деле спрыгнул. Поставь себя на наше место и постарайся почувствовать то, что почувствовали бы мы. Получается?

— Я пытаюсь, — прохрипел Уилл.

Дрейк убрал руки и отошел в сторону.

— Теперь ты сам по себе, но ситуацию контролируешь ты, а не стигийцы. Что ты чувствуешь?

— Мне легче… да, я как будто снова стал собой… как будто голос утратил силу, — сказал Уилл, вытирая глаза. — Я смотрю вниз, но видение теперь не такое четкое. Ох, как же все это глупо.

— Нет, вовсе не глупо, — сказал Дрейк, снова обхватывая мальчика. — Мы будем повторять это упражнение до тех пор, пока результат воздействия стигийцев не сойдет на нет. Я помогу тебе с этим справиться.

— Но в Глубоких Пещерах со мной такого не было. Почему же сейчас началось? — спросил Уилл и опустил голову, словно на него навалилась усталость.

— Таков был их расчет, — пожал плечами Дрейк. — Наверное, стигийцы решили подстраховаться на случай, если ты сбежишь. Чтобы не рисковать.

Доктор Берроуз неодобрительно поцокал языком.

— Форменная ерунда! Боюсь, вам самому требуется помощь, Дрейк. Вы совсем потеряли связь с реальностью — даже страшно делается.

Ренегат развернулся к нему.

— Нет, это вы не желаете понимать, что происходит, хотя все видели своими глазами. Та старуха намеревалась вас убить. Как вы это объясните?

— Она… — начал доктор, но умолк.

— Либо миссис Тантруми — убежденная союзница стигийцев, либо ей промыли мозги. А если верно второе, то она далеко не единственная. В стране тысячи людей, в той или иной мере подвергшихся обработке, и многие из них занимают высокое положение: бизнесмены, члены парламента, высшие чины армии и полиции. Но достаточно ключевого слова или сигнала от Белых Воротничков, и эти люди станут их покорными рабами.

— Бартлби, — сказал Уилл. — Тогда, у подводной лодки, Ребекка с ним заговорила, и он стал вести себя так, будто я его злейший враг. Значит, это и на животных действует?

Дрейк кивнул:

— Выходит, что так.

— А Сара, Сара Джером… Что сделали с ней? — спросил мальчик, вспомнив о матери. — Ее тоже обработали, чтобы настроить против меня?

— Я почти не знал ее, но мне так не показалось. Думаю, стигийцы заметили ее слабость и просто-напросто ее обманули, — ответил Дрейк.

— Обманули? — повторил Уилл.

— Да. Контроль сознания — это крайняя мера, стигицы идут на нее только тогда, когда не могут добиться своего с помощью угроз, подкупа или коварной лжи. Но для того чтобы побудить среднестатистического человека на что-то большее, чем импульсивные поступки, требуется обрабатывать его Темным Светом несколько недель, если не лет.

Уилл наморщил лоб, не понимая, что имеет в виду Дрейк.

— Что значит «импульсивные поступки»?

— Резкое, но кратковременное изменение в поведении, которое происходит при определенных условиях: например, когда человек слышит кодовое слово или, как в твоем случае, оказывается на обрыве.

Мальчик с сомнением посмотрел на него:

— Неужели я смогу это побороть?

— Еще как сможешь. Судя по твоим словам, тебя обрабатывали всего несколько недель, так что, если повезет, я полностью избавлю тебя от воздействия. Не всем выпадает такая удача: иногда программа закладывается так глубоко, что человеку уже ничем не помочь. — Он глубоко вздохнул. — Нам надо еще побыть на крыше, — сказал ренегат. — Ты справишься?

— Думаю, да, — ответил Уилл.

Они прождали полчаса. Дрейк сидел у края крыши и поглядывал на часы. Темнело.

Вдруг он махнул доктору Берроузу. Тот подошел и присел около.

— Вон ваша жена, — сказал Дрейк, указывая на дорогу, которая отходила от угла площади.

— Селия? — удивился доктор Берроуз, быстро поднимаясь на ноги.

— Черт возьми, да что она тут делает? — спросил Уилл, вставший рядом с Дрейком.

— Посмотрите вон на тот дом, третий слева, — сказал ренегат и бросил взгляд на противоположную сторону площади.

— Ну, смотрю, — сказал Уилл.

— Твоя мать снимает квартиру на первом этаже. Чтобы оплачивать жилье, она подрабатывает.

— Подрабатывает? — с недоверчивой гримасой переспросил Уилл. — Хочешь сказать, моя мама устроилась на работу?

— Да, — ответил Дрейк. — И каждое утро ходит в спортзал… Она очень изменилась, как будто собирается начать новую жизнь с чистого листа. А еще она заинтересовалась Мартино и историей Хайфилда и часами пропадает в архиве: ищет связь между странными событиями в районе и вашим исчезновением. И ищет, надо сказать, весьма тщательно. Поэтому Колония за ней следит.

— Ах, вы утверждаете, что стигийцы теперь охотятся за ней, — фыркнул доктор Берроуз. Они с Уиллом стали наблюдать за миссис Берроуз и, когда она вышла на площадь, заметили, что она не одна. — С кем это она? С каким-то мужчиной? — воскликнул доктор, разволновавшись.

— Да, и он не заслуживает доверия, — сказал Дрейк.

Доктор Берроуз разгорячился.

— Я должен с ней поговорить! Я пойду к ней!

— Извините, доктор, но я вас не пущу. Только не сейчас, — сказал Дрейк тоном, не допускающим возражений.

Но доктор Берроуз успел открыть рот и прокричать:

— Селия! — прежде чем ренегат схватил его в охапку и оттащил от края. Доктор попытался сопротивляться, но Дрейк одним быстрым движением опрокинул его на спину и взял его голову в замок, чтобы тот не смог издать ни звука.

— Идиот проклятый! — прошипел Дрейк и отрывисто бросил Уиллу: — Посмотри, не слышал ли кто! И только попробуй спрыгнуть или сделать еще какую-нибудь глупость. Убью собственными руками!

— Вы слышали?

Миссис Берроуз застыла на крыльце, держа ключ у замочной скважины, и стала оглядывать дорогу и запущенный садик в центре площади.

— Что? — спросил Бен Уилбрахамс.

— Мне показалось… показалось, что кто-то меня позвал, — озадаченно сказала она. — И голос…

— Я ничего не слышал, — уверенно ответил американец. — Только ветер.

Миссис Берроуз пожала плечами и отперла дверь. Бен Уилбрахамс вошел следом за ней, и Селия не увидела, как на площадь высыпали высокие худые люди, а на крыше напротив ее дома началось движение.

Увидев, что творится внизу, Уилл и думать забыл о своих страхах.

— Беда, — сообщил он Дрейку. — В нашу сторону движутся как минимум четверо стигийцев, причем очень быстро.

— Ведите себя как следует, доктор, — предупредил ренегат, отпуская доктора Берроуза, и подошел к Уиллу.

Мальчик вытянул шею, наблюдая за углами площади, и не столько услышал, сколько почувствовал, как что-то упало практически ему под ноги. Он посмотрел вниз. У самого края крыши, где она под углом в сорок пять градусов наклонялась к водосточному желобу, в листе свинца зияла ровная дыра. Через мгновение рядом с ней появилась еще одна.

— Э-э, Дрейк, — сказал Уилл, указывая на отверстие.

Дрейк моментально среагировал.

— Снайпер! — прошипел он и быстро оттащил мальчика от края.

Доктор Берроуз встал, возмущенно пыхтя, и собрался было поведать ренегату все, что о нем думает, как резкий звук заставил его вздрогнуть. В нескольких дюймах от его лица глиняный колпак печной трубы разлетелся на части, и доктора осыпало осколками.

— Е-мое, что ж такое! — воскликнул он и присел, обхватив голову руками. Долго он на корточках не продержался, тут же оступился и покатился по крыше, разбрасывая красные осколки.

Дрейк метнулся к краю крыши и посмотрел на переулок, проходящий за домом.

— Не высовывайтесь и держитесь вместе, — приказал он Уиллу и доктору, а затем перевалился через кирпичный парапет на соседнюю крышу.

— Хочешь сказать, в нас только что стреляли? — осведомился доктор Берроуз, вытирая пыль с лица.

— Да, ты выдал наше расположение. Пап, ты хоть раз можешь сделать так, как тебя просят? — раздраженным тоном сказал ему сын и полез за Дрейком.

Пригибаясь, они гуськом направились по крышам к крайнему дому на площади.

— Но я не слышал выстрелов, — на ходу шепнул сыну доктор.

— Они используют глушители, а еще, возможно, низкоскоростные снаряды, — объяснил Уилл.

— Твердая пятерка, Уилл. Ты хорошо вызубрил инструкции к оружию, верно? — улыбнулся Дрейк. Когда они оказались на крыше крайнего дома, ренегат на животе дополз до середины, открыл люк и спрыгнул вниз. Уилл и доктор Берроуз последовали его примеру и мягко приземлились на старые картонные коробки, сваленные на чердаке.

— И что нам теперь делать? Ведь они окружат весь квартал, — забеспокоился Уилл и быстро оглядел чердак, точно такой же, как тот, через который они попали на крышу, и представил себе, как армии стигийцев и колонистов занимают позиции на улице.

Дрейк включил фонарик, зажал его в зубах, подошел к стене, вдоль которой шли дымоходы, и принялся обстукивать кирпичную кладку.

— Никогда не загоняй себя в такую ситуацию, из которой не предусмотрел хотя бы два выхода, — сказал он, не выпуская фонарик изо рта и продолжая стучать по стенке. Внешне кладка везде была одинаковой, но звук вдруг изменился: на удар стена отзывалась гулом, будто железная. Дрейк толкнул ее плечом, и открылся маленький люк. Уилл и доктор Берроуз бросились к ренегату и заглянули в трубу. Изнутри к ее стенке была привинчена ржавая металлическая лестница.

Уилл с облегчением вздохнул.

— Классный выход!

— Да. Скажи спасибо Мартино, — ответил Дрейк.

— Вы о сэре Габриэле Мартино? — уточнил доктор.

— О нем самом. Он был без ума от потайных ходов, и его рабочие прокладывали их везде, где он только хотел. А поскольку обычно сэр Мартино торопился со стройкой, он отнюдь не всегда отмечал их на планах.

— Значит, стигийцы не знают про эту трубу? — спросил Уилл.

— Искренне надеюсь, что нет. — Дрейк повернулся к доктору Берроузу: — Доктор, вы убедились, что стигийцы представляют для нас опасность? Или вам нужны еще доказательства? — строго спросил он. — Вроде пули в голове?

Доктор нахмурился, но промолчал.

— Хорошо. Тогда берите свою сумку и слезайте вниз. Там повернете налево, — велел Дрейк.

Уилл с отцом спустились по старой лестнице и пошли по коридору, облицованному камнем. Высота потолка позволяла обоим выпрямиться во весь рост. По середине пола тек ручеек коричневатой воды, а стены и крыша туннеля были покрыты блестящей черной слизью. Освещая себе путь светосферой, доктор Берроуз через несколько шагов обнаружил, что стены куда интереснее, чем показались сперва.

— Смотри! Роспись! — воскликнул Уилл. — Человек на корабле!

— Я бы предположил, что это Ноев ковчег, — объявил доктор, внимательно рассмотрев рисунок, полускрытый гирляндами черных водорослей и белыми пятнами известняка. — Только это не роспись, а каменный рельеф.

— А вот еще один, тут мужчина с женщиной, — сказал Уилл, прищурившись на противоположную стену.

— Вероятно, Адам и Ева, — ответил доктор Берроуз. — Тут сплошь библейские сюжеты. И с каким мастерством они вырезаны в известняке! Просто потрясающе!

Дрейк довольно долго закрывал люк и заметал следы, однако когда он наконец спустился по лестнице и нагнал Уилла с доктором Берроузом, то обнаружил, что отец с сыном настолько увлеклись разглядыванием рельефов, что почти не продвинулись вперед.

— Я же велел вам поторопиться! — рявкнул ренегат.

— Но ведь это крайне важное открытие, — возразил доктор. — С какой стати такие произведения искусства скрыты от публики?

Дрейк с тревогой оглянулся на лестницу.

— Три столетия назад этот коридор вел к дому Мартино. Его построили для того, чтобы хозяин мог в дождливую погоду дойти до церкви, не замочив ног. — Ренегат взял доктора Берроуза под руку и мягко подтолкнул. — А теперь, джентльмены, если вы не возражаете, давайте на сегодня закончим нашу экскурсию.

Они быстро зашагали вперед. Скоро коридор начал подниматься, затем разделился надвое. Они отправились налево, однако через несколько сот метров оказались в тупике. Дрейк подошел к стене, отдал Уиллу свой фонарь и стал ощупывать кладку, пока не обнаружил два слегка вдавленных камня.

— Наверняка тут еще одна потайная дверь, а Дрейк ищет рычаг, который ее открывает, — возбужденно прошептал мальчик отцу.

Но к изумлению Уилла ренегат принял стойку и с размаху ударил ногой по вдавленным камням.

— Рычаг, значит? — тихо усмехнулся в ответ доктор Берроуз. Дрейк еще несколько раз со всей силы стукнул по кладке, нанося удары пяткой.

Вдруг целый кусок стены с грохотом обвалился. Ренегат забрал у Уилла фонарь и посветил в отверстие. Первое, что увидели мальчик с отцом, когда пыль улеглась, это человеческий череп. Затем Уилл и доктор Берроуз рассмотрели на полу кучу сгнивших костей: они высыпались из старого свинцового гроба, который упал и раскололся, когда Дрейк пробил стену.

— Где мы? — тихо спросил мальчик, пролезая через дыру следом за ренегатом.

— Не бойся, ты их не разбудишь, — ответил Дрейк, не понижая голоса.

Все трое двинулись дальше. Под ногами у них что-то хрустело.

— О господи! — воскликнул доктор, разглядывая разбросанные по полу человеческие останки. Затем он обвел всю комнату лучом фонаря и увидел, что вдоль стен на каменных подставках в несколько ярусов стоит множество гробов. Помещение было небольшое, площадью около десяти метров, но потолок находился далеко наверху — Уиллу показалось, будто он в колодце. — Мы в склепе! — догадался доктор Берроуз.

— В точку, доктор. После того как Мартино решил, что ему больше не нужна личная подземка, он передал этот туннель своему другу-фабриканту, чтобы тот устроил здесь семейный мавзолей. Похоже, тут погребены все его родичи. — Дрейк подошел к дальней стене и вскарабкался по подставкам на самый верх. — А ну-ка посветите, — попросил он, боком пробираясь вдоль стены. Ренегат отыскал на ней короткий ржавый брусок и повернул его перпендикулярно полу.

— Это дверь? — спросил Уилл, направляя свет фонаря вверх.

— А то. К счастью для нас, она открывается не только снаружи, но и изнутри, — сказал Дрейк. — Видимо, на тот случай, если кто-нибудь из этих ребят захочет прогуляться!

Упершись плечом в тяжелую каменную дверь, ренегат навалился на нее всем весом, и она медленно отворилась с низким скрежетом.

— Ну и чего вы ждете? — спросил Дрейк у Уилла с доктором Берроузом и скользнул в открытую дверь. Мальчик полез по подставкам, не без тревоги поглядывая, куда ставит руки. Часть гробов успела развалиться, и их содержимое высыпалось на подставки, а Уиллу вовсе не хотелось прикасаться к гнилым костям.

Добравшись до двери, он вышел из мавзолея и втянул в легкие ночной воздух. Перед Уиллом тянулись ряды надгробий, тускло освещенные светом фонаря, который падал из-за кладбищенской стены. За могилами темнело высокое строение.

— Хайфилдская церковь, — пробормотал мальчик.

— Сюда, — сказал Дрейк. Они пробрались через гущу низкорослых деревьев и буйные заросли хвоща высотой по колено и оказались на другой половине кладбища. — Устраивайтесь поудобнее, джентльмены: мы сделаем тут привал, — сообщил ренегат. Уилл и доктор Берроуз оперлись на большое замшелое надгробье, радуясь возможности отдохнуть. Отвыкнув от нормальной земной силы тяжести, они успели до крайности вымотаться всего за несколько часов.

— А ты знаешь, что это гробница семьи Мартино? — Доктор Берроуз указал сыну на склеп, крышу которого украшали две каменных статуэтки — мужчины, держащие кирку и лопату. Уиллу доводилось бывать на хайфилдском кладбище, но только днем. Однако сейчас, глядя на гробницу и ощущая влажный холод камня под руками, мальчик испытал нечто новое: это место показалось ему неожиданно знакомым. Где-то в глубине его сознания шевельнулось далекое воспоминание, такое далекое, что нащупать его никак не удавалось: Уилл будто пытался удержать в руках туман. Пожав плечами, мальчик замурлыкал себе под нос и стал ковырять мох ногтем.

— И что же вам удалось узнать из дневника? — спросила миссис Берроуз у Бена Уилбрахамса. Американец, освобождая себе место, переложил с кресла на стол две стопки книг. — Это от мужа остались, — извиняющимся тоном сказала она, увидев, что Бен разглядывает корешок книги, судя по обложке, посвященной популярной психологии.

— «Сила моего Я: как научиться верить в Себя», — прочитал он название и озадаченно поднял брови.

— Ну, там попадаются и мои, — пояснила Селия, и вдруг комнату озарила вспышка света, на мгновение ослепившего их даже сквозь шторы. Следом раздался грохот мощнейшего взрыва. Одна занавеска надулась, словно на ветру, и зазвенело стекло.

— Что происходит? — воскликнула миссис Берроуз, бросаясь к окну. Она отдернула шторы, чтобы им с Беном Уилбрахамсом было видно, что творится на улице. От крыши крайнего дома на противоположной стороне площади ничего не осталось. Несколько уцелевших балок полыхали огнем. Ревела сигнализация, обломки свинцовых листов и кирпичей градом сыпались на машины, припаркованные на площади.

— Возможно, кому-то понадобится помощь, — сказал Бен Уилбрахамс. — Я пойду на улицу.

Миссис Берроуз изучала тротуар перед домом.

— По-моему, никто не пострадал. Господи, и что же могло так рвануть? — произнесла она, заметив, что взрывом выбило одно окно в ее квартире.

— Не знаю. Возможно, утечка газа, — ответил американец, натягивая куртку. В отдалении завывали сирены машин полицейских и «скорой помощи».

— Я никак не пойму, — сказал доктор Берроуз Дрейку, — вы ведь столько знаете о стигийцах и Колонии, что легко могли бы смешать им карты. Почему вы не можете просто сообщить властям?

— Доктор, вы, по-моему, так и не осознали, о каких масштабах идет речь. Враг в стенах города, и уже много столетий, — ответил Дрейк. — Стигийцы всюду запустили свои когти: и в полицию, и в правительство, причем на всех уровнях.

— Тогда идите прямо в газеты, пусть об этом напечатают, — предложил доктор Берроуз. — Донесите до публики правду.

— Это уже пытались сделать, и не раз. Однако любые доказательства загадочным образом исчезают, и в итоге погибают люди, — сказал ренегат. — Хорошие люди.

Тут прогремел сильнейший взрыв. Уилл и доктор Берроуз вскочили. Часть ночного неба залил яркий свет.

— Это на площади Мартино? — спросил доктор.

— Да, я заложил бомбу у люка, который вел в трубу, — ответил Дрейк.

Свет постепенно ослаб и угас, небо снова потемнело.

— Но… вы же не можете вот так… — дрожащим голосом начал доктор Берроуз, — …взрывать что вам заблагорассудится… Это же Хайфилд… это Лондон… а не зона боевых действий.

— Нет. Это зона боевых действий, — сказал Дрейк.

Дрейк отвез Уилла и доктора Берроуза в соседний район, к довольно мрачному дому, стоящему в стороне от других. Хотя ехать было недалеко, мальчик и его отец так устали, что задремали прямо в машине и проснулись только тогда, когда Дрейк припарковался за высокой живой изгородью. Ни в доме, ни вокруг него свет не горел. Ренегат в темноте провел Уилла и доктора внутрь. В прихожей было пыльно и грязно, на полу лежал замызганный ковер, а по углам жались покосившиеся шкафчики.

— Неужели это ваш дом? — удивился доктор Берроуз. Он сонно доплелся до гостиной и уронил на пол свою сумку.

— У меня нет дома, — сказал Дрейк, разворачиваясь к выходу. — Это всего лишь место для ночлега на сегодня. Одеяла и спальный мешок — на диване, еда — в холодильнике.

— Помощь не требуется? — широко зевая, вызвался Уилл.

— Нет, я сам справлюсь, спасибо. Пойду взыщу старый должок и отдам эти пробирки на анализ, — ответил Дрейк и проверил карман куртки.

— Но после всего, что произошло… тут безопасно оставаться? — выдохнул доктор Берроуз, падая на диван.

Ренегат кивнул.

— Пока да. Только не открывайте шторы, — сказал он. Дрейк шагнул к двери, но тут щелкнул пальцами и обернулся. — Кстати, Уилл, дай-ка мне веточку той травы… как ее… анисовый…

— Огненный анис, — напомнил Уилл.

— Огненный анис, — повторил Дрейк. — Заодно отдам на анализ и ее.

— Ладно, — сказал мальчик, не особенно понимая, для чего это нужно Дрейку. Он стал разбирать свой рюкзак и прежде всего убрал в сторону, пока не заметил отец, коробку с патронами для пистолета. Потом Уилл вытащил устройство ночного видения.

Дрейк улыбнулся.

— О, вот и мой верный спутник, запасное устройство. Это Эллиот тебе дала?

— Да, только оно сломалось.

— Засветил элемент?

Уилл помотал головой.

— Ничего подобного. Я им несколько недель не пользовался, а потом включил, и оно уже не работало, — сказал он, разматывая провод, накрутившийся на ободок, к которому крепилась линза.

— Дай-ка посмотрю, — сказал Дрейк, и Уилл протянул ему устройство, а сам продолжил разбирать рюкзак. Вытащив маленький пучок огненного аниса, мальчик заметил еще одну вещь на дне сумки. — Ну и тупица же я! — воскликнул он.

Уилл вынул фотоаппарат и повернулся к отцу.

— Про фотик-то я совсем забыл!

Доктор Берроуз сонно поднял голову.

— Про что?

— Про мой фотоаппарат! Я ведь кое-что поснимал в Колонии и в Глубоких Пещерах, а самое главное… я сфотографировал несколько страниц из твоего дневника. В хижине Марты у меня как раз кончилась пленка, но я точно успел снять твою зарисовку с камнем Берроуза.

Через несколько секунд до доктора дошло, о чем говорит сын, и он вскочил с дивана.

— Уилл!.. — От радости он едва мог говорить. — Ты просто гений! — рассмеялся доктор. — И дурак, конечно, что раньше не вспомнил, но все равно гений.

— Можно их проявить? — спросил Уилл у Дрейка. — И увеличить?

— Полагаю, да, — ответил ренегат. — Что еще для вас сделать? Выгладить вам форму и начистить ботинки? — ухмыльнулся он.

Когда Дрейк ушел, Уилл перебрался к холодильнику и съел два сэндвича, запивая молоком прямо из пакета. Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что доктор Берроуз удобно устроился на диване, укутал ноги одеялом, разложил на коленях каменные таблички и внимательно их рассматривает.

— Возможно, мне еще удастся их расшифровать, — сказал он.

— Тогда спокойной ночи, пап, — проворчал Уилл, оглядывая пол в поисках более-менее чистого места.

Уилл и доктор Берроуз проспали допоздна. Их разбудил вернувшийся в дом Дрейк.

— Булочки с беконом, — сказал он, ставя на стол бумажный пакет и три одноразовых стакана с крышками.

— Клево, — сказал Уилл, выползая из спального мешка. Он босиком прошлепал к столу и вдруг вспомнил, зачем Дрейк уходил вечером. — Анализ уже сделали?

Дрейк устало посмотрел в свой стакан, подул на горячий чай, и Уилл задумался, удалось ли ренегату вообще поспать этой ночью.

— Нет, нужно подождать несколько дней.

Доктор Берроуз тоже подошел к столу, выудил из пакета булочку и тут же впился в нее зубами.

— А с фотографиями что-нибудь вышло? — спросил он.

Дрейк протянул ему пакет.

— Двадцать пять на двадцать — устроит?

Доктор лихорадочно разорвал тонкую бумагу и принялся перебирать снимки, откладывая те, на которых были страницы из его дневника. Внезапно он остановился, наклонил голову, присматриваясь, и пробормотал:

— Да, — почти что ткнувшись носом в фотографию. — Да! — повторил доктор, поднимая снимок с камнем Берроуза, чтобы Уиллу было видно. Затем, не сказав Дрейку ни слова благодарности, он вернулся с фотографией и остатками булочки на диван. — Пожалуй, сойдет, если достать увеличительное стекло…

— Полагаю, вы хотите, чтобы я сходил и купил вам заодно и лупу? — поинтересовался Дрейк.

— Да-да, и как можно скорее, — ответил доктор Берроуз, совершенно поглощенный снимком. — А еще несколько карандашей и побольше бумаги.

— Как пожелаете, — саркастически произнес ренегат.

Уилл стал разглядывать фотографии, которые отец оставил на столе. Сверху лежал снимок, сделанный в доме Джеромов: Кэл сидит на кровати и улыбается во весь рот. Смотреть на него было тяжело, и Уилл быстро взял другую фотографию. Это оказался снимок Квартала — первый снимок под землей, сделанный в тот далекий-далекий день, когда они с Честером спустились в туннель под домом Берроузов. А следующий кадр почти целиком заполнял гигантский круглый глаз. Уилл хихикнул и одернул себя.

— Не над чем тут смеяться, — сказал он.

— Что ты там ухмыляешься? — спросил Дрейк, наклоняясь к нему, чтобы рассмотреть снимок.

— Это Второй Офицер. Я ослепил его вспышкой, когда помогал Честеру сбежать из тюрьмы.

— Нет, без лупы тут делать нечего, — вдруг подал голос с дивана доктор Берроуз. — Кстати, какой сегодня день недели? — требовательно спросил он.

— Пятница, — ответил Дрейк.

— Селия сегодня работает?

— Да, — сказал Дрейк.

— Тогда я навещу ее завтра, когда она будет дома. И на этот раз вы мне не помешаете, — гордо объявил он.

— Что вы, доктор, я и не собираюсь вам мешать, — ответил ренегат. — Но разве вы не хотите с ней увидеться сегодня вечером?

— Нет, завтра меня вполне устраивает, — ответил доктор, насвистывая сквозь зубы и с довольным хмыканьем глядя то на фотографию, то на каменные таблички. Было понятно, что для него сейчас, важнее.

— Надо же, какой занятой человек, — сказал Дрейк и раскрыл газету.

— Готово, — провозгласил доктор Берроуз на следующее утро и бросился к Уиллу, дремавшему на полу. Потрясая листами бумаги над лицом у сына, доктор объявил: — Я составил себе маршрут, осталось определить стартовую точку.

— «Себе»? — спросил Уилл. — Ты сказал «составил себе маршрут»?

— Я… ну конечно, я хотел сказать «составил нам», — уклончиво ответил доктор Берроуз. — Эй, Дрейк! — крикнул он. — Я хочу встретиться с женой.

Дрейк вышел из соседней комнаты, звеня ключами от машины.

— Поехали, — сказал он.

Когда они вышли на улицу, Уиллу с отцом пришлось заслонить глаза — так ярко светило утреннее солнце.

— К солнцу надо заново привыкнуть, — отметил ренегат, отпирая машину и впуская своих спутников.

— Я никогда не привыкну, — пожаловался Уилл.

Дрейк позвонил кому-то по мобильному и сказал в трубку всего одно слово:

— Отлично, — затем он повернулся к доктору Берроузу, который сел на пассажирское место рядом с ним. — Она у Уилбрахамса.

— Где-где? — взорвался доктор. — А ну везите меня туда! Немедленно!

— Как скажете, доктор, — отозвался Дрейк, вынул из бардачка солнечные очки и протянул ему. — Наденьте. Не забывайте, что вас ищут. Если кто-нибудь вас узнает, то вы мигом окажетесь в участке, а от полиции совсем недалеко до Белых Воротничков. — Он поправил зеркало, чтобы в нем отражался Уилл на заднем сиденье. — А ты пригнись и не высовывайся.

Не успела машина остановиться около дома викторианской эпохи, как доктор Берроуз выскочил наружу и взбежал на крыльцо. Он колотил в дверь, пока ему не открыл весьма озадаченный Бен Уилбрахамс, а затем оттолкнул хозяина и вошел в дом.

— Думаешь, стоило его так отпускать? — спросил Уилл с заднего сиденья.

— Сомневаюсь, что я мог бы его остановить — разве что ударом по голове, — ответил Дрейк, разглядывая улицу впереди.

Меньше чем через минуту доктор Берроуз выбежал из дома. За ним по пятам неслась миссис Берроуз.

— Это моя мама! — взволнованно сообщил Уилл Дрейку, передвигаясь к другому окну, чтобы лучше ее рассмотреть. — Ух ты… мама в новом оформлении! Она изменилась… и так здорово выглядит! — Через открытое окно со стороны Дрейка мальчику было слышно, как она ругается. — Вот только не очень-то она довольна, если судить по голосу.

— Думаешь, тебе можно вот так вот явиться, а потом снова удрать неизвестно куда? Ты где пропадал столько времени? Где дети?.. Где Уилл и Ребекка? Ты что с ними сотворил, придурок никчемный? — орала миссис Берроуза на мужа. Тот со всех ног несся от нее к машине. Бен Уилбрахамс вышел на крыльцо, но догонять Селию не стал.

Уилл выскочил из автомобиля и закричал:

— Мама! Мама!

Миссис Берроуз ошарашенно застыла на месте, замолчав, а через мгновение бросилась к сыну и крепко обняла его.

— Господи Иисусе! Я ему не поверила! А ты и правда здесь! — воскликнула она.

Уилл был совершенно ошеломлен таким необычным проявлением чувств. Прежняя миссис Берроуз была холодной и отстраненной, а нынешняя не только выглядела, но и вела себя как совсем другой человек.

Доктор Берроуз уже забрался на переднее сиденье. Дрейк высунулся из окна и обратился к Уиллу и Селии:

— Нам нельзя тут надолго оставаться.

— Это еще кто? — строго спросила миссис Берроуз, с подозрением оглядывая ренегата. — Это он тебя похи…

— Нет, мам, он спас мне жизнь, — перебил ее Уилл.

— В машину, оба! — распорядился Дрейк. — Счастливое воссоединение будете праздновать в другом месте.

Дрейк вывез их далеко за пределы Лондона. Уилл, то и дело моргая от яркого света, бившего в окна машины, пересказывал матери свои приключения. Селия внимательно слушала, не перебивая, и только изредка охала и ахала. Однако она не выдержала, когда Уилл заговорил о Ребекке, о жестокости стигийцев и о том, как у Поры выяснилось, что на самом деле Ребекк две.

— Моя Ребекка… две Ребекки… обманщицы… убийцы? Нет! Как такое может быть? — напряженно проговорила миссис Берроуз, и веря, и не веря словам сына.

Наконец Уилл сделал перерыв в своем монологе, чтобы попить воды. Миссис Берроуз глубоко вздохнула и посмотрела на мужа на переднем сиденье. Тот всю дорогу мрачно молчал, воинственно скрестив руки на груди.

— Если вы все не сошли окончательно с ума и эта невероятная история вам не пригрезилась, я вынуждена предположить, что это правда, — сказала Селия, а потом нахмурилась. — Надеюсь, это не какая-нибудь твоя дурацкая шуточка?

— О боже, Уилл, она нас раскусила, — объявил доктор Берроуз, щедро сдабривая каждое слово сарказмом.

— Что ты сказал? — переспросила миссис Берроуз, хотя она никак не могла его не услышать.

— Ну конечно, это все выдумка. Я уехал на пять месяцев в Диснейленд, а ты тем временем втихомолку продала мой дом и завела себе дружка, — сказал доктор.

Уилл заметил, как глаза матери сузились, и понял, что ничего хорошего это не сулит. Он не ошибся. Селия сжала кулак и без предупреждения дернулась вперед и стукнула доктора Берроуза по затылку, чуть не сбив с него очки.

— Бестолочь! — взвизгнула она и опять его ударила, на этот раз точно по намечающейся лысине на макушке.

