Ровно в восемь зазвонил телефон. Нил снял трубку:

— Полиция. Говорите.

А потом долго слушал, все сильнее хмурясь, не перебивая и не задавая вопросов.

— Понял, — наконец сказал он, — сейчас я кого-нибудь пришлю.

Кроме него, в комнате было ещё трое сотрудников. Двое резались в карты, пристроившись за шкафами с документами. Третий — видный, крупный, с резкими чертами умного лица, расхаживал по комнате, заложив руки за спину. На скамье сидели патрульный и доставленный им негр, здоровенный с виду, но сейчас напуганный и тоскливо озиравшийся по сторонам.

Игроки, бросив карты, наблюдали за Нилом, который все ещё писал. Один из них, Кармоди, пригладил свои и без того прилизанные волосы и недовольно покосился в окно, за которым лил дождь.

— Так я и знал, что в такую погоду мы без дела не останемся.

Его партнер Кейси, чье широкое лицо и сломанный нос говорили о боксерском прошлом, пожал плечами.

— Да я ничего другого в этот вечер и не ждал.

Его мягкий голос совершенно не вязался с суровой внешностью.

Третий, все ещё меривший комнату широкими шагами, улыбнулся.

— Ну, а у меня уже есть дело, — он кивнул в сторону негра, — а то я бы с удовольствием побегал с вами под дождем.

— Да, Барк, ты у нас везучий, — признал Кармоди.

Нил, приземистый рыжеволосый тип с лицом терьера, положил трубку и взглянул на часы.

— Бенджон не говорил, когда собирался вернуться?

Все невольно взглянули на часы. Барк сказал:

— Около восьми. Он звонил из девятнадцатого участка и передал, что ещё зайдет.

Нил нервно забарабанил пальцами по столу, морщины на лбу ещё углубились.

— Что случилось? — спросил Барк.

— Звонила жена Тома Дири. Сказала, что муж застрелился.

— Боже мой! — пробормотал Кармоди.

— Ведь ещё сегодня он заходил к инспектору, верно? — на вопрос Барка никто не ответил.

— Почему он это сделал? — спросил Кейси.

— К сожалению, он своими планами не делился, — устало буркнул Кармоди.

Нил с упреком покосился на него.

— Подождем немного, но если Бенджон не появится, мне придется передать рапорт по инстанциям. Там потребуют подробного разбирательства…

— Как всегда, когда речь идет о полицейском.

Барк опять заходил по комнате. Кармоди закурил. Было тихо, только дождь все стучал и стучал по стеклам. Молчание становилось гнетущим.

Если полицейский погиб — это целое событие; но если он покончил с собой — тут жди чего угодно! Это может означать, что он был не тем человеком, который способен охранять жизнь и собственность своих сограждан. Или даже ещё похуже, что поставит под угрозу судьбу всего участка, а то и всей полиции города.

— Он был хорошим парнем, — сказал Барк, замедляя шаги, — хорошим честным парнем.

— По крайней мере, таким он казался, — согласился Кармоди и взглянул на часы. — А как получилось, что его жена позвонила нам?

— Она знает порядок, — пояснил Нил, — и сначала сообщила в управление, а потом нам. Ей известно, что мы обязаны разбираться со всеми такими самоубийствами. Между прочим, что-то долго молчит управление…

В комнате опять воцарилась тишина. Все глядели на динамик, не подававший признаков жизни. И вдруг, словно отвечая Нилу, тот заскрежетал:

— Девять восемьдесят, девять восемьдесят один, отвечайте!

— Это, кажется, его участок. Дири ведь жил в Вестенде.

— Да, на Сикамор-стрит, — кивнул Кейси, — туда, наверное, уже послали машины.

Из динамика опять раздался голос:

— Машину с врачом на Сикамор-стрит, машину с врачом на Сикамор-стрит! Отвечайте.

— Машину с врачом! — Нил нервно хмыкнул. — Сейчас ему ни один врач в мире не поможет.

Его пальцы опять забарабанили по столу, он посмотрел на часы.

Распахнулась дверь, и в комнате появился моложавый мужчина в мокром плаще. Он бросил быстрый взгляд на лица всех четверых.

— Что случилось?

— Только что звонила жена Тома Дири. Сказала, что Том покончил с собой минут пятнадцать-двадцать назад. Застрелился, — сообщил Нил.

— Ты ведь знал его, — медленно произнес Бенджон, снимая плащ и вешая его на спинку стула.

Бенджон, мужчина лет тридцати пяти, с загорелым лицом и спокойными серыми глазами, был высок и широкоплеч. Если он стоял один, рост как-то скрадывался, но когда рядом оказывался Барк, тоже парень рослый, оказывалось, что Дэйв гораздо выше. Сложен он был настолько пропорционально, что вряд ли кто-нибудь мог поверить, что Дэйв весит двести тридцать фунтов.

— У Дири были дети? — спросил Барк.

— Нет, кажется, нет, — ответил Бенджон.

Он знал Дири не слишком близко, как и многих других коллег. Встречались в коридорах, здоровались, обменивались парой фраз, иногда вместе вели какое-то дело — вот и все.

Бенджон повернулся к Нилу:

— Это все, что известно?

Тот кивнул.

— Ладно, — вздохнул Бенджон, — я поеду туда. Барк, составишь компанию?

Барк ткнул пальцем в негра.

— У меня тут дело, Дэйв. Ты же не хочешь, чтобы я упустил ниточку?

— А что такое?

— Гм… Похоже, это тот парень, что убил сторожа на бензоколонке в северо-западном квартале. Помнишь, на прошлой неделе?

— Я никого не убивал! — вскричал негр, судорожно сжимая огромные кулаки.

Барк вопросительно взглянул на Бенджона.

— Я бы все из него выбил за десять минут, если только…

Выражение лица Бенджона заставило его замолчать.

— Ладно-ладно, нет так нет, — Барк пожал плечами.

— В мое дежурство о таких методах и речи не заводи, — подчеркнуто резко бросил Бенджон.

Он приблизился к негру, который словно почувствовал, что у него ещё есть шанс отсюда выбраться.

— Я хочу слышать правду. Если ты не преступник, бояться нечего.

— Я ничего не сделал, — возбужденно заговорил негр, — я только…

— Поговорим, когда я вернусь. Сейчас нет времени. Барк, дело остается за тобой. Ну, кто со мной? — Дэйв подошел к Кармоди и Кейси. — Добровольцы — вперед.

— Я пойду, Дэйв, — Кармоди вздохнул. — А то жена Кейси глаза ему выцарапает, если он придет домой в мокрых ботинках.

Томас Фрэнсис Дири жил в Вестэнде, на Сикамор-стрит — спокойной, тихой улице, зеленой, не слишком респектабельной, но вполне приличной. Когда Бенджон подъехал к трехэтажному зданию, одна из квартир в котором принадлежала Дири, у подъезда уже стояли две полицейские машины. Шел проливной дождь, но собралось десятка два зевак, желавших знать, что и с кем случилось.

— Квартира здесь, на первом этаже, — показал Дэйву патрульный.

— Спасибо! — Дэйв шагнул внутрь и увидел двух полицейских, с плащей которых вода струйками стекала на паркет. Из двери справа вышел высокий мужчина в штатском и бросил полицейским:

— Можете им заняться!

— Минутку! — Дэйв Бенджон не знал этого человека, но предположил, что он из девяносто восьмого участка. — Мы из отдела по расследованию убийств.

— Вашим ребятам тут делать нечего. Я — Картрайт, из девяносто восьмого.

Бенджон представился.

— А, слышал я о вас. — Картрайт улыбнулся, оглядывая Дэйва с ног до головы.

— Как все это было? — спросил Дэйв.

— Смотрите сами, — Картрайт повел его в комнату.

Труп лежал на боку у письменного стола под окном. Бенджон опустился на колени и осмотрел пулевое отверстие на правом виске. Отметил, что Дири все ещё судорожно сжимает пистолет. Встав, внимательно оглядел комнату, отмечая про себя каждую мелочь. Подошел к окну, которое оказалось закрыто. Потом опять оглядел помещение.

— А где миссис Дири?

— В другой комнате.

— Как она реагировала?

— Рассказала, что после ужина муж как обычно пошел в кабинет, а её задержали дела на кухне. Потом она вернулась в свою спальню и с полчаса слушала радио. Тут грянул выстрел. Когда она подбежала к мужу, тот был уже мертв.

— Он оставил письмо? Ведь обычно самоубийцы так делают.

— Нет. Ни слова.

Бенджон сдвинул шляпу на затылок и уселся за письменный стол Дири. Перелистал бумаги в папке — в основном счета и несколько чеков.

— Я уже говорил, напрасная трата времени, — покачал головой Картрайт.

— Да, пожалуй, вы правы, — согласился Бенджон. — У миссис Дири нет никаких идей, почему он так мог поступить?

— Она сказала, что в последнее время Дири нездоровилось, и он очень болезненно это переживал.

— Гм… Вот вам и возможная причина…

Бенджон проверил содержимое всех ящиков стола, сам толком не зная, что хочет найти. Среди прочих бумаг он обнаружил два страховых полиса на имя миссис Мери Эллен Дири, каждый на пять тысяч долларов; талоны двух чековых книжек, заполненные аккуратным, четким почерком; конверт с бумагами, касавшимися размеров пенсии, оплаты отпуска и тому подобных вещей. Еще там была папка с газетными вырезками, цветные карандаши и пачка писчей бумаги.

Бенджон перешел к книжным полкам. Большинство книг было из тех, что можно найти в каждом доме, но на одной полке стояли книги о путешествиях и путеводители. Сразу заметно было, что именно их Дири читал и перечитывал.

— Похоже, он много читал, — заметил Картрайт.

— Да, — Бенджон все ещё копался в книгах. Иногда он подносил их ближе к свету, чтобы лучше разобрать заметки на полях.

Такие книги редко встретишь у полицейского. Книги у обыкновенного полицейского вообще редкость.

— Хотите поговорить с женой? — спросил Картрайт.

— Надо бы. Как она пережила смерть Тома?

— На удивление спокойно, никаких истерик, — Картрайт показал на дверь слева. — Сейчас она там.

— Пожалуй, я зайду к ней, — Бенджон постучал.

— Входите!

Открыв дверь, Бенджон оказался в небольшой, очень опрятной комнате, обставленной совершенно иначе, чем кабинет Тома. Освещалась она двумя торшерами. Миссис Дири сидела на диване, сложив руки на коленях. Она повернула голову и чуть заметно улыбнулась.

— Пожалуйста, проходите. Не извиняйтесь, я знаю, что это ваша работа, иначе нельзя.

— Благодарю вас, — Бенджон опустился на стул. — Я недолго задержу вас, миссис Дири. Моя фамилия Бенджон. Дэйв Бенджон. Я коллега вашего мужа.

Миссис Дири внимательно слушала, склонив голову. Казалось, она пытается не упустить ни единого слова.

— Я знаю, Тома очень любили, — шепнула она.

— Вы мне расскажете, что здесь произошло сегодня вечером?

— Разумеется. Том вернулся из участка около шести, как всегда. Мы поужинали, и он пошел в кабинет. Я убирала со стола, потом занялась едой на завтра. Закончила, пошла к себе и включила радио.

Слушая её тихий приятный голос, Бенджон попытался составить мнение о ней и том опрятном маленьком мирке, в котором жил и умер Томас Фрэнсис Дири. Миссис Дири — женщина умная и достаточно сильная, чтобы держать себя в руках. Хрупкая, изящная, она, видимо, очень следила за собой. Черные туфли блестели, как зеркало, на чулках ни складочки, лак на ногтях и тушь на ресницах словно наложены за последние пятнадцать минут.

«А вдруг так и было?» — внезапно раздражаясь подумал Бенджон.

— Я услышала выстрел и на какой-то миг оцепенела. Просто не могла двинуться с места, — миссис Дири провела кончиком языка по пересохшим губам и опустила взгляд на свои тонкие белые руки. — Я окликнула Томаса, но он не ответил. Когда я вбежала в комнату, он лежал на полу. Мертвый. Тогда я позвонила в полицию…

— Для вас это большое несчастье… Скажите, вы последнее время не замечали в муже какой-то перемены? Он не был чем-то озабочен или огорчен?

— Нет, этого я сказать не могу. Я уже говорила вашему коллеге, что Тома заботило только здоровье. Ничего другого я не замечала. Денег нам хватало. Пусть их было немного, но мы с Томом жили довольно скромно. За последнее время мы даже сумели немного отложить. Только вот последние три-четыре месяца — он начал жаловаться на боли в левом боку.

— Он был у врача?

— Не могу сказать.

— Том читал каждый вечер?

— Не каждый, но часто и с удовольствием.

— Я вижу, ему особенно нравились путешествия.

Миссис Дири улыбнулась как молоденькая девушка.

— Не знаю, мистер Бенджон, не знаю. Я-то вообще ничего не читаю. В нашей семье головой работал муж.

— Спасибо, миссис Дири, — Дэйв встал. — Если вам понадобится наша помощь, дайте знать.

— Весьма признательна. Я буду чувствовать себя не так одиноко, зная, что у Тома остались друзья.

Бенджон распрощался, оставив её в той же позе: на диване, со сложенными на коленях красивыми руками. В соседней комнате он столкнулся с Кармоди.

— Я закончил, мы пошли! — бросил он Картрайту и зашагал к машине.

— Не наш случай? — Кармоди откинулся на спинку сиденья.

— Нет. Он застрелился, никаких сомнений, — кивнул Бенджон.

В отделе он напечатал рапорт и положил его в папку на подпись начальству. Инспектор наверняка получит и официальное подтверждение Картрайта, что никаких следов преступления не обнаружено.

Вошел репортер вечерней газеты Джерри Фарнхэм и присел на край стола. Он здесь был частым гостем.

— Дашь материал о Дири, Дэйв? — спросил он, закуривая. — Там все в порядке?

Бенджон кивнул.

— Жена говорит, что в последнее время он был сильно озабочен своим здоровьем.

— Жаль-жаль! Что у него было — сердце, рак?

— Может быть, сердце, — Дэйв постучал по папке с рапортом. — Хочешь прочесть — пожалуйста.

Фарнхэм покачал головой.

— Коллега все уже выжал из Картрайта. Собственно, это не мое дело, но шеф просил помочь. Парень-новичок, только что взяли из Алабамы. Мне нужно проследить, чтобы он ничего не упустил. Имена, адреса…

Детектив улыбнулся: его удивила заинтересованность Фарнхэма.

— Я думаю, Джерри, все будет в порядке.

— Дири точно не оставил письма?

— Нет. Ни строчки.

Фарнхэм позвонил в редакцию и ушел. Дэйв ещё раз просмотрел бумаги, накопившиеся за последние дни, и направился в камеру к негру. Видно было, что парень смертельно напуган, но его рассказ звучал вполне правдоподобно. Кажется, Барк и вправду ошибся. Бенджон так ему и сказал, зайдя в дежурку, где Нил с Кейси до хрипоты спорили о грядущих выборах, а Кармоди спал в кресле, сплетя руки на животе.

Дождавшись сменщика — сержанта Джонсона, Бенджон сказал тому, что все спокойно, натянул плащ и пошел к своей машине. Его охватила приятная усталость. Полночь! Да, хорошо было ехать по ночной дороге домой, где его ждали ужин, уют и Кэт.

Дэйв Бенджон сидел на кухне, держа стакан виски с содовой, и следил, как его жена Кэт разогревает ужин. Он улыбнулся, когда она положила на шкворчащую жиром сковородку большой кусок мяса, и заметил:

— Как тебе удается покупать на мое жалование такое мясо, для меня всегда останется загадкой. На службе мне не верят. Говорят, одно из двух: либо у твоей жены свой капитал, либо побочные заработки.

Она села за стол напротив и, указав на стакан, пожелала:

— Приятного аппетита! В этом месяце все равно в последний раз. А когда Бриджит в будущем году пойдет в школу, можешь распрощаться с таким мясом до тех пор, пока она не кончит колледж. Разве что тебя вдруг повысят!

— Да уж, жди! Как она сегодня ложилась спать?

— Как всегда целая история.

Кэт поднялась, чтобы перевернуть мясо. Очень стройная, рыжеволосая, с глубокими темно-синими глазами, она не была красавицей, но все дружно считали её очень привлекательной.

— Разумеется, — продолжала она рассказ, — ей три раза приспичило в туалет, потом пришлось рассказать ей сказку, потом ей захотелось пить… Больше в голову ей ничего не пришло, и она уснула. Ты ведь знаешь: днем она просто ангел, но как только приходит время ложиться, как бес в неё вселяется.

— Если верить книгам, нужно быть непреклонным и не терять терпения. Ты так уже пробовала?

— Книги! Очень умные книги, только в них одна теория. Может, пишут их большие специалисты по воспитанию, но ведь нашей Бриджит они не знают!

После ужина Дэйв перелистал газету. Его мучило странное чувство, словно радость его была незаслуженной. Дело было не в ужине, не в виски и не в домашнем уюте. Бенджон огляделся. На радиоприемнике сидела кукла Бриджит, игрушки и книжки валялись по всей комнате. Кэт забилась в угол дивана, давно нуждавшегося в смене обивке. Свет торшера мягко освещал золотистые волосы и длинные стройные ноги.

Он опять уткнулся в газету. На третьей странице было сообщение о самоубийстве Тома Дири и рядом фотография. Бенджон читал заметку и вспоминал человека, лежавшего на полу посреди чистой, ухоженной комнаты, вспоминал его жену и её непонятное спокойствие после трагической гибели мужа. Потом отложил газету и закурил. Дири читал книги о путешествиях, даже делал заметки на полях — удивительно!

Бенджон бросил взгляд на свой книжный шкаф. Вот они, его книги, перечитанные от корки до корки. Он предпочитал философию. Мир разума не беднее описаний чужих стран или неизвестных народов.

Почему так получается, что один читает книги о путешествиях, а другой — по философии? Или все равно, что читать — то ли о жизни, то ли о природе? Странные мысли рождает самоубийство коллеги…

Кэт заметила, что он косится на книжный шкаф, и спросила:

— Ты сегодня ещё будешь читать?

— Пожалуй, нет. Может быть минут двадцать.

— Ну и кто это будет? Спиноза или… как зовут того великого немца?

— О ком ты говоришь, о Канте?

— Да, кажется о Канте, — прошептала Кэт. — Очень здорово, я говорю с тобой и не знаю, слушаешь ты меня или нет.

Бенджон с улыбкой взглянул на жену.

— Кэт не притворяйся. Ты уже запоминаешь фамилии… Что же ещё будет?

Она поморщилась:

— Фамилии я запоминаю, когда вытираю пыль. Это не из-за тебя…

— Уверен, стоит мне выйти за дверь, ты бросаешься к книжкам, — он опять заслонился газетой и подумал о том, что жена Тома Дири не знала, что читал её муж, чем он интересовался. Ничего похожего на них с Кэт.

— Дэйв, — спросила жена, — тебе мало философии, которую ты изучал в колледже?

— Тогда мне казалось, — вздохнул он, — что её слишком много, куда больше мне нравился футбол. А теперь…

Зазвонил телефон.

— Кто это в такое время? — возмутилась Кэт.

— Мало ли что могло случиться, — устало отмахнулся Дэйв.

— Поживее, а то Бриджит проснется.

Бенджон вышел в гостиную и снял трубку.

— Алло!

— Мистер Бенджон? Вы сержант Бенджон? — тихо, но настойчиво повторял женский голос.

— Да. В чем дело?

— Простите, мне не стоило вас беспокоить так поздно, но дело неотложное.

— Что за дело?

— Меня зовут Люси, Люси Кэроуэй. Я была близкой знакомой Тома Дири. Потому я вам и позвонила, мистер Бенджон, — голос её, резкий и пронзительный, заглушали треск и посторонние шумы. — Только что я прочитала, что он застрелился, и там упоминали вашу фамилию. Номер ваш я нашла в телефонном справочнике. Мистер Бенджон, я понимаю, сейчас очень поздно. И все-таки мне обязательно нужно с вами поговорить!

— О чем?

— О Томе, конечно! Вы должны понять… Его смерть…

Дэйв Бенджон в сотый раз проклял свой служебный долг. Ему совсем не хотелось выходить под дождь, но он знал, что придется.

— Ладно, — буркнул он, — где встретимся?

— В баре «Три ангела» на углу Двадцатой и Тридцать седьмой…

— Знаю, — он взглянул на часы. — Хорошо, сейчас буду.

— Большое спасибо, мистер Бенджон!

Он положил трубку и вернулся в комнату. Кэт по его виду сразу поняла, о чем был разговор.

Дэйв пожал плечами.

— Какая-то загадочная женщина хочет побеседовать о сегодняшнем деле, — сказал он, будто в этом не было ничего особенного. — Вряд ли она расскажет что-то интересное, но пойти придется, — он улыбнулся и погладил жену по щеке. — Собачья жизнь, верно?

— Ничего, я уже привыкла. — Кэт поднялась и одернула платье. — Даже интересно гадать: вернется муж к ужину или нет? Вызовут его ночью или нет? Проведет он вечер дома или нет? — она обняла его за шею. — Не беспокойся из-за меня, Дэйв!

Уже сидя в машине он все ещё улыбался, вспоминая ласковую улыбку Кэт…

Бар «Три ангела» был вполне приличным ночным клубом, расположенным между варьете и винным магазином на Тридцать седьмой улице, довольно запущенной и безлюдной. Несмотря на все усилия хозяев магазинчиков и закусочных, вокруг чувствовались запустение и тоска.

Дэйв Бенджон поставил машину прямо под неоновой вывеской и вошел внутрь. Длинный узкий зал, угол которого занимала эстрада, был переполнен солдатами, матросами и нарядной молодежью.

— Мне нужно видеть девушку Люси, которая здесь работает. Можно её позвать?

— Что вам от неё нужно? — спросил бармен, узколобый толстяк с заплывшими глазами.

— Я ведь уже сказал, — улыбнулся Дэйв, не любивший ни такого тона, ни взглядов вроде того, каким окинул его толстяк. — Полиция! Люси здесь?

— А, другое дело! Она сидит у стойки, третья слева.

На Люси было черное вечернее платье. Короткая стрижка обрамляла красивое лицо с ласковыми глазами; несмотря на заметную усталость, выглядела она очень мило и привлекательно — нечто совершенно неожиданное для девушки, зарабатывающей себе на хлеб в этом районе. Когда Дэйв подошел, лицо её осветила улыбка и усталости на нем как не бывало.

— Вы, наверное, мистер Бенджон? — спросила она.

— Верно, Люси.

— Мне очень жаль, что пришлось звонить среди ночи, — она встала. — Не пересесть ли нам в одну из ниш? Когда музыканты возьмутся за дело, тут не разберешь ни слова.

— С удовольствием.

Они перешли в нишу, за маленький столик. Дэйв заказал было два коктейля, но Люси отрицательно покачала головой.

