В восемь часов утра Али, Боб, французский посол и я со скоростью восемьдесят километров в час мчались по дну высохшего соленого озера, по Гран Барра. Каждый из нас сидел в своей открытой коляске, на которой был укреплен парус.

Я был в Джибути, самой маленькой стране Африки — Артюр Рембо бывал здесь, на Роге, потом Ивлин Во, Чарлтон Хестон, когда снимался в первой «Планете обезьян»; здесь же, неподалеку от соленого озера, сейчас находится немецкая военно-морская база да вот я; дела с белой публикой в качественном отношении пошатнулись.

Пятидесятиградусная жара стоит в Джибути летом, а здесь, за городом, в соленой пустыне, набегают даже все семьдесят. Однако теперь, в начале февраля, было сносно, это — лучшее время года; лохматые красные цветы цвели по краю песчаных дюн, орлы и коршуны кружили на воздушных потоках высоко в небе над солеными озерами.

Война «Чако» — почти забытый сегодня военный конфликт 1932–1935 годов между Боливией и Парагваем из-за северной части Гран-Чако[17]. Боливия с 1852 года заявляла претензии на эту ненаселенную область. Еще за десятилетия до начала войны обе стороны начали проникать в здешние степи и болота, строить там форты и создавать укрепленные позиции. Поскольку в этом районе предполагалось наличие значительных месторождений природных ресурсов, прежде всего нефти, и Боливия в сотрудничестве с американской «Стандард Ойл» собиралась провести бурение пробных скважин, а Парагвай, со своей стороны, уступил свои нефтяные концессии компании «Бритиш петролиум», то после множества пограничных инцидентов и перестрелок в 1932 году дело дошло до открытой войны, которая велась обеими сторонами с особой жестокостью и стоила огромных потерь.

Сверкание дельты Нила под крылом, посадочная полоса цвета охры, солнце, планета пустынь, Арракис[21], пережженная умбра египетской зимы, прибытие в Каир, медленное выруливание самолета Egypt Air, аэропорт, облицованный желтой плиткой, неоновое освещение, препостмодернизм, «Дюна» Дэвида Линча[22].

Национальное блюдо монголов — сурок. Как швейцарцу, мне хорошо знаком этот маленький, пушистый зверек коричневого цвета — в детстве, забравшись в горы выше границы лесов в Бернском нагорье, я часто смотрел в перевернутый старенький полевой бинокль, как он стоял неподалеку от своей норки и наблюдал за всем, поджав короткие лапки, и, почуяв опасность, издавал сквозь длинные передние зубы долгий пронзительный свист, чтобы затем стремительно юркнуть в убежище, обратно к своим сурочьим детям.

Недавно, много лет спустя — наводя у себя порядок — я нашел листок, на котором кто-то записал мне, как готовится монгольское национальное блюдо. Я давно уже позабыл об этой записке, даже название блюда выпало у меня из памяти — но когда я снова прочитал монгольское слово, оно невольно ожило у меня под мозговой оболочкой, волосы на руках встали дыбом, и я стал все снова и снова тихо повторять про себя слово, как будто это было заклинание: «Боодкх, боодкх». Само приготовление было скорее похоже на языческий ритуал, возникало ощущение, будто таким образом рассеивались какие-то очень древние, злые чары, будто один одноглазый шаман через дыру в континууме времени и пространства говорил другому. На листке было написано:

Я решил сразу ехать в Монголию. Нет, не сразу, я хотел поехать поездом, медленно вкатывая в страну, как несколько лет назад это сделал и описал в своей книге «Полет без крыльев» известный журналист Тициано Терцани. Транссибирская железная дорога тянется от Пекина до Москвы, и при этом экспресс делает остановку в Улан-Баторе — однако в Пекине я не достал билета на поезд, поэтому мне пришлось лететь.

Половина левой руки внизу онемела, затекла, от мизинца до возвышения большого пальца. У Барбары — то же самое, как и у Али. Мы подумали, что причина в курении, долгое время никто из нас не решался пойти к врачу от страха, что уже слишком поздно. Зудело и кололо так, будто оперся на игольницу, и, если надавить, кожа долго оставалась белой, как после сильного солнечного ожога. В действительности было не больно, только все онемело.

Итак, Кавказ. Что же я о нем знаю? В колледже у нас был один учитель, географ, так тот на Кавказе отморозил себе пальцы ног, когда Гитлер вознамерился захватить тамошние нефтяные промыслы. Предполагалось взять все это как бы в клещи: сперва румынские нефтяные промыслы, потом дальше на восток, кавказские; нефть нужна была для похода в Россию — ну и, понятное дело, как противовес британской нефти в Месопотамии. Стоит только заговорить или подумать об этом, как переносишься в иное, мифическое пространство — Месопотамия, Кавказ…

Здесь, в этом регионе, когда-то шла крупная игра — перед Первой мировой. Great Game: Южная Персия и Индия, обе тогда британские, против Северной Персии, там засели русские, а где-то между — сфера германских интересов. Переплетающихся, в свою очередь, с интересами турок, которые мечтали пройти насквозь Азию и создать пантюркскую империю от Босфора до Китая. И ко всему этому примешивались интересы — не столь амбициозные — еще двух народов, которых их соседи упорно искореняли: армян и курдов. Киплинг или кто-то другой однажды написал о Закавказье, что оно — центр мира. Но этот центр, позволю себе заметить, может любому задурить голову, как мы вскоре увидим.

Еще я читал о турке Энвер-паше[64], виновнике геноцида армян, и о Вильгельме Вассмусе[65], немецком Т.Э. Лоуренсе[66], который в Первую мировую войну попытался создать новый фронт против британцев, действуя из Афганистана, но дело кончилось тем, что он просто застрял в Кабуле и без толку проторчал там два года вместе со своими приятелями — капитаном Оскаром фон Нимейером и Отто фон Хентигом; от скуки не знал, куда ему податься, потому что никто из местных властей этих немцев всерьез не воспринимал. Вассмус, по слухам, имел одну слабость — он любил напяливать на себя дамское шмотье, — а у тогдашнего кабульского эмира такая привычка симпатии не вызывала.

Читал я и о 23[67] комиссарах советского временного правительства в Баку, которых однажды ночью вывезли за пределы города и расстреляли на железнодорожных путях. Рассказывают, что английские офицеры стояли рядом и наблюдали эту сцену и что в Баку и сейчас должна где-то храниться картина, написанная революционным художником Исааком Бродским[68]: изображение в ее левом нижнем углу будто бы подтверждает соучастие англичан в этом убийстве.

Ну и, конечно же, в последнее время ко всему перечисленному добавились чеченская война, которая вновь и вновь возобновляется в самый неподходящий момент, прерывая поступление нефти из Каспийского моря в Россию, — и уверенность в том, что великий кризис, финальный Армагеддон, если он все-таки разразится, начнется именно в этом таинственном центре мира, на Кавказе. Все в этом регионе, насколько я помню, так или иначе связано с запутанным геополитическим узлом — переплетением трех нефтепроводов: первый тянется через ту самую Чечню, второй — через Грузию, президент которой Эдуард Шеварднадзе недавно в десятый раз подвергся покушению и чудом избежал смерти, третий же — через Иран и Турцию, а уже оттуда — к нефтеперегонным заводам и бензозаправочным станциям Европы.

Подведем итоги: и раньше, и сейчас все в Баку вертелось и вертится вокруг нефти. Под Каспийским морем ее больше, чем в Саудовской Аравии и Кувейте вместе взятых. Самолеты Lufthansa сегодня летают в Баку трижды в неделю, самолеты компаний British Airlines и KLM — столь же часто, а вскоре к ним присоединятся еще и лайнеры SwissAir. И, тем не менее, о Баку широкой публике почти ничего не известно. В специализированных книжных магазинах для туристов путеводителей по Кавказу днем с огнем не сыскать — даже в гамбургском Dr. Goetze Land & Karte, даже в крупнейшем в мире заведении такого рода, лондонском. Забудьте, мол, о своей затее, туда никто даже и не помышляет ехать… Что ж, а мне сразу же захотелось туда, причем немедленно.

уьз1

Чтобы сесть на самолет, следующий рейсом Франкфурт — Баку, пришлось спуститься на один из нижних подземных этажей, так сказать, в пенитенциарное подземелье Франкфуртского аэропорта. И в этом подземелье повсюду валялся какой-то мусор, скомканные бумажки, сигаретные бычки. Несколько американцев с непроницаемыми лицами, все в бежевых костюмах, ждали того же самолета, что и я. У них буквально на лбах было написано, как лихорадочно алчут они черного золота. Упитанные богатые пенджабцы, в сикхских тюрбанах и серебристой спортивной обуви от фирмы Nike Air Max, стояли полукругом, курили и каблуками давили на полу окурки, хотя курить здесь запрещено.

Да и в самом полете было что-то «пенитенциарное», по крайней мере, для стюардесс. Первое, что меня поразило: все пассажиры разговаривают гораздо громче, чем принято, намного громче, чем в других самолетах. Какие-то типы в черных, плохого покроя пиджаках и черных же, помятых суконных шляпах, уже изначально далеко не трезвые, раз за разом требовали для себя виски, потом, когда его не осталось, — теплой водки. От них воняло немытой распаренной плотью и еще — козлиной или овечьей шерстью. Всю дорогу они пили, горланили, хрюкали, а стюардессы только негодующе закатывали глаза, зато на посадку мы пошли под аккомпанемент ‘Barbie Girl’ группы Acqua.

Самолет «Люфтганзы» опустился на летное поле, замер, и уже сквозь поцарапанное окно было видно, что здесь никому нет до тебя дела. Это, подумал я, как раз и есть тот безошибочный признак, что отличает интересную часть мира от неинтересной: ты выходишь из самолета со своим ручным багажом и сам топаешь через все летное поле к зданию авиавокзала — никто здесь ради тебя, как говорится, и пальцем не шевельнет, автобуса, сколько ни жди, не дождешься.

С самого раннего детства, которое, сколь бы коротким оно ни было, тем не менее, растягивается в воспоминании и складывается снова, точно мехи аккордеона, я вижу дух Акселя Шпрингера[88], который шествует по улицам моей памяти. Иногда это только запах — глинистый, сухой аромат точилки для карандаша или беглое, вероятно, впечатление от бежевой пляжной шляпы, она была из лыка, я взял ее из шкафа в его доме на Зильте[89], в одну из тех магически-автоматических вторых половин дня, после игры в дюнах.

Чарльзу Собхраджу[113]

Декабрь 1971 г.

Порт Блэр, Андаманские острова, Индия

Во второй половине дня бассейн становился ярко-синим. Моя спутница спокойно отмеривала в нем дорожки. Дом, который я снял в Бангкоке, чем-то напоминал тот, что в 1962 году был спроектирован художником Дэвидом Хокни[130] в один из спокойных южно-калифорнийских часов, — превосходный пример тропического модерна.

В безоблачное небо поднимались три пальмы. Таиландский старик в белоснежных теннисных шортах, пыхтя, чуть слышно стучал на корте несколькими мячами. На газонах вращались поливальные установки, усталый тук-тук ударяющихся мячей и равномерный шум плавания из бассейна предвещали сонную и приятную вторую половину дня. К сожалению, все сложилось совершенно иначе.

В три часа я смешал два стакана содовой воды с лимонным соком и отнес их в бассейн. Моя спутница вытерла полотенцем безупречно загорелые ноги, улыбнулась, и мы поехали в аэропорт, чтобы встретить писателя Беньямина фон Штукрад-Барре[131], который должен был прибыть сегодня. Самолетом авиакомпании «Балкан Эйр» он летел в Бангкок из Софии, поскольку хотел сэкономить. Машина прибыла без опоздания. Мы поприветствовали писателя и вместе поехали на такси снова в город.

Над головой мы видели трассу дороги на магнитной подвеске, двадцать лет назад построенной одной итальянской фирмой, — первая массовая транспортная система Бангкока. Теперь заказ получила фирма «Сименс», и городская внеуличная электричка будет пущена точно в срок, сказал нам водитель такси, не позднее дня рождения короля — 5 декабря этого года.

