В Кэти-Линн всегда жило стремление не останавливаться на достигнутом. Ставить цель и добиваться ее. Ставить новую цель и работать еще усерднее. Форма была разной, но содержание оставалось прежним. Успех! К тридцати пяти годам она считалась одним из лучших риэлторов города, стены ее кабинета были увешаны дипломами и наградами. О чем еще, казалось бы, мечтать деловой женщине?

И только встреча с Мартином Бэрком помогла ей заново переосмыслить свою жизнь и решить, что же для нее действительно важно…

Мартин Бэрк сбросил на землю тяжеленный рюкзак, поспешно вытащил из футляра бинокль и обшарил взглядом пространство лесной вырубки. Наведя бинокль на резкость, поморщился от лучей закатного солнца и вновь осмотрел широкую прогалину.

— Черт побери, кого там носит? Если я поймаю еще одного вора, пусть пеняет на себя. Он предпочтет в другой раз встречу с гризли свиданию со мной! — проворчал Бэрк.

А ведь кто-то действительно шастал там, внизу.

— И чего это тебе здесь нужно? — пробормотал Мартин.

Человек мелькнул темной тенью. Было видно, как он наклонился и подобрал с земли какой-то предмет, метнулся дальше. Нет, это не вор. Кто угодно, но только не вор.

Мартин прислонился к поваленному дубу, чтобы легче было держать тяжелый бинокль, и навел фокус на темный силуэт. Женщина! Только этого не хватало.

Она не была похожа на обычных нарушителей, имевших обыкновение вторгаться на строительную площадку. Два месяца работы научили Мартина тому, что лихие добытчики редко посылают своих жен и подружек красть инструменты с целью последующей продажи и обогащения. Женщина двигалась с кошачьей грацией тренированной гимнастки, всего несколько мгновений назад она миновала свежерасчищенную делянку так быстро, словно та была шириной с городской тротуар.

— Если ты не грабитель, то кто же? — вполголоса рассуждал Мартин. — И зачем ты крадешься, зачем прячешься в тени?

Ведь надо же — весь день его преследовало ощущение, что он здесь не один. Предчувствие? Опыт? Будь Мартин обычным служащим «Браун девелопментс», он бы давно ушел отсюда. Но мистер Мартин Бэрк — человек, облеченный доверием, и потому относится к своим обязанностям с предельной ответственностью. Жители поселка наняли его, чтобы защищать их интересы и охранять строительство нового стадиона для гольфа. Спортивное сооружение впечатляющих размеров скоро возникнет посередине их сельских владений. Так неужели он будет равнодушно взирать на непрошеную гостью?

Женщина продолжала двигаться в направлении южного холма по единственной тропе, ведущей к дороге.

— Для чужака ты слишком хорошо знаешь эту местность, — тихо бормоча, удивился Мартин. — Я бы отдал месячное жалованье за то, чтобы разглядеть твое лицо…

Поселок — это не большой город: здесь выбирать работу не приходится. А жить на что-то ведь надо. Жилье, еда, бензин для джипа и время от времени угощение приятелей быстро истощили его сбережения. Впрочем, Мартин никогда не гнался за деньгами. Отец оставил ему участок земли, который был для их семьи всем на свете. Бэрк даже мысли не допускал, чтобы продать землю под стадион. Но жизнь выкидывает свои коленца.

Мэр поселка Бобби Реймонд был за строительство. Какие доводы можно противопоставить его предложению способствовать стройке? Ну ладно бы Бэрк надумал когда-нибудь основать собственную строительную компанию — дело честное и надежное. Мечтать, конечно, не грех, но надо все-таки быть реалистом: для собственной компании нужны заказы и деньги, а и с тем и с другим дело обстояло плоховато.

Надо признаться, он завидовал большим шишкам, когда те приезжали на строительную площадку. Эти люди не боялись поставить все на кон, дабы испытать судьбу. Говорят, прибыль такие стадионы дают астрономическую: недаром местные газетчики слетались на ежемесячные брифинги как мухи на мед. Этот проект способен круто изменить жизнь поселка, поскольку летом гольф привлечет сюда множество туристов, а значит, и десятки тысяч долларов…

В долине стемнело, и бинокль стал бесполезен. Мартин положил его в футляр, схватил рюкзак и двинулся к вырубке. Вдруг неожиданная мысль заставила его остановиться: едва ли таинственная леди намеревается проделать пешком десять миль до города. Без машины дело явно не обошлось. Только где скрывается автомобиль незнакомки? Мартин стал поспешно карабкаться вверх, желая сократить расстояние до дороги.

Спустя несколько минут, глядя сквозь нижние ветви голубой ели, он заметил лишь движение красивой ноги и услышал резкий звук захлопнувшейся дверцы. Тут же заработал мотор, и не успел Мартин одолеть последние два метра густого кустарника, как темный «линкольн» сорвался с места. Невероятно: прямо у него под носом какая-то неизвестная дама вторглась в чужие владения, а потом сумела ускользнуть, сохраняя инкогнито!

Быстрее к джипу! Бэрк бежал по скользкой глинистой дороге, и мысль о незнакомке не оставляла его ни на секунду. Губы Мартина раздвинула медленная улыбка: ничто не привлекало его так, как распутывание интриг. Ясно, эта женщина знала, куда едет. Но и он как посредник между городским советом и застройщиками имеет право знать, кто санкционировал ее поздний визит на стройку? Отпечатки грязных подошв на дороге наглядно дают понять, что шины тоже оставят грязный след!

Слава богу, что сегодня Бэрк на джипе. Сиди он за рулем своего спортивного «мустанга-64», на скользкой дороге от него давно бы уже осталось только мокрое место. Однако предвкушение встречи с таинственной незнакомкой и субботнего вечера в городке, пожалуй, стоило этой гонки по темной и пустынной сельской дороге.

— Поезжай-ка в город, старина, повеселись немного… — запел, подбадривая себя, азартный водитель.

Покрутив ручку приемника, Мартин настроился на волну, по которой передавали старый добрый кантри-рок, и внутренней дрожью откликнулся на знакомый ритм. Пел Кенни Роджерс:

Кэти-Линн с недоумением смотрела на красивого незнакомца, нетерпеливо расхаживавшего из угла в угол по ее пустой приемной. Впрочем… она уже где-то видели его, но где? Длинные сильные ноги, мускулистое тело… Кэти-Линн не принадлежала к тому типу женщин, которых притягивают античные торсы, но ощущение мощи, исходившей от этого мужчины, действовало возбуждающе. Он метался по комнате, словно дикий зверь в клетке, ждущий момента, чтобы вырваться наружу.

— Это вы! — выпалил Мартин, заметив ее молчаливое присутствие.

Кэт сунула руку в сумку и сжала газовый баллончик. Когда мужчина внушительного роста двинулся к ней, энергично размахивая руками, она будто услышала голос инструктора по самообороне и шагнула за большое кресло. «В случае сомнения становитесь за препятствие. Это лишит атакующего возможности неожиданно напасть на вас» — вертелось у нее в голове.

— В конце концов я нашел вас, — заявил Мартин. — Вы — таинственная леди из долины, и вы же К.-Л. Адамс, риэлтор. Я видел вашу фотографию в «Газетт»!

— Не разыгрывайте меня, — недоверчиво сказала Кэт, краем глаза заметив неподалеку потного Саймона Эриксона с ворохом табличек, которыми отмечают границу стройплощадки.

Иссиня-черные волосы Мартина, падавшие на воротник его джинсовой куртки, тут же насторожили Саймона. Посетитель явно не относился к обычной клиентуре Кэти-Линн. Мало кто из мужчин рискнул бы прийти в такой приличный офис в линялых джинсах и ковбойке.

Мисс Адамс по-своему оценила внешний вид мужчины. Такого трудно представить в чем-нибудь другом, кроме джинсов в обтяжку. Разве этим бицепсам место в рукавах деловой белой рубашки? Мужчина, излучающий подобную уверенную силу, не нуждается в шелковых галстуках и отутюженных брюках.

Мартин прервал ее размышления.

— Леди, вы слушаете меня? Нам нужно немедленно поговорить. — В его голубых глазах начинало разгораться нетерпение.

Саймон удивил Кэти-Линн, когда с грохотом бросил свои таблички и отважно вклинился между ней и необычным посетителем.

— Кто вы такой и что вам нужно от мисс Адамс?

— Я — Мартин Бэрк. Меня наняла мэрия Бушбрука для защиты интересов общественности при строительстве стадиона. А, собственно, вам-то какое дело? — резко воспротивился вмешательству Саймона гость.

Поняв, что опять влез не в свое дело, непутевый защитник поджал хвост и направился к лестнице.

— Вы, как я вижу, умеете обращаться с людьми, — насмешливо фыркнула Кэти-Линн.

Скрестив руки на груди, Мартин прислонился к косяку дубовой двери.

В памяти женщины тут же вспыхнуло воспоминание о событиях прошлого вечера. Ах, вот почему это лицо показалось ей знакомым! Визит ничего приятного явно не сулит.

— Сначала вы подстерегаете меня на мойке, а потом являетесь поднимать переполох в приемной? Может быть, объясните странности своего поведения, мистер Бэрк?

— Леди, это ведь не я носился в субботу вечером по долине Маккейба, как испуганный кролик, — мгновенно парировал он.

Сообразив, что обмен такими любезностями не пойдет на пользу ни ей, ни собеседнику, Кэти-Линн решила продолжить разговор в кабинете. Второй раз за сутки посторонние люди вторгаются без спроса в ее жизнь.

— Проходите и садитесь, — без особого энтузиазма предложила Кэт. — Сейчас я сварю кофе, и вы сможете высказать свои претензии более цивилизованным способом.

Мартин снова повысил голос.

— Я пришел сюда не для того, чтобы болтать с вами и вашими надутыми индюками о пустяках. Я должен выяснить все, что связано с этим проклятым стадионом, и вы извольте дать мне ответ немедленно!

Кэти-Линн ушла в глухую защиту.

— Давайте начнем сначала, мистер Бэрк. Мои коллеги не надутые индюки, а вполне квалифицированные специалисты. И если вы хотите выяснить интересующие вас вопросы, то либо входите и закройте за собой дверь, либо стойте и ждите, пока я не вызову охрану и не попрошу выпроводить вас на улицу.

Сверху вниз посмотрев на элегантно одетую леди, Мартин понял, что перед ним деловая женщина, привыкшая работать в окружении мужчин. Такую не запугаешь и не загонишь в угол.

— Так что вы выбираете? — настойчиво повторила мисс Адамс.

Бэрк немного подумал и остановился на втором варианте. Пусть попробует выставить его отсюда! Нет, девочка, если ты решила бросить вызов такому человеку, как он, Мартин Бэрк, то уж не жди, что с тобой будут нянчиться, как с маленькой!

— Послушайте, леди, я не первый раз имею дело с пижонами-риэлторами. С людьми, которые заговаривают зубы одиноким старухам, заставляя их продавать родовые земли за четверть их настоящей цены, — с угрозой в голосе начал он. — Меня тошнит, когда я открываю газету и вижу, что кому-то из вас дали премию за то, что, понимаете ли, в прошлом месяце он обжулил больше простаков, чем его конкуренты!

Ну, с нее достаточно! Кэти-Линн не намерена выслушивать бредни наглого посетителя. А то, что он оказался столь сексуально притягательным, никакой роли не играет.

— Таня! — крикнула она. — Вызови охранника, пусть выставит отсюда этого человека!

— Вызывайте хоть всю службу! — рявкнул Мартин.

Смерив взглядом вошедшего, Мартин мгновенно угадал в нем хорошо знакомый тип мужчин. Чопорный, манерный, он в жизни не знал настоящей работы. Тощий, как глиста, и бледный, как только что снесенное яйцо, этот малый из породы собак, которые лают, но не кусаются. Неужели такие немощные служат в охране?

Кэти-Линн внезапно почувствовала себя дурно.

Снова прошлое вторгается в ее жизнь!

— Блейн, что ты здесь делаешь? — с трудом выдавила она.

Мартин, который пришел в себя первым, прикрыл Кэти-Линн грудью и занял оборонительную позицию.

— Кто вы такой, черт побери? Вы охранник?

— Нет, я партнер К.-Л. Меня зовут Блейн Тернер, — улыбнулся тот. — Я пришел забрать свою половину комиссионных за дельце «Браун» с Маккейбом.

Как ни вежлив был этот хлыщ, а Мартин продолжал гнуть свою линию:

— Эй, мне кажется, леди не очень рада вам. Пожалуй, будет лучше, если вы уйдете.

А леди нашла в себе силы выйти из-за спины Мартина и теперь стояла перед Блейном, окидывая его презрительным взглядом.

— Ты мой бывший партнер, так что не мечтай наложить свои грязные лапы на эти деньги! Скажи спасибо, что я не обратилась в полицию и тебя не упрятали в тюрьму!

— Полегче, полегче, дорогуша, — ухмыльнулся Блейн. — Если с деньгами у тебя сейчас туговато, можно договориться и по-другому, — подмигнул он.

Кэти-Линн изумленно уставилась на этот призрак из прошлого, и к ее горлу подкатила тошнота.

— Оставь свои гнусные намеки! Разве ты еще недостаточно приложил стараний, чтобы испортить мою репутацию? — И, указав рукой на Мартина, ее незваного ангела-хранителя, мисс Адамс воскликнула: — Он прав, тебе здесь нисколько не рады. А теперь проваливай!

Когда ситуация вышла из-под контроля, Кэти-Линн вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Почему это случилось? Она так старалась разложить по полочкам свою деловую и личную жизнь, а теперь все разом выскользнуло из рук. У нее всегда составлен список дел на месяц вперед, она никогда не расстается с дневником и карманным калькулятором. Никто не был точнее ее. На работе мисс Адамс прозвали «ходячим хронометром»: единственный риэлтор в городе, который ни разу не забыл о назначенной встрече и не опоздал на совещание.

Но в прошлом она упустила что-то важное, и теперь это «что-то» явилось пугать ее. Кэти неосторожно доверилась своему бывшему партнеру Блейну Тернеру и поручила ему оформление документов, а сама сосредоточилась на связях с клиентами. За что едва не поплатилась лицензией, но, слава богу, избежала суда. Но чего это стоило! Она едва не сошла с ума.

Расходы на адвокатов и крупные штрафы вынудили Кэти-Линн продать все свое имущество, ну да это бы еще ладно. Хуже другое. Ее заставляли просыпаться среди ночи отчаявшиеся глаза тех, кого самым бессовестным образом обманул Блейн. Корыстолюбец украл их мечты и разрушил будущее. Он не только опустошил их банковские счета, но и лишил веры в людей.

Блейн первым заметил вышедшего из лифта здоровенного охранника.

— А вот наконец и твой желанный коп, — съязвил он. — Интересно, где его носило целых десять минут? Не хотел бы я быть на твоем месте, если бы действительно возникло что-нибудь серьезное!

