В моем рабочем кабинете было темно. Лишь одинокая свеча, стоящая ровно по центру стола, безуспешно пыталась справиться с плескавшимся вокруг мраком. Трепещущий на легчайшем сквозняке огонек оранжевым пятном отражался в большом — выше человеческого роста — зеркале, установленном таким образом, чтобы в нем было видно все, что происходит в комнате. Этот фокус не раз выручал меня, помогая внушить посетителям ощущение чужого присутствия. Да и призраки в те редкие моменты, когда соизволяли снизойти до меня, предпочитали общаться через отражения. Правда, так сразу и не припомнишь, когда в последний раз они баловали меня своим присутствием.

Я глубоко вздохнула, пытаясь совладать с некстати нахлынувшим волнением, и собрала колоду. Сегодня мне не везло. Карты упорно отказывались разговаривать со мной, а по непроницаемому лицу мужчины, сидящего напротив, было совершенно невозможно прочитать и тени эмоций. Как работать в подобной ситуации? Мне нужна была хотя бы крохотная зацепка, дабы понять, что именно загадочный посетитель хочет услышать от меня. А я пока не представляла, с какой целью он вообще явился ко мне.

— Вы гадалка, вы и расскажите, зачем я пришел к вам, — кратко и презрительно бросил мужчина, когда постучал в мою дверь. И все, больше я не услышала от него ничего. Даже своего имени он мне не назвал.

Пальцы немного дрожали от нервного напряжения, когда я вдумчиво тасовала карты, силясь отсрочить момент неизбежного позорного признания в поражении. Я тряхнула головой так, чтобы длинные распущенные волосы упали на плечи, и сквозь растрепанную челку искоса глянула на посетителя. Старый трюк, позволяющий мне незаметно оценить внешность и одежду моих гостей. Порой по этим деталям можно сказать куда больше, чем руководствуясь одними картами. Наверное, именно наблюдательность и способность разговорить самого молчаливого собеседника помогли мне заслужить репутацию одной из лучших гадалок в столице. Но на сей раз, сдается, я обречена.

Я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться и успокоиться. Спокойно, Беатрикс, спокойно. В конце концов, ты всегда можешь вернуть задаток и извиниться, сославшись на то, что сегодня боги оказались глухи к желанию смертных хоть немного приоткрыть завесу тайны над будущим. Назначишь встречу в другой день, а за выигранное время соберешь достаточно информации, чтобы потом продемонстрировать свой якобы потрясающий талант ясновидения. Люди любят, когда им рассказывают о прошлом. А будущее… На то оно и будущее, чтобы о нем еще никто не знал. Напустишь побольше тумана в свое предсказание — и все тебе сойдет с рук. Как и обычно, впрочем.

Я еще раз взглянула на незнакомца, пытаясь в последний раз понять, кто же именно почтил меня своим визитом. На вид лет пятьдесят, сухощав и поджар. На возраст указывают лишь седые виски, красиво оттеняющие темные волнистые волосы, да глубокие морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ. Да, похоже, он привык приказывать и получать желаемое. Дворянин? Вполне возможно. В серо-голубых глазах так и сквозит презрение ко мне, хотя я вообще-то тоже принадлежу к первому сословию.[1] Одежда простая, но наряд наверняка специально выбран таким неприметным и обычным. Некоторые мои клиенты порой в лохмотьях приходят, лишь бы остаться неузнанными. Руки ухоженные, без мозолей, ногти аккуратно подпилены. Значит — точно дворянин, не приученный к физическому труду, или же успешный торговец. Негусто, однако; под это описание подпадает абсолютное большинство тех, кто обращается ко мне за помощью. Я уже давно занимаюсь проблемами только высшего света и зажиточных горожан.

— Ну? — в первый раз после начала сеанса поторопил меня незнакомец, заметив, что я не тороплюсь раскидывать карты. — Глубокоуважаемая Беатрикс, вы еще долго намереваетесь томить меня ожиданием?

Я вспыхнула от смущения, уловив в его тоне явную насмешку. Так, еще интереснее. Видимо, он относится с крайним предубеждением к гаданию, наверняка мне не верит. Тогда зачем пришел? Чтобы выставить на смех? Или же… Или же он попал в настолько безвыходную ситуацию, что вынужден искать спасения при помощи самых невероятных методов?

Я выложила первую карту на стол. Неполную минуту смотрела на открывшегося василиска. Всегда интересовалась вопросом, откуда стало известно, как выглядит эта тварь, если любой взгляд на нее обращает любопытствующего в камень. Впрочем, не стоит отвлекаться. И я положила следующую карту рядом с изображением чудовищного создания, имеющего голову петуха, туловище жабы и хвост змеи. Еще лучше! Теперь передо мной лежал портрет ехидно оскалившегося рогатого бога мертвых Альтиса. Итак, что мы имеем? Нечисть и смерть. Нагадать, что ли, загадочному посетителю крупные неприятности в будущем?

— Вы пришли сюда потому, что вашей жизни что-то угрожает, — неуверенно начала я, готовая в любой момент оборвать свой рассказ, если замечу на лице незнакомца скептическую улыбку.

Однако тот молчал. Лишь пару раз нервно стукнул пальцами по дорогому зеленому сукну гадального стола и опять замер, от напряжения аж подавшись вперед.

Я выложила перед собой еще одну карту. Теперь я увидела пышногрудую рыжеволосую нагую деву, изображенную в самой развратной позе. Суккуб! Отлично, у большинства мужчин проблемы возникают именно из-за женщин. Неужели Артайна — богиня неопределенного будущего, в чьих руках веретено с судьбами всего мира, снизошла до меня, и карты все же решили побеседовать со мной?

— Я вижу девушку, — чуть более уверенно продолжила я. Мужчина в очередной раз стукнул пальцами, и я торопливо исправилась, приняв во внимание его возраст: — Точнее, женщину. Вы много думаете о ней.

— Дальше, — сухо потребовал мужчина, когда я в очередной раз замолчала, судорожно соображая, что же еще придумать.

Я послушно положила четвертую карту и невольно вздрогнула. Мне выпала пустота. Черный прямоугольник без каких-либо обозначений. Василиск — бог мертвых — суккуб — и смерть. Очень неудачный расклад. И предыдущий закончился тем же. Не нравится мне это. Интересно, какова вероятность, что из колоды в сто карт я второй раз подряд вытащу изображение смерти?

— Что означает эта карта? — требовательно спросил незнакомец, когда я потянулась было смешать расклад.

Я проигнорировала его вопрос, но в следующий миг пожалела об этом. Руку обожгло болью, когда он вдруг перехватил ее и с такой силой сжал мои пальцы, будто собирался сломать их. По-моему, я даже уловила опасный хруст костей.

— Что вы делаете? — воскликнула я, борясь с невыносимым желанием закричать от боли во весь голос. — Уважаемый!..

— Что означает эта карта? — повторил он вопрос, проигнорировав мое законное возмущение. Чуть сильнее сжал мою ладонь, и я зашлась в мучительном стоне; впрочем, мужчина сразу же расслабил пальцы, не давая пытке зайти слишком далеко.

Я могла бы возмутиться его произволом. Могла бы выставить его прочь или позвать на помощь, незаметно активировав охранное заклинание. Но мне хватило лишь взгляда в его прозрачные ледяные глаза. И я невольно содрогнулась от ужаса, почувствовав, как по позвоночнику пробежали холодные мурашки. Спокойнее, Беатрикс, спокойнее. Этот орешек явно не по твоим зубкам. Скажи ему то, что он хочет услышать, и выстави прочь. Не стоит нарываться на неприятности, если есть шанс обойтись малой кровью.

— Это карта пустоты, господин, — ответила я. Незнакомец сразу же отпустил мои многострадальные пальцы, и я с облегчением вздохнула. Принялась растирать пострадавшую руку, негромко сыпля объяснениями: — Карта пустоты издавна считалась знаком смерти. Но не все так плохо. Без смерти нет жизни, без конца нет начала. Это тьма, в которой скрывается неопределенность. Возможно, вы победите в предстоящей схватке, возможно — проиграете. Все будет зависеть только от вас.

Морщины на лбу властного незнакомца немного разгладились, и я в свою очередь позволила себе слабый вздох облегчения. Сдается, мои слова пришлись ему по нраву. Умница, Трикс, умница. Продолжай представление в том же духе.

— Женщина, о которой вы говорили… — Мужчина откинулся на высокую резную спинку стула, изучая меня с нескрываемым интересом. — Опишите ее.

Я растерянно собрала карты и вновь принялась тасовать колоду. Легко сказать — опиши! Это в нашей работе, во многом базирующейся на обмане, и является самым трудным. Брякнешь, что она блондинка, а вдруг речь идет о брюнетке? Ладно, придется выкручиваться обычными способами. Заведем отстраненную речь об ее характере.

Я выложила первую карту и почти не удивилась, увидев знакомый оскал василиска. Да что ты будешь делать: все против меня! В третий раз выкидывать один и тот же расклад — это же постараться надо! И что означает изображение этой нечисти, если я хочу описать внешность не ведомой мне девицы? Сказать, что у нее мерзкая склизкая кожа жабы и водянистые глаза? Нет, это будет чересчур. Ладно, начнем рассуждать логически. Если моего посетителя интересует личность некоей девицы, то он познакомился с ней недавно. Учитывая, что, вероятнее всего, мой клиент принадлежит к знати, то у него наверняка было достаточно возможностей, чтобы навести о ней справки. Но он все равно пришел ко мне. Выходит, дельце весьма и весьма непростое.

— Вы встретились с ней случайно, — начала я вдохновенно лгать, не забывая поглядывать на странно спокойного и сосредоточенного мужчину, проверяя его реакцию на свои слова и готовясь в любой момент свернуть свои объяснения. Однако тот сидел смирно, и я продолжила: — Она очень загадочная личность. Сумела вас моментально очаровать…

На этом месте я запнулась. По лицу посетителя скользнула легкая тень то ли неудовольствия, то ли затаенного разочарования. Что это значит? Он негодует на себя, что попал в загодя расставленные любовные сети, или же злится на меня, что я вешаю ему лапшу на уши?

— Вы до сих пор не знаете, чего следует от нее ждать, — тоскливо протянула я, осознавая, по какой тонкой грани сейчас хожу. — Это вас и пугает, и привлекает одновременно. И еще…

Тут я выложила очередную карту. Ага, что-то новенькое! Теперь передо мной находилось изображение гнома, жадно прижимающего к себе целый мешок золота.

— Вас связывают какие-то денежные дела, — плюнув, пошла я напрямик, буквально трактуя каждую карту и не стремясь уже прочитать личность сидящего напротив мужчины по косвенным признакам. — Что-то, что сулит очень много благ в будущем.

Еще одна карта. Разрытая могила и лезущий из нее скелет с розой в зубах.

— Ради нее вы пошли на преступление. — Слова сами лились из меня, я даже не задумывалась, о чем говорю. — И вы до сих пор сожалеете об этом.

Карта. Злорадно скалящееся привидение.

— Вас преследует что-то из прошлого. — Теперь я слышала себя словно издали. Мой голос еще никогда не бывал таким высоким и взволнованным. Трикс, что ты творишь? С клиентом надо говорить томно и спокойно. Но я была уже не властна над своим языком, впав в какое-то подобие транса. — Призраки витают над вашей головой.

Краем глаза я заметила, как сильно мужчина побледнел после моих слов. Судорожно сглотнул, дернув выпирающим кадыком, но не остановил меня. Впрочем, не уверена, что ему бы это удалось. Я сама не ведала, что говорю. Пальцы без малейшего вмешательства моего разума перебирали карты, любовно поглаживая гладкие рубашки, чтобы через миг положить на сукно новую картинку. На этот раз мужчина понял и без моих слов, что означает черная карта.

— Смерть…

Я не была уверена, что произнесла это слово вслух. Но оно словно застыло в воздухе, заставив мельчайшие волоски на моем теле встать дыбом. О великая Артайна, что происходит?

— Я могу… — Мужчина запнулся и отчаянно рванул сдавливающий горло ворот рубахи. Откашлялся и продолжил более спокойно, хотя я видела, каких усилий ему это стоило. Мельчайшие бисеринки пота обильно усеяли его лоб, хотя в комнате было прохладно: — Я могу спастись?

В комнате было тихо. Так тихо, что я слышала лишь треск фитиля, пожираемого огнем свечи, да свой отчаянный пульс. А еще тяжелое дыхание сидящего напротив незнакомца, ждущего от меня ответа.

Я перебирала карты, не торопясь выкладывать очередную на стол, и вдруг уловила краем глаза какое-то движение сбоку. Вздрогнула было, едва не завопив во все горло от ужаса, но тут же расслабилась. Трикс, дурочка, это же зеркало! Сама попалась на собственный же фокус!

Однако стоило мне отвести взгляд и опять сосредоточиться на мужчине, как навязчивое ощущение чужого присутствия вернулось. Мне казалось, будто кроме нас в комнате находится еще кто-то. И этот загадочный незваный гость даже дышит в унисон с нами, чтобы не быть обнаруженным.

Теперь мне стало по-настоящему страшно. Неужели со мной желает поговорить какой-нибудь призрак? Если честно, я никогда не любила эту часть своей работы. Мертвые обычно обладают отвратительным характером и не упускают случая, чтобы каким-либо образом навредить живым. Поэтому я не развивала свой талант медиума. Хотя это не мешало особенно настырным призракам изредка прорываться ко мне. Благо, что, как я уже говорила ранее, это происходит весьма редко.

Я сосредоточилась только на картах и зеленом сукне перед собой, опасаясь лишний раз поднять глаза на мужчину, чтобы случайно не уловить отражение в зеркале. Если в комнате действительно присутствует призрак, то скоро ему надоест ждать и он уйдет, растворившись в зазеркалье. Не хочу видеть, что он собирается мне показать! Опять потом буду несколько ночей от кошмаров страдать.

— Найна Беатрикс? — позвал меня мужчина, устав дожидаться ответа. — Вы слышали мой вопрос? Каким образом я могу избежать смерти?

Я глубоко вздохнула, набираясь мужества. Ладно, послужим на сей раз истине. Дело-то серьезное, вдруг призрак явился, чтобы спасти мужчину?

И я чуть повернула голову, чтобы посмотреть в зеркало.

В этот же момент ощущение чужого давящего взгляда стало невыносимым. В комнате ощутимо похолодало. Всего секунду зеркало послушно отражало меня и мужчину напротив, затем картинка исказилась, пошла слабой мерцающей рябью. Я невольно затаила дыхание, ожидая откровения, и подалась вперед…

С тем чтобы в следующее мгновение с приглушенным вскриком отпрянуть, откинув карты на стол. Потому как из глубины зеркала на меня уставился пустыми глазницами человеческий череп. Демоны! Вот поэтому я так не люблю общаться с призраками! Никогда не упустят случая напугать до нервного заикания. Хоть бы раз что-нибудь приятное продемонстрировали. Нет, только трупы да прочие отвратительные вещи.

— То есть спасения нет, — по-своему отреагировал на мой ужас незнакомец. Грустно усмехнулся и встал, видимо посчитав свой визит законченным.

И неожиданно мне стало его очень жалко. Мужчина пришел в мой дом с гордо поднятой головой и великолепной выправкой, а сейчас стоял передо мной ссутулившись и печально опустив плечи. Даже морщины стали глубже, будто за один час он постарел на несколько лет.

— Послушайте, будущее возможно изменить, — произнесла я, в свою очередь вставая. — Все зависит только от вас.

— Странно это слышать от служительницы Артайны. — Мужчина скривил губы в презрительной усмешке. — Как там говорится? В руках богини веретено, при помощи которого она прядет нити судеб для каждого смертного.

— В том-то и дело, что только прядет, а не уже спряла, — несколько резковато отозвалась я. — У богов изменчивый нрав. Возможно…

— Ваши деньги, — поморщившись, оборвал меня незнакомец, видимо не желая слушать от меня утешений. Отцепил от пояса кошель и щедро сыпанул на сукно золотые монеты. — Вы заслужили награду.

После чего развернулся и, не прощаясь, вышел из комнаты.

Я не стала его провожать, решив, что он без труда найдет выход. Дел-то — спуститься на первый этаж. Вряд ли заблудится по дороге. Вместо этого я прищелкнула пальцами, пробуждая от спячки несколько магических шаров, лениво плавающих под потолком. Сощурилась от яркого света, моментально залившего комнату, затем задула свечу и отошла к окну. Раздвинула тяжелые бархатные гардины, впуская в комнату лиловые сумерки летнего вечера и шум оживленной улицы. Присела на широкий низкий подоконник, наблюдая за неспешно прогуливающимися горожанами и влюбленными парочками. Из головы никак не шел странный господин, покинувший меня совсем недавно. Кто он такой? А впрочем, не все ли равно? Главное, что в итоге все закончилось благополучно для меня. Заработала неплохие деньги и подтвердила свою репутацию гадалки.

Я обернулась к опустевшей комнате. С некоторой опаской покосилась в сторону зеркала, но затем расслабилась. Нет, призраки любят полумрак. Никто из них не явится при ярком свете.

Честно заработанные монеты завлекающе поблескивали на темно-зеленом сукне. Волей-неволей мои мысли свернули в более приятном направлении. А ведь этот чудак неплохо мне заплатил. Даже на его хамство злиться не буду. Подумаешь, руку мне сильно сжал. Зато отдал чуть ли не втрое больше запрошенной цены.

Я мечтательно прищурилась, уже представляя, что можно купить на эти деньги. Пожалуй, первый делом поставлю в кабинет охранное заклинание, способное окутать хозяина дома в мгновение ока непроницаемым щитом, а заодно послать сигнал тревоги в ближайшее отделение полиции. Мало ли что — клиенты, как показал сегодняшний случай, бывают более чем непредсказуемыми. А то те чары, которые у меня сейчас установлены, в лучшем случае лишь на секунду задержат негодяя, вздумавшего причинить мне вред. Давно пора их заменить на что-нибудь серьезное. Заодно обновлю запоры на входной двери. Воров сейчас много, правда, у меня брать особо нечего, деньги в моих руках не задерживаются, но все равно. Приятного мало осознавать, что в твоих вещах кто-то шарил, выискивая ценности.

Я слезла с подоконника и подошла к зеркалу. Несколько раз повернулась около него, придирчиво вглядываясь в свое отражение. Затем подмигнула своему зеркальному двойнику — невысокой стройной девушке с иссиня-черными длинными распущенными волосами и ярко-зелеными глазами. Пожалуй, остаток средств придется пустить на, так сказать, поддержание своей красоты. Гадалка обязана выглядеть соответствующе. Поэтому навещу салон сьерры Элоизы, считающейся непревзойденной кудесницей в делах подобного рода.

От природы я обладала достаточно заурядной внешностью. Серые глаза, мышиного цвета жидкие волосенки. Не уродина, конечно, но и мужчины в обморок от восхищения не падали, когда я мимо проходила. Разве может дипломированная ведьма быть такой? Моя матушка всегда говорила, что на свою внешность женщина жалеть денег не должна. Особенно если она зарабатывает себе на хлеб насущный в таком богатом на конкурентов деле, как магия. Гадалок и доморощенных колдуний сейчас развелось — плюнуть некуда, чтобы в соперницу не попасть. Каждая мнит, что легче работы не придумаешь. Раз потратился на колоду Артайны, зазубрил значение карт, помогающих увидеть будущее, — и вперед на рынок магических услуг облапошивать доверчивых горожан. Правда, мало кто при этом задумывается, что богиня ой как не любит, когда смертные проникают в ее тайны и разгадывают загадки будущего. Потому так часто ее карты отказываются говорить правду. И талант настоящей гадалки заключается именно в том, чтобы понять, когда рискуешь выставить себя на посмешище, выдавая откровенную ложь за последнюю истину.

В этом тонком искусстве баланса между балаганными фокусами и истинным колдовством я достигла неплохих успехов. Увы, мой магический талант был невелик, хотя он, разумеется, присутствовал. На самом видном месте в моем кабинете красовался диплом об окончании факультета предсказателей в столичном магическом университете. Правда, я разумно поместила в рамку только ярко-алые корочки с магиснимком, подтверждающим мою личность, убрав подальше в стол лист с экзаменационными оценками. Хорошо, что преподаватели не зверствовали на сессиях, иначе я бы точно вылетела с последнего курса, не сумев сдать итоговые контрольные. По-моему, даже ректор и декан весьма скептически относились к загадочной и тонкой науке предвидения, однако именно сюда любили отдавать своих детишек богатые родители, которые не скупились на образование своих чад. И я вполне их понимала. С одной стороны, всегда приятно похвастаться перед знакомыми, небрежно обронив, что твой ребенок окончил знаменитый университет. И при этом совершенно необязательно добавлять, какой именно факультет. А во-вторых, не стоит бояться, что за время обучения любимому дитятку невзначай оторвет какую-нибудь конечность кровожадная нечисть. Что-что, а боевая магия для моих однокурсников всегда была под строжайшим запретом. Да и зачем она нам могла пригодиться? Если только усмирить недовольного клиента, явившегося узнать, почему вдруг предсказания не сбылись. Пусть уж лучше сию непростую и опасную науку изучают те, кому в дальнейшем суждено зарабатывать себе на хлеб рискованной профессией государственного мага на страже спокойствия и безопасности граждан нашей страны — Итаррии.

Собственно, именно по этой причине только для будущих провидцев обучение было платным. Всем остальным студентам было достаточно доказать наличие у себя дара. Помнится, вначале я имела дурость сунуться в приемную комиссию факультета некромантии, вспомнив о том, что иногда вижу призраков в зеркале. Начальное испытание убедительно доказало, что с мертвыми я действительно могу разговаривать, но талант мой столь слаб, что первая же сессия наверняка станет для меня и последней. Благо, что маг, принимающий вступительные экзамены, не стал со мной церемониться и в красках расписал мне мое незавидное будущее. Мол, если и удержусь на факультете, то ненадолго. И разве приятно будет молодой девице из знатного рода лазить по кладбищам и разрывать могилы?

Я заартачилась было, горячо убеждая, что именно о таком будущем и мечтаю, но в следующий миг суровый преподаватель продемонстрировал мне морок — до омерзения натурально выглядящий труп на последних стадиях разложения, в чьих глазницах деловито копошились белые жирные черви. Благо еще, что у ассистента преподавателя, стоявшего рядом, оказалась неплохая реакция и он успел подхватить меня на руки, когда я постыдно грохнулась в обморок. Кстати, с тем любезным юношей по имени Седрик мы потом встречались пару месяцев, пока однажды за ужином он не вытащил из кармана дохлую мышь. Седрик долго извинялся, убеждая меня, что это вышло не со зла. Мол, собирался достать носовой платок, но перепутал. А мышь в его кармане якобы появилась совершенно случайно: он убирался в аудитории после проведения практического занятия, хотел выбросить, да его отвлек кто-то вопросом. Видимо, совершенно машинально засунул несчастного грызуна на место носового платка. Однако я и слышать ничего не хотела. Я совершенно неожиданно для себя с ужасом осознала очевидную вещь: ведь Седрик каждый день имеет дело с подобной мерзостью. Он трогает на занятиях трупы, разбирает скелеты по костям, наверняка помогает в проведении ритуалов некромантии, а потом идет на свидание со мной. А вдруг он после всего этого не моет руки? Или моет, но недостаточно тщательно? Вдруг он гладит меня по волосам, а под его ногтями до сих пор имеется кладбищенская земля? Фу, мерзость какая!

Седрик не умолял меня вернуться, но каким-то образом постоянно был рядом. Если мне нужна была помощь, он неизменно оказывался первым, кто ее предлагал. Помнится, я даже шутила, что при желании он для меня снег жарким июлем найдет. Возможно, после столь бережного отношения к себе я бы и оттаяла. Тем более что Седрик был первым, кто обратил на меня внимание, когда я еще столь радикально не изменила внешность. Но тут мне исполнилось двадцать, любимая матушка подарила на день рождения поход в салон сьерры Элоизы — и мужчины принялись дружно сворачивать шеи, когда я проходила мимо. Такой успех моментально вскружил мне голову. Почти сразу на горизонте замаячил новый поклонник — весьма перспективный третьекурсник, занимающийся боевой магией. И волей-неволей Седрику пришлось смириться с моим решением. Хотя, увы, не обошлось без весьма жесткого заключительного разговора, расставившего все точки над «ё», так сказать.

Я тяжело вздохнула и тряхнула головой, отгоняя мысли о давнем поклоннике. Странно, я уже три года как окончила университет, а до сих пор иногда вспоминаю хмурого неразговорчивого парня. Интересно: почему? Вроде бы мы встречались с ним всего ничего. Вроде бы я даже не была в него особенно влюблена. Но никогда и ни с кем мне не было настолько спокойно. Казалось, что скорее звезды упадут на землю, а боги начнут свою последнюю битву, чем он каким-либо образом разочарует или обидит меня. После Седрика у меня было еще несколько романов, но все заканчивались буквально сразу. И каждого своего поклонника я почему-то сравнивала именно с ним.

Я печально поджала губы. Ладно, хватит о прошлом. Наверняка Седрик давным-давно нашел себе менее брезгливую девушку, которая не видит ничего ужасного в его работе. Могу пожелать ему только счастья в семейной жизни. А мне пока рано думать о таких глупостях, как муж и дети. Сначала надо твердо встать на ноги. Конечно, огромное спасибо родителям, что они заплатили за мое обучение, и двойная благодарность матушке за то, что она помогла мне с открытием собственного гадального салона, но вечно на их шее тоже сидеть не будешь. Особенно после того, как я разругалась с отцом, с негодованием отвергнув его идею выдать меня замуж за делового партнера семьи. Да, в последний год мои дела идут все лучше и лучше, но благосклонность Артайны — вещь весьма ненадежная. Сегодня богиня улыбается тебе, а завтра у нее в любимчиках совершенно другой. Тем более что в моей профессии конкуренция зашкаливает. Так что необходимо твердо встать на ноги, пока удача благоволит мне.

Именно под этим лозунгом я жила после окончания университета. Я работала, работала и работала. У меня даже на свидания не хватало времени. Крупно разочаровавшись пару раз в своих избранниках, я оставила все эти глупости на потом. Сначала необходимо было завоевать себе место под солнцем. И, если честно, я очень гордилась тем, что после злополучной ссоры не одолжила и медяка у родителей. Правда, матушка согласилась выступить поручителем в банке, где я взяла крупный кредит на выкуп старого двухэтажного здания в ужасающем состоянии. Все остальное я сделала по большому счету сама. Остаток денег потратила на обустройство салона. Наняла в помощницы дородную крикливую женщину, у которой в дальних предках, сдается, затесались сразу и орки, и гномы, если эти создания действительно когда-либо существовали. От первых она получила в наследство способность пить самогон ведрами и не пьянеть, а заодно при необходимости ругаться так, что первое время я постоянно ходила красная, как вареная свекла. Зато от вторых Доре — а именно так зовут мою помощницу — досталась бережливость, порой переходящая в настоящую жадность, умение торговаться до последнего и потрясающая честность по отношению к хозяйке.

Если честно, не представляю, что бы я без нее делала. Дора и сейчас живет со мной, занимаясь всеми домашними делами. Я периодически порываюсь поднять ей плату, опасаясь, что она может бросить меня на произвол судьбы и уйти к более щедрому хозяину, но Дора с негодованием отклоняет любые мои предложения. Сначала я недоумевала по этому поводу. Кто же в здравом уме от денег отказывается? Тем более что я не раз и не два становилась свидетельницей того, как отчаянно моя служанка бьется за каждый медяк, выбивая скидку у торговцев и наемных работников. Но однажды на рынке, куда я забрела в поисках чего-нибудь необычного из дальних стран, мне по секрету шепнули, что некогда у Доры имелась дочь. Никто до сих пор не знает, кто из мужчин польстился на откровенно некрасивую женщину, поскольку замужем она никогда не была, но факт остается фактом. Как и то, что в возрасте десяти лет девочка умерла от черной лихорадки. Боялись, что Дора не выдержит горя и наложит на себя руки. Целый месяц ее приходилось кормить насильно и следить за каждым шагом. Но время лечит. И потихоньку Дора научилась жить с этим горем. Наверное, я чем-то напоминаю ей потерянную в результате смертельной болезни дочь. По крайней мере относится она ко мне явно не как служанка к госпоже, а скорее как ворчливая бабуля, которая лишь на людях строга, а украдкой всегда балует любимую внучку.

Именно Дора руководила ремонтом будущего салона гадальной магии. Когда она наводила порядок или же принимала выполненную работу, я предпочитала запираться в самой дальней комнате или же уходить на долгую прогулку по городу, лишь бы не слышать бешеный ор и самые гнусные ругательства с обеих сторон. Порой мне казалось, что однажды моя отважная помощница-таки сцепится с кем-нибудь в рукопашной, заставляя переделывать то, что пришлось ей не по нраву. Но все обошлось. В один прекрасный день я осознала, что действительно удачно вложила деньги. По зданию стало можно ходить, не опасаясь переломать ноги. Комнаты, отмытые и очищенные от многолетнего мусора, засверкали, ожидая своих первых клиентов. И таковые не замедлили появиться, когда матушка любезно согласилась прорекламировать мой салон среди своих многочисленных знакомых. Сначала ко мне потянулись зажиточные горожане. Затем слухи дошли и до высшего света. При королевском дворе всегда хватало тех, кто мечтал хотя бы одним глазком заглянуть в будущее и понять, к опале или фавору надлежит готовиться. Крупицы магического таланта, которым я все же обладала, позволяли мне при составлении предсказаний соблюдать точный баланс между неопределенностью и весьма конкретными деталями. А диплом университета, любовно заключенный в рамочку и прибитый на самое видное место, лишь добавлял мне очков преимущества перед многочисленными конкурентами. Впрочем, я об этом уже упоминала.

Я в последний раз посмотрелась в зеркало, разгладила ладонями подол зеленого бархатного платья. Что-то Доры долго нет. Опять, поди, с кем-нибудь языком на рынке сцепилась и перемывает косточки всем своим знакомым.

Стоило мне только так подумать, как до меня донесся слабый звон входного колокольчика, усиленный особым заклинанием таким образом, чтобы его можно было услышать из любой комнаты. Я позволила себе слабую улыбку. А вот и Дора. Отлично, значит, скоро будем ужинать.

— Триша! — По лестнице, ведущий из прихожей на второй этаж, где располагался мой рабочий кабинет для приема клиентов, прогрохотали знакомые тяжелые шаги. Дора поднималась медленно, после каждого пролета останавливаясь отдохнуть, но при этом не забывала громогласно звать меня по имени так, как дозволялось только ей: — Триша! Представляешь, что мне рассказала это вздорная баба Улька? Ну которая живет в доме прямо рядом с рынком?

Я улыбнулась еще шире. Все как обычно. Сейчас на меня вывалят очередную порцию местных сплетен и скандалов. И ведь не избежать этого никак. После чего медленно подошла к столу и сгребла в карман монеты, не удосужившись их пересчитать. И без того видно, что посетитель заплатил мне более чем достойно.

— Так вот, эта самая дурная Улька… — продолжала кричать Дора, по всей видимости уже закончив подъем и медленно приближаясь к моему кабинету. Но вдруг замолчала. А в следующий миг мирную вечернюю тишину двухэтажного дома пронзил высокий захлебывающийся визг.