Когда мы приехали домой, перед нашей входной дверью стоял белый кадиллак Coupe de Ville моей домовладелицы, с работающим мотором. За рулем сидел ее шофер, Прамет. Он был в белых перчатках. Сама домовладелица сидела в заднем, кремового цвета, купе, оборудованном кондиционером. Как обычно, лицо ее было покрыто густым слоем пастообразной субстанции, защищающей ее кожу от солнца. Брови у нее отливали фиолетовым цветом. Ей было приблизительно лет шестьдесят, и хотя вкус ее казался иногда несколько странным, она, тем не менее, была дамой величественной.

На квартире у нее, как несколько дней назад нам довелось увидеть во время ужина, висела написанная маслом картина размерами, вероятно, два на четыре метра, на которой был изображен ее супруг, пожимающий руку тогдашнему президенту Джорджу Бушу.

Теперь она сидела в кадиллаке перед домом и дожидалась нас. Выяснилось, что за время нашего отсутствия произошло очень скверное дело: канализация в нашем доме по непонятным причинам засорилась и содержимое через унитазы, что называется, «вышло из берегов», последствия чего были ужасны. Такое, поведала нам из своего безопасного бежевого купе госпожа Саенг Хай, в Бангкоке вообще-то иной раз случается. Чаще всего в период муссонных дождей, но и теперь в этом нет ничего необычного, просто нужно отремонтировать, добавила она, привела в действие электрическую ручку окна и больше на нас не смотрела. Лицо ее приняло теперь равнодушное выражение жителей Бангкока, которое иной раз, пожалуй, может означать очень многое, но чаще — вообще ничего.

Шофер Прамет предложил свои услуги для ремонта повреждения. Беньямин фон Штукрад-Барре и моя спутница, остановившись перед домом, разговаривали о красоте кустов благоухающего франгипани[132], растущих справа и слева от входа. Прамет и я между тем поднялись в дом. Мы вошли в ванные комнаты.

Мне не хотелось бы деталями портить читателю воскресенье. Ограничусь только словами: вонь стояла дикая.

Прамет снял белые шоферские перчатки, прошел прямо на кухню, уверенным движением открыл мой холодильник и взял пакет молока.

— Молоко съест бактерии, — сказал Прамет и со знанием дела выплеснул содержимое пакета в оба унитаза. Сначала ничего не происходило, потом послышалось влажное клокотание, молоко фонтаном вырвалось обратно и, перелившись через край, смешалось с нечистотами, которые лежали справа и слева от унитазов на полу ванной.

Я понял, что Прамет не в состоянии разрешить проблему, вышел с ним из дому и усадил его на водительское сиденье кадиллака. Почтенная госпожа Саенг Хай по-прежнему смотрела в пространство. Согласно прекрасному образу мыслей тайцев, проблему, которую в данный момент решить невозможно, лучше всего игнорировать. Моя спутница как раз говорила с Беньямином фон Штукрад-Барре о начинающемся сегодня китайском Новом годе. Это был год зайца.

Итак, мы решили переселиться, и притом на другой конец города, в отличный Oriental Hotel. Там нам, может быть, что-то придет в голову.

Оговорюсь предварительно: я люблю Гете-институт. У британцев, правда, есть их элегантный «Британский совет», у французов — превосходный «Французский союз», но зато в наших культурных институтах, разбросанных по всему миру, ты сразу чувствуешь себя как дома: где еще на земном шаре всегда найдутся ретроспективная подборка фильмов Вима Вендерса[137], неудобные деревянные стулья, линолеум на полу и диетический Seven Up в пластиковых стаканчиках. На Гете-институт можно положиться на сто процентов.

У малозначительных стран, вроде Италии и Голландии, таких учреждений вообще нет. А у нас — там, за границей, в самых отдаленных уголках Земли (когда, скажите, пожалуйста, вы последний раз были в Хайдарабаде или в Ханое?) — сидят почтенные люди с высшим образованием и, несколько устало, концентрируют и распределяют крохи немецкой культуры. Если по недостатку финансирования какое-нибудь отделение Гете-института приходится закрыть, как недавно в Рейкьявике, то раздосадованные и опечаленные жители открыто выступают против этого, напиваются и в знак протеста скатывают в море бронзовые статуи Клейста и Гельдерлина. И, тем не менее, это просто здорово.

Когда недавно я вместе с писателем Беньямином фон Штукрад-Барре выступал здесь, в бангкокском Гете-институте, перед публикой и объяснял: мы оба написали относительно успешные романы о молодежной культуре в Германии и мы с удовольствием бы устроили чтение, разумеется, бесплатно, — то ответ, что в настоящее время нужды-де в этом нет, не показался нам поразительным. Нам такое было знакомо даже дома, в Германии, где, прежде чем одобрить какие-нибудь идеи, всегда предпочитают для начала сказать «нет».

У меня в гостях сейчас как раз находится молодая писательница Эльке Натерс[138], продолжал я рассказывать институтским сотрудникам, и мы с ней могли бы что-нибудь устроить вместе. Чтение трех авторов с последующим обсуждением, четыре бутылки белого вина, немного соленого печенья с кусочками сыра «Эдамер» — это было бы так интересно.

Но ведь сейчас как раз школьные каникулы, информировал нас один из сотрудников. Тайцы очень тяжело воспринимают чтение на слух, поддержал его другой. Для вас просто не нашлось бы публики, сказал третий. Хотя, вспомнил директор, в 1993 году чтения уже проводились, и они оказались вполне успешными.

Мы стояли на веранде института. Светило солнце, и в разговоре возникла неприятная пауза. Мы разглядывали свои ногти, а учительница суетливо рылась в сумочке в поисках сигареты. Наконец, Беньямин фон Штукрад-Барре спросил, нет ли для нас какой-то возможности хотя бы посетить урок немецкого языка — мы хотели бы посмотреть, как немецкая культура и язык исполняют посредническую миссию в далекой Юго-Восточной Азии. Взглянуть, как вообще делаются подобные вещи.

— Но вы же не педагоги, почему вы этим интересуетесь? — спросила учительница с сигаретой.

Беньямин фон Штукрад-Барре глянул на потолок и потом закрыл глаза.

Моя спутница, у которой гораздо меньше терпения в общении с немецкими бюрократами, чем у меня, уже некоторое время назад покинула круг беседующих. Она сидела в небольшом кафе на противоположной стороне улицы, ждала нас и читала книгу об Эзре Паунде[139].

Следуя внезапной интуиции, я упомянул Welt am Sonntag[140], ту уважаемую газету, в которой мне удается хотя бы нерегулярно публиковать сообщения о Юго-Восточной Азии. Надо бы это проверить, объяснили нам. В конце концов, нельзя ведь знать наперед, какое будет содержание статьи.

Дорогой читатель, в этом месте вы, вероятно, немного удивляетесь. Какое содержание? Мы тоже удивились. Ведь моя Welt am Sonntag — не какой-то леворадикальный провокационный листок, говорите вы себе, когда пьете утренний воскресный чай, читаете, а потом смотрите в окно.

Намазывая апельсиновым джемом второй кусок тоста, вы охотно бы прочитали, как же складываются дела, когда молодые тайцы изучают немецкий язык — язык совсем не простой, — чего они от этого ожидают: какого они мнения о Германии, хотят ли они вообще однажды приехать — может быть, как туристы, — потратить деньги, посмотреть Гейдельберг, посетить «Октоберфест»[141] или увидеть новое, созданное по проекту Нормана Форстера, здание рейхстага. Я с удовольствием написал бы для вас об этом.

Содержание статьи, дорогой читатель, — будьте, пожалуйста, уверены — было бы очень лестным для Гете-института в Бангкоке, не действуй заведующие немецкой культурой в одной из крупнейших метрополий мира, в городе, где как-никак живет несколько тысяч немцев, так, словно они — главное отделение ЦРУ в Ленгли, штат Вирджиния. Они, как охотно выражается мой мускулистый друг Франц Йозеф Вагнер[142], — лорды — хранители печати.

Кстати о лордах — хранителях печати: на этой неделе меня навестил Вальтер Майер[143], лорд — хранитель печати Франца Йозефа Вагнера. Он живет на той стороне, в Oriental Hotel, который, между прочим, должен быть хорошо знаком внимательным читателям этих историй. Моя спутница и я немного покажем Вальтеру Майеру город, пару раз отведаем приправленного острыми пряностями супа, осмотрим храмы, попьем зеленого чая, как обычно водится. Гете-институт мы ему показывать не станем.

Здесь, в Бангкоке, случаются дни, когда в воздухе висят чад, и смог, и выхлопные газы — как огромное нойенбургское сырное фондю[144]. Снаружи жара в сорок три градуса, и все в городе стонут, садятся перед своими открытыми холодильниками и ложками едят манговое мороженое. Звонит телефон, но трубку, к сожалению, поднять невозможно, потому что телефон, естественно, находится слишком далеко от холодильника. Даже уличные собаки не в состоянии двигаться. Они лежат в тени, жадно хватая пастью воздух, слишком изможденные, чтобы тявкать. В один из таких дней ко мне в гости из Швейцарии пожаловала моя мама.

Она привезла с собой цюрихский шоколад Lindt & Sprüngli[145], и шоколад, само собой, тотчас расплавился, нам пришлось выбросить его в мусор вместе с привезенным мамой свежим «Шпигелем»[146]. На его обложке была изображена бельгийская статуя писающего мальчика, а номер, который так выглядит, читать нельзя.

Так и получилось, что мы с мамой решили предпринять поездку на поезде — лучше всего чертовски дорогом, с кондиционерами. Моя подруга все равно была сейчас занята съемками длинного документального фильма о неизвестном Молчащем лесе где-то на лаосской границе. Я не захотел с ней туда ехать.

Ночью мне снились прохладные швейцарские циновки, прозрачно-холодные горные озера и глетчеры. Итак, мы с мамой по телефону заказали два билета из Бангкока в Сингапур на поезд Eastern & Oriental Express.

Ярко-зеленый свежевымытый поезд стоял на двенадцатом пути станции Хуалампонг, так называется главный вокзал в Бангкоке. Молодой человек открыл нам дверцу такси, подхватил наш багаж и попросил нас присесть в маленькой будке путевого обходчика. Там мы должны были что-то подписать, а затем нам, вместе с большой группой заметно взволнованных австралийцев, предложили занять свои места.

В поезде было замечательно. Прежде всего — прохладно. При строительстве вагонов использовали много сортов редкой тропической древесины, и наше купе, тесное и создающее ощущение защищенности, тотчас напомнило мне купе спального вагона в автогрузовом поезде из Лерраха в Вестерланд, которым я часто ездил в детстве. Оно даже пахло так же: металлом, неоднократно стиранными простынями и недавно подточенными карандашами.

И потом мы поехали — сперва через бесконечные предместья Бангкока, мимо жилищ, построенных лишь из картонных коробок, мимо пальм, стоячей воды и машущих руками детей. Город кончился, и начался девственный лес.

Аэропорт Кай-Так, Коулунь,

22 часа 20 минут

Во время прибытия в аэропорт Кай-Так — очень темно, и идет дождь, и в мозгу сразу возникает сцена из этого дурацкого фильма, потому что снаружи, пока самолет медленно катит по посадочной полосе, на огромном табло высвечивается надпись: ‘Double Happiness’[157]. Выше — предположительно — сообщается то же самое, но китайскими иероглифами. Затем все смазывается: красные, желтые, голубые огни реклам преломляются и растворяются. Досадно, что Азия и дождь, непонятные неоновые письмена в сочетании с темнотой неизбежно приводят мне на память фильм Blade Runner[158].

Аэропорт выглядит устаревшим — собственно, устаревшим здесь выглядит все, но вскоре ты понимаешь, что такое впечатление, опять же, зависит от света. В зале для прибывающих — никаких галогенных светильников, никакого прямого света. В Европе с помощью галогенных светильников в общественных помещениях создают ощущение интимности, выделяя иронично обособленные уголки, которые освещаются точечными источниками света. В Азии это не считают необходимым, здесь все озаряется бледным неоном.