Внезапно Кэти охватило чувство беспомощности. Ей хотелось одного: прижаться к груди мистера Бэрка и ощутить надежность его объятий. Но это все из области фантазии, надо взять себя в руки и покончить наконец с неразберихой.

— Пожалуйста, выставьте лишних отсюда, — не то приказала, не то взмолилась она, обращаясь к стражу порядка.

— Вы слышали, что сказала леди? — сердито проговорил тот. — Пошевеливайтесь, а не то я вышвырну вас по очереди. — Обернувшись к Бэрку, он секунду помедлил, оценивая силы противника.

— Речь не про него, — уточнила мисс Адамс. — Лишний — вот тот, в костюме…

Не нуждаясь в дальнейших указаниях, страж схватил кейс человека в костюме и решительно направился к лифту.

— Пойдешь сам или помочь? — рявкнул он, проходя мимо Блейна.

Неохотно признав физическое превосходство охранника, Блейн подчинился, но успел еле слышно прошептать хозяйке кабинета:

— У тебя кое-что осталось для меня. Значит, скоро увидимся.

На выходе он одарил Мартина ненавидящим взглядом.

При одном воспоминании о том, какой бешеный темперамент скрывается за лощеной внешностью Блейна, у Кэти мурашки побежали по спине. Сколько раз ей приходилось менять сломанные стулья и вызывать мастеров ремонтировать стены после очередной вспышки разъяренного партнера.

Отдаваясь своим тревожным мыслям, она совсем забыла, что Мартин рядом, и едва не подпрыгнула от неожиданности, когда тот опустил руку ей на плечо. Почувствовав, что женщина дрожит от волнения, Мартин слегка сжал пальцы, словно намереваясь передать ей частицу своей силы.

Как ни странно, это помогло. Страх отпустил.

Почувствовав, что мисс Адамс успокоилась, Бэрк посчитал свою сегодняшнюю миссию завершенной и направился к выходу. Едва налаженный контакт прервался, Кэти отчаянно захотелось восстановить его. А мужчина тем временем уходил, и ничего нельзя было с этим поделать, не будешь же уговаривать его задержаться… Остается признаться самой себе: такого состояния она никогда еще не испытывала.

Был понедельник. Мартин пообещал Билли заскочить в бар по дороге на стройплощадку. Остановившись в дверях, он сразу почувствовал царившее здесь напряжение: и те, кто сейчас притих у стойки, и те, кто остался дома, — все чувствуют себя как на иголках и ждут дальнейших событий.

Эти люди не привыкли сдаваться. Им и в голову не приходило, что какие-то обстоятельства могут заставить их бросить все и начать новую, незнакомую жизнь.

— Эй, Мартин, мы здесь, в углу! — дал о себе знать Билли, перекричав звук телевизора. Все повернулись и поглядели на Бэрка. Их взгляды не были ни враждебными, ни дружелюбными. То, что Мартин стал их последней надеждой в борьбе с «Браун девелопментс», словно поставило его над ними. Он перестал быть своим парнем и оказался на некоем пьедестале всеобщего настороженного почтения. Платой за этот пьедестал стало одиночество.

Мартин обеими руками сжимал запотевшую кружку.

— Не знаю, что холоднее: пиво или люди, — пожаловался он.

— Не сердись на них, — ответил Билли. — Просто они не знают, как с тобой разговаривать. Они надеются на тебя и стесняются, что не могут помочь, потому как мозгов не хватает.

Мартину хотелось погрузить все свое барахло в багажник «мустанга» и удрать отсюда подальше. Он вовсе не супермен, как некоторые хотят его представить. Какого черта люди связывают именно с ним, Бэрком, свое будущее? Разве он сам не обратился за помощью к мисс Адамс? Вчера вечером, разыскивая потерянные часы, он неожиданно для себя пришел на озаренный лунным светом берег, сел и задумался. Кто такая эта Кэти-Линн? На чьей она стороне?

Было трудно поверить, что женщина, столь рьяно соблюдающая профессиональную этику, сознательно участвует в заговоре. А если, тем не менее, это так, тогда она не может не знать способа остановить «Браун».

Допустим она, сама того не ведая, оказалась втянутой в аферу и, значит, не владеет всей информацией. Как ни странно, Мартин от души надеялся, что она не причастна к заговору.

Похоже, он восхищается ею. Особенная женщина! Ничем не напоминает особ своего пола, с которыми Бэрк привык проводить время. Кэти-Линн из тех, которые не только возбуждают мужскую плоть, но еще и требуют работы ума. Живые голубые глаза — как они сощурились, когда она хотела уличить собеседника во лжи! Пышные светлые кудри и самые выразительные на свете губы, не знавшие помады… Губы, созданные для поцелуев.

Но если бы речь шла только о чистой физиологии! Нет, конечно. Куда больше Бэрка сейчас занимало другое. Ему надо увериться в том, что этот человек, сколько ни искушай его деньгами, может не клюнуть на наживку и выбрать честный путь. Так кто же ты такая, мисс Адамс?

Билли что-то сказал и ждет ответа. Ах, да, Бэрка, видите ли, сограждане стесняются.

— Мне и не нужны их мозги. Я хочу от них одного: чтобы не шарахались от меня как от чумы.

Под Эдди Маккейбом скрипнуло кресло.

— Ма сказала, что чужаки тебя перекупят. А я ответил, что она рехнулась и что ты непременно выручишь нас. Правда, Марти? — взмолился Эдди.

— Обещаю сделать все, что смогу, — утешил его Бэрк. — Вот только не уверен, что моих стараний будет достаточно.

— Гнать их в задницу отсюда! — грохнул кулаком по столу Тони Бык.

Мартин понимал это желание, но «Браун девелопментс» купила землю по всем правилам, заплатив хорошие деньги. Попытка выгнать строителей из долины на данном этапе может закончиться для взбунтовавшихся фермеров разве что тюрьмой.

— Парни, не подумайте, что я хочу сменить тему, сказал Мартин. — Кому-нибудь из вас повезло увидеть человека, который бы ловил рыбу в ручье, который течет из долины?

— Ты про старый городской ручей, что ли? — спросил Тони Бык.

— Слушай, а ведь верно… За все лето там не было ни одного рыболова, — задумчиво промолвил Билли. — К чему бы это?

— Вчера вечером, когда я наконец нашел свои часы, меня занесло на берег ручья. И тут я заметил, что на помойках совершенно чисто.

— Как чисто? — удивился Билли.

— Как на этом столе. Я специально залез проверить два бака и не почувствовал даже запаха рыбы. Никто давно не пользовался ими. Почему?

— Ма говорит, что у ручья бродят привидения, — прошептал Эдди.

— Привидения?

— Ага… Иногда ма нормальная, а иногда бредит вслух, но тут даже брат Джо сказал, что она права. Он велел поить коров только из пруда и приказал перед дойкой не гонять их на водопой ручью.

Тут в мозгу Мартина что-то щелкнуло.

— Должно быть, я на прошлой неделе выудил из ручья всю форель, когда ставил свой новый перемет, — пошутил Тони Бык.

— На прошлой неделе сколько рыбы ты поймал? — прервал его Мартин.

— Ни одной! — с досадой признался Тони Бык.

— А когда ты в последний раз выловил что-нибудь в этом ручье? — наседал Мартин.

— Сказать по правде, — признался Тони, — я уж и не помню, когда приносил домой полное ведро.

— Ма говорит, что парни со стройки не хотят, чтобы их стадион пах рыбой, и поэтому нарочно отпугивают ее, — сказал Эдди, сокрушенно покачивая головой.

— Ну уж это ерунда! Отпугнуть рыбу от воды труднее, чем ворон от сада! — вмешался Билли.

Мартин залпом допил остатки пива и бросил на стол смятую десятидолларовую бумажку.

— Пора ехать!

— Эй, а, чем закончились твои встречи? — спросил Билли. — Ты что, не хочешь рассказать нам, как продвигается дело?

— Могу сказать только одно: чем больше я узнаю про «Браун девелопментс», тем больше убеждаюсь, что мы должны остановить их.

— Еще бы! — фыркнул Билли. — Это все знают.

— Ну и что ты собираешься сделать, чтобы выгнать их отсюда? — спросил Эдди.

— Это буду не я, — сказал Мартин, придвигая кресло К столу.

— Ты что, хочешь бросить все и уехать? — испугался Эдди.

— Нет, не брошу и не уеду. Но если кто-то и спасет город, то это буду не я. Не только я. Город сам должен подняться и спасти себя.

По дороге на стройплощадку Мартин не мог отделаться от чувства, что он топчется на месте. Ясно было одно: «Браун девелопментс» перекрыла рыбе путь в долину. Зачем? Может быть, компания, убедившаяся, что вода здесь стерильно чиста, намеренно изводит рыбу? Чтобы в пересохшем русле нечему было гнить…

Если бы можно было доверять этой Адамс на все сто процентов, то вместе им по плечу сложить эту мозаику. Каждый день ему открывается новый кусочек тайны. Работай они рука об руку, им вполне по силам разгадать причину того, что творится в долине Маккейба.

Хорошо бы иметь такого партнера, который пойдет за тобой хоть на край света, утешит тебя при неудаче и отпразднует с тобой победу: надежную, уверенную в себе, умную и красивую женщину, которой он не устанет любоваться ни днем, ни ночью.

Смешно… У него получился портрет идеальной жены, а не соратника по борьбе со строительством стадиона для гольфа.

Заходящее солнце окрашивало все вокруг в янтарный цвет: горизонт был мирным и безоблачным. Наслаждаясь вечерней прохладой, Бэрк расстегнул верхние пуговицы рубашки и подставил ветру загорелую грудь. На пропускном пункте он показал свое удостоверение и остановился рядом с «линкольном» Кэти-Линн.

— Вы опоздали, — сказала та, подходя к двери джипа. Ясно, эта особа не любит ждать.

Сделав вид, что он ничего не слышал, Мартин выпрыгнул из машины на утоптанную глину. Маленькое облачко пыли опустилось на идеально отполированную поверхность «линкольна» цвета морской волны.

Мартин обернулся к Кэти-Линн.

— Сегодня вы выглядите совсем по-другому…

Он окинул взглядом ее фигуру, вполне достойную, чтобы быть увековеченной скульптором. Белая блузка была узлом завязана над тонкой талией. Неожиданно Мартин почувствовал, что, оказывается, тонкая полоска кожи между блузкой и джинсами способна возбуждать больше, чем женские прелести, едва прикрытые крошечным бикини. Широкий пояс подчеркивал ее крутые бедра. Нежная округлость груди вздымалась и опадала, когда Кэти вдыхала в себя влажный воздух долины.

— И выглядите замечательно, — честно признался он.

— Спасибо, — удивленно ответила она. — Я раскопала старые джинсы в кладовке… И неожиданно удостоилась комплимента.

Мартин улыбнулся.

— Я не шучу, Кэти-Линн. Спортивный стиль вам очень к лицу. Совсем не обязательно носить строгие деловые костюмы, чтобы заставить мужчин воспринимать вас всерьез.

Она быстро взглянула на Бэрка. Как он догадался о ее вечном комплексе? Неужели ее неуверенность в себе видна первому встречному? Или он умеет читать чужие мысли?

— Ну что ж, спасибо, мистер Бэрк. Я учту это, когда буду готовиться к следующей встрече с вами.

Мартин пожал плечами.

— Прошу прощения. Я не собирался гладить вас против шерсти. Просто заметил, что вы хорошо выглядите, и подумал, что стоит вам об этом сказать. Не беспокойтесь, больше о вашей одежде я говорить не буду.

Реакция на его в общем-то безобидные слова оказалась неожиданной — полные печали глаза. Так смотрит человек, пытающийся перебороть боль.

— Это я прошу прощения. Просто я не привыкла к комплиментам, за которыми ничего не кроется, — призналась она нерешительно.

— То есть, иными словами, вы подозреваете в каждом мужчине соблазнителя. Заодно и мне досталось.

— Нет, это не так. То есть я хотела сказать, что мне нет нужды вас ни в чем подозревать… — пролепетала вконец растерявшаяся Кэт.

Мартин долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

— Значит, вы не доверяете никому из мужчин, а особенно тем, которые пытаются быть с вами любезными?

Он догадывался, что дело здесь не только в невзначай оброненных комплиментах. Кэти-Линн зрелая женщина и наверняка наслушалась от мужчин хвалебных слов о своей внешности. Почему же у нее так резко изменилось настроение?

— Я не знаю, что у вас на уме. Но, посудите сами, что я должна подумать, видя, как вы выпрыгнули из джипа и стали поигрывать мускулами?

Мартин рассмеялся.

— Я не приказывал им напрячься, но за комплимент спасибо!

Щеки Кэт залила краска.

— Может, на время забудем о наших фигурах и сменим тему? Вы говорили, что нам надо изучить стройплощадку.

Мартин взял с заднего сиденья два желтых мотоциклетных шлема и, не слушая возражений, водрузил тот что поменьше на золотые кудри Кэти-Линн. При этом он не устоял перед соблазном коснуться ее шелковистых волос.

— Вам придется спрятать прическу под шлемом, без этого не обойтись, если учесть, что нам предстоит подниматься на вершину гряды, — объяснил он.

Адамс бросила на него подозрительный взгляд.

— При чем тут вершина гряды? Я думала, мы приехали осматривать строительство, а не любоваться долиной в лучах заката.

Мартин нахлобучил на себя шлем, схватил сумку и устремился к пропускному пункту.

— Слушайте, почему бы до конца дня вам не видеть во мне старшего брата? А я буду думать о вас как о сестре.

Кажется, необычное предложение вполне устроило Кэти-Линн, и она пошла следом за новоиспеченным родственником.

— Только не о моей сестре, — пробурчал себе под нос Мартин и улыбнулся.

— Вы прихватили с собой карту участка, или мы будем слоняться по стройке наудачу?

— Я здесь вырос и знаю эту долину и гряду так же, как собака знает собственный двор, — ответил он.

— Тогда расскажи мне, Фидо, — пошутила Кэти-Линн, неожиданно дав ему кличку, — про характер собак, живущих в здешней глуши.

Мартин поднял бровь.

— На своем примере? Ну, как всякий добропорядочный пес, я все время нахожусь рядом с хозяйкой, защищаю ее от диких зверей или двуногих хищников. Я не отойду от нее, даже умирая с голоду или от жажды. И всегда буду предан ей и только ей. — Он усмехнулся. — А если нас разлучат буря, трагедия или невезение, я буду бежать аж за тридевять земель, но отыщу того, кому предан.

— А если за это время хозяйка умрет? — лукаво спросила Кэти-Линн.

Он обернулся, посмотрел ей в лицо и улыбнулся — печально и насмешливо.

— Ответ ясен. Я тоже умру от тоски и одиночества на том месте, где вы уснули вечным сном… А теперь, когда я рассказал вам о своей преданности, растолкуйте мне, что я буду иметь взамен. — Он положил руку на ее шлем и заставил слегка пригнуть голову, чтобы не задеть за торчащую ветку.

