Иди, осматриваясь в поисках индейского мира духов, и ты увидишь, что уже находишься в нем. Так сказал странник, проходивший здесь прежде. В повседневном понимании я вовсе не искал этот мир, однако вскоре после того, как переехал на ферму в Чатеме, понял, что нахожусь в его глубинах.

Я не могу сказать, что не был подготовлен. Некоторое время до того, в 1981 году, я с достаточной настойчивостью начал поиски пути души, пути, который вывел бы за рамки отчаяния и замешательства повседневной жизни. Я только что достиг того, что многие люди посчитали бы исполнением мечты. Мое первое литературное произведение — триллер о временах холодной войны — пользовалось популярностью, став бестселлером. Я смог распрощаться с работодателями и покупать авиабилеты в любую точку мира, и куда бы ни отправился, встречавшие всегда хотели пожать мне руку и получить автограф. А я был в глубокой депрессии. На языке ирокезов мое состояние называлось «опущенный ум», но тогда я этого не знал.

Сны и сердце говорили, что я напрасно растрачиваю талант, и, когда я смотрел на себя во время выступлений перед аудиторией студий и метрдотелями, мне не нравилось то, что я видел. Я наполнял свой банковский счет, но не ту пустоту, которая, как я чувствовал, была внутри меня. Меня толкала вперед жажда жизни, но я стремился ко всему, будто в надежде, что, двигаясь со скоростью падающей звезды, смогу избежать и размышлений о принятых мной решениях, и воспоминаний о более глубоком уровне мироздания.

Однако сны не оставляли меня, осмеивая планы ненасытного эго, призывая вернуться к истинной жизни. В одном из снов, посетившем меня не один раз после того, как мои триллеры возглавили список бестселлеров «Нью-Йорк таймс», я видел себя работающим в трудовом лагере, под присмотром солдат, одетых, как персонажи комической оперы. Я мог покинуть его в любой момент, но решил остаться, потому что комендант лагеря выдал мне ключ от буфета, где стояли набитые гамбургерами холодильники.

Еще мне снился лев. Он присутствовал в снах с того времени, когда я был ребенком, хотя в жизни и были периоды, когда я не мог видеть его, как дети из книги «Хроники Нарнии», которые больше не могут видеть Аслана после того, как усвоили взрослый взгляд на вещи. В том сне я наблюдал за толпой людей, которые дразнят сквозь прутья клетки огромного белого льва. Они ведут себя как толпа беззаботных зевак в воскресном зоопарке: бросают мусор на землю, корчат глупые гримасы. Они думают, что дразнить льва безопасно, пока кто-то не замечает, что двери клетки открыты. Люди в ужасе убегают. Я спокойно вхожу в клетку Мне не становится страшно, когда лев направляется ко мне. Он поднимается на задние лапы и кладет передние мне на плечи, как огромная дружелюбная собака. Лев хочет, чтобы я оглянулся и понял, что происходит на самом деле. Обернувшись, я понимаю, что в клетке находятся люди, а вовсе не львы. В месте, где расположился лев, царь природы, — свобода и неограниченные возможности. Белый лев говорит мне глубоким голосом: «Видишь, люди — это единственные животные, которые живут в клетках по собственной воле».

Так я начал искать путь, который вывел бы меня из клетки, созданной своими собственными руками для себя ради гамбургеров и других ограничивающих вещей, и вернул бы туда, где обитают львы.

В один ненастный день, когда дождь лил как из ведра, мой гость привел меня в дом африканского жреца-предсказателя, находившийся в старой части Сан-Хуана. Прежде я уже встречался с людьми, практикующими сантерию (синкретическую религию нового света) и почитающими африканских духов, скрывающихся под масками католических святых. В Бразилии я танцевал все ночь под музыку барабанов во время церемоний кандобле, на которых срываются маски святых и ориша племени йоруба и духи предков получают приглашение «овладеть» танцующими, говорить и исцелять через них. Я читал, что в традиции йоруба существует высший путь, который содержит глубокие знания, зашифрованные в стихах, и ведет к развитию непосредственных взаимоотношений с Высшим «Я». Хотя барабаны возбудили интерес, больше всего меня заинтриговал высший путь. В Пуэрто-Рико, где я собирал материал для одного из романов, я узнал, что бабалао, или «отец тайн», который был мастером высшего пути, жил в столице и был готов поговорить со мной.

Эйд принял меня неформально, в кругу семьи. Диплом на стене свидетельствовал о том, что он получил степень доктора наук в области электротехники.

— Я последователь силы в двух смыслах, — с тонким юмором отметил он, — как знахарь и как доктор наук.

Он привел меня в свое священное пространство, в изобилие цвета и запаха. Мы сидели вместе на полу, на жесткой циновке, и он бросал бронзовые медальоны, соединенные друг с другом цепочкой, чтобы проявить оду — священные узоры пророчеств Ифы. Оду вызывали поток облеченного в поэтическую форму знания, проистекавшего из глубин памяти. С губ бабалао слетали имена королей и героев. Он рассказал историю короля древности, который был подавлен последствиями необдуманных действий и постоянными раздорами между его женщинами и собирался повеситься на дереве. Но вместо того чтобы убить себя, король стал богом. Эта история неким образом имела отношение ко мне. Эйд объяснил, что, согласно результатам его гадания, я являюсь «сыном» двух восточно-африканских богов (не самая распространенная ситуация), которые подарили мне свою защиту и свои противоположные индивидуальности. Казалось, что среди ориша, как и среди других богов, процветают соперничество и зависть.

— Те двое богов защищают тебя от других ориша, — сказал мне Эйд.

Я решил, что в этой беседе с бабалао было что-то, так как он очень точно описал мои обстоятельства жизни и будущие перспективы: богатство, семья, деньги, эмоциональная жизнь, — значительная часть информации была недоступна даже для меня в то время, и мне пришлось проверить ее позже. Он сказал мне:

— Сны в твоей жизни очень важны, гораздо важнее, чем ты думаешь. Всегда следуй своим снам, и наступит день, когда мир услышит о них.

Эйд помедлил с ответом на мой главный вопрос о моем пути. Он, нахмурившись, наблюдал за падением медальонов, бормоча:

— Тебя сопровождают многие тайны.

Он снова подбросил их и закрыл глаза, пробираясь через леса поэтической памяти.

Наконец он взглянул на меня и провозгласил с видимой неохотой:

— Твой путь подобен моему пути.

— Что это значит? — спросил я. Затем внезапно понял: — Ты имеешь в виду, что я должен стать африканским знахарем?

Мне было не до шуток. Эйд напомнил, что речь идет об универсальной традиции, хотя ее направление было африканским. Этот путь вел в святой город племени йоруба в Нигерии, где я мог пройти обучение и посвящение в сан жреца Ифы, если бы ответил на его призыв. Бабалао в тот день был готов провести две предварительные стадии инициации и связаться с людьми в Африке, чтобы ускорить мой переезд туда.

Если бы предложение не было таким странным и Эйд не выказывал бы столь явного нежелания его озвучивать, мой детектор жульничества мог бы подать сигнал, сообщая что-нибудь вроде: «Этот парень знает, что у меня есть деньги и что я отчаянно желаю духовного исцеления, и он собирается по-крупному меня надуть». Но детектор не зазвучал, потому что происходящее было в высшей мере истинным и оно вело меня глубже, чем в мир, в котором я потерялся.

Я согласился на то, чтобы пройти через первую ступень инициации на пути Ифы в тот день, но я отказался от второй, во время которой необходимо было взять на себя ритуальные обязательства. Будучи человеком, употребляющим в пищу мясо, я все же порицаю жертвоприношения, но с практической точки зрения убийство кур или коз может создавать грязь и беспокоить соседей во многих частях света. Я почувствовал облегчение, когда Эйд сказал, что, к его удивлению, африканские силы не требовали того, чтобы я принес им жертву.

— Единственная жертва, которую ориша хотят получить от тебя, — это твоя любовь.

Я пообещал, что они получат ее. Относительно же приглашения в Африку я чувствовал, что необходимо обдумать это предложение.

— Иди домой и посмотри сон об этом, — сказал Эйд. — Ты увидишь знаки.

Он назвал несколько из них, один въелся в мою память:

— Рядом с тобой разгорается огонь. Ты его еще не видишь, но очень скоро ты почувствуешь тепло его пламени.

Я вспомнил об этом предсказании, когда прилетел обратно в Нью-Йорк. Я подумал тогда, что Эйд, видимо, выразился метафорично, имея в виду новые потрясения, может быть, эмоциональную бурю в моей личной жизни. Я не понимал, насколько точной может быть эта традиция.

Через десять минут после того, как я вошел в свою квартиру на седьмом этаже в западной части Восемнадцатой улицы, я услышал странный звук, донесшийся снаружи гостиной, окна которой выходили во двор и к другому дому. Я бросился к окну и увидел горизонтальный пласт огня, вырвавшегося из здания напротив. Огонь лизал окна, через стекло я чувствовал его тепло.

Сирены, пожарные, полицейские, кареты «скорой помощи»… Мне сказали, что в квартире в здании напротив, произошел химический взрыв и что спасатели по прибытии нашли хозяина мертвым.

Это был первый знак. На протяжении последовавших удивительных дней и ночей были и другие, когда я видел цвета, для которых нет названий в человеческих языках, потому что они не входят в спектр, доступный человеческому глазу. Я чувствовал глубокую связь с Африкой, и лев бродил вместе со мной в моих снах. Я так жаждал более глубокой жизни, что было бы совсем не трудно покинуть квартиру на Манхэттене, отдать роскошные костюмы Армии спасения и разорвать выгодные контракты с издателями и кинорежиссерами. Но такое решение пугало, даже приводило в ужас тех, кого я любил. На меня оказала влияние и мысль о том, что, возможно, совсем не случайно я был рожден белым австралийцем, пожизненно связанным с западными традициями. Возможно, придется отказаться от поставленной цели, если я свяжу себя с весьма специфичной с точки зрения культуры африканской традицией, даже при том, что моя душа хорошо знакома с ней, думал я.

Я позвонил своему другу сантеро, который представил меня Эйду, и рассказал ему о своем решении. Я не собирался следовать пути жреца йоруба, по крайней мере не проходить обучение. Друг ответил мне:

— Роберт, есть кое-что, что тебе следует знать. Духи подобны людям. Они влюбляются. И так как духи влюблены в тебя, они продолжат призывать тебя. Они будут надевать разные маски и костюмы, пока ты не вступишь в отношения с ними.

Один из набросков оракула Ифы может сообщить предсказателю следующее: «Предки приходят на территорию живых». Это время опасности и магии, когда умершие близко и завеса мира духов истончается или исчезает. Я вступил в этот период, когда переехал на ферму, где встретился с белым дубом и краснохвостым Ястребом в 1986 году, а духи надели другие маски.

Мы уехали из Кривой бухты на ферму с двумя огромными черными собаками. Это были две дворняги из Кривой бухты: помесь немецкой овчарки и лабрадора, но значительно крупнее, чем представители данных пород. Я назвал старшую собаку Киплингом, как и черную собаку философа-пьяницы из КГБ, героя моего триллера «Московские правила». Киплинг преданно любил свою человеческую семью, и я любил его больше, чем любую другую собаку в моей жизни. Когда пес поднимал уши, то становился очень похожим на Анубиса — египетского стража пути в страну мертвых (Анубис сопровождал умерших и направлял тех, кто путешествует по снам). Самые нежные мои воспоминания о годах, проведенных в Кривой бухте, связаны с Киплингом, когда зимой мы гуляли с ним по засыпанным снегом пустынным пляжам.

Ему нравились долгие прогулки по лесу около нашего нового дома. Часто Киплинг, его сестра по кличке Бренди и я бродили часами. Киплинг любил ловить сурков, и я позволял ему это, так как их мясо чистое, а поры сурков представляют опасность для лошадей. Но я никогда не позволял ему преследовать белохвостых оленей, которые в большом количестве бродили между деревьев после того, как я сделал территорию заповедником, или лис, чьи владения скрывались в зарослях сумаха.

В ночь перед Хеллоуином, в первый год нашего пребывания на ферме, Киплинг выбежал на трассу 66 и был сбит машиной соседа. Сраженный горем, я завернул его огромное тело в старое одеяло, положил в джип, в котором он любил ездить, и отправился с мотыгой и лопатой на вершину холма к северу от дома. Я часто приходил сюда ночью с Киплингом, чтобы полюбоваться на восход луны. Я вырыл могилу для своей черной собаки у самой границы человеческого захоронения, где под причудливыми углами располагались надгробия первых белых поселенцев.

Я чувствовал, что потерял часть своего сердца.

Но вскоре я заметил, что, хотя его тело уже было в земле, Киплинг все еще был с нами. Однажды, ведя джип, так нравившийся ему, я взглянул в зеркало заднего вида и увидел пса вскочившим и смотрящим наружу.

— Сидеть, Киплинг, — крикнул я прежде, чем осознал, что моей собаки там быть не могло.

Его видели и другие люди. Присутствие моего бывшего пса было настолько ощутимым, что, когда моя пожилая теща переехала в городскую квартиру на первом этаже, я попросил Киплинга присмотреть за ней в течение первых дней, пока мы не нашли для тещи собственную собаку. Поздно вечером первого дня пребывания в новой квартире моя теща услышала, как люди, которых она посчитала слоняющимися бездельниками, переговаривались на улице напротив ее двери. Затем последовало низкое рычание собаки, перешедшее в громкий лай. Кто-то снаружи сказал: «Забудь об этом, там собака». Интересно, что, по словам Мари, собачий лай, казалось, звучал изнутри квартиры.

Энергия моей черной собаки проявлялась рядом со мной и другими способами еще долго после ее смерти. В конце концов я понял, пришел час сказать Киплингу, что он может уходить. Так я и поступил во время импровизированной церемонии, поджарив для него стейк на костре около старого куста логановой ягоды. Когда я сказал слова любви и прощания, надо мной, словно ребенок на роликовых коньках, пронесся ветер, подхватив дым и унеся его наверх, к могиле Киплинга.

Тогда мой черный пес стал приходить ко мне во снах. Я видел его охотящимся на загадочном острове за рекой. Когда я позвал его, он повернулся в мою сторону, но не смог увидеть меня, как будто его мир был завернут в целлофан, прозрачный лишь с одной стороны.

Время шло. В моих снах Киплинг стал проводником и товарищем, показывая то, что я должен был увидеть, но мог и не заметить без него. Иногда он появлялся из полого дерева, покрытого чем-то липким, как мед или околоплодные воды. Он сопровождал меня в путешествиях по опасным местам, иногда — в сферы мертвых. Я начал понимать, почему египтяне выбирали черную собаку или шакала в качестве проводника душ по дорогам между мирами. Будучи черным, он легко пересекает темные места. Острота чувств позволяет ему идти по следу, искать и ликвидировать мертвую плоть и мертвую энергию, которые оставляют после себя духи. Из всех животных представители семейства псовых относятся к людям наиболее дружелюбно.

К этому моменту я уже видел сны о душах многих умерших. Я заменю вводящий в заблуждение термин «мертвые» на «ушедшие». Я не большой сторонник теологии, но одно знаю точно (это знает каждый, кто по- настоящему видит сны): жизнь продолжается после физической смерти в других измерениях и в других носителях сознания. Одной из самых выдающихся жестокостей традиционной психологии, а часто и западной религии, является отрицание простого факта, что в снах мы можем общаться с ушедшими. Иногда они приходят навестить нас. Иногда они появляются в снах, так как находятся в нашем пространстве, не двигаясь дальше.

Во время сна и в видениях наяву, особенно когда я сидел под белым дубом или пробирался по лесам к водопадам, я часто встречал следы людей прошлого, как белых, так и коренных американцев. Я предположил, что это были голографические следы и, возможно, старые энергии людей, живших, любивших и страдавших на этой земле, включая, без сомнения, семью Мозеса Сана, первого белого землевладельца, чьи сыновья сражались во время американской революции и были похоронены на холме, где рядом с людским кладбищем я похоронил любимого пса.

Я начал изучать историю местности и выяснил, что эта земля была первой настоящей американской границей, на которой были приняты многие исторические решения. Например, насколько далеко вглубь континента будет позволено заходить европейцам; кто — Франция или Великобритания — станет доминирующей силой; продолжат ли колонии жить под управлением далекого короля или же получат независимость и создадут конституцию.

Я узнал, что расположенный неподалеку город Олбани во времена своего расцвета был своего рода Касабланкой — с агентами, секретными операциями и борьбой за власть. Я начал обдумывать идею о том, чтобы написать еще один шпионский триллер о колониальном периоде.

Я не успел углубиться в исполнение этого плана. Мы решили провести зимние праздники со старыми друзьями в Канкуне, который интересовал меня не столько своей курортной красотой, с загаром и непременным бокалом ледяной «Маргариты», сколько близостью к наследию майя. В другой стране я оказался в первом из больших сновидений, которые в конце концов привели меня к ирокезской истории.

Я проснулся после этой сцены, и одна фраза крутилась у меня в голове:

Звучащие слова повисли в воздухе. Я сощурился от яркого солнечного света, падавшего через окно в комнату отеля, пытаясь вспомнить подробности сна и осмыслить его. Сон привел меня к неким древним событиям, происходившим на протяжении многих веков во многих местах и в разной обстановке. Я чувствовал, что все сцены были связаны и что слова, повторявшиеся в пространстве, относились к тому, что было центром этих событий.

Когда я вернулся в Соединенные Штаты, то подтвердил свои предположения о том, кем был мужчина в колониальной одежде. Вскоре после того, как я покинул Канкун, я увидел в историческом отделе букинистического магазина в Олбани толстую книгу в синей обложке. Открыв ее на случайной странице, я был поражен тем, насколько знакомым мне оказался этот голос из XVIII века, который говорил со мной со страниц книги о совете с ирокезами. Посмотрев па обложку, я выяснил, что держал в руках том «Записки сэра Уильяма Джонсона». Я ничего не слышал о Джонсоне прежде, но любопытство заставило меня купить книгу.

Когда я увидел портреты Джонсона, я уверился в том, что именно он — мужчина из моего сна, который был одновременно мной и не мной.

После того как я прочитал его записки, а затем ознакомился с несколькими вариантами его биографии, я узнал, что Уильям Джонсон (1715–1774) был героем первой границы, он правил страной могавков как король племени, делил свою жизнь и постель с могавками, овладел их языком и обычаями. Джонсон узнал их, пожалуй, лучше, чем любой другой белый мужчина за всю историю Америки. Он принимал решения от имени короля и стал вождем могавков, его влияние на ирокезов стало важнейшим фактором в победе Англии над Францией в так называемой войне французов с индейцами, которая открыла путь американской революции, лишив колонистов необходимости иметь одну европейскую армию для защиты от другой. Он повел силы индейских воинов к победе над профессиональной французской армией, которую возглавлял один из самых опытных генералов битвы на озере Джордж в 1755 году.

Политическая история оказалась интересной, но самое удивительное — этот мужчина и его жизнь. Он был отцом более чем сотни детей от бесчисленных «временных» жен. Единственной женщиной, у которой почти получилось «приручить» его, была индианка, известная под именем Молли Брант, мы еще вернемся к ней в третьей части. Широта и великодушие личности Джонсона напоминают величие королей Ирландии. А желание приблизиться к коренным жителям, погрузиться в культуру американских индейцев являлось его собственным помыслом. Затем, сообщает Бугенвиль, Джонсон «ускакал вместе со своим отрядом, члены которого полностью повторяли его действия. Где Гомер, который смог бы описать подобную сцену?»[3].

Этот яркий сюжет вполне подходил для романа. Однако в ходе своих первоначальных исследований я не нашел объяснения мощному отзвуку моего сна, чувству вневременной драмы, не ограничивающейся рамками истории Джонсона или моей собственной. Я должен был угнать то, что не было описано в исторических книгах. Были мои личные вопросы. Почему во сне я не мог различить, где Джонсон, а где я? Почему он вообще мне снился?

Когда я впервые поехал в усадьбу Джонсона, красивый дом, окруженный каменными блочными строениями, ставший последним жилищем сэра Уильяма в долине могавков, то добрался туда без карт и указаний, как будто ехал к себе домой. Я встретился с застенчивой южанкой по имени Ванда Барч, которая жила там двадцать лет как смотритель имеющего историческую ценность наследия Джонсона.

Вскоре я выяснил, что она тоже была сильным сновидцем и что, возможно, наши жизни во сне были связаны еще до того, как сон о Джонсоне привел меня в его последний дом.

Когда мне было девять лет, я упал за борт лодки, па которой отправился рыбачить вместе с отцом и его друзьями. Там было достаточно мелко, а я был приличным пловцом, как и большинство австралийцев. Поэтому никто не понял, что я тону. Только когда большая часть короткой жизни прошла перед моими глазами, кто-то выловил меня и откачал. Примерно в то же время Ванде снился мальчик приблизительно ее возраста, с круглым, покрытым веснушками лицом, который необъяснимым образом тонул на мелководье. В своем сне она протянула руку и вытащила его. Мы поделились этими переживаниями, и очень скоро между нами возникла глубокая и удивительная сновидческая дружба. Каждый из нас был единственным ребенком в семье и каждый очень хотел иметь брата или сестру. Через некоторое время после рождения нашей дружбы мы решили, что нашли друг в друге тех сестру и брата, которых нам так не хватало в детстве.

Итак, сон об Уильяме Джонсоне уже принес мне ценнейший дар — сестру. Ванда и я вскоре начали делиться сновидениями почти каждый день, и часто оказывалось, что наши мечты пересекаются. Вместе мы разработали практику совместного интерактивного сновидения, мы исследовали будущее, перемещаясь вперед, рассматривая и выбирая необходимое среди возможных вариантов.

Но тайна моей связи с Джонсоном осталась неоткрытой. Он родился и вырос в графстве Мит в Ирландии, как и семья моей матери. Вскоре я решил отправиться туда и выяснить, нет ли ответов на мои вопросы о, возможно, нашем общем происхождении.

Я прилетел в Дублин в 1987 году. Холодным и ветреным утром Пасхального воскресенья с двумя дочерьми я посетил две мессы: англиканскую службу в почти пустой старой церкви Святой Анны, где толстый священник монотонно бубнил на протяжении литургии, обращаясь к пустым скамьям и время от времени сморкаясь, и католическую мессу в соборе Святой Марии. Этот собор, представляющий собой прекрасное классическое григорианское здание, является прекрасным фоном для энергии и радостного возбуждения этого великого христианского праздника — дня Вознесения. На двери табличка: «Дамы, следите за своими сумочками». В соборе присутствовала некая сила, заключенная в мощном звучании органа, хоре, распевающем «Аллилуйя», в живом движении священников, и легко можно было себе представить, как атеиста завораживают картины, изображающие умирающего Бога, мира, обновленного через символический каннибализм. Я восхищенно смотрел на красивых ирландских девушек с их плавной походкой, распущенными черными или рыжими волосами, решительными подбородками, быстрыми черными глазами и округлыми бедрами; пробирающихся мимо бродяг и местных пьянчуг в толпе, шелестя щей, как камыш на ветру.

На следующий день в поисках следов Джонсона (который родился в 1715 году) я начал продвигаться вглубь Ирландии, которая, судя но дате ее основания, старше святого Патрика. Это было время волнений, скрытых за возделанными полями и рядами аккуратных изгородей западных бриттов графства Мит. Мы отправились по ухабистой проселочной дороге к поместью Смитстаут, месту рождения Джонсона. Мускулистый, напоминающий скалу конюший показал мне поместье. Колокольчики только начали расцветать, и я наслаждался своим любимым сочетанием цветов в природе: мечтательно-синие оттенки среди мягкого зеленого. Я шел через конюшню с каменными стойлами, за стенами которой был яблоневый сад. Я знал, здесь нет того, что я ищу.

Я попытался определить происхождение этой строки, прочтя ее исследователю старого ирландского языка, которого встретил, когда мы поднялись на Тару, священный холм, где короновались древние короли.

— В ней слышно звучание барда, — сказал он. — Такие слова могут принадлежать облеченному властью, спускающемуся к смертным. Но не могу точно определить ее происхождение.

Мы отправились в долину реки Бойн и к Нью-Гренджу — огромному кургану и культовому сооружению, бывшему старым уже в то время, когда египетские пирамиды были еще молодыми. Оно состоит из коридора и погребальной камеры, свод которой построен из огромных каменных монолитов, не скрепленных раствором, над ним расположена большая округлая пирамида из каменных осколков, окруженная кольцом охранных камней. В день нашего посещения Нью-Грендж был окружен ярко-желтым можжевельником, который распространял на солнце запах кокосового масла.

Я ощущал трепет узнавания. Это было то самое место. Я не знал, было ли оно связано с моим сном, но знал, что приехал сюда именно за ним. По коже побежали мурашки. Я вздрогнул, когда увидел спирали на охранных камнях. Двойные, тройные спирали, вплетающиеся в жизнь и выходящие из нее. В двойной спирали я, не задумываясь, увидел Глаза Богини, скрывающие коды создания и разрушения.

Коридор, ведущий к погребальной камере, был сухим и прохладным. Я зашел в камеру и посмотрел на каменные уступы, образующие свод: круги в кругах, как расходящиеся крути на воде. По какой-то причине строители работали в темноте или при сумеречном свете, но укладывали плиты с поразительной точностью.

Я взглянул на окно, через которое во время зимнего солнцестояния светит солнце, и на рассеченный камень с выдолбленным углублением для жертвоприношений. Моим глазам предстали картины из прошлого. Я увидел древнюю королеву, сидящую на троне. В действительности она была больше чем королевой. Она открыла взгляду свое бессмертное тело и стала прекрасной жрицей, подошла ко мне нагая, за исключением меховой повязки вокруг бедер.

Глаза Богини были подобны водоворотам, торнадо. В них — рождение и смерть миров.

Благодаря собственным усилиям, а также помощи друзей, я познакомился с некоторыми учеными, изучающими ирокезов, и людьми старшего поколения, которые предложили мне помочь.

— Мы дадим тебе наши лучшие слова, — сказала Хэзел Дин-Джон, выдающийся лингвист, специалист в области языка сенека, в начале нашей беседы.

С ее помощью и с помощью носителей языка могавков из резервации Пяти племен, расположенной около Брэнтфорда, Онтарио, из Тиендинага в заливе Квинт озера Онтарио и из Кахнавейка около Монреаля я начал расшифровывать некоторые фразы из моего сна.

Мои ирокезские друзья не только помогли перевести и понять многие ключевые слова, но и многое рассказали о значении встреч с Островной Женщиной. Они объяснили, что ирокезы традиционно были матриархальным сообществом и что Островная Женщина точно была не только матерью клана, но и Арендиуанен, или женщиной, обладающей могуществом. Среди ирокезов, как и во многих близких к природе обществах, женщины чаще всего являются провидицами, замечательными рассказчицами и хранительницами паутины жизни.

Из наших разговоров родилась идея, что Островная Женщина могла призвать меня из ее настоящего времени, пытаясь получить информацию из ее будущего, которая могла бы помочь ее семье и ее людям. Это предположение даровало мне некоторое понимание. Однако я чувствовал, что была и более глубокая связь, которая объединяла мою жизнь с Островной Женщиной, с Уильямом Джонсоном и, возможно, с другими людьми из иных времен.

Когда в первый раз я пришел поговорить со старейшиной онондага, он уверенно сказал:

— Я полагаю, тебя кто-то посетил.

Он посоветовал быть осторожным, имея дело с бесплотными духами, и не говорить на публике об именах и подробностях определенных традиционных ритуалов, которые я видел во сие. Он объяснил:

— Некоторые из великих людей нашего народа остаются близко, чтобы присматривать за нами и защищать Землю. Они могут заговорить с тобой, хотя ты и чужак, потому что ты видишь сны так, как делаем это мы.