— Только когда я работаю.

— Ты здесь хостесса?

— Ну, это мягко сказано, — пожала она плечами. — А вот от сигареты я бы не отказалась.

— Конечно, — Бенджон протянул сигареты и осторожно спросил: — Так о чем ты хотела со мной поговорить?

— Я вам уже сказала, речь пойдет о Томе.

Люси положила на стол вырезку из газеты — сообщение о самоубийстве Тома Дири из ночного выпуска «Экспресс».

— И что же? — спросил Дэйв.

— Все, что здесь написано, неправда.

Ее слова прозвучали как вызов, и все-таки Бенджон не мог избавиться от впечатления, что девушка чувствует себя неуверенно.

— Да? — Дэйв вопросительно поднял брови. — Так что же его беспокоило?

— Ничего. Он никогда в жизни не был так счастлив, как в последние дни.

— Так он тебе говорил?

— Да.

— Когда?

— На прошлой неделе. Точнее — пять дней назад.

— Так-так…

Бенджон затянулся и принялся размышлять над словами девушки. Поразительная новость представляла Тома Дири, и тем более его жену с совершенно новой стороны.

— Как вы с Дири познакомились?

Люси опустила глаза, долго разглядывала свои руки, потом вздохнула.

— Я давно знаю Тома. У него небольшой летний домик в Атлантик-сити, а я пела там в ночном клубе. Не смейтесь, начинала я как певица, пока мой импрессарио не заявил, что голосок у меня слабоват и что… другим способом я смогу зарабатывать больше. Но к делу это отношения не имеет. Как-то вечером Том зашел в клуб. Мой знакомый представил нас, и мы сразу друг другу понравились. Он был очень милым и ласковым человеком. Не знаю, правильно ли вы меня поймете. Но Том всегда повторял, что мир устроен ужасно, раз в нем может процветать всякая сволочь. Иногда он приезжал в Атлантик-сити с женой, но чаще один, ей там не нравилось, по его словам она отдыхала в Майами или на других роскошных курортах. И когда он приезжал один, после шоу я шла к нему. По утрам мы плавали, после завтрака загорали на пляже.

— Очень мило, — заметил Бенджон умышленно безразличным тоном.

Люси Кэроуэй покачала головой.

— Нет, вы меня совершенно не понимаете, — девушке явно не понравилось, как Дэйв воспринял её рассказ. — Господи, я просто не знаю, как вам объяснить! Не думайте, что Том сразу пускался по женщинам, как только жены нет рядом! Не был он таким, слышите, не был! Почему вы не дадите мне рассказать все по порядку? Может быть, тогда вы поймете Тома, ведь все дело в нем. Он ужасно переживал, что обманывает жену, а мне-то что? Когда он приезжал без нее, я была просто счастлива. Но он был женат, и никогда об этом не забывал. Наши отношения он считал чем-то ужасным.

— Он любил свою жену?

— Нет, но чувствовал свою ответственность перед ней — вот в чем дело! И потому… — она запнулась, а потом торопливо закончила, — я даже думаю, что потому он мне нравился ещё больше. Том чувствовал свою ответственность за все: за меня, за свою жену, за каждое преступление, которое расследовал, за все зло мира. Он просто не мог оставить все заботы Господу Богу. Я знаю, что жена ни за что не соглашалась на развод и делала все, чтобы его удержать. Она пошла даже на то, что порядочная женщина никогда не сделает: сказала что ждет ребенка, хотя до того даже говорить о нем зарекалась. Но она лгала.

— И тогда вы с ним расстались?

Люси кивнула.

— Я ведь знала, что у нас разные дороги. Поймите правильно, я любила Тома, даже очень любила. Но я не могла оставаться с ним, причиняя ему страдания. Ведь развод не снял бы с него ответственности ни за жену, ни за меня. А я не хотела, чтобы он страдал. Я ушла — вот и все.

— Не совсем, — улыбнулся Бенджон. — Но ближе к делу. Почему ты думаешь, что здоровье Тома не беспокоило?

Люси посмотрела ему в глаза:

— Несколько дней назад мы с ним вместе ужинали. Наша первая встреча с лета прошлого года. Том сказал, что жена уехала к сестре в Гаррисберг и сразу пригласил меня зайти куда-нибудь пропустить по стаканчику, — она улыбнулась. — Но получился настоящий ужин. Том был в чудном настроении, таким я его давно не видела. Он сказал, что никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым.

— Речь шла о его самочувствии?

— Не берусь утверждать, говорил он о другом. О здоровье и речи не было. И зачем? Выглядел он прекрасно и говорил, что у него все в порядке.

— Это могло означать что угодно, — заметил Бенджон. — Настроение, обстоятельства жизни, состояние здоровья.

— Знаю, но не только потому его самоубийство кажется мне необъяснимым. Он был не из тех людей, что кончают с собой.

Бенджон задумался, потом пожал плечами.

— И все-таки, Люси, самоубийство — неоспоримый факт.

Она опять покачала головой, хотя уверенности в ней заметно поубавилось, и прошептала:

— Нет, не могу поверить…

— Скажи мне вот о чем: ты не заметила какой-то озабоченности, тяжких мыслей? Не говорил он о денежных проблемах, о жене? Попробуй вспомнить!

— Нет, ничего подобного. И вот что странно: я говорила вам, он вечно чувствовал груз ответственности за все на свете, — говорила она с нарастающим возбуждением, — но на прошлой неделе выглядел совсем другим! Словно с него сняли какое-то чувство вины и совесть наконец была чиста. Понимаю, я говорю невразумительно, но именно потому не верю я, что он застрелился.

— Но так все и было, Люси! — Бенджон нахмурился и снова закурил. — Что, если его прекрасное настроение было вызвано тем, что он решил свести счеты с собой и совсем миром? Что, если он понял, что земля — не рай и не ад, а как раз то место, где суждено исполнять свой долг и получить от жизни то, что заслуживаешь?

— Если так, тогда у него вообще не было причин расстаться с жизнью, — упрямо настаивала Люси. — Мне трудно найти нужные слова, одно я знаю точно: в тот вечер он был так счастлив, как никогда. Передо мной он притворяться не умел.

— Но я-то убежден, что он застрелился!

— Мне очень жаль, что я отняла у вас столько времени и подняла с постели, мистер Бенджон! Очень жаль…

— Ничего, не привыкать. Кроме того, мой долг — проверить все причины, приведшие к самоубийству, — он улыбнулся. — А как насчет по рюмочке, Люси?

— Идет, мистер Бенджон.

По дороге домой Бенджон подумал: «Зря пропал целый час!»

Потом поправил себя: «А может и не зря!»

Наутро Дэйва Бенджона захлестнула текучка.

На столе лежал материал по трем законченным делам. В двух не хватало только подписей, чтобы передать их в суд присяжных; третье дело возвратила прокуратура, требовавшая более четких выводов следствия до передачи обвиняемого в суд.

Бенджон вручил письмо прокуратуры Кармоди и Кейси и поручил им сбор дополнительных улик. Оставался Барк. Негр сегодня вздохнул посвободнее: его алиби получило подтверждение с совершенно неожиданной стороны. Постовой, совершавший обход участка, зашел на шум в пивной и посоветовал неграм вести себя потише — тем самым алиби сделалось неопровержимым. Негра пришлось отпустить, тем более что и прежде за ним ничего не числилось: он работал в автомастерской и был там на хорошем счету.

Барк ухмыльнулся и ткнул в отчет пальцем:

— Дело кончилось к обоюдному удовольствию.

— Лучше так, чем засадить невиновного, — Бенджон бросил взгляд на часы.

— Я сейчас уеду. Вернусь между пятью и шестью.

— С Томом Дири все ясно? — спросил Барк, когда Дэйв уже надел плащ.

Немного поколебавшись, Дэйв ответил:

— Самоубийство — несомненно. Ты его хорошо знал?

— Довольно близко.

— Ты знал, что у него в Атлантик-сити летний домик?

— Да. Я иногда там встречал его, бывало пропускали по рюмочке.

— Что был за дом?

— Конечно, не вилла, но и не обычная дача для уикэндов.

— Как он сумел купить такой дом на свое жалование?

— В то время цены были ниже, — пожал плечами Барк.

— И жалование тоже!

— Согласен. Может быть, у него были побочные доходы. — Барк положил руку на плечо Дэйва. — А может, просто повезло в карты.

— Возможно, — кивнул Дэйв.

— Я никогда о нем не слышал ни одного плохого слова.

— Я тоже.

Сержант Бенджон ехал к дому семейства Дири, размышляя над рассказом Люси Кэроуэй. Много из этой истории не выжмешь, но кое-что проверить нужно. В этом весь смысл работы полиции: ничего не упустить, каждую мелочь рассмотреть под лупой!

Дэйв позвонил. Открывшая ему миссис Дири казалась удивленной, но привычно улыбнувшись, поздоровалась:

— Мистер Бенджон! Прошу, входите!

— Мне очень жаль, что приходится снова вас беспокоить, — начал он, проходя в гостиную.

— Не стоит извиняться, не будь нужды, вы бы не приехали.

Она опустилась на диван, закинув ногу за ногу. Безукоризненно одетая, прекрасно выглядевшая.

— Сегодня мне придется задавать вам другие вопросы, миссис Дири, но я надеюсь, вы поймете, что это в интересах нашего расследования.

— Конечно, мистер Бенджон, я постараюсь вам помочь.

Он сразу перешел в атаку.

— Ночью мне позвонила Люси Кэроуэй. Вам это имя что-то говорит, миссис Дири?

Лицо хозяйки даже не дрогнуло, лишь тщательно подрисованные брови чуть дрогнули, дав понять: имя Люси Кэроуэй причиняет ей боль и говорить о ней миссис Дири не хочет.

— Да, она была знакома с Томом. Но кажется, все давно кончилось.

— Так вот, она мне рассказала очень странную историю и утверждала, что ваш муж не мог быть озабочен своим здоровьем. На той неделе они встретились и он сказал, что ему хорошо, как никогда.

Миссис Дири осторожно улыбнулась.

— Она лжет, мистер Бенджон. Том не встречался с ней больше года.

— Люси сказала, что они случайно встретилась в тот день, когда вы ездили в Гаррисберг. Ведь пять-шесть дней назад вы навестили там свою сестру?

— Да, верно, — медленно кивнула миссис Дири, — в прошлый вторник. Может быть, она действительно встречалась с Томом. Какая стерва! Едва оставишь мужа одного, она тут как тут…

— Люси настаивала, что встретились они случайно.

— Ну разумеется… — миссис Дири надменно улыбнулась, её тонкие пальцы слегка подрагивали. — Полагаю, она вам рассказала об их отношениях?

— Ну, в общих чертах…

— Надо же, какая она стала тактичная, — вдова Тома Дири недобро улыбнулась. — Глядишь, и светской дамой станет. А что касается здоровья мужа, надеюсь, мое мнение важнее, чем ее?

Теперь улыбнулся Бенджон.

— Положим, заявление мисс Кэроуэй мы не восприняли слишком всерьез. Но вы должны понять, что мы обязаны проверить любые показания, пусть даже поначалу они не кажутся правдоподобными.

Мисс Дири взяла себя в руки.

— Вполне вас понимаю! Я очень бы хотела вам помочь, я… я не знаю, как далеко зашли их отношения, но вся история была настолько отвратительна, что я её старалась не касаться. Я даже предложила Тому развестись, но он в конце концов одумался. И я решила с ним остаться. Хотя бы ради его репутации на службе. И не пожалела. Том стал буквально идеальным мужем, лучшего и желать не приходилось.

— В этом я не сомневаюсь! — заверил Бенджон. Оценивая противоречия между словами миссис Дири и Люси Кэроуэй, он склонялся скорее на сторону вдовы. Но все-таки сказал: — Люси меня убеждала, что на прошлой неделе ваш муж производил впечатление спокойного и уверенного в себе человека. А раньше его что-то угнетало.

Миссис Дири вспыхнула.

— А ей не приходило в голову, что причиной его проблем могла оказаться она сама?

— Думаю, не приходило. — Но сдаваться Бенджон не собирался. — У меня такое ощущение, что она ещё о чем-то знает и приберегает на потом.

Миссис Дири медленно покачала головой.

— Не имею представления. Но почему её история вас так заинтересовала?

— Все очень просто. Если она лжет — похоже, это так, я хочу знать, почему, с какой целью. Ведь в один прекрасный день она может начать вас шантажировать, угрожая замарать доброе имя вашего покойного мужа. Конечно, этим она ничего не добьется, но кто знает, что она задумала?

— Да от неё можно ждать чего угодно! — возмутилась миссис Дири.

— Вы были с ней знакомы? По Атлантик-сити?

— Однажды видела.

— Когда уже… — Бенджон запнулся, потом широко улыбнулся. — Большое спасибо! Поверьте, мне очень жаль, что приходится вас беспокоить по такому прискорбному поводу, миссис Дири. Если Люси попытается вам угрожать, прошу вас дать мне знать. И мы вас защитим.

— Спасибо!

Она проводила его до дверей.

— В такую погоду остается только жалеть, что ты не в Атлантик-сити, — заметил Бенджон. — У вас ведь там домик, миссис Дири?

— Нет, мы его продали несколько лет назад. При нынешних налогах ещё один дом мы просто не могли себе позволить.

Сержант Бенджон сочувственно кивнул, ещё раз поблагодарил, откланялся и сел в машину. Итак, история с Люси Кэроуэй как будто прояснилась.

Его уже ждала срочная работа. Из девятнадцатого участка сообщили о драке с ножевым ранением, а в Фримант-парке нашли труп девушки, погибшей от побоев. Разбираться в девятнадцатом Дэйв отправил Барка, а сам с Кейси поехал в Фримант-парк.

Когда Бенджон вернулся, Нил показал на дверь в приемную лейтенанта Уилкса.

— Он спрашивал о тебе каждые пятнадцать минут.

— Значит мне не повезло, — Бенджон бросил шляпу на стол и скрылся в приемной. Полисмен, сидевший за секретаря, при его виде буркнул:

— Пошевеливайся, тебя давно заждались.

Бенджон кивнул и вошел в кабинет. Лейтенант Уилкс сидел за письменным столом. Высокий, очень стройный, предпочитавший форму гражданскому костюму, он казался удивительно молодым, хотя разменял пятый десяток. В комнате было холодно, потому что закалка и умеренность во всем были главными жизненными принципами Уилкса; окна в кабинете стояли настежь круглый год, кроме самых морозных дней зимы.

— Садись, Дэйв, — он указал на стул. — Ты меня подвел. Давай поговорим начистоту.

Уилкс вошел в роль строгого начальника, заговорил отрывисто и сухо. Глаза его смотрели серьезно и решительно, казалось, этот взгляд способен проникать в самые укромные уголки души, — но только казалось. На самом деле лейтенант был типичным карьеристом с весьма умеренными способностями. Правда, он мог с достоинством, вызывая всеобщее доверие, представлять свой отдел, особенно на приемах, праздничных банкетах и в клубе, где его суровое лицо аскета и спортивная фигура — результат диеты, гимнастики и усилий хорошего портного, — рассеивали всякие подозрения в непогрешимости полиции.

— Дрейтон прислал мне недурные сигары, закуривай, — он придвинул ящик Дэйву. — Что тебе в голову взбрело снова допрашивать миссис Дири?

И резкий тон, и суровый взгляд Уилкса не смогли одолеть спокойную невозмутимость Бенджона. Того заинтересовало только, что миссис Дири жаловалась на него, да ещё то, что жалобу восприняли всерьез.

— Обычная проверка, — пожал плечами Бенджон.

— Которая кажется мне совершенно излишней, — отрезал лейтенант.

— Лучше бы вы сначала меня выслушали…

Его тон заставил Уилкса поморщиться. Лейтенант реагировать даже на видимость неповиновения двояко: либо с суровым величественным видом обрушивался на подчиненного, либо считал, что тот выступает не против него лично, а против порядков в управлении, и становился мягче, словно желая успокоить. Сейчас он предпочел последнее.

— Ладно, Дэйв, ты же знаешь Дрейтона, — он несколько расслабился и даже улыбнулся. — Он был хорошим сержантом, пока его не повысили до старшего инспектора. Во всяком случае, сейчас он на коне, и нам бы следовало его немного успокоить. Зачем нам склоки, Дэйв?

Бенджон рассказал историю с Люси Кэроуэй. Уилкс поморщился, пожал плечами.

— Черт возьми, я не вижу в этой истории ничего особо подозрительного. Ты её выслушал — это твой долг. Поговорил об этом с миссис Дири — выполнил свою обязанность. А девушка уложила вещи и убралась из города. Теперь все ясно?

— Похоже, да. Но больно странно вдруг она исчезла…

— Почему? Возможно, разговор с тобой её напугал. Или она просто хотела отомстить миссис Дири. Что же касается её оценки состояния Тома, знаешь, при встрече былая страсть такое делает с мужчинами… Я больше верю заключению миссис Дири, тем более что факт самоубийства не подлежит сомнению.

— Да, видно, миссис Дири серьезно на меня нажаловалась, — заметил Бенджон. — С чего бы вдруг? Беседуя со мной, она была весьма предупредительна и склонна нам помочь.

— Дрейтон тоже говорил, что она была очень любезна. И дал команду: больше её не трогать! Дэйв, ты же знаешь, что он за человек! Ладно, его я возьму на себя. А тебе мой совет на будущее: вдову не трогай и не беспокой.

Бенджон не совсем понимал позицию Уилкса. Большинство полицейских честно служили закону. Боссам преступности совсем не нужно было подкупать каждого. Десяток продажных сотрудников, занимающих стратегически важные посты, сведут на нет работу тысяч честных полицейских. А может быть, Уилкс из их числа? Утверждать этого Дэйв не мог, но содрогнулся от отвращения к начальнику, который, улыбаясь, отдавал такой приказ: «Вдову не трогай…» Пожалуй, это больше, чем приказ. Скорее угроза. Но от кого? От главарей гангстеров? Их знали по именам, с ними сталкивались на улицах, в их руках была верхушка полиции, да, собственно, и весь город. Если кто-то становился им на пути, на снисхождение рассчитывать не приходилось!

Прошло немало времени, прежде чем Дэйв сумел выдавить:

— Ладно, я не стану её беспокоить.

— Вот и хорошо, — кивнул Уилкс, все ещё улыбаясь.

Потом Бенджон долго сидел за своим столом в отделе, глядя в окно на залитую светом Маркет-стрит. На диване Кейси с Барком о чем-то спорили.

Наконец Дэйв засел за машинку и составил описание примет Люси Кэроуэй. Дважды перечитал, все проверил, но ещё колебался. Потом все же встал и попросил Кейси:

— Отнеси это в информационный отдел. Пусть объявят розыск у нас и в трех соседних штатах.

Сам же снова вернулся к столу и опять уставился в окно. Он сознавал, что рискует не только местом, но и головой. Но не то же сделала и Люси?

Назавтра, пользуясь отсутствием неотложных дел, он занялся поисками человека, которого описал портье «Реала». Правда, материала для поисков было маловато: темные волосы, крупный нос, пальто верблюжьей шерсти, светлая шляпа — много из такого описания не выжмешь. В списках подозрительных лиц ничего похожего не оказалось. Всякие деляги и жучки, часто и охотно сотрудничавшие с полицией, тоже такого человека не знали. Один букмекер заявил Бенджону, что так выглядит его собственный брат, но тот, слава Богу, сейчас в Корее. Первую зацепку дал коллега из полиции нравов:

— Похоже на Барроу, Бигги Барроу. Ваше описание, сержант, неполное. Но несколько недель назад Барроу прибыл из Детройта, и работает сейчас на Стоуна.

Дэйв вернулся в отдел и проверил картотеку. Сведений о Бигги Барроу там не оказалось, пришлось запросить Детройт.

Потом он зашел в информационный отдел. И тут ничего — ни в одном из трех соседних штатов Люси Кэроуэй не обнаружили.

Дэйв задумался.

Бигги Барроу сейчас в Филадельфии и работает на Стоуна. Стоун — один из самых крупных гангстеров, из воротил; он кого угодно сотрет в порошок…

Но на следующее утро все изменилось.

Нил, пришедший на службу раньше Дэйва, протянул ему донесение.

— Ты ведь интересовался этим делом, верно?

Бенджон пробежал листок глазами. Полиция Рэднора, штат Пенсильвания, обнаружила труп женщины, приметы которой совпадали с описаниями, присланными накануне из Филадельфии. На Ланкастер-Пик в два часа ночи его заметил шофер грузовика. В настоящее время тело в больнице Святого Франциска.

Так и не присев, Бенджон бросил Нилу:

— Я поехал. Надеюсь вернуться к обеду. Ты знаешь, в чем дело…

В Рэндоре он свернул в липовую аллею к больнице Святого Франциска. Объяснил цель своего визита, показал удостоверение. И сестра повела его по длинному коридору, пол которого был выложен толстой резиной, остановилась у одной из дверей и пригласила:

— Входите!

Бенджон очутился в небольшой комнате с серым ковром на полу. На столе стояла ваза с цветами, по стенам висели охотничьи ружья. Навстречу поднялся высокий седеющий мужчина, крепко пожавший Дэйву руку.

— Я — Парнелл, из здешней полиции. А вы — Дэйв Бенджон, я видел вашу фотографию, кажется, в газете.

У Парнелла было узкое загорелое лицо, необыкновенно высокий лоб и прямой, открытый взгляд. Он производил впечатление человека, на которого можно положиться, и сразу понравился Бенджону.

— Вы интересуетесь девушкой, которую мы нашли?

— Да. Вам известно, что с ней случилось?

— Прошлой ночью или рано утром её выбросили на перевале из машины. Череп всмятку, множество переломов. Тело в соседней комнате, которую пришлось использовать вместо морга. У нас в провинции нет таких возможностей, как у вас. Врач ждет. Хотите взглянуть?

— Да, — Бенджон снял шляпу.

Тело Люси Кароуэй лежало на длинном оцинкованном столе.

«Какая она худенькая, — подумал Бенджон, — как ребенок!»

Волосы со лба были убраны, но лицо стало неузнаваемым, схожим с мятым листом бумаги. Бенджона отметил, как странно голова её свесилась на плечо, содрогнулся при виде страшных пятен на плечах, ногах и руках.

Врач, усталый старик с ямочками на щеках, поправил свет.

— Видите эти следы? — спросил он Бенджона и Парнелла, показав на десяток пятен на плечах, ногах и коленях. — Ожоги от сигареты или сигары.

Парнелл негромко выругался.

— Мне кажется, это очередная мерзость на сексуальной почве, — покачав головой, заметил врач. — Вы её разыскивали по этому поводу?

— Нет… Она… Она просто пешка в чужой игре, — вздохнул Бенджон. — Выбросили её из машины уже мертвую?