— Обещаю кормить и поить верного Фидо каждый день, — откликнулась она. — Ты никогда не будешь голодным.

Он на мгновение остановился и повторил эти слова, словно пробовал их на вкус:

— Никогда не буду голодным? Я буду защищать вас до последней капли крови, буду предан вам до последнего вздоха, а за это получу собачью похлебку и миску воды?

Кэти-Линн обернулась, посмотрела ему в лицо и уперлась руками в бедра.

— Я имела в виду не это, — возразила она.

— Надеюсь. Иначе связь оборвалась бы.

— Я говорила в переносном смысле. Речь ведь шла о собаке. К вашему сведению, я заботилась о попугае моего соседа во время его отъезда, и птица чувствовала себя преотлично.

Она ускорила шаг, и Мартин подавил невольную улыбку. Кэти-Линн хранила про себя свое прошлое. Ее личная жизнь оставалась для него загадкой. Она не замужем, но это вовсе не значит, что так было всегда. У нее есть какой-то сосед. Может, сосед не по дому, а по постели? Таинственная леди оберегает свои секреты…

— Я уставала на работе, возвращалась поздно, но никогда не забывала накормить птицу или почистить клетку, — сказала она. — И не жалела для своего временного питомца денег на еду и витамины.

— Да не об этом речь! — прервал он, взмахнув рукой. — Я не сомневаюсь в благополучии попугая.

— Все равно вы меня не слушаете, — бросила она и ускорила шаг, словно пыталась убежать от подробностей, способных обнажить правду.

— Тогда скажите мне то, чего я не услышал. Скажите, как вы любили его, как переживали, когда он болел, и как плакали, когда он умер, — потребовал Бэрк.

— Плакала я или нет, это не ваше дело, — ответила Кэти-Линн и почти побежала по тропе.

— Нет, именно мое дело, — глядя ей вслед, пробормотал Мартин. — Мне нужно знать, есть в вас сострадание или вы такая же ледяная, как горный ручей…

Когда он догнал Кэти-Линн, та стояла в двух футах от конца тропы. Ее губы были поджаты, отчего ангельски прелестное лицо приняло сумрачное выражение. Бэрк остановился рядом и, скрестив руки на груди, следил за ее взглядом, блуждавшим по никелированному рулю, кожаным сиденьям и выхлопной трубе.

— Что это?

— «Ямаха-10 °CС» с двумя цилиндрами. Классическая модель. Теперь таких не делают. Мечта коллекционера.

— Вот пусть коллекционер на нем и ездит, — отозвалась Кэти-Линн.

Мартин изучающе взглянул на нее.

— Почему вы боитесь мотоциклов? Потому что богачи предпочитают ездить на лоно природы на своих смешных маленьких мопедах?

Она обернулась и посмотрела ему в глаза.

— Неправда. У моего университетского друга был мотоцикл, и иногда после занятий он возил меня на пляж. Просто я уже вышла из того возраста, чтобы таким способом ездить на лоно природы.

Мартин уселся на «ямаху» и приглашающим жестом похлопал по заднему сиденью.

— Садитесь поживее! Обещаю, что ни в кого из ваших знакомых мы не врежемся, а так нам удастся обследовать весь объект в десять раз быстрее, чем пешком. — Он скинул с плеча сумку и поставил ее на бензобак. — Теперь или никогда. Либо садитесь, либо идите пешком, — бросил Мартин.

Следить за Кэти-Линн, лихорадочно оценивающей все «за» и «против», было одно удовольствие. К тому времени, как Мартин ударил ногой по стартеру, она овладела собой и заставила себя сесть на заднее сиденье. Любая вожатая девочек-скаутов была бы довольна, увидев пять сантиметров, отделявших бурно вздымавшуюся грудь Кэт от напряженно выпрямленной спины Мартина. Бэрк без предупреждения схватил ее правую руку и заставил обнять себя за талию. Когда грудь Кэти-Линн прижалась к спине Мартина, у того бешено заколотилось сердце.

Она отпрянула и попыталась вырвать руку из его пальцев.

— Что вы делаете?

Не реагируя на ее протест, Мартин заставил заработать мотор и с наслаждением ощутил его мощь. Промчавшись через поляну, Бэрк снова потянулся за ее руками, но этого не потребовалось: увидев стремительно летевшие мимо деревья, Кэт сама судорожно обхватила его широкую грудь.

— Держитесь крепче! — крикнул он через плечо. — Сейчас немножко потрясет!

Весь дальнейший путь они проделали, слившись воедино. Когда Мартин слегка отклонялся во время поворотов, она инстинктивно повторяла его движение. С каждым метром Кэти-Линн чувствовала себя все более уверенно: природные грация и сила позволяли ей реагировать на самые головокружительные виражи и неожиданные скачки мотоцикла.

Поднявшись на самую высокую точку, доступную мотоциклу, Мартин заглушил мотор и ощутил чувство потери, когда Кэт соскользнула с сиденья и его разгоряченной спины коснулся предвечерний ветерок. Он слез с мотоцикла, подошел к краю плато и начал изучать долину с видом бывалого фермера, осматривающего свои поля.

— Глазам своим не верю… — тихо сказал Бэрк. Его лицо исказилось, как от боли.

— Я знаю, что вы имеете в виду. Действительно, зрелище драматичное, — откликнулась Кэти-Линн.

— Драматичное?! — рявкнул он. — Каждый день эти парни уничтожают еще один участок земли. У «Браун девелопментс» нет совести, ею движет только всемогущий доллар!

Не дав Кэт возможности возразить, Бэрк продолжил, указывая рукой на долину:

— Бьюсь об заклад: стоит кому-нибудь помахать пачкой денег, и эти ребята выроют здесь могилу, в которой можно будет похоронить такой город, как Бушбрук, со всеми потрохами… Ну, что вы теперь скажете? — вдруг спросил он.

— Я понимаю, как вы огорчены застройкой долины, и…

— Застройкой? — От громкого негодования он перешел почти на зловещий шепот. — А не уместней ли здесь другое слово? Скажем — «разрушение». И учтите — речь идет не о парке, в котором привыкли играть дети, а о возможности фермеров кормить свои семьи! — Он вглядывался в ее глаза, пытаясь найти в них намек на понимание. — Вы соображаете, какими последствиями обернется для Бушбрука это строительство?

— Думала, что соображаю, — пробормотала Кэти-Линн. — А теперь вы говорите, что одна часть долины будет затоплена паводками, другая пересохнет, и через три месяца после окончания строительства фермерские хозяйства, существовавшие здесь веками, будут уничтожены… — Она покачала головой и отвернулась, чтобы скрыть появившиеся на глазах слезы. — Должно же быть хоть какое-то объяснение этому бессмысленному варварству?

— Мисс Адамс, вы видите остатки леса на дне долины? Как вы считаете, сколько там валков?

— Валков?

— Ну да, рядов этой смеси земли и древесины, которую оставляет за собой техника вашей строительной компании, — гневно сказал он.

Кэти-Линн посмотрела туда, куда указывала его рука, и наугад сказала:

— Кажется, пятьдесят-шестьдесят.

— Вчера вечером было восемьдесят два! — бросил он. — Горы еще живых существ молча ждут, когда их свалят в эту братскую могилу и какой-нибудь парень в каске с надписью «Браун» плеснет керосином, чиркнет спичкой и положит начало кремации!

Кэти-Линн не могла оторваться от этого тягостного зрелища. Она окончательно утратила чувство времени и очнулась только тогда, когда Мартин стремительно зашагал к мотоциклу. Пытаясь восстановить самообладание, Кэт бросила последний взгляд на долину. Но долины больше не было: теперь и ей, мисс Адамс, тоже виделась здесь лишь братская могила.

Глядя на Мартина, Кэти-Линн ощутила приступ тошноты. Если она правильно поняла его слова, то именно ее стараниями поселок пришел к катастрофе.

Теперь уже ей самой потребовалась помощь Мартина, чтобы прояснить ситуацию. Когда их глаза встретились, стало ясно: они оба понимали, что дела обстоят хуже некуда. Это означало куда большую неприятность, чем нежелательное нашествие туристов. Речь шла об уничтожении фермерских хозяйств. Оба понимали, что жителям придется покинуть свои дома. Спасти их могло только одно: немедленное прекращение строительства. Кэти-Линн вцепилась в никелированный руль и принялась крутить резиновую рукоятку.

— Теперь-то вы мне верите, или нужны еще какие-нибудь доказательства? — спросил Мартин.

Кэти-Линн покачала головой.

— Речь здесь не только о вере. Я хочу для себя уяснить, что мы в состоянии сделать для фермеров, живущих вокруг долины Маккейба.

— Я пойду на все, чтобы остановить уничтожение полей, пастбищ, усадеб моих соседей и друзей, — заявил Мартин.

— Если речь о соблюдении закона, то купчие «Браун девелопментс» безукоризненны. Уж будьте уверены! Я была одной из тех, кто составлял их. Если же говорить о деньгах, то даже все семьи округа в складчину не сумеют выкупить долину обратно. Так что, как ни грустно в этом признаться, — мы бессильны, — подвела она невеселый итог.

Мартин напряженно смотрел куда-то вдаль.

— Как вы думаете, что заставило компанию выбрать для строительства именно Бушбрук?

Кэти-Линн подняла глаза на высокую ель и задумалась. Потом спросила:

— Чем зарабатывает себе на жизнь большинство здешнего населения? На какие доходы они живут?

— Они работают, — ответил удивленный Мартин.

— Это ясно. Но где они работают? На фермах или в городе?

— Девяносто пять процентов трудится на земле. Половина выращивает скот, а половина — зерно. Кое-кто из женщин работает в местном магазине, на почте, в парикмахерской… А что? — спросил Мартин.

Налетевший порыв ветра прошумел в кронах деревьев. Кэти-Линн тщательно подбирала слова. Она была риэлтором и умела разговаривать с людьми. Сейчас потребуется весь ее такт.

— Осторожнее… — пробормотала она себе самой.

— Не понял, — бросил Мартин. — О чем вы?

— Если вы хотите что-нибудь построить, и не уверены, что соседям это понравится, где вы начнете стройку: рядом с небоскребом, битком набитым адвокатами, или в глуши, подальше от глаз блюстителей закона? — наконец спросила она.

Аналогия понятная. К тому же ясно, что Кэти-Линн не хочет обидеть жителей поселка, а просто излагает свои соображения. Да, его друзья и соседи не слишком сильны в науках. Они трудились на земле и зарабатывали себе на жизнь собственным хребтом.

Естественно, «Браун девелопментс» не пожалела трудов, чтобы найти наименее рискованное место, жители которого не сумели бы толково воспротивиться строительству и не имели бы денег для такой борьбы. С этой точки зрения выбор чужаками сделан верно.

— Я вас понимаю, — заявил Мартин. — Но мы же не будем сидеть сложа руки и спокойно смотреть на то, как нас лишают средств к существованию и разоряют наши земли!

Кэт лихорадочно размышляла. В мозгу вспыхнули слова Джона Эрвина: «Пожалуйста, помните, что эта информация сугубо конфиденциальна. Вы как мой агент по торговле недвижимостью не имеете права разглашать ее… Я доверяю вам, мисс Адамс, иначе „Браун девелопментс“ не имела бы дела ни с вами, ни с вашей фирмой…»

Эти слова звучали в голове, не давая собраться с мыслями.

— Не кипятитесь, Мартин. Они выбрали ваш поселок, зная, что вы здесь недостаточно образованны и богаты, чтобы бороться с ними. Но я кое-что вспомнила и поняла, что стала их агентом тоже не без причины, — созналась она. — Вы еще не забыли Блейна?

— Того парня, который ворвался к вам в кабинет и заявил, что он ваш партнер?

Кэти-Линн шагнула в свое прошлое, к болезненным воспоминаниям.

— Несколько лет назад Блейн Тернер был моим партнером по торговле недвижимостью, кроме того, я считала его своим лучшим другом. А он использовал мои связи и умение общаться с людьми, чтобы уговорить их вложить сотни тысяч долларов в проект, который не имел ни малейшего шанса на успех…

Мартин терпеливо ждал продолжения, видя, что от признания ей становится легче.

— Когда настал конец, Блейн едва не утопил и меня. Но я боролась изо всех сил. Мне помогли деньги, оставленные родителями, и уверенность в том, что я сумею выплыть.

Мартин засунул руки в карманы джинсов и зябко поежился.

— Мне очень жаль. Я не знал, что ваши папа с мамой умерли.

— О нет, они живы, слава богу, просто переехали. Но я не хочу, чтобы деньги, которые они заработали себе на старость, достались мошенникам вроде Блейна Тернера. Мои папа и мама заслуживают лучшей участи, чем красный штамп на приговоре суда «Уплачено полностью»… — шепотом закончила она.

Немного придя в себя, Кэти-Линн продолжила свою невеселую исповедь.

— Мне удалось сохранить лицензию на право заниматься торговлей недвижимостью, но о прошлом напоминает выговор в моей личной карточке, который снимается лишь через пять лет. Вот поэтому меня и выбрал «Браун девелопментс».

Мартин быстро переваривал информацию.

— Да, похоже на то, что они рассчитывают направить вашу энергию и желание спасти лицензию себе на пользу. А запись о дисциплинарном взыскании сделала вас уязвимой, к тому же дает возможность, если что, все грехи списать на якобы недобросовестного работника. Поселок, населенный простаками, и проштрафившийся риэлтор… Команда что надо. Конечно, при таком раскладе «Браун» проиграть не может, — заключил он. — Или все-таки может?

Где-то в глубине души у Кэти-Линн зашевелилось профессиональное честолюбие. Казалось, этот нечаянный знакомец зарядил ее своей неиссякаемой энергией.

— Садитесь. Едем на другой конец гряды.

На сей раз понуканий не потребовалось. Кэти-Линн надела шлем, прыгнула на сиденье, и мотоцикл с ревом помчался в долину. Обхватив талию Мартина, она не могла не заметить, как прекрасно сочетаются их тела.

Чем выше они поднимались, тем менее утоптанной становилась тропа. Кэт заметила, что здесь тоже множество шестов с оранжевым пластиковым верхом.

Мартин быстро огляделся.

— Вот оно, это место, — сказал он. — Никогда его не забуду.

Кэти-Линн нервно засмеялась.

— Ну а теперь, когда вы завезли меня черт знает куда, может быть, скажете, зачем вы это сделали?

Бэрк насупился.

— Все еще собираетесь видеть во мне обольстителя?

— Да нет же. Я вижу, что вы очень серьезно относитесь к своему делу. Меньше всего на свете вы похожи на человека, который потащит ничего не подозревающую женщину на вершину горы, чтобы полюбоваться закатом и насладиться панорамой долины. Для этого вы чересчур профессиональны.

— Намекаете на то, что я зануда? — осведомился он.