Призыв Ястреба и Островной Женщины открыл передо мной несколько параллельных путей в мир шаманских сновидений, и постепенно я заполнил тысячи страниц дневника подробным описанием моих путешествий.

Один путь заставил меня прочитать все, что я смог найти об ирокезской работе со сновидениями и о целительстве. Одним странным лунным вечером, когда тонкие линии белых облаков (не следы испарений) складывались в параллельные тропы, пересекающие небо, мой друг-книготорговец привез на грузовике несколько коробок книг, в которых лежали семьдесят три тома «Иезуитских рассказов», отчетов одетых в черные рясы миссионеров первой границы на северо-востоке Америки в XVII веке. Книги обошлись недешево, но они были необходимы. Я уже знал, что отчеты иезуитов содержали бесценную информацию о шаманских тропах сновидений ирокезов и гуронов тех времен, когда древние практики все еще использовались. Ограниченные своими железными догмами, боящиеся индейских снов как порождений демонов, которые переместились на американские просторы после того, как их изгнали из Старого Света, служители нового бога — иезуиты часто неверно толковали то, с чем встречались. Тем не менее при внимательном прочтении со знанием того, какими сновидения могут быть, «Иезуитские рассказы» стали золотой жилой, которую только начали разрабатывать ученые. Больше чем на год эти книги стали моим любимым чтением, подтверждая иногда то, чему меня учили люди, приходящие во сне, помогая понять ирокезские сновидения.

Второй путь привел меня к учебе под руководством традиционных индейских сновидцев и шаманов. Я учился у Тома Портера, старейшины клана Медведя из племени могавков и целителя, чьи видения позднее вдохновили его на то, чтобы увести часть своих людей из резервации Аквесасне обратно в долину могавков, где они основали духовное сообщество, в котором возродили традиции предков. Я также недолгое время учился у шамана племени чиппсва и лекаря из племени каюга, которые научили меня шаманским техникам, позволяющим путешествовать в мир духов и находить потерянные души.

Третья тропа привела к изучению шаманских техник в путешествиях с Майклом Харнером. Пытаясь лучше понять тех, кто приходит в мои сны, я прочитал книгу Харнера «Путь шамана» и выяснил, что основные техники путешествий схожи с практиками визуализации, которые я самостоятельно начал использовать в детстве. Когда я узнал, что Майкл Харнер проводит семинар неподалеку от того места, где я живу, на границе Беркшира, я решил узнать, о чем еще он может рассказать. Несмотря на первоначальные сомнения в том, что традиционные шаманские техники могут преподаваться во время встречи на выходных, я получил огромный опыт во время семинара Харнера. Я побывал во многих измерениях верхнего мира, прошел через свет истока божественных форм, более яркий, чем солнце, и через черный свет, летя вместе с крылатыми сущностями над миром, более девственным, чем в первый день творения. Не желая возвращаться, я в конце концов увидел собственное безжизненное тело в когтях огромного орла.

Весь этот опыт дал глубокое понимание мира шаманизма и шаманских сновидений. Однако я продолжал, как это было с самого раннего детства, получать наиважнейшие наставления непосредственно от учителей из мира сновидений.

Сновидения призывали узнать больше о людях Островной Женщины, ирокезах и гуронах прошлого. Было очевидно, что, если я хочу понять важные аспекты, необходимо расширить словарный запас. Для этого понадобилось изучить язык ее людей и ее времени, что далось нелегко. Ведь языки ирокезов строились по принципам, весьма отличным от тех, которые лежат в основе европейских языков, и Островная Женщина использовала не современный язык могавков, а ту его древнюю, сложную и поэтическую форму, которую применяли шаманы другого времени.

Пока я бился над грамматикой и корнями языка могавков, я читал книги иезуитов и антропологов. Я выяснил, что ирокезы на протяжении веков возбуждали интерес этнографов. Можно даже сказать, что современная антропология как наука началась с изучения ирокезов выдающимся иезуитским ученым Жозефом-Франсуа Лафито, а спустя несколько поколений — Льюисом-Генри Морганом.

Первые европейцы, встретившиеся с ирокезами, были поражены, а иногда и напуганы тем, какое глубокое уважение те питали к снам и каким богатством практик шаманских сновидений они обладали. Я совершу краткое отступление от личного рассказа, чтобы объяснить основные элементы сновидений ирокезов прошлого в той степени, в которой я их понял.

Задолго до того, как первые европейцы вступили на американскую землю, ирокезы учили детей, что сны являются самым важным источником практических и духовных наставлений. Самым первым утренним делом ирокезов было поделиться своими снами, так как предполагалось, что сны являются посланиями духов и глубинного Я и что в них содержатся определенные наставления как для сообщества, так и для каждого отдельного человека.

Иезуитские миссионеры были поражены тем, насколько важные решения принимались на основании пересказов снов. Отец Жак Бруа, работавший с людьми онейда, жаловался на то, каким огромным влиянием пользуется одна женщина, почитаемая за способность видеть во сне будущие события. Однажды она объявила, что племя, живущее к югу, собирается напасть на ее племя, но она также видела, что они попадут в засаду. Так как ей приснилось, что военный вождь врага, которого она назвала по имени, пойман и казнен, онейда возликовали и выслали военный отряд. Бруа записал, что люди были настолько уверены в победе, что немедленно развели костры для того, чтобы отмечать се[7].

Ирокезы и их лесные соседи регулярно обращались к снам за советом не только в военное время, но и по вопросам охоты и поиска еды. Отец Поль Лежен, зимовавший с племенем монтанье в 1634 году, отметил, что эти люди верили, будто успех в охоте зависит от снов о животных: «Если кто-нибудь во сне видит старейшину или прародителя определенного вида животных, охота будет удачной; если человек видел старейшину бобров, он возьмет бобров, если он видел старейшину лосей, то возьмет лосей, получая взрослых животных с разрешения их старейшины, которого он видел во сне»[8].

Сновидения были способом выжить. В голодные времена, когда в середине зимы еды не хватало, племя обращалось к опытным сновидцам, чтобы обнаружить еду и договориться с духами животных.

Сами слова, использующиеся ирокезами для описания сновидений, отражают их убеждение в том, что сны необходимы для привлечения удачи. Ирокезское слово katera’swas означает «я вижу сны», но подразумевает гораздо большее. Оно означает: «Я вижу сны регулярно, они являются повседневной частью моей жизни». Оно еще означает: «Я удачлив в деятельном смысле, я приношу себе удачу, потому что могу привлекать удачу и процветание в свою жизнь с помощью снов». Ирокезский термин watera’swo, (сновидение), также означает «приносить удачу»[9]. Первые иезуитские наблюдатели отмечали, что ирокезы верили: пренебрежение снами приносит неудачу. Отец Жан Де Квенс отметил при посещении онондага: «..людям было сказано, что они привлекут плохую удачу, если не обращают внимания на свои сны»[10].

Мне было легко понять, почему ирокезы объединяли сны с удачей. В поворотные моменты жизни сны помогли преодолеть препятствия и найти свой путь. По крайней мере в двух случаях сны позволили мне предотвратить собственную смерть в дорожно-транспортных происшествиях, я заранее принял необходимые меры для сохранения жизни. Теперь, благодаря путешествиям и посетителям, я вошел в мир индейцев, о котором, на поверхности моего сознания, практически ничего не знал.

Ирокезы не только верили в то, что сны приносят удачу, но и в то, что сны являются хорошим лекарством. Могавское слово atetshents, которое имеет значение «тот, кто видит сны», обозначает еще и такие понятия, как врач, шаман или целитель. В языке содержится свидетельство того, что сновидения являются центральным компонентом целительства и сердцевиной истинно шаманской практики.

Снова и снова сны приводили меня на древние тропы. Например, вновь и вновь появлялось одно слово. «Я», «оно» звучало как одинонк, и я был озадачен, когда мои ирокезские друзья не смогли расшифровать его для меня. Я случайно выяснил значение этого слова благодаря отчету иезуита отца Поля Ражена, жившего среди людей племени, в котором родилась Островная Женщина, зимой 1647/48 годов. Вот как Ражен описал свое знакомство с одинонк:

Я не сразу понял, что Островная Женщина привела меня в самое сердце сновидений и целительства ирокезов. Я был счастлив, открыв значение слова и выяснив, что за несколько веков до того, как Зигмунд Фрейд создал свою теорию либидо, а Карл Юнг популяризировал концепцию архетипов, ирокезы уже понимали, что существуют сознательная и бессознательная части сознания.

Согласно описанию Ражена, ирокезы верили, что определенные сны являются посланиями души, уводящими сновидца за пределы повседневного разума. Игнорирование тайных желаний души может сделать ее недовольной и злой, заставляя ее забирать свою энергию, что приводит к потере души и, таким образом, к депрессии и болезни. Для ирокезов необходимость помогать видящим сны читать язык души, открывающийся в их мечтах, а затем предпринимать соответствующие действия была социальным долгом, иногда долгом крайней важности. Снова цитирую Ражена: «Гуроны верят, что самое лучшее лекарство от любой болезни — это дать душе больного человека то, чего она желает»[12].

Вся моя жизнь начала приобретать оттенок сновидений, и я замечал, что, даже бодрствуя, иногда перемещаюсь во времени и пространстве. Моя сновидческая жизнь проникала в физический мир, который все больше расцвечивался синхронностью.

Мои путешествия заходили все глубже в Реальном мире и поверхностном мире. У меня были потрясающие встречи с живыми силами природы. Молнии посещали мое жилище, пробивая крышу сарая и попадая в землю, в безопасное место.

Я научился говорить с элементалями. Когда пожар, раздуваемый яростным северным ветром, почти дошел до моего дома, после того как сжег двадцать акров сухой травы, я поговорил с ветром, и тот резко изменил направление. Я наблюдал, как ветер помчался к востоку; прочь от дома, к границе моей земли. Старые сосны и ели вспыхивали, как факелы. К тому моменту; когда прибыли пожарные, опасность миновала. Глава пожарной команды осмотрел сгоревшую траву в нескольких метрах от дома и покачал головой: «Что-то спасло ваш дом, но я не знаю что».

В извилистом известняковом ущелье, наполненном фигурами птиц, животных, духов и объемными формами Великой Матери, дающей рождение, я нашел переход в Другой мир. За водопадом, в тайной пещере, я нашел древнее место загадочной инициации и приходил туда в своем физическом теле и теле, которым я обладаю в сновидениях, чтобы общаться с мудрецами прошлого.

В чистом горном потоке у подножия Оленьей горы, на землях моих шотландских предков, где вместе с оленями жил Мерлин, я встретил прекрасного духа вод.

На гранитной горе я встретил рогатое существо, которое показало мне, как можно исцелять с помощью его рогов, направляя энергию туда, где она была необходима. Я написал для него стихотворение.

Сны и бодрствование стали однородными и синхронными. Это оказалось очевидным для меня, когда я прилетел в Санта-Фе летом 1993 года, чтобы участвовать в конференции Ассоциации исследователей снов, или АИС.

Я наслаждался обществом нескольких сотен замечательных людей, не только ученых и психиатров, но и поэтов, художников, шаманов и просто сновидцев, которые обожали сновидения и любили ими делиться. Я со многими подружился и не особенно обращал внимание на то, что некоторые из них, будучи научными работниками, публиковали статьи, утверждавшие, что сны есть всего-навсего иллюзии, порожденные потоком химических веществ или неупорядоченным возбуждением нейронов. Я стоя аплодировал президенту Рите Двайер, которая сказала нам, что ее внимание к снам возросло после того, как ее жизнь была спасена благодаря вещему сну ее друга.

Когда они оба работали в ракетной лаборатории, ее другу-ученому приснился сон, что произошел взрыв вследствие химической реакции. Рита оказалась в окружении огня и могла погибнуть, если бы во сне друг не знал, как добраться до нее. Ему было неудобно рассказывать об этом сне, но чуть позже он полностью сбылся. Когда огонь разлился по лаборатории и никто даже не заметил, что Риты нет, когда сработала пожарная сигнализация и токсичный дым наполнил здание, друг в точности знал, где находится Рита, и доставил ее в безопасное место.

Я присоединился к одной из утренних групп, где делились сновидениями, но мне пришлось покинуть ее, когда я заметил, что руководителя группы смущали вещие, или трансперсональные, сны, например сны умерших. К счастью для меня, Рита собрала свой собственный небольшой кружок на конференции. Художница поделилась с группой сном, в котором она находилась в студии, когда вдруг осознала, что рядом есть кто-то еще. Она обернулась и отчетливо увидела индейца с длинными блестящими черными волосами, острыми, проницательными глазами и отверстием в районе его солнечного сплетения, где сидел ворон, смотревший на нее с такой же проницательностью.

Мы посмеялись, обсуждая этот сон, и после занятия я отправился вместе с художницей в книжный магазин, чтобы поискать книги о воронах. Я сказал ей:

— Если бы это был мой сон, я бы пошел дальше. Я бы попытался вернуться обратно в тот сон, поговорить с тем человеком и выяснить, что он делал в моем пространстве.

Мы замолчали, потому что в тот момент были у галереи, в окне которой находилась скульптура, изображающая индейца с полостью в области солнечного сплетения и птицей, сидящей в этом месте. Это был не ворон, но совпадений оказалось вполне достаточно.

Я постучал для художницы в барабан, обтянутый оленьей кожей, купленный мной в магазине на площади, и мы вместе отправились в сновидение, чтобы встретиться с шаманом, который назвал себя Меномини. Он рассказал о некоторых своих целительских и гадательных техниках и дал нам песню. Художница поддерживала с ним контакт на протяжении примерно полугода, но затем он причинил ей некоторое неудобство — ворон может быть несколько коварным, и она ушла к другим учителям.

Этот случай подтвердил важность путешествия в пространство снов вместо того, чтобы просто говорить о снах, как будто они являются законченными «текстами». Это было также ярким напоминанием о том, что более глубокая реальность вторгается в нашу повседневную жизнь через различные совпадения, сны и интуицию.

Я бродил по уличному рынку под солнцем Санта-Фе вместе с новыми друзьями, среди которых были Стив и Вевьер Кехэйн — удивительно одаренные художники и сновидцы из Колорадо. Стив отказался от высокооплачиваемой работы, чтобы следовать желанию своего сердца и стать скульптором и целителем. Я сказал ему, насколько сильно меня притягивали подобные решения.

Мне захотелось поделиться эпизодом двенадцатилетней давности из собственного прошлого, когда я отклонил приглашение стать африканским колдуном и получил предупреждение, что, так как духи любят меня, они найдут меня снова. Я объяснил, что принял только первую часть инициации на пути Ифы, которая называется в Новом мире мано де Орунмила, когда посвященный надевает на левое запястье браслет из зеленых и желтых бисерин. В подтверждение своей истории, я показал свободное левое запястье. В тот же момент огромный жук приземлился на мое запястье — точно туда, куда я указывал. Его тело было испещрено желтыми и зелеными полосками. Ни до, ни после этого я не видел жука, подобного этому.

Наша беседа прервалась, пока жук не улетел. Затем Стив произнес: «Ты думаешь, они посылают тебе очередное сообщение?»

Я вспомнил, что Эйд, африканский предсказатель, сказал, что сны будут более важными для меня и окружающих, чем я думаю. В этот момент я начал понимать, что мой путь — путь, предсказанный Эйдом, а открытый Островной Женщиной, — был путем учителя сновидений, для которого не было уготовано иной дороги в западном сообществе.

Другое совпадение, произошедшее в Санта-Фе, еще более укрепило меня в этом мнении. Стэн Криппнер был президентом Ассоциации исследователей снов в том году. Я уже был знаком с некоторой частью его блестящих исследований в области шаманизма и парапсихологии. Я получил огромное удовольствие на его семинаре, посвященном развитию личной мифологии при помощи снов. И полностью был согласен с его мнением, что одним из великих исцеляющих благ сновидений является то, что они помогают соприкоснуться с нашими глубинными историями. Мы перебросились парой слов, но в водовороте конференции у нас не было времени поговорить более подробно, пока я… не сел не в тот автобус.

Бал сновидений проводился в последнюю ночь конференции. Я отправился туда в неформальном одеянии Джонсона: рубашка в колониальном стиле, множество серебра, ожерелье, зубы и кости животных и современные черные джинсы и ботинки. Позднее я получил приз за самый реинкарнационный костюм, когда я появился в похожем облачении, но с кахстоова — головным убором индейцев, украшенным перьями.

Я поздно проснулся тем утром, и в отеле сказали, что я пропустил рейс в аэропорт и мне придется воспользоваться такси, если я хочу успеть на свой самолет. Вместо того чтобы тратиться на такси, я решил подождать следующего автобуса и посмотреть, что из этого получится. Когда наши планы рушатся, в игру вступает шанс.

Когда я попал «не на тот» автобус, внутри оказался Стэн Криппнер. Мы сели вместе и проговорили все девяносто минут, пока длилась поездка. Я сообщил ему, что, по моему мнению, наиболее заметным упущением в западной работе со сновидениями было отсутствие простой и эффективной техники путешествий внутри пространства сновидений.

— Сны — это реальные переживания, — настаивал я, — и лучше всего понять сон можно, отправившись внутрь него и восстановив всю глубину опыта, вместо того чтобы просто разговаривать о неполных и искаженных воспоминаниях о сне.

Я показал свой новый барабан и предположил, что шаманские барабаны являются очень эффективной технологией изменения сознания и вхождения в пространство сновидений, если им сопутствует ясное намерение и образ, который может служить порталом. Кроме оказания помощи индивиду при вхождении в сознательное сновидение, барабаны могут облегчить совместное сновидение или даже групповое путешествие к заранее определенной цели. Я описал, как объединил партнеров в качестве сновидцев и следопытов, чтобы они, с разрешения, могли входить в психическое пространство друг друга для исцеления, приключений и обучения. Я объяснил, что в разработанной мной практике следопыт — это человек, который совершает сознательное путешествие в пространство сновидений другого человека, чтобы получить необходимую информацию для него, поддержать его и помочь противостоять кошмарам, или получить энергию, или же просто насладиться переживаниями интерактивного сновидения. Я рассказал Стэну, как художница, видевшая во сне ворона, и я вместе посетили пространство сновидений. О том, как мы встретились там с шаманом Меномини, жившим в XIX веке, и говорили с ним, и как Ванда Барч и я вместе неоднократно отправлялись во множество других отрезков времени, в прошлом или будущем, входя туда через врата незабытых снов и видений.

Стэн оказался хорошо знаком с техниками шаманских путешествий и был заинтригован предложенным мной синтезом шаманского способа путешествий с личными картами и планами, являющимися дарами сновидений. Когда я вышел из автобуса по направлению к терминалу аэропорта, он выскочил за мной, чтобы сказать, что я приглашен в качестве выступающего на следующую конференцию АИС, которая должна была проходить в Нидерландах.

Через неделю я официально был приглашен провести семинар о шаманских сновидениях в университете Лейдена, что было для меня прекрасной возможностью познакомить международное сообщество с моим подходом к сновидениям. После моего семинара на этой конференции два психиатра из института Зигмунда Фрейда подбежали ко мне во дворе, выкрикивая:

— Шаман! Шаман! Остановитесь! Вы должны сказать нам, как вы это сделали!

— Что сделал?

— Во время семинара мы пережили ярчайший опыт телепатии. Но было еще что-то. Как будто мы действительно были в другом месте.

— Вы сами это сделали, — ответил я. — Мир сновидений — это Реальный мир, и мы можем приходить туда, как только перестанем слушать наше получившее образование левое полушарие мозга, которое говорит, что это невозможно.

Так не тот автобус доставил меня туда, куда нужно. И вылет моего самолета из аэропорта Санта-Фе в Альбукерке в тот день задержался, в итоге я улетел как раз тем самолетом, которым должен был лететь.

На протяжении месяцев после конференции в Санта-Фе я почти постоянно поддерживал контакт с учителями, действующими из другой реальности, как обычно делают великие учителя. Я по-прежнему продолжал чувствовать присутствие Островной Женщины и ирокезов прошлого. Но теперь моими основными наставниками стали существа, как мужские, так и женские. Они, казалось, были связаны с западной мистической системой — были моими двойниками в других временах и измерениях и глубоким-глубоким источником знания, которое я стал называть «моим свидетелем в небесах», «Я» моего «Я».

Почти каждую ночь я тренировался для нынешней работы в своей Школе сновидений. Некоторые из сообщений, которые я записал, свидетельствуют об огромной важности этой работы и о ее возможности открывать нас высшему разуму и поддерживать эволюцию, помогая человечеству превратиться в более сознательный и сострадающий вид.

Конец года — всегда хорошее время для больших снов. В канун 1993 года, лежа на спине в лунном свете, в очень расслабленном состоянии, я получил и записал это послание от учителя с другого уровня существования:

Я почувствовал скорее смущение, чем гордость собой, после этого послания. Оно взволновало меня до глубины души и дало смелость произвести еще более решительные перемены в привычках и убеждениях, которые тащили меня назад. Оно также принесло мне чувство срочности: неотложной потребности служить своему призванию, которое могло быть результатом выбора, сделанного в далеком прошлом.

Через два дня после наступления нового года, я записал еще одно послание от того же учителя, так же находясь в расслабленном состоянии во время бодрствования:

Шесть месяцев спустя, когда я собрал чемодан, готовясь лететь в Голландию, мой учитель повторил для меня в осознанном сновидении то, что стало центральной практикой Активного сновидения. Он начал с описания вещества мира сновидений.

Мой наставник разъяснил и подтвердил техники Возвращения в сновидение, которые я разрабатывал. Я вернусь к Возвращению в сновидение еще в главе 16 «Шаман на завтрак» части IV.

Я чувствовал свой новый путь, путь учителя сновидений, для которого, как я уже отмечал, не существует ясного карьерного пути в нашем обществе. Я также раздумывал над тем, как написать о своем опыте. Я еще не приобрел достаточной уверенности, чтобы открыто писать о том, что происходило, то есть о том, что много раз встречался с существами из другого времени. Поэтому решил описать историю Джонсона и Островной Женщины под маской вымысла.

Люди из сновидений, конечно, наблюдали.

Пока я работал над «выдуманной» историей Джонсона и Островной Женщины, которая была опубликована в 1995 году как роман «Хранитель огня», я очень ярко и живо беседовал с Уильямом Джонсоном. Он писал по буквам имена могавков, разбирая их, чтобы я смог вычленить значения корней. Он также хотел удостовериться, что я правдиво описал его взаимоотношения с женщинами. Он предоставил мне поразительно подробные описания некоторых женщин, которых знал, и произнес следующее оправдание:

Вновь появилась Островная Женщина. Она пришла холодной декабрьской ночью, показывая свой вампум. Она продемонстрировала эпизоды из своей жизни, чтобы я мог точно описать их. «Позволь своему разуму успокоиться. Увидь озеро. Сосредоточься на отражении солнца в воде».

Она показала мне, как ее приемные люди, могавки, брали пленных и превращали их с своих соплеменников, помещая внутрь их могавкский дух.

Она рассказала о существовании тайного ордена могущественных женщин, которые скромно называли себя ремнями для тяжестей.

Она объяснила, что женщина, связанная с Молли Брант, не была принята, «так как не думала из своего сердца».

Я использовал все эти материалы в «Хранителе огня», романе со сносками. После этого Островная Женщина дала понять, что хочет, чтобы мы оба откинули вуаль выдумки и говорили прямо. Результат описан в части III этой книги.

Куда бы я ни приезжал, духи земли продолжали говорить со мной. Я прилетел обратно в Санте-Фе и поехал к национальному монументу Бандельер, к месту Анасази, где можно видеть на пятьдесят миль.

Там произошли две встречи, которые стали бы основой археологии сновидений, если бы больше археологов были сновидцами. На пути к водопадам я почувствовал, что энергия горного льва крепнет. Тогда я лег под соснами и немедленно осознал присутствие невысокого темнокожего мужчины, который сообщил мне, что его зовут Патасихони (пах-тах-си-хо-ней). Его имя да и он сам чем-то напоминали зайца. Я видел его очень давно, охотящимся за мелкими животными недалеко от земли. Я спросил разрешения использовать его имя в мире сновидений и проскользнул в мир животных. Он или его люди были (или являются) в большей степени животными, нежели обитающими в городах людьми. В них была простота, даже невинность.

Завеса вновь истончилась рядом с петроглифами Длинного Дома — жилищ, встроенных в склон, сформированный вулканическими породами, в деревне Анасази. Каменная стена с вырезанными на ней знаками стала скалой-окном: я мог просто смотреть на другое место сквозь нее, как сквозь окно. Появился древний шаман. Он с некоторой неприязнью сообщил, что белые люди знают меньше чем ничего о том, что в действительности происходило в Анасази, но при определенных условиях он кое-что покажет мне, «потому что ты видишь так же, как и мы». Мне было разрешено наблюдать за древней церемонией вызывания дождя, во время которой жрец потрясал большим посохом в виде змея, в то время как его помощник имитировал звук громовых раскатов при помощи чего-то, напоминающего ступку и пестик. Мне показали методы призыва живых сил природы. Затем я все испортил, спросив, существовали ли ритуалы для остановки дождя. Шаман быстро прекратил наш диалог, воскликнув нечто вроде: «Глупый белый человек! Зачем кому-то может понадобиться останавливать дождь?»

То, что произошло со мной во время горного похода в национальном лесу чероки вдоль границы Теннесси и Южной Каролины, привело меня вглубь мира духов южных ирокезов, или чероки. Меня испытывали во время того видения. Прежде чем я доказал, что готов получить сакральное знание, мне пришлось приобщиться к боли и страданиям индейцев, которых доминирующая культура жестоко лишила их земель.

Голова не могла справиться со всем, что со мной происходило. Эти переживания, описанные более подробно в следующей главе, еще прочнее соединили мой разум с мудростью сердца. Они открыли мне путь Праматери, обладающей множеством имен и форм, и она является для меня глубокой заботливой силой богини Земли.

Она пахнет как теплая земля под дождем. Ее смех — как звон прохладного горного потока. Ее слезы истекают из ее огромного сердца, омывая ее кости там, где они проглядывают сквозь ее зеленое одеяние, создавая крутые склоны и каменные площадки. Она украшена гирляндами жемчужных цветов кизила и ярких вспышек триллиума. Деревья — ее бесчисленные возлюбленные и дети, она открывает себя тем, кто готов заглянуть в ее загадки.

Два огромных тополя прижались друг к другу как влюбленные. Просвет между ними — идеально ровный треугольник. Из глубин своего безграничного тела выступает форма, в которой я могу почитать ее. Прелестная женщина, позолоченная неровным светом, проникающим сквозь кроны деревьев, появляется меж гигантских тополей. Она зовет меня в свои объятия. Ее глаза темнеют, и она приглашает меня в колодец своей памяти. И моя радость мешается с горем. Я помню древние раны, ошибки, потери в циклах никогда не подходящей к концу истории.

Позже я купаюсь на мелководье потока, ныряю, как лосось, в его глубины и несусь вместе с быстрым холодным потоком, распугивая форель. Я обсыхаю под утренним солнцем, затем надеваю шорты и горные ботинки и отправляюсь по почти незаметной, изгибающейся тропинке в горы. Вскоре под моими ногами она переходит в оленью тропу.

Я замечаю малиновый всполох среди мягкой зелени. Затем еще один. Я останавливаюсь, ожидая увидеть маленький цветок, но вместо цветка вижу то, что в других условиях могло оказаться мазком краски, по здесь это может быть только кровью. Сердце начинает ныть. Я чувствую беспокойство о лесном создании, раненом и истекающем кровью.