Внимание, взять себе на заметку вот что: тесно облегающие фигуру, безупречные темно-синие мундиры полицейских. Нервные бангладешцы в таможенной очереди. Корректно-строгий взгляд служащих паспортного контроля. Диковинные, прекрасные экзотические места, из которых сюда прилетают: Харбин, Гуанчжоу, Хайнань, Ханой, Куньмин, Тайбей.

Сразу — в одно из красных такси. Здесь все такси — Toyota Crowns, приблизительно 1982 года. Улица, на которую мне надо ехать, имеет, как и большинство улиц в Гонконге, английское название: Staunton Street.

Водитель ни слова не понимает по-английски, даже не знает названий улиц. Я, конечно, предусмотрительно, проявив изрядное хитроумие, позвонил Рихарду, и он напел в трубку, как в китайском произношении звучит название Staunton Street: Си-дон-тон-гай. Услышав это, водитель оборачивается и начинает смеяться. Совершенно ясно: Си-дон-тон-гай на самом деле — бранное слово. Это, пожалуйста, тоже возьмите себе на заметку.

Такси теперь катит под большими желто-светящимися буквами, и ты думаешь: вот наконец этот город, Гонконг, — не такой далекий, как Токио, но бесконечно более чужой. Создатели дурацкого фильма ‘Blade Runner’ совершенно не правы, потому что редко встречается город, который кажется таким гомогенным, таким мало расщепленным и в столь малой мере несчастным, как Гонконг. Но ведь действие фильма, так или иначе, происходит в Лос-Анджелесе, а это город энтропийного расширения, которое здесь, в Гонконге, из-за коммунистов совершенно невозможно — по крайней мере, физически.

Слухи звонко гудят в тропическом воздухе. Последняя новость — легендарная вечеринка знакомств с Томом Крузом в Nilaya Arpora Guesthouse[165], восемь комнат которого можно снять на Рождество за девять тысяч долларов в неделю. Выкрашенные в синий и бежевый цвет комнаты названы по именам стихий и украшены золотыми солнцами и лунами.

— Ах, брось, «Нилая». Слишком много кича в духе Беаты Ведекинд[166], — говорят по этому поводу две лесбиянки лет сорока пяти, из Мюнхена. Они ориентируются в подобных вещах, ни в коем случае не хотят там жить и каждый год снимают вместо этого португальскую виллу с побеленной верандой, видом на Индийский океан и семью слугами.

Недалеко от их дома молодые, только что уволившиеся из армии израильтяне на тяжелых индийских мотоциклах Enf eld грохочут по рисовым полям, мимо прелестных португальских церквей, и их dreadlocks[167] весело развеваются в воздушном потоке.

Они чуть не сбивают нескольких поклонников «техно» из Глазго, которые ничего не замечают, потому что постоянно подбрасывают в себя экстази, спотыкаясь, бродят, охотясь за слухами, в поисках следующего рейва, который никогда не произойдет, или той хижины, где делают безукоризненный пирсинг, или просто омлета с золотисто-коричневой корочкой.

И потом их интересует слух о том, где и когда снова видели Чарлза Собхраджа — серийного убийцу, который в семидесятых и восьмидесятых годах убивал простодушных хиппи. Все это бессмыслица, но вместе с тем и правда: эти люди постоянно пребывают в поисках.

— Я испробовал уже много наркотиков, но ничто так не расширяет твое сознание, как Святой дух, — говорит молодой фанат Иисуса. Он — член свободного, не считающего себя сектой объединения молодых людей, которые действительно так себя называют: Фанаты Иисуса. Они отвергают догматичность христианства, поэтому разъезжают по свету, с длинными вьющимися волосами, и когда их спрашивают, на что они тратят время, они смеются и отвечают: «Ищем Иисуса».

В Гоа они ставят рок-оперу о жизни Христа, на которую сердечно приглашают желающих, в снятой неподалеку вилле новозеландского филиала Фанатов Иисуса. У всех у них белые зубы, они выглядят невероятно здоровыми, не курят сигарет, питаются вегетарианской пищей, не употребляют алкоголя и ведут во всех отношениях положительную, излучающую добро жизнь.

Я знаю, что вы, дорогой читатель, думаете, о да! Мол, в своих азиатских историях господин Крахт рассказывает одни небылицы. Он слишком многое приукрашивает. Он старается описать мир более приятным, чем тот есть на самом деле. Но жизнь в Бангкоке — не бесконечное чаепитие на террасе Oriental Hotel. Быть такого не может, думаете вы, чтобы дома у господина Крахта то и дело появлялись все эти странные писатели и сомнительные хорватские послы и чтобы они целыми днями ничего другого не делали, кроме как болтали о сандалетах Prada, слушали Иму Сумак[181] и читали друг другу стихи Т. С. Элиота. Где же тогда все земное — где грязь, повседневность, где то, что считается нормальным? Где банальные служащие и еще более банальные секс-туристы, где бедность и отчаяние?

Поэтому, дорогой читатель, сегодня я хотел бы, наконец, поведать вам об одной из странных теневых сторон города. А именно — о своих переживаниях в немецком посольстве. Все было так: паспорт моей спутницы оказался просроченным, и она подала заявление о выдаче ей нового. А поскольку моя спутница не привыкла обременять себя такими вещами, я предложил, что сам заберу ее новый заграничный паспорт. Итак, ровно в восемь тридцать утра я стоял во внутреннем дворе немецкого посольства — аккуратно причесанный, с соответствующей бумагой в руках.

Нужно было вытянуть номер очереди, стало быть, я его вытянул и принялся ждать. Я уселся на стул, откусывал по кусочку от круассана, который мне дала с собой моя спутница, и рассматривал внутренний двор. Светило солнце, и несколько воробьев дрались за крошки под моим стулом.

Весь внутренний двор заполняли немцы, одни мужчины. Они сидели на скамейках или стояли, прислонившись к стенам посольства, и сильно потели, хотя было еще рано и совсем не так жарко. Все пришли в шортах и облегающих футболках, среди них было много усатых. Здесь собрались, наверно, человек триста. Я долго смотрел на этих немецких мужчин, прежде чем заметил, что каждый из них привел с собой женщину — таиландку. Некоторые женщины держали своих немчиков за руку, иные стояли в сторонке, стыдливо уставясь в землю или обкусывая ногти.

В чем секрет притягательности одутловатых, очевидно немытых немцев для изящно-миниатюрных, приличного вида таиландок? Очень просто: все эти женщины ждали виз. Мужчины пообещали, что женятся на них, и теперь они ждали разрешения поехать в Германию, на холодную родину своих новых мужей. Все это настроило меня на задумчивый лад, и я сам не заметил, как доел круассан.

Рядом со мной какой-то мужчина заполнял формуляр, а я заглядывал ему через плечо. Он, похоже, был здесь, во внутреннем дворе немецкого посольства, единственным немцем, который не привел с собой таиландки. Зато его сопровождала немецкая женщина. Она явно исполняла роль дирижера и подсказывала ему, что писать, я же наклонился поближе, чтобы прочесть фамилию, которую он только что внес в предусмотренную для этого графу. Он написал: «Супруги Эенбом».

Господину Эенбому было, вероятно, лет шестьдесят. Заполняя бланк, он непрерывно дымил сигаретой, а волосы он зачесал от левого уха наверх, чтобы прикрыть лысину. В нагрудном кармане его рубахи с короткими рукавами торчало несколько шариковых ручек. Не знаю почему, но мне понравился господин Эенбом. Он, как ни странно, сразу производил впечатление честного человека. Я вгляделся пристальнее. В верхней части его формуляра был изображен федеральный орел, а под ним значилось: «Заявление с просьбой о предоставлении помощи в немецкое посольство, Бангкок».

Знаю, что вести себя подобным образом неприлично, но теперь я просто не мог удержаться от того, чтобы заглянуть в формуляр еще раз. Капля пота скатилась с носа господина Эенбома и упала на бумагу. Госпожа Эенбом, недовольно хмыкнув, что-то сказала мужу. Господин Эенбом кивнул, поправил соскользнувшие с лысины пряди волос и написал на листке следующее: «Моя жена и я забронировали в авиакомпании LTU билет в Бангкок. Но оказалось, что в банкоматах Бангкока я не могу получить деньги по карте ЕС. Я не знал об этом заранее. Мой лимит по Mastercard тоже уже превышен. Теперь мы остались совершенно без денег, а наш обратный полет (LTU) в Германию состоится лишь через две недели. Мы просим о помощи».

Я откинулся на спинку стула. Черт побери! Я вдруг почувствовал величайшее уважение к работе немецкого посольства. Разве такое бывает? Как грандиозно, как демократично, как любезно — совершенно не по-немецки. Я сразу пришел в прекрасное настроение, наклонился к чете Эенбом и сказал:

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я без разрешения прочитал ваш листок. Вы позволите дать вам совет? Вы можете авизовать деньги из дома через фирму Western Union. Как правило, это занимает считанные минуты.

Господин и госпожа Эенбом повернулись ко мне. Мне, видимо, следовало бы держать язык за зубами. Взгляд, которым они меня одарили, не мог быть мрачнее, даже если бы я сказал, что болен проказой. Госпожа Эенбом скомкала листок, взяла мужа под руку, оба встали и, не удостоив меня больше ни единым взглядом, пересекли внутренний двор посольства.

Через некоторое время на небольшом цифровом табло на стене появился мой номер, я подошел к окошку и забрал новый заграничный паспорт своей спутницы. Покидая посольство, я робко пробирался вдоль стеночки и смотрел в землю, весь этот инцидент был мне ужасно неприятен.

Дома я застал гостя — всегда безупречно одетого кинопродюсера Ольрика Клайнера. Он только что сильно ушиб копчик в нашем бассейне, и моя спутница была занята тем, что вновь и вновь меняла ему марлевые повязки, которые перед тем держала в открытом холодильнике. Оба ели ложечками манговое мороженое, и, едва я зашел на кухню, моя спутница предложила сразу отправиться всем вместе в Oriental Hotel, чтобы выпить там по паре коктейлей.

Ха, скажете сейчас вы, дорогой читатель. Вот он и попался. Опять, значит, Oriental Hotel! Минуточку терпения, пожалуйста. История еще не закончена: в баре Oriental Hotel каждый заказал себе по сингапурскому слингу, копчик Ольрика Клайнера пульсировал через повязку, а я по какой-то причине обернулся и увидел чету Эенбомов, которая в исключительно хорошем, можно даже сказать, в приподнятом настроении двигалась через вестибюль. Они забрали ключ у регистрационной стойки и вошли в лифт.

Я вскочил, подбежал к портье и незаметно сунул ему в руку двадцать долларов. Я-де корреспондент солидной газеты Welt am Sonntag, объяснил я, эта пожилая супружеская пара, случаем, не…

Конечно, тонко улыбнувшись, подтвердил портье. Конечно, это были мисс и мистер Эенбом. Они уже несколько недель живут у нас, сказал он, в Joseph Conrad-Suite[182]. Только что они продлили свое пребывание здесь, в Oriental Hotel, еще на две недели. Мисс и мистер Эенбом, вероятно, очень известны в Германии, сказал портье, слегка коснулся указательным пальцем крыла носа и подмигнул мне. У меня не было слов, я закрыл глаза. Порой мне все кажется сплошным безумием.

Сингапур — самый жуткий город из тех, какие я знаю. Ну да, я несколько преувеличиваю. Могадишо еще хуже. Кабул, естественно, тоже. Однако в этих двух городах царят анархия и непостижимое для западного наблюдателя безумие: за малейшую провинность в Кабуле, например, побивают камнями, а в Могадишо пристреливают.

В Сингапуре, напротив, господствует скорее противоположность анархии и безумию: улицы там чище, чем в Цюрихе, там существуют аж пять бутиков Prada и сотни кафе-мороженых Häagen Dasz, и каждый год правительство этого города-государства разрабатывает новый план на тему «Будьте взаимно вежливы», который рекламируется расклеенными повсюду афишами.

План текущего года, например, рекомендует здешним гражданам всегда пропускать соседа первым в лифт, не вешать белье над тротуарами, чтобы падающие с мужских рубашек капли не попадали за шиворот прохожим, — и, конечно, в очередной раз подтверждает охотно и часто формулируемый тотальный запрет на жевательную резинку.