Я подскочила на месте от неожиданности. Кинулась к двери, похолодев от ужаса. Небо, что случилось с Дорой? Неужели подвернула ногу? Или вдруг какой-нибудь призрак, которые мне изредка удается увидеть при проводимых сеансах, умудрился-таки выбраться из зеркала и сейчас разгуливает по коридорам дома?

Увы, лучше бы Дору напугал призрак. Я бы обязательно нашла способ выгнать приставучее привидение обратно в зазеркалье. Но реальность оказалась намного хуже.

Чуть поодаль от кабинета, на полпути к лестнице, лежал мой недавний клиент. Мужчина упал лицом вниз, свободно раскинув ноги и руки. С первого взгляда могло показаться, что он просто решил прилечь, устав после долгого напряженного дня, и по этой причине выбрал для себя столь неудобное место. Но около его головы расплылась огромная бурая клякса уже немного подсохшей крови. А рядом валялась тяжелая бронзовая статуэтка орла, которая некогда украшала полку над камином в гостиной на первом этаже.

Я с приглушенным вздохом очертила в воздухе круг, призывая благословение богов. Незнакомец был мертв. С ним жестоко расправились, проломив голову и тут же бросив орудие преступление. Самое ужасное, я при этом была всего в нескольких шагах от неведомого убийцы!

Я металась по гостиной, нервно заламывая руки и то и дело испуганно косясь наверх, будто могла увидеть труп мужчины через потолок. Дора примостилась на самом краешке кресла. Она только что залпом выпила уже второй бокал вина, который я налила ей для успокоения нервов, и сейчас алчно поглядывала в сторону початой бутылки, но не решалась попросить добавки. Впрочем, я и не собралась предлагать ей это. Еще не хватало мне сейчас, чтобы Дора напилась от потрясения.

— Что же делать? — в тысячный, наверное, раз прошептала я, остановившись около камина и уставившись на полку, где громоздилось великое множество всяких безделушек. Дора всегда ленилась как следует протирать их от пыли, поэтому по темному кружку легко было отыскать то место, где раньше стояла статуэтка, послужившая орудием убийцы.

— Наверное, надо пойти в полицию? — робко предложила Дора и в свою очередь бросила испуганный взгляд наверх. — Триша, чего ты боишься? Неужели думаешь, что тебя могут обвинить в том, будто ты раскроила башку какому-то типу?

— А вдруг? — Я опять заметалась по комнате, представляя себе всякие ужасы. — Это же самый логичный вывод! В доме, кроме нас двоих, никого не было. Вполне возможно решить, что я по какому-то поводу повздорила с клиентом и размозжила ему голову.

— Не говори глупостей! — резко осадила меня Дора. Бросила на бутылку еще один взгляд, преисполненный затаенного страдания, затем посмотрела на опустевший бокал и неохотно поставила его на стол. После чего вновь обратила все внимание на меня. — Только полный идиот так подумает! Да ты посмотри на себя и на того типа! Он бы тебя одним пальцем перешиб, если бы ты на него бросилась. Ежу понятно, что в доме был кто-то еще, кто подстерег его около твоего кабинета!

— Да, но почему тогда не тронули меня? — Я машинально потерла руку, которая еще помнила жесткую хватку ныне покойного мужчины. — И почему выбрали именно мой дом для нападения?

— Ой, да не все ли равно? — Дора раздраженно отмахнулась от моего замечания. — Искать ответы на эти вопросы — дело полиции! И потом, нам в любом случае придется сообщить об убийстве! Иначе что ты собираешься делать с трупом? День-два — и он начнет жутко вонять, разлагаясь. Или ты планируешь дождаться ночи и избавиться от тела?

Я радостно встрепенулась. Действительно, это было бы наилучшим способом избежать всех неприятностей! Вдвоем с Дорой мы бы вполне могли отволочь труп в какой-нибудь злачный район и оставить его там. А дальше пусть полиция разбирается.

— Триша, я пошутила! — на всякий случай предупредила Дора, заметив мою реакцию на свое предложение. — При всей моей любви к тебе, я на подобное не пойду. Потому как за это точно можно угодить за решетку.

— Да я так… — угрюмо протянула я, моментально сникнув.

— В общем, ты как хочешь, а я иду в полицию! — Грузная Дора с трудом выбралась из низкого кресла и для убедительности еще и притопнула старым стоптанным башмаком. — Жди меня здесь и никого не впускай!

— Моя репутация!.. — тоскливо простонала я, понимая, что переубедить верную боевую служанку все равно не получится. — Кто же ко мне еще придет, узнав, что в моем доме убили человека?

— Придут-придут, — уверила меня Дора, закутываясь в неизменную черную шаль, которую всегда надевала при выходе из дома. — Поверь мне, милочка, толпой хлынут, узнав про убийство. Народу только и подавай, что кровь и ужасы.

Я несогласно качнула головой. Ой, не верится что-то. Ходить-то будут, но именно толпой — чтобы не страшно было. А сеансы гадания всегда происходят один на один, чтобы было легче услышать подсказки богини. Лично я точно не сунулась бы в то место, где кого-нибудь убили. А если еще узнаю, что хозяйка заведения была под подозрением… Наверняка следователи сначала начнут выпытывать у меня, не страдаю ли я приступами агрессии и не кидаюсь ли со статуэтками наперевес на клиентов. А с другой стороны, все равно иного выхода нет. В самом деле, не избавляться же от трупа самостоятельно. Дора пусть и любит меня как дочь, но помогать мне в этом точно не будет. Да я и сама не представляю, как было бы возможно подобное провернуть.

— Не открывай никому дверь! — строго повторила Дора, стоя уже на пороге гостиной. — Я заблокирую входные чары. Пока не услышишь мой голос, не трогай их. Поняла?

Я грустно кивнула. Дора еще с минуту пристально смотрела на меня, словно ожидая каких-либо возражений, затем что-то неразборчиво прошептала себе под нос и вышла. Спустя пару секунд до меня донесся звон колокольчика, который на этот раз прозвучал по-иному, доказывая, что дверь надежно заперта.

Оставшись в одиночестве, я рухнула в то кресло, из которого совсем недавно встала Дора. Щедро плеснула себе вина и задумчиво подняла бокал к глазам, невольно залюбовавшись темно-багровыми переливами. Затем осторожно пригубила терпкий напиток с едва уловимыми нотками кориандра и полевых трав.

Комната была залита ярким магическим светом, но я все равно боязливо озиралась по сторонам. Холодные мурашки бегали по коже от мысли, что совсем рядом лежит мертвец. Нет, интересно все-таки: кто же его убил? И почему это сделали именно в моем доме? Неужели не могли дождаться, пока он выйдет на улицу?

От осознания, что смертельная опасность прошла так близко от меня, я вздрогнула. Подумать только, ведь убийца наверняка поджидал свою жертву около моего кабинета! А если бы я вздумала проводить мужчину до дверей, как нередко делала? А если бы решила взять новую колоду и перед сеансом вышла бы в соседнюю комнату, где у меня хранился достаточный запас карт и прочих мелочей, которые могут понадобиться при гадании? Жуть какая! Ведь тогда бы меня тоже могли убить.

Я так сильно вздрогнула от нахлынувшего ужаса, что чуть не расплескала вино. Сделала большой глоток, пытаясь хоть немного успокоиться. Ладно, Трикс, возьми себя в руки. Теперь надо придумать, что говорить следователям, дабы они сразу и безоговорочно поверили в мою невиновность.

При мысли, что меня будут допрашивать, я вскочила на ноги. Поставила бокал на стол и заметалась по гостиной, сжимая кулаки от бессильного волнения. Я никогда не задавалась вопросом, как работают государственные маги. В голове крутились лишь несвязные обрывки давно прочитанных детективов. Вроде бы при ведении расследования магам разрешено прибегать к весьма жестоким методам. О небо, а вдруг мне не поверят и начнут пытать, желая выбить правду? Кто знает, какие ужасы могут твориться за внешне благопристойным фасадом полицейского учреждения по защите и охране правопорядка!

Неизвестно, какие еще ужасы я успела бы нарисовать у себя в голове, но тут раздался резкий требовательный стук. Входные чары противно засвистели, показывая, что кто-то собирается войти в дом.

— Откройте! — услышала я мужской голос, показавшийся мне смутно знакомым. — Найна Беатрикс, полиция!

Я сидела все в той же гостиной и нервно грызла ногти. Противная привычка, с которой, как я надеялась, мне удалось распрощаться еще в детстве. Ан нет, при первом же по-настоящему страшном случае она вновь дала о себе знать.

Рядом со мной расположилась в таком же кресле Дора. А выход из комнаты контролировал огромный верзила в мятых штанах и сером невзрачном свитере. Мужчина стоял, привалившись плечом к косяку, и не сводил с нас пристального взгляда.

На втором этаже тем временем было шумно. То и дело над нашими головами раздавались громкие шаги, что-то волочили, а один раз так чем-то грохнули, что я подскочила на месте, испугавшись, что на нас может обрушиться потолок.

Верзила, однако, реагировал на все эти звуки весьма флегматично. Он задумчиво обкусывал заусенцы с большого пальца, изучая меня с таким холодным презрением, что невольно оживил в моей голове все те кошмары, о которых я думала перед приходом полиции.

— Что-то долго они там, — первой решилась нарушить напряженное молчание Дора.

— Осматривают место преступления, — снизошел до ответа верзила и принялся обгладывать другой палец, небрежно обронив напоследок: — Нельзя пропустить ни единой детали. А то мало ли…

Я заерзала в кресле, не зная, куда себя девать от пристального взгляда служителя закона. И чего уставился, спрашивается? Будто у меня на лбу рог вырос. Или уже представляет, как закует меня в наручники и отправит в тюрьму?

Над головой опять послышались шаги. На этот раз они продвигались по направлению к лестнице. Верзила заинтересовался этим, выглянул через порог в прихожую и удовлетворенно констатировал:

— Ага, выносят.

Я гулко сглотнула. О небо, даже думать не хочу, какого мнения теперь обо мне будут соседи! Ведь наверняка перед домом сейчас целая толпа собралась! Наш район всегда славился тишиной и спокойствием, кто бы мог подумать, что тут произойдет убийство! Да ладно бы на улице — у меня в доме!

— Сейчас и вами займутся, — с глухой угрозой проговорил верзила, продолжая следить за происходящим в холле. — Следователь уже идет.

Наверное, если бы я не сидела, то упала бы в обморок. Кровь настолько резко отхлынула у меня от головы, что перед глазами замелькали противные мелкие мушки. Ну вот, начинается! Сейчас на меня в лучшем случае начнут кричать, выбивая показания, а в худшем… Демоны, не желаю даже думать об этом!

— Спасибо, Ортанг, можешь идти, — в следующую секунду услышала я тот же голос, который не так давно приказывал мне открыть входную дверь.

Увы, тогда мне не удалось хорошенько разглядеть мужчину, который обладал приятным, чуть хрипловатым баритоном, показавшимся мне смутно знакомым. Едва я дезактивировала чары, как меня в буквальном смысле снесло толпой людей. Этот самый верзила, которого, как я теперь узнала, зовут Ортанг, сразу же оттащил меня в сторону и буквально насильно втолкнул в гостиную, позволив своим коллегам беспрепятственно хозяйничать у меня в доме. Дора, по всей видимости, показала наглым визитерам, где именно произошло убийство, после чего ее препроводили ко мне и оставили дожидаться окончания обыска.

Я с интересом повернулась в сторону распахнутой двери, с нетерпением ожидая, кто именно войдет в гостиную. Если голос следователя мне знаком, то, быть может, мне повезло и я встречу одного из многочисленных знакомых матери? Она настолько общительная женщина, что водит дружбу, пожалуй, с целым городом. Неужели у нее нет приятеля в полиции? Я не люблю просить матушку об одолжениях, но в данном случае отошла бы от своих принципов.

А еще через миг я удивленно охнула, увидев, кого именно Ортанг уважительно назвал следователем. Да, этот человек мне был знаком. Даже очень хорошо знаком. Беда была лишь в том, что мы расстались не самым лучшим образом.

Потому как на пороге стоял Седрик собственной персоной.

Он мазнул по мне ничего не выражающим взглядом, немного задержался на Доре и опять повернулся к Ортангу, который наконец-то перестал терзать свои многострадальные искусанные пальцы и отлепился от дверного косяка.

— Можешь быть свободен, — повторил Седрик и дружески хлопнул по плечу верзилу, который был выше его на целую голову. — Дальше я сам разберусь.

Ортанг с нескрываемым сомнением хмыкнул, как-то нехорошо глянул на меня, словно ожидая, что я могу в любой момент с криками и кулаками наброситься на них, пытаясь сбежать, но не стал спорить. Развернулся на выход и небрежно обронил через плечо:

— Ты это… Будь аккуратнее. Если что — я недалеко.

Седрик наклонил голову, пряча язвительную улыбку в тени. Видимо, его весьма позабавила неловкая попытка товарища защитить его от предполагаемой опасности. Но когда он посмотрел на меня, я невольно вздрогнула. От недавней усмешки не осталось и следа. На миг мне показалось, будто передо мной стоит не старый хорошо знакомый поклонник, а совершенно неизвестный человек.

— Добрый вечер, найна Беатрикс, — проговорил он, ни жестом, ни интонацией не выдавая, что мы знакомы. — Извините, не имел возможности поздороваться с вами раньше. Но, думаю, вы не в обиде на меня, с учетом сложившейся ситуации.

— Да, конечно, — отозвалась я, то нервно сжимая, то разжимая кулаки. Помолчала немного, но все же осторожно добавила: — Я все понимаю, господин Седрик.

— Так вы знакомы? — простодушно охнула Дора, моментально повеселев. — Так это же замечательно! Триша, а ты не хотела идти в полицию!

Я со свистом втянула в себя воздух, как никогда ранее мечтая ударить слишком болтливую служанку чем-нибудь тяжелым. Хотя нет, лучше не надо. Кое-кого чуть ранее в моем доме уже огрели по голове с фатальным результатом.

В серо-зеленых глазах Седрика мелькнули искорки затаенной насмешки. Он явно заметил, как сильно я нервничаю от сложившейся ситуации. Это, видимо, доставляло ему нескрываемое удовольствие. И я вполне понимала его злорадство. Судьба милостиво даровала ему самый лучший способ поквитаться с девицей, которая некогда так жестоко обошлась с ним. Говорят, сердечные раны заживают очень долго. Интересно, воспользуется ли он удобным случаем, чтобы отомстить мне за давнюю отставку?

— Найна Беатрикс Ильен, — протянул Седрик, с явным удовольствием проговорив каждый слог моего полного имени. Знает ведь, как сильно меня это раздражает! Я предпочитала подобное обращение лишь тогда, когда иначе нельзя было обойтись. В обычной жизни меня все звали просто Трикс. А Седрик улыбнулся, заметив, как я недовольно передернула плечами, и повторил: — Найна Беатрикс, как я понял, вы боялись обращаться в полицию. Почему?

— По многим причинам, — кратко ответила я. Тяжело вздохнула и пояснила, заметив, как Седрик выжидающе вздернул бровь: — Во-первых, я беспокоилась насчет своей деловой репутации. Мои постоянные клиенты могут испугаться, узнав, что в салоне произошло убийство. — И я замолчала, кусая губы от нахлынувших тревожных мыслей по поводу своего ближайшего будущего.

— А во-вторых? — мягко поторопил меня Седрик, заметив, что я не желаю продолжать. — Найна Беатрикс, вы назвали всего одну причину. Как я понимаю, на самом деле их было больше, не так ли?

Я раздраженно тряхнула длинными распущенными волосами, которые не успела убрать в привычную косу после окончания сеанса. Узнаю въедливость своего давнего поклонника. Помнится, от его внимания ни одна мелочь не могла ускользнуть. Он всегда замечал малейшую перемену в моем настроении.

— А во-вторых… — Я замялась, чувствуя, как волнение сдавливает горло. Тяжело признаться, что опасаешься, будто тебя первой и обвинят в преступлении. Обязательно ведь последуют вопросы, с чего вдруг я заподозрила подобный вариант развития событий.

Седрик не торопил меня с ответом. Лишь скрестил на груди руки, холодно на меня глядя. И неожиданно я рассердилась. Ишь ты, господин следователь! А ведь я помню, как ты пытался меня вернуть, как неприкаянно ходил за мной хвостом и успокоился лишь тогда, когда застал в объятиях другого парня и услышал от меня несколько хлестких фраз. Или надеешься, что, получив толику власти, ты теперь сможешь отомстить мне за давнишнее свое унижение?

— Я испугалась, что тень подозрения в этом жутком злодеянии упадет и на мою голову, — сухо сказала я, с вызовом вздернув подбородок и уставившись прямо в непроницаемые глаза давнего знакомого.

— И что же заставило вас так думать? — мурлыкнул тот. Сделал пару шагов мне навстречу и остановился около стола. Провел пальцем по горлышку початой бутылки вина, неотрывно на меня глядя.

— Обстоятельства убийства. — Я пожала плечами, будто недоумевая, что приходится объяснять столь очевидные вещи. — Оно произошло в моем доме, когда в нем не было посторонних. Ну кроме убийцы и несчастной жертвы, понятное дело. Увы, но никто не в состоянии подтвердить мою невиновность. Ясно, что я первой попадаю под подозрение.

— А это вы убили нейна Флавия? — вкрадчиво поинтересовался Седрик, делая еще один шаг. Теперь он стоял почти вплотную к моему креслу, и мне приходилось задирать голову, чтобы продолжать глядеть ему в лицо.

— Флавий? — Я нахмурилась, гадая, почему это имя мне знакомо. — Значит, вот как его звали. Нет, господин следователь, я его не убивала. Когда он вышел из моего кабинета, то был жив и здоров.

— Беда в том, что он не успел сделать и нескольких шагов, как ему раскроили череп. — Седрик широко улыбнулся, заметив, как я невольно поежилась от его слов. — Найна Беатрикс, предположим, вы в самом деле невиновны в столь чудовищном злодеянии. Но почему вы не вышли из кабинета и не помогли несчастному?

— Потому что я ничего не слышала! — гневно выпалила я, сжав подлокотники кресла. — Откуда мне было знать, что этого Флавия за порогом поджидает убийца?! При всем желании я не могла услышать шума борьбы или падения тела, поскольку на мой кабинет установлено особое заклинание, не позволяющее посторонним звукам проникать в комнату и отвлекать меня. Ну кроме звука заклинания, установленного на входную дверь, чтобы я знала о приходе очередного клиента. Помню, что звякнул входной колокольчик, и я решила, что нейн Флавий ушел. А на самом деле, видимо, в этот момент дом покинул тот, кто его убил.

— Ну вот, а говорили, что ничего не слышали, — протянул Седрик, и в глубине его серых глаз мелькнул интерес. — Все-таки колокольчик прозвонил. Быть может, он звонил и раньше, когда вы проводили сеанс гадания?

Я понимала, куда клонит Седрик. Он хотел понять, когда именно убийца попал в дом. Но, к моему величайшему сожалению, в этом я ему помочь не могла.

— Сеансы гадания всегда требуют от меня крайней сосредоточенности. — Я огорченно вздохнула. — И потом, я была уверена, что заблокировала двери после того, как впустила Флавия. У Доры есть ключ, поэтому она могла войти сама, а я очень не люблю, когда моей работе мешают.

— Предположим. — Седрик неопределенно хмыкнул, и я так и не поняла, поверил ли он моим объяснениям или нет. После чего отступил на шаг и присел в кресло, стоящее напротив моего. Я с нескрываемым облегчением вздохнула. Все-таки вести разговор в подобных условиях намного приятнее. Хоть шея не затекает на него глядеть. А следователь тем временем продолжил: — Найна Беатрикс, давайте начнем по порядку. Итак, где именно и когда вы познакомились с господином Флавием?

— Он сам пришел ко мне, — честно ответила я. — Сегодня, во второй половине дня. Попросил провести для него сеанс гадания. Обычно я работаю по предварительной записи, но на сегодня клиентов у меня не было, поэтому я не имела ничего против.

— Во время сеанса гадания его интересовало что-нибудь определенное?

Я мысленно вернулась на несколько часов назад. Вспомнила, как меня испугал горящий непонятной яростью взор Флавия, когда я открыла ему дверь. И его презрительное предложение самостоятельно догадаться, зачем он явился в мой дом.

— Я бы не сказала, — осторожно ответила я. — Видите ли, господин Седрик… Мне показалось, будто он крайне скептически относится к предсказаниям. Поэтому предпочел молчать, предоставив говорить мне.

— И что же вы ему рассказали? — невозмутимо поинтересовался Седрик, чуть склонив голову набок.

Я невольно залюбовалась его безупречно очерченными губами. Прекрасно помню, какими мягкими они могут быть. Затем кашлянула и воровато отвела глаза, испугавшись, что собеседник может угадать мои недостойные мысли.

— Три раза я раскладывала для него карты, — сухо произнесла я, уставившись в пол, чтобы не терзать себя ненужными сожалениями об упущенном прошлом. — И три раза ему выпадала смерть.

— Вот как… — В голосе Седрика послышалась откровенная насмешка. — Что же, могу только восхититься вашим талантом гадалки. Редко когда предсказание исполняется так быстро и точно.

Я метнула на него гневный взгляд. Издевается, наглец! А между прочим, сам некогда успокаивал меня, убеждая, что из меня выйдет неплохая гадалка, раз уж некромантией мне не суждено заниматься.

— Господин Флавий очень хорошо заплатил мне, — ледяным тоном заметила я. — В три раза больше моего обычного гонорара. Видимо, он счел мое предупреждение более чем весомым.

— И не ошибся, учитывая, как повернулись обстоятельства. — Седрик теперь самым наглым образом лыбился во весь рот, наверняка понимая, как сильно раздражает меня своим ехидством и показным неверием, но не желая останавливаться. — Найна Беатрикс, что еще вы рассказали несчастному в последние минуты его жизни?

Я вспыхнула от явственного сарказма, продолжавшего звучать в голосе следователя, но решила взять себя в руки. Не знаю, чего именно добивается Седрик, пытаясь вывести меня из себя, но подобного удовольствия я ему точно не доставлю.

Я сложила на коленях руки, выпрямилась и сухо изложила все то, что не так давно поведала бедняге Флавию.

Седрик слушал меня внимательно, не перебивая. В середине рассказа я с немалым удовлетворением заметила, как улыбка окончательно сползла с его губ и он вытащил из кармана темного сюртука блокнот, в котором быстро застрочил угольной палочкой.

— Это все? — спросил он, когда я остановилась и облизала пересохшие от долгой тирады губы. — Ничего странного во время сеанса гадания не произошло?

Я заколебалась, вспомнив о призраке. Стоит или нет рассказывать Седрику про неупокоенную душу, которая настойчиво стучалась ко мне из зазеркалья, намереваясь о чем-то поведать? Вообще-то как некромант он обязан уметь разговорить привидение. Но с другой стороны, он всегда более чем скептически относился к моему дару медиума. Говорил, что порой я сама убеждаю себя в том, что якобы видела что-то странное, в то время как на самом деле в реальности ничего не происходило. Не поднимет ли он меня на смех в очередной раз?

— Найна Беатрикс? — выжидающе протянул Седрик, не отводя от меня пристального взгляда и наверняка догадавшись, что у меня в рукаве остался еще один козырь. — Надеюсь, вы понимаете, что угодили в очень и очень непростую ситуацию. В ваших же интересах будет сотрудничать со следствием.

— Я видела призрака, — глубоко вздохнув, призналась я. — Но, если честно, я так и не поняла, что он собирался мне сказать.

Седрик прикусил кончик угольной палочки, глядя на меня и, видимо, думая, что я еще что-нибудь добавлю. Но мне больше нечего было ему сказать.

— Хорошо, — пробормотал он, делая очередную пометку в своем блокноте. — Я учту это обстоятельство. Это все, что вы собирались мне сказать по доброй воле?

Я напряженно выпрямилась. Что означает его последняя фраза? Неужели именно сейчас мне и предстоит пройти через все прелести допроса с пристрастием?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — испуганно проблеяла я, заметив, что Седрик ожидает моего ответа. — Все, что я рассказала, — чистая правда. Я никогда прежде не видела господина Флавия. Более того, узнала его имя только от вас. И понятия не имею, кто его убил.

Седрика, по всей видимости, весьма позабавил мой страх. Но он ничего не сказал, лишь перевел жуткий немигающий взгляд на Дору, ожидая, что она может добавить к рассказу своей госпожи.

— Что вы на меня так смотрите? — моментально встревожилась она. — Я этого хлыща вообще не видела! Как с утра ушла на рынок — так и до вечера. Ну знаете, встретила знакомых, разговорилась, а там глянь — а уже смеркается.

— Насколько я понимаю, именно вы обнаружили труп, не так ли? — поинтересовался Седрик, продолжая терзать несчастную служанку своим взглядом.

— Дык… это… — совершенно растерялась она, уловив в его тоне обвиняющие нотки. — Я пришла, по лестнице поднялась к Трише, а там он лежит. Ну завизжала, конечно, куда же без этого…

— К Трише? — перебил ее Седрик. Бросил на меня озадаченный взгляд и опять обратился к перепуганной Доре: — Насколько я понимаю, вы говорите про найну Беатрикс, не так ли?

— Так, — подтвердила Дора.

Седрик продолжал глядеть на нее, молчаливо требуя объяснений такому панибратскому обращению и к служанке и к госпоже, но Дора вряд ли поняла причину его озадаченности.

— Вы поощряете подобное отношение к себе? — резко развернулся ко мне Седрик, осознав, что вряд ли добьется от Доры чего-нибудь определенного. — Найна Беатрикс, раньше, если мне память не изменяет, вы с большей щепетильностью относились к сословным и материальным различиям между людьми, не правда ли?

Я опустила голову, чувствуя, как от стыда у меня отчаянно запылали уши и щеки. Это была еще одна причина нашего расставания. Пожалуй, куда более весомая, чем несчастная дохлая мышь, которую Седрик случайно вытащил из кармана. Он и до этого происшествия частенько притаскивал с занятий всякую гадость, и я относилась к этому достаточно спокойно. Постыдная правда была в том, что за день до нашей финальной ссоры я имела несчастье пообщаться с матушкой. Ей уже доложили про мои отношения, а с ее связями ей не составило особого труда все разузнать про моего поклонника. И полученными сведениями она поспешила поделиться со мной. Я узнала, что Седрик был старшим сыном в обычной крестьянской семье, где помимо него было еще семь детей — три мальчика и четыре девочки. Каким-то чудом ему повезло вырваться в столицу из той глухомани. Он сам поступил в университет, за успехи в учебе добился стипендии и даже нашел работу на кафедре некромантии. Правда, практически все заработанные деньги он отправлял родителям, помогая поднять на ноги своих братьев и сестер. И если в начале знакомства это импонировало мне, то достаточно скоро начало откровенно раздражать. Нет, Седрик никогда не отказывал мне в чашке кофе, когда мы гуляли по городу, расплачиваясь за обоих в недорогих забегаловках, но при этом выражение его лица становилось настолько печальным, что мне самой становилось неловко. Про подарки и говорить нечего. В общем, как ни стыдно мне сейчас осознавать, но злосчастный грызун всего лишь послужил последней каплей.

Когда мы уже расстались, не мой новый роман стал причиной того, что Седрик оставил надежды меня вернуть. А то, что в объятиях другого я позволила в его отношении весьма откровенную и, признаться честно, обидную шутку по поводу его происхождения. Мол, пусть бы сидел и дальше в своей деревне, а не пытался изобразить из себя великого мага. Да, своего я тогда добилась: Седрик перестал мне надоедать своим вниманием. Но мне до сих пор стыдно за ту выходку. Такое чувство, будто тогда я сделала нечто весьма омерзительное. Право слово, уж лучше бы я ту дохлую мышь поцеловала, все не так противно было бы вспоминать дела давно минувших дней.

По иронии судьбы через несколько лет я на собственной шкуре узнала цену деньгам, когда отказалась от денежной помощи родителей, которую они намеревались мне предоставить в обмен на мое согласие выйти замуж за какого-то очень важного делового партнера отца. Матушка, кстати, совершенно не удивилась моему решению. Сказала, что сама бы на моем месте взбрыкнула. А вот батюшка разозлился и заявил, что в таком случае я и думать должна забыть о постоянной денежной поддержке.

Конечно, он вскоре остыл и даже, по словам матушки, порывался полностью оплатить мой кредит в банке, который я взяла на открытие салона. Но не на ту напал. Я всерьез вздумала добиться самостоятельности. И это мне удалось. Я даже умудрилась помириться со своей совестью, которая глодала меня все эти годы за давнишнюю ссору с Седриком. А вот теперь он опять появился в моей жизни, правда, не по своей и не по моей воле. Даже передать не могу, как мне неловко смотреть ему в глаза, вспоминая, как жестоко я с ним некогда обошлась.

— Удивительно видеть, как вы позволяете своей служанке такое панибратство, — продолжил Седрик, не замечая, а вероятнее всего, не желая замечать мое смущение. — Найна Беатрикс, некогда вы относились весьма пренебрежительно к людям… Хм… Как же вы тогда выразились?.. Ах да, «… к отребью, которое мнит, будто выбралось из грязи».

Я почувствовала, как у меня защипало глаза от невольно навернувшихся слез. Да, попала я, ничего не скажешь. Седрик вряд ли упустит удобную возможность если не отомстить мне, то вдосталь поиздеваться, пользуясь тем, что я теперь в некотором роде завишу от него.

— Да что вы такое говорите? — к моему счастью, не выдержала Дора. У моей верной служанки от негодования аж голос задрожал. Она так порывисто вскочила со своего места, что едва не опрокинула кресло. — Господин Седрик, простите, но это полная чушь! Триша никогда не позволяла себе ничего подобного! Я даже представить себе не могу, будто такое могло вылететь из ее рта. Да более чуткой и отзывчивой девушки…

— Чуткой? — перебил ее Седрик, поморщившись. — Отзывчивой? Ну-ну… Вы явно многого не знаете о своей хозяйке.

Я продолжала упорно разглядывать свои руки, сложенные на коленях. Слишком страшно и стыдно мне сейчас было встретиться глазами с Седриком. Да, он наверняка ненавидит меня и имеет на это полное право. Вряд ли он когда-нибудь поверит, что я тысячи и тысячи раз пожалела о тех жутких словах в его адрес. Да что там, я бы отдала лет десять своей жизни, лишь бы той ссоры никогда не было.

— Господин Седрик, — медленно проговорила я, тщательно выверяя каждое слово. — Я понимаю, что у вас есть очень весомые резоны, скажем мягко, недолюбливать меня. Но я надеюсь, что это не помешает вам выполнить ваш служебный долг. А по поводу прошлого… Все мы совершаем ошибки, особенно в молодости.

И я осторожно взглянула на него исподлобья, чтобы проверить, как он воспринял мое завуалированное извинение.

Седрик что-то ожесточенно писал в блокноте, будто вовсе не заметив моих слов. А возможно — просто черкал на свободной страничке, вымещая свою злость.

— Хорошо, — неожиданно проговорил он, словно придя к какому-то решению. Встал с кресла и спрятал блокнот в карман своего приталенного сюртука. Смерил меня внимательным и презрительным взглядом сверху вниз. — Час уже поздний, найна Беатрикс Ильен. Вы наверняка очень устали и хотели бы отдохнуть. Поэтому сейчас я вас оставлю. Советую вам и вашей служанке не покидать город на время расследования. А также настойчиво рекомендую вам не относиться легкомысленно к запирающим чарам. Пусть входная дверь всегда будет заблокирована. Ясно?