— Вы не зануда, просто очень целеустремленный человек, — сказала она, посмеиваясь над своим скоропалительным выводом. — А знаете, скорость очень бодрит, — призналась Кэти-Линн. — Я всю жизнь любила быструю езду, так что с мотоциклом вы неплохо придумали. Но, господь свидетель, мужчины всегда стремятся к приключениям, их так и манит совершить что-нибудь отчаянное. А ко мне так и липнут те, про которых говорят: «седина в бороду, бес в ребро»…

Мартин расхохотался.

— Вы что, проводите много времени с мужчинами средних лет?

— Боже мой, да мне вполне достаточно моих коллег! Каждый норовит распустить руки и думает только о том, кого бы окрутить сегодня вечером. Мужчины льстят лишь для того, чтобы затем унизить. Для них нет более приятного зрелища, чем женщина, скатившаяся вниз по служебной лестнице, — заключила она.

— Но вы деловая женщина, успешно работающая в мире мужчин. Вам впору создавать собственную компанию.

Кэти-Линн слегка замешкалась с ответом.

— Вы знаете, почему мне понадобился партнер по торговле недвижимостью?

Мартин ответил то, что само сорвалось с языка:

— Он был, видимо, для вас близким человеком?

— Не угадали, — отрезала она. — Я достаточно хорошо подготовлена, знаю свое дело и являюсь, поверьте, настоящим профессионалом. Но никто не принимал меня всерьез, пока я не стала появляться на встречах с клиентами, таща на буксире партнера-мужчину. Мой ум, его пол… И так продолжалось довольно долго. — Кэти-Линн забарабанила пальцами по сиденью и заставила себя успокоиться. — Простите. Я не собиралась исповедоваться вам в своих прежних просчетах.

Стоит признать, что и Мартин не раз свысока смотрел на женщин-работниц. Сейчас даже противно вспомнить, как он, не читая, откладывал в сторону заявления женщин, когда отбирал работников на стройку. До сегодняшнего дня половая дискриминация оставалась для него только темой дневных телепередач для домохозяек. Теперь же он впервые столкнулся с человеком, для которого этот вопрос имел жизненно важное значение. Он заставил себя поглядеть Кэти-Линн в глаза и еще раз понял, что перед ним стоит незаурядная женщина.

Она говорила о прошлом с болью, но пусть знает — сегодня у нее появился союзник в борьбе за равноправие.

— Мне жаль, если у вас сложилось впечатление, будто я не принимаю вас всерьез. Это не так, — извинился он. — Но я хочу, чтобы вы поняли: я ценю вас и как специалиста, и как женщину. — Мартин двинулся к ней, непроизвольно выставив вперед руку, словно хотел схватить и стереть в порошок каждого типа, который посмел причинить ей боль. Кэти-Линн шагнула навстречу, их пальцы сплелись, словно для рукопожатия, но внезапно все изменилось. Оба стояли неподвижно, не в силах разнять руки и боясь спугнуть мгновение.

— Я не знаю… — запинаясь, промолвила Кэти-Линн за секунду до того, как Мартин привлек ее к себе и прижался ртом к ее губам, губам, которые возбуждали его одним своим видом еще при первой встрече.

Поцелуй был крепким: он раздвинул эти прелестные губы и ощутил ее теплое дыхание. Бэрк не торопился и не навязывал свою близость, но несколько мгновений спустя, когда по телу Кэти-Линн стало разливаться тепло, она внезапно вздрогнула.

— Пожалуйста, отвезите меня к машине, — прошептала Кэт.

Мартин сделал шаг назад. Глаза у него были грустными. Он отчаянно пытался понять, почему у Кэти-Линн так быстро изменилось настроение.

— Простите… Я не должен был этого делать, но вы такая желанная женщина, что…

— Пожалуйста, — взмолилась Кэти-Линн. — Я хочу домой. В какой стороне мой дом? — испуганно спросила она, топчась по кругу и обводя глазами горизонт.

— Тсс… Все будет хорошо, — утешил ее Мартин, как утешают ребенка.

Краем глаза увидев мотоцикл, Кэт стремглав бросилась к нему, словно к старому знакомому. Как ни странно, теперь вид «ямахи» ее успокаивал.

Расстроенный, Мартин сел в седло и завел мотор. Теперь прикосновение рук Кэти ничуть не возбуждало его. Где-то в глубине души жило подозрение, что неистово прижимавшаяся к его спине молодая женщина была смертельно ранена.

Спустя пятнадцать минут после поцелуя смущенная и подавленная Кэти-Линн сошла с мотоцикла. Мартин следил за ней, снова и снова обдумывая происшедшее — их игривый разговор, поездку на вершину холма и, наконец, поцелуй. Видно, в какой-то момент он неправильно воспринял сигнал, которым обычно обмениваются между собой мужчина и женщина.

Неправда, проворчал про себя Мартин. Она хотела, чтобы к ней прикоснулись не меньше, чем я хотел того же. Просто из ее прошлого вырвался какой-то демон и лишил нас этого удовольствия, заключил он.

Не обращая внимания на замешательство Мартина, Кэти-Линн двинулась к своей машине, набрала код, и дверь «линкольна» открылась.

— Мне нужно заехать в офис, — пробормотала она, не поднимая глаз.

— Вот повезло-то! Эй, Мартин! — донесся до них голос Бобби Реймонда.

Мартин метнул взгляд на Кэти-Линн. Она в растерянности остановилась, не зная, то ли принять участие в беседе, то ли прыгнуть в машину и нажать на газ. Кэт медленно обернулась.

— Здравствуйте, господин мэр…

— Добрый вечер, мэм. — Бобби кивнул, приподняв ковбойскую шляпу.

— Я не заметила, как вы подъехали. Вот собираюсь вернуться в город… — пробормотала Кэти-Линн первые пришедшие на ум слова.

— Я специально остановился, чтобы повидаться с нашим доверенным лицом. Нужно сесть и как следует потолковать. Как мужчине с мужчиной, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Понимаю, — кивнула Кэти-Линн.

— Бобби, дай нам слегка остыть и чего-нибудь выпить, а потом мы встретимся с тобой у ручья, — проворчал Мартин.

Кэти-Линн проглотила комок в горле и попыталась взять себя в руки.

— Идите, идите, джентльмены. Сказать по правде, я уже опаздываю и очень тороплюсь.

— Подождите секунду, Кэти-Линн, — взмолился Мартин. — Бобби, тебе ведь не к спеху?

Мэр Бобби Реймонд покачал головой.

— Тебя трудно застать на месте, но если ты обещаешь, что недолго, верю на слово.

— Спасибо, Бобби, — кивнул Бэрк. — Я провожу леди и сразу вернусь.

Каждый норовит урвать кусок его времени! Но сейчас у него свои планы. Сейчас, может быть, самое главное — выяснить, какой раны он ненароком коснулся. Почему его поцелуй заставил Кэти-Линн почувствовать себя несчастной?

— Постойте, — крикнул Бэрк, видя, что она нагнулась к двери «линкольна». — Я только хочу сказать вам… сказать, что… прошу прощения, если обидел вас.

Кэти поспешно села в машину и захлопнула за собой дверь. Ощутив себя в безопасности, она медленно опустила стекло.

— Я принимаю ваши извинения. Спокойной ночи.

— Послушайте, леди, — вспылил Мартин, раздосадованный своей неспособностью понять ее чувства. — Повторяю, мне жаль, если я оскорбил вас. Но мне показалось, вы хотели, чтобы вас поцеловали. А когда я это сделал, вы стали холодной, как пустой чайник. Меньше всего мне хотелось бы причинять вам боль. Тем более чтобы вы плакали. Что мне еще сказать?

— Вы тут ни при чем. Это моя проблема, — неохотно ответила Кэти-Линн.

— В чем она заключается? — не отставал Бэрк.

Кэти-Линн надела темные очки, чтобы спрятать покрасневшие от слез глаза.

— Все будет в порядке, не беспокойтесь, — пообещала она.

Мартин нахмурился.

— Не беспокоиться? Вы же расстроены. И все из-за меня.

— Не из-за вас, — сказала Кэти-Линн. — Это воспоминания. Поверьте, все будет в порядке. Просто мне нужно поехать домой и ненадолго прилечь.

— Вы сможете вести машину? — спросил Мартин. — Пару минут назад вы дрожали как осиновый лист. Я боялся, что вы упадете с мотоцикла. А теперь вы хватаетесь за руль и собираетесь целый час ехать до города?

— Вы просили съездить с вами на стройплощадку. Мы поднялись на вершину холма, полюбовались долиной и вернулись. Я согласна с вашей оценкой проекта и готова помогать вам.

— Согласны и готовы помогать? Что с вами? Двадцать минут назад вы были в невменяемом состоянии и едва не рыдали, а теперь ведете себя так, будто ничего не случилось?

— Извините, что доставила вам беспокойство, — проговорила враз потухшая, даже как будто постаревшая Кэти-Линн. — Да будет вам известно, я вовсе не хотела, чтобы меня целовали. Просто вы застали меня врасплох.

— Не зря, наверное, у вас двойное имя. Вас две: одна — Кэти, другая — Линн. Сегодня, пожалуй, я видел обеих.

— Ну, ну, еще попробуйте намекнуть, что я сумасшедшая. А сами-то хороши! Подстерегаете женщин ночью на мойке, — насмешливо сказала она.

— Ах да, мойка. Мы ведь так и не закончили тот разговор, правда?

— Какой разговор?

Мартин подозрительно разглядывал ее.

— Скажите мне, что вы делали, бегая по кустам, словно спугнутый кролик?

— Кролик? Ну вот, теперь еще и кролик. Какой-то животный фетишизм. Вы что, считаете мир сплошным зоопарком?

— Перестаньте отвечать вопросом на вопрос. Я ведь не из числа ваших драгоценных клиентов. Ну так что же вы ответите мне? — потребовал он.

— Раз вы не мой клиент, то и отвечать вам я не обязана! Так что не тратьте свой запал понапрасну! — Кэти-Линн сняла темные очки, вынула из сумки кошелек и выхватила из него смятые бумажки, которые несколько дней назад Мартин бросил ей на стол. — Вот ваши восемнадцать дол ларов. Наймите себе другого высокооплачиваемого риэлтора! — хмыкнула она. — Вы туповаты для того, чтобы иметь с вами дело!

Он никогда не встречал такой женщины! Минуту назад дрожала, как росинка на листе, а сейчас смотрит тигрицей.

Кэти-Линн повернула ключ зажигания.

— Отойдите в сторону, — предупредила она.

Было видно, что сейчас ее ничто не остановит — нажмет на газ и проедет по его кожаным туристским ботинкам. Мартин тихонько чертыхнулся и отошел ровно настолько, чтобы не рисковать пальцами ног.

— Не думал я, что у вас хватит духа вступить в борьбу. У большинства женщин его не хватило бы.

Она внезапно остановилась.

— Не судите о моих способностях, сообразуясь с половой принадлежностью. Если хотите знать, в Палате по торговле недвижимостью я считаюсь одним из самых перспективных агентов!

— А я и не говорил, что вы глупая. Я сказал, что у вас могло не хватить духа.

Она прищурилась, словно готовилась броситься в атаку.

— Дух… Да что вы знаете о духе? По-вашему, нужно много духа, чтобы жить и умереть в этой глухомани? Таким людям, как вы, ни к чему ни паспорт, ни даже водительские права, потому что они ничего дальше своей деревни в жизни не видели и не увидят!

Мартин рванул дверь настежь, схватил Кэти-Линн за руку и вытащил из машины.

— Если уж вы решились оскорблять мое мужское достоинство, то делайте это стоя и глядя мне в глаза! — приказал он. Обоих захлестывали эмоции: сердца колотились, лица пылали от гнева.

Порывисто дыша, она ткнула его ладонями в грудь.

— Только такой мужлан, как вы, может думать, что единственное назначение женщины, работающей в фирме, это разносить кофе и соленые орешки! Ну так позвольте сказать вам вот что: тот болван, который посмел относиться ко мне свысока, теперь торгует подержанными автомобилями на заброшенной автостоянке! — крикнула она и залилась слезами.

Бэрк снова прижал Кэти-Линн к груди — на сей раз не для поцелуя, а чтобы сломить ее сопротивление. Он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Я действительно не хочу обижать вас, а держу сейчас крепко только для того, чтобы вы успокоились.

С этими словами он принялся неспешно и бережно покачивать ее из стороны в сторону, убаюкивая, словно маленькую. Постепенно тело Кэти-Линн расслабилось, руки безжизненно упали.

— Если я сейчас поцелую вас, вы снова заплачете?

Кэти-Линн снизу вверх посмотрела в глаза своему неожиданному защитнику.

— Нет, — прошептала она. — Ваше прикосновение не причиняет мне боли. Просто иногда воспоминания о прошлом ранят сердце… — пробормотала она, ощущая тепло его тела.

Мартин стоял и ждал. Ждал ее реакции, ждал, что сейчас в приблизятся ее губы. И когда она приоткрыла рот — вовсе не для того, чтобы что-то произнести, а чтобы целовать и принимать поцелуи, — он не заставил себя ждать. Их губы встретились в неистовой страсти. Руки Кэти-Линн рванулись вверх и обвили сильную мужскую шею. Потом она притянула его к себе, ища крепких объятий и стремясь убедиться в том, что вызывает желание. Бэрк не обманул ее ожиданий.

Ее трепещущие губы раздвинулись. Жесткий рот Мартина впился в них, и на этот раз она не отпрянула. Кэти радовалась его страсти и просила большего, но вдруг отстранилась, испуганная силой проснувшегося в ней желания. Теперь ей нужно было во что бы то ни стало остаться одной, чтобы понять, откуда взялась эта страсть и что она может принести в будущем.

Приближался вечер, и тени тянувшихся ввысь небоскребов с каждой минутой становились длиннее и темнее. Кэти-Линн ехала на банкет в городской деловой центр. Улицы в этот час пустынны, не то что днем, когда здесь негде яблоку упасть.

Час назад настроение у нее было — хуже не придумаешь. Хотелось бежать куда глаза глядят. Казалось, что жизнь загнала ее в угол, из которого уже не выбраться. Но сидя за рулем машины, она сумела взять себя в руки. Когда ничего другого не остается — надо смириться с реальностью.

Финансовый и деловой успех… Разве не к этому она стремилась? Жаль, конечно, что «Браун девелопментс» прибрал к рукам этот несчастный Бушбрук, но она-то, Кэти-Линн, тут при чем? Она сделала свою работу вполне профессионально. Остальное от нее не зависит.

Конечно, провести вечер, ограждая себя от чужих локтей и хлопая в ладоши, ей не улыбалось, но что поделаешь? Достижения торговцев недвижимостью всегда отмечались пышно, и сегодняшний вечер не станет исключением. Ее будут чествовать, поздравлять, более того, последняя удача поможет восстановить пошатнувшийся было авторитет. И, значит, история с Блейном Тернером забудется раз и навсегда.

