Открывая дверь своей машины, Лаура Клэйтон взглянула на часы и нахмурилась. Она уже опаздывала. Мистер Ватанаби, ее нотариус, ждет ее через несколько минут, и ей не хотелось заставлять его ждать.

Вздохнув, она прошла мимо служащего автостоянки, на которой оставила свою машину. Оказавшись на улице, она повернула направо и бросилась бежать вниз по тротуару к высотному зданию, в котором находилась нотариальная контора.

Если бы в тот момент Лауру попросили охарактеризовать себя, она бы сказала только одно: «утомлена». Весь прошлый год она не отходила от постели своего дядюшки Джима, умиравшего от неизлечимой болезни, и теперь была физически и эмоционально опустошена.

Даже после его смерти треволнения не кончились. Завещание еще не вошло в силу, и поэтому она здесь, в Беверли Хиллз, бежит по ухоженному тротуару на встречу с нотариусом. Последние девять месяцев эти встречи происходили слишком часто.

Как непросто, оказывается, быть доверенным лицом и единственной наследницей! Слава Богу, скоро все формальности будут улажены. Пробегая мимо витрины магазина, Лаура краешком глаза увидела свое отражение в двух десятках зеркал в деревянных и позолоченных рамах. Нельзя сказать, что ей не нравилось, как она выглядит. Одевалась она со вкусом, предпочитая классический стиль, и сегодня хорошо скроенный летний пиджак и льняная юбка до колен выгодно подчеркивали ее худощавую спортивную фигуру, а модные итальянские сандалии — длинные ноги.

Еще школьницей она гладила волосы утюгом, чтобы они были абсолютно прямыми, но, к счастью, мода изменилась. Теперь она носила волосы до плеч, и светло-каштановые кудряшки смягчали ее узкое выразительное лицо. Она догадывалась, что темные круги под ее серо-зелеными глазами не замечает никто, кроме нее. Искусно наложенный макияж скрывал и ее усталость, и плохое настроение.

Вздохнув, она поднялась по гранитным ступеням к стеклянному подъезду здания. Отсюда она могла найти дорогу даже с закрытыми глазами. Она встречалась с нотариусом дяди не реже раза в месяц и почти ежедневно общалась с ним по телефону. Однако, сегодня завещание войдет в силу. Документы будут подписаны и деньги переведут на ее счет. Такому наследству каждый может позавидовать, но Лаура понимала, что завидовать тут нечему. Деньги не принесут ей радости, а будут лишь напоминать об утрате. Лаура вспомнила дядю Джима, и сердце ее сжалось. Ей его очень не хватало.

Последние два года судьба не баловала Лауру. За это время она потеряла двух любимых людей. Ее дядя умер, а другой мужчина, неожиданно появившийся в ее жизни, так же неожиданно и необъяснимо исчез. Лаура яростно отогнала от себя мысли о том, втором человеке.

Когда она шла по вестибюлю к центральной колонне этого внушительного административного комплекса, ее каблучки гулко стучали по полированному мраморному полу. Она нажала на кнопку лифта и ждала, казалось, целую вечность. Наконец, дверь бесшумно открылась и Лаура вошла в маленькую кабинку, обитую ковровым покрытием.

Лаура поднималась на лифте с трепещущим сердцем. С болью и надеждой она осознала, что начинается новая жизнь. Какими ужасными были эти два года! Ей надо бы радоваться большим переменам, но в глубине души она не хотела менять привычный, размеренный образ жизни на новые возможности и перспективы. Да, теперь их будет немало. Сегодня все деньги перейдут к ней, и она сможет распоряжаться ими, как ей вздумается. И, хотя она уже продумала, куда вложит капитал, неожиданное богатство вдруг испугало ее.

Лаура вышла на восьмом этаже и направилась к офису мистера Ватанаби. Войдя в приемную она взглянула на часы и с облегчением поняла, что пришла ровно в назначенное время.

Секретарша мистера Ватанаби, приятная японка, жестом попросила Лауру присесть. Обнажив в улыбке ровные зубы, она почти извиняющимся тоном объявила, что Лауре придется немного подождать.— Видите ли, он немного задерживается. У одного из его клиентов возникла проблема.

Поскольку нотариус отличался пунктуальностью, Лаура не возражала. Она отпросилась с работы на весь день и никуда не спешила. Чтобы занять себя, она потянулась было за одним из журналов, лежавших на столике, но передумала. По пути на встречу она забежала домой, чтобы вытащить из почтового ящика корреспонденцию. В последнее время из ящиков частенько воровали журналы, и Лаура по несколько раз в день проверяла почту, чтобы опередить воров. Сегодня, однако, вместо журналов она обнаружила в ящике письмо с таиландской маркой, переправленное на ее новый адрес. В спешке она бросила письмо в сумочку, не прочитав. Теперь Лаура достала конверт и вскрыла его. При этом она почувствовала укол в сердце. Она с тоской вспомнила те полтора года, которые прожила в Бангкоке до болезни дяди — из-за нее ей пришлось вернуться.

После школы она работала в нескольких фирмах, набираясь опыта, и через несколько лет стала профессиональным администратором. Однажды она прочла в газете о том, что правительство Соединенных Штатов набирает сотрудников для работы за границей, и импульсивно подала заявление. К своему удивлению, она узнала, что ее приняли — ассистентом администратора в налоговую инспекцию при консульстве США в Бангкоке. В ее обязанности входило напоминать американским гражданам, что, даже работая за границей, они должны регистрировать свои доходы и платить налоги своему государству.

Вспоминая Таиланд, Лаура неизменно вздыхала о красоте, которую никогда снова не увидит. Даже несмотря на то, что она туда вернется, как задумала, все будет уже не так, как раньше. Тогда она была на два года моложе и по-своему невинна. Она нашла в Таиланде и счастье, и любовь. Но кончилось все это невыносимыми, чудовищными страданиями. Именно эта боль и заставила ее все бросить и уехать при известии о болезни дядюшки.

По почерку на конверте Лаура сразу догадалась, от кого письмо. Бинки Эндрюс, которая работала вместе с Лаурой в налоговой инспекции, время от времени писала ей и неизменно сообщала свежие сплетни об общих знакомых.

Лаура попыталась разобрать каракули Бинки — у той был ужасный почерк. Как она и ожидала, большая часть письма состояла из новостей о малоинтересных Лауре бывших знакомых. Но один абзац привлек ее внимание. Она перечла его дважды, не веря своим глазам.

Это был удар ниже пояса. Мурашки поползли по ее коже; ее сердце неистово заколотилось. В ушах ее зашумело, и комната, в которой она сидела, вдруг показалась ей нереальной, как будто она смотрела на нее из стеклянной банки. Дрожащими руками Лаура сложила письмо и положила его на колени.

— Да, кстати,— писала Бинки,— я думаю, что тебе будет интересно узнать, что наш пропащий друг Себастьян Ван Воорс снова объявился. Только, пожалуйста, не спрашивай меня, кто, что, когда, куда и почему, потому что я не знаю. Эта новость дошла до меня через третьих лиц, которые не сообщили никаких подробностей. Но не волнуйся, если я что-нибудь узнаю, я сразу же напишу тебе, чтобы ты воткнула очередную булавку в восковую куклу, которую, надеюсь, ты уже слепила по образу и подобию этого супермена!

Бинки Эндрюс недолюбливала Себастьяна Ван Воорса.

Себастьян Ван Воорс. Воспоминание об этом человеке останется с ней до конца жизни. Тень, которую он бросил на ее жизнь, никогда не исчезнет. Даже сейчас небрежное упоминание о нем в письме выбило ее из колеи. Все еще дрожащими руками Лаура засунула письмо в сумочку.

Когда она познакомилась с ним, ему было около тридцати пяти. Загорелый, с выгоревшими на солнце волосами и такими синими глазами, что они сверкали на его лице, как льдинки на граните. Он был высок, широк в плечах и почти всегда носил форму цвета хаки, напоминание о войне во Вьетнаме.

Она знала его всего несколько месяцев, но какое это имело значение? Их любовь горела вечным огнем, и ей казалось, что она прожила с Себастьяном не одну жизнь. За несколько месяцев он стал для нее всем. Познав эту любовь, она нашла смысл своей жизни.

Как-то она попыталась расспросить его о его прошлом, удивляясь, почему он так давно живет на Востоке. Он ответил неохотно и сказал только, что приехал в Азию во время войны, но не воевать, а вывозить раненых из зоны военных действий. Она не могла забыть гнев и грусть в его глазах, когда он снова переживал в душе годы войны. Потом она не раз спрашивала его об этом, но он всегда уклонялся от ответа и так и не сказал, почему не вернулся в Южную Африку, на свою родину.

Они были далеки друг от друга, как небо и земля. У них были разные национальности, характеры, разное воспитание. Но любовь — это мощнейший магнит. Несмотря ни на что, любовь толкнула их друг к другу, и несколько месяцев их отношения были блаженством, по крайней мере, для Лауры.

Потом он пропал. Он исчез неожиданно, без предупреждения. Шли дни, а его все не было. После этого он ни разу не позвонил и не написал. Она ждала хоть какой-нибудь весточки, чего-нибудь, что объяснило бы его странный поступок, но так ничего и не получила.

Так началась черная полоса в ее жизни. Его исчезновение парализовало ее. Сначала она не могла поверить, что он ее бросил. Она отказывалась признаться себе в том, что он оказался таким подлым и равнодушным, и по ночам, в одиночестве, ее мучили одни и те же вопросы. Что случилось? Почему он уехал? В отчаянии она думала, как будет жить без него.

Теперь, два года спустя, в Лос-Анджелесе, в приемной мистера Ватанаби, к ней вернулись все вопросы, которые она так и оставила без ответа. Она снова напомнила себе, что должна была предвидеть, чем все это кончится. Разве одно присутствие Себастьяна не несло в себе скрытой опасности? Его беспокойная энергия, его горящие глаза должны были предупредить ее о бушующей в нем буре чувств. Она не могла ни прогнать, ни понять плохо скрываемую боль, которую видела в его глазах. Она должна была знать, что любовь к такому человеку принесет ей только грусть.

На столе секретарши тоненько прозвенел звонок. Женщина сразу же подняла глаза на Лауру.

— Мистер Ватанаби готов вас принять,— сказала она, и Лаура тут же оторвалась от своих воспоминаний, мыслей и сожалений.

Поблагодарив молодую женщину, она поспешила по золотистому плюшевому покрытию в святилище нотариуса. Там она подписала документы, юридически закрепившие за ней все состояние ее дяди. После этого, чувствуя легкое головокружение, она поблагодарила нотариуса, распрощалась с ним и в последний раз вышла из его офиса. Больше ей не понадобятся его услуги.

Чувствуя себя, наконец, свободной, она застучала каблучками по тротуару. Она была так возбуждена, что отдыхать ей не хотелось, и она решила побродить по оживленному району города. Гуляя, она думала о том, как странна и необъяснима жизнь, и по каким извилистым тропинкам она иногда ведет. Ее приятельница Бинки и раньше присылала ей письма из Бангкока. Странно, что именно сегодня она прислала известие о Себастьяне Ван Воорсе.

То, что он снова в Таиланде, осложнит ей жизнь. Это может даже разрушить все ее планы. Почти сразу же, когда Лаура узнала, что унаследует все состояние дяди, она задумалась над тем, что будет делать с деньгами. Думала она недолго. Она знала, что начнет свое собственное дело, как всегда мечтала. Теперь, когда завещание вошло в силу, начального капитала было более чем достаточно.

Несложно было и выбрать направление деятельности. Она уже давно решила, что совместит свою любовь к прикладному искусству с деловыми навыками и создаст маленькую фирму по импорту поделок и сувениров из Таиланда и окружающих его стран юго-восточной Азии.

И она тщательно подготовилась к этому. В ожидании наследства она изучала основы импорта по учебникам и начальным курсам колледжа. Даже работа, на которую она устроилась после смерти дяди Джима, вела ее к цели. Хотя в другом месте она могла бы получать гораздо больше, она предпочла работать секретарем и ассистентом в местной торговой фирме. Фирма специализировалась не на восточных, а на европейских товарах, но она набралась знаний и опыта, которые с лихвой окупали финансовые неудобства.

Она планировала совершить поездку в Таиланд, чтобы закупить там изделия народных промыслов. Теперь, однако, она заколебалась. А вдруг она встретит там Себастьяна? Что она будет делать, если столкнется с ним на улице, или, еще хуже, увидит его в ресторане за соседним столиком с другой женщиной?

И все же, хотя в уме она пыталась просчитать, как избежать встречи, сердце ее трепетало — но не от страха, а от радостного ожидания. К ней в голову даже забрела коварная мысль о том, что можно попытаться отыскать его в Бангкоке. С мрачной решимостью Лаура прогнала эту мысль как детскую и унизительную. Борясь с воспоминаниями и желаниями, она заставила себя признать, что встреча с ним ничего хорошего ей не принесет.

Однако, каждый раз, когда она думала о Себастьяне, на сердце становилось неспокойно. Их отношения так и остались незавершенными, как музыкальное произведение без заключительного аккорда. Чтобы она, наконец, успокоилась, нужно было поставить точку.

Внутренний голос трусливо молил ее отказаться от всех планов и не ездить в Таиланд, но она заставила его замолчать. Она слишком долго к этому готовилась, чтобы все бросить из-за дурацких опасений. Что бы ни случилось, она пройдет через это. Раздумья и сомнения лишь укрепили ее решимость. Несмотря на то, что утром она отпросилась с работы, Лаура решила заехать в офис и подать заявление об уходе.

Через полчаса, когда она вошла в офис, Салли Биггс, бухгалтер, проверяла счета. Увидев Лауру, она изумлено воскликнула:

— Я думала, что ты взяла отгул! — и посмотрела на Лауру, как на человека, который сошел с ума.

Лаура утвердительно кивнула.

— Так и есть, но мне нужно сегодня кое-что сделать. Ральф здесь? — Она взглянула на дверь, за которой был коридор, ведущий к складу и к маленькому кабинету, в котором работал Ральф, ее начальник.

Салли, с которой она дружила, стала задавать вопросы.

— Да, но что тебе от него нужно? — Теперь на ее лице было явное любопытство.— Лаура,— настаивала она.— Что ты задумала?

— Собираюсь освободить занимаемую должность,— ответила Лаура.— Через две недели я увольняюсь, и прямо сейчас подаю заявление.

Она улыбнулась в ответ на удивленные возгласы Салли и рассказала ей о своих планах. Наконец, она направилась в кабинет босса.

Ральфу было около сорока пяти лет, у него было мясистое лицо и вьющиеся каштановые волосы. Через толстые стекла очков в роговой оправе его глаза казались большими и бесцветными. Он тоже был чрезвычайно удивлен заявлением Лауры. Потом он по-отечески расспросил ее о том, что она собирается делать дальше.

Лаура попыталась объяснить, что она хочет стать независимым агентом по импорту таиландских, малайских и индонезийских изделий, которые будет продавать оптовикам в Соединенных Штатах, а они, в свою очередь, будут поставлять их на рынок. Когда она закончила рассказ, Ральф удивил ее. Он сказал, что станет ее первым клиентом. Оказалось, что он давно намеревался заняться продажей качественных и сравнительно недорогих товаров с Востока. Однако, он никак не мог решиться отправиться на Восток, так как плохо переносит тамошний климат. Ее планы были для него неслыханной удачей, поскольку он знал ее и доверял ее вкусу. Пока Лаура сидела, оцепенев от удивления, он составил контракт. Лаура вышла из его офиса, как в тумане. Следующие две недели пролетели быстро. Лаура, в эйфории от радостного возбуждения, обучала девушку, которая должна была занять ее должность.

А еще через неделю она уже сидела в самолете, который полетит на запад от Лос-Анджелеса, через Гавайские острова и Океанию, пролетит над Японией, заправится в Гонконге и, наконец, совершит посадку в Дон Монге, международном аэропорту Бангкока.

Авиалайнер тронулся с места. Он выехал на взлетную полосу и медленно набрал скорость, готовясь взлететь. Сидя в салоне, Лаура слышала только отзвук ревущего снаружи двигателя. Она почувствовала мягкий толчок, и гигантский самолет взмыл вверх, преодолевая сопротивление воздуха, чтобы достичь высоты десяти тысяч метров над уровнем моря.

Лаура закрыла глаза, чтобы насладиться полетом, но, вопреки себе, снова вспомнила Себастьяна. Ее охватила безумная надежда, что она его встретит, и он ее вспомнит. Несмотря ни на что, она молилась о том, чтобы в остывших углях их любви вдруг вспыхнул огонек. Ее память играла с его образом, как собака с костью.

По мере приближения к Таиланду и Себастьяну Лаура чувствовала, что кровь ее начинает бурлить от возрастающего волнения. Их любовь, как мятежный дух, преследовала ее в течение всего путешествия.

Бангкок — Венеция Востока — это чудный островок Азии на реке Чао-Прайя. Как и в старину, баржи и чонки, битком набитые людьми, фруктами или рыбой сновали взад-вперед по каналам, которые таиландцы называют клонгами. Эти памятники человеческому труду были вырыты по приказу короля Рама, который основал Бангкок в 1782 году.

Когда самолет пролетал над Бангкоком, Лаура увидела внизу разноцветные черепичные крыши, которые сверкали на солнце, пока на них не упала тень гигантской железной птицы. За пеленой пушистых белых облаков показалась ослепительная голубизна. В лучах солнца ленты каналов казались серебряными; тонкие, как иглы, шпили храмов вонзались в небо. Покружив над аэропортом Дон Монг более получаса, самолет, наконец, совершил посадку. Пройдя таможню, Лаура вышла на улицу.

Как и в прошлый раз, Бангкок сразу покорил ее. Она почувствовала волшебство этого города еще в аэропорту. Она вдохнула ни на что не похожий аромат Таиланда, и от нахлынувших воспоминаний слезы подступили к ее глазам. Только благодаря этому запаху она могла жить в невыносимо жарком и влажном климате этой страны. Фимиам храмов, смешанный с ароматом цветов, жареной пищи, острого перца и запахами животных. Сейчас Лаура почуяла в воздухе запах роз и жасмина. Она улыбнулась. Она знала, что запахи станут сильнее, когда она попадет из стерильного аэропорта в великий город.

Ее окружали толпы людей. Отовсюду доносилась иностранная речь на великом множестве диалектов. Люди, говорившие по-тайски, легко поддерживали разговор с теми, кто отвечал им на китайском, малайском, бирманском языках. Это, она уже знала, были местные жители. Иностранцы говорили на всех европейских языках, которые Лаура знала. С трепещущим сердцем Лаура поняла, что здесь, в этом экзотическом райском королевстве, с ней может произойти что-то странное и чудесное, что может пробудить ее от долгого сна. Возможно, она даже встретит человека, который вытеснит из ее сердца Себастьяна.

В романтическом порыве Лаура решила поехать на самлоре вместо такси. При помощи немногих тайских слов, которые она помнила, она попыталась поторговаться с водителем о цене за поездку до центра города. Когда они остановились на сравнительно небольшой сумме, Лаура влезла на сиденье и попыталась устроиться поудобнее.

Хотя самлор выглядел довольно устрашающе, это был истинно тайский способ передвижения, и Лауре захотелось на нем прокатиться хоть раз. За долгое путешествие ее волосы растрепались, поэтому она могла не бояться, что во время поездки ветер испортит ей прическу. Этот самлор, как и все остальные, был очень похож на трехколесный самокат с мотором. Водитель сидел впереди, за рулем. Лаура устроилась на двухместном сиденье, которое находилось над двумя задними колесами. Почти сразу же, однако, она пожалела о своем безрассудстве. Водитель, мальчик лет шестнадцати, зарулил в самую гущу транспорта на главном шоссе, которое вело в Бангкок.

По пути Лаура наблюдала причудливые, контрастные картины. Коробки административных зданий и кричащие рекламные щитки напомнили ей Америку. Гораздо приятнее было смотреть на залитые водой рисовые поля, но и они все чаще перемежались с современными постройками. Кое-где попадались бредущие по воде бизоны. Одинокие рыбаки закидывали свои сети в мутные придорожные каналы.

Движение на этом вполне современном шоссе было более чем хаотичным. Местные вели свои машины как дьяволы из их собственной мифологии, стараясь на страшной скорости обогнать друг друга и, что уж совсем смутило Лауру, движение было левосторонним, как в Англии. Лаура изо всех сил вцепилась в сиденье, чтобы не свалиться с ненадежного транспортного средства, которое лавировало между грузовиками и спортивными автомобилями.

Наконец, сельская местность осталась позади, и самлор вкатил в самое сердце великого города. Здесь она будет жить, пока не закончится ее экспедиция — если, конечно, переживет эту поездку.

В Бангкоке она острее всего чувствовала присутствие Себастьяна. Он был всюду — на улицах, по которым они гуляли вдвоем много месяцев назад, в шпилях и очертаниях тайских буддистских монастырей, которыми они оба восхищались. Она почувствовала запах тех давно ушедших дней в дразнящих ароматах жареного мяса, фруктов и макарон у уличных торговцев. Они с Себастьяном покупали на улице аппетитные закуски. Ее водитель чуть не наехал на одного из этих торговцев передним колесом.

Наконец, мальчик доставил ее к отелю, в котором она забронировала номер. Заплатив за проезд, Лаура поднялась в свой номер и оставила в нем багаж. В поисках новых впечатлений она снова вышла на улицу. Упиваясь полузабытыми картинами жизни Бангкока, она бесцельно бродила по городу. За последние несколько лет здесь почти ничего не изменилось. Кое-где появились высотные здания, стало чуть больше машин, но в целом Бангкок остался тем же. Бангкок вечен, как гигантский муравейник, который никогда не потеряет копошащихся в нем муравьев. Вместо небоскребов над ним всегда будут возвышаться острые шпили храмов. Храмов множество, и каждый — святилище, благословенное Буддой. Если бы это была не деловая, а туристическая поездка, Лаура бы с удовольствием исследовала их целыми днями.

Но у нее было мало времени. Ральф с нетерпением ждал первой партии товара и хотел сделать презентацию новых сувениров из Азии к рождественскому сезону. Лаура планировала посетить китайский район, где умельцы продавали свои изделия прямо в мастерских, но почти все товары на рынках Бангкока были ей неинтересны. Самые колоритные и качественные изделия производились в маленьких сельских артелях. Но из-за центрального положения Бангкока она сделает его своей базой. Севернее находится другой крупный город Таиланда — Чьенгмай. Оттуда она может отправиться дальше на север, где у подножия гор около границы с Лаосом и Бирмой живут древнейшие племена. Она купит редкие и почти неизвестные шедевры прикладного искусства у людей, чьи предки населяли эту страну задолго до того, как таи пришли сюда из Китая. К югу от Бангкока, на полуострове, где Таиланд переходит в Малайзию, она отправится за покупками в мусульманские деревни, где пожилые малайские женщины еще носят паранджу.

Почувствовав жажду, Лаура купила у торговца фруктовое мороженое. Присев на скамейку, чтобы съесть его, она снова подумала о Себастьяне. Она в очередной раз попыталась понять, почему он ее бросил. Сделал ли он это по собственному желанию, или повинуясь каким-то обстоятельствам? А вдруг она что-нибудь не то сказала или сделала, и он так обиделся, что уехал не попрощавшись? Она думала, что выплакала все слезы, но они снова обожгли ей глаза. Рассердившись на себя за эту слабость, Лаура торопливо смахнула их.

Она собрала всю силу воли, чтобы заставить себя не думать о нем. Ему больше не было места в ее жизни. Для нее он умер. Он вполне заслуживал того, чтобы его забыли. Чтобы отвлечься, она стала внимательно разглядывать прохожих. Почти все горожане теперь одевались на западный манер — мужчины носили рубашки и брюки, или костюмы.

Молодые женщины были одеты по последней европейской моде. Скорее всего, они работали секретаршами в недавно построенных многоэтажных офисах, которые выстроились на грандиозной центральной улице Раджаммен Нок. Менее богатые девушки одевались попроще — в блузки с короткими рукавами и черные или синие юбки-миди. Они ходили босиком или в пластиковых сандалиях.

И вдруг она увидела его — высокий широкоплечий мужчина с почти белыми волосами, одетый в коричневую хлопковую рубашку и такие же брюки, прошел мимо нее. Глаза Лауры расширились. Ее сердце радостно заколотилось.— Себастьян! — прошептала она.

Едва сдержав крик, она вскочила. Вне себя от счастья и изумления, она чуть не бросилась к нему, но тут он взглянул в ее сторону. Лаура остолбенела. Ее словно ударили по голове. Разочарованная, она медленно опустилась на скамейку. Щеки ее горели от стыда. Человек, которого она приняла за Себастьяна, был просто очень похож на него — не более того. А она-то чуть не бросилась на него, как безумная.

Ее сердце все еще бешено колотилось. Она вдруг ослабела и разозлилась, что так легко забыла о своем решении выбросить Себастьяна из головы. В расстроенных чувствах, обзывая себя последними словами, Лаура вернулась в свой отель.

Большинство туристов останавливались в фешенебельных высотных отелях на улице Рама Первого, но Лаура решила побаловать себя колоритом. Она выбрала симпатичную маленькую гостиницу, которую обнаружила еще во времена службы в налоговой инспекции. Когда-то этот изящный, богато отделанный дом принадлежал тайскому купцу. Его новый владелец поделил его на комнаты. Отель не мог вместить много постояльцев, но и знали о нем немногие.

Чувствуя себя грязной и усталой после длинного перелета, Лаура решила немного отдохнуть и освежиться перед посещением мастерских китайского квартала, которое было у нее запланировано на остаток дня.

Приняв ванну, Лаура почувствовала, что уже не может никуда идти. Вместо того, чтобы взбодрить ее, горячая вода и ароматная пена лишили ее последних сил. Она прилегла на кровать и сразу почувствовала, что ее руки и ноги отяжелели. Картины сумбурного дня мелькали перед ее глазами, как в калейдоскопе. Она закрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть.

Как хорошо было просто лежать и прислушиваться к звукам улицы. Гортанные голоса сливались в ее ушах в неясный гул. Она даже не заметила, как звуки вокруг нее постепенно стихли. Лаура погрузилась в легкий беспокойный сон, и в голове ее все смешалось.

Два года назад, возвращаясь в Соединенные Штаты, она понимала, что бежит от того, что надеялась забыть как можно скорее. Однако, по пути в Таиланд она осознала, что это не так-то просто. Возможно, она совершила ошибку, приехав в эту страну снова. Дома она почти похоронила Себастьяна в своей памяти. Тогда он был лишь воспоминанием, которое приходило к ней в минуты одиночества и слабости, но вот она снова здесь, и неотрывно думает о нем. Его лицо стоит у нее перед глазами. Она везде чувствует его присутствие.

В Таиланде Себастьян преследовал ее даже во сне. Они снова гуляли вдвоем, словно и не было этих двух лет. Они наблюдали за животными в зоопарке Дузит, и она смеялась детским счастливым смехом. Он вновь держал ее в своих объятиях, и она чувствовала на своих губах вкус его страстных, нежных поцелуев.

Ее разбудил какой-то резкий звук. Открыв глаза, она недоуменно поморгала и, все еще в полусне, потянулась к Себастьяну. И сразу же поняла, что ее рука ласкает подушку, и что она лежит одна на гостиничной кровати.

Рука ее замерла. С тяжелым сердцем она убрала ее и положила на одеяло.

На следующий день Лаура проснулась рано и сразу направилась в ближайшее туристическое бюро.

— Мне нужно посетить туземные племена на севере от Чьенгмайя. Не могли бы вы порекомендовать мне какую-нибудь местную авиакомпанию? — спросила она у агента.

Агент поднял брови, затем ответил на правильном английском, но с сильным акцентом.

— Наш филиал в Чьенгмайе устраивает туры в некоторые горные селения, и уверяю вас, мисс, это стоит намного дешевле, чем индивидуальная поездка. Возможно, вы предпочтете воспользоваться их услугами. Наши гиды говорят по-английски и помогут вам насладиться...

Лаура перебила его.

— Благодарю вас, но я не туристка, а оптовый покупатель. Я здесь по делу, и мне больше подойдет частный чартерный рейс.

Она указала, какой грузоподъемности ей требуется самолет для перевозки ее товаров.

— И, разумеется, мне нужен хороший, надежный пилот,— добавила она,— который сможет целиком и полностью ручаться за исправность самолета, и на которого можно положиться. Короче, я хочу нанять лучшего из лучших, даже если придется переплатить за его услуги.

Агент перевел темные глаза с ее лица на стопку бумаг на своем рабочем столе.

— Есть одна местная авиакомпания, которая может вас заинтересовать,— сказал он, записывая что-то на листке бумаги.— Авиалиния «Мунфайер». Это небольшая компания. Она специализируется на групповых и индивидуальных чартерных рейсах, и в ней работают специалисты высокой квалификации. В ее распоряжении целый ряд двухместных и четырехместных самолетов, специально предназначенных для полетов в отдаленные районы страны. Я уверен, что вы будете вполне довольны полетом, и багажное отделение самолета вместит все ваши покупки. Если это вас устраивает, я немедленно займусь вашим заказом,— сказал агент, одарив ее своей профессиональной улыбкой.

Лаура так же улыбнулась в ответ.

— А вы полетели бы на их самолете? — спросила она.

Он ухмыльнулся.

— Я дважды летал на самолетах «Мунфайер», и оба раза полеты доставляли мне большое удовольствие.

— В таком случае, я согласна,— кивнула Лаура, быстро приняв решение.

— Я остановлю свой выбор на «Мунфайер».

Он записал ее фамилию и название отеля, затем попросил ее присесть. При ней он уточнил по телефону расписание полетов. Наконец, он снова поднял на нее глаза.

— Согласны ли вы лететь завтра утром, мисс? — спросил он.— Раньше они не могут, но, если завтрашний день вас не устраивает, можно послезавтра.

— Завтра утром,— улыбнулась Лаура. Сегодня она походит по китайскому кварталу, а позже попробует отыскать старых друзей. Вечером, когда она вернулась в отель, она попробовала дозвониться до знакомых, которые работали в Таиланде, Насколько ей было известно, оставались только две подруги, Бинки Эндрюс и Стэйси Морган, но обе не подходили к телефону. Решив, что позвонит еще раз позже, Лаура нырнула в постель и почти сразу заснула.

