Вопя, как стая диких птиц, шторм гнал перед собою череду водяных гор, увенчанных белоснежными шапками пены. Огромный корабль, не убавляя парусов, стремился к юго-востоку, удаляясь от холодных северных берегов. Скрипели мачты; паруса, казалось, вот-вот лопнут от безумного напора шквалистого ветра. Скорей, скорей! Убийца преследовал вора, свирепый варвар Гуло гнался за своим братом, Аскором.

Сверкнула молния, выхватив из мрака могучую фигуру Гуло. Вонзив в поручень страшные когти, Гуло буравил мрачным взглядом бушующую водную пустыню. Только тот, кто владеет Бродячим Камнем, может править страною льдов и снегов. Камень этот прибыл из стран за солнечным закатом, им обладал великий Драмз. Он и закон установил, по которому унаследовать Бродячий Камень может только сильнейший. А кто сильнее Гуло? Чтобы доказать свое первенство, Гуло убил отца. Но трусливый Аскор похитил Камень и пустился наутек, скрылся от гнева Гуло в Великом Холодном Море.

И вот Гуло снарядил корабль и отправился в погоню во главе сотни головорезов. Говоря по правде, команда ему нужна не для защиты. Никого нет на свете сильнее и отважнее Гуло. Не один противник пал жертвой его свирепости и мощи. Из всех врагов у него остался один-единственный — братец Аскор. И Гуло не успокоится, пока не отправит братишку к Адским Вратам, заполучив символ власти — Бродячий Камень.

Судно несется по бурному морю, как дикий жеребец, вставая на дыбы, взмывая на гребни и проваливаясь между волнами. Оно покинуло снега и льды севера, чтобы, повинуясь воле бесстрашного командира, достичь берегов Страны Цветущих Мхов, жители которой ничего не знают о земле за Холодным Морем. Скоро они познакомятся с силой и свирепостью зверя, которого зовут Гуло.

За ночь зима преобразила землю. Снег толстым слоем покрыл Рэдволл. Настоятель аббатства отец Монотон рано проснулся в своем любимом погребе. Он всегда вставал спозаранку, независимо от сезона и погоды. Уже долгие сезоны управлял аббатством старый еж Монотон. И все не переставал удивляться, что именно его выбрали аббатом. Кроткий Монотон всю жизнь ведал погребами. Казалось, ему с рождения были известны все закоулки погребов и таившиеся там напитки и легенды. Но через два сезона после кончины аббатисы Фуртилы Совет Старейшин единогласно избрал ежа новым главой Рэдволла.

За решением Совета последовали долгие уговоры, а также раздумья и сомнения хранителя погребов, пока наконец Монотон не согласился принять на себя обязанности настоятеля, но заявил, что жить согласен по-прежнему только в погребе. Не хотелось ежу переезжать наверх, расставаться со своими любимыми бочками и бочонками, с подвальной кузницей и с любимой раскладушкой. «Он душою под землею, в своих мирных погребах», — говорили в аббатстве. На старую привычку не найдешь отвычки, как гласит старинная рэдволльская поговорка. И каждое утро отец Монотон начинал с обхода погребов, прежде чем приступить к своим аббатским обязанностям.

Часом позже все жадные до новостей обитатели аббатства собрались в Пещерном зале. Джем Туда-Сюда в очередной раз приложился к кружке подогретого Октябрьского эля, почмокал губами, улыбнулся окружающим, сосредоточился и степенно повел речь:

— Да, добрые мои друзья, последние две зимы выдались нелегкими. Остальные сезоны — хоть куда. Свежая весна, теплое лето, осень уютная… Жизнь текла себе своим руслом, пока этой последней осенью не вывела нас на след огромного странного существа. Верно я говорю, Уолт?

— Хурр, вер-рно. Странный зверь, страшный зверь, очень, очень страшный, сказал бы я. — И Уолт в полудреме уставился на пламя очага, как будто силясь в его извивах и всполохах разглядеть очертания странного существа, о котором завел речь его спутник.

Сестра Скрива спешно ткнула перо в чернильницу.

— Странный и страшный… Пожалуйста, продолжайте. Опишите точнее, если сможете.

Джем тоже уставился в очаг, как бы прося у него подсказки.

— Солнечное было утро, да, солнечное… Туман… даже не туман, так, дымка легкая. Топали это мы вдоль берега морского невдалеке от Саламандастрона, горного оплота барсуков. Ну, пляж, песочек, рифы… И наткнулись на разбитое суденышко. Поинтересовались, знамо дело. Верно я говорю, Уолт?

Старый крот уже не слышал вопроса. Сытый и утомленный, он не смог сопротивляться нежным объятиям мягкого удобного кресла и мирно засопел, погрузившись в спокойный сон.

Джем улыбнулся и продолжил рассказ:

— Ладно, постараюсь один справиться. Суденышко, значит. Да просто лодка большая, можно сказать. Один прямой парус… Уж и не парус, лохмотья одни остались. Мачта сломана, да и все там в щепки разнесло, прямо на скалу выкинуло. Бочонок из-под воды и тот вдребезги. Ну, следы ясные, отчетливые. Всего один зверь, но зато здоровенный… и непонятный. Лапы громадные, с кривыми острыми когтями, длиннее и острее, чем у барсука. Отпечаток размытый, стало быть, шерсть на лапах длинная. По весу и размерам — ни дать ни взять большой барсук.

Джем призадумался, и аббат воспользовался паузой:

— А в Саламандастрон вы что, совсем не заглянули?

— Как же, как же! Гостили в конце весны. Все у них по-прежнему, слава сезонам. Барсук-правитель там леди Мелема. Она прислала всем вам привет, наилучшие пожелания, как водится, велела передать… Да, и подарок приготовила, чтобы не забыть.

— О, подарок! — оживился брат Гордил.

Джем приложился к кружке.

— Помните, гостила у нас тут леди Мелема со своими боевыми зайцами Долгого Дозора… Колокола наши как раз спустили с колокольни, чистили их, а канаты колокольные чинили. Помните, конечно.

Кротоначальник Браффи печально покачал бархатистой головой:

— Хурр, на сей раз не довелось леди Мелеме послушать наши колокола. Помню, жалела она об этом шуме колокольном. Да сказала, что надо чем-то время отмечать, пока колокол не бухает.

— Вот для этого, чтобы время бумкать, она и готовит вам барабан!

— Барабан! — Сестра Скрива подняла голову от пергамента.

— Да какой барабан, мэм! — Джем даже заворочался в кресле. — При мне мастерили. Кожа акулы, выкинутой штормом на берег. И ее же кость для ребер использовали. Зайцы в кузнице вбивали золото и серебро, украшали бока. Затейливый такой узор. Чудо-барабан, просто сказка!

Аббат Монотон сцепил лапы в широких рукавах своего одеяния.

— Надо будет приготовить для леди Мелемы какой-нибудь ценный подарок. Платье златотканое да бочонок сливянки-бузиновки… ей наша бузиновка очень по душе пришлась.

Сестра Скрива еле дождалась, пока аббат договорит.

— Верно, отец настоятель, но вернемся к событиям на побережье. Значит, Джем, вы с Уолтом пошли по следу.

— Да, мэм. Видно было, что зверь торопится, хочет удрать от берега. Как будто за ним погоня. Мы, дело ясное, никуда не спешили, медленно, но верно двигались. Нас с Уолтом никакой зверь торопиться не заставит. След от берега — и мы от берега, след в холмы — и мы в холмы. По пустошам, через речки вброд, по ручьям… Не один день вели мы этот след. Добрались уже до северо-западных окраин Леса Цветущих Мхов. — Джем пригубил эль и причмокнул. — Да, вечерело, когда мы к лесу выбрались. Слава сезонам, что успели. Страшный шторм налетел с моря, буря невиданная. Спрятались мы под скальным выступом, сидим спокойненько, только от грома вздрагиваем.

— Только пять ночей прошло с той грозы, — уточнила сестра Армила.

— Точнехонько, милая мисси. Не то б мы на два дня раньше до аббатства добрались.

— И вы нашли этого зверя? — спросил аббат.

— Нашли, братец. Как раз наутро после большой грозы. След… да какой уж там след после такой бури! Все подчистую смело да смыло. Нутром гадали, ну, и не подвело нас чутье нутряное. Старик Уолт заслышал шумок какой-то… Стон, не то ворчанье. Прибавили мы шагу, и вот он, под стволом гнилого клена, — прямо на беднягу деревяга рухнула. Хребет, должно быть, раздробила. Помирал зверище. Похож на барсука, только лапы толще и короче. Морда вострая, вроде как у ласки, сам здоровенный, черноватый-коричневатый, по обоим бокам полосы посветлее до самого хвоста. Хвостище, что у твоей белки! А зубы да когти — страх смотреть! Скалится, зубищами клацает, как будто дерево прокусить хочет, освободиться. Кровь в жилах стынет, как вспомню.

Кротоначальник Браффи прервал наступившую паузу:

— Понятно, сэр. Хур-хур, а вы с Уолтом что сделали?

— А что мы могли сделать? Выбор-то небогатый. Он увидел нас, зарычал позлее, погромче. Да дерево такое — сотня зверей не сдвинет. А и убери его, так он все равно не жилец, двинуться не сможет, так мы поняли. Ну, мы к нему чуть поближе — друзья, мол, вреда от нас не будет. Он только рычит: «У Аскора нет друзей! Подойдите поближе, и я вас в клочья разлохмачу! Аскор убивает врагов, а враги его — все на свете». Вот ведь как.

Джем оглядел своих слушателей.

— Уолт бросил этому страшиле флягу с водой — он ее обратно зафитилил. Я ему палкой краюху хлеба подвинул — то же самое. Можете себе такое вообразить? Подыхает ведь со сломанным хребтом, а отказывается от еды и дружеской помощи. Я разозлился и дураком его обозвал. Тут он вроде аж повеселел. Засмеялся! «Дурака еще увидите. Приползет Гуло, так скажите ему, что не видать тупице Бродячего Камня. Скоро Аскору конец, тогда вы меня сожрете, а сейчас пошли вон, надоели».

— Сожрать себя предложил? — ужаснулась сестра Армила.

— Точные его слова, мисс. Ну, я сказал, что питаться им мы не собираемся. Он снова засмеялся, послабее, и обозвал нас дураками и слабаками. Мол, росомахи всех врагов съедают, а враги у них все на свете. И потому они, росомахи, такие сильные. А когда Гуло его найдет, есть больше нечего будет. И надо будет этому Гуло сказать, что Аскор победил, что Бродячий Камень принадлежит ему навеки. А Гуло Бродячего Камня не видать.

— А дальше? — подбодрил рассказчика аббат Монотон.

— Да ничего дальше. — Джем откинулся на спинку кресла. — Мы узнали, что имя его Аскор, что он росомаха. Больше он с нами не толковал. Лежал и ждал смерти. Бормотал про своего Гуло и радовался, что не видать тому Бродячего Камня. Я послушал-послушал, да и спросил его, кто такой Гуло и что это за камень такой. Помолчал Аскор, подумал, потом заговорил все-таки.

Сестра Скрива обмакнула перо в чернильницу, готовая продолжить запись.

— И что же он сказал?

— Он сказал: «Гуло — мой брат, самое свирепое и кровожадное существо на свете. Живем мы во льдах за Великим Холодным Морем. Правил страною наш отец Драмз, хотя и одряхлевший от многих сезонов. Все повиновались ему, потому что владел он Бродячим Камнем. Отец решил оставить Бродячий Камень нам обоим, чтобы мы после его смерти вместе правили страной. Но Гуло рассудил иначе. Он убил отца и захватил Бродячий Камень. Я, Аскор, украл Камень, и брат стал моим смертельным врагом. Его поддерживают песцы — (это белые лисы такие у них на севере) — и горностаи. Мне пришлось спасаться, и я пустился в море. Конечно, Гуло гонится за мной, ведь без Бродячего Камня страной править не положено. Но когда он здесь объявится, меня уже не будет в живых, а Камня ему не видать. Аскор победил!»

Джем прервал рассказ. На этот раз никто не нарушил молчания. И он заговорил снова:

— Спросил я его, куда он дел этот камушек. Ответа не ждал, так спросил, для разговору. Но вот его точные слова. Запишите, сестра, пока я не забыл.

Джем покосился на аббата.

— Загадка, так я понимаю, братец?

— Да, стишок-загадка. А что потом было?

— Аж вспомнить страшно. Аскор вздыбился, зарычал: «Я победил тебя, Гуло! Посмеюсь над тобой, когда встретимся за Адскими Вратами». Обхватив всеми четырьмя лапами ствол, — а вы бы этот ствол видели! — он его, клянусь, приподнял! И рухнул мертвым. Должно быть, доломал себе хребет. Могилу ему вырыть нам не под силу было, так мы его землей да листвой закидали, прикрыли, где лежал. И отправились в аббатство. Следов не оставили, старина Уолт в заметании следов толк знает. Так что хвостов за нами никаких не ожидается.

— То есть этот злой Гуло может появиться здесь? — забеспокоилась сестра Скрива. — Вдруг он вообразит, что вы с Уолтом нашли его Камень?

Командор ободряюще похлопал сестру Скриву по спине:

— Не беспокойтесь, мэм, Уолт — настоящий лесных дел мастер. Его маскировка даже голодную змею обманет. Так ведь, отец настоятель?

— Командор прав, сестра Скрива. По следам наших товарищей этот Гуло сюда не придет. Тем не менее я бы просил присутствующих не рассказывать об услышанном, чтобы зря не волновать аббатство.

Кротоначальник Браффи поднес ко рту свой роющий коготь:

— Хуш-ш-ш, дамы и господа, сэр Джем чуток прикорнул.

Голова Джема склонилась на подушки кресла под грузом усталости, сытной еды, эля, тепла и уюта. Осторожно вынув из лапы заснувшего ежа кружку, аббат пробормотал:

— Утомились, бедолаги. Пусть отдохнут. А мы пока можем поинтересоваться, что замышляют наши мелкие разбойники.

Потихоньку, на цыпочках все покинули Пещерный зал. Последними вышли отец Монотон и Командор. Закрывая дверь, Командор пробормотал аббату:

— Ночные огни на стенах временно отменим. Охрану я проинструктирую. На всякий случай усилим бдительность.

— Верно, друг мой. Я на тебя надеюсь, — прошептал аббат и пожал мощную лапу выдры.

Королевство, подвластное Его Беличьему Величеству Аральтуму и его супруге Идге, ограничивалось небольшой рощицей из буков, орешника и всяких разных березок, сосен да елок. Роща эта находилась в двух лигах от Саламандастрона, древней крепости барсуков, и невдалеке от места, где Джем и Уолт нашли разбитую лодку северной росомахи Аскора.

Титулом короля тщеславный толстяк Аральтум наградил себя сам, одновременно пожаловав титул королевы своей высокомерной и плохо воспитанной половине. Очень они подходили друг дружке. Появилась парочка тщеславных белок в этой рощице около дюжины сезонов назад и завладела территорией с помощью наемников, предлагавших свой меч и службу в обмен на возможность безбедной жизни в кронах изобилующих плодами деревьев. Королевский двор расположился в центре рощи. Аральтум и Идга развлекались, выдумывая множество мелких церемоний, законов, актов, штрафов, соблюдение которых обеспечивали все те же «солдаты удачи».

Однажды утром Ее Беличье Величество Идга сообразила, что весна в разгаре. Снег быстро исчезал даже из самых затененных закутков рощи, птицы распевали в кронах деревьев, их щебету вторило журчание ручейков, сбросивших ледяной панцирь. Земля снова примеряла весенний наряд. Новый сезон — новая церемония. Разметка границ! Много зимних вечеров убили Их Беличьи Величества на разработку деталей этого великолепного празднества. Церемониальный марш к границам королевства. Начало — в Столичной Резиденции, затем — круговой обход, осмотр и учет земель, возвращение в Резиденцию, торжественная праздничная трапеза. Разумеется, все под музыку, с пением, торжественными речами, написанными за зиму. Идга в течение зимы подгоняла служанок, готовивших королевское знамя. Ах, какое получилось знамя! Золотистое поле с голубым краем, означающим море. Шесть зеленых деревьев напротив голубой полосы — символ сухопутных владений. В центре — два скрещенных беличьих хвоста, символы Его и Ее Беличьих Величеств короля и королевы.

В самом начале праздника королевской чете под одобрительные возгласы преподнесли новое знамя, прикрепленное к ивовому древку. Идга выполнила изящный реверанс, оступилась и приземлилась на свой обширный зад. Порыв свежего ветра чуть не снес с ног Аральтума. Два капитана, Муштрик и Чумик, спасли знамя и Его Величество, придворные дамы и слуги подняли Ее Величество, и церемония продолжилась как ни в чем не бывало.

Король приступил к своей речи:

— Гм… Э-э… У кого не замрет душа при виде нашего королевского штар… штандарта? Невольно почтительно склоняются головы, вздымаются хвосты в порыве энзутити… энтузизи… энтузиазма. Сердца бьются чаще, а дышится вольнее… Широки просторы родной рощи… Нет на свете другой такой страны… гм, я, во всяком случае, другой такой страны не знаю, где так вольно…

Паузы королевской речи благодарные слушатели то и дело заполняли воплями восторга.

— …и вселяет ужин… то есть ужас — в трусливые душонки ничтожеств, посмевших посягнуть на нашу нерушимую Родину, э-э, на мое королевство.

На глазах особо восторженных дам заблестели слезы.

— Этот всепобеждающий стяг будет вечно развеваться над просторами королевства символом несравненной красоты и мудрости королевы Идги и мощи, мужества, бесстрашия ее короля, великолепного…

Здесь он поднял обе лапы, потому что подданные единодушно завопили:

— Да здравствуют королева Идга и король Аральту-у-у-у-ум!!!

Процессия запетляла между деревьями. Во главе шествовал Его Величество, за ним Муштрик и Чумик несли королевское знамя. Далее следовали шестеро приближенных, за которыми резвилась толпа скоморохов, во всю мочь распевавших хвалебную песнь Их Величествам (сочиненную Идгой и Аральтумом все в те же зимние вечера).

Рэкети Там внимательно изучал место стычки с врагом. Он осмотрел каждый кустик на окраине рощи и заглянул под каждый камешек на пляже. Потом взгляд его обратился к береговой кромке. На небольшом расстоянии друг от друга — два кораблекрушения. Мелкое суденышко, уже разбитое волнами в щепки, а рядом — четырехмачтовый гигант с пробоиной в носу, возле форштевня.

Прибыл Дуги с королевской четой и другими белками. Он махнул лапой в сторону парусника:

— Должно быть, на этой посудине они прибыли. Только проку от нее теперь…

Там прищурился.

— Проку от нее точно не будет, если мы поможем огоньком. Попозже с факелами к ней наведаемся.

Он отвернулся от берега.

— И вправду побоище… Нечисти около сотни, сплошь лисы и горностаи, да еще один здоровенный зверь, главный, конечно.

— Быстроногая нечисть, — отметил Дуги. — Как будто ветром сдуло.

МакБерл повернулся к Аральтуму:

— Сколько зверей участвовало в церемонии?

Король пожал плечами:

— Откуда я знаю?