— Да. — Я кивнула, немало удивленная его словами, в которых мне почудилась слабая тень заботы.

— Доброй ночи. — Седрик вежливо наклонил голову и вышел.

Мне не спалось. Я так и не сумела перебороть страх и остаться в своей спальне на втором этаже. Боюсь, там бы мне вообще не удалось сомкнуть глаз. Разве можно спокойно отдыхать в комнате, которая находится всего в паре шагов от места, где убили человека? Да, тело бедолаги Флавия коллеги Седрика увезли чуть ранее, но все равно. Зуб даю, мне всю ночь казалось бы, будто его неупокоенная душа бродит по коридорам моего дома, безмолвно жалуясь на свою судьбу. Поэтому по здравому размышлению я предпочла ночевать в спальне Доры, тем более что служанка была лишь рада моему решению.

Я устроилась на неудобном, слишком узком диванчике, с которого то и дело сваливалось одеяло. Дора рвалась уступить мне свое место, но я отказалась. Она бы уж точно не поместилась здесь, раз даже мне тесно.

Впрочем, Доре тоже не спалось. Ее кровать то и дело душераздирающе скрипела, когда грузная женщина поворачивалась с боку на бок, безуспешно ища удобное положение.

— Триш, — вдруг раздался приглушенный шепот служанки. Видимо, она окончательно смирилась с бессонницей и решила побеседовать со мной. — Ты не спишь?

— Нет. — Я лежала на спине и смотрела в потолок. — Сна ни в одном глазу.

— Да уж. — Дора понимающе вздохнула. Помолчала немного, затем негромко спросила: — Слушай, а ты давно знаешь этого следователя?

Я грустно улыбнулась. Удивительно, как это Дора так долго терпела с вопросами. Я думала, она вцепится в меня мертвой хваткой, как только за Седриком закроется дверь.

— Достаточно, — лаконично ответила я, не желая вдаваться в долгую историю наших непростых взаимоотношений.

Дора обиженно засопела, видимо догадавшись, что я не желаю развивать эту тему.

— А все же? — через несколько минут осторожно продолжила она, вероятно, надеясь, что я передумаю и расскажу ей историю давнего знакомства. И лукаво добавила: — По-моему, он к тебе неровно дышит.

Я невесело хмыкнула. Ну да, конечно. Куда уж более неровно. Думаю, Седрик сильно пожалел, что не я стала жертвой неведомого убийцы.

— Мы встречались, — наконец нехотя обронила я. — Еще в то время, когда я училась в университете.

— А потом? — поинтересовалась Дора, и в ее голосе послышалась радость от того, что я сменила гнев на милость.

— А потом мы расстались. — Я так зло ткнула подушку кулаком, будто это она была виновата в моей тогдашней глупости и жестокости.

— Он изменил тебе? — после недолгой паузы полюбопытствовала Дора, не желая прекращать неудобной темы. — Или ты хвостом вильнула?

— Не в этом дело, — пробурчала я. Тяжело вздохнула и попросила: — Дора, хватит. Я не хочу вспоминать то время.

— Значит, он загулял, — удовлетворенно заключила служанка. — Вот ведь гад!

— Да нет. — Я поморщилась. — Как раз наоборот. Это была моя вина. И наше расставание вышло очень некрасивым.

Дора аж затаила дыхание, верно предположив, что после чистосердечного признания последует долгий прочувственный рассказ об ошибках молодости. Но я не была настроена открывать перед служанкой сердце.

— Из тебя каждое слово клещами тянуть приходится, — пожаловалась Дора, убедившись, что я намерена и дальше молчать. — А ведь я могла бы тебе посоветовать чего-нибудь. Как-никак вдвое больше твоего прожила. Авось помирилась бы ты с этим Седриком. Мужчина он видный, симпатичный. Да и вообще — выгодно знакомых в полиции иметь.

Я не сомневалась в истинности слов Доры. Все так. Но друзьями нам с Седриком точно не быть. Я вообще удивляюсь, что после допроса он оставил меня дома, а не запер сразу же в камере, заявив, будто я основная подозреваемая в деле о жестоком убийстве. Имел ведь полные основания так сделать. Да, конечно, в таком случае вмешались бы мои родители и приложили все усилия, чтобы вытащить меня под залог. Но ночь-другую я рисковала провести за решеткой в окружении всевозможных преступников. Девушки легкого поведения, карманники и прочий сброд — не самая лучшая компания для особы из знатного рода. Маленькая, но приятная месть бывшей возлюбленной наверняка бы улучшила настроение Седрику.

Я открыла было рот, чтобы запоздало поставить Дору на место и сказать, что уже устала от ее бесцеремонных расспросов, но тут же закрыла его. Потому как моего слуха коснулся какой-то приглушенный шум, доносящийся, по-моему, из коридора.

— А вообще, замуж тебе пора, — вдруг совершенно нелогично заключила Дора, не заметив, как я приподнялась на диванчике, напряженно прислушиваясь к происходящему в коридоре. — Где это видано — двадцать пять лет девке, а даже по свиданиям не бегает. И как только твои родители тебе подобное позволяют? Давно бы сосватали кому-нибудь.

— Цыц! — грозным шепотом потребовала я, вся превратившись в слух. — Дора, во-первых, моя личная жизнь тебя точно не касается. А во-вторых, заткнись во имя всех богов! Кажется, у нас незваные гости.

Дора порой доводила меня до бешенства своим упрямством и любовью покопаться в чужом белье. Любую другую служанку на ее месте я бы давным-давно уволила, плюнув на все то полезное, что она делала для меня. Но у нее имелось одно очень важное качество, из-за которого я прощала ей многое: умение повиноваться в действительно важный момент. Вот и теперь Дора сразу же замолчала, не задавая никаких лишних вопросов. Лишь в свою очередь испуганно приподнялась на кровати, следя за мной.

А я тем временем соскочила на пол и двинулась к двери, стараясь, чтобы под моими босыми ногами не скрипнула ни одна половица. Затем прижалась к стене, напряженно вслушиваясь в ночную тишину дома.

Сначала ничего не происходило. Я уж было собралась вернуться обратно в постель, пошутив на тему того, что у меня совсем нервы сдают, но вдруг уловила чьи-то шаги. Ко мне в гости кто-то пожаловал. И этот кто-то явно не желал, чтобы о его визите стало известно.

Судя по приглушенным звукам, незваный визитер сейчас хозяйничал в прихожей. Затем скрипнули ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Ага, еще интереснее! Уж не собирается ли этот негодяй подкинуть мне еще один труп? Очень будет интересно на следующее утро обнаружить такой подарочек.

— Вот ведь сволочь! — прошипела я. — И что ты у меня дома забыл?

— Надо звать на помощь, — чуть слышно прошептала Дора, садясь на кровати и откинув на пол одеяло.

— Надо, — согласилась с ней я, судорожно соображая, как же поступить.

Да, пожалуй, это будет наилучшим выходом. Тихонько выбраться из дома и побежать в полицию. Участок на соседней улице. За пару минут можно обернуться. Сама я точно в драку не собираюсь лезть. Не знаю, правда, посетил ли меня обычный вор или же тот, кто расправился с Флавием, — сути это не меняет. Предположим самое вероятное: меня собираются ограбить. Вряд ли преступника обрадует появление владелицы дома в самый ответственный момент. А уж если наверху сейчас хозяйничает тот, кто расправился с Флавием… Тогда ему точно не составит особых проблем расправиться заодно и со мной.

Я бесшумно перебежала к окну и отчаянно задергала щеколду. Шепотом выругалась, поняв, что она не собирается мне поддаваться. Видимо, створки перекосило от дождей, которыми нас радовал последний месяц. Отлично! Разбить стекло? Нет, оно зачаровано от грабителей, поэтому выдержит даже удар чем-нибудь тяжелым. Что же делать?

Дора тихо сидела на кровати, наблюдая за моими метаниями. Я еще раз отчаянно дернула щеколду, убедилась, что это бесполезно, и рванула обратно к двери. Прильнула к ней, вслушиваясь в звуки, доносившиеся со второго этажа. Неведомый злоумышленник был еще там. Хм… А что, если выбраться из дома через главный вход, так сказать? С лестницы прихожая почти не просматривается, если только не перегнуться через перила. Преступник, кем бы он ни был, вряд ли сумеет помешать мне. Главное — выскочить на улицу. А там можно и крик поднять. А то вдруг вскоре ему наскучит рыться в моих вещах и он решит поближе познакомиться с хозяйкой дома?

— Триша, ты с ума сошла! — ахнула Дора, когда я подхватила со стула халат и с самым решительным выражением лица накинула его, подвязав поверх легкой ночной комбинации. — Только не говори, что собираешься вора в одиночку задержать!

— Я похожа на самоубийцу? — огрызнулась я. — Даже в мыслях не было! Выберусь на улицу и на помощь позову.

— Тапочки надень, — деловито посоветовала мне Дора, видимо сочтя мой план приемлемым для исполнения. — Простудишься.

— Да ну, — засомневалась я, зябко поджимая большие пальцы ног. — В них бегать неудобно. Еще слетят в самый неподходящий момент, а я о них споткнусь. Так обойдусь! Чай, не зима.

Дора неодобрительно пожала губы, но ничего не сказала, не переча в столь ответственный момент. И замерла на краешке кровати, прижав к груди одеяло и глядя на меня полными восхищения глазами. Видимо, я сейчас представлялась ей кем-то вроде легендарного героя, который вот-вот отправится в далекое путешествие, исполненное смертельной опасности.

— Закрой за мной дверь, а лучше запрись, — посоветовала я напоследок, уже взявшись за ручку. — А то мало ли…

Дора послушно кивнула. Я еще несколько секунд мялась на пороге, не решаясь открыть дверь, зачем-то набрала полную грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, и выскользнула в коридор.

Здесь было темно и очень страшно. Сюда не проникал свет уличных фонарей, поэтому мне пришлось подождать, пока мои глаза привыкнут к перемене освещения. Затем я медленно двинулась по направлению к прямоугольнику двери между коридором и прихожей, напряженно прислушиваясь к шуму, доносящемуся сверху, и готовая в любой момент рвануть наутек обратно к Доре, чтобы там забаррикадироваться от неизвестного преступника.

Однако пока моя смелая вылазка оставалась для злоумышленника незамеченной. Он по-прежнему что-то искал на втором этаже и, по-моему, уже начал терять терпение. По крайней мере, мне показалось, будто он уже плюнул на соблюдение тишины. Интересно, что он там делает? Неужто мебель двигает?

Тем временем я добралась до цели. Высунула голову в дверной проем, быстро оценила обстановку и спряталась обратно, осмысливая увиденное. Благодаря окнам, ведущим на освещенную улицу, в небольшой прихожей было светлее, чем в коридоре. И там на первый взгляд никого не наблюдалось. Ну что же, если прошмыгнуть справа, то я вполне могу подобраться к входной двери, при этом держась так, чтобы с лестницы меня не было видно.

Я сжала кулаки, набираясь смелости, затем бесшумно засеменила к заветной цели, стараясь при этом держаться в тени от мебели и особо не высовываться на открытое место.

И вот когда спасительная ручка, потянув которую я бы оказалась на улице, была уже совсем рядом, в комнате что-то произошло. Я спиной ощутила чей-то злой давящий взгляд. Наверное, это меня и спасло, поскольку я резко отпрянула, повинуясь безотчетному чувству тревоги. И тотчас же воздух разрезала алая молния какого-то заклинания. И у меня не было никакого желания узнавать, что произошло бы со мной, попади она в меня.

Не оборачиваясь, я с приглушенным возгласом ужаса упала за ближайшее кресло. И половицы в том месте, где я только что стояла, расщепило очередное заклинание.

— Помогите! — хрипло просипела я. От ужаса у меня перехватило дыхание, поэтому я никак не могла закричать во все горло.

В тот же миг кресло, за которым я пряталась, мелко затряслось, видимо приняв очередные чары. Но, хвала небу, старинная мебель оказалась крепче, чем рассчитывал преступник. Однако я понимала, что долго эта игра в прятки продолжаться не сможет. Один удар, от которого я не успею увернуться, — и мне крышка.

И меня осенило очередной гениальной идеей. Улица по-прежнему представлялась мне наилучшим местом спасения. Почему-то меня не оставляла глупая уверенность, что стоит только добраться до нее, как я окажусь в безопасности. И поэтому я решила отвлечь внимание преступника.

Я быстро скинула с себя халат, с замиранием сердца прислушиваясь к жалобным стонам кресла, которое вот-вот должно было рассыпаться трухой. Затем свернула ткань в плотный куль и зашептала, с трудом вспоминая слова давно забытого за ненадобностью заклинания.

Да, я никогда не была сильной магичкой и считала боевую магию запредельно сложной наукой. Но в университете я изучила пару трюков, связанных с иллюзиями. Это искусство обычно даже за серьезное колдовство не считали. Так, баловство на грани балаганных фокусов, которое опытным магом будет моментально разгадано. Но я надеялась, что темнота сыграет мне на руку. Несколько секунд. Мне нужно, чтобы неведомый злодей отвлекся всего на несколько секунд. И я выберусь из этого проклятого дома!

Вдруг кресло, ходящее за моей спиной ходуном и рискующее в любое мгновение пасть смертью храбрых, замерло. Видимо, злодей понял, что куда проще и быстрее будет обойти преграду стороной. Все равно мне было некуда бежать. И в тот же миг я кинула сверток в дальний угол, закончив плести заклинание.

Стоило признать: чары у меня получились отменные. Со стороны показалось, будто я смотрю в зеркало. Встрепанная девица в слишком короткой и почти прозрачной комбинации встряхнула волосами и побежала прятаться за дальний диван, наивно пригибая голову.

Тотчас же ей вслед полетело очередное заклинание. Девица тоненько взвизгнула моим голосом и заметалась по комнате, на удивление ловко уходя от все новых и новых всполохов атакующих чар.

Времени у меня оставалось совсем немного. Еще несколько мгновений — и мой обман окажется разгадан, а морок развеется без следа.

От напряжения я забыла о необходимости дышать. Рванула вперед к спасительной двери, словно перепуганный кролик от злой собаки. В голове билась лишь одна мысль: хоть бы она не оказалась запертой, хоть бы сразу открылась!

Мне повезло и не повезло одновременно. Запирающие чары действительно оказались сняты с порога раньше. Видимо, постарался преступник. Поэтому, когда я рванула ручку на себя, дверь сразу же распахнулась. А не повезло в том смысле, что за ней я увидела какого-то мужчину. Тень от козырька над крыльцом падала ему на лицо, поэтому я при всем желании не могла понять, кто стоит передо мной.

Я шарахнулась было в сторону, испугавшись, что нарвалась на подельника того, кто хозяйничал в доме. Но за спиной затрещали очередные чары. Злодей наконец-то разгадал мою задумку, но теперь мне негде было спрятаться от его атакующего заклинания. Я оказалась в западне, из которой не было выхода.

«Пропала! — мелькнула в голове шальная мысль. — Вот и все».

И я закрыла глаза, уже приготовившись умереть. Поэтому и не увидела того, что произошло в следующее мгновение.

Меня сильно толкнуло в спину и одновременно отшвырнуло в сторону. По голове словно пыльным мешком ударило, и я моментально потеряла ориентацию в пространстве. Повеяло свежестью летней ночи, кожу обожгло огнем от очередного заклинания, и тьма радостно распахнула передо мной объятия. Тишина благословенного небытия расплескалась вокруг меня. Я потеряла сознание.

— Идиотки!

Мне совершенно не хотелось открывать глаза. Наверное, при жизни я была не очень плохим человеком, поэтому попала в верхний мир, где боги принимают своих любимчиков. По крайней мере, мне было очень хорошо и спокойно. Только немного мешал чей-то смутно знакомый голос, который приглушенно доносился не пойми откуда и щедро сыпал ругательствами. Интересно, в чей адрес?

— Две великовозрастные дурехи!

Я немного поморщилась. Голос стал ощутимо громче и уже начал досаждать мне. Никакого спокойствия, даже в загробной жизни! Неужели боги так распекают очередную смертную, попавшую на их суд? Странно, я думала, что они не должны позволять себе подобного поведения.

— Что у одной, что у другой ума нет! — продолжал бушевать голос, который теперь раздавался практически над моей головой. — Это же надо догадаться — в одиночку отправиться гулять по дому, где хозяйничает преступник. Потрясающее везение, что Трикс не убили!

— А я чего? — смущенно забормотал женский голос.

Я нахмурилась. Странно, зуб даю, что слышу Дору. Но откуда она взялась здесь? Или неведомые злодеи, расправившись со мной, поспешили убить и ее? А она тем временем продолжила оправдываться перед суровым собеседником:

— Я не думала, что так все обернется. Или нам надо было сидеть и ждать, пока вор к нам в комнату заберется?

— Заперлись бы, — возмущенно фыркнули в ответ. — Хотя бы через окно постарались выбраться. Но это глупость неимоверная — идти через прихожую! Хотя бы сообразили, что преступников может быть двое: пока один орудует наверху, второй сторожит дверь.

— Дык окно не открывалось! — простодушно возмутилась Дора. — Заклинило створки. Дом-то старый. Так-то его отремонтировали, но до мелочей вечно руки не доходят.

Ведущийся над моей головой разговор все больше и больше нервировал меня. Помимо слуха у меня потихоньку начали работать и остальные органы чувств. Вернулось осязание, и я поняла, что лежу на животе. Кожу на спине сильно жгло и щипало, словно кто-то щедро плеснул на меня кипятком. В горле саднило от жажды. И почему-то сильно болела правая рука.

Да, похоже, о счастливой загробной жизни можно забыть. Я жива, что, безусловно, не может не радовать. И, кажется, знаю, кто именно ругает бедную Дору по поводу моей глупой затеи.

Я открыла глаза. Пару секунд мрачно смотрела на обивку дивана, в которую уперлась носом. Ага, я уже не в прихожей, а в комнате Доры. Интересно, кто меня сюда перенес?

Затем я приподняла голову, оценивая обстановку. И увиденное заставило меня тихо замычать от стыда.

Я действительно лежала на диване в спальне своей верной служанки. Правда, почему-то обнаженная. Ну как сказать — обнаженная. По крайней мере, ночной сорочки на мне не было, но тело чуть пониже поясницы было стыдливо прикрыто простыней. А выше…

Я изогнула шею еще сильнее, пытаясь понять, что за белая субстанция покрывает мою кожу, которую ощутимо припекало. Похоже на какую-то смесь мази и чар, судя по чуть заметному голубоватому мерцанию — лечебных.

— Очнулась наконец-таки, — мрачно пробурчали рядом, и я бросила взгляд в ту сторону.

Как и следовало ожидать, тем, кто так рьяно распекал Дору, оказался Седрик. Следователь удобно расположился в кресле, которое стояло чуть поодаль, в то время как служанка приютилась на самом краешке дивана около моих ног. Судя по встрепанным темным волосам и темным кругам, залегшим вокруг серо-зеленых глаз, Седрик провел очень и очень беспокойную ночь. Неужели не ложился вовсе, неся караул около дверей моего дома? Кстати, а что он там делал? Или он и был этим самым таинственным подельником неведомого злодея, устроившего на меня охоту в собственном доме?

Но более всего в сложившейся ситуации, пусть это и прозвучит весьма глупо, меня огорчало то, что Седрик увидел меня в прозрачной и очень короткой сорочке, которая толком и не прикрывала ничего. А теперь я лежала перед ним во всей красе, можно сказать. Кстати, большой вопрос, кто именно стащил с меня комбинацию. Неужто он?

— Дора, не могла бы ты укрыть меня полностью? — попросила я, пытаясь, чтобы мой голос прозвучал как можно более невозмутимо, хотя щеки и уши у меня пылали от смущения.

— Не советовал бы. — Седрик отрицательно покачал головой. Встал и подошел ближе, глядя на меня с таким отвращением, будто перед ним лежало нечто мерзкое. — Найна Беатрикс, увы, но вы пострадали в результате нападения. Хорошо, что я оказался рядом и успел… хм… В общем, от атакующих чар на вас загорелась сорочка. Мне пришлось сорвать ее, иначе вы бы сильно обгорели. Но на спине все равно остался ожог. Я попытался исправить это, хотя некромантия, которая является моей основной специальностью, как вы понимаете, весьма далека от лечебной магии. Однако если в тот момент я бы ничего не предпринял, у вас бы на всю жизнь остались шрамы. Я решил, что вас это расстроит. Поэтому пришлось вспомнить некоторые университетские лекции. Но чары лучше не тревожить еще пару часов.

Чем дольше говорил Седрик, тем краснее становилось мое лицо. От накатившего стыда было жарко дышать. О небо, никогда не думала, что попаду в столь унизительную ситуацию! Чтобы некогда отвергнутый возлюбленный видел меня обнаженной! А ведь ему наверняка пришлось изрядно потрудиться, чтобы обработать ожог. Выходит, мое тело он успел изучить во всех подробностях, так сказать.

Однако вслух я произнесла совсем иное. Несколько раз глубоко вздохнула, беря расшалившиеся нервы под контроль, и сухо проговорила, стараясь, чтобы в моем тоне не прозвучало никаких лишних эмоций:

— Спасибо, господин Седрик. Не передать словами, как велика моя благодарность вам за проявленное участие и оказанную помощь. — Помолчала немного и добавила с прежним холодом: — Надеюсь, вы задержали преступника, который проник в мой дом?

— Перед вашим пробуждением я как раз обсуждал с вашей служанкой данную проблему, — буркнул Седрик, даже не пытаясь скрыть недовольства, застывшего в серо-зеленых глазах. — Найна Беатрикс… Как бы помягче вас спросить… В общем — в своем ли вы были уме, когда решились на данную авантюру? Или вы рассчитывали в одиночку задержать незнакомца, проникшего в ваш дом?

Я вспыхнула от откровенного сарказма, с которым он задавал мне вопросы. Угнетало и то, в какой беззащитной позе я находилась перед Седриком.

— Я вообще не думала, что столкнусь с ним, — угрюмо призналась я. — Я слышала, что он возится на втором этаже, поэтому рассчитывала выбраться из дома и позвать на помощь.

Седрик закатил глаза и неразборчиво прошептал себе что-то под нос. По-моему, в очередной раз нелицеприятно высказался насчет моих умственных способностей. Я тихонько шмыгнула носом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Ну да, возможно, я и сглупила. Но что мне оставалось делать? Сидеть и ждать, когда преступник, не найдя желаемого, спустится вниз и отправится на поиски хозяйки дома? Кто знает, что этому негодяю в голову могло взбрести?

— По-моему, Дора объяснила вам, почему я поступила именно так, — глухо проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал при моих жалких попытках оправдаться.

— Знаете, что меня сильнее всего удивляет в вас, найна Беатрикс? — язвительно поинтересовался Седрик и тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа: — Ваша потрясающая безалаберность! Вы владеете весьма успешным гадальным салоном, но при этом плюете на все возможные меры предосторожности. Двери у вас всегда нараспашку, нет сигнального заклинания, способного оповестить полицию о проблемах.

— У меня есть охранные чары, — возразила я и добавила чуть слышно, надеясь, что уточнение останется незамеченным: — Правда, в моем кабинете.

Однако судя по тому, каким опасным насмешливым огнем вспыхнули глаза следователя, он без проблем расслышал мои заключительные слова.

— Не кричите на мою хозяйку, — вдруг вмешалась в наш разговор Дора, решив прийти мне на помощь, и встала, с вызовом скрестив руки на груди. — Господин следователь, вы не имеете никакого права так вести себя с ней! И потом, легко рассуждать о том, что надо сделать. А как, если денег на это нет?

— Дора! — шикнула я на служанку, меньше всего желая, чтобы Седрику стало известно про мои временные денежные затруднения. Нет, мой салон действительно приносил неплохой доход, но львиная часть из него уходила на погашение кредита банку. Поэтому приходилось выбирать, что именно в данный момент мне более необходимо. А в такой ситуации на безопасность часто плюешь. В конце концов, дом располагался в благополучном районе города, да и брать у меня было нечего. Кто же знал, что так все обернется.

— А что — Дора? — разъяренной фурией обернулась ко мне служанка. Видимо, ее сильно разозлила та легкость, с которой Седрик назвал нас, скажем мягко, особами не самого выдающегося ума. — Легко рассуждать со стороны: заказать такие-то чары, установить то-то и то-то для охраны. А где денег взять? Знаете, какие сейчас проценты банки дерут? А мы еще за ремонт дома не расплатились!

— Не думал, что у госпожи Беатрикс имеются проблемы подобного толка, — удивленно произнес Седрик, изрядно смягчив тон. — Особенно если учесть то, к какой семье она принадлежит.

— Да, но… — начала Дора, которая была в курсе причины моей ссоры с отцом, в результате чего мне пришлось забыть о денежной помощи с его стороны.

— Достаточно! — рявкнула я, торопливо обрывая слишком разговорчивую служанку. Уж чего я точно не хочу, так это того, чтобы Седрик узнал про мой кредит и несостоявшуюся свадьбу. По себе знаю, как сильно беды бывшего возлюбленного могут поднять настроение. Не хочу множить его причины для злорадства в мой адрес.

— Дора, не стоит надоедать господину следователю пересказом моих семейных проблем, — уже спокойнее продолжила я. — Вряд ли они имеют отношение к расследованию, не правда ли?

В серо-зеленых глазах Седрика промелькнуло разочарование, но он не стал настаивать. Лишь чуть наклонил голову, безропотно принимая мое решение.

— Давайте лучше вернемся к более насущным проблемам. — Я глядела прямо на Седрика, пытаясь не обращать внимания на то, как зверски чешется спина. — Господин следователь, так вы задержали преступника, который проник в мой дом?

Седрик досадливо поморщился, видимо, недовольный моим вопросом. Как-то виновато отвел взгляд и буркнул:

— Увы, нет. Как я уже сказал, от его заключительного удара на вас загорелась сорочка. Я потерял слишком много времени, сбивая огонь. А потом вынужден был срочно заняться вашими ожогами, иначе… Впрочем, и об этом я тоже уже говорил. Пока я с вами возился, преступник ушел.

Я изумленно вздернула бровь, услышав его объяснение. Вот оно, значит, как. Выходит, Седрик не бросился в погоню за злодеем, залезшим в мой дом, а принялся ухаживать за мной. А ведь моей жизни ничто не угрожало. Подумаешь, осталась бы с парочкой шрамов. Поразительное милосердие по отношению к той, которая так жестоко оскорбила его в прошлом.

— А что вы вообще делали около моего дома? — спросила я.

— Наблюдал. — Седрик пожал плечами, словно удивленный, что подобный вопрос вообще возник. — Это обычная практика: устанавливать негласное наблюдение за домом, в котором произошло преступление.

— То есть вы видели, как в мой дом залезли воры, но ничего не предприняли? — Теперь в моем голосе прозвучала с трудом сдерживаемая ярость.

— Госпожа Беатрикс, а почему вы так уверены, что к вам пожаловали именно воры? — неожиданно вопросом на вопрос ответил Седрик и опять посмотрел на меня.

— То есть? — Я на мгновение так растерялась, что даже забыла о зуде, который продолжал терзать мою многострадальную спину. — А кто это еще мог быть? Только воры залезают в дома по ночам. И потом, они что-то искали на втором этаже. Наверное, драгоценности или деньги.

— Они? — Седрик аж подался вперед от жадного нетерпения. — Почему они, а не он? Вы видели двоих?

— Вы ведь сами так сказали, — напомнила я. — Когда рассуждали по поводу того, насколько глупой была моя идея выбраться из дома и позвать на помощь. Мол, я даже не подумала, что в прихожей меня может поджидать подельник того, кто орудовал на втором этаже.

— Ага, получается, вы пришли в себя раньше, чем я предполагал. — На лице Седрика неожиданно отразилась непонятная злость, словно он был сильно разочарован данным обстоятельством. — И что же вы еще слышали?

— Да, в сущности, ничего более, — честно ответила я. — Только то, как вы ругались на Дору.

— Понятно.

Седрик не сумел сдержать легкого вздоха облегчения после моего признания, и я в очередной раз удивилась его реакции. Интересно, о чем еще шла речь между господином следователем и моей служанкой, пока я была без сознания?

А Седрик между тем отвернулся и задумчиво прошелся по комнате, заложив за спину руки. Дора вновь опустилась на диван, напряженно следя за каждым его движением. Я же устало опустила голову на скрещенные перед собой руки. Поскорее бы все это закончилось! Сегодняшних приключений, выпавших по воле рока на мою долю, мне с лихвой хватит на долгие годы вперед.

— Так как? — вдруг подала голос Дора, ни на миг не отводя хищного взгляда от следователя. — К нам действительно пожаловали воры?

Седрик остановился напротив окна, за которым еще плескалась ночная тьма, и замер, сделав вид, будто не услышал вопроса, обращенного к нему. В отражении стекла я видела, как он хмурится. Значит, обдумывает, стоит ли нам что-либо рассказывать. Помнится, когда мы встречались, эта его привычка сводила меня с ума: он порой подолгу молчал перед ответом, будто решая, достойна ли я знать правду. Иногда в такие моменты мне хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым по голове.

Воспоминание о давних временах почему-то вызвало слабую улыбку на моих губах. Я могла бы многое рассказать про Седрика и его повадки. Например, то, что он всегда взъерошивал волосы, когда принимал важное, по его мнению, решение. А еще я знала, что он терпеть не может поющих тараканов, которые так любят поселяться в сырых подвалах домов. Если честно, я и сама их недолюбливаю, но по большому счету из-за размера. Есть что-то жуткое в насекомых, которые величиной с твою ладонь. Но зато мне нравятся звуки, которые издают по ночам тараканы: нечто среднее между нежным переливом флейты и мелодичным посвистом соловья. Кстати, как легко догадаться, именно из-за данной особенности их и прозвали поющими. Многие люди даже не желали бороться с насекомыми, предпочитая мириться с их присутствием в доме из-за этих звуков. К их числу принадлежал и один из приятелей Седрика. Однажды он пригласил нас в гости. Пока мы проводили время за светской беседой, незаметно стемнело. Никогда не забуду, как резко побледнел Седрик, услышав первую трель подвального таракана. Хозяин дома обрадовался, попросил всех замолчать, чтобы насладиться удивительной музыкой. Самообладания Седрика хватило всего на минуту, вряд ли больше. После чего он извинился и едва ли не убежал впопыхах, таща меня за руку. Чуть позже, успокоившись, он объяснил мне, что нелюбовь к поющим тараканам идет у него еще из детства. А также попросил никогда не поднимать эту тему. Мол, все равно больше ничего не расскажет, лишь поругаемся зря.

Впрочем, наши встречи после того случая не продлились долго, поэтому я не имела возможности убедиться в правдивости его слов. Но расстались мы совсем по иной причине.

В следующее мгновение я вынырнула из своих воспоминаний, заметив, как Седрик привычно взлохматил свои густые темные волосы, и улыбнулась еще шире. Ага, сдается, господин следователь вот-вот обрадует нас своим рассказом о происшедшем.

— Найна Беатрикс, вам не кажется, что на вас обрушилось слишком много несчастий за один день? — внезапно спросил он, оборачиваясь ко мне. И принялся перечислять, загибая пальцы: — Убийство клиента, попытка ограбления, связанное с ним нападение на вас.

— Кажется, — настороженно согласилась я, пока не понимая, куда он клонит.

— И вы думаете, что все эти события никак не связаны между собой? — продолжил он странные расспросы.