— Пока не могу сказать, — врач постучал скальпелем по металлической крышке стола. — Это станет ясно минут через пятнадцать-двадцать. Если вы сейчас оставите меня одного…

Бенджон с Парнеллом вернулись в соседнюю комнату. Сержанта мучили угрызения совести. Отнесись он к делу серьезно и решительно, возьми Люси под защиту — не было бы этой смерти.

— Можете сказать, в чем она была замешана? — спросил Парнелл.

— На прошлой неделе в Филадельфии покончил с собой наш коллега, — пояснил Бенджон. — Жена его сообщила нам, что причиной было его нездоровье. Люси же утверждала, что тот был здоров, как никогда. — Дэйв пожал плечами и закурил. — Вот и все.

— Может быть, случайное совпадение? — предположил Парнелл. — Ведь её мог убить человек, которого она никогда раньше не видела, провела с ним вечер, потом села в машину…

— И это возможно.

Через четверть часа появился врач.

— Когда её выбросили из машины, девушка была ещё жива, — заявил он, — тут я совершенно уверен. И даже осмелюсь утверждать, что причиной смерти стало сломанное ребро, проникшее в область сердца. Разумеется, она могла умереть и от повреждений черепа, и от сотрясения мозга, но когда она упала на асфальт, обломок ребра пронзил сердце. Именно потому можно заключить, что она умерла после того, как её выбросили из машины.

Бенджон с Парнеллом направились к машинам. Сильный ветер заставил обоих поднять воротники плащей.

— Удачи вам, — пожелал Дэйв.

— Да, не помешало бы, — улыбнулся в ответ Парнелл. — Будем надеяться, что кто-нибудь из регулярно пользующихся этой дорогой сможет помочь. Я обращусь через газету, насчет стоящей на перевале машины или чего-нибудь ещё подозрительного. Все чаще, правда, это ничего не дает — никто не желает иметь с нами дела.

— Вы правы. У нас то же самое.

— Если узнаете какие-то подробности, сообщите мне, — попросил Парнелл. — В самоубийстве ничего подозрительного не было?

Бенджон понял, что Парнелл весьма неглуп.

— Нет, он несомненно застрелился.

Они обменялись рукопожатием и Бенджон сел за руль.

Вот уже несколько дней Бенджон занимался делом Люси. Из Детройта прибыло досье Бигги Барроу, и Дэйв теперь все внимание уделял ему. В деле были три фотографии темноволосого широкоплечего мужчины с физиономией явного уголовника, который минимум раз в год предстает перед судом и не раз уже попадал за решетку. Преступал он закон в широком диапазоне: от убийства, которое так и не удалось доказать, до грабежей и краж. И так все двадцать лет с тех пор, как он покинул Сардинию и переселился в Америку. По настоящему его звали Антонио Барфарино, но знали все, как Бигги Барроу.

Дэйв показал фото портье из «Реала», но тот не смог сказать ничего определенного.

— Понимаете, тот был в шляпе и все время отворачивался.

На снимках восьмилетней давности Барроу, разумеется, был без шляпы.

— Нет, не уверен.

— Жаль!

Тогда Дэйв начал поиски самого Бигги, расспрашивая букмекеров, держателей притонов и проституток. Ему подтвердили, что Барроу действительно был в городе и работал на Стоуна. Жил он в одной из центральных гостиниц, но сейчас исчез. В гостинице портье по фотографии сразу опознал гангстера. Барроу жил в гостинице дней десять, а потом убыл в неизвестном направлении в тот самый день, когда пропала Люси. Между исчезновением Люси и её смертью был промежуток в двадцать четыре часа. Все это время её держали в каком-то притоне и истязали.

Бенджон опросил всех, кто бывал в баре «Три ангела», но никто не заметил Люси с мужчиной, похожим на Бигги Барроу. Он обошел дома у гостиницы, спрашивая, не заметил кто ночью машину, стоявшую неподалеку от входа, но почти все в это время уже спали. Только женщина, поджидавшая дочь, вспомнила, что машину видела. В моделях она не разбиралась, но машина была длинная и блестящая, а верх «таким пузырем», как она выразилась.

«Скорее всего — большая спортивная машина», — подумал Бенджон.

Уже кое-что. Может быть, Парнелл поможет? Вдруг кто-то из его людей видел той ночью похожую машину?

Дэйв исходил из того, что убийство Люси — дело Бигги Барроу. Нет, он готов был отказаться от этой версии, если появится что-то более вероятное. Но до тех пор будет стоять на своем! Если Бигги Барроу увел Люси из бара и угрожая оружием заставил уехать с ним, то её ночной звонок был последним отчаянным криком о помощи, на который сержант Бенджон не отреагировал!

У Дэйва становилось муторно на душе от этой мысли…

За три дня он ничего не добился. На четвертый Бенджон запоздал на службу: пришлось побывать в одном баре, где обычно ошивались бандиты Стоуна. Он надеялся, что сможет узнать о Барроу, но наткнулся на стену ледяного молчания. И едва Дэйв вошел, Нил показал ему на дверь Уилкса.

— Срочно, — шепнул он, — очень срочно!

— Психует?

Нил кивнул, и Дэйв направился в кабинет.

Лейтенант поднял глаза и опять уткнулся в какое-то донесение, лежащее перед ним на столе.

— Садись, Дэйв, — бросил он, продолжая читать. Потом отодвинул бумаги и обратился к Бенджону: — Чем ты сейчас занят, Дэйв?

— Пытаюсь найти убийцу Люси Кэроуэй.

— Разве полиция Рэндора этим не занимается?

— Занимается.

— Тогда брось ерунду и займись делом, — решительно потребовал Уилкс. — Тебе платят не за то, чтобы ты помогал иногородней полиции. Надеюсь, Бенджон, мой приказ тебя не удивляет.

Дэйв постарался сдержать поднимавшуюся волну ярости.

— Люси похитили и пытали именно в Филадельфии. Убили её уже за городом, но преступник начал действовать здесь, и я должен вести расследование.

— Но опять-таки не за это ты получаешь деньги. — Уилкс ударил ладонью по столу. — Тебе доверили смену, которой ты должен руководить и отвечать за порядок. Твое дело — распоряжения и отчеты, а по улицам пусть бегут другие. Делом Люси Кэроуэй может заниматься любой из твоих людей. Или ты считаешь, что получил повышение, чтобы допрашивать девочек из бара и портье?

Бенджон скрипнул зубами. То, что Уилкс был в курсе всех его действий, поразил его больше всего. Но Дэйв пожал плечами и заставил себя улыбнуться:

— Хорошо, я передам дело одному из моих парней. Непонятно, почему вокруг этого дела столько шума? Чем я провинился? Несколько часов меня не было на месте — ну так и срочного ничего не было. Зато я допросил несколько человек, которые имеют отношение к убийству, и даже кое-чего добился…

Теперь пришла очередь Уилкса улыбаться.

— Это меня не удивляет, Дэйв. Когда ты берешься за дело, то работаешь основательно. Я от тебя другого и не ждал. И именно ценя тебя, я требую, чтобы ты занимался самыми важными делами, а мелочь оставлял другим. Ты должен руководить своими парнями, нести за них ответственность, понятно?

— Конечно, — вздохнул Бенджон. — Но вы только вспомните, ведь Люси Кэроуэй — свидетельница, знавшая Тома Дири, и утверждавшая, что миссис Дири лжет насчет его здоровья.

— Я все знаю и все помню, — Уилкс поглядел на Бенджона и вновь отвел глаза. — Но я не вижу никакой связи между самоубийством Тома Дири и её гибелью. Просто она стала жертвой сексуального маньяка.

— По крайней мере так считает Парнелл.

— Дело ведет он, не забывай. И нам не стоит вмешиваться. — Уилкс нетерпеливо отмахнулся, давая понять, что у него своих забот хватает.

— Кому передать дело Кэроуэй? — спросил Дэйв. — Барку?

— Напиши подробный рапорт и передай мне. Дело примет кто-нибудь из смены Джонсона, у твоих и так забот хватает.

Долю секунды, зло прищурясь, Дэйв мерил начальника взглядом. Потом буркнул: «Хорошо!» — и вышел.

Готовя рапорт, Бенджон надеялся за привычной работой понемногу взять себя в руки, но ничего не вышло. Не в первый раз его снимали с дела, но никогда это не делалось так грубо и неловко. Убийство Люси Кэроуэй явно завело руководство, и Бенджон убедился, что сунул нос, куда не следовало.

Почему приостановили следствие? Кто за этим стоит? Стоун или, быть может, сам Лагана? Оба были крупнейшими боссами преступного мира, но тогда зачем им стучать по столу из-за столь мелкой сошки, как Бигги Барроу?

Бенджон закончил рапорт, осталось передать его Уилксу.

«Столько трудов впустую, — подумал Дэйв. — Теперь рапорт не найдешь даже с лучшей ищейкой!»

Нилу он сказал, что поднимется к инспектору Крэнстону.

Инспектор Крэнстон был выведен за штат. Сейчас он отвечал за процедурные вопросы: проверял входящую и исходящую документацию, руководил картотекой и регистратурой, короче — всем и ничем. Занятие для хозяйственника или канцеляриста за пару лет до пенсии. Но Крэнстон был стопроцентным криминалистом в лучшем смысле этого слова.

Его «повысили», потому что внизу он кого-то не устраивал. Будучи ещё простым сыщиком, он несколько раз накрывал в клубах республиканской и демократической партий сборища любителей запрещенных азартных игр, а однажды даже арестовал большого политического босса и двух судей, посоветовавших ему убираться к черту. Во время допроса в управлении обвиняемым становился сам Крэнстон. Его показания выслушивали с презрительной ухмылкой, начальство морщилось от его непонимания «таких простых вещей», но он ни разу не дал сбить себя с толку. Когда его спросили, почему арестованы «джентльмены» — он заявил твердо: «Потому что нарушили закон».

Вот была пожива для газет! Но те выставили Крэнстона не героем, у которого хватило мужества привлечь к ответственности нарушителей закона, невзирая на их положение, а чудаком не от мира сего. Просто отмахнуться от него не удавалось: он был честен и справедлив, умен, авторитетен. Значит его можно было только «повысить». Став капитаном, он навел порядок в самом запущенном участке; произведенный в инспектора, на время изгнал из города самого Макса Стоуна; исполняя обязанности старшего инспектора — правда, всего две недели, — добился закрытия всех игорных заведений и собрал материал против Стоуна и Лаганы.

Это переполнило чашу терпения истинных хозяев города, и Крэнстон оказался на нынешнем «ответственном» посту.

Увидев Бенджона, он оторвался от книги и дружелюбно улыбнулся.

— Привет, Дэйв! Только не говори, что вам понадобился совет такого старика, как я.

— У нас в отделе все в порядке, а вот у меня — проблемы.

— Да ну, с каких же пор?

Бенджон рассказал все: и про самоубийство Тома Дири, и про Люси Кэроуэй, и про Бигги Барроу, и о том, как его сняли с дела.

— Я был так взбешен, что еле удержался, чтобы не швырнуть ему в лицо мой значок.

— Даже так… — Крэнстон неторопливо занялся трубкой. — Такие вопросы каждый решает для себя.

— Я не могу работать и надеяться, что все когда-то переменится. Мне не нужны компромиссы, я не хочу…

— Знаешь, я тоже никогда не шел на компромиссы! Упорно двигался своим путем, пока мой пыл не остудили. Ладно, оставим прошлое. Ясно, что Дири застрелился. Вдова утверждает, что из-за проблем со здоровьем. Люси это отрицает. Я бы поверил жене, а не ей. Но после разговора с тобой её убили. Возможно, подручные Стоуна. Тут они себя и выдали. — Он улыбнулся. — Ты напал на след Барроу, и тут же тебя сняли с дела. Уилкс наверняка получил команду, но мог действовать и по своей инициативе. Но почему такой переполох из-за Барроу и Люси, зачем её убили? Потому что обратилась к тебе?

— У меня нет ответа.

— Вернемся к Дири. Ты не заметил ничего подозрительного? Могли его убить?

— Нет, тут все чисто.

— И все-таки искать нужно там. — Крэнстон помолчал и вдруг спросил: — Что будешь делать, Дэйв?

— Доведу дело до конца. Посмотрим, что получится.

Крэнстон проводил его до двери, положил руку на плечо и сказал:

— Не забывай, англичане говорят: «Мы проигрываем все битвы, кроме последней!»

В коридоре Дэйв встретил Джерри Фарнхэма.

— Ничего нового, Дэйв? — спросил репортер.

— Ничего.

— А дело Кэроуэй?

— Им занимается полиция Рэндора.

— Хотя жила она у нас. — Джерри покосился на Бенджона. — Нас интересует её история. «Экспресс» не любит, когда убивают его читателей. Мы не можем себе позволить потерять ни одного подписчика, ты же знаешь.

Они помолчали. На улице шел дождь, вода потоками текла по стеклам окон.

— Мне казалось, её дело вел ты.

— Теперь нет.

Фарнхэм поджал губы, достал портсигар, предложил Бенджону.

— Закуривай, Дэйв.

— Спасибо, не хочу.

— Ты веришь в убийство на сексуальной почве?

— Хочешь поиграть в детектива?

— Да не будь ты таким мнительным! Кто тебя задевает? Не я же! Я знаю насчет Бигги Барроу, но все же мне любопытно. Кроме того, я не люблю, когда меня дурачат.

Мгновение Дэйв недоуменно глядел на Фарнхэма, потом лицо его побледнело.

— Не любишь? — неожиданно всю злость против Уилкса он перенес на ни в чем не повинного репортера. — Тогда зачем ты лезешь не в свое дело? Им занимается полиция, а не газетчики!

— Ну ладно, Дэйв, как хочешь! — Фарнхэм отвернулся и зашагал по коридору.

Дэйву перехватило горло. Как же ему надоело врать и изворачиваться!

— Джерри! — окликнул он.

Фарнхэм уже открыл дверь пресс-центра.

— Джерри, забудь, что я наговорил!

— Разумеется забуду! — Фарнхэм щелкнул пальцами. — Не сомневайся.

— Не знаю, почему я на тебе сорвался.

— Ладно, я ничего не слышал, Дэйв. — И уже совсем другим тоном: — Это все, что ты хотел сказать?

— Нет, есть еще. Я напал на след Барроу и уверен, что убил Люси он. Но меня тут же сняли с дела. Уилкс намерен передать его в смену Джонсона. Удовлетворен ответом?

— А ты так думаешь? Я только что вышел от Уилкса. На вопрос насчет Барроу он мне заявил, что в твоем рапорте нет никакой зацепки, и что вся версия рассеется как дым. Как прикажешь совместить твои слова и его?

— Захочешь — сможешь, — сухо бросил Бенджон.

Фарнхэм потер руки.

— Можно использовать твою версию как основу для статьи?

— Нет, черт возьми! — Слова эти вырвались у Бенджона раньше, чем сам он осознал их смысл.

Опять все впустую. Желание остаться честным человеком всегда дорого обходится…

Фарнхэм не написал о том, что узнал, но передал материал сотруднику, писавшему передовые, и у того статья вышла на славу. Острая, саркастическая, с анализом противоречий во мнениях сотрудников уголовной полиции. Автор ясно намекал, какими методами город должен бороться с откровенными преступниками. Конечно, кое-что подобным типам сходит с рук, везде так, и с этим приходится мириться, но для убийства Кэроуэй особого «специалиста» выписали аж из Детройта. Не доставало только почетного эскорта. И в результате следствие по делу Кэроуэй ведется вяло, особенно из-за того, что действия полиции находятся в прямой зависимости от давления, оказываемого на неё преступным миром и политиками.

Сильная вышла статья! И куда острее, чем простое изложение фактов.

Уилкс в бешенстве то метался по кабинету, то стучал кулаком по столу, и все-таки во время столь мастерски разыгранной сцены Дэйв подметил в нем какую-то скованность, чертовски напоминавшую страх.

— Кто тебе разрешил сообщить репортеру добытые тобой факты? — уже в который раз крикнул Уилкс.

Дэйв сохранял спокойствие.

— Пусть я поступил неосмотрительно, к чему столько шума?

— Я не хочу, чтобы проблемы полиции обсуждались в газетах! — кричал Уилкс, вновь мечась по кабинету.

— Да нет тут никаких проблем. Я написал рапорт и передал вам. Вы сказали, что расследованием займутся ребята Джонсона. Больше я Фарнхэму ничего не говорил. А сами вы ему до этого заявили, что в моей версии нет ни одной зацепки. Вы говорили с Фарнхэмом, лейтенант?

— Черт, конечно он все наврал! — на лице Уилкса появилась натянутая улыбка. — Дэйв, — начал он совсем другим тоном, — ты можешь вспомнить хоть один случай, чтобы эти Богом проклятые писаки не наврали?

— Разумеется, они ошибаются, — сказал Бенджон. — Значит, Фарнхэм утверждает, что мы пытаемся что-то скрыть? А разве это не так? — Бенджон понемногу терял терпение и хотел услышать от Уилкса хоть слово правды.

— Никогда! — кулак Уилкса с треском опустился на стол, что должно было изображать справедливый гнев. — Как тебе такое могло в голову прийти?

— Я был взбешен, что кто-то недоволен, как я веду следствие по делу Кэроуэй.

В кабинете повисла устрашающая тишина, пока Уилкс вдруг не произнес:

— Не будь ребенком, Дэйв. Ты получаешь команды, и я тоже.

— Можно идти?

Ответа не последовало. Дэйв вышел из кабинета и вернулся к себе.

Нил с Кармоди обсуждали статью в «Экспрессе». При виде Бенджона они умолкли и на несколько секунд повисла пауза. Напряжение нарастало. Наконец Нил прокашлялся.

— Мы прославились на все управление. Не знаешь, кто раскопал эту историю, Дэйв?

— Фарнхэм.

— Черт бы его побрал! — выругался Нил.

А Кармоди прибавил:

— Сейчас никому доверять нельзя.

Вошел Барк. Лицо его раскраснелось от резкого ветра и выпитого виски.

— Слава Богу, что до них не дошли слухи о моих методах и «талантах», — ухмыльнулся он, — честное имя можно сохранить только до тех пор, пока о тебе не писала газета…

— Это дело рук Фарнхэма, — бросил Нил.

— Типы вроде него вечно вертятся у замочных скважин, — добавил Кармоди. — Зачем их только к нам пускают? Да и к чему вообще газеты? Чтобы копаться в разном дерьме…

Дэйв внимательно слушал. На чьей стороне Барк, он не знал, а Нил с Кармоди, как и большинство полицейских, ополчились на Фарнхэма, встав на защиту Уилкса. Немного подумав, он решил выложить все до конца.

— Фарнхэм получил сведения от меня.

Нил с Кармоди уставились на него, не веря своим ушам.

Бенджон почувствовал, как между ними вырастает каменная стена. Только Барк подошел к его столу и сел на краешек. Он улыбался, но взгляд оставался серьезным.

— Знаешь, Дэйв, а здорово написали! Во всяком случае, что-то новенькое.

Когда Дэйв вернулся домой, четырехлетняя дочь на ковре возилась с кубиками и при виде отца тут же потребовала, чтобы тот помог ей строить дворец.

Вошла Кэт.

— А, наконец-то.

Поверх нарядного платья она надевала фартук.

— Ждешь гостей?

— Эл с Маргарет придут к ужину. Займись коктейлями, Дэйв, — попросила она.

Маргарет — сестра Кэт, Эл — её муж. Милые люди, но сейчас Дэйв предпочел бы остаться один.

— Что с тобой? — спросила Кэт.

— Ничего. Почему ты спрашиваешь?

— Милый, у тебя неприятности? Я последнее время все замечаю.

— Ничего серьезного. Неприятности по службе — наше профессиональное заболевание.

Зазвонил телефон, Кэт вышла. Дэйв уже развязал галстук, когда она вернулась.

— Тебя…

— Кто?

— Не знаю.

Ее тон заставил Бенджона поднять глаза.

— Что случилось, Кэт?

— Ничего, — выдохнула она, побелев, как мел.

В два прыжка Дэйв был у телефона.

— Бенджон слушает.

— Бенджон… Дэйв Бенджон… наш герой из криминальной полиции? — тихо, но с издевкой спросили на другом конце провода.

— Что нужно? — коротко спросил он.

— Ты оставишь в покое дело Кэроуэй, понял?

— Продолжай!

— Полагаю, ты понял, и раз тебя сняли с этого дело, ты в него больше нос не суй, ясно? У тебя здоровая глотка, но если ты не заткнешь её сам…

Дэйв бросил трубку на рычаг. Кэт сидела в комнате на ковре и собирала кубики.

Дэйв метался по комнате, засунув руки в карманы. Ярость в нем нарастала, выходя из-под контроля.

Наконец он взял со стула шляпу и пальто, сказав Кэт:

— Надеюсь вернуться к ужину, дорогая.

Она взглянула на него, ни о чем не спросив.

— Будет очень мило с твоей стороны.

— Если чей-то вечер и будет испорчен, то не наш, — бросил он, уходя.

Бенджон ехал по уютному предместью Джерментаун. Тянувшиеся по холмам улицы были обсажены высокими деревьями, дома прятались в глубине садов, в которые вклинивались широкие газоны.

В доме из шестнадцати комнат, смахивавшем на поместья английских лендлордов, здесь жил Майк Лагана. На шести акрах земли садовник-бельгиец с целым штатом помощников разбил парк, содержавшийся в образцовом порядке.

Дэйв остановил машину и вышел.

Полицейский, стоявший перед воротами, направился прямо к нему.

— Вы к кому?

Бенджон показал удостоверение, постовой улыбнулся.

— Все в порядке, сержант.

Уже от дверей Дэйв оглянулся.

— Сколько вас здесь?

— Трое. Я здесь, двое за домом.

— Все двадцать четыре часа, разумеется?

— Да, ночью нас даже четверо.

Кисло ухмыльнувшись, Дэйв заметил:

— Десять полицейских в день — для защиты Майка Лаганы! Тебе по душе такая служба?

— Я выполняю приказ.

Бенджон поднялся на крыльцо и позвонил. Потом стал ждать, разглядывая жирную зелень кустов, окружавших дом.

Наконец дверь открыла молодая брюнетка.

— Входите, пожалуйста.

— Спасибо. Могу я увидеть вашего отца?

— Полагаю, да. Я сейчас скажу ему.

Бенджон прошел в холл.

Распахнулась одна из множества дверей и на пороге показался Майк Лагана. Он был низкоросл и сухощав, с неприятного землистого оттенка лицом и щеками, отливающими синевой. Курчавые волосы изрядно поседели, маленькие черные усики тщательно подбриты. В нем ничто особо не бросалось в глаза, разве что чрезмерно дорогой костюм. Лагана мог бы сойти за преуспевающего бизнесмена, если бы не выражение глаз. Те казались абсолютно безжизненными и производили впечатление двух отполированных до блеска стеклянных шариков, вставленных в глазницы мертвенно холодного лица.

— Я — Дэйв Бенджон из отдела по расследованию убийств, — представился сержант.