Мне необходимо найти того, кто ранен, и выяснить, что я могу сделать. Хотя до настоящего момента я и не замечал ничего, но теперь ясно вижу свежие следы на троне. Даже мне, с моим городским зрением, несложно следовать им. Недавние дожди размягчили почву. Когда я подошел к куче наваленных веток, мне показалось, что земля выглядит так, будто недавно через нее перевалилось тяжелое тело.

Склон становится все более крутым, но направление движения вверх не меняется. Мое дыхание становится тяжелым и прерывистым. Моя грудь блестит от пота, хотя чем выше я поднимаюсь, тем холоднее и темнее становится. Из леса струится туман, наполняя воздух будто дымом, заслоняя солнце. Видимость падает. Я заставляю себя идти дальше, поднимаясь все выше, и мои усилия вознаграждаются, когда я вижу пару ветвистых рогов, движущихся надо мной туда, где покрывающая землю растительность скудеет, а тополя уступают место горному можжевельнику и невысокому кустарнику. Или мне только кажется? Могу ли я нагнать оленя, пусть даже и раненого, на моих неуклюжих ногах, привыкших к подстриженным лужайкам и городским тротуарам?

Когда я достигаю того места, где видел рога, я горько разочаровываюсь. Ветки сумаха выглядят как рога. Здесь, на каменистой поверхности, нет больше отпечатков копыт. Однако на коре дерева, названия которого я не знаю, я вижу влажное пятно, темное и блестящее. Я трогаю его указательным пальцем, пробую на вкус. Это может быть кровь. Или же это вкус у меня во рту, давно уже пересохшем?

Я вижу движение выше, почти у вершины. Олень там, я уверен, хотя туман мешает мне видеть. Я поднимаюсь еще на несколько ярдов. Туман расступается, и я могу его ясно увидеть. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Он не двигается с места, пока я к нему подхожу. Я чувствую укол в сердце, когда вижу, что кровь сочится у пего из груди.

Теперь он развернулся, грациозно, как танцор, выполняющий пируэт, и исчез в тумане, клубящемся наверху. Я не могу его видеть, но он указал мне направление. Я следую за ним через туман, который засасывает меня. Какое-то время я вообще ничего не ощущаю. Я встречался с этим природным явлением лишь однажды, когда угодил в снежную бурю па северо- востоке. Туман оборачивается вокруг меня как влажный хлопок. Я оступаюсь и падаю. Когда я встаю, то уже не понимаю, где восток, а где запад. В моем космосе остаются только две координаты — верх и низ.

Я взбираюсь вверх, всегда вверх. Дышать становится все труднее. Затем туман расступается, и я вижу бредущего впереди меня оленя. Туман истончается и становится прозрачным. Все наполнено исходящим неведомо откуда серебристым светом, чуть тронутым голубизной. Впереди расщелина. Олень прыгает, и мое сердце замирает, потому что его силы па исходе. Его прыжок неуклюж, и он опускается, чтобы приземлиться на ослабевшие ноги. Я боюсь, что он получит еще большие травмы.

Синева в тумане расходится и насыщается, как будто художник накладывает новый цвет на мокрое полотно. Глубина синевы прекрасна. Этот цвет можно увидеть в пламени свечи или в чистой воде известнякового ущелья. Синева, казалось, поймала оленя и прервала его падение. Его ноги выпрямились, затем согнулись и снова выпрямились. Он больше не падает, не прыгает и не бежит. Он плывет в синем озере, которого просто не может быть. И он исцелен.

Это не может быть ничем иным, кроме миража, настаивает мое левое полушарие, озеро такого цвета из-за такой высоты. Если это озеро, то где берег? Туман не может просто стать синим озером, нарушая все законы природы. Я сплю? Боль в коленях и в икрах говорит мне, что, сплю я или же галлюцинирую, однако все равно нахожусь в физическом теле.

Олень исчез в глубинах синего озера. Что-то растет во мне, что пересиливает доводы разума. Как сказал Паскаль, причины сердца никак не связаны с логикой. Сердце — не голова — толкает меня в эту синюю глубь.

Я ныряю и поднимаюсь на поверхность, пытаясь задерживать дыхание. Неясные формы проплывают мимо. Огромный глаз, похожий на глаз синего кита, рассматривает меня. Мои легкие жжет, я пытаюсь добраться до поверхности… и понимаю, что ее нет. Картины моей жизни и из других жизней, знакомых и незнакомых, вращаются вокруг меня. Я знаю, что тону в этой зловещей синеве. Однако мои легкие полны озером, а я продолжаю дышать.

Волнообразным толчком меня выталкивает на берег. Я не могу сказать, где находится эта земля относительно того, откуда я прибыл. Склон горы выглядит так же, как и раньше, не считая того, что туман исчез и сейчас другое время суток. Яркий лунный свет падает на деревья и силуэты, движущиеся между ними. Я снова вижу оленя. Он потряхивает своими рогами, гордый, добрый и целый, и спускается вниз по склону.

В воздухе чувствуется дым, и я следую за этим запахом. Когда я подхожу к огню, то ощущаю запах жареного мяса, и желудок начинает постанывать. Находясь под защитой каменистой горы, я смотрю вниз на индейское поселение. Меня удивляет присутствие индейцев в этих лесах; я думал, что жившие здесь чероки уже давно ушли по своим тропам слез. Я поражен тем, что эти индейцы живут согласно древним традициям, никаких тентов или решеток для барбекю. Они сделали простой навес из ветвей, ствола дерева и шкур, жарят мясо на вертеле над открытым огнем, а рядом на углях бурлит огромный котел супа. Некоторые из людей, собравшихся у костра, одеты в рубашки и простые платья, но эта одежда не была куплена в магазине. Это одежда сшита но старой моде и увешана различными украшениями и мешочками с лекарствами. Нет и намека на джинсовую ткань. Некоторые индейцы полностью одеты в шкуры и меха. Насколько я вижу, в лагере только женщины и дети, и еще есть пожилой мужчина, сидящий с трубкой недалеко от огня. Самые младшие дети плотно окружили его и слушают, как он рассказывает о звездах, указывая своей трубкой на созвездие Тельца.

Я постепенно начинаю понимать, что прошел через врата времени. Я уже не в XXI веке. Я вижу белых людей в одежде прошлого. Они подкрадываются к деревне, и я интуитивно чувствую, что становлюсь свидетелем ужасного преступления. Белые люди пришли убивать индейцев и насиловать их женщин.

Я не хочу смотреть, но что-то заставляет меня остаться. Он предстает передо мной в человеческом обличье, но гораздо больше обычного человека. Его голова почти достигает верхушек деревьев. Рога — это не просто украшение, они являются его частью. Я уже встречал это существо прежде на горе в стране могавков и на землях моих кельтских предков. Я знаю этого Рогатого и доверяю ему больше, чем себе. Рогатый проходит через мое сознание. Он заставляет меня понять, что я должен увидеть и прочувствовать страдание людей, которым принадлежит эта земля. Это цена за дальнейшее знание.

Хотя меня трясет от горя и ярости, я следую его велению и заставляю себя увидеть, как прекрасную индейскую женщину насилуют грязные пьяные белые мужчины, а членов се семьи, пытавшихся защитить ее, убивают. Я продолжаю наблюдать с отвращением одну сцену жестокости за другой. Я вижу, как последние из людей, живших близко к этой земле и к сновидениям, вынуждены покидать свои дома и следовать длинной и печальной тропой на запад, оставив позади немногих разбежавшихся, как лисы, и прячущихся в горах, там, где пришельцы не смогут найти их.

В конце концов Рогатый подает мне знак, что я видел достаточно. Теперь, когда трагическая история этих людей прошла через меня и была навсегда впечатана в мое сознание и энергетическое поле, я готов к тому, чтобы встретиться с новым наставником — учителем, принадлежащим этой земле. Рогатый удаляется в лес, он оставляет меня наедине с новым учителем.

Вначале учитель выглядит как огромный человек с головой птицы. Птичья голова серого цвета, но я не могу определить, какой птице она принадлежит. Затем он предстает с человеческим лицом, окруженным солнечным свечением, лучи которого расходятся во все стороны. Его грудь огромна. Он открывает окно в себе и дает мне увидеть две камеры его сердца. Его сердце в два раза больше сердца обычного человека. Это — не результат какого-либо сердечного заболевания, это потому, что его сила и разум находятся в сердце. Он — повелитель сердца.

Он показывает мне, как он исцеляет и как могу исцелять я, открывая свое сердце. Он передает учение с помощью своего рода голографического фильма, разворачивающегося вокруг меня. Находясь внутри, я узнаю о древних ритуалах. Во время некоторых из них необходимо глотать сердца животных, чтобы впитать их способность к исцелению и их сенсорные способности. Мне показывают, как проводить энергетическую работу; чтобы помочь людям с сердечными заболеваниями. Я узнаю метод исцеления души, при котором человек, открывший свое сердце, полностью передает жизненную энергию, смелость (которую можно обнаружить только в сердце) и истину сердца кому-либо, кто готов их принять.

Я думаю о том, сколь многие из нас на протяжении жизни закрывают свои сердца, навсегда лишая себя возможности иметь мудрое сердце. Иногда мы закрываем сердце прочнейшим щитом в надежде, что таким образом сможем не чувствовать ни боли, ни горя. Иногда мы прикрываем свое сердце вуалью, чтобы никто не мог нас видеть. Когда мы отказываемся от мудрости сердца, которое индейцы справедливо считали органом мысли и восприятия, эмоций, а кроме того, местом, где мы с наибольшей вероятностью можем найти личную истину, то перестаем знать, чего мы хотим или кто мы есть.

Сцена следует за сценой — так горный учитель напоминает мне, насколько более глубокими, мудрыми и наполненными будут наши жизни, если мы сможем вновь открыть сердце и вернуть энергию души. Она должна находиться в нашем сердечном центре, как это было в детстве, когда мы еще не потеряли дар удивляться и способность глубоко переживать радость и боль. Я понимаю, что снова получаю приглашение: приглашение, которое я получил во время перерождения, когда древние открыли мое сердце. Меня призывают возродить древние исцеляющие практики людям, которые жаждут вернуть жизненную энергию своей души, вспомнить истинные желания своего сердца и жить в соответствии с ними.

Учитель сердца — не просто учитель, он еще и воин. Я несколько напрягаюсь, когда он говорит, что он — мастер войн на уровне духов, потому что я так старался оставить позади воюющую часть себя и твердо пообещал никогда не использовать духовную силу ради нанесения вреда или манипулирования другими людьми. Но Шаман Сердца терпеливо напоминает, что мы можем быть призваны использовать свои силы для защиты тех, кто не способен защитить себя. Он показывает мне, что есть существа, которые жаждут крови и жестокости, ради собственных целей они заставляют людей начинать войны и даже заниматься саморазрушением. Он показывает мне, как направил образы животных, чтобы те защищали его людей. Я помню, как Медведь однажды вышел из моего солнечного сплетения, чтобы защитить оленя от охотников-браконьеров. Я вспоминаю ужасные страдания коренных жителей этих гор и понимаю, почему я увидел все это. Я смотрю и учусь.

Горный мастер сообщил свое личное имя, и он также показал мне его написанным странными буквами, принадлежащими, видимо, алфавиту чероки. Но я знаю, что было бы неправильным печатать его личное имя в книге, так же как ирокезы сегодня предпочитают не произносить имя Примирителя вслух где-либо, кроме священного пространства. Поэтому я буду называть своего горного учителя просто Шаманом Сердца.

Те практические навыки, которые он мне предоставил, дали о себе знать сразу же. Через два дня после нашей встречи меня попросили поработать с женщиной, которая проходила через длительный и тяжелый процесс развода. Женщина сообщила, что чувствует вторжение энергии, чем-то напоминающей наконечник стрелы, засевший в ее пояснице и вызывающий жгучую боль в этом месте. Идя через луг в тот день, я вдруг почувствовал, что могу извлечь это из нее. К моему удивлению, я действительно достал нечто, что казалось иззубренной пулей, и стряхнул это на землю.

Шаман Сердца появился в моем сознании и сказал, чтобы я открыл сердце и позволил его энергии влиться в мое сердце, а затем — в сердце женщины. Происходила мощная и глубокая передача энергии. Я, под руководством Шамана, посоветовал женщине создать личный щит, украшенный изображением раскрытой человеческой руки, внутри которой были контуры медвежьей лапы. После этого я почувствовал себя заряженным энергией, хотя такого рода работа часто утомительна. Позднее женщина сказала мне, что боли в пояснице ее больше не беспокоили.

После возвращения в Нью-Йорк из Северной Каролины я продолжил размышлять о том загадочном синем озере, в котором исцелился раненый олень. Я начал изучать традиции чероки. В свежем собрании историй чероки, полученных от старшего поколения, я нашел информацию, свидетельствующую о том, что этот случай произошел на загадочной земле, хорошо известной коренным жителям Дымчатых гор.

В истории племени чероки мальчик отправляется в горы и замечает капли крови на упавших листьях. Он идет по следу животного, которым в этой истории оказался медвежонок с раненой ногой, поднимается вверх на гору, где животное исчезает в тумане, который затем превращается в синее озеро. Медведь плывет и исцеляется, как и мой олень. Другие раненые животные входят в озеро и покидают его, исцелившись. Мой Шаман Сердца не присутствует в этой истории, но в ней есть интересный разговор между главным героем и Великим Дутом Чероки, который говорит мальчику: «Передай своим людям, что если вы добры к животным и друг к другу, то тоже сможете прийти сюда»[32].

Видимо, я проскользнул в тот же коридор и к тому же исцеляющему озеру, известному коренным жителям земли, на которой я побывал. Это напоминало мне случившееся со мной в стране могавков и в других частях Нового и Старого Света. Это стало настолько привычным для меня, что я пришел к убеждению, что врата в Другой мир находятся везде и, для того чтобы воспользоваться ими, необходимо просто изменить восприятие и свой энергетический знак. Определенно на нашей Земле существуют области силы и священные места, где завеса особенно тонка и путешествия между измерениями могут происходить гораздо быстрее и легче, чем обычно. Но где бы я ни находился, вместе со мной перемещается и центр нашей многомерной Вселенной. И мы можем объединяться, можем создавать места силы в иной реальности и приглашать туда других для исцеления, инициации, обучения и приключений.

Я хотел знать, знать немедленно: могу ли я пригласить и других людей искупаться в синем озере, которое мне показал олень. Я решил провести эксперимент и пригласить крут сновидцев, чтобы переместиться вместе с ними в мое пространство при помощи сосредоточения внимания и барабанов, звучащих в ритме сердца.

Я сплел портал из слов, пришедших из моего видения. С помощью своего голоса я направил их из комнаты к чистому, свежему воздуху лесов:

Мы делились поразительно схожими переживаниями в тот вечер, и некоторые участники полагали, что получили исцеление. Когда я направлял их в этом путешествии, я следил за тем, чтобы не сообщать им, какое именно раненое животное они увидят. Как я и надеялся, это привело к тому, что разные люди увидели разных животных. Животные и птицы, увиденные ими, отражали их собственные энергетические состояния и связи, а иногда — определенные эмоциональные или зависящие от состояния здоровья затруднения, тесно связанные с их чакрами. Одна сновидица увидела симпатичного щенка, наполовину придушенного прочным ошейником. Когда щенок исцелился в озере, она почувствовала огромное облегчение, как будто нечто, мешавшее ей говорить и вызывавшее заболевание, находившееся в области горла, исчезло. После путешествия она спела для пас, сказав, что никогда не сумела бы сделать это прежде.

Когда путешественники проследовали за животными и птицами в синюю воду, они пережили изумительные приключения в общей реальности, превосходящей наше физическое пространство. Некоторые из людей, нырявших в озеро, вошли в реальность, где доступны более глубокие уровни исцеления. Вот отрывок из одного рассказа о путешествии:

Этот путешественник жаловался на сильную боль непосредственно перед путешествием. После путешествия боли не было.

Приключение продолжалось. Проснувшись тусклым осенним утром 2002 года, я обнаружил себя в другой спальне — в комнате мальчика, с односпальной кроватью, стоящей около стены, и с окном, в котором виднелись пятнистые стволы и эвкалиптовая зелень австралийских зарослей. Могло ли это место быть моей комнатой, в которой я жил в возрасте шести лет в Квинсленде?

Австралийские просторы стали более реальными, более определенными. Я все еще смутно ощущал свое тело под одеялом, там, в Нью-Йорке, но позволил этой картине затуманиться и растаять. Теперь я снова лежал в мальчишеской постели в Квинсленде. Мне хотелось увидеть то, что находилось за окном. Я наслаждался видом зарослей и их шелестом, пением и криками птиц, дождем, запахом акации, прогретой солнечными лучами. Вскоре меня потянуло к переходу, ведущему под землю. Я осознавал присутствие человеческих фигур, движущихся через низкие заросли. Они были нагие или почти нагие, а их кожа была сероватого цвета. Люди были вооружены примитивными орудиями, одно их которых имело форму крюка и выглядело очень угрожающе. Я проскользнул обратно в дом, к своему шестилетнему телу, нежившемуся в кровати.

Я провел некоторое время в сознании этого ребенка, проверяя, что он думал и чувствовал. Меня порадовало, что он был относительно спокоен и счастлив. Время, проведенное мною в годы детства в солнечном Квинсленде, было редким для меня периодом достаточно хорошего состояния здоровья и близости с другими людьми. Несмотря на то, что меня постоянно терзали частые непереносимые боли, бесконечно повторяющиеся, почти смертельные болезни и я находился в вынужденной изоляции от сверстников, я радовался. Этот мальчик, которым я был тогда, еще не знал, что его отец скоро будет переведен в Мельбурн, и что в Мельбурне мальчик будет умирать во второй раз, а затем и в третий, не проявляя никаких признаков жизни в больнице во время повторяющихся обострений двусторонней пневмонии. Я сосредоточился в намерении быть для него наставником и помощником, в котором он так отчаянно нуждался.

— Роберт, — сказал я, — ты пройдешь через это. Ты выживешь, несмотря ни на что, и станешь сильнее, сможешь учить других и помогать им. Всегда прислушивайся к снам. Они помогут тебе.

— Ты будешь писателем и сказителем, — пообещал я ему. — И люди полюбят твои истории. Ты найдешь свою сестру. Ты будешь любить девушек, и они будут любить тебя, хотя сейчас ты и стесняешься этого. Помни о снах, Роберт! — повторил я. — Сны помогут.

Когда я вернулся из этого австралийского путешествия в свое взрослое тело в Нью-Йорке и посмотрел на часы, стоящие рядом с кроватью, я понял, что прошло всего несколько минут. Занавеси на алькове слегка покачивались, как будто кто-то совсем недавно проскользнул через них. Я тут же вспомнил легенду племени сенека о поединке между шаманами сновидений. В ней старая ведьма заставляла молодого героя выполнить несколько невыполнимых на первый взгляд заданий, прежде чем прекратит покачиваться занавес из кожи, прикрывающий дверной проем, через который герой должен был выйти.

Встреча с собой в шестилетнем возрасте помогла мне окончательно осознать один из ценнейших даров сновидения. Как только мы понимаем, что во сне не связаны временем и пространством, то можем сознательно встречаться с самими собой в более молодом или старшем возрасте. Мы можем направить и подбодрить себя в прошлом, когда в своей детской жизни, возможно, так нуждались в этом во время боли, стыда или одиночества. Встречаясь с более мудрым собой в будущем, мы можем получить совет в переломные моменты жизни. На семинарах я проводил все больше встреч людей с самими собой в прошлом и будущем, во время которых эти люди получали советы и дарили поддержку друг другу. В честь собственных путешествий я расставил на столе игрушечных солдатиков, которых так любил в детстве, вместе с мраморным стрелком и изображением черной собаки[33].

Шаман Сердца напомнил мне, что следует обращаться к сердцу, а не к голове ради истинной мудрости и отваги. По мере развития моей деятельности учителя сновидений все больше путешествий, которые я предпринимал, сосредоточивались на сердце.

Я пригласил группу сновидцев побывать в лесах восточного Коннектикута. Я хотел, чтобы в этом путешествии мои ученики смогли открыть свои сердца. Я желал, чтобы они дали возможность свету их стремлений найти духовного учителя, друга души. Я надеялся, что они смогут достичь самого высокого уровня из тех, что возможны.

Я использовал слова Сахраварди, персидского мастера путешествий к сердцу души и частого гостя нефизических сфер.

Я сказал группе:

— Позвольте тоске по любимому, по другу, который никогда не покинет вас, прорваться лучом света из сердца и вознестись к небесам. Следуйте этому свету; идущему из сердца. Если вы отправитесь достаточно далеко, то встретитесь с дарующим ответы пламенем, спускающимся с небес, подобно длинному пальцу света. Там, где свет сердца встречается с небесным огнем, вы найдете учителя жизни.

Когда зазвучал барабан, я вошел в состояние множественного сознания. Я осознавал свое тело и поддерживал постоянство ритма, описывая круги в пространстве, обходя вытянутые ноги, огибая пламя свечей и предметы силы, расставленные на алтарной ткани, которую я расстелил в центре. Я следил за психическим пространством, проверяя его с помощью духов-хранителей и отслеживая перемещения энергии внутри и вокруг круга. Я помогал держать открытым коридор, который возносился к космическому пространству, находясь внутри него, и чувствовал, что стою внутри огромного пламенеющего кристалла, сверкающего миллионами огней. Я заглядывал в сны каждого из участников, чтобы проверить, как идут у них дела, помочь и поддержать в случае необходимости.

И конечно же, я отправился в свое путешествие. В той части моего сознания я парил над пробудившимся вулканом, стоящим на острове. Я понял, что вулкан — это Этна, а остров — Сицилия, выглядящая как в древние времена. Столб пламени вырвался из жерла вулкана, и я с огромной скоростью начал подниматься вверх, используя огненную энергию. Выше, выше, через множество слоев реальности, расположенных как слои свадебного торта, ощутимые и прозрачные для моего зрения, — и вот я увидел тьму в центре слепящего света, из которого непрерывно выходили божественные формы. Луч золотого света спускался ко мне оттуда.

Я продолжил возноситься на невообразимой скорости, все еще присматривая за группой и стуча в барабан. Когда я встретился с нисходящим светом, то увидел прекрасное золотое крылатое существо. Его лицо отдаленно напоминало мое, но совершенное, излучающее красоту. Я стразу понял, что встретился с тем, кого йоруба называют небесным двойником. Я почувствовал непреодолимое желание улететь с этим существом и парить над мирами, чистыми, как в первый день творения. Он был мягок со мной.

— Мы посылаем тебе силу и исцеление, — сказал он, пояснив, что это необходимо, чтобы помочь мне преодолеть физические проблемы и продвинуться вперед в выполнении некоторых задач, которые я поставил перед собой в этой жизни. Небесный двойник пригласил меня принять от него столько энергии, сколько я смогу:

— В конце концов, ты ангел.

Я был ошеломлен, хотя и помнил, что в греческом языке слово angelos означает «посланник» и что в каком-то смысле все люди являются ангелами по отношению друг к другу.

— Падший ангел? — уточнил я.

— Нет, не падший. Ты ангел, который упал.

Упавший ангел. Это мне нравилось больше[35].

Две недели спустя я проводил семинар в институте Исален в Биг-Сюр, Калифорния, одном из самых прекрасных мест на Земле. Большой дом, где я вел занятия и видел сны, выходит фасадом на Тихий океан. С одной стороны прохладный ноток течет через каменные нагромождения, через водопады и впадает в океан. Чуть вдалеке, вдоль изгибов скоростной трассы, начинаются заросли красного дерева.

Участники семинара и я пережили удивительные приключения в Исалене, путешествуя вместе в загробную жизнь, на Луну, вглубь Земли и в другие времена и культуры. Но самое значительное приключение началось вполне обычным образом.

Я шел с тяжелой ношей к машине, оставленной далеко, на вершине холма из-за того, что парковочная площадка поблизости была заполнена автомобилями. Солнце палило, и я начинал уставать, по мере того как склон холма становился круче. Помощник предложил перенести часть вещей, за что я был ему весьма признателен.

Склон становился все круче, и я решил оставить чемодан и ноутбук, чтобы вернуться за ними позже. Теперь я нес только небольшую белую картонную коробку. Склон превратился в почти отвесную стену. Я знал, что мне необходимо подняться, но опор для рѵк и ног не хватало, и подъем был труден даже без багажа. Помощник куда-то исчез, и ничего другого не оставалось, кроме как действовать самому.

Я старался подняться. Затем подоспела помощь: мне сбросили сверху что-то вроде веревки. Когда я с благодарностью ухватился за ее конец, то заметил, что это был украшенный бусинами пояс, явно принадлежавший ирокезам.

Я не стал раздумывать над неожиданным возвращением связи с ирокезами в мою жизнь — на другом конце континента. Я взялся за пояс и подтянулся. Подъем стал очень легким, так как тот, кто помогал мне, тянул меня вверх с неимоверной силой.

Когда я оказался на вершине, я увидел своего благодетеля. Это была… Горная Львица, державшая другой конец пояса в зубах. Она была прекрасна и целеустремленна. Когда она помогла взобраться на вершину, то лизнула меня и потерлась об меня всем своим телом. Затем вошла в мое сознание. Ее послание не было облечено в человеческие слова, оно было передано на языке чистой и бесконечной любви.

Настало время открыть коробку, которую я нес. Я так и сделал. Внутри коробки я увидел живое сердце — настоящее, мягкое человеческое сердце, наполненное жизнью.

Львица сообщила мне, что следует делать дальше. Я должен поместить бьющееся сердце на самую высокую точку', чтобы его удары разносились во всех направлениях. Когда я сделал это, то почувствовал волны целительной энергии, расходящиеся вокруг, через широкий залив, через горы, леса, пустыни, скоростные трассы и районы больших городов, неся исцеление и открывая заново пути души.

Говорят, что рассказ — кратчайший путь от человека к истине. Греческие философы, жившие до рождения Сократа, определяли истину в контексте человеческой жизни как то, о чем мы помним и согласно чему действуем. Истина, alethia, буквально означает «не забывать», не утонуть в забытьи реки Леты, из которой должна напиться каждая человеческая душа на пути к жизни в теле на Земле. Сильная история, поражающая ум и сердце, может открыть истину, которую мы помним и согласно которой живем. Нечто, о чем мы должны читать в книгах или расспрашивать у других людей, не является живой истиной.

Как я уж объяснял, в ирокезских языках слово «забыть» означает «позволить своему разуму упасть». Последствия забывания истоков и цели человеческого существования ярко описаны в великих историях Времени сновидений ирокезов.

Я назову их не мифами или легендами, а романами-мифами, от греческого слова mythistorema,использованного поэтом Йоргосом Сеферисом для своего первого цикла мифических стихотворений[38]. Они представляют собой многомерные драмы, сплетенные между мирами. Они разворачиваются во времени, которое иногда совпадает с линиями человеческого времени, но движитель событий находится в более глубокой реальности, как мы замечаем в собственной жизни, когда открываемся собственным снам и отдаем себя синхронности. Они описывают взаимодействие людей и существ, отличных от людей, включая неземных богов, которые начали эксперимент по развитию сознания в форме жизни, существующей на этой планете.

Противостояние между сотворением и разрушением, светом и тьмой, героическими подвигами и сказочными чудовищами, присутствующее в романах-мифах ирокезов, придает им сходство с «Властелином колец» и «Махабхаратой». Захватывающий ирокезский роман-миф повествует о Примирителе — богочеловеке, который послан на эту Землю из высшего мира. Он призван спасти людей от них самих, он был рожден в отсутствие смертного отца, путешествовал на пробуждающем человеческое понимание транспортном средстве и нашел своего первого апостола в женщине, обслуживающей мужчин. Этот образ является не копией истории об Иисусе и Марии Магдалине, а независимым коллективным взглядом отнюдь не меньшей силы, открывающим единую мудрость. Подобно кодам для призвания сакральной силы, вплетенным в информационное поле акант и дающим доступ к реальностям, лежащим вне физического уровня, романы-мифы ирокезов равны важнейшим из утерянных книг, не только тех, что были написаны на американском континенте, но и во всем мире.