Запрет действительно соблюдается — в Сингапуре нигде не найдешь жевательную резинку, ни в газетном киоске, ни в супермаркете. Иметь в кармане брюк пачку жевательной резинки — это уже подрывное действие, а нанесение распылителем надписей на стены домов карается с такой же драконовой жесткостью, с какой, к примеру, в Афганистане наказывают тех, кто смотрит запрещенное телевидение: за это полагается порка.

В 1994 году американский тинэйджер Майкл Фей, который побаловался в Сингапуре с распылительным баллончиком и вдобавок отвинтил один маршрутный щиток, был приговорен к двадцати ударам ротаном по заднице. Ротан — это что-то вроде косички из прутьев, оставляющей на коже глубокие шрамы. Либеральная западная печать мгновенно подняла шум, и в итоге приговор Майклу Фею был смягчен: он получил всего четыре удара этой отвратительной плетеной розгой. Тем не менее…

Попробуйте представить себе этого подростка, привязанного к чему-то вроде спортивного козла, а челюсти ему соединили, чтоб не кричал, американским зубным зажимом. И как прыщавый мальчишка, корчась от боли, считает удары ротаном: один, два, три, четыре. Нечего ему было высовываться и нарушать общие правила — такова аргументация отцов города. А то, что в каждом подростке сидит маленький вандал, который должен рано или поздно проверить, как далеко простирается его свобода, нисколько не интересует правительство. Действительно: порядок, чистота, дисциплина — вот удручающие основы этого общества.

И в том, что негибкая политика и консервативная мораль всегда порождает реакционную эстетику, может убедиться любой гость, прогуливающийся по главной улице Сингапура — по Дороге фруктовых деревьев: весь день город кажется населенным одними женщинами, которые носят двойки[183], жемчужные ожерелья, клетчатые юбки в складку и эти скверные туфли Todd; единственное содержание их жизни, похоже, заключается в приобретении невероятного количества все новых носильных вещей и в плохом настроении.

Их мужья целыми днями работают в Deutsche Bank/Morgan Grenfell и в Credit Suisse/First Boston, приумножая деньги островного государства, единственным шансом которого после выхода из Малайского союза в 1965 году было, естественно, построение такой экономики, которая целиком базируется на сфере услуг. В отличие от Малайзии Сингапур не производит товаров на экспорт и у него нет сельскохозяйственных площадей.

Недостатки были превращены в достоинства, когда премьер-министр Ли Куан Ю либерализовал экономику и запретил свободу слова. Это привело к тому, что карликовое государство молниеносно стало одной из богатейших стран мира, но вместе с тем, к сожалению, — и одной из самых скучных.

Здесь, дорогой читатель, я бы на вашем месте похлопал меня по плечу. До сих пор все прекрасно описано, скажете вы. Я тоже так считаю. Отсутствие же личных, часто притянутых за волосы впечатлений, к которым вы привыкли в этой колонке, объясняется просто тем, что в Сингапуре у меня впечатлений вообще не было. С тем же успехом я мог бы целыми днями шататься по торговому пассажу в Геттингене. Но, дорогой господин Крахт, воскликнете вы, мне хочется больше субъективности, я ведь должен иметь возможность что-то себе представить! Путеводитель по Сингапуру я могу и сам почитать, для этого мне не нужен господин Крахт. Хорошо, я попробую.

Когда спускаешься вниз по улице, тебе вдруг приходит в голову мысль, что все жители Сингапура напоминают андроидов, лица их прямо-таки лучатся анемичностью и полным отсутствием эмоций, что приводит на память голливудские фильмы пятидесятых годов — об инопланетянах, которые высасывали мозг у американцев, жителей маленьких городков, но те этого даже не замечали, поскольку такой трансформации подвергались все.

Вечером я позвонил домой в Бангкок. Моя очаровательная, высокоинтеллектуальная спутница, которая обычно охотно ездит со мной, когда мне нужно написать репортаж для Welt am Sonntag, на сей раз решительно заявила, что останется дома.

«К фашистам? — сказала она. — Нет уж, мой дорогой, езжайте туда один». Так вот, когда я позвонил ей от фашистов, моя спутница сказала, что как раз в эту минуту она уплетает в уличном киоске в Бангкоке превосходный сом-там — остро приправленный салат из папайи с сушеными крабами, а потом спросила меня, как обстоит с едой в Сингапуре, и мне внезапно пришло в голову, что в Сингапуре, в отличие от всех других метрополий Азии, ты не можешь, если проголодаешься, поесть возле уличного киоска или в забегаловке — их тут просто нет.

Принимать пищу нужно в чистых торговых центрах либо на педантично вылизанной Лодочной набережной[184] — в добросовестно восстановленных и стилизованных под старину причальных рядах, которые должны были бы напоминать Fisherman‘s Wharf[185] в Сан-Франциско, но на самом деле в них ровно столько же красоты, аутентичности и способности доставлять удовольствие, сколько в смертельно скучном торговом центре на Потсдамской площади.

Ясно, в Китае до сих пор проводят публичные массовые казни посредством выстрела в затылок, а где-то дела обстоят еще и того хуже. Однако особое коварство Сингапура заключается в том, что там все выглядит как во Франкфурте — или в Диснейленде. Все здесь так же по-обывательски современно, так же безотрадно и так же обещает нездоровое — наперед отмеренное и до граммов взвешенное — удовольствие.

Ну а теперь, дорогой читатель, на секунду представьте себе, что во франкфуртском районе Борнхайм существовало бы формально узаконенное телесное наказание за то, что вы, к примеру, преднамеренно разбили в кабаке пивную кружку. Возникло бы у вас желание посетить такой город?

Или если бы при посещении Диснейленда вы купили себе билет на ревю с Гуфи[186], а затем тайком пробрались на более дорогостоящую Дорогу ужасов Белоснежки, за что вас потом привязали бы к козлу, и потеющий мужик в костюме Дональда Дака[187] высек бы вас заплетенными в косичку розгами. Понравилось бы вам такое? Конечно, нет.

Ах, Сингапур… Поскорее прочь отсюда. Мой самолет обратно в Бангкок отправлялся в 17 часов. Я поехал на такси в аэропорт за семь часов до вылета и расположился там в ресторане. Я съел шесть устриц, привезенных из Чили сегодня утром, которые стоили умопомрачительных денег, и выпил бокал чилийского белого вина. Я оглядывался вокруг.

Внутри аэропорт выглядел точно так же, как весь Сингапур — повсюду носились одетые в двойки зомби. Пол был выстлан темно-синим ковром, где-то работал невидимый аппарат, который распрыскивал в охлаждаемом кондиционерами воздухе экстракт с ароматом орхидей. Большие вывески напоминали, что под угрозой наказания категорически запрещено не спускать за собой воду в общественных туалетах. Я чувствовал, что нахожусь под наблюдением, но одновременно меня одолевала такая ужасная скука, что я купил себе десять почтовых открыток, которые адресовал друзьям в Германии. Авторучкой Edding с черными чернилами я большими прописными буквами написал на открытках: «Сингапур ужасен. Фу-у! Отвратителен».

И очень маленькими буквами — шариковой ручкой — приписал в низу каждой открытки: «Факт получения этой открытки адресатом — доказательство демократичности здешнего режима». А потом я отправил их. И знаете что, дорогой читатель? До сего дня ни одна из них не дошла. Quod erat demonstrandum[188], говорю я по этому поводу — и с радостью ожидаю предстоящей недели.

На этой неделе, дорогой читатель, я несколько дней провел в Берлине, чтобы принять участие в конференции в отеле «Адлон». Приглашены были публицист Иоахим Бессинг, доктор Экхарт Никкель, писатель Беньямин фон Штукрад-Барре и Александр фон Шенбург, который в конце этого месяца должен сочетаться браком с ослепительно красивой и высокоинтеллектуальной Ириной фон Хессен.

Как раз был открыт для посещений Рейхстаг, Шредер красовался на обложке Newsweek, сияло солнце. Весна мощно вторгалась в город, у Бранденбургских ворот стояли люди, удивлялись и ели сосиски с горчицей за три восемьдесят.

Мы впятером сидели в номере для конференций и говорили о нынешнем положении вещей. Было установлено несколько микрофонов, чтобы все документировать, ибо осенью в издательстве «Ульштайн» мы предполагали выпустить на основе этих разговоров книгу под заголовком Tristesse Royale. Все пили ужасно много эспрессо, и время от времени кто-то из нас вставал, подходил к окну и смотрел на Бранденбургские ворота.

Между тем там внизу образовалась процессия демонстрантов, и поскольку разговор наш все равно застопорился, мы вышли из «Адлона» на улицу и присоединились к манифестации. Она, как мы выяснили, была направлена против войны в Сербии и Косово, против интервенции НАТО, за коммунизм, против Хорста Малера, за одну ночь превратившегося из члена РАФ[190] в наци, против сионизма и против США, за мир и против дискриминации берлинских лесбиянок.

Таким образом, это была весьма диффузная демонстрация. Впереди — на движущемся со скоростью шага автофургоне — стоял человек и выкрикивал (вниз) лозунги. За ним шли молодые люди в черных футболках клуба «Санкт-Паули»[191], без особого энтузиазма поднимая в воздух плакаты с надписью «Долой НАТО», следующими шагали лесбиянки, а позади них двигались мы.

Поскольку мы были в темных костюмах, на нас поглядывали недоверчиво. Одна молодая женщина опасливо спросила подругу, к какой из «групп-К» мы могли бы принадлежать (вследствие этого я предполагаю, что среди кадровых работников Коммунистического интернационала в самом деле существует подозрительная подгруппа аккуратно причесанных на пробор молодых людей, которые носят исключительно темные костюмы), и нас фотографировали как сами демонстранты, так и стоящие на обочине служащие BND[192].

Потом демонстрация кончилась, и люди рассеялись, вертолеты перестали кружить над нашими головами, а так и не вступившие в действие водометы снова уехали, через Бранденбургские ворота. Мы же поплелись обратно в «Адлон».

После этого конференция становилась все хаотичнее. Заглянул журналист из газеты Welt (господин Делекат, который, как выяснилось позднее, был, собственно, оперным критиком), чтобы взять у нас интервью, мы с ним опустошили несколько бутылок, и, после того как доктор Экхарт Никкель заявил, что в рамках нашей конференции он чувствует себя «как в лингвистическом Косово», только вот «албанцы, которых я намеревался прогнать, все почему-то сами куда-то смотались», присутствующие заметно оживились.

Возникла полная неразбериха: со стены был сорван вставленный в рамку фуляр «Булгари»[193]. Писатель Беньямин фон Штукрад-Барре пытался проиграть нам первую вещь нового диска ‘Echo & the Bunnymen’[194], на двенадцатом уровне громкости. Журналист из га зеты Welt без единой фразы в кармане ушел обратно в редакцию, конференция прекратилась, а публицист Иоахим Бессинг и я решили тотчас же лететь в Пномпень.

Прибыв туда, мы, как всегда, сняли номер в Foreign Correspondents Club of Cambodia[195]. Стояла невероятная жара. Начался сезон дождей, и высоко в небе над Меконгом всполохи молний разрывали черные облака. Временами сквозь разрывы изливался яркий солнечный свет, частично освещая город и реку, что создавало весьма живописную картину.

Мы сидели на веранде и, попивая пиво, довольно долго смотрели на бульвар. Несколько рыбацких лодок двигались вниз по течению. Энтони, владелец Foreign Correspondents Club of Cambodia, поставил пластинку на проигрыватель, и теперь над Меконгом полились первые такты «Бразилии 66» Серхио Мендеса[196].

Потом прервалось энергоснабжение. Вентиляторы над нами и уличные фонари под нами разом перестали функционировать, и мы увидели, что по затемненному бульвару в нашу сторону медленно движется толпа людей. Многие из них были в лохмотьях. У некоторых демонстрантов была лишь одна нога. В небе сверкнула молния. Тяжеловооруженная военная полиция уже расположилась на перекрестках. Люди, собравшиеся на эту демонстрацию, требовали только одного: увеличения минимальной зарплаты в Камбодже с сорока американских долларов в месяц до шестидесяти.