— Конечно, какая ему разница, свою шкуру спас, и ладно! — с презрением бросил МакБерл и обратился с тем же вопросом к Сосновому Зубу.

— Этак с три десятка голов было со всеми скоморохами да музыкантами.

Идга раздраженно захлопнула свой веер.

— Действительно, какая теперь разница? Они всё равно все погибли.

— Ни одного убитого с их стороны, все наши, — размышлял МакБерл. — Значит, тридцать. А здесь только восемнадцать. Если считать тебя и Муштрика, то десяти не хватает, — сообщил он Сосновому Зубу.

Старый воин оперся о копье.

— Восемнадцать?

— Сосчитай сам. Дуги, глянь-ка за деревьями там, к северу.

Идга вдруг горько зарыдала.

— Наше прекрасное знамя! Почти целую зиму мы над ним корпели. И теперь нам его не видать как своих ушей?

— Не переживай так, дорогая моя, — успокаивал ее Аральтум. — Капитан МакБерл его скоро найдет.

Стиснув зубы, капитан МакБерл едва сдержал гневную отповедь двум законченным идиотам, королевской чете. Тут раздался голос Дуги:

— Мак, наведайся-ка сюда!

Рэкети Там направился к окраинным деревьям. Дуги, прикрыв рот лапой, разгонял мух, роящихся над останками белок.

— Кошмар, друг. Мало что осталось, кроме черепов разбитых. Вот и наши капитаны тут. Кости обглоданные, шерсть клочьями… Да, самая гнусная нечисть на нас напала, мясоеды.

Морская выдра Арфлоу наслаждался свободой открытого моря. Он впервые самостоятельно, без опеки старших, пустился в дальний поход. До сих пор ему приходилось плескаться лишь в прибрежных водах под присмотром родителей. Прошлой весной его семью навестили дальние родственники с южных берегов. Гости понравились Арфлоу, в особенности сдружился он с четырьмя ровесниками. Опечаленный расставанием, Арфлоу пообещал нанести ответный визит. Родители сначала и слушать его не хотели, пугали опасностями бескрайнего моря и дальнего пути. Акулы, штормы, изменчивые течения… Но этой весной родилась маленькая сестренка Матунда. Родители посвящали ей все свое время и внимание, а подросток не отставал от них со своей просьбой. Наконец, однажды вечером, когда отец и мать утомились от капризов маленькой Матунды, их удалось уговорить. Конечно же, старшие всегда к своему согласию добавят кучу условий: придерживаться берега, ориентироваться по небесным светилам, регулярно отдыхать… Арфлоу на все согласился, лишь бы вырваться на свободу.

Весна принесла в Рэдволл свои весенние заботы. Брат Демпл, опытная и умелая мышь, заведовал пасекой и управлялся в саду и огороде. Ему послушно подчинялось все растущее на грядках, кустах и деревьях возле пруда. Демпл остановился у луковых грядок, где Джем Туда-Сюда как раз втыкал в лунки рассаду.

— Очень неплохо у тебя получается, друг, — обратился Демпл к старому ежу. — Сразу видать, что тебе эта работа по душе.

Джем стряхнул землю с лопатки и выпрямился.

— Что верно, то верно, нравится мне огородничать. Думаю даже, лучше б я в огороде ковырялся, чем бродяжничал сезоны напролет. А скажи-ка, Демпл, почему бы всю рассаду сразу не высадить? Вон сколько еще осталось.

Демпл подумал, сунул в землю еще один росток и осторожно присыпал его нежные корешки рыхлой землей.

— Потому что они созрели бы все вместе и пришлось бы нам снимать рекордный урожай. А рекорды нам ни к чему. Кладовые бы ломились, а проку что? А так мы снимем сколько надо, а на освободившееся место снова посадим чего требуется. И продукт свеженький.

Он широким жестом обвел огород:

— Видишь, лук всякий разный, репчатый да трубчатый, свекла, морковка, кресс, капуста, и все разных сортов, сколько надо, но не больше.

Демпл помахал лопаткой двум малышам, которые, как казалось, собирались рвануть напрямую через грядки.

— Аккуратненько, милостивые государи! Чем могу служить?

Мимзи и Мадж перешли с галопа на рысцу, замедлились до степенного шага и остановились.

— Хурр, брат-повар сэр Грис нас послал за ягодами-картошкой-капустой для пирога с вкусной корочкой, хур-хурр.

— Тогда вам не в огород, а в кладовую. Пойдемте, мы с мистером Джемом вас проводим.

Взяв малышей за лапки, Джем и Демпл степенно направились к аббатству.

Джем сдвинул колючие брови и скосил глаза на крота-малыша.

— А скажите-ка, мистер Мадж, сэр, разве брат Грисом не сказал вам, где взять припасы для пирога? Ведь в огороде овощи еще незрелые.

Мадж хлопнул крохотной лапкой по своему бархатистому лбу:

— Хурр, вер-рно, сэр-р! И откуда вы все знаете? Говорил он нам, да мы забыли запомнить, запамятовали.

Джем вздохнул и покачал головой:

— Ох, как я тебя понимаю, друг. Мы, старики, тоже все забываем.

Они вошли в кладовую и принялись за работу. Вскоре туда же заглянул отец Монотон.

— Привет, маленькие разбойники! Чем вы тут занимаетесь?

Мимзи нахмурилась:

— Мы не разбойники, мы овощи на кухню носим.

Аббат погладил ее по голове:

— Молодцы! А я и забыл, что сегодня у нас торжественный кротовый ужин. Вот повеселимся, правда, Демпл?

Малыши продолжали набирать припасы, а аббат подошел к своему двоюродному брату.

— Послушай, Джем, ты еще помнишь слова Аскора? Стишок-загадку о Бродячем Камне. Как она точно звучит?

Джем озадаченно уставился в потолок, как будто ожидая от него подсказки.

— Вроде солнце с неба свалится да примется отплясывать. Знаешь, честно говоря, запамятовал.

Мадж даже прекратил жевать сочную морковку.

— Хур-хур, все забыл, сонный старичок, — пробубнил он.

— Морковку тебе велели на кухню нести, а не здесь жевать, — напомнил ему Джем. — И повежливее со старшими. — Он повернулся к аббату. — А для чего тебе вдруг этот стишок понадобился?

Монотон пожал плечами:

— Хотя бы потому, что это загадка. У меня не выходит из головы этот Бродячий Камень.

Джем снял с полки кочан цветной капусты.

— Да, я тоже задумывался над значением этой загадки. Но ведь сестра Скрива ее записала, так что у нее можно узнать.

Монотон хлопнул себя по лбу:

— Какая удача, что у нас такой надежный летописец! Я ее попрошу снять копию, и мы с Гордилом займемся решением. Может, вы с Уолтом поможете?

— Конечно! И помочь мы всегда готовы, и загадки любим разгадывать. Конечно, не такие мы с Уолтом ученые, как вы здесь… Сегодня и начнем?

— Нет, сегодня не получится. Кротовый праздник! Может, вы с Уолтом тоже выступите? Песню, танец, что угодно. Фокус какой-нибудь…

Джем поскреб иголки.

— Ладно, что-нибудь придумаем. Давненько мы, правда… Пойду-ка к Уолту, поговорю с ним прямо сейчас.

Покинув судно, Гуло оставил на нем двух горностаев, поручив им заделать пробоину и охранять корабль. Спрятавшись в трюме, они следили, как в сгущающихся сумерках приближаются к ним две не подозревающие подвоха белки, да еще, как по заказу, с факелами в лапах. Горностаи даже обрадовались появлению противника. Белки оторвали их от тяжких раздумий. Ведь заделать дыру не так просто, особенно если не имеешь представления, как за это взяться. А неисполнение приказа означает верную смерть.

Вытащив кривую саблю, крепкий приземистый горностай лизнул клинок и ухмыльнулся. Его соратник, потоньше и повыше, торопливо прошептал:

— Подожди, не убивай их сразу. Они ведь на берегу живут, может, знают, как эту дырку заткнуть.

— А и верно, отлично придумал, приятель, — обрадовался коренастый. — Зачем нам упираться? Пусть эти олухи стараются, а потом уж мы их оприходуем. Поживут подольше на часок-другой. Чур, толстый коротышка мой. Давно я не пробовал жирненьких белочек, аж слюнки текут.

— Ладно, уговорил. Буду об этого жилистого зубы ломать. А с какой, интересно, радости эти идиоты прутся сюда на ночь глядя?

— Да какая разница?! — поморщился нелюбопытный коренастый. — А вот факелы они не зря захватили. Не надо будет с кремнем и трутом возиться. Ха, и огонек прихватили, на котором мы их поджарим. Ну, пошли, что ли, пора, — решил он и полез из трюма.

Подошедшие к судну МакБерл и Дуги увидели двоих противников с обнаженными клинками в лапах.

— Смотри, нас приветствуют гостеприимные хозяева, — пробормотал Дуги и выхватил палаш.

МакБерл незаметно переместил длинный боевой кинжал за щит. Помахав лапой, он бодро крикнул нечистой парочке:

— Привет вам, добрые господа! Ваша посудина? Ох, какая дыра дурная!

Коренастый горностай подошел поближе, подбросил абордажный ятаган над головой и ловко схватил его другой лапой.

— Дырку заметил, не слепой, значит. Ну, вам, дурням деревенским, эту дыру заделать ничего не стоит.

Дуги нежно улыбнулся. Не обращая внимания на горностаев, он обратился к МакБерлу:

— Слышишь эту гнилую образину? Он нас за плотников принимает. Дыру ему латай. Давай ему еще одну дырку проделаем — в башке.

МакБерл закрепил факел в расщелине скалы.

— Не-е, Дуги, давай все ж починим что-нибудь, коль просит. Дырки в его воспитании, к примеру, заделаем.

Худощавый горностай, поигрывая саблей, подошел к коренастому приятелю.

— Заткните пасти и сдайте оружие. Перед вами воины великого Гуло. Повинуйтесь, и останетесь в живых.

Дуги тоже закрепил свой факел в расщелине.

— Плевать мне, кому ты служишь. Никто не смеет так разговаривать с Диким Дуги Толстяком.

Переговоры закончились, началась смертельная схватка. Высокий горностай взмахнул саблей, чтобы отхватить Дуги голову, но горец реагировал с неожиданной для его габаритов прыткостью. Он прыгнул вперед, палаш его описал сверкающую дугу, выбив саблю из лапы противника и продолжив путь к его горлу. Второго удара не понадобилось. Коренастый решил располовинить МакБерла мощным скользящим ударом сверху, но навстречу его сабле взметнулся малый круглый щит боевой белки. Вынырнувший из-под щита кинжал-дирк пронзил сердце нападавшего. За какое-то мгновение судно лишилось и охраны, и ремонтной команды.

Дуги небрежно спросил, вытирая палаш:

— Щит не повредил?

Рэкети Там внимательно осмотрел центральную пластину щита.

— Ну, еще одна зарубка в шишке, не самая глубокая. Их тут уж и не сосчитаешь. Пойдем осмотрим эту дырявую сандалию.

Они пробрались в трюм и огляделись. Дуги закрыл нос хвостом.

— Ох, и вонища же тут! — Он брезгливо покосился на заплесневевшие перья морских птиц и рыбьи кости под ногами. — Этот Гуло… похоже, мы с его знакомцами разбирались.

Белки отправились осматривать палубы и отсеки судна.

— Гуло… О нем и Муштрик говорил. Их вождь. Мясоед, пожиратель трупов. Нам с ним тоже придется познакомиться, чтобы вернуть знамя.

— Ладно, будем с ним повежливей, Рэкети Там. Пошли отсюда, ничего и никого здесь больше нет.

Вернувшись на берег, друзья швырнули в пробоину оба горящих факела. Уже полностью стемнело, но окрестности осветил быстро разгоревшийся громадный костер, в который превратился корабль Гуло. Пламя охватило корпус и надстройки, карабкалось вверх по мачтам и такелажу, пожирало паруса. Пользуясь отличным освещением, Там осмотрел берег.

— Они сюда возвращались после нападения на рощу. Как считаешь, Дуги, сейчас пойдем за ними или до рассвета подождем?

— Грех такой огонь не использовать, Там. Давай поужинаем да заночуем здесь. — И он уселся на теплый песок.

Ужин состоял из нескольких яблок и сыра. Они насаживали яблоки на острия палашей и пекли их, вытягивая поближе к полыхающему носу судна.

Поужинав, Дуги завернулся в плащ и удовлетворенно заворчал:

— Как короли живем, Там. Огонь в очаге, пол из песочка, крыша из неба ясного, на ужин печеные яблоки с сыром — чего еще желать?

Незадолго до рассвета, когда друзья спали здоровым, беззаботным сном, завернувшись в плащи и согреваемые догорающим бандитским кораблем, из тьмы вынырнули темные силуэты. Белок оглушили дубинками, примотали к древкам копий и бегом унесли по пляжу в северном направлении.

Дрифтул и его шайка из восьми речных крыс промышляли по рекам и ручьям, не гнушаясь грабежом, разбоем, не останавливаясь перед убийством. Чаще всего они прятались в засаде, выжидали появления слабых или одиноких путников. В последнее время добыча вела себя нечестно хотя бы потому, что редко попадалась в лапы. Приходилось тяжко трудиться, собирая ягоды, вылавливая рыбу, выкапывая корешки. Вот и сейчас рассвет разбудил крыс на берегу речной бухточки с урчащими от голода животами.

Дрифтул вскарабкался по склону, чтобы обозреть окрестности. Шайка его приступила к утренним трудам. Разводили костер, собирали для него топливо, четверо шлепали по воде, стараясь изловить хоть какую-нибудь рыбешку. Вчера спать легли без ужина. Красот природы Дрифтул не замечал, ими не позавтракаешь. Зато он вдруг заметил какое-то интересное изменение обстановки. Кроншнеп на каменистом берегу клевал всякую мелкую живность. Вот от него кто-то убежал, и птица завопила от возмущения и жалости к самой себе.

Вытащив пращу, Дрифтул выбрал из сумки несколько камушков. Он постарался сократить расстояние до добычи, которая вдруг замерла и тут же двинулась дальше, туда, где ползали вкусные букашки. Дрифтул зарядил пращу и приподнялся, завертев оружие над головой. Птица подпрыгнула и взлетела. Неудачливый охотник хотел было выругаться, но вместо этого плюхнулся на пузо и замер. Он заметил белого лиса, неторопливо продвигавшегося между кустов. Дрифтул попятился, скатился со склона и зашипел подбежавшим крысам:

— Костер засыпать! Оружие хватай! Одиночная цель!

Мгновенно оставив все дела, банда собралась вокруг атамана. Вооружение самое пестрое: сломанные ножи, заостренные палки и дубинки с привязанными камнями.

Косоглаз, названный так из-за дефекта зрения, вытянул шею в направлении ожидаемой поживы и спросил:

— Что за зверь, Дриф?

Атаман придержал Косого за хвост:

— Не кажи носа. Лис какой-то смешной, будто выстиранный. Совсем белый. И меч смешной, кривой. Мешок при нем. Жратва, должно быть.

Еще один член шайки полез вверх по склону.

— А если он с мечом в лапе родился да не из пугливых?

Атаман сдернул его за хвост и наградил затрещиной.

— Цыц, кролик! Лис один, а нас куча. Меч кривой и пояс — моя добыча, все усвоили?

Он обвел шайку свирепым взглядом. Убедившись, что вопрос с трофеями решен, Дрифтул зарядил пращу и милостиво добавил:

— Жратву поделите.

Когда белый лис подошел к берегу, атаман высунулся и пустил камень, попав жертве в челюсть. Странный зверь не упал, но вскинул лапу к ушибленному месту и покачнулся, полуоглушенный.

— Вперед! — крикнул Дрифтул.

Шайка бросилась на лиса. Его сбили с ног, и Косоглаз ударом дубинки оглушил добычу.

Дрифтул подоспел как раз вовремя, чтобы выбить из лапы своего бандита ржавый нож.

— Сдурел? Успеешь, сперва потолкуем.

Крысы затеяли драку над небольшим мешком пленного, а Дрифтул снял с него приглянувшийся ему пояс и кривую саблю. Сдернув с веток несколько побегов дикого винограда, атаман связал лозою лапы оглушенного лиса.

Очнувшись, связанный принялся было грызть свои путы, но чувствительный пинок заставил его обратить внимание на склонившиеся над ним ухмыляющиеся морды.

— Х-хе-хе, милашка, отлеталась, беленькая пташка! — веселился Косоглаз.

Отпихнув Косоглаза локтем, Дриф поднес к носу пленного свою новую саблю.

— Имя! — прорычал атаман.

Пленный поднял взгляд на Дрифтула, но ничего не произнес.

Дрифтул пощекотал концом сабли горло белого лиса.

— Ты немой или дурной? Я здесь главный, коль я задал вопрос, быстро-быстро отвечай ответ, не то долго-долго шкуру снимать буду. Разевай пасть! Откуда ты такой взялся?

Пленник спокойно, без всяких признаков испуга ответил:

— Из великой белой страны снегов и льдов, из-за Великого Холодного Моря.

Дрифтул Великого Моря не видел, о стране такой понятия не имел. Он рассвирепел и пнул лиса в бок.

— Мозги пудрить мне будешь? Пешком по морю пришлепал? Один-одинешенек?

— Нас великая сила, на великом корабле, великий Гуло ведет нас.

Презрение в голосе распростертого на земле беспомощного пленника раздражало крыс. Под возмущенный ропот своих бандитов Дрифтул сильно пнул лиса под ребра.

— Ну, напугал! Развеличался! Мы уже дрожим!

Шайка радостно подыгрывала атаману. Один из бродяг и вправду задрожал, имитируя испуг. Он опустился перед лисом на колени и заверещал:

— Ой, спасите-помогите! Ой, боюсь-боюсь-боюсь! Ой, напугал!

— Сейчас ты испугаешься не на шутку, о скудоумный! — высокопарно изрек пленный.

Дрифтул ударил лиса по голове плоскостью сабли.

— Не болтай, пока не спрашиваю, резвый язычок! Где ж твои великие силачи?

Лис криво усмехнулся, глядя мимо крыс на вершину берегового откоса.

— Обернись, и узришь.

Бум! Бум! Бум! Бум! Речные крысы резко развернулись и, разинув пасти, уставились вверх. Над ними нависла лавина вооруженных до зубов песцов и горностаев. Двое развернули большое пестрое знамя. Еще двое держали большой разукрашенный барабан, по которому лупило какое-то невиданное чудище из ночных кошмаров, громадное, косматое, с острыми длинными когтями, похожими на сабли его дикого войска, с горящими безумным огнем глазами. С громадных клыков чудовища свисала сосульками и капала вязкая пенистая слюна. Еще один удар: Бум!

Барабан замолк, зато взорвались воплем луженые глотки страшной армии:

— Гуло! Гуло! Бей-бей-бей! Гуло! Гуло! Гуло!

Косматая лапа с барабанной колотушкой вытянулась в направлении крыс, и лавина обрушилась на жалкую шайку, окружив ее плотной стеной. Такого бродяги Дрифтула не только никогда не видели, но даже вообразить были не в состоянии. Гуло со свитой проследовал мимо окруженной шайки крыс, не удостоив оцепеневших тварей даже взглядом, и уселся на берегу на услужливо подставленный ему барабан, осененный трофейным флагом. При нем остались два капитана: песец Шрад и горностай Дирик, — и четверо ординарцев.