На следующее утро она должна была проснуться в шесть и к семи уже быть на аэродроме авиакомпании «Мунфайер». Услужливый агент заказал такси, которое заедет за ней и отвезет ее на аэродром, который находился где-то на окраине города.

Вероятно, от радости, что наконец-то занялась делом, Лаура проснулась даже раньше. За окном серел рассвет, когда она торопливо оделась и спустилась в ресторан, предвкушая обильный завтрак. Когда она вышла из отеля, как раз подъезжало ее такси.

В воздухе пахло приключением. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она предчувствовала, что сегодня случится что-то необычное. Наконец-то она добралась до цели своей поездки в Таиланд.

Даже в этот ранний час на улицах было людно. Торговцы уже разводили огонь в своих тележках, готовясь к жарке мяса и овощей. Женщины несли на рынок огромные корзины со всевозможной снедью; другие раскладывали свои товары на кусках ткани, которые стелили прямо на тротуар.

Подъезжая к авиакомпании «Мунфайер», Лаура увидела зацементированную и огороженную посадочную полосу. Обрамлявшие ее цветущие кустарники радовали глаз. Несколько новеньких, блестящих самолетов «Сессна» выстроились на открытой стоянке. Их шасси блестели от утренней росы. Механики в бело-голубых комбинезонах проверяли двигатели. Неподалеку стоял ангар с покатой алюминиевой крышей, потускневшей от тропического климата Таиланда. Внутри она заметила еще четыре самолета, один из которых выехал на взлетную полосу, набрал скорость и взлетел. Даже ранним утром здесь вовсю кипела работа, и, казалось, компания процветала.

Лаура расплатилась с таксистом и вышла из машины, надеясь, что агент не обманул ее, и что ей дадут действительно хорошего пилота. Впрочем, благополучие этого места ее успокоило.

Лаура вышла из такси прямо напротив алюминиевой двери на другом конце ангара. Она подошла к ней и потянула за ручку. Дверь открылась, и показался коридор, который вел в помещение ангара. С правой стороны она увидела дверь, на которой было по-английски написано «посторонним вход воспрещен». Налево по коридору было отдельное помещение, недавно пристроенное к ангару. Его стены были свежевыкрашены в ярко-оранжевый цвет. Алюминиевые рамы на окнах, выходивших в коридор, еще не потеряли свой блеск. В пристройку вела дверь со стеклянным окошком. За легкой занавеской, не полностью закрывавшей окно, угадывался какой-то офис.

Сквозь полупрозрачную ткань Лаура увидела тень человека, который ходил по комнате. Обрадовавшись, что сможет получить ответы на свои вопросы и узнать, где найти пилота, Лаура приблизилась к двери.

Подняв руку, чтобы постучать, она неожиданно испугалась — не человека, которого сейчас увидит, а своих сомнений. Начиная с этой минуты, она будет проверять, способна ли выполнить то, что задумала. Она поймет, насколько компетентна в бизнесе, который сама для себя выбрала.

Решив, что она готова к тому, что ждет ее впереди, Лаура постучала. Послышался звук приближающихся шагов. Ручка повернулась, и дверь перед ней распахнулась.

Глаза Лауры округлились. Ее сердце ушло в пятки, потом казалось, затрепыхалось где-то в горле. Она почувствовала, что ноги вот-вот перестанут ее держать. Пошатываясь, она смотрела, не веря своим глазам, на человека, которого надеялась больше никогда не увидеть.

— С-Себастьян? — Ей казалось, что она вошла в заброшенный дом и увидела там привидение давно умершего человека. Невероятно, но она стояла лицом к лицу с Себастьяном Ван Воорсом, который когда-то внес такой хаос в ее жизнь.

— Лаура! — На его лице тоже было изумление и ужас. Зрачки его голубых глаз расширились, он неотрывно смотрел на нее.— Это действительно ты. Боже правый! Когда позвонил Хуа из агентства и назвал имя клиентки, я подумал...— На секунду он замолчал, потом продолжал: — В общем, я даже надеялся, что это будешь ты, чтобы узнать, как ты живешь. Но я не мог поверить...

Лаура отвернулась.

— Я рада, что ты удовлетворил свое любопытство, Себастьян.— Она попыталась унять дрожь в голосе.— Как видишь, я жива и здорова.— Ее сердце неистово колотилось, но она заставила себя успокоиться. Больше всего на свете ей хотелось в тот момент оставаться спокойной, холодной и уверенной в себе. Она сделает все, чтобы он не узнал, сколько боли он ей причинил. Она была слишком горда, чтобы признаться ему в этом.

— Лаура...— с трудом произнес он. Словно не веря своим глазам, он вглядывался в ее лицо. Она заставила себя оторвать взгляд от его глаз. Но, чтобы не видеть его, ей пришлось бы отвернуться.

Его голос стал мягче.

— Лаура, расскажи же мне о себе. Как ты жила эти два года?

— Я выжила, если тебе именно это надо знать.— Ее ответ был слишком жестким для человека, которому стало все безразлично.

— Я в этом никогда не сомневался.— Он говорил ласково, но Лаура, почувствовав свежую боль, не осмеливалась поднять на него глаза.

— У тебя всегда был сильный характер, Лаура, ты всегда побеждала. Ты с честью вышла из этой ситуации. За это я не могу тебя винить.

Лаура удивленно подняла глаза. Она попыталась посмотреть на него со всей холодностью, на которую была способна.

— Ты имеешь в виду, что я тогда уехала из Бангкока? — В душе она поблагодарила Господа за то, что еще могла говорить. В тот момент она чувствовала себя кем угодно, но только не победительницей.

Себастьян ответил голосом, лишенным всякого выражения.

— Да.

Казалось, сердце Лауры сейчас разорвется. Какое чудовищное совпадение, что она стала именно его клиенткой! Она ненавидела свое сердце, которое трепетало от радости. Как смеют глупые мысли о возрождении их любви заползать в ее голову, словно хитрые маленькие бесята! Чтобы прогнать эти мысли, Лаура оградила себя от Себастьяна невидимым барьером. Она ограничит свое общение с ним чисто профессиональными отношениями. Ей безумно хотелось до него дотронуться, но рассудок ее восставал против чувств. Умом она понимала, что ей дорого пришлось бы заплатить за свою слабость. Она не пожертвует своим достоинством ради удовлетворения дурацких желаний. Что же касается его жизни в этот промежуток времени, она удовлетворит свое любопытство, насколько он ей это позволит, но запрет свои эмоции на замок.

Лаура последовала за ним в его офис. Ступив на пушистый белый ковер, она с интересом оглянулась вокруг. Здесь он живет и работает. Она сразу заметила, как удобно и со вкусом было обставлено помещение. По контрасту с белым ковром, стены были покрашены в голубой цвет — такое же сочетание цветов, как на комбинезонах рабочих «Мунфайер». Напротив двери стоял элегантный стол из красного дерева. За ним целую стену занимали книжные полки, заставленные не только книгами, но и китайским и тайским антиквариатом. У противоположной стены стоял маленький компьютер последней модели.

Неожиданно она поняла, что он пристально ее разглядывает. Покраснев, она отвернулась, потому что на его губах появился намек на сардоническую улыбку. И глаза его сверкали, словно он пытался скрыть свои мысли.

— Давно мы с тобой не виделись, правда, Лаура? — Его тон привел ее в смятение. Он произнес это жестоко, с оттенком сарказма. Щеки Лауры запылали от гнева. Он пытался ее поддеть, как будто это она бросила его два года назад, а не наоборот. Себастьян жестом пригласил ее присесть на кожаный диван напротив стола. Она послушалась, и он сел рядом.

— Да, ты прав,— парировала она.— Сколько лет, сколько зим! — После этого она слегка отодвинулась от него. В душе она была уверена, что ей нечего опасаться страсти Себастьяна. Зато за себя она не ручалась. Несмотря на то, что она думала, что ненавидит его, его близость опьяняла. Она боялась, что может жестом или словом выдать чувства, которые загорелись в ней пуще прежнего. Она прикусила язык. Охвативший ее гнев так и норовил вырваться наружу, и она знала, что если она заговорит, в ее голосе будет обида, которую она хотела скрыть. Он ни в коем случае не должен догадаться, что все еще небезразличен ей.

— Все бывает, ты знаешь,— сказал Себастьян тихо, но со значением, словно угадав ее мысли. В его голосе ей послышалась странная горечь.

У него-то она откуда?

— Я согласна с тобой.

Он не стал развивать свою мысль, и Лаура отчаянно попыталась придумать новую тему для разговора. И снова вспомнила, как все было раньше. Когда они были любовниками, он время от времени брал напрокат самолет и устраивал для нее развлекательные полеты. С каким наслаждением она обозревала сверху Бангкок, его окрестности и голубые ленты каналов, стекавшихся в Чао-Прайю. Потом они летели на юг, к полуострову и границе с Малайзией, и там он опускал самолет так низко, что он почти касался волн Таиландского залива. Иногда во время их совместных полетов он наклонялся, чтобы поцеловать ее. Затем неохотно отрывался от нее, чтобы следить за мигающими огоньками на панели управления.

Себастьян знал самолеты как свои пять пальцев. Он мог бы устроиться на работу где угодно, даже в крупной авиакомпании, поэтому она удивилась, обнаружив его здесь. Лауре стало любопытно, почему он работает в этой хорошей, но небольшой компании, и она спросила с наигранной веселостью:

— Так значит, ты теперь служишь в авиакомпании «Мунфайер»? Я полагаю, главным пилотом, или, может быть, менеджером?

Услышав ее вопрос, Себастьян холодно улыбнулся. Его глаза оставались равнодушными и безжизненными.

— Я и есть авиакомпания «Мунфайер»,— ответил он тихим, ровным голосом.

— Ты? — Лаура изумленно оглянулась по сторонам.— Все эти самолеты твои? — Она никак не могла в это поверить.

Себастьян поджал губы.

— Все мои,— подтвердил он, затем добавил: — Я думаю, ты скоро поймешь, что я довольно сильно изменился, Лаура. Я уже не бродяга, как раньше.

Она еще раз окинула взглядом офис.

— Такой скачок. Ты меня удивляешь. Как тебе все это удалось?

Себастьян заметно напрягся, и ответ его был резок.

— Я полагаю, так же, как и тебе. Время шло, и я шел вместе с ним.

Опять он уклонился от ответа. Лаура отвернулась от него, покраснев от гнева и обиды. Так было всегда. Если она задавала ему вопросы о его прошлом, он отделывался общими фразами. Теперь она ясно понимала, что он делал это нарочно. Даже в начале их любви, когда все было так прекрасно, он построил между ними невидимую стену. Вопреки себе, она пошла в атаку, кипя от гнева.

— Я всего лишь хотела узнать, как тебе удалось так развернуться всего за два года, а ты ... Ты огрызаешься, словно я сую нос в твои сокровенные тайны!

Себастьян сжал челюсти.

— Я не думал, что тебе это так интересно, Лаура,— возразил он.— Если хочешь знать, я чертовски много работал, чтобы добиться всего этого. Бог знает, у меня ничего не было, кроме работы.— Осуждающе взглянув на нее, он продолжал.— Ничего. Ни семьи, ни любовницы, ни политической деятельности, поэтому я бросил все свои силы на эту компанию.

— Как удобно не иметь никаких обязательств! — ядовито заметила Лаура. Себастьян был сам виноват в своем одиночестве. Она не просила его уезжать.

Себастьян встал и подошел к окну. Он взглянул на нее через плечо.

— Ну, а ты чем сейчас занимаешься... помимо выживания? Хуа из агентства сказал, что ты приехала за какими-то покупками. У тебя своя фирма или ты поставляешь товары в какой-нибудь магазин?

Лаура пожала плечами. Она была рада, что разговор перешел на такую безопасную тему, как ее поездка в Таиланд.

— Наверное, и то, и другое,— ответила она.— Сейчас я работаю независимым агентом по закупкам для компании из Лос-Анджелеса.

— А, так значит, ты теперь живешь в Лос-Анджелесе. Раньше ты жила в Талсе, верно? Ты вышла замуж или просто потянуло на новые места?

— Не угадал.— Она заставила себя улыбнуться.— Когда заболел мой дядя, я поехала в Лос-Анджелес, чтобы ухаживать за ним. Появились разные обстоятельства, и, когда он умер, я просто там осталась.— Она опустила глаза.

Рассердившись на себя за чрезмерную эмоциональность, Лаура попыталась собрать волю в кулак. Она повторяла себе, что он погубит ее, погубит! Он и так уже причинил ей много боли. Своим уходом он нанес ей глубокие, незаживающие раны. Она не допустит, чтобы это повторилось. Ни за что на свете!

Лаура увидела, что Себастьян подошел к какому-то небольшому шкафчику. Он открыл дверцу и стал что-то искать. Наконец, он достал два бумажных стаканчика и подошел к кофеварке, которая стояла на маленькой тележке. Наполнив стаканчики горячим кофе, он протянул один из них Лауре. Лауру слегка подташнивало от раннего пробуждения, и она с благодарностью приняла бодрящий напиток. Но, сделав глоток, с неожиданной яростью поняла, что он налил в кофе бренди.

С сердитым восклицанием она поставила стаканчик на столик и уничтожающе посмотрела на Себастьяна.

— Ты что себе позволяешь? — В смятении от встречи с ним, Лаура выплеснула на него весь свой гнев.— Почему ты в такой ранний час накачиваешь меня алкоголем? — Она хорошо знала, что он сам перед полетом не позволит себе и капли. Без всякого сомнения, в его стаканчике был только крепкий кофе. Может, он пытался смягчить ее, еще раз склонить к мимолетной интрижке? Она не знала его намерений, и это ее пугало.

Пораженный ее вспышкой ярости, Себастьян секунду смотрел на нее с недоумением, потом пожал плечами.

— Мне показалось, что тебе это не повредит,— ответил он.— Когда ты увидела меня, ты вся побелела как привидение, и даже теперь любой бы заметил, что тебя еще трясет.

— Трясет? — Лаура выпрямилась.— Ничего подобного! — Она отказывалась признать, что встреча с ним выбила ее из колеи. Но даже эту ложь она выпалила слегка дрожащим голосом.

Себастьян вдруг схватил ее за руку. У него были теплые и сильные пальцы. Он так пристально посмотрел ей в глаза, что кровь прилила к ее щекам.

— Лаура! — шепнул он.

С криком негодования она вырвала руку и отвернулась в полном смятении. Почему она так злится и одновременно чувствует к нему такую нежность? Она еще никогда не испытывала такую сумятицу в чувствах и совершенно растерялась, не зная, как с этим справиться. Если он еще раз осмелится взять ее за руку, она даст ему пощечину. Это была ее единственная защита — но не от него, а от себя самой. Она чувствовала, что, если не будет защищаться, в конце концов сделает все, что он от нее захочет.

Видя ее протест, Себастьян только покачал головой.

— Боюсь, тебе пришлось тяжелее, чем мне.— Он помолчал, потом с грустью добавил: — По крайней мере, я был предупрежден. Я заранее знал имя моей клиентки... Я был готов, а ты ... для тебя это было полной неожиданностью.

— Ну, как бы то ни было, бренди мне совершенно ни к чему,— почему-то задыхаясь, выговорила Лаура.— Для этого случая достаточно будет одного кофе.

— Хорошо,— произнес Себастьян тусклым голосом. Он взял стаканчик и выплеснул горячительный напиток в раковину у одной из стенок. Он снова наполнил стакан кофе, на этот раз без добавок, и протянул его ей. При этом он неотрывно смотрел ей в глаза. Его взгляд смущал ее. От его близости ее трясло. Она чувствовала себя застенчивой школьницей на первом свидании с героем класса, и злилась на себя за это. Она хотела сдержать или, еще лучше, подавить в себе неудержимую тягу к человеку, который когда-то так глубоко ранил и унизил ее.

Она молча отвела глаза. «Перестань!» — мысленно приказала она себе. «Все кончено. Все умерло. И не пытайся воскресить это. Он такой же, как все остальные, и даже, вероятно, хуже многих, поэтому просто забудь. Он, а не ты, убил любовь, и, если у тебя есть мозги, ты не будешь ворошить прошлое». Но как же она хотела, чтобы он, как в старые времена, сжал ее в объятиях. Ее рука дрожала, когда она поднесла стаканчик ко рту. Кофе был хорош, но она почти не чувствовала его вкуса.

Наступила напряженная тишина. Неловкость висела в воздухе густым туманом. Если бы только он объяснил, почему тогда ушел, она была бы так ему благодарна. Может быть, тому была уважительная причина — она бы простила или, по крайней мере, поняла — но что-то удерживало ее от вопроса. Ее охватила какая-то робость. Вместе с гордостью она лишила ее дара речи. В отчаянии она поняла, что его жизнь больше ее не касалась.

— Ну, Лаура, нам пора,— сказал он. Взяв ее под руку, он вывел ее в коридор.— Хуа сказал, что тебе особенно интересны промыслы отдаленных селений.

Лаура кивнула.

— Я знаю несколько,— сказала она и назвала их.

С улыбкой Себастьян повел ее к бело-голубому самолету «Сессна», стоявшему у разверстой пасти ангара. Они прошли мимо нескольких служащих, которые поздоровались с ним. Он помахал им в ответ и на ходу продолжал:

— Да, это хорошие места, но там часто бывают туристы. Я знаю селения, которых еще не коснулась коммерция. Особенно одно — поселение племени Яо, которое находится примерно в тридцати милях на самолете от Чьенгмайя. Я хотел слетать туда с тобой сегодня. Думаю, тебе понравится.

Он подвел ее прямо к машине и потянулся, чтобы открыть люк с ее стороны.

— Мы полетим на этой штуковине,— объявил он,— и положим все твои покупки на заднее сиденье. Теперь подожди немного, мне нужно поговорить с помощником.

Он повернулся к человеку, который провожал их. На нем тоже была выбранная Себастьяном униформа — бело-голубой комбинезон. Пока Лаура ждала, Себастьян говорил с ним по-тайски, совмещая вопросительные интонации с более сложной тональностью языка. Лаура знала, что тайский язык очень сложен, в нем односложное слово может иметь до четырех значений в зависимости от окончания. Лаура не отличалась хорошим слухом и так и не смогла выучить язык. В результате она не имела понятия, о чем Себастьян разговаривает с этим человеком, но догадывалась, что это либо имеет какое-то отношение к другим клиентам, либо Себастьян спрашивал о состоянии двигателя этого самолета. Ответ, казалось, был неожиданным для Себастьяна, потому что он повернулся к ней с легким беспокойством на лице.

— Что, какая-то проблема? — Она смотрела на него с тревогой.— С самолетом все в порядке?

Себастьян кивнул.

— Абсолютно.

— Я просто подумала...— Лаура изучающе посмотрела на него.— Просто, когда ты закончил разговор, у тебя был обеспокоенный вид.

— Ничего страшного,— кратко сказал он.— По крайней мере, ничего, что имело бы отношение к тебе.— Он протянул ей руку. Одним рывком он помог ей влезть в кабину самолета.

Когда Себастьян устраивался на кресле пилота рядом с ней, ее сердце сжалось. Она снова увидела тревогу на его лице, но он почти сразу же поймал ее взгляд, и выражение его лица снова стало бесстрастным. Почти против своей воли Лаура напряженно улыбнулась ему.

Себастьян молча завел двигатель и выехал на взлетную полосу. Их самолет оторвался от земли и сделал круг над летным полем. Лаура не предполагала, что будет так волноваться, сидя рядом с ним. Она выпаливала первое, что ей приходило в голову, а Себастьян, поглощенный полетом, односложно отвечал ей.

Сердце Лауры ныло. Он был так близко, но она не могла до него дотронуться.

— Себастьян,— с трудом выговорила она,— я знаю, что с бизнесом у тебя все в порядке, но в остальном... какой была твоя жизнь эти два года? — Вопрос был дурацкий, но она понятия не имела, что еще сказать.

Ее слова почти потонули в шуме двигателя, но Лаура знала, что он их услышал. Однако, он не спешил с ответом. Он сосредоточенно смотрел на верхушки деревьев внизу, потом бросил взгляд на панель управления и снова перевел его на стремительно удалявшуюся землю. Сейчас он мог бы и ответить ей, но вместо этого лишь крепче сжал челюсти. На его виске пульсировала вена.

Наконец, глубоко вздохнув, он посмотрел на нее. Лаура увидела в его глазах уже знакомые ей гнев и грусть.

— Жизнь есть жизнь,— сказал он.— Она была всякой. Иногда плохой, иногда не очень.— Он отвернулся и долго смотрел на облака перед самолетом. Сезон дождей кончился, и они были белоснежные и пушистые. Самолет нырнул в одно из них, и они оказались в густом белесом тумане.

Наступила очередная пауза. Почувствовав, что больше не может вынести тишину, Лаура обратилась к нему с новым вопросом. Она знала, что скажет глупость, но это было лучше, чем гнетущее молчание.

— Ты счастлив?

Себастьян пожал плечами.

— Что такое счастье, Лаура? — С тяжким вздохом он продолжал: — Я слышал об одной фотожурналистке, которая покончила с собой, сделав серию фотографий людей с синдромом Дауна. Ее добило, что все эти идиоты были чертовски счастливы — первые счастливые люди, которых ей довелось увидеть. Она никак не могла понять, почему эти бедняги так счастливы, вот и свихнулась.

Лаура вскинула брови.

— Я не считаю, что обязательно надо стать идиотом, чтобы познать счастье,— возразила она.

— Возможно.— Себастьян сощурился в улыбке.— Но мне, Лаура, вполне хватает того, что моя жизнь интересна и разнообразна. Я занимаюсь своим маленьким делом, по возможности помогая другим, получая с этого доход и никому не мешая.— Выражение его лица стало жестким.— В любом случае, я не хочу быть довольным жизнью. Я считаю это коровьим существованием, впрочем, большинство людей ничем не отличается от скотов.

Глаза Лауры расширились, когда она услышала это хамское замечание. Но думала она о другом. В его голосе появилась горечь, которой никогда не было раньше. Интересно, что повлекло за собой такую перемену? Возможно, на него так подействовал его бизнес. Характер его остался бунтарским, но в нем появился какой-то холодный цинизм. Она посмотрела на него с грустной улыбкой.— Ты изменился, Себастьян,— заметила она.

Его глаза сузились.

— Правда? — холодно сказал он.

Лаура похолодела от его тона, но решила не отступать. Она должна была узнать, почему и как это произошло. Конечно, их это уже не касалось. Она напомнила себе, что их любовь давно умерла. Осталась лишь сестринская забота о нем. Она заставила себя в это поверить.— Да, правда,— продолжала она.— Ты стал мне совсем чужим. Больше, чем раньше, даже больше, чем когда я с тобой только познакомилась.

— Мы всегда были чужими, Лаура.— Он резко повернул штурвал.— Мы никогда до конца не понимали друг друга. Никогда.

— Мне кажется, в какой-то момент мы друг друга поняли,— возразила она.— Пусть ненадолго, но поняли. Я достаточно хорошо тебя помню, чтобы увидеть, что ты стал другим человеком.

— Ты тоже стала другой! — В его голосе была сдержанная ярость.— То, что случилось, уже случилось, Лаура... и ты сама это прекрасно знаешь. Он резко повернулся к панели управления, почти спиной к Лауре. Ее глаза вдруг наполнились слезами. Она отвернулась, чтобы он случайно их не увидел. Она снова разозлилась. Он обращался с ней так, словно его обманули и бросили, а не ее. Какое право он имел говорить с ней так резко, с такой обидой? Если он страдал, то только потому, что непорядочно поступил по отношению к ней или другой женщине, которая любила его.

Сердце Лауры так громко билось, что из-за его ударов она почти не слышала гул двигателя. Она снова взглянула на его гордый, жесткий, точеный профиль. По ее коже побежали мурашки от острого желания. О, если бы тогда он не ушел, а остался с ней навсегда! Она была сильная женщина, и все же знала, что Себастьян — единственный мужчина, способный ее победить. Но теперь было уже поздно. Она бы все отдала, чтобы их роман рос и расцветал прекрасным цветком, но ему пришел конец. В отчаянии она поняла, что он давным-давно закрыл за собой дверь, а она повернула в ней ключ. Вместе с тоскливыми мыслями в ней нарастал гаев. Они слишком много значили друг для друга, чтобы все так кончилось. Вначале она была настороже, но Себастьян покорил ее теплом и силой своей любви. То, что он сделал потом, было невероятной жестокостью по отношению к ней. Он отнесся к ней как к случайной знакомой, несмотря на то, что было между ними. Она отдала ему всю свою душу, всю любовь, а он не дал ей ничего.

Ее щеки запылали. Она отвернулась к иллюминатору, чуть не плача от обиды и злясь на свои чувства, от которых ей никак не удавалось избавиться. Она ненавидела себя за слабость и боролась с ней. «Да ты совсем сошла с ума, девочка! После того, как он тебя бросил... ты дура, что все еще страдаешь по нему. Посмотри, что он с тобой сделал. Он и снова это сделает, если ты позволишь. Оттолкни его. Он вполне заслужил это». Но даже это самовнушение не помогало. Лаура поймала себя на том, что снова смотрит на него, как зачарованная. В отчаянии от своей слабости, она чуть не закричала.

Между тем, они достигли засушливой части Таиланда, удаленной от каналов и тропической влажности юга. Они пролетали над высокогорьем. Вместо залитых водой рисовых полей здесь были поля, на которых произрастал так называемый «сухой рис». Он выращивался в грязи, а не в воде, относился к совершенно другой зерновой культуре и был слегка клейким. Между холмами паслись стада деревенского скота.

Тень их самолета проносилась маленьким крестообразным облачком над согнутыми спинами крестьян, возившихся на рисовых полях. Глаза Лауры наполнились слезами, когда она вспомнила, как давным-давно они с Себастьяном так же летели к лужайке, которую он обнаружил между холмами к югу от Чьенгмайя. Он посадил арендованный самолет на заброшенное, полузаросшее летное поле, и они устроили пикник. Расстелив скатерть на траве, они с аппетитом ели острые местные блюда, которые Себастьян взял с собой. Весь день она провела в его объятиях, зная, что с ней единственный человек, которого она любит. В тот вечер, когда она вернулась в свою квартирку, ее голова кружилась от счастья. Весь день он шептал ей на ухо слова любви и сказал ей, что мечтает на ней жениться. Он сказал, что женится на ней, как только уладит какие-то дела — это займет не больше месяца. Однако, через три недели он исчез и вернулся в ее жизнь только через два года, чужим человеком, которого она наняла на день.

Лаура глубоко вздохнула и попыталась выбросить из головы эти сладостные, печальные воспоминания. Ей было невыносимо тяжело сидеть рядом с ним и вспоминать прошлое. Она не знала, как переживет этот день. Ей надо было отказаться от его услуг и найти другого пилота. Но было поздно. Они были вместе в этом самолете, земля осталась далеко внизу, и бежать было некуда.

Чтобы прийти в себя, Лаура набрала в легкие свежего разреженного воздуха. Стиснув зубы, она заставила себя забыть прошлое, которое причиняло ей такую боль. Теперь она деловая женщина, или, по крайней мере, пытается ей стать, и ей надо выполнять свои обязанности. Она не позволит дурацким желаниям помешать ее успеху. Она прикажет своим мозгам приструнить разволновавшееся сердце.

Лаура посмотрела вниз на горные вершины. У подножия одной из гор она увидела скопление домиков с остроконечными крышами. Недалеко от деревни было поле, которое, очевидно, годами возделывалось, но теперь было заброшено. Оно заросло сорняками и, кое-где, маками. Вся эта растительность с аппетитом поглощалась стадом коров на поле. Коровы были невозмутимы, как сфинксы, словно стояли там с сотворения мира. Лаура зачарованно смотрела на животных, пока Себастьян кружил над полем, спускаясь все ниже. Наконец, шасси самолета коснулись земли.

Коровы в ужасе разбежались при виде странной ревущей птицы, которая слетела на них с неба. Лаура почувствовала толчок. Их слегка потряхивало, пока самолет катился по неровной поверхности земли. Наконец, машина остановилась.

Вскоре скот вернулся. Пока Себастьян выключал двигатель, коровы с мутным любопытством смотрели на самолет. Когда наступила тишина, он открыл люк, выпрыгнул и обежал самолет, чтобы помочь Лауре.

— Здесь, в Нак Норе, у меня есть друг.— Себастьян говорил с трудом, словно тоже все это время переживал какие-то свои воспоминания.— Он говорит по-английски. Не очень хорошо, конечно, но лучше всех в этом селении. Он тебе все покажет.

Лаура быстро взглянула на него, удивленная и разочарованная.

— А где будешь ты? — Она почему-то думала, что он останется с ней, покажет ей деревню. Вопреки своей обиде и своим страхам Лаура вдруг поняла, что надеялась провести день в его обществе.

— Ты разочарована? — удивился Себастьян. Неужели он думал, что она будет рада избавиться от него? И все же Лаура неохотно признала, что без него ей будет удобнее. Трудно было объяснить, почему она расстроилась. Ей даже захотелось по-детски надуться, что ее ожидания не оправдались.

Лауре не хотелось врать. Она пожала плечами.

— Да, наверное, я немного разочарована. Когда чего-то ожидаешь, а выходит по-другому, как говорится, теряешь равновесие. Глупо, правда? — Она нервно рассмеялась.

Впервые за весь день глаза Себастьяна стали ласковыми.

— Мне очень жаль, Лаура,— сказал он.— Если честно, мне самому это не нравится. Я хотел остаться с тобой сегодня, помочь тебе. Мне бы это доставило удовольствие. Но вскоре после того, как твой полет был утвержден, всплыло одно дело, которым я занялся несколько недель назад. Ты спросила меня, почему у меня был такой расстроенный вид после разговора с помощником. Так вот, именно поэтому. Я не предполагал, что мне придется заняться этим делом именно сегодня.

Лаура попыталась скрыть свое огорчение, но Себастьян почувствовал его. С большой нежностью он взял ее лицо в свои ладони, почти как в старые времена. Время повернулось вспять, и на секунду Лауре показалось, что они снова любовники, но это ощущение быстро прошло.

— Я улечу всего на несколько часов, а потом вернусь за тобой. Жди меня примерно в три часа дня. Если хочешь, мы останемся здесь и походим по селению, или я заберу тебя обратно в Бангкок.

— Я хочу остаться здесь с тобой,— вырвалось у Лауры. Ее ответ удивил ее саму. Если бы она подумала перед тем, как ответить, она бы пожелала немедленно вернуться в Бангкок, но то, что Себастьян должен был улететь, застало ее врасплох.