Термин «утерянные книги» может показаться странным в данном контексте по двум причинам. Во-первых, потому, что многие люди слышали истории о женщине, которая упала с неба, о сражении близнецов и Гайавате. Эти истории пересказывались бессчетное множество раз и публиковались во всех возможных форматах, начиная с популярных детских историй и заканчивая очень редкими транскрипциями изустных рассказов старших хранителей мудрости, дополненными подстрочными переводами этнографов и лингвистов. Во-вторых, несмотря на множество публикаций, ирокезские романы-мифы не являются книгами в том виде, в котором мы их себе представляем. Во времена первых контактов с европейцами ирокезы жили в «неписьменной» культуре. Это нельзя пугать с неграмотностью или «дописьменностью», как красноречиво доказывал Сэм Гиль[39]. Другими словами, они знали, как хранить и получать доступ к важному знанию, но не использовали для этого записи на коже, глине или бумаге.

Важнейшее знание было зашифровано в историях, которые наполовину пелись, наполовину рассказывались над ракушками вампума, сохранившими их отзвук. Истории разворачивались вдоль нитей вампума на тайных встречах, когда рассказ одного из великих романов-мифов мог продолжаться многие дни. Сохранение и распространение каждого из этих учений было огромным подвигом памяти, но это было гораздо больше, чем просто упражнение на развитие памяти. Это был акт воспоминания о душе.

Чтобы передать историю правильно, сказителю было необходимо прикоснуться к миру, из которого она вышла. Сказитель должен был заглянуть в Небесный мир и посмотреть в зеркало вместе с Гайаватой, чтобы увидеть сияющее лицо наставника. Чтобы поделиться одной из этих историй, было необходимо изменить сознание и стать тем, о чем рассказывалось. Ирокезы понимали, что, когда рассказывается история о богах и людях, боги могут оказаться рядом. Правильный рассказ мог ускорить взаимодействие священных сил в нашем мире и утвердить правила путешествий и встреч между измерениями. Нежелательно тараторить большие истории наизусть. Это может нагнать скуку на духов или разозлить их, так как они любят, чтобы их развлекали «свежими словами» (как говорят инуиты). Также, если рассказчики не создают истории самостоятельно, видя в сновидениях свой путь между ними, они не настраиваются по-настоящему на коды историй. В мифах-романах ирокезов неотъемлемо присутствует понимание, что все находится в потоке, все идеопластичио — изменено и оформлено мыслью и вниманием, — и мир существует среди непрерывного взаимодействия сил созидания и разрушения.

Хотя эти истории и священны, относительно них не существует строгих предписаний. Послушайте двух сказителей, и вы заметите огромные различия между их рассказами. Иногда это происходит потому, что сказитель адаптирует рассказ под аудиторию.

Например, рассказчик-могавк скажет, что Гайавата был могавком, в то время как онондага сделает его представителем своего племени. Также существуют «не рекомендованные для просмотра детям» версии некоторых важных деталей. Упоминание об огромном пенисе-змее мага-тирана в истории о Примирителе было исключено из публичных рассказов не только потому, что считалось неподходящим для детей, но и потому, что содержит намек о важности и необходимости сексуальной энергии в настоящей магии. Там, где линия сказителей прервалась, что произошло в огромных масштабах вскоре после контакта с европейцами, из-за распространения военных действий и новых заболеваний, могут существовать серьезные пропуски и искажения.

Самыми подробными пересказами ирокезских романов-мифов, записанных от носителей языка Джоном Артуром Гибсоиом, уважаемым хранителем прошлого и древних ритуалов, обладателем союзного звания вождя сенека, являются повествования на языке онондага. В 1900 году Гибсон продиктовал свою версию истории сотворения племен индейцев этнографу Джонатану Наполеону Бринтону Хьюитту; происходившему из племени тускарора, который описал способность ирокезов жить в двух мирах[40].

Хьюитт терпеливо жил в резервациях вместе со старыми сказителями, женившись на вашингтонской «светской львице», посещал единую церковь и, не имея диплома о соответствующем образовании, поражал сотни молодых кандидатов наук своими безграничными познаниями и авторитетом в области языков индейских племен. Он, с эдвардианским воротничком и в сюртуке, пришел ко мне во сне, когда я читал его книгу; чтобы убедить меня прочитать его эссе, посвященное Тавискарону (одному из верховных божеств ирокезов), — важный источник, прежде для меня неизвестный, который я смог отыскать в редком издании 1910 года[41].

В 1912 году, перед своей смертью, все тот же вождь сенека — Гибсон, который беседовал с Хьюиттом, продиктовал длинный пересказ истории Примирителя и описал связанные с ней ритуалы сопереживания этнографу по имени Александр Голденвейзер. Гольденвейзер является еще одним ярким и интересным персонажем[42]. В своем последнем пересказе истории о Примирителе Гибсон в значительной мере изменил многие важные детали, которые он включал в предыдущую версию, рассказанную Хьюитту.

Даже самые точные и тщательные записи сомнительны. Ошибки памяти, смены настроения, тщательное сокрытие и утаивание ключей к священной силе да и сами священные силы могут оказывать влияние. Затем, существует «антропологический эффект», отраженный в утверждении, приписываемом австралийским аборигенам, но ощущаемый практически повсеместно людьми, живущими близко к природе: «Когда приходят антропологи, духи уходят».

Но есть и более глубокое препятствие на пути к внутреннему значению священных историй. Британский антрополог Грэхем Таунси рассуждает о том, как амазонские шаманы в Перу используют «вьющиеся-вьющиеся» слова — сложную, замысловатую, метафорическую лексику, которая позволяет им открыться и путешествовать в пространстве вместе с духами к местам исцеления и сотворения. Шаман Яманахуа объясняет, что, если вы пытаетесь улететь в необычную реальность при помощи обычных слов, вы «разобьетесь»[43]. Во всех культурах, включая ирокезов, поэты сознания, те, кто были рождены быть шаманами и сказителями, понимают это. Мы никогда не сможем путешествовать но строкам песен и стихов в пространство, где создаются и воссоздаются миры, пока не представим своих собственных свежих слов.

Поэтому я думаю, что возможно описать мифы-романы, которые я собираюсь пересказать как потерянные книги, потерянные в том смысле, что внутреннее значение и сила этих историй должны быть возрождены, когда мы с помощью сновидений прокладываем путь к ним. Книги, аналогичные Книге Тота, Книге Разиэля, И-Цзину, которые представляют собой книги начала и конца, — пусть и не обязательно записанные людьми, но передаваемые из поколения в поколение. Эти книги содержат то, что Уильям Блейк называл потерянными истоками. Как понимал Блейк, возвращение к потерянным истокам является совместным действием сновидца и созидающего разума. Оно заключается в том, чтобы выйти за границы культуры и текста, чтобы погрузиться в изначальный источник[44].

Мэри Остин в поддержку своих свежих и свободных интерпретаций песен и историй племени пайут, включая песню, призывающую сны вернуться, чтобы исцелить депрессию, писала об ответственности поэта за то, чтобы выйти за пределы текстов и буквальных интерпретаций и донести «внутреннюю песню»[45]. Именно это я и попытался сделать. Я сидел возле ирокезских хранителей памяти, включая Тома Портера — старейшину и провидца клана Медведя племени могавков. Я провел много ночей за изучением этнографических транскрипций старинных историй с копиями машинописных словарей языка могавков и онондага на коленях, ломая голову над альтернативными значениями загадочных слов. Я проводил с группами ритуальные представления, во время которых мы проигрывали и импровизировали ключевые сцены мифов-романов на священной горе страны могавков, и мне представилась восхитительная возможность увидеть Небесную Женщину, Гайавату, Загадочного и Человека-Ворона, которые говорили и действовали, меняя формы и голоса. И целую группу отважных духов, бросающихся с отвесной скалы, чтобы воплотить свое желание создать новый мир. Во сне я прошел путь в глубины этих старинных историй и многое узнал, включая древнее личное имя Примирителя, которое невозможно найти ни в каких записях[46].

Существует мир прежде этого мира, выше и глубже его. Назовем его Землей на Небе. Те, кто создали людей, пришли оттуда. Они зовутся Онкве, Народ. Они — не люди, но имеют семя и дух того, что может стать человеком. Они совершают действия силой мысли. Мы говорим о них, как будто они являются мужчинами и женщинами, но по отношению к нам они — боги. Как и во всех богах — мы видим в них себя и находим их в нас. Им, как и нам, хорошо знакомы боль и ярость, любовь и экстаз. Но их эмоции, когда достигают крайней степени, достаточно сильны, чтобы создать или разрушить мир.

Есть Небесная Женщина, которая живет в Небесном мире. Некоторые зовут ее Атаэнсик[47]. Она молода и красива, к ней ни разу не прикасался Небесный Мужчина. Ей снятся сны, и у нее есть желания, она говорит о них по ночам с отцом, ныне уже умершим, который был мудрее и проницательнее других. Говорят, что он был первым из народа, кто прошел через смерть, и что его тело поместили на верхние ветки дерева, потому что его дочери приснилось, что именно так нужно сделать. Ночь за ночью Атаэнсик забирается на дерево по лестнице, чтобы поговорить со своим отцом. Пока мы не знаем, что теперь он живет, скорее, в дереве, чем в теле, которое использовал прежде. Дерево стало его духовным домом и проводником его голоса. Атаэнсик слышит его шепот в листьях, его пение в ветвях. Она видит его улыбку и струящиеся волосы в извилинах ствола.

Дерево-отец говорит Атаэнсик, что она должна подготовиться к длинному и опасному путешествию. Ей нужно приготовить еду в качестве подношения мужчине, за которого она собирается выйти замуж, таков обычай парода. Ее муж, известный ей только через отца, является могущественным существом. Его магия очень стара, а земля, которой он правит, сама таит в себе волшебство. Этой земле не нужно солнце, потому что се освещает и питает мягкое свечение цветущего дерева, чьи цветы сияют, как светящиеся шары[48].

Атаэнсик нужно будет узнать дом волшебника, за которого она должна выйти замуж, она может догадаться об этом по Древу Света, или Древу Жизни, которое стоит рядом с его жилищем. Могущественное существо носит и могущественное имя: Хозяин Земли. Атаэнсик может лишь догадываться о том, что это означает. Если Атаэнсик и опечалена тем, что существо, за которое она должна выйти замуж, настолько старо, она не говорит об этом отцу. Она готовится к своему путешествию, запоминает дорогу; которую он описывает во время их ночных разговоров.

Чтобы достичь дома волшебника, она должна пересечь реку на бревне, пройти по узким горным переходам и избежать встречи со многими существами: изменчивыми, искушающими, отвлекающими и приводящими в ужас, которые испробуют все, чтобы не дать ей выполнить свою миссию. Отец предупреждает, что ее испытания не подойдут к концу, когда она найдет Стража Древа Жизни. Тот, кого называют Хозяином Земли, горд и жесток. У него было много жен, и он может не чувствовать потребности в новой. Он обязательно будет проверять Атаэнсик. Суставы дерева-отца скрипят, а его пальцы мелькают в воздухе, когда он описывает, какие преграды встретятся девушке на пути. Она должна стоять на своем, если Хозяин Земли попытается отправить ее назад. Атаэнсик должна выполнять его задания без промедлений и жалоб, даже если он поставит перед ней невыполнимые задачи, даже если он заставит ее переносить нестерпимую боль, даже если он отдаст ее чудовищам.

— Если ты не потеряешь свою смелость, — говорит ей отец, — ты принесешь благо народу и будешь истинной невестой.

С помощью своей матери Атаэнсик печет большой каравай, в качестве свадебного приношения, а затем пускается в путь по дороге, которую описал ей отец. Ее семья и друзья думают, что она сошла с ума. Дорога полна опасностей, и она отправляется на поиски существа, которого никогда не встречала, по совету мертвого человека. Ома быстро шагает, преодолевая расстояние от ее деревни до подножья гор. Она продолжает идти, оставляя позади себя в зеленоватой дымке леса, холмы и болота. Она оказывается у бурлящей реки почти мгновенно.

Река выглядит в точности так, как описывал отец: с хлопьями белой пены и мощными струями, подобными сильным и быстрым змеям. Она видит плывущее бревно, которое должна поймать и приплыть на нем к дальней отмели. Но тут Атаэнсик на одно мгновение поддается сомнениям. Ее сердце готово начать переправу, но разум говорит, что она сделала что-то не так. Ее отец описывал длинное и тяжелое путешествие к этой реке. Она же попала сюда быстрее, чем прежде доходила до ягодного куста за деревней. «Это не может быть правильным местом, — говорит она себе. — Я оказалась здесь считкам быстро».

Она могла бы спросить совета у кого-нибудь, но отец предупредил, что никому нельзя доверять. Поэтому она разворачивается и возвращается к дереву отца. Он говорит ей, что она не ошиблась, она не свернула пути.

— Ты приближаешься к своей силе, — говорит ей отец. — Время и пространство теперь будут другими.

Он не говорил ей, так как это открытие необходимо совершить самостоятельно, что если бы она полностью отдалась этому, то от Говорящего Дерева переместилась бы к Древу Жизни в одно мгновение. Ведь в нашем сознании находится то, куда мы мгновенно можем переместиться на Земле, которая в Небесах. Но если бы Атаэнсик сделала это, она пропустила бы некоторые важнейшие испытания. И не может быть поиска без препятствий, не бывает осознания без страдания.

Итак, Атаэнсик вновь отправляется в путь. Она ловит бревно и мчится на нем, как на брыкающейся лошади, в середине бурлящего потока. На берегу реки ее ждут испытания в виде прекрасного соблазнителя, чье присутствие заставляет ее затосковать по пылкому возлюбленному; обманщики, которые возвращаются снова и снова, предлагая ей более легкие пути и развлечения, и те, кто пытается напугать ее дьявольским шепотом и прямыми угрозами, заставляя повернуть назад. Она продолжает свой путь, пока солнце не скрывается за горизонтом, и тогда из темноты появляется теплый свет мира Хозяина Земли.

Красоту Древа Жизни невозможно описать словами, но это никогда не могло остановить попыток хорошего рассказчика облечь ее в слова. Те, кто постарше, говорят, что оно подобно кизилу или расцветшей дикой вишне[49]. Можете представить его себе так. Или как Древо Сефирот, содержащее все коды и проявления, светящее сквозь Четыре Мира.

Атаэнсик стоит на пороге Хозяина Земли, хранителя Древа Света, под светящимися цветами. Она прекрасна, мила и тепла, ее огромные сверкающие глаза полны надеждой и обещанием. Но Хозяин Земли не впечатлен или притворяется. Он не желает жениться вновь. Он живет уже очень долго и теперь может быть выше мужского и женского начала. Когда ома предлагает ему свадебный каравай, он кривится и советует ей приготовить настоящую еду. Оказывается, что речь идет о приготовлении порции еды, достаточной, чтобы накормить население среднего по размерам города. Так как старшее поколение любит кукурузный суп, он говорит, что Хозяин Земли хотел бы, чтобы она приготовила ему огромный котел именно этого кушанья. Это несколько напоминает то, как европейцы изображают своих богов и умерших героев во время пирушки или в состоянии опьянения. Мы все знаем, что еда и питье в Другом мире отличаются от земных, но это помогает нам и нашим вкусовым ощущениям создать образ представителей народа (и других, кто посещает наш мир), поглощающих то, что нам знакомо. Поэтому, по версии людей Длинного Дома, Атаэнсик должна была приготовить суп из кукурузы.

Ей необходимо перемолоть огромное количество кукурузы и сварить ее. Она открывает, что ее способность ускорять процессы и действовать вне законов привычной реальности не ограничивается быстротой передвижения. Перемолоть столько кукурузы для нее не задача: когда она сосредоточивается на этом, она просто нажимает на пресс — и работа сделана.

Теперь Хозяин Земли заинтересован. Он приказывает девушке снять одежду. Он хочет, чтобы она разделась, прежде чем подойти к огромному котлу, в котором па огне должна готовиться еда. Его глаза блестят, когда он наблюдает за танцем огненных бликов и теней на гладком, женственном теле Атаэнсик, колдующей у котла. Становится все жарче. Что бы ни находилось в котле — кукурузный суп или волшебное зелье, или все это сразу, — оно бурлит и пенится. Кипящая жидкость обжигает девушку. Раскаленные комочки кукурузной муки разлетаются и попадают на нее, глубоко прожигая кожу. Она помнит предупреждение отца: она не должна показывать, что ей больно, не должна проронить ни единого стона. Если она сможет пройти через это, то обретет огромную силу. Она будет Небесной Женщиной, правящей вместе с Хозяином Земли под Древом Жизни.

Наконец еда готова. Хозяин дома сообщает, что позовет своих рабов, чтобы те залечили раны девушки. Атаэнсик знает, что произойдет, ее дерево-отец сообщило об этом, но она все равно вздрагивает, когда видит их. Рабы Хозяина Земли больше похожи на собак, чем на народ, но они в то же время и не собаки. Стуча огромными челюстями, они прыгают на нее, толкают на землю, как будто собираются съесть. Она рада, что они используют свои языки, а не лапы. Но ей все равно тяжко. Языки этих Эрхар-онкве подобны наждаку. С ее измученной и изодранной кожи боль перешла в мозг. Она вздрагивает вновь, когда эти похожие на собак существа начинают лизать ее тайные места. Они катаются по ней, а она лежит, распластавшись, на радость старому колдуну. Она видит струйку крови, текущую через ее грудь и живот. Она думает: «Кажется, что я почти родила». Она старается не кричать. Собаки-люди теперь нежнее. Их слюна исцеляет. Когда они уходят, она распалена. Кожа свежа, на ней нет ни единого шрама. Она ощущает стыд, когда видит, что ее соски затвердели.

Хозяин Земли завершает обед и приглашает се в кровать, не в его кровать, а в ту, которую застелил для нее по другую сторону огня. Либо того, что он наблюдал, оказалось достаточно, либо он действительно не слишком заинтересован в сексе, либо он полностью контролирует свое либидо. Он не приближается к ней в течение всей ночи. Единственной частью, которая прикоснулась к девушке, было его дыхание. Старшие люди, рассказывая эту историю, подчеркивают этот момент.

Утром Хозяин Земли делает ответные подарки. Она принесла ему свадебный каравай, он же даст ей возможность прокормить весь ее народ. Он дает ей сумку для еды, ремень и послание, которое необходимо передать своим близким. Подобно мирам, сокрытым во множестве миров как субатомное пространство, сумка гораздо больше внутри, чем снаружи. Она может вместить все, что захочется в нее положить. Сегодня это — оленина. Хозяин Земли приносит одну за другой туши оленей, аккуратно разделанные и высушенные для путешествия. Он приказывает Атаэнсик наполнить сумку и проверяет, чтобы та набила ее до отказа. Она втискивает туда оленину, и когда сумка уже готова порваться, он заставляет Атаэнсик как следует нажать на содержимое. Как только она это делает, обнаруживает, что сумка почти пуста. Целые стада оленей таким же образом оказываются в сумке, пока Хозяин Земли не убеждается, что у нее есть достаточно продовольствия на все время путешествия.

Затем он дает ей ремень, который использует, чтобы нести свой груз. Этот ремень представляет собой петлю, чтобы набрасывать ее на лоб. Старый волшебник показывает Атаэнсик, как ей следует надеть ремень, чтобы поднять неимоверный груз.

Хозяин Земли сообщает ей послание для жителей се стойбища: «Скажи им, чтобы сняли крыши своих домов сегодня ночью». Он намекает на дар больший, чем поместившийся в огромной сумке, которая больше внутри, чем снаружи. Чтобы получить его, народу необходимо открыться небу.

Атаэнсик начинает свой путь домой. Она старается не думать о тяжести, которую несет, тяжести достаточной, чтобы раздавить отряд воинов. Пока она не сосредоточивается на этом, она перемещается почти так же быстро, как и прежде. Но как только она начинает думать о том, что она несет, ее ноша становится тяжелее горы. Она валится с ног от усталости, когда друг ее семьи находит ее на границе леса и помогает вернуться в дом. Несмотря на усталость, она помнит о послании и говорит народу: «Мы все должны снять крыши наших домов сегодня ночью».

Они делают все так, как она сказала. Они видели, что она принесла в сумке. Они открыты небу.

В ту ночь звезды подходят близко, рассматривая народ через снятые крыши. Затем небо начинает падать подобно снежному шквалу, иногда подобно граду. Конечно, это манна, подарок свыше. Старшие (для которых кукуруза была жизнью) говорят, что это была самая лучшая белая кукуруза, которая спустилась как звездная пыль, превращая дома в амбары.

После чудес небесной еды и бездонной сумки Атаэнсик вновь собирается воссоединиться со своим мужем под сенью Древа Жизни. Теперь он радушен, обращается с ней, скорее, как второй отец или монах, нежели как муж. Они не ложатся вместе в постель. Их близость выражается в том, что они лежат перед огнем, а их ступни соприкасаются.

Они так и не вступили в сексуальные отношения (такие сексуальные отношения, которые знаем мы), когда Атаэнсик узнает, что она носит ребенка. Зачатие этого ребенка является одной из величайших загадок, повторенной позднее в других культурах. Непорочное зачатие всегда окружено сплетнями. Кто-то может предположить, что Атаэнсик отдалась па пути домой соблазнителю. Люди-собаки также находятся в числе подозреваемых в ее соблазнении. Возможно ли, чтобы нечто произошло между старым магом и Атаэнсик, когда они лежали, соприкасаясь ступнями? Для самой необычной ситуации подойдут самые необычные объяснения. Вот одно, которое нравится пожилым женщинам. Они говорят, что Небесная Женщина забеременела от дыхания старого волшебника в первую ночь. Хозяин Земли был настолько могущественным, что мог зачать новую жизнь при помощи дыхания[50].

Это имеет смысл. Когда мы слышим о непорочном зачатии в Священной истории, мы знаем, что нечто идет непосредственно от духа. Это может быть аватар, богочеловек, богиня-женщина. Это может быть Мать Нового мира. Именно в этом направлении движется маша история.

Сотворение нашего мира начинается с падения.

По мере того как новая жизнь развивается внутри Атаэнсик, Хозяин Земли чахнет. Возможно, Оренда, жизненная сила, перешла от него к ребенку, зачатому его дыханием. Возможно, его точит ревность. Когда рождается дочь Атаэнсик, дух Хозяина Земли бродит в землях сновидений, оставив тело, как старую одежду.

Народ обеспокоен. Если Хозяин Земли покинет их, разрушение придет в их мир. Уже кажется, что светящиеся цветы Древа Жизни начинают увядать. Что, если они вовсе опадут? Народ собрался вместе, чтобы найти выход.

Сейчас мы узнаем о глубокой связи между снами и исцелением. Хозяин Земли сообщает, что видел сон. Он говорит собравшимся вокруг людям:

— Я хочу, чтобы вы исполнили мое слово. То, что видела моя душа, должно произойти. Моя душа показала мне это во сне[51].

Хозяин Земли не рассказывает свой сон. Он изображает часть его, давая подсказки. Он позволяет народу понять его слово, если люди смогут. Как вы можете доверить кому-то свой сон, если он не может войти внутрь этого сна?

Они следуют за Хозяином Земли, который исполняет странный танец, всегда возвращаясь к Древу Света. Они не могут догадаться, что он показывает, даже когда он начинает рыть землю у корней дерева, как собака, откапывающая кость, и Эрхар-онкве, люди-собаки, присоединяются к нему, взметая в воздух пыль и камни. Очень трудно догадаться, потому что то, чего хочет Хозяин Земли, немыслимо.

В старой версии онондага только существо, всегда способное на немыслимое, может понять немыслимое желание сновидца. Это существо называют Огненным Драконом в Белом Теле. Гуроны называют его Белым Львом. Он проносится по небу, как падающая звезда, и его могавкское имя, Кахасеринес, означает Непрерывно Движущийся Свет. Он показывается в начале новой вечности, в момент, когда мир может быть рожден или разрушен. Он излучает настолько жгучий огонь, что, когда спускается с неба, должен жить глубоко под водой, чтобы не спалить мир[52].

Огненный Дракон знает, что снится Хозяину Земли. Он хочет, чтобы Древо Света было выкопано. Парод в ужасе. Никто никогда даже не думал о том, чтобы копать вокруг Древа Жизни. Последствия непредсказуемы для всех, за исключением только, пожалуй, Атаэнсик, чей отец-дерево подготовил ее ко всему.

Народ покоряется. Они согласны, что сон их небесного вождя должен быть исполнен, так как в нем открылось желание его души[53]. С ребенком на спине Атаэнсик помогает народу откапывать корни Древа Жизни. Люди- собаки продвигаются быстро, но вскоре теряют интерес и убегают, чтобы продолжить свои игры. Корни уходят очень глубоко. Вскоре уже горы земли возвышаются вокруг выкопанной ямы. Затем Атаэнсик вспоминает, как все меняется, если полностью сосредоточиться на своих действиях. Она наваливается на свою лопату так же, как она это делала, размалывая кукурузу, и ощущает, что земля поддается. Почва начинает сыпаться внутрь. Со звуком, не более громким, чем тот, что порождается падением последних песчинок в песочных часах, в мире открывается дыра. Атаэнсик вглядывается в невыразимую синюю глубину.

Хозяин Земли стоит за ее спиной, выражая одобрение. Это его сон. Волны цвета вливаются в его глаза. В морской пене Атаэнсик читает рождение и смерть миров.

Упала она или прыгнула? Часто утверждают, что ее столкнул старик, ревновавший к тому, кто был отцом маленькой девочки. Нет ничего плохого в том, чтобы слегка разбавить священные истории, и таким образом рассказчики удерживают внимание слушателей. Почему, в конце концов, боги должны чем-то от нас отличаться?

Но, возможно, это произошло так: не бывает сотворения без прыжка в неизвестное. Если мы не готовы совершить этот прыжок, что-то нас к этому подтолкнет, если мы достаточно удачливы. Подобно Атаэнсик, подготовленной своим всезнающим отцом, мы может знать, что ждет впереди. Мы можем спланировать каждый свой шаг. В то же время, когда мы приближаемся к падению в первозданную синеву, мы можем просто замереть и остановиться, дрожа, напротив разверзшейся бездны, как парашютист, совершающий первый прыжок и внезапно потерявший уверенность в том, что парашют раскроется.

Хозяин Земли мог схватить Атаэнсик за плечи и сбросить вниз. Он мог подтолкнуть ее в спину. Но есть и другие вероятности. Можете ли вы почувствовать, как крепнет его дыхание, обдувая Атаэнсик до тех пор, пока она не поднимается в воздух, преодолевая гравитацию, которая приковывает ноги к земле и не позволяет вступить в божественную игру? Вот она падает, падает с Земли на Небеса, в мир, который она сплетет из себя как паук, мы можем назвать ее Падающей Женщиной.

Ребенок находится в центре происходящего. Симпатичная девочка Падающей Женщины больше не привязана к ее спине. Ребенок вновь находится внутри нее, видит сны в тепле и безопасности. Не все расскажут вам эту тайну, по она может быть найдена в самых старых и правдивых историях. Ребенок Падающей Женщины вновь оказывается внутри нее, когда она надает в зарождающийся мир. Мы никогда не сможем этого понять, пока не вспомним, как приходит в тело душа — зарождение личного мира и те времена, когда наши собственные прекрасные дети уходили и либо возвращались домой, либо же просто уходили. Оглядываясь назад, Падающая Женщина больше не видит никакой дыры в безмерном пространстве. Она падает меж звезд в воздушной первозданности полночной синевы.