Крыс пинками и древками копий подогнали к воде и усадили на береговой кромке. Сидеть пришлось смирно, не поднимая глаз, не раскрывая ртов. Спина нарушителя тотчас вздрагивала от удара.

Подошел песец Зерик, их бывший пленник. Он схватил Дрифтула за шиворот и выволок из группы. Содрав с крысы свой пояс и вернув саблю, белый лис объявил:

— Предстанешь пред Великим Гуло!

Перед Великим уже развели костер. Гуло придвинулся к краю барабана, поворачивая над огнем того самого кроншнепа, который на рассвете ускользнул от Дрифтула, а теперь, сраженный стрелой одного из горностаев и насаженный на стебель камыша, готовился сослужить последнюю службу желудку вождя заморской нечисти. Гуло жарил птицу, не потрудившись ее ощипать, и мерзкая вонь паленых перьев отравляла воздух. Дрифтула швырнули к ногам Гуло, презрительно скосившегося на пленника.

— Чем ты тут занимаешься, крыса? — раздался резкий голос чудовища, и Дрифтул вздрогнул от испуга. — Имя твое как звучит?

Дрифтул постарался подавить страх и ответить как можно толковее:

— Мы тут при воде живем… господин. Рыбку ловим, корешки копаем. А звать меня Дрифтул.

Гуло уставился на крысу. Вытащив птицу из пламени, он ковырнул ее длинным когтем, проверяя готовность.

— Дрифтул… А ты видел здесь такого, как я, похожего на меня зверя?

Дрифтул замотал головой:

— Никогда в жизни не видал, не было здесь таких отродясь, нет!

Гуло рванул птицу зубами, сквозь жженые перья прокусывая ее до еще сырого мяса. Толстый стебель камыша, освобожденный от птицы, вдруг хлестнул Дрифтула по морде.

— Врешь, крыса! — взревело чудовище. — Где Бродячий Камень? Отвечай!

Дрифтул схватился за физиономию. Из глаз брызнули слезы.

— Не, господин, не вру я, ни в жизнь! Здесь никакого брода-то рядом отродясь не было, и камня какого такого… Что за камень?.. Чтоб мне водой подавиться, коль вру!

Снова свистнул в воздухе камышовый стебель, послышался визг крысы. Гуло отбросил сломанную камышину, вонзил когти в хилую крысиную грудь и подтащил Дрифтула к самой своей морде.

— Я повторяю вопрос, и лучше скажи мне, что я желаю услышать. Когда проходил здесь зверь, похожий на меня?

Дрифтул почуял дыхание смерти.

— Т-три… нет, четыре ночи назад, на восток пошел.

Гуло глубже погрузил когти в грудь жертвы.

— Камень… Большой был камень?

Дрифтул лихорадочно размышлял. В дальнее странствие большой камень не потащишь… Время, время выиграть…

— Не-е, не больше… яблока.

— Кто мне врет, долго не живет, — еле слышно прошипел Гуло.

Очнулся Рэкети Там МакБерл от боли. Голова сплошь состояла из боли, лапами не шевельнуть, что-то вцепилось в них и не отпускает. Осторожно приоткрыв один глаз, он увидел каменные стены пещеры, освещенной фонарями. Капитан МакБерл валялся на полу, прикрученный к какой-то длинной палке. Он пошевелился, и палка стукнула о каменный пол.

— Во, ребята, длинный очухался, во! — Голос раздался откуда-то сзади.

Где-то рядом обнаружился и Дуги Дикий. Судя по его реплике, в той же ситуации:

— Й-йа-а, трусы, прохвосты, напали на спящих. Развяжите лапы!

— Во, во, и толстый коротыш проклюнулся! — Еще один голос сзади.

Не слишком ласковые лапы помогли обеим белкам сесть спиной к стене. Перед ними оказались две дюжины зайцев. МакБерл молча обдумывал положение, но Дуги молчать не мог. Он завопил, обращаясь к старшему по возрасту и положению зайцу в зеленой рубахе с тремя нашивками на рукаве:

— Слышишь, лопоухий? Сними веревки!

Заяц избегал смотреть в глаза Дуги. Глядя прямо перед собой, он спокойно ответил:

— Извини, приятель, придется потерпеть. Скоро леди Мелема подойдет, распорядится, во.

К Дуги подошел молодой длинноухий щеголь в красном плаще и при длинной рапире. Он толкнул Дуги ногой, распластав его по полу.

— Ползай по полу, как змея, проклятый убийца, во, сэр.

Дуги, хотя и стесненный веревками, извернулся и звонко клацнул зубами возле ноги зайца, заставив того неловко отскочить под смех своих же собратьев.

— Я не змея и не убийца, кролик сопливый!

Заяц размахнулся ногой, чтобы ударить Дуги.

— Я кролик?! Я тебе покажу кролика, во…

Старший в зеленой рубахе дернул юнца за длинный плащ, резко оттащив его от связанного пленника.

— Но, но, Фердимонд де Мэйн, ведите себя пристойно, во.

Фердимонд кипел негодованием.

— Сержант, он не пленный, он подлый убийца. Мы потеряли восьмерых товарищей, и он мне ответит за это, во, во!

МакБерл решил вмешаться:

— Конечно ответит, пока связан по всем четырем лапам. Кроме того, мы не убийцы, Дуги сказал, и вы слышали.

Сержант вдруг зычно перекрыл перепалку:

— Смирр-но! Леди Мелема!

В пещеру спокойным шагом вошла правительница Саламандастрона. Мощная ее фигура как будто заполнила помещение. Одежда простая, скромная: обычное домотканое платье с передником. Она обратилась к сержанту:

— Докладывайте, Таран.

Сержант шагнул вперед, отсалютовал и четко отрапортовал:

— Мэм, вблизи от места происшествия задержаны две вооруженные белки.

Мелема кивнула, и зайцы привели выдру Арфлоу.

— Были эти двое среди убийц?

Арфлоу бегло взглянул на белок.

— Нет, мэм. Белок там точно не было.

МакБерл снова решил высказаться:

— И не могли мы там быть. Мы преследуем нечисть по приказу короля Аральтума и королевы Идги.

Барсучиха искренне удивилась:

— С виду вы вроде настоящие воины. Как же вы можете подчиняться этой недалекой парочке? — Она повернулась к зайцам. — Освободите их.

Два лихих зайца с медалями на рубахах и звездами на рукавах мгновенно перерезали веревки саблями. МакБерл и Дуги встали, растирая затекшие конечности. Они почтительно поклонились правительнице. Рэкети Там окончательно решил вести речь за обоих:

— Благодарим вас, мэм. Я Рэкети Там МакБерл, это мой друг Толстяк Дуги Дикий. Служим мы Аральтуму и Идге, потому что присягнули им, ничего не поделаешь. Они обещали освободить нас от присяги, если мы вернем им королевское знамя.

— Надо же, королевское знамя! — снова удивилась Мелема. — На выдумки-то они горазды. Я за ними слежу с самого их появления в моей роще. Вреда от них нет, терпеть можно, а общаться с дураками не хочется. Что это за знамя, Рэкети Там МакБерл?

Там поморщился:

— Просто символ, мэм, одна из их дурацких затей. Гораздо хуже то, что при нападении Гуло убил множество белок, среди убитых и наши друзья. Аральтум и Идга беспокоятся из-за своего флага, а мы поклялись отомстить за погибших товарищей.

Дуги скрипнул зубами.

— Да, леди, добрый воин не успокоится, пока боевая сталь не покарает грязных убийц.

— Вполне с вами согласна, сэр, — кивнула леди Мелема. — Но скажите, вы видели этого Гуло? Что он за зверь?

— Нет, мэм, — ответил МакБерл, — мы его не видели, но, судя по следам, таких существ раньше в этих краях не бывало. Отпечатки лап не меньше, чем у крупного барсука, но когти длиннее, изогнутые и острые. Шерсть на лапах длинная, смазывает следы. Еще одно: Гуло и его нечисть питаются мясом своих жертв. Мы в этом убедились.

Барсучиха мрачно кивнула:

— Знаю. От их лап пали восемь молодых зайцев. И мало что от них осталось, когда туда прибыл Дозорный Отряд. Зайцы несли барабан, подарок аббату Рэдволла. Этот барабан разделил судьбу флага вашего короля. Зайцев, как ни прискорбно, не вернешь, но барабан должен попасть по назначению.

Мелема повернулась к зайцам:

— На рассвете сотня боевых зайцев отправится из Саламандастрона. Они найдут бандитов и отправят ее вместе с вожаком к Адским Вратам. — Она обратилась к белкам. — Хотите присоединиться к отряду?

— Конечно, мэм, — кивнул Дуги. — Только придется вашему отряду удвоить скорость, чтобы не отстать от нас.

— Будете глотать пыль из-под наших пяток, сэр, во! — проворчал Фердимонд де Мэйн, и зайцы согласно загудели.

— Прекратите глупые препирательства! — прикрикнула леди Мелема. — Эти белки — наши друзья и союзники, я приказываю офицерам и бойцам сотрудничать с ними. Ясно?

— Ясно, мэм! — в один голос рявкнули капитан Фортиндом и младший капрал Вилдери, отсалютовав саблями.

Мелема подозвала сержанта Тарана:

— Сержант, вы старше и опытнее всех. Последите за молодежью.

Ветеран коснулся лапой уха:

— Есть, мэм! Будет выполнено, во. — И он повернулся к зайцам. — Внимание! Три часа на отдых и подготовку. На заре выступаем, во. Разойдись!

— Мэм, наше оружие, — напомнил о себе МакБерл.

Барсучиха задержала проходившего мимо Фердимонда:

— Де Мэйн, верните воинам оружие, прошу вас.

Юнец сверкнул глазами, но немедленно исполнил приказание. Там принял от зайца щит и клинки, поблагодарив его кивком, но Дуги решил подразнить задаваку:

— Не порань лапку о палаш, паренек. Это тебе не игрушка для кролика в слюнявчике.

Оскорбленный Фердимонд швырнул оружие Дуги на пол.

— Сам возьмешь, куцехвост. Еще раз кролика помянешь, хвост короче станет, чем у зайца, во, во.

— Испугал до полусмерти, кролик, — ухмыльнулся Дуги, привешивая палаш к поясу.

Они шагнули друг к другу, но тут между ними вырос сержант Таран.

— Дак… Прекратите, господа. Вы слышали леди Мелему, так что ведите себя пристойно. Во.

МакБерл оттащил Дуги.

— Хватит рыпаться, надо отдохнуть хоть немного. Совсем взбесился? Не обращай на него внимания.

— Он гладит мой хвост против шерсти, — проворчал Дуги. — Его надо поучить добрым манерам, и я этим займусь.

МакБерл заволок друга в небольшой грот, заполненный душистым сухим сеном.

— Слушай, Дикий Дуги, если тебе так хочется скрестить клинок с этим юнцом, то уж никак не здесь. Ты оскорбишь хозяйку, а она этого не заслуживает. Завернись в свой хвост и спи!

К ним подошел сержант с двумя кружками:

— Пропустите-ка по кружечке, ребята! Как лапой снимает боль и усталость, во. Мистер Дуги, не обращайте внимания на молодого де Мэйна. Боец он отменный, но молодой, дурной да горячий. Это пройдет, во. А пока вам лучше держаться подальше друг от друга.

— Спасибо, сержант. — Мак принял кружку. — Извините за любопытство, но при вас из оружия только праща. А как же ближний бой?

Заяц вскинул вверх лапы.

— Дак, вот мое оружие ближнего боя. Я заяц-боксер, во.

Заяц скачком принял боевую позицию, сделал выпад, другой, третий и замахал лапами. Его силуэт превратился в расплывчатое облако, а лапы двигались так быстро, что были похожи на крылышки летящего шмеля.

— От роду я боксер, потому и зовут меня Тараном. Удар у меня чувствительный, во. Исключительно отключительный. Чувств лишает.

— Сержант, а учеником меня возьмете? — попросился заинтригованный Дуги.

— Почему бы и нет, когда время свободное появится… Пока не до уроков, во. Еще и молодежь мне правительница доверила. Неплохой народ, толк из них выйдет. Толк то есть войдет, во, когда дурь вон выйдет. А пока того и гляди, как бы между собой не сцепились. Понятно небось, в чей огород камушек? Ладно, отдыхайте, ребятушки, во, во.

Короткий ночной сон освежил белок. МакБерл проснулся бодрым и энергичным. Он пощекотал ухо Дуги, и тот тоже вскочил.

— С добрым утречком, Там. Ох и крепок же я сегодня! Целебным напиточком нас сержант попотчевал.

МакБерл не успел ничего ответить, потому что в этот момент к ним приблизился толстенный заяц с подносом в лапах. Он поставил поднос перед белками, стряхнул с плеча два походных мешка и небрежно отдал честь: мазнул себя лапой по уху.

— Привет, ребята, во. Капрал Задик, — представился он, небрежно поклонившись куда-то вбок. — Провизией ведаю. Жуйте живее и не рассиживайтесь, мой вам совет. Старшой Крамшо за опоздание в строй сожрет вас с пряжками и подтяжками.

Заяц Задик ухмыльнулся на прощание и двинулся прочь, сначала задом, пятками вперед, потом боком и лишь через десяток шагов повернулся почти в направлении движения. Белки последовали совету капрала-кормильца и устремились к месту сбора, на ходу дожевывая завтрак.

Старшой — командир Крамшо — как будто сошел со старинного парадного портрета. Монокль, колючие усы, начищенный мундир, надраенные медные пуговицы…. А чего стоила его манера носить легкую тросточку-стек! Полководец старой школы! Он неспешно следовал вдоль строя сотни замерших по стойке «смирно» зайцев Дозорного Отряда. Попытавшихся незаметно проскользнуть в строй МакБерла и Дуги он каким-то образом заметил спиною, не оборачиваясь.

— Сержант, что там за двое лежебок?

Таран четким шагом подскочил к старшому и отсалютовал:

— Уважительная причина, сэр. Мистер Рэкети Там МакБерл и мистер Дикий Дуги Толстяк, во. Пришлось их вчера с целью нейтрализации подвергнуть иммобилизации.

Старшой подошел к белкам и проинспектировал их сквозь монокль.

— Гм-пф… Ну, эти двое хотя бы не мелочь зеленая огородная, во. Зрелые фрукты. Боевой опыт солидный?

— Так точно, сэр! — рявкнул Дуги. — Стычки в очереди за кашей, партизанские рейды в кухонные кладовые, битвы с вооруженными до зубов поварами. Множество славных побед!

— Наши клинки нарубили горы лука, но глаза не проронили ни слезинки, сэр! — добавил МакБерл.

Усы командира едва заметно шевельнулись, обозначив улыбку. «Кадры моего резерва», — отметил он новичков, а вслух отрубил:

— Мамочки вас, бедных, не баловали, так я приласкаю. Спать будем на самых мягких скалах, брести полегоньку, во весь дух, и всего-то от рассвета до заката. Все ясно, бешеные белки?

— Ясно, сэр!

— Походная роскошь, сэр!

На следующее утро после праздника кротов молодой хранитель погребов Берлап проснулся раньше аббата. Берлап прошелся по погребу, выбрал бочку Октябрьского эля и начал вбивать в нее кран-втулку, чтобы было удобнее разливать напиток. От стука проснулся аббат Монотон. Он зевнул, потянулся и быстро оделся. Берлап виновато коснулся лапой головных иголок.

— Ох, извините, отец Монотон. Я вас разбудил.

— Ничего страшного, Берлап, дано пора вставать. Заспался старичок после вчерашнего пира. Хорошо повеселились, правда?

— Отличный праздник, отец Монотон. Только вот бочку эля-то Октябрьского прикончили, пришлось новую наживлять.

— Вот только вряд ли ты знаешь, чем я с утра собирался заняться, — уставился отец аббат на своего молодого воспитанника.

— Должно быть, позавтракать сначала, — попытался помочь старшему другу Берлап.

— М-да, пожалуй… а потом? — Аббат задумчиво скреб иглы. — А, вот, вспомнил: загадку разгадывать. Позову-ка я брата Гордила, братца моего бродячего Джема, приятеля его Уолта, и вместе примемся за стишок. Если кто меня искать вздумает, пусть посмотрят в саду.

— Понял, отец Монотон.

Юфус Легкая Лапа — всем ворам вор. Толстощекий, курносый, полевка-береговушка в щегольской шоколадного цвета шкурке, он слыл прекрасным парнем, добрым, готовым поделиться последней коркой. Юфус беззаветно любил свою милую пухлую супругу — но не признавал права собственности. Жена его, Диджети, не уставала пилить супруга за приверженность к преступному присвоению ценностей, хотя втайне даже гордилась непревзойденным криминальным мастерством своего мужа.

— Юфус, старая скотина, ты бы звезды с неба спер, если бы они не были накрепко приколочены золотыми гвоздиками и если бы ты смог до них дотянуться.

Чем не комплимент? Благодарный Юфус ласково обнимал и целовал женушку за подобные замечания.

— Что ж поделаешь, сахарная моя, — притворно сокрушался он. — И вся семья наша такая, и предки все. Вот взять мою бабку. Стащит старуха пирог со стола и потом объявляет: «Ходили это мы с пирогом чего вкусненького для вас поискать».

Уютная норка Юфуса и Диджети находилась на берегу того самого озера, в котором Уолт Улепетун отмачивал ужаленный осою хвост. Вход в нору замаскирован по всем правилам не только природной, но и изощренной воровской конспирации. А за входом пряталась настоящая сокровищница. Картины, музыкальные инструменты, блюда, вазы, ювелирные изделия. Множество мелких поделок: резные хвостовые кольца, вязаные браслеты-налапники, броши, ожерелья, головные обручи и повязки. Все это сверкало и переливалось в свете художественно выполненных фонарей. Расчудесная нора!

Куда только не забредал Юфус в поисках добычи! Сведущ был в географии, разбирался в привычках и повадках лесных жителей. Тихим солнечным деньком пробирался он однажды по лесу и заметил сорочье гнездо. Украсть у вора — двойное удовольствие. Сороки — воришки известные, не упустят возможности прихватить блестящую вещицу, и не столь важно им, драгоценность это или простая побрякушка. Юфус тотчас спрятался в кустах и затаился, наблюдая за птичьей квартирой. Очень скоро крупная черно-белая хозяйка взметнулась из гнезда, искусно огибая деревья и ныряя под ветки, устремилась к юго-западным окраинам леса.

Юфус снял с плеча моток прочного шнура и пробормотал:

— Счастливого пути, белобокая! Не торопись обратно.

Гнездо сороки — место не безопасное. Птицы эти сильны и беспощадны к нарушителям своего покоя.

Сорока уже почти исчезла из виду, как вдруг ее пронзила выпущенная из лука стрела. Птица с предсмертным криком рухнула в кусты. Юфус вернул веревку на место и побежал к месту гибели сороки. Двигался он не только быстро, но и осторожно, понимая, что для него неизвестные охотники стрелы тоже не пожалеют. Заметив движение в кустах, Юфус бросился за дерево и замер, сжав в лапе кинжал.