Чуть раньше Кэти-Линн в нерешительности стояла перед платяным шкафом, не зная, что ей надеть. Господи, кому какое дело до ее внешнего вида? Все равно она идет на праздник одна. Мартин не будет танцевать с ней ни сегодня, ни в какой-нибудь другой вечер. Жизнь развела их по разные стороны баррикады. Победа одного неминуемо означает поражение другого. Казалось, пора бы привыкнуть к мысли, что ей всюду предстоит быть одной, но так грустно к подобному привыкать.

Успех всегда давался Кэти дорогой ценой: сегодняшний вечер был очередной платой. Нелегко было бросить смущенного и обескураженного Мартина у бара, хотелось вернуться, окликнуть его и объясниться. Но она переборола это желание. Что дало бы продолжение того разговора? Только усугубилось бы взаимное непонимание. Впрочем, в глубине души она сознавала: Бэрк заслуживает объяснения.

У Кэт уже выработалась привычка — никого не допускать до своих переживаний. Стена, которую она воздвигла между собой и людьми, не только оберегает от чужого грубого вторжения, но еще и защищает ее от лишней боли. Откуда знать недотепе мистеру Бэрку, что ни один мужчина не был так близок к тому, чтобы разрушить эту невидимую стену, как он? Это-то и испугало, это-то и заставило трусливо удрать из бара и оставить Мартина в полном недоумении. Ну не объяснишь же ему, что знакомство с ее прошлым не принесет добра обоим.

В общем решено: сегодня она идет на вечер одна, а с завтрашнего дня начинает новую жизнь…

Ее нынешний наряд — итог безразличия к сегодняшнему торжеству. Загадала, что наденет первое же платье, которое с закрытыми глазами вынет из шкафа. Рука выхватила довольно короткое вечернее платье из золотистой парчи. Ну, значит, так тому и быть! Удлиненный лиф подчеркивал стройность фигуры. Глубокий вырез на спине, длинные рукава — ничего не скажешь, фасон оригинальный. Сюда еще черные туфли с золотой отделкой плюс золотые кольца серег, и можно ехать.

Потянувшись за сумочкой, Кэт посмотрела на часы, желая убедиться, что не опаздывает. Легко быть пунктуальной, когда зависишь только от самой себя. Ведь никакой принц Дезире не приедет за ней и не позвонит в дверь. Сегодня вечером мисс Адамс, увы, сама сядет в свою машину, сама пройдет к месту за банкетным столом, а потом сама же и отвезет себя домой.

Может быть, так даже лучше. Впрочем, иного и не дано. Не стоит делать вид, будто стоишь перед выбором.

Стемнело. Вечер просто сказочный. Когда нарядная Кэт вышла из машины, то ощутила этот удивительный покой природы. Было достаточно тепло для прогулки при звездах. Мысль позабавила. Одинокая дама в коротком вечернем платье и туфлях на высоких каблуках прогуливается по центру города… Есть на что посмотреть!

Отдав служителю ключи от машины, мисс Адамс пошла к залу, где уже играла музыка, стоял гул веселых голосов и слышались объявления ведущего.

Кэти-Линн обвела фойе глазами, ища знакомых. Одна фигура привлекла ее внимание. К притолоке бокового входа непринужденно прислонился мужчина с бокалом в руке. Он обернулся на звук ее шагов, и у Кэти-Линн перехватило дыхание. Уйти, скорее уйти, пока есть возможность!

— Эй, К.-Л…

Холодная, сильная рука обхватила ее запястье, и Кэт почувствовала уже знакомое чувство гадливости.

— Отпусти сейчас же, — вполголоса приказала она.

— Улыбайся. На нас смотрят, — сквозь зубы прошипел Блейн Тернер.

Он дернул ее к себе и стиснул талию так, что Кэти-Линн едва дышала.

— Ты меня задушишь… — простонала она.

— Ну что ты… На публике? — ответил он с наглой ухмылкой. — Успокойся и перестань трепыхаться. Мне нужно поговорить с тобой наедине!

— Я отсюда не уйду. А если попытаешься тащить меня, закричу, — заявила Кэт.

Такое отчаяние было написано на ее лице, что можно было не сомневаться — она не шутит.

— Ну что ж, тогда стой здесь, как дура, и пусть все нас слышат.

— Разве ты еще не высказал всего, что могло повредить моей репутации?

Блейн бросил взгляд на ее высокую грудь.

— Мне наплевать на твою драгоценную репутацию. Я пришел поговорить о деньгах. О моих деньгах! — Внезапно он снял руку с талии Кэти-Линн и с силой провел металлическим браслетом наручных часов по ее обнаженной спине.

Кэт сморщилась от боли и потянулась рукой к царапине.

— Как ты сюда попал? — со злой требовательностью в голосе спросила она. — Тут вход только по приглашениям, а ты больше не член Палаты по торговле недвижимостью.

На его лице появилась ехидная усмешка.

— Как мило, что старые друзья до сих пор следят за моими успехами…

— Есть вещи, которые тебе не дано понять! — не скрывая сарказма, произнесла Кэти-Линн. — Да, я многое заставляю себя помнить, чтобы никогда не забыть уроки, преподанные тобой. Уж теперь-то я никогда и никому не доверюсь до такой степени… — она запнулась, подыскивая подходящее слово, — слепо. Да, до такой степени слепо!

Он помолчал и вдруг с издевательской радостью заявил:

— Правильный вывод! Может, тогда в один прекрасный день ты все же преуспеешь. Торговля сокровищами, скрытыми нижним бельем, приносит неплохие доходы.

— Тебе-то уж это, видимо, доподлинно известно? Доходы в твоем духе! — парировала Кэти-Линн. — Как же тебе иначе выбраться из пропасти, в которую сам угодил?

Блейн помахал рукой, словно подзывая официанта. Тут же как из-под земли появилась какая-то девица и повисла у него на локте.

— К.-Л., я рад представить тебе свою новую партнершу Деллию Рашмор.

— И невесту, — с улыбкой добавила Деллия и еще крепче прильнула к мужчине, демонстрируя особые права на него.

— Примите мои поздравления, мисс Рашмор, — натянуто произнесла Кэт.

— Зовите меня просто Делли. Значит, это вы работали с Блейном до того, как он стал работать со мной и папой?

— С каким еще папой? — с недоумением пожала плечами Кэти-Линн.

— Мой папа — обувной король! — с гордостью заявила Деллия. — У него в этом городе девять магазинов. Когда мы поженимся, Блейн будет управлять их сетью. Блейн уговорил папу учредить премию, которую тот будет сегодня вручать. Он даже произнесет речь! Вот почему мы здесь.

Блейн строго взглянул на Деллию, та тут же замолчала и уставилась в пол.

— К.-Л., пора в зал. Иди, но позже я найду тебя, не вздумай удрать. Это не в твоих интересах! — предупредил Тернер.

Они с Деллией отошли и тут же затерялись в толпе.

Все-таки Блейн втерся на церемонию вручения наград! Какого черта он измывается над ней и выклянчивает деньги, раз нашел способ выправить свои финансовые дела? Наверное, стоит поинтересоваться у адвоката, неужели Блейн имеет хоть какие-то основания требовать с нее часть комиссионных?

Очнуться от оцепенения ее заставила толпа людей, устремившихся из фойе в банкетный зал.

— Ну что ж, пошли, — сказала она себе, и тут с радостью заметила Таню с ее женихом, сидевших за одним из столиков. Кэти-Линн устремилась к ним. — Боже, какое счастье! — выпалила она. — Я бы не перенесла одиночества!

— При чем здесь одиночество, если мы всегда с тобой и за тебя? — возразила Таня. — Тут у нас есть еще и те, кто в любой ситуации — с тобой.

Она сунула руку под льняную скатерть и извлекла оттуда что-то завернутое в бумагу. Таня извлекла из обертки фотографию и бережно протянула ее Кэти-Линн.

— Тайсон и маленькая Мишель! — пробормотала Кэти. Время остановилось, и не было сил преодолеть оцепенение. К глазам подступили слезы, дрожащие пальцы гладили рамку… — Тайсон сорвал бы презентацию… Он бы весь вечер бегал звонить няне, как там девочка? Таким уж он был отцом, — пробормотала Кэт то ли Тане, то ли себе, а затем поцеловала изображение своей ангельски очаровательной дочки. — Сколько лет прошло, а у меня такое чувство, будто самолет разбился в прошлом году. Мишель бы уже ходила во второй класс…

Таня и Тим молчали, встревоженные тем, что Кэти-Линн разговаривает вслух, будто сама с собой.

— Я ужасно тоскую по ним.

Тим сунул Тане свой носовой платок и знаком велел передать его Кэти-Линн.

— Может, сходишь в туалет и попудришься, пока не начался ужин? — предложила Таня. — Я пока заверну фотографию.

— Спасибо, Таня. Сегодня мне нужно было обязательно вспомнить, что значит быть любимой.

И, извинившись, вышла из-за стола. Увидев очередь перед женской комнатой, она прошла мимо, двинулась по коридору и очутилась за кулисами.

Гримерные, костюмерные… Здесь царила своя особая атмосфера. Придуманный мир, который хотел казаться настоящим. Нажатием кнопки создавались день или ночь. Поворотом выключателя — лето или зима. А самое главное, тут никто не умирал, разве что это было предопределено сценарием.

Кэт опустилась сначала на колени, а потом и вовсе упала на коврик и безудержно разрыдалась. Она плакала по мужу, которого потеряла, по ребенку, которого не суждено было вырастить. Самые любимые люди были утрачены в морозный сочельник, когда летели к ней, их вечно занятой жене и матери. Горечи добавляло и то, что не было возможности их даже похоронить: тела погибших в авиакатастрофе так и не были найдены. Общим памятником стал металлический крест, установленный на месте падения самолета. Во второй раз за вечер она с нестерпимой болью ощутила свое одиночество…

Кэти-Линн, приведя себя в порядок, прошла по полутемному коридору и, расправив плечи, бодро вошла в банкетный зал. Что ж, у нее хватит сил продолжать заниматься тем, чем она занималась до сих пор.

Бэрк отпрянул и занес руку для ответного удара, готовый стереть в порошок пьяного Блейна Тернера. Лицо Кэти-Линн исказилось от страха, она вонзила ногти в ладони, приказав себе не дрожать. Однако Мартин не успел выполнить свою угрозу. Удар, заготовленный для него, не достиг цели: рука Тернера рассекла воздух, а он сам, потеряв равновесие, рухнул наземь как подкошенный.

— Не бейте его! — завопила вдруг неизвестно откуда появившаяся Деллия Рашмор, и захныкала, опускаясь рядом со своим женихом. — Он пьян. Он не знает, что делает.

При виде Деллии, склонившейся над телом дружка, Кэти-Линн обрела дар речи и попыталась утешить девушку.

— С ним все в порядке. Мартин не бил его. Блейн просто промахнулся и упал.

Мартин заскрежетал зубами от досады. Противник оказался дохляком и не дал выхода его справедливому гневу.

— Если он очухается к завтрашнему дню, я разделаю его под орех! — поклялся он.

— Блейн не такой уж плохой, — всхлипнула Деллия, все еще стоя на коленях. — Просто стоит ему выпить, и в нем просыпается злоба.

— Черт с ним, пусть гниет здесь, — проворчал Мартин, с омерзением глядя на странную парочку.

— Помогите мне, — взмолилась Деллия. — Я не смогу поднять его!

Только тут Кэт увидела, что вид у Деллии более чем плачевный, и спросила:

— Вы что, попали в аварию?

— Этот пьяный слюнтяй вел машину и свалился в кювет, — прервал Мартин, бросив на Деллию ледяной взгляд. — Такому мерзавцу, как он, нельзя разрешать ходить по улице, не то что водить машину. Как вы позволили ему сесть за руль?

— Никто не может остановить Блейна, если что-то взбрело ему в голову.

Плача в три ручья, она пыталась перевернуть Тернера на спину.

Кэти-Линн заметила, что левая рука Деллии осторожно прижата к туловищу, лицо исцарапано, а от прически осталось одно воспоминание.

— Он напал на вас? — спросила она.

— Просто он хотел большего, чем я могла ему дать, вот и все, — торопливо ответила Деллия. — Иногда он бывает грубоват…

Слыша, как Деллия пытается, оправдать жестокость своего жениха, Кэти-Линн не выдержала.

— Знаете, оставьте вы его. Думайте о себе, а уж он как-нибудь обойдется без вас.

Встревоженная Деллия замерла на месте. Слова этой едва знакомой женщины ее явно задели. О чем она? Сейчас уговаривает бросить или на будущее намекает?

— Я нужна Блейну! Он сам так говорил. Я не могу бросить его, иначе он попадет в беду.

— Он уже попал в беду. И, если он снова начнет колобродить, вам не удержать его.

Деллия встала и принялась отряхиваться, потом заявила:

— Пожалуйста, помогите мне дотащить его до машины. А обо мне не беспокойтесь — я в состоянии позаботиться о себе…

— Хоть кол на голове теши… — пробормотал Мартин.

— Вы уверены, что сумеете за себя постоять?

Вопрос Кэт был задан на предельно серьезной ноте.

Деллия прямо смотрела в глаза Кэт Адамс.

— Когда он трезвый, то тише церковной мыши. Так что не волнуйтесь — все будет нормально. И сейчас, и потом. Я взрослая женщина и знаю, что делаю.

Мартин подошел, схватил Блейна под мышки и поволок по земле, как мешок картошки. Бросив обмякшее тело в пыль, он открыл заднюю дверь своего джипа и без труда втолкнул тяжелую ношу на сиденье.

— Нельзя ли полегче? — взмолилась Деллия.

Мартин обошел машину, открыл правую дверь и помог раненой девушке забраться внутрь. Затем повернулся к Кэти-Линн и стал растирать ладонями ее холодные пальцы.

— Подожди меня в машине. Я только высажу их и вернусь.

— Нет, нет, я тоже поеду.

— Подожди. Я только пересажу эту маленькую защитницу назад, и ты сможешь…

— Не трогай ее. Похоже, у нее вывихнута кисть руки. Я сяду сзади. Поехали…

Когда машина выехала на дорогу, Кэти-Линн отодвинула мотавшуюся голову Блейна подальше от дверцы. От него несло перегаром.

— Господи, какая дурочка эта девчонка, — пробормотала она еле слышно.

Заметив голубой спортивный автомобиль, торчавший из кювета, Мартин остановился рядом.

— Это его машина? — резко спросил он.

— Нет, моя, но ключи где-то у Блейна в пиджаке. Вы не поищете их? — попросила Деллия.

Мартин наклонился, поглядел в лобовое стекло и покачал головой.

— Слушайте, даже если мы положим вашего дружка на заднее сиденье, как вы поведете машину с больной рукой?

Полчаса спустя Мартин заплатил ночному портье бушбрукского мотеля за последний свободный номер.

— Эй, Бэрк, если твоего приятеля вывернет на ковер, я пришлю тебе счет еще на двадцать пять долларов за чистку. Понял?

Бэрк сунул бумажник в джинсы и сверху вниз посмотрел на Деллию.