— Конечно! — слегка удивленно пробормотал он, потом с улыбкой заглянул ей в глаза.— Я очень рад.

Лаура смущенно отвернулась.

— Себастьян, я... а впрочем, все равно.— Тебе вероятно, будет скучно здесь.

Она проведет в деревне несколько часов, ей все-таки надо было тщательно выбирать и осматривать свои покупки. Очень многое зависело от правильного выбора. Раз Себастьян не будет сопровождать ее, ей не придется беспокоиться, что ему надоест ходить с ней из одной мастерской в другую и ждать, пока она придирчиво осмотрит каждое изделие и выберет лучшие.

— Только не забудь договориться со своим другом,— добавила она, улыбаясь.— Мне понадобится переводчик. Без него я не смогу торговаться и задавать всякие умные вопросы.

— Я тебя к нему отведу,— сказал он, и Лаура последовала за ним к маленькой деревянной хижине, на окраине селения. Как и у остальных хижин, ее крыша была сделана из пальмовых листьев. Около хижины стояли раскрашенные деревянные статуэтки. Указав на них, Лаура прошептала: — Что это такое? Они что-то означают?

— Конечно, означают,— сказал он. Кинув на крылатого змея с человеческой головой, он объяснил: — Это символ мудрости. Яо считают, что человеческий мозг постоянно растет и обновляется, как змея, которая сбрасывает кожу каждый год. Мозг сбрасывает с себя жизнь за жизнью, но сам становится величественнее и мудрее, чем в предыдущей жизни.— Он показал на отвратительного демона.— Он защищает семью. Очевидно, он олицетворяет некий могущественный дух предков. А рядом стоят другие духи, которым поклоняются Яо.— Он продолжал: — Лаура, они ведь не буддисты, как большинство жителей Таиланда. Эти люди принадлежат к старинной расе, которая обитала здесь задолго до того, как таи перебрались сюда из Китая. Однако, некоторые жители этого селения иностранцы, они сбежали сюда из Лаоса.

Лаура вслед за Себастьяном поднялась на веранду, которая окружала почти весь дом. Пока Себастьян стучал в дверь, она с любопытством осматривалась. Она никогда раньше не была в селении Яо и не знала, чего ожидать. Она не знала, как ее встретят — дружелюбно или же, наоборот, холодно. Эти люди могут даже воспринять ее приезд как вторжение, могут заявить, чтобы она ехала за покупками в Чьенгмай. Наконец, на стук Себастьяна вышла женщина.

Даже самый придирчивый ценитель женской красоты назвал бы ее очаровательным созданием. Ей было около двадцати лет. Ее блестящие черные волосы были разделены прямым пробором и уложены вокруг ушей. На голове у нее была вышитая шапочка, в ушах — серебряные серьги, украшенные блестящими камушками.

Лаура перевела взгляды с женщины на деревенскую дорогу и с радостью отметила, что туземцы этого племени еще не носили одежду в западном стиле, в отличие от жителей Бангкока. На женщине был костюм из черной ткани, украшенный ярким шитьем. На шее у нее было монисто. На запястьях и лодыжках поблескивали серебряные браслеты.

Увидев Себастьяна, она радостно вскрикнула. Как любая гостеприимная хозяйка, она жестом пригласила их войти, потом на своем языке кого-то позвала. Они с Себастьяном переступили через порог, и Лаура увидела мужчину чуть постарше девушки. Он подошел к ним и радостно поприветствовал Себастьяна.

Себастьян заговорил с ними на их языке. Лаура обратила внимание, что этот язык был совсем не похож на тайский, которым Себастьян владел в совершенстве. Сама же она не понимала ни слова. Она стояла чуть поодаль, с любопытством осматриваясь.

Походка и движения этих людей были полны достоинства и грации благодаря хорошему здоровью и жизнелюбию. Все они, казалось, были довольны жизнью. Их хижины радовали глаз — чистенькие, с ухоженными садиками и цветниками. Кое-где она видела пухленьких черноглазых малышей в коротких распашонках, которые удирали от матерей или играли со старшими детьми. Повсюду гуляли куры, а у дома, в который они пришли, она увидела поросенка, плескавшегося в луже. Хозяин дома в вышитых рейтузах и рубахе поднялся со стула, подошел к окну и кого-то позвал. Через несколько минут появился худенький мальчуган лет десяти. Когда его черные живые глазенки остановились на Себастьяне, он завизжал от радости.

Себастьян достал из кармана пиджака шоколадку и протянул ее парнишке. Он поздоровался с ним по-английски.

— Тамаринд, как дела?

— Очень хорошо, мистер Воорс.— Мальчик широко улыбнулся. Он жадно смотрел на шоколадку, но не развернул ее.

— Тамаринд,— продолжал Себастьян.— Этой даме нужен гид.— Он кивнул на Лауру.— Ты можешь помочь ей? Я рассказал ей про вашу деревню и о красивых вещах, которые делают ваши соседи, и она хотела бы их увидеть и возможно купить кое-что. Ты сделаешь это для меня, Тамаринд? Ты отведешь ее к лучшим мастерам?

— Конечно, мистер Воорс. Как здорово! — Казалось, мальчик был вне себя от радости, и Лаура, несмотря на свое огорчение по поводу Себастьяна, была им сразу же очарована.

Себастьян познакомил их, дал маленькому Тамаринду указания на диалекте Яо и попрощался с Лаурой. Лаура согласилась к трем часам прийти на летное поле — к этому времени Себастьян собирался вернуться. Они сверили часы и расстались. Лауре очень хотелось, чтобы он поскорее вернулся. Она в конце концов решила в этот день дать волю своим чувствам. Сегодня ей будет хорошо, даже если она никогда его больше не увидит. Она уже строила планы. К трем часам она сделает все покупки. Они с Себастьяном оставят их в самолете и весь остаток дня будут осматривать деревню Пак Нор.

Когда Лаура и Тамаринд шли по улице, мальчик неожиданно спросил:

— Вы и мистер Воорс любовь, да? Когда вы будете муж и жена? — Его умные глазки не отрывались от ее лица.

Лаура вздрогнула.

— Я... Да нет же, Тамаринд.— Лаура взглянула на него, покачала головой и устало улыбнулась. Она с трудом проговорила:

— Ничего подобного, Я не люблю мистера Воорса, и он не любит меня.

— Он любит вас,— настаивал мальчик.

— Не любит! — Щеки Лауры запылали. Она была уверена, что вся покраснела от смущения. Себастьян, вероятно, тоже разозлится и рассмеется, узнав, что мальчик вбил себе в голову.

Маленький сорванец посмотрел на нее с сомнением.

— Точно? — спросил он, слегка наклонив голову, словно для того, чтобы лучше ее рассмотреть.

Лаура деланно засмеялась.

— Определенно, Тамаринд!

Мальчик пожал плечами.

— О'кей,— произнес он таким тоном, словно не поверил ей. После этого, к облегчению Лауры, он, казалось, забыл об этой теме.

Маленький Тамаринд оказался превосходным гидом. С неизменным энтузиазмом он водил ее от одной домашней артели к другой. Она была поражена сокровищами, таившимися в этих темных и часто примитивных хижинах. Она поняла, что интуиция не подвела ее. Изделия, которые эти умельцы оставляли себе, коренным образом отличались от тех, которые шли на продажу в Чьенгмай. Вещи, которые они оставляли, были изысканнее и оригинальнее того ширпотреба, который продавался в городских сувенирных лавках. Лаура так обрадовалась, что нашла множество красивых и необычных изделий, что совсем забыла про свои огорчения.

Наконец, подошло время встречать Себастьяна. Лаура поблагодарила мальчугана за помощь, дала ему денег и попрощалась с ним. При этом он снова хитро взглянула на нее и спросил:

— Вы точно не любовь с мистер Воорс? Он точно не любовь с вами?

Лаура покачала головой и нервно засмеялась.

— И не надейся, Тамаринд! — воскликнула она.— Я всего лишь его клиентка.

Было уже около трех. Пора идти на летное поле, где она должна была встретиться с Себастьяном. Ее сердце трепетало от радостного ожидания. Облака рассеялись, и небо снова стало безмятежно-прекрасным. Она оставила покупки в хижине Тамаринда. Она знала, что Себастьян сам предложит отнести их к самолету. Лаура стояла с одной сумочкой в руках под нежарким солнцем и ждала.

Ждать пришлось долго. Прошел час, за ним другой. К тому моменту ее терпение почти иссякло. Перед закатом солнце вдруг стало печь ей голову, и она перешла в тень ближайшего дерева. Лаура трясло от ярости и страха.

В первую очередь Лаура опасалась, что с ним могло что-то случиться. Она пыталась убедить себя в том, что это малореально. Себастьян был отличным пилотом — одним из лучших — и она сама неоднократно убеждалась, что он может устранить любую неполадку. Себастьян был чрезвычайно осторожен. Она знала, что он нанял лучших механиков, чтобы его самолеты всегда были в отличном состоянии. Но даже при этом он всегда сам проверял двигатели. Даже если бы во время полета заглох мотор, он бы благополучно посадил самолет. Однажды он так уже делал.

Но тут же она вспомнила, что не только она была настороже во время их встречи. Не от нее одной исходила враждебность и обида. Может быть, он специально бросил ее здесь! Или это предположение было лишь плодом ее больного воображения?

Щеки Лауры горели. Она не ожидала, что он способен на такое, но кто знает. Ведь бросил же он ее два года назад. Однако, Лаура честно признавала, что тогда ситуация была другой. Он все-таки знал, что оставляет ее в чистой, удобной квартирке в Бангкоке, а не черт знает где. Она попыталась сохранять спокойствие и не поддаваться панике или гневу. Возможно, ему помешали какие-то обстоятельства. Но в ее голову все лезли навязчивые мысли. Как страшно будет, если она разозлится на него, а после узнает, что он погиб в катастрофе. Лаура похолодела от этой мысли. Но кто знает, может быть, он просто бросил ее здесь.

Когда уже почти стемнело, Лаура вернулась в деревню. Сгорая от стыда, она постучалась в дверь домика, где жила семья Тамаринда. Ей открыл отец мальчика. Увидев, что она одна, он был удивлен, но гостеприимно предложил ей войти. Лаура переступила через порог, чуть не плача от обиды и смущения. Она попыталась объяснить ему, что произошло.

К счастью, им очень помог его сын, которого Себастьян обучил английскому. Лаура объяснила ситуацию Тамаринду, который переводил ее слова отцу. На лице мужчины отразилось беспокойство за его друга, высокого белокурого южноафриканца, который иногда бывал у них в гостях. Лаура не могла успокоить их, но почувствовала облегчение, когда Тамаринд от имени матери пригласил ее остаться у них на ночь.

— О, он должен прилететь за вами завтра,— добавил мальчик.— Он не бросит вас. Это было бы очень... подло... а он не есть подло.

— Я очень надеюсь на это, Тамаринд,— устало отозвалась она. Неважно, по какой причине он не прилетел, это растравило старые раны. Она снова переживала обиду, которую он нанес ей два года назад.

Кроме того, она с трудом представляла, как доберется до Бангкока. Пак Нор находился в тридцати милях полета от Чьенгмайя, ближайшего крупного города. Деревню окружали горы и холмы, покрытые дикой растительностью. Она не сможет дойти до города пешком, нагруженная покупками. Полночи она думала, как доберется до цивилизации, откуда можно будет взять билет до Бангкока.

— Будь он проклят,— в сотый раз пробормотала она так, чтобы не услышали хозяева, которые в нескольких шагах от нее спали на таких же циновках, как и она.

Время шло, а она все лежала с открытыми глазами. В окружавшей ее темноте она не видела, сколько времени. Откуда-то доносились крики диких животных, которые в ранние утренние часы бродили по селению. С рассветом они вернутся в норы и дупла.

Наконец, небо озарилось серым светом. Когда оно стало розоветь, проснулась семья Тамаринда. Позевывая, обитатели хижины выбрались из-под одеял. Пока Тамаринд с отцом кормили животных, мать приготовила простой завтрак. Лаура разделила с ними трапезу, зачерпывая из горшка клейкий рис, который выращивался в северном Таиланде. Как и остальные, она ела его деревянной ложкой, потом руками брала из тарелки кусочки фруктов. Все запивали еду чаем, который Лаура никогда раньше не пробовала. Он был довольно приятен на вкус, но с таким странным запахом, что Лаура не смогла себя заставить его выпить. Когда завтрак подходил к концу, Лаура повернулась к Тамаринду.

— Похоже, мистер Ван Воорс не собирается возвращаться за мной,— сказала она.

— Очень странно,— ответил мальчик.— Он обычно очень хороший. Может быть, у него беда.— У него был обеспокоенный вид.

Лаура пожала плечами.

— Все возможно, но он всегда был крайне осторожен со своими самолетами, и он отличный пилот.

Мальчик взглянул на своего отца, потом перевел взгляд на нее. На его лице было какое-то странное выражение.

— Может быть, у него беда, и ничего не поделать,— возразил он ей.— Не делайте зло на мистера Ван Воорса, леди. У него есть причина.

Лаура опустила глаза. Она хотела скрыть, что сердится, но смышленый мальчик понял, какие чувства ее переполняют.

— Мне станет лучше, когда я узнаю, почему это произошло,— туманно ответила она.— А пока мне нужно добраться до Чьенгмайя.

Лицо мальчугана просветлело.

— Сегодня есть среда. Вы можете ехать в туристическом автобусе! — воскликнул он.— Каждую среду автобус едет через Чьенгмай и Майкао. Сегодня есть среда. Мой отец может отвезти вас в Майкао, и там вы сядете на автобус.

Это был выход из положения. Но Лаура с сомнением посмотрела на отца Тамаринда. У этого сельского труженика наверняка столько дел, что ему некогда везти незнакомую женщину в другую деревню. Даже если она хорошо ему заплатит, что она планировала сделать в любом случае, он предпочел бы повозиться на своем огороде.

Однако, отец Тамаринда охотно согласился ее отвезти. Себастьян Ван Воорс был его другом, а для друга он был готов на все. Когда Тамаринд перевел Лауре слова отца, ее сердце сжалось. Как много, должно быть, Себастьян значил для этих людей, если такой простой крестьянин, как отец Тамаринда, был так ему предан. Но она на стала спрашивать их об отношениях с Себастьяном, а они ничего не объяснили. Через полчаса они уже ехали в повозке, которую тянул вол. Лаура сидела сзади вместе с Тамариндом, который вызвался ее сопровождать, а отец мальчика молча понукал медлительное животное.

Вскоре посевные поля остались позади, и они поехали по холмистой местности, не тронутой ни плугом, ни скотом. Их маленькая повозка с грохотом тащилась в гору по узкой дороге. Лаура думала о Себастьяне с холодной обидой. Он не только ей причинил неудобство. Она гадала, что он сейчас делает, и с возмущением думала о том, что, пока она трясется в неудобной повозке, он, возможно, преспокойно спит в мягкой постели. К тому моменту ей уже казалось странным, что эти добрые, гостеприимные люди так его любят.

Когда повозка покатилась вниз по холму, Лаура повернулась к Тамаринду.

— Вы все так хорошо относитесь к мистеру Воорсу.— Она сократила фамилию Себастьяна, как это всегда делал мальчик.

Тамаринд отозвался не сразу. Минуту его темные глаза серьезно смотрели на нее, и Лаура вдруг подумала, что в душе он давно не ребенок. Ему можно было дать не десять лет, а сто. Наконец, он произнес:

— Мистер Воорс очень важный человек. Нашей семье он очень дорог.

— Но почему? — настаивала Лаура.— Странно, что вы познакомились с таким человеком.

Мальчик пожал плечами.

— Но это случилось. Он один раз помогает моему отцу выбраться из очень плохого места. Мой отец умереть без помощи мистера Воорса, и я не рождаться.

Его ответ пробудил в Лауре любопытство. Слова мальчика объяснили удивительную преданность семьи Себастьяну. Но ей захотелось узнать больше.

— А что именно он сделал для твоего отца? — спросила она.— Как они познакомились?

— Точно не знаю,— ответил мальчик.— Но это было давно, была очень плохая война. Мой отец из Лаоса. Очень плохое место.

Война! Теперь было ясно, как они встретились. Отец Тамаринда был лаосским беженцем. Вероятно, он познакомился с Себастьяном, когда Себастьян вывозил раненых из горячих точек. Несмотря на обиду, Лаура почувствовала, что гордится знакомством с этим человеком.

Вдалеке Лаура увидела соломенные крыши. Вскоре из-за кустарников и деревьев показались дома. Эта новая деревня показалась ей больше и живописнее. На главной улице стоял большой автобус-экспресс.

Он был выкрашен в кричащие красный и желтый цвета и выглядел нелепо в этом райском уголке. На автобусе было написано по-тайски и по-английски: «Чьенгмайские туры по горным селениям».

Лаура быстро нашла водителя и гида. Попрощавшись с Тамариндом и расплатившись с его отцом батами, официальной тайской валютой, Лаура рассказала гиду о своих злоключениях и сторговалась о цене билета до Чьенгмайя. Разместив свои покупки в багажном отделении, Лаура осмотрела деревню, купила несколько прелестных зонтиков от солнца и вернулась к автобусу. Утомленная бессонной ночью, она сразу же заняла свое место. В автобусе было тихо — туристы еще не вернулись. Они опустошали маленькие сувенирные лавки и распивали пиво в живописных местах, окружавших селение. Наконец, они все собрались в автобусе, со смехом и болтовней занимая свои места. Экскурсия, к которой присоединилась Лаура, продолжалась.

На самолете Лаура бы в два счета долетела до Чьенгмайя, но поездка в автобусе показалась ей бесконечной. Ее сиденье стало казаться ей все более жестким, а путешествие — все более утомительным. Она смертельно устала. Она приехала сюда по делу, а не развлекаться. Постоянные остановки стали ее раздражать, хотя она с интересом осматривала каждую новую деревню, иногда покупая оригинальные вещи ручной работы. Когда же туристы высыпали из автобуса, чтобы поглазеть на руины какого-нибудь храма или полюбоваться необычным деревом или скалой, Лаура оставалась на своем месте. Несмотря на усталость и растущее нетерпение, Лаура держала себя в руках. Ей нужно было только одно — добраться до Чьенгмайя, в то время как остальные поехали за новыми знаниями, впечатлениями и сувенирами, которые потом увезут к себе на родину. Лаура понимала их и изо всех сил пыталась быть дружелюбной со своими попутчиками. И все же, когда автобус, наконец, подъехал к туристическому бюро в Чьенгмайе, Лаура яростно проклинала Себастьяна за все свои злоключения. Она планировала провести в Таиланде всего пару недель, а по его милости впустую потратила целый день, слушая дурацкую лекцию на нудной экскурсии. С громадным облегчением она сошла с автобуса в Чьенгмайе, мечтая только об одном — поскорее сесть на поезд до Бангкока. Там она разыщет Себастьяна, и если он жив и здоров, в чем она теперь не сомневалась, она выскажет ему все, что о нем думает. По телефону Лаура выяснила, что нужный ей поезд отправляется через два часа. Она забронировала место и поймала такси, чтобы вместе с покупками доехать до станции.

По пути она урывками ловила уже знакомые ей виды Чьенгмайя. Работая в налоговой инспекции, она не раз здесь бывала, иногда с подругами, но чаще — с Себастьяном. Ее снова поразило, как сильно отличался Чьенгмай от Бангкока. Умеренный климат Чьенгмайя отражался и на его архитектуре, и на жителях. Бангкок же находится в тропической зоне Востока, где всегда жарко и влажно. Это город-фантазия, город-сказка, с острыми шпилями зданий и круглый год благоухающими цветами всех мыслимых и немыслимых оттенков. По улицам города тек нескончаемый людской поток, и, поскольку Бангкок являлся центром торговли и был похож на западный город, она чувствовала его энергию, которая опровергала ее ранние представления о восточной лени.

Чьенгмай был полной противоположностью Бангкока. Второй крупнейший город Таиланда находился в горной долине на высоте трехсот метров над уровнем моря. К числу его достоинств можно было отнести умеренный климат и широкие полупустые улицы. Как и Бангкок, Чьенгмай пересекала река, но город окружали не равнины, а зеленые горы и рисовые поля. В окно машины Лаура увидела очертания полуразвалившейся крепости, которая в древние времена защищала Чьенгмай от захватчиков. По пути ей попадались и храмы — типичные образцы архитектуры северного Таиланда. У этих храмов не было шпилей, они были значительно ниже южных, с остроконечными крышами и лепными драконами на стенах. Рядом с ними гнездились современные постройки.

Лаура жалела, что так рано уезжает из Чьенгмайя, но у нее не было времени осматривать его достопримечательности. Возможно, она сюда еще приедет и погуляет по городу, не отягощенная покупками, которые везла из Пак Нора. Она хотела вернуться в Чьенгмай, потому что любила его. Когда такси остановилось у вокзала, Лаура расплатилась с водителем и прошла в зал ожидания. Через час она уже ехала на юг, в Бангкок, где она, наконец, узнает, что случилось с Себастьяном.

Когда она добралась до своего отеля, уже стемнело. Войдя в свой номер, Лаура без сил повалилась на мягкую, чистую постель и некоторое время отдыхала. Потом, собравшись с силами, она пошла в ванную, чтобы смыть с себя грязь и пыль.

Погрузившись в горячую пенистую воду, Лаура немного успокоилась. Бессонная ночь стала лишь воспоминанием. Она уже почти забыла и нудную поездку на экскурсионном автобусе, который медленно, с остановками полз в Чьенгмай. А вдруг с ним действительно что-то случилось? Семейство Тамаринда было встревожено и огорчено его отсутствием, словно его друзья из Пак Нора боялись худшего. Может быть, они знали его лучше, чем Лаура, и понимали, что он не мог бросить ее. Сама же она не знала, что и думать. У нее не было предчувствия, что его самолет разбился, но это еще ничего не значило. Чтобы не ломать голову, Лаура решила позвонить на аэродром и выяснить, не знают ли там, где находится Себастьян. Тогда она поймет, что за обстоятельства помешали ему прилететь за ней в назначенное время.

У Лауры даже поднялось настроение. Может быть, самолет не взлетел по техническим причинам. Возможно, там, куда он полетел, была нелетная погода. Он мог даже прилететь в Пак Нор после ее отъезда и узнать от Тамаринда или его отца, что она добралась до Чьенгмайя на автобусе.

— Ах, Себастьян,— прошептала она, погружаясь в пену.— Скоро я узнаю, что случилось, и мы просто посмеемся над этим, когда увидимся.

Лаура вылезла из ванны, вытерлась большим пушистым полотенцем, на котором была вышита монограмма отеля, и надела халат. Завязав пояс, она босиком прошлепала в спальню. Удобно устроившись в мягком кресле, Лаура решила сначала позвонить агенту, который заказывал ей полет. Агент сообщил ей телефон компании Себастьяна, и при помощи местного оператора она туда дозвонилась. Ей ответили на тайском языке. Лаура поздоровалась с мужчиной, который взял трубку, на его языке, и перешла на английский, надеясь, что он ее поймет.

— Можно попросить Себастьяна Ван Воорса? — осведомилась она.

— Ван Воорса?

— Да, я хотела бы поговорить с Себастьяном Ван Воорсом,— повторила она.

— Его сейчас здесь нет.— Служащий ответил ей так, как все обычно разговаривают с иностранцами. Он заорал в трубку, как будто так Лауре было легче его понять.— Он уходил.

— Он вышел?

— Не здесь,— повторил он. Себастьян Ван Воорс не здесь.

— А... вчера он был здесь? — Голос Лауры задрожал, она вдруг испугалась, что услышит худшее. Она не решалась об этом спросить.

— Он не здесь,— снова сказал он с сильным акцентом. У Лауры сложилось впечатление, что он сам с трудом понимает, что говорит.— Прилетает вчера днем. Садится, а потом он уходит.

У Лауры перехватило дыхание. От злости кровь бросилась ей в голову. Судя по тому, что пытался сказать служащий, Себастьян приземлился вполне благополучно.

— Вчера днем? — Она быстро соображала. Поскольку этот человек с большим трудом говорил по-английски, он мог ей многого не сообщить. Возможно, даже главного.— Он... не был ранен? Его самолет не сломался?

— Он прилетает вчера днем. Он уходит. Он не здесь.— По визгливому тону собеседника Лаура поняла, что он теряет терпение. Ей стало стыдно, что она отрывает его от важных дел, но разве она не имеет право все узнать?

— В какое время он прилетел? — Лаура надеялась, что он не повесит трубку. Служащий раздраженно закричал: — Вчера днем! Я говорю, он прилетает вчера, и он уходит. Уходит, леди. Уходит, уходит, уходит! Не здесь!

Лаура вздохнула. Языковой барьер был серьезной помехой в их разговоре. Она решила попробовать в последний раз.

— Вы не знаете, где его найти?

Ее сердце неистово колотилось. Несмотря на все трудности их диалога, кое-что она все-таки узнала. Себастьян благополучно вернулся в Бангкок. Но почему же он с ней так обошелся? Если по какой-то уважительной причине он не смог полететь за ней, почему он не послал другого пилота? Он даже не удосужился отдать распоряжения.

— Но где же Себастьян сейчас?

Ее собеседник ответил с усталым вздохом:

— Ван Воорс он здесь, в Бангкоке. Прилетел вчера, потом он уходит.

— Б-благодарю вас.— Чувствуя, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут, Лаура повесила трубку. Ее сердце разрывалось от разочарования и обиды. Конечно, она была рада, что он жив и, по всей видимости, здоров, но ее трясло от возмущения. Он мог бы вернуться за ней, чтобы не уронить репутацию своей фирмы, или ради того, что было между ними. Неужели он так ее презирает, что мог ее бросить на краю света? Может быть, он решил подло, мелочно отомстить ей за то, что она не дождалась его в Бангкоке, не превратилась в засушенную мумию женской преданности, а уехала домой, чтобы начать новую жизнь? Теперь она уже знала, что он прилетел, и пыталась найти другое объяснение его странного поведения, но так ничего и не придумала.

Его лицо стояло у нее перед глазами. Жесткий подбородок, плотно сжатые губы и холодный, злой блеск в глазах. Таким она увидела его вчера утром. Через мгновение эти глаза подернулись дымкой, словно он хотел скрыть от нее свои мысли, но в памяти Лауры так и осталось первое впечатление.

Румянец залил ее щеки. Как он посмел заманить ее в Пак Нор и бросить там? Она же платила ему за его услуги! В первую очередь, он поступил непрофессионально. В возмущении она кинулась к чемодану, который оставила нераспакованным на кровати, улетая в Пак Нор. Под летними свитерами лежал маленький набор канцелярских принадлежностей и стопка конвертов. Она решила написать ему письмо — уничтожающе-холодное, но сдержанное. Она выскажет ему все, что думает о его поведении. Она раз и навсегда поставит его на место.

Дрожа от гнева, Лаура открыла чемодан и, выкинув из него одежду и белье, нашла бумагу. Потом она решительно подошла к маленькому чайному столику, который стоял рядом с креслом. Когда-то она любила этого человека. Еще вчера при встрече с ним ее сердце сжималось от нежности и надежды, но теперь она ненавидела его. Она начала писать с таким нажимом, что перо рвало бумагу.

«Мистеру Ван Воорсу.

Можете считать, что это жалоба неудовлетворенного клиента. Я воспользовалась услугами Вашей авиакомпании для полета в высокогорье севернее Чьенгмайя. По завершении моих дел Вы должны были доставить меня обратно в Бангкок. Вы вполне справились с первой частью своих обязанностей, благополучно доставив меня в Пак Нор, селение племени Яо. Однако, Вы не выполнили остальные пункты нашего договора. Вместо того, чтобы остаться со мной, как я предполагала, Вы улетели, обещав вернуться, но не сделали этого. Вы бросили меня в этой отдаленной деревне, откуда добраться до цивилизации можно только с помощью животной силы.

Вначале я оказала Вам незаслуженную честь, решив не обвинять Вас до выяснения обстоятельств. Вернувшись на день позже срока, я позвонила в ваш офис, ожидая услышать извинения или объяснение Вашего поступка. Вместо этого я узнала от служащего, что во вторник вечером вы благополучно вернулись. Вы могли бы вернуться за мной, как было условленно, или послать кого-нибудь вместо себя, но не сделали ни того, ни другого. Вы отправились развлекаться, вероятно, забыв обо мне. Это следует понимать как шутку?

Засим я прекращаю с Вами все деловые отношения. Для дальнейших авиаперелетов я буду обращаться к тем компаниям, которые докажут мне свою надежность на деле. От себя могу добавить одно: надеюсь, что в будущем Вы проявите больше профессионализма. В противном случае, репутация Вашей фирмы будет безнадежно испорчена.

Лаура Клэйтон.»

Запечатав конверт и адресовав его компании Себастьяна, Лаура спустилась в фойе и отдала письмо клерку, попросив немедленно его отправить.

Она кипела от негодования. Ей казалось, что кровь бурлит в венах. Она знала, что ей не удастся уснуть или даже сосредоточиться на чтении. Она решила снова позвонить своим старым подругам Бинки и Стейси. Когда Лаура набрала номер Стейси, ей ответил незнакомый голос. Она попросила к телефону свою подругу, но ей ответили, что она переехала, не оставив нового адреса. Разочарованно вздохнув, Лаура повесила трубку и решила навести справки о Стейси в консульстве Соединенных Штатов. Потом она позвонила Бинки, но ее не оказалось дома.

Лауре надоело сидеть в отеле, и она решила прогуляться. Многие магазины и рестораны Бангкока работали круглосуточно, и Лаура знала, что скучать ей не придется. Зайдя в несколько близлежащих заведений, она забрела в парк, который находился рядом с консульством и ее отелем. Хотя было уже около десяти, Лаура чувствовала себя в безопасности. Парк был ухожен и хорошо освещен, и среди деревьев и клумб гуляло множество парочек. Она проходила мимо каменного фонтана в центре парка, когда ее окликнул знакомый голос.

— Ба, да это же Лаура Клэйтон!

Услышав свое имя, Лаура изумлено обернулась и увидела симпатичное и дружелюбное лицо человека, которого никак не ожидала снова встретить.