Иоахим Бессинг и я не нашли в себе смелости присоединиться к их маршу. То, что всего несколько часов назад, в Берлине, еще казалось нам великолепной подрывной деятельностью — а именно марш объединившихся непонятно по какому принципу нелепых демонстрантов, — теперь предстало перед нами как бы отраженным в огромном зеркале, показавшем нам наше подлинное лицо: мы были трусливыми представителями попарта. И мы поняли: здесь, в Камбодже, всякая попкультура прекращается. Ибо здесь нет порождающего иронию разрыва между тем, что есть, и тем, что должно быть. Здесь речь идет о двадцатидолларовой прибавке к месячной зарплате.

Лукас присоединился к нам на веранде. Лукас когда-то служил в Иностранном легионе и внешне был похож на Герда Фребе[197] в поздний период творчества. Мы пили пиво. Не прерывая разговора, он провел ладонью по наголо бритой голове и объяснил нам, что приехал в Пномпень, чтобы заниматься разминированием.

Мы наблюдали за проходящей мимо толпой, и Лукас рассказал, сколько миллионов мин еще зарыто на рисовых полях. Он рассказал нам о прыгучих минах, которые, если крестьяне наступают на них, разрывают им грудь, а не ноги. Рассказал и о не смолкающем сутками плаче детей, которые, заигравшись, попали на минное поле и застряли там и которых нельзя спасти без риска самому подорваться на мине.

Наступила ночь, без предварительного оповещения. Одна темнота сменила другую. Чувствовалось, что это хорошо и правильно — снова оказаться в Азии.

Я и в Аркадии есть (лат.) — Под «я» здесь имеется в виду смерть. (Здесь и далее примечания переводчика.)

До свидания, господа! (франц.)

До свидания, ваше превосходительство! (франц.)

Натуральный наркотик, распространенный в Африке и Юго-Восточной Азии, научное название — ката съедобная (Catha edulis).

Одним словом (франц.).

Вы позволите? (франц.)

Корабль, названный в честь немецкого города Эмден (Emden), расположенного в Восточной Фризии (земля Нижняя Саксония).

«Кэрель из Бреста» — роман французского писателя Жана Жене. На русском языке он опубликован под названием «Кэрель».

Очень (фр. trés) в духе картин и комиксов Тоуко Лааксонена (1920–1991), финского гей-художника, публиковавшегося и выставлявшегося под псевдонимом Tom of Finland по всему миру. Сам To m of Finland — гей-икона XX века.

Бош (фр. boche) — презрительная кличка немцев во Франции, появившаяся во время Первой мировой войны.

Военно-морские силы Германии (англ.).

ПППЗ — противоатомная, противобиологическая и противохимическая защита.

Пусто. Ноль. Ничто (англ.).

Spex — культовый немецкий журнал, посвященный современной музыке и шире — поп-культуре. Задуманный группой журналистов в 1980-м году в Кельне как своеобразный ответ британским New Musical Express и T e Face, журнал освещал немецкую новую волну и индастриал, краут-рок и панк. Несколько раз журнал менял издателя. Сегодня издается в Берлине и уделяет больше внимания электронной музыке.

The Smiths — британская indie-группа, представитель так называемой манчестерской волны.

Я хотел бы спустить штаны перед королевой (англ.). — Строка из песни ‘Nowhere Fast’ группы The Smiths.

Гран-Чако (Gran Chaco, от исп. gran — большой и chaco, на языке гуарани — охотничье поле), природная область в центре Южной Америки, в Парагвае и Аргентине. Речная сеть развита лишь на западе и востоке (главные реки Парагвай и Парана), внутренние районы лишены поверхностного стока, в предгорьях, междуречье Пилькомайо — Бермехо и на востоке много болот. Преобладают сухие редколесья (кебрачо, гуаякан, альгорробо) на коричнево-красных почвах, на западе — ксерофитные кустарники.

Гуарани (Guarani) — индейский язык, распространенный в ряде стран Южной Америки, один из двух государственных языков Парагвая. Относится к гуаранийской группе (ветви тупи-гуарани) семьи языков тупи.

Элизабет Ферстер-Ницше (1846–1935), сестра философа Ф. Ницше; жена Б. Ферстера, вместе с которым в 1886 г. уехала в Парагвай, где основала колонию немецких поселенцев Nueva Germania — Новая Германия.

Анона (Аnоnа Adans).

Арракис — вымышленная песчаная планета из серии научно-фантастических романов Фрэнка Герберта «Хроники Дюны». Третья планета системы Канопуса. Название производится от арабского (ar-râqi) — «танцор». Имеет два спутника.

Дэвид Кит Линч (р. 1946) — известный американский кинорежиссер и сценарист. Видный представитель американского независимого кинематографа. В 1984 г. создал фильм «Дюна» по сюжету фантастического эпоса Ф. Герберта.

Арабские слова (египетский диалект), записанные латиницей. Мalesh — «ничего», «ерунда», «ладно», призыв не беспокоиться; alatoul — может означать как «прямо» (указание пути), так и «постоянно, все время»; min fadlak — обращение «будьте любезны»; wah bessamacht — искаж. lau samaht — «будьте добры»; shokran — «спасибо».

Эдвард Вади Саид (1935–2003, англ. Edward Wadie Said) — американский интеллектуал арабского происхождения. Профессор Колумбийского университета. Был президентом Американской лингвистической академии. Член Американской академии наук и искусств, Королевского литературного общества, Американского философского общества. Литературовед, историк литературы, литературный и музыкальный критик, пианист. Культуролог, автор знаменитой книги «Ориентализм», жестко критикующей западные воззрения на Восток и обвиняющей западную науку в идеологической поддержке и оправдании колониализма.

Эдвард Майкл Палин (р. 5 мая 1943 г.), английский комедийный актер, писатель и ведущий телевизионных программ.

Пита — пирог, лепешка, одно из любимых блюд на Ближнем Востоке и в Греции. Спанакопита, или шпанакопита (σπανάκι «шпинат» + πίτα «пирог»), классически готовится с сыром фета и яйцами.

Блюдо тайской кухни. Маринованное и надетое на шампур мясо обжаривается на медленном огне. Подается с арахисовым соусом.

Максим Биллер (р. 1960, Прага) — немецкий писатель, бард и журналист. Жил в Мюнхене, в настоящее время живет в Берлине. Ведет сатирическую колонку в воскресном выпуске газеты «Франкфуртер Альгемайне». Максим Биллер как характерный персонаж Мюнхена упоминается в романе Кристиана Крахта Faserland.

Томас Бруссиг (р.1965) — один из самых известных писателей Германии. Бруссиг родился в Восточном Берлине. Окончив школу, работал грузчиком в мебельном магазине, смотрителем в музее, портье в отеле. После объединения Германии поступил в университет, изучал социологию и драматургию. Первый же роман «Герои вроде нас» (1995, русский перевод фрагмента романа Михаила Рудницкого, см. «Иностранная литература» № 11, 2004) принес ему всемирную славу. Вторая книга Бруссига, повесть «Солнечная аллея» (1999, русский перевод Михаила Рудницкого, 2004) блистательно подтвердила репутацию автора как изобретательного, остроумного рассказчика. За нее писатель был удостоен престижной премии им. Ганса Фаллады.

Der Freund (друг, нем.), авангардный арт-журнал, который Крахт с друзьями издавал в начале 2000-х годов. Всего вышло 8 номеров. Редакция журнала базировалась то в Непале, то в Таиланде, то есть там, где жил сам Крахт, к которому приезжали контрибьюторы и авторы. Сайт проекта www.derfreund.com

Bidoun — ежеквартальное издание, основанное в 2004 г. в качестве идейной платформы и открытого форума для обмена мнениями, диалога по вопросам искусства и культуры стран Ближнего Востока.

Ханс Магнус Энценсбергер (Enzensberger, родился в 1929), немецкий писатель. Ему свойственна политическая злободневность, сочетающая документ и исторические реминисценции с тяготением к гротеску, эпатажу, приемам модернизма в сатирических стихах (сборник «Защита волков», 1957), пьесах «Допрос в Гаване» (1970), «Гибель „Титаника“» (1978). Автор литературно-критических эссе.

Имеется в виду барон Жорж Эжен Осман (Georges Eugéne Haussmann, 1809–1891), французский градостроитель, член Академии изящных искусств, префект департамента Сена, перестроивший в середине XIX века Париж. Барон Осман проложил бульвары и перепланировал более 60 % жилых зданий. Он во многом и создал знакомый нам облик города.

Юлия Франк — молодая немецкая писательница, родилась в Восточном Берлине и в 1978 году с семьей переехала на Запад. Сложностям жизни иммигранта посвящен ее первый, переведенный также на русский язык роман «На реках вавилонских». М., «БСГ-пресс», 2004.

Messie — немецкое слово, образованное от английского mess (беспорядок, путаница). Означает человека, страдающего от психологической болезни силлогомания (патологическое накопительство).

Генри Дарджер (1892–1973) — американский художник-иллюстратор и писатель. Его иллюстрации к собственной книге являются одними из наиболее известных образцов искусства аутсайдеров, или «Ар брют».

Spice Melange — смесь специй (англ.). Аллюзия на вышеупомянутый роман Фрэнка Герберта «Хроники Дюны». Смесь специй, которая обычно именуется просто как «приправа», естественно, готовилась для передачи всего спектра наркотических веществ, на протяжении тысячелетий образующих основы торговли и технологического развития во вселенной, где находится планета Арракис.

«Навигатор третьей стадии» (англ.). Речь опять идет о «Хронике Дюны», где существует Гильдия штурманов (навигаторов) космических перелетов. Кроме того, на альбоме Билла Ласвелла Oscillations есть композиция под таким названием.

Бене Гессерит — женский монашеский орден (община) в вышеназванном романе.

Флуоксетин феноксипропиламина гидрохлорид. Самый сильный и самый популярный антидепрессант. Таблетки отпускаются по рецепту врача. Только в США прозак регулярно употребляют около 30 млн человек.

В русском прокате «С меня хватит».

Haribo — известная немецкая фирма по производству кондитерской продукции. Самый популярный товар — жевательный мармелад в виде медвежонка.

Toffifee — конфета из шоколада, карамели, орехового нуга-крема и целого лесного ореха, продукт фирмы August Storck KG, немецкого производителя кондитерских изделий.

Не понимаю. Вы говорите по-немецки? (англ.)

Барон Роберт Николаус Максимиллиан (Роман Федорович) Унгерн фон Штернберг (Унгерн, Унгерн-Штернберг; нем. Robert von Ungern-Sternberg; 1885–1921), участник Белого движения, диктатор Монголии. С 1908 г. служил в Забайкальском казачьем войске (хорунжий). В 1913 г. вышел в отставку и уехал в Монголию, затем вернулся к семье в Ревель. С началом Первой мировой войны служил во 2-й армии генерала от кавалерии А. В. Самсонова, был ранен, но плена избежал. Впоследствии дослужился до есаула, командира сотни. В августе 1917 г. Унгерн вместе с есаулом Г. М. Семеновым был направлен в Забайкалье с целью формирования добровольческих частей. В Гражданской войне принимал участие на стороне Белого движения, командуя Инородческой конной дивизией (позднее — Туземный конный корпус, Азиатская конная дивизия) в войсках атамана Семенова в Забайкалье. Генерал-майор (октябрь 1918 г.), генерал-лейтенант (не ранее 1920 г., реальность производства в этот чин сомнительна). Награжден Георгиевским крестом Особого Маньчжурского отряда. В 1920 г. Азиатская конная дивизия генерал-лейтенанта Унгерна выступила в сторону столицы Внешней Монголии Урги (ныне — Улан-Батор), занятой китайскими республиканскими войсками. В руках у китайцев на положении заложника находился духовный и светский правитель Внешней Монголии — Богдо-гэген. Унгерн направил на его спасение отряд особого назначения, который и выкрал пленника из города, занятого десятитысячным войском противника. После этого был осуществлен штурм, закончившийся освобождением Урги в феврале 1921 г. Богдо-гэген присвоил Унгерну титулы цин-вана (сиятельного князя) и хана (обычно доступный лишь чингизидам по крови), со званием «Возродивший государство великий батор, командующий». После этого Унгерн сосредоточил в своих руках фактически всю полноту власти в Монголии. В 1921 г. был захвачен в плен красными и расстрелян. Богдо-гэген, после получения известия о казни Унгерна, повелел служить молебны о нем во всех дацанах и храмах Монголии.