— Эй, вы двое, прекратите! — сказал Дрейк, пытаясь заслонить доктора от новых ударов и дергая руль. — Не в машине и не при Уилле.

— За что? — проблеял доктор Берроуз, потирая голову.

— За что? За что? — повторила разъяренная миссис Берроуз. — Ты эгоистичная, себялюбивая тварь! Тебе шлея под хвост попала — и все, ты убегаешь неизвестно куда, ни у кого не спросившись, и втягиваешь моего сына и его друга в такую историю! Они же погибнуть могли!

— Мам, не надо, — вмешался Уилл. — Он ведь не знал, что так получится.

— Ладно, — с сомнением пробормотала она. Больше никто не произнес ни слова, и Берроузы, думая каждый о своем, смотрели в окна на проносящийся мимо пейзаж. Вскоре Дрейк свернул на однополосную дорогу, по обе стороны которой тянулись одичавшие живые изгороди. Затем машина переехала через брод, а еще через несколько километров Дрейк медленно вывел ее в поле и остановил у подножия холма, заросшего густой зеленой травой.

Как только все вышли из машины, миссис Берроуз схватила мужа за воротник.

— Ты… а ну пошли! — скомандовала она и потащила его за собой. Вид у нее был настолько угрожающий, что доктор Берроуз невольно съежился от страха. Уилл двинулся было вслед за родителями, но Дрейк его остановил.

— Пусть поговорят, — сказал он.

Уилл проводил взглядом миссис Берроуз, которая волокла доктора за собой на вершину холма. Его отец выглядел так, будто его вели на эшафот. Мальчик не слышал, что говорит мать, но судя по движениям ее головы, доктор Берроуз выслушивал пространную тираду.

— Мне его жалко, — пробормотал Уилл. — Последний раз, когда они были вместе в Хайфилде, еще до того, как все это началось, они страшно поругались. Папа пытался ей сказать, куда собирается, но она не хотела слушать: он ей мешал смотреть телевизор. Она только и делала что смотрела телевизор…

Дрейк с Уиллом ушли в тень большого дуба, и ренегат уселся под ним, опершись спиной на толстый ствол.

— Мои родители за всю жизнь ни разу не повысили голос друг на друга. Ни разу, — поделился он. — Они все держали в себе, и я убежден, что именно из-за этого мой старик так рано умер. — Он кивнул в сторону доктора Берроуза и миссис Берроуз, которые стояли на холме и яростно махали руками друг на друга. — По крайней мере, у твоих еще осталась энергия. — Подобрав несколько опавших веток, Дрейк достал из кармана нож и принялся снимать с них кору, обнажая белую древесину, а потом заточил концы. Уилл оперся на низко растущую ветку и стал за ним наблюдать. Наконец ренегат убрал нож. — Знаешь, что общего у стигийцев и палочек? — задумчиво спросил он, постукивая веточкой об веточку.

— Не знаю. Что?

— Когда они трутся друг об друга, получается сера и адское пламя, — ответил Дрейк. — Так прежде шутили в Трущобах… но потом все случилось всерьез. Огня им досталось вдоволь. Несчастные… — Уилл заметил, как Дрейк рассеянно посмотрел куда-то мимо своих веточек, на землю.

— А мне эти палочки напоминают о том, как мы были на острове, — рассказал Уилл. — Эллиот пожарила на костре Anomocolaris (она его назвала ночным крабом) и дьяволовы когти.

— Мое любимое лакомство, — отстраненно сказал Дрейк.

— Мы ели живых ископаемых, — задумчиво произнес мальчик. Он усмехнулся от того, как забавно это звучало, а затем тоже посерьезнел.

— Так приятно выбраться из темноты и сырости — пусть даже ненадолго. Странно, но сейчас кажется, будто это было безумно давно. — Медленно закрыв глаза, Уилл подставил лицо под теплые лучи, пробивавшиеся через густую крону дерева, и глубоко вдохнул свежий воздух. — Помню, в Глубоких Пещерах мне приснилось место вроде этого. Высокая трава, пушистые облака… а самое интересное, что во сне я был не один: со мной была девочка, только я не видел ее лица.

— Эллиот? — мягко поинтересовался Дрейк.

— Ха! Это вряд ли! — воскликнул Уилл.

— Я бы так не сказал. Она, между прочим, к тебе очень хорошо относится.

Мальчик рассмеялся.

— Ну и странно же она тогда это выражает!

— Привыкай! Так уж устроены девочки… и женщины, — сказал Дрейк и тоже засмеялся. — Я знаю, что у вас с ней дело разладилось после того раза, как вы вместе патрулировали на Великой Равнине, но на самом деле Эллиот тебя зауважала за то, что ты стоял на своем.

Тут до них донеслись голоса родителей Уилла, продолжавших беседовать на повышенных тонах.

Миссис Берроуз быстро шагала к дубу, а доктор Берроуз плелся за ней. Она крикнула:

— Уилл! Уилл, иди сюда! Нам надо с тобой поговорить!

Прежде чем отправиться к ним, Уилл шепнул Дрейку:

— Похоже, я им нужен.

— Когда ты кому-то нужен, это здорово, — кивнул ренегат.

Берроузы остановились под деревом с другой стороны ствола. Селия, раскрасневшаяся от гнева, хмуро смотрела на мужа, а доктор Берроуз разглядывал свои ботинки, не рискуя поднять голову.

— Мы с твоим отцом все обсудили и решили, что больше не будем жить вместе, — объявила она.

— Не будем, — подтвердил доктор, не поднимая взгляда от ботинок.

— Ясно, — сказал Уилл, не понимая, к чему ведут родители.

— Твой отец утверждает, что у него под землей остались какие-то дела, так что он планирует вернуться туда как можно скорее — причем один.

— Не… — начал мальчик, но мать его перебила:

— И мы решили, что ты останешься со мной.

— И не подумаю, — проворчал Уилл. — Я возвращаюсь за Честером и Эллиот. Ты больше не можешь мне указывать! Ты даже не представляешь…

— Мы уедем куда-нибудь подальше от этих ваших стигийцев. Может быть, на юг, на побережье… В Брайтоне…

— Ни за что! — закричал мальчик. — Брайтон? Ты что, совсем с катушек съехала? Да нас там в два счета найдут!

Миссис Берроуз вспыхнула.

— Не смей так…

Пришлось вмешаться Дрейку.

— Миссис Берроуз, все не так просто. — Он приложил руку к своей макушке, явно подавая кому-то знак, и из-за живой изгороди на краю поля выступил человек. Он быстрой легкой походкой направился к ним.

— А это кто такой? И для чего он тут прятался? — требовательным тоном спросила миссис Берроуз.

— Он всю дорогу следовал за нами. Его зовут Кожаный, — ответил Дрейк.

— Да хоть Лесной царь, мне-то что! — фыркнула она. — Откуда он?

— Родился он на Фиджи. А познакомились мы, когда он служил у меня в отряде.

— У вас в отряде? В армии, что ли? — прошипела миссис Берроуз, все больше распаляясь, и ее верхняя губа угрожающе скривилась. Уилл отступил от нее на шаг, опасаясь, что мать снова даст волю рукам.

Дрейк покачал головой.

— Пожалуй, можно сказать, что мы полуофициально работали на правительство, пока наши любезные друзья стигийцы не испортили нам отношения с властями. Это все, что вам нужно знать, — резко сказал он.

Кожаный подошел к ренегату и встал перед ним, словно ожидая приказа. Он был на голову выше Дрейка, крупный и мощный, словно ствол старого дуба. У него были коротко подстриженные черные волосы и аккуратные усики. Уилл обратил внимание на его необычную кожу — темная, загрубевшая (как будто он всю жизнь проводит под открытым небом), удивительно напоминающая дубленую шкуру, — и подумал, что прозвище ему очень подходит. Кожаный был одет в полупальто и джинсы, а когда он по знаку Дрейка распахнул верхнюю одежду и полез во внутренний карман, мальчик увидел у него на боку оружие.

— Штурмовая винтовка? — приглядевшись, спросил Уилл.

Кожаный поднял голову и дружелюбно улыбнулся мальчику.

— Обрез двенадцатого калибра, — сказал он и наконец вытащил из кармана видеокамеру.

— Давайте ближе к делу, — резко произнесла миссис Берроуз, явно нисколько не смущенная ни внезапным появлением незнакомца, ни тем, что он оказался вооружен.

Дрейк взял у Кожаного камеру и открыл на ней сбоку небольшой экран.

— Итак, объясните мне, почему я не могу увезти Уилла и распрощаться с этой вашей бредовой историей? — нетерпеливо спросила Селия.

— Вот поэтому, — сказал Дрейк, поворачивая камеру к ней.

— Бен? Это Бен? — воскликнула она, выхватила камеру из рук Дрейка и уставилась на экран, где проигрывалась видеозапись в зеленоватых тонах. — Это… вы шпионите за Беном! Вы не имеете права!

Уиллу удалось разглядеть экран, хотя у миссис Берроуз тряслись руки. В кадре был не только ее друг: он стоял рядом с двумя коренастыми мужчинами в кепках и темных очках. Затем экран на мгновение потемнел, и началась другая запись: Бен Уилбрахамс и какой-то стигиец.

— Значит, он стигийский агент? — спросил мальчик.

— Никаких сомнений. И извините меня за качество записи, — сказал Кожаный, как будто его в чем-то укоряли. — Встречи проходили ночью, я не рискнул сильно приближаться.

Миссис Берроуз дернула плечами.

— Хорошо, эти люди подходили к Бену и разговаривали с ним. Но что это доказывает? Может быть, они случайно встретились. Они ведь могли заговорить с кем угодно, — забормотала она.

— Шесть раз? В разных безлюдных местах? — резонно отметил Кожаный. — Нет, сестренка, это не случайность.

— Я вам не сестренка, мистер Кожистый или как вас там, — отрезала миссис Берроуз и снова посмотрела на экран, качая головой. Записи ее определенно не убедили. — Скажите, когда именно это было снято.

— Я же говорю, было шесть встреч, все проходили ночью. Первая запись сделана через несколько минут после того, как Уилбрахамс привел вас к себе — в тот вечер, когда вас преследовали колонисты.

— Мам? — встревоженно посмотрел на нее Уилл.

— Он привел тебя к себе домой? — воскликнул доктор Берроуз. — На ночь глядя?

Миссис Берроуз бросила на мужа ледяной взгляд, закрыла экран и швырнула камеру Дрейку. Тот поймал ее одной рукой.

— Если все это правда, выходит, вы с самого начала знали, что Бен — стигийский агент? — тоном обвинителя спросила она у Дрейка.

— Мы его подозревали, — ответил ренегат.

— И все равно допустили, чтобы он увидел моего мужа и сына. Вы дали Роджеру вломиться к нему в дом, чтобы Бен узнал, что они с Уиллом вернулись в Хайфилд.

Дрейк кивнул.

— Стигийцы и так были в курсе, но я в самом деле сознательно пошел на риск и позволил доктору показаться на глаза Уилбрахамсу, потому что хочу выманить стигийцев из укрытия.

— Почему? — спросил Уилл.

Кожаный поднял руку, держа за шнурки две пробирки.

— Потому что это — пустышки. Тебя обвели вокруг пальца, Уилл. В одной пробирке ультравирус, во второй — вакцина от него. К сожалению, ни в той, ни в другой ни следа нового вируса.

— Черт… значит, у нас нет Доминиона, — вздохнул мальчик. — Значит, они лгали с самого начала и продолжали лгать, когда пытались отнять у меня пробирки. Эти мелкие гадюки хоть когда-нибудь играют честно?

Кожаный обратился к миссис Берроуз:

— Даже если бы стигийцы не знали о том, что ваш муж вернулся в Верхоземье, это ничего бы не изменило. Ваши дни все равно сочтены.

— Что? — спросила она, уже не настолько самоуверенно.

— Вас бы в любом случае скоро устранили: вы начали слишком глубоко копать… прошу прощения за каламбур, — без тени улыбки сказал он. — А теперь, когда вы встретились с доктором и Уиллом, они будут считать, что вы знаете все, что знают ваши муж и сын, так что вам подпишут приговор. У вас один путь — бежать. Однако у вас нет ни опыта, ни навыков, которые помогли бы вам оторваться от преследования, а стигийцы, уж поверьте мне, великолепные охотники. Рано или поздно они вас нагонят и убьют. — Он забрал камеру у Дрейка и затолкал обратно в карман. — Вот такие дела, сестренка.

— Вы с таким же успехом можете попытать счастья под землей, все трое, — резко сказал Дрейк.

— Под землей? — повторила миссис Берроуз, и ее лицо исказил неподдельный ужас. — Я?

— Это же замечательно, — вставил Уилл, взглянув на отца. — Ведь именно это мы и хотели сделать, правда, пап? Вернуться под землю.

— Замолчи, Уилл, — пробормотала миссис Берроуз, дрожа от волнения.

— Нет, Уилл прав, — сказал Дрейк. — Если им с доктором удалось выбраться из Поры, с таким же успехом это могли сделать и Ребекки. Конечно, есть вероятность, что они уже погибли, но нам необходимо в этом убедиться. Если близнецы остались живы после взрыва, который устроила Эллиот, то уцелел и настоящий Доминион. А это слишком большой риск.

Ренегат перевел взгляд на поле и ненадолго замолчал, как будто обдумывая новую идею. — Знаете, Селия, а вы кое-чем могли бы помочь мне и здесь, на поверхности.

— Что? — прохрипела она.

— Насколько я вижу, вы не очень-то настроены на то, чтобы ползать по тесным туннелям, — сказал Дрейк.

Миссис Берроуз побледнела и зашаталась, и Уилл подумал, что она вот-вот потеряет сознание.

В кафе Уилл с отцом сели с одной стороны стола, а Дрейк и миссис Берроуз — с другой. Заказ им принесли быстро, но миссис Берроуз не притронулась к еде. Отодвинув тарелку, она стала смотреть в окно на шоссе и нескончаемый поток машин.

Дрейк сказал, что после обеда отвезет Уилла и доктора Берроуза в Норфолк, а Кожаный — он снова скрылся из виду — доставит миссис Берроуз обратно в Лондон. Так что это была последняя возможность для Берроузов побыть вместе перед тем, как разойтись своими дорогами.

За другими столиками молча ели одинокие дальнобойщики, а в дальнем углу сидела молодая пара с орущим без остановки младенцем на высоком стульчике. Официантка с грохотом уронила стопку тарелок, и миссис Берроуз вздрогнула. Заметно было, что нервы у нее напряжены до предела. Она поспешно глотнула воды и трясущейся рукой поставила стакан обратно на стол.

— Вот надо было тебе вмешаться в то, что ты не понимаешь. Если бы ты не лез не в свое дело, ничего этого бы не случилось, — со вздохом сказала Селия.

— Ты… ты это мне? — спросил доктор Берроуз, выставив перед собой вилку.

— А кому же еще, дурачина! — печально ответила она.

— Пожалуйста, только не бей его, — сказал Уилл, нервно взглянул на мать и придвинул к себе тарелку с жареной картошкой.

Миссис Берроуз поставила локти на стол и оперлась подбородком на переплетенные пальцы.

— Не буду, Уилл. У меня уже сил не осталось. — Она посмотрела на мальчика. — По большому счету, нам с твоим отцом терять уже нечего. Мы уже прожили жизнь и, видит бог, что могли, все испортили. Но ты еще молодой, у тебя все впереди. Мне так жаль, Уилл… — Она протянула руку через стол и сжала локоть сына. — Так жаль, что тебя во все это втянули.

Уилл вытер кетчуп с уголка рта.

— Мам, я и так «во всем этом» замешан с самого начала. Ведь всегда была вероятность, что моя настоящая… — Он осекся.

— Твоя настоящая мать, — закончила за него миссис Берроуз.

— Да… что Сара Джером даст о себе знать. Ведь именно к этому стремились стигийцы. — Мальчик взял кусок картошки и стал медленно его жевать. — И я для них тоже как бельмо на глазу. Меня в любом случае когда-нибудь похитили бы или убили. — Уилл искоса взглянул на Дрейка. — Ведь так?

Дрейк поставил свою чашку кофе и кивнул.

— Они всегда думают наперед. Так что рано или поздно они расставили бы все точки, — согласился ренегат.

Младенец заревел еще громче, и от его пронзительных воплей дальнобойщики зашевелились, как будто их пробудили от глубокого сна, и стали сердито ворчать.

— Я больше не могу это терпеть, — вдруг сказала миссис Берроуз и встала из-за стола. — Я пошла.

— Когда выйдете на улицу, поворачивайте к заправке. Кожаный подъедет на белом фургоне и заберет вас, — объяснил Дрейк.

— Хорошо, — сказала миссис Берроуз.

Доктор Берроуз и Уилл тоже поднялись.

Селия протянула мужу руку, и доктор Берроуз, долю секунды поколебавшись, пожал ее.

— Удачи, — сказала миссис Берроуз.

— И тебе удачи, — ответил доктор и тут же снова сел.

Родители попрощались так официально, будто чужие люди, и Уилл не знал, как ему быть.

Пока он думал, то ли выйти из-за стола, то ли сесть обратно, миссис Берроуз подошла к нему.

— Иди сюда, — сказала она и обняла сына. У нее на глазах выступили слезы, и Уилл сам едва не расплакался. Миссис Берроуз никак его не отпускала, словно не хотела расставаться. — Береги себя, Уилл. И помни, что я тебя люблю, — наконец сказала она едва слышным голосом, разжала объятия и направилась к выходу, вытирая глаза.

— Я тоже тебя люблю, мама, — сказал мальчик, но она уже вышла из кафе и быстрым шагом пересекала парковку.

Уилл тяжело опустился на стул. Он взглянул на остатки картошки, потом отвернулся. Он не помнил, чтобы мать когда-нибудь обращалась к нему с такой нежностью. Мальчик знал, что она наверняка говорила ему ласковые слова, когда он был маленьким, но не мог припомнить ни единого случая. Младенец в углу снова завопил, и Уилл вдруг осознал, каким же болотом была их прежняя жизнь в Верхоземье, раз лишь после стольких кошмаров и испытаний стало ясно, как на самом деле относится к нему мать. И как он сам относится к ней.

Внезапно он с невероятной остротой ощутил, что переживает сейчас поворотный момент в жизни — и тяжелую потерю.

Официантка принесла ему заказанное мороженое — по одному шарику шоколадного, клубничного и ванильного, — и Уилл неохотно принялся за десерт, только чтобы отвлечься и не показать отцу и Дрейку, как ему тяжело. Но от вкуса мороженого стало только хуже: он напоминал о детстве, о том времени, куда уже не вернуться. Уилл встал из-за стола и бросился к двери. Ему отчаянно хотелось напоследок еще раз поговорить с мамой.

Однако на улице ее не оказалось, и белого фургона, о котором говорил Дрейк, тоже не было видно. Уилл помчался на заправку, потом вернулся ко входу в кафе и обежал всю парковку, но миссис Берроуз нигде не было. Он опоздал.

Уилл понимал, что отец с Дрейком ждут его за столом, но не мог заставить себя сейчас вернуться к ним. Он присел за большим мусорным контейнером в углу парковки, чтобы никто его не видел, задрал голову к небу и наконец дал волю слезам.

Ранним вечером они доехали до старого аэродрома. Дрейк завел «Рендж-Ровер» на боковую дорогу и остановил машину. Уилл сидел рядом с ним, а на заднем сиденье растянулся доктор Берроуз. Теперь шум двигателя не заглушал безмятежное ровное дыхание спящего.

— Все нормально, Уилл? — негромко спросил мальчика Дрейк.

— Вроде да.

— Как только доберешься до места, прежде всего отыщи Эллиот, — сказал Дрейк.

— Я и так собирался, — вставил Уилл. — И ее, и Честера.

— Я понимаю. Но когда ты ее найдешь, передай ей, что мне от нее нужно. Мы должны быть уверены, что Ребекки и их оставшийся Граничник выбыли из игры и что с Доминионом покончено. Вам с Эллиот и Честером надо сделать для этого все возможное. Не останавливайтесь ни перед чем. — Тут он замолчал, потому что доктор Берроуз пошевелился и всхрапнул. — И ни перед кем, — добавил Дрейк и бросил взгляд на доктора, показывая, кого имеет в виду. Потом ренегат вздохнул. — Я бы с радостью отправился с вами, но у меня остались дела на поверхности.

Уилл кивнул, и Дрейк продолжил:

— Если ты, Честер и Эллиот решите вернуться в Верхоземье, когда все будет позади, то мы что-нибудь придумаем. Легкой жизни я никому из вас обещать не могу, но…

— Спасибо, — сказал Уилл. Ему не нужно было объяснять. — А как же папа? — спросил он.

— У меня такое ощущение, что после всего, что произошло между ним и твоей мамой, он хочет оказаться как можно дальше от поверхности. Думаю, в ближайшее время он не планирует возвращаться. — Дрейк посмотрел на часы. — Так, давай-ка будить спящую красавицу. Разберем вещи, и отправитесь в путь.

Дрейк открыл багажник «Рендж-Ровера» и быстро просмотрел вещи, проверяя, всели необходимое упаковано. Он вручил Уиллу и его отцу большие армейские рюкзаки, которые он называл «бергенами», куда более вместительные, чем прежний вещмешок Уилла.

— А теперь самое интересное, — объявил Дрейк. Он поставил на багажник сумку, расстегнул ее и достал знакомое устройство. — Держи, Уилл. Теперь оно в полном порядке.

— А что с ним было? — спросил мальчик.

Ренегат показал ему колечко термоусадки на проводе в том месте, где его пришлось чинить.

— Кто-то сделал крошечный надрез на проводе, чтобы разомкнуть цепь. Сам по себе он так треснуть не мог, над ним поработали.

— Ребекка-один, — медленно сказал Уилл. — Черт побери! Это она испортила и устройство, и прицел на винтовке. Не зря Честер ее подозревал с самого начала. Видно, Ребекка не хотела, чтобы мы заметили, как за нами идет Граничник!

— Именно так, — сказал Дрейк и вытащил из сумки упаковку аэрозолей. — Мы провели несколько экспериментов с огненным анисом и выяснили, что при горении он выделяет большое количество N, N-диэтил-мета-толуамида.

— Я это и не выговорю! — рассмеялся Уилл.

— Сокращенно «ДЭТА». Обычное средство для борьбы с садовыми вредителями. А в этих баллонах — промышленный концентрат. Мощное средство, и в случае нападения им удобно пользоваться. Заодно можешь опрыскать свою одежду и вещи. Должно отпугнуть пауков и желающих с тобой познакомиться. Главное, следи, чтобы на кожу не попало. Уяснил?

— Все понятно, — кивнул Уилл.

— А топливо для бортового мотора? — вставил доктор Берроуз.

— Всему свое время, доктор. Погодите, я еще не закончил. — Дрейк придвинул открытую сумку к Уиллу, чтобы мальчик заглянул внутрь. — Тут альпинистские веревки. Потом, ты у нас любитель фейерверков, так что я положил несколько сигнальных ракет и еще кое-что по мелочи. — Дрейк подтащил к себе третий «берген» и расстегнул его.

— Бомбы, — сказал Уилл, узнав картечные заряды, которые Дрейк и Эллиот применяли в Глубоких Пещерах.

— Одно «но»: внутри не самодельная начинка, а C4 — пластиковая взрывчатка. Это для Эллиот, только обязательно передай ей: пусть будет с этими малышами поосторожнее — они в разы мощнее, чем те, какими она пользовалась раньше. И последнее, но очень важное, — объявил ренегат и вынул из бокового кармана третьего рюкзака блестящую пластмассовую коробочку черного цвета, размером с колоду игральных карт. От нее тянулся провод. — Это радиомаяк, — сказал Дрейк и приподнял провод, чтобы Уиллу и доктору Берроузу было лучше видно. — Он излучает сверхдлинные волны СНЧ, то есть сверхнизкой частоты. Технология появилась только недавно, и пока что неизвестно, насколько далеко распространяется сигнал, но я советую вам ставить эти маячки в ключевых точках маршрута. Они помогут вам ориентироваться.

— Будем, как Гензель и Гретель, сыпать хлебные крошки на пути, — с кривой ухмылкой заметил доктор Берроуз.

— Вроде того, только это цифровые хлебные крошки на батарейках, которых хватит на двадцать лет. Я даю вам пятнадцать маячков и два приемника, — сказал Дрейк и развернулся к доктору. — А запас горючего ждет вас на месте. Я поручил Кожаному ночью пробраться на причал, он оставил топливо рядом с вещами, которые вы там спрятали.

— Он вот так вот запросто нашел, как туда попасть? — изумился доктор Берроуз.

Дрейк застегнул рюкзак и подвинул его к Уиллу.

— Мы все-таки профессионалы, — сказал он.

— Я уже догадался, — раздраженно хмыкнул доктор. — У вас есть оружие, химические лаборатории, суперсовременные устройства ночного видения и оборудование, о котором никто не слышал. Так кто же вы такие, а? — требовательным тоном спросил он. — Вы нам так и не рассказали.

— Вам известно что-нибудь об иллюминатах? — поинтересовался Дрейк.

— Разумеется. Это немецкое тайное общество восемнадцатого века, — гордо ответил доктор и искоса взглянул на сына, которого рассчитывал впечатлить своими познаниями.

— Верно. Общество иллюминатов основал в Баварии в 1776 году Адам Вейсгаупт, — сказал Дрейк и глубоко вдохнул. — Пожалуй, можно сказать, что у нас с ними есть кое-что общее. Мы подпольная сеть ученых и военных, а еще среди нас несколько высокопоставленных чиновников. Но в отличие от иллюминатов, мы объединились отнюдь не ради дурных целей. У нас одно общее дело — любыми способами оказывать сопротивление стигийцам.

— Яснее не стало, — пожаловался доктор Берроуз.

Дрейк подмигнул доктору и добавил театральным шепотом:

— И не должно.

Катер довольно быстро несло по течению, и бортовой мотор почти не требовался — Уилл только изредка увеличивал обороты, чтобы держать лодку на середине канала. Доктор Берроуз занял пост на носу катера, однако Уилл теперь включил устройство ночного видения и мог обойтись без помощи отца.

Первую заправочную станцию они миновали без остановки, а на второй причалили, чтобы обсушить одежду и отдохнуть. Они перекусили курицей в соусе карри: Дрейк дал им в дорогу внушительный запас разнообразных готовых обедов, которые весили совсем немного.

После еды отец с сыном устроились около бензиновой плитки. Грея руки, Уилл повернулся к доктору Берроузу.

— Ты ведь и не думал брать меня с собой обратно, как только мы окажемся в Верхоземье? — укорил он отца. — Ты собирался бросить меня на маму, чтобы я не путался у тебя под ногами. Пожалуй, ты только за этим и хотел вернуться наверх. Разве не так? Ты хотел от меня отделаться. И просто-напросто солгал мне. Это как у тебя было с белыми мышами, да?

Доктор ненадолго закрыл глаза, а потом снова посмотрел на сына.

— Я хотел как лучше, Уилл. Я старался ради твоего же блага.

Мальчик уничижительно взглянул на него.

— А вчера тебя куда больше интересовали твои драгоценные таблички, чем бедная старая женушка. Она теперь тебе вообще не нужна, да?

— Как тебе это объяснить… — напряженно произнес доктор, пытаясь подобрать слова. — У меня примерно то же самое вышло с работой в музее. Мне приходилось этим заниматься, потому что надо было зарабатывать деньги и содержать семью, но я чувствовал, что это не мое. Я всегда знал, что способен на большее… на что-то необыкновенное. Иногда и в отношениях, в браке получается так же. Человек держится за то, что у него есть, хотя на самом деле в глубине души несчастлив. К сожалению, у нас с твоей матерью со временем не осталось ничего общего. Думаю, ты и сам заметил.

— Но ведь это не значит, что так и должно быть! — разволновавшись, возразил Уилл. — Нельзя сразу сдаваться! Ты даже не пытался ничего изменить!

— Зато сейчас пытаюсь, — ответил доктор Берроуз. — Я хочу добиться того, чтобы мной гордились. Я хочу, чтобы ты мной гордился.

— Можешь не стараться, — презрительно буркнул Уилл, поднял воротник и скрестил руки на груди.

Выспавшись, Уилл с доктором Берроузом вернулись на катер и отправились дальше, едва обменявшись парой слов. На следующей заправочной станции они останавливаться не стали, прикинув, что если поднажать, то они доберутся до подземного порта меньше чем за сутки.

И вот спустя полтора дня после начала путешествия впереди показалась плотина с турбинами, пересекавшая канал. Уилл, сидевший на носу, так устал, что не сразу отреагировал, однако в последний момент он заметил плотину и криком предупредил отца. У доктора Берроуза практически не оставалось времени на маневр, и ему пришлось поднять мощность до максимума, чтобы успеть вывести лодку в боковой канал, ведущий в порт. На повороте катер задел стену у входа в арку, и верхняя часть его корпуса треснула. Убедившись, что повреждение не слишком серьезное, доктор заглушил мотор. Течение тут было уже не такое сильное, и лодка медленно придрейфовала к пирсу.

Щурясь от яркого света фонарей, Уилл ухватился за швартовную тумбу и легко перескочил с катера на причал.

— Ну как, доволен, что вернулись к тебе суперсилы? — усмехнулся доктор Берроуз, искренне стараясь разрядить напряжение. — Давай выгружать вещи, а потом пойдем сушиться.

— Пап… — начал Уилл, присев на корточки. Пусть он и продолжал сердиться на отца, но понимал, что должен с ним помириться, иначе ничего не получится. — Вот мы сюда добрались, а что дальше делать? У нас ведь нет никакого плана.

— Почему это нет? У меня есть подробные указания, я почти закончил их переводить, — возразил доктор.

— Но ты же все равно не знаешь, к чему привязать эту карту.

— В табличках сказано (насколько мне удалось расшифровать), что путь начинается «там, где падает море», возле «одинокого камня». Скорее всего, это где-то рядом с подводной лодкой — я полагаю, что «одинокий камень», о котором идет речь, — тот самый, что сфотографировал моряк. Вдобавок ты говоришь, что в той бездне соленые водопады. По-моему, это обнадеживает.

— Ну хорошо, только подводной лодки больше нет, потому что Эллиот взорвала целую пещеру, и я прежде всего собираюсь отыскать своих друзей. А потом нужно убедиться, что с Ребекками и Граничником покончено.

Доктор Берроуз посмотрел из лодки на Уилла и глубоко вдохнул.

— Значит, у нас чертовски много дел, — сказал он.

Дрейк остался внизу лестницы, а миссис Берроуз поднялась и постучалась к Бену Уилбрахамсу. Американец открыл дверь. Он был в шелковом халате и домашних тапочках.

— Селия! — изумленно воскликнул он, потом опустил на глаза очки, сидевшие на лбу. — Я не ожидал… увидеть… — Бен умолк, заметив Дрейка, который равнодушно смотрел на него с тротуара.

— Обойдемся без церемоний, — произнесла миссис Берроуз тоном, не допускающим возражений. Она сунула руки в карманы кожаной куртки и посмотрела по сторонам, презрительно скривив губы. Она заговорила, не глядя на Уилбрахамса, как будто сам его вид был ей противен: — Передайте своим друзьям, что у нас есть то, что их интересует. Информация о близнецах и образец вируса, который у них был.

— Каким друзьям? Какой еще образец? — спросил Бен Уилбрахамс.

— Я не намерена играть в ваши игры! — рявкнула миссис Берроуз и наконец посмотрела на него. — Так что не заговаривайте мне зубы. Вы прекрасно знаете, о чем я. Мы готовы заключить сделку со стигийцами. Скажите им, что мы вернем и Доминион, и близнецов, но при условии, что они оставят в покое меня и мою семью. И учтите, что я буду говорить только с тем, кто может дать мне твердые гарантии, так что пусть выведут меня на своего босса.

Бен Уилбрахамс моргнул и ничего не сказал.

— Я точно знаю, как выглядит седой стигиец, так что передайте им, пусть даже не пытаются подсунуть нам фальшивку, — добавил Дрейк. Он отчаянно блефовал: старика он видел всего один раз и издалека, когда наблюдал за стигийцами около Поры. — И пускай поторопятся. Через сорок восемь часов мы расправимся с близнецами и уничтожим вирус.

Дрейк вытянул руку с пробирками, чтобы Бен Уилбрахамс их увидел, и убрал обратно в карман.