Роланд Пауэрс, американец из Батон Ружа, штат Луизиана, работал консультантом по энергоресурсам и был некоторым образом связан с правительством Таиланда во времена ее службы в налоговой инспекции. Поскольку он был гражданином Соединенных Штатов, он время от времени забегал к ней в офис обновить свое досье и поболтать. Его небрежное, несколько напускное очарование позабавило ее с первого дня их знакомства. Сначала они флиртовали, потом некоторое время встречались. Но Лаура никогда не принимала его всерьез и не позволила себе увлечься таким сомнительным кавалером.

Когда их интрижка была в самом разгаре, Лаура познакомилась с Себастьяном. Он сразу вскружил ей голову и завоевал ее любовь. В его присутствии у нее пересыхало во рту и по коже бежали мурашки. Из-за Себастьяна они с Роландом расстались, пожелав друг другу всего самого хорошего — и только. После этого она увидела его еще раз, когда они с Себастьяном были в местном клубе не вечере тайских народных танцев. Роланд появился там именно в тот вечер, словно знал, что она придет. С ним была очаровательная белокурая австралийка по имени Миранда.

Теперь Лаура оторопело смотрела на Роланда, удивляясь, почему судьба пожелала, чтобы он оказался в этом парке одновременно с ней.

— Я не верю своим глазам! — воскликнула она.— Как дела, Роланд?

Очевидно, Миранда тоже стала для него лишь мимолетным приключением. С ним было целых три девушки. Все они были молоденькие и симпатичные, и когда они подошли ближе, Лаура поняла, что они тоже американки — туристки или сотрудницы консульства.

Роланд пожал ей руку. Он представил ее своим спутницам, потом сказал:

— Мы как раз идем в «Эрниз» — это новый клуб, и говорят, что там классно. Решено, ты идешь с нами.

Удивленная неожиданным приглашением, Лаура отпрянула.

— Нет, я не могу! Посмотри, как я одета.— Она сердито посмотрела на него. Как она могла куда-то идти в таком виде? На ней было поношенное платье, которое она надела ради удобства, и еще влажные после мытья волосы вились непослушной копной.

Роланд взял ее руки в свои и улыбнулся.

— Чепуха,— мягко сказал он.— Ты прекрасна даже в этой дерюжке. Ты русалка из этого фонтана.— Лаура сдержалась, чтобы не расхохотаться, когда подняла глаза и увидела, что он говорил серьезно.— Пошли! — Он потянул ее за собой.— Будет здорово. Мы устроим вечеринку!

Лаура призадумалась. К чему спешить в отель? Там ее никто не ждал, да и делать было нечего. Почему бы не повеселиться назло Себастьяну? Улыбнувшись, она сказала:

— Почему бы и нет? Только если ты не будешь меня стыдиться в таком виде.

— Я ведь уже сказал, что ты прекрасна,— смеясь, отозвался он.

«Эрниз» оказался диско-клубом с небольшим возвышением для танцев. Бар находился рядом с колонками, из которых гремела монотонно-ритмичная американская музыка. Спутницы Роланда сразу же пошли танцевать, а он отвел Лауру к столику в противоположном конце клуба, где можно было поговорить. Пока они размешивали коктейли, Роланд с улыбкой посмотрел на Лауру.

— Столько времени прошло, и вот мы снова в Бангкоке. Я боялся, что больше тебя не увижу.

Лаура опустила глаза и, улыбнувшись, пожала плечами. Всегда неловко чувствуешь себя с человеком, которого давно не видел, подумалось ей. Однако, с Роландом ей было немного проще, чем с Себастьяном.

— Ты прав, заметила она.— Время идет.

Роланд отхлебнул из своего бокала.

— Прошло около двух лет, верно? Чем ты все это время занималась?

Лаура снова пожала плечами.

— Да ничем особенным. Ухаживала за больным дядей, работала. Я жила тихо... до недавнего времени,— добавила она с улыбкой.— О, я очень рада, что вернулась, Роланд. Новые впечатления, знакомые лица. Дома я загнивала. Правда загнивала.

Роланд ласково посмотрел на нее.

— Почему ты уехала, Лаура?

— Мой дядя заболел. Мы с ним были близки. Поэтому, когда это случилось, я поняла, что должна быть рядом с ним.

Роланд посерьезнел. Он наклонился к ней и накрыл ее ладонь своей.

— Но это не главная причина, Лаура.— Его взгляд пронизывал ее насквозь.

Лаура отодвинулась.

— Нет, главная! — Она почувствовала, что краснеет. Что ему было известно? Откуда он все знал? Догадался или наслушался сплетен?

— Я так не думаю.— Чтобы снять неожиданно возникшее между ними напряжение, он поерзал на стуле.— У тебя ведь все кончено с тем орлом из Южной Африки? Как его там... Вандермейер? Помнится, у вас был бурный роман в свое время,— с горечью сказал он.— Ты ведь бросила меня из-за него.— Его презрительная улыбка красноречиво говорила о том, что он считал выбор Лауры безвкусным.

— Ван Воорс,— поправила его Лаура.— Его звали Себастьян Ван Воорс,— выразительно добавила она.— Ты прав. Все это уже в прошлом. Покойничек похоронен! — Она выпалила это так поспешно, с такой страстью, что сама понимала, что выдала свои чувства.

— А, понятно.— Последовала пауза, потом он снова заговорил. От тона его голоса у нее запылали щеки.— Я иногда его встречаю,— небрежно произнес он. Его глаза не отрывались от ее лица.

— Я тоже,— заметила она.— От него никуда не денешься.— Она деланно засмеялась.— Вечно подворачивается, как фальшивый доллар. Ты знаешь, не успела я приехать, как столкнулась с ним. У него компания по чартерным авиарейсам, которую мне порекомендовал один агент. Вот уж повезло! — Лаура сердито тряхнула волосами.

Некоторое время Роланд не произносил ни слова. Потом, очевидно, решил перевести разговор на другую тему.

— Значит, ты вернулась.— Он улыбнулся ей. Твой дядя выздоровел? Лаура покачала головой.— Нет, он умер.

— Мне очень жаль.

Лаура отмахнулась от его вежливого замечания.

— Это было неизбежно,— ответила она.— Рано или поздно это должно было случиться.— Она знала, что ему все равно. Роланд не был знаком с ее дядей и не мог искренне ей соболезновать. Но все равно было приятно, что он это сказал.

— Ну, в любом случае, я рад, что ты вернулась,— произнес он.— Ты снова работаешь в консульстве или приехала отдохнуть?

— Я здесь по делу,— ответила она и объяснила, чем планирует заняться. К ее удивлению, Роланд заинтересовался и даже предложил ей заглянуть в несколько мест, о которых сама она не подумала.

Да, Роланд был прав, с их последней встречи прошло много времени. Лауре было любопытно узнать, чем он жил последние два года. У него появилась новая интересная работа. Теперь он был корреспондентом и редактором в «Петролеум Ньюс», журнале для нефтепромышленников, который распространялся в Сингапуре. По его словам, он приехал в Таиланд, чтобы собрать материал для статьи о новых нефтяных скважинах в Таиландском Заливе.

— Ты знаешь,— сказал он,— это чудо, что мы сегодня встретились. Я теперь почти не бываю в Бангкоке. Почти безвылазно сижу в Сингапуре, ну иногда езжу по делам в Малайзию. А может, это совсем не чудо,— добавил он, хитро улыбаясь.— Может, судьба наконец-то решила сделать мне подарок.

Лаура рассмеялась.

— Похоже, у тебя и так неплохие отношения с судьбой,— парировала она, глядя, как его три подружки, тяжело дыша после танцев, идут к столику.

Потом Роланд галантно проводил Лауру до ее отеля. Когда они стояли в фойе, он взял ее за плечи: и серьезно посмотрел ей в глаза.

— Я не хотел бы потерять с тобой связь, Лаура,— сказал он.— Однажды я уже потерял тебя. Не хочу, чтобы это снова произошло. Я не могу себе позволить дважды делать одну и ту же ошибку.

В ответ Лаура ослепительно улыбнулась.

— Конечно, Роланд. Я всегда считала тебя другом.— В отличие от Себастьяна, Роланд никогда не обижал ее. Но серьезное выражение его лица встревожило ее. Неужели Роланд так изменился за последние два года? Лаура не могла допустить и мысли о том, что его чувства к ней были глубже, чем она предполагала.

— Завтра утром я возвращаюсь в Сингапур,— сказал он.— Но, как я уже говорил, я не хочу, чтобы наша дружба кончилась.— Он вдруг посмотрел на нее с сомнением.— Ты же тоже этого не хочешь, правда?

Лаура улыбнулась.

— Я тоже тебе уже это говорила... Нет. Как с тобой связаться?

Он достал из кармана визитную карточку. На одной стороне было по-английски написано его имя и адрес в Сингапуре. Засовывая ее в бумажник, она с удивлением обнаружила на другой стороне китайские иероглифы. Роланд улыбнулся.

— Это для того, чтобы не носить с собой две карточки. Эту поймут и иностранцы вроде нас, и местные.

— Мне очень понравился сегодняшний вечер,— с улыбкой сказала Лаура. Она сказала правду. Встреча с Роландом подняла ей настроение. За те несколько часов, что она была в его компании, она почти забыла Себастьяна, и ей стало снова хорошо в Бангкоке. Она не знала, увидит ли Роланда еще, но была благодарна ему за этот вечер, за танцы и воспоминания о старых добрых временах.

На следующий день она снова направилась к тому агенту, который рекомендовал ей авиакомпанию «Мунфайер». Теперь она говорила с ним слегка раздраженно.

— Мне нужно слетать в другие отдаленные селения, в которых можно найти оригинальные изделия ручного труда,— заявила она.— Но на этот раз я хочу, чтобы вы заказали мне рейс в другой авиакомпании. Боюсь, что качество услуг «Мунфайер» меня не устраивает.

— Возможно, я неправильно понял, что вы хотели мисс,— любезно ответил агент.— У «Мунфаейр» отличная репутация.

Лаура побелела от гнева.

— Вы поняли меня абсолютно правильно,— возразила она.— Владелец компании не выполнил условия договора, и мне пришлось самостоятельно добираться до Бангкока. А теперь, прошу вас, закажите мне рейс, но только не в «Мунфайер».

Маленький человечек пожал плечами.

— Хорошо, мисс, но другие гораздо хуже.

— Предоставьте мне судить об этом,— сказала она.— Прошу вас не откладывая заняться этим вопросом.

Вздыхая и бормоча что-то по-тайски, он повиновался, заказав по телефону чартерный рейс в другой компании. На следующее утро такси довезло Лауру до аэродрома, который находился рядом с беднейшими трущобами Бангкока. Там она увидела полуразвалившийся ангар, в котором стоял один-единственный невзрачный самолет. Пилот, неопрятный англичанин, от которого дурно пахло, доставил ее в другое селение, где она сделала все необходимые покупки. Несмотря на то, что он в указанное время вернулся за ней, она боялась лететь с ним. В довершение всего, она почувствовала, что от него пахнет перегаром, и поняла, почему самолет бросало из стороны в сторону.

Когда самолет чудом совершил посадку в Бангкоке, Лауру трясло. Ноги ее подгибались, когда она выбралась из треклятого самолета и вынесла свои покупки с территории аэродрома. Подошло такси, и она без сил повалилась на заднее сиденье, благодаря судьбу, что выжила. Она поклялась себе, что никогда в жизни больше не воспользуется услугами подобной фирмы.

Заплатив за проезд, Лаура отнесла новые приобретения в свой номер. Приближался час обеда, и нечего было и думать о том, чтобы заняться делами. Завтра она отправит эти и другие покупки Ральфу в Соединенные Штаты. А сегодня она будет отдыхать. Надо было насладиться радостями жизни, чтобы забыть о том, что она чуть не разбилась.

В своем номере она растянулась на кровати и некоторое время тупо смотрела на потолок. Неожиданно зазвонил телефон. Вздохнув, она подняла трубку. Услышав голос на другом конце провода, она вздрогнула. От гнева кровь бросилась ей в голову, и в ушах зашумело.

— Лаура... Это Себастьян.

Словно ничего не произошло! И в голосе ни намека на смущение!

— Лаура,— продолжал он.— Я только что получил твое письмо. Ты, кажется, очень рассердилась, и я решил позвонить тебе и все объяснить.

— Объяснять нечего, Себастьян,— сказала Лаура ледяным тоном. Гнев собрался в огромный комок у самого ее горла.

— Я очень рада, что ты благополучно приземлился на своем аэродроме,— отчеканила она.— А то я очень боялась, что ты разбился. Однако, признаюсь, что мне не особенно понравились приключения, которые мне по твоей милости пришлось пережить. Мне не улыбалось сидеть до скончания века в той деревне, так что шутка не прошла.

— Лаура, позволь мне все объяснить!

— Я еще раз говорю — объяснять нечего.— У нее не было ни малейшего желания выслушивать его вранье. Довольно с нее его туманных намеков на какие-то обстоятельства.— Я понимаю, почему ты это сделал, Себастьян,— продолжала она.— Прочти мое письмо, и поймешь мои чувства. Прощать я тебя не собираюсь. Ни за что! У тебя были обязанности, а ты плюнул на них. По-моему, ты сделал это нарочно. Можешь не извиняться, это бесполезно. Прибереги свои извинения для того, кто тебе поверит!

Почти в истерике Лаура швырнула трубку. Она надеялась, что он поморщился от этого грохота. А еще лучше, если у него от этого заболит голова — так, как никогда в жизни не болела! В тот момент она ненавидела его.

Через три дня она узнала то, что он пытался ей сказать, в местной англоязычной газете. Это была крошечная статейка, затерявшаяся на первой полосе среди других новостей. Когда Лаура прочла заголовок, ей стало нечем дышать. Она тихо застонала от стыда. Заголовок гласил: «Владелец местной авиалинии пострадал в крушении при посадке».

Лаура жадно пробежала глазами заметку.

«Уроженец Южной Африки Себастьян Ван Воорс, популярный пилот и владелец авиакомпании «Мунфайер», во вторник серьезно пострадал при крушении своего самолета «Сессна-182», который совершал посадку на частном аэродроме рядом с Бангкоком. В бессознательном состоянии его извлекли из-под горящих обломков и отвезли в клинику Патанджи, где, по словам врачей, он в данный момент находится в удовлетворительном состоянии. Его пассажир, личность которого до сих пор неизвестна, чудом избежал телесных повреждений. Ведется расследование причины катастрофы.»

Когда Лаура, наконец, отложила газету, ее руки тряслись. Она была близка к обмороку и дрожала от холода, несмотря на жаркий день.

— Бедный Себастьян! — вырвалось у нее. Она слишком хорошо помнила свои жестокие слова в его адрес. Она содрогнулась от стыда, вспомнив, как швырнула трубку.

— Какой ужас! — Лаура встала из-за столика в летнем кафе, где пила утренний кофе, и, прижав газету к сердцу, поискала в сумочке мелочь. Положив деньги на столик, она поспешно вышла. Она с трудом держалась на ногах.

В газете было написано, что Себастьян лежит в клинике Патанджи. Она намеревалась весь день ходить по магазинам, пока туристическое бюро не подыщет ей другую компанию по чартерным рейсам. Теперь ей придется отказаться от своих планов. Она поедет к Себастьяну в клинику и извинится за оскорбления, которые ему нанесла.

Она быстро нашла клинику Патанджи, поскольку шофер такси знал, где она находится. Когда Лаура вышла из машины, ее сердце замирало от страха и чувства вины. Она так некрасиво с ним обошлась. Простит ли он ее?

Клиника находилась в современном высотном здании, огромные окна которого не пропускали жару и влагу. Слегка дрожа от прохладного ветерка кондиционеров, Лаура подошла к столу для справок. Сидевшая за ним девушка по всей видимости родилась в восточной Индии. На лбу ее был нарисован маленький красный кружок. По просьбе Лауры она выяснила номер палаты Себастьяна и улыбнулась, когда Лаура ее поблагодарила. Палата 1206 находилась на двенадцатом этаже. Лаура поспешила к лифту, но ждать пришлось долго. Наконец, металлическая дверь открылась, и она вошла в кабину, которая медленно поползла наверх и с каким-то вздохом остановилась на нужном Лауре этаже. Себастьян лежал в восточном крыле.

По пути Лаура почти не обращала внимание на интерьер. Она заметила только, что на полу лежало оранжевое плюшевое покрытие, стены были покрашены в бежевый цвет и увешаны изображениями тайских храмов. Вероятно, для того, чтобы поднять настроение пациентам и посетителям, с усмешкой подумала Лаура.

Навстречу ей шла женщина. Она была прекрасна, с безупречными чертами лица и темными миндалевидными глазами. Одета она была на западный манер в белые брюки, сандалии и легкую элегантную блузку, которая подчеркивала хрупкость ее фигуры. На Лауру повеяло ароматом дорогих французских духов.

Наконец, Лаура нашла палату Себастьяна в конце коридора, рядом с ординаторской. Дверь его палаты была распахнута настежь, и еще из коридора она увидела, как он осунулся.

Не решаясь войти, Лаура застыла на месте и молча смотрела на Себастьяна. Он еще не заметил ее. Сердце Лауры болезненно сжалось. Его раны, должно быть, причиняли ему страдания. С облегчением она заметила, что его лицо не было обожжено.

Насколько серьезны его раны? Лаура знала, что ее письмо, ее ярость и жестокие слова по телефону не ускорили его выздоровление. Она попыталась не обвинять себя во всех грехах. Наверняка он ее возненавидел. Если так, он имел на это право.

Лаура приготовилась к худшему и вошла в палату. Сгорая от стыда и вне себя от страха, она стукнула в дверь.

— Себастьян...— Свой собственный голос показался ей чужим.

Услышав свое имя, Себастьян пошевелился. С трудом повернув голову, он увидел ее.

— Лаура?

— Д-да, это я.— Когда она подошла ближе, ее охватили прежние чувства. Ей захотелось сесть рядом с ним, обнять его и молить о прощении. Стыд и беспокойство за него вытеснили из ее сердца гаев и обиду. Про себя она молилась, что с ним нет ничего серьезного. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он поправился.

Если бы они еще были близки, она бы взяла его за руку, но сейчас не решилась. Возможно, они теперь даже не друзья.

— Я не ожидал тебя увидеть.— Он снова отвернулся. Очевидно, ему было больно поворачивать голову. Чтобы он мог ее видеть, Лаура обошла кровать и встала с другой стороны.— Если хочешь, можешь сесть,— холодно сказал он и указал на стул.

Лаура онемела от его реакции. Безмолвно повинуясь, она присела на краешек стула. «Лучше бы он накричал на меня, обозвал меня как-нибудь». Ей было легче вынести гневные упреки, чем эту ледяную вежливость.

— Я не был готов к твоему визиту,— произнес он. Холодные голубые глаза остановились на ее лице. Он разглядывал ее так, словно она была подопытным кроликом.

— К-как ты себя чувствуешь? В газете написано, что твое состояние удовлетворительно. У тебя что-нибудь болит?

— Я выживу.— Его голос был по-прежнему холоден и безучастен. Он парализовал ее. Она не могла произнести ни слова. Лауре казалось, что в ее сердце воткнули нож и повернули его. После неловкой паузы она пожала плечами.

Она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза и уставилась на свои руки.

— Я не знала, Себастьян,— начала она.— Я думала, что ты просто забыл обо мне или, еще хуже, нарочно бросил меня там... Особенно после того, как я позвонила на твой аэродром, и мне сказали, что ты благополучно приземлился там в тот день, когда я ждала тебя в Пак Норе.

Она торопливо продолжала:

— Твой служащий сказал мне, что ты приземлился, а не разбился, но, по-моему, он знал всего несколько английских слов. Я знаю, что не должна была так поспешно делать выводы. Надо было сначала убедиться... Мне надо было разрешить тебе все объяснить. Прости меня.— К ее огорчению, Себастьян еще больше посуровел. Он ответил ей все так же отчужденно.— Лаура, не надо извиняться. Мне это ни к чему. Что сделано, то сделано. Полагаю, у тебя были основания так обо мне подумать.

Лаура снова опустила глаза. Она чувствовала, что он ненавидит ее, и не могла винить его за это, но ее сердце разрывалось от боли. Она знала, что на его месте вела бы себя точно так же.

— Прости меня,— прошептала она.

— Я уже сказал, что не жду от тебя извинений! — Снова этот тон — жестокий, нетерпеливый, с гневными нотками. Слезы подступили к ее глазам, и она опять стала пристально разглядывать свои пальцы, нервно теребившие подол платья.

— Я знаю, что не ждешь,— прошептала она.— Но мне кажется, я должна извиниться. Прошу тебя, прости меня.— Как мучительно было находиться так близко от него! Она умирала от желания увидеть его улыбку. Ее тело жаждало его прикосновения. Ее сердце молило о пощаде. Но их разделяла непробиваемая стена холодной ярости и недоверия. Он видел перед собой злую истеричку, которая могла заклеймить человека, даже не выслушав его. Она же еще недавно была уверена, что он равнодушно, безответственно и даже намеренно оставил ее в маленьком селении Яо на произвол судьбы.

В больничной палате наступала напряженная тишина. Неужели они никогда не помирятся? Себастьян отказывался принять ее робкие извинения и оставался холодным и отчужденным.

— У нас было деловое соглашение,— раздельно произнес он.— И в этом отношении я не оправдал ожиданий моего клиента. Ты имела полное право почувствовать себя оскорбленной, поэтому до твоего отъезда из Таиланда тебе будет возмещена полная стоимость полета. Это будет справедливо. Я всегда старался удовлетворить своих клиентов, а с тобой это не получилось.

Лаура вспыхнула. Его слова были унизительны для нее. Слезы гнева и разочарования обожгли ей глаза. Неужели она была для него только клиенткой? Неужели он забыл, как они когда-то любили друг друга? Или, может быть, любила только одна она? Понимал ли он, как обидел ее? Почему он не мог заглянуть в ее сердце и увидеть, как тяжело она переживает их разрыв? Как он посмел вернуться в ее жизнь как ни в чем не бывало, обращаясь с ней, как с обычной клиенткой?

Лаура уже не пыталась скрыть свои слезы и свою боль.

— Можешь подавиться своими деньгами, Себастьян! — крикнула она и вскочила.— Мне все равно, вернут мне их или нет! И я очень рада, что ты стараешься удовлетворить своих... своих клиентов. Ничего не замечая вокруг себя, Лаура неуверенно пошла в ту сторону, где должна была находиться дверь. Но когда она взялась за ручку двери, он ее окликнул. Что-то в его голосе остановило ее.

— Лаура.— Он позвал ее очень тихо, но она услышала. Ее сердце замерло. Секунду она стояла, боясь шевельнуться, потом медленно повернулась.

— Что? — резко сказала она. Не станет она больше скрывать свою обиду.

— Чего еще ты хочешь от меня, Себастьян? Господи, что тебе надо?

— Лаура, вернись, прошу тебя.— Его слабый, но умоляющий голос загипнотизировал ее. Она могла только повиноваться. Она сделала шаг, потом другой, болезненно чувствуя каждое свое движение, каждый скрип своих туфель на гладком линолеуме. Она встала у его кровати с единственной мыслью — бежать из этой комнаты.

— Лаура, сядь... пожалуйста.— Она послушалась, медленно и неуверенно присев на стул.

Его глаза неотрывно следили за ней.

— Иногда я веду себя довольно бестактно, — начал он. — Я не всегда говорю, что думаю. — Он вздохнул. У Лауры сжалось сердце. В эту минуту он был похож на грустного мальчика.— Не уходи от меня с обидой, Лаура, — сказал он.— Не надо. Я не этого хотел.

— А ч-чего ты хотел? — сказала она почти шепотом, чтобы скрыть дрожь в голосе.

— Я хочу еще раз слетать с тобой куда захочешь — бесплатно. Из-за определенных обстоятельств я бросил тебя на произвол судьбы. Я знаю, что в лучшем случае ты пережила неприятные, тревожные минуты и часы. Прости меня за это, Лаура, правда прости. Я не бросал слов на ветер, когда сказал, что сделаю для тебя все возможное, и не только потому, что ты моя клиентка.

Лаура потупилась.

— Ох, Себастьян,— прошептала она. Ей стало стыдно, что она вела себя так по-детски. Ей очень понравилось его новое предложение. Какой-то бес внутри нее снова напомнил ей, что она еще любит его. Именно это и заставило ее согласиться — не из деловых соображений, а для того, чтобы быть рядом с ним.

Радость на секунду затмила болезненные воспоминания о том дне, когда он покинул ее. Ее сердце заставило ее забыть об ущемленном самолюбии. В нем снова шевельнулась нежность.

Она была на седьмом небе от счастья от неожиданной мягкости Себастьяна. Ее душа пела от того, что он смиренно уговорил ее остаться и попросил дать ему возможность еще раз полететь с ней на самолете. Но она попыталась ответить ему как можно сдержанней.

— Да, Себастьян, сказала она.— Мне нравится эта идея. Очень нравиться. Но когда ты снова сможешь летать? — Она с сомнением посмотрела на него, казалось, прикованного к кровати. Она не имела ни малейшего представления о том, насколько серьезны были его раны, поскольку он не дал ей возможности расспросить его об этом. Кто знает, может быть, ему придется провести в постели много месяцев!

Угадав ее мысли, Себастьян хитро улыбнулся.

— Меня просто так не возьмешь, милая,— небрежно сказал он.— Они опасались, что у меня сотрясение мозга или внутреннее кровотечение, но выяснилось, что всего-навсего сломано несколько ребер. Через несколько дней я сбегу отсюда, а пока мне полагается лежать смирно и позволять симпатичным сестричкам делать со мной, что им взбредет в голову.

Лаура невольно улыбнулась. В этот момент одна из этих симпатичных сестричек вошла в палату и что-то сказала по-тайски. Не дожидаясь ответа, она указала в сторону коридора.

Вслед за ней двое крепких мужчин в белых халатах вкатили в палату тележку. Когда они подвезли ее к кровати, Себастьян повернулся к Лауре с застенчивой улыбкой.

— Хоть мне все это не нравится, придется покориться,— сказал он,— врачи постановили, что мне надо сделать рентген.

Лаура улыбнулась в ответ.

— Обязательно,— отозвалась она.

Когда она вставала со стула, Себастьян взял ее за руку. Его взгляд был нежен и страстен.

— Лаура!

Шепча ее имя, он поднес ее руку к губам. Он нежно поцеловал ее пальцы.

— О, Лаура!

От его прикосновения у нее закружилась голова. Ее охватило радостное предчувствие. Что же ей делать? Чувство вины и жалость выпустили на волю все мысли и надежды, которые, она знала, должны быть похоронены навеки. Но сейчас вместо стыда и жалости в ней росла огромная нежность, и вновь заговорили все желания, которые могли только погубить ее. Она смотрела на него в смятении. Как же быть? Она тянулась к нему каждой клеточкой своего существа. Ее гнев испарился, ее сопротивление пошатнулось.

Себастьян не спускал с нее глаз, даже когда медбратья поднимали его на тележку.

— Ты ведь придешь завтра, правда? — прошептал он. В голубых глазах была мольба.

— О да, конечно! — Как она могла отказаться?

Она сказала это не задумываясь. Ее рациональное мышление было сметено всепоглощающим желанием быть рядом с ним. Не двигаясь, Лаура смотрела, как его увозят. Мысли роились в ее голове. Невидящими глазами она смотрела на его опустевшую кровать, зная, что, когда она придет сюда завтра, в ней будет лежать он. Она поняла, что вернулась бы сюда в любом случае. Лаура услышала свой собственных глухой стон. Как же ей оторвать себя от этого человека? Не зашла ли она слишком далеко? А может, она подошла к самому краю пропасти и поскользнулась?

Себастьян провел в клинике еще три дня, и каждый день Лаура его навещала. Каждый раз она убеждала себя, что делает это из чувства долга и жалости, но понимала, что лжет самой себе. Они много разговаривали. Она подробно рассказывала ему о своей жизни и планах на будущее.

Он же говорил о чем угодно, но только не о себе. Казалось, его жизнь была для него больной темой. Он уклонялся от ответа даже на самые невинные вопросы и быстро заговаривал о другом.

В одно из своих посещений она все-таки решила выведать у него то, что давно ее интересовало.

— Почему же ты все-таки не вернулся домой? — спросила она.— Ведь после войны тебе незачем было здесь оставаться.

Как всегда в такие моменты, в его глазах появилась боль, но он лишь пожал плечами, пытаясь скрыть свои чувства.

— Страны бывают разные,— произнес Себастьян.— Южная Африка никогда особенно не привлекала меня. Скажем, Таиланд мне больше подходит. Вот это страна что надо! — восхищенно сказал он.— Все пытались прибрать к рукам Таиланд. Эта маленькая страна — самая настоящая малина...— продолжал он.— Хищники захватили Лаос, Вьетнам и даже Камбоджу. И только Таиланду повезло — его никто не оккупировал. Поэтому я так преклоняюсь перед этими людьми. Они, вероятно, самые тонкие дипломаты в мире, но у них еще есть мужество и чувство прекрасного. Нет ничего важнее красоты, Лаура,— прибавил он.— Без нее все уродливо, убого... Без нее умирает душа. Без красоты не бывает мудрости. Может быть, поэтому Таиланд остался независимым.

Лаура вдруг рассердилась. Он говорил ей то, что она уже знала. Несмотря на пространные рассуждения, он не ответил на ее вопрос. Она устала от его дурацкой замкнутости. Лаура решила задать вопрос в лоб.

— Почему ты никогда не рассказываешь о себе, Себастьян? — Она смотрела на него в упор.— Когда я задаю тебе вопрос, ты всегда умело переводишь разговор на другую тему. Это нечестно. Ты же все обо мне знаешь.

Лицо его стало бесстрастным. Он смотрел на нее серьезно и как-то отчужденно. Лауре даже показалось, что он побледнел.

— Я не отдавал себе в этом отчета, Лаура,— ответил он.

— Ты делаешь это все время.

— Что именно ты хотела бы узнать? — тихо спросил он.

Ее смутила его неожиданная холодность. Иногда по его милости она чувствовала себя законченной дурой. Ей это очень не нравилось. Она заставила себя вспомнить, что ее жалоба была вполне обоснована. Он не любил, когда она задавала вопросы, но всегда интересовался ее жизнью.

— Начнем с Южной Африки,— решилась она.— Почему ты навсегда уехал из ЮАР?

— Мне там не нравилось.— Он снова замолк.

— Почему? — Лаура решила не отступать. Наконец-то она поговорит с ним начистоту. Назад пути не было.— Не подумай, что мне не нравится, что ты здесь, просто иногда я не могу понять, почему ты не хочешь вернуться. У тебя были там неприятности?