В оригинале — по-русски.

Панджшерское ущелье (дари: Dara-ye Panjšēr — ущелье пяти львов) — ущелье на севере Афганистана (провинция Парван) в 150 км к северу от Кабула. Река Панджшер является одним из основных притоков реки Кабул, которая, в свою очередь, является частью бассейна реки Инд. Центр Панджшера — кишлак Руха. Длина долины 115 км с востока на запад, площадь — 3526 кв. км. Средняя высота долины Панджшер 2217 м над уровнем моря, а наиболее высокие горы доходят до 6000 м. Численность населения долины, по результатам переписи населения Афганистана, проведенной в 1985 г., составляла 95 422 человека, которые проживали в 200 населенных пунктах. Ущелье населяют афганские таджики. Основное природное богатство ущелья Панджшер — залежи изумрудов. Основная достопримечательность — мавзолей Ахмад Шаха Масуда. За 10 лет советского военного присутствия в Афганистане советские войска несколько раз проводили масштабные военные операции в Панджшерском ущелье против сил этого полевого командира.

Ахмад Шах Масуд (известен также под прозвищем Панджшерский лев) (1953–2001) — афганский полевой командир, министр обороны Афганистана. Масуд — прозвище (лакаб), что по-арабски означает «Счастливый», которое он получил в 1975 году, во время мятежа в долине Панджшера — первого вооруженного выступления исламской оппозиции в Афганистане.

Вернер Отто фон Хентиг (1886–1984), немецкий дипломат. В 1909 г. работал атташе немецкой миссии в Пекине, затем был переведен в Константинополь и в Тегеран; в 1915–1917 гг. — посол в Афганистане; в 1920 г. — дипломатическая работа в Польше; в 1921 г. — временный поверенный в Эстонии, позднее на Балканах — в Софии; в 1930-х годах был назначен генеральным консулом в Сан-Франциско, затем в Боготе; после Второй мировой войны был германским послом в Индонезии, после выхода на пенсию работал личным советником саудовской королевской семьи. Умер в Норвегии.

Оскар фон Нидермайер (1885–1948), известный немецкий военный, ученый и пу тешественник. Произведенный после окончания училища в лейтенанты, он отправляется в Иран для изучения географии, естествознания и персидского языка. С сентября 1912 г. он совершает переход в Индию, во время которого первым из европейцев пересекает пустыню Лут. 15 сентября 1914 г. военное руководство посылает Нидермайера с небольшой экспедицией в Афганистан, чтобы помочь центрально-азиатским народам сбросить колониальное иго англичан, во время этой экспедиции (вместе с Вернером Отто фон Хентигом) прошел Персию, Афганистан до восточного побережья Китая. Вернулся на родину в мае 1916 г. После этого — представитель немецкой военной миссии в Османской империи. Награжден орденом Макса-Йозефа. После войны учился в Мюнхенском университете. Уволился официально из армии, а неофициально работает в офисе рейхсвера в Москве до 1936 г. В 1933 г. защищает доктор скую диссертацию «Рост и странствие в теле русского народа». С 1939 г. — ординарный профессор. Во время Второй мировой войны в звании полковника (позднее — генерала) занимался формированием воинских подразделений из азиатских добровольцев. В августе 1944 г. был арестован и предстал перед военным трибуналом, приговорен к тюремному заключению в Торгау, откуда был освобожден американцами в мае 1945 г. Но по пути в родной Регенсбург опять арестован, на этот раз советскими властями. Отправлен в московскую тюрьму, приговорен к 25 годам заключения, в сентябре 1948 г. умирает от туберкулеза в тюремной больнице Владимира.

«Большая игра» (англ.) — под таким названием вошло в историю продолжающееся уже не одно столетие противостояние и борьба за сферы влияния России и Англии в Центральной Азии. «Большая игра» продолжается и сегодня, и «будет продолжаться, — по словам Р. Киплинга, — пока мы живы».

Альберт Шпеер (1905–1981) — государственный деятель Германии, архитектор. Рейхс министр вооружений и военной промышленности (1943–1945).

Executive Outcomes («Ауткамз») — частная военная компания, основана в Южной Африке подполковником Айбеном Барлоу в 1989 г., вербует наемников, ведет подготовку военных кадров и обеспечивает клиентам материально-техническую поддержку. «Ауткамз» часто обвиняют в предоставлении военной силы для корпораций, для контроля природных ресурсов в недееспособных государствах или конфликтных зонах, поскольку эти правительства в основном расплачиваются за их услуги горнодобывающей концессией.

Порнография войны, военное порно (англ.). Термин возник сравнительно недавно в связи с феноменом отражения в западных СМИ кровавых событий на Ближнем Востоке и в Ираке.

Мулла Мохаммед Омар, родился в 1959 г. в Нодехе близ Кандагара, часто именуется просто муллой Омаром, лидер движения Талибан в Афганистане и фактический руководитель государства Афганистан с 1996 по 2001 г. Разыскиваемый за укрывательство Усамы бен Ладена американцами, скрывается, предположительно, в Пакистане.

Марк Аурел Штайн (Стейн, 1862–1943), венгерский археолог еврейского происхождения, перешел в христианство и стал британским подданным. Он преподавал в ряде индийских университетов. Был приглашен Свеном Хедином для совместного путешествия по Азии.

Андерс Свен Хедин (1865–1952), шведский исследователь, географ и геополитик. В числе его достижений — создание первой подробной карты обширных районов Памира, Такламаканской пустыни, Тибета, древнего Шелкового пути и Гималайских гор. Он был, по-видимому, первым, кто понял, что Гималаи представляют собой единый хребет.

International Security Assistance Force — международные силы содействия безопасности (англ.) — сводная военная группировка в Афганистане, состоящая как из натовских подразделений, так и из подразделений других стран.

Улица хиппи (Freak Street) — самая известная точка в Катманду, столице Непала, облюбованная хиппи в 1960 — 1970-х гг., находится к югу от сквера Базантапур. Настоящее название — Йохне, но начиная с 1970-х годов эта улица стала больше известна как Freak Street. На улице есть и нищета, и неотразимая красота: запах сладкого ладана, трепетная детвора, играющая с колесиками, дешевые гостиницы, вывески ресторанов, магазины, продающие просветление и прозрение — что угодно. Не удивительно, что все это ассоциируется с грязноволосатыми «чудаками» (freaks — люди, или явления, выходящие за рамки обычного), что и дало улице новое имя. Эра хиппи в прошлом, но история Freak Street и она сама, расположенная в сердце старого Катманду, по-прежнему популярны.

Гашиш.

Инуиты — другое название эскимосов.

Каффия (араб. kűfîyä) — традиционная головная накидка арабских и других ближневосточных мужчин, изготавливается обычно из хлопка в виде большого квадрата.

До свидания (франц.).

Энвер-паша (1881–1922) — турецкий военный и политический деятель эпохи заката Османской империи, идеолог пантюркизма и панисламизма, участник Младотурецкой революции 1908 года, соратник, а затем оппонент Кемаля Ататюрка.

Вильгельм Вассмус (Wilhelm Wassmuss) (1880–1931) — немецкий дипломат времен кайзера Вильгельма II, служил консулом в Иране, во время Первой мировой войны лоббировал интересы Германии по всему Ближнему Востоку, за что заслужил прозвище Вассмус Персидский по аналогии с Лоуренсом Аравийским.

Томас Эдвард Лоуренс (1988–1935) — «Лоуренс Аравийский», британский археолог, писатель и общественный деятель. Инициатор и участник военных действий арабских племен против турецкой (османской) регулярной армии. Отстаивал интересы Британской империи на Ближнем Востоке. В ряде стран региона до сих пор считается национальным героем.

Так в оригинале.

Имеется в виду картина «Расстрел 26 бакинских комиссаров» (1925), которая до отделения Азербайджана от Советского Союза экспонировалась в филиале Центрального музея В.И. Ленина в Баку.

Неочищенная нефть (англ.).

Уиндем Льюис (1882–1957) — английский художник, писатель, критик. Основатель вортицизма, одного из течений британского авангарда в изобразительном искусстве.

Железнодорожный вокзал; двадцать долларов (англ.).

Лучше всего Фор — качественные таблетки из Вестервальда (нем.).

Дикий Запад (англ.).

Строка из стихотворения Гессе «Туман».

«Следует признать, что природа обделила нас, снабдив только одним — кожным — покровом, и что у по-настоящему чувствительного существа нервная система должна была бы располагаться снаружи». Дж. Дж. Баллард.

Global head db art — отдел Дойче Банка, занимающийся вопросами искусства, организацией художественных выставок по всему миру и приобретением новых работ для музея Дойче Гугенхайм в Берлине. Д-р Ариана Григотайт является директором и руководителем этого отдела, а также куратором выставок.

Корпорация FedEx (сокращенное название «Федерал экспресс») является одной из ведущих компаний логистических услуг.

Я потрясен (англ.).

Риркрит Тираванийя (р. 1961), аргентинский художник тайского происхождения. Делит свое время между Нью-Йорком, Берлином и Бангкоком.

Ханс-Ульрих Обрист (р. 1968), швейцарский куратор искусства и художественный критик. В 1993 г. он основал музей Роберта Вальзера и стал куратором парижского музея современного искусства «Пале де Токио». В настоящее время он выступает в качестве директора программ и международных проектов в лондонской галерее Серпентайн.

«Аспрей Жак» — лондонская художественная галерея на Корк-стрит, названа в честь основателей Чарльза Аспрея и Жака Алисона. Здесь выставляются не только британские, но и молодые немецкие художники.

Йозеф Бойс (1921–1986), немецкий художник, один из лидеров постмодернизма.

Тобиас Ребергер (р. 1966), немецкий скульптор. С 1987 по 1993 г. он учился в Высшей школе изобразительного искусства во Франкфурте, проректором которой он в настоящее время является. Живет попеременно во Франкфурте и Берлине.

Герхард Рихтер (р. 1932), один из самых известных современных художников Германии. Его произведения включены в собрания крупнейших музеев Европы. В списке самых дорогих и успешных мастеров современной немецкой живописи 2005 года, ежегодно публикуемом журналом «Капитал», он занимает первое место.

Джим Крос — композитор и музыкант.

Я уже… никогда, никогда, никогда (англ.).

По направлению к Шпрингеру (франц.) — аллюзия на роман Марселя Пруста «По направлению к Свану» (‘Du côtè de chez Swan’).

Аксель Шпрингер (1912–1985) — глава компании Axel Springer Verlag GmbH. Компания была основана в 1946 г. в Гамбурге (Германия) издателем Генрихом Шпрингером и его сыном, журналистом Акселем Шпрингером. Наиболее известные издания в Германии — Die Welt, Bild, Auto Bild, ComputerBild, Maxim, YAM! и мн. др. Аксель Шпрингер АГ (нем. Axel Springer AG) — один из крупнейших европейских издательских и медиа-концернов, выпускающий свыше 150 наименований газет и журналов в более чем 32 странах, включая Германию, Францию, Испанию, Россию, Швейцарию, Венгрию, Польшу, Чехию и др. Общее число работников в компании превышает 10000 чел., а годовой доход составляет более €2 млрд.

Большой остров в Северном море у побережья Германии, один из Северо-Фризских островов.

Шопинг-улица в центре Лондона, район Сент Джеймс (St. James). Славится рубашками и галстуками.

Хайнер Лаутербах (р. 1953), немецкий актер, продюсер, режиссер и сценарист; участвовал в более чем 64 фильмах. Телевизионный фильм «Издатель» снят в 2000 г.

Что за мысль! (франц.)

Рихард Штраус (нем. Richard Strauss, 1864–1949) — немецкий композитор эпохи позднего романтизма, особенно прославился благодаря своим симфоническим поэмам и операм. Был также выдающимся дирижером. Сочиненная им в 1896 году симфоническая поэма «Так говорил Заратустра» (Also sprach Zarathustra) широко известна благодаря фильму Стенли Кубрика «2001: Космическая одиссея».