— Если ответ будет положительным, — сказала миссис Берроуз, указывая на латунный дверной молоток, — привяжите сюда свой парик. Когда мы его увидим, то свяжемся с вами и договоримся о месте и времени.

Уилбрахамс машинально коснулся затылка.

— Но откуда вы уз…

— Господи, да я на блошином рынке видела тряпки получше этой, — усмехнулась Селия, развернулась на каблуках и спустилась по лестнице. Когда они с Дрейком на несколько шагов отошли от дома, она обернулась и крикнула: — Не забудьте, у них на размышление сорок восемь часов!

Когда они сели в машину, Дрейк посмотрел на миссис Берроуз.

— Мы не репетировали и половины того, что вы сказали Уилбрахамсу, но выступили вы замечательно. Я бы и то не справился лучше, — похвалил он ее. — Где вы научились так себя вести?

— Да как-то само собой получилось, — пожала плечами Селия, бросив взгляд на витрину с телевизорами, мимо которой они проезжали. — А вам не кажется, что это слишком рискованно? Теперь, когда мы расшевелили осиное гнездо, что им мешает воспользоваться численным перевесом и раздавить нас?

— Ничего. Однако если нам удастся выманить на встречу их босса, как вы выразились, и взять его в заложники, то у нас появится козырь. Пока что у нас на руке одни пустышки… ни Доминиона, ни близнецов, но…

— Но они этого не знают, — закончила за него миссис Берроуз. — А если они откажутся от переговоров?

— Это будет означать, что мы им не нужны, потому что вирус у них уже есть. Это и есть главная цель нашей операции — узнать наверняка, насколько опасное у нас положение.

— Я вас поддержу, — сказала Селия, — но пока что получается, что я наживка. Наживка для стигийцев.

— Дрейк, это я. Просто хотел сообщить, что мы добрались до убежища, — сказал Уилл в черный телефон в радиорубке. Замолчав, он услышал в трубке треск. — И еще, передай, пожалуйста, маме… — голос мальчика задрожал, и он сглотнул, — …передай маме, что я люблю ее больше всего на свете и что мы с ней скоро увидимся. — Едва он положил трубку, как из-за двери выглянула голова доктора Берроуза.

— Мне показалось, ты тут с кем-то разговаривал. Что происходит? — спросил он.

— Я оставил Дрейку сообщение, — ответил Уилл.

Доктор, не скрывая своего разочарования, сказал:

— Ты же понимаешь, что этот человек просто нами пользуется? Он отправил тебя искать близнецов и пробирки с Доминионом, придумал бог знает какое поручение для Селии… Он просто всех нас использует ради своих сомнительных целей.

— Дрейк — мой друг. И если бы не он, тебя уже не было бы в живых, — отрезал Уилл, заканчивая разговор.

Следующие двенадцать часов у них ушли на то, чтобы разобрать снаряжение и поспать. Собравшись наконец в дорогу, Уилл с доктором Берроузом закрыли за собой тяжелую дверь в убежище, а потом остановились у распределительного щита.

Доктор выключил первый рубильник. Стрелка на основной шкале задрожала. Затем доктор поднял все остальные рубильники, и порт снова погрузился во мрак.

— А обязательно все выключать? — спросил Уилл.

— Всегда оставляй помещение таким, каким хочешь увидеть его в следующий раз, — назидательно произнес доктор Берроуз. — Никогда не знаешь, когда оно может понадобиться.

Они немного постояли в темноте. Светосфера в стигийском фонаре Уилла ожила, набрала силу, и сквозь линзу полился зеленоватый свет.

— Вот и все, — пробормотал Уилл, направив луч себе на руку.

Отец с сыном вышли из здания и двинулись по набережной. Оба несли большие «бергены», значительно более вместительные, чем их прежние, «гражданские» рюкзаки. Уилл тащил целых два «бергена», по одному на каждом плече, внушительный вещмешок, винтовку и стэн, но благодаря уменьшенной силе тяжести этот груз казался легким как пух.

Подумав об этом, мальчик повернулся к отцу.

— Мне что-то опять нехорошо.

— Да, я заметил, что ты малость позеленел. Меня тоже мутит, точь-в-точь как в тот раз, когда я упал в Пору. Не беспокойся, это совершенно естественно. Дело в том, что при нормальной силе тяжести перистальтика — механизм, который сжимает и разжимает мышцы двенадцатиперстной кишки, чтобы продвигать перевариваемую пищу по…

— Пап, прекрати! Я же сказал, что мне плохо! — простонал Уилл, зажимая рот ладонью.

На входе в узкую расселину мальчик оставил первый радиомаяк Дрейка, загнав его в щель высоко на стене.

— Хлебная крошка номер один, — сказал он.

Стояло позднее утро, и пустая комната была целиком залита светом. Миссис Берроуз занималась на полу йогой, но тут услышала, как Дрейк зовет ее снизу. Перебравшись в заброшенную гостиницу, где ренегат на время укрылся, она была вынуждена отказаться от походов в спортзал, ставших почти ежедневными, но приспособила для занятий один из номеров на втором этаже. Подхватив полотенце и бутылку с водой, миссис Берроуз вышла в коридор и поспешила вниз по лестнице. Холл гостиницы еще не утратил прежнего вида: тут была стойка администратора и несколько столиков с креслами. Дрейк вместе с Кожаным стояли у дверей.

— Привет, ребята, — поздоровалась с ними миссис Берроуз. — Что стряслось?

— Лысый Уилбрахамс только что повесил свой парик на дверной молоток, — без тени улыбки сказал Кожаный.

— Да вы что?! — не веря своим ушам, воскликнула она и хрипло рассмеялась. Дрейк и Кожаный тоже захохотали.

Дрейк протянул ей мобильный телефон.

— Начинаем операцию. Позвоните ему, пусть назначит место и время, — тихо сказал он.

Миссис Берроуз взяла телефон и перестала смеяться.

Честер, дремавший на мягкой земле, проснулся от того, что Марта колотила в дверь, которая ведет к Волчьим Пещерам. Мальчик тяжело вздохнул, поднялся на ноги, потер спину и снова вздохнул. Он вытер щеку, которой лежал в грязи, откинул с лица длинные волосы и, пробормотав себе под нос: «Я пещерный человек», — пошел ко входу. Честер отодвинул засов и впустил Марту. Первое, что он заметил, — у нее за спиной крутится Бартлби.

— Не подпускай ко мне эту гадину, — сердито сказал он.

Тут мальчик заметил, что Марта улыбается во весь рот.

— Нам достался главный приз, — весело объявила она.

Честер увидел тушу, лежащую у ее ног, и отшатнулся.

— Фу-у-у!

От темной свалявшейся шерсти поднимался пар. Трудно было разобрать, что это за зверь, — Честеру вообще пришло в голову, будто перед ним на земле валяется старый меховой ковер, но потом он заметил толстую морду.

— Это волк?

— Волк, волк, — сказала Марта. — В ловушку попался. И живучая же тварь — три раза пришлось выстрелить в голову, только тогда околел.

— Три раза, — механически повторил Честер, глядя на Марту и волка.

Женщина нагнулась, ухватила тушу за заднюю лапу и потащила мимо Честера. Мальчик посмотрел ей вслед, кивая.

— Да, я пещерный человек, — вздохнул он, смирившись, и хотел было закрыть и запереть дверь, как вспомнил, что Бартлби остался снаружи. Кот встревоженно уставился на него своими глазищами-блюдцами: он понимал, что отнюдь не в фаворе у Честера.

Недовольно хмыкнув, мальчик махнул коту рукой. Бартлби все понял. Кот осторожно прошел мимо него, а потом ускакал следом за Мартой.

Честер тоже направился туда. Он ожидал увидеть Марту на «обжитой» территории с мягким земляным полом, но ее там не было. Наконец мальчик обнаружил ее в глубине пещер. Женщина уже начала разделывать тушу, а Эллиот стояла рядом и увлеченно наблюдала.

Марта вырезала у волка один глаз, проткнула глазное яблоко и сунула в рот. Крепко сдавив его, женщина высосала содержимое, попутно заляпав жидкостью свой волосатый подбородок.

— Го-осподи, — протянул Честер.

Затем Марта извлекла второе глазное яблоко, тоже ткнула его ножом, но на этот раз протянула Эллиот.

— Хорошо утоляет жажду, — сказала она девушке, пока та высасывала глаз.

— А-а-а! — простонал Честер и быстро осел на пол.

— Вкусно, — сказала Эллиот и, взглянув на него, добавила: — В следующий раз обязательно попробуй.

Честер издал булькающий звук, и девушка расхохоталась. Через несколько секунд мальчик и сам понял, как смешно получилось, и покачал головой. Эллиот переключила все внимание на Марту, наблюдая за тем, как она потрошит большую тушу.

Выздоровление Эллиот нельзя было назвать иначе как чудесным. Антибиотики быстро помогли, и она, казалось, стала прежней. Однако кое-что в ней все же изменилось: в Глубоких Пещерах она была сдержанной и молчаливой, а теперь часто сама заводила разговор и временами даже шутила.

Может быть, с ней случилось то, о чем предупреждала Ребекка-один, и у нее из-за лихорадки «сварились мозги», но Честеру больше нравилось думать, что Эллиот просто благодарна ему, Уиллу и Марте за то, что они столько сделали, чтобы спасти ей жизнь. Какой бы ни была причина на самом деле, в компании Эллиот Честер куда легче переносил добровольное заточение в Волчьих Пещерах. Ребята коротали время за болтовней и игрой в крестики-нолики — сетку они чертили палочками на земляном полу.

Эллиот могла часами беседовать с Мартой, подробно расспрашивая ее об особенностях здешних мест. Девочка настояла на том, чтобы Марта научила ее разделывать и готовить паукомартышек, и так в этом поднаторела, что теперь женщине вовсе не приходилось возиться с паучатиной после охотничьих вылазок. А теперь Эллиот училась готовить пещерного волка.

Марта с ужасающим треском вырвала у волка переднюю лапу, и из туловища зверя небольшими фонтанчиками брызнула кровь.

— Марта, а зачем надо было так далеко уходить? — спросил Честер, отвернувшись от туши и разглядывая незнакомую часть пещеры.

— Потому что на запах могут прийти другие волки… и пауки, — ответила Эллиот, забирая у Марты лапу и укладывая ее на плоский камень. — Кстати, если хочешь помочь, разведи, пожалуйста, огонь.

— Хорошо, — ответил Честер.

Волчатина оказалась очень вкусной, особенно по сравнению с мясом паукомартышек, которым они питались все время до этого. Наевшись, они остались молча сидеть вокруг костра, сытые и довольные. Но Честер никак не мог успокоиться. От Уилла до сих пор не было никаких известий, и он с каждым днем все больше убеждал себя в том, что нужно возвращаться и искать друга. Теперь он решил воспользоваться моментом и в очередной раз попытаться уговорить Марту.

— Так что же мы будем делать? — спросил у нее Честер. Женщина сидела у стены, опираясь на нее спиной, а рядом с ней пристроился Бартлби. — Нельзя же вечно тут оставаться.

— Эллиот набралась сил, — сразу же начала Марта. Она словно знала, что Честер заведет об этом речь. — Теперь мы можем вернуться в хижину. У нас кончается огненный анис, но если тратить его бережно, как раз хватит на дорогу домой.

Честер покачал головой.

— Может быть, Уилла уже нет в живых, — быстро добавила женщина. — В окрестностях Бездны он бы долго не продержался.

— Когда Уилл потерялся в Глубоких Пещерах, он провел больше суток в полной темноте, без еды и воды. А в этот раз у него с собой полный рюкзак, к тому же он не один, а с папой. Уилла голыми руками не возьмешь, — гордо сказал Честер.

— Ну что ж, тогда можем вернуться туда и хорошенько обследовать местность. Мало ли, вдруг Бартлби возьмет след — тогда, может, и получится его разыскать. Но это дело рискованное: Уилла мы найдем не вдруг, вдобавок мы там все время будем в опасности. Если его не убило взрывом, то, может, и стигийцы остались целы, а о Пресветлых я уж и не говорю. Я бы не…

— Я все равно пойду его искать, даже если придется идти одному, — перебил ее Честер.

Эллиот подобралась ближе к ним, чтобы лучше слышать.

— А ты что думаешь? — спросил у девочки Честер.

— Я с тобой. Мы своих не бросаем, — решительно сказала она. Честеру сразу вспомнилось, что Дрейк всегда говорил таким же тоном, и он воспрял духом, радуясь, что Эллиот тоже намерена искать Уилла. — Если есть хоть крохотная вероятность, что он сейчас там и еще жив, мы будем его искать, — добавила она. — Уилл поступил бы точно так же, будь на его месте кто-то из нас.

— Верно, — согласился Честер. — Он такой, наш Уилл.

— Пошевеливайся, а то я тебя брошу! — пригрозил Уилл отцу, который опять отстал, разглядывая что-то интересное. На этот раз его привлекло минеральное образование на стене туннеля.

— Эти желто-белые жилы, которые нам все время попадаются… Я почти уверен, что это электрум, — сказал доктор Берроуз, полуобернувшись к мальчику. — Ты знаешь, что это такое?

— Минерал какой-нибудь? — без малейшего энтузиазма предположил Уилл.

— Вовсе не «какой-нибудь», сынок. Это сплав золота и серебра, и, между прочим, с высоким содержанием золота!

— У нас нет на это времени, — отрезал Уилл. — Идем скорее!

Доктор Берроуз выпрямился.

— Да что ты вдруг так заторопился? Нас не было больше недели. Твоих друзей уже и след простыл.

Его явно нисколько не беспокоила судьба Честера, Эллиот и Марты. Уилл не стал ему отвечать, только продемонстрировал свое недовольство, щелкнув затвором стэна. Мальчик решил, что теперь его основным огнестрельным оружием будет пистолет-пулемет, потому что он короче и намного удобнее в применении, чем винтовка, которую он теперь носил за спиной. К тому же он подумал, что стэн лучше сочетается с его военной формой.

— Торопиться некуда, — снова сказал доктор. Когда он опять отвернулся к блестящей жиле и принялся насвистывать, как всегда, немелодично, Уилл едва не вышел из себя.

— Ну и сиди тут со своим электрумом, — выдавил мальчик сквозь стиснутые зубы и быстро зашагал прочь, сердито топая ногами. Заметив темнеющий в стене вход в боковой туннель, Уилл проверил баллончик, который примотал к предплечью липкой лентой. Он чувствовал, что с таким средством, с устройством ночного видения и с пистолетом-пулеметом готов ко всему, и неважно, будет отец рядом или нет.

— Эй, Уилл! Подожди меня! — закричал доктор Берроуз и бросился догонять сына.

— Сто лет здесь не была, — заметила миссис Берроуз, когда они с Дрейком прошли под аркой и оказались в Хайфилдском парке.

Металлическую арку над входом соорудили недавно, и она была неприятно современной: полированные трубы из нержавеющей стали, согнутые дугой, по которым пустили плющ. Вообще-то зеленые листочки на металле смотрелись даже красиво, но впечатление несколько портили висящие на арке многочисленные поношенные кеды, связанные попарно за шнурки. Соседствующие с ними женские трусики разных цветов дополняли неприглядную картину.

Но миссис Берроуз ничего этого не замечала: перед ней вновь оживали далекие воспоминания.

— Я тут часто гуляла с детьми, когда они были еще совсем маленькие, — сказала она. Вдруг Селия вскинула голову и уставилась на Дрейка. — Я катала в коляске маленькую стигийку. Нет, хуже того, я катала в коляске двух стигиек и ДАЖЕ НЕ ПОДОЗРЕВАЛА! — потрясенно воскликнула женщина.

— Тише, Селия, — сказал Дрейк. — Мы не должны привлекать к себе внимание. — Он указал на гравийную дорожку, и они неспешным шагом поднялись по ней на холм, пройдя мимо мальчиков, пытавшихся распутать бечевку воздушного змея. — Ветер слабоват, — отметил Дрейк, и они с миссис Берроуз инстинктивно посмотрели вверх. На ясном голубом небе белели неподвижные, будто приклеенные, редкие белые облачка.

— Странно, что многое начинаешь по-настоящему ценить, — сказала миссис Берроуз, опуская голову и любуясь роскошной зеленью деревьев и травы, — только когда думаешь, что скоро это потеряешь. — Она повернулась в сторону Просторного проспекта и поглядела на крыши домов, еле видные из-за края холма и деревьев. — Или после того, как потеряешь.

На вершине холма была неровная заасфальтированная площадка, в центре которой стоял гранитный фонтанчик викторианской эпохи. Когда-то стоило лишь нажать кнопку, и из отверстия в середине вогнутой чаши начинала бить искрящаяся струя питьевой воды. Дрейк подошел к фонтанчику и надавил на полированную латунную кнопку, но ничего не произошло. На дне чаши темным ковром лежали гниющие листья и валялась смятая банка из-под кока-колы.

— Итак, завтра примерно в это же время я буду стоять здесь и ждать стигийцев, — сказала миссис Берроуз, посмотрев на часы. Она хмуро обвела взглядом окрестности холма. — Вы уверены, что сейчас нам тут ничто не угрожает? Вдруг они наблюдают за нами и захотят нас схватить или…

— Вряд ли, — ответил Дрейк. — Слишком много свидетелей.

— Но все-таки… — начала Селия.

— Расслабьтесь. Они знают, что мы не такие дураки, чтобы носить пробирки с собой, так что они ни на что не осмелятся. По крайней мере сегодня. А вам чрезвычайно важно изучить местность, чтобы настроиться на завтра. — Скрестив руки на груди, он оперся на фонтанчик. — Постарайтесь не реагировать на то, что я вам сейчас скажу. Кожаный уже разместил тут своих людей. Они в кустах у подножия холма.

— Правда? — с сомнением спросила миссис Берроуз.

— Да. Их десять человек, — подтвердил Дрейк.

Селия скользнула взглядом по кустам, окружавшим холм.

— Они сейчас там? Как это? Я их не вижу.

— Они выкопали себе укрытия. Вполне возможно, они сейчас рассматривают нас через прицелы. Завтра мы расставим еще несколько человек в стратегических точках по всему парку. Поверьте, мы сделаем все возможное, чтобы защитить вас.

— У меня сразу возникает вопрос. Вы позволите?

— Пожалуйста, — ответил Дрейк.

— Есть под парком стигийские туннели? Судя по тому, что вы рассказали, они перекопали весь Лондон, как кроты.

— Мы провели геофизическое исследование, но оно показало лишь несколько нечетких теней. Скорее всего, здесь когда-то были подземные помещения, но либо они обрушились, либо их замуровали.

Миссис Берроуз улыбнулась.

— Хоть документальный сериал про археологов снимай.

Дрейк выпрямился, оттолкнувшись от фонтанчика, и они стали спускаться с холма, продолжая беседовать.

— Послушайте, даже если стигийцы затеют грязную игру, мы найдем как им ответить, — успокоил Селию ренегат и потер руки в предвкушении. — Ох, как же мы повеселимся, когда ударим по ним их же оружием и захватим в плен того, кто придет на переговоры!

— Но вы же не думаете, что их босс в самом деле явится? — спросила миссис Берроуз.

— Я не настолько хорошо его разглядел, чтобы опознать, даже если он осчастливит нас своим присутствием. Но кого бы они ни прислали, мы его допросим и в любом случае получим сведения об их планах. Однако не это главное. То, что они вообще согласились на встречу, говорит нам о том, что вируса у них нет, а именно это мы и хотели узнать.

Миссис Берроуз пожала плечами.

— Либо они тоже блефуют, только по-крупному. Может быть, вирус у них есть, но они хотят узнать, сколько известно нам… или заставить нас замолчать.

Дрейк ничего не ответил.

На другой день миссис Берроуз поднималась на холм уже одна и с тяжелым сердцем. Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы унять нарастающую тревогу. «Все будет хорошо. Скоро с этим будет покончено», — попыталась успокоить себя Селия. «А может быть, и со мной тоже», — всплыл у нее в голове ответ, который она старательно отгоняла.

Миссис Берроуз было безумно страшно, однако Дрейку она в этом не призналась. Из того, что она слышала о стигийцах, было понятно, что противник способен на самые чудовищные действия. Противник, который убьет любого, кто встанет у него на пути. И миссис Берроуз чувствовала, что совершенно не готова к встрече с ним — как будто ее забросили за линию фронта в чужой стране, и она понятия не имеет, откуда ждать нападения.

Селия утешалась тем, что хоть как-то помогает Уиллу, который наверняка уже спустился в недра земли и, быть может, снова столкнулся с близнецами, одержимыми жаждой власти. Легче от таких мыслей ей не становилось. Миссис Берроуз в который раз подумала о том, что должна была всеми средствами попытаться удержать Уилла. Но она ничего не предприняла и теперь так из-за этого сокрушалась, что испытывала едва ли не физическую боль. Жестоко было взваливать такую ответственность на подростка, и миссис Берроуз не могла себе этого простить.

Тявканье отвлекло Селию от раздумий, и она посмотрела вниз, на подножие холма. Она отыскала взглядом маленькую собачку, потом хозяина — тот бросал ей мячик. Продолжая быстро шагать по гравийной дорожке на вершину, женщина стала оглядывать парк и других гуляющих.

На склоне холма метрах в тридцати от нее сидели на пледе две молоденьких девушки. Углубившись каждая в свою книжку, они не обращали внимания ни на кого вокруг, в том числе и на миссис Берроуз. Затем Селия услышала громкие голоса и заметила троих бродяг на скамейке у восточной стороны холма, которую ей стало видно только теперь. Бродяги передавали по кругу початую бутылку какого-то спиртного и курили. Дрейк говорил ей, что стигийцы иногда прикидываются бездомными, поэтому миссис Берроуз несколько секунд внимательно их разглядывала. Припомнив тощих стигийцев и коренастых колонистов с видеозаписей Кожаного, она пришла к выводу, что бродяги все же настоящие. Да и остальные посетители парка не вызывали подозрений.

Селия посмотрела на часы.

14:55.

Осталось пять минут.

«Может, зря я себя накручиваю. Может, этот важный стигиец, которого Дрейк рассчитывал поймать, догадался, что они с Кожаным задумали, и решил не появляться. Лучше бы так и вышло», — сказала себе миссис Берроуз. Если вся эта операция обернется напрасной тратой времени, тогда она просто отдохнет в парке, наслаждаясь приятной погодой. Но нащупав в кармане пробирки, Селия поняла, что не может расслабиться.

Слишком уж фантастические сложились обстоятельства.

За последние шесть месяцев жизнь миссис Берроуз будто переместилась в иную реальность. Сперва ее муж вздумал куда-то исчезнуть и нарушил ее тихое существование. Затем, едва она начала приходить в себя в Хамфри-хаусе и почувствовала, что снова просыпается к жизни и что у нее есть шанс взять судьбу в свои руки, выяснилось, что и Уилл, и ее приемная дочь — вернее, дочери, — тоже пропали. Миссис Берроуз оказалась в ситуации такой же странной и невероятной, как сюжеты тех фильмов, которые она брала в прокате и, разочаровываясь, почти никогда не досматривала до конца.

14:58.

— Все в норме? — зазвучал голос Дрейка в крошечном передатчике у нее в ухе, слышный так же ясно, как если бы ренегат стоял рядом с ней.

— Да, — ответила Селия. Она добралась до заасфальтированной площадки на вершине и непринужденно прошлась к фонтанчику, еще раз оглядывая парк с высоты. С севера от холма мужчина в спортивных трусах и короткой жилетке пробежал трусцой мимо полуразвалившейся сцены, у которой стояла пожилая пара. Обычный день, обычные люди. Миссис Берроуз поднесла руку ко рту, как будто трогая подбородок, и заговорила в микрофон, закрепленный в рукаве. — Похоже, все чисто, — доложила она Дрейку. — Никого. Ни единой души.

15:00.

— А час «X» уже настал, — добавила она.

— Будьте начеку, — сказал ренегат.

Дрейк, Кожаный и два наемника — отставные солдаты подразделения, где служил Кожаный, — сидели в припаркованном у входа в парк старом фургоне. На полу фургона размещались три черно-белых телевизора, на которые по беспроводной связи поступало изображение с камер, спрятанных на деревьях у холма. Кожаный с товарищами внимательно следили за происходящим.

— Эх, а по другому каналу сейчас гонки, — с притворным огорчением вздохнул один из солдат, не сводивший глаз с зернистой картинки на ближайшем к нему экране.

Дрейк сверился с часами.

— Две минуты четвертого. Похоже, никто не придет, — разочарованно сказал он.

— Подождем еще немного, — предложил Кожаный. — Тише едешь — дальше будешь.

Дрейк кивнул.

— Сообщи командам, что операция продолжается, — сказал он. Кожаный переключил свою рацию на другую частоту и связался с солдатами в укрытиях, а ренегат тем временем снова поднес к глазам бинокль и принялся смотреть в заднее окно фургона.

Миссис Берроуз очень медленно обошла вокруг фонтанчика. Она услышала гул над головой и посмотрела вверх. Высоко в небе медленно плыл пассажирский самолет, оставляя за собой белый след. «Что угодно отдала бы, лишь бы сейчас оказаться там», — с тоской подумала она.

15:05.

По одной из нижних дорожек пронесся на гоночном велосипеде мужчина в ярко-красном спортивном костюме. Пожилая пара поковыляла вверх по холму, в сторону миссис Берроуз. Селия присмотрелась к старикам. Пожилая женщина толкала перед собой сумку на колесиках, а ее спутник, похоже, едва держался на ногах от слабости: он тяжело опирался на трость, а свободной рукой крепко держался за локоть женщины. Двигались они так медленно и с таким трудом, что миссис Берроуз даже улыбнулась уголком рта: какие уж из них кровожадные стигийцы?

— В мою сторону идет пара пенсионеров. А в остальном все тихо, как… как… как в очень тихом месте, — произнесла Селия в микрофон, делая вид, что приглаживает волосы.

В передатчике раздался смех Дрейка.

— Все ясно. Код «Роджер», — сказал он.

— Не надо про моего мужа, — быстро ответила миссис Берроуз и совершенно неприлично рассмеялась, немного расслабившись.

15:08.

Назойливая муха уселась на лоб миссис Берроуз, и она машинально смахнула насекомое.

Селия встала с другой стороны фонтанчика и посмотрела на южный склон холма. Человек с маленькой собачкой ушел, на их месте гулял кто-то другой, но он направлялся не к холму, а от него. Потом миссис Берроуз нашла взглядом фургон Дрейка. С высоты она еле-еле видела окно с тонированным стеклом, через которое должен был наблюдать за ней ренегат. Затем Селия, не поворачиваясь, шагнула к востоку и посмотрела на двух подружек на пледе. Девушки по-прежнему были увлечены чтением. Муха зажужжала у нее над ухом, миссис Берроуз отмахнулась от нее и снова обогнула фонтан. Пожилая пара медленно, но верно приближалась к ней. Старик выглядел таким слабым и хрупким, что казалось, если бы не его спутница, он бы уже упал.

15:10.

Селия услышала крики и ругань и перешла к восточной части холма. Двое бродяг уходили, а третий остался сидеть на скамейке. Вдруг он вскочил и угрожающе замахал кулаками вслед собутыльникам, а потом, шатаясь, побрел за ними. Миссис Берроуз проводила их взглядом, пока они не миновали фургон Дрейка. «Это не стигийцы», — напомнила она себе.

Она увидела на тропинке внизу женщину с двумя крупными афганскими борзыми — поджарыми длинноногими собаками, как будто одетыми в меховые брючные костюмы.

Муха зажужжала около глаза миссис Берроуз, и она моргнула.

— Поганая тварь! — воскликнула она.

— Что случилось? — встревожился Дрейк.

— Просто муха, — ответила Селия.

Скрип-скрип.

Это скрипели колесики на тележке у старухи. Миссис Берроуз переместилась на север от фонтанчика. Пожилая пара была в десяти метрах от нее и приближалась со скоростью улитки.

Селия невозмутимо обошла вокруг фонтанчика, снова осматривая склоны.

15:11.

— Я теперь не одна, сюда поднялись старики, — сообщила она Дрейку.

— Да, они у нас в кадре. Две команды держат их на прицеле, — сказал ренегат. — А в бинокль я их отсюда не вижу: фонтанчик заслоняет.

— Не беспокойся, уж с ними-то я справлюсь, — уверенно произнесла в микрофон миссис Берроуз. Тут старики появились из-за фонтанчика, и она опустила руку, чтобы они не заметили, как она беседует со своим рукавом.

Скрип-скрип. Колесики на тележке. Тук-тук. Трость старика мерно стучит по асфальту.

Миссис Берроуз расправила плечи и глубоко вдохнула, изо всех сил делая вид, что просто наслаждается свежим воздухом. Медленно выдохнув, она искоса взглянула на стариков и поспешно отвернулась. Старуха за ней наблюдала. Из-за стекол очков на Селию смотрели маленькие злые глазки.

Муха снова зажужжала около лица миссис Берроуз, но на этот раз она не стала ее отгонять.

Селия вдруг стала как будто острее воспринимать все вокруг.

Она снова посмотрела на старуху.

Ее седые волосы вились тугими кудряшками, как будто она недавно сделала «перманент». Верхняя губа у нее была растянута вставной челюстью, и из-за этого казалось, будто маленький рот старухи искажен сердитой гримасой.

Миссис Берроуз отвела взгляд, а потом посмотрела на старика. На вид ему было за семьдесят, в ушах у него торчали какие-то затычки — Селия предположила, что это слуховые аппараты. Он встретил ее взгляд и прищурился, как будто порицал ее за навязчивое любопытство. Миссис Берроуз тут же отвернулась и неторопливо отошла в сторону, стараясь выглядеть беззаботной.

Она сказала себе, что это глупо, что это всего лишь пожилые супруги, которые совершают моцион. Либо идут играть в лото, либо собираются в магазин. Но все же что-то настораживало Селию, и она медленно развернулась к ним.

Старик склонился над тележкой. Теперь миссис Берроуз видела, что она больше, чем ей показалось сначала, — значительно больше, чем обыкновенные сумки-тележки, с которыми ходят за продуктами пожилые хозяйки. Она отличалась и расцветкой: обычно такие сумки шьют из яркой клетчатой или цветастой ткани, а эта была серовато-коричневая, без всякого рисунка. И колесики у нее были шире и крупнее, чем на простых тележках.

Муха села на щеку миссис Берроуз, но та даже не заметила.

Селия не сводила глаз со старухи, которая вставляла себе в уши такие же затычки, как у ее спутника. Затем она посмотрела прямо на миссис Берроуз.

— Добрый день, — вежливо сказала Селия. Ей стало неловко из-за того, что пожилая женщина заметила, как она ее разглядывает.

— Думаешь, ты умнее всех? — проворчала старуха. Миссис Берроуз не ответила. На долю секунды она засомневалась, к кому та обратилась: к ней или к своему спутнику, — ведь супруги, столько лет прожившие вместе, нередко вот так вот переругиваются.

Но тут Селия увидела, что старик, который все еще стоял над тележкой, но смотрел теперь на миссис Берроуз, вытянул палец, как будто готовился нажать кнопку.

В тележке бомба?

И в это мгновение миссис Берроуз его узнала.

— Оскар Эмберс! — воскликнула она. Один из тех добровольных помощников, которые ходили по субботам в музей к Роджеру. А Уилл сказал, что Эмберс — агент стигийцев. Значит, старуха, скорее всего…

— Тан… Тан… Тантруми! — заикаясь, выговорила ее фамилию миссис Берроуз.

— Повторите, — затрещал голос Дрейка у нее в ухе. — Что вы ска…

15:13.

— Кон… КОНТАКТ! — прокричала наконец во весь голос Селия.

Солдаты в черном выскочили из укрытий по всей окружности холма.

— Да быстрей же! — крикнул Дрейк солдату, который никак не мог отпереть изнутри дверцу фургона. Кожаный оттеснил его в сторону и сам взялся за ручку, но драгоценные секунды уже были потеряны.

— Дурачье! — воскликнул Оскар Эмберс и с улыбкой нажал кнопку на верху сумки.

Низкий гул прорезал воздух, быстро набирая громкость.

Услышав в передатчике взволнованный, но неразборчивый голос Дрейка, миссис Берроуз приготовилась к худшему. Первая ее мысль была — вот сейчас будет взрыв, в тележке наверняка бомба. А вторая — что она окажется в самом центре взрыва.