— Мы живем на одной планете, Лаура,— ответил он.— Все вместе. А ЮАР — одна из немногих стран, которые пытаются существовать отдельно от всех. Меня тяготило это болото, и потом, еще в детстве я предчувствовал, что темнокожее большинство населения когда-нибудь начнет бороться за свои права. Я не хотел бы оказаться там, когда это случится, потому что мои симпатии на стороне угнетенных, а они будут видеть во мне врага. Я никогда не рассказывал тебе о своем отце, Лаура,— продолжал он, и его голос так задрожал от еле сдерживаемой ярости, что Лаура испугалась.— Он издавал небольшую газету в Иоганнесбурге. Как-то он напечатал в ней передовицу, в которой довольно-таки с прохладцей поддерживал некоторых... либеральных лидеров оппозиции.— Себастьян замолк.

— И что с ним случилось? — Лаура в нетерпении подалась вперед.

— Он умер под домашним арестом, и все пять лет, что он не выходил из дома, его жизнь была трагедией.

Они сидели друг напротив друга: он в узкой больничной койке, она на стуле с прямой спинкой. Их взгляды встретились. Каждого словно ударило током.

— О, Себастьян,— прошептала она.— Я ничего об этом не знала.

Лаура почувствовала, что по ее телу разливается тепло. Она была близка к тому, чтобы броситься в его объятия. На секунду она совершенно забыла о боли, которую он причинил ей.

В сущности, он сказал немного, но Лауре казалось, что она узнала его лучше, чем за все время их общения. Теперь она поняла его идеализм его бурный конфликт с действительностью. Она также знала, что любит его, и боялась признаться себе в этом, потому что не могла бороться со своим чувством. В ужасе она думала, как мало ей было надо, чтобы уступить этому чувству.

«Что же мне делать? Я этого не хотела. Я не могу позволить себе этого! Он остался прежним. Он никогда не изменится. Когда я решу, что мое счастье ничто не разрушит, он просто уйдет, и я никогда его больше не увижу». Не выдержав напора противоречивых чувств, Лаура отвернулась.

— Лаура! — Себастьян потянулся, чтобы взять ее за руку.

Она могла бы отодвинуться, но не смогла пошевелиться. Когда его пальцы коснулись ее ладони, сердце Лауры учащенно забилось. Почувствовав тепло и приятную слабость во всем теле, она подняла на него глаза.

— Себастьян! — шепнула она.

Она испуганно улыбалась, но не могла произнести ни слова — только его имя.

— Я не хочу снова потерять тебя, Лаура.— Теперь он смотрел на нее с какой-то отчаянной решимостью.

— Себастьян, я...— Ее глаза умоляли его.— Себастьян, не надо!

— Почему ты отталкиваешь меня? Да, я знаю, у нас были тяжелые времена, но так будет не всегда. Поверь мне, Лаура.— Его глаза, такие нежные, такие любящие, смотрели прямо в ее душу.

Лаура не могла пошевельнуться, не могла крикнуть ему, чтобы он перестал ее мучить, перестал давать ей обещания, которые никогда не сдержит. Она слишком хорошо понимала, что все это — лишь несбыточная мечта. Себастьян был похож на кактус, который рос на его родине, в Южной Африке. Независимый, ни в ком не нуждавшийся, он никого к себе не подпускал. Как у кактуса, у него были колючки, только невидимые. Они вонзались не в кожу, а в сердце тех, кто любил его и хотел быть любимым. Как и кактус, он выживет в любой ситуации. Его корни найдут влагу даже в сухой бесплодной почве. Подобно кактусу, он спокойно ждал, когда к нему приблизятся, зная, что дотронуться до него не смогут. Кто может позволить себе поселить такое существо в своем сердце? Глядя в его ласковые глаза, Лаура пыталась сбросить с себя его чары.

— Я хочу снова увидеть тебя, Лаура,— прошептал он.— Пожалуйста! Лаура улыбнулась.

— Похоже, мне никуда не деться,— сказала она со всей небрежностью, на которую была способна.— За тобой должок, и я не собираюсь прощать тебе его.— Она знала, что поступает глупо, соглашаясь даже на это. Надо было бежать от него, пока не поздно. Она могла смириться с тем, что ее сердце снова принадлежало ему, но у нее оставалось достаточно силы воли, чтобы противостоять этому соблазну. Возможно, она будет мечтать о нем всю оставшуюся жизнь, но ей будет лучше, если она сбежит.

Он дотронулся до ее щеки. От наслаждения по ее спине побежали мурашки. Лаура глубоко вздохнула. Она посмотрела ему в глаза и увидела, как они потемнели от знакомой ей серьезной нежности. Теперь он смотрел на нее вопросительно.

— Себастьян,— вырвалось у нее.— Ты убиваешь меня!

— Лаура! — страстно прошептал он.— Приходи ко мне завтра... прошу тебя!

Ее сердце, едва успокоившись, тут же снова бешено заколотилось. В ушах у нее зашумело от прихлынувшей крови. Она боялась, что не сможет произнести ни звука в ответ или, если заговорит, ее голос предательски задрожит. Чтобы Себастьян не догадался о ее чувствах, Лаура попыталась засмеяться. Смех получился неестественным.

— Как я могу отказать тебе, Себастьян? — Когда-нибудь он все-таки скажет, почему тогда бросил ее. Она заставит его понять, как это важно для нее. Каждая клеточка ее существа дрожала от радости и неожиданной силы.

Лауре казалось, что прошло не больше часа, но, когда она встала, чтобы размяться, и подошла к окну, она с удивлением увидела, что уже темнеет. Скоро наступит ночь, и Бангкок озарится огнями. Неоновые вывески клубов и дискотек Бангкока уже призывно мигали, приглашая праздных горожан зайти, чтобы поесть, выпить, потанцевать и временно забыть о своих горестях и проблемах.

— Останься со мной, Лаура,— услышала она.— Не уходи пока... Пока они не скажут, что пора.— Лауре хотелось убежать — от него, от соблазна, от гибели, но в конце концов она просидела с ним до того момента, как вошла ночная сиделка и на ломаном английском предупредила, что время посещений почти истекло. Лаура даже обещала, что на следующий день придет опять.

Когда Лаура собралась уходить, Себастьян взял ее за руку. В его глазах был немой вопрос. Его губы прижались к ее ладони. Лауру словно ударило током. Не в силах побороть желание, которое пробудил в ней его поцелуй, она снова опустилась на стул.

— О, Себастьян...

С этим восклицанием она резко вскочила. Она уже почти выбежала из палаты, когда его тихий голос остановил ее.

— До завтра, Лаура? — Он одновременно требовал и умолял, а в ней боролись противоречивые чувства — желание, страх, радость и боль. Лаура медленно обернулась, чувствуя такую слабость, что ей пришлось опереться о дверной косяк. — Завтра? Д-да, конечно. Я же обещала. — Ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Дыхание ее было учащенным, и все поплыло перед глазами.

— Ты не забудешь? — осторожно спросил он.

Как она могла забыть? Если ее не переедет самлор и она не впадет в кому, она не сможет думать ни о чем другом. И все-таки что-то в ней восставало против этого. Она не могла простить себе, что так легко попала под его чары. Кроме того, у нее было много дел — покупки, поездки, переговоры, но все ее существо требовало, чтобы она подчинилась Себастьяну. Она должна сдержать свое обещание и провести с ним завтра столько же времени, сколько она пробыла с ним сегодня.

Вернувшись в свой отель, она обнаружила записку от Роланда. Ему пришлось уехать раньше, чем он предполагал, и он заходил попрощаться. Он писал, что очень расстроился, не застав ее. Он снова намекал, что надеется увидеться с ней в Сингапуре, если она туда заедет.

Несмотря на свое смятение, Лаура улыбнулась. С Роландом было так просто, он ничего не требовал и ничего не скрывал. Он был полной противоположностью Себастьяна. Сердце Лауры сжалось. В отчаянии она подошла к окну и посмотрела на улицу. Что ей делать? Несмотря ни на что, она любила Себастьяна, словно не было этих двух лет болезненной разлуки. Она умрет, если он снова бросит ее. Она не хотела новых страданий.

На следующий день Лаура приехала в клинику после полудня и оставалась там до позднего вечера. Перед ее уходом Себастьян назначил ей свидание. Утром его должны были выписать.

— Лаура,— сказал он.— Я хочу пригласить тебя на ужин. Мы отметим мое выздоровление и все такое.— Его голубые глаза умоляли ее.— Ты ведь не откажешься?

Как она могла отказаться? Она безумно этого хотела. Она была той самой дурочкой, которая гуляла по берегу, ожидая, когда придет цунами. Она знала, что утонет, и все-таки хотела рискнуть. Ее охватило радостное возбуждение.

— С удовольствием, Себастьян,— прошептала она.

— Мне хотелось бы пригласить тебя в лучший ресторан Бангкока,— смущенно сказал он.— Но пока я не могу сидеть на стуле.— Он полежал на кровати. В этом положении ему было удобнее всего, и Лаура поняла, что пока ребра не срастутся, ему было нельзя сидеть на стуле и, тем более, на полу, как было принято в Таиланде. Он продолжал: — Если ты беспокоишься за свою добродетель, знай, что мы будем не одни. Со мной живет прислуга — повар и бой, которого зовут Пэнг.

Лаура засмеялась,— моя добродетель не пострадает.

Себастьян вздохнул с деланным сожалением.

— Увы, леди права! Поскольку мне трудно двигаться, я совершенно безвреден. Бедное мое самолюбие!

В тот вечер Лаура надела только что купленное платье в китайском стиле — без рукавов, с воротником — стойкой и длинной прямой юбкой с разрезами. Оно было сшито из тайского шелка, зеленое, с отделкой персикового цвета, и смотрелось на ней очень элегантно. В поисках безупречного туалета она везде искала что-нибудь вроде этого платья и, наконец, увидела его в маленьком магазинчике китайского квартала.

Свои длинные вьющиеся волосы она стянула в пучок на затылке. Когда такси остановилось у дома Себастьяна, Лаура не поверила своим глазам. Она хорошо помнила, что раньше он жил по-спартански. Видимо, он действительно изменился.

Дом Себастьяна можно было назвать дворцом, старым, но хорошо сохранившимся. Раньше он, вероятно, принадлежал богатому тайскому купцу или даже местной аристократии.

Его слуга провел ее через примерно восемь комнат, заставленных китайским антиквариатом. Наконец, она вошла в комнату, обитую зеленой материей, где в плетеном шезлонге сидел тот, к кому она пришла.

Он никогда еще не выглядел так привлекательно. Когда он увидел Лауру, его глаза одновременно потемнели и засветились.

— Лаура,— прошептал он,— ты сегодня необычайно красива.

Застигнутая врасплох комплиментом Себастьяна и богатой обстановкой дома, Лаура покраснела.

— Сп-пасибо,— пробормотала она.— Ты тоже хорошо выглядишь.

— Лаура...— Он смотрел на нее с нежностью, которая развеяла все ее сомнения.— Не стой там, как чужая. Сядь рядом со мной. Он указал на стул рядом с его шезлонгом и прибавил: — Прости, что я не могу встать как галантный джентльмен.

Лаура улыбнулась.

— В твоем положении это необязательно.— Она не могла оторвать от него глаз. Все ее существо тянулось к нему. Почему она здесь? Неужели она пришла сюда в надежде противостоять ему?

— Помнится, ты всегда любила тайскую кухню.— Он резко поменял тему разговора.— У меня превосходный повар, хотя он предпочитает готовить французские блюда. Просто он учился в Париже и выпендривается. Но мне кажется, что местные кушанья ему удаются больше всего.

Лаура улыбнулась.

— Тайские деликатесы! Что может быть лучше?

Она не знала, сможет ли заставить себя их отведать. Она не завтракала и по дороге к Себастьяну умирала от голода, но сейчас у нее пропал аппетит. Однако, когда вошел бой с большим подносом, уставленным тарелками с яствами, ей снова захотелось есть.

Шли часы, и волшебство вечера росло вместе с ее смятением. Лаура беседовала с Себастьяном, но боялась задать ему один-единственный вопрос, который мучил ее даже во сне. Ей казалось, что тогда очарование их встречи бесследно исчезнет. В этой комнате с ширмами и цветами Лаура волновалась от близости к Себастьяну. Во время трапезы они иногда замолкали и смотрели, как загипнотизированные, на рыбок, плескавшихся в аквариуме с лилиями. Рыбки, отливавшие всеми цветами радуги, играли друг с другом и время от времени всплывали на поверхность за пищей. Себастьян был очень красив в этот вечер. Сквозь ширмы просачивался бледный свет луны. Белая одежда Себастьяна казалась сотканной из этого света. При мерцающем свете свечей его волосы тоже казались белыми. Он отпустил их, и это было ему к лицу.

Они курчавились у самого его воротника и обрамляли его лицо, как львиная грива. Он постарел за эти два года. На его лице появились новые морщины, но от этого он казался еще привлекательней. Возраст лишь подчеркивал его силу, и даже теперь, несмотря на свои ранения, он излучал ту мощную энергию, за которую она его полюбила два года назад.

Она пыталась держаться начеку, не позволяя себе расслабиться, но чувствовала, что бросится в его объятия, если он даст ей для этого повод. Она смотрела на него с жадной нежностью и знала, что он тоже хочет ее. И если он был натянуто-вежлив и спокоен, то только потому, что под рубашкой его грудь была туго перетянута бинтами.

К концу вечера она изнемогала от постоянной борьбы со своими чувствами и желаниями. Он тоже выглядел обессиленным. Она поняла, что пора прощаться. Себастьян вызвал боя и приказал ему заказать такси.

— Спасибо за чудный вечер, Себастьян. Мне все очень понравилось.

Себастьян улыбнулся.

— Мне тоже. Я совсем забыл...— Он умолк.

Сердце Лауры сжалось. Неужели он вспомнил их роман и то, как ему было с ней хорошо? Она должна была выяснить это.

— Что забыл? — Она хотела задать этот вопрос непринужденно, но тон ее голоса ей не понравился.

— Мы были счастливы, правда, Лаура?

Она пожала плечами.

— Мне так казалось.

Он потянулся, чтобы взять ее за руку.

— Иногда с нами случается то, что мы не в силах изменить... чего мы никак не ожидали,— произнес он.— Жизнь приносит нам не только радость.— Его глаза погрустнели.— Ох, Лаура! — прошептал он.

Неожиданно он поднес ее руку к губам и поцеловал ее. Он с нежностью посмотрел ей в глаза. И тут в нем произошла резкая перемена — задумчивость бесследно исчезла, и он задорно улыбнулся. Глаза его загорелись, и его лицо стало совсем юным.

— Ни к чему плакать над разбитым корытом, сказал он.— Вчерашний день не вернешь, но давай-ка слетаем в какую-нибудь деревушку и поставим ее на уши. Мы сделаем все, что ты захочешь, даже больше.

— Ой, а давай устроим пикник,— с надеждой сказала Лаура. Она обожала пикники, которые они устраивали в былые времена и вспоминала их, как лучшее, что у них было. Ради тех безвозвратно ушедших дней она хотела повторить это мероприятие. В конце концов, она скоро уедет в Малайзию, оттуда — в Соединенные Штаты. Один-единственный пикник ничем не повредит ей. Продолжения не последует, поскольку она не могла оставаться в Таиланде дольше, чем планировала.

— Разумеется, устроим,— ответил он,— и даже совместим приятное с полезным, приурочив его к очередному полету за покупками. Как ты считаешь?

Сердце Лауры готово было выпрыгнуть из груди.

— Я считаю, что это будет здорово,— отозвалась она и почувствовала странное головокружение. Какое счастье, что они смогут провести вместе целый день! Ее радовал даже риск, на который она пойдет. В своих отношениях они могли перейти опасную грань, за которой ее снова подстерегала боль, но ее охватил нездоровый азарт. Она даже мечтала об этом.

Через три дня она снова летела в его самолете и от души наслаждалась полетом. Она чувствовала себя снова юной, как в былые времена. Казалось, не было тех двух лет. Она смаковала каждую минуту этого чудного дня. Ей казалось, что она грезит наяву.

Их самолет приземлился недалеко от границы с Бирмой, на окраине селения племени Мео. К тому времени Лаура окончательно развеселилась. Ей не терпелось ступить на землю и пройтись. После трехчасового полета в кабине, которая была не больше салона «жучка» фольксвагена, ее ноги одеревенели.

Себастьян помог ей спуститься. С неожиданной галантностью он взял ее за талию и осторожно вытащил из кабины. Лаура вскрикнула от радости и удивления. Она обняла его за шею и пожалела, что не может усилием воли сбавить вес. Она все время помнила о том, что всего три дня назад он лежал дома в шезлонге и почти не мог пошевельнуться. Она засмеялась, когда он мягко опустил ее на землю.

— Осторожно, Себастьян! — воскликнула она.— Не повреди себе что-нибудь. Еще не хватало, чтобы ты опять сломал свои ребра.

— Не волнуйся,— ответил он.— Я крепкий. К тому же, когда я с тобой, я совершенно забываю об этой чепухе.

Раньше он тоже все время делал всякие глупости, чтобы произвести на нее впечатление. С болью в сердце Лаура подумала, скольких женщин, должно быть, покорили его милые шалости. Сознавал ли он сам, насколько неотразим? Как он угадал, что именно от таких мелочей тает женское сердце? Все остальные мужчины рядом с ним казались неуклюжими мужланами.

Вместе с Себастьяном Лаура осмотрела деревню, по пути покупая все, что попадалось ей на глаза. Закончив шоп-тур, они оставили ее покупки в самолете. Себастьян достал из-под сиденья корзину с едой и передал ее Лауре.

Вскоре они набрели на полянку, где с удивлением обнаружили руины какого-то древнего храма. Лаура умирала с голоду, но не смогла проглотить ни кусочка. От романтической обстановки и присутствия Себастьяна у нее пропал аппетит. Она могла только смотреть на него, когда думала, что он этого не замечает. Наконец, вероятно, почувствовав на себе ее взгляд, Себастьян протянул руку и нежно взял ее за подбородок, заставив ее посмотреть в его глаза.

— Такая скромница! — пробормотал он и улыбнулся ей.

Лаура смущенно засмеялась. Как ей признаться ему в своих чувствах? Похоже, он и так обо всем догадывался. Долгое время она ненавидела его за то, что он уничтожил ее любовь. Только теперь, на этой залитой солнцем поляне, она осознала, насколько ненависть близка к любви, и как легко спутать эти два чувства. В этот момент она чувствовала себя уязвимой перед обуревавшими ее желаниями. Он вдруг посмотрел на нее с ласковой грустью. На его лице была горькая усмешка.

— Много воды утекло с той поры, правда?

— Могло и не утекать,— возразила она. На нее снова нахлынула обида. Она посмотрела на него с немым упреком. Это он соорудил между ними стену, Лаура же не переставала любить его. Ее любовь могла бы быть вечной, если бы не его равнодушие.

— Ты думаешь, я хотел того, что случилось? — Его глаза потемнели. Между ними вдруг возникло отчуждение. Лаура жаждала его любви, но одновременно с горечью вспоминала их разлуку. Ее сердце разрывалось. Как она могла забыть? И с какой стати?

В ответ на гневный вопрос Себастьяна Лаура пожала плечами.

— Не знаю,— произнесла она.— Правда не знаю, когда мы в последний раз виделись, мы договорились встретиться в четверг. Я пришла на встречу, а ты нет. Ты вообще больше не пришел. Я ждала... довольно долго.

В тот день она ждала его там, где они должны были встретиться, до темноты. Она вернулась домой поздно. Всю ночь она проплакала. На следующее утро она явилась на работу осунувшаяся от бессонной ночи, с красными глазами, но не переставала ждать его, пока ее не вызвали в Штаты. Но даже там она продолжала ждать. В течение двух лет она по вечерам сидела дома, отказывая себе в развлечениях и новых знакомствах. Даже в Лос-Анджелесе, на другом конце планеты, она так и не научилась жить без него.

Себастьян посуровел. Его губы сжались в узкую полоску.

— У меня были на то причины,— сказал он.— Обстоятельства, против которых я был бессилен.

— Ты мог бы написать записку! — закричала она.— Что угодно! Я бы поняла, но ты даже не...— Она умолкла. Говорить об этом сейчас было бесполезно. То, что случилось, уже случилось.

— Ох, Лаура...— печально проговорил он. Гнев исчез из его глаз.— Столько всего возникло между нами — люди, обстоятельства. Помнишь, тогда было послевоенное время? Во время войны всегда много путаницы и беспорядков. Во время войны творятся странные вещи.

— Это было давно! — возразила она.

— Чтобы забыть такое, нужно много времени, Лаура,— мягко ответил он.

— Но война обошла Таиланд стороной, а ты был здесь, когда мы познакомились.

— Ты ошибаешься, Лаура,— сказал он.— Возможно, боев здесь не было, но война все равно была в сердцах и воспоминаниях людей, которые, покинув родину, бежали в Таиланд в поисках мира.

— Допустим, но почта в Таиланде работала без перебоев! — Ярость переполняла ее. Слезы обожгли ей глаза.— Тебе нужна была только открытка и какая-нибудь марка.— Она заморгала, пытаясь не расплакаться, и уже спокойнее продолжала: — Я пыталась оправдать тебя, Себастьян. Даже если бы ты соврал мне в письме, я бы поверила, потому что любила тебя. Почему ты уехал не попрощавшись?

Себастьян долго молчал. Он смотрел на нее, казалось, целую вечность, потом, наконец, заговорил.

— Лаура,— очень нежно сказал он.— Тогда у меня были определенные обязательства. Мне до сих пор больно об этом говорить. Кое-что случилось. Мне было труднее связаться с тобой, чем ты предполагаешь.

Он снова не ответил на ее вопрос и, ей казалось, удачно выпутался из затруднительной ситуации. Она взглянула на него почти с издевкой.

— Подожди, я попробую угадать! Тебя поймали, когда ты контрабандой ввозил в страну ядовитый белый порошок, назовем его так. А потом ты сидел в тюрьме! — Лаура почти сразу же пожалела о своем выпаде. Лицо Себастьяна окаменело. Его глаза сузились, и между ними возникла натянутая холодность.

— Нет.— В его кратком ответе сквозил гнев.— Ни в одном самолете, на котором я летал, не было этой грязи. Ненавижу эту дрянь.— Он резко поднялся на ноги и побросал в корзину остатки их трапезы. Лаура безмолвно наблюдала за ним, в ужасе от этой вспышки ярости.

— Себастьян,— прошептала она.— Прости меня. Я не хотела тебя оскорбить. Просто ты так скрываешь это, и потом, если честно, ты не ответил на мой вопрос.

Слегка смягчившись, он повернулся к ней. Но в его глазах все еще было отчуждение.

— Ты не виновата, Лаура,— сказал он.— Ты ничего не знаешь, и, к сожалению, я не могу ничего добавить к тому, что сказал. Кроме того, теперь я должен молчать по еще одной причине, но поверь мне...— Он взял ее за плечи.— О, Лаура, просто верь мне! Верь, что я не хотел тебя обидеть. Я не хотел, чтобы все так кончилось, и, когда я вернулся в Бангкок, я надеялся, что ты еще там. Я хотел загладить перед тобой свою вину, но ты уже уехала. Тебе придется поверить мне. Я люблю тебя, я полюбил тебя с первого взгляда.

Лаура смотрела в его глаза и видела в них любовь. Она знала, что ей остается только сделать шаг ему навстречу. Она снова подарит ему свое сердце. Раньше она не решалась, боясь снова обжечься, но теперь поняла, что без риска нет жизни. Возможно, она опять будет страдать, но ее чувство стало смыслом ее жизни.

Себастьян тихо шепнул ей на ухо:

— Лаура, давай повернем время вспять, словно не было этих лет. Они прошли для меня впустую, так же, как, вероятно, и для тебя, и я горько жалею об этом.

Лаура сжала его руку. Глядя ему в глаза, она улыбнулась.

— Никто не может повернуть время вспять, любимый,— шепнула она.— Но мы пойдем вперед. Я думаю, урок пошел нам на пользу. Я знаю, что больше не смогу уйти от тебя. Если я это сделаю, мое сердце умрет, потому что я не могу без тебя.

— О, Лаура!

Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, они оба услышали в небе раскаты грома и одновременно подняли головы. Небо заволокло лиловыми облаками. Со вздохом Себастьян взял Лауру за руку.

— Похоже, нам надо спешить,— сказал он. Когда они шли к самолету, Лауре хотелось петь. Спустя два года единственный мужчина, которого она когда-либо любила, вернулся в ее объятия.

Но ее счастью мешало одно маленькое опасение. А что если это только его прихоть, его мимолетный каприз? Что тогда? Она была готова рискнуть, но в глубине души не могла себе представить, что с ней будет, если он снова ее бросит.

Лаура взглянула на него с сомнением. Почувствовав ее взгляд, он повернул к ней голову. Словно угадав ее мысли, он так нежно ей улыбнулся, что ее страхи рассеялись. Теперь она была уверена, что он любит ее. Тогда их разлука была неизбежна, как утверждал Себастьян. Но их любовь с честью выдержала это испытание. Лаура улыбнулась в ответ. У него еще будет возможность все ей рассказать.

Их самолет набрал скорость и с маленьким, но ощутимым толчком взлетел, поднимаясь все выше и выше. Они полетели в Бангкок навстречу грозе. Оставив самолет в ангаре «Мунфайер», Себастьян отвез ее на своем мерседесе в ресторанчик китайского квартала. Там они отметили возрождение своей любви роскошным ужином и отличным вином. Когда Лаура поздно вечером вернулась в отель, ее окликнул клерк. Ее ожидало письмо, на которое надо было сразу же ответить. Лаура с удивлением взяла конверт.

На конверте не было обратного адреса. Лауру разбирало любопытство, но она вскрыла его, только оказавшись в своем номере. Пробежав письмо глазами, она тихо вскрикнула от радости. Ее приглашала на вечеринку Стейси Морган, ее давняя подруга, до которой ей не удавалось дозвониться, та работала дипломатом. Стейси писала:

Дорогая Лаура!

Когда через старину Роланда до меня дошли слухи, что ты вернулась, сначала я не поверила своим ушам. Я вне себя от радости и удивления. Ты, вероятно, уже знаешь, что я переехала па новую квартиру. В субботу я справляю новоселье и мечтаю тебя заполучить в гости. Конечно, у тебя мало времени на раздумья, но надеюсь, что ты меня поймешь. Я только вчера узнала, что ты здесь, и сразу же решила пригласить тебя. Эта неделя полна сюрпризов! Я встретила столько старых друзей! Как все это странно. К сожалению, Роланда на моем празднике не будет. Тем хуже для него. Да, должна тебя огорчить — я уже пригласила Себастьяна Ван Воорса, так что готовься. Надеюсь, до скорого. Ответь, когда сможешь.

Твоя Стейси.

Стейси приложила к письму свой номер телефона и новый адрес на улице Раджаммон Нок. Лаура потянулась к телефону, чтобы позвонить ей, но в эту минуту он зазвонил. Удивившись, она подняла трубку и прижала ее к уху.

— Лаура?

Ее сердце тут же затрепетало. Голос Себастьяна всегда согревал ее внутри.

— А, Себастьян, привет. Как давно ты не звонил. — Всего полчаса тому назад они пожелали друг другу спокойной ночи.— Как ты поживаешь? — поддразнила она.

Себастьян тихо засмеялся.

— Как нельзя лучше, милая,— ответил он.— Скажи-ка, ты тоже получил приглашение на новоселье от Стейси Морган?

Себастьян ответил не сразу.

— Да, и похоже, эта вечеринка будет в ее стиле — куча иностранцев типа нас и высокопоставленных местных чиновников, раздувающихся от собственной значимости. Я бы все равно туда пошел, но в субботу вечером мне надо работать. Так что не будем строить планы.

Лаура разочарованно посмотрела на телефон.

— Ох, Себастьян! — Ей очень хотелось попасть на новоселье. Ей не терпелось увидеть Стейси, но одна она туда идти не решалась.— Я хочу туда пойти и, может быть, я сделаю это без тебя.

— К чему все это, Лаура? В суматохе тебе не удастся поговорить с подругой. Знаешь, что, я позвоню тебе, когда закончу работу. Я встречу тебя у отеля, и мы явимся туда позже. Но боюсь, что намного позже.

— Себастьян, ну почему тебе надо работать в субботу?

— Чтобы провести больше времени с тобой в воскресенье,— ответил он.

— Мы весь день будем вместе.

Они договорились, что он позвонит ей в субботу, и тогда они решат как поступить. Однако, когда Лаура позвонила Стейси, чтобы попросить ее не обижаться, если она не придет, Стейси уговорила ее изменить планы. В субботу вечером Лаура оставила ему записку, написав, чтобы он присоединился к ней на вечеринке. В самом радужном настроении она поймала такси и поехала к Стейси.

Себастьян был прав — Стейси устроила королевский прием. Ее новая квартира была огромна, как и подобает молодому дипломатическому работнику, которого повысили по службе. Она буквально ломилась от гостей разных национальностей. Лаура пожалела, что с ней нет Себастьяна. Она надеялась, что он пораньше закончит дела, прочтет ее записку и придет.

Комнаты были освещены разноцветными гирляндами электрических лампочек. В полумраке Лауре было трудно разглядеть остальных гостей. Но их было очень много, судя по силуэтам в красных, зеленых, голубых, желтых и оранжевых отблесках.

Ее впустил в квартиру незнакомый мужчина, говоривший с австралийским акцентом. Когда Лаура спросила, где Стейси, он кивнул в сторону открытой двери за темной гостиной, где все уже пили, курили и танцевали.

— Пойдемте,— сказал он.— Я отведу вас к ней.— Они вошли в ярко освещенную кухню. Около стола, заставленного бутылками, стояла энергичная блондинка примерно одного с Лаурой возраста.

— Стейси! — Лаура чуть не завопила, как школьница, бросившись к своей подруге.— Стейси, ты ничуть не изменилась! — Они обнялись.

— Я так рада, что ты меня нашла,— воскликнула Лаура.— Люди, которые теперь живут в твоей бывшей квартире, понятия не имеют о том, куда ты переехала. Я хотела найти тебя через консульство, но тогда непременно опоздала бы на новоселье.

— Я же написала, что за это мы должны сказать спасибо Роланду, да благословит Господь его мелкую душонку! — смеясь, ответила Стейси. Жаль, что его нет с нами сегодня. Ему бы очень понравилось. Здесь масса его любимчиков.