— Надеюсь, вы сунете его башкой в унитаз. Я уже заплатил за него больше, чем он того стоит.

Кэти-Линн уже направилась к двери, но какая-то тревожная мысль остановила ее. Жалко эту дурочку, нельзя не попытаться еще раз ее предупредить.

— Вы красивая молодая женщина, судя по всему, ваш отец — богатый человек. Не нужно, чтобы такой парень, как Блейн Тернер, тащил вас вниз. Поедемте со мной! Я отвезу вас в город. Переночуете у меня.

— Извините, леди, я подожду снаружи, — сказал Бэрк.

Оставшись одни, женщины какое-то время молчали, внимательно изучая друг друга. Первой нарушила молчание Деллия. Придерживая больную руку, она сказала:

— У вас хороший муж. Он заботится о вас. У меня совсем другая жизнь, так что не обольщайтесь, что понимаете, какого будущего я достойна.

— Муж? Он мне не…

— Мне все равно, кто он вам, — оборвала Деллия. — Я ведь про другое говорю. Присядем на минутку. — Она указала на потертое кожаное кресло. — Я выросла в маленьком захолустном городишке. Когда папа открыл свой первый обувной магазин, он перевез нас сюда. А потом мама решила, что у другого мужчины трава на газоне зеленее, и сказала нам с папой, что мы ей больше не нужны… — Кэт видела в глазах Деллии нескрываемую боль. — Я нужна Блейну и буду заботиться о нем. Кроме меня, у него нет никого на свете.

Перегнувшись через стойку, Кэти-Линн взяла ручку и листок бумаги с фирменным знаком мотеля.

— Вот номер телефона, по которому вы всегда сможете позвонить, если будет нужда поговорить со мной.

— Мне вовсе не требуется «телефон доверия», — ответила Деллия.

— Это мой телефон, — просто ответила Кэт. — И знайте: если вам понадобится поговорить, я не повешу трубку.

Деллия сунула бумажку в лифчик.

— Пойду к Блейну. Если он вдруг придет в себя, то вряд ли поймет, где находится.

Вернулся Мартин и притянул Кэти-Линн к себе, сдавил ее в своих медвежьих объятиях.

— Я восхищаюсь настоящей леди, но пытаться вырвать девушку из когтей этого мерзавца — напрасная трата времени.

— Доброжелательное слово никогда не помешает, — возразила она.

— Стоит ли спасать человека вопреки его желанию? Девчонка дала однозначно понять, что ее жизнь не наше дело.

— Я не могу бездействовать, если есть возможность уберечь Деллию не только от финансового краха, но и от позора, который неизбежен, когда оказываешься втянутой в махинации Блейна. Доброе имя для женщины, которая на виду, — иногда все, что поддерживает в жизни. И если мужчина разбивает тебе сердце, топчет гордость и уничтожает репутацию, нередко молодые решаются на крайность — взять и прыгнуть с моста.

Мартин никогда не считал себя опытным психологом, но в данном случае не требовалось большого ума и профессиональной подготовки, чтобы понять: речь шла не столько о будущем Деллии, сколько о прошлом самой Кэти.

— Не кипятись. Я думал, что мы говорим о Деллии, но ты воспринимаешь все сказанное, как будто дело касается тебя.

— Мы говорим о Деллии! Меня бесит апломб, с которым ты судишь о женщинах!

— А я и не говорил, что разбираюсь в них. Особенно в том, что касается выбора мужчин. Ей-богу, Кэти-Линн, я часто не верил своим глазам, когда видел, какие пары покидают порой «Предместье» после закрытия…

Что-то, видимо, в его словах убедило собеседницу, и та опустила руки, отчего поза потеряла прежнюю агрессивность.

— Неужели тебе никогда не доводилось ложиться в постель с едва знакомой женщиной?

— Послушай, для леди ты слишком прямолинейна.

— Ну, конечно… Вот ты и открылся! — тоном обвинителя заявила она. — По-твоему, все женщины созданы на один манер. Боже упаси, если найдется среди них кто-то со своим мироощущением, со своей индивидуальностью, уж тут ей от тебя не поздоровится. Женщины ведь не имеют права на собственное мнение и собственные чувства, не так ли?

Мартин выключил в вестибюле свет и слегка подтолкнул Кэт, выпроваживая ее из мотеля.

— Не дотрагивайся до меня! — зло бросила та.

— Ты устала. Я тоже. Давай я отвезу тебя к «линкольну».

Мартин подвел вконец расстроенную Кэт к своему джипу, открыл дверь и помог ей забраться на сиденье.

— Подумай… Может, тебе стоит немного поспать перед выездом?

— Я в полном порядке! Я уже далеко не ребенок, и нечего со мной нянчиться, — отрезала она.

Мартин покрутил ручку радиоприемника.

— Ничто так не мешает уснуть за рулем, как хороший кантри-рок…

Кэти-Линн медленно повернулась в его сторону и принужденно улыбнулась:

— О да, и ничто так не лечит женские нервы, как прогулка перед сном.

Бэрк переключил скорость, съехал с дороги и по едва заметной тропе начал подниматься на холм.

— Куда мы едем на этот раз? — вполне владея собой, поинтересовалась она.

— Если ты не слишком устала, мне хотелось перед твоим отъездом в город показать кое-что.

А у Кэти-Линн была одна мечта: поскорей вернуться домой и остаться наедине со своими мыслями, какие они ни на есть.

— Держись, — предупредил Мартин. И тут же от толчка они чуть не слетели с сидений. После чего машина остановилась.

— Ничего себе дорога. Сам, что ли, строил?

Невозмутимый водитель заглушил мотор и повернулся к пассажирке.

— Ты живешь в мире стекла и железобетона. Какая-то музейная крыса решает, что несколько мазков маслом по холсту замечательны, и ты платишь за картину тысячи долларов, вставляешь в раму и вешаешь на стену. А потом тратишь еще кучу денег на охранную сигнализацию, а то, не дай бог, кто-нибудь еще увидит это, извините, произведение искусства…

— Ты привез меня сюда, чтобы навязать дискуссию об абстракционизме?

— Нет, чтобы показать тебе что-то действительно прекрасное. То, чего не найдешь ни в одном музее. Но для тебя все прекрасное либо продается, либо уже куплено. Вроде как — если нет таблички с ценой, то это не искусство.

Его безапелляционное заявление заставило Кэти-Линн несколько смешаться, не сразу пришли на ум слова для возражения.

— В какой-то степени все объяснимо… ну в общем… искусство для меня всегда было чем-то таким, чего мои родители не могли себе позволить, — пролепетала она.

— И тут я с тобой поспорю, — последовал решительный ответ. — Красота и искусство не принадлежат богатым. Возможность собирать картины — одно, любовь к ним — совершенно другое.

— Ты ненавидишь деньги так же, как богатые ненавидят бедность, — высказала догадку Кэти-Линн. — Типичный фанатизм… По-твоему, если у человека есть деньги, значит, заведомо он лишен вкуса, милосердия и каких-либо моральных принципов. А вот бедные, они-то все понимают по-настоящему: и что такое любовь, и что такое красота… Разреши тебе заметить: это подход ограниченного человека. Тебе не дано понять, что шестизначный доход сам по себе еще не превращает человека в идиота. Пожалуй что и наоборот — финансовая независимость способна сделать жизнь богаче во всех ее проявлениях.

Мартин улыбнулся. Как он любит женщин, умеющих с жаром отстаивать собственное мнение! Слишком многие из них всю жизнь твердили лишь «да, дорогой», а когда наконец набирались смелости заговорить с принципиальных позиций, тут уж их некому было и слушать.

— Ну, теперь держитесь, леди, — торжественно предупредил Мартин. — Вам предстоит увидеть самую прекрасную вещь на свете. — Он молча выпрыгнул из машины, подбежал к Кэти-Линн и, схватив ее за руку, стащил с сиденья. — Давай быстрее, а то пропустим!

— Я не могу быстрее! — заартачилась та.

Но Бэрк обхватил руками ее талию, поставил Кэт на капот, забрался следом и встал позади, опираясь о лобовое стекло.

— Слушай, что все это значит?

— Я хочу показать тебе то, что сам считаю высочайшим искусством. Красоту природы, которую нельзя купить, продать или пустить с молотка. И, самое главное, она доступна каждому, кто способен наслаждаться ею. — Он легонько притянул молодую женщину к себе, обвил руками талию и сплел пальцы на ее животе. — Следи за горизонтом, — прошептал Бэрк.

Кэт затаила дыхание, когда над холмами вспыхнули первые лучи солнца. Внезапно небо затопили все оттенки оранжевого и красного цветов.

— Дыши, — послышался приказ.

Кэт тихо засмеялась, поймав себя на том, что и вправду затаила дыхание.

— Как красиво… — восхитилась она. — Никогда не видела ничего подобного.

Мурашки, побежавшие по всему телу, начали собираться в одну точку, пульсирующую у левого уха. Именно здесь она ощутила его губы.

— Красоту не просто видят, красоту чувствуют, — прошептал он и уткнулся лицом в ее плечо.

— Я чувствую тебя, — откликнулась она.

Бэрк обхватил ее еще крепче и притянул к своим губам.

— Да… — выдохнула она в ответ на вопрос, который еще не был задан.

Он разомкнул пальцы и опустил ладони на ее бедра. Золотистая парча казалась прохладной на ощупь, разгоряченная кожа еще не успела согреть ткань. Сжав пальцы, Бэрк потянул платье вверх и обнажил ее бедра. Он сдерживал желание и не торопился давать волю рукам.

Кэт заморгала и уставилась на восход, пытаясь справиться с огненной волной внутри себя, от которой кружилась голова. Надо остановить эти требовательные руки, эти нетерпеливые губы, но не было сил сопротивляться…

Бэрк почувствовал ее замешательство. Его руки замерли. Затем он обхватил пальцами ее подбородок, заставил повернуться к себе и прижался своим ртом к ее горячим губам.

— Еще, — попросила Кэти-Линн, и просьба нашла столь жаркий отклик, что у нее перехватило дыхание.

Сильная мужская рука скользнула вниз и стала поглаживать грудь женщины, скрытую шуршащей тканью. И тут же откликнулось ее тело, напряглись бугорки сосков. Оторвавшись от алчных губ Мартина, Кэт наклонила голову и целовала его пальцы, поощряя их путешествие к обнаженной груди. Руки женщины бесстыдно блуждали вверх и вниз по жесткой парусине, обтягивавшей его бедра, пальцы вонзались в его плоть, как кошачьи когти.

Она билась в его объятиях, ощущая нестерпимый телесный голод. Изгибы ее стройной фигуры, освещаемые утренними лучами, одним своим видом возбуждали его. Больше всего ему сейчас хотелось распластать прелестное, обольстительное женское тело прямо здесь, на капоте, отбросить прочь все эти тесные блестящие тряпки и насладиться ее теплом, вдохнуть в себя жар ее желания.

— О боже, — на стоне выдохнула Кэт. — О боже, боже…

Губы Мартина не отрывались от ее шеи. Пальцы нежно ласкали набухший сосок. Он сдерживался из последних сил, чтобы не стащить с нее платье, не порвать его в клочья и не обнажить то, что хотелось увидеть и к чему влекло прикоснуться.

— Кэти-Линн… — пробормотал он, чувствуя, как шумно пульсирует горячая кровь в висках.

— Да, — откликнулась она, уже не пытаясь бороться с охватившей ее страстью.

А Мартин оцепенело смотрел на красную отметину у шеи.

— Извини… Я не знаю, как это получилось. У тебя остался на шее след от моего поцелуя.

Еще сопротивляясь реальности происшедшего, она улыбнулась уголками рта.

— Ну что ж, придется отплатить тем же. Это будет только справедливо.

Она повернулась лицом к Мартину и потянулась к его шее, изображая из себя жаждущего крови вампира.

Бэрк удержал ее за запястья. Женские губы были в дюйме от его горла, но чем отчаяннее она стремилась сократить расстояние между ними, тем жестче было его сопротивление. Наконец она сдалась.

— Ты проиграла! — засмеялся Мартин, отпустив ее руки. Те бессильно повисли вдоль тела, и Кэти-Линн, не удержав равновесия, упала к нему на грудь. Но едва придя в себя, она принялась лихорадочно расстегивать пуговицы его рубашки, резко сдернула ткань, обнажив прекрасный мощный торс.

— Пора платить по счетам, — прерывисто дыша, шутливо заявила Кэт и прильнула губами к его груди.

Мартин засмеялся и попытался увильнуть от ее ласки, в результате чего они оба чуть не свалились с капота машины.

— Никто не щекотал меня так с тех пор, как я был пацаном и ходил в расклешенных джинсах, — еле выговорил Бэрк. Вдруг он выпрямился, пригладил ее вьющиеся локоны и признался предельно серьезным тоном — Ты мне нужна. Я не умею толком это выразить словами, но… Я хочу тебя так, как не хотел ни одну женщину за всю свою жизнь.

— Знаю, — просто сказала она. — Я вижу, что нужна тебе.

Бэрк обхватил тонкие запястья ее рук и с силой прижал ее ладони к своей груди. Пальцы Кэт зарылись в курчавые темные волосы. Когда она приняла более удобную позу, Мартин передвинул ее ладони на тугие мышцы живота. Их глаза встретились. Он давал ей возможность остановить его, она давала ему возможность продолжать.

— Я не буду торопить тебя. Не хочу, чтобы ты делала то, к чему не готова, — сказал он.

Правая рука Кэти-Линн застыла на его пульсирующей плоти. Жар проникал сквозь два слоя прошитой парусины.

— Я нужна тебе. Поэтому я здесь, — ответила она и потянулась, чтобы расстегнуть застежку платья на спине.

В мозгу Мартина промелькнули все события прошедшей ночи. Кэти-Линн стоит на коленях рядом с Деллией, склонившейся над Блейном, и снова предупреждает девушку не оставаться с Тернером, хоть та и уверяет, что якобы ему нужна…

Кэт почувствовала его замешательство. Мартин ушел в свои мысли, руки его остановились.

— Я с тобой, — напомнила она, пытаясь возбудить в нем желание. — Ты уже не хочешь меня?

— Я хочу тебя. Ох, маленькая, ты даже не представляешь себе, как хочу… Но скажи, ты-то почему хочешь меня?

— Потому что ты сказал, что я нужна тебе, — тут же выпалила она. — Я знаю, ты расстроен из-за этой стройки и сегодня действительно нуждаешься во мне.

— Ты хочешь сказать, что меня целовала и ласкала не ты? Это, оказывается, была мировая известность, медсестра Флоренс Найтингейл, а не ты? — изумленно спросил он. — Ах, мисс решила, что я расстроен и единственное, что может мне помочь, это близость с женщиной. Поэтому мисс Адамс оказалась здесь?

— Многоречиво, но пусть даже так. Что с того? — спросила сбитая с толку Кэти-Линн. — Я больше не нужна тебе?