— Рад познакомиться! — Лагана протянул руку и улыбнулся. — Прошу, входите. Как, простите, вас зовут?

— Бенджон.

— Я о вас слышал.

Он взял Дэйва под руку и провел его в огромный, роскошно обставленный кабинет. Там стояли глубокие кресла, письменный стол выглядел так, словно за него никогда не садились, в углу пылал камин, французские окна открывали вид в парк, на клумбы с цветами. На мраморной каминной доске стояли портреты жены Лаганы и его дочерей, да ещё старая фотография: юный Лагана с родителями.

— Что сегодня? Благотворительный базар? Воспомоществование вдовам и сиротам? Деньги для нищих стариков?

— Я здесь по поводу убийства, — заявил Дэйв.

Лагана явно удивился.

— И полагаю, вы мне сможете помочь.

Лагана явно пришел в замешательство.

— Кто ваш начальник? Уилкс?

— Да, Уилкс. Я пришел к вам из-за Люси Кэроуэй, которую убили на прошлой неделе. Ее сутки зверски истязали, а потом на ходу выбросили из машины. Это старомодный способ ликвидации, и я подумал…

Майк Лагана жестом прервал его.

— Что вы себе позволяете, черт вас побери! Вы прекрасно знаете, что вообще не имеете права сюда вламываться. — Лицо его исказила злая гримаса. — Я всегда готов помочь вашим ребятам, если могу, но для дел у меня есть контора. Ладно, я готов забыть, что вы здесь были, допускаю, что вы могли не знать наших правил, но впредь чтобы такого не повторялось, ясно?

— Я считал, что вы мне поможете в любом случае.

— Господи, вы что, глухой? — заорал Лагана. — Где вы находитесь? В участке, в пивной, или где? Нет, это дом Майка Лаганы! Здесь живу я, моя семья, здесь умерла моя мать! — он запнулся, жадно глотая воздух. — Так, я очень занят и прошу вас удалиться.

— Ваша помощь мне понадобится уже вечером.

Лагана впился взглядом в лицо Бенджона, словно пытаясь разгадать его мысли. Морщина на переносице сделалась ещё глубже.

— Ладно, значит вы из упрямых? Что вам от меня нужно?

Полностью держа себя в руках, Бенджон сказал:

— Убита девушка по имени Люси Кэроуэй. Вероятно, одним из людей Макса Стоуна. Его зовут Бигги Барроу, из Детройта. Я хочу, чтобы вы знали: я его заполучу любой ценой. Я уже говорил, что ликвидация была проведена старомодно, грязно и зверски. Вам наверняка тоже небезразлично, что подобные вещи происходят в нашем городе, они не укладываются ни в какие рамки. И поэтому я рассчитываю, что вы мне поможете.

— Это все?

— Нет, ещё кое-что. Я здесь потому, что несколько минут назад мне позвонил кто-то из ваших парней. Вы знаете, что он имел в виду. И вот я здесь, хотя прекрасно знаю, что этого делать не следовало. Но до завтра времени ещё много, а помощь мне нужна срочно. Вы мне поможете?

— Почему вы решили, что девушку убил Барроу?

— Это результат моего расследования.

— О котором вы даже не упомянули! Послушайте, олух чертов! Я дважды повторил, что готов забыть о вашем появлении, третьего шанса я не дам. — Лагана шагнул к письменному столу и нажал кнопку.

Через несколько секунд в дверях появился человек в шоферской униформе — коренастый крепыш с бледным широким лицом и взглядом профессионального вышибалы. Он двигался легко и бесшумно, форма, казалось, вот-вот лопнет на широченных плечах. Резким диссонансом его облику прозвучал высокий голос:

— Да, сэр?

— Джордж, вышвырни этого типа и посади в машину!

Легким шагом Джордж приблизился к Бенджону.

— Пойдем, парень, — лицо его оставалось холодным и безразличным.

Бенджон предупредил:

— Я обойдусь без помощников!

— А я сказал, пошли! Ты что, не понимаешь? — спросил шофер и рванул Дэйва на себя, все ещё держа его за руку. Тут Бенджон вышел из себя. Внезапным взмахом руки он швырнул Джорджа на стену с такой силой, что на пол рухнула рамка с фотографией.

— Джордж! — закричал Лагана.

— Да, сэр! — это прозвучало так же невозмутимо, как и прежде. Джордж отделился от стены и смерил Бенджона оценивающим взглядом.

— Ну ладно, — ухмыльнулся он. — Теперь я тебя знаю!

Джордж сделал вид, что хочет левой бить в живот, и вдруг, молниеносно развернувшись, попытался сокрушить Дэйва мощным апперкотом. Но тот отбил удар, решил не рисковать и изо всех сил двинул Джорджа в лицо. Удар был страшный, не удивительно, что Джордж осел на пол и затряс головой, челюсть его съехала набок.

— Джордж!.. Убери его! — кричал Лагана. Подстегиваемый командой хозяина, тот попытался встать. Из носа и рта хлестала кровь, он пытался ползти на коленях, но одного взгляда на Бенджона оказалось достаточно, особенно когда Дэйв рявкнул:

— И не пытайся встать, парень!

Джордж облизнул разбитые губы.

— Я не могу.

Бенджон оглянулся на Лагану. Тот утонул в кресле, широко разинув рот и посинев. Дрожащий палец тыкал в столик у камина.

— Лекарство… — Лицо Лаганы исказила жуткая гримаса.

Дэйв взял флакончик и стакан, поставил их на стол так, чтобы Лагана мог достать. Гангстер отсчитал в стакан несколько капель и дрожащей рукой поднес к губам.

В тишине прозвучал голос Джорджа:

— Это у него от сердца.

Бенджон покосился на него и заметил:

— Вот удивились бы люди, которые говорят, будто у Лаганы нет сердца!

Еще раз бросив взгляд на человека, бессильно застывшего в кресле, он вернулся к машине и поехал в город.

Квартира была тщательно убрана: пепельницы вычищены, газеты с журналами сложены аккуратными стопками, нигде ни пылинки. Терпко и сладко пахло увядшими розами и лилиями. Миссис Вайс, жившая этажом выше, пришла на помощь и ко дню похорон навела в квартире порядок.

Дэйв, сунув руки в карманы плаща, задержался в прихожей и последний раз оглядел квартиру. Отвернулся от книжных полок, от своих старых, добрых друзей. Нет, книги он с собой не возьмет, да и чем они могут помочь?

На перекрестке он взял такси до управления. Достал сигарету, закурил. Какой серой и унылой казалась сейчас река, как давило нависшее небо!

Нил в отделе говорил по телефону. Коротко кивнув ему, Бенджон зашагал прямо в кабинет Уилкса.

Лейтенант вскочил из-за стола и поспешил навстречу. Лицо его было серьезным, как никогда.

— Не ожидал так скоро увидеть тебя на службе, Дэйв, — начал он. — Проходи, садись! Слушай, тебе отпуск, пока не наберешься сил и сможешь работать как следует.

Дэйв Бенджон остался стоять, неподвижно уставившись на Уилкса. Тот кашлянул и снял руку с плеча сержанта.

— Делом твоей жены занимаются три человека. Следствие скоро будет закончено.

— Хорошо бы, — хмыкнул Дэйв. — Но пока ничего конкретного нет?

— Нет. Кое-какие версии, конечно, имеются… — Уилкс умолк, заметив, как насупился Дэйв. — Понимаю, тебе не хочется говорить на эту тему.

— Совсем наоборот. Кого вы подозреваете?

— Вот в чем дело: в твоем квартале живет профсоюзный деятель по фамилии Грейджер.

— Знаю.

— За последнее время он сильно полевел и пытался повести за собой весь профсоюз. У нас есть подозрение, что бомба предназначалась ему, а не тебе, и уж ни в коем случае не твоей жене. Его машина в тот вечер тоже стояла на улице, и настолько похожа на твою, могли и перепутать. Так что мы полагаем, что произошла чудовищная ошибка.

— Ах вот что вы подозреваете… — протянул Бенджон, не сводя глаз с Уилкса.

— Можешь быть уверен, ни одной мелочи мы не упустим.

— Это хорошо. Я тоже ничего не упущу.

— Что ты хочешь сказать, Дэйв? — в замешательстве спросил Уилкс.

— Я ухожу.

— Уходишь?

— Да. Сыт по горло службой в полиции. — Ответа не последовало, и он добавил: — Нужно в этом случае писать какую-то бумагу?

— Дэйв, присядь. Вначале успокойся. Ты хочешь уехать из города, переменить обстановку? Это я бы понял.

— Нет, я остаюсь.

— И будешь сам вести расследование?

— Да.

— Ладно, этого я запретить не могу. И возможно сам поступил бы так же. Но не забудь, что следствие ведет полиция, и даже понимая твои мотивы, я не могу допустить, чтобы становился у нас на пути.

— Ничего, я найду другие пути.

— Подумай как следует, Дэйв, — Уилкс нервно потер руки. — Ты же знаешь, любитель многого не добьется.

— Я не любитель.

— Разумеется, но в отделе у тебя возможностей гораздо больше. Почему ты не останешься?

— Потому что полиция не станет ловить человека, которого я хочу заполучить.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду!

— Вам должно быть чертовски неловко сейчас, лейтенант.

Уилкс уставился на Дэйва, потом обошел вокруг стола и положил обе руки ему на плечи, словно собираясь с силами.

— Что ты имеешь в виду?

— Я пришел не для того, чтобы давать объяснения, — Бенджон направился к двери.

— Минутку, Дэйв!

— Что еще?

Лейтенант Уилкс проглотил ком в горле и расправил плечи.

— Оставь жетон и пистолет. — Лейтенант хотел, чтобы голос звучал властно, но тот сорвался на хрип, а глаза не выдержали взгляда Бенджона.

— Пистолет — мой собственный, — возразил Дэйв.

— Тогда ты обязан получить на него разрешение, — возразил Уилкс.

Дэйв криво ухмыльнулся, доставая из бумажника жетон, лежавший в особом карманчике. Оригинальный золоченый значок подарили ему сослуживцы на десятилетие службы. Теперь маленькая вещица лежала на его широкой ладони. Его взгляд на миг задержался на жетоне, потом он повернулся к Уилксу, крепко сжав жетон в кулаке.

— Нате! — Дейв разжал кулак и на зеленое сукно упал кусочек металла, согнутый и искореженный, словно клочок фольги.

Уилкс облизнул пересохшие губы.

— Ты ещё пожалеешь, — пробормотал он. — Я…

Он умолк, продолжать не было смысла, — сержанта уже не было в кабинете. Уилкс потянулся к телефону. По лицу его катились капли пота.

Бенджон остановился перед Нилом. Вошел Барк, оперся на шкаф и озабоченно взглянул на Дэйва.

— Нил, окажешь услугу? — спросил Бенджон.

— Конечно, сержант.

— Мне нужны фамилии всех автослесарей и механиков, побывавших в заключении.

— Это быстро.

— Прежде чем ты возьмешься за дело: я больше не служу в полиции, с этим покончено.

Нил изумленно уставился на него.

— Шутишь?

— Нет.

— Но тогда… не знаю… Боюсь, что такие сведения не полагается давать…

— Посторонним — хотел ты сказать?

— Я не имею права! — Нил растерянно отвел глаза.

— Ладно, Нил! Смотри, всегда делай только то, на что имеешь право! — Дэйв пошел к дверям.

Барк, все ещё подпиравший шкаф, задержал его.

— Почему ты нас бросил, Дэйв?

Бенджон ничего не ответил, толкнув дверь с такой силой, что едва не сорвал её с петель. В коридоре его догнал Барк.

— Я достану тебе фамилии. Думаешь, я не понимаю? Хочешь пойти один против всех? Смотри, будь умницей, парень!

Бенджон испытующе поглядел на Барка, лицо его стало серьезным.

— Буду, тут положись на меня.

Долго Бенджону ждать не пришлось — инспектор вышел из-за стола с распростертыми объятиями.

— Чем я могу тебе помочь? — негромко спросил он.

— Я пришел просить об одном одолжении.

— Заранее согласен. Ты же знаешь, я не люблю разговоров.

— Потому я и здесь. Я покончил со службой, и теперь мне нужно разрешение на ношение оружия.

— Берешь дело в свои руки? С оружием в руках, сам судья, сам палач! Это незаконно, Дэйв.

— А подкладывать бомбы в машину — законно?

Крэнстон вздохнул.

— Да, советы я могу оставить при себе. Ты сам знаешь, на что идешь. Разрешение получишь через день. Куда его прислать?

— Я переехал в «Грандотель».

— Хорошо. Чем ещё могу помочь?

— Ничем, инспектор, спасибо.

— Помнишь, где меня найти?

— Помню.

Бенджон стоял на крыльце, подняв воротник плаща, чтобы укрыться от ветра.

— Я хотел бы поговорить с вашим сыном, Эштоном.

— Его нет. Раньше семи его не бывает. У него опять неприятности?

— Нет-нет, я просто хочу с ним поговорить.

— Вы из полиции, верно?

— Нет. — Так Дэйв отвечал впервые.

Женщина поспешно окинула взглядом улицу.

— Пройдите в дом и подождите.

— Спасибо.

Жилище выглядела очень бедно, но в комнате царил идеальный порядок и чистота. Женщина извинилась — дела на кухне — и исчезла.

Дэйву не пришлось долго ждать молодого парня в кожаной куртке. Эштон Уильямс был тем самым негром, которого недавно Барк задержал по подозрению в убийстве. Он остановился как вкопанный и, совершенно смешавшись, испуганно оглядывался, словно попал в чужую квартиру.

— Что вам нужно? — едва выговорил он.

— Несколько дней назад убили мою жену. Может быть, ты об этом читал. Подложили бомбу в машину. Теперь я ищу того, кто это сделал.

Негр нерешительно переступил с ноги на ногу.

— Почему вы пришли именно ко мне?

— Потому что ты поработал во многих гаражах. Ты понимаешь, бомбу на распродаже не купишь. Ее нужно сконструировать и изготовить. Честные механики такими делами не занимаются, значит, тот человек был преступником. Его-то я и ищу, Эштон!

— Чем же я могу вам помочь? — спросил негр. — У меня будет множество неприятностей, если я возьмусь помогать полиции.

— Я больше не полицейский, — перебил Бенджон. — Так что вполне можешь послать меня ко всем чертям.

— Так было бы лучше всего, — смущенно улыбнулся негр.

— Это ответ?

— Нет! Вы хорошо со мной обошлись. Что я могу для вас сделать?

— Ты знаешь механиков и автослесарей, побывавших в тюрьме?

Эштон нахмурился и почесал щеку.

— Сейчас сказать не могу. Как-то я слышал, что парень из Джерментауна отсидел восемь лет в Халисбурге. Так ли это, не знаю. Есть ещё один тип в западной Филадельфии, тот мне сам говорил, что он «в законе».

— Ладно, — кивнул Бенджон. — Попытайся завтра на свежую голову вспомнить всех, кто покажется хоть чуть подозрительным. Но поосторожнее, Эштон!

Он пожал юноше руку, сел в автобус и поехал в гостиницу. Уже поздно было ехать к Элу и Маргарет, у которых осталась Бриджит.

Портье подал ему толстый пакет, и Дэйв сразу увидел, что тот от Барка. Множество фамилии и адресов всех механиков, техников и автослесарей, побывавших в прошлом за решеткой.

Бенджон потратил пять дней, чтобы проверить всех, но безрезультатно.

Пришел ещё один пакет от Барка, с тремя новыми фамилиями; в конце стояла приписка «Источник исчерпан». Эштон выдал ему фамилии четырех механиков. Двое из них числились и у Барка. Дэйв внимательно проверил и этих, но опять безрезультатно. Обошел почти все гаражи и ремонтные мастерские, обстоятельно побеседовал со всеми и ничего не добился. Неудача его не обескуражила. Дэйв знал — его время придет. След всегда остается, и он его отыщет.

Несколько вечеров Дэйв провел у Эла с Маргарет, занимаясь с Бриджит. Девочка ни о чем не спрашивала. У сестры Кэт двое детей были чуть постарше Бриджит, и девочка млела от счастья, что нашла товарищей для игр. Она не задавала вопросов и не жаловалась, только по ночам просыпалась в слезах и просилась к маме.

И Эл, и Маргарет убеждали Дэйва не беспокоиться, девочка может оставаться у них сколько угодно. Эл даже предложил родственнику тысячу долларов, если нужно. Они делали все, что в их силах, но Дэйв сознавал, что долго обременять их нельзя. Как только он найдет убийцу, девочку нужно забрать от родственников и подыскать женщину, которая займется её воспитанием.

Однажды утром зазвонил телефон. Говорил Эштон:

— Я узнал ещё об одном человеке, мистер Бенджон. Зовут его вроде бы Слим, точно я не знаю. Последние два месяца работал на автомобильной свалке, а сейчас куда-то исчез.

— Спасибо, Эштон! Попытаюсь найти.

Автомобильное кладбище на окраине в западной части Филадельфии представляло собой грандиозную свалку, большинство машин давно покрылись ржавчиной, от многих остались только скелеты. Среди хлама виднелось с десяток хибарок, где механики разбирали старые машины и сортировали детали, которые потом продавали мелким гаражам и владельцам машин.

Бенджон там провел целый день. Но первые сведения сумел получить перед самым уходом. На хибарке висела табличка: «Смитти. Самые низкие цены!» Удивительно даже, как массивный и рослый хозяин будки в ней вообще помещался. Он сидел за столом с карандашом в руках и что-то подсчитывал. На лице, давно не знавшем бритвы, выделялись светлые проницательные глаза. На вопрос Бенджона мужчина ответил:

— Да, Слим у меня работал. А что с ним?

— Вы не знаете, где его можно увидеть?

— Вы из полиции?

— Нет.

— Частный детектив? Страховой агент?

— Ни то, ни другое. Но мне нужен Слим.

— Слушайте, я не собираюсь скрывать, где он находится, но не имею ни времени, ни желания отвечать на такие вопросы. Будь вы из полиции, пришлось бы отвечать, но в частные дела я не лезу.

— Я уложусь в пару слов, — сказал Бенджон.

— Вы уже слышали, что я сказал, — буркнул торговец. — Я вам не справочное бюро.

— Не очень-то вы любезны, — взорвался Бенджон и, чтобы сдержать себя, сунул руки в карманы. Плащ и пиджак распахнулись, и торговец заметил рукоять пистолета. Смитти насторожился, глаза его забегали.

— Похоже, теперь вы станете куда дружелюбнее, — ухмыльнулся Дэйв.

— Отчего же не помочь человеку, если есть возможность.

— Правильно. Когда я вошел, вы просто были расстроены своими подсчетами.

— Да уж… Чертовы налоги, — Смитти облизнул губы.

— Тоже верно. Теперь, когда у вас нашлась свободная минутка, мы договоримся. Когда Слим ушел от вас?

— Неделю назад.

— Чем он тут занимался?

— Что придется. Разбирал машины и все прочее…

— Больше ничего?

— Для меня — нет. Но перед уходом возился с какой-то халтурой.

— С чем именно?

Торговец заглянул в лицо Бенджону, и у него пересохло в горле.

— Не знаю, в самом деле не знаю. Он отпросился у меня на день.

— И потом взял расчет?

— Да, потом он ушел.

— Куда?

— Понятия не имею. Правда, он говорил, что родом из Честера, но вернулся ли туда — не знаю.

— Восемь дней назад… — прошептал Бенджон. По времени все совпадало. — На кого Слим работал?

Торговец пожал плечами.

— Знаете, я его даже не видел. Он остановил машину на шоссе и дал несколько гудков, Слим вышел навстречу и они о чем-то говорили. Видно, Слим знал его и раньше.

— А что за машина?

— Бьюик. Новый, голубая спортивная модель.

— Огромное спасибо, Смитти, — сказал Бенджон.

— Не за что. Рад, что смог помочь.

Когда Бенджон пошел к машине, Смитти смог прикурить только с третьей спички. Потом встал и подбросил угля в печку: ему вдруг показалось, что в хибарке чертовски холодно.

— Холод, как в могиле, — проворчал он себе под нос.

Теперь Бенджон отправился в Честер. Уже стемнело, когда он притормозил перед зданием местной полиции. Двухэтажное строение красного кирпича было покрыто многолетней копотью из труб соседних заводов. Здесь Бенджон был не впервые и знаком был со многими коллегами.

Вот и теперь детектив по фамилии Сулковски, знавший Дэйва, кинулся к нему поздороваться. Двое оставшихся заинтересованно оглянулись, услышав его слова:

— Дэйв Бенджон! Я очень опечален этой историей с твоей женой… То, что ты ушел, я понимаю; наверное, я и сам ушел бы. И нашел бы того типа, не сомневайся! Удовольствия с ним разделаться я бы никому не уступил.

— Потому я и здесь, — кивнул Дэйв. — Ты знаешь парня, которого зовут Слим? Он автослесарь или что-то в этом роде.

— Слим Лори, — сказал Сулковский, и воцарилась тишина.

Бенджон заметил, как два полицейских обменялись многозначительными взглядами.

— Что-то не так? — спросил Дэйв.

— Со Слимом мы хорошо знакомы, — ответил Сулковски, и лицо его стало очень серьезным. — Он больше сидел в тюрьме, чем гулял на свободе. Только видишь в чем дело, он болел туберкулезом и позавчера умер. Как не повезло, Дэйв! Ты его подозревал?

— Да, я уверен, это его работа. В смерти не было ничего подозрительного?

— Нет, он умер естественной смертью. Единственное нам показалось странным — у него при себе было пятьсот долларов и последние дни он жил у довольно темных типов на Второй стрит.

«Пятьсот долларов! — подумал Дэйв. — За пятьсот долларов убили Кэт, вот столько стоил я сам!»

— Он умер у них? — спросил Бенджон.

— Нет, в больнице. Его хозяева позвонили к нам, мы вызвали «скорую помощь». Через несколько часов он умер.

— Где он жил?

— Сейчас поищу, — кивнул Сулковски.

Бенджон получил адрес, распрощался и сел за руль. За торговыми кварталами начинались трущобы — унылые улицы, грязные, запущенные дома.

Черномазая детвора играла на тротуаре, крича во все горло. Дэйв с трудом нашел нужный дом. После скрежета отодвигаемого засова перед ним предстала высокая женщина с платком на плечах, глядя на Бенджона близко посаженными грустными глазами.

— Прошу уделить мне несколько минут, — поспешно сказал Дэйв. — Я хочу узнать о Слиме Лори.

— Он умер.

— Я слышал. Можно войти?

— Ладно, входите. — Женщина прошла по длинному, тускло освещенному коридору в комнату, где стояла печка, столь же раскаленная, как в будке Смитти.

Женщина села на расшатанный стул у печки и окинула Бенджона оценивающим взглядом.

— Сыщик?

— Нет, я сам по себе. Почему Слим Лори жил у вас?