Лаура взяла Стейси за руку.

— Как я рада тебя видеть! — Они немного посплетничали об общих знакомых, включая Бинки, которая отдыхала в Гонконге. Потом Стейси представила ее одной компании и исчезла, пообещав отыскать ее, когда освободится.

Немного рассердившись, что ее оставили среди незнакомых людей, Лаура все же решила не стоять у стены и включилась в разговор. Вскоре она с удовлетворением отметила, что ей попались интересные собеседники. В отличие от других группок, которые она заметила в комнате, ее новые знакомые не принадлежали к одной национальности. Беседуя с ними, она снова невольно пожалела, что с ней нет Себастьяна. Но Лаура по-прежнему чувствовала неловкость и пыталась найти в комнате знакомые лица.

Но тут она увидела Себастьяна, и ее сердце остановилось. Ее глаза округлились от изумления и ужаса. Он был с женщиной, высокой и стройной, с длинными черными волосами, которые доходили ей до талии. Они стояли прямо под лампочками в мерцающем свете которых Лаура могла разглядеть их лица. Большие глаза его спутницы задумчиво блестели в полумраке комнаты. У нее был безупречный овал лица, высокие скулы, точеный носик и мягкие, нежные губы. Ее черные волосы были расчесаны на прямой пробор и украшены большим белым цветком, и она казалась прекрасной принцессой из восточной сказки.

Эта таинственная незнакомка была одета в белое шелковое платье. Простое, но элегантное, оно подчеркивало красоту ее фигуры и доходило до изящных туфелек на высоких каблуках. Одно плечо у нее было обнажено, другое — задрапировано струящимся шелком. Беседуя с Себастьяном, она грациозно жестикулировала тонкой рукой с накрашенными ногтями. Лаура напряженно вглядывалась в ее лицо, на секунду забыв о том, что Себастьян обманул ее. Эту женщину она уже где-то видела. Когда она вспомнила, где ее встречала раньше, ей стало нехорошо. Она прошла мимо этой женщины на двенадцатом этаже киники Патанджи, и незнакомка явно шла из того конца коридора, где была палата Себастьяна. Сердце Лауры заколотилось. В ее голове возникли отчаянные вопросы и предположения. Кто-то из ее собеседников задал ей вопрос, и она что-то ответила наобум. Она не могла поверить своим глазам! После вчерашних разговоров о любви он, казалось, при первой возможности бросил ее, чтобы провести вечер с другой женщиной. Вероятно, он даже не прочел ее записку.

Порозовев от гнева, Лаура сказала себе, что она дурочка. Без сомнения, существовала простое объяснение его странного и, на первый взгляд, непорядочного поведения. Лаура попыталась оправдать его. Возможно, эта женщина была его деловым партнером или бывшей любовницей, которая случайно оказалась на этой вечеринке. То, что они были вместе, не означало, что он что-то к ней испытывал. Но почему тогда он соврал ей, что должен работать? Почему он пришел сюда с другой женщиной вместо нее?

У Лауры перехватило дыхание. Она увидела, что Себастьян взял свою спутницу под руку, и они вышли на балкон. Они полностью скрылись из ее поля зрения за плотными шторами. Лауре казалось, что все это сон. Отчаяние в ней боролось с бессильным гневом. Не в силах оставаться на месте, но не решаясь выйти к Себастьяну, Лаура поднялась со стула и подошла к столу с напитками. Там ее поймала Стейси.

— Лаури, я хотела раньше вырваться к тебе, но мне было так некогда! Тебе весело? — О, да, конечно,— слабым голосом ответила Лаура. Ей было весело, пока она не увидела Себастьяна с другой женщиной. Она взглянула на штору, за которой они скрывались.

Стейси улыбнулась.

— Ну расскажи, что ты делала с тех пор, как бросила нас всех. Как ты живешь? Роланд что-то говорил о твоем бизнесе, но я так ничего не поняла.

Улыбаясь, Лаура краешком глаза наблюдала за балконной дверью. Их все еще не было видно. Она была уверена, что, уединившись на балконе, они страстно целовались.

— Я... да, правильно. Мой бизнес,— запинаясь, пробормотала она и кое-как объяснила подруге, чем занимается.

Стейси была в восторге.

— Как здорово! Я уверена, что у тебя все получится, да и местным мастерам это будет выгодно.

Лаура повернулась к ней с деланной улыбкой. Она надеялась, что Стейси не заметит боль в ее глазах.

— Стейси...— Она снова взглянула в сторону балкона.— Я тут сегодня заметила женщину. Она была так не похожа на всех остальных, что я удивилась. Думаю, меня разобрало любопытство.— Стейси не обязательно было говорить, почему она так заинтересовалась прекрасной незнакомкой.

В ответ Стейси пожала плечами.

— Опиши ее. Но я не обещаю, что скажу тебе, кто она такая,— предупредила она.— Я здесь многих не знаю, потому что гости привели с собой друзей и подруг, но попробуй ее описать. Может быть, я помогу тебе.

— Она азиатка,— начала Лаура,— похожа на местную, но выше ростом. Очень привлекательная,— прибавила она несчастным голосом.— Я бы даже сказала, красавица — длинные черные волосы с цветком, безупречные черты лица и стильное шелковое платье с вырезом на плече.

— А, я знаю, о ком ты говоришь! — воскликнула Стейси.— Это Камилла Нгуйен. Она вьетнамка. Приехала сюда сразу же после того, как оккупировали Сайгон. Она из очень хорошей семьи, что-то вроде франко-вьетнамской аристократии. Она певица,— продолжала Стейси. — Работает в элитном клубе. У своих она звезда, но у нее много поклонников и среди европейцев. Поэтому я ее и пригласила. Просто блещет в этом унылом обществе, правда?

— Д-да,— с трудом ответила Лаура.— Именно это она и делает.— Она была слишком горда, чтобы признать, как мучительно для нее присутствие этой женщины. Они еще немного поболтали, и Стейси представила ее другой группе гостей. Как хозяйка она должна была общаться одновременно со всеми, поэтому, извинившись, снова исчезла. Новые собеседники Лауры оказались европейцами. Среди них было трое датчан и голландец. Поскольку они встретили ее приветливо, Лаура решила с ними остаться.

Как ни странно, Камилла Нгуйен вернулась с балкона одна. Лаура вытянула шею, стараясь увидеть Себастьяна за ее спиной, но его нигде не было. К ее неудовольствию, вьетнамка кого-то узнала среди ее собеседников. Когда она приблизилась, все мужичины как один встали, радостно приветствуя ее. Они тоже относились к числу ее европейских поклонников и были в восторге, что она до них снизошла.

Лаура мрачно изучала женщину. Вблизи она была еще прекрасней. Неудивительно, что она стала звездой. Ее кожа цвета слоновой кости была безупречна, без единого изъяна. Ее большие бархатные глаза, казалось, излучали свет. Ее движения были грациозно-волшебны, и рядом с ней Лаура ощущала себя неловкой и безобразной — особенно теперь, когда она подозревала, что Себастьян предпочел ее Лауре.

С ними певица вела себя несколько холодно и отчужденно. Она казалась задумчивой и почти не слышала, что ей говорили. Лаура с горечью подумала, что мысли красавицы, вероятно, были заняты Себастьяном.

Неожиданно то, что сказал голландец, словно ударило Лауру по голове. Ее бросило в холодный пот.

— Я слышал, что недавно вам очень повезло, мадмуазель,— сказал он.— Ужасная авиакатастрофа.— Лаура окаменела. Затаив дыхание, она ждала ответа.

Ресницы женщины слегка затрепетали, когда она опустила глаза. Она слегка напряглась, но потом лишь пожала плечами.

— Люди любят посудачить,— сказала она.— И всегда делают много шума из ничего.

— Я бы не сказал, что крушение самолета — это ничего, — вмешался один из датчан. — Я слышал, что самолет загорелся при посадке, и вы с пилотом чуть не погибли. Ах! Если бы мы вас потеряли, это была бы трагедия.

Сердце Лауры бешено застучало. Она перевела взгляд с Камиллы Нгуйен на балкон, где остался Себастьян. Она все еще отказывалась верить в то, чего так боялась.

— Все было не так уж страшно, сэр,— с оттенком иронии произнесла женщина.— Я совсем не пострадала, а пилот...

Лаура почувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется. Певица тоже посмотрела в сторону балкона.

— А мой пилот,— продолжала она,— получил только легкие повреждения. Уверяю вас, сейчас он так же здоров, как и я!

Неожиданно вьетнамка рассердилась, словно не хотела продолжать этот разговор.

— А если вы мне не верите, — сказала она, вставая, — спросите у него самого, и он подтвердит мои слова. Он сегодня здесь, мой пилот. Может быть, ему удастся удовлетворить ваше любопытство больше, чем мне, обычной женщине.— При этом она кому-то кивнула.

Лаура проследила за ее взглядом, и ее сердце, которое до этого в страхе трепетало, вдруг налилось свинцом. Слезы подступили к ее глазам, когда она поняла, что все ее страхи были не напрасны. Пилотом этой женщины был сам Себастьян. Именно эта франко-вьетнамская красавица в то утро увела у нее Себастьяна. Он бросил ее, чтобы покатать Камиллу Нгуйен!

Женщина покинула их и вернулась к Себастьяну. В комнате было шумно, и Лаура не расслышала, что он сказал Камилле, но по его губам поняла, что это были слова приветствия. Голландец снова заговорил.

— Вероятно, это тот самый европеец, о котором мы так много слышали.— Он кивнул в их сторону.— Посмотрите, как они воркуют! Несомненно, он ее любовник.

Остальные тоже были наслышаны о том, что ежедневно, до недавнего происшествия на аэродроме, певица совершала полеты с таинственным блондином. Весь Бангкок сплетничал об их романе; эта тема была у всех на устах. Европейцы, которые обожали Камиллу, страшно ревновали. Вьетнамцы, которые жили в Бангкоке, относились к этому с осуждением. Они были возмущены, что женщина одной с ними национальности встречается с иностранцем, тем более, что, по слухам, она была замужем.

Несколько минут Лаура отчаянно моргала, чтобы удержать слезы. Она не хотела, чтобы кто-нибудь из них увидел, как она страдает, или поинтересовался, почему. Ей до сих пор не верилось, что он ее так подло обманул, но доказательства были у нее перед глазами. Испытывая к Себастьяну жгучую ненависть, Лаура рано уехала с вечеринки, позволив одному из датчан проводить ее до отеля. Когда они выходили из квартиры, не попрощавшись со Стейси, Лаура оглянулась и увидела, что Себастьян, все еще в обществе Камиллы, разговаривает с каким-то маленьким азиатом. На празднике было так много народу и так темно, что Себастьян не заметил ее. Лаура задыхалась от обиды. Испугавшись, что может потерять над собой контроль и устроить сцену, она быстро повернулась и вышла из квартиры вместе со своим спутником.

Ее охватило холодная ярость. Вопреки себе, она пошла на риск, но, когда уже было поздно, обнаружила, что оказалась в дураках. Лаура отчаянно пыталась понять, почему он солгал ей, но, кроме очевидного, ей ничего не приходило в голову. Она в слезах лежала на кровати. Это было не единственное, в чем он обманул ее. С тех пор, как Лаура впервые побывала на его аэродроме, она узнала, что, по меньшей мере, пять из его пятнадцати служащих были превосходными пилотами. Себастьян мог и не покидать Лауру в Пак Норе — любой из Других пилотов мог бы доставить Камиллу Нгуйен туда, куда ей было нужно.

Разрозненные куски складывались в целостную картину. Как она могла забыть то, что сказали ей скандинавы? Роман популярной певицы и светловолосого летчика, с которым она летала каждый день — роман, который для ее соплеменников был скандалом. Подумав о Себастьяне, той женщине и собственном одиночестве, Лаура снова разрыдалась.

— Будь ты проклят, Себастьян,— вырвалось у нее.— Будь ты проклят! — Она ненавидела его за то, что он так ее надул. Но еще больше она презирала себя, что так легко поверила ему.

Дрожащей рукой она взяла телефонную трубку. Она сейчас же позвонит на аэродром и, если там кто-нибудь есть, откажется от завтрашнего полета. Она набрала номер. В трубке заговорил механический голос автоответчика. Сдерживаясь, чтобы не закричать, Лаура четко и раздельно передала свое сообщение.

— Скажите Себастьяну Ван Воорсу, что я не полечу с ним ни завтра, ни потом. Скажите ему, что я больше не хочу с ним иметь ничего общего.— Она швырнула трубку.

Слишком взволнованная, чтобы лежать, Лаура вскочила и, ломая руки, стала ходить из угла в угол, стараясь избавиться от нервной энергии.

В эту минуту Лаура готова была пожелать Себастьяну только зла. Он был высокомерен, черств и непостоянен. Теперь она знала его истинное лицо и ненавидела его. Она поклялась себе, что он никогда не узнает, как сильно оскорбил ее. Если она снова его увидит, она будет вести себя спокойно и равнодушно, словно он ничего для нее не значит. Ей надо было еще, по крайней мере, два раза съездить в провинцию. Раньше она планировала сделать это с помощью Себастьяна, но теперь она поедет на автобусе, возьмет напрокат машину или полетит на самолете другой авиакомпании — она сама ее выберет. Поскольку ей надо было еще многое купить, она может перенести центр своих деловых операций в Чьенгмай. Уехав из Бангкока, она избежит встречи с Себастьяном. Лаура пообещала себе, что займется этим завтра же.

Даже ее сны в ту ночь были печальны. Она тянулась к нему всем существом, но в то же время отталкивала его. Потом ей снилось, что она бежит к нему, но расстояние между ними не сокращается. Чем быстрее она бежала, тем дальше он был от нее.

Постепенно ее сны наполнились каким-то звуком, который, казалось, доносился сразу отовсюду. Стук становился все громче, все настойчивей, пока, наконец, не разбудил ее.

Она поняла, что кто-то барабанит в дверь ее комнаты. С тяжелой головой Лаура села в постели, потерла глаза и минуту слушала в недоумении. Стук не прекращался. Окончательно проснувшись, Лаура встала.

— Кто там? — С какой стати горничная или служащий гостиницы будут так ломиться в ее дверь?

— Это я, Себастьян.

Глаза Лауры расширились. Она насторожилась.

— Что тебе здесь надо? — крикнула она.— Как ты сюда попал?

— На лифте. Впусти меня.

— Не впущу. Во-первых, я не хочу тебя видеть. А во-вторых, я не одета.

— Тогда оденься. Мне нужно поговорить с тобой.

— Я же сказала: я не желаю тебя видеть.— Лаура заставила себя разозлиться.

— Тогда я буду стоять у двери, пока ты не выйдешь.— В его голосе была решимость.— Я буду ждать до утра. Ты от меня так легко не избавишься.

Лаура раздраженно крикнула:

— Что тебе от меня надо? — Она не позволит себе снова размякнуть. И он не узнает, как она страдает.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Говори оттуда. Несмотря на свою обиду, она еще не вполне себе доверяла.

— Нет! И я буду орать, пока ты меня не впустишь!

С гневным восклицанием Лаура накинула кофту и распахнула дверь. Лучше сразу с этим покончить. Избавиться от него раз и навсегда и, наконец, обрести спокойствие. Но когда Лаура его увидела, ее сердце екнуло.

Верхние пуговицы шелковой рубашки Себастьяна были расстегнуты, обнажая мужественную шею. Его золотистые волосы были растрепаны. На его загорелой груди болтался медальон из голубого самоцвета в серебряной оправе.

Лаура чуть не задохнулась. Боль от его предательства сдавила ей грудь. Она стояла, не зная, что сказать или сделать. Какая ей разница, уйдет он или останется? Его могла утешить Камилла Нгуйен. Как и любого.

Себастьян наклонился к ней.

— Можно мне войти? — Он говорил со странным напускным спокойствием. В ответ Лаура пожала плечами.

— Пожалуйста. По-моему, ты уже вошел.

— Когда я звонил вечером, тебя не было в номере, а сегодня, когда я прослушивал сообщения на своем автоответчике, я услышал твое странное пожелание. Что оно означает?

Лаура попыталась скрыть свою грусть. Очевидно, он не прочел ее записку, иначе он бы все понял. Она не унизит себя признанием, что видела его на новоселье у Стейси. Она не польстит его самолюбию.

— Ох, Себастьян.— Она решила окольным путем объяснить ему, почему решила с ним порвать.— Все это бессмысленно. Мы не должны больше встречаться. Считай, что мне стало все равно.

— Это неправда. На пленке у тебя был злой, а не безразличный голос.— Себастьян потянулся к ней, но она отпрянула.— Ты и теперь злишься,— прибавил он, глядя на нее с удивлением.— Что произошло? Почему ты такая?

— Я не злюсь, оставь меня в покое.— Ей отчаянно хотелось с плачем кинуться ему на грудь. Ее сердце все еще разрывалось от смятения и обиды. Она стояла, не в силах шевельнуться, как парализованная.

— Лаура, давай полетим сегодня вместе! — Он смотрел на нее с нежностью, которая могла растопить лед.

Лаура почувствовала, что ее сопротивление слабеет.

— Я... я не знаю,— вырвалось у нее.— Мне просто кажется, что это ни к чему.

— Прошу тебя,— Себастьян умолял ее.— Мы просто слетаем в дальнюю часть полуострова. Я подожду тебя и потом доставлю тебя домой. Это будет только маленькая поездка за покупками, а я, тем временем, постараюсь понять, почему ты так изменилась,— вздохнул он.

— Себастьян, я...— Лаура умолкла. Ей очень хотелось попасть в Малайзию. Еще вчера она с нетерпением ждала путешествия, радовалась, что проведет с ним весь день, но теперь она знала, что ее любовь предали. Как она могла после этого полететь с ним? Разве она могла теперь остаться с ним наедине?

— Это будет просто деловая поездка. Мы слетаем туда и обратно. Разве это так страшно? — При желании он мог бы уговорить кого угодно.

— Нет,— прошептала она,— не страшно.— Но она боялась его. Она хотела броситься ему на шею и умолять его объяснить, почему он это сделал, но вместо этого стояла в оцепенении. Возможно, позже, когда она придет в себя, она потребует, чтобы он сказал, что происходит между ним и Камиллой, но пока у нее не поворачивался язык.

— Лаура, соглашайся,— умоляюще прошептал он.— Если ты не согласишься, то потом пожалеешь об этом, как и я. И потом, разве ты уже купила все, что хотела?

Она сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться, и подняла на него глаза.

— Ты меня уговорил, Себастьян,— сказал она.— Я полечу с тобой сегодня, как было условленно, но заплачу тебе за услуги.

— Лаура, в этом нет необходимости.— Он смотрел на нее с огорчением.

— Я настаиваю. Я лечу с тобой только с этим условием.

Минуту он молча смотрел на нее. Наконец, произнес:

— Хорошо, но заплатишь потом. Сначала я хочу убедиться, что у тебя нет ко мне никаких претензий... и возьму деньги, только если ты будешь всем довольна.

Этот день мог бы стать незабываемым. Самолет пролетал над песчаными пляжами и джунглями, а далеко впереди маячила горная гряда, отделявшая восточное побережье Малайзии от остальной части страны. Себастьян посадил самолет в маленьком городке под названием Кота Бару всего в нескольких километрах от границы с Таиландом. Там, в тени мечетей и минаретов, Лаура делала покупки.

Она ходила от торговца к торговцу, и Себастьян был все время рядом. Иногда их руки соприкасались, но Лаура быстро убирала свою. К середине дня она стала чувствовать себя не так скованно в его присутствии. Изрядно проголодавшись, она даже была не прочь устроить с ним пикник на лоне природы. Они снова сделали небольшой перелет и, приземлившись, прошли по тропинке к живописной бухточке, которую Себастьян обнаружил раньше. Там волны Таиландского залива мягко накатывали на белый песчаный берег, а позади была пальмовая роща. При каждом дуновении ветерка пальмовые листья трепетали и перешептывались.

— О, Себастьян, здесь так красиво! — прошептала Лаура.

Себастьян улыбнулся.

— У этого места чудное название. Местные называют его Берегом Страстной Любви.

От его слов холодок прошел по спине Лауры от удовольствия и неясных дурных предчувствий. Неожиданно смутившись, она порозовела и быстро взглянула на него, потом отвернулась.

Он повел ее на пляж, в тенистое местечко, куда не доходили палящие лучи солнца. Рядом влажно блестели скалы. Волны разбивались о берег почти у самых их ног. Там они сели обедать, и Лаура нервно выбирала самые маленькие кусочки, почти давясь пищей, когда Себастьян неожиданно дотронулся до нее.

— Лаура,— прошептал он.— Между нами что-то произошло, но это можно исправить. Мы можем решить эту проблему.

Лаура оцепенела, когда его рука нежно поглаживала ее щеку. Она тянулась к нему каждой клеточкой своего существа. Ее сердце требовало его любви, но в то же время она думала о Камилле Нгуйен и отлично помнила ее слова и сплетни о ней и Себастьяне. Ко всему прочему, она не могла забыть, как Себастьян обманул ее, чтобы прийти на вечеринку с другой.

— Себастьян, не надо! — хотела закричать она, но не смогла произнести ни звука. Вся дрожа, она сидела, как в гипнозе, и смотрела, как он приближается. Он взял ее за подбородок и прижался губами к ее трепещущему рту.

От его поцелуя на нее нахлынула ярость, которой она от себя не ожидала. С хриплым криком она вскочила. Ее щеки пылали от гнева.

— Как ты посмел, Себастьян! — прошептала она.— Как ты посмел! — Ее ошеломила его дерзость. Теперь она знала, каков он был на самом деле — он мог притворяться, что любит одну женщину, а встречаться с другой. Вероятно, он так же обманывал и Камиллу, и теперь снова соврал, поскольку обещал, что их отношения будут чисто деловыми, а сам тянулся к ней как к женщине.

— Какой бес в тебя вселился, Лаура?

Лицо Лауры стало суровым. Стиснув зубы, она смотрела на него с яростью, которая граничила с истерикой.

— Ты не знаешь, Себастьян? — процедила она.— Тогда посмотри на себя, на свое постоянное вранье.

Себастьян с возгласом вскочил на ноги. Но Лаура уже бросилась бежать. Увернувшись от него, она понеслась куда глаза глядят. Скоро пальмовая роща перешла в джунгли. Наконец, выбившись из сил, Лаура рухнула на скользкое замшелое дерево и некоторое время отдыхала, стараясь отдышаться. Со всех сторон ее окружала зеленая стена, и над ее головой ветви деревьев сплелись так, что не видно было неба. Она забралась в непроходимые джунгли, в которые, возможно, не ступала нога человека. Испугавшись, она огляделась по сторонам, но повсюду были только стволы деревьев. С ужасом она поняла, что понятия не имеет, где находится и не знает, как найти дорогу к самолету Себастьяна.

Это было похоже на кошмарный сон. Лаура оказалась одна-одинешенька в тропическом лесу, окруженная деревьями, лианами и Бог знает чем еще.

Отдышавшись, она прислушалась. Если ее не ищет Себастьян, то, возможно, в этих джунглях есть хотя бы намек на цивилизацию, пусть самую примитивную.

Как же Себастьян найдет ее? Он даже интуитивно не сможет отыскать ее в этом лабиринте папоротников, лиан и пальм.

Она не знала, есть ли среди окружавших ее растений съедобные. В отчаянии она поняла, что может умереть от голода в этой чаще. К тому же, ее побег несомненно разозлил Себастьяна. Возможно, он даже не стал ее разыскивать и улетел, обрекая ее на голодную смерть или на съедение диким зверям. По щекам Лауры покатились слезы. Она чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в незнакомом людном месте. Она искала ориентиры, но не находила их, и совсем потеряла надежду на спасение.

Теперь она знала, что поступила глупо, убежав от Себастьяна. Было бы достаточно одного резкого слова. Лауре хотелось плакать, но она прекрасно знала, что слезами горю не поможешь. Лучше она хорошенько поразмыслит и, может быть, придумает какой-нибудь выход из положения.

Неожиданно она вспомнила книжки про американских индейцев, которые читала в детстве. Индейцы могли узнать, что по их тропе прошел белый человек, по едва различимым следам, которые он оставил в лесу. Сломанная ветка или отпечаток ботинка в грязи могли рассказать им целую историю.

С безумной надеждой Лаура огляделась вокруг. Когда она бежала, ветки цеплялись за ее одежду. Возможно, на одной из них остался клочок ее блузки. Несомненно, она оставила и другие следы. Может быть, в критической ситуации она сможет найти какие-нибудь зацепки и вернуться на берег к Себастьяну.

Она осторожно пошла в том направлении, откуда, ей казалось, она прибежала. Однако, она сразу же поняла, что задумала почти невозможное. Тут и там ей попадались сломанные ветки и порванные лианы. Из-под камня, вывернутого из земли, выползали потревоженные жучки. Лаура в смятении озиралась. Как ей узнать, ее это следы или какого-нибудь крупного зверя?

Но у Лауры не было другого выхода — надо было продолжать путь. Если она останется на месте, то погибнет. Чтобы не кружить по джунглям, она оторвала от своей изодранной блузки узенькую полоску и привязала ее к дереву. От помеченного дерева она осторожно двинулась вперед, с каждым шагом напряженно вглядываясь в окружавшую ее растительность. С отчаянной надеждой она искала свои собственные следы, время от времени зовя на помощь. Она прислушивалась, не кричат ли ей в ответ. Никто не отзывался, но она не сдавалась. Убегая от Себастьяна, она порвала много лиан и сломала не одну ветку, и теперь видела эти повреждения, или думала, что видит.

Ближе к ночи, после бесконечных поисков, она наткнулась на очевидный след — большой кусок рукава ее блузки, зацепившийся за колючий кустарник. Теперь она вспомнила, что на бегу почувствовала острую боль, когда шипы вонзились в ее плоть. На руке она увидела длинную красную царапину, словно от когтей бешеной кошки. Лаура возблагодарила Господа за этот кустарник и его шипы. Теперь она была уверена, что идет по правильному пути.

Прошла еще целая вечность, и она снова закричала во весь голос. На этот раз ей ответили. Кто-то услышал ее крик, и, казалось, это был Себастьян!

Она снова крикнула, и Себастьян отозвался. Почти в истерике от радости, Лаура побежала на его голос.

Наконец, сквозь зелень она увидела его и, завизжав от радости и облегчения, кинулась к нему навстречу, продираясь сквозь кусты и колючки.

— Себастьян! — крикнула она.— Я уже думала, что никогда тебя не увижу.

Однако, когда она увидела, как он мрачен, ее сердце ушло в пятки.

— Ты дура, что убежала, Лаура,— сказал он ледяным тоном, но с плохо скрываемой яростью.— Чертова дура! Я мог бы тебя не найти, ведь уже темнеет.

Он окинул ее уничтожающим взглядом. На его лице не было и тени сочувствия. Ласковое огорчение, которое она видела утром, превратилось в холодное презрение. Его лицо окаменело, подбородок казался неестественно жестким. На шее его пульсировала вена.

— Себастьян,— прошептала она. — Я очень виновата. Очень.

Себастьян, очевидно, не собирался ее прощать.— Хорошо, если ты это поняла,— сурово сказал он.— А теперь пошли. Я не хочу здесь больше оставаться.

Он хотел сказать, оставаться с ней! От злости глаза Лауры наполнились слезами. Да, она убежала, ну и что? Разве она не достаточно из-за этого пострадала?

— Знаешь, ты вовсе не обязан был ждать меня.— Она заставила себя говорить ровно.— Ты мог бы и вернуться. Сесть на свой самолет и улететь.— Она была рада, что он это не сделал, но не могла ему в этом признаться.

— Поверь, у меня было такое желание,— ответил он.

Слезы обожгли ей глаза.

— Знаешь, мне кажется, я ненавижу тебя, Себастьян,— прошипела она.

Он взглянул на нее с презрением, но продолжал идти, словно она ничего не сказала. Он молчал так долго, что это было уже невежливо, потом, наконец, повернулся к ней и сказал:

— Это для меня не новость, Лаура. Ты достаточно ясно дала мне понять, как ко мне относишься.

Они молча шли к самолету. Она шла сзади, на приличном расстоянии от него, и пыталась не заплакать от обиды и злости. Она сдерживалась, чтоб не зареветь в голос, и старалась не шмыгать носом. Если она сейчас высморкается, он поймет, как ей плохо. Себастьян шел быстро, не оглядываясь и не дожидаясь Лауру, словно хотел быть как можно дальше от нее.

Вскоре они дошли до самолета. Когда она догнала Себастьяна, он был уже в кабине и нажимал на какие-то кнопки. Поскольку никто не мог ей помочь. Лаура попыталась сама забраться в маленький самолет. Отдуваясь, она упала рядом с ним на пассажирское сиденье.

Самолет стоял посреди поляны. В иллюминатор Лаура увидела, что солнце уже давно зашло. Внизу небо было еще лиловым, но сверху спускалась густая темнота. У Лауры не было настроения любоваться вечерним небом. В напряженной тишине она ждала, когда Себастьян запустит двигатель. Все вроде шло как обычно, но, когда двигатель стал разогреваться, Себастьян вдруг с гримасой посмотрел на панель управления. Сначала она подумала, что он был просто в плохом настроении из-за нее. Но, вглядевшись, она с ужасом поняла, что он хмурился из-за каких-то показателей прибора.

— Что случилось? — Набравшись мужества, она заговорила с ним.— Что-нибудь не так?

— Батарея не заряжается,— ответил он.— Генератор полетел.

— Я не понимаю, в чем проблема.— Она смотрела на него с тревогой и недоумением.

— По-моему, с двигателем все в порядке. Ты хочешь сказать, что когда энергия кончится, мы можем упасть или что-нибудь в этом роде? — спросила она.

Себастьян покачал головой, не отрывая глаз от приборов.

— Нет, к двигателю это не имеет никакого отношения. Когда он включен, турбины не дают ему заглохнуть. От батареи работают приборы и радио.— Он резко прибавил: — И то, и другое для нас сейчас особенно важно.

Глаза Лауры расширились.

— Ты хочешь сказать, что мы не попадем в Бангкок?

— Я не могу лететь в темноте без приборов и связи.— Он говорил с ней, как с последней идиоткой.— А благодаря твоему побегу нам придется делать именно это.