Из зарослей папоротника вышли четыре горностая, все пятнистые, бело-рыжеватые по сезону. Каждый вооружен коротким луком и колчаном со стрелами. Один из них поднял убитую сороку и обратился к другому:

— Только ты остался пока без птицы, Грик. У нас на троих голубь, скворец и эта сорока. Лорд Гуло вряд ли будет доволен, если ты вернешься без добычи.

Трое удалились, волоча сумки с птицами, оставив неудачника Грика позади. Юфус издали следил за оставшимся охотником. Тому вскоре повезло: на ветку чуть ли не над горностаем уселся и затарахтел ничего не подозревающий дрозд. Грик сбил дрозда, свернул ему шею и, перекинув через плечо, отправился догонять товарищей. А Юфус Легкая Лапа отправился за Гриком.

Очень скоро Юфус устроился в густых зарослях барбариса и начал наблюдение за лагерем нечисти. Его не пугала сотня свирепых хищников, он видел в ней источник добычи. Почти все песцы и горностаи носили браслеты, налапные кольца, ожерелья из янтаря, кораллов, раковин. А какое у них оружие! Владеть мечом или саблей всегда было заветной мечтой Юфуса. Ну а уж без чего-нибудь для Диджети он отсюда не уйдет. Вот только дождется темноты — и за работу.

На берегу реки бок о бок уселись Там, Дуги, Ферди и сержант Таран. Уже рассвело, но костров не разжигали, завтракать пришлось всухомятку. Все четверо жевали овсяное печенье с яблоками, запивая прямо из реки.

— Денек-то не из лучших, — пожаловался Дуги, сдувая дождевые капли с распухшего носа.

— Опять он недоволен! — возмутился сержант. — Въехал в Саламандастрон на шесте, как ведьма на помеле, чуть не с ходу драку учинил, а теперь на погоду жалуется, во! Да уютнее, чем здесь, на бережку, только внутри мамочки до рождения!

— Во-во-о, великолепная погодка, точно, — мрачно протянул Фердимонд, с отвращением вглядываясь в туман. — А куда старшой девался?

Таран ткнул лапой куда-то за спину:

— Во-вон туда, наверх полез. Ушами чую, скоро он меня к себе…

— Сержант Таран! — раздался требовательный голос командира, не дав сержанту закончить фразу. — Прошу вас сюда, ко мне.

— Во, уже, — ухмыльнулся заяц. — Пошли, ребятушки, узнаем, что командир изобрел.

Командир неодобрительно помахал тросточкой в сторону равнин.

— Нам, конечно, эти дожди-туманы не на руку, во. Опять же поспешишь — зверей добрых насмешишь. Но и торчать здесь, ожидая разведку, время терять, тоже не следует…

Сержант отдал честь.

— Совершенно с вами согласен, сэр. Самое время выступать. Только… как же Керси и Донси?

— Перехватим на марше, — заверил МакБерл, поправляя на плече малый щит.

— Вот именно, — обрадовался единомышленнику Крамшо. — Сидеть здесь — весь боевой дух размокнет да размякнет. А выступим — и погода испугается, облака разгоним, во.

И отряд выступил в поход, хотя плестись по грязи не очень-то и хотелось.

— А вдруг мы с ними все же разминемся? — высказал Дуги мысль, беспокоившую всех.

— Тоже случается, — пробурчал сержант Таран. — Мистер де Мэйн, сэр, прошу вас, изобразите громкую песню во всю глотку. Звуковой сигнал в тумане некоторым образом, во, во.

— Э-э… дак… во-о… Кх, кх, кх… — закашлял Ферди. — Благодарю за доверие, сержант, но я сегодня лягушку из речки недопроглотил… Лягушка в горле застряла, во… Может, кто другой споет, без лягушки?

— Дак, мистер Фердимонд, считайте, что это приказ. Пойте с лягушкой на два голоса, во.

И молодой заяц, еще раз откашлявшись, затянул пронзительным тенором старую солдатскую песню.

— Эгей, Долгий Дозор, во! — раздался окрик из тумана.

— Сюда, разведка, к докладу! — первым откликнулся старшой.

Керси и Донси выскочили из молочной мглы и с ходу затарабанили.

— Следовали за нечистью до входа в лес, сэр, — начала Керси. — Противник вошел в Лес Цветущих Мхов между ольховником и зарослью крушины.

— Во, мы подошли к противнику вплотную, сэр, — без паузы продолжил Донси. — Видели самого Гуло. Это кошмар ходячий, сэр, не дай сезоны, во, ежели во сне такое приви…

— Остолопы! — вспылил командир Крамшо. — Я вам четко приказал держаться на безопасном расстоянии. Вас могли изловить и сожрать живьем!

— Они? Нас? — усмехнулась Керси. — Лапы коротки, во, во.

Усы командира, казалось, сейчас проткнут обоих разведчиков, как иголка бабочек.

— Молчать! За неподчинение приказу… Сержант, взять обоих на сбор топлива для костров и мытье котлов на кухне до моего указания.

— Но, сэр, во, как же… — пробормотал ошеломленный Донси, не веря ушам.

— Еще слово, и я вас арестую! — бушевал Крамшо. — Будете сидеть в камере в Саламандастроне. С разведки снимаю до тех пор, пока не научитесь выполнять приказы командиров. Во!!!

Сержант Таран, строго глядя перед собой, принялся за проштрафившуюся парочку:

— Слышали приказ? Без разговоров, в распоряжение капрала Задика шаго-ом… марш!

Керси и Донси отдали честь и со слезами возмущения и обиды на глазах четко зашагали в конец колонны. Командир прищурился им вслед.

— Ха, надулись, сердитые лягушки, во! Добрые бойцы из них получатся, бравые боевые офицеры. Но окоротить немножко надо, не то раньше времени головы сложат. Как, сержант?

— Совершенно верно, сэр. А все равно ребят жалко, во. Как с разведкой поступим? Без разведки-то ни туды и ни сюды.

Крамшо указал стеком на Фердимонда, Дуги и МакБерла.

— Этих троих грубиянов в разведку направлю, во.

Таран невольно уставился на солидное пузо Дикого Дуги.

— Дак… Для бега телосложение требуется, во…

— Вы совершенно правы, сержант, — вмешался МакБерл. — Но сейчас командир, очевидно, придает главное значение не скорости передвижения. Следить за нечистью скрытно, в сложной обстановке — для этого требуется боевой опыт, рассудительность, умение маскироваться на местности… Например, в кронах деревьев. Я вас правильно понял, сэр? — повернулся он к командиру.

— Я сам бы лучше не объяснил, — похвалил Крамшо, одобрительно щелкнув МакБерла стеком по щиту. — Вы двое ориентируетесь в лесу. А молодой де Мэйн пробежится, где надо будет. Да и опыта от вас поднахватается.

Дикий Дуги отсалютовал старшому:

— Я так понимаю, сэр, что я уже следопыт. Не знаю, радоваться или печалиться, но готов получить первое задание.

Крамшо кивнул.

— Получите у капрала Задика сухой паек да прогуляйтесь до вечера. Встреча у тех самых ольхи да крушины, о которых ребята сообщили. Выполняйте!

Аббат Монотон пил с малышами понарошковый чай. Он любил общаться с малышами, слушать их лепет и играть в их игры. Малышка мышка Мимзи подала ему невидимую тарелку с какой-то понарошковой едой.

— Ммм, какие вкусные ватрушки! — восхитился аббат.

— Не-ет! Что, не видишь? Это же не ватрушки! Это же клубничные корзиночки, я их только-только испекла.

— Ох, извини, Мимзи. Глаза у меня уже старенькие, видят плохо, вот я и обознался.

И вправду, мое любимое пирожное. И запить чаем сладеньким, да?

— Не-ет, отец аббат, чаем пусть детишки балуются. — Ежонок Перкл протянул аббату невидимую кружку. — Вот перестойный… пристойный напиток, вареный крапивный эль.

— Хурр, только ни полсловечка сестре Армиле, — забубнил на ухо аббату кротеныш Мадж. — Она нам крапивного эля совсем не дает.

— Ни-ни-ни, — замотал головой Монотон, поднося понарошковую кружку ко рту. — А вкусный у вас крапивный эль. Вареный, да.

— Прячь, прячь! Сестрила Армила! — запищали и зашептали малыши. — Заругает!

В спальню быстрым шагом вошла сестра Армила, за ней появилась Бруки. Сестра Армила заговорила с порога:

— Отец Монотон, у меня к вам срочное дело. Важный разговор.

Аббат все еще держал лапы за спиной, как бы пряча кружку.

— Сейчас, сестра, сейчас.

Он повернул голову и зашептал через плечо:

— Идите в сад, чтобы сестра Армила не нашла крапивный эль.

Малыши прижали лапы к мордочкам:

— Тсс!

Они потихоньку погрузили понарошковую провизию на понарошковую тележку и покатили ее к дверям.

— Оставьте нам крапивного эля, жадины, ха-ха-ха-ха! — зашумела им вдогонку Бруки.

Когда хихикающие малыши удалились, аббат покачал головой:

— Клубничное пирожное и крапивный эль. Что дальше-то будет? Я вас слушаю внимательно, сестра Армила.

И Армила приступила к объяснениям:

— Когда мы в саду размышляли над загадкой, меня сморил сон. Я заснула на какой-то краткий миг. Даже не знаю, отец Монотон, поверите ли вы мне, но я видела Мартина Воителя и говорила с ним.

— Конечно я верю тебе, дитя мое, — успокоил аббат взволнованную бельчиху. — О чем же вы беседовали?

Армила закивала:

— Я сначала забыла об этом, но когда мы с Бруки проходили через Большой зал, увидела портрет Мартина на стене и меня озарило.

— Ха-ха-ха-ха, здорово ее Мартин озадачил, да? — засмеялась Бруки.

Отец Монотон улыбнулся выдре и спросил у Армилы:

— А сейчас ты все помнишь?

— Да. Мартин сказал, что знает меня, потому меня и выбрал. После этого он сказал:

Аббат сложил лапы, соединив широкие рукава своей рясы.

— Больше он ничего не говорил?

— Нет, отец Монотон. Что мне теперь делать?

Аббат задумался.

— Армила, найди моего кузена Джема. Бруки, отыщи Командора. Попросите их прийти в сторожку. Надо поговорить.

Облака, чередой плывшие по ночному небу, то и дело закрывали луну. Где-то вдали вопил козодой. Командор отпер маленькую дверь в восточной крепостной стене.

— Береги сестру Армилу и меч, — напутствовал он племянницу, нежно погладив ее по щеке.

В этот момент даже Бруки было не до смеха.

— Не беспокойся, — заверила она дядюшку. — Все будет в порядке.

— Мы будем ждать вашего возвращения. Пусть вам постоянно улыбается удача.

Две фигуры, закутанные в плащи, удалились от стены, и дверца снова закрылась.

Перед сбитым с ветки МакБерлом мелькнул хищный, с золотым ободком глаз. Мощные когти сомкнулись на плаще-пледе, крылья колотили по морде. Ком перьев, шерсти, ткани и оружия несся к земле. Куст сирени смягчил падение, и Там умудрился схватить палаш, хотя и за клинок. Сжав свободной лапой птицу за горло, МакБерл пытался увернуться от острого клюва. Удачно стукнув противника по макушке рукоятью палаша, МакБерл выиграл момент, сорвал плащ и накинул на голову противника, приглушив его гневные крики. Еще и еще раз он с силой ударил противника по голове. Освободившись от хватки острых когтей, МакБерл вскочил как раз вовремя, чтобы увидеть новую опасность: к нему неслись белый лис с занесенной над головой кривой саблей и горностай с копьем на изготовку. Эти звери шли в последних рядах отряда Гуло и, услышав шум, решили полюбопытствовать, что происходит.

МакБерл мгновенно оказался перед лисом, отбил его саблю и надвое расколол палашом череп. Второй враг остался за спиной Тама, но птица, стащившая плащ с головы, ударила горностая клювом и впилась когтями в шкуру, свалив наземь. Горностай направил копье на нового противника, но Там уже проткнул его палашом, пригвоздив к земле. Тяжело дыша, воин из Приграничья опустил палаш и встретил удивленный взгляд крупного ястреба.

— Йи-икр-р-р! Нечисть кр-рошит др-руг др-руга?

Там на всякий случай покрепче сжал оружие.

— Я не нечисть, это мои враги. Зачем ты на меня набросился? Что я тебе сделал?

— Х-ха-акр-р! Тер-рген непр-рав, непр-рав, пр-рости Тер-ргена. Вр-ремя дор-рого! — Ястреб нетерпеливо хлопнул одним крылом. — Потом говор-рить, нечисть р-рядом. Скр-рываться, скр-рываться!

Понимая разумность этого предложения, МакБерл последовал за Тергеном. Ястреб передвигался быстрой подпрыгивающей походкой. Там заметил, что одно крыло птицы повреждено. Ястреб берег его, старался им не шевелить. Вскоре они добрались до укромного убежища, скрытого пышными зарослями папоротника. Какое-то существо давным-давно оставило это гнездо, служившее теперь жилищем раненому ястребу.

Терген со стоном опустился на моховую подстилку.

— Гр-ра-а-а-кх! Смер-рть пр-роклятой нечисти! Стр-рела, стр-рела! — Он поднял больное крыло, помогая клювом. Там увидел, что из гноящейся раны вплотную к телу торчит обломанное древко стрелы. — Тер-рген р-ранен, р-ранен. Летать — нет, кр-рушить нечисть — да, да!

Следовало немедленно оказать помощь всякому, кто ненавидит нечисть. Рэкети Там пригнулся к ране:

— Друг, лекарь из меня никакой, но стрелу удалить попробую. Кстати, зовут меня Там, Рэкети Там МакБерл.

Золотой глаз ястреба одобрительно сверкнул.

— А-а-ррк! Бер-рл — добр-рое пр-розвище, добр-рое. Пр-рочь стр-релу, Бер-рл. Летать, летать, кр-рушить нечисть! Йи-и-и-и-кар-р-р-р!

Вытащить стрелу оказалось непросто. МакБерл потратил на это не один час. Но ястреб сидел все время как каменный, не шелохнувшись, и только то и дело покрикивал:

— Йи-ка-рр! Смер-рть гор-рностаям! Кр-руши, кр-руши!

Наконец Там вытащил стрелу и ее обломки. Он показал древко Тергену:

— Вот она. Больше я, к сожалению, ничего не умею. Надо бы травки, примочки, повязки… Лучше стало, Терген?

Птица попыталась поднять крыло и дернулась от боли.

— Кр-р-р… Летать — нет, нет.

— Не отчаивайся, друг. Пойдешь со мной к друзьям, к зайцам Дозорного Отряда. Они помогут.

— Х-ха-р-р, дозор-р-р, долгие уши… Видел, видел. Слышал. Во-во-во-во-во! Много-много во-во-во.

— Да уж, больше некуда, — улыбнулся МакБерл.

Юфус Легкая Лапа не уставал восхищаться собой, хитроумным. Он покачивался на ветке высокой ольхи, наблюдая за Гуло и его недотепами, прочесывающими местность. Вор оказался и превосходным тактиком. Зная, что за ним увяжется погоня, он решил эту погоню организовать в нужном направлении. Для этого Юфус оставил след. Вел этот след, конечно, не к его милой квартирке на берегу озера. Одновременно Юфус, любитель игр и развлечений, позаботился и о себе как единственном зрителе увлекательного спектакля. Из потаенных уголков наблюдал Юфус, как бестолково мечутся его преследователи. Но он никак не мог предположить, что оставленные им следы преследователи приняли за отпечатки лап страшного зверя, невиданного в его родных местах.

Придурки, они воображают, что выйдут к его гнезду! Юфус Легкая Лапа будет водить эту стаю, пока им не надоест ползать по следу. Потом он подумает над следующим развлечением. А пока, как только они ночью заснут, он снова проберется в их лагерь и что-нибудь стащит.

Нечисть ушла дальше, и Юфус спустился на землю размять лапы. Он слышал, как Гуло рычал и орал на свое зверье:

— Гр-р-р! Дуболомы, недоумки, ищите след или свой след живой кровью оставите!

Юфус резво обогнул бестолковое стадо, пересек канаву и тропу, вышел перед разведчиками Гуло, помечая стволы ворованной саблей, приминая траву и вороша кусты. Выполнив эту важную задачу, он вскарабкался на большую корявую иву. Разорвав нитку одного из украденных ожерелий, он кинул ракушки и цветные камушки на тропу, оставив лишь самые крупные. Осторожно вытащил пращу.

Горностай Грик, опередивший всех, вдруг почувствовал легкий удар по лапе. Нагнулся, увидел янтарную бусину.

— След, ребята, след!

Песец Урфик рванулся через канаву на тропу, к Грику.

— Глянь, бусы! Узнаю, мои! Дирик, передай по цепи, след на восток, так, кажется.

И вот уже по оставленным Юфусом следам все толпой устремились на восток.

Вор слез с ивы, самодовольно усмехаясь:

— Бегите-бегите, идиоты. Я вас ночью навещу.

Он пересек тропу и спустился в канаву. Здесь он собрался было прикорнуть, но услышал какой-то новый шум с севера. Юфус украдкой выглянул из канавы.

Отблески костра придавали жестокой физиономии Гуло еще более свирепый вид. Глаза его сверкали, как звезды-близнецы. Настроение росомахи не улучшилось. Разведчики снова потеряли царапины на деревьях, которые Гуло считал следом Аскора. Вождь восседал на барабане с одной стороны костра, с другой жалось его войско, песцы и горностаи, старавшиеся держаться подальше от грозного повелителя. Между Гуло и стаей — две изможденные, полубезумные от постоянного ужаса крысы.

С опаской приблизился горностай:

— Господин, группа капитана Шрада на подходе. С ним двое пленных.

А вот и сам капитан. Меч Мартина он закрепил на спине, как раньше Армила. Поклон получается неуклюжий, но Гуло не слишком следит за этикетом.

— Могущественный, мною взяты двое пленных, существа из аббатства Рэдволл. Я доставил их пред твои мудрые очи. Они должны знать о сильных и слабых сторонах крепости.

У «мудрого» Гуло пленных не бывало. Он самозабвенно крошил черепа, не задумываясь о таких вещах, как информация. Лишь потом он вспоминал, что живой зверь мог бы многое сообщить, а от мертвого мало что узнаешь. Что ж, Шрад — его лучший офицер.

— Хорошо, Шрад. Где эти двое?

Армилу и Бруки вытолкнули вперед. Вид Гуло подействовал на них ошеломляюще. Обе замерли, когда на них уставились горящие глаза росомахи.

Гуло ударил лапой по барабану, и пленницы вздрогнули.

— Мой капитан сказал, что вы из Рэдволла. Это правда?

— Ничего не скажем! — шепнула Армила подруге.

Гуло как будто не слышал.

— А звать-то вас как?

Бруки, дрожа от страха, храбро пискнула:

— Не скажем!

Гуло улыбнулся. Пленницы зажмурились, увидев его клыки. Поднявшись с барабана, страшный зверь подошел к белке и выдре:

— Храбрость… прекрасно. Но глупо. На заре вы мне скажете все, что я хочу узнать: кто живет в аббатстве, кто его защищает, какие там входы-подходы.

— Не скажем! — на этот раз расхрабрилась Армила.