Миссис Берроуз мысленно попрощалась с жизнью.

Гул сделался таким громким, что у нее задрожали зубы в деснах, а потом снизился на октаву, на другую, еще на несколько и вовсе перестал восприниматься на слух. У Селии закатились глаза, и она почувствовала, что ей вдоль позвоночника будто протащили нож, и ее руки и ноги беспомощно задергались. Боль, которую вызывал этот звук, недоступный человеческому уху, была невыносимой.

Оскар Эмберс нажал другую кнопку.

Обтянутые тканью рамки по сторонам тележки отлетели, и показалось странное устройство. Его гладкие черные стенки были усеяны круглыми углублениями разных размеров, блестевшими словно ртуть.

Такого взрыва ни Дрейк, ни солдаты ожидать не могли.

Миссис Берроуз потеряла сознание. Устройство испустило ударную волну инфразвука, которая воздействовала только на живых существ.

Солдаты, выбравшиеся из укрытий, все до одного свалились там, где стояли. Афганские борзые и их хозяйка распростерлись на дорожке. Девушки с книжками просто обмякли на пледе, а рядом с ними упала стайка скворцов, которых задела волна, отразившись в небо.

Те немногие жители домов на Просторном проспекте, кто не отправился в этот день на прогулку, тоже упали в обморок. Несколько машин, оказавшиеся в радиусе взрыва, остановились посреди дороги или въехали в припаркованные автомобили, когда водители лишились чувств.

Не успев открыть двери фургона, Дрейк, Кожаный и два солдата повалились друг на друга без сознания.

— Довольно! — распорядился старый стигиец, появившийся на вершине холма рядом с Оскаром Эмберсом и миссис Тантруми. Оскар выключил устройство. — Исчезните отсюда, пока не прибыла верхоземская полиция, — велел стигиец, вынимая из ушей ненужные теперь затычки.

Его длинный черный кожаный плащ поскрипывал при каждом движении. Стигиец подошел туда, где рухнула наземь миссис Берроуз. Даже не взглянув на женщину, он стал наблюдать, как Граничники рассыпаются по парку, словно стая тараканов. Когда два солдата взбежали на холм и приблизились к нему, стигиец махнул рукой в сторону миссис Берроуз. Она была в обмороке, и когда Граничники подняли ее, голова Селии безвольно свесилась на грудь.

— Сперва обыщите ее, — приказал старый стигиец.

Один из Граничников нашел пробирки и показал их старику. Тот кивнул.

— Хорошо. Пробирки — на анализ, а ее — в Темницу. — Затем стигиец обошел вокруг фонтанчика, наблюдая за действиями остальных Граничников. Одни волокли прочь солдат, другие забрасывали землей укрытия в кустах и снимали с деревьев камеры. Когда Граничники покинут парк, тут не останется и следа от тайной операции.

Вернувшись на южную сторону холма, старый стигиец поглядел вниз на фургон, стоящий у входа в парк. Граничники туда еще не дошли, но задние двери фургона были распахнуты. Стигиец был уверен, что перед тем, как оружие отключили, фургон был закрыт.

Он почуял неладное и продолжил смотреть на машину.

И тут — старик готов был поклясться — рядом с фургоном промелькнула высокая худая фигура, судя по всему, кто-то из его собратьев, только почему-то в черном облачении. Стигиец нахмурился.

Такого быть никак не могло.

Все стигийцы в парке, кроме него, были в униформе Граничников.

Старик поспешил вниз по гравийной тропинке, чтобы самому во всем разобраться.

Кожаный едва успел повернуть ручку на задней двери, как фургон накрыла волна. Миссис Берроуз произнесла кодовое слово, и они с Дрейком поняли, что на них напали.

Фургон не смог защитить их от инфразвуковой волны. Более того, металлические стены только усилили ее воздействие. Меньше чем через секунду после того, как Оскар Эмберс включил устройство, Дрейк потерял сознание, и Кожаный с двумя солдатами упали рядом с ним.

Поэтому Дрейк не видел, как мужчина с затычками в ушах, которые миссис Берроуз приняла за слуховой аппарат, открыл дверь и забрался в фургон. И ничего не почувствовал, когда этот человек — в котором ренегат сразу узнал бы стигийца — нашел его обмякшее тело и выволок наружу, к машине.

Лишь гораздо позже Дрейк узнал, как ему повезло. Потому что из всех участников провалившейся операции остались в живых только он и миссис Берроуз.

— Галлей первым выдвинул теорию полой Земли, — ни с того ни с сего вдруг сказал доктор Берроуз. — А это было еще в 1692 году.

— Ты о чем? — спросил Уилл, вытирая пот со лба. Пользуясь тем, что туннель шел под уклон, отец с сыном передвигались почти бегом.

— Эдмонд Галлей… астроном, который открыл комету Галлея. Он считал, что наша планета представляет собой четыре концентрические сферы, одна в другой, как русские матрешки. А потом, в восемнадцатом веке, его идею воскресил другой мыслитель, Симмс. Он… О-о-о-ой! — вскрикнул доктор, поскользнувшись на глине. Он проехал несколько метров на ногах, прежде чем ему удалось выпрямиться. — Так и повредиться недолго, — посетовал он.

— По-моему, ты давно уже повредился, — пробормотал Уилл.

— На чем же я остановился? Итак, Симмс дополнил теорию Галлея, заявив, что на Северном и Южном полюсе находится по гигантскому отверстию и что выходящий из этих отверстий газ вызывает Aurora Borealis — северное сияние… хотя, может, это тоже придумал Галлей…

— Пап, я это все уже слышал. С какой стати ты вдруг начал опять про это распинаться? — не без раздражения поинтересовался Уилл.

— С такой, что древние люди, населявшие Глубокие Пещеры, преследовали какую-то конкретную цель. Ведь не просто так они прыгали в Пору и другие отверстия. Не мог же целый народ в один день ни с того ни с сего сойти с ума и совершить массовое самоубийство, кинувшись с обрыва, будто стая леммингов.

— Лемминги не прыгают с обрывов, — заметил Уилл. — Это просто легенда.

Но доктор Берроуз продолжал:

— Нет, я не верю, чтобы эти люди так поступили… Пойми, они даже построили храм в честь иного мира, в который верили, — они его называли Садом Второго Солнца. Триптих, который я видел в этом храме, ясно показывает, что этот мир, находящийся в центре земли, был для них воплощением идиллии, некоей утопией…

— Может, их всех сожрали пауки? — с ухмылкой предположил Уилл.

— Это же нелогично. Они бы не стали так стараться ради пустой легенды: делать карту на каменных табличках, вырезать этот свой трезубец на камне около подводной лодки… Нет, они были настроены очень серьезно… они куда-то перебрались… но куда?

Мальчик ничего не ответил, и они некоторое время шли молча. Затем доктор опять заговорил:

— В шестидесятых один э-э… альтернативно мыслящий профессор утверждал, что в центре Земли обитает цивилизация, превосходящая нас в технологическом развитии, которая строит летающие тарелки.

На этом Уилл решил, что с него хватит.

— Ну хорошо, этот Симмс и остальные сумасшедшие ученые насочиняли каких-то глупостей про Землю. К чему ты это рассказываешь? — грубовато спросил он.

— Может быть, не такие уж они были сумасшедшие, — ответил доктор.

— Погоди, — сказал мальчик, останавливаясь.

Доктор Берроуз выжидающе посмотрел на сына, подумав, что Уилла озарила гениальная догадка и он сейчас поделится с ним каким-нибудь откровением, которое прольет свет на судьбу таинственной древней цивилизации.

В сознании доктора сейчас боролись два мировоззрения — словно две команды перетягивали канат. Более сильная и многочисленная команда, во главе с седобородым Дарвином, состояла из всех естествоиспытателей, историков и выдающихся мыслителей, на которых доктор Берроуз равнялся и которым подражал всю сознательную жизнь. Команда соперников была представлена куда менее авторитетными и более самобытными деятелями науки, включая Галлея и Симмса, а капитаном ее был Лукреций, который в первом веке до нашей эры убеждал всех в том, что мир плоский, как блин.

Еще недавно доктор без колебаний поддержал бы команду Чарльза Дарвина, но теперь, когда канат натянулся и обе команды напряглись, он обнаружил, что странным образом склоняется к непризнанным ученым. Как будто он начал воспринимать теорию полой Земли всерьез.

— Что такое, Уилл? Ты до чего-то додумался? — затаив дыхание, спросил он.

Однако откровений не последовало — мальчик просто направил фонарь на ближайший боковой туннель, уходивший вправо. Уилл медленно двинулся к нему.

— Если мы уже рядом с тем местом, где была подводная лодка, то, возможно, это один из тех туннелей, куда мы не пошли из-за молодых пауков? — предположил мальчик. Выключив фонарь, он опустил на глаз линзу устройства ночного видения, чтобы лучше рассмотреть темный проход. — Пап, ты тут ничего не узнаешь? — спросил он через некоторое время.

— Мне… кажется… узнаю… — медленно произнес доктор Берроуз, потирая подбородок.

— Правда? — изумился Уилл.

— Знаешь, этот камень наверху… он так необычно выступает.

— Потрясающе! Неужели ты его запомнил? — спросил мальчик.

— Да, запомнил. Я еще в тот раз обратил на него внимание. Это определенно дурогенная порода… полагаю, невеждит.

— Ты хочешь сказать — пирогенная? — резко обернулся Уилл к отцу. — «Невеждит»? Нет такого минерала!

— Ха! — фыркнул доктор. Глубоко разочарованный тем, что мальчик не воспринял всерьез теорию полой Земли, он решил ему отплатить.

— Невеждит, — повторил Уилл, качая головой.

— Слушай, Уилл, я прошагал по этим туннелям столько миль, что и не упомнить, и они все похожи друг на друга. Черт возьми, неужели ты думаешь, что я отличу именно этот от тысяч других?

Но Уилл уже не слушал. Повернувшись к проходу, он принюхался.

— Пауки. Я чувствую запах пауков. — Мальчик снял один рюкзак, поставил на землю, развязал и вытащил из него радиомаячок. Включив его, Уилл аккуратно положил его на выступ породы.

— Это чтобы твой приятель не заблудился? — ехидно спросил доктор Берроуз.

— Ты про Дрейка?

— Ну а для чего, по-твоему, он дал тебе эти маячки? Чтобы найти дорогу, когда ему заблагорассудится спуститься вслед за нами. — Доктор вдруг наклонился над рюкзаком Уилла, вытащил еще один маячок и спрятал в карман своего пальто.

— Зачем он тебе? — поинтересовался Уилл, застегивая рюкзак и вскидывая его на плечо.

— Просто чтобы был, — по-детски упрямо ответил доктор.

— И для чего?

— На случай, если мы разминемся. Чтобы ты смог найти меня.

Нахмурившись, Уилл взял стэн наизготовку и боком шагнул в ответвление.

— Пауками пахнет, говоришь? А я ничего такого не чувствую, — сказал доктор Берроуз и неохотно двинулся следом, демонстративно принюхиваясь.

Через несколько сот метров впереди что-то прошуршало, убегая прочь от света.

— Да, пауки, — прошептал Уилл. — Я не ошибся. И заслони свою светосферу, а то испортишь мне фотоэлемент.

— Давай лучше вернемся в главный туннель и попробуем следующее ответвление, — заныл доктор. Пропустив мимо ушей просьбу сына, он поднял светосферу высоко над головой и стал с тревогой рассматривать отверстия в крыше туннеля, самого что ни на есть подходящего размера для пауков. — Нам ведь совсем не нужно, чтобы нас тут от него отрезали.

Тут что-то выскочило из темноты прямо на Уилла. Первое, что увидел мальчик, — это светящаяся приманка над головой паука. Во мгновение ока чудовище прыгнуло на него и оказалось в лучах светосферы доктора Берроуза.

— Господь всемогущий! — воскликнул доктор, а Уилл открыл огонь из стэна. Паука разорвало очередью снарядов, вот только пули опасно рикошетили от стен туннеля.

— Уилл! Хватит! — закричал доктор Берроуз, и мальчик отпустил курок.

Они оглядели останки паука, и Уилл рассмеялся.

— Получил, паучатина! — сказал он и загнал в стэн новый магазин.

— Крупная тварь была, — заметил доктор, ткнув носком ботинка кусок мохнатого тела. — Много же пришлось в нее всадить. Таким темпом ты истратишь все заряды прежде, чем мы доберемся до места, — рассудил он.

Уилл кивнул.

— Да, почти целый магазин — тридцать два патрона. Лучше выясним, нельзя ли вместо этого воспользоваться репеллентом.

— И как же мы собираемся это сделать? — поинтересовался доктор.

— Насколько я знаю пауков, — сказал мальчик, — на запах его крови скоро соберется целая стая.

— Э-э… а ты уверен, что… — нервно начал доктор Берроуз, но сын, не дав ему договорить, достал свой браунинг и взвел курок.

— Вот, снял с предохранителя, — сказал он отцу, удивительно напомнив тому Дрейка, и сунул пистолет ему в руки.

— Это тебе не игрушки, — проворчал себе под нос доктор.

Уилл вытащил из-под мышки баллончик аэрозоля, который примотал к рукаву скотчем, и взял в руку, в другой держа стэн. Отец с сыном стали ждать, напряженно вглядываясь в темноту.

Доктору Берроузу стало совсем не по себе.

— Совершенно зря ты это затеял, — пожаловался он.

Послышался скрип камней, и Уилл шикнул на отца, а потом заорал:

— БЕРЕГИСЬ!

Из мрака вылетели несколько сияющих приманок. Мальчик не ошибся: запах крови мертвого паука притягивал его сородичей как магнит.

— ВОТ ВАМ! — крикнул Уилл, направил баллончик в сторону пауков и надавил на кнопку. Едва твари оказались в облаке брызг, как тут же засуетились и поспешили прочь, натыкаясь друг на друга и путаясь в длинных ногах.

Когда пауки скрылись из виду, Уилл потряс баллончик и с улыбкой посмотрел на него.

— Отлично действует, — сказал он. — Молодчина, Дрейк!

Железная дверь камеры с душераздирающим грохотом ударилась об стену. На пороге стоял человек громадных размеров, заслонявший своим телом почти весь дверной проем.

— Подъем, милочка, — сказал он. — Не притворяйся, будто еще в отрубе.

Хотя миссис Берроуз пришла в сознание еще несколько часов назад, она, подозревая, что за ней могут наблюдать, осталась неподвижно лежать на влажном свинцовом уступе.

Человек посуровел.

— Вставай, верхоземка. Иначе силком потащу! — пробасил он.

Когда миссис Берроуз пришла в чувство, ей было невероятно плохо — как будто ей разворотили все внутренности. Она не представляла, как на нее подействовало странное устройство на тележке. Селия почти ничего не помнила с того момента, как гул, который оно издавало, сделался совсем низким, а стенки сумки отлетели, однако она была убеждена, что такой сильной мигренью никогда прежде не мучилась. Терпя боль, пульсирующую в висках, и мерзкий привкус во рту, миссис Берроуз лежала в темноте и размышляла над своим положением. Чем больше она об этом думала, тем более мрачными казались ей перспективы — если у нее вообще были какие-то перспективы.

По затхлому воздуху миссис Берроуз догадалась, что стигийцы забрали ее в подземелье, а это означало, что ее шансы на побег невелики. И навряд ли стигийцы собирались пожурить ее и отпустить восвояси — после такого-то трюка, который задумали проделать она и Дрейк.

Однако несмотря на безнадежность ситуации, миссис Берроуз было не так уж страшно. Она понимала, что теперь жалеть поздно. Селия согласилась сыграть роль наживки, зная, что рискует жизнью. Стигийцы все равно планировали от нее избавиться, так что она, быть может, только приблизила развязку. Миссис Берроуз стала глубоко и размеренно дышать. Она решила, что ей остается лишь принять уготованное для нее судьбой. Биться с неизбежным не имело смысла. По крайней мере, благодаря дыхательным упражнениям головная боль постепенно утихла.

— Ну все, — рявкнул громадный человек и потопал к ней с вытянутыми руками.

Миссис Берроуз быстро села.

— Доброе утро, — сказала она, схватила его руку и пожала. — Я Селия Берроуз. А вас как зовут?

Сбитый с толку поведением узницы, он потряс ее руку в ответ.

— Э-э… я… Второй Офицер, — пробормотал он.

— Я так и поняла, что вы полицейский, — сказала Селия, взглянув на тусклую золотую звезду на его куртке. — По вашей нарядной форме.

— Ох, спасибо, — ответил Офицер, выпустив ее руку, и выпятил грудь, так что стал похож на надутый воздушный шар.

Тут он вспомнил, зачем пришел.

— Быстро вставай, — рявкнул он.

— Зачем же так грубо? — ответила миссис Берроуз. — Ведь говорят: «Человек — это его манеры».

— Я сказал…

— Я слышала, что вы сказали. — Селия неторопливо поднялась, оправила одежду и прошла мимо Второго Офицера к выходу из камеры. Она посмотрела на неяркую светосферу в широкой оплетке, висящую над деревянным столом в конце коридора, и на открытую дверь в другом конце.

— Где я? — спросила миссис Берроуз, когда Второй Офицер вышел к ней.

— В Темнице.

— Да-да, об этом я уже догадалась, — сказала она, улыбнувшись ему. — Я имею в виду, мы в Колонии?

— До Колонии отсюда несколько миль. Это Квартал, — ответил офицер.

— Квартал, — повторила Селия. — Кажется, я слышала это название от сына.

— От сына! — прошипел полицейский, и его бледная кожа вдруг залилась краской. — Я вам расскажу про вашего сына, Сета Джерома или… как его там звали в Верхоземье.

— Уилл, — вставила миссис Берроуз. — Уилл Берроуз.

— Да, Уилл Берроуз, чтоб ему пусто было, — озлобленно произнес он. — Этот маленький поганец врезал мне лопатой по голове, да-да, — возмущенно добавил полицейский, проведя рукой по сильно облысевшей макушке, как будто до сих пор чувствовал боль от удара.

— А за что? Вы с ним тоже грубо и по-свински обращались? — ангельским голосом спросила миссис Берроуз.

— Я… — начал Офицер, но тут его лицо претерпело серьезные геологические изменения, и он рявкнул: — Не смейте со мной разговаривать как…

— Если вы Второй Офицер, то где тогда Первый? — перебила его Селия. — Устроил себе перекур в обезьяннике?

Полицейский не совсем понял, что она имеет в виду, но все же ответил:

— Он на дежурстве в приемной. А что это еще такое — «обезьянник»? В жизни не слышал.

— Да, пожалуй, вам и негде было об этом услышать, но вы бы там отлично смотрелись. Это такое место на поверхности, где выдающиеся представители своего вида вроде вас сидят и едят бананы. И каждый день приходит целая толпа, чтобы на них полюбоваться.

— Бананы я люблю, — просиял Второй Офицер и причмокнул губами.

— Я так и думала, — пробормотала миссис Берроуз.

Когда они дошли до двери в конце коридора, Селия на мгновение задержалась и взглянула на другие камеры.

— А кого-нибудь еще сюда приводили?.. Дрейка или, может быть, Кожаного?

— Нет, вы сейчас единственная заключенная, — ответил Второй Офицер.

Пав духом из-за его ответа и подозревая худшее, миссис Берроуз позволила вывести себя из Темницы в широкий беленый коридор. Хотя ее зрение после мрачной камеры еще не приспособилось к яркому свету, ей удалось на несколько секунд увидеть главный вход в участок. Она заметила стойку, за которой сидел другой полицейский — более молодая версия Второго Офицера — и старательно вытягивал шею, чтобы ее разглядеть. Но Второй Офицер поспешно увел ее направо, в другой коридор, со множеством закрытых дверей.

— У меня совсем пересохло во рту. Вы не могли бы дать мне воды? — попросила Селия.

— Перед Темным Светом лучше не есть и не пить, — посоветовал Второй Офицер, медленно покачав головой.

Миссис Берроуз вовсе не понравилось, каким тоном он это произнес. Она попыталась припомнить, что Уилл рассказывал о Темном Свете и о допросах. Второй Офицер вел ее по лабиринту все новых коридоров, и звук ее шагов по полированным плиткам нежным контрапунктом вторил тяжелому топоту полицейского.

Тут впереди показалась открытая дверь, из которой падал свет. Миссис Берроуз расправила плечи и собралась с мыслями, и Второй Офицер завел ее внутрь.

Сначала она увидела стул, громоздкий, из толстых досок, потемневших от времени. На столе перед ним стояло какое-то устройство — Селия сразу предположила, что это и есть Темный Свет. Но долго она его не разглядывала: по другую сторону стола во всем своем пугающем величии возвышались два стигийца. Миссис Берроуз смотрела видеозаписи Кожаного, но никогда еще не видела так близко этих людей, которые, по словам Уилла и Дрейка, были истинным воплощением зла. Не считая близнецов, напомнила она себе. Но это были взрослые стигийцы, и Селия, сама того не сознавая, принялась их разглядывать: накрахмаленные белые воротники на угольно-черных одеяниях, блестящие темные волосы, желтоватые лица, мрачные и суровые. И глаза, горящие неведомым блеском, от которого стынет кровь в жилах.

Второй Офицер усадил ее на стул и прикрепил ее запястья к подлокотникам кожаными ремешками. Миссис Берроуз была так зачарована странными созданиями, что не отдавала себе отчета в том, что происходит, пока полицейский не привязал ее ноги к ножкам стула. Она напрягла руки, стянутые толстыми ремешками, и почувствовала, что оказалась целиком и полностью во власти стигийцев. Затем Второй Офицер застегнул ремень на лбу у Селии, притягивая ее голову к спинке стула. Выступы в мягкой обшивке по обе стороны подголовника не давали ей повернуть голову, и миссис Берроуз оставалось только смотреть перед собой, на двух стигийцев, отделенных от нее столом.

Она услышала, как Второй Офицер вышел и закрыл за собой дверь. Селия осталась одна со стигийцами, и в комнате повисла самая пронзительная тишина, которую ей только доводилось слышать. Странные люди молча смотрели на нее, и их темные неподвижные глаза сверкали, словно отполированные черные бриллианты. Миссис Берроуз вдруг показалось, что вот-вот раздастся крик: «Снято!» — и покажутся операторы с камерами… что на самом деле это всего лишь сцена из фильма. Она взяла себя в руки. Нет! Это напоминала о себе прежняя Селия Берроуз — именно так она отреагировала бы на подобную ситуацию. Но нынешняя Селия должна была лицом к лицу встретиться со своими страхами. Со своими демонами.

Тощие фигуры стигийцев вдруг пришли в движение: они повернулись и наклонились друг к другу. Отрывисто жестикулируя, они заговорили на странном языке. Ничего подобного миссис Берроуз прежде не слышала. Единственное, с чем она могла сравнить эту речь, — это звук рвущейся бумаги. Отвратительный звук действовал ей на нервы, будоража ее еще сильнее.

— Заканчивайте с этим поскорее! — дерзко потребовала Селия. — Покажите, на что вы способны, чучела костлявые!

Стигийцы прервали беседу и повернулись к ней.

— Как пожелаете, — гнусавым голосом произнес тот, что слева, и тут же протянул руку к устройству на столе — будто змея бросилась на жертву. Его бледные пальцы коснулись выключателя на черной коробочке, от которой коричневый провод вился к загадочному устройству, которое Селия посчитала Темным Светом. Оно чем-то напоминало ночник, но лампочка в нем нисколько не походила на обычную — темно-фиолетовая, почти что черная.

Коробочка с треском задрожала, потом затихла. Стигиец что-то подкрутил за лампой. Когда он убрал руку, миссис Берроуз готова была поклясться, что его плотно поджатые губы шевельнулись в подобии улыбки. Лампа вспыхнула темно-оранжевым светом и снова погасла.

Стигийцы не шелохнулись, но комната внезапно погрузилась во мрак. Миссис Берроуз напряглась. У нее заложило уши, словно она спускалась на скоростном лифте. «Опять начинается», — подумала Селия, когда у нее застучали зубы — точно так же, как в парке, когда включилось устройство в тележке миссис Тантруми.

В темноте она не видела стигийцев, но слышала, как они разговаривают. Потом раздался щелчок, как от выключателя, и перед глазами миссис Берроуз раскинулась картина: миллионы крошечных искорок сыпались сверху в темное пространство, похожее на море ночью. «И что, они надеются запугать меня этими спецэффектами? Вообще-то не так уж плохо», — сказала себе.

И тут стало плохо.

Селия почувствовала, будто нечто пытается проникнуть к ней в голову — словно голодный червяк, пробивающийся через кожицу переспелого персика. Но это нечто было куда крупнее червяка — скорее ежик, подумала она, но совсем не из тех, каких можно увидеть в саду или на рисунке в детской книжке. Нет, у этого ежика были сверхострые стальные иглы, и он жаждал причинять боль. И какую боль! Миссис Берроуз закричала, когда нечто вдруг пронзило ей череп и стало биться то в одно, то в другое полушарие мозга. Потом оно скользнуло вперед, к левому глазу Селии, ее веко вздрогнуло от спазма, и она невольно моргнула. Затем нечто вернулось в самый центр ее головы. Миссис Берроуз скривилась: страшная мигрень вернулась с новыми силами, и она почувствовала, что ее сейчас вырвет.

Стигийцы начали бомбардировать ее вопросами:

— Как ваше имя?

— Какова ваша цель?

— Вы действуете заодно с человеком по имени Дрейк?

— Какую цель вы преследовали?

— Где Уилл Берроуз?

— Где ваш муж доктор Берроуз?

— Где девочки, которых вы знали под именем Ребекки?

— Где пробирки с Доминионом?

— Имя? Цель?

— Где пробирки с Доминионом?

Селия не собиралась отвечать, но каждый вопрос как будто прилетал издалека — словно пылающая комета, которая пикирует на нее с беззвездного неба. И когда он долетал до миссис Берроуз, ее пронизывала мучительная боль. Все ее мышцы напряглись, и она машинально пыталась вырваться из кресла, обливаясь потом.

Стигийцы продолжали задавать вопросы, повторяя их снова и снова и время от времени вставляя новые. Каждый новый вопрос казался ей еще более крупной и еще более горячей кометой, раскаленным добела потоком чистой плазмы, который устремлялся на нее.

И все это время злобный ежик хозяйничал в голове у миссис Берроуз, роясь в ее мыслях и воспоминаниях. Перед ней мелькали картины из прошлого: сначала тот день, когда они с доктором Берроузом переехали в новый дом в Хайфилде, потом ужин в местном индийском ресторанчике, когда они праздновали назначение доктора на должность заведующего музеем. Селия вспомнила, как они впервые привезли домой Уилла — он тогда был еще младенцем — и посадили в новенький манеж.

Картины сменяли друг друга — будто кто-то пролистывал колоду карт — с такой скоростью, что она едва успевала за ними следить. Миссис Берроуз подумала, уж не проходит ли у нее перед глазами вся ее жизнь, ведь она скоро умрет. Но нет, поняла она, это некая посторонняя сущность у нее в сознании, которая забирается куда ей угодно, и сопротивляться этому вторжению невозможно.

Селия попыталась ухватиться за мысль о том, что она по крайней мере попыталась помочь Дрейку в его борьбе против этих людей и тем самым помочь сыну, Уиллу. У нее не получилось. Но она хотя бы попыталась. И миссис Берроуз этим гордилась, пусть даже ей грозила смерть.

Пройдя еще несколько сот метров по боковому туннелю, Уилл с отцом заметили на стенах наросты гриба.

— Никогда не думал, что буду рад вернуться в грибные места, — сказал мальчик. Ведь это означало, что они приближаются к тому месту, где раньше находилась подлодка. Вскоре отец с сыном услышали шум водопада и наконец дошли до конца туннеля. — Бездна, — сказал Уилл.

Они перевели дух, глядя в темноту. Затем Уилл сбросил свои рюкзаки и, насколько мог, высунулся посмотреть вниз.

— Ну что там? — спросил доктор Берроуз, когда мальчик отполз от края.

— Ничего. Мы на каком-то выступе, так что вниз особенно и не заглянешь.

— Замечательно! — заныл доктор. — Я так понимаю, теперь нам придется тащиться обратно и пытать счастья в другом ответвлении?

Уилл вытащил из рюкзака альпинистскую веревку.

— Так получится быстрее, — сказал он, ища, где бы ее закрепить. Мальчик медленно отступил от края и пошел обратно в туннель, но спиной вперед, внимательно осматривая пол. Наконец он увидел большой валун и обвязал веревку вокруг него. Затем Уилл вернулся к бездне и пустил веревку вниз.

— Возьми на всякий случай, — сказал он отцу, протянув ему один из баллончиков. Потом мальчик сам обрызгался репеллентом из своего баллончика и опять примотал его к руке. — Браунинг у тебя? — спросил он.

Доктор Берроуз кивнул.

— Хорошо. Жди меня тут, — сказал Уилл и двинулся к краю.

— Надеюсь, у тебя не начнутся опять эти глупости, ну, как тогда на крыше? — поинтересовался у него отец.

— Зря ты мне напомнил, — ответил Уилл, — но теперь вроде все в порядке.

И действительно, иррациональные позывы спрыгнуть вниз больше его не мучили. А благодаря низкой силе тяжести спускаться по отвесной стене было проще простого; только бесконечный поток воды, падавший в лицо, мешал рассмотреть что-либо вокруг. Уилл то и дело оглядывался через плечо, опасаясь, что появятся пауки или Пресветлые. Через некоторое время — он прикинул, что прошел примерно три четверти веревки, — мальчик заметил сбоку вход в туннель. Он находился на одной с ним высоте, но метрах в тридцати дальше по стене. Уилл попробовал пройти к нему, но обнаружил, что ноги безнадежно скользят по грибу, и тогда решил раскачаться как маятник. Наконец мальчику удалось запрыгнуть в темное отверстие.

Держа наготове стэн и баллончик, Уилл осмотрелся. На первый взгляд в туннеле никого не было, но мальчик на всякий случай побрызгал туда репеллентом. И вдруг он услышал шум за спиной.

Хлопанье крыльев.

Уилл развернулся.

Это был Пресветлый.

Он завис в воздухе, расправив крылья, всего в паре метров от мальчика и уже тянул к нему нижние лапы.

— ГОСПОДИ! — завопил Уилл и инстинктивно надавил на кнопку баллончика. По Пресветлому ударила струя репеллента.

Мальчик ожидал, что тварь улетит, но она осталась на месте. Несколько мучительно долгих секунд Пресветлый не двигался. А затем произошло нечто на редкость странное. Уилл мог это сравнить разве что с действием соли на слизняка — когда несчастное брюхоногое покрывается пеной и потом лопается, — но тут все случилось куда быстрее. Пресветлый лихорадочно затрясся, и из всех сочленений его диковинного тела засочилась вязкая жидкость.

После этого он просто рассыпался на части. Сперва с чавкающим звуком отвалилось брюхо с двумя выступами. Затем голова свесилась набок и оторвалась. Грудь вместе с крыльями улетела вниз, вращаясь вокруг своей оси, и скрылась во мраке бездны.

Уилл проводил взглядом останки Пресветлого, постоял на месте и, оправившись от испуга, с облегчением расхохотался.

— Ну Дрейк, ну спасибо! Сто баллов за эту штуку! — воскликнул он.

У миссис Берроуз вдруг появилась идея, которая пробилась через туман хаоса в голове, словно тихий голосок сквозь гул. Селия почувствовала, что отчасти еще может управлять своим дыханием, и стала с каждым разом делать вдох чуть глубже и чуть дольше задерживать воздух в легких. В ее сознании тут же прояснился небольшой уголок — туман оттуда будто сдуло вентилятором. Селия ухватилась за воспоминание о занятиях йогой. Сперва ей никак не удавалось восстановить в памяти слова учителя, но она сосредоточилась всеми клеточками тела и наконец добилась своего.

— Я молюсь о том, чтобы найти в себе силы защитить мой покой от тех, кто пытается его нарушить, — начала повторять миссис Берроуз то ли про себя, то ли вслух — она не знала сама.

Она по-прежнему чувствовала, что ее тело напряжено до крайности — словно доска, которую выгнули так сильно, что она вот-вот сломается. Однако злобный ежик как будто уже не так сильно или не так быстро колол ее.

— Я молюсь о том, чтобы найти в себе силы защитить мой покой от тех, кто пытается его нарушить. — Миссис Берроуз продолжала повторять мантру и глубоко дышать, и тут случилось удивительное.