— Говорил, что здесь ему легче дышать. Зачем снимать комнату в гостинице, когда у нас гораздо дешевле.

— На прошлой неделе убили мою жену, её разорвало на куски взрывом бомбы, которую подложили в машину. Я ищу убийцу. Вы мне можете помочь, если захотите…

Женщина долго молчала.

— Мне вас жаль, — сказала она уже совершенно другим тоном. — Слим пришел сюда, потому что он здесь жил и раньше, когда тут был район для белых. Он был болен, это я заметила, и что у него не все в порядке, заметила тоже. Но он был так подавлен, что я его оставила.

— К нему кто-то приходил?

— Нет. Правда, он все время повторял, что к нему должны прийти и тогда он докажет, что все провалилось не по его вине.

Дэйв Бенджон сжал зубы.

— Он звонил кому-нибудь?

— Нет.

— А ему?

— Да, один раз. В тот самый вечер, когда он умер. Я уже позвонила в полицию насчет «скорой помощи», и тут его попросили к телефону. Мужчина хотел поговорить со Слимом во что бы то ни стало.

— Вы знаете, кто?

— Знаю, он назвал свою фамилию. Я объяснила, что Слим не может подняться с постели, тогда он начал ужасно ругаться и кричать: «Скажите ему — это Ларри Смит!» Я ответила, что Слим тяжело болен и к телефону подойти не может. Тогда он бросил трубку. Послушайте, что с вами? Вы бледны, как смерть.

— Ларри Смит… — пробормотал Бенджон.

Как бы сложно не запутан был узел, стоит потянуть за нужную нитку — и все распутается. Эта нить теперь у него в руках.

Ларри Смит сел в свой серый спортивный «бьюик», кивнул постовому на углу, тот щелкнул каблуками и взял под козырек. Ларри уже опаздывал: на восемь была назначена встреча с Максом Стоуном, а уже пробило восемь. Стоуна предстояло забрать из автосалона и поехать с ним на квартиру, где ждал их Лагана. Судя по словам Стоуна, Лагана чем-то страшно обеспокоен; скорее всего из-за Бенджона. Ну что же, без ошибок не обойдешься, теперь нужно сделать все, чтобы операция прошла как по маслу.

Макс Стоун уже ждал перед своим огромным торговым центром, над которым мерцала неоновая реклама, освещая его розовую физиономию с бегавшими маленькими глазками.

Ларри открыл дверцу машины, Стоун тяжело упал на сиденье.

— Ты опоздал! — не здороваясь буркнул он.

Машина стремительно понеслась по улице.

— Ты что, с ума сошел? — сказал Стоун. — Это тебе не гонки в Индианополисе! — и вытащил из кармана сигару.

— Я думал, ты спешишь, — ухмыльнулся Ларри.

Стоун что-то буркнул, раскуривая сигару от золотой зажигалки.

Пешеход едва успел отскочить назад — так резко свернул Ларри на перекрестке — и погрозил кулаком удаляющейся машине.

— Не сходи с ума, — посоветовал Стоун. В последние дни Ларри стал особенно раздражителен.

— Что нужно от нас Лагане? — спросил Ларри.

— Недоволен проколом с Бенджоном, — ответил Стоун. — Будет лучше, если говорить с ним буду я.

— Я и сам сумею за себя постоять, не нужна мне твоя помощь. Что он, собственно говоря, думает? Что, я должен мухобойкой человека ухлопать?

— Дьявол! — проворчал Стоун. — Все дело в том, что его не удалось убрать. Нет смысла спорить, подождем, что скажет Лагана.

Стоун перебросил сигару в угол рта. Рассуждения его не интересовали, он был человеком дела. Но Лагана что-то темнит. Или у него свои соображения? А может быть, просто постарел и сдали нервы.

Ларри остановился перед домом Стоуна на Вельмот-стрит, оставил ключи в машине и велел привратнику присмотреть за ней. Стоун уже шагал по холлу, устланному коврами, уставясь прямо перед собой, слегка подав вперед голову и плечи, словно приближаясь к противнику.

Он занимал в доме два верхних этажа, в каждом по восемь комнат. Верхний этаж был отведен под служебные помещения и прием посетителей, в нижнем размещались жилые комнаты.

Стоун с Ларри поднялись на лифте. Алекс, слуга и тень Макса, принял шляпы и плащи.

— Придут двое на покер, Алекс, — сказал Стоун, проведя рукой по редеющим волосам. — У нас хватит выпивки?

— Да, конечно!

— Я имею в виду французский коньяк. Будет судья Макгроу, а он ничего другого не пьет, ты же знаешь. — Он нервно покосился на часы. — Майк опаздывает! Мы рискуем головами, чтобы успеть вовремя, а он опаздывает!

— Что будешь пить? — спросил Ларри, чувствовавший себя как дома.

— Виски с содовой — нужно поднять настроение.

Стоун подошел к застекленным дверям, открывавшим вид города с его лабиринтом улиц и шумным движением, города, которым он правил железной рукой.

— Ты, Макс? — спросил высокий голос из соседней комнаты.

— Да, со мной Ларри.

Из столовой вышла девушка, улыбнулась Ларри и поцеловала Макса в щеку. Тот обнял её и спросил:

— Что ты делала весь день?

— Ездила по магазинам.

С деланной озабоченностью Стоун приложил руку ко лбу.

— По магазинам! — простонал он.

— Ну и скуп же ты! — засмеялась Дебби.

Дебби была необычайно привлекательна. Рослая, холеная, с детски округлым личиком и голубыми глазами, она становилась ещё соблазнительнее от своей непринужденности и беззаботности. Да и какие у неё могли быть заботы? Она получила все, чего хотела. Дебби была неглупа. Десять лет она сама зарабатывала на хлеб: горничной, официанткой, танцовщицей, натурщицей, хостессой в баре. Работа дни и ночи напролет, времени для сна не оставалось, как бы до смерти она не уставала. Вечная борьба с квартирными хозяйками, две новые шляпки в год, чулки со спущенными петлями… Временами в её жизни появлялись мужчины, потом снова исчезали. Но однажды на горизонте появился Макс Стоун. Что же удивительного, если она пошла ему навстречу?

Глухо задребезжал звонок. Стоун сам пошел открывать. Лагана. Как всегда безупречно одетый. Следом — телохранитель. Майк Лагана расстегнул плащ и потер руки. Огляделся, улыбнулся Ларри и Дебби.

— Как дела? Холодно сегодня. К сожалению, я немного запоздал. Дочь собралась на танцы, и папе пришлось дать оценку её новому платью. Правда, я ей говорил, что мои советы ничего не значат, пусть лучше потрясет туалетами всех тех футболистов и боксеров, которые оплачивают её развлечения. — Он улыбнулся Дебби. — Разве плох был мой совет, дорогая?

— Не знаю, иногда человек в годах смыслит больше любого футболиста, — протянула Дебби, прекрасно знавшая, что Лагана души не чает в своей дочери. — Футболисты и кинозвезды приходят и уходят, а он-то остается!

Лагана довольно улыбнулся. Стоун осушил стакан и протянул его Ларри.

— Налей еще, ладно? — болтовня Лаганы о семье действовала ему на нервы; если тот с этого начинал, пахло крупными неприятностями.

— Майк, сними же плащ, — сказал он.

— Нет, Макс, спасибо, я ненадолго. Жду гостей. Ничего особенного соседи — но мне нужно быть дома, а то все обидятся на негостеприимного хозяина.

— Тогда давай перейдем к делу. Дебби, лучше сходи вниз и приготовь нам что-нибудь закусить. К нам чуть позже придут гости на партию в покер. Неплохо бы что-нибудь горячее…

— Я скажу Алексу, он приготовит.

Лагана сделал несколько шагов в сторону Ларри Смита.

— В деле с Бенджоном ты здорово лажанулся, — бесстрастно произнес он. — Грандиозная шумиха в газетах, а рыбка сорвалась. Здорово сработано, Ларри, верно?

Лицо Ларри побагровело.

— Ничего подобного больше не будет, — мрачно буркнул он. — Я был уверен, что все получится. Делалось все как надо. Я целую неделю за ним следил.

— Тебе нужно было подумать о том, что бомба в машине сразу же бросит подозрение на нас, — прервал его Лагана, — что газеты подхватят это как находку.

— Ну, в следующий раз я проверну дело шито-крыто, — постарался спокойно ответить Ларри, хотя сам кипел от ярости.

— Нечего стараться, ты отстранен! — и уже Стоуну: — Макс, ты о парне позаботился?

— Конечно. Он из Чикаго. Говорят, то, что надо.

— Значит, я вне игры? — спросил Ларри Смит.

— А ты как думал? — спросил Лагана, холодно глядя на него стеклянными глазами. — Тебя выставили, ты вне игры — понимай как хочешь. Бенджон — уже не твое дело. Макс достал надежного парня со стороны.

— Мог по крайней мере мне сказать, Макс, — прошипел Ларри.

— Тебе нужно ещё кое-чему поучиться, Ларри, — продолжал издеваться Лагана. — Бенджон не дурак. Он крепко наступил нам на хвост. Я доверил вам два дела, потому что мои люди сейчас слишком заняты, и что? Вы завалили оба. Ты ещё не понял, Макс, что времена меняются? Как вы могли выбросить девчонку из машины? — он взглянул на Ларри и вздохнул. — Запомните: до выборов в следующем месяце ничего всплыть не должно. Я не намерен давать газетам сенсационные материалы. Исключение — только сам Бенджон, ясно, Макс?

Стоун кивнул и отпил из бокала.

Лагана застегнул плащ и взглянул на часы.

— Мне пора.

Бенджон возвращался из Честера под проливным дождем. Адрес Ларри Смита он знал. У ближайшей будки он остановился, нашел в телефонной книге номер и позвонил.

Никто не ответил — хорошо!

Ларри жил в Парквэй Билдинг, в громадном элегантном здании, имевшем даже привратника в ливрее. Ларри Смит мог позволить себе такую роскошь.

Бенджон поставил машину на противоположной стороне улицы, чтобы наблюдать за входом, закурил и приготовился ждать: рано или поздно Ларри должен вернуться домой…

От Макса Стоуна Ларри решил заехать в ночной клуб на Маркет-стрит. Гардеробщица растаяла от восторга, когда он отдавал ей шляпу, два официанта тут же бросились ему навстречу по толстому ковру. Когда он вошел в ресторан с небольшой площадкой для танцев, настроение у Ларри Смита поднялось. Приятное заведение, его здесь знали, знали, что он из больших людей.

Он заказал устрицы и бифштекс за пять долларов, потом откинулся в кресле и стал наслаждаться представлением. Обратил внимание на брюнетку, которую раньше здесь не видел. Та была превосходно сложена, выглядела неглупо и в то же время соблазнительно. Ларри поманил официанта.

— После представления спроси у нее, не захочет ли она выпить со мной по бокалу вина.

Официант понимающе ухмыльнулся.

— Я уверен, что захочет, мистер Смит.

Удивительно, как быстро все меняется: теперь он чувствовал себя совершенно иначе! Час назад он был несчастным и униженным, теперь снова сидел на коне… А вскоре, улыбаясь, говорил брюнетке:

— Девочка, ты как раз то, что мне нужно сегодня вечером, ты спасла мне жизнь! — не подозревая, насколько его слова были близки к истине.

Бенджон курил сигарету за сигаретой. Дождь кончился, воздух стал холодным и свежим. Дэйв окинул взглядом фасад здания, провел рукой по онемевшему лицу. Он прождал уже пять часов, уходя в воспоминания и оберегая свое горькое одиночество, потому что ничего другого на этом свете Кэт ему не оставила. Конечно, была ещё Бриджит, но той придется подождать, пока он выполнит свою миссию.

Он отбросил сигарету и пошел к своей машине. Взглянув на часы, подумал, что сегодня Ларри Смит едва ли появится. Дэйв решил зайти погреться в бар и потом вернуться в гостиницу.

В баре на Маркет-стрит он заказал виски.

Автомат крутил обычную программу модных песенок. В соседней нише группа студентов пила пиво и посмеивалась над официанткой. Дэйв Бенджон уставился на свои огромные кулаки, лежавшие на столе. Когда официантка подала виски, он попросил принести сразу всю бутылку…

А минут через двадцать в бар пришел Макс Стоун в сопровождении Дебби и телохранителя Джонса. Дебби взобралась на стул у стойки, Стоун подошел поздороваться с хозяином. Джонс тоже сел к стойке, но так, чтобы все время видеть босса. Макс направился к обтянутому зеленым сукном столу. Сделал ставку — и проиграл; снова ставил — и снова проигрывал. Постепенно он приходил в бешенство. Не потому, что жаль было денег, дело не в них ставки крохотные, но Макс Стоун не умел проигрывать. Этим вечером он уже четыре час проигрывал в покер, потом извинился перед гостями и сказал, что хочет немного развеяться, пока к нему не пойдет карта.

— Не убирай так быстро кости, — заорал он на девушку-крупье, — я тоже хочу видеть, что там выпало!

— Конечно, мистер Стоун!

Бармен ему улыбнулась, хозяин тоже, улыбнулась и Дебби. Все заметил, что он раздражен и может взорваться по малейшему поводу. Только Джонс не улыбался. За улыбки ему не платили. Он сидел в конце стойки с непроницаемым лицом, наблюдал за Стоуном, за людьми, которые становились рядом с ним и смотрели на Стоуна, когда он орал. Наблюдал холодными серыми глазами, от которых ничто не ускользало. Ничто?

— Не убирай их так быстро! — повторил Макс и ударил кулаком по столу.

— Конечно, конечно… — девушка натянуто улыбнулась.

Через несколько секунд Стоун закричал:

— Черт возьми, ты жульничаешь, ты играешь нечестно! — кожаный стаканчик глухо ударился о стену.

Стоун широко размахнулся и его толстая рука хлестнула девушку по лицу. Удар оказался настолько неожиданным и сильным, что та упала со стула. Тут же вскочила, забилась в угол и широко раскрытыми, полными ужаса глазами уставилась на Стоуна.

Бармен тотчас занялся стаканами, посетитель у стойки, узнавший Стоуна, поспешно забрал сдачу и скользнул к двери.

Стремительно подлетел хозяин, взял Макса за руку, желая успокоить, и заговорил:

— Макс, пожалуйста, забудь это недоразумение. Я её сегодня же уволю.

Стоун стряхнул его руку.

— Что у тебя за бардак?

Посетители, недовольные скандалом, глядели в сторону Стоуна, пытаясь понять, что происходит.

Макс Стоун с вызывающим видом застыл посреди зала, сунув руки в карманы, и, постепенно успокаиваясь, наблюдал, как один за другим люди отводят глаза. Потом надменно набросился на молодого парня:

— Чего уставился?

— Ничего, абсолютно ничего, — выдавил парень в клетчатом костюме и отвернулся.

Вышибала, коренастый крепыш в неприметном темно-синем костюме стоял за его спиной, готовый вмешаться, если понадобится. Джонс вскочил с табурета и замер, готовый к бою; он видел все.

В тишине слышны были только тихие всхлипывания девушки-крупье. Один из студентов, сидевших по соседству с Дэйвом, встал, за ним поднялись остальные. Сильный, рослый парень, посмотрев на друзей, удивленно произнес:

— Смотрите, эта жирная свинья избила девушку.

Добродушное лицо сурово застыло. Он оставил нишу и направился к Максу Стоуну. Джонс перехватил его на полпути, уткнувшись плечом в грудь, затем оттер к нише.

— Героя из себя корчишь? — прошипел Джонс и сжал кулаки.

Два официанта уже занялись парнем, усадив его в кресло. Он сопротивлялся, но безрезультатно. Лицо парня побелело. От ярости или от страха?

Один из официантов шепнул:

— Осторожнее, парень! Это же Макс Стоун. Макс Стоун, ясно? Не лезь в дела, которые тебя не касаются!

— Но он избил девушку.

— Да черт с ним, — хмыкнул официант, — побил так побил. Он может делать все, что хочет, тебя это не касается. — Официант покосился на Джонса и криво усмехнулся. — Они неплохие ребята, только неопытные.

— Отвыкай от таких штучек, — бросил Джонс парню, — для твоего же блага.

Дэйв Бенджон медленно поднял голову. Джонс стоял всего в нескольких шагах от него.

«Держись!» — сказал он себе. Он узнал Стоуна, босса западной Филадельфии, видел скандал, поводом которого стало его плохое настроение. Бенджону даже казалось, что он угадал причину этой злобы; он знал и Джонса, неразговорчивого человека, любящего показать свою силу, лучше всего себя чувствовавшего, когда появлялась возможность подраться.

Ножка бокала хрустнула в руке Бенджона. Он встал в проходе между двумя нишами, и окликнул:

— Эй, Джонс!

Джонс вздрогнул, ошеломленно уставился на Бенджона, равнодушное выражение сразу как ветром сдуло с его широкого лица.

— Тебя это не касается, Бенджон.

Бенджон одной рукой взял Джонса за лацканы пиджака и притянул к себе.

— Тогда скажи, что меня касается! — тихо, грозно и сурово произнес он. — Ну, что касается меня?

Джонс провел языком по пересохшим губам.

— Что я тебе должен сказать?

Кулак Бенджона ещё крепче сомкнулся на лацканах пиджака. Он так поднял руку, что Джонсу пришлось стоять на цыпочках.

— Ты хорошо меня знаешь, — Дэйв говорил тихо, но все в баре его слышали. — Ты знаешь, что мне лучше ничего не говорить!

Развернув Джонса, Дэйв толкнул его к противоположной стене.

— Стой здесь и веди себя смирно.

К Максу Стоуну Бенджон подошел, спрятав руки в карманы. Лицо его было холодно и непроницаемо.

— С девушками ты не церемонишься, да? — спросил Дэйв.

Стоун смотрел на Бенджона. Макс знал, что Дебби здесь и следит за ним. Собравшись с духом, он пробурчал:

— Не зарывайся, Бенджон!

— Значит, ты считаешь, что с девушками справиться — пара пустяков?

Дебби наблюдала, улыбаясь. Она подперла рукой подбородок и покачивала ногой в золотой туфельке на высоком каблуке. Еще никогда она не видела, чтобы кто-то так разговаривал с Максом Стоуном.

Вышибала, стоявший за спиной Стоуна, неуверенно взглянул на Бенджона и вдруг вспомнил все, что о нем рассказывали. Медленно и как-то незаметно вышибала исчез.

У Стоуна застряли в голе слова, которые он собирался сказать. Он вдруг ощутил неприятную пустоту в желудке.

— Жаль, Дэйв, в самом деле жаль, но я не знал, что ты… — срывался с губ бессмысленный лепет.

Бенджон снова взял себя в руки. Схватка оказалась тяжелее, чем со Стоуном и Джонсом, но он выдержал, переборол себя и теперь успокоился.

— Убирайся да побыстрее, пока цел!

У Стоуна опустились руки. Бросив быстрый взгляд вокруг, он развернулся и стремительно зашагал к выходу.

— И ты тоже! — бросил Дэйв Джонсу.

Тот поспешил за хозяином.

Дэйв Бенджон остался один в центре зала. Он не слышал облегченных вздохов, не замечал, что со всех сторон загудели голоса, — он стоял и смотрел на свои руки, которые нечеловеческим усилием удержал от чего-то ужасного…

Медленно, очень медленно Дэйв приходил в себя.

— Я должен за полбутылки виски, — сказал он хозяину бара, стоявшему рядом.

— Да что вы! Не о чем говорить, — возразил тот и проводил Дэйва до двери.

Макс Стоун влетел в кабинет, яростным пинком распахнув дверь. Сидевший в кресле мужчина вскочил.

— Вы Макс Стоун?

Стоун посмотрел на него сверху вниз.

— Что тебе здесь нужно? — он искал, на ком сорвать злость.

— Я Гофман, Джо Гофман из Чикаго. — Это был высокий человек лет сорока, с тонкими запястьями и подвижными пальцами. — Сильвестр Рейн сказал, что вам нужен человек, — невозмутимо пояснил он.

— Да… — протянул Макс, подавая руку. Ярость понемногу улеглась. — Да, мне срочно нужен человек. Как дела у Сильвестра?

— Неплохо. Он передает привет.

— Приятно слышать, — Макс Стоун снял плащ и сразу перешел к делу. — Речь идет о бывшем полицейском сержанте Бенджоне. Неудачи быть не должно, ясно?

— Ясно. У меня их никогда не бывает.

— Бенджон — крепкий орешек, — продолжал Стоун. — У него наверняка есть оружие и он умеет с ним как следует обращаться.

— Хорошо, я учту. Что еще? — спросил Гофман.

Стоун подробно описал внешности Дэйва Бенджона, назвал марку машины и гостиницу, где тот жил.

— Хорошо бы управиться до завтрашнего вечера, — закончил он.

— Когда все подготовлю, тогда и сделаю. Есть тут приличная гостиница, где можно остановиться?

— Если хочешь, можешь остаться здесь.

— Нет, я привык работать сам по себе. Так лучше получается.

Когда Гофман ушел, Стоун направился в гостиную, где полным ходом шла игра в покер. За столом сидели четверо: судья Макгроу, окружной судья и два профессиональных игрока.

Стоун присел к карточному столу, ослабил галстук, потер руки и заявил:

— Я опять вхожу в игру. Вот я вам задам!

— Это мы ещё посмотрим! — ухмыльнулся судья Макгроу, высокий седовласый джентльмен.

— Да уж, посмотрите. Кто сдает? — спросил Макс.

Через полчаса мир для него снова помрачнел, счастье опять отвернулось. Раз они играли впятером, ставки не ограничивались. Макс играл рискованно и безрассудно, играл расчетливо и умно — ничего не помогало, он проигрывал. Он едва поднял глаза, когда вошла Дебби, радостно приветствуя всю компанию. Остановившись за стулом Стоуна, она положила руки ему на плечи.

— Выигрываешь?

— Нет. Помолчи!

— Да уж, дивное у тебя настроение!

— Раз ты это заметила, веди себя соответственно! — Он взял свои карты: туз и две десятки. — Дьявол!

Макгроу снял.

«Осторожнее!» — подумал Макс и взял ещё одну карту — опять десятку. Что делать с тремя десятками? Макгроу дважды заставил его повысить ставки, и оба раза Макс проиграл.

Судья смотрел на него и улыбался.

— Чего зубы скалишь, очень весело? — взорвался Стоун.

Макгроу положил свои карты на стол, Стоун разорвал их и швырнул на пол.

— Принеси новую колоду! — велел он Алексу и вонзил в судью яростный взгляд. — Почему тебе так невероятно везет?

— У меня налаженные связи с очень капризной дамой по имени Фортуна! И ты тоже когда-нибудь этого добьешься, не сомневайся! — он украдкой посмотрел на часы, собираясь уйти, но ради приличия решил задержаться. Выигрыш уже лежал в кармане. — Человеку не дано все сразу, Макс! Тебе везет в любви, мне — в картах!