Гуло молча вернулся к барабану и уселся на него.

Он упражнялся в приемах, подсмотренных у Шрада во время допросов крыс.

— На заре. Не сейчас. Все скажете. Потому что я — могучий Гуло из страны льдов и снегов. Крыс сюда! — крикнул Гуло.

Подтащили Косоглаза и Синерыла.

— Вот два живых существа. Они вне себя от ужаса, потому что знают, что с ними может произойти. Гуло и его воины поедают врагов. Всякий, кто против Гуло, — его враг. Вон с глаз моих! — гаркнул Гуло на крыс.

Крыс тут же схватили и швырнули в толпу горностаев и песцов. Косоглаз и Синерыл успели лишь взвизгнуть — и тотчас замолкли. В стороны полетели клочья серой окровавленной шерсти.

— На заре. Обдумайте спокойно ответы, у вас ночь впереди. Увести! — приказал Гуло.

Обитатели Рэдволла во главе с настоятелем помогли зайцам внести раненых в аббатство. Аббат шел рядом с носилками, на которых лежал командир отряда. Монотон пожал лапу Крамшо.

— Трудно выразить словами благодарность рэдволльцев, сэр. Вы спасли наше аббатство в самую трудную минуту.

Крамшо чуть напрягся от нечаянного толчка носилок.

— Мы лишь выполняем свой долг, отец Монотон.

Капитан Фортиндом и сержант Таран несли тело Донси. Фердимонд де Мэйн подлетел к безутешной Керси и обнял ее за плечи:

— Ну-ну, старушка! Твой брат пал геройски, на поле боя. Он был прекрасным парнем, во.

Керси не причитала, не плакала, но еле переставляла ноги. Она как будто окаменела от нежданно свалившегося на нее горя. К ней направилась добрая кротиха:

— Хур-хур-хурр, мы присмотрим за Керси, сэр. Надо ей отдохнуть после похода, после боя, после всего…

Сестра Армила и Бруки занимались зайцем, из стопы которого торчала стрела. К ним подошел МакБерл.

— Как дела, Армила?

— Лучше, чем у этого бедняги, спасибо. Говорят, Мак, что ты спрыгнул со стены и убил шестерых негодяев. Просто не верится.

— И правильно не верится. Я вовсе не такой идиот, чтобы со стены прыгать. Мы с Дуги по ней спустились, как нормальные белки. Негодяев было не шестеро, а всего пятеро. А мы с Дуги вдвоем. В общем, оказались мы в нужном месте в нужный момент, только и всего.

Из-за спины МакБерла высунулся Дуги:

— Везунчик, везунчик наш Мак. Если в колодец свалится, то и оттуда вылезет с пирожком в лапе. В следующий раз, мэм, когда мечи будете раздавать, не забудьте симпатичного горца.

— Непременно, сэр, если вы для меня разыщете такого горца. А сейчас прошу вас, помогите доставить этого пациента в больницу.

В лечебнице сестру Армилу уже ожидали раненые. Командир отряда наотрез отказался от первой помощи и потребовал осмотреть остальных. В ожидании своей очереди Крамшо болтал с МакБерлом:

— Слышал о вашем подвиге, во. Надо же, семерых уложил одной лапой.

— Уже семерых? — удивился Мак. — Быстро они размножаются. Пятеро их было, сэр, а я лишь выполнял долг. Надеюсь, среди этих пятерых и те, кто убил Донси. Жаль парня, отличный разведчик был.

— Да, молодая жизнь, все впереди… Мой грех. Рано его из кухни выпустил. Но кто знает, воля Сезонов неведома. Может быть, ему бы как-нибудь иначе не повезло. Вообще жизнь зайца Долгого Дозора не сахар.

Аббат согласно закивал:

— Очень верно подмечено, сэр. Но что бы делали мы, мирные существа, без вашей защиты? Нас поработили бы или убили какие-нибудь негодяи.

Рэкети Там положил лапу на рукоять чудесного меча.

— Вы правы, отец. И вы правы, сэр. Мы идем разными путями. Кто-то рождается и вырастает мягким, добрым. Другому на роду написано стать воином. Гляньте на нас с Дуги. Мы всю жизнь не расстаемся с оружием. Мы так же не сможем вести мирную жизнь, как аббат или садовник не обучен владению мечом. Но мы сами выбрали свою судьбу. Бедняге Донси не повезло. Ему нравилось быть разведчиком, нравилась жизнь боевого зайца. И если бы ему предложили выбрать, какой смертью умереть, он бы иной и не выбрал. С любым воином может такое случиться. Судьбу нашу не знает даже ветер.

Подошла сестра Армила с тележкой, полной лекарств.

— О, да вы мыслитель, мистер МакБерл! — с легкой иронией заметила она.

Дуги поднял взгляд от смотанного перевязочного бинта, который бессознательно вертел в лапах.

— Да, милочка, он глубокий мыслитель. А я его учитель. Знали бы вы, каких трудов мне стоило заставить этого лентяя мыслить!

Армила отняла у Дуги бинт.

— Лучше помогите, мистер Дуги. Приподнимите и подержите командира. Вот тут. А вы, Там, — вон там.

Дуги беспрекословно подчинился.

— Ох и строгая лекарша в аббатстве!

Но сестра Армила уже углубилась в работу.

— К счастью, кость не задета. Рана чистая, сквозная. Не больно, сэр?

Крамшо скосил монокль на сломанную стрелу.

— Совсем не больно, дорогая моя. Нам бы вас похитить в Саламандастрон. Вы знаете толк в ремесле, лапа легкая, умелая, во. Не то что наш мясник Гакворт. К нему пришел парень коготь сломанный подрезать, так этот палач ему заодно два зуба выдернул, во, во.

Армила улыбнулась:

— Я положила на рану вываренный мох с подлесником. Повязку наложим плотную, но не тугую. Выпейте еще эту микстурку. Пустырник с горечавкой. Снимает боль и восстанавливает силы.

Дуги усмехнулся:

— Вы тоже глубокий мыслитель, госпожа целительница. Не так просто разобраться в этих травах да перевязках.

Сестра Армила ответила вполне серьезно:

— Нет, скорее для этого необходимы опыт, внимательность и прилежание. Однако раненым пора закусить.

Крамшо возвел очи к потолку:

— О, кухня Рэдволла! Бывал я здесь когда-то и до сих пор забыть не могу, во.

Но прежде чем приступить к трапезе, предстояло предать земле тело погибшего разведчика Донси. Кроты вырыли могилку в тихом уголке возле юго-западной стены, в тени старой сливы. Керси, не в силах вынести похорон брата, застыла перед очагом в Пещерном зале. Вокруг нее хлопотала сердобольная кротиха.

Несмотря на спешку и неразбериху, ланч прошел гладко. Как и ожидал Грисом, большинство едоков уселись на ступенях крепостных лестниц, греясь на солнышке.

Кротоначальник Браффи, делясь с аббатом пирожком, заметил:

— Хурр, клянусь всеми норами и туннелями, таких обжор, как эти зайцы, поискать надо.

Аббат, глядя на усиленно работающего челюстями капрала Задика, согласился с тружеником подземелий:

— Да, они за столом не спят. «Жратва — твой враг, врага надо уничтожить», — любят они повторять. Старик брат Фердл говаривал, что зайца лучше кормить полдня, чем целый сезон.

Там и Дуги со своими тарелками подсели к Армиле и Бруки. МакБерл обмакнул жареный каштан в растопленный сыр и отправил его в рот.

— Неудивительно, что вы верны своему аббатству, Армила. Здесь бесподобно кормят!

Армила пригубила кружку сливянки.

— Рада, что тебе нравится, Мак. Почему твой крылатый друг не присоединится к нам?

Терген сидел на подоконнике спальни и терзал кусок сливового пирога.

Дуги посмотрел на ястреба и объяснил:

— Его не оттащишь от малышни. Как только они поняли, что этот матрац их не сожрет, он тут же стал их любимой игрушкой.

Там решил поговорить с Армилой о крыле ястреба.

— Кстати, о Тергене. У него серьезная рана в крыле. Может быть, ты сможешь для него что-нибудь сделать, Армила?

— Конечно, — сразу согласилась Армила. — Приведи его ко мне в лечебницу. Необычная у тебя компания, Там: вор-полевка и разбойник-ястреб. Кстати, о воре: я что-то не вижу здесь Юфуса.

Сидевший совсем рядом брат Гордил повернулся к МакБерлу:

— Прошу прощения, я видел вашего Юсу… фуса, когда разворачивали буфет. Скромненько набрал закусочки в тарелочку и направился к южной стене. Стеснительный, наверное.

Дуги насторожился:

— А свертка с собой у него не было?

Гордил закивал:

— Да, действительно, был сверток…

Привратник не успел договорить, а Дуги с МакБерлом уже понеслись к южной крепостной стене.

Сквозь приоткрытую дверь южной стены виднелись растущие снаружи кустики.

— Так я и знал! — хлопнул себя по бедру Дуги. — Ох, поймать бы сейчас этого мерзавца!

Там закрыл и запер дверцу.

— Я тоже хотел бы его изловить, но что поделаешь, сейчас это не удастся. Ничего, не уйдет от нас воришка. Не попался бы он только в лапы Гуло. Такого даже вору не пожелаешь. Вернемся к нашим тарелкам, мистер Дуги!

— Ох, тяжкая наша доля, — в притворном отчаянии застонал горец. — А ведь еще ужин предстоит!

Яростный гнев Гуло наводил панический ужас на его войско. Песцы и горностаи тряслись от страха, глядя на рассвирепевшего вождя, рычащего над останками четырех растерзанных существ. Гуло собственнолапно разнес в клочья часовых, дежуривших в ночь похищения пленниц, не исключая и труп уже убитого Толстяком Дуги. Едва отваживаясь дышать, нечисть вслушивалась в голос предводителя, пытаясь угадать, когда утихнет эта вспышка ярости.

— Я могучий, свирепый Гуло, сын Драмза, величайший, сильнейший воин в стране льдов за Великим Морем! А служат мне сплошь дураки, безмозглые лентяи и неучи. Следопыты сослепу теряют следы моего братца, предателя Аскора, труса и вора, укравшего Бродячий Камень. Эти идиоты проворонили мое знамя и позволили ускользнуть пленникам. Трепещите! Дрожите как осиновые листья перед грозой!

Все тряслись и без приказа. Трясся и капитан Шрад, поскуливая от боли. Плащ капитана свисал клочьями, нестерпимо болел обожженный костром бок, раскалывалась голова, покрытая запекшейся кровью.

Гуло смерил его презрительным взглядом:

— А ты что скажешь, умник? Где ответ на все беды твоего господина?

Шрад понимал, что любой ответ на вопрос вождя равнозначен самоубийству. Он молчал и трепетал, не смея поднять глаз.

— Еще один просчет, Шрад, — один, ты слышишь?.. — и я сам разожгу костер, чтобы поджарить тебя на ужин. Понял?

— Да, могущественный, — простонал белый лис.

Гуло хлопнул Шрада по обожженному боку, и песец взвизгнул.

— Ладно. Слушай меня внимательно. Сейчас направимся прямым ходом в Рэдволл. И ты его возьмешь. И вернешь мне все: и знамя, и Аскора, и Бродячий Камень. Тебе ясно? — Гуло схватил песца за уши и вздернул его морду, повторив вопрос: — Ясно?

— Слушаю и повинуюсь, мой господин! — запинаясь, пробормотал Шрад.

Гуло швырнул своего капитана в грязь.

— Иди… повинуйся.

Терген тяготился наложенной на крыло шиной. Она ему мешала и раздражала безмерно. Он разочаровался тем, что его не вылечили в один день. Пожимая плечами и поводя здоровым крылом, он ворчал:

— Кр-рур-рк! Кр-рылу кр-ранты. Тер-рген пр-ропал. Нечисть р-рада, р-рада.

Армила сидела возле сторожки с аббатом и Крамшо. Все трое проводили взглядом понурую птицу.

— Бедняга Терген. Жаль, но я не могу вылечить его мгновенно, — вздохнула сестра Армила. — Очень уж он нетерпелив. Придется долго упражняться. Крыло заживет, он еще взлетит, но нужно терпение.

Командир протер монокль рукавом мундира.

— Иной раз и раненые зайцы так же себя ведут. Надо его чем-нибудь отвлечь, найти занятие, чтобы он почувствовал, что приносит пользу, во.

— Я пыталась подыскать ему занятие в больнице, но он лишь съел весь запас каштанов и растянулся на кровати. Попросила брата Грисома взять его помощником на кухню — он заявил, что в кухне жарко и ему нечем дышать. За малышами следить — у него терпения не хватает.

Крамшо подкинул монокль и ловко его поймал.

— Понимаю, понимаю, мисс Армила. Он скучает по дисциплине.

Командир встал и зашагал к ястребу.

— Эй, братец… Во-во… Теофил, как тебя… Чего нос повесил? Пойдем, я тебя развеселю, во. Дело есть важное, во.

Ястреб глянул на Крамшо без всякого энтузиазма.

— Кар-ра-а! Тер-рген, Тер-рген! Р-развеселишь? Ха-ха-рр! Бр-рось!

Командир отвернулся и полез вверх по ступеням крепостной лестницы. Ястреб обреченно поплелся за ним.

— Дозорный на стене! — объяснял на ходу Крамшо. — Как раз для твоих глаз, во! Кто раньше тебя заметит нечисть? Справишься?

Ястреб рванулся вперед, и командиру пришлось отступить на шаг. Он даже думал, что птица собирается на него напасть. Но вместо этого Терген поднял здоровое крыло и отдал честь, лихо выпятив грудь.

— Гр-р-р! Командир-р Во-во пр-рав, пр-рав! Тер-рген зор-ркий, Тер-рген спр-равится, командир-р Во-во!

И ястреб зашагал по парапету, то и дело останавливаясь и устремляя взор вдаль. Находившиеся на стене зайцы с удивлением уставились на нежданную подмогу.

Крамшо спустился к сторожке и подсел к аббату и Армиле.

— Ну вот, осчастливил я его, во. Странный тип. С чего-то вздумал называть меня «командир Во-во». Откуда он это взял, отец Монотон?

Аббат с трудом сдержал смех.

— Ума не приложу. Действительно странно.

Трое зайцев ссыпались по ступенькам крепостной лестницы. Крамшо возмущенно встал.

— Дак… Куда это мы дружно направляемся? Почему оставили пост?

Юная Флакка отсалютовала и доложила:

— Прошу прощения, сэр, эта птица согнала нас со стены. Говорит, что от нас проку нет, потому что Терген сам все видит.

Монокль гневно сверкал, зайцы моргали, а командир бушевал:

— Надо же! И вы, нежные фиалки, обрадовались, что можно бросить пост! Мигом обратно! И если этот воробушек будет недоволен, напомните ему, что командует здесь командир Во-во.

Капитан Зерик проснулся ясным, безоблачным утром; едва открыв глаза, жадно вонзил зубы в зеленое яблоко и поморщился. Он выплюнул кислятину и запустил надкушенным яблоком во Фриту. Разбуженная лисица уселась, протирая глаза.

— Ты чего?

Зерик кивнул в сторону аббатства:

— Полюбуйся на своих надежных парней. К ним на всех четырех ковылял Фаргил.

Привязанный к его спине Граду волочил по траве хвост и задние лапы. Фрита растолкала спавших рядом горностаев.

— Помогите им, быстро!

И вот уже оба песца втащены за деревья и освобождены от веревок. Перерезаны веревки. Мертвый Граду сразу же свалился наземь. Рядом лежал Фаргил. Полуживой. Глянув на его разбитую физиономию, Зерик покачал головой:

— Что с тобой случилось, говори!

— В… воды! — прохрипел Фаргил.

Зерик наградил его пинком.

— Сначала доклад.

Фаргил, еле шевеля распухшими губами, сообщил о том, что приключилось ночью. Когда он дошел до описания схватки с боксером, Зерик прервал его:

— Ты хочешь мне рассказать, что кролик без оружия, один-одинешенек, отделал тебя, вооруженного воина?

— Да, капитан. Они не кролики, зайцами они называются. Он мог бы меня убить, и убил бы, если б не их главный, которого они зовут Крамшо.

Фрита подошла к Варгилу и дала ему отпить из фляги.

— Что сказал тебе этот Крамшо?

Фаргил с трудом приподнялся и сел.

— Он сказал, что если мы здесь останемся, то все тут и помрем. Что его воины поклялись отомстить нашему повелителю Гуло и всем, кто пришел с ним. Капитан, он дает нам время до заката, чтобы уйти.

Зерик воинственно вскинул нос.

— Или?

Фаргил постарался как можно точнее вспомнить слова командира Крамшо.

— Или он встретит нас на равнине к западу и покажет нам кровь и уксус без пленных, во. А другой, тоже капитан, как и ты, добавил, что останемся мы или уйдем, зайцы все равно не успокоятся, пока мы не уставимся мертвыми глазами на Адские Врата, а кости наши, рассыпанные по земле, не выбелит солнце.

Окружающие их песцы и горностаи притихли, переваривая неприятные обещания. Избитый Фаргил и мертвый Граду — что может быть убедительнее? А ведь это были лучшие воины группы Зерика!

Чувствуя, что боевой дух его отряда упал, Зерик вытащил саблю и лизнул лезвие клинка.

— Ха! Угрозы ничего не значат для воинов великого Гуло. Мы пришли из страны льдов и снегов не для того, чтобы дрожать от хвастовства кроликов.

Фаргил поднялся и качнулся в сторону тропы.

— Не кролики они, капитан, они зайцы. Я видел их вблизи. Я понял, что эти слова не пустая угроза. Мы все погибнем! — крикнул Фаргил и, застонав, потрусил к тропе.

Зерик выхватил копье у стоявшего рядом горностая и вонзил его беглецу между лопаток. Легкая цель — Фаргил упал мордой вниз, даже не пикнув.

Зерик величественно подошел к трупу, наступил на его спину, выдернул копье и швырнул его владельцу. Сабля капитана одним взмахом охватила всех его мрачных подчиненных.

— Кто еще хочет бежать? Последуете за Фаргилом…

Гробовое молчание. Зерик указал саблей на стены Рэдволла.

— Когда прибудет лорд Гуло, мы уже будем там, внутри, наслаждаться мясом побежденных. Даю вам слово!

Еще затемно флотилия логоходов и плотов уткнулась в берег. С одной из лодок бесшумно выскользнули Рэкети Там МакБерл, Командор, Дуги, Фердимонд и Юфус. Землеройки удерживали лодки, пока не высадились все зайцы. Последним сошел на берег Лог-а-лог Тоги с двумя воинами.

— Разройка и Дваройка — лучшие мои разведчики, — объяснял Таму Тоги. — Они знают, где лагерь Гуло, отведут вас туда. Потом до сосновой рощи проводят, где черные крылья живут. Там уж вы знаете, что делать. После рощи попадете на пустошь с кустарником, да, там и холм к востоку. За холмом речка быстрая — вам туда. На речке я с лодками ждать буду. Ох, в соснах осторожнее, не то глазом моргнуть не успеете, как глаз и жизни лишитесь.

МакБерл пожал вождю лапу:

— Спасибо, Тоги. Капрал Задик, следуем в боевом порядке тесной группой. Отставших подбирать не сможем.