— Если честно, я пока ничего не думаю по этому поводу. — Я выдавила из себя измученную улыбку. — Как вы сказали, за минувший день произошло так много, что я просто не успела разобраться в своих мыслях.

— И все же, — настойчиво протянул Седрик. — Найна Беатрикс, попробуйте поразмышлять вслух. Это не так сложно, как кажется на первый взгляд.

Я могла бы обидеться на очередной его выпад насчет моих умственных способностей, но не стала зря терять время. Будь я на его месте, то точно не ограничилась бы одними лишь язвительными замечаниями, так что будем считать, что Седрик весьма неплохо держит себя в руках, учитывая все обстоятельства нашего давнего расставания.

— Впрочем, так и быть, я вам немного помогу, — практически без паузы продолжил Седрик, не дав мне возможности вставить и слова. — Напомню, что на входной двери было установлено охранное заклинание. Дешевое, конечно, и легкое до безобразия, но все же. Мелкие воришки предпочитают не связываться с домами под магической защитой. Боятся, что не хватит опыта и сноровки справиться с чарами, не подняв тревоги. А вот бывалые воры предпочитают не рисковать попусту, не выяснив прежде, стоит ли игра свеч. Вы сами признались, что брать у вас нечего. Что же получается? Тот, кто наведался к вам с поздним незваным визитом, действовал наобум? Да никогда не поверю! И уж тем более не поверю, что вор действительно высокого класса залезет в дом и примется так нагло шуметь, прежде не обезопасив себя от интереса со стороны хозяев.

— Вы намекаете, что нас с Дорой могли убить, чтобы не мешались под ногами? — перебила его я, внутренне содрогнувшись от подобной перспективы.

— Обычно профессионалы предпочитают решать подобные проблемы без лишней крови. — Седрик пожал плечами. — Куда проще и легче было бы просто запереть вас в комнате и спокойно обыскать дом. Вот если бы искомое не нашлось, тогда да. Если вор действует по наводке и уверен, что в доме скрывается крупная добыча, то может прибегнуть и к весьма жестким методам, чтобы узнать, где находится нужная ему вещь.

— Вот оно как, — медленно пробормотала я, почувствовав, как волосы у меня на голове зашевелились от сказанного следователем. Забывшись, приподнялась чуть больше того, чем требовали правила приличия, но тут же стыдливо опустилась обратно, заметив, как блеснули глаза Седрика. И негромко продолжила, тщательно взвешивая каждое слово: — Но тогда я ничего не понимаю! Получается, те, кто забрался ко мне в дом, действовали не как профессионалы, а как дилетанты. Однако им не составило особого труда разделаться с входными чарами. Более того, воры являются неплохими магами, если судить по тому, с какой легкостью они использовали атакующие заклинания. Какая-то бессмыслица получается!

— Да уж, — согласился с моими рассуждениями Седрик, не отводя от меня блестящих глаз. — И какой же из этого следует вывод?

Я рассерженно насупилась. Откуда мне знать, какой из этого следует вывод? Это его работа как следователя — обобщать данные и искать преступников. И вообще, у меня в настоящий момент голова не тем занята. Как-то не приучена я почти обнаженной вести светские беседы.

— Так я не поняла: их на самом деле двое было? — подала голос Дора, поймав паузу в нашем разговоре. Дождалась легкого утвердительного кивка Седрика и восхищенно выдохнула: — Вот так дела! Триша, девочка моя, ты или перебежала дорогу какому-то дурному магу, или же хранишь в доме редкую ценность, а мне не показываешь. Иначе с чего на тебя столько народу ополчилось?

— Скорее, первое, — буркнула я. — Потому как если бы у меня было что-нибудь ценное, я бы об этом знала. А так…

— А может, этот самый Флавий тебе подкинул что-нибудь? — Дора явно решила поразить меня своим бурным воображением. — Убили ведь его по какой-то причине. Вдруг это он вором был. Сама говорила, что все проблемы у него из-за девицы, с которой его связывают денежные дела. Что, если для нее он что-нибудь украл, а его за это преследовать начали?

— Дора, не сочиняй. — Я поморщилась, потеряв мысль, которую почти поймала за хвост. — Слишком много «если». Даже если предположить, что ты права и Флавий действительно был вором, то зачем ему прятать у меня что-либо? Он явно не собирался приходить ко мне еще раз. И потом, в таком случае было бы логичнее схватить его и применить, как выразился глубокоуважаемый господин Седрик, жесткие методы, чтобы он сам отдал эту вещь. А ему просто раскроили голову.

— Преступление на почве страсти! — восхищенно выдохнула Дора, как-то незаметно переключившись с ограбления на недавнее убийство. — Девица застукала его выходящим из твоего кабинета, подумала, что вас связывают некие отношения, и поспешила избавиться от неверного возлюбленного!

— Женщины обычно обиду за измену вымещают на соперницах, а не на самом изменнике, — несогласно качнул головой Седрик, поспешив включиться в увлекательную игру по выдвижению самых невероятных гипотез разгадки произошедшего убийства. — Так что в этом случае именно найне Беатрикс пришлось бы отбиваться от разъяренной фурии.

— Ну тогда я не знаю. — Дора обиженно надула губы, явно исчерпав всю свою фантазию. Подумала немного, затем кокетливо стрельнула глазками в направлении Седрика, по-прежнему стоявшего около окна. — Кстати, господин следователь, а вы не выяснили, кем является этот Флавий? Раз уж узнали его имя, то должны были определить, чем он занимался в жизни.

— Он не вор, — с легкой улыбкой ответил Седрик. — Это я могу сказать вам точно. Более того, весьма уважаемый человек в городе, да что там — во всей Итаррии. Был, по крайней мере. Поэтому определить его личность и не составило особого труда.

— И кто же он? — полюбопытствовала я. Вспомнила его белые руки аристократа и сама же предположила: — Вхож во дворец?

— Угадали. — Седрик неохотно кивнул. — Господин Флавий Бартелиус являлся главным камергером его величества Альберта Первого.

Дора тихонько охнула от такой новости. Замерла и я, пытаясь осмыслить услышанное.

Наше королевство носило звучное и в чем-то даже воинственное название Итаррия. Заключенное между более могущественными и крупными соседями, оно давным-давно было обречено влиться в состав какой-нибудь империи, будь то восточная Прерисия или же западная Ольгестия, однако благодаря милости богов этого не случилось. Возможно, мы оказались просто не нужны этим странам, поскольку не обладали ничем полезным. Обычный кусочек земли, большую часть которой занимают горы. А может, помогло и то, что у династии Агонов, правящих Итаррией испокон веков, всегда рождались очень красивые дочери, ради которых правители соседних стран с радостью подписывали самые невыгодные условия, по которым заключались династические браки. Но я склонна все же верить первой причине.

В крохотной Итаррии вся знать была на виду. Наверное, каждый житель столицы, к числу которых относилась и я, имел счастье хотя бы раз, но увидеть короля. К слову, Альберт совершенно не чурался общения с народом. Говаривали, что он порой даже переодевается зажиточным горожанином и с удовольствием проводит вечер в каком-нибудь трактире Арильи, где подают самое свежее и вкусное хмельное пиво. Правда это или нет — не ведаю, но я знаю точно: каждое воскресенье любой желающий может увидеть королевскую чету на торжественной службе в храме Треона — бога земли и плодородия.

Стоит сказать также, что наш король Альберт и его супруга Мистрид очень не любят лишней праздности и пышности. Поэтому в любых поездках венценосную чету сопровождает самый минимум свиты. И в этом есть здравый смысл: во-первых, всю нашу страну можно проехать вдоль и поперек всего за несколько дней. А во-вторых, боюсь, населения всей Итаррии не хватило бы нашему правителю, чтобы, подражая восточной моде, окружить себя многолюдной толпой обязательных слуг, фрейлин, фавориток и многих других. Поэтому Альберт мудро ограничил свое окружение лишь самыми верными людьми. И, пожалуй, камергер в этом перечне занимал высшую строчку. Без его разрешения нельзя было войти в кабинет короля. Именно он решал, какие дела и встречи запланированы сегодня у их величеств. Да что там, говаривали, что именно камергер читал первые варианты законов, выносимых на совет знатных семейств, играющих при короле нечто вроде палаты лордов в Ольгестии. И порой именно его рукой в почти одобренные указы вносились самые важные изменения.

Из всего этого следовало только одно: я серьезно вляпалась. Подобные крупные преступления обычно берутся на очень тщательный контроль. И всем будет выгодно, если преступника найдут как можно скорее. Боюсь, на худой конец роль убийцы свалят на меня, чтобы избежать скандала и язвительных нападок на бессилие властей. И плевать на то, что я принадлежу к первому сословию. В конце концов, наш род получил дворянство не так уж давно — всего пару поколений назад.

Все эти мысли промелькнули в моей голове всего за пару секунд, пока я ошарашенно смотрела во внимательные и спокойные глаза Седрика. Он наверняка понял, почему я так испугалась, но промолчал. Лишь спрятал в уголках губ понимающую усмешку.

— Как видите, найна Беатрикс, вы угодили в весьма непростую ситуацию, — небрежно заметил он, скрещивая на груди руки. — Поэтому для вашего же блага будет во всем сотрудничать со следствием.

— Да разве я возражаю? — жалобно проблеяла я, невольно уже представив себя в кандалах в ожидании сурового приговора. — Я ведь и так рассказываю вам чистую правду, господин следователь…

Седрик не удержался от довольной улыбки, убедившись, что я поняла всю серьезность беды, в которую угодила. Глянул в окно, за которым ночной мрак медленно синел, предвещая скорый рассвет, затем вновь посмотрел на меня.

— Думаю, мазь уже можно смыть с вашей спины, — проговорил он. — Найна Беатрикс, я разрешаю вам привести себя в порядок. А затем поднимайтесь на второй этаж. Попробуем определить, что же искали в вашем доме незваные гости и не связано ли это с недавним убийством.

— Но… — растерянно забормотала я, на какой-то жуткий миг представив, что он вздумал тщательно проследить за моим одеванием и умыванием. — Надеюсь, мне будет позволено заняться этим в одиночку?

— Конечно. — Седрик весело хмыкнул, видимо изрядно позабавленный моим смущением. — Не буду вам мешать. С вашего позволения, я пока начну осмотр вашего кабинета.

После чего решительно вышел из комнаты.

— Какой мужчина! — восхищенно прошептала Дора, едва за ним закрылась дверь. Повернулась ко мне с радостно блестящими глазами. — Триша, согласись: он ведь такой лапочка!

По весьма понятным причинам я не разделяла чувств служанки, подспудно продолжая ждать от Седрика какой-нибудь гадости. Но пока его поведение приятно удивляло меня. Если не считать колкостей и язвительных замечаний, он не позволял себе ничего лишнего. А ведь прекрасно понимает, что в сложившейся ситуации без особых проблем способен обеспечить мне массу крупных неприятностей, с лихвой расплатившись за давнюю обиду и унижение.

— Быть может, все-таки расскажешь, какие отношения тебя с ним связывали? — продолжила Дора, не заметив моей кислой физиономии. — Как я поняла, вы встречались?

— Недолго, — честно призналась я, сев на диване и обернув вокруг бедер простыню. — Но мы очень некрасиво расстались.

— Ты ему до сих пор нравишься, — уверенно заявила служанка, не торопясь встать и заняться своими непосредственными обязанностями. Например, отправиться в ванную и нагреть мне воду.

— Вряд ли. — Я печально покачала головой. — Ты даже не представляешь, как сильно я его обидела.

— Ну и что? — Дора легкомысленно пожала плечами. — Триша, милая, любимой женщине мужчина может простить очень многое. Ты просто не видела, как он хлопотал над тобой, когда ты лежала в обмороке. А как он кричал на меня за то, что я позволила тебе в одиночку отправиться за помощью! Честное слово, я не предполагала, что под его суровой внешностью кроется такой темперамент.

Я открыла было рот, чтобы в очередной раз постараться убедить Дору в ее ошибке. Седрик наверняка помог мне потому, что решил быть выше мести. Так сказать, продемонстрировать мне, насколько он благороден, чтобы на его фоне я почувствовала себя полнейшим ничтожеством. Кстати, его план сработал. Я действительно еще никогда не ощущала себя так жалко и мерзко.

Однако Дора не дала мне возможности вступить в спор. Не дожидаясь моих возражений, она выскользнула за дверь, видимо все же вспомнив про то, что мне крайне необходимо принять ванну.

Оставшись в одиночестве, я спрятала лицо в ладонях и жалобно вздохнула. Эх, Трикс, не так важно, что думает Седрик про тебя. Признайся, что больше всего ты злишься на саму себя и свою давнюю глупость. Потому что сейчас тебе очень приятно общаться с некогда отвергнутым возлюбленным, но ты прекрасно понимаешь, что из-за твоей давней ошибки между вами никогда и ничего не может быть.

Стоило признать, Седрик явно недооценивал свои способности в лечебной магии. По крайней мере, когда я наконец-то смыла с себя густую белую мазь и остатки чар, то с удовольствием и немалым восхищением лицезрела абсолютно чистую и здоровую кожу. На моей спине не осталось и малейшего следа от недавнего ожога.

Переодевшись в удобное домашнее платье серого цвета, слегка оживленное белоснежным отложным воротничком, я отправилась на поиски Седрика. Дора тоже рвалась составить мне компанию, однако я непреклонно приказала ей ложиться спать, заметив, как она украдкой сцеживает в ладонь зевок за зевком. В ее возрасте бессонные ночи даются куда тяжелее. Да что там, я бы и сама с радостью забралась сейчас под теплое одеяло, свернулась калачиком и постаралась бы забыть про свалившиеся на мою голову беды. И потом, Седрик вряд ли бы обрадовался, если бы я разрешила Доре принять участие в осмотре второго этажа. Втроем мы бы все следы затоптали. Если, конечно, преступники имели беспечность оставить их.

Выйдя в прихожую, откуда начиналась лестница, ведущая на второй этаж, я невольно вздрогнула. Здесь до сих пор ощутимо пахло гарью, а на полу в беспорядке громоздились деревянные обломки мебели, щедро посыпанные битым стеклом. Н-да, именно здесь смерть едва не настигла меня. До сих пор помню ее ледяное дыхание у меня за спиной.

Я перевела взгляд на входную дверь, проверяя, заперта ли она, и вздрогнула опять, на сей раз от удивления. Поскольку увидела плотную паутину зеленых чар, надежно преграждающих путь любому, кто захотел бы выйти на улицу. Интересно, что это значит? Неужели Седрик полагает, что я могу сбежать, воспользовавшись удобным моментом? Но тогда, получается, он подозревает меня в убийстве Флавия.

Мучимая дурными предчувствиями и вопросами, на которые у меня пока не было ответов, я поднялась по лестнице. На втором этаже в растерянности остановилась, гадая, куда идти дальше, но потом заметила полоску света, выбивающуюся из-под дверей моего кабинета. Ага, должно быть, Седрик там. Интересно, все ли мои бумаги успел переворошить?

Я подняла было руку, чтобы постучаться, но почти сразу же остановилась, разозлившись на себя. Трикс, не забывай: это твой дом! Поэтому ты имеешь полное право спокойно заходить в любую комнату, не спрашивая на то ничьего позволения. И я решительно вздернула подбородок, смело взявшись за ручку.

Седрик сидел за моим столом, опершись локтями на зеленое сукно, и о чем-то сосредоточенно думал. Он словно не заметил моего появления, продолжая буравить остановившимся взглядом свое отражение в зеркале, установленном напротив.

Я тихонечко кашлянула, пытаясь привлечь его внимание. Пустое. Он даже бровью не повел, глядя строго перед собой.

Я пожала плечами, изрядно заинтригованная таким поведением. Вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь. Затем огляделась, пытаясь понять, что тут изменилось за время моего отсутствия, обомлела от увиденного и негромко выругалась, осознав масштабы постигшего меня несчастья.

Легче было бы сказать, что тут не изменилось. Злоумышленник, забравшийся в мой дом, наверное, изрядно повеселился, методично двигая мебель и разрывая на мельчайшие клочки все книги, которые только попадались ему на глаза. В кабинете все оказалось перевернуто вверх дном. Пол был усеян толстым слоем бумаги и картами из распечатанных колод.

Я со свистом втянула в себя воздух при виде такого вандализма. Карты не терпят прикосновения чужих рук. Придется покупать новые. Демоны! Опять расходы. Правильно зачарованная колода стоит хороших денег. А вот с ними у меня пока проблема. Близится конец месяца и срок очередной выплаты по кредиту. Благо что бедняга Флавий не поскупился и неплохо заплатил мне за предсказание, увы полностью исполнившееся.

Я покосилась на по-прежнему неподвижного Седрика и прошлась по кабинету, оценивая ущерб от непонятных поисков. Затем позволила себе небольшой вздох облегчения. На второй взгляд мои дела обстояли немного лучше, чем на первый. Да, на карты придется потратиться, но остальное не тронули. Ну разорвали пару моих блокнотов. Все равно там только хозяйственные записи были. Список клиентов я храню в голове. Вот книги жалко, да и то по большому счету как память. Я забрала их из родительского дома после ссоры с отцом, когда тот вздумал осчастливить меня новостью о моем скором замужестве. Странно, что их порвали, а не забрали. Вообще-то у букинистов за них можно было бы выручить неплохие деньги. И еще страннее, что дорогую статуэтку Артайны, выполненную из золота с вкраплениями драгоценных камней, преступники не тронули. И слава небесам, как говорится. А то мама бы сильно расстроилась, что ее подарок на мое окончание университета украли. Кстати, насчет университета…

Я остановилась напротив стены, где раньше висел мой диплом. Под подошвами туфель хрустнули осколки стекла от разбитой рамки. Но вот самого документа нигде не было. А ведь твердые корочки вряд ли удалось бы порвать, не говоря уж про вклеенный в них магиснимок, на котором была запечатлена я собственной персоной.

— Чудно, — пробормотала я, наморщившись. — Что бы это значило?

— Что-нибудь пропало?

От вкрадчивого вопроса Седрика, прозвучавшего прямо над ухом, я подскочила на месте. Резко развернулась, невольно прижав руку к груди.

— Никогда так ко мне не подкрадывайся! — гневно выдохнула я, чувствуя, как от испуга зашлось сердце. Затем опомнилась и благоразумно смягчила свой тон: — Прошу прощения, но вы меня сильно испугали, господин следователь. Пожалуйста, не делайте так больше.

Седрик расплылся в широкой улыбке, будто моя реакция ему чем-то понравилась. Но не стал извиняться, лишь кивнул на стену, на которой темным пятном выделялось то место, где прежде висела рамка.

— Госпожа Беатрикс, — проговорил он. — Вы заметили какую-то пропажу?

— Да, — протянула я и окинула быстрым взглядом комнату, выискивая знакомые синие корочки. Да нет, преступникам точно не удалось бы их разорвать. После чего растерянно пожала плечами. — Но это бессмыслица какая-то! Я не нахожу своего диплома.

— Действительно странно. — Седрик моментально перестал улыбаться и в свою очередь принялся пристально разглядывать разгромленный кабинет.

Я наморщила лоб, пытаясь сообразить, чем дурным мне может грозить потеря этого документа. Вроде бы ничем страшным. Диплом всегда можно восстановить в архивах университета. Кредит в банке по нему взять невозможно. Но зачем он тогда понадобился преступникам?

— А еще что-нибудь пропало? — с интересом спросил меня Седрик.

— Сложно сказать, — уклончиво ответила я. — Сперва надо убраться в комнате. Но на первый взгляд самые ценные вещи на местах. — И, помолчав немного, жалобно добавила: — Я не понимаю, зачем надо было рвать все мои книги и записи, но при этом оставить на прежних местах то, за что можно было выручить деньги.

— Да уж, — пробормотал Седрик. Искоса глянул на меня, словно раздумывая над чем-то, и вдруг взял меня за руку.

Я обомлела от неожиданного прикосновения. Его теплые пальцы легонько погладили меня по ладони, затем крепко обхватили запястье, словно Седрик опасался, что я могу сбежать. И я внезапно совершенно некстати вспомнила, какими нежными и ласковыми могут быть его объятия.

— Госпожа Беатрикс, — Седрик стоял так близко от меня, что я чувствовала его дыхание, — на самом деле я пригласил вас сюда не только для того, чтобы вы составили список своих потерь.

— Правда? — От волнения у меня пересохло горло. — А для чего еще?

Седрик молчал, будто не услышав моего вопроса, и пристально разглядывал меня. И чем дольше длилась пауза, тем сильнее мне хотелось отбросить все условности и прижаться своими губами к его, проверяя, каковы они на вкус.

— Мне нужно ваше разрешение, — наконец медленно сказал он. Нагнулся чуть ниже, и мое многострадальное сердце ухнуло в пятки от сладостного предчувствия неминуемого поцелуя. И тем горше было разочарование, когда он всего лишь прошептал мне на ухо: — Найна, вы хозяйка этого дома. Только вам под силу открыть ворота между этим миром и потусторонним.

— А? — глупо переспросила я, сбитая с толку столь резкой переменой разговора. Я уже почти почувствовала его руки на своей талии, мечтая об объятиях, а в итоге меня заставляют что-то там открывать.

— Ритуал, госпожа Беатрикс. — Лицо Седрика оставалось абсолютно бесстрастным, хотя в глубине серо-зеленых глаз запрыгали веселые искорки. — Мне нужно ваше разрешение на ритуал призыва духов. — После чего мерзавец нагнулся еще ниже, опять подразнив меня близостью своих губ, и выдохнул, глядя прямо в глаза: — Вы дадите его мне, не правда ли?

В этот момент я готова была отдаться ему целиком, если бы он только попросил. Прямо на своем рабочем столе. Голова наотрез отказывалась соображать, что от меня так упорно требуют.

— Да, — прошептала я, рисуя себе в воображении совершенно другой вопрос. — Да, конечно, Седрик. Делай, что хочешь.

— Премного благодарен вам, госпожа Беатрикс, — ласково мурлыкнул он. Выпрямился, выпуская меня из плена своих немигающих глаз, и отпустил мою руку.

Наваждение моментально схлынуло, будто его и не было никогда. Я тряхнула головой, приходя в себя. Демоны, что это было? Никогда не подумала бы, что от простого прикосновения я могу настолько потерять голову. Или Седрик использовал какую-нибудь магию? Но все равно — как же глупо, должно быть, я выгляжу сейчас в его глазах! И краска смущения немедленно затопила мои щеки.

Впрочем, Седрик не обратил на мой предательский румянец ни малейшего внимания. Он уже отвернулся от меня, видимо получив все, что хотел.

— Надеюсь, госпожа Беатрикс, вы не пожалеете о своем решении, — со странной интонацией проговорил он и принялся очищать себе место для ритуала.

Я не мешала ему, пребывая в сильно расстроенных чувствах. Мне было и стыдно, и смешно одновременно. Да, наверное, у меня действительно слишком давно не было свиданий, раз коленки начинают трястись от подобного. Смотри, Трикс, эдак ты скоро на мужчин начнешь бросаться.

Седрик между тем, не теряя времени даром, шустро раскидал весь мусор с середины комнаты по углам. Достал из кармана сюртука черный мелок и принялся сосредоточенно рисовать что-то на очищенном полу.

Я отстраненно наблюдала за его действиями, не зная, как начать разговор после произошедшей двусмысленной сцены. Седрик ведь не дурак, наверняка понял, как далеко я могла пойти буквально пару минут назад. А скорее всего, осмысленно вел меня к такому состоянию. Но глаза сами собой подмечали знакомые символы, и я нахмурилась, пытаясь сообразить, что же задумал Седрик.

— Вы собираетесь призвать духов? — спросила я наконец, постаравшись, чтобы мой голос не задрожал от избытка эмоций, испытываемых по отношению к следователю.

— Да, — не оборачиваясь, кинул через плечо Седрик, позволил себе слабую усмешку. — По-моему, я об этом уже сказал.

Я закусила губу, размышляя над тем, чем мне может грозить подобный ритуал. Да, теперь я прекрасно понимала, почему Седрику понадобилось мое согласие. Духи — создания чрезвычайно стеснительные. Они никогда не переступят порог между двумя мирами, если прежде им не позволит этого хозяин места, где должна произойти материализация. Всякие отражения в зеркалах не в счет, поскольку в данном случае не идет речь о воплощении в мире реальном. Постойте-ка, воплощение и материализация? Я что, несколько минут назад дала разрешение призвать в мой кабинет ожившего мертвеца? Да от них же дурно пахнет, потом замучаюсь дом проветривать! Теперь понятно, почему Седрик старался сделать так, чтобы я перестала соображать, когда разрешу ему подобное.

— Господин следователь, — звенящим от злости голосом начала я, — что вы задумали?

Плечи Седрика после моего вопроса чуть дрогнули, будто он из последних сил сдерживал смех, и это по вполне понятным причинам разозлило меня еще сильнее.

— По-моему, я уже уведомил вас о своих намерениях, — проговорил он, и мне послышалась в его интонации откровенный сарказм. — И вы согласились с моим намерением призвать призрака. Или у вас проблемы с памятью?

Я закрыла глаза и несколько раз глубоко и размеренно вздохнула, не позволяя себе сорваться на крик и истерику. Все хорошо, Трикс. Еще не хватало окончательно потерять лицо в присутствии этого… нехорошего человека. Просто теперь ты будешь знать, что от него не стоит ждать ничего хорошего. Впрочем, ты и раньше об этом догадывалась, просто позволила себе секундную слабость.

— Правильно ли я понимаю, что вы намерены призвать мертвеца в мой дом? — ледяным тоном осведомилась я и сама удивилась, что воздух после моего вопроса не заискрился снежинками.

— А разве под полом вашего кабинета вы прячете труп? — наивно удивился Седрик. Встал и с нескрываемым удовольствием оглядел творение своих рук, после чего обернулся ко мне и продолжил с насмешкой: — Госпожа Беатрикс, я никак не возьму в толк, почему вы вдруг так встревожились. Ваша реакция заставляет меня подозревать самое худшее. Неужели вы неожиданно вспомнили, что в ваших шкафах скрываются не фигуральные, а самые реальные скелеты?

— Нет, но… — Я замялась, совершенно растерявшись. Подожди, Трикс, не пори горячку. Прежде успокойся и подумай еще раз. Действительно, откуда Седрику взять мертвеца? В таком случае он должен проводить ритуал на кладбище, а не здесь. Но тогда совершенно непонятно, зачем ему понадобилось мое согласие на обряд. Если речь идет о невоплощенном духе, то с ним можно поговорить и без таких сложностей. Зачем надо было делать так, чтобы я почти поверила в возможность поцелуя между нами и превратилась в настоящую тряпку?

«Возможно, ответ очень прост, — мысленно сказала я себе. — Седрика интересовало не твое согласие на ритуал. Если речь идет о нематериализованном призраке, то оно ему не нужно. Отсюда следует логичный вывод о том, что ему просто захотелось выставить тебя полной дурочкой. Почувствовать свою власть над тобой и хоть так потешить свое израненное самолюбие».

Понятное дело, тот итог, к которому я пришла в своих размышлениях, мне весьма и весьма не понравился. Но я осознавала, что злиться надо прежде всего на себя. Седрик не обязан ко мне хорошо относиться. Скорее наоборот. Учитывая, как мы с ним расстались, мне надо быть ему благодарной, что он ограничивается лишь такими мелкими пакостями, не вредя по-крупному.

— Так как? — выжидающе протянул Седрик, с гадкой улыбкой наблюдая за тем, как на моем лице поочередно отражаются самые разные эмоции: от гнева до разочарования и обиды. — Госпожа Беатрикс, надеюсь, после начала ритуала меня не ожидают никакие неприятные случайности? Знаете, если вы действительно прячете в доме трупы…

— Вы с ума сошли! — резко оборвала его я. — Приступайте к обряду, господин следователь. Мне нечего скрывать от вас. Но сначала скажите: вы собираетесь призвать дух Флавия?

— Увы, нет. — Седрик моментально отставил свое неуместное веселье и стал серьезным. — Я понимаю, что это было бы наилучшим выходом. Кто как не убитый должен знать, кто именно поджидал его около вашего кабинета. Однако после смерти кого бы то ни было необходимо выждать одиннадцать дней. До истечения этого срока бессмысленно вызывать душу умершего. Она просто не услышит призыв.

— Почему? — полюбопытствовала я, впервые услышав про столь странные ограничения.

— Кто знает? — Седрик философски пожал плечами. — Этот вопрос надо задавать богу мертвых, а не мне. Но вряд ли он снизойдет до ответа смертному. Так что нам приходится лишь со смирением принимать те правила, которые установили не мы. К тому же ни один судья в здравом уме не примет всерьез показания призрака. Даже мертвые могут лгать.

Я невольно понурилась. Одиннадцать дней — приличный срок. Убийца за это время сумеет без особых проблем сбежать. А возможно, преступление вообще совершил наемник. Или же Флавий не видел, кто именно его убил. В общем, глупо ждать почти две недели в надежде на то, что призрак убитого укажет обвиняющим перстом на истинного преступника.

— А сейчас, если позволите, приступим, — продолжил Седрик. — Увы, госпожа Беатрикс, но вам необходимо присутствовать при ритуале как хозяйке дома. Не беспокойтесь, я гарантирую, что вашей безопасности ничто не будет угрожать. Призраки редко бывают агрессивными, тем более они не способны вырваться за пределы очерченного круга.

Я скептически приподняла бровь, но удержалась от каких-либо замечаний. Помнится, в университете всегда ходило достаточное количество страшилок про вышедших из повиновения потусторонних существ. Даже если сотая часть из них — правда, то я на месте Седрика не была бы настолько самоуверенной по поводу безопасности предстоящего ритуала.

— Так кого вы желаете вызвать? — повторила я, благоразумно решив оставить свои сомнения при себе. Прекрасно знаю: ничто так не раздражает, как сомнения в мастерстве проводящего ритуал. Недаром даже поговорка есть: некроманта на кладбище не злят.

— Того призрака, которого вы увидели в зеркале во время гадания для Флавия, — ответил Седрик, придирчиво изучая нарисованный на полу круг и непонятные символы, вязью протянувшиеся вдоль него.

— Но зачем? — удивленно спросила я. — Или вы не верите, что он действительно был?

— Доверяй, но проверяй. — Седрик чуть скривил губы в усмешке. — Однако это не главная причина. Призраков не так легко заставить пересечь грань между двумя мирами. Им для такого поступка нужен очень весомый повод. Вот мне и интересно, что заставило неведомый дух пытаться предупредить Флавия об опасности. И потом, мертвым обычно известно намного больше, чем живым. Послушаем, что он нам поведает.

Я недоверчиво хмыкнула, но не стала перечить. В конце концов, насколько я помню, Седрик в бытность студентом считался весьма одаренным юношей и талантливым некромантом. Недаром подрабатывал ассистентом на одной из кафедр. Думаю, он знает что делает.

— Ну что же, приступим, — произнес Седрик, прежде бросив на меня быстрый взгляд и убедившись, что я не намерена возражать. — Госпожа Беатрикс, пообещайте мне, что не переступите черты круга. Что бы вы ни услышали, кого бы ни увидели — помните, этого нельзя делать ни в коем случае!

Я невольно сглотнула тугую слюну. Ну вот, начинается. За кого он меня принимает? За истеричную девицу, у которой в голове нет и намека на здравый смысл? Я ведь тоже обладаю некоторыми способностями к некромантии. Пусть слабыми, но все же.