В этот момент Огненный Дракон, или Белый Лев, вновь появляется как ее союзник. По одной из версий, он подхватывает ее тело в полете, чтобы защитить ее, а не нанести вред. Мы можем представить себе, как она преодолевает часть своего пути внутри его бриллиантового сияния, танцуя над бездной на витках космического серпантина. Он обещает сделать для нее все, что сможет. Как двигатель ракеты, он ускорит ее на части пути, а точнее, на половине расстояния, которое она должна преодолеть, чтобы определить судьбу пока еще не определенного[54]. В некоторых пересказах Огненный Дракон дает ей еду и все необходимое для жизни. Чего же хочет сам Огненный Дракон? Интересно, что в описании столетней давности представителей племени сенека он выглядит как лев, очень напоминающий Аслана из книги К.-С. Льюиса «Нарния»[55]. Хотя он менее привязан к определенной форме, чем другие священные существа. Он может предстать как человек цвета неба. Мы можем увидеть его во сие как живого сфинкса, или грифона, или льва-дракона и как нечто, не похожее ни на что из знакомого нам. Какую бы форму он ни принял, в ней всегда заключена огромная энергия.

Огненный Дракон должен оставить Атаэнсик, чтобы та завершила свое путешествие самостоятельно, хотя он возвращается вновь после того, как она создает мир, в моменты наибольшей опасности и новых возможностей в жизни могущественного человека или планеты.

Далеко внизу под Падающей Женщиной — сине-черный океан, бесформенный и страшащий людей суши, не знающих, что таит в себе вода. Она уже не может определить, падает ли вниз или же взлетает вверх. Это продолжается дольше, чем требуется во сне, чтобы решить, что лучше — падать или лететь. Когда Падающая Женщина решает, что она предпочла бы лететь, к ней подлетают птицы, чтобы дать ей крылья. Эти птицы могут плавать в воздухе и летать в воде. Они могут быть утками, журавлями или бакланами. Но больше всего они похожи па синих цапель, птиц, в форме которых древние видели силу Феникса. Птицы ловят Небесную Женщину (это самое простое из ее имен, и она заслужила его) и мировую душу, которая в ней, и мягко опускают их вниз на волшебном ковре своих огромных крыльев.

Океан под ними не похож на водную пустыню. Предки животных, имена которых мы знаем, уже жили там. Бобер — один из тех, кого любят упоминать старшие, издавая звук, напоминающий звук удара хвоста бобра по воде, каждый раз, когда произносят его имя. И есть еще Великая Черепаха. Без Черепахи эта история никуда не приведет.

Женщина с неба является загадкой для животных, но они знают, что должны принять эту загадку и позволить женщине вернуться. Все происходящее теперь разворачивается тогда, когда существа разных форм и те, кто может принимать различные формы, свободно могли понимать друг друга. Великая цепь живого еще не была расчленена на небольшие группки видов, и между ними не существовало отстраненности, взаимного недоверия и непонимания. Животные собираются на совет и спрашивают Небесную Женщину, как они могут ей помочь. Она задумывается и сообщает, что ей может помочь суша, место, где она сможет чувствовать землю под ногами, место, где дочь дерева-отца могла бы пустить корни и вырастить ребенка.

Животные вполне могут понимать ее, однако не знают, что она имеет в виду, говоря о земле. Небесной Женщине приходится показать им, как выглядит земля. Она совершает движения руками, как будто разминая глину. Она проводит руками по округлому телу своей Матери-Земли, очерчивая ее живот и набухшие груди.

Это приводит совет животных в возбуждение. Среди них есть один, понимающий, о чем речь. Бобер помнит историю, переданную от Матери всех Бобров. Согласно этой истории, великий ныряльщик нашел нечто, напоминающее грязь, на дне океана. Будучи бобром, он попытался построить из нее хатку, но не смог остаться внизу достаточно продолжительное время, чтобы насладиться ею, а вокруг не было никого, кто бы мог ее закончить. У Выдры и Ондатры тоже есть что сказать. Они рассказывают о собственных предках, которые также нашли что-то на дне океана. Бобер ударяет хвостом, разозленный попыткой опередить его. Он вызывается первым спуститься вниз и найти то, что называется землей.

Но постойте! Проблема в том, куда положить ее. Великая Черепаха выплывает из волн, подобно острову, и предлагает свою широкую спину. (Я всегда думаю о черепахе в женском роде, но старшие утверждают, что это — он.) И хотя в этом водном царстве мы можем представлять себе Черепаху как морскую черепаху, ирокезы, скорее всего, думали о каймановой черепахе — тоже удивительном пловце.

Бобер ныряет. Проходит долгое время, прежде чем он возвращается, и когда он расходует весь воздух и выныривает, его лапы пусты. В следующий раз ныряет Выдра — с теми же результатами. Маленькая Ондатра не теряет духа. Проходит много времени, и Ондатра выныривает едва живой. Но над ее сердцем есть теплое место, и между крохотными лапками зажаты несколько крупиц чего-то коричневого, похожего на глину, что должно быть землей.

Женщина, упавшая с неба, больше не падает и не летит. Она твердо стоит на спине Черепахи и растирает крупицы земли по панцирю. Вы можете подумать, что этой земли не хватит и червю. Но у Небесной Женщины есть Оренда, основа и дух жизни и сила, порождающая изменения и рост. И Женщина танцует, величественная в своем расширившемся теле. Она внутри расширяющейся спирали. Под ее танцующими ногами крупицы земли со дна моря истончаются и распространяются, пока не становятся новой землей, новым миром для жизни. Назовем его Островом Черепахи, миром на панцире Черепахи. Именно в этом мире мы живем, когда не находимся в мире снов.

Небесная Женщина вновь рожает свою девочку в мире, созданном ею. Ее дочь быстро взрослеет. Назовем ее Земной Женщиной. Вскоре Земной Женщине начинают сниться урожаи ее созревшего тела. С востока приходит облако и ложится на холмы и долины. Облачное существо принимает многие формы, ища ту, которая больше всего понравится Земной Женщине. Она же влюбляется в него с первого взгляда, так как иссушенная почва любит дождь. Она готова принять его.

Подход облачного существа к процессу размножения не менее странен, чем подход Хозяина Земли, но, пожалуй, более забавен. Он укладывает Земную Женщину, окутывая все се изгибы. Его облачная форма не может удовлетвориться только одной парой рук. Он прикасается к ней множеством рук, завитков и отростков. Он пробуждает все ее нервные окончания, и волны удовольствия прокатываются по ее телу. Она ощущает орган завершения, длинный и твердый как стрела, поперек своего живота. Она вздрагивает от удовольствия, когда обнаруживает, что ее возлюбленный имеет два этих органа. Один — прямой как кленовый побег, другой — быстрый и игривый как рыбка. Они переплетаются и скользят вместе. Она кричит, чувствуя, что се тело вот-вот разорвется, но оно взрывается восторгом.

Когда она приходит в себя после обморока, в который ее погрузило наслаждение, возлюбленный уже покинул ее, но она все еще чувствует его стрелы внутри. Проходит совсем немного времени, и Небесная Женщина и ее дочь понимают, что она вынашивает близнецов и что эти мальчишки принесут немало беспокойства. Вскоре они уже толкаются и дерутся за первенство внутри ее живота. Их буйство сотрясает тело их матери. Им больше не хочется находиться внутри, они хотят наружу.

Тот из них, кто прям, как молодой побег, находит выход. Есть река, текущая из теплого озера через узкое ущелье к водопаду. Ущелье настолько узко, что мальчикам будет тяжело протиснуть свои головы и плечи через него, даже с помощью потока, но этот путь кажется подходящим для Побега Прямого Человека. Острый мальчик, Извилистый Человек — Тависка- рон считает, что нужно не иметь разума, чтобы проделать этот путь и всю работу, с ним связанную. Он же отнюдь не глуп.

— Я пойду первым, — говорит Побег, отправляясь в путь вниз по реке.

— Славный и медлительный, — кричит назад Побег. Но Извилистому Человеку — Тавискарону не нравится быть славным и медлительным, и он не желает быть вторым.

Тавискарон считает, что знает более быстрый путь наружу. Он видел свет, пробивающийся откуда-то со стороны свода пещеры, где он и его брат жили как двоякодышащие рыбы. У острого мальчика есть острый гребень на голове — некоторые говорят, что это кремень, некоторые — что кристалл, и он использует его, чтобы пробиться к свету, приходящему снаружи. Он прорубает себе путь через тело матери и выскакивает, торжествующий, наружу, в юный мир.

Спешка Тавискарона не приносит ему пользы. Его брат все равно рождается первым, и он будет известен как старший из Близнецов. Но нетерпение Тавискарона убило его мать. Земная Женщина истекает кровью из раны, которую он проделал в ее теле. Некоторые говорят, что он вырвался из ее подмышки, другие — из пупка (эта версия кажется мне правильной). Не будем забывать, что она была устроена не совсем так, как обычные люди. В то время людей еще не существовало.

Светлый Двойник, Побег, поражен горем, увидев, что случилось с его матерью. Возможно, ом мог бы спасти ее, если бы проследил за своим нетерпеливым, неразумным братом.

Небесная Женщина, ставшая теперь бабушкой, пропустила саму сцену рождения. Возможно, она вытанцовывала новую часть своих владений. Она приходит и, увидев свою дочь мертвой, требует ответа на вопрос, кто повинен в этом. Тавискарон, Темный Близнец, всегда знает, что сказать, даже в самом начале своей жизни. Выдавливая несуществующую слезу, он говорит Небесной Женщине:

— Мой брат сделал это.

— Правда? — спрашивает Небесная Женщина у Побега. Старший брат не может вымолвить и слова. Возможно, он настолько поражен чудовищной ложью Тавискарона.

Небесная Женщина решает поверить Тавискарону. Она проникается глубокой неприязнью к Светлому Близнецу, лишает его еды и всех благ до тех пор, пока он не уходит совершенно один. Может ли это быть та самая Женщина, Которая Упала С Неба, которая всегда знала, что случится? Возможно, она утратила свой дар во время падения. Возможно, она пала жертвой любви с первого взгляда. О, этот Тавискарон может быть обаятельнейшим дьяволом. Сейчас его глаза сияют. Он торжествует, когда его бабушка прижимает его к своей груди, целуя и лаская. Никогда не стоит недооценивать очарование темной стороны.

Дочь Небесной Женщины входит в чрево земли. Именно так говорят о погребенном человеке. В языке могавков одно и то же слово, киатат, означает и «я погребен», и «я вхожу в чрево».

Сейчас мы можем запутаться в том, что ошибочно посчитаем алогичными порождениями примитивного разума, если только не опознаем священный код. Прежде чем спуститься с Земли на Небесах, дочь Атаэнсик уже познала существование и вновь вернулась во чрево. Теперь, когда она родила Близнецов, она оказывается внутри своего собственного чрева. Она, в конце концов, и есть настоящая Мать-Земля. Снимите свою обувь, пройдитесь босиком по траве, почувствуете се под своими ступнями. Из чрева земли рождаются еще трое. Три Сестры: кукуруза, бобы и тыква, поддерживающие жизнь людей Длинного Дома, — ростки из грудей и живота дочери Небесной Женщины.

С рождением Близнецов началась битва, которая продолжится до конца света. Не может быть созидания без противоположностей, говорит поэт. Без борьбы мы застываем. Если сражения постоянно выигрывает одна сторона, тогда время и мир подходят к концу. Первый раунд выигрывает Извилистый Человек, очаровательный бабушкин мальчик. Смотрите, его изогнутая тень летает под небом то тут, то там по всему миру.

Один становится двумя, и мы готовимся увидеть, как они множатся. Во всех ирокезских версиях оба Близнеца — мужчины, но это не мешает им давать рождение. В частности, Светлый Близнец полон творческой силы. И конечно же, так как Близнецы больше чем люди, они не подчиняются человеческим половым разделениям и ограничениям.

Один становится двумя, и мы все ожидаем противостояния, если разделенные половинки больше не видят себя друг в друге. Люди, которые идентифицируют себя исключительно с одним из Близнецов или же одержимы архетипом разделения, находящимся внутри них, подобно обломку кристалла или куску льда, превратят мир в поле битвы. Воины света, если он ослепляет их, могут демонизировать темную сторону и отправляться в крестовые походы сражаться с предполагаемыми дьявольскими силами, превращая во врагов половину мира и становясь тем, что они ненавидят. С другой стороны, те, кто одержим темной стороной, горят в яростной зависти Темного Близнеца, противостоящего свету во всем просто потому, что это — свет.

Мы можем обнаружить все возможные виды противостояния в борьбе Близнецов: сотворение и разрушение, порядок и хаос, лето и зиму, исцеление и повреждение, способность порождать и способность убивать, день и ночь, жизнь и смерть. По следует воздержаться от того, чтобы называть их добром и злом в абсолютном смысле, даже если приверженцы ирокезской религии, вдохновленные Прекрасным Озером (возможно, под влиянием церковной концепции дьявольского), называют их Близнецом с добрыми намерениями и Близнецом со злыми намерениями. Хранитель мудрости из племени могавков, Том Портер, очень ясно выразил это: «Власть над миром разделена ровно пополам между ними. Могавки не рассматривают их как добро и зло. Было бы огромной ошибкой считать Тавискарона своего рода сатаной, как могли бы это сделать христиане. Вы, таким образом, противопоставите себя половине мощи мироздания. А вы всего лишь маленький человек»[56].

В более полном ирокезском мифе-романе о битве Близнецов мы видим, что каждый из них содержит в себе что-то, взятое у другого. Светлый Близнец способен на обман и убийство, Темный Близнец обладает как даром разрушения, так и даром созидания, а также мерзким чувством юмора. Мы обнаруживаем, что эти двое на самом деле едины. Битва продолжается в разных веках, на разных полях и в разных телах, и, наблюдая за ней, мы поймем, что для того, чтобы принести истинное исцеление и равновесие в наш мир, мы должны дружить как с порядком, так и с хаосом.

Чтобы попять суть битвы Двойников, вновь необходимо взглянуть на имена.

Начнем с Темного Близнеца, потому что (возможно, под влиянием его нетерпения?) я уже назвал его имя — Тавискарон. Его имя звучит одинаково на языках гуронов, могавков и чероки (Тавискала). Корень, вискар, может означать лед, кристалл или нечто, что можно охарактеризовать как холодное, гладкое и скользкое. Это напоминает мне о настоящем северо-восточном снежном буране, и в воображении ирокезов снежный шторм, несомненно, является подарком Тавискарона.

Хьюитт был заворожен странным, архаичным именем — Тавискарон, и он неоднократно прилагал усилия, чтобы расшифровать его. Так как приставка т означает дуальность или двойственность, Хьюитт перевел имя Тавискарон как «он закован в лед дважды»[57].

Тавискарон очень изменчив и не может быть ограничен какой-либо отдельной формой или определением. Я чувствую следующие значения в его имени: Ледяной Человек, Ледяная Двойственность, Каменное Зеркало, Скользкий Парень, Извилистый Человек, Ловкач, Холодное-холодное Сердце. Он тесно связан с острыми камнями, такими как кремень или сланец, в действительности сенека и онондага называют его Кремень.

Приводя в беспорядок мои волосы, Том Портер сказал, что видел сон, из которого следует: настоящая сущность Тавискарона — смерч. Однако сила смерча не в этимологии, ведь именно таким образом Темный Близнец проявляет себя в природном мире, изменяя все вокруг, отнимая у вас опоры.

В качестве олицетворения силы природы Тавискарон во многом зимний бог, или ледяной король. Хьюитт описывает его так: «Он — олицетворение сил зимы, превращенное в человекоподобное существо, в бога зимы. Функции и поступки делают его очень могущественным ледяным королем, дыхание и волшебная сила которого губят зелень растений и деревьев, заковывают озера и реки в кандалы льда»[58]. Индейский художник из племени сенека Джесси Корнилантер изобразил ледяного бога одетым в длинный белый балахон и в капюшон, торчащий, как сталагмит или как перевернутая сосулька. Определенно, таким образом можно воспринимать и понимать Тавискарона. Его соперничество с братом явно отражает ежегодное противостояние сил природы, которые заставляют растения расцветать и умирать. По он есть нечто большее, чем второе божество. Он — половина всего, что действует в этом мире.

Я назвал старшего из братьев Побегом, что является излюбленным именем, данным ему могавками. Это имя заставляет вспомнить о том, что он, подобно Богу-Создателю и природному Зеленому Человеку, которые являются плодородной и созидающей силами, заставляет растения, деревья, плоды и цветы весной подняться из земли. Но Светлый Человек носит более глубокое имя, и история о том, как он получил это имя, приводит нас к центру разногласий между Близнецами, разногласий, которые необходимо понять, если мы хотим принять их борьбу в себе и нашем мире.

После первого противостояния при рождении Близнецы росли и развивались быстро. Через несколько дней Небесная Женщина спрашивает их:

— Знаете ли вы, откуда пришли? И знаете ли вы оба, куда отправитесь, когда для вас придет время покинуть этот мир?

Старший Брат отвечает:

— Я знаю, откуда мы пришли. Мы пришли с Неба, из мира, который находится над Небом. Я никогда не забуду этого. Обеими руками я буду держаться за воспоминания о месте, откуда я пришел. Когда придет мое время покинуть это место, я просто вернусь туда, откуда мы пришли.

Его бабушка говорит:

— Ты знаешь. Твой разум не упал. Следовательно, мне стоит называть тебя Держащим Небо, Таронхиаваконом, потому что ты помнишь все, что знал до того, как покинул Небесный мир, чтобы прийти сюда. Ты держишься за небо обеими руками.

Затем она спрашивает Тавискарона о том, что думает он.

Тот полагает, что представления Держащего Небо только мешают.

— Почему я должен думать о том, откуда пришел или куда должен буду уйти, если когда-либо покину этот мир? Не беспокойте меня своими разговорами о каком-то другом мире. Сейчас я здесь и готов получать удовольствие. Я силен, и скоро этот мир наполнится весельем[59].

Тяжело не ощущать симпатии по отношению к обоим мнениям и плохо, пожалуй, если мы не можем признать и принять их в свою жизнь. Но граница все-таки существует. Мы узнаем, что, по ирокезским представлениям, Темные времена приходят, когда люди позволяют своему разуму упасть и забывают о Небе. Именно поэтому Держащий Небо, в различных обличьях и под разными именами, станет настолько важным как бог снов и видений. Через сновидения он будет обращаться к живущим людям и говорить через тех из них, которые станут его Глашатаями, призывая вспомнить о происхождении души и ее судьбе в Небесном мире.

В этой истории Небесная Женщина, как кажется, хвалит Светлого Близнеца. Как это согласуется с тем фактом, что во всех версиях, о которых я слышал, Тавискарон является ее любимчиком и что она поверила его лжи о том, как умерла Мать-Земля? Давайте помнить, что хотя мы описываем происходящее в этой странной семье так, будто они являются людьми, но на Земле таких людей нет. Мы имеем дело с многомерными существами, которые могут сорвать Луну и Солнце с небосвода и порождать своим дыханьем жизнь. Почему они должны соответствовать нашим представлениям о последовательности и согласованности, если они могут вступать в форму и покидать ее и время быстрее, чем мы можем войти и выйти из душа?

По мере того как эта история развивается, Держащий Небо предстает перед нами как Творец. Он видит свою важнейшую функцию в создании гостеприимного мира для видов, пока еще не созданных в мире, видов, которые, если все пойдет так, как он задумал, еще будут связаны с высшим сознанием, которое он представляет. Тавискарон не интересуется людьми, пока его брат не сотворит нескольких из них. Тогда он решает создать своих собственных людей, чтобы играть ими, подобно ребенку, который завидует новым игрушкам другого ребенка. Отношение же Небесной Женщины к людям неоднозначно. Ее согласие с Тавискароном, постепенно проникающим в ее дела, свидетельствует о том, что она полагает: этим новым существам не должно быть легко; им необходимо пройти через трудности и испытания, так же как это сделала она, когда создавала новый мир. Есть еще один важный персонаж — отец Близнецов, который занимает сторону Держащего Небо и поддерживает все усилия, прилагаемые им для того, чтобы создать мир, в котором люди могли бы процветать. Если мы углубимся в эту историю, то увидим семейную ссору между богами, разделенными не только своей завистью, но и противоположными мнениями о том, как должен проходить эксперимент с новыми существами и стоит ли вообще этот эксперимент проводить. Их конфликты порождают ссоры и между другими богами, пришедшими из других миров, — такие разногласия, как противоборство месопотамского Аннунаки и египетского Нетеру.

Давайте проследим за битвой Близнецов так, как будто она разворачивается, подобно фильму на широком экране, где есть начало, середина, а исход неясен вплоть до того момента, когда происходящие события делают продолжение неизбежным.

Тот, кого мы называем Держащим Небо, стоит прямо и уверенно, как Мировое древо, раскинув руки, чтобы создать защищенное место для жизни. Он обладает силой своего отца, Хозяина Земли, вдыхать жизнь.

Когда Атаэнсик заставляет его уйти в пустыню, он находит наставника. Это случается, после того как он смастерил себе лук и стрелу. Он стреляет, и стрела надает в озеро. Он решает войти в воду, чтобы найти свою стрелу. Но когда он вступает в воду, он оказывается в подводном мире, где может дышать и двигаться с той же легкостью, как и на поверхности. В этом мире есть вигвам, и мужчина ожидает его там. Хозяин этого мира говорит Держащему Небо: «Я посылал за тобой».

Мы узнаем великую тайну: отец Побега является еще и Великой Черепахой, поднявшейся из глубин океана, чтобы подарить Падающей Женщине дом[60]. У Великой Черепахи есть множество обличий, но, в первую очередь, она является глубинной силой и наставником. Под руководством своего отца Побег узнает, что он — Создатель. Он бежит по берегу озера, и везде, куда ступает его нога, из земли вырываются побеги и ростки. Он кричит и поет: «Пусть растет Земля!» Везде, где он проносится, Земля расширяется и рождает новую жизнь. Он продолжает петь: «Пусть Земля растет!» и «Они зовут меня Побегом![61]». Это магические слова. Каждый раз, когда он повторяет их, мир взрывается цветами и фруктами. Сначала он создает подсолнух как знак приветствия для людей. Затем он создает иву — лекарственное дерево, подарившее аспирин. Затем он создает землянику.

Он бросает в небо горсть земли, и стаи гусей поднимаются вверх.

Он создает животных, чтобы те поддерживали и защищали людей. Он смешивает красную глину, чернозем и морскую пену и создает миролюбивых животных, начав с оленя, который, как говорят старшие, является главой всех животных.

Сияющий приходит из земли за морем, с Истинного севера. Он вступает в наш мир необычным способом. Он приходит через молодую женщину, никогда не знавшую прикосновения мужчины. Она была избрана неземным богом как место прибытия посланца, отправленного, чтобы спасти людей от самих себя. Его бабушка из числа людей видит во сне его самого и его миссию.

Бог спускается с его Земли на Небе в ужасные времена, когда умы людей погрузились во тьму и незнание. Неимоверная сила тьмы наполнила согнутое тело и извращенный ум колдуна-тирана по имени Тадодахо, Опутанного, и его тень-гидра нависла над всей землей. Люди опустились ниже животных, убивали, насиловали и поедали друг друга. Богочеловек растет быстро, скорость важна, потому что он нужен немедленно. Он влетает на поля сражений через внутреннее море на чем-то неведомом людям. Он говорит благие слова о том, что мы все связаны и должны относиться друг к другу как к родственникам. Он провозглашает себя Примирителем. Его первым апостолом становится падшая женщина, которая ест и спит с убийцами, но оказывается преображенной сияющим светом и вытирает слезы очищающей радости и узнавания.

Но большинству людей тяжело понять Примирителя. Ему нужен Глашатай. В поисках Глашатая Примиритель приходит к дому опустившегося мужчины — потерявшего всякие признаки своего былого благородства и теперь уничтожающего себе подобных. Примиритель являет убийце свое сияющее лицо в зеркале. Опустившийся мужчина становится Гайаватой, Пробужденным. Вместе Гайавата и Примиритель проходят через многие испытания и распространяют учение о том, что все мы — одна семья. Они собирают последователей, и человек-птица летит впереди, разведывая путь. Они добрались до Темного мага и победили его. Вместо того чтобы убить Опутанного, они очищают и обновляют его разум и делают его первым среди людей благих намерений, правителей нового Союза. Вождей коронует женщина, ставшая Матерью народов, Королевой мира. Она возлагает оленьи рога на их головы.

Начался один из величайших мировых экспериментов но просветленному управлению и объединению. Он устыдит и поразит американских колонистов настолько, что те разработают свой собственный план, результатом которого станет конституция США. Но история не ограничивается этим. Она учит, что нематериальные силы питают корни ненависти и жестокости и что для разрешения конфликтов необходимо очистить и исцелить тех, чьи умы погрузились во тьму и заблудились. Она напоминает, что даже в самые темные моменты человеческой истории существуют спасительные силы, которые стремятся помочь нам спастись от самих себя и вспомнить цель нашей души.

Миссия Примирителя касается всех людей как тогда, так и сейчас. Гайавата все еще откликается на призывы ирокезских вождей. Хотя Примиритель вернулся в Настоящий мир над Небом, когда его работа в Мире теней была завершена, он пообещал, что вернется, когда будет призван добрыми людьми:

— Произнесите мое имя в зарослях, и я вновь предстану перед вами[66].

Битва Близнецов не подходит к концу. Потрясения, которые могут создать или разрушить мир, происходят не только во времена Ноя или Черчилля, они приходят снова и снова.

Когда все, что было нам дорого, кажется уничтоженным, когда даже сны похищены чудовищами, что делают сновидцы? Обращаются к небу?

Да, именно так. Ирокезское сознание полагает, что именно так мы и должны поступать: обратиться и опереться на Небесный мир — на воспоминание о нашем истоке и предназначении. Обратитесь к Богу, которого для старшего поколения зовут Таронхиаваконом, Светлым Близнецом, или Тем, Кто Поддерживает Небо Обеими Руками. Он — повелитель жизни, даже когда кажется, что Земля попала в руки зла.

Сновидцы не только входят в более глубокое измерение, они могут обратиться друг к другу, сплести сеть исцеления и возвращения к душе. Как имеющие власть над временем, они могут обратиться к будущему или прошлому в поисках путей и решений, кроме тех, которые очевидны в их настоящем моменте линейного времени.

Появление Людей с восхода, что является слишком мягким именем, данным могавками европейцам, стало угрозой существованию всех первых людей Америки. Некоторые из племен, как те, которые жили в Новой Англии, быстро погибли по вине имперских войн, привезенных ружей и алкоголя, жажды наживы захватчиков и новых болезней.

Ирокезы удивительно быстро и эффективно отреагировали па произошедшие изменения. После того как Самюэль де Шамплен и его товарищи использовали аркебузу против могавков, чтобы продемонстрировать их вождям превосходство французских сил над их английскими союзниками, могавки узнали, что деревянное оружие больше неэффективно и что французы не очень дружелюбны. Поэтому они заключили союз с датчанами, а позднее — с англичанами при Бивервике (теперь известном как Олбани, в честь забытого герцога), центре торговли и судоходства в верхнем течении реки Гудзон. Затем они очень умело организовали постоянные поставки ружей, пороха и готовых товаров: котлов, топоров и тканей при помощи усиления своего контроля над маршрутами, по которым бобровый мех («черное золото» первых колоний) перевозился из Америки в Европу.