Последние слова оказались явно лишними, потому что Стоун тут же повернулся к Дебби.

— Где ты шлялась? Почему ты меня бросила?

В это время Алекс поставил поднос с кофейником на маленький столик рядом с креслом Стоуна.

— Интересные ты мне задаешь вопросы! — возмутилась Дебби. — Кто кого бросил? Я тебя или ты меня? Так какое тебе дело, где я была?

Макс Стоун закурил, чтобы успокоиться, но тут его вновь охватила ярость. Как посмела эта девка ему напомнить, что он уступил, что ему пришлось отступить?

— Я не мог забрать тебя с собой. Этот парень просто ненормальный, понимаешь? Продолжим. Кто сдает?

— Нет, он вполне нормальный, — Дебби явно доставляло удовольствие его дразнить. — И на всякий случай, если ты ещё не знаешь, — он тебя ни в грош не ставит.

— Что такое? — Стоун бросил карты на стол и уставился на свои кулаки. — Кто это тебе сказал?

— Господи, да конечно сам Бенджон, — спокойно ответила девушка.

Макс Стоун вскочил так стремительно, что опрокинул кресло.

— Ты? Ты с ним говорила? — недоверчиво спросил он.

— Конечно. Почему нет?

— Где ты с ним встретилась? — спросил Стоун, побледнев от ярости.

— Я… на улице, — Дебби поняла, что совершила ошибку. — Ты прав, кажется он и в самом деле ненормальный.

Стоун задрожал от ярости, схватил её за руку и вывернул так, что она упала на колени.

— Где ты с ним была? — прорычал он.

Дебби вскрикнула от боли.

— Куда ты с ним ходила?

— Макс, ты мне сломаешь руку! — она напрасно пыталась освободиться от железной хватки.

Судья Макгроу выпрямился. Его узкое благообразное лицо побледнело.

— Слушай, Макс, да отпусти ты её, — сказал он.

— А ты придержи язык, не вмешивайся! — напустился на него Стоун.

— С женщинами ты герой! — издевалась Дебби. — А от Бенджона сбежал!

Макс Стоун не мог отделаться от навязчивой мысли.

— Где ты с ним была? — вновь набросился он на девушку.

Обезумев от боли, она прошипела ему в лицо:

— В его номере в гостинице.

Макс внезапно отпустил её руку.

— Будь ты проклята!

— Макс, ты с ума сошел, — она тихо плакала. — Приди в себя, Макс! Ничего не было…

— Замолчи… — прорычал он, задыхаясь от распиравшего гнева. Окончательно выйдя из себя, Стоун схватил горячий кофейник и швырнул его Дебби в лицо.

Девушка дико вскрикнула, отшатнулась и закрыла руками лицо. Тут она споткнулась о кресло и рухнула на пол, тело корчилось, ноги в золотистых босоножках бились в судорогах от страшной боли. Вдруг она перестала кричать и теперь раздавались только жуткие сдавленные рыдания.

Судья Макгроу вскочил, жестом словно пытаясь оградить себя от этого зрелища, но поняв, что нигде не спрятаться, прошипел:

— Ты её изувечил, Стоун!

Макс провел рукой по лбу, бессвязно бормоча:

— Я не хотел этого. Боже, я не хотел! — сказал он.

Один из игроков не выдержал:

— Что же мы стоим и ничем не поможем?

Он сочувственно наклонился к Дебби и погладил её по плечу. Потом попытался отнять её руки от лица, но девушка завизжала, как резаная.

Судья Макгроу посмотрел на часы, окружной судья, сухопарый человек с настороженными глазами, незаметно проскользнул в прихожую. Все, за исключением человека, склонившегося над Дебби, смотрели на Стоуна.

Макс пожал плечами, глаза его тупо остекленели.

— Что я наделал, — пробормотал он. Потом остановил взгляд на судье. — Бен, вы с Джо отведете её к врачу. И поскорее. Сейчас же.

— Нет, Макс, я тут ни при чем, — возразил судья, а Джо, сидевший за столом, отрезал:

— Не говори глупостей, Макс! Прекрасно знаешь, что мне не следует засвечиваться, а вдруг пойдут вопросы! Я лучше…

— Заткнитесь оба! Одевайтесь и ведите её к врачу. Ей нужна помощь.

— Где же взять доктора, который не задает вопросов? — буркнул судья и почесал за ухом.

— Иди к тому, который освободил твоего сына от службы в армии! — прорычал Стоун.

На следующее утро около десяти Ларри Смит остановил машину перед Парквэй Билдинг. Светило солнце, веял легкий ветерок. Разве могло быть иначе? Ведь он счастливчик! Погода вполне соответствовала его настроению. Он только что покинул брюнетку — дивная оказалась штучка! Незабываемая ночь, малышка чертовски хороша!

Тихонько насвистывая, он распахнул двери своей четырехкомнатной квартиры, залитой осенним солнцем. Оглядел гостиную: золотистые шторы, мебель цвета меда, бар со стойкой и шкаф для пластинок. Продолжая насвистывать, Ларри вошел в столовую и получил по затылку удар ребром ладони, отбросивший его к столу.

За дверью стоял мужчина в плаще — казалось, его могучая фигура заполняла все пространство. Хмурое лицо казалось усталым, но жестким, как и сжатые кулаки.

Ларри медленно пришел в себя.

— Что тебе нужно?

— Ты знаешь, кто я?

— Да. Бенджон.

— Тогда ты знаешь, зачем я здесь. — Дэйв шаг за шагом наступал, опустив руки в карманы плаща. — Теперь можно переходить к делу.

Ларри стоял, широко расставив ноги. Выглядеть уверенным и спокойным стоило ему немалых усилий.

— Не торопись, Бенджон, — сказал он. — Тебя могут арестовать за незаконное вторжение в мою квартиру!

Бенджон протянул руки и легко, без всяких усилий притянул Ларри к себе — бестолковых ударов по груди он даже не чувствовал. Руки сжались, пальцы ещё плотнее охватили горло.

— Что для тебя сделал Слим Лори?

Ларри пытался говорить, но тиски Бенджона не давали.

— Даю тебе единственный шанс. Как только отпущу руки, ты заговоришь. Если будешь молчать, тебе конец.

Он отпустил горло Ларри, и в тот же миг Смит рухнул на колени.

— Говори! — бросил Бенджон.

Ларри медленно поднял голову.

— Мне приказали с тобой разделаться, — осипшим голосом выдавил Ларри. Руками он держался за брюки Бенджона, чтобы не упасть.

— Кто? — спросил Дэйв.

— Стоун, Макс Стоун. Я связался со Слимом, он сделал бомбу и установил её в твою машину. Но мы ничего не имели против твоей жены. — Внезапно у Ларри сдали нервы, он задрожал и расплакался. — Вышла ошибка, понимаешь, ошибка!

— Почему Стоун решил меня убрать?

— Не знаю! Видит Бог, не знаю! — Ларри слышал, как Бенджон с шумом втянул в себя воздух; ему хотелось кричать, что это правда, что он ничего не знает, что только выполнил приказ, что теперь Дэйвом занялся другой, но с его губ не сорвалось ни звука.

— Теперь тебе конец, — процедил Бенджон сквозь зубы. — Я постараюсь, чтобы твои хозяева узнали, кто их продал. Стоун узнает через час, Лагана ещё минут через пять.

Он вышел, не оглядываясь, захлопнув за собой дверь.

По залитым солнцем улицам Дэйв возвращался в город. Под аркой аптеки он задержался и позвонил двум владельцам игорных залов, поддерживающих тесные связи с полицией. Обоим он сообщил одно и то же — теперь он знает, что в гибели его жены виноват Макс Стоун. Ларри Смит проболтался. Оба не хотели иметь с этим делом ничего общего, были осторожны и сдержанны; облегченно вздохнули, когда он повесил трубку, — и тут же принялись названивать другим.

Бенджон ещё некоторое время постоял на улице, закуривая. Подошел мужчина, смущенно улыбаясь, попросил огоньку.

Мужчина был высокого роста, тонкие, но сильные запястья торчали на несколько дюймов из рукавов пальто. Он походил на провинциала, впервые попавшего в большой город.

— Хороший денек, верно? — спросил тот, глупо улыбаясь, когда Бенджон протянул ему спички. — Спасибо, вы очень любезны!

— Не за что, — ответил Дэйв и сел в машину. Человек прислонился к стене и, все ещё улыбаясь, проводил его взглядом.

По пути к себе Бенджон ещё раз взвесил, что ему стало известно. Его версия оправдалась. Им занялись крупные фигуры: Макс Стоун и Лагана. Хотели убрать его, а погибла Кэт. Где-то он не заметил знака «Хода нет», пошел дальше, и его решили убрать. Началось с самоубийства Дири, которое показалось странным Люси Кэроуэй. Ее убили. Когда он нашел зацепку в деле об убийстве, его отстранили; здесь-то он и не заметил запрещающего знака. Потом дал материал Джерри Фарнхэму, и тогда его решили убрать, а убили Кэт — за пятьсот долларов!

Все началось с самоубийства Тома Дири! Значит, там было что-то такое, чего он ещё не понял, что упустил. Явно представляющее опасность для бандитских боссов. Ведь стоило Люси открыть рот, ей его закрыли навечно.

Портье вручил ему ключ и предупредил:

— Вас ждет дама, мистер Бенджон. Я её пропустил наверх, потому что… — он запнулся. — Я не мог поступить иначе. Она приходила вчера ночью с вами.

Бенджон поднялся наверх, постучал. Ни звука. Он открыл дверь и вошел. Шторы были опущены, слабый луч света падал на потрепанный ковер. На постели, лицом к стене, лежала Дебби. Он удивленно уставился на нее. Лицо она прикрывала руками, и он не сразу заметил повязку.

— Что случилось, Дебби? — спросил Дэйв, присев на край кровати.

— Я не знала, куда мне идти, — простонала она. — У меня не было другого выхода.

— Дебби, скажи, что случилось?

— Это сделал Макс, — прошептала она. — Когда я вернулась. Он швырнул мне кофейник в лицо. — Дебби снова тихо заплакала. — Негодяй! Лишь бы злобу сорвать!

— У врача ты была? — спросил Бенджон уже мягче. Ведь она приняла удар, предназначенный ему.

— Кажется, меня отвезли к врачу. Утром я проснулась в небольшой палате рядом с приемной. Встала, вышла и пошла сюда. Я не знала, куда мне деваться.

Дэйв подошел к телефону, набрал номер и объяснил портье, что ему нужен ещё один номер на том же этаже для дамы, прибывшей утром. Кроме того, даме нужен врач.

Когда он вернулся, она стала искать его руку.

— Почему ты хочешь от меня избавиться?

— Ты останешься здесь, только в другом номере.

— Но я бы хотела остаться с тобой! Я боюсь его… А ты? Ты его не боишься, Дэйв?

— Нет, не боюсь, — покачал головой Бенджон.

Шляпу и плащ он положил на стул. Дебби жаждала его сочувствия, его защиты. Но она встретилась в неподходящее время, у него теперь нет чувств, нет сострадания. Сейчас в сердце у него не было для этого места, там жила лишь только ненависть, холодная и страшная…

Минут через десять появился врач и сразу деловито отправил Дебби в соседний номер. Вместе они уложили её в постель. Врач сделал укол, сменил повязку.

— Не смотри, Дэйв, — попросила девушка.

Он вернулся к себе, заварил чай и поднял шторы.

Лагана, Макс Стоун — и Дири. Томас Фрэнсис Дири, рядовой полицейский, покончивший с собой. Тот спокойно служил в управлении, дома у него была молодая и расчетливая жена, а для души — Люси Кэроуэй. Разве есть тут что-то подозрительное? Нет, как будто нет… Но если Дири сумел построить дачу в Атлантик-сити — откуда он взял деньги? Может быть, участвовал в махинациях? А потом решил покончить с побочными доходами? Не потому ли он продал дачу и стал путешествовать только по книгам?

Вернувшийся врач сказал:

— Здесь два рецепта, закажите по ним лекарства.

— Что с ней, доктор?

— Пока ничего страшного. Ей нужно уснуть.

— Шрамы останутся?

— Вероятно да, толком ничего пока сказать нельзя. — Он пожал плечами и положил рецепты на стол. — Позаботьтесь, чтобы лекарство она принимала точно по инструкции. Пусть отдыхает. Завтра утром я зайду опять.

Врач ушел. Дэйв вошел к Дебби, сел на край постели.

— Тебе ещё повезло, Дебби, скоро будешь совершенно здорова. Тебе лучше?

— Да, — вяло отмахнулась она и тут же задала вопрос, которого он боялся: — Дэйв… Как я буду выглядеть?

— Пока ничего толком сказать нельзя.

— Ладно, шрам — ещё не так страшно, — теперь она успокаивала саму себя.

— Не заводись, Дэбби, не стоит придумывать себе заботы раньше времени.

— Стоит мне порвать со Стоуном, и все устроится. Правда, Дэйв?

Бенджон оставался рядом, пока она не уснула. Потом погасил свет и тихонько прикрыл дверь. Захватив в своем номере плащ и шляпу, он рецептами в руках спустился вниз.

Портье Дэйв сказал:

— Слушайте меня внимательно, дело чрезвычайно важное. Наша гостья тяжело больна. Закажите по рецептам лекарства. И прошу вас, чтобы никто, понимаете, никто, не входил в её номер. Кем бы он ни представился.

— Можете на меня положиться, — кивнул портье.

— Хорошо, спасибо.

Уже на полпути к выходу Дэйв услышал, как его окликнули. Обернувшись он увидел Джерри Фарнхэма, репортера из «Экспресс», шагавшего к нему в сопровождении пожилого джентльмена.

— Мы тебя ждали, Дэйв, — начал Фарнхэм. — Это Эммет Бэрджес, наш редактор. Он хотел с тобой познакомиться.

На узком лице Эммета Бэрджеса надменное выражение смягчала выжидающая улыбка.

— У меня, к сожалению, очень мало времени.

— Надеюсь, чтобы выкурить с нами по сигарете его хватит? — спросил редактор.

Дэйв улыбнулся и опустился в кресло.

— Хватит. Полагаю, вы хотите что-то от меня узнать, мистер Бэрджес?

— Вы последнюю неделю читали газеты?

— Нет, не было времени.

— Как вам объяснить? Мы развернули мощную компанию. — Редактор вновь улыбнулся. — Но этого ещё недостаточно, чтобы повлиять на результаты выборов. Нужен кульминационный пункт. Нужна сенсация. Вы же знаете, на что реагируют люди! Они видят то, чего нет, и не видят того, что под руками. Они в курсе махинаций отцов города, знают об организованной преступности, знают, что если так пойдет и дальше, город будет окончательно разграблен. Они все знают, но ничего не делают. Слишком равнодушны и тупы. Нужно их встряхнуть, Бенджон!

— Неплохо бы, — согласился Дэйв после недолгого раздумья. — Желаю удачи.

— Я надеялся, что вы нам поможете, — возразил Бэрджес.

— Я не газетчик.

— У нас в газете не только новости и реклама, Бенджон. Главное передовые. Захоти вы кое-что рассказать…

— Социологические корни и источники коррупции меня не интересуют, — мрачно буркнул Дэйв, — я ищу человека, убившего мою жену.

— В таком случае мы ищем одного и того же преступника. Это вы не считаете основанием для сотрудничества?

— Да… Но вы — борцы за правду. Мои мотивы сугубо личные.

— Какая разница, если мы добьемся своего? Бенджон, наши горожане спят. Их нужно встряхнуть, прижечь им пятки! Бросить им историю с убийством! Нужна сенсация, пропустить которую они не смогут. Нужно вбить в их тупые мозги, что им нужно сделать через месяц на выборах!

— И вы думаете, такая сенсация есть у меня?

— Да, я так думаю. Почему убили Люси Кэроуэй? Почему погибла ваша жена? Почему полицейский, задающий вопросы, вынужден уходить со службы? Вот история, которая нам нужна, Бенджон.

— Вполне может быть. Но я не могу её рассказать, потому что сам многого не знаю.

Эммет Бэрджес поднялся, попытавшись вновь смягчить надменную маску теплой улыбкой.

— Понимаю, вы предпочитаете действовать в одиночку, но и мы хотим принять в этом участие.

— Желаю удачи, — кивнул Бенджон. — И до свидания!

Перед входом в гостиницу стоял серый «шевроле». За рулем сидел Барк и следил за дверью. Когда появился Бенджон, он вышел из машины. Узкое лицо его было необычайно серьезным. Барк наставил на Бенджона указательный палец и сказал:

— Пум, — и все! Вот как просто убрать тебя, парень! — слова прозвучали вроде в шутку, но Барк не улыбнулся. — Пойдем, познакомлю тебя с моим новым другом. Впрочем, ты его наверно уже знаешь.

Бенджон последовал за ним к машине, где на заднем сидении расположился Кармоди, помахавший ему правой рукой. К его левому запястью был пристегнут наручниками человек, отвернувшийся в сторону.

— Симпатяга Джо Гофман прибыл из Чикаго ради тебя. Он тебе знаком, Дэйв?

Бенджон уставился на незнакомца. Потом вспомнил, как часа два назад дал прохожему прикурить.

— Да, как будто, — неуверенно кивнул он.

— Тогда все в порядке! — констатировал Барк. — Чтобы ты знал, он весь день преследовал тебя по пятам. Работает на Сильвестра Рейна из Чикаго.

— Не заметил, — протянул Бенджон и добавил: — Благодарить я должен, конечно, тебя, Барк. Как вы его вычислили?

— Его узнал постовой в аэропорту и подал рапорт. Судя по ретивому отношению к обязанностям и чувству долга он наверняка должен быть из новичков, — саркастически заметил Барк.

— Понимаю, что ты хочешь сказать, — буркнул Бенджон. — И что дальше?

— Мы прочесали гостиницы и нашли его. С самого утра мы с Кармоди следили за ним, а он все висел у тебя на хвосте. Десять минут назад мы его засекли в машине, взятой напрокат, с «кольтом» 45-го калибра на коленях. — Барк зло покосился на Гофмана. — Хорошо, что у него не оказалось разрешения местных властей на ношение оружия, а то у нас не нашлось бы повода для ареста. Теперь остается только узнать, кто его послал.

— Я могу сказать. Это…

— Да заткнись ты! Пусть он скажет сам! И смотри, Дэйв, он не последний! Будь начеку!

Барк дружески хлопнул его по плечу, забрался в машину и рванул её с места.

— Похоже, вам все-таки нужна наша помощь, — заметил Бэрджес, и Бенджон повернулся в его сторону.

Рядом с редактором топтался Фарнхэм. Они стояли на крыльце гостиницы и, должно быть, все слышали.

— Я дам знать, если мне понадобится помощь, — кивнул Бенджон.

Недовольный, почти взбешенный, он поспешил уйти. Вот какая сенсация была им нужна! Нет, пусть его оставят в покое! Он сам справится. Это вопрос чести.

Макс Стоун приказал не беспокоить его ни при каких обстоятельствах. В шесть часов вечера он все ещё валялся в постели, но не спал.

Дверь немного приоткрылась.

— Макс, звонит Лагана, — сообщил Алекс. — Я ему сказал, что ты себя плохо чувствуешь, но он настаивает на разговоре.

— Ладно-ладно, — проворчал Стоун и тяжело поднялся.

— Слушай, Майк, ну что случилось? — Стоун чувствовал, как стучит его сердце. — Я себя неважно чувствую, целый день провалялся в постели. Что-нибудь стряслось?

— Черт возьми, да проснись ты! — тон Лаганы заставил Макса вздрогнуть.

— Но что случилось?

— Ничего не случилось! Но полиция арестовала чудо-мальчика, которого ты выписал из Чикаго.

Макс Стоун нервно потер лоб.

— Рейн мне говорил, что он не подведет.

— Да какое мне дело до Рейна? Второй раз ты завалил дело с Бенджоном, черт тебя возьми! С меня хватит! Заруби теперь себе на носу: Бенджона не трогать! Оставь его в покое. Гофман на допросе признался, что его вызвали сюда, чтобы присмотреть за Бенджоном. «Экспресс» уже тиснул передовицу интересно им, зачем завозят в город гангстеров «присматривать» за отставными полицейскими! Хватит! Я хочу, чтобы перед выборами в городе было спокойно, понятно?

— Ты считаешь, Бенджону можно предоставить свободу действий?

Лагана отрезал:

— Я хочу, чтобы в городе было спокойно. Им мы займемся после выборов. Если сможешь, нейтрализуй его каким-нибудь безобидным способом, но никакого насилия, ясно? Газеты и так слишком много болтают. И ещё кое-что. Ты про Ларри слыхал?

— Нет, но сегодня вечером он у меня будет.

— Вряд ли. Он нас предал, стоило Бенджону за него взяться. Ты что, хочешь утверждать, что и этого не слышал?

— Нет, я сегодня целый день не вставал с постели, — оправдывался Стоун.

— Ах, ты нежился в постели! — прорычал Лагана. — Слушай, я бы тоже не отказался от такой жизни! Хватит валяться, говорю тебе — займись делом! — на другом конце провода раздался сухой щелчок.

Макс Стоун положил трубку и позвал Алекса.

— Кто сегодня звонил?

— Судья Роллинг. Передал, что отвел Дебби к врачу, но утром она исчезла. Никто не знает, куда.

Покрасневшие с перепою глаза Стоуна бессмысленно уставились на Алекса.

— Значит ты не знаешь, куда она делась?

— Понятия не имею, — пожал плечами Алекс.

Кулак Стоуна с грохотом врезался в стол.

— Черт побери!

Немного подумав, он спросил:

— Ларри звонил?

— Нет.

— Кто-нибудь ещё?

— Нет.

Стоун некоторое время посидел, раздумывая, потом позвонил одному из своих телохранителей, которого звали Арт Кинг, и велел не позже чем через час прибыть к нему, захватив двух помощников. Сам пошел в ванную, принял душ, побрился и оделся — но свинцовая тяжесть в костях и шум в голове не прошли.

Не прошло и часа, как явился Арт Кинг с двумя громилами. По сравнению с ними здоровяк Кинг казался коротышкой.

Стоун коротко дал им указания.

— Поймать Ларри Смита. И поскорее. Думаю, вы знаете, что он натворил?

Кинг кивнул.

— Положиться на нас, Макс.

— И ещё вот что, — Стоун переводил взгляд с одного на другого, потирая лоб. — Пропала Дебби. Она должна быть здесь. — Стоун на мгновенье застыл, глядя прямо перед собой. — Разумеется, не в ней дело. Таких я найду десятки, но драгоценности и норковую шубку нужно вернуть, ясно?

— Найдем, Макс!

Стоун заходил взад-вперед по комнате.

— Так, теперь самое главное! Бенджон действует нам на нервы. Но брать его следует осторожно. Никакого насилия, только безобидные методы. — То, что он повторил слова Лаганы, до Макса даже не доходило. — Нужно сделать так, чтобы он не подглядывал нам в карты.