— Приступайте, — сухо сказала я и скрестила на груди руки. — Не беспокойтесь, я не буду вам мешать.

Седрик еще несколько секунд смотрел на меня, словно убеждаясь, что я ему не лгу. Затем кивнул и все внимание обратил на круг.

Повинуясь легкому движению его руки, магические шары, лениво плавающие под потолком, начали тускнеть. Одновременно вспыхнули тонкие черные свечи, установленные треугольником на полу.

Седрик скинул сюртук на ближайший стул. Оставшись в белой рубашке, медленно засучил рукава, обнажив руки до локтей.

Я заинтересованно приподняла бровь, заметив на его смуглой коже ниточки многочисленных шрамов. Да, они все давно зарубцевались, но некоторые выглядели весьма глубокими. Когда мы встречались, их еще не было. Интересно, откуда они появились? Такое чувство, будто его жестоко подрала огромная кошка.

Между тем магические шары окончательно потухли, и в комнате воцарился приятный полумрак. Седрик прежде успел задернуть плотные бархатные гардины, поэтому сюда не проникал свет от уличных фонарей и отблески зарождающейся зари. Только огни зажженных свечей многократно дробились в высоком зеркале, красноватыми бликами ложась на сосредоточенное лицо Седрика.

Он подошел ближе к кругу. Теперь носки его сапог почти касались меловой черты, и я прикусила губу, удерживаясь от замечания. Не опасно ли стоять так близко? Но, думаю, ему лучше знать, как проводить ритуал вызова неупокоенного духа.

Здраво рассудив, что Седрик вряд ли обрадуется советам полнейшего дилетанта, я продолжала со все возрастающим интересом следить за его действиями. А он в этот момент вспомнил о моем присутствии и бросил на меня быстрый взгляд из-за плеча.

— Госпожа Беатрикс, — сказал он, — ваша роль в ритуале будет заключаться лишь в одном. Когда увидите в зеркале призрака, скажите громко: «Разрешаю тебе войти». Ясно?

Я кивнула, показывая, что поняла его приказ.

— Отлично, — пробормотал Седрик и простер перед собой руки ладонями вниз. — Тогда приступим.

С его пальцев тотчас же полился мягкий зеленоватый свет. Он ложился на пол неровными полосами, которые извивались сами по себе, словно живые.

Мне почему-то было неприятно на это смотреть. Казалось бы, что такого пугающего может быть в фигуре спокойно стоящего мужчины, окутанной легчайшей вуалью начавшего формироваться заклинания? Но я из последних сил удерживалась, чтобы не отвернуться. От непонятного страха мельчайшие волоски на руках встали дыбом, а по позвоночнику прошлась холодная дрожь. Мне даже моргнуть было страшно. Чудилось, что стоит только на миг отвлечься или отвести взгляд — и Седрик исчезнет, а вместо него я увижу восставшего из могилы мертвеца.

Я провела языком по пересохшим губам, заставляя себя следить за тем, что делает Седрик.

Именно в этот момент он забормотал себе что-то под нос.

Звучание его голоса убаюкивало. Я не понимала ни слова из того, что он говорит, но мне хотелось слушать и слушать, словно самую прекрасную песню. Зеленая паутина чар вокруг него стала плотнее, осязаемее. Теперь она напоминала не вуаль, а плотное кружево, которым закрывают лицо невесты перед свадебным обрядом. Но странное дело — оно не отражалось в зеркале. А точнее, в нем вообще ничего не отражалось. Сразу же после начала ритуала зеркало превратилось в провал между двумя реальностями.

Вспомнив про мою простую задачу даровать согласие призраку, я все внимание сосредоточила на черной мгле, клубящейся в дорогой раме. К моему удивлению, следить за ней оказалось куда приятнее, чем наблюдать за Седриком. Она напоминала темную непрозрачную воду, в которую так и тянет погрузиться с головой, ощущая, как твое тело медленно теряет вес и ты словно взмываешь над землей.

Я медленно закрыла глаза. Затем открыла вновь, принуждая себя смотреть перед собой. Было такое чувство, будто веки превратились в каменные неподъемные плиты.

Чары Седрика тем временем распространились по всей комнате. Они обнимали меня, струясь по коже. И их прикосновение было так приятно, будто меня щекотали легчайшим птичьим перышком.

Я опять посмотрела в зеркало. Удивленный вздох замер на губах, так и не сорвавшись. Потому что я вдруг обнаружила, что стою почти вплотную к нему. За меловой линией, ограждающей место материализации духа. И голос Седрика теперь доносится сзади. Но когда я успела подойти и почему он не остановил меня? Никто не имеет права пересекать круг во время призыва.

«Как хозяйка дома, ты должна впустить призрака, — неожиданно вспомнила я распоряжение Седрика. И тут же мысленно добавила за него, осознав, каким именно был его план: — Разрешив ему войти, я отдам духу свое тело. Но позволено ли мне потом будет вернуться?»

Внезапно я осознала, что в комнате наступила тишина. Седрик замолчал. А мрак, заключенный в раму зеркала, вдруг схлынул, и я обнаружила, что смотрю на незнакомого мне светловолосого юношу с темными печальными глазами.

Больше всего на свете я хотела развернуться и постыдно сбежать из комнаты, не дожидаясь окончания ритуала. А потом, когда чары развеются, устроить грандиозный скандал Седрику. Вообще-то о таких вещах надо предупреждать! Почему он не сказал, что в ходе ритуала я должна буду уступить тело не пойми кому? А вдруг этот незнакомец потом не захочет возвращаться в мир мертвых и я буду вынуждена вечно скитаться между двумя мирами? Не мертвая, но и не живая. По-моему, вполне подходящая месть со стороны некроманта отвергнувшей его некогда девушке. Вдруг именно этого и добивался Седрик, чтобы жестоко проучить меня?

Но мой язык не слушался меня. Словно издалека я услышала равнодушный женский голос, в котором с немалым испугом опознала свой:

— Я разрешаю тебе войти.

Губы юноши растянулись в довольной усмешке. Глаза вспыхнули горячей радостью от моего позволения. А в следующий миг зеленые чары Седрика перехлестнули меня с головой, и я потеряла связь с реальностью, погрузившись в мягкое ничто.

— Кто ты?

Я с немалым интересом слушала разговор Седрика с незнакомцем, явившимся из мира мертвых. Мой обморок не продлился долго; впрочем, не уверена, что он вообще у меня был. Меня лишь вышвырнули из моего тела, поэтому несколько секунд я не понимала, где нахожусь. Да и сейчас в общем-то не совсем с этим разобралась. Мне не было холодно. Я не испытывала боли. Я прекрасно видела всю комнату, включая Седрика и ту девушку, которая раньше была мною. Даже меловой круг не был для меня преградой. Я пересекла его, не заметив никакого сопротивления. Но все мои попытки прикоснуться к чему-нибудь заканчивались неудачей. У меня просто не было рук, чтобы дотронуться до чего-либо. Я превратилась в сгусток некоей энергии, несомненно разумной, но, увы, лишенной всяческой физической активности.

— Кто ты? — повторил Седрик, адресуя свой вопрос ко мне. Точнее, к тому, кто занял мое тело, стоящее сейчас за меловой преградой защитного круга.

— Мизерд Бартелиус, к вашим услугам.

Я скептически хмыкнула. Никогда бы не подумала, что у меня настолько детский и высокий голосок. Прямо как у ребенка, честное слово.

— Бартелиус? — Седрик нахмурился. — Вы принадлежите к тому же роду, что и Флавий?

— Я его племянник, — любезно пояснил призрак. — Сын его младшего брата Логана Бартелиуса.

— Вы знаете, что ваш дядя несколько часов назад был убит? — продолжил расспросы Седрик, вооружившись блокнотом и принявшись делать по ходу разговора заметки.

Мое лицо исказила на редкость неприятная гримаса. Верхняя губа приподнялась, обнажив мелкие зубки, брови сошлись на переносице. Фу, я что, всегда так выгляжу, когда злюсь? Жуть какая!

— Значит, вот оно как, — медленно протянул призрак. — Мое предупреждение оказалось напрасным. Жаль.

— Откуда вы знали, что дяде грозит смерть? — спросил Седрик.

— На вашем месте я бы спросил, как именно я погиб.

— Это имеет отношение к смерти Флавия? — Седрик аж подался вперед, так что носки его сапог почти соприкоснулись с меловой линией. — И как же вы погибли?

В комнате повисла долгая пауза, словно призрак никак не мог решиться на откровенность. Пользуясь удобным моментом, я попробовала подлететь ближе к Седрику. Интересно, что я способна сделать в подобном состоянии? Прикоснуться к нему, как выяснилось ранее, я не могу. А вот пролететь через него? И я невидимым облачком тут же осуществила задуманное. Впрочем, это не доставило мне никакого затруднения. На мгновение стало темно, и вот я уже оказалась по другую сторону от некроманта.

Тот, по всей видимости, не почувствовал ничего странного. По крайней мере, он по-прежнему все свое внимание обращал лишь на призрака, заключенного в моем теле. Н-да, стоит признать, я нахожусь в крайне неприятном положении. Надеюсь, оно скоро изменится. А то очень не по себе становится, как представлю, что я рискую остаться незримым и неслышимым духом.

Немного успокоив свой исследовательский дух, я вернулась на исходное место, откуда одинаково хорошо было видно как Седрика, так и гостя в моем теле. И вовремя, поскольку тот как раз начал говорить, видимо приняв какое-то решение.

— Меня убили, когда я выполнял просьбу дяди, — спокойно признался призрак; правда, я почувствовала в его интонациях хорошо скрытый гнев.

— И какую же?

Очередная пауза. Однако на сей раз она продлилась меньше. Видимо, призрак решил идти в своих откровениях до конца.

— У моего дяди в последнее время возникли определенные трудности. — Призрак затараторил с такой скоростью, будто слова признания жгли ему язык. — Он встретил женщину и влюбился. Сначала все шло замечательно, но потом… Потом дядя заподозрил неладное. Были некоторые очень нехорошие совпадения, и Флавий попросил проверить меня, не может ли его любовница иметь к ним отношение.

— О каких совпадениях вы говорите? — перебил его Седрик.

Неприятная гримаса опять исказила мое лицо. Хм, интересно, я всегда корчу такие рожи, когда испытываю сильные эмоции, или же в данном случае имеет место эффект присутствия в моем теле посторонней личности? Пожалуй, стоит почаще смотреться в зеркало и строже контролировать свою мимику.

— Мне стыдно говорить об этом, — между тем негромко начал призрак. Испуганно огляделся по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли его кто. Седрик не торопил его. По сосредоточенному лицу некроманта было ясно, что он чрезвычайно серьезно относится к происходящему. И призрак еще тише продолжил: — Но прежде представьтесь, прошу. Я не могу рассказать столь позорные сведения о моем родственнике первому встречному.

— Я следователь по особо важным делам, — с готовностью произнес Седрик. — Веду дело об убийстве вашего дяди.

— А имя у вас есть? — поинтересовался призрак. — Или хотя бы назовите, к какому роду принадлежите.

Теперь уже лицо Седрика исказила гримаса неудовольствия и растерянности. И я знала о причинах его замешательства.

Седрик был выходцем из крестьянской среды. Там просто не существовало такого понятия, как фамилия, принятого у представителей первого и второго сословия, не говоря уж о высшем. Чаще всего вместо этого использовали прозвище отца или же название деревни, где родился человек. По вполне понятным причинам мой приятель стыдился как первого, так и второго. Разве у следователя по особо важным делам может быть имя Седрик Одноглазый? Хотя, несомненно, это звучит намного лучше, чем Седрик из Черной Грязи.

— Меня зовут Седрик, — медленно начал он. Замялся на мгновение, но затем твердо продолжил, глядя прямо в глаза призрака: — Седрик Ильен.

Я беззвучно ахнула. Этот нахал посмел назваться именем моего рода! Это же немыслимо! Данное преступление считается весьма серьезным и карается крупным штрафом в пользу рода, который посмели оскорбить подобным образом. Нет, я, конечно, вряд ли подам на него в суд. Но как только верну контроль над своим телом, то выскажу мерзавцу пару ласковых! Во всем надо знать меру!

— О, я знаю род Ильен, — зло усмехнулся призрак. — Богатые чванливые снобы. Гордятся дворянством так, что смотреть противно. А дядя говорил, что этому роду оно было даровано за предательство.

Я угрюмо насупилась. Ну да, есть такое темное пятно в истории моего семейства. Отец рассказывал, что дворянство было даровано его деду за особые заслуги перед короной. Правда, никогда не углублялся в подробности сего знаменательного события. Естественно, это не могло не разжечь во мне интереса. Поэтому я всегда с крайним пристрастием выискивала в книгах упоминания о славных деяниях своего прадеда — Ричуарда. И однажды мое любопытство оказалось вознаграждено, правда, меня это совершенно не обрадовало. Поскольку я узнала, что Ричуард был крестьянином графа Арчибальда Сакесского. Причем не просто крестьянином, но крепостным. То бишь почти рабом, продавшим себя в услужение за карточные долги. Правда, от пагубной страсти он так и не избавился. А граф Арчибальд тем временем начал весьма активно досаждать тогдашнему королю Итаррии Кайгону Третьему. Вроде бы (правда, это так и не было доказано), Арчибальд получал деньги из Ольгестии, с тем чтобы расшатать политическую ситуацию на родине. И вот когда дело чуть ли не дошло до вооруженного восстания, Кайгон решился на отчаянный шаг — убить мятежного вассала, не доводя ситуацию до крайности. И обставить это как несчастный случай. Тогда-то и пригодился мой прадед, в очередной раз находящийся в отчаянном положении из-за постоянного безденежья. Убийство было обставлено настолько ловко, что ни у кого не возникло ни малейшего подозрения. Все решили, будто Арчибальд перепил молодого домашнего вина, поехал на пьяную голову в соседнюю деревню к любовнице и сломал себе шею, упав с лошади. Ловкость крепостного крестьянина в подобного рода делах восхитила тогдашнего легендарного начальника тайной канцелярии Грегора Альтанского, и он взял его на службу.

Мой прадед зарекомендовал себя на новом месте работы так хорошо, что выкупил все свои закладные. Более того, даже получил дворянство. Не знаю, за какие именно заслуги, впрочем, и не хочу знать, учитывая специфику работы тайной канцелярии, у которой во все времена главными орудиями следствия были пытки и допросы с пристрастием. Однако факт остается фактом: именно так мой род вошел в первое сословие. А уж какими именно методами это было достигнуто… Не все ли равно? Кто прошлое помянет — тому глаз вон. Тем более что остальные мои предки не запятнали себя связью с тайной канцелярией, которая испокон веков занималась исключительно политическими преступниками, а в последнее время присовокупила к этому еще и проблемы разведки. Мой дед оказался на редкость хватким и умелым дельцом, сколотив состояние на спекуляциях ценными бумагами. Мой отец, нейн Хронг Ильен, снарядил несколько чрезвычайно выгодных морских экспедиций к далекому и опасному материку Дронг, откуда привез груз драгоценных камней и изысканных специй, ценящихся дороже золота. Да, ходят слухи, что помимо этого он периодически нанимает корсаров, грабящих корабли, которые возвращаются после долгого морского путешествия. Но не пойман — не вор, как говорится. Не сказала бы, что я одобряю подобное ведение дел. Наверное, это было одной из причин, почему я попыталась жить самостоятельно. Не главная, конечно, но все же. Однако никому не дано изменить прошлого или исправить характер родных. И истина состоит в том, что ныне мой род является более чем состоятельным.

— Насколько я понимаю, вы являетесь родственником той девицы, которая держит этот салон? — между тем продолжил расспросы призрак. — Вроде бы она тоже принадлежит к роду Ильен. Более того, является главной наследницей, если, конечно, нейн Хронг не изменит свое завещание. А такие разговоры при дворе велись, и очень упорно.

— Я прихожусь кузеном Трикс, — ответил Седрик, и мне неожиданно понравилось то, как легко и просто он назвал меня. Это прозвучало намного приятнее, чем официальное «госпожа Беатрикс». А он между тем задал новый осторожный вопрос: — А разве нейн Хронг собирается вычеркнуть дочь из завещания? Я не в курсе этого.

Я сама затаила дыхание, пока ожидала ответа на этот вопрос. Вообще-то я об этом тоже не слышала. Да, отец до сих пор дулся на меня за то, что я отшила его пузана-друга и наотрез отказалась выходить за него замуж, но в последнее время немного отошел. По крайней мере, матушка убеждала меня, что он искренне интересуется, как идут мои дела. А сама она вообще всегда негласно была на моей стороне. Даже пыталась втайне от отца полностью оплатить мой кредит банку, но я отказалась, здраво рассудив, что в таком случае никогда не выберусь из-под родительской опеки.

— Слухи ходили, — уклончиво отозвался призрак. — Вроде бы нейн Хронг так разочаровался в дочери, что выгнал ее из дома и лишил всяческого содержания. И я склонен им верить, учитывая, что той пришлось резко взрослеть и открывать собственное дело.

— Ладно, хватит о Трикс, — с явным сожалением проговорил Седрик. Видимо, ему очень хотелось продолжить разговор и выяснить все причины столь резкого охлаждения моего отца ко мне, но долг службы вынудил вернуться к тому, что в настоящий момент выглядело намного важнее. — Итак, господин Мизерд, в какую именно историю не повезло угодить вашему дяде? Вы упомянули о его любовнице и неких совпадениях, не так ли?

— О да. — По моему лицу скользнула быстрая тень неудовольствия. Видимо, призраку было действительно неприятно возвращаться к изначальной теме разговора. — Понимаете, мой дядя Флавий всегда любил женщин. И женщины отвечали ему взаимностью. Да, он был женат, но моя тетя, нейна Стефания, относилась к многочисленным увлечениям мужа с достаточной долей спокойствия и равнодушия. Она неоднократно говорила, что неважно, где и с кем проводит день муж, главное, чтобы ночью он обнимал только жену. Наверное, это и было секретом их долгого и счастливого брака. Только одна вещь омрачала этот союз — отсутствие детей. Стефания совершила все мыслимое и немыслимое, обследовалась у всех новомодных врачей, даже совершила несколько поездок в глухомань к деревенским знахарям, истерла себе колени на службах в храмах, но все зря. Боги не желали даровать их браку высшего благословения.

— Мне казалось, нейн Флавий никогда особо не переживал по этому поводу, — влез со своим удивленным замечанием Седрик, воспользовавшись краткой паузой, которую взял Мизерд для того, чтобы отдышаться.

— Вообще-то вы правы, — признался тот. — Может быть, в начале супружества Флавий еще желал детей. Но потом устоявшийся брак и жизнь, полная только собственных удовольствий, увлекла его. Тем более что несколько лет Флавий был волен делать, что только пожелал бы, поскольку жены постоянно не было дома. Лечение и всевозможные ритуалы поглотили все ее свободное время. Однако женщины склонны рисовать в воображении всяческие ужасы. Стефания была твердо убеждена, что рано или поздно, но Флавий оставит ее, заведя ребенка на стороне. Из-за этого она забыла о своей мудрости и терпении и последний год, когда убедилась в тщетности попыток забеременеть и осела в четырех стенах, начала устраивать ему ежедневные скандалы, не подозревая, что тем самым еще сильнее отвращает мужа от дома. В итоге Флавий пустился во все тяжкие. Вы ведь знаете, господин Седрик, главное для мужчин — спокойствие и уют. И если дома они их не могут обрести, то начинают искать то место, где к подобным слабостям отнесутся с большим пониманием.

Мне был неприятен подобный разговор. А точнее, меня откровенно раздражали та самоуверенность и апломб, с которыми призрак вещал об удобстве мужчины в браке. А что, женщина всегда в отношениях играет подчиненную роль? Почему он не подумал о том, как тяжело в этой ситуации пришлось несчастной Стефании? Почему не жалеет ее чувства, а, напротив, утверждает, что она и явилась причиной многочисленных измен мужа? Бедная женщина была вынуждена всю жизнь мириться с тем, что в ее супружеской постели постоянно присутствовал кто-то третий. Так ее еще обвиняют в скандалах. А ведь я почти уверена, что Флавий нет-нет да колол ее за неспособность подарить ему наследника. Пусть он и не хотел его, но наверняка не упускал возможности напомнить о том, чего лишился якобы по вине супруги. И это служило ему оправданием вести себя еще отвратительнее, чем обычно.

— В общем, нет ничего удивительного в том, что Флавий в итоге нашел женщину, которая не устраивала ему скандалов. — В голосе призрака послышалась ядовитая усмешка. Видимо, ему самому не очень-то нравилась Стефания, если он так радовался ее окончательному поражению в попытке сохранить нормальную семейную жизнь.

— По всей видимости, его счастье не было долгим, не правда ли? — Седрик недовольно покачал головой, видимо испытывая схожие чувства по поводу откровенного злорадства Мизерда.

Меня не оставляло ощущение нереальности происходящего. Казалось, будто я гляжусь в зеркало, где мое отражение вело себя так, как ему было угодно. Вот и теперь я увидела, как невысокая темноволосая девушка, которая на самом деле являлась мною, задумчиво прошлась по узенькому пятачку пространства, ограниченному меловой линией.

— Да, — наконец выдохнул призрак, вновь остановившись напротив Седрика. — Вы знаете, что мой дядя обладает большим влиянием при дворе. Он не мог просто так оставить жену и начать жить с любовницей. Как я уже сказал, разводы при дворе приняты, но как крайняя мера. Да, изменять можно, а порой даже нужно, однако определенные правила приличия все же необходимо соблюдать. Поэтому Флавию пришлось играть по правилам и принимать определенные меры предосторожности. Он по-прежнему появлялся на всех приемах со Стефанией, при этом фактически живя у любовницы. Но однажды… — На этом месте призрак запнулся, будто грядущее признание причиняло ему физическую боль. Однако буквально через мгновение продолжил с усилием: — Дядя обнаружил… некоторые документы, с которыми он работал… Нет, не так. Он обнаружил, что документы, с которыми он работает… В общем, у него возникли подозрения…

Призрак замолчал, видимо не смея признаться в страшном. Хотя и без того было понятно, куда он клонит.

— Флавий заподозрил, что любовница снимает копии с документов? — за него сформулировал фразу Седрик. Дождался слабого утвердительного кивка и с немалым негодованием продолжил: — Но разве вашему дяде было позволено забирать важные бумаги из своего кабинета в королевском дворце?

— Нет, он не имел на это права, — чуть слышно выдохнул призрак. — Но он частенько был вынужден заканчивать работу дома.

— А скорее — навещал любовницу в свободное время, поскольку ночь был вынужден проводить с опостылевшей женой, потому и не успевал со своими обязанностями. — Седрик даже не пытался скрыть гнев. — Знаете, как это называется, господин Мизерд? Вашего дядю вполне можно обвинить в государственной измене!

— Но он же не знал, — неуверенно попытался оправдаться призрак. — И потом, как только он заподозрил неладное, так сразу же попросил меня проверить прошлое найны Аннет Бигион.

— Так ее зовут Аннет? — Седрик сделал пометку в блокноте. — И что же произошло, когда вы попытались ее проверить?

— Я не помню, — смущенно признался призрак. — Удивительно, но это действительно так. После нашего разговора с дядей я отправился в городской архив — и все. На этом все как отрубило.

Я заметалась невидимым облачком по комнате, не в силах сдержать волнения. На самом деле откровение призрака меня не удивило. Обычно последние моменты смерти не задерживаются в памяти умерших. Поэтому я верила истории Мизерда. Но с другой стороны, что же получается? У Флавия была любовница, которая, по всей видимости, передавала сведения государственной важности на сторону. Как только тот заподозрил неладное и решил ее проверить, неведомые преступники поспешили устранить и его, и Мизерда, введенного в курс дела. Ох, по-моему, запахло шпионской историей. Одно непонятно: при чем тут денежные вопросы, о которых толковали мои карты, и что искали в моем доме? Неужели Флавий, предчувствуя опасность, умудрился спрятать нечто важное у меня?

— Понятно, — медленно протянул Седрик.

Его глаза горели возбуждением, словно у охотничьего пса, почуявшего след. Ну да, ничего не скажешь: такое расследование вполне может вознести его на самый верх карьеры, возможно, даже послужит основанием для того, чтобы присудить ему право на дворянство.

— И что вы теперь намерены делать? — с нескрываемым волнением осведомился призрак. — Господин следователь, я надеюсь, вы пощадите честь моего рода и…

Он не успел договорить. Седрик резко прищелкнул пальцами — и почти догоревшие свечи, взявшие защитный круг в треугольник, ослепительно вспыхнули, чтобы через мгновение потухнуть. А неведомая неумолимая сила подхватила меня и кинула во мглу, вновь сгустившуюся в раме зеркала. Кожу обожгла сильная боль, перед глазами поплыли радужные круги, и я в очередной раз отключилась.

Мне было очень тепло и спокойно. Я лежала, уютно свернувшись клубочком. И мне совершенно не хотелось открывать глаза.

«Ничего себе сон мне приснился! — лениво восхитилась я, продолжая нежиться в полудреме. — Такой реальный и подробный. Но хорошо, что он уже закончился».

— Как ты?

От знакомого голоса приятное разнеженное состояние дремы моментально слетело с меня. Я распахнула глаза и уставилась на обеспокоенного Седрика, который как раз склонился надо мной. Быстро огляделась по сторонам и обреченно убедилась, что по-прежнему нахожусь в своем кабинете, а именно — лежу на диване для гостей, после чего тихо застонала, осознав, что все эти приключения на самом деле произошли со мной.

— У тебя… хмм… у вас что-нибудь болит? — вовремя поправил себя Седрик, вспомнив о правилах приличия и продолжая смотреть на меня с все возрастающей обеспокоенностью. Видимо, его немало растревожил мой приглушенный стон.

— Душа у меня болит! — выдохнула я. Выдернула из-под головы подушку и с такой злостью замахнулась на следователя, что тот даже отпрыгнул в сторону от неожиданности. А я между тем продолжила бушевать, выплескивая душившую меня ярость: — Какого демона ты не предупредил меня о том, что разрешение войти позволит призраку занять мое тело?!

И подушка полетела в сторону Седрика.

Тот машинально отбил ее, но я поспешно вооружилась следующей и вновь замахнулась, всерьез намереваясь хорошенько поколотить следователя по особо важным делам.

— Госпожа Беатрикс! — притворно возмутился он, безуспешно пытаясь сдержать улыбку. — Что вы себе позволяете? Не забывайте, что я в настоящий момент нахожусь на службе, а вы чуть ли не единственная подозреваемая в жестоком убийстве королевского камергера. Или желаете присовокупить к обвинению покушение на мое убийство?

Подушка сама выпала из моих рук. Я обиженно насупилась, не понимая, шутит ли он или говорит всерьез.

— Так как ты… вы себя чувствуете? — повторил вопрос Седрик, опять в последний момент исправившись. Нерешительно сделал шаг ко мне, продолжая при этом настороженно наблюдать за каждым моим движением. Неужели боится, что я действительно попытаюсь его убить в отместку за эту выходку?

— Плохо, — солгала я, внимательно прислушиваясь к внутренним ощущениям. Да нет, вроде бы ничего не болит. Недолгое присутствие в моем теле призрака никак не отразилось на моем самочувствии. Даже голова не болит, что, безусловно, не может не радовать. Однако признаваться в этом Седрику я не собиралась. Надо же каким-нибудь образом отплатить ему за то, что он не предупредил меня о своей затее.

При воспоминании о том, каким именно образом Седрик выбил согласие на мое участие в ритуале, я задохнулась от волнения. Он ведь специально смутил меня, заставил поверить, будто собирается поцеловать! Понятное дело, в тот момент мне было не до здравых рассуждений. Ну не гад ли? А то, что призраку он представился именем моего рода? Да за такое вообще-то вполне можно схлопотать крупный денежный штраф. В мою пользу, естественно.

— Я себя очень плохо чувствую, — мрачно пробурчала я, невольно покраснев от всех этих мыслей и сгорая от стыда. — Можно сказать, хуже некуда.

— Что именно у тебя болит? — Седрик моментально отбросил свою напускную серьезность и попытки сохранить прежнюю дистанцию. Опустился на диван рядом со мной и с неожиданной заботой провел рукой по моему лбу, словно проверяя, нет ли температуры. — Тебя тошнит?

От его теплого прикосновения меня кинуло в жар. Седрик был так близко от меня, что я ощутила пряный древесный аромат, исходящий от его одежды и кожи.

Наши глаза в это мгновение встретились. Седрик все еще держал ладонь на моем лбу, хотя вряд ли в этом еще оставалась необходимость. Повисла неловкая пауза из числа тех, когда каждый понимает, что надо что-нибудь сказать, но не решается первым прервать молчание.

— Ты… — наконец хрипло начал Седрик. Замялся, но затем откашлялся и продолжил более уверенно: — Госпожа Беатрикс, так что с вами?

— Все в порядке, — не менее хрипло ответила я. Помолчала немного, набираясь смелости, и выпалила: — А вы… Вы — нехороший человек, господин следователь! Очень нехороший!

— Правда? — На губах Седрика заиграла прежняя самоуверенная ухмылка. Он наконец вспомнил о своей руке, которую по-прежнему прижимал к моему лбу, но не убрал ее. Точнее — убрал, но сначала словно случайно провел ею по моей щеке, сделав вид, будто не заметил, как на моих щеках от этого разгорелся румянец смущения. И спросил с напускным удивлением, глядя на меня в упор: — И в чем же это выражается?

— Вы могли бы предупредить меня о том, что затеваете, — сказала я, пытаясь с достаточной мерой спокойствия и равнодушия выдержать его насмешливый взгляд.

— Да неужели? — Седрик явно из последних сил сдерживался, чтобы не рассмеяться. По-моему, он получал откровенное наслаждение, дразня меня. — И вы бы разрешили мне тогда провести ритуал?

— Возможно, — уклончиво ответила я. — Если бы это помогло расследованию…

— Выходит, вы готовы пойти на все, лишь бы отвести от себя подозрение в убийстве? — перебил меня Седрик, словно невзначай наклонившись ко мне еще ближе.

Я гулко сглотнула, уставившись на него жалобным взглядом кролика перед голодной змеей, готовой к нападению. Чего он добивается, хотелось бы знать? Надеется, что я совершенно потеряю голову и наделаю глупостей, за которые мне потом будет очень стыдно? В таком случае с прискорбием могу отметить, что он уже очень близко к тому, чтобы праздновать полную и безоговорочную победу.

— Достаточно, господин следователь! — даже слишком резко, чем того требовали обстоятельства, произнесла я и решительно соскочила с дивана, лишь бы избавиться от столь дразнящей близости к нему.

Я сразу же пожалела о своем поступке. Кровь моментально отлила от головы из-за того, что я слишком быстро встала. Перед глазами замельтешили навязчивые черные мушки. Я оступилась и наверняка бы упала, если бы мгновением раньше меня не подхватил Седрик.

— Осторожнее, госпожа Беатрикс, — мурлыкнул он мне на ухо. — Вы еще слишком слабы для столь резких движений…

— Идите к демонам! — посоветовала ему я и уперлась ладонями в его грудь. — Господин следователь, не стоит усугублять ситуацию. Вы и без того сегодня натворили немало бед.

— Каких же? — прошептал мне на ухо Седрик.

От его теплого дыхания по моему позвоночнику пробежала приятная дрожь. Но я бы лучше позволила вырвать себе язык, чем призналась бы в этом.