Вместо темноты явился свет.

Селия как будто оказалась в другой реальности — той самой, из которой выпала, когда стигийцы включили Темный Свет. Прежде всего она ясно видела все вокруг — видела, что снова находится в ярко освещенной комнате. Она посмотрела на стигийцев. Один из них без остановки повторял одни и те же вопросы, а его товарищ спрашивал совершенно о другом. И миссис Берроуз, к своему изумлению, услышала, что добровольно отвечает им, причем в подробностях. Добровольно, но не по своей воле.

Стигиец расспрашивал ее о Дрейке: что она о нем знает, что он ей рассказывал в Верхоземье, куда ее водил, знакомил ли с другими агентами своей сети.

— Я не хочу, — решила та часть ее сознания, которая находилась в ярко освещенной комнате, и миссис Берроуз оборвала фразу на середине. Стигиец, нахмурившись, искоса взглянул на нее.

— Дальше! — рявкнул он.

— Идите к черту! Больше вы от меня ничего не добьетесь! — закричала Селия и закрыла рот.

Другой стигиец перестал повторять вопросы, и они переглянулись. Затем тот, что стоял около устройства, что-то подрегулировал, и оранжевый свет стал еще ярче. Злобный ежик увеличился до размеров кошки и стал сильнее, его иголки загорелись чистой энергией. Миссис Берроуз без перерыва продолжала упражнение по медитации, чувствуя, как ежик кружит около ее сознания, но никак не может проникнуть внутрь.

Стигиец опять отрегулировал лампу, свет стал еще более ярким, чем прежде. Ежик вырос до величины собаки, но Селия обнаружила, что все равно может ему противодействовать и оставаться при этом в ярко освещенной комнате. Ей представилось, что она едет на велосипеде и одновременно жонглирует. «Что мы, женщины, умеем, так это делать несколько дел сразу», — торжествующе подумала миссис Берроуз.

Стигийцы еще несколько раз увеличили мощность Темного Света, и Селия поняла, что больше уже не вынесет.

— Я молюсь о том, чтобы найти в себе силы защитить мой покой от тех, кто пытается его нарушить, — четко произнесла она, на этот раз точно зная, что говорит вслух, — и потеряла сознание. Она истратила всю свою энергию.

В ту же секунду в комнату вошел Второй Офицер, но уже не один, а вместе с Первым, который был немногим моложе него. Второй Офицер принялся расстегивать ремешки на кресле.

— Вы добились от нее чего хотели? — спросил Первый Офицер, заподозрив неладное.

— Она дала нам отпор, — сказал один из стигийцев, и Второй Офицер, выпустив из рук ремешок, уставился на зловещих людей вслед за напарником.

— Но ведь это еще никому не удавалось, — потрясение произнес Второй Офицер.

Стигийцы молчали.

— Значит, вы с ней не закончили? — уточнил Первый Офицер.

— Нет. Через несколько часов, когда она вернется в сознание, мы начнем заново. И повторим столько раз, сколько потребуется, — произнес стигиец, стоявший за Темным Светом.

— Мы ее сломаем, — подтвердил второй стигиец.

— Даже если она в итоге погибнет? — спросил Второй Офицер.

Стигийцы равнодушно пожали плечами.

— Даже если так, — сказали они почти в один голос.

Забравшись назад к отцу, Уилл приложил немало усилий, чтобы убедить его исследовать новый туннель. Доктор Берроуз громко поворчал, но в конце концов позволил себя уговорить и спустился по веревке. Мальчик несколько раз слазил туда и обратно, чтобы перетащить все вещи, а затем установил радиомаячок, и они двинулись в путь. Вскоре туннель разделился на два. Отец с сыном выбрали направление наугад и почти сразу оказались на другой развилке, потом еще на одной и еще и вскоре окончательно запутались, в какую сторону движутся.

Более того, им стали часто попадаться весьма крутые спуски.

— Думаю, мы теперь намного глубже того пласта, — заметил Уилл, спрыгивая с очередного обрыва.

Доктор Берроуз не скрывал своего недовольства: он надеялся задержаться в основном туннеле, который вел к порту, и как следует изучить просевший пласт.

— Идем неведомо куда, идем неведомо куда, — печально пропел он.

— Мы всегда идем неве… — начал было отвечать Уилл, но тут они оба услышали низкий рокот, который раздавался откуда-то впереди.

Мальчик мгновенно выхватил баллончик с аэрозолем, а доктор Берроуз кое-как вытащил из кармана браунинг и взволнованно наставил его на темноту.

— Погоди, пап, я что-то не вижу никаких ползучих тварей, — прошептал Уилл, разглядывая туннель через устройство ночного видения.

Отец с сыном прислушались.

Звук раздался снова. Это был не просто рокот, а голос — человеческий голос, и Уилл сразу же его узнал.

— По-моему, это Честер! — сказал он отцу.

— Осторожно, вдруг это тот Граничник, — приглушенным тоном предупредил его доктор. — Может, они расставили нам ловушку.

— Нет, это точно Честер, — заверил его Уилл. Мальчик едва сдерживал восторг. Он сильно понизил голос, стараясь, чтобы он звучал как можно более хрипло и мужественно. — Честер Ролс, это ты? — крикнул он.

Тишина. Потом Честер отозвался:

— Уилл?

— Честер! — воскликнул Уилл уже обычным голосом, не находя себе места от радости. — Это я, я! Мы тут с папой, у нас все хорошо.

— Слава богу! Я знал, что ты не пропадешь! Со мной Эллиот и Марта, у нас тоже все отлично. Я тебя не вижу, но слышу так, будто ты совсем рядом.

— Я тоже тебя хорошо слышу. У меня линза теперь работает, так что мы сейчас к вам придем, — сказал Уилл. — Только ты говори что-нибудь, чтобы мы тебя слышали.

— Понял, — подтвердил Честер и запел: — «Мой дух в борьбе несокрушим, незримый меч всегда со мной…» — правда, настолько фальшиво, что больно было слушать.

Но как ни странно, когда Уилл с доктором Берроузом пошли вперед, голос Честера почти затих, и ни его, ни остальных отец с сыном так и не увидели. Удивленные, они вернулись на прежнее место. Честера снова было прекрасно слышно.

«Вперед, Христово воинство…» — пел он.

— Честер, ты меня слышишь? Перестань выть на минутку, — сказал Уилл.

— Слышу, конечно. Вы куда пропали? Мы тут торчим как приклеенные, а я уже голос сорвал!

Вдруг заговорил доктор:

— Здравствуй, Честер, это доктор Берроуз. Полагаю, я понял, в чем причина. Мы имеем дело с чем-то наподобие шепчущих галерей, какие можно встретить в соборах, либо туннели тут располагаются таким образом, что стены отражают наши голоса. Вероятно, свою роль играют и наросты гриба. Быть может, мы куда дальше друг от друга, чем думаем, — возможно, в нескольких километрах, — но благодаря здешней акустике хорошо друг друга слышим.

Марта прервала его рассуждения, явно не настроенная на долгую беседу:

— Теперь вы стойте на месте, а мы пойдем вас искать.

Минут через десять Честер с Эллиот, а за ними и Марта показались из-за угла.

— Честер! — закричал Уилл, подпрыгнув от радости, когда четко увидел всех троих через линзу.

— Надо же, как странно получилось! Грибное радио! Ну, теперь меня ничем не удивить! — воскликнул Честер. Но когда он подошел ближе и увидел военную одежду и новое вооружение Уилла и доктора Берроуза, то раскрыл рот от изумления.

— Честер, ты не поверишь, где мы побывали. Мы нашли противорадиационное убежище, там рядом река, и мы приплыли по ней на поверхность, — сказал Уилл. — Мы были в Хайфилде. Мы были дома.

— Д-дома? — повторил Честер, у которого еще не уложилось в голове то, что он услышал от друга.

— Ну да. Кстати, Эллиот, тот номер, который ты все повторяла, когда тебя лихорадило… Я узнал, что это, — обратился Уилл к девушке.

— Номер? Какой еще номер? — удивилась она, не понимая, о чем речь. Тут до нее дошло. — А, для экстренной связи! Так ты его видел?! Дрейк жив?!

Уилл кивнул.

— Жив и здоров. Он ждал нас в Хайфилде.

Внезапно что-то выскочило из теней за спиной у Честера и бросилось вперед, припав к земле. Уилл заорал:

— Берегись! — и брызнул на неведомую тварь аэрозолем.

Бартлби застыл, потом у него на скользком грибе разъехались лапы, и он с обиженным мяуканьем ускакал обратно в темноту.

— Я думал, это паук, — не чувствуя ни малейшей вины за собой, сказал Уилл. — Значит, вы приютили предателя.

— Может, он и предатель, но он нас к тебе вывел, — ответил Честер. — Потом, кто бы говорил — ты сам приютил двуличную обманщицу Ребекку.

Мальчики хмуро уставились друг на друга, потом Уилл сказал:

— Туше, — и они расхохотались.

Честер в два огромных прыжка добрался до друга и обнял его.

— Уилл, я так рад тебя видеть! — сказал он. — Но мне кажется, я тебе ни за что не прощу то, что ты устроил себе каникулы в Верхоземье, да еще и без меня.

— Еще как простишь, когда увидишь, какие вкусности мы с собой захватили. Курицу карри хочешь? — спросил Уилл.

— А то! — усмехнулся Честер.

Марта развела костер и стала разогревать еду. Эллиот тем временем копалась в рюкзаке со снаряжением, которое ей передал Дрейк, доктор Берроуз, сидя в стороне от остальных, яростно строчил в дневнике, а Уилл рассказывал Честеру про подземный порт и про то, как они с отцом выбрались на поверхность.

— Значит, мы находим дорогу по этим твоим радиомаякам и возвращаемся домой? Вот так все просто? — удивился Честер. — И не нужно связываться с Глубокими Пещерами и тем более с Колонией. — Мальчик торжествующе потряс кулаком. — Есть! — взревел он.

— Ага, только не забудь, что сказал Дрейк: сперва надо разобраться с Доминионом, — напомнил ему друг.

Честер поднял брови.

— И как мы это сделаем? Если стигийцы не успели добежать до подлодки и при этом каким-то образом выжили после взрыва, то либо их уже сожрали пауки или Пресветлые, либо…

— Либо они до сих пор где-то здесь, — перебил Уилл.

Честер с сомнением посмотрел на него.

— Может, они уже ушли отсюда на сотню миль. А если они все-таки добрались до лодки, то не ушли, а улетели вниз, но тоже далеко. Слушай, Уилл, ну ведь их, скорее всего, уже нет в живых.

— Дрейк хочет, чтобы мы в этом убедились, — сказал Уилл.

— Значит, этим мы и займемся, — решительным тоном вставила Эллиот. Она прислушивалась к разговору ребят, благоговейно осматривая два запасных стэна, которые взял с собой Уилл. — Мы обследуем окрестности и посмотрим, не возьмет ли Бартлби след. А если подлодка застряла где-нибудь в стене, может, нам и не придется далеко ходить, чтобы осмотреть ее саму.

— А если она упала на самое дно? — предположил Честер.

Никто ему не ответил, но мальчик не особенно огорчился, потому что Марта как раз объявила, что еда готова.

Шествие возглавила Марта. Она вела Бартлби, который полностью перевоплотился в ищейку и рвался вперед, припав носом к полу, поросшему грибом. Они все ниже и ниже спускались по лабиринту туннелей, пока не достигли огромной пещеры, которую пробил в стене бездны взрыв, устроенный Эллиот. Там снова пригодились альпинистские веревки: с их помощью друзья перебрались на другую сторону пещеры, в один из туннелей, которые прежде вели к субмарине.

Они двинулись по этому туннелю, и здесь, едва Марта сообщила, что они, похоже, снова приближаются к бездне, Уилл с Честером совершили открытие, которое все изменило.

— Пап, иди посмотри, — позвал доктора сын.

— Что еще? — сварливо спросил тот. Он брел последним, чтобы, как предполагалось, в случае необходимости оборонять товарищей от нападения пауков с тыла. Однако доктор Берроуз не особенно бдительно следил за обстановкой, а баллончик с репеллентом и вовсе затолкал в карман пальто. К тому же последние несколько часов он был на удивление молчалив.

Догнав Уилла, доктор увидел торчащую из гриба высокую скалу, на которой был вырезан знак — трезубец.

— Да! — воскликнул он и поспешно скинул рюкзак. Выудив оттуда черно-белую фотографию с подводной лодки, доктор Берроуз выставил ее перед собой. — В точку! Это тот самый камень, — подтвердил он, сравнив снимок с оригиналом.

— Кстати, Марта, вы были правы: мы снова подошли к бездне, — сказал Уилл. Он поглядел вниз, в темноту, куда летели потоки воды, и задумался, где сейчас субмарина. Потом мальчик повернулся к отцу: — Пап, но что же означает этот символ? Что мы только в начальной точке карты, которая нарисована на твоих табличках? Как-то глупо получается, ведь от Поры досюда топать и топать.

Доктор Берроуз не ответил. Он провел пальцами по трем глубоким бороздкам в камне.

— Пап, если задуматься… как это может быть начальная точка?

Доктор поднял взгляд, медленно растягивая губы в улыбке, и одобрительно кивнул.

— Молодец, Уилл. Ты тоже до этого дошел. Когда ты догадался, как разложить таблички в правильном порядке, я предположил, что маршрут описан слева направо. Но я напрасно ограничился западным образом мышления — в данном случае нужен был творческий подход. На самом деле таблички следует рассматривать справа налево. Соответственно, моя гипотеза о том, что этот знак отмечает начало пути, в корне ошибочна. В действительности он отмечает конец.

— Если мы тут надолго, давайте чаю вскипячу, — предложила Марта, но на нее никто не обратил внимания, тем более доктор Берроуз, который снова вскинул на спину рюкзак, будто собирался идти.

— Не понимаю. Раз это конец маршрута, то что было дальше? — спросил Уилл. — Куда эти древние люди шли отсюда?

— Вера, — только и сказал доктор.

— Чего?

— Возьмем, к примеру, физику… понижение силы тяжести, которое мы здесь наблюдаем, позволило нам выжить после падения с высоты в несколько тысяч миль, — сказал доктор Берроуз, подбросил светосферу и поймал ее за ремешок, когда она плавно опустилась. Затем он продел руку в ремешок и обмотал его вокруг запястья так, чтобы сфера плотно лежала в ладони. — А если продолжать движение к центру любого массивного объекта — например, нашей планеты, — то сила тяжести должна уменьшаться и дальше. Может быть, до нуля. До пояса невесомости.

— Извини, пап, я не пони… — начал Уилл.

— Но я говорю не только о вере в законы физики. Я говорю о вере в свои убеждения, в свои принципы. Слишком долго мне не хватало веры, а ведь вера способна сдвинуть горы и открыть глаза на новые неизведанные миры.

— Ну так что, привал будем делать или нет? — снова спросила Марта.

Доктор Берроуз продолжал говорить, глядя только на сына:

— Ты думаешь, что я вел себя как бесчувственный эгоист, Уилл. Но есть идеи, которые настолько масштабны и значимы, что на пути к ним нельзя отвлекаться на других людей. Мне жаль, если ты считаешь, что я был тебе плохим отцом, но когда-нибудь ты поймешь. — Медленно шагнув к Уиллу, он нащупал в кармане радиомаячок, вытащил его и помахал им перед лицом у сына. — Ты сможешь меня найти, если захочешь. Решать тебе.

— Ты о чем? — спросил Уилл.

Доктор быстрым шагом прошел мимо сына до самого края бездны и прыгнул вниз…

— Папа! — закричал мальчик и бросился к отцу, пытаясь его удержать, но было уже поздно.

— Нет! — прошептал Честер. Марта и Эллиот подбежали к краю и увидели, как доктор Берроуз, кружась, летит в пустоту. Светосфера у него в руке помаячила тусклым пятнышком, а потом окончательно скрылась из виду.

— Взял да покончил с собой ни с того ни с сего, — озадаченно пробормотала Марта. — Он что, с ума сошел?

Опомнившись от неожиданности, все четверо просто смотрели в бесконечную темноту. Тут Уилл начал нескладно насвистывать, точь-в-точь так же, как доктор Берроуз, когда погружался в размышления.

— Мой папа, может, и чудак, но не сумасшедший, — наконец ответил он, бросив взгляд на Марту. — То, что он говорил про силу тяжести, вообще-то логично.

— Уилл, ты как? — встревожился Честер и положил ему руку на плечо, обеспокоенный тем, как равнодушно Уилл отнесся к последнему прыжку отца. Честер ожидал от друга куда более эмоциональной реакции.

— По логике вещей ближе к центру планеты сила тяжести должна быть еще меньше, чем тут, верно? — вслух задумался Уилл.

— И что? Мы же не собираемся это проверять? — затараторил Честер.

Уилл сделал неопределенное движение головой, но не в ответ на вопрос Честера, а будто мысленно разговаривал сам с собой.

— Марта, вы ведь нам не говорили, как называется эта бездна. Разве не у всех Семи Сестер есть имена, как у Пыхтящей Мэри или Поры? — спросил он, снимая рюкзак и начиная в нем рыться.

Марта покачала головой.

— Мы с Натаниэлем не придумали ей названия, а после того как он умер, я вообще не хотела возвращаться на это место, — сказала женщина.

Уилл улыбнулся своим мыслям.

— Но ведь надо ее как-то назвать. У всего есть названия. Давайте назовем ее Дымящей Джин, в честь моей тети Джин, потому что ее квартира тоже как черная дыра, — сказал он. Мальчик вытащил из рюкзака несколько радиомаячков и два устройства побольше — приемники. Затем он надел рюкзак и развернулся к Честеру, Эллиот и Марте.

— Уилл, объясни. Для чего тебе эти штуки? — спросил Честер, нахмурившись.

Уилл поднял один из приемников. Рукоятка у него была как у пистолета, да и само устройство напоминало револьвер с укороченным стволом, только спереди у него было круглое углубление вроде маленькой спутниковой тарелки, а сверху — круглая шкала. Мальчик включил приемник и направил на бездну. Уловив сигнал от маячка доктора Берроуза, приемник медленно затикал, а иголка на шкале задрожала.

— Это мой папа, — сказал Уилл. Затем он развернулся на четверть оборота, и иголка вздрогнула в ответ на более слабый сигнал, а тиканье стало еще медленнее. — А это дорога к убежищу.

Мальчик подошел к большому камню с вырезанным символом.

— Давайте-ка отметим это место, — произнес он, включил новый маячок и вставил в трещину на камне. — И вам по одному, — добавил он и быстро раздал Честеру, Марте и Эллиот оставшиеся маячки, так что они не успели отказаться.

— Зачем это мне? — спросила Эллиот, вертя свой маячок.

— Уилл? — обратился к нему Честер, уже начавший терять терпение.

— Ах, да, чуть не забыл. Вам еще понадобится вот это, — добавил Уилл, сунув другу приемник. — Иди по хлебным крошкам и найдешь дорогу домой.

— Не дури. Я без тебя никуда не пойду, — всерьез рассердившись, проворчал Честер. Когда он безрезультатно попытался всучить приемник обратно Уиллу, устройство поймало сигнал от маячка на камне и громко затрещало. — Забери у меня это!

Но Уилл погрузился в собственный мир и не слушал, что ему говорят.

— Я подозреваю, что близнецы все-таки попали на лодку и улетели вместе с ней в Дымящую Джин. — Мальчик усмехнулся. — Забавно вышло! Стигийцы промыли мне мозги Темным Светом, чтобы меня тянуло прыгнуть с высоты, но Дрейк помог мне это побороть. А теперь, когда меня уже ничто не заставляет, я собираюсь как раз…

Честер заметил, как блеснули глаза у друга, и понял, что тот задумал что-то рискованное.

— Да объясни же наконец, Уилл, что ты… — начал он, перебив его, но не договорил.

Уилл включил второй приемник и разбежался в сторону бездны там же, где спрыгнул его отец.

И бросился вниз.

— Не-е-е-ет! Псих ненормальный! — заорал Честер, но Уилл его уже не услышал из-за оглушительного свиста воздуха.

За время службы Второй Офицер насмотрелся и наслушался такого, что нормальный человек бы не выдержал. И он научился ограждать себя от лишних впечатлений — словно возвел вокруг себя стену, которая не пропускала самое страшное.

Но сейчас, когда он ждал в коридоре у закрытой двери, стена почему-то не помогала. От криков, доносившихся из комнаты, стыла кровь в жилах. С таким звуком рвалась на части человеческая душа. И Второй Офицер не мог понять, почему человек все продолжает и продолжает кричать, лишь на мгновение прерываясь, чтобы глотнуть воздуха.

Внезапно крики прекратились и повисла еще более ужасающая тишина.

Полицейский услышал шаги Первого Офицера по влажному булыжному полу. Но тот прошел только до середины коридора, остановился и бросил взгляд на закрытую дверь. Он скривился, недовольный тем, что допрос затянулся, затем медленно развернулся на каблуках и зашагал обратно, по всей видимости, на свое место за стойкой — на случай, если в участок пожелают прийти еще стигийцы.

Второй Офицер, радуясь тому, что снова остался один, вытер пот со лба. На секунду его лицо исказилось, словно он вот-вот заплачет. Офицер сам не знал, почему вдруг себя так почувствовал, — быть может, с него наконец стало довольно чужой боли и страданий, которым приходится быть свидетелем. Он взял себя в руки, и как раз вовремя: из комнаты послышался глухой гул голосов, и дверь распахнулась.

В коридор величественно выступил старый стигиец, сопровождаемый молодым адъютантом.

— Кончено? — спросил Второй Офицер.

Старик поднял на него взгляд, удивленный любопытством полицейского.

— Мы добились своего, — резко ответил он. — Как всегда.

— Э-э… а она… она… то есть… она не?.. — выдавил Второй Офицер.

Брови старого стигийца взметнулись вверх, и он перебил лопочущего полицейского.

— Если вас интересует, осталась ли жива Берроуз, то сердце у нее, по-видимому, еще бьется, и она каким-то образом умудряется дышать, — сказал он и отступил в сторону. — Смотрите сами.

Второй Офицер вошел в полосу света, льющегося из комнаты. Ему была видна спинка стула, от которого еще не отвязали миссис Берроуз. Один из стигийцев только расстегнул ремешок на подголовнике, и голова женщины безвольно свесилась вперед. У стола стояли еще трое стигийцев — они убирали целую батарею устройств Темного Света. Их было шесть или семь — Второй Офицер не смог их сосчитать, так возбужден и взволнован он был.

— Нелегко было ее расколоть. Такой крепкий орешек, — заметил адъютант старика. Он говорил отстраненным тоном, будто доктор, обсуждавший с коллегами историю болезни. — Один из самых крепких, что нам попадались.

— Да, — подтвердил старый стигиец. — Чрезвычайно упорно сопротивлялась. — Он простер руку в направлении неподвижного тела миссис Берроуз. — Это всего лишь пустая шелуха. Боюсь, от ее рассудка мало что осталось. Чтобы достичь цели, нам пришлось разнести все, что стояло на пути. К моему сожалению. Я рассчитывал еще раз воспользоваться ею в будущем.

— Вероятно, она не протянет до утра, — сказал адъютант.

— Я хотел спросить… — начал Второй Офицер, и его голос задрожал, как только ледяной взгляд старика остановился на нем.

— Да? — произнес старый стигиец.

— Если ей недолго осталось, я бы взял ее на попечение, — выпалил полицейский.

Стигиец наклонил голову, словно предлагая ему объясниться. Назвать просьбу Второго Офицера необычной было бы серьезным преуменьшением.

— Ну, чем оставлять ее в Темнице… Она хоть и верхоземка, но… по-моему, она была неплохая, — забормотал Второй Офицер, а потом закрыл рот и уставился на свои ботинки.

Повисла пауза. Затем один из стигийцев вышел из комнаты, держа в руках Темный Свет, и удалился по коридору.

Старик улыбнулся, но отнюдь не добродушно. Эта улыбка означала, что он узнал нечто полезное для себя, чем рано или поздно непременно воспользуется.

— Есть у вас домочадцы, офицер? — спросил он. — Кто-то должен за ней присматривать, пока вы на дежурстве.

— Мать и сестра, — ответил полицейский.

— Что ж, забирайте ее. Хотя я полагаю, что оставить ее умирать в Темнице было бы гуманнее, — сказал старый стигиец и двинулся прочь. Адъютант следовал за ним как тень на расстоянии нескольких шагов. — «И вся королевская конница, и вся королевская рать не могут Шалтая собрать», — процитировал старик, не оборачиваясь.

Второй Офицер подождал, пока они не скрылись из виду, и оттянул пальцем свой накрахмаленный воротник, прилипший к коже. Он сам не понимал, что на него нашло. Как только он посмел так заговорить со стигийцами? Но он чувствовал, что так надо было сделать.

Полицейский глубоко вдохнул, чтобы приготовиться к тому, что увидит в ярко освещенной комнате.

На этот раз Уилл остался в сознании. В полете его неожиданно закрутило волчком, потом, не успел он опомниться, завертело в другую сторону. Ускорение было так велико, что у мальчика закружилась голова, и он подумал, что его сейчас стошнит. Однако он быстро обнаружил, что если раскинуть руки и ноги, как во время прыжка с парашютом, то он перестает кувыркаться и падение даже кажется более плавным. А поднимая и опуская конечности, Уилл приспособился довольно точно управлять полетом, несмотря на вес оружия и громоздкого рюкзака, и избегать ударов о стены.

Он все падал, падал, и падал, и размышлял о том, кончится ли когда-нибудь все это и будет ли конец счастливым.

— Что я такого сделал? — крикнул Уилл через потоки воды, падавшие вместе с ним, облизнул губы и почувствовал вкус соли. Он попытался вытереть линзу, чтобы хоть что-нибудь видеть впереди, но тут же потерял равновесие, и его занесло в сторону. Уилл быстро вернул руку на место. Он летел с такой скоростью, что все вокруг мелькало и расплывалось, но мальчик старательно высматривал подводную лодку. Он пообещал Дрейку, что разберется с близнецами и Граничником, и был твердо намерен сдержать обещание.

Уилл видел, как дрожит стрелка на приемнике у него в руке, и едва-едва слышал щелчки. Его отец был где-то внизу.

Отец…

Но что, если доктор Берроуз совершил ужасную ошибку? Что, если сила тяжести уже не уменьшится? Точнее, что если Дымящая Джин не так уж глубока и он достигнет дна раньше, чем начнется пояс невесомости?

«Господи, об этом-то я и не подумал!»

Когда Уилл прыгнул в бездну вслед за отцом, у него было ощущение, что иначе поступить просто нельзя… Слова отца насчет веры в тот момент показались ему разумными. Мальчик наконец понял, почему доктор Берроуз вел себя настолько эгоистично. И тогда он захотел показать, что тоже верит — верит в отца.

Но теперь… Теперь Уилл думал, что погорячился с прыжком — пожалуй, этот красивый жест был совершенно лишним.

И тут он заметил, что встречный поток воздуха как будто стал не таким сильным. У мальчика больше не перехватывало дух. И еще он мог бы поклясться, что его падение немного замедлилось, хотя если это и в самом деле было так, то изменение произошло очень плавно.

Приемник продолжал бодро пощелкивать, но внизу по-прежнему ничего не было видно — только раскаленные камни стен светились багровым. Пролетая мимо них, Уилл на доли секунды успевал почувствовать невероятный жар и слышал, как шипят струи соленой воды, попадающие на стены.

Через некоторое время мальчик убедился, что и в самом деле стал падать медленнее.

Ему удалось протереть линзу, не кувыркаясь. И теперь можно было разглядеть стены бездны и даже полюбоваться узорами, в которые складываются капли воды, летящие вместе с ним.

Вскоре Уиллу начало казаться, будто его качает на волнах, но догадался, что это, возможно, чувства стали его обманывать, потому что он так долго падает. Примерно тогда же ему послышался ровный низкий грохот. Быть может, этот странный звук доносился до него и раньше, но мальчик был слишком занят своими мыслями, чтобы обратить на него внимание.

Уилл прислушался. Грохот вроде бы становился громче, пересиливая даже свист ветра в ушах. Мальчик посмотрел вниз.

«Откуда же такой звук?»

Ему представились чудовищно огромные шестерни и зубчатые колеса, которые неспешно вращаются в глубине Земли. Уилл смутно припомнил, что давным-давно вычитал что-то подобное в какой-то детской книжке. Мальчик заставил себя улыбнуться, но безумная картина так и стояла у него перед глазами. Может быть, впереди и в самом деле окажется машинное отделение планеты, где бессчетные великаны следят за работой великанских механизмов.

Уилл потряс головой, будто пытаясь отвлечься от нелепого сна.

Из-за грохота он уже не слышал, как щелкает приемник, но видел, как бешено дергается стрелка.

Мальчик снова обвел взглядом бездну.

Вот!

Краем глаза он увидел крошечный огонек далеко внизу.

Тут порыв ветра отбросил Уилла в сторону и развернул. Мальчик потерял огонек из виду и, не сумев отыскать его снова, задумался, не почудилось ли ему. И если не почудилось, то что могло светиться внизу? Это не мог быть отблеск лавы, иначе огонек был бы красноватым.

Затем Уилл снова увидел его. А когда мальчик направил на огонек приемник, сигнал вроде бы стал сильнее. Тогда он наклонил руки и ноги таким образом, чтобы направить свой полет в сторону огонька.

Однако с приближением к огоньку Уилл засомневался, правильно ли он поступил. Хотя приемник указывал, что радиомаячок отца где-то рядом с этим огоньком, там с таким же успехом могли оказаться и стигийцы.

К этому времени его скорость уменьшилась настолько, что мальчику казалось, будто он уже и не падает, а плывет по воздуху, будто мыльный пузырь на ветру.

Огонек увеличился. Теперь было видно, что он голубоватый, но Уилл еще не мог понять, далеко ли до него.

Держа стэн наготове, мальчик продолжал планировать на свет.

Уилл успел разглядеть внизу что-то большое и продолговатое, но оно надвинулось куда быстрее, чем он ожидал. Приземление оказалось довольно мягким, только мальчик несильно ударился головой и поэтому не сразу сориентировался.

Кто-то помог ему встать.

— А ну отвали! — закричал Уилл, сразу подумав, что это кто-то из стигийцев. Он стал вырываться, но тут заметил, как блеснул свет на стеклах очков.

Это был его отец. У него за спиной маячило ярко-голубое пятно света — очевидно, доктор Берроуз выпустил одну из сигнальных ракет, которые дал им Дрейк. А через пару секунд мальчик понял, что стоит на корпусе подводной лодки. Он не узнал ее, когда видел сверху, потому что лодка лежала на боку. Уилл приземлился то ли у носа, то ли у кормы.

Не зная, чему больше радоваться — тому, что он до сих пор жив, или тому, что он теперь не один в этом пустынном неизведанном месте в глубине Земли, — мальчик бросился обнимать отца. Но даже такое движение оказалось достаточно сильным, чтобы Уилла и доктора Берроуза отнесло чуть ли не на середину лодки. Вот вам и невесомость!

Когда Уилл снова выпрямился, он почувствовал, что как будто соскальзывает с борта. Отец погрозил ему, а потом сложил большой и указательный пальцы колечком. Уилл догадался, что доктор показывает ему ноль. Конечно, сила тяжести, строго говоря, тут была не нулевая, но все равно условия приближались к невесомости, так что двигаться следовало крайне осторожно, чтобы случайно не улететь в бездну. Уилл кивнул отцу в знак того, что понял его предупреждение, и попытался с ним заговорить, но его голос потонул в грохоте. Только тут мальчик понял, насколько громкий шум доносится снизу.

У Уилла еще немного кружилась голова, и он дал отцу отвести себя к боевой рубке, которая из-за нового положения лодки теперь нависала над бездной. Тут доктор Берроуз указал куда-то вниз. Мальчик выглянул за край. В глубине вспыхивал и гас свет — будто молния сверкала на горизонте.

Доктор наклонился к его уху и что-то сказал.

Уилл пожал плечами: из-за шума он ничего не расслышал.

Тогда доктор Берроуз достал клочок бумаги, что-то написал на нем и показал Уиллу. Там было одно-единственное слово, но длинное.