— Дочка Бенджона живет у родственников жены, верно? — спросил Кинг.

— Ну и что?

— Может быть, надавить на Бенджона с этой стороны? Пошлем туда полицейского с ордером на арест. Мол, на него жалоба за скандалы по ночам, или что-нибудь в этом роде.

— А кто подпишет жалобу? — спросил Стоун.

— Кто угодно. Это формальность. Если выяснится, что человека, подписавшего жалобу, не существует, значит, кто-то пошутил, такое случается ежедневно.

— Можно просто кого-то послать туда, когда не будет Бенджона.

— Конечно можно! Крими и Дэниель, — Кинг указал на своих спутников, — сами полицейские, они знают все уловки. Один из них пойдет с ордером на арест. Пустяк, верно, ребята?

Крими щелкнул пальцами и ухмыльнулся.

— Нет, так не пойдет, — вдруг сказал Стоун, что-то вспомнив. — Перед домом выставлен постовой.

— Хорошо, что напомнил! Я позвоню капитану. Так транжирить деньги налогоплательщиков! — казалось, на этот раз Кинг действительно улыбнулся.

— Ладно, только никаких провалов, — буркнул Стоун. — Дело слишком затянулось! Хорошо, пока все. Но смотрите, найдите Дебби и Ларри — это важнее всего!

Дэйв Бенджон занялся делом Дири. Выяснил, что в свое время тот купил дом в Атлантик-Сити. Там было шесть комнат, и он вовсе не напоминал летний домик, как полагал Дэйв. Потом нашел словоохотливую соседку, от которой многое узнал.

— Миссис Дири раньше часто выезжала в Майами, Палм-Спрингс и на другие курорты. Нет, теперь она не ездит, уже восемь или десять лет почти никуда не отлучалась. Может быть, у неё больше нет денег на подобные поездки, — заметила женщина.

Бенджон поблагодарил её и вернулся домой. Едва он вошел в номер, как зазвонил телефон. Говорил Парнелл из полиции Рэндора, занимавшийся делом Люси Кэроуэй.

— Я хотел связаться с вами, Бенджон, — сказал он, — и позвонил в отдел. Некий Барк сообщил мне ваш телефон в гостинице. Нужно бы нам поговорить, если у вас найдется время.

Бенджон нашел Парнелла в его участке.

— Очень любезно с вашей стороны приехать немедленно. Садитесь, — хозяин придвинул кресло.

Парнелл за письменным столом походил на провинциального адвоката, любителя рыбалки и охоты, в основном уповающего на Господа. Но Бенджон знал его лучше, потому все и бросил, приехав сюда.

— В деле Кэроуэй я ничего не оставил без внимания, но результатов маловато. Вот некоторые детали. Один из здешних жителей, врач, практикующий в Филадельфии, в ту ночь возвращался домой поздно. Он утверждает, что около двух ночи видел синий спортивный «бьюик» на перевале Ланкастер-Пик. Точно в том месте, где был найден труп Люси Кэроуэй. Рядом с машиной стоял высокий широкоплечий мужчина в ворсистом пальто. Врач полагает, что при очной ставке он его опознать не сможет, поскольку лицо видел только мельком. Однако он уверенно утверждает, что мужчина был смуглый и носатый. Как видите, кое-что проясняется, — заключил Парнелл.

— Это вы и хотели мне рассказать?

— Нет… Но я знал, что вы интересуетесь этим делом и считаете, что оно связано со смертью Дири. Поэтому я позвонил в отдел, надеясь узнать, нет ли у вас новостей… — Парнелл сделал паузу и посмотрел на Дэйва. — Говорил со мной лейтенант Уилкс.

— И что он вам сказал?

— Что по убийству Кэроуэй вы ничего не нашли и что глупо связывать её делом Дири. Но я не верю, что вы разделяете его мнение, поэтому решил поговорить с вами.

— Вы на верном пути, Парнелл, — сказал Бенджон. — Люси Кэроуэй покинула гостиницу в сопровождении мужчины в пальто верблюжьей шерсти. У него смуглый цвет кожи и крупный нос; зовут его Бигги Барроу. Гангстер из Детройта работает на Макса Стоуна. После убийства Люси он исчез из города, а саму Люси убили, когда она мне рассказала, что в смерти Тома Дири не все чисто.

— Почему Уилкс мне этого не сказал? — спросил Парнелл.

— Возможно, он так и не прочитал мой рапорт.

— Вы его в чем-то подозреваете?

— Да нет, такой он, видно, от природы, — уклонился от ответа Бенджон.

— Тогда я буду делать то, что сам считаю нужным, — угрюмо буркнул Парнелл. — Пойду по следу дальше!

На этом разговор закончился. Парнелл оделся и проводил Бенджона до машины. Похолодало, спускались ранние осенние сумерки.

— Не откажетесь со мной пообедать? — спросил Парнелл. — Неподалеку можно получить хороший кусок мяса и неплохое пиво.

Бенджон помедлил, нерешительно взглянул на часы и улыбнулся.

— Согласен, хороший кусок мяса — совсем неплохо!

После еды Парнелл заказал кофе с коньяком. В старомодном ресторанчике, где в камине ярко полыхал огонь, было очень уютно. Старомодная роспись потолка, дубовые стойки, приятное тепло, добротная еда и кофе с коньяком все это сняло напряженность, не покидавшую Дэйва последние недели.

Бенджон посмотрел на часы.

— Отсюда можно позвонить?

— Разумеется. Телефон в соседней комнате.

Бенджон извинился и вышел. К аппарату подошел зять. Голос Эла звучал возбужденно и резче, чем обычно.

— Господи, хорошо, что ты позвонил! Полицейский пост у дома сняли. Мы беспокоимся, может быть зря, но…

— Когда его сняли?

— Постовой ушел в шесть утра. Смены не было. Марго позвонила в участок, так ей ответили: «Команда сверху. Не хватает людей».

Бенджон выругался. Добрых полтора часа езды, а сейчас, в вечерние часы «пик», даже больше. С трудом овладев собой, он постарался успокоить:

— Не думаю, что есть причины беспокоиться, Эл.

Он знал, что говорит чушь, знал, что всем там грозит опасность — Элу, Маргарет и Бриджит. А все из-за него! Эти люди совершенно безжалостны, раз выбирают жертвой четырехлетнего ребенка.

Бенджон повесил трубку и вернулся к столу. Парнелл сразу все понял.

— Мне срочно нужно в город, — выдавил Дэйв. — Вы меня проводите?

Парнелл вскочил.

— Хорошо, держитесь за мной. У меня мощная машина и громкая сирена.

До города они домчались с безумной скоростью. Там Дэйв простился с Парнеллом и остался один. Скорость он снизил до сорока миль. Дэйв продолжал надеяться, что Стоун и Лагана на крайние меры не пойдут, но помнил, что произошло с Люси Кэроуэй и с Кэт! Город принадлежал им, они держали всех в стальных тисках.

Подъезжая к дому зятя, он дал газ, кулаком ударил по клаксону, проскочил мимо светофора, едва не задев поворачивавшую машину, и оказался на Фулмор-стрит, тихой зеленой улочке с двухэтажными коттеджами. Настала ночь, небо закрыли тяжелые облака. Желтый свет уличных фонарей скупо освещал край тротуара.

В окнах Эла света не было. Что это значит?

Может быть, Эл хотел показать, что никого нет дома?

Когда Дэйв нажал кнопку звонка, в спину уперлось что-то твердое.

— Спокойно, парень. Руки вверх, живо! — негромко прозвучало рядом.

Бенджон повиновался, проклиная себя за неосторожность. Но чем теперь это могло помочь?

— Иди наверх, и никакого шума, ясно?

Бенджон поднялся по лестнице на второй этаж, где находилась квартира Эла. Дверь распахнулась, появился Эл, и недовольная мина на его лице тут же смягчилась.

— Ах, это ты! Рад, что…

— Закрой дверь! — крикнул Бенджон, отскочил в сторону и выбил у мужчины за спиной оружие из рук. Револьвер покатился вниз по лестнице. Эл схватил его за руку.

— В чем дело? — Дэйв чувствовал, как закипает в нем ярость.

Мужчина кинулся по лестнице за револьвером.

— Ну, Бенджон, и силища у вас! — проворчал он, возвращаясь и потирая запястье. — Мне очень жаль, что я так с вами обошелся, но Эл велел мне никого не пропускать. Я просто выполнял команду.

— Все в порядке, Марк, — успокоил Эл. — Возвращайся на место.

— Что за комедию вы тут со мной разыграли? — спросил Бенджон.

— Марк — из числа моих друзей. После того, как ты звонил, я связался с ребятами, с которыми прошел войну на Тихом океане. Попросил помочь — и их пришло вдвое больше, чем я просил, — закончил он, пытаясь обратить все в шутку.

Дэйв помолчал.

— А они знают, чем рискуют, Эл?

— Знают, и все равно пришли. Жена с малышами в детской. Иди взгляни на моих парней!

Дэйв зашагал за Элом в столовую. Там за столом сидели трое мужчин, сбросив пальто на спинки стульев. Они играли в карты. На столе — несколько бутылок пива. Эл представил их Дэйву: Том Белл — владелец гаража и бензоколонки, рыжеволосый адвокат Кэркоран, а страховой агент Тони Майерс приветствовал его с такой сердечностью, словно видел в Дэйве своего будущего клиента.

Эл налил Дэйву пива. Тот оглядел собравшихся и покачал головой:

— Вы все сошли с ума.

Эл сообщил:

— Дэйв пытался миновать Марка.

Друзья взглянули с интересом.

— Значит, парень сдал! На Окинаве с ним такого не случалось. Гражданка его испортила, — ухмыльнулся Том Белл.

Майерс поднялся.

— Спущусь-ка вниз к нему.

— Минутку, — попросил Бенджон. — Вы нам желаете добра, но я не могу допустить… Если задуман налет, то на него пойдут преступники, знающие свое дело, их не остановить любителям. Это моя работа, парни!

Том Белл, владелец гаража, кулаки которого красноречиво говорили сами за себя, поморщился с досады.

— Знаете, мы побывали там, куда ваши бандиты и носа бы не сунули! А я пешком, без всякого сопровождения…

Кэркоран перебил:

— Если ты хочешь рассказать историю о том, как в одиночку оккупировал Филиппины, то не забывай, что мы её уже не раз слышали…

— Ладно-ладно, — пробурчал Том Белл. — Я просто объясняю, что мы тоже видали всякое и делали дела. Так что раз Эл говорит, что шайка гангстеров охотится за четырехлетней девочкой, мое место здесь.

— Здесь наверху нас трое: Томми, ваш зять и я. Можете быть спокойны, мистер Бенджон, с вашей дочкой ничего не случится.

Бенджон переводил взгляд с одного на другого. Что чудесные парни! Дружба делала их сильнее всех мерзавцев из банды Лаганы и Стоуна.

Дэйв спустился вниз, в темноту. Прежде чем шагнуть на тротуар, он внимательно огляделся и на противоположной стороне улицы, под фонарем, заметил пожилого мужчину со скуластым обветренным лицом. Свет падал на золотые погоны.

Бенджон помедлил, потом сунул руки в карманы и смело зашагал через улицу.

— Привет, Крэнстон! Что вы здесь делаете?

— Курю сигару. Люблю на ночь выкурить сигару.

— Ах, так! И всегда на улице и под фонарем?

— Я могу курить где захочу! — возразил Крэнстон. — Сегодня — здесь, — он покосился на сигару в руке. — Пока докурю, немало времени пройдет.

— Наверное, случайно узнали, что сняли постового?

— Да.

— И поэтому вы здесь? Под фонарем и в форме, — Бенджон задумчиво покачал головой. — Немного староваты вы для постового, инспектор!

Крэнстон возразил:

— Простого полицейского гангстеры могут прихлопнуть сразу, окажись он на пути, а вот при виде инспектора они хорошенько задумаются. Возраст тут ни при чем. Ты делай свое дело, я — свое. Сегодня ночью здесь ничего не случится, можешь мне поверить!

Дэйв Бенджон промолчал. Слова старика действовали на него успокаивающее.

— Спасибо, Крэнстон! Только не курите слишком много, инспектор!

— Спокойно ночи, Дэйв. Не беспокойся.

Когда Бенджон вернулся, Дебби ещё не спала. Свет был погашен, но едва он открыл дверь, сразу привстала.

— Дэйв? — в голосе слышался страх.

— Как ты себя чувствуешь, Дебби?

— Прекрасно! — прошептала она.

Он знал, что это неправда.

— Свет тебе не помешает?

— Да нет. Нужно привыкать к тому, что на мое лицо смотрят.

Дэйв включил настольную лампу и повернул так, чтобы свет падал на её лицо. Он заметил, что Дебби подкрасила губы и причесалась. Желая сделать ей приятное, Дэйв заметил:

— Ты выглядишь гораздо лучше, Дебби. Я очень рад.

— Ах, ерунда, мне лучше знать, как я выгляжу.

Бенджон принес стакан воды, положил на тумбочку лекарства.

— Прими их, Дебби! Проголодалась? Тебе приносили поесть?

— Мне ничего не нужно.

— Ерунда, ты обязательно должна поесть. От чашки куриного бульона не откажешься?

— Как хочешь, — она тихо вздохнула: — Я для тебя, знаю. Почему ты меня не прогонишь?

— Хочешь уйти?

— Нет!

— Тогда перестань нести чепуху, — сердито бросил Дэйв. — Когда я буду уходить, скажу, чтобы тебе принесли поесть, — он отхлебнул вина, поморщился и снял телефонную трубку.

Дебби попыталась улыбнуться.

— Разве ты не можешь немного посидеть со мной?

Бенджон помедлил, положил трубку и признался:

— Дебби, я понимаю, тебе скучно, но я неважный собеседник.

— Не говори так, — она медленно повернула к нему забинтованное лицо. — Мне кажется, что я — уродливое животное, которого заперли в клетку, чтобы больше его не видеть. И вот лежу я здесь и думаю… Так необычно для такой девушки, как я, думать…

— Скоро все пройдет и ты поправишься, Дебби.

— Расскажи мне что-нибудь, о чем я смогу думать, когда ты уйдешь, — продолжала она. — Как выглядела твоя жена, Дэйв? Я знаю, её уже нет, я читала…

Дэйв Бенджон внимательно посмотрел на девушку, лицо его даже не дрогнуло.

— Она была стройной, рыжеволосой и голубоглазой, — Дэйв немного помолчал и добавил: — Такое описание может дать только полицейский!

Дебби рассмеялась:

— Это мне ничего не говорит. Какой она была, как жила? Любила ли она сюрпризы? Что ты ей дарил?

Бенджон встал и отошел к окну. Не отрываясь, он долго смотрел на неоновые огни, на мокрый от дождя асфальт, на двух подвыпивших матросов…

— Дэйв, я не хотела… Глупо получилось. Ты все же уходишь, Дэйв?

— Да, нужно.

— Как жаль!

Сняв телефонную трубку, он долго ждал. Потом жестом показал, чтобы Дебби помолчала.

— Лейтенант Уилкс?

— Да. Кто говорит?

— Дэйв Бенджон, лейтенант.

Уилкс говорил четко и коротко, как всегда.

— Как дела?

— Я звоню потому, что хочу встретиться с вами, лейтенант.

— Хорошо, Дэйв, — ответил Уилкс. — Честно говоря, меня больше устроила бы встреча завтра. В любое время, когда тебе будет удобно, жду тебя в отделе, договорились?

— Нет. Нам нужно встретиться именно сейчас, это очень важно, по крайней мере для меня, — настаивал Дэйв. — Я говорил с Парнеллом из полиции Рэндора. Об убийстве Люси Кэроуэй, понимаете?

С застывшей суровой улыбкой он ждал ответа.

— Ну ладно, приходи. Когда ты будешь у меня?

— Через полчаса, — ответил Бенджон и положил трубку.

Дебби, не спускавшая с него глаз, сказала:

— Оказывается, Дэйв, твой голос может быть холоден, как лед.

— Дебби, я к сожалению тебя покидаю. Вставать ты можешь — не забудь запереть дверь.

— Господи, как ты побледнел! Напал на след? — спросила Дебби. — Что будешь делать?

Он удивлено покосился:

«О Господи, она сочувствует моим намерениям и планам, не понимая и не имея о них ни малейшего представления? Бедная Дебби!»

Впервые он ощутил нечто вроде сочувствия к её судьбе, которое прежде заглушалось слепившей его ненавистью.

— Пока не знаю, но пожелай мне удачи, Дебби.

— Конечно, Дэйв. Уверена, ты с ними всеми справишься, всеми до одного!

— Спасибо, Дебби!

По пути Бенджон попросил портье, чтобы Дебби принесли бульон, булочек и чай. Тот распорядился, оглянулся и прошептал Дэйву:

— Минут десять назад какой-то мужчина спрашивал о вашей даме, мистер Бенджон. Я сказал, что врач запретил её навещать.

— Как он выглядел?

— Немолодой. И, честно говоря, физиономия его мне не понравилось.

«Кто-то из горилл Стоуна», — подумал Бенджон и хотел было тут же позвонить Дебби и предупредить её, однако, немного подумав, счел за лучшее не тревожить девушку. Ему казалось, что здесь та в безопасности. Стоун начнет действовать, только если она попытается покинуть город.

Лейтенант Уилкс сам открыл ему дверь.

— Заходи, Дэйв, — пригласил он. — Снова погода испортилась. Я уже собрался спать, когда ты позвонил.

Плащ Бенджона он повесил в коридоре.

— Выпьешь кофе?

— Нет, спасибо. Уже поздно, и я не хочу вас задерживать.

Уилкс рассмеялся.

— Для интересного разговора никогда не поздно. Садись, вот единственное кресло по твоей фигуре.

Сам он сел напротив и набил трубку.

— Я сегодня вечером говорил с Парнеллом, ведущим делом об убийстве Кэроуэй. Он нашел ниточку, тонкую ниточку, но она подтверждает мою версию.

Уилкс вынул трубку изо рта.

— А при чем тут я?

— Речь идет о человеке по имени Бигги Барроу. Врач, живущий в Рандоре в ночь убийства видел на Ланкастер-Пик человека, похожего на него.

— Если учесть, что в ту ночь была кромешная тьма, то у доктора исключительно острое зрение. Или он остановился и перекинулся с подозреваемым парой слов?

— Парнелл мне сказал, что звонил вам. Он знал от меня о связи между убийством Люси и самоубийством Дири, потому позвонил в отдел, надеясь услышать что-то новое. Он ведь с вами говорил, верно?

— Да, конечно.

— И услышал от вас, будто моя версия неправдоподобна.

Уилкс откашлялся и похрустел пальцами.

— Хорошо. Допустим, я так сказал. Ну и что?

— Ничего. Абсолютно ничего.

— Тогда с чего такой внезапный визит?

— Я хотел вам сообщить, что узнал от Парнелла.

— А что ты ему сказал? — раздраженно спросил Уилкс.

— Что вы были правы — моя версия сомнительна, — спокойно ответил Бенджон. — Теперь я и сам вижу: между Томом Дири и Бигги никакой связи нет, лейтенант. Люси Кэроуэй стала жертвой сексуального маньяка, и есть неплохие шансы его найти.

— Ты действительно так ему сказал? — удивился Уилкс.

— Да, — кивнул Бенджон.

— Странный ты все-таки, — заявил Уилкс. — Умный, толковый, и все-таки чем-то странный…

— Вы считаете странным, что я пришел к такому выводу?

— В том все и дело, Дэйв. Но об этом стоит поговорить за стаканчиком, никто не помешает. Пора уже нам лучше узнать друг друга!

— Идея недурна, — усмехнулся Бенджон.

— Извини, я сейчас. — Уилкс вышел и через несколько минут вернулся с бутылкой вина и большими бокалами. — Не думаю, что стоит разбавлять.

— Ни в коем случае, слишком хорошее вино.

Уилкс протянул Бенджону бокал. Несколько секунд они сидели молча, глядя друг на друга.

— За лучшие времена! — наконец провозгласил Дэйв.

— Верно! — подтвердил Уилкс, поднимая бокал.

Бенджон выпил залпом, и лейтенанту пришлось наполнить бокалы заново. Потом он ещё раз набил трубку.

— Вообще твои слова меня изрядно удивили, — Уилкс внимательно и испытующе смотрел на Дэйва.

— Считали, что я не способен шевелить мозгами?

Лейтенант рассмеялся.

— Ну, это слишком сильно сказано!

Лицо его раскраснелось, пил он очень редко и весьма умеренно, и вино уже успело подействовать.

— Один соображает раньше, другой позже, — многозначительно заметил Дэйв.

Уилкс отложил трубку.

— О чем ты, Дэйв?

— Ведь жить-то надо, а? У меня дочь, о ней нужно заботиться, а одним воздухом сыт не будешь. Мне нужна работа, лейтенант. Я уже думал устроиться частным детективом, ведь ничего другого не умею. Но я немногого добьюсь, если полиция начнет вставлять палки в колеса.

— Мы тебе мешать не будем, Дэйв, — Уилкс отпил глоток. — У тебя есть настоящие друзья. Могу сказать больше: завтра же можешь вернуться в полицию, если захочешь. И если мы убедимся окончательно в твоей лояльности.

— Можете сами позвонить Парнеллу, если не верите, он вам повторит мои слова.

— Чепуха, у меня есть собственное мнение. — Уилкс ещё раз наполнил бокалы. — Ты же знаешь: полицейский всегда полицейский! Слишком долго ты был у нас, чтобы забыть! — он выпил и задумчиво покачал головой. — Дэйв, ты тяжело переживал из-за Кэт, не удивительно, что потерял голову!

— Да, было тяжело, но все прошло.

— Я понимаю, Дэйв, ты поступил напропалую.

И бывший сержант Дэйв Бенджон пробормотал:

— Жизнь не стоит на месте.

Уилкс испытующе взглянул на него.

— Говорил я тебе: возьми отпуск и все будет в порядке. Теперь видишь, что без компромиссов не обойтись?

— Да, теперь вижу.

Самодовольная улыбка исчезла с лица Уилкса.

— Странно, Дэйв, ты мне не слишком-то нравился, но вот теперь я тебя понял по-настоящему, и ты стал симпатичнее; жаль, что для этого понадобились столько пережить.

«Нужно споить ему ещё бокал, — подумал Дэйв, — и он совсем размякнет! Он меня ненавидел, как любого, кто утверждал, что коррупция не неизбежна!»

— Я всегда признавал вашу справедливость, лейтенант.

— Ну, не хитри, — Уилкс поставил свой бокал. — Скажем так: мы не мешали друг другу, и только! Тебя я считал слишком прямолинейным. У прямолинейных людей по большей части острый глаз и излишняя склонность к критике.