— Вы обманом заставили меня участвовать в ритуале некромантии, помимо этого представились именем моего рода, что, вообще-то, является весьма тяжким преступлением, поскольку вы не принадлежите к первому сословию, — кратко перечислила я его прегрешения и с немалым удовольствием заметила, как самодовольная улыбка Седрика значительно поблекла. Видимо, он осознал, что его чары обольстителя перестали на меня действовать. А я тем временем предложила: — Я готова забыть об этом, если мы вернемся к прежнему деловому стилю ведения расследования. Идет?

После моих слов глаза Седрика заледенели. Он все еще поддерживал меня за талию, не давая упасть в случае чего, но теперь его прикосновение обжигало.

— Как скажете, госпожа Беатрикс, — с подчеркнутой вежливостью проговорил он и с прежним холодом приказал мне: — Присядьте, пожалуйста.

Я послушно опустилась на диван. Расправила платье и сложила на коленях руки, словно самая послушная ученица перед строгим преподавателем.

— Я приношу самые искренние извинения за свое недопустимое поведение, — сухо сказал Седрик, возвышаясь надо мной подобно карающему грешников посланцу богов. — Безусловно, я был неправ, оскорбив ваш род тем, что осмелился при разговоре с призраком к нему примкнуть.

Я беззвучно ахнула от его заключительной фразы. Трикс, дурында, он ведь сильно обиделся на тебя! Усмотрел в твоих словах намек на то, как вы некогда расстались! Ведь тогда ты напрямую назвала его безродным бедняком, ничтожеством. А теперь, получается, напомнила ему о той ссоре!

— Вы не так меня поняли, — заблеяла я, запоздало пытаясь оправдаться. — Господин Седрик…

— Нет, вы были совершенно верны в своем замечании, — оборвал меня Седрик. — Действительно, хватит зря терять время. Давайте вернемся к изначальной теме разговора.

Что мне оставалось делать? И я обреченно согласилась:

— Давайте.

— Итак, что мы узнали. — Седрик отвернулся от меня и принялся расхаживать по кабинету, заложив руки за спину. — У Флавия действительно была любовная связь с некоей женщиной, Аннет Бигион, которую он со временем начал подозревать в воровстве…

— В шпионаже, — тихо исправила его я. Седрик круто развернулся на каблуках сапог, уставившись на меня немигающим взглядом, и я так же негромко пояснила, пожав плечами: — По-моему, призрак… Как его там звали?.. Мизерд, что ли? Сказал прямо: Флавий выносил из рабочего кабинета документы, а его любовница, по всей видимости, снимала с них копии. Что это, как не шпионаж?

— Слишком рано делать какие-либо выводы! — резко осадил меня Седрик. Сгорбился и с мучительным стоном принялся растирать виски, будто страдая от жестокой головной боли.

Я наблюдала за его действиями с немалой долей изумления. Такое чувство, будто он не рад полученным сведениям. Почему? Ведь дело практически раскрыто. Осталось найти эту самую любовницу и хорошенько ее расспросить. Более чем уверена, что все ниточки ведут именно к ней.

— Что-то не так? — поинтересовалась я. — Седрик… Господин следователь, вы выглядите расстроенным.

— Ладно, довольно! — вдруг глухо рявкнул тот. Глянул на меня, и я невольно вжалась в спинку дивана, поразившись злости, бушевавшей в его глазах. А он продолжил с горькой усмешкой: — Трикс, считай, что ты победила! Я уже слышать не могу, как ты называешь меня господином. Полагаю, и тебе надоело постоянно выкать мне. Давай на время заключим перемирие, так сказать. И начнем обращаться друг к другу так, как привыкли.

— Давай, — осторожно согласилась я, несколько опешив от столь неожиданного взрыва эмоций. Робко улыбнулась. — Вообще-то я даже рада. Сама бы я не осмелилась предложить тебе подобное, учитывая…

— И вернемся к Флавию, — перебил меня Седрик, не желая вдаваться в детали наших былых разногласий. — Для твоего же блага, Трикс, я предпочитаю считать, что мы имеем дело с обычным убийством на почве ревности и страсти. И прошу тебя, молчи про то, что рассказал нам Мизерд!

— Почему? — полюбопытствовала я, совершенно не понимая его странного поведения.

— Потому что я в любом случае допрошу любовницу Флавия. — Он несколько раз нервно хрустнул длинными пальцами. — Так или иначе, но она в числе первых, с кем я желаю побеседовать. Однако если откроется, что Флавий подозревал ее в шпионаже… Трикс, я тогда буду вынужден передать дело в тайную канцелярию. А у них весьма жестокие методы ведения дел. Особенно если речь идет о безопасности государства.

— Ну и что? — одобрительно фыркнула я. — И пусть эту шпионку как следуют потрясут! Глядишь, скорее признается в убийстве.

— Ты действительно не понимаешь? — изумился моей недогадливости Седрик. — Трикс, Флавия убили в твоем доме. И это произошло именно в тот момент, когда здесь никого, кроме тебя, не было. Как я сегодня узнал, у тебя имеются серьезные денежные проблемы. Мало того, сразу после убийства кто-то ворвался в твой дом и все здесь переворошил. Явно тут что-то искали. Что-то очень и очень важное. Более того, на тебя напали. Да, я в курсе: это произошло из-за того, что ты вспугнула преступников. Но совокупность всех этих фактов заставляет подозревать наихудшее.

— Что именно? — настороженно спросила я.

Седрик очень внимательно глядел на меня и молчал, предоставляя возможность самой ответить на этот вопрос. И от его взгляда мне стало страшно.

— Нет, ты шутишь. — Я недоверчиво улыбнулась, не желая верить, что угодила в настолько крупные неприятности. — Никто в здравом уме не заподозрит меня в шпионаже. Я принадлежу к знатному роду, родилась и выросла в Итаррии, более того, даже ни разу не выезжала за пределы Арильи.

— А как ты думаешь где Флавий познакомился со своей любовницей? — вопросом на вопрос ответил Седрик. — Наверняка при дворе. И я более чем уверен, что она полностью подпадает под твое описание. Красивая, умная, образованная женщина без подозрительных связей и ничем не запятнавшая себя в прошлом. Иначе ею бы уже давно заинтересовались нужные люди. Все-таки тайная канцелярия у нас работает должным образом. И я вижу только одну причину, по которой подобная личность могла пойти на сделку с иностранной разведкой: нужда в деньгах. Причем очень большая.

— Или шантаж, — невольно дополнила я его высказывание. — Угроза открыть нечто страшное из ее прошлого.

— Совершенно верно. — Седрик кивнул, соглашаясь.

— Но я ведь не убивала Флавия! — Я отчаянно затрясла головой, внутренне ужаснувшись столь логичным рассуждениям. — И в канцелярии это обязательно поймут!

— Обязательно, — заверил меня он с нехорошей улыбкой. — Правда, сначала потолкуют с тобой как следует. Так, как там умеют и любят. А возможно, попытаются завербовать тебя. Но в любом случае несколько очень неприятных часов, если не дней, тебе будет обеспечено. Желаешь развлечься подобным образом? Вперед — я мешать не буду.

— Нет! — отчаянно взвыла я, испугавшись, что Седрик немедленно развернется и отправится на доклад в столь ужасную организацию. — Не хочу!

— То-то же. — Он кровожадно ухмыльнулся. — Поэтому давай пока оставим только между нами то, что узнали от Мизерда. С любовницей Флавия мне в любом случае предстоит встретиться.

— Если она еще в городе. — Я недоверчиво покачала головой. — Если сия дама действительно имеет отношение к убийству, не говоря уж о шпионаже, то наверняка сейчас находится на полпути к границе с Прерисией или же Ольгестией.

— Не думаю. — Седрик покачал головой. — Бегство наверняка выдаст ее вину. Скорее, она затаилась, надеясь, что следствие не узнает про ее существование. Да и границу не так легко пересечь.

— За деньги возможно все, — несогласно фыркнула я.

— А еще я никак не могу понять, что же именно искали у тебя в доме, — задумчиво протянул Седрик, словно не услышав моего возражения.

Он вновь задумчиво прошелся по кабинету, затем остановился в центре комнаты, простер перед собой руку, держа ее ладонью вниз, и прошептал себе что-то под нос.

Я испуганно подобрала ноги, ожидая, что стану свидетельницей нового ритуала некромантии. Правда, непонятно, почему тогда Седрик не возобновил защитный круг. Но, как выяснилось буквально через пару секунд, он и не собирался никого призывать. Просто по полу пробежали зеленые ветвистые всполохи, которые постоянно дробились, наползали друг на друга и опять распадались на отдельные зигзаги.

— Это следы преступников, — проговорил Седрик, без лишней просьбы пояснив свои действия. — Я пытаюсь определить, что незнакомцы делали в кабинете.

— Судя по всему, просто бегали из угла в угол, — попыталась я пошутить, наблюдая, как линии заклинания изгибаются под самыми невероятными углами, опутывая всю комнату наподобие лабиринта.

— Не смешно, но ты, видимо, права. — Седрик тяжело вздохнул и прищелкнул пальцами, обрывая нить чар. — Получается, что они вряд ли нашли то, что искали.

— А ты вообще разглядел, кто это был? — поинтересовалась я. — Хотя бы примерно.

— Вообще-то в тот момент я был занят тем, что пытался не дать тебе сгореть заживо. — Седрик опустился на диван рядом со мной со столь страдальческой физиономией, что мне стало его жалко.

Только сейчас, глядя на его посеревшее от усталости лицо и красные глаза, я поняла, насколько вымоталась сама. Хотелось с головой забраться под одеяло и заснуть. Хотя бы на пару часов забыться глубоким сном без сновидений.

— Что же они искали? — прошептал себе под Седрик. — Это наверняка должен был спрятать Флавий.

Я украдкой сцедила зевок себе в ладонь. Интересно, сколько еще он будет гадать? А счастливица Дора сейчас дрыхнет без задних ног у себя в комнате. Как же я ей завидую.

— Трикс!

Наверное, я все-таки умудрилась задремать с открытыми глазами. По крайней мере, громкое восклицание Седрика заставило меня подскочить на месте от неожиданности. Я виновато захлопала ресницами, уставившись на него и пытаясь не зевнуть во весь рот.

— Устала? — с неожиданной заботой спросил он.

— Да нет, все в порядке, — солгала было я, но тут же скуксилась, поняв, что силы мои уже на исходе: — Вообще-то есть немного. Но если я тебе еще нужна…

Седрик неопределенно хмыкнул, не отклонив и не приняв мое любезное предложение. Встал и подошел к окну, где с усилием отдернул в сторону тяжелую бархатную гардину. И тотчас комнату затопил яркий розовый свет уже вставшего солнца.

— Иди спать, Трикс, — проговорил он, обернувшись ко мне. — Все равно ты мне пока больше не нужна.

— Надо же найти, что искали преступники, — больше для порядка возразила я, на самом деле как никогда мечтая оказаться в постели.

— Без специалиста в поисковой магии все равно не обойтись. — Седрик покачал головой, видимо приятно удивленный моим самоотверженным желанием помочь ему. — Трикс, тебе необходимо отдохнуть. А я справлюсь сам. Вызову подмогу из участка, осмотрю дом. Не беспокойся, мы не будем сильно шуметь, поэтому тебя никто не потревожит.

— А ты разве не пойдешь со мной? — жалобно спросила я. — Седрик, ты ведь тоже устал! — И тут же запнулась, осознав, как двусмысленно прозвучала моя фраза.

— Предлагаешь мне разделить с тобой постель? — Он негромко рассмеялся, позабавленный моим смущением.

— Нет, я просто хотела сказать, что ты тоже не спал всю ночь, — проблеяла я, чувствуя, как краска стыда заливает мои щеки.

— За меня не беспокойся, — все еще улыбаясь, заверил меня Седрик. — Поверь, мне далеко не впервой бодрствовать так долго. Так что иди, Трикс.

Я не стала с ним спорить. К чему скрывать очевидное: сейчас все мои мысли были лишь о том, как бы добраться до неудобного диванчика в комнате Доры. И я послушно отправилась к двери, не удостоив своего разгромленного кабинета даже последним взглядом.

Я не помнила, как добралась до комнаты своей верной служанки. Наверное, она уже не спала и помогла мне раздеться. Иначе как объяснить то, что проснулась я без одежды и туфель? Сама я наверняка не сумела бы стащить с себя платье, если учесть то полубессознательное состояние, в котором находилась.

Так или иначе, но, открыв глаза, я еще долго не могла понять, где я и что со мной. В голове крутились обрывки воспоминаний, и мне все чудилось, будто я еще сплю.

Наконец остатки дремы окончательно меня покинули, и я медленно села, стыдливо обернувшись одеялом. Огляделась по сторонам, но Доры в комнате не было. Видимо, она хлопотала по хозяйству, а возможно — наводила порядок в моем разгромленном кабинете.

На стуле, стоявшем рядом с диваном, аккуратное расправленное, лежало мое вчерашнее платье. Я неспешно оделась, прислушиваясь к тишине, царившей за дверью. Седрик меня не обманул: если в доме и присутствовали его коллеги, то они действительно не шумели. При всем желании я не слышала ни единого подозрительного звука.

Часы на стене показывали четыре часа. Я выглянула за занавеску и удовлетворенно кивнула. Да, полдень давно миновал. Осеннее солнце клонилось к закату, уже цепляясь за крыши домов и вытягивая длинные тени от прохожих и уличных фонарей. Сентябрь. Золотая пора для Арильи. Деревья еще стоят зеленые, но в их пышной листве то и дело промелькнет золотая или багряная прядь. Словно предательская седина в высокой прическе молодящейся кокотки, безуспешно пытающейся скрыть истинный возраст.

Я улыбнулась, невольно удивившись своему поэтическому настроению. Неужели примирение с Седриком на меня так подействовало? Вроде бы он не держит на меня зла. И это очень, очень хорошо.

Я улыбнулась еще шире, вспомнив, как близко вчера его губы были к моим. Сердце привычно ухнуло в пятки, а в кончиках пальцев запульсировала приятная дрожь. Интересно, зачем он дразнил меня? Или на самом деле хотел поцеловать, но в последний момент передумал?

За этими переживаниями я не заметила, как привычными движениями расчесала волосы и убрала их в косу, чтобы не мешались. Затем умылась, воспользовавшись кувшином с водой, который видимо оставила заботливая Дора. Вытерлась хрустким чистым полотенцем и посмотрелась в зеркало. Отражение мне понравилось. Из глубины стекла мне улыбалась зеленоглазая черноволосая красавица, разрумянившаяся от ледяной воды.

На этом моменте моих сборов в дверь тихонько поскреблись.

— Войдите, — разрешила я, поспешно отпрянув от зеркала. Если это Седрик, то не хватало ему видеть, как я прихорашиваюсь. Подумает еще, что для него стараюсь.

Однако в комнату заглянул не он, а незнакомый мне рыжий парень. Совсем юный, наверное, лет пятнадцати, вряд ли больше.

— Найна Беатрикс, вы уже встали? — почтительно спросил он и тут же продолжил, не дожидаясь ответа на риторический, в сущности, вопрос: — Отлично. Меня прислали проверить, все ли у вас в порядке. И попросить вас подняться в ваш кабинет.

— Да, конечно, — кивнула я и поспешила выйти вслед за ним.

Мальчишка молчал всю недолгую дорогу. Лишь на лестнице бросил через плечо взгляд, словно убеждаясь, что я иду за ним.

Дом казался вымершим. Ни в прихожей, ни на втором этаже никого не было. Я шла вслед за проводником, недоумевая все сильнее и сильнее. Странно, мне казалось, будто Седрик ясно высказал намерение пригласить на подмогу своих коллег. Хотя бы того же специалиста в поисковой магии. Получается, передумал? И где Дора, хотелось бы знать?

Но все мои вопросы испарились, стоило мне только переступить порог кабинета. Поскольку именно там находились все те, о ком я думала.

Первым делом я увидела Седрика, поскольку он стоял примерно по центру комнаты, видимо руководя остальными. Солнечные лучи, падающие через окно, подчеркивали черные круги под его глазами, бликами ложились на сероватую от усталости кожу лица и встрепанные темные волосы. Я недовольно покачала головой. Сдается мне, он так и не ложился.

Затем я завертела головой, оглядываясь. Приветливо кивнула насупленной Доре, которая с недовольным выражением лица сидела в самом дальнем кресле. Рядом с ней удобно развалилась на стуле незнакомая мне светловолосая девица с ярко-синими огромными глазищами. Я удивленно вздернула бровь при виде ее наряда. На незнакомке, вопреки всем правилам приличия, были обтягивающие кожаные штаны и не менее обтягивающая рубашка, весьма откровенно подчеркивающая высокую соблазнительную грудь. А это еще кто такая? Если судить по одежде, то чуть ли не представительница древнейшей профессии. Да, они имеют право на деятельность в Итаррии. Вроде бы даже гильдия у них своя есть. Главное, чтобы подати в казну платили и отмечались в полицейских участках. Но что она делает в моем доме? Как бы заразу какую не притащила.

И я презрительно скривила губы, буравя девицу злым взглядом.

Та, однако, совершенно не смутилась от того, что я столь явно выказала свои эмоции по отношению к ней. Напротив, заулыбалась, будто мое откровенное неудовольствие по какой-то причине было ей приятно, и положила ногу на ногу, продемонстрировав мне свои до блеска начищенные сапоги.

— Трикс, рад, что ты уже встала, — между тем произнес Седрик, который вряд ли заметил эту мимолетную сценку. — Увы, как выяснилось, нам не обойтись без твоей помощи.

Я в последний раз попыталась испепелить наглую незнакомку взглядом, но ее улыбка стала еще шире. После чего с вызовом вздернула подбородок и все внимание обратила на приятеля, решив игнорировать странную гостью, по всей видимости незнакомую с правилами этикета.

— Но сперва позволь мне представить тебе своих коллег, — поспешно продолжил Седрик, недоуменно нахмурившись. Видимо, на этот раз он все-таки перехватил обмен взглядами между мной и развязной девицей. Кивнул на мальчишку, приведшего меня сюда: — Это Кайл. Мой ученик. Проходит преддипломную практику, но уже получил место стажера в участке.

— Преддипломную? — невольно вырвалось у меня, и я внимательно посмотрела на рыжего парня, мысленно пытаясь прикинуть, сколько ему лет. Да нет, явно не больше пятнадцати-шестнадцати. Как так? Ведь университет заканчивают лишь после двадцати.

— Да, найна Беатрикс. — Мальчишка показал в улыбке все свои белоснежные зубы. Склонил голову в притворном смущении и с нескрываемым бахвальством обронил: — Я понимаю ваше удивление. Все объясняется очень просто: я уникум.

Девица, нагло узурпировавшая мой стул, не выдержала и громогласно расхохоталась, да так, что Дора, сидевшая рядом, аж подпрыгнула от неожиданности и возмущенно посмотрела на нее. Кстати, смеялась она тоже не так, как принято в приличном обществе. Все знают, что уважающие себя девушки если уж совсем не могут удержаться от приступа неуместного веселья, то хотя бы пытаются прикрыть лицо платком или же замаскировать смех под кашель.

— Кайл действительно уникум, — с вымученной улыбкой подтвердил Седрик. — Редко встретишь настолько самовлюбленного человека. Он вообще не понимает значения слова «скромность».

— Зато я всегда говорю чистую правду! — притворно возмутился Кайл и живо обернулся ко мне: — Скажите, найна, как иначе можно назвать человека, закончившего школу за шесть лет и университет всего за три? Мне лишь пятнадцать, но я без пяти минут дипломированный специалист!

— И в какой же отрасли магической науки? — робко поинтересовалась я, слегка опешив от достижений юнца.

— Боевая магия! — выпалил тот с нескрываемой гордостью. — Я — будущая гроза преступников всех мастей. С любым разделаюсь одной левой.

— Сначала убей кого-нибудь, — лениво усмехаясь, посоветовала девица. — Как ни жутко звучит, но хлеб боевого мага — убийства. А ты крови боишься до истерики. Или забыл, как ты в обморок грохнулся, когда Седрик тебе решил продемонстрировать настоящий ритуал некромантии?

— Глупости! — отмахнулся от ее слов Кайл. — Я уже придумал, что надлежит сделать. Раз я не могу совладать со своей глупой иррациональной слабостью, то, следовательно, надлежит сделать все, лишь бы подобная ситуация не повторилась. Любого преступника можно обезвредить, не прибегая к крайним мерам. Например, оглушить или связать обездвиживающими чарами. Существует масса возможностей.

— Ну-ну, — загадочно протянула девица, но спорить с самоуверенным мальчишкой не стала. Вместо этого она соскочила со стула, потянулась, будто кошка, и с ленивой грацией направилась ко мне. Остановилась, не доходя всего шага, и протянула мне руку, холодно представившись: — Дейла.

Я с сомнением покосилась на Седрика. И мне надлежит пожать ей руку? Вот этой вот девице, одетой с развратностью дамочки, скажем так, вполне определенного рода занятий?

— Это вторая моя коллега, — поспешил продолжить приятель, без лишних слов поняв причины моего замешательства. — Дейла, специалист по поисковой магии. Кстати, с отличием закончила университет.

— Понятно, — пробурчала я и, все еще мучаемая сомнениями, осторожно прикоснулась к руке девушке, пожав только кончики пальцев.

В синих глазах Дейлы закружились насмешливые искорки, словно моя настороженная реакция ее откровенно позабавила. И внезапно я поняла, что она прекрасно осознает, какое впечатление оказывает на людей. А скорее всего специально одевается подобным образом, чтобы позлить представителей высшего общества, вынужденных общаться с ней на равных. Впрочем, моим рукопожатием Дейла вполне ограничилась и сразу же сделала шаг назад. Чуть наклонила голову и принялась с нескрываемым интересом изучать меня.

— Седрик, ты сказал, что вам нужна моя помощь, — напомнила я, пытаясь не обращать внимания на немигающий взгляд Дейлы, который меня откровенно нервировал. И чего так уставилась, спрашивается? Такое чувство, будто вот-вот с кулаками кинется.

— Да, боюсь, без тебя мы не справимся. — Седрик огорченно кивнул. — Мы пытались ограничиться помощью Доры, но…

— Это было ужасно, Триша! — патетично воскликнула служанка, обрадовавшись, что о ее присутствии наконец-то вспомнили. — Они надо мной издевались! — И жалобно всхлипнула, прижав к абсолютно сухому краешку глаза уголок носового платка, правда при этом не забывая следить за реакцией присутствующих в комнате на свое заявление.

Я знала, как Дора любит преувеличивать, поэтому не поверила ее жалобе. Но все равно посмотрела на Седрика, молчаливо требуя объяснений.

— Не лги! — с неожиданной яростью вдруг вскинулась Дейла, резко развернувшись к Доре. — Ничего страшного с тобой не произошло! Подумаешь, пальчик укололи.

Кайл при этом ощутимо побледнел и дернул кадыком, словно сдерживая тошноту. Видимо, он действительно не выносит вида крови настолько, что даже при упоминании о простейшей ранке ему становится не по себе. А я только сейчас заметила, что один из пальцев Доры украшала повязка.

— Так предупреждать надо! — с достоинством возразила Дора. Нехорошо прищурилась и в свою очередь встала, грозно подбоченившись напротив напористой девицы. — И вообще, любезнейшая, мы с вами на брудершафт не пили. Ты мне вообще в дочери годишься, а тыкать смеешь!

— Ой-ой-ой, посмотрите на эту ханжу, тыкнули ей, видите ли! — Дейла презрительно тряхнула гривой распущенных светлых волос, и я невольно залюбовалась ею. Да, стоило признать, в гневе она была дивно как хороша. Интересно, не является ли ее красота результатом постоянных посещений салона сьерры Элоизы? Если это природа была настолько благосклонна к ней, то я ее уже начинаю ненавидеть.

— Достаточно, дамы! — взмолился Седрик, прекращая начавшуюся ссору. — У нас и так слишком мало времени. Дейла, ты как? Сможешь провести второй ритуал или силы надо подкопить?

— Еще чего! — Дейла с вызовом вздернула подбородок и соблазнительно подмигнула ему. — Красавчик мой, ради тебя я сделаю все что угодно. Хоть сто ритуалов подряд проведу.

Я с трудом удержалась от кислой мины. Желание повыдергивать этой нахалке все ее волосенки стало просто-таки невыносимым. Что она себе позволяет?

«А ты уверена, что ее и Седрика не связывают любовные отношения? — скептически вопросил внутренний голос. — Трикс, ты слишком давно не видела своего отвергнутого возлюбленного. Он молодой мужчина в самом расцвете сил и наверняка встречался с кем-либо после тебя. Да и с какой стати ему хранить верность той, которая его так жестоко оскорбила? Так что Дейла имеет полное право называть его так, как ее душа пожелает. Даже поцеловать его может на твоих глазах. Потому что ты для Седрика — никто. Как и он для тебя в общем-то».

Хлесткие слова гласа моего рассудка вполне отрезвили меня. Но когда Седрик ласково улыбнулся нахальной девчонке, я отвела взгляд. Нет, я конечно же не имела права обижаться на него. Однако и быть свидетелем чужого счастья не желала по вполне понятным причинам.

— Время, Дейла, время, — вкрадчиво напомнил Седрик. — Если ты готова, то давай приступим.

— Вообще-то я пока не дала своего согласия на ритуал, — мрачно проговорила я и с весьма объяснимым волнением покосилась на перевязанный палец Доры. — Сперва объясните мне, в чем он заключается.

— Видишь ли, Трикс… — начала Дейла, и меня передернуло от того, что она посмела сократить мое имя. Так было позволено называть меня лишь друзьям и родственникам. Ну и Доре, но она вообще-то для меня стала чуть ли не второй матерью. Для всех остальных я была госпожой или найной. Ладно, я бы не возражала, если бы она назвала меня просто Беатрикс. Но Трикс? Не слишком ли фамильярно для некой девицы, абсолютно незнакомой мне до сегодняшнего дня?

Однако Дейла не заметила, а возможно — не захотела замечать моей реакции на подобную наглость и продолжила, с видимым удовольствием повторив мое имя:

— Трикс, ты законная хозяйка этого дома. Ты должна знать все его комнаты до мелочей. Конечно, сама ты этого не осознаешь, однако где-то в твоей голове хранится подробнейший список с перечнем всех вещей, которые ты когда-либо покупала сюда. Поэтому ритуал будет заключаться в том, что я введу тебя в подобие транса. И ты быстро обнаружишь, чего недостает в этой комнате. А возможно, напротив, найдешь то, что появилось нового.

Я недоверчиво хмыкнула и со скепсисом обвела выразительным взглядом кабинет, лишь немного прибранный после незваного позднего визита неизвестных мне злоумышленников. И как она предлагает мне разобраться в этой мешанине вещей и книг? Немыслимо!

— Да, звучит невероятно, — спокойно согласилась Дейла, без особых проблем угадав мои сомнения. — Но это сработает, поверь. Люди даже не подозревают, на что способно их подсознание.

— Но с Дорой ведь не сработало? — насмешливо поинтересовалась я, желая хоть немного сбить спесь с этой противной девчонки.

— Не сработало, — благодушно кивнула Дейла, нисколько не смутившись от моего язвительного тона. — Однако в этом нет моей вины. Я полагала, что служанка должна досконально знать, что именно приобреталось в дом. Но выяснилось, что свой кабинет ты обставляла сама, не прибегая к ее помощи.

Я досадливо хмыкнула. И не возразить, как говорится, хотя очень хочется. Действительно, я ненавидела, когда кто-нибудь смел давать мне советы в столь ответственном вопросе, как внутреннее убранство дома. Если дело касается интерьера и приобретения каких-либо безделушек для комнат, то я превращаюсь в настоящую фурию, плюющую на мнение остальных. Дора сначала пыталась бороться с этой особенностью моего характера, даже притащила с рынка парочку абсолютно безвкусных статуэток, аргументируя это тем, что тоже желает внести вклад в непростое дело украшения дома. Я, конечно, поблагодарила ее и тут же с самой милой улыбкой выкинула подарок в мусорное ведро. Ситуация осложнилась тем, что все это было сделано на глазах у Доры. Ох, как мы тогда поругались! Она даже потребовала полный расчет, но за ночь остыла. Устыдилась своей жестокости и я. Мы помирились и никогда больше не касались этой темы. Если Дора и замечала очередную новую покупку, то ничего мне по этому поводу не говорила. Лишь чуть морщилась, если она ей не нравилась, или же одобрительно кивала, если угождала ее вкусу. Изредка, правда, когда я слишком увлекалась походами по магазинам, словно невзначай спрашивала о том, когда мне в следующий раз платить по кредиту в банке. Это вполне меня отрезвляло, и на некоторый период я успокаивала свой извечный зуд любительницы всевозможных барахолок и распродаж.

— Так ты согласна? — нетерпеливо поинтересовался Седрик. — Трикс, если честно, мы потратили на такой пустяк слишком много времени. А я еще планировал сегодня навестить любовницу Флавия.

— Если она еще в городе, — буркнула я.

— Тогда нам тем более не стоит тянуть дракона за хвост. — Седрик спрятал измученную улыбку в уголках губ. — Так как, Трикс?

Я неопределенно пожала плечами. Посомневалась с минуту и обреченно махнула рукой. А, ладно, будь что будет. Дора ведь осталась жива после этого, а небольшой порез я как-нибудь переживу. И потом, вряд ли это будет страшнее, чем вызов духа, когда на весьма продолжительное время мне пришлось уступить право на владение собственным телом покойному племяннику Флавия.

— Вот и умничка. — Седрик одобрительно кивнул. Посмотрел на Дейлу, которая все так же стояла рядом со мной, и отрывисто приказал: — Приступай!

В синих глазах девушки зажглись огоньки непонятного мне оживления и нетерпения, что заставило меня моментально напрячься. Уж не сглупила ли я, позволив втянуть себя в новый загадочный обряд?

— Не беспокойся, все будет хорошо, — мурлыкнула Дейла, почувствовав мое волнение; правда, в ее тоне так явственно слышались насмешливые нотки, что мне стало еще тревожнее. Но отступать было уже поздно. Я глубоко вздохнула, решив играть по предложенным правилам. Надеюсь, все обойдется. Не убьют ведь меня в ходе ритуала.

Тем временем Седрик и Кайл отошли к стене, освобождая необходимое пространство. Дора вновь опустилась на свое место, от волнения с силой вцепившись в подлокотники. А Дейла лениво обошла меня кругом, словно примеряясь к чему-то. Затем остановилась напротив и ласково протянула, глядя мне прямо в глаза:

— Руку.

— А? — глупо переспросила я, чувствуя, как указательный палец заранее начал наливаться болью.

— Руку мне дай, — еще тише и нежнее прошептала Дейла. — И глазки закрой.

Я гулко сглотнула тугую от страха слюну. Покосилась на невозмутимого Седрика и заранее позеленевшего Кайла, которого не привела в восторг необходимость вновь присутствовать при страшном моменте прокола пальца, затем перевела взгляд на бледную от страха за меня Дору, и неожиданно рассердилась. Да что я, маленькая девочка, что ли? Пусть эта Дейла колет мне палец, даже не пикну. Главное, чтобы полностью не отрезала.

И я смело протянула к ней руку, с гордостью мысленно отметив, что она не дрожала.

— Отлично. — Дейла ободрительно кивнула, не отводя от меня неправдоподобно синих глаз. — А теперь зажмурься.