Лаура проглотила гнев и унижение. Она могла бы напомнить Себастьяну, что сделала это из-за него. Он обещал ей, что они будут заниматься только делами, однако, при первой возможности попытался ее поцеловать. А еще раньше он соврал ей, притворяясь, что любит ее, и продолжая встречаться с Камиллой Нгуйен. Но она молчала. Сейчас ей было не до певицы. Они, казалось, были в безвыходной ситуации.

— Что нам делать? — прошептала она.

Себастьян пожал плечами.

— Ну, лететь мы, конечно, сейчас не сможем. Уже темно, и погода может измениться. Боюсь, что нам придется подождать до рассвета.— Он взглянул на Лауру. К ее щекам прилила краска, когда она увидела презрение в его глазах. Ей стало не по себе при мысли о том, что придется провести в его обществе всю ночь. Она видела, как он мрачен, и чувствовала его ярость. Она сразу поняла, что ей предстоит неприятная ночь.

— Себастьян, я...— начала она, но он перебил ее.

— Меня не интересует твое мнение,— сказал он.

Лаура вспыхнула.

— Хорошо! — закричала она.— Но я имею право знать, как и где мы проведем эту волшебную ночку. Здесь слишком мало места.— Короткого полета хватило, чтобы ее ноги затекли, а она заметила, что его сиденье было еще неудобнее. Рычаги мешали ему вытянуть ноги, которые были гораздо длиннее, чем у нее.

Себастьян пожал плечами.

— Это очевидно,— Он потянулся за курткой.— Поэтому вылезай. Мы идем гулять.— Он открыл люк со своей стороны и вылез из кабины.

Она услышала, что он огибает самолет и подходит к ее стороне. Распахнув люк, он смотрел на нее снизу. В кромешной тьме, окружавшей их, она видела только контуры его лица — крылья носа, волосы, подбородок и, яснее всего, его глаза, которые гневно блестели на темном лице.

— Вылезай,— приказал он, но не сделал ни одного движения ей навстречу. Лаура вдруг испугалась. Это был не Себастьян, это был незнакомый человек.

— Я сказал вылезай,— прогремел его голос в темноте. Лаура, не осмеливаясь ослушаться, но мечтая провалиться сквозь землю, сползла с сиденья и без его помощи спустилась на землю.— Что теперь? — прошептала она.

— Заткнись и иди за мной,— приказал он с гримасой. Его фонарик высветил узенькую тропку, которая вела вглубь джунглей. Лаура покорно последовала за ним, не осмеливаясь спросить, куда и зачем он ее ведет. Она знала, что ей оставалось только подчиниться. Минут через двадцать они дошли до полуразвалившейся хижины, притаившейся среди деревьев. Это была типичная местная постройка, стоявшая на сваях примерно в метре от земли, с плетеными стенами, в которых зияли дыры. Крыша хижины была залатана пальмовыми листьями.

Это давно заброшенное жилище казалось холодным и неуютным. Очевидно, Себастьян решил, что в нем они проведут ночь.

Лаура была в недоумении.

— Откуда ты знаешь про эту хижину?

— Иногда я вожу охотников по этой тропе,— ответил он.— А эта конура так недалеко от нее, что ее трудно не заметить. Конечно, я и представить себе не мог, что мне она когда-нибудь понадобится,— с горечью сказал он.

Лаура почувствовала, что краснеет. Он все еще был зол на нее. Себастьян направил луч фонарика на одну из стен, и они увидели дверной проем, к которому вела бамбуковая лестница. Он жестом приказал ей подняться.

Лаура с сомнением посмотрела на Себастьяна. Ей было страшно находиться с ним под одной крышей. Заметив, что она колеблется, Себастьян устало покачал головой, словно решил, что она совсем ничего не соображает.

— Давай,— сказал он,— для этого тут есть лестница. Залезай!

Лаура слегка отпрянула.

— Себастьян, я...— Ей очень не хотелось подниматься в хижину.

— Чего ты ждешь? — В его голосе было раздражение.

— Поднимайся сам. Я посижу здесь несколько минут.— Она решила просидеть внизу не меньше часа. Она была готова на все, лишь бы не находиться в присутствии человека, который, очевидно, ненавидел и презирал ее.

Себастьян пожал плечами.

— Как знаешь.— Он бросил на нее еще один уничтожающий взгляд через плечо, взобрался по лестнице и исчез в хижине. Через несколько минут он крикнул издевательским тоном: — Здесь на полу сухо, Лаура, и я довольно удобно устроился. А ты?

— Мне очень хорошо, Себастьян,— крикнула она ему в тон.

Умирая от усталости, Лаура огляделась в поисках сухого местечка, где она могла бы прилечь, но видела только влажную от росы растительность. Под ее ногами была грязь. Она чувствовала себя самым несчастным созданием на земле. Вздохнув, Лаура решила, что уж лучше вытерпит злобные взгляды Себастьяна, чем останется снаружи.

Вздохнув, она взобралась по лестнице и нырнула в дверной проем. Она неуверенно посмотрела на Себастьяна. Не говоря ни слова, он раскурил трубку. Огонек спички на секунду осветил его лицо. Она увидела, что его глаза сузились, и в них была неприязнь. Он яростно пыхтел своей трубкой, словно в одной щепотке египетского табака сосредоточилась вся его Вселенная. Лаура села на пол, по-турецки скрестив ноги, и молча ждала, когда он заговорит. Ей показалось, что прошла вечность, когда он, наконец, поднял на нее глаза.

— Значит, ты все-таки решила провести ночь в доме.

У Лауры екнуло сердце. В его голосе снова была издевка.

— Да, решила,— ответила она и неуверенно продолжала: — Если ты хочешь, чтобы я осталась внизу, я так и сделаю, но мне показалось, что здесь удобнее.

— Если кто-нибудь останется внизу, то это буду я.

Лаура выпрямилась.

— По-моему, ты чересчур заботлив, Себастьян.

— На твоем месте я бы так не считал,— процедил он.— Просто я боюсь, что ты опять куда-нибудь забредешь, и мне придется искать тебя все утро. Честно говоря, мне не улыбается такая перспектива.

Лауру бросило в жар от этого оскорбления.

— Поступай, как хочешь, Себастьян,— сказала она.— Лично я собираюсь немного поспать.

Однако, она не смогла уснуть. Она вертелась на голом полу, стараясь найти удобное положение. Кроме того, Себастьян улегся слишком близко от нее. Она слышала его дыхание, чувствовала сладковатый запах его табака, и хижина была так мала, что она могла сделать одно движение и оказаться у него под боком. При мысли об этом ее сердце начинало биться сильнее. Несмотря на его ложь и предательство, Лауру влекло к нему, ее удерживала только гордость. Закрыв глаза, она притворилась спящей. Себастьян докурил трубку, немного поворочался и затих.

Лежа без сна, Лаура считала минуты. Через некоторое время она чуть приоткрыла глаза. К своему удивлению, она увидела, что его глаза были тоже открыты. Он лежал на спине, глядя в потолок. На его лице отражались тяжкие раздумья. Она чуть не заговорила с ним, но вовремя удержалась, зная, что он скажет какую-нибудь грубость в ответ. Ей было достаточно того, что он уже наговорил ей.

Лаура снова подумала о Камилле. Вероятно, Себастьян мечтал о красавице-вьетнамке. Она была таким очаровательным созданием. Сердце Лауры разрывалось от боли. Разве ее любовь что-нибудь значила рядом с красотой и грацией такой женщины, как Камилла? Украдкой взглянув на Себастьяна, Лаура снова почувствовала желание. Вздохнув, она повернулась к нему спиной, чтобы он не увидел, что она не спит, и не угадал ее мысли. Вскоре Лаура забылась беспокойным сном. Ей показалось, что прошло не больше минуты, когда Себастьян растолкал ее.

— Вставай. Пора двигаться.

Со стоном Лаура поднялась с пола. В небе едва забрезжил рассвет, когда они вернулись к самолету. Они залезли в кабину, и, не говоря не слова, он запустил двигатель.

Самолет двинулся с места и поехал по полю, медленно разгоняясь. С мягким толчком они оторвались от земли. Как всегда, с удовольствием Лаура наблюдала, как сначала стволы, а потом верхушки деревьев уходили из ее поля зрения, оставаясь далеко внизу. Вскоре под ними были только облака. Самолет окружала бледная голубизна неба.

Они летели около двух часов, и за это время никто из них не проронил ни слова. Приземлившись, самолет вернулся в свою нишу в главном ангаре и там остановился с визгом тормозов. Последовал еще один толчок, и двигатель затих. К тому моменту Лаура хотела одного — убежать, поскорее поймать такси и вернуться в свой отель, где она сможет спокойно помыться, поплакать и поспать.

Лаура схватилась за ручку и попыталась повернуть ее. Она выпрыгнет из кабины и убежит от него, не оглядываясь, чтобы никогда его больше не видеть. Теперь она могла поверить, что их любовь прошла, или же вообще никогда не существовала.

Однако, Себастьян крепко схватил ее за руку. Его пальцы причиняли ей боль. Если она попытается вырваться, все его служащие станут свидетелями отвратительной сцены.

— Себастьян! — сказала она, задыхаясь.— Отпусти меня.

— Нет! — произнес он. Его голос резанул ее, как острие ножа.

— Я сказала, отпусти меня! — Она попыталась освободиться, но он вцепился в нее мертвой хваткой. Ее запястье было словно в тисках. Если бы она уже не плакала, от боли слезы бы покатились из ее глаз.

— Сначала я хочу знать, что, черт возьми, произошло! — закричал он.— Сначала ты расскажешь мне, почему ни с того ни с сего ты стала такой несносной!

— Я не несносна.— А если и так, она имела на это право.

— Ты отменила наш полет и почему-то сказала, что больше не желаешь меня видеть. Я уговорил тебя передумать, но тут ты убегаешь неизвестно зачем. Боже мой, девочка, и ты еще говоришь, что ты не несносна!

— Если даже и несносна, в этом виноват ты,— огрызнулась она.

— Что ты имеешь в виду? — Он с недоумением уставился на Лауру.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду,— крикнула она.

— Понятия не имею,— сквозь зубы сказал Себастьян.

— Камилла Нгуйен.— Она резко повернулась к нему, задыхаясь от ярости.— Весь Бангкок о вас знал, все, кроме меня. Даже те европейцы на вечеринке судачили о вас.

Себастьян заметно побледнел.

— На вечеринке?

— Да, на той самой вечеринке, куда ты отказался со мной идти, сославшись на дела. Я поехала туда одна.— Лаура с горечью посмотрела на него сквозь слезы.— Я видела тебя там с ней, Себастьян. Похоже, для сплетен есть повод. Очаровательная Камилла и таинственный светловолосый пилот, с которым она летает каждый день. Я бы сказала, красавица и чудовище.

Глаза Себастьяна расширились, но Лаура отвернулась. Ей было все равно, что он чувствовал. Она решительно тряхнула головой и продолжала:

— Ты ведь был с ней, когда твой самолет разбился? Ты солгал мне, Себастьян. Ты сказал, что летишь по делам, а сам встретился с ней.

Себастьян ответил стальным голосом:

— Слушай, Лаура, не твое дело, с клиентом я встречался или с подружкой.

Лаура покраснела.

— Не мое дело? — Вне себя от негодования, она замолчала. Себастьян продолжал:

— Дело в том, что я собирался вернуться за тобой. У меня не было ни малейшего желания бросать тебя там на произвол судьбы. Если бы я не потерял сознание, я бы приказал одному из своих пилотов забрать тебя.

С болью в сердце Лаура опустила глаза.

— Это очень мило с твоей стороны, Себастьян,— заметила она с сарказмом.— Но почему тогда, если я была всего лишь твоей клиенткой, ты сбил меня с толку? Зачем было устраивать пикники, обед при луне у тебя дома? И к чему все эти поцелуи и слова любви? Или эти услуги ты предоставляешь всем своим клиенткам? — язвительно поинтересовалась она.

Вместо того, чтобы разозлиться, Себастьян обнял ее.

— Лаура,— прошептал он.

Лаура вырвалась.

— Прекрати это, Себастьян! Однажды ты разбил мне сердце, и я была настолько глупа, что позволила тебе это сделать еще раз, но с меня довольно! Если для тебя любовь — игрушка, это твое дело, но я отношусь к этому очень серьезно!

— Я тоже, Лаура.— Он говорил тихо, но страстно.— Я люблю тебя, Лаура.— Он снова попытался обнять ее, но она напряглась. Он почувствовал это и отпустил ее.— Хорошо,— продолжал он.— Теперь, по крайней мере, я понимаю, что тебя гложет, и не могу винить тебя за то, что ты поверила очевидному.

Лаура улыбнулась сквозь слезы.

— Ты очень добр,— сказала она.

— Сейчас бессмысленно доказывать тебе, что мы с Камиллой не любовники, ты все равно мне не поверишь. Да и почему ты должна мне верить? — пробормотал он, пожимая плечами.

— Ты мог бы рассказать мне всю правду,— возразила Лаура.— Если она не твоя очередная пассия... если вы не любовники, как подозревает весь Бангкок, какие у вас отношения? Почему ты солгал мне про вечеринку? Я готова тебя выслушать, и, поверь мне, я могу простить почти все, если буду уверена, что...— Она умолкла. Он прекрасно знал, что ее интересовало.

— Лаура, это не так легко.

Она раздраженно крикнула:

— С меня довольно! Закажи мне такси. Я еду домой.

— Лаура! — Он взял ее за плечи. Она хотела вывернуться, но на этот раз он не отпустил ее.— Лаура, подожди минутку.

— Зачем? — Она уже не скрывала своих слез.

— Лаура, мои секреты не принадлежат одному мне.

— Какая прелесть! — с отвращением сказала Лаура. Она снова сделала попытку убежать, но он все еще крепко держал ее за плечи.— Лаура,— шепнул он ей на ухо.— Я все тебе расскажу, все, что ты хочешь знать...

Лаура перебила его.

— Тогда начнем с Камиллы. Что тебя с ней связывает?

— Но не сейчас,— продолжал он, словно не слышал ее слов.

— А когда? Я и так слишком долго ждала, Себастьян,— раздраженно сказала Лаура.

— Сегодня вечером.

Лаура глубоко вздохнула и посмотрела на свои руки.

— Я устала от всего этого, Себастьян. Устала от лжи, от измен. Ты слишком часто это делал. И теперь пытаешься выиграть время.

Он сжал ее плечи.

— Лаура, это так важно. Я знаю, что ты имеешь право обижаться на меня, но, прошу тебя, не отказывайся от того, чего ты хочешь так же сильно, как я!

— О, Себастьян, я...— начала было Лаура.

— На карту поставлено наше будущее, Лаура,— продолжал он.— Наше общее будущее. Я не хочу ставить его под угрозу, но у меня есть обязательства. У нас с Камиллой совсем не любовь, по крайней мере, не любовь друг к другу. Но это так важно, что сначала я должен посоветоваться с ней, а уже потом рассказывать что-то тебе.

— Себастьян! — Лаура хотела запротестовать, но он продолжал.

— Теперь выслушай меня... пожалуйста. Я не прошу тебя верить мне всю жизнь, ничего не зная... Но подожди хотя бы до вечера... До пяти часов. Да, почему бы мне не сказать тебе — через два часа я лечу с Камиллой, и тогда поговорю с ней. Она имеет право узнать, что я собираюсь все тебе рассказать, и ты скоро поймешь, почему. В общем, я молю Бога, чтобы все это поскорее закончилось, но лучше я тебе откроюсь, чем ты будешь подозревать черт знает что...

— Себастьян...— Лаура нахмурилась. Она не знала, что и думать. Как она могла поверить ему? Это было бы глупо. И все же, он сказал, что через несколько часов все прояснится.

— Не решай ничего сейчас,— снова заговорил он.— Постарайся пока ни о чем не думать. Я не прошу тебя простить меня сейчас, хотя надеюсь, что, когда тебе станет все известно, ты это сделаешь. Подожди чуть-чуть и поверь мне в последний раз ради нашего счастья.

Вздохнув, Лаура нехотя кивнула.

— Ладно, попробую,— скрепя сердце согласилась она.— В конце концов, я ничего не теряю.

Себастьян с облегчением вздохнул.

— Спасибо. Теперь я отвезу тебя. Себастьян довез Лауру до ее отеля. Войдя в номер, она сразу же переоделась в чистую ночную рубашку и мгновенно уснула. Она проснулась часов через шесть, как раз вовремя, чтобы успеть одеться и взять такси до маленького ресторанчика в китайском квартале, где в половине шестого она должна была встретиться с Себастьяном.

Сев за столик, с которого можно было следить за входом, Лаура взглянула на часы и нахмурилась в недоумении. Она приехала с небольшим опозданием. Если бы Себастьян появился здесь раньше, он бы несомненно дождался ее. Лаура окинула ресторан взглядом, с тревогой думая, не случилось ли с ним чего.

В ожидании Себастьяна она выпила бесчисленное количество чашек чая и заказала пирожные, которых ей не хотелось. За окном темнело. С растущим беспокойством она гадала, куда он мог деться. Она представила себе Себастьяна вместе с Камиллой в его маленьком самолете и подумала, что он мог снова обмануть ее. Она вспомнила крушение, которое потерпел его самолет несколько недель назад. Тогда он тоже был с Камиллой. Если они не были любовниками, к чему эти частые встречи? Лауру охватили дурные предчувствия. Она надеялась, что с ним ничего не случилось.

В конце концов, Лаура поняла, что больше не может оставаться в ресторане. Наступило время обеда, и ресторанчик наполнился посетителями. Его владелец уже бросал в ее сторону неприязненные взгляды. Заплатив по счету, Лаура вышла на улицу и поймала такси. Сначала она заедет на его аэродром, чтобы узнать, когда он вернулся, и вернулся ли. Довольно с нее телефонных разговоров со служащими, которые говорили по-английски так же, как она по-тайски. Она лично убедится в том, что ничего не произошло.

Когда такси подъезжало к аэродрому «Мунфайер», Лаура с облегчением увидела, что в офисе еще горит свет. Там кто-то был, если не сам Себастьян, то один из его служащих. Было бы хорошо, если бы он говорил по-английски, тогда он скажет ей, где Себастьян.

Надежда боролась в ней с тревогой. Попросив водителя подождать, она вышла из такси. Ноги едва держали ее, когда она почти бегом направилась к задней двери ангара, где находился офис Себастьяна.

Когда она скользнула в коридор, тихо прикрыв за собой металлическую дверь, она увидела, что в его кабинете горит свет. Ее сердце сильно забилось. Тот, кто там был, непременно должен знать, где Себастьян. Но, дойдя до двери, Лаура остолбенела. Все оборвалось у нее внутри. Висевшая на двери газовая занавеска ничего не скрывала от любопытного взгляда. Сквозь нее она отчетливо видела, что происходило в комнате.

Она бы продала душу дьяволу, чтобы не видеть того, что открылось ее взгляду, но она видела, и от этого слезы обиды обожгли ей глаза. Ее сердце разрывалось от острой боли, словно невидимая рука вонзила в него нож.

Себастьян сидел на своем кожаном диване. К нему прижималась Камилла, положив руку ему на грудь.

Сквозь слезы Лаура заметила, что одной рукой он ласково обнимал вьетнамку за плечи. Другой рукой он теребил ее блестящие, иссиня-черные волосы. Окаменев от горя, Лаура увидела, что этой же рукой Себастьян взял ее за точеный подбородок и приблизил ее лицо к своему. Потом он поцеловал ее с нежностью, которая привела Лауру в ужас.

— Нет! — крикнула она и побежала прочь.

Рыдая, Лаура выбежала из ангара. Ее высокие каблуки громко стучали по цементу, когда она бежала к такси, пытаясь взять себя в руки. Она боялась испугать водителя или возбудить его любопытство. Сзади Лаура слышала шага, но не остановилась и не обернулась. Спотыкаясь, она добралась до машины и упала на заднее сиденье.

— Отвезите меня в отель «Синга»,— задыхаясь, сказала она. После пробежки она тяжело дышала.

Когда таксист включил зажигание, она набрала в легкие воздух и задержала дыхание. Краешком глаза она видела, что дверь ангара распахнулась. Когда машина тронулась, увеличивая расстояние между ней и авиакомпанией «Мунфайер», она обернулась и увидела, что за ними бежит человек.

Такси замедлило ход. Водитель оглянулся и спросил у нее:

— Я ждать мужчина, мисс?

— Нет! — хрипло, но твердо сказала Лаура.— Поезжайте быстрее. Не ждите его.

Таксист послушно газанул. Они рванулись вперед. Лаура снова обернулась. Себастьян стоял на том месте, где ее ждала машина. Он размахивал руками и что-то кричал. Она не слышала его голос из-за шума двигателя. Скоро он превратился в крошечную фигурку на фоне тропического ночного неба.

Возвращаясь в отель, Лаура боролась со жгучими слезами. Ну что ж, у нее оставалась ее жизнь, ее будущее. Она знала, что выживет. В любом случае, он сделал ей одолжение, доказав своим поведением, что не стоит ее мизинца. Два года она любила неизвестно кого, но теперь прозрела. Она еще молода, и благодаря ему научилась, как отличить добро от зла. Два года она потратила впустую, но взамен обрела мудрость.

Вернувшись в отель, Лаура сообщила администрации, что съезжает, и по телефону забронировала номер в одной из сингапурских гостиниц. Она остановится в этом восхитительном городе и объездит всю Малайзию, Индонезию и даже, возможно заглянет в Гонконг. А затем, закончив все дела, вернется в Америку.

Уладив все формальности, она послала телеграмму Роланду Пауэрсу, сообщая ему, что скоро приедет. С ним было весело и, если ей повезет, он может сопровождать ее в поездках по стране.

Попросив клерка, чтобы ее ни с кем не соединяли, Лаура поднялась в свой номер собирать вещи. Она знала, что Себастьян может снова ворваться к ней, и не хотела его видеть. Легче было уехать. Лаура провела ночь в другом отеле, забывшись беспокойным сном, и рано утром была уже на ногах.

От одной мысли о еде ее тошнило, поэтому она решила не завтракать и сразу поехала в аэропорт. Она купила билет на первый рейс в Малайзию, и через несколько часов ее самолет уже совершил посадку в сингапурском международном аэропорту Пайя Лебар.

Сингапур, один из крупнейших китайских городов за пределами Китая, находился на крошечном островке, отделенном от Малайзии только Малакским проливом.

Когда-то Сингапур был грязным и нищим городом, но времена изменились. На месте трущоб появились современные дома, окруженные цветущими садами. Цветы и деревья превращали в парки даже рыночные площади.

Въезжая в город по шоссе, вдоль которого росли деревья, Лаура была снова ошеломлена обилием небоскребов. Они громоздились у самой воды — массивные, высоченные, устремленные в небо. Удивительно, что под их тяжестью островок не затонул.

Первым делом Лаура въехала в отель, чтобы избавиться от багажа. В номере она освежилась. Когда она переодевалась, в дверь постучал посыльный с ответом от Роланда. Прочтя телеграмму, Лаура вскрикнула от радости. Он был уже в Сингапуре.

Он также сообщил ей номер своего телефона. Ей очень хотелось услышать чей-нибудь приветливый голос, и она сразу набрала его номер. К ее радости трубку поднял сам Роланд, а не его секретарша.

— Роланд... Я так рада, что застала тебя.

— Лаура, это ты? — В его голосе было удивление. Похоже, он был в восторге, что она позвонила.— Как здорово, что ты приехала,— сказал он. Они немного посплетничали об общих знакомых в Бангкоке, но неожиданно он заговорил о другом.— Ты надолго в эти края?

— Думаю, на несколько дней. Во всяком случае, я пробуду здесь не больше недели.

— Может быть, поужинаем вместе?

По телефону они договорились, что он заедет за ней часов в восемь. Положив трубку, Лаура без сил опустилась на свою временную кровать. Прошлой ночью она почти не спала. Ей надо было немного отдохнуть и принять ванну.

Позже, свежая и выспавшаяся, она встретилась с Роландом в фойе. Они выпили по коктейлю прямо в баре отеля и поехали ужинать. К восторгу Лауры, ресторан находился прямо на старом парусном судне, которое стояло на плаву у берега. Они лениво наблюдали за людьми, сновавшими по причалу, и любовались огнями ночного города. Ужин был восхитителен. Но, сидя с Роландом, Лаура невольно вспоминала, как лакомилась тайскими деликатесами в доме Себастьяна. У нее сжалось сердце, когда она вспомнила, как счастлива была в тот вечер. Роланд был ей приятен, но в его обществе Лаура ощущала странную пустоту, которой не было только с Себастьяном. Лауре стало стыдно, что она такая неблагодарная, она подняла глаза на Роланда и нервно улыбнулась.

Их взгляды встретились.

— Лаура...— Он вдруг посерьезнел.— Завтра я должен съездить вверх по побережью, чтобы разузнать о новейших технологиях бурения нефтяных скважин в Малайзии. Если хочешь, поедем вместе. Я знаю там несколько рыбацких поселков, но эти люди пытаются зарабатывать на жизнь и другим способом. Среди них есть много умельцев. То, что они делают, очень самобытно, и, мне кажется, тебя это заинтересует.

Лаура улыбнулась. Конечно, она поедет. Возможность поездить по стране с другом была слишком соблазнительна, чтобы от нее отказываться.

— Я-то с радостью, но...— Она посмотрела на него с сомнением.— А вдруг я буду тебе мешать?

— Нет-нет! — Роланд усиленно затряс головой. Усмехнувшись, он протянул руку и коснулся ее пальцев.— Лаура, милая, перестань переживать по поводу и без повода. Дело в том, что у меня громадный комфортабельный лендровер, а в одиночестве вести машину не очень приятно. Когда не с кем поговорить в дороге, я умираю от скуки. Конечно, тебе придется ехать вместе с фотоаппаратом и всякими причиндалами, но все это не займет много места. К тому же, в машину влезут все твои покупки.— Он ласково посмотрел на нее.— Я очень хочу, чтобы ты со мной поехала, Лаура.

Лаура улыбнулась.

— Все это очень заманчиво, Роланд,— произнесла она.— Считай, что я еду.

Они договорились, что рано утром он заедет за ней в отель. В шесть она будет ждать его в фойе. Чтобы она могла выспаться, Роланд отвез ее обратно сразу после ужина. Поцеловав ее в щеку, он пожелал ей спокойной ночи и направился к выходу.

С тяжелым сердцем Лаура провожала его взглядом. Она должна радоваться, что едет с ним. Он поможет ей сориентироваться в незнакомой стране. Но вместо восторга и благодарности Лаура чувствовала грусть и странное разочарование. Роланд Пауэрс был мил и, несомненно, приятен. С яростью она попыталась заставить себя не сравнивать всех мужчин с орлом из Южной Африки, которого поклялась себе забыть.

Лаура напомнила себе, что ее любовь к Себастьяну умерла... действительно умерла. Остался лишь призрак, который будет являться ей каждый раз, когда она посмотрит на другого мужчину. Она страстно ненавидела его. И поклялась, что будет поддерживать в себе эту ненависть. Покидая Бангкок, она думала, что легко его забудет, поскольку увидела его истинное лицо. Она снова попыталась сбежать от воспоминаний, но теперь поняла, что, окажись она хоть на краю света, от себя она все равно не убежит.

Лаура вошла в свой номер и в изнеможении рухнула на кровать. Она уже не плакала, уткнувшись в подушку, как раньше. Она выплакала все слезы. Из соседнего номера до нее доносились звуки радио. Передавали песню на китайском языке, но она узнала мелодию. Эта старая любимая песня по иронии вернулась к ней именно теперь. Вспомнив слова хита группы «Битлз» «Вчера», Лаура печально улыбнулась. Пока она не увидела Камиллу Нгуйен в объятиях Себастьяна, она была почти счастлива. Как пелось в песенке, она хотела вернуться во вчерашний день.

Весь следующий день она провела с Роландом. Он собирал материал для своего журнала, она осматривала и покупала изделия ручной работы умельцев — рыбаков, которые, как и их предки, жили крошечными поселениями на южном побережье. Они закончили дела раньше, чем предполагали, и Роланд показал ей знаменитые Тигровые Сады Сингапура. Там, среди гигантских бетонных змей, раскрашенных носорогов, белых полярных медведей и фигурок из китайской мифологии, Лаура смеялась и весело болтала с Роландом, пытаясь забыть Себастьяна. После ужина Роланд отвез Лауру в отель.

Но вместо того, чтобы проводить ее до самого фойе, он остановился у входа, рядом с ухоженной клумбой. Лицо его стало неестественно серьезным.

— Знаешь,— сказал он,— мне было очень хорошо сегодня,— в его голосе было волнение.— Очень хорошо.

Лаура улыбнулась.

— Мне тоже,— отозвалась она.

— Я рад.— Он продолжал: — Если нам сейчас хорошо вместе, потом может быть еще лучше. Тебе надо только согласиться.

Лаура с недоумением посмотрела на него. На что он намекал?

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты захочешь остаться в Сингапуре, я помогу тебе найти жилье.— Он был похож на нетерпеливого ребенка.

Лаура потеряла дар речи. Он не мог не знать, что у нее дела в Штатах. Откуда у него эта бредовая идея?

— Но я должна вернуться,— наконец, произнесла она.— А потом, зачем мне здесь оставаться? Меня здесь ничто не удерживает.— Теперь, когда с Себастьяном все кончено, мысленно добавила она.

— Может появиться повод.— Голос Роланда стал очень нежен.— Я мог бы заботиться о тебе.

Она взглянула на него с тревогой. Увидев на его лице страсть, она слегка отпрянула. Но сразу же решила, что неправильно истолковала его слова. Не мог же он надеяться на что-то, кроме дружбы.

— Роланд,— сказала она со смешком,— ах, ты, такой-сякой, пугаешь бедную женщину.

Роланд дотронулся до ее руки.

— А что если это была шутка?

Лаура опустила глаза.

— Я знаю тебя, Роланд,— едва слышно сказала она.— Я знаю твой характер. Твой стиль — это поразвлечься и мирно разойтись. Ты дамский угодник — все это знают — а я постоянна. У нас с тобой ничего не получится.

— Я могу исправиться,— прошептал он.

Лаура посмотрела на него с шутливым недоверием.

— Я очень в этом сомневаюсь, Роланд,— возразила она.— К тому же, таким ты мне очень нравишься.

Он расхохотался. Их взгляды снова встретились, но на этот раз в его глазах вместо страсти была хорошо ей знакомая хитринка.