Могавки и ирокезы в целом были не только превосходными воинами. Они были еще и умелыми правителями, ораторами и дипломатами. Они научили колониальных чиновников своим методам: проведению конференций и достижению соглашений; использованию нитей и поясов вам- пума; церемониальному закапыванию или же выкапыванию топора; разработке Устава, который вскоре вступил в силу между Союзом племен и менее сплоченными английскими колониями. Двигаясь по двойной дороге двухрядного вампума, ирокезы и англичане следовали плечом к плечу по параллельным тропам.

Тем не менее Темные времена устанавливались и закреплялись, иссушая воздух, наполняя умы шипящими змеями, что когда-то было делом Тадодахо. Ирокезы начали усваивать новые склонности, привезенные из Старого Света, особенно алкоголь, который прежде ирокезам не был известен. «Снекира!» — с таким возгласом могавки пьют. Вы можете услышать шипение зеленого змия в этом слове. Ирокезы говорят, что пьющий человек не несет ответственности за свои действия, потому что, когда приходит алкоголь, разум уходит и телом овладевают дикие духи.

Эта истина стала очевидной для меня в канадском баре, в который часто захаживали рабочие-могавки, известные своей способностью бесстрашно ходить по балкам строящихся мостов и небоскребов. В этом месте столы и стулья были прикручены к полу, и решетка защищала бутылки в баре. Под воздействием алкоголя ирокезские старейшины переставали быть хорошими людьми. Они продавали общинные земли, на что не имели нрава, и становились наемниками, действовавшими против людей, указанных коварными и продажными предпринимателями Олбани и Новой Англии.

— В военное время, — сказал мне Том Портер, старейшина клана Медведя могавкского народа, — мои люди стали наемниками.

С традиционной ирокезской точки зрения, то, что вошло в этих пьющих воинов, было «горящими костями», или голодными духами мертвых воинов и других связанных с землей сущностей, жаждущих крови и мести. Они снаряжали военные отряды не только за скальпами, которые снимались но той причине, что вместе со скальпом (дословно называющимся «головой духа» на языке могавков) своего врага вы получаете и одну из его душ, но и за тем, чтобы поедать сердца, а иногда и другие части тела. Пример Гайаваты, прекратившего быть каннибалом после того, как он был пробужден видением Сияющего, утонул в волне крови, алкоголя и дьявольских мыслей.

Древо мира скрипит и жалуется. Союз в опасности, его воины стали наемными убийцами, действующими в интересах белых людей. Старейшины и матери кланов более не уважаются, они принадлежат прошлому, потому что не могут поставлять товары, как английские фабрики и заводы.

Тень Темного нависает над землей. И повсюду, подобно легиону демонов-лучников, разбрасывающих отравленные стрелы, проносятся чужие и неуловимые духи болезней. Они движутся подобно урагану. Больше всего они любят показываться зимой, когда люди лежат, тесно прижавшись друг к другу, у огня, а поры их кожи забиты сажей и медвежьим жиром (который ирокезы используют для защиты кожи от холода). Ирокезы не могут даже произнести имена, данные белыми этим болезням, например «оспа» или «грипп». Когда дух оспы попадает в жилище, вы перестаете желать еды. Вы становитесь апатичным. Вас бьет озноб, и вы не хотите двигаться, даже чтобы сходить в туалет. Жар приходит и уходит, пока не появляются гнойнички, и тогда начинается такой зуд, что хочется содрать собственную кожу и часть мяса в придачу. Вы бледнеете и умираете, подобно сгнившей овце.

Следующие одна за другой эпидемии завезенных болезней убили много американских индейцев, почти уничтожив некоторые племена в Новой Англии[78]. Сначала это был непреднамеренный геноцид, но жажда белых людей завладеть землей и жажда легкой победы над «враждебными индейцами» привела к намеренному геноциду, когда раздавались одеяла, зараженные оспой. Но эта часть истории уже не связана с ирокезами. Насколько я знаю, не существует свидетельств, говорящих, что ирокезы или их канадские родственники и заклятые враги гуроны были намеренно заражены европейцами. Французы и англичане убили эти племена, просто контактируя с ними и раздавая или продавая плохие товары. Два ирокезских народа, живших ближе всего к европейцам, вымирали быстрее всех, что неудивительно. Грипп и оспа сыграли не самую значительную роль в уничтожении могавков и гуронов.

В Темные времена, когда первые люди Америки только встретились с европейцами, обладающая могуществом женщина, которая призвала меня в снах, была одной из тех, кто работал с помощью сновидений над тем, чтобы найти способ спасти и исцелить людей. Рожденная среди гуронов, она была принята племенем могавков, поэтому в ее жизни и духовном словаре объединились две эти традиции. Имя Островная Женщина невозможно найти в исторических книгах, разве что по отношению к женщине гуронского происхождения (в колониальный период могавки называли гуронов Островными людьми). О ее внуках, однако, существует больше историй, чем о любых других могавках, за исключением Гайаваты. Речь идет о Молли Брайт, единственной женщине, которая почти приручила сэра Уильяма Джонсона, будучи достойной парой его необузданности. С помощью се даров как целителя и консультанта, Джозеф Брант, прославившийся как лидер военных отрядов индейцев и тори во время американской революции, возглавил переселение могавков к Великой Реке в Онтарио, которое они вынуждены были совершить после поражения англичан. Я не собираюсь превращать эту книгу в лекцию по истории, хотя профессор истории, сидящий внутри меня, был бы рад сделать это. А я хотел бы обратиться к истории Островной Женщины.

Когда я работал над этой книгой, я провел семинар в Лос-Анджелесе, на котором рассказал об убеждении Островной Женщины в том, что сновидения показывают желания души и призывают жить в согласии с предназначением души. Я почувствовал, что должен говорить через нить бусин вампума, как сделала Островная Женщина, когда впервые призвала меня.

Когда я вернулся на Восточное побережье, то открыл свою электронную почту и обнаружил сообщение от могавкской женщины, которую прежде не знал и которая жила в южной части Калифорнии. Всегда внимательно относясь к синхронизму, я был заинтригован, обнаружив, что она отправила письмо в то самое время, когда я выступал, показывая вампум, недалеко от ее дома. Она написала:

Островная Женщина не только прошла сквозь завесу времени, она заставила меня снять маску литератора и представить се жизнь такой, какая она есть. Она не оставила сомнений, что хочет говорить своими словами, которые я могу перевести на английский, чтобы напомнить нашему миру суть снов и как с помощью снов мы можем вернуть Небо.

Островная Женщина призвала меня после того, как я отправился на поиски Уильяма Джонсона и нашел Глаза Богини — двойную спираль, выбитую на охранных камнях Нью-Гренджа, рядом с местом его рождения. Когда я пытался лучше понять значение и причины встреч с этой могущественной женщиной из прошлого, мне вдруг пришло в голову вот что. Возможно, есть некая связь между Островной Женщиной и Уильямом Джонсоном — ирландцем, который не стеснялся общаться с коренными жителями, несмотря на свой английский титул барона и статус наместника короля, одного из богатейших людей в американских колониях. По эта связь не была очевидной, пока я не узнал во сне наяву, увиденном как голографический фильм, что она была связана с этой женщиной — единственной, которая смогла приручить Уильяма Джонсона.

Эта женщина известна в истории под именем Молли Брант, хотя в большей части документов ее имя значится как Мэри Брант, а Джонсон называл ее Чичей, Цветком, когда они были вместе. Чича (произносится как чии-ча, не путать с южноамериканским напитком!) — это сокращенный вариант индейского имени Молли — Конвачичаенни, которое означает Они Посылают Ей Цветы. Это имя, видимо, относится к важному событию в ее жизни и, так или иначе, имеет значение для нее. По моему мнению, оно связано со сном о ее приходе в этот мир.

Я знал, когда через врата времени вступил в мир Джонсона, что Островная Женщина была матерью Молли. Слово аксота («бабушка» на языке могавков) употребляется для выражения уважения любой женщине, которая старше и мудрее; в этом смысле, бабушка необязательно должна быть намного старше и кровно связана с тем, кто ее так называет. Но я знал, что эта связь была кровной. Островная Женщина подарила жизнь девочке, могавкское имя которой означает Яркий Луг, потому что девочка родилась на цветущем лугу около Спракерс, Нью-Йорк. И Яркий Луг стала матерью Молли и ее известного брата Джозефа. Как я узнал об этом? Джонсон рассказал мне во время длинного разговора о его женщинах и детях.

Доверяйте памяти больше, нежели истории, говорят индейцы. Но профессор истории, живущий в моем левом полушарии, отказался принять это знание без документальных подтверждений. Поэтому я отправился на поиски. Я выяснил, что Джозеф Брант, брат Молли, рассказал некоторым людям, которые потом это записали, что его бабушкой была пропекая женщина с острова в озере Онтарио, пойманная военным отрядом, и что она была принята могавками. Джозеф любил похвастаться магическими способностями членов своей семьи, наследованными от нее. Эти воспоминания о Джозефе Бранте были записаны другим, тоже весьма неординарным человеком, майором Джоном Нортоном — наполовину чероки, наполовину шотландцем, принятым в племя могавков. Записки были наполнены историями Джозефа о взаимодействии живых с духами и о способностях семьи Брант в этой области.

Уже упомянутый выше профессор истории, живущий внутри меня, ворчал чуть тише и даже начал довольно мурлыкать, когда в своих путешествиях через врата времени выяснил и другие подробности о Джонсоне, Молли и Островной Женщине, которые могли быть документально подтверждены. Например, после того как я начал писать исторический роман «Хранитель огня», мне захотелось узнать, что же все-таки действительно случилось в битве у озера Джордж в 1755 году. Тогда необычная армия, состоящая из колониальных отрядов и ирокезов под командованием Джонсона и его могавкского союзника Хендрика Техаянокена, наголову разбила армию французов, которую сопровождали значительно превосходящие числом силы индейцев.

Я пролетел на крыльях Ястреба над полем сражения, в настоящее время затерянном среди национальных парков и курортных сооружений, и увидел действие, разворачивавшееся в том времени. Я заметил, что офицер, отвечающий за артиллерию Джонсона, носил шотландскую шапочку (самым мягким названием этой шапочки у могавков был термин, который можно перевести как «кусок дерьма на голове»). Когда я вернулся из путешествия, профессор истории во мне пробормотал, что это не может быть правдой. Англичане только что разгромили шотландских горцев в битве при Куллодене, и, конечно, офицер английской армии не мог носить шотландский головной убор. Я вернул своего профессора обратно к книгам, и мы выяснили интересный факт, что капитан Айрис — англичанин, бывший командиром артиллерии Джонсона в битве на озере Джордж, находился среди отвечавших за подавление артиллерии горцев при Куллодене. Мы решили, что некий англичанин, гордый своим превосходством над армией врага, вооруженной но большей части мечами и пиками, мог захватить с собой сувенир победы[79].

Я не буду углубляться в археологию сновидений, хотя эта дисциплина стоит того, чтобы ее признать и практиковать. Достаточно будет сказать, что я но своему желанию перемещался во времени и возвращался с точной информацией, далеко превосходящей имевшиеся прежде знания. Я уверен: то, что я расскажу, — правда, хотя и не могу научно подтвердить все факты.

Она родилась в стране Примирителя, на северной земле озер, островов и бесконечных девственных лесов, где земля половину года покрыта снегом и льдом.

Она пришла в этот мир в Темное время, когда народ, к которому она принадлежала по рождению, был разрознен и истощен, поражен завезенными болезнями и потерпел крах в кровавой войне с ирокезами — войне, разожженной жаждой белых людей контролировать прибыльную торговлю мехом, «черным золотом» колоний.

Ей всего пять лет, и она живет в хижине в одном из выживших поселений Островных людей, которых французы назвали гуронами. Зимой, после буранов, которые намели сугробы высотой с частокол, окружающий укрепленную деревню на озере, люди ощущают себя в безопасности.

Но ночью девочка неожиданно просыпается, разбуженная гонцом, принесшим срочное сообщение. Она уютно устроилась за спиной своей матери, под меховой накидкой. Она настораживается, когда чувствует его присутствие. Сверкающие черные глаза посетителя направлены на нее. Гладкий темный мех касается ее обнаженной кожи. Она знает этого ночного охотника: острые зубы и поджарое тело, лунные блики на черном теле, янтарные края обсидиановых зрачков. Она не боится пантеры. Это оярон, союзник из сновидений, который уже помогал ей в прошлом, показывая то, чего она не увидела бы без его острого зрения.

Она следует за пантерой, не колеблясь, легко покинув свое тело, будто просто выскользнув из-под покрывала. Она превращается во что-то маленькое и проворное. Она следует за пантерой через стены жилища и поднимается над снежными заносами и замерзшим озером.

Пантера показывает то, что ей необходимо увидеть и передать своим людям. Вдоль берега озера враги построили убежища из шкур и еловых веток. Напоминающие ложки по форме, отпечатки снегоступов тянутся далеко, в сторону земли ирокезов. Вражеские воины уже готовятся, разрисовывая лица углем и салом. Они выбрили головы, оставив только гребень волос в центре. Воины напоминают девочке Темного Близнеца, прорезавшего себе путь из тела матери. Это каниенкехака, Люди кремня. Другие племена называют их могавками или каннибалами.

Она может читать следы животных и людей. Она знает, кто слаб и кто силен, кто устал или болен, кто убежит первым. Она узнает твердые отпечатки ног главного мужчины, каждая женщина может видеть это и определить, является ли он настоящим Первым или просто хочет быть.

Она отлично перемещается, может преодолевать большие расстояния.

Если она впадает в бешенство, то не собирается показывать хорошие манеры за обедом.

Она знает, что охотиться нужно с подветренной стороны, чтобы жертва не учуяла ее приближения. Ее стиль — начать с самой простой жертвы. Если нужно свалить кого-то большого, она постарается собрать как можно больше людей себе на помощь, утомить жертву, измотать ее, осыпая легкими ударами, но не выходить один на один.

Эту девочку заметил и выделил из других людей племени могущественный атетшентс, или шаман-сновидец народа могавков[80]. Жилище шамана расположено в отдалении от поселений могавков — укрепленных деревень, которые были восстановлены в районе северной части реки Могавк после нападения французов. Французы сожгли поселения в южной части, расположенные в известняковых пещерах, в местности, называемой теперь Чохари.

Личное имя шамана могавки никогда не произносят вслух, потому что верят, что, сказанное вслух, это имя привлечет его или же одного из его оярон. Они называют его Длинноволосым. Он известен своими поединками с вражескими магами и корыстными ведьмами[81]. Даже монахи в черных рясах были потрясены рассказами о том, как шаман обнаружил и остановил клан злых колдунов, выследив и убив их животных.

Длинноволосый, как и все великие шаманы, имеет много союзников среди животных: хищников и травоядных, обитающих в норах и в воде, летающих и ползающих. Он был учителем Островной Женщины, посылая животных-наставников показать ей то, что она должна увидеть.

Она оставляет свое тело, чтобы учиться у него ночью в большой пещере под тем местом, где река бурлит, стиснутая известняковыми утесами. Люди обычно избегают появляться в этом месте, так как оно кишит гремучими змеями, обитающими в высокой траве.

Длинноволосый наставляет будущую шаманку:

— Ты должна посетить высшие и низшие миры. Ты должна побывать в стране душ и поговорить со своими предками. Ты должна знать своих духов-наставников и своих охранных животных, как собирать и кормить их.

Тебе придется противостоять многим могущественным врагам, потому что свет всегда сопровождает тьма. Ты сможешь победить всех врагов, только если откажешься стать ими. Если ты выиграешь, действуя так, как и они, то потеряешь все.

Никогда не забывай, что Настоящий мир нельзя увидеть обычными глазами и что в Настоящем мире есть только сейчас. Когда ты достигнешь всего этого и докажешь свою смелость, ты станешь атетшентс, тем человеком, кто видит сны. Когда ты осознаешь, кто ты, ты будешь Арендиуанен, могущественной женщиной.

По достижении определенного возраста Островная Женщина под руководством других женщин участвует в ритуалах перехода. Мы пропустим некоторые события и сразу окажемся в том времени, когда Островная Женщина — уже взрослая и мать двух девочек, потому что я отчетливее всего вижу тот период ее жизни, когда она уже пережила много зим и прекрасно себя чувствует вне времени.

Среди народа, воины которого известны своей свирепостью, женщины управляют мужчинами. Они назначают вождей и снимают их, если те пренебрегают своими обязанностями.

Островная Женщина знает, что женщины должны быть сильными. Она заставляет своих дочерей бегать до полного изнеможения и еще больше. Она заставляет их бегать в воде. Она заставляет их бегать задом наперед. Она заставляет их бегать по лесам так бесшумно, чтобы не хрустнула ни одна веточка, не зашуршал ни один листок.

Когда ее любимой дочери исполняется три года, Островная Женщина спускается вместе с ней вниз по течению, привязывает к стволу дерева и приказывает плыть вверх по течению, преодолевая мощные потоки.

Если ее дочь не повинуется, Островная Женщина может использовать свой голос. Она может кричать так, что слетает крыша хижины. Или она может набрать в рот воды и хорошенько прыснуть в лицо дочери, чтобы та остыла, если дело происходит, когда дочь еще маленькая, или устыдилась, когда ее тело уже вытянулось и выросло.

Но Островная Женщина также знает, что никогда не стоит пугать детей сверх необходимости. Так можно выгнать душу ребенка из тела. Если его сильно напугать или причинить ему боль, его душа может уйти, и тогда в глазах ребенка появится пустота, а на лице — отсутствующее выражение, как у человека, которому недостает важнейшей части его существа. И тогда срочно понадобится атетшентс, чтобы найти эту душу и попытаться вернуть ее назад.

Несколько дней в месяц женщины деревни Островной Женщины живут отдельно от мужчин и питаются из священных сосудов. Это происходит не потому, что они считаются нечистыми, а в силу того, что в это время происходит переполнение силой, и Оренда должна направляться очень осторожно. В такое время женщины возвращают кровь Земной Женщине, чья кровь пролилась, когда она дарила жизнь Близнецам.

Когда Островная Женщина видит признаки менструации у своей дочери: боли, тяжесть в животе, запах крови, она отводит Яркий Луг в лесную хижину. Она даст ей специальную чашу и показывает, как сидеть прямо, с коленями, прижатыми к животу. Она дает ей мягкие полоски мха и маленький пузатый глиняный горшочек.

Яркий Луг спрашивает:

— Почему мы должны оставаться вдали от деревни целые четыре ночи? Потому что мы нечисты?

Островная Женщина смеется:

— Мужчины говорят подобные вещи, потому что боятся. Это время нашей силы. Теперь ты обладаешь силой, которая позволит тебе привести новую жизнь в этот мир. Мы благодарим Мать, возвращая кровь туда, откуда она приходит. Мы отдадим твою первую кровь Трем Сестрам[82], чтобы поблагодарить их за поддержание твоей жизни.

Это начало всех жертвоприношений. Это приношение священно и принимается Матерью прежде всех остальных, так как оно не включает в себя убийство. Эта власть принадлежит только женщинам. Поэтому мужчины боятся. Мужчины могут иметь дело с кровью, только охотясь и убивая.

Островная Женщина показывает дочери, как поместить ее кровь в круглый горшочек, и как вернуть ее земле в полях, засаженных Тремя Сестрами.

Ночью Островная Женщина рассказывает истории, которые объясняют природу рождения, и почему линии родства Настоящих Людей всегда отслеживаются по материнской стороне. Эти ее истории погружают человека в Настоящий мир:

— Женщина приносит жизнь. Мужчина помогает проложить тропинку к телу для души, которая приходит сюда, но настоящий отец — это дух-наставник, который сопровождает душу и вводит ее в тело. Тохса саса никонэрен. Не забывай этого.

Люди знают, что Островная Женщина видит во сне истину. Когда она рассказывает сон о том, что в будущем может случиться с другим человеком, или о том, что может отразиться па благополучии всего общества, все слушают ее очень внимательно.

Когда Островной Женщине снится вражеский отряд, пришедший с верховьев Саскуэханны, воины собираются. Они просят Островную Женщину указать тропу, по которой следуют враги. Они устраивают засаду и уничтожают налетчиков до того, как те начинают разорять землю могавков.

В голодные зимние времена Островная Женщина обращается в птицу или на быстрых лапах волка находит оленей и дает точные указания охотникам, куда им следует направиться, чтобы добыть мясо и шкуры, необходимые людям для выживания.

Она не должна ошибаться. Могавки — великие люди, но их число невелико. Смерть одного могавка, как заметил наблюдательный француз, эквивалентна смерти пятидесяти представителей любого из окрестных племен. Истинные сновидения служат тем немногим, что поддерживает существование могавков.

Перевести с языка могавков означает пересадить что-то из одной почвы в другую. Необходимо действовать осторожно, чтобы не повредить корни, и убедиться в том, что у растения есть вода и удобрения, чтобы оно не ослабло. Учения в этой главе принадлежат Островной Женщине, но я пересадил их из почвы се языка. Я сохранил некоторые названия, используемые могавками и гуронами, которые являются важнейшей частью ее духовного словаря, и предлагаю расширить наш словарь, чтобы войти в ее мир, не ограниченный линейным временем. Я говорю о самой сути того, что получилось в результате активной совместной работы. Если я неправильно передал ее мысли, Островная Женщина даст мне знать, я уверен.

Ясным днем в конце января 2001 года, когда снег образовал огромные заносы вдоль дороги, а иней окутал деревья, я отправился в Тихую гавань, небольшой центр встреч около Саратога-Спрингс, Нью-Йорк, чтобы провести семинар под названием «Сновидения во время зимнего солнцестояния». Много лет я приезжаю сюда, в спокойствие традиционной могавкской земли, примерно во время ирокезского фестиваля зимнего солнцестояния, когда могавки проигрывают сны и призывают обратно энергию Побега, чтобы почтить древних и пути их сновидений. Когда я приехал, я установил простой алтарь в центре помещения, расставив на нем предметы, символизирующие силы четырех элементов и могущество духа.

В середину алтаря, рядом со свечкой, я поместил трещотку, сделанную из панциря каймановой черепахи. Благодаря удивительному совпадению эта черепаховая трещотка попала ко мне вскоре после того, как мне стали сниться сны на языке могавков. Она очень большая: длина панциря — четырнадцать дюймов, а ширина — около десяти. Па оборотной стороне ясно видна четырехконечная звезда брюшного щита. Я знал с того самого момента, как эта трещотка, сделанная в начале XIX века, попала ко мне, что она очень могущественна и не должна использоваться легкомысленно. В тот раз я использовал ее только как объект сосредоточения во время медитации, после того как мы обсудили веру ирокезов в то, что мир стоит на спине Черепахи.

Я заметил, что в то утро наша группа была достаточно большой. Тридцать человек расположились на подушках и ковриках на полу, образуя крут вокруг сделанного мной простого алтаря. Потрескивала печь. Я скормил углям щепотку табака, и когда дым взвился вверх, я поблагодарил древних за их учение и попросил их благословения и защиты.

— Аксотахи, раксотати, праматери и праотцы, мы помним вас. Мы чтим вас. Мы хотим следовать тропами вашей мудрости. Мы просим вашего благословения и защиты в наших путешествиях.

Огонь вздохнул и зашипел. Затем с мороза вошли еще четыре женщины, новые в этой группе. Я поприветствовал их и предложил чувствовать себя как дома.

Я начал стучать в барабан для группы, приглашая всех присутствующих призвать сновидение, с которым они хотели бы поработать, — старое или новое, виденное во сне или наяву или в любом месте посередине. Я начал круг с провозглашения намерения:

Соединив руки, мы призвали земную энергию из далеких глубин, обращаясь к нашему сознанию через фундамент здания, через промерзшую почву и камни, пока не почувствовали тепло и влагу Матери-Земли. Мы позволили земной энергии подняться по нашим ступням, через наши ноги и нижние энергетические центры. Мы позволили энергии передаваться из руки в руку по кругу, раскручивая колесо силы. Мы пели песни в честь Матери-Земли, одну из которых я получил во сне, и песню могавков, переведенную мной на английский язык. Песня могавков призывает дух охквари, Исцеляющей Медведицы, и всех животных-целителей вместе с ней. Это шаманская песня и одновременно колыбельная, которую ноют беспокойным детям на ночь.

Мы вместе пели и ощущали детскую радость. Мы почувствовали животные силы, присоединившиеся к нашему кругу.

Энергия усиливалась. Я попросил людей обуздать на некоторое время свою энергию и принять удобную позу, пока мы делимся сновидениями и перемещаемся в пространство сновидений, которое вскоре откроем. Я поднял вверх свою барабанную палочку и объявил, что раскручу ее и позволю игре синхронизма показать, кто первым расскажет кругу свой сон.

Я подбросил барабанную палочку в воздух. Она провернулась против часовой стрелки, по ирокезскому пути творения. Когда она приземлилась, то указывала точно на одну из женщин, пришедших в тот момент, когда я предлагал табак духам земли.

Это была коренастая женщина, обладавшая природным, естественным достоинством, одетая в темно-синее платье с длинными рукавами, украшенное неярким цветочным рисунком, серебряными брошками и булавками. Она представилась:

— Я мать народа могавков и целительница. Я из клана Черепахи.

Теперь я увидел, что большая часть ее серебряных украшений была выполнена в форме черепахи и что она носила черепаховое ожерелье и черепаховые кольца.

— Я пришла из страны могавков, из резервации Шести племен в Онтарио. Я пришла к тебе со своими друзьями, потому что слышала, что ты видишь сны так же, как это делали наши предки, и моим людям нужно вернуть свои сны. Мы пришли узнать, сможешь ли ты помочь нам вернуть наши сновидения.

Я чувствовал волны мощной энергии, прокатывающиеся по моему энергетическому полю, и от ее слов на моих глазах почти навернулись слезы.

— У меня есть сон, которым я хочу поделиться, — продолжала Женщина-Черепаха. — Этот сон приснился мне тридцать лет назад. Видимо, я обучаюсь медленно, потому что мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы принять его.

Во сне двое индейских мужчин постучали в дверь моего жилища в резервации. Когда я открыла, они спросили, есть ли у меня черепаховая трещотка.

— Конечно, — ответила я им. — Я из клана Черепахи, у меня есть черепаховая трещотка.

— Дай ее нам, — сказали они. — Мы хотим использовать ее, пока учим тебя исцеляющей песне, которая поможет тебе и твоим людям.

Я достала свою трещотку и дала ее им, и они потрясали ею, танцуя вокруг моего дома и распевая песню исцеления. Когда я проснулась, я все еще могла слышать ту песню, вибрирующую в моей комнате. Казалось, как будто стекло дрожало и звенело. Но сон начал тускнеть, и песня ушла. Вскоре я уже не могла ее вспомнить.

— Как я уже сказала, я учусь медленно, — смиренно повторила она. — Прошло пятнадцать лет, прежде чем этот сон был готов прийти в мою физическую жизнь. Через пятнадцать лет после того сна двое индейских мужчин постучались в мою дверь в резервации. Они спросили, есть ли у меня черепаховая трещотка.

— Я ждала вас, — сказала я им. Я дала им свою трещотку, и они применили се и научили меня исцеляющей песне, и на этот раз я се запомнила.

Она посмотрела на меня. Ее прищуренные глаза хранили лишь намек на улыбку, она весьма походила на старую и мудрую черепаху.

— Роберт, я хочу подарить эту песню тебе и твоему кругу. Могу ли я использовать твою трещотку?

— Конечно! — Я поспешно схватил трещотку и отдал ей в руки.

Мать клана Черепахи начала танцевать в кругу с поразительной грацией. Звуки трещотки наполняли наше пространство громовыми раскатами. Ее голос окутывал нас словами песни исцеления, песни Оренда, песни могущественной женщины. В то мгновение завеса истончилась, и даже самый нечувствительный человек в комнате мог ощущать и видеть собирающихся духов земли. Олень встал на востоке, Ястреб парил над его рогами. Горный Лев прошел на юг, Ворон и Волк — на Запад, Медведь — на Север. Орел наблюдал за нами сверху, а внизу выросла огромная Великая Черепаха.