Встречать опасность вслепую было намного страшнее, однако я послушно выполнила ее распоряжение. Зажмурилась изо всех сил и принялась терпеливо ожидать, что же будет дальше. На всякий случай я даже зубы покрепче стиснула, чтобы не заорать во все горло, если станет действительно очень больно.

Дейла что-то забубнила себе под нос. При всем желании я не могла разобрать ни слова. Ее речь лилась спокойно, и казалось, будто меня укачивает на мягких теплых волнах.

«Главное, чтобы мое тело опять не занял какой-нибудь призрак, — лениво подумала я, не сопротивляясь приятной истоме, охватившей меня. — А то в прошлый раз вышло как-то не очень прилично. Интересно, как бы отреагировали родители, узнав, что в мое тело вселился некий юноша? Ох, вряд ли хорошо. Отец бы точно скандал великий учинил, требуя, чтобы этот призрак как честный человек на мне теперь женился. Он у меня старой закалки».

На этом месте я окончательно потеряла нить своей мысли. Мне было так спокойно и уютно в коконе тьмы, что я напрочь забыла о проводимом ритуале. Удивительно, но ноги при этом вполне крепко держали меня, хотя я была уверена, будто не стою, а лежу.

— Открой глаза, — спустя вечность бессмысленного и безмолвного покачивания на волнах небытия разрешил мне далекий женский голос.

Я повиновалась, гадая, почему он кажется мне знакомым.

Комната вокруг меня выглядела странно. Нет, я понимала, что стою в том же кабинете, куда каждую вещь купила собственными руками. Но что-то изменилось. Некоторые предметы были окутаны легчайшей дымкой; правда, едва только я пыталась на ней сосредоточиться, как она исчезала без следа. Другие ярко сверкали в лучах закатного солнца, будто сделанные из драгоценнейшего и хрупкого прерисского хрусталя.

Я подняла глаза на Дейлу. Девушка стояла рядом, но черты ее лица расплывались. Словно перед ней колыхалась непроницаемая для моего взгляда магическая вуаль.

— Главное, не напрягай зрение, — предупредила меня Дейла, видимо, почувствовав, как отчаянно я пытаюсь сосредоточиться хоть на чем-нибудь в этом мире плывущих миражей и дробящихся отражений. — Иначе мои чары развеются.

Я послушно кивнула и расслабилась, позволив своему взгляду скользить по обстановке комнаты, ни на чем не задерживаясь дольше необходимого минимума.

— И что я должна увидеть? — почему-то шепотом осведомилась я, испугавшись, что слишком громкий вопрос тоже может разорвать тонкую паутину поискового заклинания.

— Не знаю, — честно ответила Дейла. — Незнакомый тебе предмет должен как-то выделяться на окружающем фоне. Ярким пятном, сильным блеском. Попытайся найти его.

Я еще раз обежала быстрым взглядом комнату и недоуменно пожала плечами. Да нет, ничего странного. Если, конечно, считать нормальным, что до боли знакомые мне вещи вдруг принялись менять свои очертания у меня на глазах, будто танцуя на месте.

— Ну как? — теперь встревоженный вопрос задал Седрик. — Трикс, что-нибудь видишь?

Мне было жалко разочаровывать приятеля, который рассчитывал, что этот ритуал наверняка поможет нам с расследованием. Но в кабинете ничего не искрилось так сильно, чтобы привлечь мое внимание.

— А вы уверены, что Флавий спрятал что-нибудь именно здесь? — робко спросила я, не желая расстраивать Седрика своим отрицательным ответом. — Вообще-то в кабинете он постоянно был со мной. Я бы обязательно заметила, если бы он вдруг ни с того ни с сего полез под стол, к примеру, или же принялся бы заталкивать что-нибудь за штору.

— А… — растерянно протянул Седрик, не сразу найдя, как отреагировать на мое откровение.

— А в коридоре вы были с ним, найна? — перебил его Кайл, быстрее поняв, о чем я говорю.

— Нет, — ответила я Кайлу. — После окончания сеанса я не стала провожать Флавия до дверей, иначе, уверена, его убийца не пощадил бы и меня. Он расплатился, попрощался и вышел.

— Тогда чего же мы ждем? — встрепенулся Седрик, обрадовавшись, что еще не все потеряно. — Вдруг Флавий спрятал то, за чем так рьяно охотятся преступники, до того, как на него напали?

— Ох, сомневаюсь что-то, — с нескрываемым недоверием протянула Дейла. — Как ты себе это представляешь, Седрик? Его, значит, убивать пришли, а он попросил убийцу подождать немного, пока он кое-что спрячет от него. Бред какой-то!

— В любом случае это стоит проверить, — упрямо возразил Седрик. — Много времени все равно не займет.

Дейла промолчала. А я вдруг заметила, как в облаке, окружающем ее, проявились крохотные черные клубящиеся вихри. Они то расходились, то сливались на короткий миг, но затем вновь начинали свой танец.

— Идем, Трикс, — повелительно бросил мне Седрик.

Я послушно сделала несколько шагов к нему, пытаясь не обращать внимания на то, что сейчас Седрик выглядел весьма пугающе. Нет, как раз его лицо я могла рассмотреть, в отличие от той же Дейлы, но оно было словно вырезано из красного благородного дерева и напоминало боевой раскрас каких-нибудь аборигенов-людоедов далеких южных островов, открытых совсем недавно. Только глаза пылали прямо-таки фанатичным огнем, что пугало намного больше остального.

Ради интереса я бросила взгляд и на Кайла с Дорой. Моя служанка почти не изменилась. Она все с тем же испугом взирала на меня, сидя в кресле, только волосы почему-то оказались распущенными, а лицо разгладилось и помолодело на десяток лет минимум. Надо же, а она была очень красивой в юности. А Кайл… Я едва не рассмеялась, увидев, как он выглядит. Потому что передо мной стоял совсем маленький мальчик. Лет восьми — десяти, вряд ли больше. В синих коротких штанишках и белоснежной рубашке с безукоризненно отутюженным воротничком.

— Пойдем, пойдем, — поторопил меня Седрик, и его глаза вспыхнули еще ярче, хотя это казалось почти невозможным. После чего взял меня под локоть, будто опасался, что я могу сбежать, и вывел в коридор.

Первое же беглое изучение обстановки показало, что надеждам Седрика не суждено исполниться. В коридоре меня ждала та же картина: едва заметная вуаль, окружающая некоторые предметы, приглушенный неяркий блеск других вещей. Интересно, от чего это зависит? Надо будет спросить Дейлу.

— Ну как? — спросил Седрик, и в его голосе послышалась настолько отчаянная надежда, что невольно я почувствовала себя виноватой в провале затеи.

— Ничего, — за меня ответила Дейла. Затем выдохнула: — Прости, Трикс, сейчас немного заштормит.

И прищелкнула пальцами, обрывая нить заклинаний.

Заштормит — это мягко сказано. Я моментально потерялась в пространстве. Стены и пол закружились в какой-то дикой кадрили, постоянно меняясь друг с другом местами. Сначала меня швырнуло в одну сторону, затем со всей силы в другую. Я бы точно не устояла на ногах, если бы Седрик не перехватил меня и не прижал к себе.

— Дейла, ты с ума сошла? — грозно прошипел он над моей головой, пока я отчаянно цеплялась за него, чувствуя, что ноги просто отказываются держать меня. — Кто так делает?

— Прости, — с трудом из-за все возрастающего звона в ушах расслышала я. — Седрик, прости, но…

Дейла не продолжила. Но, видимо, этого и не потребовалось, поскольку Седрик вдруг кратко, но очень эмоционально ругнулся, обронив что-то весьма нелицеприятное по поводу слишком самоуверенных дамочек. На месте Дейлы я бы за такое определение обиделась до конца жизни, но той, видимо, было сейчас не до этого.

— Постой пока здесь, — попросил меня Седрик и осторожно прислонил к стене. — Сможешь?

— Попытаюсь, — проблеяла я, однако решила не рисковать и почти сразу же медленно сползла вниз, усевшись прямо на пол. Да, платье помну, зато хоть не расшибусь, если вдруг в обморок надумаю упасть.

Неожиданно мое действие возымело неплохой результат. Радужные круги перед глазами если не рассеялись полностью, то изрядно побледнели, позволив мне в красках рассмотреть то, что творилось в коридоре.

Впрочем, ничего хорошего здесь не происходило. Мне хватило одного взгляда на Дейлу, чтобы понять — девушка явно переоценила свои силы и слишком выложилась за два ритуала подряд. Она стояла, прислонившись к стене, а из ее носа ленивой струйкой стекала кровь, слишком яркая на фоне бледной до синевы кожи.

— Так… — Седрик провел ладонью по влажному лбу коллеги, с неожиданной заботой стирая выступившую обильную испарину. — Надеюсь, за грань не перешла?

— Нет. — Дейла попыталась улыбнуться, но в итоге получился лишь болезненный оскал. — Седрик, ничего страшного. Да, переусердствовала немного. Час-другой — и я оклемаюсь.

— С ума сошла? — грозно рявкнул на нее Седрик. Искоса глянул на меня. — Трикс, Дейле надо срочно лечь. Ты бы не могла выделить какую-нибудь комнату, чтобы она отдохнула?

— Да, конечно, — промямлила я, чувствуя, что и сама бы не отказалась принять горизонтальное положение. — Моя спальня подойдет? Она следующая за кабинетом. Я там сегодня не ночевала, поскольку Флавия убили совсем рядом…

Однако Седрик не стал слушать мои бормотания, мало относящиеся к делу. Он легко подхватил Дейлу на руки так, что ее распущенные волосы красивым каскадом взметнулись в воздухе, и без малейшего напряжения понес в указанном положении.

Я угрюмо насупилась. Вроде бы глупость. Сама понимаю, что у нас с Седриком ничего не может получиться в принципе. Мы слишком разные. Но все равно. При виде этой сцены невольно заныло сердце.

— Тришенька, что же ты на полу сидишь! — между тем захлопотала надо мной Дора. — Давай я тебе помогу! Держись, милая, держись.

Я изо всех сил вцепилась в протянутую руку служанки и с трудом поднялась. Неполную минуту просто стояла, ожидая, когда уляжется тошнота, затем, медленно переставляя ноги, поплелась обратно в кабинет, ощущая себя при этом древней развалиной. С одной стороны меня поддерживала Дора, с другой — Кайл, который без лишних слов пришел на помощь, правда, старательно отводил взгляд от моего пальца, на котором красовалась засохшая капелька крови. Надо же, а я совершенно не почувствовала, когда Дейла уколола его. Но такую царапину даже перевязывать незачем.

Казалось, прошла целая вечность, пока меня наконец-то довели до ближайшего кресла. Опустившись в него, я с нескрываемым облегчением вздохнула, но тут же вновь насупилась. Седрик не спешил вернуться, и это заставляло меня подозревать самое худшее. Кто знает, чем он с Дейлой занимается за закрытыми дверьми моей спальни. И как им только не стыдно!

Чтобы хоть немного отвлечься от тех картин, которые мне любезно нарисовало буйное воображение, я посмотрела на Кайла. Юноша стоял неподалеку, с интересом изучая книги, расставленные по полкам в прежнем строгом порядке. Видимо, это стараниями Доры мой кабинет сегодня уже не был в столь плачевном состоянии, как накануне.

— Можно задать вопрос? — спросила я. Кайл удивленно обернулся ко мне, вряд ли ожидая, что я заведу с ним разговор. Неуверенно кивнул, почему-то покосившись на закрытую дверь, и я продолжила: — Ваши манеры меня приятно удивляют. Означает ли это, что вы дворянин?

— Да, найна. — Он учтиво склонил голову. — Вероятно, вы слышали про мой род. Мой отец — нейн Лоренс из рода Архольд.

— Барон Лоренс? — пораженно переспросила я. — О да, я хорошо знаю вашего отца, найн Кайл. Помнится, некогда он был одним из лучших друзей моего отца.

— Почему — был? — Кайл пожал плечами. — Нейн Хронг и по сей день частенько гостит в нашем доме. У наших отцов, найна, есть традиция: каждую пятницу устраивать турнир по пакорту. И пока у них равный счет.

Я слабо улыбнулась. О да, узнаю привычки отца. Помнится, некогда матушка даже собиралась развестись с ним, поскольку устала бороться за внимание собственного мужа. Да и по семейному бюджету это било весьма ощутимо, поскольку отец не признавал игру на интерес, только на деньги. Он был готов все свободное время проводить за пакортным столиком, вновь и вновь кидая кости и двигая искусно вырезанные из дерева фигурки по разноцветному полю. Правда, испугавшись, что моя мать действительно уйдет от него, ему пришлось умерить свою страсть к игре. И они договорились: больше никаких партий за деньги. Только дружеские турниры раз в неделю.

— И как здоровье вашего батюшки? — продолжила я светскую беседу.

— Хорошо, благодарю. — Кайл нервно хрустнул длинными изящными пальцами, и задал ответный вопрос: — Простите, найна, возможно, это не мое дело. Но раз вы не знаете, как проводит свободное время ваш отец, то, получается, вы с ним не общаетесь?

Я замялась на миг. Вообще-то в нашей семье, как и в любой другой, принадлежащей к знати, не было принято трясти грязным бельем на людях, так сказать. Поэтому о моей размолвке с отцом мало кто знал. Да, мы сильно поругались несколько лет назад, когда он пытался выдать меня замуж за своего делового партнера сразу же после того, как я закончила университет. Браки по расчету вообще-то вполне обычны в нашей среде, но я была молодой и горячей, являлась счастливой обладательницей диплома о высшем образовании и не сомневалась, что сумею прожить и самостоятельно. Возможно, будь будущий муж хоть капельку более симпатичным, я бы еще подумала, соглашаться на предложение отца или нет. Но он выбрал мне в качестве спутника жизни маленького пузатого старика, старше меня раза в три, не меньше. После того знаменательного скандала, когда я ушла из дома на ночь глядя, с силой захлопнув за собой дверь, мы с отцом больше ни разу не встречались. Общение с матушкой, напротив, после моей выходки стало более теплым. По-моему, именно тогда она поняла, что ее маленькая девочка выросла, и искренне восхитилась моей смелостью. Нейна Беата сделала все, чтобы я всегда чувствовала ее поддержку. Я прекрасно понимала, что в любой момент, если мои дела пойдут совсем плохо, могу вернуться в семью. Что же касается отца… Если честно, я давно мечтаю с ним помириться. Но сделать первый шаг мне не позволяет гордость и глупая убежденность, что в той ссоре я была права. А вдруг отец расценит мой визит вежливости как желание пойти на попятную и решение признать свое поражение? Вдруг опять начнет сватать за своих сомнительных друзей и знакомых по пакорту? Нет, я собиралась поговорить с ним тогда, когда твердо встану на ноги. Расплачусь с банком и покажу таким образом, что сумела выжить и без поддержки семьи. А так мне вполне хватало сообщений матушки, что у отца все в порядке со здоровьем. В подробности его жизни я никогда не вникала.

— Да, я с ним не общаюсь, — негромко подтвердила я, заметив, что Кайл по-прежнему ждет моего ответа. — Видите ли, найн… Мы поссорились несколько лет назад. Ничего серьезного, но… Так сказать, каждый из нас теперь ждет, когда другой признает свою вину.

— Я понимаю. — Кайл задумчиво взъерошил свои огненно-рыжие волосы. — Нейн Хронг, не в обиду вам будет сказано, всегда казался мне тяжелым в общении человеком.

— О да. — Я невесело улыбнулась. — Гордость и упрямство — это главные фамильные черты характера рода Ильен.

— А еще вспыльчивость, — негромко добавила Дора, до сего момента внимательно прислушивавшаяся к нашей светской беседе, и укоризненно покачала головой. — Прости, Триша, но иногда ты в настоящую фурию превращаешься. Правда, быстро остываешь и извиняешься, но все равно.

— Ну прости, — смущенно буркнула я, почувствовав легкую вину. Что скрывать очевидное? Сама больше всех страдаю от этой черты характера.

— Да ладно. — Дора милостиво махнула рукой. — Я не в обиде. Главное, что не зазнаешься, как многие из твоего круга.

Кайл слушал наш разговор, изумленно вскинув брови и отчаянно ероша свою густую шевелюру. Видимо, ему до сих пор было странно, что я позволяла служанке разговаривать с собой как с ровней. И сейчас в своем удивлении он был так похож на того мальчугана, которого я видела, когда была под действием чар Дейлы, что это заставило меня улыбнуться. Кстати, интересно, а почему я каждого видела не так, как должна была?

— Найн Кайл, — начала я, решив выяснить причину этого. Все равно Седрик не торопится вернуться. Смущенно кашлянула, думая, как правильнее сформулировать свой вопрос, и продолжила через секунду: — Скажите, когда я была под воздействием поисковых чар, то все видела иначе. Некоторые предметы были словно обтянуты паутиной, а другие — поблескивали. Но не это главное. Страннее всего, что и люди были непохожи на себя.

— Люди?! — Кайл аж поперхнулся от моего заявления. Испуганно заломил руки, глядя на меня круглыми от удивления глазами. — Что вы имеете в виду, найна?

— Ну… — Я замялась, не ожидая от него столь бурной реакции, но затем осторожно произнесла, внимательно следя за выражением его лица: — Тяжело объяснить… Дора, к примеру, выглядела намного моложе. Вы тоже не тянули на свой возраст.

— Надеюсь, я был старше? — перебил меня Кайл с какой-то непонятной интонацией — нечто среднее между гордостью и страхом.

— Да нет. — Я покачала головой. — Напротив. Простите, но вам было около десяти.

— Понятно, — с искренним огорчением вздохнул Кайл.

— И что все это значит? — поинтересовалась я.

— Это означает, что у тебя есть дар видеть истинную суть вещей, — неожиданно раздался голос Седрика.

Я обернулась к двери и с нескрываемой тревогой нахмурилась, оценив вид приятеля. Он вернулся в кабинет один, без Дейлы, но выглядел при этом так, будто за короткое время своего отсутствия успел постареть на целую жизнь. Глаза ввалились, на щеках появились синие тени легкой небритости, волосы почему-то выглядели не чесаными и не мытыми с неделю.

— Ого! — уважительно присвистнул Кайл, оценив вид своего коллеги. — Тяжело пришлось?

— Нелегко, — кратко обронил Седрик. — Дейла почти перешла за грань. Пришлось вытаскивать.

Я понятия не имела, что все это значит. Но судя по тому, как Кайл испуганно охнул при этом сообщении, — едва не случилось что-то страшное.

— С ней все в порядке? — с волнением выдохнул Кайл.

— Теперь да. — Седрик криво усмехнулся одной половинкой рта. — Поспит немного — и окончательно придет в себя.

— Тебе бы тоже не мешало отдохнуть, — робко заметила я, и Кайл усиленно закивал, соглашаясь со мной. — А то видок у тебя такой, что краше лишь в гроб кладут.

— Успеется. — Седрик нетерпеливо отмахнулся. — Мы и без того потеряли слишком много времени на ритуал, который ничего не дал. Будем надеяться, что визит к любовнице Флавия принесет больше толку.

— А ее уже нашли? — поинтересовалась я.

— А зачем ее искать? — Седрик пожал плечами. — Ее имя нам Мизерд сказал. Какой смысл найне Аннет Бигион скрываться? Кстати, она живет неподалеку от тебя.

— Я на ее месте давным-давно рванула бы в бега, — несогласно протянула я. — Ведь получается, что она виновата в двух убийствах.

— Ее причастность к этому еще надо доказать. — Седрик устало хмыкнул. — Напротив, ей сейчас имеет смысл сидеть тихо и не высовываться. Попытка покинуть город будет истолкована в сторону ее виновности. А так… Пока что у нас нет ни единой зацепки, доказывающей, что она имеет к убийству Флавия и Мизерда хоть какое-то отношение. Ты прекрасно знаешь, что слова призрака не могут явиться доказательством в суде.

Я промолчала. Не было смысла спорить с Седриком по такому пустяку. Наверняка он лучше знает, как надлежит вести расследование. Куда больше меня тревожило его состояние. По моим скромным подсчетам, бедолага не спал более суток. Если неизвестная мне Аннет вздумает напасть на него — то, вполне вероятно, у него даже не найдется сил ей сопротивляться.

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я оставлю Дейлу у тебя, — продолжил тем временем Седрик, украдкой сцедив зевок себе в ладонь. — Ей крайне необходим сейчас покой и сон, иначе она потеряет свой дар на очень и очень долгий срок.

— Почему? — рискнула спросить я, вспомнив загадочные слова Седрика по поводу того, насколько близко Дейла была к какой-то грани.

— Потому что у каждого мага есть определенный предел сил, за который нельзя выходить ни в коем случае, — вместо него пустился в объяснения Кайл. — В исключительных случаях, например, когда речь идет о жизни или смерти, можно перейти далеко за грань своих возможностей. Так сказать, прибегнуть к некоему неприкосновенному запасу сил. Беда только в том, что восполняется он очень медленно. И предсказать скорость восстановления мага в этом случае просто невозможно. Некоторые везунчики, исчерпав резерв практически до дна, вернутся к своей обычной магической форме за неделю-другую. Но чаще всего восстановление проходит очень долго и, можно сказать, мучительно.

— Мучительно? — переспросила я, удивленно изогнув бровь.

— Да. — Кайл печально усмехнулся. — На мой взгляд это все равно что птице сломать крылья. Да, ты понимаешь, что рано или поздно при должном уходе кости срастутся и ты снова поднимешься в небо. Но в душе постоянно живет боль по утраченному чувству полета. И страх — вдруг что-нибудь пойдет не так и ты навечно останешься прикован к земле.

— Хватит разговоров, — оборвал его разглагольствования Седрик. — Пора идти.

После чего отлепился от стены, к которой все это время прижимался, сделал шаг вперед, и рухнул на пол словно подкошенный, даже не попытавшись как-нибудь смягчить свое падение.

Мой встревоженный вскрик слился с оглушительным визгом Доры. Кайл единственный не стал кричать. Он сразу же подскочил к товарищу и присел перед ним на корточки. Провел пальцами по шее, видимо нащупывая пульс.

— Что с ним? — Я с трудом выбралась из кресла. Перед глазами вновь замельтешили черные мушки, а к горлу прилила тошнота, но я заставила себя сосредоточиться. Подошла ближе к Седрику, неподвижно лежащему на полу, и с ужасом выдохнула: — Он… он умер?

— Нет, что вы. — Кайл аж заулыбался от моего дикого предположения, хотя ситуация не располагала к веселью. — Седрик жив. Хотя, по-моему, сильно расквасил себе нос. Ну-ка, помогите мне.

Дора тоже не осталась в стороне, поэтому совместными усилиями нам удалось перевернуть тяжелое тело следователя, и я немного успокоилась, убедившись, что он действительно в относительном порядке. Да, из носа стекала кровь, но Седрик наверняка разбил его при падении. Зато я слышала его дыхание — глубокое и спокойное.

— Он спит, — поспешил подтвердить очевидное Кайл, стремительно зеленея. Встал и укоризненно покачал головой, старательно пытаясь не глядеть на бесчувственного коллегу. — Видимо, с ним произошло то же, что и с Дейлой. Из-за своего упрямства и нежелания признать слабость он слишком приблизился к грани.

— Но не перешел ее? — испуганно поинтересовалась я.

— Думаю, что нет. — Кайл пожал плечами. — В любом случае я могу лишь частично поделиться с ним энергией. Так, как раньше он сделал это с Дейлой. Это немного отведет его от черты, которую нельзя пересекать. Но, полагаю, проблема не только в этом, а в чрезмерной усталости.

— Тогда что же мы стоим? — спохватилась Дора. — Полагаю, втроем нам хватит сил, чтобы перетащить милого юношу на какую-нибудь кровать. И пусть спит, сколько ему захочется.

Я заметила, как Кайл нахмурился от простодушного предложения моей служанки. Наверное, не часто следователи по особо важным делам попадают в подобные, что скрывать, весьма двусмысленные ситуации. Ведь я по-прежнему являлась подозреваемой в деле об убийстве Флавия. Да, это не объявлялось особо, но подразумевалось, поскольку именно мне было легче всего это сделать.

— Н-да, — задумчиво сказала я и попыталась разрядить ситуацию шуткой: — Мой дом медленно, но верно превращается в настоящую ночлежку для служителей закона.

Кайл вспыхнул от моего насмешливого тона и насупился, видимо, обидевшись.

— Если вас стесняет присутствие в доме сотрудников полицейского ведомства, то… — забормотал он, но замялся, не зная, как закончить фразу. Видимо, при всем его желании найти другой выход из сложившейся ситуации он не мог.

— У Седрика и Дейлы будут неприятности, если об этом узнают? — Я без особых проблем догадалась о причинах его замешательства. В самом деле, вряд ли начальство обрадуется известию, что двое сотрудников, отряженных на расследование убийства, благополучно заснули в доме одной из подозреваемых, а по совместительству — буквально на месте совершения преступления. Поневоле заподозришь неладное.

— Будут, — тихо выдохнул Кайл, стыдливо отводя глаза. — Поэтому, найна, если вас не особо затруднит… Седрик ведь не займет много места. И потом, его можно положить в ту же комнату, где спит Дейла.

На этом моменте я не выдержала и нервно расхохоталась. Уж больно глупая ситуация получилась. Кайл и Дора не поддержали меня в неуместном веселье, поэтому приступ смеха не продлился долго. Я прекратила смеяться так же резко, как и начала. Промокнула заслезившиеся глаза краешком носового платка и кивнула.

— Ладно, — проворчала я с напускной строгостью. — Пусть остается, Артайна с ним. Надеюсь, он хоть храпеть не будет?

— Не все ли равно? — вмешалась Дора. — Если он и помешает кому-нибудь, то только Дейле.

Идея отнести Седрика в мою спальню мне отчаянно не нравилась. Нет, наверное, я бы не имела ничего против этого, если бы комната не была уже занята красивой девицей, которая слишком явно строила глазки моему бывшему возлюбленному. И при мысли, что я должна буду буквально собственными руками положить Седрика в одну постель с Дейлой, меня охватила вполне понятная злость. Но с другой стороны, я никак не могла придумать объяснение, почему не надлежит так поступать. Кровать в моей спальне достаточно большая, чтобы на ней со всеми удобствами поместились двое. До спальни Доры тащить Седрика намного дольше и тяжелее, ведь придется спускаться по лестнице. Да и где в таком случае спать нам? Н-да, ничего не поделаешь, придется соглашаться, иначе мой ничем не аргументированный отказ будет выглядеть очень странно.

И я нехотя кивнула, соглашаясь с верной служанкой.

Втроем нам без особых проблем удалось переместить мирно спящего Седрика в мою спальню. Правда, тащил его скорее Кайл, проявив удивительную для столь юного возраста и хрупкого телосложения силу, а мы с Дорой бестолково мешались у него под ногами. Один раз ему пришлось даже прикрикнуть на нас, когда наша троица едва не застряла в дверном проеме, решив миновать его одновременно.

В моей спальне царил приятный полумрак. Седрик задернул гардины, чтобы лучи закатного солнца, в это время дня падающие прямо на кровать, не потревожили сон Дейлы. Сама девушка лежала на краешке постели, заботливо укрытая одеялом.

Я мазнула по ней быстрым взглядом и удовлетворенно улыбнулась, заметив, что Седрик не стал ее раздевать, только стащил сапоги. Правда, сразу же притворно нахмурилась, решив, что я не имею никакого права радоваться или огорчаться этому факту. В конце концов, мне нет никакого дела до того, связывают ли Седрика и Дейлу отношения. Я не видела бывшего возлюбленного много лет и вряд ли увижу снова, после того как он наконец-то найдет убийцу Флавия. А я надеюсь, что это произойдет очень скоро.

Кайл сгрузил товарища на кровать и удовлетворенно крякнул, избавившись от ноши. Прогнулся назад, с болезненной гримасой растирая поясницу.

— Думал, что руки отвалятся, — негромко пожаловался он, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

Я подошла ближе к лежащему Седрику. Достала из кармана платья носовой платок и осторожно провела им по его лицу, стирая подсохшую кровь. Хорошо хоть нос перестал кровить, а то бы мне всю постель испачкал. Впрочем — пусть пачкает. Лишь бы с ним все в порядке было.

— Не беспокойтесь, найна, — по-своему понял проявление моей заботы Кайл, в очередной раз гулко сглотнув от мимолетного взгляда на разбитый нос Седрика. — С ним все будет в порядке. Поверьте, он порой в такие передряги попадал, что эта сущим пустяком выглядит.

— Правда? — Я с любопытством взглянула на рыжего мага. — Было бы интересно услышать.

— Ну… — смутился Кайл, не ожидая от меня такого ответа. — Я не знаю, имею ли право рассказывать об этом. Думаю, Седрик сам при желании поведает вам о своих приключениях. А сейчас…

— А сейчас мы пойдем вниз и поужинаем, — перебила собирающегося откланяться парня Дора. — Не знаю, как вы, господин Кайл, а я так голодна, что ни о чем, кроме еды, думать не могу.

— Но… — заблеял Кайл, и кончики его ушей предательски зарозовели. — Право слово, я не уверен, что мое присутствие за ужином будет уместным. Все-таки я участвую в расследовании, а найна Беатрикс…

— И вы покинете мой дом, оставив здесь двух беззащитных товарищей? — перебила его я. Кокетливо взмахнула ресницами. — Найн Кайл, а вы не боитесь, что я могу с ними что-нибудь сделать? И потом, прошлой ночью на мой дом напали. Мы так и не выяснили, что искали преступники, но вдруг они решат вернуться, чтобы попытать счастья вновь? И что мне тогда делать? Мало того что моя жизнь окажется под угрозой, но я буду отвечать еще и за жизни Седрика и Дейлы.

В зеленых глазах Кайла отчетливо читалось настоящее отчаяние. Видимо, он осознал, в какую ловушку угодил. С одной стороны, остаться у меня на ужин и тем более на ночь, уж не подумайте дурного, он не желал. Кто знает, что мне взбредет в голову. Вдруг начну к нему нагло приставать или иным способом воздействовать на ход расследования. Но и бросить товарищей на произвол судьбы не смел.

— Хорошо, я останусь, — наконец с тяжелым вздохом согласился Кайл. Неожиданно замялся, и я с удивлением увидела, как его лицо и шею затопила ярко-алая волна смущения и непонятного стыда. Что это значит? Уж не возомнил ли он себе, что за моим предложением может стоять нечто большее? Но разгадка оказалась прозаической донельзя, когда спустя секунду Кайл с трудом выдавил из себя, избегая смотреть в мою сторону: — И еще, найна Беатрикс… Мне необходимо воспользоваться кристаллом связи. Можете ли вы оставить меня одного на некоторое время?

— О, понимаю, — кивнула я. — Наверное, вам надо связаться с начальством и предупредить, что все в порядке? Мой кристалл связи хранится на чердаке — слишком громоздкий. Если желаете им воспользоваться…

— Спасибо большое за предложение, но у меня, как у любого сотрудника полиции, есть мобильный кристалл. — Кайл покраснел еще сильнее, хотя это казалось невозможным. — И в первую очередь я хочу решить проблемы личного характера. Нет, с начальством я тоже свяжусь, но… Сперва мне надо предупредить матушку, что я не приду ночевать.

Рядом закашлялась Дора, изо всех сил сдерживая смех. Я закусила губу, стараясь не рассмеяться от признания Кайла. Он выглядел сейчас таким смущенным, милым и юным, что захотелось поцеловать его в макушку и подарить леденец, попросив не расстраиваться.