— Похоже, ты права. Мне не идет быть серьезным. Но ради тебя я готов на все. Я всегда подозревал, что ты — единственная женщина, которая может меня удержать. Ты какая-то сильная, и мне нравится твой характер, уже не говоря о том, что я просто балдею от твоей внешности.— Он погладил ее по голове.— Я не хотел бы тебя смутить, милая,— произнес он.— Правда, не хотел бы. Просто, когда я снова встретил тебя в Бангкоке, я почувствовал то же самое.

Лаура остолбенела. Она не знала, что он так серьезно к ней относится. Она всегда считала его просто приятелем и предполагала, что он отвечает ей тем же.

— Лаура, я не надеюсь, что ты сразу же забудешь этого придурка из Южной Африки...— В голосе его появилась горечь, когда он упомянул Себастьяна.

— С Себастьяном все кончено. Я уже говорила тебе это,— резко сказала Лаура.

Глядя ей в глаза, Роланд тихо спросил:

— Неужели, Лаура? Я знаю женщин лучше, чем ты думаешь, и мне так не кажется.

— Значит, ты совсем не знаешь женщин,— парировала она.— По крайней мере, меня. Себастьян бросил меня два года назад, на этом все и кончилось. Нельзя воскресить умершую любовь,— с горечью прибавила она,— как бы не дергался труп.

Когда Роланд обнял ее, она не сопротивлялась.

— Вероятно, я недооценивал тебя,— сказал он.— Просто мне казалось, что каждый раз, когда я произносил его имя, ты так злилась... Вот я и решил...

— Роланд, оставим в покое прошлое! — Она говорила с мрачной решимостью.— Я собираюсь наслаждаться сегодняшним днем!

— Браво! — Роланд захлопал в ладоши. Но когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, она отстранилась. Роланд почувствовал ее сопротивление и отступил. Их взгляды встретились.— Какая ты застенчивая,— пробормотал он.— Я никогда не замечал этого раньше. Так вот почему ты напускаешь на себя такой важный вид. Тебя надо завоевывать осторожно и мягко.— Он взял ее за руку.— Но я завоюю тебя, даже если для этого мне придется пожертвовать своим образом жизни.— Он прижался к ее руке губами. Лаура с грустью смотрела на его склоненную голову. Казалось, он говорил искренне, и поэтому ей было его жаль. В глубине души она была уверена, что никогда не будет ему принадлежать. Только один человек сумел завоевать ее, оставив в ее сердце глубокие раны.

Лаура с болью подумала о том, другом. Его лицо стояло у нее перед глазами. Она вспомнила его мятежные, гневные глаза и почувствовала безумное, неудержимое желание быть рядом с ним. Но тут же она вспомнила и Камиллу, и его ложь. Без сомнения, очаровательная женщина легко заполнила пустоту, которую она, Лаура, могла оставить в жизни Себастьяна. Стоя в объятиях Роланда, она попыталась сдержать слезы. Сквозь их пелену она увидела, что Роланд задумчиво ее разглядывает.

— Ну, пора двигаться,— сказал он, показывая на груду свертков, которые лежали у их ног. Он поднял их и внес в отель. Почти сразу же, когда Лаура вошла в украшенное пальмами фойе, она почувствовала что-то неладное, но не могла понять, что ее смутило.

Нагруженный свертками, Роланд вел ее мимо викторианской мебели в чехлах и гигантских растений в кадках. По пустынному коридору они дошли до лифта, рядом с которым не было ни души. Роланд сложил ее покупки на стоявший у лифта стул. Теперь, когда его руки были свободны, он потянулся к ней. Прижав ее к себе, он заглянул ей в глаза.

— Родная моя! — ласково прошептал он.— Знаешь, я собираюсь сделать то, что никогда раньше не делал.

Лаура улыбнулась. Она попыталась не обращать внимание на его серьезный тон.

— Что, Роланд?

— Ты говоришь, что с тем южноафриканцем у тебя все кончено, но я пока тебе не верю.

— Роланд, я же тебе сказала, что, когда он меня бросил...

— Я знаю,— перебил он.— Я знаю, но хочу, чтобы ты это доказала.

Глаза Лауры расширились.

— Роланд! — Что он задумал?

— Лаура, я не требую, я прошу... сделай это ради себя и меня. Я хочу, чтобы ты поцеловала меня так, словно его никогда не было.

Лаура попятилась.

— Роланд, такое может сказать только выпускник школы своей подружке после выпускного вечера.— Она не знала, что ее больше шокировало: его дерзость или то, что он изменил своей обычной небрежной манере общения.

— Я просто хочу, чтобы ты стала свободной, ничего больше. Ты прекрасно знаешь, что я не мальчишка, который гонится за дешевым удовольствием.

Его красивое лицо было совсем близко. Лаура вспомнила всех тех женщин, которые вешались на Роланда, не отрывая от него обожающих глаз, и поняла, что он говорит правду.

Роланд продолжал:

— Поцелуй не главное, Лаура. Поцелуй сам по себе ничего не значит, но то, как ты меня поцелуешь, откроет мне все. Если ты оттолкнешь меня сейчас, я пойму, что ты все еще его любишь...

— Но я не люблю его, Роланд! — закричала она.— Я ненавижу его. Правда... И если я больше его никогда не увижу...

— Тогда докажи это, Лаура! — страстно сказал Роланд. Он пожирал глазами ее лицо.— Если ты действительно его ненавидишь, ты можешь беспрепятственно меня поцеловать — по-настоящему. Докажи мне, что ты не любишь его, Лаура, и, в первую очередь докажи это себе!

Минуту Лаура стояла в оцепенении. Перед ее глазами проходили воспоминания. Сначала Себастьян бросил ее, потом, когда она вернулась, он растопил лед в ее сердце только для того, чтобы оно разбилось от его последнего предательства. С Себастьяном ей было чаще больно, чем хорошо, и теперь из-за него она умирала от отчаяния и одиночества. Не в силах шевельнуться, Лаура подняла глаза на Роланда. Он вел себя по-мужски. Он мог бы стать ее возлюбленным, если бы уже не стал ее другом, и он бросил ей вызов. Он с грустью смотрел на нее, словно уже знал, или думал, что знает, ее ответ.

Неужели ее проклятая, неуемная тяга к тому, другому, была столь очевидна? Она поняла, что Роланд прав. Она могла прожить всю жизнь в надеждах, желаниях и воспоминаниях о том, что у нее было с Себастьяном. Даже в глубокой старости она будет чувствовать то же самое. Нет, с этим надо было бороться. Одно движение, один поступок, и она оторвется от своего прошлого. Один поцелуй залечит рану, которую Себастьян оставил в ее сердце. Она была даже рада, что Роланд предложил ей сжечь за собой мосты.

Со стоном Лаура кинулась ему на шею. Ее пальцы цеплялись за его рубашку.

— Поцелуй меня, Роланд! — прошептала она.— Раз и навсегда вырви его из моего сердца.— Со слезами на глазах она запрокинула голову и прижалась губами к его рту.

— Лаура! — Роланд сжал ее в объятиях. Он поцеловал ее с неистовством, которое было отражением ее отчаянного порыва. Лаура зажмурилась. В ее памяти снова всплыл образ Себастьяна. Она целовала его, а не Роланда, и это он держал ее в объятиях.

Послышался какой-то шум, словно что-то отодвигали. Лаура удивленно открыла глаза и увидела, что с другой стороны от лифта кто-то стоит. В беспричинной тревоге она оттолкнула Роланда, чтобы посмотреть, кто это. Она застыла на месте, как пораженная громом, потом вскрикнула от ужаса и изумления. Из-за кадки с пальмой вышел Себастьян. Его глаза были налиты кровью. Он был похож на разъяренного быка.

— Значит, вот на кого ты меня променяла,— сказал он свистящим шепотом.

Она хотела крикнуть, что это его больше не касается, но он уже повернулся к Роланду.

— А, кого я вижу! Любимец одиноких женщин! Тебе эта роль очень подходит.

— Себастьян! — Лаура была в негодовании.— Как ты смеешь? — Она смотрела на него, дрожа от ярости.— Какая ты свинья!

— Пусть говорит! — Глаза Роланда сузились. На его скулах ходили желваки.

— Да, заткнись и дай мне сказать.— Себастьян взглянул на Лауру.— Я должен тебе сказать одну вещь. Еще вчера я хотел...

— Меня не интересует то, что ты хочешь мне сказать! — крикнула она, задыхаясь.

Себастьян положил руки ей на плечи.

— Слушай, я ждал тебя в фойе целый день...

— Ты все это время прятался за пальмой? — Лаура зло улыбнулась.— А как же ты нашел меня?

Себастьян не скрывал своего сарказма.

— Если ты в следующий раз захочешь от кого-нибудь убежать, не оставляй своего нового адреса. Клерк в отеле «Синга» был рад сообщить мне его, узнав, что мне нужно срочно с тобой связаться.

Лауру трясло.

— Я ненавижу тебя, Себастьян,— прошептала она.

— Я знаю, но перед отъездом я должен тебе сказать...

Она не дала ему договорить.

— Я уже сказала, что меня это не интересует. Я устала от твоего вранья, Себастьян. Устала, понимаешь? Мне очень жаль, что ты потерял целый день, но никто тебя не просил меня ждать, поэтому я прошу тебя уйти.— Она едва сдерживала слезы.

— Ну, тогда прощай, любовь моя,— язвительно сказал он.— А это тебе на память.— Он сжал ее в объятиях и впился в ее рот поцелуем. Его губы прожигали ее насквозь, и она попыталась вырваться, но тщетно.

О, почему Роланд не может остановить его? Почему он стоит, словно оцепенев от изумления? И почему рядом нет охранника отеля, когда он так нужен? То, что показалось ей вечностью, на самом деле, вероятно, длилось не больше минуты.

И тогда он так сильно оттолкнул ее, что она потеряла равновесие и упала прямо на Роланда. Себастьян плюнул, уничтожающе посмотрел на нее и круто повернулся. Не оглядываясь, он пошел по коридору. Хлопнула стеклянная входная дверь. Звук его шагов становился все тише и тише, пока, наконец, не потонул в шуме уличного движения.

После секундной паузы Роланд схватил ее за руку.

— Лаура, как тебе, должно быть, тяжело!

Лауре хотелось вырвать свою руку. Она чуть не закричала, чтобы он оставил ее в покое, но ей не хотелось устраивать скандал в общественном месте. К тому же, это было бы жестоко и несправедливо по отношению к нему. Он все-таки пытался ей помочь. Ей хотелось расплакаться, но она не осмеливалась. Хуже и унизительнее всего было то, что его последний гневный поцелуй разбудил в ней все прежние чувства.

— Лаура, тебе плохо? — Роланд взял ее за локоть, но она вырвалась, благодаря Бога, что никто не присутствовал при этой безобразной сцене. Все еще дрожа, Лаура повернулась к Роланду.— Роланд,— сказала она,— мне кажется, будет лучше, если мы перестанем встречаться. Через несколько дней я уезжаю, поэтому в этом нет смысла.

— Лаура, ты просто расстроена.— Он потянулся к ней, но она оттолкнула его.

— Прости меня, Роланд.— Я думаю, нам лучше... попрощаться.— Она чувствовала, что вот-вот расплачется.

— Лаура, давай, по крайней мере, расстанемся друзьями. А потом, утро вечера мудренее...

— Да, мы всегда будем друзьями, Роланд, но утром ничего не изменится. Прости, что все так кончается, но могу сказать только одно: прощай.

Она повернулась и спотыкаясь, стала подниматься по лестнице. Вцепившись в перила, она взбиралась по ступенькам, глубоко дыша, чтобы подавить рыдания. Она молилась, чтобы по пути ей никто не встретился.

Трясущейся рукой она повернула ключ в замке и вошла в номер. Там она бросилась на кровать и отчаянно зарыдала. Когда слезы кончились, Лаура заснула. Лежа на кровати в одежде, она видела его во сне, где он тянулся к ней, но не мог до нее дотронуться. А потом ей приснилось, что он летит в самолете, и самолет переворачивается в воздухе, стремительно падает и взрывается огненной вспышкой на фоне кровавого заката.

Все последующие дни она с головой ушла в работу, лихорадочно делая последние покупки. С какой-то нервной энергией она объездила всю Малайзию и Индонезию, ежедневно отправляя приобретенные изделия народных промыслов в Америку. Она возвращалась в свой номер только для того, чтобы принять ванну и поспать, а ранним утром уже была в пути. Теперь она выполняла свои обязанности механически, не испытывая при этом никакой радости. Когда Лаура, наконец, купила билет на самолет до Соединенных Штатов, она с облегчением вздохнула. Скоро ее кошмар кончится. Через три дня она полетит в Лос-Анджелес через Токио и Гавайские острова.

Но, когда наступил день ее отъезда, это случилось. Ей пришло письмо из Бангкока в длинном узком розовом конверте из рисовой бумаги. От конверта пахло тонкими духами. Недоумевая, Лаура вскрыла конверт и прочла письмо. Лицо ее стало пепельно-серым.

Мисс Клейтон!

Вы, вероятно, удивлены, что получили от меня письмо, но обстоятельства вынуждают меня написать Вам. Я не знаю, как объяснить это, я очень плохо пишу по-английски, но мы должны встретиться... ради Себастьяна. Я знаю только одно — он покинул нас и может не вернуться. Я не знаю, что мне делать, я ужасно волнуюсь. Мы с вами должны поговорить о нем. Это очень важно. Возможно, это вопрос жизни и смерти. Может быть, уже случилось худшее. Все плохо. Очень плохо! Если он для Вас что-то значит, свяжитесь со мной в Бангкоке.

Камилла Нгуйен.

К письму прилагался адрес ее квартиры недалеко от улицы Раджаммен Нок. В голове у Лауры все смешалось. Она не знала, как поступить, и с трудом верила, что эта молодая женщина, с которой она была едва знакома, написала именно ей. Откуда у Камиллы ее адрес? Кто сказал ей про Лауру? Ее охватили ужасные подозрения. А вдруг это ловушка? А что если Себастьян использовал Камиллу, чтобы заманить Лауру обратно в Бангкок? Но зачем это ему, если он ненавидит ее? И потом, если она поймет, что ее обманули, кто помешает ей уехать?

По спине Лауры побежали мурашки. Похоже, Камилла была не на шутку испугана. Лаура в растерянности перечла письмо и отложила его. У нее было два варианта. Либо пренебречь просьбой Камиллы и вернуться в Штаты, либо сдать билет, отложить свой отъезд на неделю и вернуться в Бангкок.

Выбрав первое, она никогда не узнает, что произошло с Себастьяном. До конца жизни она не узнает правды и будет опасаться, что повернулась спиной к человеку, который действительно нуждался в ней. Но если она останется, то докажет миру и себе, что все еще любит его. В конце концов, Лаура решила увидеться с Камиллой. По телефону она отменила бронь на вечерний рейс и заказала билет до Бангкока. Отправив Камилле телеграмму, она поехала в аэропорт.

Благополучно приземлившись в Бангкоке, она позвонила вьетнамке и, выяснив, что она дома, поспешила к ней. Когда она постучалась в дверь фешенебельного особняка в новом районе Бангкока, Камилла сама открыла ей.

— Я... должна поблагодарить вас за то, что вы согласились приехать.— Она жестом попросила Лауру присесть на одно из двух безупречно-белых мягких кресел в гостиной, обставленной по последней моде.

— Я боялась, что вы не вернетесь,— продолжала она.— Вы так тянули с ответом, и потом, перед отъездом Себастьян сказал мне, что у вас с ним какие-то проблемы.

— Я получила письмо только сегодня,— ответила Лаура.— С недоумением глядя на Камиллу, она ждала объяснений.

К удивлению Лауры, хозяйка роскошной квартиры выглядела осунувшейся и побледневшей. Под ее глазами залегли темные круги. Даже Лаура, которая ее совсем не знала, чувствовала, что она страдает.

Женщина замолчала, и Лаура, которой не терпелось все узнать, заговорила первая.

— Что с Себастьяном? — начала она.— Вы написали, что у него какие-то неприятности.

— Может быть, плохо. Очень плохо,— ответила Камилла.— Может быть, даже худшее.

Лаура похолодела. Под словом «худшее» женщина, несомненно, подразумевала, что Себастьян мог умереть.

— Я понятия не имею, что происходит,— выпалила она.— Мне даже неизвестно, откуда вы знаете, как меня зовут.

— О, это было несложно,— ответила молодая женщина, откинув со лба волосы.— Перед отъездом Себастьян сообщил мне ваше имя и адрес в Сингапуре. Видите ли, он попросил меня написать вам, если не вернется через три дня. Срок истек три дня назад.

Глаза Лауры расширились.

— И он не вернулся? Но откуда?

— Из Вьетнама,— ответила Камилла.

Лауре показалось, что ее сердце остановилось.

— Из Вьетнама? — повторила она. Она недоверчиво посмотрела на женщину, лицо которой оставалось совершенно бесстрастным. Сама же Лаура потеряла дар речи. Какого черта Себастьян поехал во Вьетнам? Ей было известно, что иностранцам въезд в страну был все еще запрещен. Она встревожилась. Если бы он поехал туда легально, Камилла бы не была сейчас так напугана и он, конечно, не попросил бы ее написать Лауре, если не вернется в срок.

Вьетнамка вздохнула.

— Это длинная история,— сказала она.

— Я бы хотела выслушать ее,— произнесла Лаура тихо, но твердо. От Камиллы она получит ответ на все свои вопросы.

— В конце войны мы с мужем сбежали из Сайгона и оказались здесь, в Бангкоке. Мой муж поклялся, что будет помогать врагам нового государства, потому что ненавидел его правительство.— Камилла покачала головой.— О, я умоляла его не делать этого, но год назад он вернулся во Вьетнам, чтобы подготовить там какое-то восстание. Видите ли, мой муж такой же лидер, как Себастьян,— с гордостью сказала она.

— А при чем тут Себастьян?

— Себастьян пытался помочь моему мужу вернуться сюда, на нашу новую родину.— Камилла подавила рыдание, и сразу же овладела собой. — Примерно месяц назад мы узнали, что он жив. Солдаты правительства нашли его и отправили в лагерь недалеко от Далата.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Но он убежал. Себастьян узнал по своим каналам, что он укрылся на судне. По слухам он хотел прыгнуть за борт около побережья Таиланда и доплыть до берега. Это лучше, чем рисковать на таможне.

Она вздохнула.

— Почти каждый день до нас доходили новости о моем муже, но мы должны были встречаться с людьми Себастьяна в таких странных местах... Например, на вечере, где я вас впервые увидела.

Она продолжала свой рассказ.

— С каждым днем наша надежда росла, и, чтобы помочь моему мужу, мы с Себастьяном искали его на самолете каждый день... но неудачно.

— А почему с Себастьяном, а не с кем-нибудь другим? — Лаура почувствовала некоторое облегчение. Все стало проясняться.

Камилла вдруг улыбнулась.

— Потому что Себастьян — мой родственник.

Лаура оторопела.

— Родственник? Неужели ваш муж южноафриканец?

Красивые глаза женщины расширились от удивления.

— Он ничего вам не говорил? Он муж моей сестры.

Минуту Лаура переваривала эту информацию, потом расстроено спросила:

— Так, значит, Себастьян... женат?

Словно угадав ее мысли, Камилла быстро ответила:

— Нет-нет, вы не понимаете. Моя сестра умерла, давно умерла, но он остался частью нашей семьи, и когда он решил помочь мне, он сделал это ради своей бедной вьетнамской семьи...

Лауру охватила буря эмоций.

— О, простите меня,— прошептала она.— Я не знала. Я думала, что вы с Себастьяном любовники. Все в Бангкоке так считают, о Вас ходят самые разные слухи. Он никогда ничего мне не объяснял. Я не знаю, почему он позволил мне этому поверить...

Камилла покачала головой.

— Все это неправда,— сказала она,— но мы специально распустили эти слухи.

— Специально? — Лаура была в недоумении.— Но почему?

Женщина печально улыбнулась.

— Не все, кто приехал в Бангкок с моей родины, настоящие беженцы. Новое правительство засылает сюда шпионов. Мы не могли допустить, чтобы враги узнали о том, что мой муж возвращается в Таиланд. Гораздо лучше было притворяться. Я запретила Себастьяну кому-нибудь рассказывать об этом — даже вам.

Лауре стало стыдно от своих подозрений.

— Да, я согласна с вами. Вы не могли рисковать жизнью своего мужа.— Себастьян, должно быть, молил Бога, чтобы их отношения наладились сами по себе. Глаза Лауры наполнились слезами. Тогда, в Сингапуре, он, наверное, совсем отчаялся. Она подняла глаза на Камиллу.— Но почему он отправился во Вьетнам? Разве он не должен был подобрать вашего мужа около побережья?

— Все не так просто,— горько улыбнулась Камилла.— Около недели назад в клуб, где я работаю, пришел мальчик и передал мне записку. Я прочитала ее и тут же позвонила Себастьяну. Мы договорились встретиться на его аэродроме. Все было плохо.— Она вздохнула.— Очень плохо.

— Что было в записке?

— Мой муж так и не попал на борт судна. В записке было сказано, что он что-то повредил себе, но неизвестно, насколько это серьезно. Мой муж все еще во Вьетнаме, скрывается в деревне недалеко от Натранга.— Она продолжала.— Жители деревни боятся. Они хотят, чтобы он уехал оттуда. Как-то мужу удалось передать записку вместе с планом местности. Наверное, он в отчаянии, если решился на эту крайнюю меру. Если бы эта записка попала в руки врагов...

Тяжело вздохнув, Камилла продолжала.

— Как я плакала в эту ночь! Я чуть не обезумела, а Себастьян был так добр ко мне.

Лаура вдруг поняла, в какую ночь Камилла узнала о том, что ее муж в опасности. Теперь было ясно, почему тогда, на аэродроме, Себастьян так нежно обнимал ее. Бедная Камилла, должно быть, была вне себя от горя.

Вьетнамка снова заговорила.

— Себастьян посмотрел на карту и сразу вспомнил, где находится это место, ведь он раньше жил во Вьетнаме. Он обещал мне, что полетит через океан к югу от Камбоджи и найдет моего мужа.

Лаура похолодела. Даже если Себастьяну удалось благополучно приземлиться, мог ли он быть уверенным, что его не поджидали там солдаты правительства, чтобы арестовать за нелегальный въезд в страну? Возможно даже, что это была ловушка. Сколько же времени и топлива он потратил впустую на полет к ней в Сингапур?

— Мне не надо было отпускать его,— заплакала женщина.— Но я так скучаю без мужа. Я так хочу, чтобы он вернулся.— В ужасе от того, что она только что узнала, Лаура была не в состоянии ее утешить. Не в силах произнести ни слова, она смотрела на Камиллу. Та встала, подошла к лакированному китайскому шкафчику в углу и выдвинула один из ящиков. Оттуда она достала конверт — письмо, которое Себастьян оставил Лауре. Лаура трясущимися руками вскрыла конверт. Когда она читала письмо, ее глаза наполнились слезами.

«Милая Лаура!

К этому времени Камилла по моей просьбе рассказала тебе почти все. Мое письмо — лишь дополнение к ее словам. Вскоре после того, как я приехал во Вьетнам из Южной Африки, мы с сестрой Камиллы поженились, но перед самым концом войны потеряли друг друга. Потом до меня дошли слухи, что ее нет в живых. Не теряя надежды, я оставался в Сайгоне, но даже родственники моей жены были уверены, что она умерла. Так я попал в Таиланд, вне себя от горя, потому что она была смыслом моей жизни.

Но даже в Таиланде я не сдавался. Я использовал каждую возможность, наводил справки, но безуспешно. Наконец, я тоже поверил, что ее больше нет, и долгое время влачил жалкое существование.

А потом я познакомился с тобой, Лаура, и мне показалось, что моя жизнь еще не кончена. Не сомневаюсь, что ты помнишь, что я даже заговаривал о браке. Но я никогда не рассказывал тебе о ней, потому что боль была еще свежа. Я еще не мог примириться с тем, что потерял ее хотя со временем обязательно бы все тебе рассказал.

Но произошло невозможное. Я узнал, что моя жена еще жива, но очень серьезно больна, и находится в маленькой камбоджийской деревне, куда ее отвезли друзья. Конечно, я сразу же туда поехал в сопровождении друга, который сообщил мне эту новость. Я хотел оставить тебе записку, но не успел. У меня не было времени.

Я нашел свою жену, Лаура, она умирала от чумы. Она была еще жива, когда я приехал, но — неудача — кто-то нас заложил. Полиция арестовала меня как шпиона. Три месяца меня продержали в местном карцере, пока не поняли, что обознались и не выпустили меня. Когда меня освободили, я вернулся в Таиланд. Я хотел найти тебя, но выяснил, что ты уехала в неизвестном направлении. Теперь ты знаешь все. Могу сказать одно: мне жаль, что все так получилось. Если я не вернусь, значит, я погиб или попал в плен. Лаура, я люблю тебя и всегда любил. Поверь мне и попытайся меня понять.

С любовью, Себастьян.»

Из-за слез Лаура едва дочитала последние строчки. Дрожащими руками она сложила письмо и сунула его в сумочку.

— Я не знала,— прошептала она.— Ничего не знала.— Любовь была так близко, но из-за дурацкой ревности и страхов она прогнала его. Лаура откинулась в мягком кресле и долго смотрела в окно на Бангкок. Острые шпили его храмов золотыми иглами рассекали небо. По улицам уверенно и беззаботно сновали люди. Она не могла поверить, что совсем недалеко ее любимого человека подстерегает опасность. Неожиданно в комнате затрезвонил телефон. Не говоря ни слова, Камилла подняла трубку. Минуту она слушала, потом быстро заговорила по-тайски. Сквозь слезы Лаура увидела, что черные глаза женщины расширились. Камилла вскрикнула и положила трубку.

Она метнулась к Лауре и облокотилась на столик, который стоял перед креслом, вцепившись в его края тонкими пальцами. Лаура увидела, что вьетнамка порозовела.

— Ман Уанг, диспетчер Себастьяна, сообщил мне, что местные власти предупредили его и другие аэродромы, чтобы они ожидали посадки какого-то самолета. К Бангкоку приближается сильно поврежденный самолет, с которым невозможно установить связь...

Возбуждение женщины передалось Лауре. Ее сердце заколотилось.

— Самолет? — Она боялась произнести вслух слова надежды. С криком она вскочила.— Мы должны туда поехать! Если это Себастьян, он постарается сесть на своем собственном летном поле, и даже если у него ничего не получится, мы узнаем все раньше, если будем там!

— Поехали! — закричала вьетнамка и схватила сумочку. Они с Лаурой выбежали из квартиры.

Им повезло. Они сразу же поймали такси. Пока они мчались по людным улицам, Лаура откинулась на спинку сиденья и про себя молилась. «О Боже, пусть это будет Себастьян. Спаси его, пожалуйста!». Он не мог погибнуть. Только не теперь, когда она знала всю правду.

На аэродроме Себастьяна их ожидал Ман Уанг. Он торопливо заговорил с Камиллой по-тайски, потом провел их на летное поле. Издалека они слышали шум двигателя, который становился все громче. Лаура напряженно вглядывалась в небо, пока не увидела крошечную точку, которая двигалась по направлению к ним.

Ее сердце сжалось от страха и надежды. Казалось, самолет потерял управление. Двигатель захлебывался и глох, словно борясь за свою жизнь.

— О, пожалуйста! — прошептала она и молитвенно сложила руки.— Пусть они благополучно приземлятся! — Даже если самолетом управлял другой летчик, она хотела, чтобы он остался невредим.

Самолет кружил над летным полем. Неожиданно она услышала странный звук. Двигатель окончательно заглох, и самолет, резко накренившись, вошел в штопор, стремительно приближаясь к земле.

— Нет! — Она не могла отвести от самолета остекленевших глаз. Неужели они спаслись от смерти в чужой стране, чтобы разбиться о цементное поле аэродрома?

Но вдруг, как прекрасный белый цветок, у нее на глазах под самолетом открылся парашют. Под куполом парашюта было двое людей, пристегнутых друг к другу ремнями. Поток ветра сносил их в сторону, но белый цветок спускался все ниже.

Где-то за летным полем раздался грохот, за которым последовал оглушительный взрыв. Краешком глаза она видела языки пламени, но почти не обращала на них внимание. Все ее мысли и чувства сосредоточились на людях, которые были уже совсем близко от земли.

— Себастьян! — закричала она, узнав его. Она увидела и его спутника, у которого была забинтована голова.

За ее спиной закричала Камилла. С диким воплем она пробежала мимо Лауры к Себастьяну и незнакомцу. Они опустились за секунду до того, как Камилла настигла их. За ней бежала Лаура. Мужчины рухнули на цемент. Лицо Себастьяна исказилось от боли, но он заботливо поддерживал голову своего спутника, пока парашют тащил их по посадочной полосе.

К ним подбежали двое механиков Себастьяна, сильные жилистые таиландцы, которые унесли незнакомца. Камилла последовала за ними. Себастьян же, совершенно измученный, спотыкаясь, шагнул к Лауре.

Она побежала к нему с протянутыми руками.

— О, Себастьян! — простонала она. Пытаясь освободится от строп парашюта, он рванулся ей навстречу.

— Лаура! — прошептал он.— Я не думал, что когда-нибудь тебя увижу. Любимая! — Они сжали друг друга в объятиях.

В первые минуты на аэродроме творилась суматоха. Муж Камиллы лежал на том самом диване, где совсем недавно Себастьян утешал его плачущую жену. Вбегали и выбегали люди, отрывисто отдавая приказы друг другу или советуясь с Себастьяном. Камилла обнимала мужа, которого уже не чаяла увидеть живым. Только когда скорая помощь увезла раненого и его жену в ближайший госпиталь, наступило относительное спокойствие. Механики отправились осматривать остатки самолета.

— Забудем все, что было,— сказал Себастьян.— Откуда тебе было знать?

— Неожиданно он поднял ее за подбородок. Он серьезно и нежно посмотрел ей в глаза и поцеловал ее.— Я люблю тебя, Лаура, больше жизни. Я всегда любил тебя.

— Теперь я это знаю,— ответила она.— Я должна была это понять намного раньше.— Она полностью отдалась на волю своих чувств, поцеловав его со всей страстью и нежностью, которые переполняли ее в ту минуту. Этим поцелуем они раз и навсегда скрепили свой союз — союз двух любовников, союз мужа и жены.