Такая резкая смена его настроения ошеломила ее. Не в силах разобраться в ситуации, она неожиданно для самой себя заплакала. Раздражение, недоумение, усталость, обида — вот что питало эти слезы. Что она сделала не так? Как он сумел распознать ее рассудочность?

— Ты нужна мне, потому что я хочу тебя. Но я думаю о том, что ты-то испытываешь по отношению ко мне?

Какое-то утешение можно было найти в его словах. Кэт слегка успокоилась и уютно устроилась в его объятиях, пытаясь удержать остатки того огня, что недавно сжигал их. Слезы продолжали литься из глаз, и капли блестели на его груди. Она наклонилась и, все еще судорожно всхлипывая, стала слизывать тепловатую соленую жидкость.

Стоило ему почувствовать это ее движение, как пламя желания снова вспыхнуло в нем. Он прижал податливое легкое тело к себе, зарыв пальцы в золотистую гриву волос. Он хотел владеть ею всецело, заставить полностью раскрыться и разделить его страсть, хотел показать ей, что значит быть по-настоящему любимой. Он мечтал дать этой женщине все, но что-то мешало. Что говорит в ней сейчас — жалость, превратно понятый долг, обязанность помочь или действительное желание близости?

Мартин решительно высвободился из женских объятий. Потом, переведя дыхание и с трудом проглотив слюну, мрачно сказал:

— Я не собираюсь пользоваться ни своим положением, ни твоим состоянием.

Она отвела от щек влажные волосы и, избегая смотреть ему в глаза, нерешительно произнесла:

— Я не в твоем вкусе?

— Да… То есть нет, ты как раз в моем вкусе, — быстро поправился он.

— Мне не дано пробудить в человеке желание… — призналась она не то Мартину, не то себе самой. — Да, я не очень хороша в сексе и слабо разбираюсь в тонкостях этого… Прости. Наверно, ты привык к более опытным.

— Неправда, — возразил он. — Ты прекрасная женщина, от которой мужчина в секунду вспыхивает, но где-то подспудно я ощущаю, что ты делаешь это для меня, а не для себя.

— Не понимаю… — чистосердечно призналась Кэти-Линн.

Мартин взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза.

— Тебе случалось ложиться в постель с мужчиной, потому что этого хотела ты сама?

Его слова то ли испугали ее, то ли вызвали какую-то тревожную ассоциацию, но, пожалуй, наиболее явственно отразилась на лице растерянность.

— Я думала, женщина должна нравиться мужчине, вызывать желание, рождать страсть…

— Ты все про мужчину говоришь, про партнера, а любовь — это близкий контакт двух человек. Неужели тебе самой неважно, желаешь ты мужчину или нет? — Он заглянул ей в глаза, надеясь увидеть искорку понимания, но там были только боль и недоумение. — Так вот, мисс Адамс, ты образованна, умна, энергична, но во всем, что касается близости полов, сексуальности, осталась неопытной девушкой.

— Прости… Пожалуйста, отвези меня к машине, — только и сказала она и, спрыгнув с капота, направилась к двери джипа.

А Мартин? Мартин изнывал от неудовлетворенного желания. Но он не нуждался ни в благотворительности, ни в жертвенности. Когда-нибудь постель соединит их, но это будет только в том случае, если она захочет этого так же, как он, — каждой клеточкой своего тела.

Должно быть, кондиционер работал на полную мощность. По всем этажам высотного здания гулял ветер. Кэти-Линн нажала на кнопку скоростного лифта, который должен был доставить ее в пентхаус. Чем больше времени она проводила в крошечном Бушбруке, тем сильнее ее раздражали чванливые бездушные небоскребы.

После того злополучного свидания в час восхода Кэти-Линн решила выкинуть из головы Мартина Бэрка и полностью погрузилась в работу, направив всю свою энергию на спасение Бушбрука. Она перерыла все документы, перепроверила правильность их оформления, даже затребовала копию разрешения на строительство, но это расследование ни к чему не привело. «Браун» не оставил ни единой зацепки, законного повода остановить строительство стадиона не было.

Но как бы усердно она ни работала, стоило на секунду прерваться — и в сознание вторгались мысли о человеке, чьи нежные прикосновения и властная манера поведения сводили ее с ума. Ему, безусловно, свойственны тонкий ум, душевная чуткость, что уже давало надежду на понимание ее проблем. Но мужчины есть мужчины, и вряд ли им дано проникнуть в сферу женских тревог, понять внутреннюю скованность женщины, пережившей грубое надругательство над своей личностью.

Хватило бы у Мартина терпения снова научить ее искусству любить? Сам-то он куда как искусен в ласках. Достаточно вспомнить его прикосновения, которые довели ее едва ли не до высшей точки страсти. Давно забытое потрясающее в своей остроте состояние… И ведь не в постели они нежились, а стояли, одетые, освещенные лучами восходящего солнца. При одной мысли о том, как губы Мартина скользили по ее плечам, как неистово припали в поцелуе, оставившем след на шее, Кэти-Линн бросило в жар.

Осторожно проведя кончиками пальцев по побледневшему знаку его любви, она поправила высокий воротник шелковой блузки. Нет, надо всячески оберегать себя от мыслей о человеке, с такой небрежностью отказавшемся от нее. Есть дела и поважнее. Привычный способ уходить от жизненных бед — работать! Да, работа помогает не только убить время, удовлетворить профессиональное честолюбие, но и финансово обеспечить как материальные, так и духовные потребности…

Двери лифта открылись и выпустили в вестибюль толпу служащих. Отступив в сторону, Кэти-Линн переждала людской поток, вернулась в кабину и нажала самую верхнюю кнопку. Ей нужно в пентхаус — фешенебельные президентские помещения.

В пустом лифте, отделанном полированным деревом, витал знакомый запах. Ошибки быть не могло: ее память отозвалась мгновенно. Пахло не крепким одеколоном и не толпой людей, пахло… Мартином. Неужели кто-то еще имеет столь специфический мужской аромат сильного тела?

Двери лифта открылись, и это вернуло ее к реальности. Аромат исчез. В приемной царил больничный запах освежителей воздуха и дезодорантов.

— Держись, Адамс, — пробормотала она себе под нос, подходя к украшенным резьбой дверям.

Кабинеты, располагавшиеся в пентхаусе, были декорированы с неброской элегантностью. Дисплеи и телефонные аппараты разместились на полках и столах из красного дерева, отделанных начищенной до блеска бронзой. Мисс Адамс тут же узнали, но тем не менее она выдержала ритуал — подошла к столу секретарши и произнесла решительно:

— Кэти-Линн Адамс к мистеру Эрвину.

Неожиданно в дверях показался сам хозяин кабинета.

— Мисс Адамс, вы пришли очень вовремя! Позвольте пригласить вас на ланч, там и обсудим наши дела. С удовольствием послушаю о результатах ваших поисков. Мне так надоела местная еда… Поедемте-ка в «Кьянти». Джованни дель Колле — мой старый друг.

Не дав Кэти-Линн опомниться, Эрвин увлек ее к личному лифту, и через несколько секунд они оказались в подземном гараже. Поняв, что ее пригласили отвечать, а не задавать вопросы, Кэти-Линн молча села в «порше». И вскоре они выехали на оживленную улицу.

— Мисс Адамс, — нарушил молчание босс, — прошу прощения за спешку, но в ней виноваты эти сумасшедшие пикетчики, скопившиеся у входа в офис. Я не расположен выслушивать оскорбления и непристойности… Что, этим людям некуда девать время? У них нет ни работы, ни семей, о которых надо заботиться? Напомните мне после ланча, чтобы я отдал распоряжение убрать этих демонстрантов от входа. Они действуют мне на нервы.

Едва Кэти-Линн открыла рот, чтобы сказать, что у фермеров есть и дело, и дети, которых надо кормить, и что они тратят драгоценное время и топчутся на тротуаре не просто так, а стремясь спасти свою жизнь, как ее спутник покинул машину.

— Два ланча, — распорядился Эрвин, когда их быстро провели мимо очереди и усадили за его личный столик.

Потягивая белое вино, Кэти-Линн собралась с духом и быстро изложила свой план.

— По вашей просьбе я искала дополнительные площади для строительства и нашла кое-что интересное.

Джон Эрвин заговорил, не успев донести до рта вилку. Голос звучал требовательно:

— В какой зоне? Скажу вам прямо, я больше не хочу иметь дела с этими тупоголовыми фермерами и жалобами на то, что их скотине не хватает воды.

Кэти сделала над собой усилие, чтобы унять волнение. Открытая война с президентом «Браун девелопментс» не входила в ее планы.

— Эта земля находится в промышленной зоне. Ее отвели под химический завод, который так и не был построен. Все готово для стройки, и приобрести участок можно почти даром. Владелец очень заинтересован в деньгах.

— Бежит от налогов?

— Нет, — возразила она. — Согласно моим данным, они отстают от графика только на год. Я думаю, их самой большой проблемой являются платежи процентов по закладным.

Залпом допив остатки вина, Джон знаком велел принести еще бутылку.

— Я согласен. Могу даже внести задаток. Я дам поручение нашему юристу подготовить купчие. Можете представить их в следующем месяце.

Кэти-Линн заерзала в кресле, готовясь как можно более кратко и толково изложить разработанный ею план.

— Будет лучше, если мы не станем тянуть. Мной уже составлен предварительный вариант купчей. Можно сегодня обсудить его с юристом, а затем вы подпишете мне доверенность, с тем чтобы завтра с утра я бы уже могла заняться этим делом…

— Полегче, полегче, что за спешка? Вы же знаете, сейчас я по уши занят стадионом для гольфа. Разве нельзя подождать до зимы? — спросил Джон, удивленный напористостью мисс Адамс.

— Знаете, Джон, я думаю, что этот участок намного больше подходит для строительства стадиона, чем долина Маккейба. Если вы начнете действовать немедленно, я даже не возьму с вас комиссионных, учитывая, что и так много времени потрачено напрасно. Этот участок — вещь беспроигрышная. Никто не будет протестовать против строительства.

— А что, скажите на милость, я буду делать с долиной Маккейба? Превращу ее в гигантский аквариум? Побойтесь бога, Адамс, что вы городите?

Повертев в руках хрустальный бокал, Кэти-Линн откашлялась и перешла к пункту «Б» разработанного плана.

— Если вы не найдете другой площадки для строительства стадиона, местные фермеры в знак протеста угрожают сжечь свои фермы, — выпалила она, надеясь потрясти Эрвина и заставить посерьезней отнестись к пункту «А» ее предложения.

Джон отодвинул тарелку, откинулся на спинку кресла и промокнул тщательно подстриженные усы льняной салфеткой.

— Я знаю об этом. Скажу вам честно, я думаю, фермеры блефуют. Пара коров — вот и все их имущество. У них не хватит духу чиркнуть спичкой.

— Отчаяние прибавит им смелости! — воскликнула Кэт. — Они чувствуют себя так, словно бьются головой о стену, и пойдут на что угодно, лишь бы остановить вашу стройку!

— Нашу стройку, — сурово поправил он. — Мы все связаны с этим проектом и обязаны завершить его.

Беседа окончена. Джон еще что-то говорил, но главное уже высказано: ничто не заставит его изменить мнение о ситуации с фермерами Бушбрука. Кажется, все продумала заранее — подготовила почву, затем пошла с козырной карты, но Эрвин и глазом не моргнул. Отмел тщательно продуманный план, даже не давая себе труда в него вдуматься.

— Спасибо за компанию, мисс Адамс, вы доставили мне большое удовольствие. И не забудьте про то, что в субботу проводится турнир по гольфу. В последний раз он пройдет на поле «Ривербенд Кантри Клуба», — улыбнулся Джон. — В следующем году у нас будет собственный стадион. — Пожав ей руку и любезно распрощавшись, президент «Браун девелопментс» дал понять, что аудиенция закончена. Судьба фермеров Бушбрука была решена.

Кэти-Линн нажала на медную ручку и открыла дверь мэрии. На первом этаже здания располагались конторы местных бизнесменов, второй этаж занимали кабинеты мэра и шерифа. На широкой дубовой стойке под доской со множеством табличек лежали пачки перевязанных веревкой посылок. Поняв, что это место служит здешним обитателям почтой, Кэти-Линн стала читать имена на табличках. Наконец она нашла надпись «Мартин Бэрк-младший», перегнулась через стойку и начала рассматривать его корреспонденцию.

Счета, реклама, циркуляры, проспекты… Что ж, по крайней мере, любовных писем в ярких конвертах с печатью в виде губ здесь не было. Ей отчаянно хотелось поговорить с Мартином, на стройке сказали, что в дождливый день его легче всего найти в кабинете позади мэрии.

После вечера их любви Мартин вручил ей от руки начерченный план, в соответствии с которым ей надлежало явиться в его избушку. И прибавил, что будет ждать ее. С тем и уехал.

В своих фантазиях Кэт рисовала себе такую картину: она с чемоданом в руке стоит на крыльце лесного дома, за порогом которого ее ждет новая жизнь. Это, конечно, несерьезно. Ведь перед тем, как сделать решительный шаг, необходимо сначала все обстоятельно обсудить, решить, где жить и каким образом они намереваются строить свое совместное будущее.

За этим она, собственно, и приехала на стройку, но субботний день выдался дождливым, рабочих в долине не было. Поколесив по площадке, она наткнулась на одного из служащих, который и посоветовал ей поискать Мартина в городке.

— Кого-то потеряли? — раздалось у нее над ухом.

Кэти-Линн резко повернула голову. Из задней комнаты вышел пожилой фермер с обветренным лицом.

— Мне нужен Мартин Бэрк, десятник стройки. Не знаете, где его можно найти?

Мужчина снял бейсбольную шапочку и помахал ею в воздухе, прогоняя надоедливую муху.

— Говорят, он пошел в бар. Там у них с мэром и остальными что-то вроде собрания. Но если вам нужна компания, то у меня есть симпатичный рослый парень по имени Тони Бык. У моего Тони в жилах течет такая же горячая кровь, как и у его старика. Но мы с женой думаем, что пора ему остепениться, обзавестись семьей и нарожать мне внуков, чтобы было кому передать свое имя. Вы замужем? — серьезно спросил он. — Если нет — может, зайдете к нам в дом и поглядите на него? А там уж сами решайте, подойдете вы друг другу или нет.

Кэти-Линн изумленно уставилась на старика.

— Спасибо за приглашение, но сейчас у меня на примете другой… — Кэт поглядела в глаза незнакомцу. Он что, со всеми так разговаривает или только с приезжими? — Если вы не против, я бы хотела подождать мистера Бэрка. Мне нужно у него кое-что выяснить.

— Вот и хорошо. Можете посидеть у него в кабинете. Его комната в конце коридора. Не ошибетесь — там она одна. Кстати, меня зовут Джордж Буллок. Так что если передумаете насчет моего Тони, милости просим.

Подмигнув, пожилой фермер приподнял доску, и Кэти-Линн пошла за ним по узкому коридору.

— Это его дверь?