— Ну, это не нарочно…

— Мы отклоняемся от темы, — заметил Уилкс, вновь берясь за бутылку. — Неважно, что ты думал на прошлой неделе, что дел месяц или год назад. Важно, что теперь мы понимаем друг друга. Не потому, что ты стал умнее, а потому, что все правильно понял.

«Да, я все правильно понял, — подумал Дэйв. — Сидеть по уши в дерьме. Закрыть глаза и ничего не слышать. Знай поступай как все».

— А за взаимопонимание следует выпить, — предложил Дэйв.

— Что?.. Да, конечно! — Уилкс заглянул в бокал. — У меня опять пусто? Ну, за лучшие времена! Твое здоровье, Дэйв!

— Оно мне не помешает, — ухмыльнулся Дэйв.

— Верно, не помешает! — Уилкс вздохнул и потер лоб. — Честно говоря, Дэйв, не знаю, что нас ждет в ближайшие дни. Ночей не сплю, и все из-за газет. Ух, писаки чертовы! Ведь мы работали не хуже, чем другие, но без скандала вряд ли обойдется! Что будет после выборов, меня не волнует, но перед выборами допустить его никак нельзя. — Он взял бокал. Теперь ты видишь, что дело Дири нам совсем некстати. Понимаешь?

— Конечно! — флегматично кивнул Бенджон.

«Только бы не сорваться, не выдать радости, не ухмыльнуться!» — уговаривал он себя.

— Приходилось соблюдать величайшую осторожность, — продолжал Уилкс. — А тут является Люси Кэроуэй, и ты влезаешь в дело… Не следовало для твоей же пользы тебе соваться, — он покачал головой, осушил бокал и посмотрел на часы. Лицо его отупело и отекло. — Как быстро летит время за толковым разговором!

Дэйв понял, что Уилкс уже не в состоянии контролировать свои действия. И он решился рискнуть…

— Вот если бы он не оставил письма… — задумчиво протянул Бенджон.

— Откуда ты знаешь? — насторожился лейтенант.

Дэйв пожал плечами.

— Иначе отчего такой переполох?

— Ну да, конечно, — Уилкс махнул рукой.

— Кажется, дело могло круто обернуться.

— И ещё как! Я сам письма не видел, но говорят, там такая бомба! Настоящий отчет, двадцать страниц на машинке, с именами, датами и цифрами! — он помолчал. — Да, это кое-что, Дэйв! Представляешь: вся структура организации.

— Откуда он узнал?

Уилкс выругался.

— Выследил! Раскопал! Ведь Дири восемь лет сам сидел в этом по горло: собирал и распределял деньги, которые полиция получала от игорных заведений, проценты за то, чтобы закрыть глаза на разные делишки, взносы от букмекеров, от проституток, Бог знает от кого еще… И вдруг он заявляет, что с него хватит, он выходит из игры. Его оставили в покое, надеясь этим все и кончится. А он чем отплатил, подонок! Все расписал! Что получает капитан, что перепадает инспектору, что — шефу. Переписал всех судей и прокуроров, которым Лагана платил за прекращение расследований. — Лейтенант покачал головой и машинально потянулся за бутылкой. — А освобождение от налогов, ты представить себе не можешь, какие всплыли суммы! Или махинации с городскими финансами! Не поверишь, если сказать, кто там замешан. Да один только перечень всех предприятий, куда Стоун с Лаганой вложили деньги! Представляешь, он все расписал черным по белому с фамилиями и датами! Какой бы поднялся шум — и как раз перед выборами! Так что понимаешь, когда глупая девка явилась к тебе и привлекла внимание к Дири, так спокойно ушедшему в мир иной, пришлось принимать меры. Газетчики за такой материал душу бы продали, и не одному разу!

— А почему вы его просто не уничтожили? — наивно полюбопытствовал Дэйв.

— В том-то и дело, что материал у нее! У миссис Дири!

— И она его не отдает!

— Нет, конечно. Ее так просто не возьмешь. Но она тоже согласна участвовать в деле.

— Ну, тогда все в порядке, — сказал Дэйв.

— Будем надеяться. Но пришлось здорово понервничать, скажу я тебе!

— Час перед рассветом всегда самый тоскливый, — зевнул Бенджон. — Ну и ночка сегодня выдалась!

Они встали. Уилкс заговорил вновь.

— Знаешь, Дэйв, я ужасно рад, что мы поставили точки над «и». Честное дело!

— Я тоже.

— Забудь все и скажи, если понадобятся деньги…

— Мне хватает, спасибо, — отказался Бенджон.

Уилкс нетвердым шагом проводил его к выходу.

— Спокойной ночи, Дэйв!

— Спокойной ночи, лейтенант!

Едва Уилкс вошел в дом и закрыл за собой дверь, маска сразу спала с лица Бенджона, и оно вновь окаменело.

Миссис Дири изумленно подняла брови. Русые волосы были собраны в пучок на затылке, на лице слой ночного крема.

— Я думала, пришел посыльный из аптеки, — сказала она. — Я там забыла некоторые мелочи…

— Парня я встретил перед домом и взял их, — перебил Дэйв Бенджон, протянув аккуратный пакет.

— Большое спасибо, — миссис Дири явно не знала, как ей вести себя дальше.

— Можно войти?

— Уже поздно, мистер Бенджон…

— Есть вещи, для которых никогда не поздно, миссис Дири. — Он миновал её, держа руки в карманах, подождал, пока она войдет внутрь, и захлопнул дверь.

— Вы слишком много себе позволяете, мистер Бенджон, — вдова одернула персикового цвета халат. — Я не одета, чтобы принимать гостей…

— А я не гость.

Бенджон прошел в кабинет Дири, включил свет и осмотрелся. Пепельница вычищена, пишущая машинка закрыта. Все остальное оставалось без изменений.

— Зачем… Почему вы пришли? — спросила миссис Дири.

Бенджон всем своим видом искусно изобразил разочарование.

— Я сразу должен был заметить, что его не было на месте!

— О чем вы?

— Вы знаете, миссис Дири. Том Дири был человеком добросовестным и даже педантичным. Он все подготовил: собрал страховые полисы, оплатил счета… И все же не хватало того, о чем он никогда бы не забыл.

— Прошу, уйдите, мистер Бенджон!

— Предсмертное письмо! Оно должно быть здесь. Том Дири не мог покончить счеты с жизнью, не оставив объяснения, — лицо Бенджона сурово напряглось. — Где письмо, миссис Дири?

Вдова присела на ручку кресла. Бенджон удивил её, но не застал врасплох.

— Похоже, вы сошли с ума, мистер Бенджон. Конечно, вы достаточно умны, чтобы рано или поздно придет к выводу, что подобное письмо существует, но неужели вы считаете, что я тотчас его вам передам?

— Я все равно его добуду, можете поверить!

— Нет, никогда! — она словно отказывала упрямому ребенку. — Письмо моя единственная гарантия, и я не отдам её ни вам, ни кому другому.

— Значит, гарантия? Дорого Лагана купил ваше молчание?

— Конечно! В день смерти Тома я говорила с ним о предсмертном письме. Он предложил мне приличную сумму, хорошее годовое пособие, если я уничтожу письмо.

— Этого вы не сделали?

— Как я могла совершить такую непростительную глупость? Когда я говорила с Лаганой, письмо уже лежало в моем банковском сейфе. А у адвоката хранится мое заявление, которое следует вскрыть в присутствии прессы в случае моей насильственной или неожиданной смерти, — вдова усмехнулась. — Как видите, письмо Тома — моя самая надежная гарантия. Мистер Лагана сделает все, чтобы со мной ничего не случилось.

— И разумеется, вы ему рассказали про Люси Кэроуэй?

— Еще бы! Вы сами дали понять, что она знает куда больше, чем рассказала. Лагана не мог этого так оставить. Кто знает, что наговорил ей Том. Живая она была слишком опасна.

— И потому её пытали, чтобы выудить все, что она знала. А потом убили, — заметил Дэйв. — Это на вашей совести, миссис Дири…

— Какое мне дело до такой девицы, как Люси Кэроуэй? Думаете, жене приятно узнать, что у мужа была любовница? Я её ненавидела, не скрываю, и не намерена оплакивать. Но мне жаль, что она так плохо кончила.

— Лжете. Ее мучения доставили вам радость.

— Хорошо, пускай по-вашему, я рада, что она получила по заслугам. Скажу вам больше — я храню все газетные вырезки и временами с удовольствием перечитываю. Вам это не нравится, мистер Бенджон, но я не могу любить всех подряд…

— Признайте, вы довольны, что муж застрелился, что вы успели вовремя найти его письмо. Оно лежало на виду, или пришлось копаться в столе? Вы лишили мужа возможности очиститься перед собственной совестью — и рады этому!

— Том был таким занудой, — пожала она плечами. — А о предсмертных покаяниях я невысокого мнения. Он не был ангелом, прилично получал и мы прекрасно жили, пока его не стала мучить совесть. Мы сели на одно его жалование. И что за жизнь для меня наступила! Женщине вроде меня нужны наряды, украшения, путешествия. Ах, он решил начать новую жизнь — как красиво! И даже в церковь стал ходить — наверно сдали нервы. Восемь лет он каялся в грехах, а в итоге прострелил себе череп, чтобы о нем зазвонили во все колокола! — вдова презрительно хмыкнула. — Хорошо вовремя я отыскала его писульку, вот был бы лакомый кусок для прессы!

— Письмо у вас в руках и пусть весь город летит к чертям — вас это не касается. Вы за таких мерзавцев, как Лагана и Стоун, вы укрываете убийц от электрического стула, вы запятнали грязью память мужа, зато теперь вы можете позволить себе норковую шубку и бриллианты!

Миссис Дири облизнула губы.

— Давайте-давайте, Бенджон. Вы мне нравитесь!

— Вы обманули память мужа, — слова Дэйва звучали как удары кувалды.

— Да, да и ещё раз да! Для меня пост кончился. Теперь я познаю все радости жизни, и ваши рассуждения о морали мне не помешают.

— Неужели вы ещё видите свое будущее в розовом свете?

Вдова рассмеялась.

— Почему бы и нет?

— Вы жестоко заблуждаетесь.

— О чем вы?

Лицо Бенджона потемнело, он потянул из кармана револьвер.

— Теперь понимаете?

Она втянула воздух через сжатые зубы и прошипела:

— Вы не посмеете…

— Почему же? Завтра ваш адвокат вскроет сейф в присутствии представителей прессы. И наступит час расплаты для Лаганы, Стоуна, для всех их убийц и гангстеров — все после того, как я вас найду здесь мертвой и позвоню в полицию.

Миссис Дири соскользнула с кресла, став перед Бенджоном на колени. Она неотрывно смотрела на него снизу вверх, тело колотила крупная дрожь, вновь и вновь она облизывала бледные губы. Женщина протянула вперед руки, хотела что-то сказать, но с губ не сорвалось ни звука. Тогда она прикрыла лицо руками, выпрямилась, откинувшись назад, и как загипнотизированная не могла оторвать взгляда от его холодных и безжалостных глаз…

«Вот и все, — подумал Бенджон, — только эта женщина стоит на пути моей мести. Выстрел — и лживый рот умолкнет навсегда, я смогу звонить в полицию и все останется позади!»

Словно в ответ на его мысли вдова выдавила единственное слово:

— Нет!

Чего он ждал? Лишь нажать на спусковой крючок, и лицемерная холеная стерва отправится на тот свет, а за ней и Лагана со Стоуном — убийцы его жены…

— Я вам заплачу! — в отчаянии прохрипела женщина.

Чего он ждет?

Женщина смотрела на него. Неужели она заметила его нерешительность?

Рука Дэйва, державшая револьвер, начала медленно опускаться.

— Не могу я стать убийцей! — простонал он.

Вдова, лежа на полу, смеялась и плакала одновременно, теребя руками край ковра…

Потухшими глазами посмотрел на неё Бенджон, оттолкнул брезгливо и ушел. По дороге в его ушах продолжал звучать её истерический смех.

В первом же попавшемся баре Бенджон заказал виски. Он опять начинал все с начала: нужно было найти путь спасти честь Тома Дири, предать его письмо гласности. Он не мог убить женщину, как бы мерзка она ни была. Зря он клялся отомстить за Кэт любой ценой. На такое Дэйв решиться не мог.

Бенджон позвонил Дебби.

— Алло! Все в порядке?

— Да, Дэйв. А что?

— Знаешь, о тебе в гостинице спрашивал человек Стоуна. Значит им известно, где ты. Будь осторожна и никому не открывай!

— Господи, Дэйв, что же теперь делать? — не дождавшись ответа, Дебби забеспокоилась: — Почему ты молчишь? Я тебе мешаю?

— Не говори ерунды!

— Это не ерунда, Дэйв! — она нервно рассмеялась. — Ладно, как твои успехи?

— Я зашел в тупик! — он вдруг ощутил необходимость хоть с кем-то поделиться. — Представляешь, человек, желающий очистить свою совесть, прежде чем пустить пулю в лоб, оставляет письмо. Документ этот — конец для Лаганы, Стоуна и всей их банды. И его вдова, совершенное ничтожество, обманывает его память и всех вокруг. Так вот самое удивительное, Дебби, представь себе, я не смог её пристрелить!

— Что-что? Я тебя не понимаю, Дэйв!

— Запрись покрепче. Я скоро вернусь и мы поговорим.

— Жду, Дэйв. Стоуну до меня ещё раз не добраться. Знаю, я тебе безразлична, но мне тебя так не хватает…

— Я вернусь, Дебби, не бойся. Ничего не случится.

Бенджон повесил трубку и задумался, что делать дальше.

Макс Стоун в красном шелковом халате поверх пижамы возбужденно расхаживал по комнате, жуя сигару. Похмелье его давно прошло. Арт Кинг следил за каждым движением босса. Время от времени Стоун недовольно косился на сидевших и в конце концов заорал:

— Идиоты чертовы! Ну, рассказывайте, что вы натворили!

Крими облизал широкие распухшие губы. Его украшал длинный шрам на лбу и потек запекшейся крови на щеке. Дэниель, сидящий рядом, выглядел ещё хуже: не хватало двух передних зубов, челюсть распухла. Несмотря на жалкий вид, оба пытались бодриться.

— Не надо так, Макс, — начал Крими. — Эти сволочи нас чуть не прикончили. Человек восемь или десять…

— С каждым разом их становится все больше! — язвительно заметил Стоун.

— Пусть говорит, — остановил его Лагана.

— Мы сделали все, что могли, мистер Лагана. Ведь у нас был ордер на арест, но…

— Знаю, Стоун говорил! Что было дальше?

— Перед домом стоял полицейский. Мы узнали Крэнстона и вначале решили, что это чистая случайность. Пошли к черному ходу, но там нас тормознул другой парень. А потом из дома выскочила целая орава, разорвали ордер на арест и набросились на нас…

— Полицейские? — спросил Лагана.

— Нет, какие-то посторонние. Но с оружием — и готовые на все!

Теперь и Лагана заходил взад-вперед. Лоб его пошел складками.

— Они вас вышвырнули?

Громилы усердно закивали.

— Ты оповестил полицию, Макс? — спросил Лагана.

— Немедленно. Оттуда послали машину, чтобы арестовать всех, кто был в доме.

— Когда это было?

— Минут тридцать-сорок назад.

— Тогда они давно должны были вернуться!

Лагана снял телефонную трубку.

— Алло, это Майк Лагана. С кем я говорю?

— Сержант Хилмонд, мистер Лагана.

— Хорошо, сержант. Примерно час назад на вашем участке несколько мужчин оказали сопротивление полиции, явившейся с ордером на арест, и избили двух полицейских. Какие приняты меры?

— Да, машина вернулась, но патруль заявил, что в квартире оказались только двое мужчин, игравших в покер. О какой-то жалобе мне ничего не известно.

— Если я говорю, что жалоба была, значит так и есть. Направьте машину ещё раз и арестуйте тех двоих.

— Не могу, мистер Лагана! Один из них — инспектор Крэнстон из управления, другой — пастор церкви Святой Гертруды. Для их ареста нужен ордер, подписанный старшим инспектором!

— Вы знаете, с кем разговариваете?

— Да, сэр, с мистером Лаганой, но…

Майк Лагана бросил трубку, пощупал пульс, что-то бормоча, и упал в кресло.

— Это мне не нравится, совсем не нравится! Где Ларри?

— Купил авиабилет до Лос-Анжелеса. Там его должны встретить наши люди.

— Пойдем, Гордон, — буркнул Лагана. — Я устал.

Стоун с ужасом смотрел ему вслед. Как он сдал! А ведь говорил всегда, что заботы — для дураков, которые не умеют думать. Теперь, видно, и у него забот хватает.

Стоун покосился на подручных.

— Ладно, можно пропустить по стаканчику. Кто из нас не ошибался…

К одиннадцати вечера Стоун наконец добрался домой. Включил всюду свет, вызвал Алекса. При виде его испуганного лица громко рассмеялся.

— Что стряслось?

— Ничего, Макс, ничего. Только город весь бурлит, словно помешались…

— Ерунда, через неделю все забудут!

Стоун целый день метался по городу, спасая все, что можно, переводя деньги в Лос-Анжелес, Детройт, Чикаго. Смерть Лаганы сразу после убийства миссис Дири не оставляла выбора. А теперь ещё дело взял в руки Крэнстон!

— Дай чего-нибудь выпить и уложи маленький чемодан. Да поживее!

Спиртное придало сил. Макс похлопал по карманам: билет на самолет, деньги, пистолет — все было на месте. Он отправится в путешествие, а когда через два-три месяца вернется, страсти улягутся. Не впервой… С полицией он как-нибудь справится, а потом все забудется.

Вошел Алекс.

— Слушай внимательно. Я в аэропорт. Отнеси чемодан в машину, ключи я оставил. Если меня хватятся, я в Майами. Все ясно?

— Да. А если спросят, когда вернетесь?

— Через неделю.

— Дурацкая шумиха…

— Через месяц о ней забудут.

— Может быть… Слышали, судья Макгроу застрелился?

— Он всегда был тряпкой! Чего мне бояться? Лагану просто подвело больное сердце, — Стоун рассмеялся. — Выпей, Алекс, это помогает!

Он закурил и направился к лифту. Включил в гараже свет, нащупал кнопку и ворота поехали вверх. Моросил холодный дождь. Стоун взглянул на небо погода, пожалуй, нелетная.

Рядом с машиной появилась фигура в мокром плаще. Бенджон! Стоун медленно сунул руки в карманы.

— Хочешь сбежать, Стоун?

— А что?

— Крэнстона будет огорчен — он хочет тебя арестовать. Через неделю, через месяц, пусть даже через год, — как только соберет все доказательства твоей вины.

— Зачем загадывать так далеко, — отмахнулся Стоун. — Если он решил арестовать, пусть поторапливается, — рука его сжала пистолет. Придется стрелять через пальто, чтобы Бенджон ничего не заметил.

— Тебе не уйти, Стоун. Я не могу ждать Крэнстона, у меня совсем другие планы, — рука Бенджона опустилась в карман.

— Ты совершаешь ошибку, Бенджон! Подумай как следует…

Бенджон улыбнулся.

— Знаю, у тебя в руке пистолет. Стреляй, Стоун, стреляй, только помни о женщинах, с которыми ты так ловко разделался. О моей жене, о Люси, о Дебби. Помнишь? Ну, стреляй Стоун! Я жду.

Стоун медленно, шаг за шагом отступал, держа палец на курке.

— Я тебя уничтожу!

Слова его унес ветер.

Бенджон следовал за ним.

— Никого тебе больше не уничтожить, Стоун.

— Не подходи! Мои парни с тобой разделаются, одним полицейским больше или меньше — какая разница! Я им прикажу…

— Ты уже ничего не прикажешь, — раздалось у него за спиной. — Руки вон из карманов! Ты арестован!

Издав сдавленный стон, Макс обернулся. У гаража маячила неясная тень, лица в темноте различить не удавалось.

— Ты арестован, — повторил тот же голос.

Стоун дважды выстрелил в тень. И тут что-то ударило его в грудь. Он хотел отступить, но не мог, ноги не слушались, мышцы обмякли. Макс почувствовал, как кружится голова, во рту появился соленый привкус крови. Собрав все свои силы, он пустился бежать.

Бенджон узнал Барка. Они переглянулись и пустились вдогонку. Бенджон видел, как Стоун пытался скрыться, как его длинная тень мечется по мостовой. Видел, как Стоун вскинул руки, захрипел и рухнул на асфальт. Когда Бенджон с Барком подошли, Стоун был мертв.

Со всех сторон начали стекаться люди. Дэйв немного постоял, повернулся и медленно побрел по дороге.

В больнице его встретил другой врач и разрешил войти в палату. Дебби повернула к нему лицо с черными глубокими кругами под глазами.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо, — голос звучал едва слышно. — Подойди, Дэйв! Ты ведь посидишь со мной немного?

— Да, Дебби, — он присел на стул рядом с кроватью.

— Дэйв, — голос стал ещё тише, — я убила ту женщину… Но пойми, я должна была отомстить Стоуну…

— Она была очень нехорошим человеком!

После долгой паузы девушка попросила:

— Дэйв, не повторяй моей ошибки. Оставь Стоуна в покое, пусть им займется полиция.

— Может ты и права, Дебби, — он не знал, что лучше: сказать правду или промолчать.

Дебби отвернулась к стене, пальцы судорожно теребили одеяло. Вошла сестра, потом ненадолго составила больную с Дэйвом и вернулась уже с врачом. Тот пощупал пульс.

— Почему ты ничего мне не рассказываешь, Дэйв? — голос Дебби звучал так тихо, что ему пришлось склониться над подушкой, чтобы разобрать слова.

— О чем?

— О твоей жене.

У Дэйва пересохло в горле.

— Ее звали Кэт, мы с ней неплохо ладили. Она была ужасно упряма, настоящая ирландка. Страшно сердилась, когда я опаздывал к обеду или ужину. А через пять минут мы уже покатывались со смеху.

Дэбби улыбнулась. Бенджон взял её руку.

— Потом у нас родилась дочь. Кэт утверждала, что я балую малышку, я упрекал её в том же.

— Я не знала, что у тебя есть дочь, Дэйв.

— Вечером, когда я приходил со службы, Кэт обычно сидела с ней в детской. Дочка ждала меня. Я брал её на руки и носил по комнате.

— Как хорошо, Дэйв… я так рада, что ты мне рассказываешь о себе, — Дебби вдруг умолкла.

Дэйв Бенджон все продолжал говорить, держа её руку, и не слышал, как подошел врач, взял другую руку Дебби, пощупал пульс…

— Сделайте, прошу вас, все что можно, — выдавил Бенджон.

Врач покачал головой.

— Поздно…

Выйдя из больницы, Дэйв Бенджон закурил, пытаясь справиться со странной опустошенностью. И тут он вспомнил, что дома ждет Бриджит. На мгновение Дэйв остановился, потом махнул рукой и подозвал такси.