Дуги и Фердимонд шагали впереди, между ними пыхтел Юфус. Ему не нравились такие гонки по еще темному лесу.

— Ах, мои бедные лапки! Ох, придется вас выбросить после такого бега с препятствиями.

Фердимонд сжал его лапу, подтягивая вперед.

— Береги дыхание, переставляй лапы, во.

Дуги подхватил вторую лапу вора.

— Извини, что не можем понюхать цветочки на кочках, шевелись, сонная улитка!

МакБерл с разведчицами шел перед группой. Наконец одна из них притормозила и подняла лапу:

— Медленнее! И осторожнее! Лагерь рядом.

— Спасибо, подружка. Ты кто, Разройка или Дваройка?

Землеройка хмуро глянула на зайца, врезавшегося ей в спину.

— Я Разройка. Дваройка моя сестра.

Вилдери улыбнулся:

— Смешные имена, во.

— Ничего смешного. Семья у нас большая, потому и дети по номерам.

Юфус уже немного отдышался.

— А сколько всего детей, небось сотня?

Дваройка тоже нахмурилась.

— Нет, всего только двадцать шесть. Все, болтать хватит, нечисть рядом.

Тяжело далась Гуло эта погоня. Тяжко дыша, он отстал от стаи.

Стройный, гибкий горностай примчался и доложил:

— Повелитель, они уже видны.

Гуло смахнул лапой с губ вспенившуюся слюну.

— Догнать!.. Брата видел?

Горностай отодвинулся в сторону, подальше от страшных когтей.

— Трудно сказать, деревья мешают, звери мельтешат. Должно быть, там он. Мы их, похоже, загнали, они еле ползут.

Дикая ярость подбросила гору мышц, называемую Гуло.

— Бей их! Бе-е-е-е-ей!

Песцы и горностаи понеслись за своим господином, размахивая ятаганами, секирами, алебардами, копьями. Белое войско вырвалось на вересковую поляну, вопя:

— Гуло! Гуло! Бей-бей-бей!

От громогласных воплей нечисти пришли в движение кроны сосен. Темные тени замелькали между колючими ветвями. Сзади накатывала волна погони.

На физиономии МакБерла появилась жуткая улыбка. Он сосредоточился и напрягся.

— Смотрим вперед, не оглядываемся, шаг не ускоряем, ровно идем, шагаем, шагаем… Внимание…

Фердимонд почувствовал, как шерсть на загривке встала дыбом от крика МакБерла.

— Оружие вверх! Бегом! Хэвэй бро-о-о-о-о-о-о-о!

Строй отряда ощетинился остриями копий, сабель, дротиков. Зайцы понеслись между соснами.

— Еулалиа-а-а-а-а-а-а-а!

Воздух сгустился и потемнел от множества черных крыльев. Грачи и вороны рухнули на строй нарушителей. Закипела бешеная битва. Сталь оружия против клювов, крыльев и когтей. Там принял на меч налетевшего на него крупного грача, проткнул другого кинжалом. Вопя в боевом раже, зайцы кололи и рубили. Рядом с Тамом оступилась молодая зайчиха с разорванным ухом. Он подхватил падающую за одежду, сунул ей в лапу свой дирк.

— Держись, не отставай! Прорвемся! Хэвэ-э-э-э-э-эй!

Все ближе и ближе край сосновой рощи. Зайцы несутся, взметая лапами сухую опавшую хвою. Сверкает оружие, черные птицы молотят клювами и когтями, рвут шерсть, лапы, глаза, даже сталь оружия.

И наконец наступило затишье, послышались вздохи облегчения, всхлипывания, радостные крики, смех, кое-кто еще издает боевые вопли.

Капрал Задик проверяет наличие и состояние личного состава.

— Подтянуться! Внимание назад, ранами займемся позже.

Несколько ворон устремились вдогонку, но тут же развернулись и устремились обратно в чащу, на шум новой схватки. Разогретые краткой стычкой с зайцами, птицы ринулись на войско Гуло.

Фердимонд подошел к Таму, чистящему клинок пучком травы.

— Мак, Дуги с Юфусом пропали. Что делать?

— Ничего не сделаешь, если они исчезли в соснах. Но мне в это не верится. Так или иначе, задерживаться мы все равно не можем.

— Ясно. К реке и в лодки, по плану. Троих зайцев потеряли, раненых тоже хватает. Кстати, Дуги с Юфусом были с тобой, когда мы в сосны вошли?

— Нет. И рядом с тобой их не было, так я понял. Вилдери, не видел Дуги с Юфусом?

— Нет, сзади их тоже не было. Значит, в рощу они не входили. И то Слава Сезонам. Значит, есть шанс увидеть их снова.

— Эти два разбойника не пропадут, я уверен, — бодро заявил Там, поворачиваясь к молодой зайчихе с разорванным ухом, с поклоном протягивающей ему кинжал.

В соснах, судя по доносившимся оттуда воплям, творилось нечто невообразимое. Отряд МакБерла быстрым шагом продолжил путь к большому холму, за которым ожидалась река. Оторвавшись от птиц и от преследовавшей их нечисти, бойцы почувствовали себя свободнее. Воодушевленные успехом молодые зайцы оживленно болтали, на ходу обмениваясь впечатлениями, не забывая упомянуть о своих подвигах.

А Рэкети Там снисходительно улыбался и с грустью думал о том, как некоторые из этих бахвалов однажды ночью заплачут, вспоминая погибших товарищей, как было с ним самим, Рэкети Тамом.

Даже самый зоркий глаз не различил бы в предрассветной мгле на стене аббатства командира Крамшо, капитана Фортиндома, сержанта Тарана, аббата и Берлапа. Командир протер монокль и снова приложил его к глазу. Поглядывая в поле, Крамшо пробормотал:

— Не удивлюсь, если эти мерзавцы не появятся, во, во. Как, сержант?

— Дак пока не видно, во, сэр. — Он прищурился, всматриваясь в даль.

Вприпрыжку приблизился Терген, дожевывая овсяный пряник.

— Хар-ракк! Тер-рген видит, видит! Нечисть, нечисть!

— Где, друг?

— Ка-харр! Два пр-ролета стр-релы к север-ру, командирр Во-во! Гор-рит, гор-рит!

Берлап обратил внимание на слабое свечение на северо-западе.

— Да, и вправду, они вокруг костра сидят в плащах. Значит, драться собираются, сэр. Значит, у нас сегодня битва будет.

Крамшо покосился на молодого ежа.

— «У нас»… Вы что, в поле собираетесь?

Берлап приподнял топорик и бочарный молот.

— А как же! Раз я живу в Рэдволле, значит, должен его защищать.

Деррон Фортиндом одобрительно посмотрел на Берлапа:

— Отлично сказано, друг. Жаль, командир, вы не сможете сегодня вести нас. Но я запишу парочку нечистых на ваш счет.

Монокль вывалился из глаза удивленного Крамшо.

— Что вы несете, капитан? Кто вам сказал, что я не выйду в поле?

Аббат Монотон собрал всю свою смелость и тронул командира за лапу.

— Э-э, извините, друг, я отважусь это сказать. Вы не можете драться с лапой на перевязи и поврежденным плечом.

— Ерунда, аббат! Мой долг вести бойцов, во, во…

Терген попытался взмахнуть перевязанным крылом:

— Ак-ка-а-а! Во-во, ты как Тер-рген, р-ранен, р-ранен. Мы здесь, здесь.

Крамшо взмахнул тросточкой, как будто хотел побить всех стоящих с ним.

— Никогда! Я здесь командир, я приказываю. Если я сказал, что буду в поле, значит, так и будет, во!

Таран попытался его утихомирить:

— Извините, сэр, но аббат прав. Вы не в состоянии драться, это факт, во…

Крамшо резко повернулся к сержанту:

— Нет, сержант, не извиню. И прекратите пустую болтовню, не то получите взыскание.

Сержант Таран потупился и пожал плечами.

— Это ваше последнее слово, сэр?

— Последнее! Немыслимо! Неслыханно…

Больше он ничего сказать не успел. Сержант Таран выбросил вперед лапу, и командир рухнул без сознания. Таран не дал ему упасть, поймав на лету.

— Мистер Фортиндом, сэр, снизу, прошу вас, поддержите… Отец Монотон, где положим командира, местечко поспокойнее и поудобнее…

Берлап перехватил командира, освободив сержанта от ноши.

— Устроим его в сторожке, там широкая, удобная кровать, мягкая.

Капитан Фортиндом Деррон не теряя времени, при полном параде появился перед строем зайцев:

— Внимание, ребята! В бой вас веду я, мой помощник сержант Таран. Оружие проверить. Через сабли не спотыкаться, дротиками друг друга не тыкать, только противника. Пращники, мешки полные. Лучники, тетива не разлохмачена и колчаны полны стрел. Вопросы есть?

Фликка пропищала:

— Командир болен, сэр?

Капитан с ответом не медлил:

— Командир не болен, но ранен, во, как вы знаете. Ночь провел бессонную, теперь нуждается в отдыхе, не будем его беспокоить.

Фликка кокетливо повела длинными ресницами.

— Я тоже провела ужасную ночь, сэр. Эта Флакка все время храпит, как ведро лягушек, во. Можно, я тоже немного отдохну?

Капитан Фортиндом иногда терялся в присутствии молодых, симпатичных зайчих, потому замялся, не зная, что сказать. Сержант Таран был, однако, нечувствителен к шалостям и капризам. Он ущипнул Фликку за ухо.

— После боя выспишься, краса ненаглядная. Пронзишь десяток нечистых пиками своих острых ресниц — и отдыхай. Смирр-на-а!

Дверь аббатства распахнулась. Наружу вывалила толпа рэдволльцев, вооруженных баграми, палками, кухонными ножами, садовыми ножницами, вилами. Песцы бросились наутек. Мыши, кроты, белки и ежи выглядели вовсе не мирными зверьками, и было их несчетное множество.

— Рэдво-о-о-олллл!

Аббат с толпой ребятишек понесся к колокольне. Бумм! Бомм! Банг! Оба колокола аббатства ударили враз, нескладно, но во всю мощь. Понеслась весть над равниной. Армила и Бруки бежали к главным воротам. Отворив их, они разделились: Бруки выбежала на тропу, размахивая привязанной к шесту простыней, а Армила осталась на страже в воротах.

Разделившийся на две части отряд зайцев преследовал обе группы противника. Капитан Фортиндом услышал удары колоколов, находясь почти на тропе, севернее аббатства. И тут же заметил Бруки, размахивающую белым флагом. Возглавляющий южный отряд сержант Таран тоже обратил внимание на сигнал тревоги. Оба командира тотчас прекратили преследование и поспешили к главным воротам. С первых слов стало все понятно, и зайцы хлынули во двор аббатства. Фортиндом и Таран почти сразу же столкнулись с сестрой Скривой и Кротоначальником, возвращавшимися от пруда.

Не пряча саблю в ножны, капитан деловито осведомился, сколько нечисти в аббатстве.

— Хурр, сэр-р, — наморщил нос крот. — Нет у нас больше нечисти. Как раз последнего утопили, прости Сезоны душу грешную. Большой был лис, белый.

Сестра Скрива взмахнула садовыми граблями.

— Но плавать не умел. Гадость какая. Надо будет его из пруда вытащить.

Сержант поклонился мыши-архивариусу:

— Мэм, прошу вас осторожнее с граблями, во. Мы ведь не противник.

Скрива положила грабли на плечо, как алебарду.

— Смотрите, молодой Берлап. Что-то с ним стряслось. Пойду, может, смогу помочь. Браффи, скажите отцу Монотону и этим сорванцам, чтобы перестали с колоколами баловаться. Уже в ушах гудит от их звона.

Сестра Скрива повернулась к восточной стене, и Фортиндом нырнул, уклоняясь от ее граблей.

— Джем Туда-Сюда сказал, что лисы пробрались через дверцу. Чушь какая! Они влезли на стену по веревочной лестнице.

Офицеры направились к восточной стене.

Джем и Уолт охраняли восточную дверцу. Джем указал на труп песца, валявшийся в кустах.

— Их двое здесь было. Один удрать успел, а этого мы с Уолтом успокоили. Оба белых стояли здесь, никуда не бегали, как будто дверь караулили. С чего бы это?

Капитану и сержанту сразу стало понятно, «с чего». Они переглянулись.

— Во, вот с чего они вдруг припустили наутек, — возмущенно дернул ухом Фортиндом.

— Хитро придумали! — признал сержант. — Влезли бы это они в аббатство и заперли нас снаружи, во.

Фортиндом сразу принялся снимать засовы.

— Повезло нам, сержант, во. Давайте воспользуемся везением. Собирайте наш народ, сидите под крышей тихо, не высовывайтесь. Другие ворота на засовы и под охрану. Ребят прячем в кустах, я здесь рядом затаюсь… Уж мы их встретим!

Сказать, что Дуги и Юфус ограбили лагерь неприятеля, было бы явным преуменьшением. Они его буквально перевернули вверх дном и обчистили до земли. Лихая парочка завершила буйство в стане врага, увешанная от уха до хвоста и от кончика лапы до кончика морды разнообразными украшениями, которые нечисть не успела прихватить с собой. Серьги, перстни, налапники, нахвостники, налобники, головные повязки, ожерелья, пояса, шарфы… Они с видом знатоков рассматривали друг друга, обменивались комплиментами и критическими замечаниями.

— Ой, ой, только не этот дурацкий медальон, друг!

— Почему нет? — удивился Юфус. — Он мне придает вид беспощадного, свирепого дикаря!

— Он тебе придает вид удивленной утки, у которой застряло наполовину снесенное яйцо. Согласен выменять его у тебя на этот пурпурный с золотом шарф. Ты мог бы повязать им голову. Или на плечи накинуть.

Юфус согласился и несколько раз обмотал себя вокруг пояса новоприобретенным шарфом. Он тут же начал пристраивать на поясе ножи, топорики и сабли и вскоре едва мог нагнуться за очередным оружием из кучи награбленного барахла.

Они снова ревниво оглядели друг друга. Юфус гордо ухмыльнулся:

— Была б у меня дюжина лап, я б с таким арсеналом мог напасть на целую армию. Послушай, Дуги, я бы на твоем месте повесил этот топор спереди. Сзади он может вывалиться и отхватит тебе хвост.

Дуги внял совету друга.

— Пожалуй, ты прав. А вот не хочешь ли выменять этот топор на вон тот маленький кинжальчик?

— Да, очень миленький кинжальчик, — сразу согласился Юфус. — Я обменяю его на твой большой.

Горец положил лапу на свой дирк.

— Сюда даже не смотри. Это дирк моего отца, а до него — деда. Вот пожрать у них в лагере нечего, а жаль. Я бы закусил сейчас.

— Я бы тоже закусил, но их провизия… Ф-фэ… — Юфус презрительно сморщил нос. — Всякой мерзостью питаются эти мясоеды. Надо найти что-нибудь приличное. Помоги-ка мне нести мой прекрасный барабан. Слишком он велик для одного.

— Эк разбежался, воровская морда! Это не твой барабан. Он принадлежит аббатству Рэдволл. Подарок зайцев.

Юфус вызывающе подбоченился:

— «Что с воза упало, то пропало», как говаривала моя дорогая мамочка.

— Точно, ребятки. Так что барабан теперича наш. Д-да-а.

Оба повернулись и увидели, что у них за спиной появилось еще шестеро действующих лиц: два хорька, ласка и три крысы. Бродяги-оборванцы, прикрытые какими-то лохмотьями и листьями, вооруженные дубинками и копьями с кремневыми наконечниками.

Атаман-ласка, кольнув Юфуса острием копья, ухмыльнулся:

— Д-давай, скидывай с себя б-барахло, не то хана тебе неминучая.

Дуги подмигнул Юфусу и быстрой горской скороговоркой выпалил:

— Сыграем в дурачка с этими остолопами, может, еще и покормят.

Ничего не поняв, атаман обратился к Юфусу:

— Ч-чего он там б-болбочет?

Юфус сначала шепнул Дуги:

— Может, еще их склад обчистим. Потом он захныкал атаману: — Ой, страсти-напасти какие! Не надо обижать нас, добрый сэр. Мы мирные странники, сами мухи не обидим. Так что полегче на поворотах.

Атаман обернул отобранный у Юфуса шарф вокруг пояса.

— Га-га! Вот т-тебе и полегче стало. Вот я т-тебя и облегчил, ага!

Остальные бросились делить добычу и тотчас передрались. Атаман успокоил их парой пинков. Всю добычу он взвалил на двух крыс.

— Т-тащите, потом разберемся. И этих чудиков прихватите.

Дуги с Юфусом послушно поплелись перед крысами. Дуги иной раз едва сдерживался, бормоча Юфусу:

— Вот еще раз он меня пощекочет своей палкой, и я его так пощекочу, что больше никакая щекотка его не разбудит.

— Спокойно, спокойно, — уговаривал его Юфус. — Такая удача! Они вроде мои соседи. Кстати, сможешь познакомиться с моей очаровательной женушкой. Ай! Эй, уважаемый! Поосторожнее с этой длинной штукой! У меня уже вся спина в синяках!

Огонь в очаге догорал, дети давно заснули. Люпиния Маскар схватилась было за метлу, но вздохнула и снова поставила ее в угол.

— Утро вечера мудренее. Завтра примусь за уборку. Спасибо вам за эту мирную ночь. Никакой нечисти, никто не храпит, не дерется и не ругается. Не знаю, как вас отблагодарить. Если мы что-то можем для вас сделать…

— Может быть, вы знаете дорогу к аббатству Рэдволл? — спросил Дуги, завернувшийся в плед у очага.

— Два дня вниз по течению, — отозвался мистер Маскар. — На берегу в заводи спрятан плот нашей шайки. Вы можете его взять и спокойно плыть до самой быстрины. Оттуда на запад в лес. К Рэдволлу и выйдете.

Юфус устроился поудобнее в большом мягком кресле.

— Плот… великолепно. Плоты — моя слабость.

Дуги уже собирался заснуть, как вдруг вспомнил еще об одном:

— Кстати, Юфус, где большой барабан? Я чуть было о нем не забыл.

Из кресла послышался сладкий зевок.

— А, эта неуклюжая штуковина! Крысы оставили его на берегу, потому что он слишком велик. Никуда он не денется до утра. Спи, Дуги, спи.

И все заснули в тепле и домашнем уюте пещеры под корнями старого вяза.

Когда Гуло и двадцать девять оставшихся с ним бойцов вышли на берег, землеройки Гуосим и отряд Тама уже два часа дрейфовали вниз по течению. Гуло присел на берегу, изможденный непрерывной погоней. Он знал, что воины его тоже валятся с лап от усталости, но не допускал никаких проявлений слабости, ни своей, ни своих подданных.

Наблюдая за падающими на береговой песок песцами и горностаями, Гуло презрительно изрек:

— Х-ха, я еще младенцем загонял таких, как вы. Отдыхайте, пейте, охлаждайте лапы, и горе тому, кто завтра отстанет. Ейсей, ко мне!

Подбежал Ейсей, горностай-следопыт.

— Враг, думается мне, не без цели бродит. Куда-то направляется. Куда они могут попасть по этой воде?