— Триболюминесценция? — прочел вслух мальчик, и отец, следивший за движением его губ, радостно закивал. Уилл знал, что это за явление: доктор Берроуз как-то показывал ему дома в Хайфилде опыт с двумя кусочками горного кварца — с нажимом потер их друг о друга, и камни засверкали. Мальчик с восторгом наблюдал, как молочно-белые кристаллы пронизывают загадочные вспышки. В темноте подвала этот свет казался волшебным. Теперь-то Уилл понимал, почему на самом деле светился кварц: трение разрушает межатомные связи в кристаллах, и при этом выделяется энергия. Значит, далеко внизу терлись друг о друга невероятно крупные кристаллы какого-то минерала. Это вполне объясняло грохот.

«Неужели это оно? Неужели это и есть центр Земли?» — подумал мальчик.

Свет вспыхивал и расходился вокруг тысячами лучиков — как будто ком наэлектризованной ваты распухал прямо на глазах. Это зрелище завораживало, и несколько минут отец с сыном, восхищенные, просто глядели вниз. Но Уилл не забыл о том, что у него есть важное дело, и в конце концов оторвался от чарующей картины и посмотрел под ноги, на толстую металлическую обшивку. Глядя, как по тусклой вороненой поверхности стекают ручейки воды, мальчик вдруг остро осознал, что, быть может, в эту минуту трое стигийцев находятся внутри субмарины. Вместе с Доминионом. Наверное, теперь это уже ничего не значило: наверное, ни у него, ни у доктора Берроуза, ни у стигийцев уже не было возможности выбраться из бездны наверх, так что угроза заражения фактически была устранена. Но Уилл решил, что раз он тут оказался, то должен во всем убедиться.

Он вытащил из рюкзака альпинистскую веревку и привязал ее к металлической планке на боку рубки. Мальчик не собирался рисковать, ведь один неверный шаг на скользком от воды корпусе подлодки мог отправить его в полет прямиком на гигантские кристаллы. Крепко держась за веревку, Уилл осторожно двинулся к верхушке рубки.

Чувствуя на себе внимательный взгляд отца, мальчик медленно перебрался ко входу в рубку. При такой низкой силе тяжести любое движение требовало лишь толики усилий.

Но очутившись на наблюдательной площадке, Уилл замер.

Меньше чем в метре от него на полу, который теперь, естественно, шел не горизонтально, а вертикально, светлело что-то непонятное. Сломанные белые крылья тихо трепетали на ветру.

— Пресветлый! — выдавил мальчик сквозь зубы. Однако присмотревшись, он заметил, что у существа нет головы и части туловища. Шипы на концах лап зацепились за настил, поэтому-то Пресветлого и не унесло в бездну.

Баллончик с аэрозолем лежал в рюкзаке, который Уилл оставил под присмотром доктора Берроуза, так что мальчик вытянул руку со стэном и ткнул существо дулом. Пресветлый не пошевелился. Уилл почти не сомневался, что тварь мертва — судя по ее виду, Граничник быстро с ней расправился, разрубив на части. Мальчик ткнул Пресветлого еще раз, посильнее, и, убедившись, что тот не подает признаков жизни, прошел мимо, к главному люку. Люк был заперт.

С опаской поглядывая на останки Пресветлого, Уилл начал вращать ручку в центре люка. Когда она повернулась до упора, мальчик проверил, снят ли с предохранителя стэн. На этот раз он был готов к встрече с двойняшками. Он знал, что на этот раз не будет колебаться и выстрелит, как только одна из сестер или их ручной Граничник высунется наружу. Уилл прикрыл глаза, собираясь с силами.

И тут, едва он собрался дернуть на себя крышку люка, маленькая ручка ухватила его за запястье, останавливая.

Мальчик вскинул голову.

Это была Эллиот.

Он не мог поверить своим глазам. Неужели девушка спрыгнула вслед за ним из-за распоряжения Дрейка? Уилл не представлял, что еще могло ее заставить так поступить. Он тут же посмотрел, нет ли вместе с Эллиот Честера или хотя бы Марты, но не увидел их.

Сделав Уиллу знак, чтобы тот отодвинулся, девушка приоткрыла люк на сантиметр и запустила пальцы в щель. Вдруг она застыла и напряженно взглянула на мальчика. Затем Эллиот порылась в кармане, вынула бечевку и осторожно привязала ее где-то под краем люка. Не обращая внимания на мертвого Пресветлого, она закрепила другой конец бечевки к перекладине пола прямо у его лап. Убедившись, что она туго натянута, девушка достала ржавые кусачки, просунула их под крышку люка и, держа их обеими руками, сжала ручки. Только тогда напряженное выражение сошло с лица Эллиот, и она позволила себе расслабиться.

Уилл взял стэн на изготовку, и девушка очень медленно подняла крышку люка. Эллиот указала ему на коробочку размером с кирпич, прикрепленную к самому краю. Из нее торчал провод — вернее, остатки провода, который девушка обвязала бечевкой и перерезала, чтобы обезвредить устройство. Уилл без всяких слов понял, что это была бомба. Граничник заминировал вход, по всей вероятности, изготовив взрывное устройство из химикатов, которые нашлись на подводной лодке. Другого объяснения быть не могло.

Мальчик следом за Эллиот спустился в рубку. «Жди тут», — прочитал Уилл по ее губам, и она выскользнула обратно. Ухватившись за лестницу и держа наготове оружие, он принялся ждать, глядя по сторонам, не покажутся ли стигийцы. Меньше чем через минуту Эллиот вернулась с доктором Берроузом и Бартлби, которого она тащила за собой на поводке. Девушка закрыла за собой люк, и они вчетвером прокрались вдоль лестницы на мостик. Сюда грохот снаружи практически не доходил, и можно было наконец поговорить.

— Ты вовремя появилась, — сказал Уилл, качая головой. — Еще бы секунда, и я взорвал бы эту бомбу. Спасибо.

Эллиот поднесла палец к губам.

— Потише, — прошептала она, оценивающе оглядывая коридоры, которые вели на мостик с двух сторон. — И ничего не трогайте! — прошипела она доктору, который принялся изучать панели управления. — Здесь может быть еще одна бомба.

— А Честер? И Марта? — спросил Уилл. — Они не с тобой?

Девушка помотала головой.

— Со мной только Охотник.

С помощью Бартлби она тщательно обыскала все помещения, заодно проверяя, не натянута ли где-нибудь над полом проволока — нехитрый, но действенный способ вывести противника из строя. Уилл со стэном прикрывал ее сзади. Из-за положения подводной лодки пол превратился в стену, но передвигаться по коридорам это не мешало: друзья плавали по воздуху, словно аквалангисты на затонувшем галеоне. Наконец, не обнаружив и следа близнецов и Граничника, они вернулись на мостик, где их дожидался доктор Берроуз.

— Я и не думал, что ты отправишься за мной, — полувопросительным тоном сказал мальчик Эллиот. — Ты бы могла этого не делать.

— Тебе повезло, что сделала, — ответила девушка, но объяснять ничего не стала.

— А Честер что собрался делать, не знаешь? — поинтересовался Уилл.

— Нет, он ничего особенно не говорил. Хотя я думаю, что он попробует добраться домой, в Верхоземье. Кстати, Честер сказал, что когда увидит тебя в следующий раз, то спустит с тебя шкуру. Он обиделся, что ты с ним даже не посоветовался, прежде чем прыгать.

— Я боялся, что он будет меня отговаривать, — пробормотал Уилл.

Но Эллиот уже переключилась на будущее:

— Итак, стигийцев тут нет, но поскольку они заминировали главный люк, мы убедились, что как минимум один из них выжил. Значит, они либо спрятали вирус где-то на лодке, либо…

— Либо забрали с собой, — перебил ее мальчик.

— Правильно, — сказала она. — Выходит, наша миссия еще не выполнена.

— Готов поспорить, что это одна из тех подлодок-«невидимок» нового поколения, которые разрабатывают и русские, и американцы, — вдруг подал голос доктор Берроуз. — Может быть, эта русская лодка шпионила за нами в Северном море, а когда сдвинулась подводная тектоническая плита, ее затянуло в эту бездну.

— В Дымящую Джин… Я назвал ее Дымящая Джин, — сказал Уилл.

— В честь сестры Селии… Что ж, очень подходит. — По лицу доктора скользнула улыбка, но через мгновение он уже вернулся к своим рассуждениям: — И никто не знает о том, что субмарина исчезла, потому что российское правительство вряд ли обнародует тот факт…

— Сосредоточьтесь, — резко перебила его Эллиот. — Нам надо сосредоточиться. Оставаться здесь совершенно незачем. Я собираюсь заминировать лодку и подорвать ее — на случай, если стигийцы оставили вирус тут. Затем нужно выяснить, куда они делись.

— И как мы это выясним? Тем более здесь? — спросил Уилл и потом посмотрел на кота, старательно вылизывавшего себе причинное место. — Положимся на чутье Бартлби-предателя?

Девушка кивнула.

— Полностью обследуем местность — на триста шестьдесят градусов вокруг лодки, — предложила она. — Получится быстрее, если мы разделимся. Я займусь зоной под субмариной, ты возьмешь на себя уступ и туннели по обе стороны, а…

— Ни за что, — тут же возразил Уилл.

— Почему?

— Потому что в фильмах всякий раз, как герои разделяются, происходит что-нибудь ужасное. Будем держаться вместе. И никуда не отпускаем от себя этого чертова Бартлби, потому что когда кот убегает и кому-то приходится идти за ним, тоже ничего хорошего не бывает.

— Весь в мать, — с кривой ухмылкой заметил доктор Берроуз.

Эллиот перевела взгляд с Уилла на его отца.

— Не знаю, о чем ты, но если тебе так будет спокойнее, давай держаться вместе, — вздохнула она. — А теперь выметайтесь отсюда, пока я заминирую лодку.

Вернувшись с субмарины, Эллиот помогла остальным связаться вместе альпинистской веревкой. Уилл наблюдал, как спокойно двигаются ее руки. Девушка рискнула всем, чтобы попасть на такую феноменальную глубину, откуда, может быть, и нет возврата, однако в Эллиот чувствовалась суровая уверенность. Она твердо решила выполнить свой долг и отыскать стигийцев, и Уилла вдохновлял ее пример. Пусть он поступил необдуманно и импульсивно, когда прыгнул вслед за отцом, но мальчик гордился тем, что тоже рискнул жизнью ради высшей цели. И не обманул ожидания Дрейка.

Друзья старательно обследовали грибной нарост, на котором покоилась лодка. Бартлби ничего не учуял, и они постепенно спустились по наклонной стене бездны под нарост, высматривая пещеры и отверстия в камне или хотя бы какие-то свидетельства того, что стигийцы тут побывали. С приближением к новому наросту гриба Бартлби заметно разволновался. То ли постоянный грохот мешал коту сосредоточиться, то ли причина была в чем-то еще, но он никак не брал след.

Спустившись еще ниже, они обнаружили, что на этой высоте владения гриба кончаются и стена представляет собой голую породу. Опаснее всего тут было сделать резкое движение — тогда они все вместе улетели бы в бездну.

К тому времени как взрывчатка, которую Эллиот заложила на подлодке, детонировала, они успели спуститься достаточно глубоко и не услышали взрыва за постоянным грохотом кристаллов. Однако они остановились посмотреть на вспышку света наверху, и Уиллу стало немного грустно из-за того, что теперь, когда субмарина уничтожена, возвращаться больше некуда. Они остались совсем одни в этом недружелюбном месте, где выслеживать трех стигийцев было все равно что искать три иголки в колоссальном стоге сена, причем самой темной ночью.

Через некоторое время Эллиот велела всем остановиться и знаками показала, что нужно подниматься обратно. Очевидно, она заключила, что пора обследовать стены над разрушенной субмариной.

И именно в этот момент кто-то слишком резко дернулся с места.

Не успев понять, что произошло, они оторвались от стены, и их понесло на середину бездны. Уилл увидел искаженное в панике лицо Эллиот, раскрывшей рот в беззвучном крике, а потом понял, что и сам кричит, но все заглушает зубодробительный грохот. Поделать уже ничего было нельзя, и они крепко ухватились друг за друга, а обескураженному Бартлби оставалось только плыть следом на длинном поводке.

В конце концов сопротивление воздуха сделало свое дело, и все четверо остановились.

Впрочем, это не означало, что они совсем перестали двигаться. Они продолжали медленно опускаться — словно плывущий по воле волн катер, у которого отказал мотор.

Бартлби совершенно не понимал, в чем дело, и не переставая молотил своими длинными лапами, пытаясь вернуться к стене. Уилл и Эллиот присоединились к нему и тоже стали махать руками и брыкаться, лишь бы снова прийти в движение, но у них ничего не получилось. В бесплодных попытках протекло несколько часов; объясняясь знаками, они попробовали обсудить ситуацию с доктором Берроузом. Но что они могли сделать? Грибные наросты больше не встречались, а если бы и встретились, до них никак нельзя было бы добраться. Уилл с Эллиот продолжали паниковать, но доктор Берроуз был на удивление спокоен.

Их принесло к большому камню, который плавно вращался вокруг своей оси. В конце концов за него удалось ухватиться, и они немного на нем повисели. Порыжевший и изрытый кратерами разной величины, он напоминал астероид. По предложению доктора Берроуза они оттолкнулись от камня — точь-в-точь три ныряльщика, прыгающие в бассейн. «Действие и противодействие», — подумал Уилл, глядя, как камень уплывает в противоположную сторону. Правда, этот прыжок ни к чему не привел, но мальчик все равно смотрел по сторонам через устройство ночного видения, всем сердцем надеясь, что заметит что-нибудь, что им поможет. Они сталкивались с обломками породы и время от времени пролетали через облачка гравия, но никаких крупных объектов им не встречалось. Продолжая осматриваться, Уилл вдруг обнаружил, что стен больше не видно. Они как будто вовсе исчезли. Обернувшись, мальчик увидел, что они остались позади и с каждой секундой удаляются.

Тогда Уилл понял, что пролетел Дымящую Джин насквозь.

Бурно жестикулируя, он попытался обратить на это внимание отца, но доктор Берроуз в ответ только пожал плечами. Они медленно, но верно выплыли в совершенно новое место. Это здесь вспыхивали и гасли триболюминесцентные огни.

Мальчика прошиб холодный пот, когда он увидел, что впереди бесконечный мрак. Их как будто выбросило за пределы земной стратосферы в открытый космос, только этот космос — в центре планеты — вернее было бы назвать закрытым.

Уиллу и его спутникам оставалось только наблюдать за триболюминесценцией, пока они постепенно приближались к непрерывному поясу кристаллических гор, парящих в воздухе. Кристаллы угрожающе накатывались друг на друга, и недолгие, но частые вспышки света пронизывали весь пояс, позволяя мальчику разглядеть, что он простирается в обе стороны до бесконечности. Единственное, с чем Уилл мог сравнить это зрелище, — кольца Сатурна, которые он видел на спутниковых фотографиях. Триболюминесцентные огни выглядели нереально, и чем дольше мальчик на них смотрел, тем сильнее они его завораживали. «Это ведь настоящее чудо природы», — подумал Уилл, зная, что может запросто не дожить до того, чтобы кому-нибудь об этом рассказать.

Оценивать расстояния стало невозможно. Тошнота подкатывала к горлу Уилла волна за волной, и не только из-за воздействия невесомости на желудок, а еще и потому, что у мальчика было ощущение, будто он падает прямо на огни с огромной высоты. Порой сознание его обманывало, внушая, что свет совсем рядом, и Уилл невольно тянулся к нему рукой. Огни стали казаться гирляндой китайских фонариков, которые то зажигаются, то гаснут. Однако со временем к мальчику вернулось чувство перспективы, и он понял, что до кристаллических гор еще невероятно далеко. Уилл стал гадать, какая судьба ждет его и остальных: умрут ли они от голода, дрейфуя в непроглядной темноте, или все же доберутся до вращающихся кристаллов, которые, вероятно, разотрут их в порошок.

Тут доктор Берроуз поманил сына и Эллиот к себе и стал им что-то объяснять, рисуя каракули на клочке бумаги и жестикулируя. Ничего не добившись, он сдался и просто забрал у Уилла стэн. Сняв оружие с предохранителя, доктор без всякого предупреждения выстрелил в воздух. Выглядело это так, словно отделилась первая ступень ракеты. Бартлби испугался вспышки, и Эллиот едва удержала кота, но главное — они снова начали двигаться. Отдача стэна придала им неплохую скорость, хотя отбросило их не к стене, а вниз, в сторону медленно вращающихся кристаллов.

Уилл понятия не имел, чего пытается добиться отец, но мешать ему не стал. По крайней мере, доктор Берроуз вроде бы знал, что делает. Он продолжал стрелять из стэна. Уилл и Эллиот перезаряжали ему оружие, когда патроны кончались. Порой из-за неудачных выстрелов они начинали кружиться на месте, но гораздо чаще у доктора все получалось правильно, и они довольно быстро продвигались вперед.

Мальчик потерял счет времени. Ему казалось, что он не ел и не спал целую вечность, но в этом пугающем, умопомрачительно огромном пространстве трудно было долго думать о таких вещах.

Слова «вверху» и «внизу», «слева» и «справа» теперь мало что значили — единственным ориентиром служил пояс кристаллов.

Прошел, быть может, целый день — по крайней мере, так представилось Уиллу, — и они оказались в тумане, состоявшем из частиц пыли и капель воды. Много часов спустя, по ощущению мальчика, и туман, и кристаллы остались позади. Он задумался, не была ли эта область окраиной самого пояса, но тут же отвлекся на нечто более интересное: Уилл, похоже, заметил, к чему стремится отец.

Далеко внизу виднелся тусклый лучик света. В отличие от триболюминесценции, этот свет не менял положения и силы. И давал надежду.

С каждым выстрелом из стэна луч становился немного ближе. А обернувшись, Уилл убедился, что кристаллический пояс действительно удаляется. Доктор Берроуз все стрелял и стрелял, и мальчик забеспокоился, что патроны скоро кончатся. Но вскоре Уилл обнаружил, что они уже находятся в луче света. Это было приятное ощущение: свет грел, напоминая о солнце, — но мальчик решил, что не стоит об этом задумываться.

В какой-то момент доктор прекратил стрелять и, чрезвычайно оживившись, стал тыкать пальцем в сторону кристаллического пояса. Столб света пронизывал его, словно луч фонаря, и теперь стало видно, что пояс состоит не только из гигантских вращающихся кристаллов. Нет, между ними висели в воздухе огромные массы воды — колоссальные капли, размером с озера, моря, а то и океаны. И в этих водоемах что-то двигалось. Возможно, это была лишь игра света и тени, но все трое готовы были поклясться, что видели громадных змееподобных существ и рыб величиной с кита.

После этого доктор Берроуз снова принялся за дело, используя отдачу стэна для того, чтобы приблизиться к источнику света. Свет тем временем стал настолько ярким, что Уилл выключил устройство ночного видения. Он заметил, что Эллиот улыбается, и скоро понял, почему. Они покинули бескрайнее пространство и оказались в новой поре. Ее стены было хорошо видно при свете. Теперь друзья двигались в глубину этой бездны, туда, откуда шел свет. Сила тяжести понемногу возвращалась, а грохот кристаллов становился тише.

Из-за размеров этого отверстия трудно было сказать наверняка, но создавалось впечатление, что оно имеет коническую форму. Доктор Берроуз выстрелом отбросил себя и своих спутников к стене, и они увидели там отнюдь не вездесущий гриб, а нечто гораздо более удивительное. Среди камней стали попадаться зеленые пятнышки. Это были островки горных трав, растущих в щебне. Они встречались все чаще и чаще, а затем к ним добавились хилые сучковатые деревья с изогнутыми стволами и почти без листвы, которые словно из последних сил цеплялись за отвесные стены. Наконец Эллиот заметила в стороне небольшой уступ, и доктор Берроуз двинулся к нему.

Словно потерпевшие кораблекрушение, они проползли несколько метров по камню и повалились, тяжело дыша и несказанно радуясь тому, что снова оказались на terra firma. У Эллиот хватило присутствия духа прикрепить веревку, которой они были связаны, к дереву, чтобы их не унесло обратно в бездну.

Они по очереди напились воды из фляги. Грохот здесь уже не оглушал, и можно было поговорить, но Уилл, Эллиот и доктор Берроуз едва обменялись парой слов — никто не знал, что сказать. Но они остались живы, и когда они это осмыслили, то поняли, насколько утомились, и, сами того не заметив, уснули.

— И вот уходят принцы, тенью промелькнув перед людьми, — продекламировал старый стигиец, стоя на самой кромке Поры в Глубоких Пещерах.

Чуть поодаль солдаты стройными шеренгами подходили к краю и прыгали вниз. Раскрывая парашюты, Граничники становились похожи на семена, плавно несомые ветром по темным просторам бездны. У каждого за плечами висел вещмешок со снаряжением, а у некоторых солдат вдобавок были привязаны к ногам внушительные свертки, которые извивались и рычали.

— И собачек с собой берут? — спросил обеспокоенный голос. — А почему это столько ваших бойцов ныряет вниз? Либо вы их отправляете на смерть, либо знаете что-то, чего не знаю я.

— Но скрытая завесой тайны, ангелам причастна сия земля, — продолжал старик. Он медленно повернулся к уродливой человеческой фигуре, возникшей рядом с ним, и взглянул на ее обмотанную грязной тряпкой голову. — А я гадал, скоро ли ты покажешься, Кокс, — сказал стигиец.

Кокс помолчал несколько секунд, а затем с негодованием произнес:

— Мне никто не сказал. Что это задумали ваши Граничники? Да к тому же с собаками… Для чего им ищейки?

— Недавно нам стало известно, что близнецы живы.

— После того, как свалились в Пору? — изумился Кокс. — Быть такого не может.

— Может. Наши сведения абсолютно верны. Таким образом, у нас есть все шансы заполучить назад пробирки с Доминионом.

— О, это хорошо. Значит… — затрещал Кокс, но старик блеснул обсидиановыми глазами в его сторону, и тот умолк.

— Дай закончить. Не только близнецы остались живы, но и мальчишка Берроуз, а также, как выяснилось, Эллиот.

— Берроуз? Эллиот? — Кокс нервно сглотнул. Услышав эти имена, он завертел головой, как птица, и поспешно отступил на шаг от старого стигийца. Хотя бывший ренегат отличался неясными очертаниями фигуры, то, как он держался, не оставляло никаких сомнений в том, что новость чрезвычайно его встревожила.

— Да, и они оба где-то там, внизу, — сказал старик, задумчиво потирая подбородок. — А насколько я припоминаю, твоя часть соглашения предусматривала, что ты сдашь нам Уилла Берроуза и всех, кто имел с ним связь. Здесь ты не оправдал наших ожиданий. Помимо того, Дрейк сейчас на свободе в Верхоземье. Он пытается нам докучать, хоть и без успеха. — Старый стигиец поднял руку, затянутую в черную перчатку, и по обе стороны от Кокса во мгновение ока появились два Граничника, которые тут же подхватили его.

— Но я не чужд милосердия. — Старик улыбнулся, но улыбка получилась слишком широкой и больше походила на оскал. — Я готов дать тебе возможность исполнить свои обязательства, — сказал он.

— Нет, прошу, умоляю, нет… — забормотал Кокс, когда до него дошло, что имеет в виду стигиец.

— Книга Исайи, глава двадцать восьмая, стих пятнадцатый: «Мы заключили союз со смертью и с преисподнею сделали договор», — произнес старик.

— Вы же не поступите так со своим старым другом Кокси!

— Уговор есть уговор, — коротко ответил старый стигиец. И Граничники швырнули Кокса в Пору. Он камнем полетел вниз, похожий из-за грязной черной накидки, развевающейся на ветру, на чрезвычайно уродливого колдуна, только без метлы.

— Суровый приговор, ведь так ты сказал, Кокс? Суровый приговор? — крикнул ему вслед старик, и эхо разнесло его слова по Поре.

Уилл открыл глаза. Он лежал на животе, головой в куче щебня, а в нескольких сантиметрах от его носа наблюдалась весьма любопытная картина. По камешкам медленно ползло существо, которое вполне можно было бы принять за разъевшегося слизняка, если бы не чередующиеся темно-зеленые и светло-зеленые полоски вдоль спины, словно пульсировавшие радужным светом.

Мальчик устал косить глаза и отполз подальше, чтобы четче видеть слизняка. Тот заметил движение и мгновенно замер.

— Привет, — сказал Уилл. Существо не шевелилось, и мальчик легонько подул на него.

Внезапно слизняк будто вывернулся наизнанку: яркие зеленые полосы сменились серой окраской, почти неотличимой от цвета камня, по которому полз слизняк. Вдобавок он свернулся шариком, так что если не знать, его можно было принять за обычный округлый камешек.

Поскольку слизняк продолжал притворяться мертвым — или неодушевленным камешком, — Уилл снова подул на него. На этот раз существо никак не отреагировало, и мальчик подул сильнее.

Слизняк с щелчком подскочил, словно блоха, и исчез.

— Что за?.. — воскликнул Уилл, резко садясь.

Осмотревшись, он увидел, что Эллиот и Бартлби еще спят. Зато отец, судя по всему, давно проснулся. Он сидел, опираясь спиной на невысокий древовидный папоротник.

— Ты видел? — спросил у него Уилл.

Доктор Берроуз кивнул, но восхищенный блеск в его глазах был связан вовсе не с летающим слизняком.

— В жизни не встречал ничего подобного… должно быть, это неизвестный науке вид, — сказал Уилл.

Доктор выставил ладонь, прерывая восторженные излияния сына.

— Уилл, это не так уж важно… по крайней мере, не сейчас.

— Ты о чем?

— Просто погляди вокруг. Ты разве не понимаешь, где мы? У нас получилось… мы внутри планеты. Мы внутри Земли!

Уилл ответил не сразу, подставив голову золотистым лучам, которые лились сверху.

— Но… нет… ведь это светит солнце, — неуверенно произнес он.

— Да, Уилл, солнце, но не наше, — сказал доктор Берроуз. — Эти древние люди кое-что знали… они нашли, как сюда добраться, и мы повторили их путь. Нам это удалось, так же, как и им. Черт побери, у нас получилось!

Мальчика осенила догадка, и он нахмурился.

— Пап… когда нас оторвало от стены и унесло на середину бездны, я думал, что это Бартлби дернулся. — Уилл пристально посмотрел на отца, но тот не отвел взгляда. — Но это ведь не он, верно? Это ты сделал.

Эллиот что-то пробормотала во сне, и доктор приложил палец к губам.

— Тс-с-с… потише, Уилл.

Но Уилл не собирался молчать.

— Ты специально постарался, чтобы мы никак уже не смогли вернуться. И когда ты палил из моего стэна, ты не знал, куда мы попадем, так? Ты понятия не имел, доберемся мы сюда или просто подохнем в этой жуткой темноте?

— Не имел, — признался доктор. — Стрелял наугад, так сказать. — Ему явно понравился незатейливый каламбур, который у него получился, и он повторил: — Стрелял наугад.

— Ты!.. — проворчал Уилл, потрясенный тем, что отец так легко рискнул их жизнями и говорит об этом как ни в чем не бывало.

— Не спорю, ты вправе на меня сердиться, Уилл, но только посмотри, чего мы в итоге добились, — негромко сказал доктор Берроуз, снова бросив взгляд на Эллиот. — И я бы тебе посоветовал помалкивать, потому что как раз сейчас нам надо действовать заодно, чтобы выбраться наверх. А если вы с нашей Элли начнете раскачивать лодку, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ее зовут Эллиот, а ты проклятый псих! — не выдержал Уилл. — Ты же всех нас мог прикончить из-за своей дурацкой идеи.

— Ну ведь не прикончил же? — возразил доктор. — И если бы мы остались висеть в той бездне, долго бы мы, по-твоему, продержались? — Он поднял взгляд к свету. — Послушай, Уилл, если мы выберемся наверх и увидим там только выжженную солнцем пустыню, ты сможешь себя поздравить и сказать, что был прав… потому что мы умрем от голода и от рака кожи. — Доктор Берроуз кивнул своим мыслям. — Да, мы, словно Икар, окажемся слишком близко к солнцу.

Мальчик не знал, что на это ответить. Отец перевернул все с ног на голову, и вдруг получалось, если Уилл все-таки прав, что они обречены. Мальчик улегся обратно на щебенку, а когда Эллиот наконец проснулась, не стал ей рассказывать, в чем сознался доктор Берроуз. Да и какое теперь это имело значение?

По-прежнему связанные вместе веревкой, они стали карабкаться по внутренней стенке громадного кратера — сейчас уже было совершенно ясно, что Пора расширяется кверху. Воздух стал заметно теплее, а свет — ярче. Стена шла под уклоном примерно в сорок градусов, но несмотря на это, поначалу подниматься было несложно, потому что действие силы тяжести еще не особенно ощущалось. Однако чем выше они взбирались, тем делалось труднее — приходилось будто ползти через патоку. Вдобавок растительность стала гораздо обильнее, что тоже не добавляло уверенности. От веревки скоро пришлось избавиться: она постоянно цеплялась за деревья. Однако после этого то и дело кто-нибудь оступался и, перепугав остальных, начинал катиться вниз по склону. В таких случаях упавшему нужно было расставить руки и ноги и ухватиться за ближайший куст или дерево.

Свет становился все более ярким и резким, и это сказалось на Эллиот. Уилл заметил, что девушка утратила свою обычную ловкость, но не особенно удивился. Все-таки она никогда еще не сталкивалась с таким уровнем освещенности, и мальчик надеялся только, что со временем она привыкнет.

Затем на пути встретилась полоса, где ничего не росло. Темно-коричневая масса толстым слоем покрывала камни и пропитывала почву.

— Нефтяное пятно? — поинтересовался Уилл у отца и стал вглядываться вперед, надеясь увидеть, откуда оно появилось.

Доктор Берроуз потер незнакомое вещество между пальцами, потом понюхал.

— Да, в некотором роде. Полагаю, это битум, — объявил он.

— Чего? Как то, чем дороги укатывают? — спросил мальчик, мысленно уже готовясь к дурной новости.

— Да, но здесь он естественного происхождения. Очевидно, вытекает из напластований. Есть теория, что битум образуется из огромных скоплений первобытных микроорганизмов, которые за тысячи лет разлагаются под действием бактерий, так что остается лишь это соединение. — Доктор вытер руки о штаны. — Кстати, следите, чтобы не попадало на кожу: оно может содержать мышьяк и другие неприятные вещества.

— Поздно уже, — пробормотал Уилл, разглядывая свои руки.

Карабкались они, казалось, еще несколько дней, то продираясь через буйную растительность, то преодолевая залежи битума, прежде чем наконец выбрались из кратера и оказались на ровной земле.

— Невероятно! — воскликнул доктор Берроуз. — Мы добрались!

— Знать бы еще куда, — тихо пробурчал Уилл. — Я уж думал, мы никогда оттуда не вылезем. — Он потянулся, довольный тем, что может снова встать во весь рост.

Доктор скинул рюкзак.

— Думаю, это мне не понадобится. Климат не тот, — сказал он, снимая дафлкот. Затем он достал бинокль. — Вы только посмотрите! — восхитился доктор Берроуз. — Красота какая!

Прищурившись, Уилл оглядел цепи холмов, ограничивавшие горизонт со всех сторон, а потом посмотрел на жирную оранжевую землю под ногами.

Эллиот, пошатываясь, сделала несколько шагов и вскинула руку, заслоняя лицо от пылающего шара в небе.

— Печет, — выдохнула она.

— Это потому, что солнце тут всегда прямо над нами, — объяснил доктор Берроуз. — Тут всегда полдень.

— В смысле? — отрывисто спросил мальчик.

Доктор посмотрел на свой компас, потом на небо.

— Вокруг этого солнца Земля не вращается. Оно светит круглые сутки… точнее, суток-то здесь нет, только день… а ночи вовсе не бывает.

— Только день, — повторила Эллиот и встретилась взглядом с Уиллом.

Мальчик понимал, насколько странным ей кажется это явление — если, конечно, доктор Берроуз не ошибся. Девушка всю жизнь провела под землей и до этой минуты знала лишь вечный полумрак подземного мира. Получилось, что она перешла из одной крайности в другую.

— Сад Второго Солнца! — торжественно произнес доктор, продолжая обозревать окрестности. — Я назову эту землю Роджер-Берроузией!

Тут Уилл решил, что с него хватит.