Рассказав о своем опыте и поделившись песней, Женщина-Черепаха преподала нам урок о природе сновидений и их связи с целительством. Она напомнила не только о том, что сновидения есть часть процесса проявления. В сновидениях мы присутствуем при создании событий, которые должны развернуться в поверхностном мире. Она еще и показала, что сны являются настоящим лекарством и дают инструменты для настоящего целительства. Один из самых сильных и практичных таких инструментов — это настоящая песня силы.

Весь оставшийся день был просто волшебным. Вдохновленный примером Женщины-Черепахи, я попросил группу отправиться за своими собственными песнями силы, и многие из наших сновидцев вернулись с песнями на древних языках: кельтском, иврите, языке могавков и других, а также — с напевами без слов, которые иногда являются лучшими крылатыми песнями (песнями путешествий). Вдохновленные звуками песен и историей, окрыленные и с обострившимися чувствами, дарованными нам животными стражами, мы пережили много приключений — в совместных сновидениях, в личных пространствах друг друга, в поисках приключений, наставничества и исцеления. Женщина-Черепаха рассказала, что она сама получила мудрые советы и исцеление, когда переместилась в сновидение и освободила некоторых соплеменников, которых она увидела пойманными — как оленей, с ногами, вмерзшими в лед. Она сказала в конце дня, что один из способов, которым она собирается почтить сновидения, заключается в том, чтобы пригласить меня в ее целительский центр в стране могавков, чтобы я помог ее людям вернуть древние тропы сновидений.

В период зимнего солнцестояния два года спустя я ехал по обледеневшему Нью-Йорку; через мост у Ниагары в резервацию Шести племен, чтобы научить базовым техникам активного сновидения пятьдесят индейцев, многие из которых были могавками. Я был тронут до глубины души этой просьбой открыть заново древние тропы сновидений потомкам шаманов-сновидцев, которые открыли их для меня. Я ощутил глубокий и прекрасный вихрь времени, когда сидел в доме Женщины-Черепахи с прелестной молодой женщиной, которая рассказала мне, что является прямым потомком сэра Уильяма Джонсона и его супруги, родом из могавков, Молли Брант. Вдохновленный снами о них, снами, которые были настолько яркими, что я не уверен, что в них не открывались врата в предыдущую жизнь, я на

Каждый, кто видит сны, — немного шаман. Так говорят индейцы народа кавахив[87], сновидцы Амазонии. Как мы знаем, подход ирокезов более радикален с точки зрения нашей, пренебрегающей снами, западной культуры. Атетшентс, сновидец, и есть шаман, он может быть также и целителем. Другими словами, истинный шаман или целитель должен быть сновидцем.

Подумайте о том, какие огромные возможности скрыты за этими утверждениями. Если мы обратимся к своим снам и найдем способ внести их мудрость и магию в мир бодрствования, то встанем на тропу шаманов и целителей. У нас есть материал. Он — в ночи, в снах, которые мы можем помнить или забывать, и он — вокруг нас в мире бодрствования, он говорит с нами подобно сновидениям, если только мы обращаем на них внимание.

Начать очень просто. Мы устанавливаем намерение искать мудрости сновидений ночью и днем. Мы начинаем игру и обращаем внимание на все, что приходит в ночных сновидениях, в символах и синхронизмах повседневной жизни. Мы находим в сновидении друга, с которым можем поделиться переживаниями и который может помочь разработать план действий для их почитания. Мы узнаем, как можно перемещаться, оставаясь в бодрствующем и сознательном состоянии, из Мира теней в Реальный мир через врата, открытые нашими сновидениями.

Вы говорите, что нет времени на это в наполненной стрессами повседневной жизни? Ничего подобного. Вы узнаете новую и интересную технику, которая позволит давать и получать полезную обратную связь со снами от любого человека, в любом месте за десять минут или меньше. Вы вспомните, что если посмотрите на повседневные ситуации свежим взглядом, то увидите, что все наполнено пульсирующим смыслом, боги действуют рядом, а вы получаете приглашение узнать и опереться па логику и порядок вещей, которые скрыты от линейного сознания.

Как общество, мы настолько отдалились от сновидений, что лишь немногие знают, как начать разговор о сновидениях с другими людьми. Пересказывая собственные сновидения, мы путаем повествование, и рассказ теряет силу, как и внимание слушателей, из-за добавления несущественных деталей. Выслушивая сны других людей, мы часто не обращаем того внимания, которое эти сновидения заслуживают, и когда мы комментируем их, то нередко допускаем ошибку, пытаясь применить собственные проекции и ассоциации, или же задаем неуместные вопросы.

Нужно делиться снами легко, безопасно и весело. Я разработал простой и надежный метод рассказа сновидений, который назвал молниеносной работой со сновидениями. Я выбрал это название, потому что, подобно молнии, эта работа быстра, а также собирает огромную энергию. Весь процесс занимает десять минут или даже меньше. Это означает, что какими бы занятыми мы ни были, всегда есть время поделиться сновидениями.

То, как мы делимся сновидениями, очень важно. Подобно Островной Женщине, мы не должны позволять снам быть задушенными вербальным анализом, потерять их изначальную энергию и магию. Мы никогда не должны пытаться объяснять другим, что означают их сны (или их жизни), или использовать рассказы о сновидениях в качестве оправдания для вторжения в частную жизнь других. Мы должны всегда помогать друг другу в почитании снов и тех сил, которые говорят с нами в снах, и использовать их мудрость в наших отношениях, выборе и переходных моментах жизни.

Молниеносная работа со сновидениями позволяет поделиться снами и получить полезную обратную связь везде: в офисе, за семейным завтраком или в очереди в магазине. Вы делитесь сновидениями с абсолютно незнакомыми людьми или же с партнером в вашей постели, с которым, может быть, сложнее всего говорить от собственного сердца.

Предположим, вы собираетесь сделать это с одним человеком, и вы двое по очереди будете сновидцем и помощником. Сновидец рассказывает сон, помощник направляет обсуждение и помогает составить план действий, чтобы почтить сон. Вот четыре ключевых шага в этом процессе.

Множество людей вокруг нас нуждаются в сновидениях. Они чувствуют, что большая часть их жизни лишена цели и смысла. Они пойманы ограничивающими убеждениями, возможно, убеждениями, возникшими под давлением других людей, которые часто говорят нам о том, чего мы не можем делать и что невозможно в реальном мире. Они потеряли контакт со сновидениями и той частью себя, которая является прекрасным сновидцем. Они чувствуют, что подошли к краю пропасти, которую не могут перейти, и цепляются за узкий уступ, не способный поддержать их. Они могут нанести огромный вред себе и другим или же присоединиться к длинной процессии живых мертвецов. Ирокезы, подобно многим близким к природе людям, говорят, что если мы не в контакте со сновидениями, то потеряли часть души.

Чтобы вернуть сновидения нуждающимся в них людям, мы можем пригласить их в наше место исцеления, смелости и видения, «завернув» их в наше собственное сновидение, сновидение силы, которым мы решили поделиться с ними, или взрастить для них свежее, сильное и повое сновидение. Такова древняя практика шаманов-сновидцев. Они знают, а современные врачи начинают припоминать, что, если мы дадим телу правильный образ, оно поверит ему и начнет выздоравливать. Шаманы- сновидцы знают, что, делясь сновидениями силы, мы можем делиться оберегающим духом, ояроном, который дает благословение и защиту. Если мы направим других людей по тропам наших сновидений, то можем помочь им открыть свои пути через препятствия этой жизни и найти дорогу; по которой вернется обратно жизненная энергия души. Таким образом мы можем даже помочь людям открыть путь к счастью после смерти, как в трогательной истории, приведенной ниже, в которой сновидец подарил своей не видящей снов матери сон, который позволил ей встретиться с любящим наставником с другой стороны и отправиться в свое путешествие после смерти красиво и смело.

Важно дать правильный сон человеку, нуждающемуся в нем. Чтобы сделать это, скорее всего, понадобится новый сон, чтобы попросить совета духовных наставников и довериться мудрости сердца. Где мы найдем этот сои? Он может возникнуть из собственных колодцев памяти, прийти в видении или в переживании исцеления. Он может быть вдохновлен моментом, когда мы находим Истинный север среди сил природы. Этот сон может быть даром животного стража. Он хочет поделиться своей энергией с кем-то нуждающимся в исцелении или в духовном наставнике, который бы поддерживал этого человека, до настоящего момента не могшего ни видеть, ни слышать его.

Этот акт, который я называю передачей снов, является очень мощным инструментом исцеления. И его возможности практически безграничны. Позвольте кратко объяснить, как я пришел к этой практике.

Близкая подруга попросила совета в ситуации, касавшейся ее матери, которая находилась в ужасном состоянии, боясь жизни и еще больше страшась смерти. Она была очень зависима от мужа, никогда не умела водить машину или планировать расходы. После смерти мужа она очень боялась жить в их доме. Церковь научила ее тому, что существует жизнь после смерти, но ей не хотелось таковой, даже если бы она могла получить прекрасное новое тело, свободное от боли.

Я предложил подруге попросить сон для своей матери, записать это намерение и поспать с пей. Она сделала это и наутро позвонила мне, со счастливым смехом рассказывая, что вышло из ее намерения. Б своем сне она и ее мать скользили по склону в огромный бассейн, прыгая в воду, как счастливые дети в аквапарке. Мать разбрызгивала воду, сияя от радости. В тот момент возник барьер, не пустивший сновидицу к ней, и строгий голос провозгласил: «Сейчас ты не можешь войти». Сновидица заглянула за барьер, чтобы посмотреть, что происходит в бассейне, и была поражена, увидев, что мать заигрывает с симпатичным, очень молодым человеком.

Интересным было то, что в обычной жизни мать этой женщины никогда не умела плавать и боялась воды. Когда мы с подругой обсудили сновидение, то поняли, что это идеальный способ помочь ее матери преодолеть страх и подготовиться к большому путешествию в жизнь после смерти. Проблема заключалась в том, что сон принадлежал дочери, а не матери.

Меня посетила вспышка вдохновения:

— Может быть, мы можем сделать это сном твоей матери.

— Каким образом?

— Что ж, ты можешь рассказать ей свое сновидение. Постарайся описать подробно каждую сексуальную, сенсорную деталь. Я уверен, что она захочет услышать это. Возможно, если ты расскажешь это достаточно хорошо, то ей понравится.

Сновидица согласилась попытаться. Она позвонила матери, жившей за тысячи миль, и рассказала сновидение. Когда она закончила, на друтом конце послышался нервный смешок, а затем: «Расскажи мне еще раз». После второго рассказа ее мать попросила более подробного описания того, что же все-таки происходило в бассейне с тем привлекательным мужчиной. Разговор утонул в девчачьих смешках.

На этом история могла и закончиться, и это было бы хорошим исходом. Сновидение подарило матери моей подруги много смеха, облегчило ее горе и вернуло энергию. Но продолжение истории помогло мне осознать полный потенциал техники, которую мы создавали.

Неделю спустя мать позвонила моей подруге, чтобы сообщить:

— Я знаю, кем был тот молодой человек в бассейне. Твой отец пришел ко мне во сне прошлой ночью. Он постучал в главную дверь. Он выглядел потрясающе — так, как будто ему тридцать лет, сильный и подтянутый. Он напомнил мне об удовольствиях, которых я не знала уже десятилетия. Он сказал, что живет в стране, где всегда весна, и что будет ждать, чтобы забрать меня туда, когда придет мое время.

В результате этого посещения женщина потеряла страх смерти. Когда через два года ее время пришло, она ушла красиво и уверенно.

Сновидица создала сон для своей матери, которая так в нем нуждалась. Она передала этот сон, подробно рассказав его, наполнив сон энергией, пробудившей все чувства и мозг ее матери. Когда та приняла этот сон, она открыла для себя врата сновидений, из которых вышел проводник со знакомым лицом.

С тех пор передача сновидений стала важной составляющей моей практики, и я учу других сновидцев использовать ее для исцеления. Этот опыт никогда не следует пытаться применять ради манипуляций или контроля. Мы всегда должны получать разрешение па то, чтобы поделиться сновидениями, созданными нами для других, и следует предлагать принимать только те из снов, которые им нравится делать своими.

Приведенные ниже истории взяты из моей практики. Они иллюстрируют лишь несколько из многих возможных видов применения передачи сновидений. Я думаю, они понравились бы Островной Женщине.

тейлем, ее отец вновь появился, уже в новом обличии — на этот раз как духовный союзник, который подарил ей животного стража, черного леопарда[90].

Жительница Нью-Йорка, Синди, страдала от множественных проблем со здоровьем, но из-за своей нелюбви к медицинским центрам она продолжала откладывать встречу с врачом. Однажды утром она проснулась ото сна, в котором ее умершая бабушка убеждала ее посетить доктора. Она решила пренебречь сновидением, но внезапно на лестнице ее испугало сильное, почти физическое ощущение присутствия ее бабушки.

— Я клянусь, моя бабушка толкнула меня, — рассказывала она. Синди упала с лестницы и сломала ногу; что заставило ее пойти к врачу. Когда она вошла, он сказал, что записал ее на маммограмму.

= Но я пришла из-за того, что нога сломана! — взмутилась Синди.

Врач сказал, что предыдущей ночью ему приснилась пожилая женщина, сообщившая, что пациентке требуется маммограмма. Предположительно, той посетительницей была бабушка Синди. Между происшествием на лестнице и своими посещениями во сне она успела не только передать сообщение, но и предпринять все необходимые действия. У Синди обнаружился рак груди.

Случай Синди показывает, что сновидения помогают докторам и пациентам. Знакомый врач сказал, что ему приснилось, будто пациент, которого он не видел больше года, позвонил, чтобы назначить срочную консультацию. И кто-то сказал ему во сне, что он неправильно произнес имя того человека. Он называл своего пациента мистером Киисом, в то время как его фамилия правильно произносится Кейс. Предупрежденный этим сновидением, доктор не очень удивился, когда мистер Киис позвонил ему на следующий день, чтобы назначить срочную консультацию. Он вспомнил, что следует спросить у пациента, как правильно произносится его фамилия, и выяснил, что фамилия пациента звучала как Кейс, и тот предпочитал именно такое произношение. Пациенту' было приятно такое обращение, что заложило основу для дальнейшего успешного лечения.

Каждую ночь, если только обращаем внимание, мы получаем помощь личного доктора, консультанта и терапевта, которые звонят нам домой, сообщают точнейший диагноз нашего физического, эмоционального и духовного состояния и делают все это абсолютно безвозмездно. Когда мы действительно заболеваем, сны дают особые образы для исцеления, являющиеся неоценимым ресурсом выздоровления, потому что тело верит образам и, видимо, не отличает яркий воображаемый портрет от образа физического. Образы напрямую говорят с телом, его тканями и органами, кожей и клетками, чтобы породить нужное изменение. Как заметила Джен

тайных снах и видениях. Согласно Дэвиду Роквеллу, «лакота говорят, что любой человек, которому снился медведь, будет экспертом в растительной медицине. Они считали человека, практикующего медицину Медведя, самым могущественным целителем. <…> Черный Лось, великий святой и целитель лакота, сказал, что получил способность к исцелению от духа Медведя»[91].

В наше время многие индейские девочки и мальчики, вступающие в возраст половой зрелости, совершают путешествия во сне, чтобы открыть и установить тесную связь с животными стражами. Многим людям в современном обществе, тем, которые потеряли сновидческую связь с животными силами, подобные путешествия могут быть необходимы во взрослой жизни. Для этого необходимо расстаться с «нормальными» привычками и общими галлюцинациями реальности, но голодания в пустыне может и не понадобиться. Животные стражи ищут нас в снах. Если мы только прекратим убегать и вспомним о них, то можем воспользоваться их силой, хотя потребуется кормить и почитать их в наших телах и жизнях.

Лесли приснилось, что она находится в доме своего детства и очень огорчена тем, что у входа стоит лошадь, которая выглядит голодной и избитой. Казалось, она была зажата в дверях дома. После работы со своим сном Лесли поняла, что состояние лошади во многом напоминало то, как она обращается со своим телом. Под нажимом своей матери она сидела на диетах и вела такой стиль жизни, который оставлял ее голодной, физически и эмоционально. Хотя она уже давно оставила отчий дом, теперь она видела, что усвоила многие принципы своей матери. Ей было необходимо вынуть лошадь из дверей дома матери и кормить ее тем, чего лошадь желает. Когда я работаю со снами о лошадях, подобными этому (существует особая связь между женщинами и лошадьми в снах, а иногда и в физической жизни), я вспоминаю, что монголы дали жизненной энергии имя «Лошадь ветра»[92].

Когда шаманы отправляются за сновидениями, они обычно действуют под защитой животных стражей. Установить тесную связь с одним или несколькими животными необходимо для развития способности к шаманским путешествиям во сне. Эта связь неоценима в поддержании здоровых границ и защиты психического пространства. Устойчивая связь с животными силами дает способность изменять форму энергетического тела и проецировать энергетические формы, которые действуют на расстоянии от физического тела.

Наши предки верили, что мы рождаемся связанными с определенным тотемным животным. Такова была основа системы кланов. Некоторые австралийские аборигены все еще верят, что, когда рождается человек, одновременно рождается его «лесная душа» — в форме животного или птицы. Мы можем чувствовать, что обладаем пожизненной связью с определенным животным или птицей. Другие могут видеть это в типе нашего тела, в стиле жизни, в способе реагирования на трудности.

Но в процессе жизни мы можем создать множество связей с животными. Некоторые из них могут быть порождены отношениями с животными, которые делят с нами жилище и территорию, начиная от домашних питомцев и заканчивая дикими животными, которых мы встречаем в природе и путешествиях. Животные, которых мы встретили в физическом мире, могут появиться в снах как союзники и помощники.

Чтобы жить с силой, необходимы жизненные связи с животными стражами. Эти связи должны быть энергетическими, а не просто служить личными символами. Необходимо уметь заимствовать животные силы для того, чтобы выслеживать, устанавливать психические границы и исцелять. Одним из быстрейших способов возвращения жизненной силы, восстановления иммунной системы и выхода из летаргии или депрессии, известных мне, является встреча с животными духами.

Лучше и проще всего развивать устойчивую связь с животными силами на основе предшествующих встреч с реальностью животных во сне, в видении или в обычной жизни. Представьте, что во сне вы убегали от медведя или плавали с дельфинами. Вы можете вернуться обратно в сновидение — при помощи техники возвращения в сновидения. Если вы заметите, что нервничаете или боитесь, то, возможно, возьмете с собой друга, который составит компанию в путешествии или, по крайней мере, сможет держать вас за руку и присматривать за вами в физическом пространстве.

Техника возвращения в сновидения работает и с жизненными воспоминаниями. Возможно, вы видели, как баклан пыряет, чтобы достать рыбу. Вы можете нырнуть вместе с бакланом так же, как можете вернуться обратно в сновидение.

У многих есть тесные связи с животными, которые присутствовали в жизни: любимой кошкой или котом, лошадью, кроликом, семьей лис, живших за сараем. Эти друзья могут оказаться по-настоящему знакомыми в другом смысле — в качестве животных стражей и психических союзников, и не следует забывать, что более чем приемлемо работать с энергиями любых животных, которых мы хорошо знаем, включая домашних питомцев.

Чтобы установить связь с животным стражем, который появляется во сне, надо не бояться. Если вы впервые встречаетесь со львом или медведем, встреча может быть неприятной, а вы можете чувствовать себя в опасности. Как сказал Рильке, «jeder Engel ist schrecklich» (каждый ангел ужасен), и это может быть вдвойне правдой, если ангел предстает в виде животной силы, по крайней мере, при первой встрече. Однако когда мы можем преодолеть страх и принять дар реальности животных сил, перед нами открывается мир исцеления. Мы можем увидеть это в истории Пэг.

большой и приятной пещерой, где ее различные «Я» собирались вокруг нее, обнимали и становились с ней единым, все, кроме 11-летнего «Я», которое все еще было где-то далеко. В своем сне наяву Пэг встала рядом с Медведем как Медведь и отправилась на поиски своего потерянного «Я>. Когда она нашла потерянное дитя, оно потянулась к ней с любовью, но твердо и обхватило ее сильной медвежьей лапой. Она вернула его домой в свое теперь уже объединенное «Я>.

Взгляд ГІэг прояснился, и слезы радости потекли по ее щекам, когда она пробудилась от прекрасного сна. Вы можете подумать, что, вероятно, все произошедшее было всего лишь фантазией. Если бы это и было так, то я прославлял бы те волшебство и радость, которые принесла эта фантазия. По Пэг и я уверены, что случившееся, когда она отправилась на встречу с Медведем, было не просто фантазией. Я видел по свету в се глазах и поднявшемуся настроению, что произошло глубокое восстановление и настоящее возвращение энергии.

Мы праздновали это все вместе, распевая песню могавков, которая призывает исцеляющего Медведя:

Я спросил Пэг, как она хочет почтить Медведя. Она решила, что теперь станет есть ягоды и больше рыбы, чтобы и она, и Медведь, живущий в ней, ощущали, как вкус взрывается во рту, когда она смакует кусок форели.

Я был взволнован встречей Пэг с Медведем во сне и всем, что случилось после. История Пэг — это вдохновляющий пример того, что может произойти после установления сознательных отношений не только с исцеляющим Медведем, но и с другими животными силами.

Периодически проверяя связь с животными стражами, вы можете удостовериться в том, что она реальна, а если так, то проверьте, является ли она рабочей. То есть, если животные стражи приходят всегда, когда вы в них нуждаетесь, например, для исцеления или психической защиты, то вы знаете, что установили работающую связь. Проверьте, что вы можете с ними делать и что могут делать с вами они во время сознательного путешествия во сне. Практикуйте изменение формы вашего энергетического тела. Отмечайте, может ли один из ваших животных стражей выполнять задания по выслеживанию или передавать сообщения и готов ли он делать это, пока ваше основное сознание занимается чем-то совершенно другим.

Отметьте, как неожиданное появление или движения животного — вашего помощника помогает воспринять что-то, что сами вы могли и не заметить, даже если были полностью сосредоточенными. Однажды я собирал информацию для своего друга-доктора и был уверен, что нашел все, что нужно. Затем знакомое мне животное укусило меня, заставив меня посмотреть в другом направлении. Это привело к началу долгого и плодотворного исследования, которое позволило обнаружить гораздо больше, чем я мог бы собрать в ином случае. Это убедило меня в том, что мой опыт гораздо больше, чем просто плод воображения.

городным чувством к тому, что имеет значение в жизни. Часто они получают дар усиленного экстрасенсорного восприятия.

Однако не каждый переживший временную смерть возвращается в целости. Часть души может остаться там. Вернувшимся людям может не хватать той части их энергии и личности, той части их души, которая осталась по другую сторону. Современные технологии, доступные для использования, вносят вклад в решение этой проблемы. Есть много способов оживить пациента, даже если человек, занимавший тело, не хочет возвращаться.

Мы теряем часть души из-за боли, жестокости и травм, из-за горя и разбитого сердца, потому что часть жизненной энергии украдена или изъята из нашего тела. Мы теряем часть души, когда не следуем велениям сердца и соглашаемся жить в тех рамках, которые устанавливают другие люди, когда мы недостаточно доверяем себе, чтобы любить и верить в цель души, и когда перестаем надеяться на силу Вселенной. Мы можем страдать от потери души из-за выбора, сделанного в жизни, так же как и из-за тяжелой травмы. Мы делаем определенный выбор: быть с одним человеком, а не с другим, например, и часть нас противится этому выбору, возможно, все еще завися от предыдущего партнера.

Одним из моих любимых авторов, пишущих на тему потери души, является канадец Чарльз де Линт, чьи описания альтернативных реальностей, где бродят «потерянные девочки», западают в память и, согласно моему собственному опыту, достаточно точны. Восхитительная книга, написанная де Линтом, — «Слова, которые остаются», рассказывает историю о том, как писатель, совершающий поездку, причиной которой послужил выход новой книги, поздно прибывает в отель. Молодая женщина со взъерошенными волосами, напоминающая панка, говорит, что отель часто посещает призрак женщины, которая заключила сделку со смертью, убившей ее яркий дух, для того чтобы эта женщина могла исполнить волю отца и стать после него управляющей отеля, а не художницей. Писатель подходит к стойке утром, чтобы подарить девушке экземпляр своей книги. Там он обнаруживает значительно более зрелую женщину. Она смутно напоминает ту девушку, и он обращает внимание на то, что обеих женщин зовут Мэри. Когда он сообщает об этом, старшая женщина резко отвечает, что в отеле работает только одна Мэри, и это — она, она стала управляющей отеля после смерти своего отца. Писатель понимает, что эта недовольная, уставшая человеческая оболочка есть то, что осталось, когда живой творческий дух ушел. Призрак, который наведывается в отель, — это призрак жизни. Де Лиит размышляет, что есть «люди, которых мы оставляем позади, когда делаем выбор», и есть «призраки тех, кем мы когда-то были», которые бродят вокруг, доступные взору всех, кроме нас самих[93].

Я близко знаком с реальностью потери души, потому что переживал ее на некоторых стадиях своей жизни и, возможно, в другие моменты, которых не заметил. Я потерял некоторых моих маленьких Робертов, когда тяжело болел и был очень одинок в детстве. Я болел двусторонней пневмонией двенадцать раз в возрасте от трех до одиннадцати лет и пережил то, что теперь называют клинической смертью во время трех кризисов. Я провел многие дни в приглушенном свете и одиночестве больничных палат. Некоторые части души, вытесненные из тела и забытые, отказались возвращаться назад, потому что не хотели находиться в мире боли и изоляции, они хотели веселиться, плавать и общаться с девочками.

Позднее, когда я был подростком, обстоятельства и семья разлучили меня с первой девушкой, которую я полюбил, и меня оставила другая часть меня — безнадежно романтичный поэт. Его хватило на то, чтобы написать стихотворение о разбитом сердце, стихотворение, которое в ночь нашего расставания казалось противоядием к саморазрушению:

Затем, когда я решил прервать свой первый брак и покинуть Англию, уехав в Америку, часть меня осталась позади, не одобряя моего выбора. Еще позднее, когда мои встречи с духами привели к переоценке всего, что я считал важным, и я решил оставить жизнь автора бестселлеров ради иного пути, другая часть меня восстала против такого решения и откололась.

В ходе жизни сновидения предупреждали о необходимости достичь восстановления души и возвращения этих аспектов меня, что иногда вело к интересным происшествиям, касавшимся объединения семьи! Альтернатива возвращению души — бесцельное блуждание с дырой в нашем существе, дырой, которую мы можем попытаться заполнить или забыть с помощью своих зависимостей, или же мы можем пригласить в нас то, что нам вовсе не принадлежит.

1. Неспособность приземлить себя: несобранность, вялость, склонность избегать окружающих.

2. Хроническая депрессия.

3. Хроническая усталость.

4. Раздвоение личности.

5. Зависимости.

6. Низкая самооценка.

7. Эмоциональное оцепенение.

8. Неспособность отпустить ситуации прошлого или людей, не присутствующих более в вашей жизни, например, потеря желания жить дальше — после развода или смерти любимого человека.

9. Ожирение или необъяснимая прибавка в весе (типично для женщин, переживших жестокое обращение).

10. Жестокость.

11. Отсутствие воспоминаний о снах.

12. Возвращающиеся сновидения о местах из ранней жизни или более молодых оставленных «Я».