Ейсей пожал плечами:

— Кто знает, господин?

Он тут же взвизгнул от боли. Когти Гуло вонзились в его ухо.

— Ты разведчик, следопыт. Шевели мозгами, или я их вышибу в реку. Куда они могут направиться?

Скривившись от боли, Ейсей принялся лихорадочно соображать.

— Если у мышей-лодочников нет где-нибудь какого-то укромного местечка, они могут идти на север, господин. Если эта вода не выходит к крепости красного камня, то они могут высадиться и пройти туда по суше.

Гуло разжал лапу.

— Так-то лучше. Крепость красного камня может укрыть моего брата и его зверей.

Ейсей точно знал, что Аскора нет среди преследуемых, но не отважился возразить Гуло.

— Возможно, господин.

Юфус сплел поводок для Бродячего Камня — Булыганчика. Яркая бело-сине-красная веревка заканчивалась мягким ошейником, подогнанным по шее Бульки. Диджети степенно прогуливалась со своим любимцем по плоту. Дуги сидел на руле и наблюдал за плавными движениями парочки.

— Он, должно быть, никогда и никуда не торопится. И вряд ли вообще в состоянии торопиться.

Юфус погладил животное по голове:

— Да, он у нас все делает медленно, степенно. И жует тоже. Смотри, вон рукав, в котором я спрятал меч и флаг. Слева. Дай-ка руль.

Дуги уступил руль Юфусу и уселся на барабан.

— А ты уверен? Ты нас уже в два тупика загнал.

— Уверен, уверен. Я знаю эти леса как личико моей дорогой женушки.

Дуги поднялся и остановился между Юфусом и Диджети.

— А вот скажи-ка ты мне, друг, какого цвета глаза у твоей жены?

Юфус вдруг утратил уверенность.

— Э-э… голуб… то есть зеленые… ну, в общем, серые. Голубовато-зеленовато-серые, да, точно.

— Ах ты негодник! — возмутилась Диждети. — Глаза у меня карие с ореховыми крапинками, вот!

Юфус спрятал поводок в рукав, хихикнув:

— Конечно, сливка сахарная, разумеется. Я настолько забываюсь, глядя в твои очаровательные глаза, что забываю запомнить, какого они цвета.

Диджети подбоченилась:

— Я вот сделаю обед для нас с мистером Дуги, а про тебя забуду. Я тоже забывчивая.

Река неслась с такой скоростью, что весла землеройки использовали, лишь чтобы отталкиваться от скал и придерживаться середины потока. МакБерл сидел на корме большого логохода Тоги, держась обеими лапами за борт. Он с интересом рассматривал берега. Справа меловые скалы возвышались сплошным массивом, слева торчали разломами, поросшими деревьями и диким виноградом. Русло постепенно сужалось, течение ускорялось, рев воды заставлял кричать, чтобы собеседник смог разобрать слова. Над рекой клубилась дымка из мелких брызг.

Лог-а-лог Тоги сидел рядом с Тамом, прищурившись от водяной дымки. Одной лапой он управлял рулем, другой подавал знаки следующим за ним лодкам. Лодка Тоги шла первой.

Там оглянулся и крикнул Тоги:

— Ни следа нечисти!

Тоги махнул лапой в сторону левого берега.

— Они по берегу идут!

Командор выдр находился на корме последнего логохода. Он стоял на задних лапах, для устойчивости опираясь на свой мощный хвост. Уловив сзади движение, он закричал во весь голос:

— Погоня по воде!

МакБерл и Лог-а-лог обернулись и вгляделись. Река напоминала длинную дорогу. В отдалении можно было различить ствол ивы, несущийся по волнам. Гуло возвышался над своей командой, подбадривая гребцов криком и пинками. Расстояние между громадным деревом и лодками стремительно сокращалось. Тама охватила тревога, а Лог-а-лог подозвал еще одного ветерана. Они вместе посмотрели назад, потом о чем-то посовещались, улыбаясь и кивая.

МакБерл удивленно спросил вождя:

— Над чем смеемся, друг?

Тоги указал вперед. За скалами близился поворот.

— Увидишь!

Он замахал лапами другим лодкам, указывая на левый поворот. Остальные подтвердили, что сигнал понят. На всех лодках гребцы опустили весла в воду и начали грести, помогая течению. Лодки ускорили ход.

Младший капрал Вилдери сидел на носу одной из больших передних лодок. Войдя в азарт от бешеной гонки, он вскочил и завопил:

— Еулалиа-а-а-а-а! Давай, братцы, давай!

Суровый ветеран-землеройка усмирил его восторг:

— Не высовывайся, парень. Я должен видеть, что сигналит шеф.

Завидев Гуло, зайцы схватились за оружие, но, заметив, что лодки ускорили ход, успокоились. Длинные уши их трепал ветер быстрого движения. Землеройки на носах лодок принялись готовить веревки с привязанными к ним якорями-кошками. На своем импровизированном судне Гуло погонял зверье длинным ивовым прутом.

Перекрывая грохот воды, Лог-а-лог крикнул Таму:

— Хватайся за руль с другой стороны! По моей команде толкай изо всех сил. Понял?

— Есть, по команде изо всех сил! — повторил приказ Там и приготовился к повороту.

— Давай! — скомандовал вождь землероек.

Там уперся всеми лапами, напрягся, налег на руль. Вода каскадом падала в лодки, землеройки изо всех сил орудовали кошками, веслами…

За поворотом под раскидистыми ивами спрятался незаметный приток реки. Там почувствовал, как задрожала лодка от напора воды. Резкий толчок едва не сшиб его на дно логохода. Выброшенные землеройками кошки вонзились в древесные стволы, команда лихорадочно выбирала веревки, подтягивая лодки к берегу притока. Через мгновение все лодки покачивались в спокойной воде у зеленого берега.

— Мы из тебя заправскую землеройку сделаем, — пообещал Тоги МакБерлу. — Маскируемся, лодки скрыть, носов не высовывать!

Один из зайцев уважительно обратился к Триройке:

— Лихо справились, во. И часто вы такое выделываете?

Триройка посмотрела на него расширенными глазами:

— Никогда. Я сама боялась, что нас бурунами в крупу смелет.

У зайца от ужаса замерли уши и хвост.

— Дак… Предупредить надо было, что вам впервой, во…

Землеройки захохотали:

— А какая разница?

— Зачем маскировка? — спросил у Тоги Командор. — Какая разница, заметят они нас или нет?

Лог-а-лог поскреб бороду:

— Привычка, тренировка, положено так. Береженого Сезоны берегут. А им мы хоть языки высунем и заорем вдогонку — все равно ничего не смогут сделать. Унесет их ивушку к водопаду, а под водопадом скалы, и высота там — падай и падай. Они уже, почитай, покойники.

Аббат Монотон пребывал в полудреме, когда осознал, что кто-то тарабанит в дверь погреба.

— Кто там, во имя всех Сезонов милосердных? — хрипло пробормотал старый еж, отрывая голову от подушки.

Молодой Берлап уже вскочил и заспешил к двери.

— Я гляну, отец, не беспокойтесь. Монотон уселся на узенькой раскладушке, протирая глаза и зевая. Перед ним стояла сестра Армила.

— Что случилось, сестра? Кто-нибудь серьезно заболел? Нужна моя помощь?

— Нет, отец Монотон, другое. Мне надо с вами поговорить.

Аббат сонно мигнул, качнулся и поднял лапу:

— Стоп, ничего не говорите. Я, кажется, понимаю. Опять Мартин?

— Д… да-а, — удивилась сестра Армила. — Но… как вы догадались?

— Потому что сам увидел его. Только что. Когда вы уже стояли передо мной.

Глаза Армилы расширились до предела.

— Мартин опять говорил стихами. Вот слушайте…

Но аббат открыл рот раньше:

Сестра Армила всплеснула лапами.

— Именно так сказал Мартин. Что означают эти слова, отец Монотон?

Настоятель покачал головой:

— Могу только гадать.

Брат Берлап подошел к ним с двумя кружками горячего мятного чая.

— Вот, в кузне подогрел. Осторожно, сестра, чай горячий. Это вас подбодрит. А я пока займусь текущими делами… текущими протечками в бочках.

Берлап повязал передник, подхватил бочарный молот и пропал за своими бочками.

Армила проводила его взглядом.

— Отличный парень наш Берлап, правда, отец Монотон? Заботливый, внимательный…

Аббат подул на кружку.

— Да, сестра. Он мне как сын. Смотрю на него, и душа радуется. Но что нам думать о нашем видении? Хе-хм, у нас с вами общий сон…

Тут дверь грохнула, за ней послышалась возня, раздался жалобный писк. Еще раз грохнула дверь, в нее просунулась измазанная голова Мимзи.

— Сестра Армилла, а противный Мадж меня за хвост дергает!

— Х-хурр, врет она, — забубнил за нею невидимый Мадж. — Нужен мне больно ее хвост облезлый.

Дверь подалась, оба сцепившихся малыша, еще в ночных рубашонках, кубарем ввалились в погреб.

— Ф-ф-ф-хурр, дур-ра, отцепифь от нофа!

— Ва-а-а-а-а! — взвыла Мимзи. — Нога-а-а-а!

— Извините, отец Монотон, — улыбнулась Армила. — Придется нам отложить беседу.

Она подбежала к драчунам и расцепила их.

— Прекратить! Почему не в кроватках? Утренний колокол еще не звонил, а вы уже носитесь по аббатству, да еще в ночных рубашках! Не терплю хулиганов! И отец аббат тоже!

Заплаканная Мимзи замахнулась на Маджа:

— Он меня разбудил подушкой.

Мадж воинственно выпятил живот:

— Не-а, врет она!

— И ни капельки не вру!

— Х-рвр-ешь!

— Не вру!

— Тихо, умолкли оба! — прикрикнула Армила. — Мадж, я только вчера говорила с тобой о драках.

— Хурр, вы только с Перклом велели не драться. А про Мимзи ничего не велели.

— Я обо всех говорила, а не только о Перкле.

Мадж исподлобья посмотрел на Армилу:

— Я всех не запомнил, хур-хур. Про Мимзи забыл.

Появился полностью одетый аббат. Улыбаясь, он взял обоих малышей за лапы.

— Сестра Армила, разрешите взять этих маленьких разбойников с собой к завтраку? Брат Грисом, конечно, уже в кухне. Придется его очень попросить, он тоже не любит хулиганов.

— А бывают аббаты-хулиганы, сестра Армила?

— Конечно нет, Мимзи. Чтобы стать аббатом, нужно вести себя примерно. Правда, отец Монотон?

— Конечно, сестра. Я был примерным малышом.

— Хурр, сэр-р, неправда. Уолт Уплетун знает, наш аббат был крупный хулиган и мелкий разбойник, вот.

— Неужто? Гм, я с Уолтом перекинусь словечком.

— Хурр, когда я стану аббатом, буду крупный разбойник.

— Вот вырастешь, сделаем тебя разбойником аббатства.

— Ха-ха-хурр, разбойником аббатства. Ха-хо-хур-рошо-о!

Говорят, что судьба помогает отважным. Это, однако, не всегда так. Судьба — дама капризная, и часто везет дуракам, это тоже всем известно. Да и отважные разными бывают.

Гуло судьба улыбнулась и раскрыла объятия. Он не погиб в водопаде.

Ива летела к обрыву, продолжая волчком крутиться в бешеном потоке воды. Зверье судорожно цеплялось за ветки и корни. Гуло застрял в путанице корней, крепко вцепившись в них всеми четырьмя лапами.

Перед самым водопадом дерево взлетело над рваной поверхностью воды и врезалось в скальный выступ. Горностаи и песцы посыпались в буруны, сметенные страшным ударом. Один из них, пролетая мимо вождя, впился в его лапу, ища спасения. Гуло резко дернул лапой и стряхнул своего верноподданного, с воплем отчаяния продолжившего путь в бездну, навстречу смерти. Инстинкт самосохранения напряг мышцы росомахи. В мощном прыжке Гуло перелетел через путаницу корней и оказался на скале. Скользя по мокрому выступу, он следил, как исчезают в пене его подчиненные.

— Сюда! — заорал он кучке зверья, уцелевшего возле корней ивы. — Прыгайте, или подохнете!

В панике звери принялись выполнять приказание. Восемь из них смогли удержаться на скале. Выжившие лежали словно мокрые тряпки, тяжело дыша и постанывая.

— Следуйте за мной или последуете за ними! — вырвал их из полузабытья грубый голос вождя.

Зная, что на пустые угрозы Гуло не горазд, звери кое-как поднялись и поползли за росомахой по скользкой скале.

К вечеру они одолели подъем и растянулись на земле. Огня не разводили, пищу искать не было сил. Все погрузились в глубокий сон, прерываемый кошмарными видениями бурной воды, хлещущих по мордам веток и скользких скал. Гром близкого водопада оказался плохой колыбельной.

Наконец-то наутро после затяжного дождика засияло солнце. На юго-востоке Леса Цветущих Мхов Дикий Дуги, Юфус Легкая Лапа и его жена Диджети с черепашкой Булыганчиком проснулись, проведя ночь в сравнительно удобном местечке. Они нашли прибежище в странном полуразрушенном строении из красного песчаника.

Проснулся Дуги не от падения капель росы и не от звонкого птичьего пения, доносившегося из леса. Его разбудил Юфус. В попытках разбудить жену и добраться до мешка с провизией, служившего ей подушкой, он сочинял песню, отбивая такт на барабане.

— А-ай!

Мешок ударил Юфуса по голове. Диджети, запустившая в мужа своей «подушкой», выпрямилась и подбоченилась:

— Угомонись наконец, негодяй! Вор — он всегда вор. Сон вот украл.

Юфус не обиделся. Он полез в мешок, улыбаясь Дуги.

— Мистер Дуги, дорогуша, грешно спать в такое прекрасное утро. Я, например, бодр, свеж и готов к завтраку.

Диджети вырвала у него мешок.

— Я за продукты отвечаю. А вы оба наберите хвороста для костра.

Она полезла в мешок, порылась в нем, вздохнула, покопалась еще и повернулась к мужу:

— Не надо костра. Готовить нечего. Сухие корки, котелок да сковородка.

Физиономия Юфуса вытянулась.

— То есть как? У нас кончились продукты?

Диджети просунула лапу в большую дыру на дне мешка.

— Кончились. И вот почему.

— Мы умрем с голоду! — ужаснулся Юфус.

— Тем скорее надо найти это аббатство, путешественники беспутные.

Юфус обвиняющим жестом вскинул лапу в направлении Дуги:

— Это из-за него мы сбились с пути.

Дуги тотчас возмутился:

— Врун! Кто предложил свернуть влево у дуба с тремя верхушками, когда я советовал идти направо?

Юфус взмахнул лапами:

— А кто предложил свернуть на запад у реки? Кто? Ты, кустохвост попрыгучий!

Он тут же прыгнул за барабан, потому что разгневанный Дуги направился к нему, размахивая лапами.

— Никогда я не говорил про запад. Я все время хотел идти на север.

— Север? Да ты севера от клевера не отличишь! Это я предлагал идти на север. Я вор, но не врун, как некоторые, не будем называть имен.

Буммммм! — Диджети грохнула по барабану сковородкой.

— Замолчите оба! Ваши споры нас с места не сдвинут. Еще начнете препираться, и я двину сковородкой уже по вашим твердокаменным черепушкам. Вы меня поняли?

Оба замолчали и насупились, как два малыша, которых послали в постель.

— Собирайтесь, пошли. Я сама поведу вас, славные следопыты. Найду вам Рэдволл.

— Но, дорогая, ты ведь никогда не была в Рэдволле.

— Ну и что? Вы оба там были, а проку-то! Уж больше вас я не наплутаю, это точно, светлые вы головушки. Живо, марш!

Они выбрались из ночного убежища. Дуги пожал плечами:

— Марш, согласен, мэм, но в какую сторону прикажете?

Диджети поставила сковородку наземь и крутанула ее. Она махнула лапой туда, куда показала остановившаяся ручка сковороды.

— Прошу туда!

И она посмотрела на Булыганчика. Тот кивнул.

Быстро темнело, и сержант Таран предложил перенести допрос полевок в помещение. В Большом зале предмет, висящий за спиной Юфуса, привлек всеобщее внимание.

Аббат Монотон осторожно потрогал странный камень.

— Что это у вас, мистер Легкая Лапа? Диджети опустила своего питомца на пол.

— Это мой дорогой Булыганчик. Несказанно удивив присутствующих, из камня вдруг высунулась голова, он выпустил ноги и направился к малышам. Те завизжали и отпрыгнули.

Кротоначальник Браффи поскреб нос:

— Ху-урр, в жизни не видывал, не-е…

Сестра Армила опустилась на пол перед Булыганчиком. Странное существо вытянуло шею, и Армила пощекотала его под клювом.

— Друзья, познакомьтесь с Бродячим Камнем!

Аббат невольно поднес лапу ко рту.

— Конечно!.. Где вы нашли его, мэм?

Юфус гордо выпятил грудь:

— Это я его нашел, батюшка аббат!

Армила перебила Юфуса:

— Подождите. Вы нашли это существо возле лесного озера. Оно выползло из норы у подножия большого клена, обвитого множеством побегов плюща.

Впервые в жизни Юфус растерялся:

— К… Ка… Как? Кто? Откуда вы знаете?

Сестра Скрива вынула из рукава свиточек и развернула его.

Юфус уставился на сестру Скриву:

— Как вы это узнали?

МакБерл не прерывал Армилу и Скриву, но дольше терпеть не было сил.

— Миссис Легкая Лапа вам все объяснит, а я должен срочно побеседовать с ее мужем. Командор, Фортиндом, Таран, прошу со мной.

Воришка слегка струхнул.

— A-а… как же знаменитое рэдволльское гостеприимство? Я с голоду умираю.

— Вот потолкуем, и я тебя накормлю до отвала, парень, во, — мрачно процедил капитан Фортиндом, подталкивая воришку. — Пошевеливайся!

Юфус исподлобья оглядел окруживших его суровых воинов и поежился.

— Значит, дело было так, — затараторил он. — Выходим это мы из лесу, я, моя миссис и Дуги. Я тащу барабан и Бульку, веду народ… Я ведь выкрал барабан из-под носа у нечисти! И только мы выскочили из лесу, откуда ни возьмись банда белошерстных!

— Сколько их было? — перебил Командор.

Вранье, как и воровство, было в крови у Юфуса, вторая натура. Он прищурился и поскреб горло.

— Трудно сказать… Не меньше двух десятков. И Гуло с ними. Страшный! Клыки, когти… Вы бы видели!

— Хватит о Гуло, — перебил Там. — Сколько белых было, вспомни-ка поточнее, без вранья.

— Ну-у, десятка два я видел, но в лесу еще вопили… Много, много! Все вооружены до зубов!

МакБерл скрипнул зубами.

— А Дуги?

— Сейчас-сейчас, вы мне не даете слова вставить! — обиделся воришка. — Как я уже сказал, нечисть кинулась на нас, и я сразу занялся троими. Но надо было подумать о жене. И я сказал Дуги: «Их слишком много, надо пробиваться. Увидимся в аббатстве». Барабан пришлось бросить. Жизнь дороже барабана.

Сержант Таран перебил вора:

— Короче, вы с женой убежали в аббатство. Но что стало с Дуги?