— Пап, ты извини, но я не куплюсь на этот бред про второе солнце, — сказал он, качая головой. Мальчик указал на пейзаж. — Посмотри на лес, или что там растет на холме. — Он пожал плечами. — Совершенно нормальный лес. С чего ты взял, что мы в центре планеты, если все выглядит как полагается? И вот что мне скажи: если ты прав, то почему я не вижу, как земля загибается кверху?

— Ну, даже если бы холмы не загораживали нам обзор, — терпеливо принялся объяснять доктор, — все равно, учитывая масштабы этого мира, мы бы не видели так далеко. И не забудь про марево. Однако я полагаю, что при благоприятных микроклиматических условиях у нас будет возможность увидеть чуть больше поверхности сферы.

Уилл опять покачал головой.

— А эта большая светящаяся штука в небе, по-твоему, что такое?

— Я же сказал — Второе Солнце. Должно быть, оно здесь появилось в тот момент, когда наша планета образовалась после Большого взрыва. И светит с начала времен, никому не известное…

— Хочешь сказать, это какая-то звезда? — нахмурившись, поинтересовался Уилл.

— Да. Скрытая звезда. Думаю, во Вселенной она не единственная, но мы, разумеется, такие звезды увидеть не можем, — предположил доктор Берроуз. — А здравый смысл подсказывает, что она значительно меньше, чем Солнце, которое находится в центре нашей Солнечной системы, ведь она умещается внутри планеты.

— Ох, ну хватит уже, — быстро ответил мальчик. — Не знаю, как, но мы каким-то образом поднялись по стенам Поры, которая нам раньше не встречалась, и она вывела нас обратно на поверхность. Я вижу, что растения тут немного странные… — Уилл поколебался, увидев большой голубой цветок размером с пляжный мяч, — но ведь может такое быть, что мы вылезли в Африке или еще где-нибудь. Слышишь, сверчки стрекочут. Они же водятся в Африке?

Все притихли, слушая доносящееся со всех сторон ритмичное щелканье.

— Цикады, — наконец решил доктор Берроуз. — По звуку похоже на цикад, которые обитают в тропиках, например…

— Я же говорил, — перебил его сын. — Мы вернулись на поверхность.

— Ты уверен? — спросил доктор. — Тогда как ты объяснишь здешнюю силу тяжести? Ну-ка, испытай ее.

— И испытаю, — ответил Уилл, принимая вызов. Он попрыгал на месте и убедился, что подскакивает на невозможную высоту. — По-моему, ниже обычной, — с сомнением произнес он.

— Спасибо, — не без ехидства сказал доктор Берроуз. — На самом деле она значительно ниже. Дело в том, что на внутренней стороне этой вращающейся сферы нас удерживает преимущественно центробежная сила, а она ниже силы тяжести, к которой мы привыкли на поверхности. — Тут доктор Берроуз замолчал, услышав щебетание. Мимо пронеслась стайка огненно-красных птиц размером с голубей, но куда изящнее. У них были длинные хвосты, тонкие загнутые клювы длиной около десяти сантиметров и, что особенно примечательно, по две пары крыльев. Одна птица опустилась к голубому цветку-мячу, зависла над ним, словно колибри, и утопила клюв в цветке, собирая нектар.

— Видел когда-нибудь такое? — спросил доктор у сына.

— Пожалуй, нет, — неохотно ответил Уилл.

Они развернулись, собираясь двинуться в сторону гор, и вдруг Бартлби подскочил и схватил огненно-красную птицу зубами.

— Бартлби! Нет! — закричал Уилл, но было уже поздно.

Эллиот повела их к промежутку между холмами, который заметила еще издали. Как оказалось, это было верное решение: там обнаружился перевал. Лазать по горам на этот раз не пришлось, зато «лес», как назвал его Уилл, оказался невообразимо густыми джунглями. Прорубившись за много часов через дикие заросли, они вышли к участку площадью примерно в километр, где росли только кустарники и трава. Дальше начинались новые джунгли, чрезвычайно высокие и на вид еще более густые, чем те, что остались позади.

— Интересно, почему здесь нет деревьев? — задумался доктор, опустившись на одно колено и перебирая траву, и забормотал что-то про первичную сукцессию.

— Гляди, — сказал Уилл отцу, заметив стада нескольких видов животных, пасущихся по краям открытой местности.

Доктор Берроуз моментально вскочил и схватился за бинокль.

— Бизоны, — сказал он. — А там-то, а там! — Он указал на дальний угол участка.

— Зебры? — предположил Уилл, различивший с такого расстояния только черно-белые полосы.

— Похоже на зебр, но полоски заканчиваются за передними ногами… Уилл… Неужели квагги? — изумился доктор и немного истерично хихикнул.

— Нет, конечно. Квагги вымерли, пап, — махнул рукой мальчик. — Последняя умерла в зоопарке в…

— Да знаю, знаю, в тысяча восемьсот восьмидесятых, в Амстердаме. — Доктор Берроуз опустил бинокль. — Но ведь здесь их не истребляли охотники. Им как будто дали второй шанс!

— Хочешь сказать, нам дали второй шанс, — возразил Уилл.

Доктор Берроуз не ответил, разглядывая в бинокль что-то еще. Потом он протянул бинокль сыну.

— Посмотри туда, прямо над деревьями, и скажи мне, что ты видишь.

— Похоже на дым… Большие клубы дыма, — ответил мальчик.

— Да, это я видел, — сказал доктор. — Полагаю, лесной пожар. По всей видимости, листва настолько разогревается, что происходит самовоспламенение деревьев. Беглый осмотр почвы показал, что под молодыми растениями лежит толстый слой пепла. — Он сделал театральную паузу. — Но я имел в виду не дым. Посмотри еще, Уилл.

Мальчик подкрутил колесико на бинокле. Он помолчал, потом опустил бинокль и посмотрел отцу в глаза.

— Пирамиды… две пирамиды.

— Да, — сказал доктор, — и они…

— …похожи на пирамиды майя, — перебил Уилл. — Такие же плоские верхушки.

— Да, как у пирамид майя, — согласился доктор Берроуз. — Я насчитал три. Направляемся к ближайшей, — тут же решил он.

Когда они зашагали через открытую местность, пасущиеся животные никак не отреагировали — будто вовсе не боялись людей. Однако Уиллу становилось все больше не по себе. Он вытянул перед собой руку и стал ее разглядывать.

— Что случилось? — спросил доктор.

— Солнце. Сил уже нет терпеть. Жарит, как в аду, — пожаловался мальчик.

К счастью, они шли недалеко от опушки джунглей, и скоро Уилл смог укрыться под густым шатром листвы.

— Ну что, доволен? — поинтересовался доктор Берроуз, когда все остановились в тени попить.

Затем они двинулись дальше, пробиваясь через почти что непроходимые джунгли. Доктор сравнил их с амазонским экваториальным лесом и рассказал Уиллу и Эллиот, что здешние деревья в несколько раз выше, чем в верхоземских влажных экваториальных лесах. Вскоре появилась возможность отдохнуть: джунгли поредели, и передвигаться по ним стало намного проще. Лишь изредка надо было обходить толстенные стволы деревьев или заросли кустов, на которых висели невиданные плоды. Однако и на таких участках джунглей густой покров листвы надежно заслонял солнце, так что тут было довольно темно и прохладно. Вдали от яркого света Эллиот снова почувствовала себя в своей стихии и пошла первой, задавая быстрый темп.

Один раз мимо промелькнуло какое-то существо вроде антилопы, другой раз — похожее на газель. Потом Эллиот заметила высоко на дереве крупную змею, обвившуюся вокруг ветки. Рептилия не шевелилась, но они не рискнули пройти под ней. На земле, в опавших листьях, водились разноцветные ящерки и амфибии наподобие лягушек, которые доставляли немало веселья Бартлби: стоило ему любознательно принюхаться, как эти маленькие яркие существа торопились уползти или ускакать прочь.

Часть дороги доктор Берроуз насвистывал, как всегда немелодично, и разглядывал представителей местной фауны, но вдруг затих и с важным видом обогнал Эллиот. Очевидно, он решил, что во главе экспедиции должен идти он. Однако когда доктор едва не забрел прямиком в быструю речку, которую не заметил за толстым ковром растительности, он отступил и позволил Эллиот снова идти первой. После этого случая все стали внимательнее смотреть под ноги.

Следуя показаниям компаса доктора Берроуза, они наконец вышли из джунглей на открытое пространство. Метрах в пятидесяти от них возвышалась ближайшая из трех пирамид.

Уилл с отцом встали как вкопанные. Доктор принялся разглядывать пирамиду в бинокль, жадно всматриваясь в каждый ярус, вплоть до вершины.

— Господи боже мой, да ты только погляди! Какая резьба, какие рельефы! Потрясающе! — воскликнул он. — Уилл, смотри, какая она огромная! Насколько выше деревьев!

— Что это такое? — спросила Эллиот, щурясь на небо. Над ними нависли громадные тучи и полностью закрыли солнце. Стемнело, как будто внезапно начался вечер. В ту же минуту птицы и цикады разом умолкли, и воцарилась жутковатая тишина.

— Не волнуйся, это просто облака. В Верхоземье они тоже бывают, — объяснил подруге Уилл, и тут ослепительно вспыхнула молния. Через мгновение разразился ливень.

— Сезон дождей, — рассмеялся доктор Берроуз.

Уилл раскинул руки, подставляя их дождю.

— Ах, как здорово! То что надо! — прокричал мальчик через шум грозы. Но через несколько секунд ливень настолько усилился, что стал сбивать с ног. — Ой! Больно! — воскликнул Уилл, возглавив поспешное отступление в джунгли. — Это уже немножко не то что надо, — пожаловался он.

Наблюдая из-под покрова джунглей за непогодой, они вдруг услышали громкий треск, будто что-то падает сверху, ломая деревья на своем пути. Вскоре обнаружилось, что трещало: метрах в двадцати от них на землю свалилась внушительной толщины ветка.

— Да, деревьям несладко приходится, — сказал доктор. Уилл и Эллиот пошли посмотреть на ветку поближе. Мальчик нахмурился, задумавшись, потом наклонился и обеими руками что-то оттуда сорвал.

— Яблоко… величиной с человеческую голову? — удивился он, издали показывая массивный плод отцу.

Фрукт в самом деле напоминал по форме яблоко, у него была гладкая зеленая кожица, украшенная розовыми прожилками. Уилл перочинным ножом Кэла вырезал дольку размером с ломоть арбуза.

— Дай-ка посмотреть, — попросила Эллиот, и мальчик протянул дольку ей. Сначала девушка просто понюхала ее, потом откусила кусочек. — Съедобно. Можешь попробовать, — сказала она и вернула дольку Уиллу.

— Съедобно? Да это нереально вкусно! — воскликнул тот, тоже попробовав фрукт, и предложил его отцу.

— Нет, с этим торопиться не следует, — сказал доктор Берроуз. — Если мы все съедим одно и то же, а потом выяснится, что это нам вредно, то все сразу выйдем из строя. В конце концов, это ведь не естественная для нас среда обитания.

— Не знаю, на вкус вполне естественно, — сказал Уилл, откусывая еще один большой кусок фрукта.

Когда дождь закончился, они вышли из джунглей, любуясь каплями воды на кончиках листьев, сиявшими в ярких солнечных лучах как бриллианты.

— Чудесное, чудесное место. Такое чистое, неиспорченное! — не переставал восхищаться доктор Берроуз. — Словно затерянный рай.

— Ничего себе ливень был, — сказал Уилл, вытирая лицо платком. Густой ковер зелени под ногами теперь чавкал при каждом шаге, но под жарким солнцем почва уже начала просыхать.

— Да, такие осадки быстро справятся с любым лесным пожаром. Может быть, так тут все и устроено, — задумчиво произнес доктор.

— Что устроено?

— Может быть, огонь и вода постоянно сменяют друг друга. Получается бесконечный цикл гибели и возрождения. Кстати, это вполне логично, ведь в этом мире нет времен года, а нечто вроде ночи наступает только тогда, когда тучи заслоняют солнце, как мы только что убедились на себе. — Он пристально посмотрел на сына. — Ну что, Уилл, теперь ты веришь, что мы не на поверхности?

— Думаю, придется поверить, — признал мальчик.

— Вот и молодец, — улыбнулся доктор Берроуз и положил ему руку на плечо. Затем он повернулся к пирамиде. — Тогда пойдем посмотрим, что у нас тут, — предложил доктор, и отец с сыном, затаив дыхание, приблизились к основанию пирамиды. — Трезубец! — сказал вдруг доктор.

— Да, причем на каждом ярусе, — подтвердил Уилл, заметив на облицовочных камнях знакомый трехрогий символ. Знаки были такой величины, что даже на верхних ярусах их можно было разглядеть без бинокля. Мальчик в который раз подумал о кулоне с тем же самым рисунком — подарке дяди Тэма, который и сейчас висел у него на шее, — и задался вопросом: как к Тэму попала эта вещица и знал ли дядя о затерянном мире в центре планеты. Уилл не удивился бы, если бы оказалось, что знал.

— Значит, эту пирамиду могла воздвигнуть моя забытая цивилизация, которая, между прочим, древнее, чем египетская и финикийская, — размышлял вслух доктор Берроуз. — Может быть, здесь мы найдем и Атлан… — Он осекся, когда Эллиот внезапно свистнула по-птичьи. Доктор Берроуз с сыном повернулись в ту сторону, где девушка стояла около угла пирамиды.

— Что она хочет этим сказать? — спросил доктор.

— Не знаю, — ответил Уилл. Он моментально вытащил из-за спины свой стэн, отряхнул его от воды и взвел курок, и они с доктором отправились выяснять, в чем дело.

Подойдя к Эллиот, они увидели, что девушка остановилась перед кольями, на которых висели три черепа без единого клочка кожи, выбеленные солнцем.

— Человеческие? — спросил мальчик.

— Да, но они тут уже давно, — заметил доктор Берроуз, как будто это могло кого-то успокоить.

— Этот был ранен в висок, — сказала Эллиот, указывая на средний череп.

Доктор с Уиллом подошли ближе, разглядывая неровное отверстие сбоку черепа.

— Ты же не можешь знать наверняка, — возразил доктор, качая головой. — Возможно, он погиб от несчастного случая — допустим, упал куда-нибудь… Может быть, это такой способ ритуального захоронения.

— Это было пулевое ранение, — твердо сказала Эллиот. — С другой стороны выходное отверстие.

Уилл опасливо оглянулся через плечо на густые джунгли, которые теперь уже нельзя было воспринимать по-прежнему.

— А зачем эти черепа оставили тут? — спросил он.

— Это знак… Предупреждение, — ответила девушка.

Мальчик быстро повернул голову к ней, и они встретились взглядами. То же самое Эллиот сказала ему в душной тесноте Глубоких Пещер, когда они наткнулись на мертвых копролитов и ренегатов, которых стигийцы казнили и затем прибили к кольям на всеобщее обозрение. Уилл тогда разочаровал девушку тем, как отреагировал на это происшествие, и с тех пор отношения у них разладились. Но теперь все было иначе. Ему словно дали шанс начать с Эллиот все заново.

Отведя глаза от девушки, Уилл обратился к отцу.

— Пап, по какой бы причине они ни погибли, главное, что мы теперь знаем: мы тут не одни, — спокойно сказал он. — Здесь может быть кто угодно: моряки с подводной лодки, пираты со старого галеона или кто-то намного, намного хуже.

Доктор Берроуз вскинул брови.

— Возможно, это не такое уж чистое и неиспорченное место, — сказал ему Уилл.

— Уилл сказал, у них на дорогу до дома ушла целая уйма топлива, — крикнул Честер и выключил бортовой мотор. В порту снова воцарилась тишина.

— Ты не волнуйся, радость моя, я тебе сейчас принесу еще канистру, — пообещала Марта. Она стояла на причале, с нежностью глядя на Честера, который сидел в катере.

Он посмотрел вслед женщине, вперевалочку поковылявшей к резервуарам с топливом.

— Радость моя? — пробормотал мальчик и покачал головой. Честер начинал бояться Марты. Теперь, когда Уилла не было рядом, она сосредоточила все свое внимание на нем, и Честер этому отнюдь не радовался. «И что она все время на меня таращится своими щенячьими глазами?» — думал он с нарастающим беспокойством.

Хуже всего было, когда они шли по просевшему пласту к подземному порту, ориентируясь по радиомаячкам. На привале Марта предложила Честеру вздремнуть, пока она подежурит. Но мальчик внезапно проснулся от того, что кто-то гладил его по голове. Приоткрыв глаза, он заметил, как женщина отдернула руку. Честеру было чересчур неловко и, по правде говоря, чересчур противно, так что он не стал с ней об этом разговаривать. Ему до сих пор было жутко об этом вспоминать.

Честер не рискнул бы отправиться к убежищу один и прекрасно понимал, что ему понадобится напарник, чтобы подняться вверх по реке. Но он в жизни бы не выбрал в единственные спутники Марту, учитывая, как она стала себя вести.

Мальчик медленно приподнялся на покачивающемся катере, чтобы посмотреть, что происходит на набережной. Как только Марта скрылась в одной из построек, он выскочил из лодки на причал.

— Вперед! — сказал себе Честер, в несколько прыжков преодолел набережную и оказался у входа в убежище. Он бросился в радиорубку и закрыл за собой дверь.

— Черный телефон… черный телефон… Уилл говорил, черный телефон, — нервно забормотал Честер и схватил трубку. Он прислушался. — Гудка нет… но Уилл сказал, что гудка нет, — напомнил себе мальчик и начал торопливо набирать номер, который Эллиот повторяла в бреду.

Из-за спешки он ошибся, сунув палец не в то отверстие на диске, и запаниковал. Тут Честеру на глаза попалась небольшая табличка на стене: широкие черные буквы на белом фоне. Она гласила: «ВСЕ ПОЛУЧИТСЯ, УСПОКОЙСЯ». Какой-то остряк синей ручкой переправил последнее слово на «УПОКОЙСЯ», однако исходный текст сделал свое дело. Честер глубоко вдохнул и набрал номер заново.

— Пожалуйста, пожалуйста, только бы все работало… — Он выждал несколько секунд на случай, если на соединение нужно какое-то время. Услышав треск в трубке, мальчик затараторил в микрофон: — Дрейк, это Честер, я скоро отправляюсь вверх по течению, и… э-э… мне надо, чтобы ты меня встретил наверху, — сдавленным голосом взмолился он. — Обязательно, — добавил мальчик и замолчал, прислушиваясь к шуму, который почудился ему в коридоре. Понизив голос до отчаянного шепота, Честер сказал: — Я на тебя рассчитываю, Дрейк. Я больше не могу…

Убедившись, что из коридора в самом деле слышны шаги, мальчик быстро повесил трубку и уселся на стул. Он закинул ноги на стол и свесил голову на грудь, притворяясь, что уснул.

Дверь медленно скрипнула у него за спиной.

— Радость моя, куда же ты… А, вот ты куда подевался, — несколько удивленно произнесла Марта.

Честер потянулся и довольно картинно зевнул.

— Должно быть, задремал, — соврал он.

Женщина без интереса поглядела на оборудование, расставленное на столе.

— Топливо я принесла. Хотела узнать, будешь сейчас кушать? — спросила она, почесывая зад сквозь широкие юбки.

— Э-э… нет, спасибо, Марта, — ответил Честер. — Вы не беспокойтесь, я себе что-нибудь возьму потом в кладовке. А вы ступайте поешьте.

— Как скажешь, мой хороший, — ответила она, не скрывая своего разочарования, и ушла.

Честер остался в рубке, размышляя в очередной раз о том, нельзя ли как-нибудь проделать остаток пути без Марты. Перспектива бросить ее в порту и умчаться на катере казалась очень соблазнительной, однако из рассказа Уилла он помнил, что одному человеку не под силу всю дорогу управлять бортовым мотором. Честер тихо выругался. Он не представлял, как справиться без Марты.

А еще он не представлял, что будет, когда они доберутся до Верхоземья. Несмотря на стигийцев, от которых придется как-то скрываться, Честер был твердо намерен повидать родителей. Он не мог им не сообщить, что жив. Но как это сделать при Марте? У Честера было ощущение, словно он обзавелся еще одной матерью, причем она малость не в своем уме и обожает его сверх всякой меры. Мальчику вдруг ясно представилось, как Марта, сгорая от ревности, с пеной у рта целится из арбалета в его маму и папу.

— Господи, нет. — Он с силой потер лоб, отгоняя кошмарную картину. — Уилл, где бы ты ни был, ты мне за это ответишь, — сказал Честер и вдруг рассмеялся. — Уилл, Уилл, Уилл, — повторил он, качая головой и продолжая хохотать.

Уилл не мог не согласиться с отцом: они в самом деле попали в райский сад. Хотя черепа, висящие на кольях, нарушили идиллию, они постарались об этом не думать и полностью погрузились в новый образ жизни. Это простое существование было прежде всего возможностью наконец-то отдохнуть и восстановить силы.

Во время одной из первых прогулок по джунглям Уилл с отцом набрели на руины города. Территорию давно захватили буйно растущие деревья, однако по количеству развалин можно было предположить, что когда-то город был поистине огромным и занимал несколько квадратных километров. Доктор Берроуз убежденно заявил, что именно здесь находилась и процветала столица переселенцев, которых он окрестил Древними. Фризы и письмена на пирамидах показывали, что Древние, если доктору Берроузу удалось верно датировать руины, на несколько веков опережали в развитии современные им культуры Верхоземья. Их достижения в философии, математике, медицине и многих других науках просто потрясали воображение.

Доктор вывел теорию о том, что город Древних послужил прообразом Атлантиды. Он считал, что Платон в четвертом веке до нашей эры слышал описания этой затерянной цивилизации и пересказал их в своих диалогах, но так и не узнал, где на самом деле находится страна атлантов. В итоге все последующие попытки разыскать Атлантиду, которая якобы располагалась на острове или архипелаге не то в Атлантическом океане, не то в Средиземном море и была поглощена волнами, оказались обречены на неудачу. Доктор Берроуз был убежден, что Атлантида изначально находилась тут, в самом центре Земли. Уилл не загружал себе этим голову — он радовался, что может целыми днями работать бок о бок с отцом, изучая все новые и новые археологические находки. Его давняя мечта наконец сбылась.

Эллиот привыкла к солнцу и в считаные дни загорела дочерна. Уилл предположил, что дело в стигийской крови, ведь Ребекки так же легко приспособились к Верхоземью.

Неподалеку от пирамиды она устроила в ветвях гигантского дерева нечто вроде дома, где все могли отдыхать. Вооружившись луком и стрелами, Эллиот ходила охотиться вместе с Бартлби. Кот оправдал название своей породы и стал замечательно искать дичь, после того как его отучили вынюхивать одних только мелких грызунов и пресмыкающихся. Эллиот с Бартлби порой не возвращались в лагерь по нескольку дней, выслеживая в джунглях антилоп или газелей. Девушка оттачивала свое умение готовить мясо и обрабатывать шкуры — ни в том, ни в другом недостатка не было. А еще она обнаружила, что через джунгли протекает несколько широких извилистых рек, где водятся разнообразные крупные рыбы, и Уилл иногда ходил вместе с ней ставить сети.

Во время одного из таких походов на рыбалку и случилось то, чего никто не ожидал.

Поскольку доктор Берроуз наотрез отказался присмотреть за Бартлби, сославшись на то, что чересчур занят работой и не собирается нянчиться с животным, Уилл и Эллиот взяли кота с собой. Они отправились рыбачить на самую большую из окрестных рек, до которой было около дня ходьбы от лагеря, и мальчик обрадовался возможности прогуляться и заодно побыть с Эллиот.

Бесшумно ступая по густому ковру листьев, они быстрым шагом двигались через джунгли. Эллиот почти не заговаривала с Уиллом. Она как будто не могла обойтись без шпионских приемов, которые были жизненно важны в Глубоких Пещерах. Уилл считал, что в такой бдительности сейчас нет никакой нужды, и беззаботно брел следом, разглядывая растения и животных или размышляя о своем.

Так прошло несколько часов пути. Вдруг Эллиот подняла сжатый кулак — знак немедленно остановиться. Уилл не сразу его заметил и сделал еще пару шагов, так что девушке пришлось зашипеть, чтобы привлечь его внимание. Нахмурившись, он поднял на нее взгляд.

— Что случилось?

Эллиот, снимая с плеча винтовку, указала на Бартлби.

Уилл посмотрел на кота. Тот припал к земле, вытянув тощий хвост во всю длину. Похоже, Бартлби что-то учуял и сделал стойку, как его учили в Колонии.

Мальчик кивнул.

— Наверное, унюхал незнакомого зверя. Слонопотама или Буку с Бякой, — усмехнулся он.

Но Эллиот было вовсе не до шуток.

— Возьму его на поводок. А то он вот-вот бросится по следу, — шепнула она Уиллу. Скинув рюкзак, девушка вытащила моток веревки и обвязала Бартлби вокруг шеи. — И держи стэн наготове, — велела она мальчику.

Уилл обвел взглядом джунгли перед собой. Листва здесь была настолько густая, что почти не пропускала свет. Лишь отдельные яркие лучи, похожие на лазеры, там и тут пронизывали пространство между колоссальными стволами, подрагивали и изредка гасли, когда ветер шевелил ветки наверху. Все выглядело так мирно и спокойно. Правда, несколько дней назад Эллиот заметила какого-то крупного хищника из кошачьих, и доктор Берроуз по ее описанию с восторгом заключил, что это мог быть саблезубый тигр. Да и сам Уилл понимал, что слишком расслабился, а в неизведанном мире, где возможно все, это чревато опасностью. Вздохнув, мальчик неохотно скинул с плеча стэн, убедился, что оружие заряжено, и снял его с предохранителя.

— Сюда, — шепнула Эллиот, двигаясь следом за Бартлби, который натянул поводок и потащил ее вперед.

— Эй, погоди, — возразил Уилл. — Ты что, правда хочешь пойти по этому следу? Может, ну его? Давай лучше на речку.

Но Эллиот была непреклонна:

— Нет, мы обязательно должны проверить, что там. Надо хорошо изучить местность, чтобы потом не было неприятных сюрпризов.

— Ладно, как скажешь, — ответил мальчик, недовольно поджав губы. Тяжесть заряженного оружия в руках сейчас казалась чем-то из другой эпохи — эпохи, которая, к несказанной радости Уилла, осталась позади. И ничто на свете (или в темноте, с улыбкой подумал он) не заставит его вернуться в это жуткое время.

След, по которому с сопением следовал Бартлби, казалось, старательно избегал столбиков света, где лениво жужжали насекомые. Скоро послышалась целая симфония птичьих трелей, и стрекотание цикад тоже как будто стало громче.

— Ты знаешь эти места? — спросил Уилл у Эллиот.

Девушка вздрогнула, потому что мальчик не потрудился говорить шепотом, и вместо ответа раздраженно мотнула головой. Уилл не понял, означает ли это, что она тут прежде не была, или что она рассердилась на него за громкий голос, но заподозрил, что второе.

«Хорошо, раз ты хочешь поиграть в разведчиков… — подумал он, — я согласен». Уилл пригнулся и пошел точно так же, как Эллиот, легко наступая на сухие листья, чтобы не издавать лишних звуков.

Через некоторое время они заметили впереди просветы. Это означало, что густые заросли должны скоро закончиться. И действительно, следующая полоса растительности состояла из акаций, у которых с ветвей свисали набухшие стручки, а ствол покрывали большие шипы. Высотой они сильно уступали гигантским деревьям в джунглях, и кроны у них были поскромнее, так что эти заросли во многом напоминали обыкновенный верхоземский лес.

Уилл посмотрел наверх, на ослепительно белое небо, а потом опустил взгляд на крутой склон, светлевший впереди.

— Надеюсь, мы туда не полезем? — проворчал мальчик.

Они с Эллиот остановились, разглядывая склон. Полоса белого камня около сорока метров в высоту шла почти отвесно. На ее верхней кромке снова начинались буйные джунгли.

Девушка посмотрела по сторонам сквозь деревья.

— Отсюда не видно, где кончается, — сообщила она.

Уилл сразу понял, что они оказались у линии сдвига — там, где когда-то образовалась трещина в земной коре. Мальчик до сих пор не мог привыкнуть к тому, что у Земли оказалось две коры: наружная, на которой он провел большую часть жизни, и внутренняя, будто белая мякоть в кокосовом орехе. Они с отцом часами обсуждали, что еще может им встретиться в этом неведомом мире: величественные горные цепи и бескрайние моря и океаны, не видевшие ни одного корабля. Итак, решил Уилл, этот обрыв образовался в результате сдвига: либо опустилась та часть, где стояли они с Эллиот, либо поднялась вторая, а возможно, и то, и другое. Из размышлений его вырвала Эллиот, шепотом подозвав к себе.

Она сидела на корточках и с взволнованным видом рассматривала грязь и гнилые листья. Уилл хоть убей не мог понять, из-за чего она так встревожилась.

Эллиот нарисовала пальцем в воздухе какую-то фигуру, потом все так же, на корточках, перебралась к другой куче грязи и чуть ли не сунула в нее нос, что-то разглядывая. Бартлби натянул поводок, но девушка не обращала на него внимания. Она проползла несколько метров, продолжая изучать почву, затем вскинула голову и посмотрела на Уилла. Эллиот выставила три пальца и указала вперед.

Это был еще один из тех знаков, которыми Дрейк и Эллиот пользовались в Глубоких Пещерах.

И Уилл слишком хорошо знал, как его толковать.

Он ощутил прилив адреналина, сердце бешено заколотилось. Эллиот, видя, что мальчик не отреагировал на ее жест и стоит на месте, вскочила на ноги и подошла к нему.

— Люди. Три следа, один взрослый и два маленьких, — подтвердила она.

Уилл покачал головой, не желая этого слышать, не желая понимать, что говорит Эллиот. Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, сжимая стэн.

— Люди? — отстраненно спросил мальчик. — Или стигийцы? Ты хочешь сказать, что это двойняшки и Граничник?

Эллиот повернулась туда, где только что ползала.

— Один след, судя по величине, принадлежит мужчине, и отпечатки неглубокие, как у солдата.

— Ставит ногу всей стопой, — пробормотал Уилл, вспомнив, как Эллиот пыталась научить его правильно ходить по Великой Равнине.

— Да, — сказала она. — А два других следа намного меньше и совершенно одинаковые по размеру, — продолжала она.

— Господи. И что же нам делать? — спросил мальчик.

— То, что велел Дрейк. Вывести из строя близнецов и Граничника, устранить угрозу распространения Доминиона, — коротко ответила девушка.

— Вывести из строя… устранить угрозу… — пробормотал Уилл. Это звучало так просто, если сосредоточиться только на словах — чистых и равнодушных словах, словно сошедших со страниц книги или газеты. Но тут все было по-другому, по-настоящему, и то, что им с Эллиот предстояло сделать для того, чтобы осуществить план Дрейка, никак нельзя было назвать чистым. Уилл понимал, что ему придется совершить то, на что он, возможно, не способен, по крайней мере сейчас. То, что наверняка необратимо изменит его. Конечно, Эллиот была права. Они обязаны были убедиться — любым способом, — что вирус не попадет в Верхоземье. Вот только Эллиот мгновенно настроилась на задачу и будто вовсе не колебалась, в то время как Уилл тонул в сомнениях.

Поглядев в ту сторону, куда они собирались идти, мальчик признался себе: он надеется, что стигийцев давно нет в этих краях и что Эллиот не сможет их найти. Однако подумав, он понял, что это невозможно: следы были свежие, иначе их бы уже смыло частыми ливнями.

Эллиот привязала Бартлби к дереву, вытащила из рюкзака свернутую рыболовную сеть и затолкала под ветки. Уилл знал, что она готовится к бою. Проверив остальное снаряжение, девушка снова надела рюкзак.

— За мной в четырех шагах, — сказала она Уиллу и стала медленно продвигаться вперед, разбирая следы.

Мальчик осматривался с нарастающей тревогой. Пейзаж уже не был мирным и безопасным: теперь за каждым кустом скрывался Граничник, за каждым деревом пряталась одна из коварных стигиек, которые при каждой возможности пытались убить Уилла. Его сознание раздирали мысли, громкие, словно вопли: «Я больше так не могу. Я к этому не готов. Только не сейчас». Мальчику казалось, что его голова сейчас взорвется.