«Иллюстрированная газета» (нем.).

Каспар Давид Фридрих (1774–1840), немецкий художник, один из крупнейших (наряду с Филиппом Отто Рунге) представителей романтического направления в живописи Германии.

От лат. repello — отталкиваю.

Осси (Ossi — нем.) — житель бывшей ГДР, Восточной Германии.

Ferien für immer (1998) — книга рассказов, эссе и статей, написанная совместно с Экхартом Никелем.

Grebo (= Greasy Bastard — «засаленный ублюдок») — молодежная субкультура 80-х — начала 90-х годов, возникшая в Великобритании и обычно ассоциирующаяся с английской инди-музыкой и манчестерской волной. Основные визуальные атрибуты Grebo-стиля — дреды (в сочетании с выбритыми участками головы), мешковатая одежда (с элементами армейского стиля) и головные уборы необычных фасонов и форм.

Trainspotter (англ.) — человек, хобби которого — отслеживать поезда и записывать номера локомотивов. В 1980-е это хобби стало важной метафорой новой поп-культуры.

«У меня нет времени — мне надо спешить» (северо-немецкий диалект).

Речь идет о стихотворении У.Б. Йейтса «Второе Пришествие», где, среди прочего, сказано:

«… И близится Пришествие Второе. …

Всплывает образ: средь песков пустыни

Зверь с телом львиным, с ликом человечьим

И взором голым и пустым, как солнце,

Влачится медленно, скребя когтями…»

(Пер. Г. Кружкова)

Т. С. Элиот (1888–1965), американо-английский поэт, драматург и литературный критик, представитель модернизма в поэзии. Его стихотворная книга The Waste Land выходила в русском переводе под заглавием «Бесплодная земля»: Избранные стихотворения и поэмы/ Пер. А. Сергеева. М.: Прогресс, 1971.

Чернобыль, город, районный центр Киевской области Украины. Известен с 1193 г. В период Речи Посполитой Чернобыль был местечком Киевского воеводства Овручского повета. Первые документальные упоминания о еврейском поселении в Чернобыле относятся к концу XVII в. Сохранились сведения о евреях-арендаторах, живших в Чернобыле в конце XVII — начале XVIIIв.

Небольшая община образовалась вокруг рабби Менахема Нахума (1730–1798) из Чернобыля (Киевская губерния), который занимался распространением хасидизма, разъезжая по разным общинам, и весьма страдал от преследований митнагдим. Его сын рабби Мордехай был первым из династии Чернобыльских цадиков. Хасидизм (древнеевр. «хасид» — «благочестивый, набожный человек»), еврейское религиозное движение, берущее свое начало в XVIII в. и характеризующееся склонностью к мистицизму и религиозной экзальтации. До появления хасидизма еврейской мысли был присущ рационализм и приверженность букве религиозного закона, хотя черты хасидского учения можно проследить с очень давних времен, поскольку элементы мистицизма можно найти в иудаизме уже в позднебиблейский период.

Хасидизм как движение был основан Исраэлем Баал Шем Товом (1700–1760), поселившемся в Меджибоже (Польша; ныне Украина). БЕШТ (аббревиатура имени Баал Шем Тов) проповедовал бедным евреям, не имевшим ни средств, ни возможности учиться у великих раввинов той эпохи, учение о служении Всевышнему в радости. Разочарованная обманом и отступничеством лжемессии Саббатая Цви, неудовлетворенная сухим законотворчеством раввинистической школы, беднота горячо откликнулась на эту проповедь, призывающую к молитве и религиозному экстазу. Когда хасидизм достиг своего расцвета, уже более половины еврейского населения Европы стало хасидами.

Каддиш (по-арамейски — «святой»), молитва за умерших — прославление святости имени Бога и Его могущества. Каддиш составлен на арамейском языке (отдельные слова и заключительная фраза — на иврите). Это один из немногих компонентов литургии, в котором имя Бога заменено местоимением «Он» или эпитетами и отсутствуют прямые обращения к Нему.

Наоборот, в негативном варианте (лат.).

Тип картинга.

Йенс Вайссфлог (нем. Jens Weißflog; р. 1964) — знаменитый немецкий летающий лыжник. Трехкратный олимпийский чемпион (1984 — в прыжках с малого трамплина, 1994 — в прыжках с большого трамплина и в команде), серебряный призер Олимпийских игр 1984 г. в прыжках с большого трамплина, 2-кратный чемпион мира в прыжках со среднего трамплина (1985, 1989), 4-кратный победитель «Турне четырех трамплинов» (1984, 1985, 1991, 1996). Он стал первым лыжником, победившим на предновогоднем турне 4 раза. 33 раза победил на этапах Кубка мира по прыжкам с трамплина.

Излечи свою душу, тогда излечится и тело (иврит). Рабби Нахум, собственно, сказал: «Излечи свое тело, тогда излечится и душа» (haguf u’refuat hanefesh refuat), точнее: «Излечится душа, тогда и тело излечится»…

Молуккские острова — индонезийская группа островов между Сулавеси и Новой Гвинеей. Территория островов — 74 505 км², население — 2,1 миллиона жителей. Столицей региона является город Амбон. В административном отношении островная группа разделена на провинции Молукку и Северное Молукку. Самыми важными островами первой провинции, расположенной на юге, являются Амбон, Серам, Буру, а также архипелаги Банда, Ару и Танимбар. К северным островам относятся Хальмахера, Тернате и острова Сула. Население островов состоит из малайцев и алфуров. Высокий процент христиан (около 33 %) в составе населения островов в последнее время сокращается вследствие иммиграции мусульман из других частей Индонезии.

См. новостную заметку от 19.09.03: «Французский серийный убийца арестован непальской полицией по обвинению 30-летней давности, сообщает сайт BBC News. Несмотря на долгие сроки, проведенные им в тюрьме, до сих пор он ни разу не был осужден именно за убийство. На этот раз 59-летний Чарльз Собхрадж (Charles Sobhraj, род. 1944) — вьетнамо-индиец по рождению — был задержан в Катманду в связи с убийством двух туристок в 1975 году. Кроме того, он подозревается в причастности к смертям, как минимум, еще 20 человек. В 1976 году он был объявлен в розыск сразу в нескольких странах региона, к тому моменту количество его жертв как раз начало измеряться двузначным числом. Спустя некоторое время он был посажен в индийскую тюрьму, а в 1986 году бежал из нее, отравив охранников. Он был снова пойман уже через 24 дня на Гоа. Известный как Змей за свой талант притворяться и обманывать, преступник стал поводом для большого количества книг и статей (их материал он часто сообщал авторам сам). Проведя 21 год в тюрьме, он заработал 15 миллионов долларов, получив их за фильм, основанный на реальных событиях своей жизни. Освободившись в 1997 году, Собхрадж был тут же выслан во Францию, но через некоторое время снова вернулся в Азию, где, как считается, он и совершил большинство своих преступлений».

Октав Мирбо (1848–1917), французский писатель, романист, драматург и публицист, член Академии Гонкуров. Октав Мирбо родился в буржуазной семье врача, воспитывался в иезуитском коллеже в Ванне. Творчество Oктава Мирбо было очень популярно в России. Чаще всего его произведения переводились именно на русский язык: известно около 160 переводов! Скандально известный роман «Сад пыток» был написан в 1899 г.

Андаманские острова — архипелаг в Индийском океане между Индией и Мьянмой. Является частью индийской союзной территории Андаманские и Никобарские острова и состоит из 204 островов. Общая площадь островов составляет 4120 км², а их население — 250 тысяч человек, из которых сегодня лишь 500 — коренные жители. Самый крупный город и административный центр Андаманских островов — Порт-Блэр — насчитывает 50 тысяч жителей. На плодородных почвах возделываются чай, манго, хлебное дерево, кокосовая пальма, тыква. Языки андаманских туземцев, так называемые андаманские языки, образуют собственную небольшую языковую семью, являющуюся наиболее древней языковой семьей Южной Азии, не родственную ни одной другой языковой семье.

«Очень полезно для испражнения» (англ.).

Море Банда — море на западе Тихого океана, между островами Малайского архипелага. Площадь — 714 тыс. км², протяженность с севера на юг — 500 км, с востока на запад — 1000 км; глубина — до 7440 м (впадина Вебера); коралловые рифы; порт Амбон.

Аллен Гинсберг (1926–1997), американский поэт второй половины ХХ века, основатель битничества, автор поэмы «Вопль»; родился в семье поэта Луиса Гинзберга, родом из Львова, и школьной учительницы, активистки Коммунистической партии США Наоми Леви Гинзберг.

Питер Орловски (р. 1933), поэт, музыкант, фермер и учитель, начал свою литературную карьеру в 1957 году, воодушевляемый другом и соратником Алленом Гинсбергом, во время пребывания друзей в Париже. Его ранние поэтические эксперименты представляли собой спонтанные всплески мысли за печатной машинкой. С того времени Орловски не расставался с маленькими блокнотами — незаменимым атрибутом поэта-битника, где он фиксировал мимолетные мысли, образы, сны и видения.

Танжер (Tánger исп., Tanger англ.) — крупный портовый город Марокко с населением около 800 тыс. человек.

Бенарес — один из древнейших городов Индии. Религиозный центр и место паломничества индусов. В древности назывался Каши, Варанаси и др. Название Варанаси стало употребимым и сейчас. В 1-й половине I тыс. до н. э. на территории Бенареса сложилось государство Каши. К концу VI в. до н. э. оно было подчинено государ ством Кошала. С давних времен Бенарес — место паломничества к священной реке Ганг. В городе построены множество храмов (главным образом, индуистских), на набережной — ансамбль гхатов (купален для омовения) и дворцов XVI–XIX вв.

Альберто Моравиа (1907–1990), итальянский писатель, новеллист и журналист.

Пьер Паоло Пазолини (1922–1975), знаменитый итальянский поэт, писатель и кинорежиссер.

Акапулько (исп. Acapulco de Juarez), порт и курорт на юге Мексики.

Золотой треугольник, в который входит и северный Таиланд, и районы сопредельных государств, получил свое название не из-за месторождений драгметаллов. У большинства людей эта местность ассоциируется с наркотиками, подпольными фабриками и бескрайними маковыми полями. Действительно, сейчас до половины мужского населения малых народов севера Таиланда — наркоманы. В Таиланде все маковые поля находятся под контролем двух банд, хотя их лучше было бы назвать армиями. Первая — армия Шань — была сформирована в Бирме для создания независимого Шаньского государства. Армия Шань в основном финансируется от продажи тайского и бирманского героина. Вторая группа — китайцы. Так исторически сложилось, что выходцы из Китая контролируют большую часть тайской наркоторговли. Многие люди из местных северных народностей завербованы этими двумя армиями, которые достаточно могущественны, чтобы диктовать цены на рынке скупки опия-сырца и определять план по производству опиума в данном году. Но в последние годы коммунистическая угроза практически исчезла и тайское правительство уделяет все больше внимания проблемному северному региону.

Уильям Стюард Берроуз (1914–1997), известный американский писатель, битник. К сороковым годам относятся его первые литературные опыты, примерно в это же время Берроуз начинает употреблять наркотики, довольно быстро он приобретает пристрастие к морфию, а его жена — к бензедрину. Будучи пьяным, Берроуз выстрелом из пистолета случайно смертельно ранит свою жену. Автор теории разумного потребления героина.

Кристобаль Баленсиага (Cristуbal Balenciaga, 1895–1972), известный испанский модельер и дизайнер, создатель собственного стиля одежды. Оказал заметное влияние на следующие поколения дизайнеров. Сама Коко Шанель однажды сказала, что Баленсиага — это единственный кутюрье, который способен самостоятельно моделировать, кроить, резать и шить. Он предпочитал работать с плотной, жесткой тканью, которая придавала его творениям сходство со скульптурами. Баленсиага также известен своими неподражаемыми сумками. Почитателями его таланта были королева Испании, королева Бельгии, герцогиня Виндзорская, принцесса Монако Грейс — все они были признаны самыми хорошо одетыми женщинами в мире. Сегодня Домом моды Баленсиага владеет компания Gucci Group.