Кивнув, Джордж махнул мозолистой рукой в сторону кабинета Мартина.

— Располагайтесь, а я пошел. Если что понадобится, скажете. Мы с женой будем в комнате при входе.

Кэти-Линн открыла дверь и перешагнула порог.

— Спасибо. Рада была познакомиться с вами, Джордж. Привет вашему Тони. А вам желаю хорошей невестки.

Джордж пожал ей руку, и она поняла, что ответила как надо.

— Только запомните имя и, если вздумаете искать себе мужа, приезжайте в любое время.

— Ни за что не забуду, — улыбнулась она.

— Держу пари, что не забудете. Такие вещи женщины помнят! — засмеялся он и пошел к себе.

Все еще улыбаясь и покачивая головой, Кэти-Линн вошла в кабинет Мартина и закрыла за собой дверь. В маленькой комнатке было душно и жарко, как в летний полдень. Гостья проявила самостоятельность — включила висевший под потолком вентилятор. С разбросанных папок, к которым давно не прикасалась рука человека, полетела пыль.

Давненько здесь никто не наводил порядка. Попробовать что ли?

— Ну вот всего один вечер провели вместе, а я уже убираю за тобой! — засмеявшись проговорила она вслух. — Надеюсь, в твоей избушке чище.

Попав в кабинет Мартина, она испытала странное чувство. Конечно, остаться наедине с вещами любимого человека совсем не то, что остаться наедине с ним самим, но все же… Она откинулась на спинку кресла и ощутила дуновение мужского запаха. Тут же заколотилось сердце, и тело заныло от желания оказаться в объятиях любимого. Кэти-Линн отдавала себе отчет в том, что для прочного союза одного секса недостаточно, но сейчас, когда ее так безудержно тянуло к Мартину, ей стало ясно и другое: без интимной близости и прочного союза быть не может.

Кэт стала приводить в порядок стол. Складывая бумаги в аккуратную стопку, наткнулась на папку с четко выведенной надписью «Пожар», под которой было наспех нацарапано сегодняшнее число. Потрясенная, Кэти-Линн раскрыла ее и ахнула. Лежавший внутри листок бумаги содержал в себе информацию, страшнее которой представить невозможно: «Пожар сегодня в час дня. Известить газеты». Вот и все, что было на нем написано. Коротко и ясно.

Она принялась лихорадочно листать другие бумаги, надеясь найти то, что объяснило бы и записку, и дату. Расписки в получении лопат, огнетушителей и средств первой помощи. Видимо, раздача инструментария — одна из составляющих досконально продуманного плана действий. Надо во что бы то ни стало найти Мартина и попытаться сорвать выполнение намеченного.

Должно быть, он передвинул дату поджога из-за дождливой погоды. В таких условиях с пламенем легче справиться. Чей дом должен был заполыхать первым? Ответ ясен: Мартин никогда не решился бы начать с чужих домов, первой обречена на огонь его ферма. Знать бы, с какой стороны долины она расположена? И тут мелькнула тревожная мысль: что будет с человеком, у которого в буквальном смысле слова загорится земля под ногами? Что случится с ним, если поднимется ветер, и искры попадут ему в глаза, на лицо? Горящее дерево может упасть… Разбушевавшееся пламя способно отрезать путь к отступлению…

— О боже!

Кэти-Линн сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она поймала себя на том, что нервно теребит на пальце то самое, камуфляжное, обручальное кольцо. Тут такое творится, а она все еще продолжает свою глупую ложь. Кэт сорвала с руки кольцо и бросила его в мусорную корзину. Больше не было нужды притворяться замужней, жить в прошлом и бояться, что ей причинят боль. Мартин помог Кэти-Линн осознать ее силу. Да, она теперь достаточно сильный человек, чтобы стать Мартину надежным помощником в его борьбе. Именно этим она сейчас и займется.

Схватив листок бумаги, она набросала план своих действий. Старые привычки живучи.

Итак. Мэр, Мартин и еще несколько фермеров, чьи земли, в непосредственной близости к гряде, собирались сжечь свои хозяйства на землях, окружавших стадион. Какова площадь, отдаваемая на откуп огню? Начнут ли они в одном месте и постепенно пойдут по кругу, или огонь заполыхает одновременно повсюду?

— Я ничего не знаю! — в отчаянии выкрикнула Кэти-Линн и в бессильном негодовании всплеснула руками. — Успокойся. Ты же умная. Попробуй раскинуть мозгами, — увещевала она себя. Потом стремительно начала расхаживать по комнате. Какая-то мысль вдруг остановила ее. Схватив сумку со стола, она опрометью бросилась к дверям, распахнула их настежь и отпрянула от неожиданности — Мартин!

— Кэти-Линн! — Та, задыхаясь, обвила руками шею Бэрка. Он тоже обнял ее, изумленный силой ее чувства. — Что ты здесь делаешь? Мне и в голову не могло прийти, что ты знаешь, где я работаю. Не помню, чтобы ты говорила, что собираешься сегодня приехать ко мне в офис. И почему ты не включила свет?

Подойдя к столу, он включил настольную лампу.

— Почему ты не сказал, что собираешься сегодня начать выполнение своего плана? — обиженно произнесла Кэти-Линн.

— Мы решили это только нынешним утром. Меня разбудил мэр и сказал, что можно будет легко погасить пожар, поскольку леса вокруг ферм насквозь промокли.

— Что будет сейчас?

— Ну, сначала мы зажжем факелы, потом запалим поля, огонь двинется за нами, а затем, когда он…

— Нет! — крикнула она. — Как ты мог решиться на это?

— Черт побери, у нас нет выбора! — крикнул он в ответ. — Когда кончается твой рабочий день, ты садишься в «линкольн» и уезжаешь в город. Мы этого сделать не можем. Мы живем здесь. — Мартин шагнул вперед, притянул Кэт к себе и заглянул в глаза. — Ты родилась не здесь и никогда не сможешь понять, что такое для нас эта земля.

— Ты прав, но теперь ты мой, и я буду помогать тебе, чего бы мне это ни стоило…

— Кэти-Линн, ты ничем не сможешь нам помочь. Оставайся здесь, а когда все кончится, я заеду за тобой.

— Ты что, с ума сошел?

— Нет. Разве что от любви. Честное слово, дорогая, я ни за что не позволю тебе заниматься таким опасным делом.

— Ну вот видишь, сам признал, что дело опасное. Что ты собираешься предпринять? — спросила она.

— То, что должен, — отрезал Бэрк.

— А если ты погибнешь или обгоришь?

— Не погибну, — заверил он. — Мне пора. Я позвоню, когда все кончится. О'кей?

Зная, что другого ответа он не примет, Кэти-Линн поспешила согласиться.

Старая плита скрежетала по деревянным половицам избушки Мартина. Тони Бык толкал, Билли тянул, но даже их объединенных усилий едва хватало, чтобы сдвинуть эту тяжесть с места. Каждый раз, когда парни останавливались передохнуть, казалось, что больше они за нее не возьмутся.

— Так дальше не пойдет, — пожаловался Тони Бык. — На кой черт тебе понадобилось волочь эту дурынду в старый дом? Как будто там электричества нет!

— Да нет, у меня там все удобства. Но в плите, которая топится углем, есть что-то, чего не заменит никакой электрический камин или микроволновая печь. — Мартин опустил трубу и потянулся за тряпкой, чтобы стереть с рук сажу.

— Может, прорубим стену? — предложил Тони Бык.

— Кончай пищать. Ноешь, как маменькин сынок. Лучше представь себе, что это бочка с пивом, которую ты тащишь к себе домой, — пошутил Билли.

Мартин опустился на табурет и задрал ноги на плиту.

— Плюньте, ребята. Нет смысла надрывать пупок.

— А я уже привык к этой хибаре в лесу, — сказал Билли.

— Каждый раз, когда я заезжал на родительскую усадьбу, мне было больно видеть, как разрушается ферма. Так и слышался голос матери, укорявшей меня за то, что я довел дом до ручки. Вот я и решил вернуться и восстановить все как было, — объяснил Мартин. — А обо мне не беспокойтесь, один я не останусь. Соорудим баню, бар битком набьем разноцветными бутылками, обклеим кедровые планки картинками с полуголыми бабешками — вас отсюда силой не выставишь!

— Ты же не любишь, когда я так говорю — «бабешки», а сам… — втиснулся в разговор Эдди. — Как что, все твердишь: «это леди», «с ними надо обращаться, как с леди…»

Мартин хлопнул Эдди по спине и направился к холодильнику.

— Я же не про нарисованных говорю «леди»… А впрочем, принимаю твое замечание и еще раз вразумляю тебя, друг мой Эдди, с женщинами надо обращаться, как с леди. Если бы еще кто меня научил, как держать этих леди в руках.

— Наверно, так же, как телочку. Ты берешь ее за копыто, голяшку или какое-нибудь другое место и держишь. Она и брыкаться не сможет, и не сбежит никуда, — объяснил прагматичный Эдди, не обратив внимания на то, что Бэрк слова «держать в руках» употребил в ином значении: как, мол, ему, Мартину Бэрку, укротить независимый характер любимой женщины? Не так чтобы очень насущен этот вопрос, но в будущем неуступчивость Кэти-Линн могла доставить незапланированные трудности.

Эдди, довольный тем, что дал дельный совет другу, улыбаясь, подтвердил свою мысль:

— Ей-богу, никуда не убежит!

— И опять ты прав! — засмеялся Мартин. — Но Кэти-Линн Адамс не телочка. Она взрослая, сложившаяся женщина. И к тому же красавица, — вздохнул он.

— Еще бы, если она пришлась по вкусу даже моему старику! — подмигнул Тони Бык. — Знаешь, он присмотрелся к ней, одобрил и тут же спросил, не хочет ли мисс выйти замуж за его сына!

Мартин передал каждому по банке содовой и открыл дверь избушки.

— Спасибо за помощь, ребята. Я думаю, вы правы: плита должна остаться здесь. Некоторые вещи нельзя перевозить с места на место, — сказал он, и его голос не скрыл разочарования.

Тони Бык покачал головой.

— Ты все еще переживаешь из-за Кэти-Линн…

Мартин, не оборачиваясь, кивнул.

— Тогда почему ты не сидишь в больнице, не держишь ее за руку и не бормочешь ей всякую любовную чепуху?

Бэрк помолчал, переступил с ноги на ногу и неохотно ответил:

— Я был в больнице в понедельник, когда она очнулась, но там было столько народу, что я решил зайти попозже.

Они отнесли в пикапчик Билли последние коробки и ящики и закрыли дверь. В избушке остался лишь горшок с цветком и старая плита.

Каждый раз, проезжая по сельской дороге, Мартин волей-неволей вспоминал лавину земли, которая едва не похоронила под собой Кэти-Линн. Единственную женщину, которую он полюбил. И любит. Ветер разносил по всей округе запах гари и разрушения. Последствия пожара были ужасны. По полям бродили фермеры. Они скатывали в рулоны почерневшую колючую проволоку — единственное, что осталось от ограды пастбища.

— Эдди говорит, что тебе надо сменить стойло, — засмеялся Билли. — На его языке это означает, что ты должен поискать кого-то, кто мог бы отвлечь тебя от мыслей о Кэти-Линн.

Мартин подал пикап к крыльцу задом, боясь повредить палисадник.

— Если ты всерьез считаешь, что мне кто-нибудь нужен, значит, ты знаешь меня хуже, чем я думал, — буркнул Мартин. — Сейчас все мое время уйдет на восстановление фермы. — Он закрыл усталые глаза и вспомнил, каким этот двор был при отце и матери. Каждый куст цвел, каждая дощечка блестела свежей краской… Они берегли этот двор так же, как свою любовь друг к другу, и хлопотали здесь день-деньской.

— Надо будет сделать новый ключ для этого замка, — задумчиво сказал Бэрк, распахивая незапертую дверь.

— Ты что, собрался здесь жить или музей открывать? — спросил проницательный Билли.

Мартин молча перешагнул порог и начал нашаривать выключатель, но Билли перехватил его руку и прижал к стене.

— Если ты хочешь соорудить здесь памятник своим покойным родителям, то я ухожу. Но если ты решил обзавестись семьей и превратить эту развалюху в настоящий дом, я остаюсь. Что ты выбираешь? — Билли вздохнул. — Не хочу, чтобы ты якшался тут с призраками. По мне, уж лучше бы ты остался в избушке наедине со своими мечтами.

Мартин опустился на деревянный сундук и задумался над словами друга. Откуда у Билли такая интуиция?

— Я переехал сюда не для того, чтобы увековечивать чью-то память. Просто устал смотреть на то, как все здесь приходит в упадок.

— Так продал бы ферму или сдал в аренду, или уж снес наконец… Скажи мне, Бэрк, зачем ты вернулся?

В дверь ввалился Тони Бык, врезался в спину Билли и едва не упал на Мартина.

— Вы чего столпились у порога? Света нет, что ли?

Билли нажал на выключатель и посторонился, пропуская вперед шедшего следом Эдди. Все трое встали рядом и смотрели на Мартина, не зная, с чего начать.

— Марти… — откашлялся Эдди. — Ты собираешься быть честным с женщиной, которую мы выкопали из земли?

— Господи, как ты говоришь! Она тебе что, картошка что ли? — взвыл Тони Бык.

— Эдди хотел спросить, собираешься ли ты сделать ее честной женщиной, — поправил Билли.

— Брат Джо сказал, что дело плохо, если уж ты выкапывал ее из-под камней голыми руками, — пояснил Эдди.

Мартин посмотрел на свои перевязанные пальцы. Ему до смерти надоели эти бинты, мешавшие заниматься делом.

— Я хотел привести сюда Кэти-Линн и начать новую жизнь. Хотел, чтобы она переступила порог этого дома как моя жена. А сейчас Кэти-Линн снова в городе, и я не уверен, захочет ли она вернуться, — одним духом выпалил Мартин.

— А что, у твоего грузовика работает только задний ход? — бросил Тони Бык.

— Почему? Все у него работает, — удивился Мартин.

— А если так, что мешает тебе съездить в город и рассказать ей о своих планах? — рассудительно спросил Тони. — Она взрослая женщина, с неплохой головой на плечах. Видел бы ты, как она поставила на место моего старика! — засмеялся он.

Мартин начал вскрывать ящики и рыться в ворохе картонных коробок.

— Кто-нибудь поможет мне найти чистую одежду?

— Я помогу, — вызвался Тони Бык. — К принцессам не сватаются в грязных джинсах и мятых рубашках.

Как же хорошо, когда у тебя такие друзья! Помогли помыть голову, побриться, одеться, причем даже пытались придать наряду Бэрка некоторую элегантность. Мартин немногословно поблагодарил за помощь, помахал рукой и залез в кабину грузовика. Когда он на полной скорости вылетел со двора, Эдди рассмеялся.

— Куда он поехал? Забыл, в какой стороне город?

— Не в этом дело, — возразил Билли. — Я думаю, он поехал за диким розами, которые оставил в своей хибаре.