Уилл с Эллиот подошли вплотную к обрыву и посмотрели вверх. На каменной стене почти ничего не росло, лишь кое-где тонкому деревцу или кустику удавалось пустить корни в трещине, а наверху с края бледно-зеленой челкой свисали длинные извилистые корни деревьев и высохшая трава.

Эллиот завела его под выступ в стене.

— Они здесь ненадолго остановились, возможно, укрывались от солнца, — прошептала девушка на ухо Уиллу, разглядывая землю. Затем они осторожно пошли вдоль обрыва. То и дело им приходилось перелезать через кучи каменных обломков, осыпавшихся сверху. Время от времени в стене встречались расселины, но совсем узкие и заросшие травой. Эллиот даже не заглядывала туда, видя, что следы ведут мимо.

Наконец они увидели еще одно ущелье. Оно было больше прежних — шириной около двадцати метров. Его белые стены поднимались почти вертикально. Даже Уилл заметил, что кто-то здесь прошел, прорвавшись через густые заросли и оставив вполне четкие отпечатки ног.

— Не отставай, — сказала Эллиот Уиллу, прежде чем направиться внутрь. Мальчик и не собирался отставать.

Девушка пошла по следам, подмечая то примятые травинки, то растоптанные кустики.

Расщелина плавно свернула в сторону. За поворотом Эллиот сделала Уиллу знак, махнув рукой вниз, и оба легли на живот. Затем девушка дотронулась до мочки уха — указание прислушаться. Уилл поколебался, но тут ему почудился голос.

Голос девочки.

Эллиот очень медленно поползла вперед, следя за тем, чтобы на пути ничего не было — даже треск веточки мог выдать их.

Вскоре она остановилась, замерла на несколько секунд и потом повернула голову к Уиллу. Девушка показала на глаз, потом похлопала ладонью рядом с собой. Уилл подполз к ней.

Ущелье заканчивалось округлым оврагом метров сорока в диаметре, напоминавшим бухту среди прибрежных утесов. Стены у нее были отвесные, такой же высоты, как весь склон. Насколько мог разглядеть Уилл, единственным входом туда служила расселина, по которой прошли они с Эллиот. Сверху на стены свешивалась выжженная солнцем трава. Растительность в самом овраге, по-видимому, тоже страдала от недостатка воды; как предположил Уилл, из-за того, что на таком ограниченном пространстве сосредоточивались солнечные лучи и надолго задерживался жар. Здесь явно было намного теплее, чем в зарослях акаций.

Тут мальчик наконец увидел, что привлекло внимание Эллиот. Почти что в середине оврага располагалось какое-то строение — маленькая хижина с неровными и рыжеватыми, будто проржавевшими, отверстиями в стенках.

«Ржавый металл, — подумал Уилл. — И как эта штука сюда попала?»

Затем сквозь стрекот цикад он вдруг вполне четко услышал голос Ребекки. Она что-то гнусавила на стигийском.

У мальчика и до этого сердце билось быстрее обычного, а теперь заколотилось так, что кровь в ушах пульсировала громче торжественного салюта.

Уилл повертел головой, всматриваясь в заросли кустарника, и наконец разглядел, откуда доносится голос. Он увидел профиль Ребекки, сидящей неподалеку от хижины на каком-то небольшом возвышении, быть может, на камне.

Стигийка тряхнула ногой, и раздался всплеск. Затем послышался еще один, погромче, и прямо перед сестрой появилась вторая Ребекка. Ее длинные черные волосы были распущены и свешивались на лицо, с них капала вода. Девочка рукой откинула их назад, разбрызгав капли, засверкавшие на солнце. Похоже, стигийки купались в каком-то пруду. Уиллу не верилось, что они так спокойны и беззаботны… впрочем, ведь они и не подозревали, что их брат тоже добрался до этого потаенного мира, потому и расслабились, думая, что им тут ничто не угрожает. «Но где же Граничник?» — подумал мальчик.

Он продолжил наблюдать за близнецами. Вторая Ребекка, по-видимому, снова опустилась в воду. Ее теперь не было видно, но до мальчика по-прежнему доносился их разговор. Он уловил несколько слов на английском. Где-то чирикнула птичка, и Уилл мысленно перенесся из этого залитого солнцем пространства обратно в Хайфилд. Окна его комнаты выходили на садик за домом, где Ребекка любила загорать, лежа на полотенце. Ему в такие жаркие дни из-за недостатка пигментации приходилось прятаться в тени, и если он не был занят раскопками, то оставался дома читать, а снизу до него долетал голос Ребекки, которая подпевала радио.

Эллиот толкнула его локтем, возвращая к реальности. Девушка на что-то указывала пальцем. Уилл не сразу разглядел их, потому что серо-коричневый камуфляж сливался с ржавым металлом, но на дальней стене хижины висели… две форменных куртки.

Куртки близнецов.

Уилл не мог поверить своим глазам.

Они с Эллиот переглянулись. Мальчик знал, что она думает о том же, о чем и он: если двойняшки купаются в пруду, значит, они оставили пробирки с вирусом где-то в надежном месте. А что может быть надежнее, чем карман куртки? «Но что, если они отдали их Граничнику? — засомневался вдруг Уилл. — Где же этот проклятый Граничник?» — снова спросил он себя.

Эллиот подала сигнал к отступлению, и мальчик несказанно обрадовался тому, что наконец окажется подальше от стигиек и Граничника, которого они пока что нигде не видели. Пятясь от пещеры, Уилл чувствовал себя так, будто сунул голову в пасть злобному голодному льву и ухитрился уцелеть.

Когда они с Эллиот вернулись туда, где расселина поворачивала, девушка быстро сняла рюкзак и принялась в нем рыться. Она достала две больших бомбы с таймерами — из тех, что Дрейк передал ей через Уилла.

Она придвинулась к мальчику и шепнула ему на ухо:

— Я их тут заложу, а ты возвращайся к выходу и сторожи. Если услышишь взрыв или выстрелы — беги, и как можно быстрее. Бартлби доведет тебя до лагеря.

Уилл кивнул и пополз наружу. Выбравшись из ущелья, он нашел себе укрытие за деревом и стал смотреть на расселину в ожидании Эллиот.

Время тянулось мучительно долго, и мальчику становилось все больше не по себе. Слова Эллиот отдавались эхом у него в голове. Девушка явно решила взять все на себя, чтобы Уиллу вовсе не пришлось рисковать. В самом деле, она говорила таким тоном, словно была готова пожертвовать собой, лишь бы покончить со стигийцами. Уилл несколько раз прокрутил это в голове и понял, что не позволит ей так поступить. Это и его война тоже, и он должен в ней участвовать.

Тут, к его невероятному облегчению, Эллиот появилась из расселины. Мальчик уже начал гадать, увидит ли ее живой.

Она сказала ему на ухо:

— Две бомбы на двадцать минут. Поставила повыше, чтобы можно было по ним выстрелить, если понадобится взорвать раньше времени. Попробую залезть на обрыв, посмотреть, что там происходит.

— Может, я… — начал было Уилл.

— Нет, лучше я. Я умею этим пользоваться, — перебила она, похлопав по своей стигийской винтовке с телескопическим прицелом. — Мне нужно, чтобы ты остался тут.

— А что делать, если они покажутся? — быстро спросил мальчик.

— Стреляй по ним из стэна. Ни в коем случае не выпускай их из ущелья, — сказала Эллиот, бросив взгляд на расселину. — Я попробую снять их сверху, начиная с Граничника. Если его убить, то разобраться с двойняшками будет проще.

Уилл мрачно кивнул, и Эллиот метнулась к обрыву, подыскивая, где можно на него забраться.

Мальчик нашел себе более удобную наблюдательную позицию за стволом акации и лег на живот. Его вспотевшие ладони оставляли следы на вороненой стали стэна.

— Не выпускать из ущелья, — повторил он, так пристально глядя на расселину, что она в конце концов стала казаться нереальной, будто картинка в книжке.

Уилл попытался расслабиться, пошевелив плечами, но это не помогло. Он невольно дергался при малейшем движении, вплоть до того, что чуть не расстрелял упавший с дерева листок. Мальчик чувствовал, как солнце нагревает рубашку у него на спине. И вдруг ему пришло в голову, что это один из решающих моментов в его жизни — из тех моментов, когда можно по-настоящему проявить себя, когда один решительный шаг может все изменить. Уилл знал, что если ничего не сделает, а план Эллиот пойдет прахом, то он всю оставшуюся жизнь будет себя в этом винить. Он чувствовал, что и без того слишком много о чем жалеет. Мальчик не собирался больше сидеть словно пассажир в автомобиле и бездействовать. Он должен был что-то предпринять.

— Ну давай же, — подбодрил себя Уилл. Мальчик еще сам не знал, что будет делать, но мало-помалу план действий стал складываться у него в голове, когда он встал и направился в расселину. «Двадцать минут», — напомнил он себе, заметив бомбы Эллиот на верхних ветках деревьев, растущих у входа в круглый овраг. Девушка хорошо все продумала: когда обе бомбы взорвутся, ущелье завалит, и стигийцы окажутся в ловушке — если, конечно, не ухитрятся вскарабкаться по отвесным стенам.

Уилл медленно дополз до того места, откуда они с Эллиот наблюдали за близнецами. Он заметил, что теперь обе Ребекки сидят на камне у пруда. Мальчик почувствовал, что сам виден как на ладони, и у него засосало под ложечкой от волнения: он знал, что не остановится.

«И что я собрался делать?» — спросил себя Уилл. Он рассчитал, что Эллиот еще не успела забраться наверх и что до взрыва остается не меньше пятнадцати минут.

Тут он решил, как поступит.

Тяжело сглотнув, мальчик пополз вправо, держась стены, но сантиметр за сантиметром приближаясь к хижине. Уилл прикинул, что сможет добраться до курток незамеченным, потому что Ребекки сидят с другой стороны от постройки и к тому же увлечены беседой.

Он осторожно продвигался к цели, убирая с пути сухие листья и веточки, и через каждые пару метров останавливался, поднимал голову и осматривался. Взгляд Уилла неизменно возвращался к курткам. Он четко представил себе, как берет их в руки, — это будет его награда.

Пот со лба застилал мальчику глаза, но он не вытирал его, а пытался проморгаться, понимая, что сейчас каждое движение — на вес золота. Любая секунда могла принести победу либо поражение. Уилл полз по-пластунски, припадая к земле, и старался держаться за кустарниками на случай, если одна из двойняшек — или Граничник — решит прогуляться за хижину.

Ржавая металлическая стена все приближалась. Уилла не так уж много от нее отделяло, но трава возле хижины была особенно сухой — на нее падали все лучи, отражавшиеся от белых камней. Мальчик теперь еще тщательнее расчищал себе дорогу — один-единственный звук мог все испортить.

И вот до курток остались считаные метры.

Добрался!

Уилл быстро поглядел по сторонам и не заметил ничего подозрительного: Ребекки по-прежнему разговаривали за хижиной, а Граничника вовсе не было видно.

Мальчик встал, но выпрямляться не решился. Пригнувшись, он медленно подошел к курткам и снял их с ржавого гвоздя, на котором они висели.

«Интересно, Эллиот уже наверху? Наверное, смотрит на меня через прицел и ругается, как солдат».

Уилл положил куртки на истрепанную траву, опустился на колени и быстро обыскал карманы, вынимая все, что попадалось под руку. Клочки бумаги, светосферы, какие-то кожаные мешочки — открывать их и смотреть, что внутри, не было времени, и мальчик прихватил их на случай, если пробирки там.

Затем в верхнем кармане он обнаружил то, что искал. Карман закрывался на клапан с кнопочкой, которая тихонько щелкнула, когда мальчик ее расстегнул. Уилл задержал дыхание, выжидая и прислушиваясь, но до него долетали только приглушенные голоса двойняшек, судя по всему, продолжавших беседовать. Мальчик запустил руку в карман и нащупал два небольших одинаковых предмета. Он вытащил их наружу. Это были пробирки с Доминионом, завернутые в лоскут камуфляжной ткани. Уилл не мог поверить своему счастью. Из-за хижины донесся смех стигиек. «Посмотрим, как они посмеются, когда узнают, что я сделал», — подумал мальчик. Он аккуратно убрал пробирки к себе в карман и осмотрел куртки до конца: близнецы могли снова припасти фальшивку, а Уиллу вовсе не хотелось, чтобы его рискованный поступок оказался напрасным.

Наконец Уилл закончил. У него кружилась голова от жары и волнения, а по лицу ручьями катил пот. Мальчик пополз обратно, стараясь держаться уже проторенного пути.

Он успел проползти метров двадцать, как вдруг услышал вопль Ребекки. Уилл повернул голову.

Его захлестнул ужас.

Стигийка стояла над куртками, которые он оставил лежать на траве, и смотрела прямо на него. Ее мокрое лицо исказилось в жуткой злобной гримасе.

— Ах ты гаденыш! — закричала она и размахнулась серпом, словно собиралась его метнуть. — Тебе конец!

Уилл перекатился на спину и выхватил стэн. Его палец мгновенно нашел курок. Мальчик больше не колебался. Весь мир будто стал для него черно-белым. Уилл понимал, что должен это сделать. Он не мог быть уверен, что завладел настоящим Доминионом, значит, никого из стигийцев нельзя было упускать. Потому что его задача не будет выполнена, если ускользнет хоть одна из девочек или Граничник.

В панике Уилл стал стрелять не целясь. Пули разлетелись во все стороны. Несколько выстрелов с металлическим звоном пробили ржавые стенки хижины. Мальчику показалось, что Ребекка упала.

Тут он не выдержал.

Уилл вскочил и бросился бежать по расселине.

За спиной снова раздался крик.

На этот раз голос был мужской.

Мальчик резко обернулся.

Граничник, занеся копье над головой, громадными прыжками несся на Уилла на всех парах и что-то вопил. Слов мальчик разобрать не мог, но звучали они словно крик хищной птицы и, казалось, прожигали сам раскаленный воздух вокруг солдата.

Уилл не знал, насколько далеко успел убежать, но выхода из расселины еще не было видно. А он до сих пор не выполнил свою задачу.

Мальчик затормозил и развернулся, чтобы прицелиться в Граничника.

Все происходило так быстро, что Уилл не успевал отдавать себе в этом отчета.

Он услышал одновременно два непонятных звука: короткий треск и свист. Черные волосы на макушке у Граничника взметнулись вверх, и он рухнул на землю ничком, продолжая двигать ногами, как будто все еще бежал, — словно машина, которая не перестала выполнять команду.

А свист означал… Уилл внезапно ощутил острую боль в плече. Его рука дернулась, и стэн выпал.

Затем последовала вспышка света, за ней еще одна, и мальчика сбило с ног взрывной волной. Его отбросило на невероятное расстояние — быть может, из-за низкой силы тяжести, — протащило через кусты и несколько раз перевернуло.

Уилл попытался подняться, но плечо слишком болело. Он посмотрел на руку и увидел, что она залита кровью. Мальчика вдруг затрясло от холода. «Почему меня знобит? Ведь солнце еще высоко, — подумал он и тут же напомнил себе: — Тут солнце всегда высоко».

Он снова попробовал приподняться, и на этот раз ему удалось опереться на здоровую руку. Уилл посмотрел в сторону расселины.

На том месте, где она была, в двадцати метрах от него, извивались огромные языки пламени, удивительно яркие на фоне белого камня, а в небо валил густой черный дым.

— Какой контраст, — сказал мальчик и потерял сознание.

Через некоторое время он пришел в себя. Подняв голову, Уилл заметил, что рука у него перевязана.

— Идиот. Только дилетант мог на такое решиться и при этом остаться в живых, — сказала Эллиот, появляясь в его поле зрения. — В следующий раз будь любезен придерживаться плана.

Уилл посмотрел на нее затуманенным взглядом.

— Господи, ты что, опять на меня рассердилась? Вот все время у меня так с девчонками, обязательно что-нибудь не так скажу или сде…

— Замолчи, Уилл, — сказала Эллиот.

Мальчик пошевелился, но двигать рукой было еще слишком больно.

— Что произошло? — спросил он.

— Граничник ранил тебя копьем прежде, чем я его подстрелила. Извини, не сразу удалось прицелиться, — ответила девушка, усевшись рядом с ним на колени и поправляя повязку.

— А Ребекки?

— Одну ты, по-моему, прикончил, а у другой не было никаких шансов. Сам погляди.

Эллиот помогла ему сесть. Уилл припомнил, что видел пламя, когда отключился, но сейчас у обрыва бушевал колоссальный пожар. Над обрывом стояли клубы дыма, точь-в-точь как те, что они с отцом время от времени замечали, когда разглядывали джунгли в бинокль.

— Когда я выстрелила по бомбам и они взорвались, ущелье завалило. Уцелевшая Ребекка оказалась в ловушке, а сухая трава вспыхнула в одну секунду. Даже если ты только ранил вторую стигийку, она бы все равно оттуда не выбралась, — сказала Эллиот. — Они никак не могли уйти.

— Значит, у нас получилось?

Эллиот кивнула.

— И ты на меня не злишься? — спросил Уилл, удивленно моргая.

Девушка подняла на свет две пробирки.

— Как я могу злиться? — сказала она, широко улыбнувшись. Эллиот наклонилась к Уиллу и поцеловала его в щеку.

Он тоже улыбнулся и на минуту позабыл о боли.

Миссис Берроуз сидела в кресле в маленьком домике в Колонии. Ее глаза были закрыты. Ноги ей накрыли толстым серым одеялом, а по обе стороны головы положили по подушке, потому что сама Селия не могла держать ее прямо. Она вообще не владела своим телом.

В другом кресле, стоявшем ближе к пылающему очагу, штопала носок старушка, негромко беседуя сама с собой:

— Безобразие просто, сколько нынче платят полицейским. Тем более что у него на попечении старуха мать да сестра… а теперь еще и больную содержать надо. — Она опустила иглу и взглянула на миссис Берроуз. В этом взгляде не было злобы, но старушка озабоченно поджала губы. — Говорила же я ему, говорила: хорошо тебе изображать доброго самарянина, но ведь это все равно что дитё завести — большое дитё, которое, может, и не вырастет. Так он же не слушает… совсем расклеился, возраст уже не тот. — Старушка снова принялась за штопку. — Не знаю, чем все это кончится. Как мы будем концы с концами сводить, не знаю, при таком-то жалованье.

Из-за потрескивания огня и собственного бормотания она не услышала, что дыхание миссис Берроуз изменилось. Оно стало более глубоким и натужным — как будто Селия пыталась совершить какой-то геркулесов подвиг, практически невозможный в ее состоянии. Миссис Берроуз несколько минут глубоко дышала, собираясь с силами. Затем она задержала дыхание и напряглась.

Она была отрезана от окружающего мира, словно дикий зверь в темной берлоге. Лишь время от времени во мраке проскальзывала слабая искорка, когда в сознании миссис Берроуз на долю секунды складывалось воспоминание, или желание, или мысль, и тут же таяло.

Но теперь у нее была цель. Откуда-то появилась жажда победить — жажда выжить.

Миссис Берроуз напрягла все свои силы.

Она приложила еще большее усилие, по-прежнему не дыша. И ей удалось на миллиметр приоткрыть правый глаз и несколько секунд не закрывать его. Веко дернулось, когда глаз уловил свет. На сетчатке отпечаталось пламя очага, и крошечные электрические сигналы отправились по зрительным нервам в мозг, который попытался их обработать. Небольшая их часть пробилась в кору головного мозга, и миссис Берроуз не столько увидела, сколько смутно почувствовала розоватые отсветы огня.

Но для Селии это означало все. Она смогла выглянуть за пределы своей берлоги. Миссис Берроуз инстинктивно уцепилась за новое ощущение, и оно дало ей надежду.

Потом веко снова опустилось. Небольшое усилие исчерпало всю энергию Селии. Выдохнув, она снова погрузилась в глубокий сон, а старушка, даже не подозревая о том, какое чудо произошло в комнате, продолжала бормотать себе под нос.

Уилл и Эллиот долго обсуждали, как поступить с пробирками. Доходили даже до того, чтобы отправиться обратно тем же путем, через пояс кристаллов, выбраться в Верхоземье и передать Доминион Дрейку. Однако всерьез эту идею они не принимали: слишком мала была вероятность, что такое путешествие удастся совершить во второй раз. Хуже того, если бы в дороге что-нибудь случилось и пробирки пострадали, вирус мог оказаться на свободе. Доктор Берроуз рассказал сыну о всемирной системе воздушных течений, отметив, что в подобной ситуации всегда будет шанс, пусть даже один на миллион, что вирус попадет во внешний мир.

На такой риск они пойти не могли, и Уилл взялся подыскать надежное место и закопать пробирки. Рука у него пока была на перевязи, но рана быстро заживала, так что мальчик решил, что справится один. Выйдя из лагеря, он пошел осматривать ближайшую полосу джунглей. Вдруг Уилл краем глаза заметил чей-то силуэт в тени рощицы. У него по спине пробежали мурашки, не только потому, что он знал — это никак не может быть доктор Берроуз или Эллиот, — но и потому, что силуэт очень напоминал дядю Тэма.

Медленно подобравшись к рощице, мальчик обнаружил, что там никого нет — похоже, он принял за человека большой узел лиан, свисавший с ветки до самой земли. Уилл сказал себе, что просто очень часто в последнее время вспоминает дядю Тэма, вот ему и почудилось. Затем мальчик обошел рощу и обнаружил за деревьями родничок, пробивающийся между серыми валунами.

Источник окружала лужайка с мелкой травкой. В этом тихом уединенном месте Уилл и решил зарыть пробирки. Он затолкал немного травы в пузырек из-под лекарства, который забрал из лазарета на подводной лодке, аккуратно опустил внутрь пробирки и положил на них еще травы. Мальчик выкопал ямку в мягкой земле, туго завинтил крышку на пузырьке и закопал его, а сверху уложил несколько круглых камней, чтобы отметить место и укрыть пробирки от любопытных животных.

Лужайка с родником стала любимым местом Уилла. Он приходил туда едва ли не каждый день. К чистой воде слетались самые удивительные бабочки и стрекозы, которые устраивались на поросших лишайником камнях отдыхать от жары и утолять жажду. Как ни парадоксально, хотя мальчик знал, что в нескольких шагах от него зарыт Доминион, смертоносное биологическое оружие, способное уничтожить все живое, около источника ему становилось спокойно. Здесь Уилл мог расслабиться и позволить себе вспомнить о страшных событиях, которые он пережил. А еще начать восстанавливать душевные силы.

С другой стороны от родника, напротив маленькой кучки камней, отмечавшей место, где покоится Доминион, мальчик сложил три горки побольше и поставил над ними по кресту. На крестах он вырезал имена дяди Тэма, Сары Джером и Кэла. Уилл ощущал необычайное умиротворение, когда сидел на траве у подножия крестов, окруженный порхающими разноцветными бабочками. Близнецы наконец поплатились за все зло, которое совершили, и мальчику казалось, что наступила развязка в длинной главе его жизни. Ребекки больше не омрачали его существование, и жажда мести перестала разъедать его изнутри. Уилл чувствовал, что он свободен. Он отбросил все, что тяготило его в прошлом, и благодаря этому смог отдать дань памяти родным, которые погибли от рук стигийцев.

Однажды, когда Уилл сидел около крестов, погрузившись в размышления, кто-то откашлялся у него за спиной, заставив его вздрогнуть.

— Надеюсь, ты не против, что я сюда пришла, — сказала Эллиот. — Хотела сама посмотреть, где ты спрятал пробирки.

Уилл показал ей, но девушку, похоже, куда больше заинтересовали три креста, которые он поставил своим близким.

— Я и не знала, чем ты тут был занят, — тихо сказала она. — Я… э-э… это… ты хорошо придумал.

Мальчик кивнул. Несколько секунд они вдвоем молча смотрели на кресты. Эллиот почему-то выглядела смущенной, что было ей совсем не свойственно. Девушка нервным движением отбросила с лица угольно-черные пряди — с тех пор, как она покинула Глубокие Пещеры, вши ей не докучали, и она перестала подрезать волосы. Теперь они отросли почти до плеч, и Уилл уже и не помнил, как Эллиот выглядела с короткой стрижкой.

— Не знаю, жива она или умерла, но мне хотелось бы поставить здесь такой же крест для моей мамы, — сказала она.

— Конечно, поставь, — ответил мальчик, искренне радуясь. Он вдруг подумал о своей маме — о приемной матери, миссис Берроуз, — и понадеялся, что с ней ничего не случилось. «Хотя там Дрейк, он за ней присмотрит», — напомнил себе Уилл.

На другой день, придя к источнику, он обнаружил, что чуть поодаль от его крестов появился еще один. Эллиот пришла и села рядом с Уиллом. Пока Бартлби грелся на солнышке и лениво пощипывал траву, девушка едва ли не впервые заговорила с Уиллом откровенно. После недавней встречи со стигийцами они стали относиться друг к другу теплее, по-товарищески, но на этот раз Эллиот по-настоящему открыла ему душу. Она рассказала о своем детстве в Колонии и о том, как ей пришлось уйти из дома, когда ее мать начали шантажировать. А потом упомянула отца-Граничника, о котором почти ничего не знает.

Эллиот вдруг пристально посмотрела Уиллу в глаза.

— Ты чувствуешь себя виноватым из-за того, что мы сделали с Ребекками? Тебе тяжело об этом думать?

Вопрос был совершенно неожиданным, и мальчик с подозрением взглянул на нее.

— Да, тяжело. Но я не сомневаюсь в том, что мы правильно поступили, просто такое не выкинешь из головы.

— Не выкинешь, — согласилась девушка. — Никогда.

Эллиот подобрала у источника два плоских камня, отполированных водой. Она взяла по одному в каждую руку, будто взвешивая.

— Можно задать тебе вопрос? — поинтересовался Уилл.

— Задавай, — пожала плечами Эллиот.

— Ты ведь застрелила Граничника, такого же, как твой папа, — начал мальчик.

Эллиот рассеянно выковыряла из земли третий камень. Поскольку руки у нее были уже заняты двумя первыми, она в конце концов швырнула его в лужицу родниковой воды. Услышав всплеск, Бартлби тут же перекатился на живот и сел, словно высматривая, где это плещется рыбка или какое-нибудь незадачливое земноводное, которое можно слопать.

— А если бы это был твой отец? Ты смогла бы в него выстрелить? — спросил Уилл.

— Никогда об этом не думала, — быстро ответила Эллиот. — Моего отца давно нет в живых, так что ничего подобного случиться не может.

В переполненном пабе в центре Сохо за столиком в углу сгорбился человек в теплом пальто. Из-под нечесаной шевелюры глядело красное лицо пропойцы. Он неуклюже повертел в руке стакан и обнаружил, что тот пуст. Человек что-то пробормотал и стукнул кулаком по столу. Стакан полетел на пол и разбился. Тут пьяница поднял голову.

— Стигийцы! — фыркнул он и заплетающимся языком проревел: — Да к дьяволу их!

Гомон разговоров не прервался ни на мгновение — никто даже не взглянул в его сторону. Человек мутным взглядом обвел толпу тех, кто спешил выпить свою пинту после трудового дня, прежде чем направиться домой.

Он криво усмехнулся.

— И вас к дьяволу! Слепцы несчастные! Вы знать не знаете, что вокруг творится!

И на этот раз никто не обратил на него внимания — кроме худощавого мужчины с бледным узким лицом, который неожиданно появился за тем же столиком.

— Возьми себя в руки, Дрейк. Если будешь так себя вести, загремишь в каталажку. А ты знаешь, что это значит, — строго сказал он низким голосом и придвинулся ближе к ренегату, чтобы его не подслушали. — Я тебя выручил, чтобы уплатить тебе долг чести за то, что ты спас мою дочь. Но я тебе не крестная-фея. Второй раз у меня так, может, и не получится.

Дрейк вытер рот.

— Иногда мне кажется, что это Эллиот меня спасла, — растягивая слова, произнес он и поднял опухшие глаза на бывшего Граничника, который выволок его из фургона в тот день в Хайфилдском парке. Воинственный настрой ренегата сменился унынием, и он повесил голову. — Белые Воротнички везде меня обошли. Я подвел Селию. Я подвел Кожаного. Я всех подвел. И вирус наверняка еще у стигийцев — хоть сейчас признавай поражение. Со мной покончено. Со всеми нами покончено. — Он с отчаянием посмотрел на собеседника. — Что мне осталось? Что я могу сделать?

— Что-нибудь придумаем, — уверенно сказал стигиец, помогая Дрейку встать. — А сейчас давай-ка домой.

— На сегодня с меня хватит, — объявил Уилл.

— Да? Уже устал? — пробормотал доктор Берроуз, не отрываясь от блокнота. Он зарисовывал рельеф с пирамиды.

— Рука что-то заныла, — добавил Уилл, хотя рана от копья Граничника давным-давно зажила.

— Соскучился по Эллиот? — хитро спросил доктор.

Уилл, пропустив намек отца мимо ушей, поднял взгляд на неподвижное солнце.

— Просто не хочу опять перегреться, — сказал он, поправляя широкополую шляпу, которую Эллиот сшила ему из шкуры какого-то животного.

Они с отцом работали на склоне пирамиды, и хотя шляпа неплохо защищала от прямого солнечного света, отраженные лучи все равно попадали на лицо.

— Ну да, верно, — наконец ответил доктор Берроуз и посмотрел на сына.

Уилл потер глаза и поморгал.

— Из всех мест, куда мы только могли угодить, это самый жуткий кошмар для альбиноса. Пап, давай ты в следующий раз выберешь мир, где чуть побольше облаков? — с улыбкой сказал он.

— Постараюсь. Давай иди, раз тебе так надо, — мрачно ответил доктор. Ему позарез требовалась помощь сына, чтобы зарисовывать рельефы и письмена со всех ступенек пирамиды. Надписи были сделаны на одном из языков с камня Берроуза, и доктор понемногу их переводил. Они с Уиллом начали с нижней ступени и методично продвигались к вершине, памятуя о том, что впереди их ждет еще более колоссальный труд — целых две пирамиды, к которым они и близко не подходили.

— Встретимся в лагере, пап, — сказал Уилл.

— Хорошо… — пробормотал доктор. Он посмотрел вслед сыну: тот прыгал со ступеньки на ступеньку с легкостью, какая была бы немыслима в Верхоземье. Затем доктор Берроуз вернулся к переводу: он бился над последовательностью чисел, в которой не мог найти смысла.

Через некоторое время его оторвал от раздумий какой-то отдаленный гул. Доктор сразу же решил, что это ветер, предвещающий очередную бурю, и снова принялся за работу — судя по звуку, гроза собиралась далеко от пирамиды, так что ему не надо было спешить в укрытие. Но тут гул раздался снова. На этот раз он был громче и совсем не походил на шум ветра. Доктор Берроуз вытер лоб и встал посмотреть на небо.

Ничего необычного он не увидел, но потом понял, что у него не самая удачная позиция для наблюдения, и допрыгал по ступенькам до вершины. Доктор прошелся по небольшой ровной площадке, обойдя радиомаячок, который Уилл установил здесь после первого восхождения на пирамиду.

— Ах, какой вид, — вздохнул доктор Берроуз. Сколько бы раз он ни смотрел на этот пейзаж, он не уставал им восхищаться. С высоты джунгли, простиравшиеся во все стороны, казались зеленым океаном с редкими островками других пирамид.

— И где же гроза? — спросил сам у себя доктор, нигде не увидев туч на горизонте.

Зато он заметил вдали что-то другое.

Доктор Берроуз медленно перешел к противоположному склону пирамиды и, заслонив глаза от солнца, попытался рассмотреть непонятный объект.

— Это что за чертовщина?

По белому безоблачному небу что-то летело.

Что-то до боли знакомое.

Доктор пошатнулся и чуть не упал со ступеньки.

Непонятный объект повернул в сторону пирамиды, и доктор Берроуз ясно различил рев мотора.

— Самолет? Здесь? — беззвучно произнес он.

Щурясь, он пожалел, что не захватил с собой бинокль.

Но сомнений быть не могло.

По небу летел самолет.

И удивительно знакомый самолет.

Доктор Берроуз узнал характерный изгиб крыльев. Самолет был еще далеко, но когда он вошел в пике, доктор услышал вой его сирены — один из самых известных и самых страшных звуков Второй мировой войны.

— Немецкий бомбардировщик! — воскликнул доктор Берроуз и снова чуть не упал. — «Штука»!