Габриель Бонер Шанель (Gabrielle Bonheur Chanel, 1883–1971) была ведущим французским кутюрье. Ее неповторимый стиль, инспирированный философией модернизма, желанием перенести в женскую одежду элементы мужской моды, а также присущее ей стремление к «дорогой простоте», сделали Шанель, возможно, самой важной фигурой в истории моды ХХ столетия.

Гектор Баррантес — знаменитый аргентинский спортсмен, звезда игры в поло.

Дэвид Хокни (р. 1937), популярный английский художник, образование получил в Бредфордском художественном колледже и Королевском художественном колледже (1959–1960). Выставки его работ, проходившие в США (1964 и 1965), Лондоне (1970) и других европейских странах (1970 и 1974), создали Хокни громкую репутацию.

Беньямин фон Штукрад-Барре (р. 1975), современный немецкий литератор, автор имевшей громкий успех книги «Сольный альбом» (1998) и других произведений. Живет в Берлине. Ведет литературную передачу на немецком МТВ. Вместе с другими писателями входит в творческий круг Кристиана Крахта.

Тропическое вечнозеленое растение 7–8 видов, с большими розовыми или желтыми цветками, родина — Центральная Америка.

Sling — смесь джина или другого спиртного напитка с водой и сахаром.

Селин Дион (р. 1968), канадская франкоязычная певица, обладательница одного из наиболее узнаваемых голосов поп-сцены последних 15 лет.

Мистер Сом Хук. Мастер-водопроводчик. Только в критических случаях (англ.).

«Международная служба Би-Би-Си» (англ.).

Вим Вендерс (р. 1945), знаменитый немецкий кинорежиссер, сценарист и продюсер. Первый художественный фильм снял в 1970 г. и работает до сих пор, создав несколько десятков лент разного свойства. Лауреат «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля (1984).

Эльке Натерс (1963), немецкая писательница и фотограф, автор нескольких своих и написанных в соавторстве со Свеном Лагером и Кристианом Крахтом книг.

Эзра Паунд (1885–1972), выдающийся американский поэт, один из основоположников англоязычной модернистской литературы, а также ее издатель и редактор.

«Мир в воскресенье» (нем.) — воскресное приложение к газете Welt.

Oktoberfest — традиционные октябрьские народные гуляния в Германии с пивным фестивалем.

Франц Йозеф Вагнер (р. 1943), немецкий журналист. Работал в издательстве Акселя Шпрингера военным корреспондентом, был биографом известных личностей, таких как Франц Беккенбауэр и Удо Юргенс, сооснователем и редактором нескольких журналов. Он также автор нескольких романов. Благодаря своему стилю получил кличку Уличный Гете.

Вальтер Майер (р. 1957), австрийский лыжник на длинные дистанции и тренер национальной команды.

Фондю — традиционное швейцарское (южнонемецкое) блюдо из расплавленного сыра, в который непосредственно за столом специальной длинной вилкой опускаются кусочки хлеба.

Швейцарская кондитерская фирма с давними традициями, производящая преимущественно темный горький шоколад.

Spiegel — известный немецкий журнал.

Хеннинг Фошерау (р. 1941), немецкий юрист и политик, с 1988 по 1997 г. был первым бургомистром Вольного Ганзейского города Гамбурга.

Штефан Ауст (р. 1946), немецкий журналист, с 1994 г. главный редактор еженедельника «Шпигель», срок его контракта истекает в 2008 г. Ш. Ауст живет с семьей в Армсторфе под Штаде. Там он в качестве личного хобби держит конюшню скаковых лошадей и занимается разведением ганноверской (их) породы.

«Мост через реку Квай» (1957).

Де Йонг. Солдат-пехотинец. Покойся с миром. 1.4.1944 (англ.).

Настольная игра-кроссворд, наподобие отечественного «Эрудита».

Борщ.

Сукотайский период в истории Таиланда, по другим данным, охватывает период XIV–XV веков.

Марлен Магдалена Дитрих (1901–1992), великая немецкая актриса; фильм «Шанхайский экспресс» был снят в 1932 г.

Баухаус (нем. Bauhaus — «дом строительства»), Высшая школа строительства и художественного конструирования — художественное учебное заведение и художественное объединение в Германии (1919–1933), давшее искусству XX в. много замечательных идей и ряд выдающихся деятелей. Девиз Баухауса: «Новое единство искусства и технологии». Влияние идей Баухауса наиболее заметно в функциональной архитектуре современных офисов, фабрик и т. п. Кредо Баухауса — художник, ремесленник и технолог в одном лице — оказало глубокое воздействие на прикладное и изобразительное искусство, от книжного иллюстрирования и рекламы до мебели и кухонной утвари. Баухаус был основан в 1919 г. архитектором Вальтером Гропиусом, объединившим Высшую школу искусства и Школу прикладного искусства в Веймаре.

Шотландский город Пейсли был центром текстильной промышленности, выработавшим свой рисунок и орнамент ткани.

«Двойное счастье» (англ.).

«Бегущий по лезвию» (англ.), культовый фильм в жанре киберпанк, снятый Ридли Скоттом в 1982 г., экранизация романа Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»

Дон Делилло (р. 1936) — видный американский писатель-постмодернист, автор пьес, романов, рассказов и эссе. Лауреат множества международных и национальных премий. В своих произведениях деконструирует историю США и американский образ жизни.

Джетлэг (англ. jet lag, синдром смены часового пояса) — явление несовпадения ритма человека с дневным ритмом, вызванное ночной работой, переходом на летнее время или быстрой сменой часовых поясов при перелете на реактивном самолете. Стало именем нарицательным, обозначающим новую глобальную культуру, связанную с постоянным перемещением по свету, например из офиса в Нью-Йорке — в офис в Токио.

Множественное число от gweilo («иностранный дьявол»). В Гонконге на протяжении многих лет было разработано обилие псевдонимов для Запада. Термин gweilo возник много лет назад, с зарождением китайской ксенофобии. Первоначально он был пренебрежительным, но позднее вполне открыто используемым в отношении проживающих в стране иностранцев. Это жаргонное словечко и сейчас используется шире, чем более вежливый термин saiyahn (западное лицо).

Грязь, отбросы (англ.). Аббревиатура — «Потерпел неудачу в Лондоне, попытайся в Гонконге» (англ.).

Приправленный (чуть), с добавкой, с капелькой (итал. кул.); macchiato — итальянский напиток, это эспрессо с малым количеством горячего, взбитого молока.

После нас хоть потоп (франц.). Выражение принадлежит маркизе Помпадур, хотя часто приписывается Людовику XV.

Пансион гостиницы «Нилая» в Арпоре (северное Гоа, Индия), построенный на холмах по проекту Клаудии Дерен и Гарри Аджвани в готическом стиле, из красного камня.

Беата Ведекинд, главный редактор немецких глянцевых журналов «Бунте» и «Гала», последние годы отошла от журналистской деятельности, живет на Балеар ских островах и пишет книги.

Дреды — прически, состоящие из многочисленных коротких косичек.

Уильям Блейк (1757–1827), английский поэт и художник, мистик и визионер. Мало известный при жизни, он был «открыт» в ХХ веке.

«Мир» (англ.).

Садху — духовные искатели, аскетические воины, религиозные мистики, оккультные бунтовщики или монахи-философы, почитаются индуистами как представители богов, а иногда им даже поклоняются как самим богам. С незапамятных времен для людей, желающих достичь просветления в этой жизни, а не в следующих, был доступен кратчайший путь. Те, кто следует этим быстрым путем, в основном мужчины, это садху, «святые люди» Индии.

Хаким Бей — псевдоним американского политического писателя и анархиста Питера Ламборна Уилсона (р. 1945). Он первым предложил концепцию временной автономной зоны (TAZ), основанную на историческом обзоре пиратских утопий.

Шанти — финальное слово проповедей в буддийских и ламаистских монастырях. Шанти («мир», «покой») часто повторяется в конце речи или чтения, и ему обычно предшествует «Ом», то есть: «Ом Шанти Шанти Шанти».

Синекдоха (греч.) — фигура речи, состоящая в назывании целого через его часть.

Недвижимая собственность, владение; усадьба (исп.).

Дрожь конца века (франц.).

Пародия, подражание; стилизация (франц.).

Аллюзия на фразу из «Скотного двора» Джорджа Оруэлла: «Все животные равны, но некоторые животные еще равнее».

Ballermann 6 — испанское пляжное кафе в Платья де Пальма на острове Мальорка. Пользуется в Европе скандальной известностью среди туристов из-за своих «непрерывных вечеринок», продолжающихся круглые сутки. Ballermann 6 — также название кинокомедии немецкого режиссера Гернота Ролля, снятой в 1997 г.

Papillon (Бабочка), фильм французского режиссера Филиппа Мюиля, снятый в 2002 г.

Издательство «Радуга» (нем.).

Yma Sumac (р. 1922) — известная перуанская певица с уникальным голосом в несколько октав (колоратурное сопрано), исполнительница индейских народных песен.

Апартаменты Джозефа Конрада (англ.).

Имеется в виду кардиган и джемпер, обыкновенно с короткими рукавами, из одинаковой шерсти.

Квартал Boat Quay вдоль реки Сингапур, артерия деловой жизни. В старину здесь была лодочная пристань, где выгружались товары, теперь бывшие склады и торговые дома перестроены в двести торговых заведений, ресторанов и баров.

Рыбацкая пристань — старый район Сан-Франциско на берегу Залива, где сейчас расположен дорогой отель Hilton San Francisco Fisherman’s Wharf.

Гуфи — один из героев мультфильмов У. Диснея, долговязый, нескладный и невероятно медлительный пес. Был создан в 1932 г.

Дональд Дак (Утенок Дональд), вечно недовольный раздражительный утенок в матросском костюмчике, один из наиболее популярных мультипликационных персонажей, созданных на студии У. Диснея. Дональд Дак вскоре перекочевал в комиксы, в кино и на телевидение. Известны также приключения его шаловливых племянников — утят Хьюи, Дьюи и Луи и дядюшки — скупого миллионера Скруджа Макдака.

Что и требовалось доказать (лат.)

Королевская грусть (франц.).

RAF (Rote-Armee-Fraktion, Фракция «Красной Армии»), левацкая террористическая организация в ФРГ.

Немецкий футбольный клуб из одноименного района Гамбурга. Выступает во второй бундеслиге.

BND (Bundesnachrichtendienst) — Федеральная разведывательная служба (ФРГ).

«БУЛГАРИ» (Bulgari), ведущая итальянская ювелирная фирма, существующая с 1885 г. Фирмой создан специфический стиль украшений из золота и серебра с широким применением бриллиантов, цветных драгоценных камней и эмалей. Начиная с 1960-х годов, получив мировое признание, фирма открыла магазины в Париже, Нью-Йорке, Женеве, Монте-Карло, Осаке и Токио. Руководство фирмой традиционно остается за потомками семьи Булгари. Вместе с развитием глобальной сети магазинов компания активно развивает различные направления производства.

Английская рок-группа, в музыке которой соединились депрессивный постпанк и психоделические влияния. Характерными особенностями музыкального стиля квартета всегда были чувственный, театральный вокал МакКаллоха, его же мастерски сработанные тексты, насыщенные игрой слов и загадочными метафорами, а также гитарный минимализм Сарджента, обладавшего способностью из минимума составляющих создавать насыщенные звуковые полотна. Здесь речь, по-видимому, идет о ‘What Are You Going to Do with Your Life?’ (1999).

Клуб для иностранных корреспондентов в Камбодже (англ.).

Серхио Мендес (Sergio Mendes), бразильский музыкант. Немногие из его бразильских коллег могли бы похвастаться такой мировой славой. Во второй половине 60-х этот артист был одним из самых успешно продаваемых бразильских исполнителей в США. И сольные композиции, и песни, записанные с группой Brasil’66, одна за другой становились хитами и неделями держались на вершинах отечественных и зарубежных чартов. В мире шоу-бизнеса Мендес до сих пор остается звездой международного масштаба и одним из самых известных музыкантов в Южной Америке.

Герд Фребе (1913–1988), немецкий актер театра и кино, один из самых известных исполнителей характерных ролей.