— Хо-хо, сэр, я на вашем месте не боялся бы за Дуги. Он может постоять за себя, нигде не пропадет!

— Это нам не надо рассказывать, ближе к делу. Что с Дуги?

Вор пожал плечами:

— Ну, нас разнесло по сторонам, больше я его не видел. Да вы не бойтесь, может, он скоро постучится в ворота.

Рэкети Там направился к выходу.

— Мне это не по нутру. Надо его выручать.

Командор обогнал МакБерла и остановился перед дверью.

— Подожди, друг. Давай обдумаем положение, прежде чем действовать. Уже стемнело, сколько их и где они, мы не знаем…

— Дикий Дуги — мой боевой товарищ уже много сезонов. Я должен спешить к нему на помощь.

Капитан Фортиндом шагнул к Командору и остановился спиной к двери.

— А если это ловушка?

— Какая?

— Например, чтобы выманить нас из Рэдволла и оставить его незащищенным, Гуло пропустил сюда этого вруна с женой. Ведь если Дуги прячется в лесу, ему мало что угрожает.

— Капитан дело говорит, сэр, — проворчал сержант Таран. — Лучше удвоить караул на стенах и ждать рассвета.

МакБерл нервно зашагал взад-вперед, сжимая рукоять меча Мартина. Он понимал, что товарищи правы.

— До рассвета, друзья. Я буду на южной стене.

Юфус похлопал его по плечу:

— Не беспокойся за Дуги, с ним все будет тип-топ.

МакБерл смерил вора ледяным взглядом:

— Если с Дуги что-нибудь случится из-за твоего вранья, пожалеешь, что на свет родился.

Заячью стенную стражу усилили рэдволльцами. Терген оставил свое убежище на чердаке. Он вышагивал по парапету стен и башен, пронзая взором ночную мглу.

Малыши в аббатстве не желали укладываться спать без своего нового друга. Диджети согласилась провести ночь в спальне малышей, чтобы только не отрывать их от миленького Булюшки. С большими предосторожностями она разрешила Мимзи и Перклу нести черепаху, основательно их проинструктировав:

— Осторожнее, не уроните! И не кормите его сахарными каштанами. У Булыганчика животик заболит.

Малыши сыпали вопросами, на которые Диджети едва успевала отвечать.

— А Буля купается, мэм?

— Нет, его нельзя купать, он может утонуть.

— Счастливый Булька! Мыться нельзя! Булькнуть может!

— А он наружу вылезает?

— Нет. И не пытайтесь его вытащить из домика.

Аббат Монотон проводил процессию взглядом и улыбнулся.

— Бедная миссис Легкая Лапа! Подумать только, провести ночь в спальне малышей! — Он повернулся к брату Гордилу и сестре Армиле. — Может быть, отнесем ужин нашим друзьям на стены?

На кухне они встретили Берлапа, который сторонился воинского ремесла с памятного дня битвы, когда он убил живое существо. С помощью Берлапа и других рэдволльцев-добровольцев они наготовили булочек с разными начинками, десертными и питательными.

Рэкети Там стоял в углу юго-западной башни, вслушивался в ночные звуки. К нему неслышным шагом подошла сестра Армила. Там вздрогнул.

— Извини, Там. Не хотела мешать. Подкрепись немного.

— Я тебя не услышал, потому что все внимание направлено туда. — Он кивнул на стену.

Армила поставила поднос в нишу.

— Ничего не слышно?

— Пока ничего. Но чую я, что Дуги где-то рядом. Подождем.

— Можно пока перекусить.

— Не хочу. Не до еды мне.

— Надо питаться вовремя, мистер МакБерл.

— Я уже сказал, что мне не до еды, сестра Армила.

Армила развела лапами:

— Мистер МакБерл, рано или поздно придется поесть. Я готовила это специально для вас.

— Ну, давай вместе. Пополам.

Она улыбнулась:

— Как маленький. Приходится упрашивать да уламывать, насильно заставлять делать то, что делать необходимо. Согласна, пополам.

МакБерл впился зубами в булочку.

— Ммм! Сыр с луком! Что ж ты сразу не сказала, это мои любимые!

— Ну-у, можно, конечно, заманивать да упрашивать, но иной раз хочется и покомандовать. Кушайте на здоровье, мистер МакБерл.

— Будет исполнено, мэм-командир! — улыбнулся Там.

Они ели, пили, беседовали. На стенах аббатства тем же самым занимались саламандастронские зайцы и жители Рэдволла, вглядываясь в ночную тьму.

Таинственным светом озарился восток, послышалось раннее птичье пение. И гулко ударил большой барабан. Терген, дежуривший над главными воротами, подскочил и закричал громко и тревожно:

— Ййи-карр! Вр-раг! Ййи-карр!

Рэкети Там понесся к главным воротам, Армила заспешила вдогонку. Командор и капитан Фортиндом выкрикивали команды:

— Постовым оставаться на местах!

— Лучники Долгого Дозора, собраться над главными воротами!

Рэкети Там МакБерл затормозил возле ястреба.

— Где противник, Терген?

Буммм! Буммм! Буммм!

— Ййа-аррг! — Клюв Тергена вытянулся в сторону большого барабана.

МакБерл повернул голову… и замер.

Дуги очнулся еще до рассвета, выплывая из мрачного моря беспамятства к пылающим берегам боли. Пульс страшными ударами крушил затылок. Горец не мог пошевелиться, не мог издать ни звука. Что-то царапало ступню. Медленно открыв один глаз, он слегка повернул голову. Дуги понял, что торчит у толстого шеста, вертикально воткнутого в землю, весь обмотанный веревками. Горностай и белый лис сгребали к его ногам ветки, листья и всякий иной сушняк. Песец заметил движение пленника. Он проверил кляп во рту Дуги и просипел:

— Могучий, пленник очнулся.

Дуги открыл второй глаз. Гуло молча сидел на барабане, глядя на беспомощного горца. Но вот покрытые вспененной слюной губы росомахи раздвинулись в ухмылке, обнажились громадные клыки.

— Посмотрим, захочет ли мой брат спасти тебя. Рассветет, и я вызову Аскора на бой. Ему хорошо известно, что, пока я жив, ему не стать правителем страны льдов и снегов. По закону он должен драться со мной. Твоя жизнь зависит от храбрости моего братца, древесный попрыгунчик. Как ты думаешь, примет Аскор мой вызов?

Дуги не мог ничего ответить, хотя уже порядком измочалил кляп острыми зубами. Этот сумасшедший монстр уверен, что брат его жив и прячется в аббатстве, понял Дуги.

Гуло потянулся, играя мышцами. Зашевелились длинные кривые когти, торчащие из-под длинной шерсти лап.

— Жаль, что папаша Драмз не увидит, как его нелюбимый сын убьет сынка-любимчика. Ты, я вижу, воин. Обещаю тебе хорошее зрелище. Бой насмерть, победитель забирает все: Бродячий Камень, большой барабан, этот Рэдволл. По справедливости, так?

Он отвернулся от Дуги и, казалось, совсем о нем забыл. Спрыгнув с барабана, Гуло вдруг понесся по равнине кругами, из-под когтей его полетели комья грязи. Вот он снова остановился, огляделся, задрал морду к небу.

— Драмз, ты слышишь меня? Взгляни от Адских Врат, к которым я тебя швырнул. Тебя забудут, но будут помнить обо мне, великом Гуло, могучем и свирепом.

Горностаиха Дудж мастерила факел. Она взяла у старого песца моток бечевки и хмыкнула:

— Только свихнувшийся может думать, что Аскор прячется в этой крепости.

Песец пожал плечами:

— Кто знает? Я, кажется, заметил вчера Бродячий Камень за спиной у одного из сбежавших. Может, и Аскор там. Будем надеяться, что он побьет Гуло. Аскору служить все же легче.

Дудж привязала к палке пучок сухой травы.

— Похоже, ты тоже свихнулся. Надейся, что птицы совьют гнезда под водой, а рыбы запрыгают по деревьям. Никто не сможет одолеть Гуло в бою.

— Тихо! Гуло возвращается.

Гуло снова уселся на барабан, на этот раз спиной к Дуги. Заметив первые признаки рассвета, он указал на землю у своих ног и приказал песцу:

— Здесь разожги костер. И дай мне факел.

Песец вырыл ямку, приготовил кучку топлива и заклацал кремнем, а Гуло начал колотить в барабан ручкой факела.

Буммм! Буммм! Буммм!

Дуги выплюнул обрывки кляпа. В неясном рассветном освещении оценил позицию. Он находился на равнине перед главными воротами аббатства, чуть дальше полета стрелы. Напрягая зрение, смог разглядеть на стенах Тама, Командора, Тергена и зайцев. Дуги яростно заработал зубами и вскоре полностью избавился от кляпа.

Голова, казалось, взлетела на крыльях боли, отделившись от плеч, когда Дуги завопил:

— Хэвэй бро-о-о-о-о-о! Здесь Дикий Дуги! Хэвэй!

Песец ударил белку по голове. Оглушенный Дуги замолчал. Гуло улыбнулся:

— Теперь твои друзья знают, что ты жив.

Он сунул факел в огонь костерка и подождал, пока тот разгорится. Все еще улыбаясь, Гуло воскликнул:

— Начинаем, братец, начинаем!

Дудж увидела, что ворота крепости отворились. Из них появились семеро. За белкой шагали три нахальных зайца, зверь, похожий на тюленя, и большая мрачная птица. Горностаиха отбежала к своим. Все сидели, отвернувшись от Дуги, факелы догорели. Гуло жевал козодоя, сбитого пращой старого песца. Не переставая хрустеть костями птицы, властелин покосился на Дудж:

— Бродячий Камень с ними?

— Да, тюленевый зверь несет его в корзине. Они все хорошо вооружены, кроме птицы.

Гуло неторопливо поднялся, сдувая перья с губ.

— За дело, команда! Попробуем мясо этих олухов.

Пленника затыкали уже три раза, а он умудрялся разжевать и выплюнуть кляп. И опять от шеста донесся его насмешливый голос:

— Х-ха, землю вы жрать будете, а не мясо. Хэвэй бро-о-о-о, Та-а-а-ам!

— Хэвэй бро-о-о-о, Дуги! МакБерл за тебя!

Эти возгласы вызвали громовой отклик со стен крепости:

— Еулалиа-а-а-а! Рэдво-о-олл!

По знаку Гуло горностаиха Дудж покатила барабан в сторону крепости, колотя в него рукоятью палаша Дуги. Нечисть громко завопила в такт ударам барабана:

— Гуло! Гуло! Бей-бей-бей! Гуло! Гуло! Гуло!

Обе группы замерли в нескольких шагах одна от другой. Гуло и Там сблизились, встретившись глазами. Командор опустил наземь корзину с Булыганчиком и оперся на длинный тяжелый дротик. Один из песцов потянулся к рукояти сабли и осторожно двинулся к корзине. Тут же рапира капитана Фортиндома покинула ножны и уставилась на песца.

— Еще шаг, и ты покойник, бледноликий! Схватка один на один, все остальные остаются на местах. Нарушителю — смерть! В-во!

Гуло и Там двинулись по дуге, не мигая, сосредоточившись на предстоящей схватке. Устрашающий облик росомахи всегда сковывал, подавлял неприятеля, вызывал панику. Но Рэкети Там спокойно и уверенно, с мечом Мартина на изготовку, не отводил глаз от противника.

Гуло издал леденящее кровь рычание, топнул, подняв облачко пыли и вытянул лапу к бравой боевой белке.

— Крошка-воин, ты храбрец. Твое мясо укрепит мое тело. Сердце твое я съем сам.

Ответ Тама озадачил чудовище. Он отчеканил:

— С чего бы это я отдал свое сердце такому уроду? Мое сердце уже обещано прекрасной даме!

МакБерл молниеносно взмахнул мечом, и коготь Гуло со звоном отскочил от лапы и воткнулся в землю. Взревев, Гуло взмахнул лапой, и щит белки загудел от удара. Там уклонился и взмахнул мечом, но лишь отхватил клок густой спутанной шерсти от шкуры монстра. Гуло бросился вперед и врезался головой в центральную шишку щита, отбросив белку далеко назад. Там кувыркнулся и заскользил по траве. Наблюдатели отскочили. Гуло издал оглушительный рык, воздев передние лапы к небу, и бросился в атаку. МакБерл встретил нападающего мечом. Инстинктивным, неосознанным движением он проткнул росомахе лапу. На этот раз вопль врага был вызван резкой болью. Обороняясь мечом и прикрывшись щитом, Рэкети Там попятился от напирающего противника.

Гуло стал осторожнее. Перед его мордой сверкал меч Мартина.

— Можешь отступать, можешь удирать, но от Гуло нет спасения, — прорычало косматое чудовище.

Однако МакБерл не собирался спасаться. Он вдруг сдвинул щит вбок, и меч засвистел перед Гуло сверкающей восьмеркой, заставив его отпрянуть. Но тут же последовал прыжок росомахи вперед и вбок, и острый коготь вспорол ногу белки. Другая лапа Гуло устремилась к груди противника, и лишь отскочив, Там смог спастись от мгновенной гибели. Вместо его груди лапа чудовища врезалась в щит, и сила удара подбросила изрядно помятую тарелку щита вверх. Сверкнув на солнце, отполированный щит упал у края канавы, глубоко врезавшись в землю.

Секунданты обеих сторон, увлеченные жаркой схваткой, придвигались все ближе к сражающимся. Гуло заметил в лапе одного из своих песцов палаш Дуги.

— Дай-ка эту штуку! — приказал он.

Белый лис протянул клинок своему господину. Фердимонд де Мэйн сделал было шаг вперед, чтобы помешать Гуло взять палаш, но сержант Таран удержал его:

— Нет, оставь, во. Он тоже имеет право на оружие.

И Гуло рванулся на МакБерла уже вооруженным, неуклюже размахивая острым палашом, как дубиной. Там отступал.

Рэкети Там смутно припомнил дни далекого детства, когда он нечаянно схватился за чертополох, собирая цветы для матери… или не для матери? Для какого-то существа с добрыми глазами, ласково шепчущего ему:

— Потерпи, сейчас, уже почти все…

Открыв глаза, он увидел стены больничной кельи, белоснежную простыню и склонившуюся над ним сестру Армилу, отложившую в сторону какие-то инструменты.

— Я не плакал? Все шипы вытащили? — спросил Там, еще не полностью проснувшись.

— Ха-ха, ты храбрый малыш, совсем не плакал, ха-ха-ха, — раздался где-то над его головой грубый смех Дикого Дуги.

— Мистер Дуги, не дергайте лапой, стойте спокойно, испортите повязку. — Это снова была сестра Армила.

МакБерл попытался сесть, но сестра Армила мягким усилием удержала его. Вытянув шею, Там увидел, что в коридоре за открытой дверью толпится народ. В палате возле него находились лишь сестра Армила, Дуги и аббат Монотон.

— Что, собственно, произошло? — слегка удивился Там. — И что с ногой? Я не могу ею шевельнуть.

Армила разделалась с перевязкой и деловито пояснила:

— Ваша нога и не должна шевелиться, уважаемый МакБерл. На ней шины, она сильно повреждена когтями этого чудовища. И передняя лапа сильно поранена мечом Мартина. Я ее зашила, но придется еще долго лечить, так что наберитесь терпения.

— Ну вот, опять раскомандовалась. Ребята, у меня что-то с памятью. Помню только, что ничего не помню. Как у канавы рухнул — так и все… Расскажите, что произошло.

Дуги тотчас откликнулся на просьбу друга и сварливо заворчал:

— Я тебе скажу, что случилось, парень. Ты напрочь погубил мой лучший… и единственный палаш. Уж не знаю, из чего этот меч Мартина ковали, но он мой клинок как капусту раскрошил. Поднимаю я свой любимый палаш, а он у меня в руках надвое разламывается. Щит твой, кстати, тоже, почитай, на половинки развалился. Он теперь и на кухне ни на что не годен. А с чего ты вдруг сообразил так заточить его край?

Там опустил голову на подушку.

— Маленькая подсказочка Мартина Воителя.

— Угу. Надо ему титул удлинить: Мартин Воитель Оружия Разрушитель. Такой был палаш, такой палаш… И щит тоже…

Аббат и сестра Армила с любопытством внимали шутливой перепалке друзей.

— Ты кошмарный тип, Дуги Дикарь. Кстати, победил я или проспал свою победу?

— Гм… Я, видишь ли, и сам вздремнул от скуки, но народ болтает, что вел ты себя непристойно. Голову Гуло щитом срубил, а не как у добрых зверей принято. Голова еще в канаве, можешь сам с ней потолковать. Только она с тобой после такого обращения и общаться не захочет.

— А что с остальной нечистью?

— Да я бы с ними чайку попил, но Фортиндом с Тараном все попортили. Терген с Командором тоже невоспитанная публика. Но видел бы ты землероек! Вот кто больше всех горевал!

— А они-то откуда взялись?

— Х-ха! Из леса, вестимо. Лог-а-Лог-то побежал, наябедничал… Капитан еще саблю вытирал, а они уж из-за деревьев посыпались. Две сотни из Гуосима, орут, несутся, оружием размахивают… Испугали, конечно… брата Грисома. Представь, на такую ораву готовить! Да-а… Вот и все мои горести. А ты своими радостями поделишься?

— Да, есть у меня добрая новость. Знаешь, что Командор нашел мой палаш и знамя короля Аральтума?

Дуги ухмыльнулся:

— Слыхал. И не только слыхал. Я даже уговорил сестру Армилу отдать мне твой палаш. Ведь ты мой в труху превратил, так? Справедливость восстановлена.

Возмущенный Там напрягся, чтобы вскочить, но сестра Армила навалилась на него и удержала на месте.

— Я действовала в ваших интересах, мистер МакБерл. Кроме того, зачем вам два меча?

— Меч Мартина принадлежит аббатству, сестра, это меч Мартина Воителя, а не палаш Рэкети Тама МакБерла.

— Но вы защитник аббатства и можете носить этот меч. А знамя я подлатала, вычистила и выгладила. Вполне прилично выглядит.

Но Там не слушал Армилу.

— Ты не лучше Юфуса, Дикий Дуги Толстяк. За моей спиной выболтал мой кровный лучший палаш у наивного бесхитростного создания. Стыдно! Палашовый вор — что может быть отвратительнее? Придется мне получше присматривать за своим дирком, вдруг ты и на него глаз положишь.

— Хватит! — прикрикнула Армила. — Покиньте помещение, мистер Дуги! И вы, отец Монотон, пожалуйста. Вы тоже, в коридор! Что, вам нечем заняться? Все уходите, пациенту нужен отдых.

Отец Монотон робко возразил:

— Но ведь я-то сижу тихо, не болтаю.

Там улыбнулся аббату:

— Я бы на вашем месте не спорил, отец Монотон. Видите, в ней командный зуд проклюнулся…

Армила с трудом сдержала улыбку.

— Еще слово, мистер МакБерл, и я…

— Ну-ну… — подзадорил ее Там.

— И я попрошу брата Грисома прислать сюда чай для двоих. Вы не против, мистер МакБерл?

Рэкети Там МакБерл расплылся в улыбке:

— Отличная идея, сестра Армила!