Сны рассказывают, какие части нас отсутствуют, и когда приходит время возвращать их обратно. Возвращающиеся сновидения, в которых мы снова оказываемся в ситуации, происходившей раньше, могут свидетельствовать, что часть нас осталась там, позади. Сны, в которых мы воспринимаем наши более молодые «Я» как отдельного человека, могут убеждать нас признать и восстановить ту часть себя, которую мы потеряли в юном возрасте. Иногда мы не знаем, кем является этот прекрасный ребенок, пока не приглядимся лучше. В моей книге «Врата сновидений» есть история о том, что случилось, когда женщина отправилась назад в свое сновидение о прекрасном пятилетием ребенке в красном пальто и объединилась в своем сердце с той частью себя, которую потеряла в пятилетием возрасте из-за семейной травмы.

Женщина средних лет попросила меня о помощи. Она сказала:

— Я чувствую, что потеряла ту часть меня, которая может доверять и радоваться.

Я попросил ее начать вести журнал сновидений, хотя она сказала, что вот уже много лет не запоминает снов. Когда она пришла на встречу со мной, она смогла запомнить лишь один крошечный отрывок сна. Она запомнила, что стояла на столе, глядя на три надписи. Но чернила выцвели, и она не могла прочитать, что там было написано.

Медленно и осторожно я помог ей расслабиться и попросил вернуться обратно в сновидение. Достаточно быстро она оказалась в комнате дома, в котором жила вместе со своим бывшим мужем до развода, почти двадцать лет назад. Теперь она смогла прочитать написанные сообщения. Первое, написанное заглавными буквами, гласило: «Ты можешь это сделать». Все надписи были посвящены жизни в согласии с сердцем и доверии к жизни.

Она осознала, что оставила свою способность любить и доверять в той комнате, примерно двадцать лет назад. Я спросил, что ей необходимо сделать. Она сказала:

— Мне необходимо забрать свое сердце из той комнаты и вернуть его в свое тело.

Она собрала сообщения и сделала движение, которым возвращала их в свое сердце. Когда ее руки скрестились над сердцем, мы оба увидели теплый и мягкий свет, исходящий из сердечного центра. Она вздрогнула, глаза вспыхнули, и она сказала:

— Что-то вернулось. Что-то, что отсутствовало двадцать лет.

Отсутствие воспоминаний о снах часто является основным симптомом потери души, как будто часть страдающего, которая знает, как видеть сны и погружаться в глубинную реальность, исчезла из-за боли или отвращения. Песня пайутов, использовавшаяся для исцеления потери души и депрессии, является призывом снов:

Акт призыва сновидений может быть необходим для восстановления души, как в истории Стефани.

Стефани была смелой женщиной. Холодным осенним воскресеньем, на Род-Айленде, когда я встретил несколько черных собак во время утренней прогулки но берегу; она присоединилась к моему двухдневному семинару, хотя сказала, что последний сон, который она ясно запомнила, приснился тридцать лет назад. Она долго занималась медитацией и была продвинутым практиком в нескольких дисциплинах, а также заботливой матерью и веселым, приятным человеком. Но ей не хватало сновидений.

— Я не запоминала снов с тех пор, как мне было шестнадцать, — рассказала она.

Я был обрадован, когда она вызвалась вернуться в сновидение и, что впечатляет, пригласила все группу в путешествие внутри ее пространства сновидений. Стефани оказалась достаточно смелой не только для того, чтобы вернуться в сновидение, увиденное в подростковом возрасте, и, следовательно, в жизнь и тревоги ее подросткового «Я», она была готова позволить большой группе друзей и незнакомцев войти внутрь ее психического пространства.

— Вы внутри, — сказал я. — Можете дать своему сну название?

Она задумалась на мгновение, а затем ответила:

— Я не могу остановить их.

В ее сновидении она — стройная шестнадцатилетняя девушка, пытающаяся остановить мужчин, которые взламывают дверь дома. Она зовет отца на помощь, но он не приходит. Те люди вламываются в дверь, и она просыпается, испуганная, всхлипывающая и злая, как черт, на своего отца.

Слушая ее рассказ, мы все могли по-разному представлять его значение в жизни девочки-подростка, как, возможно, делаете и вы, читая этот рассказ сейчас. Но наше намерение состояло не в том, чтобы анализировать сои, а в том, чтобы использовать его как портал для путешествия, которое могло привести к исцелению и определению, а в данном случае, и к окончанию засушливого сезона для снов, длившегося три десятилетия.

Стефани рассказала, что она узнала о том, что ее отец умер от сердечного приступа в ту же ночь, когда она увидела этот сон. Совпадение ее сна с этой смертью могло быть случайным. Она чувствовала свою вину, что не навестила отца в больнице, где он провел несколько дней, и сказала, что это чувство вины было отчасти причиной того, что она потеряла сны.

Я спросил Стефани:

— Что ты хочешь узнать?

— Я хочу узнать, почему папа никогда не навещал меня в сновидениях. Я все еще обижена на него за это.

Я мягко предположил, что, если бы этот сон был моим, я захотел бы узнать, кем были вторгшиеся, а также узнать, может ли техника возвращения в сновидение помочь встретиться с отцом и разрешить оставшиеся неразрешенными вопросы. Она с энтузиазмом сказала, что хочет попробовать.

ле мстительных духов, которые могут наделить нас своими желаниями, смятением и даже телесными симптомами. Ее высказывания о предмете, опускаемом, отрицаемом или подавляемом в западной психологии, недвусмысленны: больше одного аспекта энергии и сознания переживают физическую смерть, и необходимо признать это и быть готовыми иметь дело с более чем одним аспектом умерших.

Народ, к которому Островная Женщина принадлежит но рождению, гуроны, проводит очень сложную церемонию «вторых похорон», чтобы обнаружить и переместить часть души, которая остается вблизи Земли. Нам необходимо такое же понимание и аналогичная практика, потому что проблема бездомных душ, обретающихся непосредственно около завесы жизни, становится острой.

Я получил мощный практический опыт в ирокезском понимании тройственной природы души, когда находился в центре отдыха моей подруги на севере Огайо, на берегу Скалистой реки, в центре, который она основала из-за своих сновидений.

Очень поздно, в первую ночь, проведенную в Доме Ангелов, я спустился в гостиную и обнаружил, что там проходит элегантная вечеринка, в три часа ночи. Это никак не нарушало стиль вечеринки. На мужчинах были черные галстуки, смокинги или жакеты. Выделяющийся среди присутствующих пожилой человек с седыми волосами вежливо поприветствовал меня и представился как Автохтон. Греческое звучание слова что-то напомнило мне, но я был отвлечен от раздумий на эту тему, потому что в этот момент я заметил, что пожилой мужчина и все его товарищи имели головы волков.

Наутро я заглянул в словарь в поисках значения слова «автохтон» и выяснил, что оно означает «коренной». Я не сомневался, что люди-волки на вечеринке были действительно первыми людьми Америки. Было интересным то, что их предводитель использовал греческие слова во время нашей встречи во сне. Возможно, он вежливо сообщал, что тоже готов расширить свой словарный запас. Островная Женщина, Мать клана Волка, потребовала этого от меня, чтобы облегчить наше общение.

Кэрол Домброуз, моя хозяйка, проводила меня к вершине холма, к кругу из камней, выходящему на реку В тот момент мимо нас пролетела голубая цапля, напоминавшая воздушного змея. Кэрол пригласила меня медитировать с камнями. Я потрогал один и почувствовал, что это камень памяти, хранящий воспоминания о времени, когда нашу планету впервые посетили разумные существа с далекой звезды, и о непрерывном, но постоянно находящемся под угрозой эксперименте по переносу высшего сознания в неуклюжую и медленно развивающуюся форму жизни.

Затем мое видение расширилось, и я понял, что вокруг меня были люди- волки. Теперь они не были одеты для официальной церемонии. Они облачились в кожи, открыли свои татуировки и раскраску. Мать клана Волка наблюдала за мной, потрясая своим вампумом. Я следовал течению ее

похорон, принятия и перерождения, которые произошли в пространстве сновидений этого мира.

Мое видение, возникшее тогда, когда я был в круге камней, подкрепило чувство, что мой долг — помочь людям моего времени исцелить их отношения со смертью и с уже умершими. Это включает отделение тяжелой энергии мертвых от живой энергии, поиск подходящего места обитания для души в ее астральном теле, общение с высшим сознанием умерших и помощь в том, чтобы они помнили о своих возможностях.

Йейтс сказал: «Живые могут помочь воображению мертвых» и был в точности прав[95]. Но чтобы сделать это, необходим непосредственный опыт жизни после смерти и хорошие рабочие связи с другой стороной. Мы достигаем это через сновидения.

Хотелось бы вам иметь таких друзей: она приходит тогда, когда вы в ней нуждаетесь. Она всегда поддерживает вас, дает советы и никогда не осуждает.

Она — потрясающий консультант: знает, что приготовило для вас будущее, может сообщить, что делать, а чего не делать, чтобы избежать чего-то плохого, или найти подходящую работу; или подходящий дом, или правильного партнера.

Она — доктор и целитель, который может помочь поправить состояние вашего тела еще до того, как оно заболело. У нес есть верное лекарство, чтобы ускорить ваше исцеление и восстановление. Она отвечает на звонки в любое время и никогда не берет с вас ни цента.

С ней очень весело, и она — потрясающий компаньон для путешествий. Она делает так, что вы хотите встать, танцевать, петь и играть. Она любит летать в экзотические места и, должно быть, баснословно богата, потому что уносит вас на личном самолете или яхте. У нее такие связи, что никогда нет необходимости проходить через досмотр или таможню.

Она обладает удивительной энергией. Час, проведенный в се компании, дает заряд бодрости на всю неделю.

Она рядом, когда вам и вашему прекрасному ребенку понадобится забота, обнимет, когда захотите, и подтолкнет, когда понадобится перепрыгнуть через пропасть в мире.

Она знает вас лучше, чем вы знаете себя в своем повседневном сознании. Когда она держит зеркало перед вами, вы не замечаете недостатков. Вы видите существо, излучающее силу и возможности, ваше древнее сияющее «Я». И в этот момент узнавания вы начинаете вспоминать и жить в соответствии с целью души, священным контрактом, подписанным до вашего воплощения в этом теле.

Предположим, что вам посчастливилось иметь такого друга. И вы никогда не говорите спасибо и не помните про ее день рождения. Вы чаще всего игнорируете ее советы и, когда вас постигают неудачи, жалуетесь на несправедливость жизни или отсутствие поддержки от мира. Вы забываете песни, которые пели вместе, и ночи любви и красоты, за которые вам не пришлось платить. Если вы замечаете луну сквозь смог и городские огни, то не вспоминаете, что путешествовали с ней туда. Вы смотрите в зеркало в ванной и не видите там ее.

Если бы она была обычным другом, она могла бы отказаться от вас, как от неблагодарной никчемности. Но это — не обычный друг, и она обладает терпением ангела, но даже ангельское терпение не бесконечно. Поэтому, если вы не принимаете се советов, она может не приложить усилий, чтобы предупредить вас о том, что, если вы не обратите внимания на серебристую «Субару» на том перекрестке в следующую среду, то разобьете машину, или, если не будете говорить от всего сердца, потеряете любовь жизни. И если быть рядом с вами не так приятно, потому что вы всегда жалуетесь на жизнь, отказываясь от риска создать что-то новое и заполняя пустоту своего мира грязью и зависимостями, ваш сияющий друг может отдалиться. Затем волшебство начинает уходить из вашего мира, и вы остаетесь в большем одиночестве, чем когда-либо хотели.

Это — ваша собственная душа.

Теперь вы видите истинность понимания ирокезов, что сны требуют действия. Мы должны действовать, чтобы почтить друга, который навещает нас, дает советы и путешествует вместе с нами в сновидениях. Вам следует понять, что в снах есть много союзников, но самым главным из них является тот, кого мы видим в зеркале, подобно Гайавате, когда наш взор чист: древнее и сияющее «Я>.

Совершение правильных действий для почитания сновидений — это практическая магия высокого порядка. Настоящая магия — это искусство достижения глубинной реальности и привнесения даров из нес в физический мир. Именно это мы делаем, когда отдаем дань уважения сновидениям и силам, которые говорят с нами через сны.

Сначала мы можем почтить сновидение при помощи речи, но это должно быть чем-то большим, чем просто болтовня или анализ, проведенный левым полушарием мозга. Речь должна быть актом, поэтическим движением, моментом присваивания имени, который приносит в мир нечто новое. Как шаманы-сновидцы, мы должны передавать знание о том, что сны дают песни и магические слова, которые могут проявить нечто, даже целые миры, из океана вероятностей.

Как говорит Островная Женщина, привнесение чего-либо из мира сновидений в поверхностный мир — это процесс творения, способ создания мира в танце, как это делала Небесная Женщина на спине Черепахи.

Среди ирокезов, как и в других культурах, ценящих сны, считается очень важным найти или создать объект, который может содержать энергию сновидения.

жизни. Ваш внутренний ребенок получит огромное удовольствие оттого, что на вашем, иногда скучном, рабочем или тонном столе появятся мелки, краски, цветная бумага и канцелярские принадлежности. Если вы боитесь рисовать, начните работать не ведущей рукой или же попытайтесь рисовать с закрытыми глазами. (Попробуйте, даже если вы опытный художник, — просто поразительно, что может получиться!) Мне нравится рисовать свои сны и видения. Иногда результат выглядит как страница комикса.

Многие сновидения сами по себе являются стихотворениями, и опыт пересказа сновидений дает возможность поэзии развиться, по мере того как мы начинаем использовать подходящие обороты и язык.

Предлагаю задание, которое развлечет вас: возьмите пересказ сновидения и превратите его в стихотворение. Может оказаться, что все, что вам нужно, — это переписать пересказ снова, с небольшими изменениями, на листе бумаги в форме белого стиха. Или же можете взять строку; фразу или отрывок сновидения, чтобы составить хокку или написать нечто, что скорее опирается на сновидение, нежели остается привязанным к нему.

Хотя я часто превращаю сновидения в белые стихи, мне кажется, что дух сновидения или, пожалуй, точнее будет сказать, дух в сновидении требует, чтобы я отнесся к стихотворению с большим вниманием и тщательностью. Я встречал поэта и мага Уильяма Батлера Йейтса в пространстве сновидений с тех пор, как помню себя в этой жизни. Иногда мы встречались в одной библиотеке, иногда он принимал меня в волшебном доме, расположенном в том месте, которое он очень точно описал как четвертый уровень астрального плана. Незадолго до зимнего солнцестояния 2002 года, когда я отправился в сознательное путешествие по пространству сновидений из крута обратно в Ныо-Грендж, где я обнаружил Глаза Богини, он был моим проводником на пути. Я не мог описать свое путешествие в белом стихе. Я позаимствовал ритмы из поэзии Йейтса:

Когда мы рассказываем сновидение так, что захватываем слушателей, мы уже призываем мощь рассказа, которая является одним из величайших даров сновидений, и оживляем мощь поэзии в своей жизни.

Истории и рассказы могут приходить непосредственно из сновидческо- го опыта. Некоторые сновидения напоминают законченный рассказ или сценарий для фильма или телевизионного шоу; другие могут походить на сценарий, требующий доработки.

Сны даруют истории и в более глубоком смысле: они помогают соприкоснуться с большой историей жизни. Они устанавливают связь между священной пьесой, которая идет за занавесом повседневных занятий. Они показывают наших двойников в других временах и других измерениях, и они открывают путь в мир богов. Таким образом, открываются каналы, ведущие к мифическому исцелению, которое истекает из силы, скрытой за повседневными занятиями, помогая влиться в великую историю, которая хочет быть прожитой через нас.

Так как я легко могу- заскучать, я постоянно ищу новые игры. Я попросил свои сны дать мне новую игру накануне творческого семинара, который проводил в Санта-Фе. Я получил сцену, в которой участники семинара собрались вокруг глубокого озера. Они записывали сны, которые пришли к ним из этого колодца видений. Они смешали их и передавали случайным образом по кругу, а затем но очереди сидели на очень высоком деревянном стуле, высотой с сиденье спасателя на пляже, читая чужой рассказ о сновидении и дополняя его собственными историями. Их радостно слушало много людей, включая писателей и художников прошлого, предков и индейских духов, собравшихся вокруг.

Я представил эту игру на семинаре на следующий день. Пришедшая в первый раз женщина была вытащена на середину друзьями- доброжелателями. Она не хотела быть там. У нее не было опыта такой работы, и она крайне редко запоминала сны. Она была истощена и очень больна, потому что ее доктора в стиле «черных колдунов» западной аллопатической медицины сказали, что жить ей осталось, возможно, несколько месяцев. Она вытянула карту, на которой я написал рассказ о собственном сновидении, приложив усилия к тому, чтобы почерк был разборчивым. Вот то, что я написал на карточке:

Женщина, вытянувшая карточку; вслух читает, несколько раз запинаясь на неразборчиво написанных словах. Она остановилась, посмотрела, еще раз прочитала рассказ и замерла. Некоторое время казалось, что игра потерпела полную неудачу. Затем женщина ожила, страстно и ярко. Она встала на ноги, и всем своим телом начала рассказывать. Крича, шепча и стеная, она поразила всех нас, когда рассказывала свою, захватывающую дух, вполне эпическую историю, созданную на основе нескольких фраз о моем сновидении. Это был ее собственный роман-миф, в котором она обнаружила все свои жизненные трудности и через который проложила собственную тропу к исцелению. Она описала, как сражалась, будучи женщиной-воином, ради внешней цели. Она верила в свою цель, но устала от сражений. Она описала, как удалилась на домашнюю территорию, теряя силы и умирая от жажды. Она изобразила себя умирающей и хватающей ртом воздух, пока не появился медвежонок и не исцелил ее с помощью трав и природных лекарств.

Она описала растения и талисманы, которые были даны ей. Дерево, названное ею, присутствовало в моем сне, но не в рассказе, который прочитала она, то есть она спонтанно вошла в реальность сновидения, открытую мной. В своей истории она описала, как в месте исцеления сушеная лаванда была помещена ей на шею в качестве защитного ожерелья. С каждой произнесенной фразой у нее прибавлялось силы и муже

она вновь была напутана актерами, которые очень убедительно изображали пауков. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы преодолеть долину между холмами пауков и войти в яркое сияние (которое изображали люди, стоявшие на окне и развернувшие полотнища яркой ткани). В ходе представления, сновидица чувствовала, что наконец преодолела страх рака груди. Она забрала с собой энергию для дальнейшего исцеления.

В представленном ниже рассказе вы будете следить за представлением сновидения шаг за шагом. Сновидение было моим собственным, и название, первоначально данное ему, гласило: «Горный Лев поднимает меня к месту сердца», я уже пересказывал этот сои в главе 6 части I. До театра сновидений я много работал с этим сном и даже написал об этом в статье. Но театр сновидений помог мне достичь высшего уровня осознания одного крайне важного элемента: необходимости избавиться от части моего багажа. Это заставило вспомнить урок и применять его при каждом повороте моей жизни.

1. Рассказ сновидения как сценария. Я рассказал группе сои, в котором несу тяжелый груз — чемодан, ноутбук, ручную кладь и другие вещи, поднимаясь вместе с товарищем вверх по склону, по направлению к своей машине. Я понимаю, что должен опустить на землю часть ноши. Я отдаю часть вещей своему другу, другие же опускаю на землю.

Я обнаруживаю, что должен подняться по очень крутому склону, и это тяжело, даже если учесть, что я несу только маленькую белую коробку Я благодарен, когда помощник на вершине горы спускает мне веревку и помогает подняться. Я выясняю, что мой помощник — это Горный Лев. Когда я добираюсь до вершины, мой помощник говорит, что пришло время открыть коробку. Когда я делаю это, то обнаруживаю в коробке сильное, бьющееся сердце. Я помещаю его на самую высокую точку, чтобы его биение разносилось во все стороны. Я чувствую, что оно расходится во всех направлениях на огромные расстояния.

2. Распределение ролей. Я выбрал членов крута для каждой роли, начиная с моего «Я». Я выбрал людей на роли моих сумок, моего друга, Горного Льва, веревки и бьющегося сердца. Я выбрал людей на роли пологого склона н почти вертикального подъема. Каждому досталась роль. Если бы у нас было еще больше людей, я бы дал им роли деревьев па холмах, моря вдалеке, людей, которые слышат биение сердца.

3. Создание сцены. Мы приготовили комнату, чтобы разместить в ней театр. Я выбрал ту сторону комнаты, где вдоль стены располагались подушки, в качестве места, где будет расположен крутой подъем. Мы убрали все объекты из центра, чтобы ничего нельзя было опрокинуть и чтобы актеры не запутались во время представления.

4. Хореография. Я снова медленно рассказал свой сои, со многими паузами, обучая актеров ролям и помогая им находить места, где они должны были стоять или двигаться. С самого начала мы импровизировали. Для того чтобы веревка, которую играла женщина, висела вертикально, понадобились бы сложные механизмы, причиняющие неудобство, поэтому у нас она двигалась по горизонтали.

5. Репетиция. Теперь мы были готовы к генеральной репетиции, находясь уже в костюмах. Когда все актеры, выбранные мной на роль груза, собрались вокруг женщины, изображающей меня, я увидел, что она с трудом может двигаться! Идея передвигаться с таким количеством багажа была нелепой. Я заметил, что ее спутник казался скорее частью ее груза, чем настоящим источником помощи. Так, нагруженное мое «Я» из сновидения буквально не могло видеть цель своего движения или надеяться на то, что отыщется веревка, которая поможет подняться на гору. Когда эта женщина оставила свой багаж позади, она оставила там же и своего спутника. Все это, когда я смотрел представление, было очень значимо для меня.

6. Обсуждение сценария. Мы обсудили, есть ли необходимость в изменениях или добавлениях. Я призвал участников импровизировать. Я обратил особенное внимание на девушку, игравшую моего товарища по сну, который, согласно моему описанию, хранил молчание, и предложил ей говорить по ее усмотрению. Я предложил актеру, изображавшему Горного Льва, говорить больше и вести себя так, как могла бы себя вести большая кошка. Актер, игравший мое бьющееся сердце, спросил, может ли он позаимствовать барабан, чтобы сделать сердцебиение более громким. Естественно, я отдал ему барабан, и мы позволили ему создавать столько шума, сколько ему заблагорассудится.

7. Шоу. Теперь мы были готовы для большого представления, в котором я должен был играть себя. Я предложил другу, игравшему меня во время репетиций, выбрать другую роль — например, одного из тех, до кого доносился звук биения сердца.

С того момента, когда я вошел в свою собственную роль, театр полностью меня поглотил. Актеры еще глубже вошли в свои роли и стали неприступным утесом, тяжелым чемоданом, покрытым наклейками из путешествий, моей подругой, которая хотела помочь, но стала лишь частью груза.

Я чувствовал себя счастливым в своем изначальном сне. Я чувствовал себя вдвойне счастливым в этот раз, когда я ухватился за веревку и получил помощь Горного Льва. Внутри живого мира сна меня наполнило благоговение, когда сердцебиение зазвучало в вибрациях барабана.

8. Аплодисменты. Мы поаплодировали друг другу в конце представления, любое сколько-нибудь сносное представление заслуживает аплодисментов.

9. Обратная связь. Я попросил актеров не выходить из роли еще некоторое время после окончания представления на сцепе, чтобы они могли говорить со мной, выражая свою точку зрения внутри театра сновидений. Я сказал им: «Если вы были сумкой, говорите как сумка. Если вы были частью склона, говорите как часть склона. Не выходите из своей роли. Скажите мне то, что можете сказать как сумка и камень».

Все, рассказанное актерами, было свежим и наполненным важными догадками. Женщина, игравшая мой ноутбук, была особенно проницательна. Она сказала мне: «Я — тяжесть, когда ты используешь меня для переписки, которая отнимает слишком много времени от твоих творческих поисков».

10. Дань почтения театру сновидений. Я решил больше не брать свой ноутбук в дорогу, потому что, как заметил один актер, когда я путешествую с ноутбуком, то обычно провожу слишком много времени, проверяя почту'. Оставив ноутбук, я освободил место для толстых дневников, в которых пишу истории от руки.

Одно из самых важных и полезных посланий, которые я когда-либо получал от Высшего <Я>, было таким: «Люби и празднуй. Помни, этот мир — не тюрьма, он — игровая площадка».

Для меня это разрешение присоединиться к непрерывной пульсации творения, чтобы создавать нечто новое каждый день, создавать новые игры и свежие слова для развлечения духов, которые находятся не столько там, сколько здесь. Если я хочу сказать: «Я жив» — на языке могавков, я скажу киатонте, что означает: «Я дух, у которого есть тело». Я — один из духов, которым необходимы развлечения, как и вам.

Вспомним мудрость инуитов, столь близкую мудрости людей Островной Женщины, которая гласит, что в поэтическом акте объединяются слова, в танце выходят священные существа. Старая инуитская женщина с острова Малый Диомид объяснила датскому антропологу, что могущественные духи, такие как дух Кита, следует призывать «свежими словами». «Изношенные» песни не должны использоваться, когда вы призываете важных духов, объяснила она. Осенью, во время празднования, гасились огни, и все сидели в тишине, ожидая, когда придет свежая песня, которая привлечет духов. Если вы можете найти эти свежие слова, правильные слова, вы можете призвать Кита[96]. Заметьте, что поэзия сознания питает душу на всех уровнях. Северный шаман, который может призвать Кита, предоставляет своим людям еду и свет на зиму.

Откуда же берут начало свежие слова и поэтические акты в жизни и искусстве? В сновидениях и подобном сновидениям потоке, в футах синхронизма, когда мы отказываемся от ограничений левого полушария и устанавливаем контакт с источником. Как заметил американский поэт Уильям Эверсон: «Процесс настоящего творчества невозможен без особого настроя. Это потеря объективности, потеря себя, и именно из такой потери рождаются истинные творения. <…> В сновидении замечательно то, что оно помещает нас именно в такое измерение. Иногда самые прекрасные стихи рождаются в снах или во время записи снов»[97].

Мои любимые стихи рождаются в сознательном сновидении, часто во время путешествий через врата образов сновидений или памяти, подобных моему путешествию через Глаза Богини или через врата в дереве в реальность Праматери.

Вот стихотворение, которое я написал на основе нескольких сознательных путешествий во сие, когда я вел недельный семинар в Крипалу, замечательном центре йоги и исцеления в Массачусетсе. Это стихотворение отражает коллективный опыт путешествия и исцеления души, в котором я вел сновидцев за пределы смерти, чтобы узнать, как помочь душам по обе стороны двери. Темой сновидения является задача последней фазы путешествия героя или героини: принести все полученное с собой.

Когда мы превращаем свои сны в стихи, мы освобождаем наш творческий дух, и, танцуя, приходят наши духи. На одном из семинаров я был поражен стихотворением, которое передала одна женщина-математик, работавшая инженером в сфере компьютерных технологий двадцать семь лет и никогда (на ее памяти) не писавшая стихов, пока не получила в дар восстановление души. Стихотворение Нэнси начинается так:

Наши сновидения призывают нас использовать новые слова, чтобы увидеть мир по-новому, чтобы почтить тайные желания души и рождать поэтические строки каждый день.

1. Запоминайте свои сны. Записывайте их и давайте названия.

2. Найдите себе партнера и рассказывайте друг другу сны каждый день, используя ритмы, подходящие для рассказа.

3. Создавайте стихотворения, картины, творчески выражайте свои сновидения.

4. Следуйте синхронизации; относитесь ко всему, что входит в ваше личное ноле восприятия, как к личному посланию от Божественного.

5. Не стоит соглашаться с людьми, обладающими ограниченным восприятием реальности[98].

6. Избегайте негативных мантр и ограничивающих убеждений.

7. Каждый день создавайте поэзию.