— Конечно. — Я приложила все силы, чтобы в моем голосе не прозвучало и нотки веселья, которое душило меня сейчас. И, видимо, это мне удалось, поскольку удушающий румянец немного схлынул с щек Кайла. Он робко посмотрел на меня исподлобья, проверяя мою реакцию на его откровение, а я продолжила так же серьезно: — Воспользуйтесь моим кабинетом. Я и Дора не будем вам мешать. Когда закончите свой разговор — спускайтесь вниз. Полагаю, к этому моменту ужин будет готов.

— Спасибо! — Кайл воссиял самой радостной из всех улыбок. Мне даже показалось, что он готов был счастливо захлопать в ладоши, но в последний момент удержался от столь детской выходки. Поклонился мне и стремглав выскочил из комнаты, а через пару секунд до меня донесся звук захлопнувшейся двери, ведущей в кабинет.

Я проводила его задумчивым взглядом. Затем опять посмотрела на Седрика и протянула руку, чтобы оттереть последнее пятнышко крови на его щеке.

— Нравится он тебе, да? — догадливо спросила Дора, в свою очередь достав из шкафа запасное одеяло. — А что, неплохой парень вроде.

— Не говори глупостей! — отмахнулась я от ее замечания. Немного подумала и расстегнула верхние пуговицы сюртука, чтобы Седрику было легче дышать. — Просто я благодарна ему за то, что он спас мне жизнь прошлой ночью. И только его заботами моя спина не оказалась обезображенной шрамами.

— Не пытайся меня обмануть. — Дора лукаво усмехнулась. — Я-то вижу, как ты на него смотришь. Как голодная кошка на крынку со сметаной. Да и он на тебя поглядывает с интересом.

— Не придумывай! — Я раздраженно фыркнула. — Дора, по-моему, я тебе уже объясняла, что между мной и Седриком не возможны никакие отношения. Мы уже были парой, и ничем хорошим это не закончилось.

— Ой, да ладно тебе! — Дора явно наслаждалась тем, как я злилась, и старательно выводила меня из себя пуще прежнего. — Тришенька, сколько тебе лет было, когда ты с ним встречалась?

— Восемнадцать, — буркнула я, не понимая, куда клонит Дора.

— Вот именно! — Та торжествующе вздела указательный палец. — Что ты тогда понимала в жизни? Да ничего! В этом возрасте каждая обида кажется смертельной. Гордость так и пышет.

— Вот именно, — передразнила я ее тоненьким голоском. Глубоко вздохнула и призналась: — Дора, я уже говорила, что мы с Седриком плохо расстались. Но ты даже не представляешь насколько. Я вспылила тогда, наговорила много обидного. Очень обидного, поверь мне. Такое не прощается.

Дора скептически поджала губы, но не стала продолжать пустые пререкания. Вместо этого она укрыла принесенным одеялом безмятежно спящего приятеля, вряд ли подозревающего, какие споры ведутся над его головой. После чего выпрямилась и подмигнула мне.

— Поверь моему сердцу, — проговорила она. — Ты ему нравишься. Я это чувствую. И если ты не будешь глупить и не станешь строить из себя гордячку, как обычно у тебя происходит, то скоро убедишься в этом.

Я выдавила из себя печальную усмешку. Спорить с Дорой у меня не было ни малейшего желания. Я ведь знаю: она хоть и называет меня упрямой, но сама по части этого мне не уступает. Опять ведь разругаемся и будем дуться друг на друга пару дней.

Я в последний раз посмотрела на Седрика, перевела взгляд на Дейлу и покачала головой. Нет, милая Дора, увы, но я упустила свой шанс. Пусть он лучше будет счастлив с другой.

Кайл так долго не возвращался, что я волей-неволей заволновалась. Стол был давным-давно накрыт для ужина, но мы с Дорой не приступали к еде, хотя и очень хотелось. Казалось невежливым начинать трапезу без молодого мага.

Я откинулась на спинку стула и в очередной раз сглотнула голодную слюну. Ну где этого Кайла носит? Уже терпения нет смотреть на пустую тарелку.

И в этот самый миг, словно услышав мой мысленный отчаянный крик, Кайл вошел в комнату. Остановился у порога и скромно проговорил:

— Прошу меня простить за то, что заставил вас ждать. Но моя матушка… Понимаете, я впервые не приду ночевать домой, и она очень хотела узнать… Ну, в общем… — На этом месте Кайл окончательно смутился, так и не сумев выдавить из себя признание, что все это время просил у матери позволения остаться с ночевкой в чужом доме.

— Мы вас прощаем! — нетерпеливо махнула рукой Дора. — Господин Кайл, садитесь же! От голода уже в глазах темнеет.

Рыжий маг понятливо кивнул и сел напротив меня.

На некоторое время нам стало не до разговоров. При всем желании я была не в состоянии сейчас поддерживать светскую беседу, потому как говорить с набитым ртом неприлично. Впрочем, Кайл и сам не особо рвался начинать беседу. Он, в отличие от нас с Дорой, почти не ел. Лишь задумчиво ковырялся вилкой в поданном жарком, по-моему даже не попробовав его, а лишь старательно размазывая гарнир по тарелке. Неужели боится, что его отравят?

— Надеюсь, ваше начальство не рассердилось на вас? — наконец рискнула задать я вопрос, когда Дора, утолив первый голод, вспомнила про свои обязанности служанки и разлила вино по высоким хрустальным фужерам.

Кайл неопределенно пожал плечами, явно думая о чем-то ином. Затем поблагодарил Дору кратким кивком и поднял свой бокал. Отстраненно глянул на меня через переливы вина.

Я уж решила, что ответа не дождусь, и в свою очередь пригубила бокал, но вдруг юноша негромко проговорил:

— А почему комиссар должен на нас злиться?

Комиссар? Я машинально сделала мысленную заметку. Вообще-то я никогда особо не вникала в проблемы иерархии во властных структурах нашей страны. Знала лишь, что существует тайная канцелярия, занимающаяся политическими преступниками и проблемами разведки. Ее глава обычно отчитывался непосредственно перед королем. Кстати, понятия не имею, кто именно сейчас занимает сей высокий пост. Нет, это не государственный секрет, просто не интересует меня. Я, как и любой добропорядочный обыватель, честно платящий все королевские подати, всю свою сознательную жизнь старалась быть как можно дальше от сего учреждения.

Куда ближе мне была полиция, поскольку она занималась теми проблемами, которые в первую очередь заботили любого горожанина, а именно: раскрытием бытовых преступлений. Хотя в ее структуре я тоже путалась просто потому, что до нынешнего дня мне не приходилось иметь с нею дел. Да, глава полиции, естественно, тоже числился на государственной службе и тоже отчитывался перед королем, но лишь в исключительных случаях, когда речь шла о каком-либо ну очень нашумевшем преступлении. Чаще всего все вопросы решались на уровне магистрата того города, где случилось очередное несчастье. Всевозможные расследования обычно вели следователи, но в полиции служили и постовые, которые патрулировали улицы и следили за соблюдением порядка. А вот кто такой комиссар? Неужели именно так называется должность главы полиции?

— Вы говорили с самим нейном Теодором Олиором? — с восхищением выдохнула я, с трудом припомнив, кто именно сейчас занимал сей высокий пост.

— Нет, что вы! — Кайл слабо усмехнулся, позабавленный моим предположением. — Хвала богам, убийство Флавия пока не заинтересовало столь высоких лиц. Подчеркиваю — пока. Комиссар делает все возможное, чтобы известие о смерти главного камергера не просочилось в газеты. Благо что сам король сейчас в отъезде и потому не требует отчетов о расследовании дела. Но когда он вернется — а это случится уже очень скоро, — то с нас семь шкур спустят, требуя немедленных результатов.

— Простите, я не очень разбираюсь во всех этих тонкостях, — честно призналась я. — Так кто такой комиссар?

— Ну скажем так, нейн Колин Сорилион — начальник полиции в пределах Арильи, — любезно развеял мое невежество Кайл. — Так сказать, глава столичной полиции.

— Понятно. — Я сделала еще один крохотный глоток вина. Затем опустила бокал, но не поставила его на стол, а продолжила греть в ладонях. — И как же он отреагировал на ваши новости?

— А я ему не говорил ничего из того, что его расстроило бы. — Кайл лукаво усмехнулся. — Нейн уже пожилой человек. Страдает от давления, да и сердце в последнее время частенько прихватывает. Зачем ему лишний раз нервничать? Я ему сообщил ровно то, что он и хотел услышать. Расследование идет. Мы напали на след, но пока не желаем об этом распространяться, ибо и магические заклинания связи, как показывает некоторый печальный опыт, можно отследить и прослушать.

— Да вы что?! — испуганно охнула Дора, большая любительница вечерами поболтать со своей подругой, жившей в соседнем небольшом городке под названием Атри. — Что, это действительно так?

— А тебе чего переживать? — с сарказмом фыркнула я. — Что какой-нибудь злодей подслушает, как ты с Теоной в сотый раз кряду обсуждаешь ваши былые похождения?

— Ну… — Дора смущенно потупилась. Негромко прошептала, прежде стрельнув глазками в направлении Кайла: — Триша, милая, ну что ты меня позоришь перед посторонним мужчиной? Я никогда в жизни не позволяла себе выйти за рамки приличий.

— И зря, — совершенно честно ответила я ей. — Хотя бы тем для разговоров с Теоной прибавилось. Не все же покупки да домашнее хозяйство обсуждать.

Дора возмущенно вскинулась от моих насмешливых слов, но спорить не стала, в последний момент вспомнив о присутствии Кайла, который с искренним удовольствием слушал нашу перебранку. Кстати, я заметила, что он все же осмелился и пригубил предложенное вино, правда, сразу же отставил бокал в сторону. А вот попробовать еду так и не решился. Даже к выпечке и закускам не притронулся.

— Впрочем, вернемся к нашим баранам, то бишь к комиссару. — Наверное, выпитое вино немного ударило мне в голову, раз я позволила себе столь смелую шутку. Ничего удивительного, если учесть, сколько времени я не ела до этого и сколько переживаний выпало на мою долю за последние сутки. Но Кайл не обиделся, лишь улыбнулся, и я, воодушевившись его молчаливой поддержкой, продолжила: — Надеюсь, у Седрика не будет проблем из-за того, что он лично не вышел на связь с начальником?

— А почему у него должны быть проблемы? — Кайл удивленно пожал плечами. — Если бы он пропал — то другое дело, а так я отчитался за день, сказал, что все в порядке.

Я одним глотком допила вино, несколько злясь на себя. Не слишком ли много вопросов я задавала насчет Седрика? Этак Кайл может подумать, что мой интерес к его коллеге обусловлен личными отношениями. А я бы не хотела, чтобы о моих сердечных переживаниях узнал кто-нибудь. Хватит мне и Доры с ее извечным любопытством.

— А знаете, о чем я подумала? — неожиданно вмешалась в разговор Дора и перегнулась через стол, намереваясь подлить мне вина. Я замотала было головой, но почти сразу же обреченно кивнула, разрешая ей это. Думаю, от второго бокала я не опьянею, зато спать крепче буду. А мне сейчас это ой как необходимо, чтобы избавиться от переживаний и волнений.

— О чем же? — поторопила ее я, наблюдая, как мой бокал медленно заполняется кроваво-красной жидкостью.

— Нам придется постелить господину Кайлу в гостиной. — Дора повернулась было к нему, чтобы освежить и его напиток, но заметила, что тот почти не притронулся к нему, и остатки вина долила себе в бокал, после чего извиняющимся тоном добавила: — Простите, господин, но в этом доме больше нет свободных спален.

— Ничего страшного! — поспешил уверить ее Кайл и позволил себе робкую усмешку. — Поверьте, оно и к лучшему. Если вдруг ночью в дом кто-нибудь попробует пробраться, то я первым обнаружу опасность. Уверяю вас, ни один преступник не уйдет от меня!

Я опустила голову, пряча улыбку. Кайл даже не осознавал, как забавно выглядел сейчас: взъерошенный, с горящими глазами и такой юный. Нет, наверное, когда-нибудь я все же не удержусь и поглажу его по голове, хваля за доблесть. Главное, чтобы он не принял это за смертельное оскорбление.

— Простите, найн Кайл, мое неуемное любопытство, — произнесла я, вспомнив, что еще один вопрос так и остался невыясненным, — но не спросить я просто не могу. Что означают слова Седрика по поводу того, что у меня есть дар видеть истинную суть вещей? Он так и не пояснил это, но мне ведь интересно!

— А я надеялся, что вы уже забыли об этом, — простодушно признался Кайл и тяжело вздохнул, видимо не испытывая особого желания вдаваться в подробности. — Понимаете, найна, это явление до сих пор является весьма и весьма спорным. Многие маги утверждают, что его просто не существует. Мол, это всего лишь побочный эффект поисковых чар, который даже у одного и того же человека не всегда проявляется.

— И все же, — настойчиво протянула я, не позволяя собеседнику замять неудобную тему. — Насколько я понимаю, далеко не все маги поддерживают эту точку зрения. Что же считают остальные?

— Что у некоторых людей, когда они находятся под действием поисковых чар, открывается талант видеть истинный облик человека, стоящего перед ними, — неохотно ответил Кайл. — Видите ли… Все мы в той или иной мере носим маски. Желаем казаться старше, опытнее или мудрее, чем являемся на самом деле. Вы, к примеру, увидели меня совсем молодым мальчиком. Мне очень печально осознавать, но это означает, что как бы я ни старался выглядеть старше своих лет, но в душе пока остаюсь маленьким сорванцом-хулиганом.

Я скептически хмыкнула, вспомнив, что в действительности увидела Кайла в синих штанишках и белоснежной рубашке. Все понятно. Если учесть наличие строгой матери, которой он до сих пор вынужден отчитываться о каждом своем шаге, то желание Кайла быть старше и независимее становится весьма логичным. Ладно, не буду его расстраивать тем, что знаю, какой он на самом деле.

— Странно, — вместо этого сказала я. — Но, к примеру, лица Дейлы я так и не разглядела. Ее все время скрывала непроницаемая пелена.

— Ничего удивительного. — Кайл флегматично пожал плечами. — Она носит на себе столько щитов, что даже человек с даром истинного зрения бессилен за них заглянуть. И даже не спрашивайте, зачем ей такая защита. Поверьте, у нее есть на это все основания.

Я неопределенно хмыкнула. Все интереснее и интереснее, как говорится. А как тогда соотнести со всем вышесказанным облик Седрика? Или он тоже использует какую-нибудь защиту, поскольку его лицо словно скрывала маска из дерева?

— Интересно все же, что воры искали у нас? — задумчиво протянула Дора, благодаря нашему разговору вспомнив о ночном происшествии. — И если этот самый Флавий умудрился у нас что-нибудь запрятать, то где?

Я сделала очередной глоток вина и внезапно закашлялась. Меня вдруг озарило, какой же дурой я была все это время. Отгадка лежала у меня перед носом, такая простая и элементарная!

— Что с вами, найна? — встревоженно воскликнул Кайл и встал.

— Я знаю, что нам надо делать! — откашлявшись, выдохнула я. Вытерла рот салфеткой и в свою очередь поднялась. — Найн Кайл, мы были слепцами! Я ведь гадалка. И неплохая гадалка, смею уверить! Если мы не можем найти ответ сами, то почему бы не спросить его у богов?

Кайл не разделил моего воодушевления. Это было понятно по тому, как сильно его физиономия вытянулась от разочарования. Правда, практически сразу юноша одумался и натянул на лицо непроницаемую маску.

— Не верите мне? — с легкой ноткой огорчения протянула я, без особого труда поняв, какого он мнения о моей профессии.

— Простите, найна, я не хочу вас обидеть, но… — Кайл споткнулся и растерянно оглянулся на Дору, словно ища поддержки. Но моя служанка лишь враждебно насупилась в ответ. Она терпеть не могла тех, кто подвергал сомнению мой талант, так что с этой стороны Кайлу было глупо ждать помощи. Юноша, впрочем, и сам понял свой промах, поэтому опять посмотрел на меня и жалобно продолжил: — Найна, вы сами прекрасно знаете, что боги любят смеяться над смертными. Лукавства им не занимать. Их предсказания бывают так туманны и неопределенны, что проще простого обмануться и принять ложь за правду.

Доля правды, причем немалая, в словах Кайла присутствовала. Я сама каждый день терзалась сомнениями, где в моей профессии проходит тонкая грань между вымыслом и тихим шепотом Артайны, открывающей мне тайны будущего. Но признаться в этом, понятное дело, было выше моих сил. Как-никак это мое ремесло, которое кормит и поит меня. Стоит заметить, я неплохо зарабатываю и мало кто возвращается ко мне с претензиями. А значит, какая-то искра таланта во мне точно присутствует.

— Ну что же, заодно и проверим, насколько можно доверять гадалке. — Я с вызовом выпрямилась, глядя на Кайла, на губах которого после моего заявления заиграла скептическая ядовитая ухмылка. — Найн, вы все равно ничем не рискуете. Проведем сеанс ясновидения?

— Почему бы и нет, если, конечно, вы за гадание с меня денег не сдерете, — фыркнул Кайл и тут же примирительно поднял руки, заметив, как я вспыхнула от его язвительного замечания. — Найна Беатрикс, ради всех богов, простите. Я уважаю вашу профессию, но при всем желании не могу относиться к ней серьезно.

— Надеюсь, ваше мнение изменится. — Я гордо подбоченилась. — По крайне мере, я приложу к этому все свои способности. И на этом хватит пустых споров. Лучше пройдемте в мой кабинет.

— А мне, мне можно? — просительно пискнула Дора. Дождалась моего величавого кивка, после чего наша троица покинула обеденный зал.

Признаться честно, злость на мальчишку, осмелившегося подвергнуть сомнению мой талант, прошла уже на середине лестницы, ведущей на второй этаж. Остаток пути я просто боялась. Причем так сильно, что у меня ощутимо тряслись поджилки. А вдруг что-нибудь пойдет не так? А вдруг Артайна не услышит мой отчаянный призыв о помощи? К слову, достаточно часто случались дни, когда я выкручивалась лишь благодаря своей интуиции и умению наблюдать и слушать. Ведь зачастую клиенты приходят не для того, чтобы узнать будущее, а для того, чтобы их выслушали и посочувствовали. А еще все люди любят, когда им говорят то, что им хочется услышать. Но, боюсь, такой фокус с Кайлом не пройдет. Тем более что я пообещала ему чуть ли не чудо: найти то, что оказалась бессильной обнаружить Дейла, между прочим, специалист по поисковой магии. Хотя, что скрывать, надежда утереть нос противной девчонке грела мое сердце, но при этом я прекрасно осознавала, что у меня куда больше шансов выставить себя в глупом свете.

Однако отступать было некуда. Кайл наверняка бы знатно посмеялся, если бы я заранее признала свое поражение. Поэтому я лишь крепче сжала зубы и решительно открыла дверь в кабинет. Кивком указала магу на кресло, предназначенное для гостей и клиентов, но сама осталась стоять.

— Дора, принеси, пожалуйста, новую колоду, — попросила я, вовремя вспомнив, что преступники, забравшиеся ночью в мой дом, разбросали все запасы, хранящиеся в столе. А карты не любят подобной бесцеремонности. Вряд ли теперь ими можно пользоваться.

Правда, была и еще одна причина, по которой я не желала самостоятельно отправиться за колодой. Запас карт хранился в моей спальне, а я боялась увидеть, как Седрик мило спит в объятиях Дейлы. Наверняка ведь противная девчонка даже в бессознательном состоянии не упустит такого удачного шанса.

Служанка без лишних слов отправилась выполнять мое распоряжение. А я между тем принялась готовиться к сеансу общения с богиней. Плотно задернула гардины, не позволяя свету уличных фонарей проникнуть в комнату. Зажгла четыре свечи, расположив их квадратом по углам стола. Конечно, можно было бы воспользоваться магическим шаром, величаво плавающим под потолком в сонном оцепенении, и отрегулировать его яркость надлежащим образом, чтобы во время гадания сохранялся таинственный полумрак. Но давно и не мной замечено, что боги любят, когда для общения с ними используют живой огонь.

Кайл никак не комментировал мои действия. Однако в его зеленых глазах так и прыгали веселые озорные искорки. Интересно, о чем он думает? О том, что я специально тяну время, чтобы как можно дольше не начинать ритуал, который неминуемо окончится для меня поражением?

Спустя несколько минут Дора положила на стол нераспечатанную колоду. Печально поджала губы и умоляюще посмотрела на меня, явно желая остаться на время сеанса в комнате. Я показала ей на диван, стоящий чуть поодаль от стола, и Дора шустро нырнула в темный угол. Вообще-то Артайна не любит шумного общества, но, надеюсь, в этот раз богиня не будет возражать. Если я провалюсь, то острый язычок Доры без проблем осадит торжество Кайла. А то мальчишка уже сейчас готов праздновать победу. Вон сидит и самым наглым образом лыбится во весь рот.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и избавиться от встревоженных мыслей, сбивающих настрой. Затем осторожно заняла свое место. Положила на зеленое сукно руки и с удовлетворением заметила, что пальцы не дрожат. Ладно, Трикс, приступим. Кайлу незачем видеть твое волнение, так что будь невозмутима.

С тихим шелестом я достала карты. Принялась их тасовать, мысленно взывая к помощи ветреной богини. Артайна, прошу, услышь меня! Честное слово, если ритуал пройдет так, как надо, и я докажу свой талант, то… то…

На этом месте я замялась, не зная, что пообещать богине. Щедрое подношение? Я и так каждую десятую часть заработка отдаю на нужды ее храма. Да, порой это весьма накладно, учитывая, что мне еще приходится выплачивать кредит, но что поделать. В моей профессии все зависит лишь от милости богини. Если забыть ее поблагодарить, то она отнимет дар. Слишком часто я слышала истории про то, как многие знаменитые гадалки вдруг утрачивали способность видеть будущее. И никакими дарами не могли вернуть потерянный талант.

Я тяжело вздохнула и тряхнула головой, отгоняя печальные мысли. Итак, что же я готова пожертвовать Артайне?

«Желание, — неожиданно шепнул внутренний голос. — Пообещай ей желание. Когда придет время — она сама скажет тебе, что ей надо от тебя».

Желание? Я недоверчиво хмыкнула. А как я пойму, что мне надлежит сделать? Впрочем, не все ли равно? Уверена, у богов есть множество способов донести свою волю до смертного. А у меня, можно сказать, имеется прямой канал связи с небесами. Так что пусть будет так.

Не знаю, показалось мне это или нет, но в этот самый момент огонь ближайшей ко мне свечи затрещал и почти лег набок, словно от дуновения ветра, хотя никакого сквозняка я не почувствовала. А потом почти сразу же выпрямился, выше взметнувшись по фитилю. Интересно, можно ли такую малость считать за знак того, что богиня услышала меня? Вряд ли, скорее, обычная случайность. Верно говорят, что отчаявшиеся в любом чихе готовы услышать волю небес.

— Ну что же, начнем, — медленно проговорила я, решив, что дольше тянуть просто глупо и смешно. Крепче сжала колоду в руках, пытаясь передать картам свое тепло. Затем приступила к гаданию.

Я решила не мудрствовать лукаво и воспользоваться старым добрым способом: выкладывать карты по порядку. Никогда не любила сложные расклады. Стыдно признаться, но я до сих пор путалась во множествах толкований, когда учитывалось значение не только самой карты, но и тех, которые лежали за ней или впереди. Нет, подобные трудности не для меня. Я предпочитаю решать проблемы в лоб, так сказать.

Первой на зеленое сукно стола легла карта гнома, вожделенно прижимающего к себе мешок с золотом. Я задержала руку, глядя на это изображение. Почему-то показалось, будто с карты на меня глянул сам Флавий. Бред, конечно, но вспомнилась злобная ухмылка, с которой главный камергер его величества перехватил мою руку и чуть не сломал ее, требуя ответить на его вопрос. Чем-то она напоминала противную улыбку жадного карлика, чей портрет сейчас лежал передо мной.

Я положила вторую карту рядом с первой. Испуганно вздрогнула, когда открылся черный прямоугольник. Старая знакомая — карта смерти. Ничего удивительного, впрочем, даже напротив — логично. Но все равно по спине пробежали ледяные мурашки.

Третья карта. Теперь мне действительно стало не по себе, поскольку с очередной карты оскалился мертвец. Утопленник, протягивающий ко мне костлявую руку с зажатым в ней медяком. Символ того, насколько быстротечна жизнь и как мало значат земные ценности перед вечностью в обществе богов. Как там говорится? Золото не возьмешь с собой на тот свет, бриллиантами от Альтиса — рогатого бога смерти и правосудия — не откупишься. За все твои грехи придется держать ответ перед его слепыми, затянутыми бельмами глазами, которые видят лучше любых зрячих.

— И что все это значит? — негромко спросил Кайл, заметив, как я замерла над разложенными на столе картами.

Я зло глянула на него и вновь смешала колоду. Быстро перетасовала ее и несколько минут просто сидела, сжав карты в руках и мысленно молясь Артайне. Ну прошу тебя, открой мне истину!

Стоит ли говорить, что повторилась та же история. Немыслимо, но я вытащила те же три карты и в той же последовательности: гном, смерть и дар мертвеца. Поневоле вспомнишь, как я гадала Флавию. Тогда я поразила его умением выкладывать раз за разом одни и те же карты.

«И он неплохо заплатил тебе за предсказание, — насмешливо добавил внутренний голос. — Кстати, предсказание сбылось в кратчайший срок. А вот куда ты дела заслуженный гонорар? Хотя бы пересчитала его?»

Я прошипела себе под нос проклятье. Уставилась отсутствующим взглядом на лежащие передо мной карты. Гном, до ужаса похожий на покойного Флавия. Смерть, указывающая, какая судьба его постигла. И мертвец, протягивающий медяк. Деньги, Трикс, деньги! Где деньги, которые заплатил за сеанс Флавий?

Я еще раз выругалась, теперь громче и изощреннее. Вскочила, неловким движением опрокинув стул. Поднялся со своего места и Кайл, а я заметалась по комнате, не в силах сдержать душившее меня волнение. Куда же я задевала этот проклятый гонорар? Неужели оставила лежать на столе? Но тогда деньги забрали бы преступники, проникшие ночью ко мне домой. Не заметить монеты они просто не могли.

— Найна, что с вами? — Кайл торопливо прищелкнул пальцами, и кабинет залил яркий мертвенный свет пробудившегося магического шара. — Что вам сказали карты?

Вместо ответа я резко замерла в центре комнаты. В голове толпилось множество мыслей, поэтому я никак не могла сосредоточиться и вспомнить, что случилось после ухода Флавия. Он кинул деньги на стол. Я стояла около окна. Что дальше? Я забрала монеты или вышла в коридор, где сразу же наткнулась на убитого мужчину?

— Мое платье, — прошептала я.

— Что? — По-моему, Кайл искренне решил, что я повредилась в уме, услышав столь непонятную фразу. По крайней мере, он кашлянул и как-то странно покосился на Дору, которая с нескрываемым интересом следила за происходящим, но с дивана не вставала. Служанка пожала плечами, и Кайл перевел взгляд на меня и осторожно спросил: — Найна Беатрикс, во имя всех богов — простите, но… вы себя хорошо чувствуете?

— Ах, вы не понимаете! — Я с раздражением отмахнулась от его вопроса и повернулась к Доре, которая от жадного любопытства принялась грызть ногти. — Дора, где мое платье, в котором я была вчера?

— На тебе, — любезно разъяснила мне Дора, восторженно глядя на меня во все глаза и, по всей видимости, искренне наслаждаясь представлением.

— Что? — Я недоумевающе уставилась на свой наряд. Затем вспомнила, что это платье надела после того, как Седрик вылечил мне спину после нападения. — Нет, не это платье! А то, в котором я принимала Флавия!

— Ну… — Дора заметно растерялась. — Подожди, дай подумать. Спать ты легла в моей комнате. Говорила, что на втором этаже тебе страшно. Значит, в ванную тоже мою ходила. Наверное, там и висит. У меня руки не дошли прибрать, а ты всегда вещи раскидываешь…

Конец фразы я не дослушала. Узнав все, что меня интересовало, я с такой скоростью рванула с места, что едва не врезалась в дверной косяк, немного не вписавшись в поворот. Сзади мне в спину дышал Кайл, который решил не отставать от меня. Наверное, испугался, что я действительно сошла с ума, и собрался в случае чего остановить меня, чтобы не причинила никому вреда.

Я кубарем слетела с лестницы. Громыхая каблуками, миновала темную гостиную и вихрем влетела в ванную комнату. Ага, вот оно! Прямо на полу, скомканное, лежало мое платье. Н-да, надо действительно избавляться от вредных привычек. Все-таки некрасиво так разбрасывать одежду, неудобно перед Кайлом вышло.

Впрочем, тот никак не прокомментировал столь явное проявление моей неряшливости. Лишь прислонился плечом к стене, наблюдая, как я, стоя на коленях, нетерпеливо и трясущимися от волнения руками обшариваю ворох зеленой бархатной материи.

Сердце замерло на миг и вновь забилось вдвое чаще обычного, когда я наконец нащупала в одном из карманов что-то твердое. Я чуть не разорвала плотную ткань, пытаясь пробиться к находке. Затем неимоверным усилием воли заставила себя успокоиться и высыпала на ладонь свой вчерашний гонорар.

В ярком огне магического шара золотой блеск монет особенно больно ударил по глазам. Я разочарованно вздохнула. Ну и что мне это дало? Неужели карты меня обманули?

— Что это? — вдруг спросил Кайл. Отлепился от стены и подошел ближе. Присел рядом на корточки и задумчиво тронул одну из монет.

Только сейчас я заметила, насколько она отличается от остальных. Это был не квадратный драйм и даже не треугольный ар, а неизвестная мне пятиугольная монета с пробитым посередине круглым отверстием. Интересно, из какой она страны? На ольгестский фунт непохожа, на прерисский оркал тем более.

— Понятия не имею, — тихо призналась я. Выложила находку отдельно и невольно залюбовалась тончайшей вязью крохотных драгоценных камней, идущей по ее окружности. Нет, скорее это не монета. А что-то вроде амулета, наверное. Отверстие посередине наверняка сделано специально, чтобы было удобнее носить на шнурке.

— Интересная вещь. — Кайл протянулся было к талисману, но в последний миг передумал, словно испугавшись чего-то. Вытащил из кармана носовой платок, обернул его вокруг руки и только тогда осторожно прикоснулся к нему.

Я наблюдала за его действиями с искренним недоумением. Чего он боится? Я ведь уже брала амулет, и со мной ничего страшного не случилось.

— Предосторожность превыше всего, — ответил Кайл на невысказанный вопрос, застывший в моих глазах. — Я чувствую на монете остатки каких-то чар. Боюсь случайно развеять их, поскольку я, как боевой маг на государственной службе, всегда ношу на себе некоторое количество защитных заклинаний.

Я торопливо прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Слишком напыщенно и хвастливо прозвучала последняя фраза Кайла. Ишь ты, юнец еще, а не упустит случая, чтобы напомнить о своем якобы величайшем магическом даре.

— Что там? — В этот момент в ванную ворвалась сильно запоздавшая Дора, которая не рискнула спускаться по темной лестнице в такой спешке, как мы.

В ванной моментально закончилось свободное место. Служанка тяжело навалилась на меня и засопела мне на ухо, пытаясь понять, что мы там разглядываем.

— И что же это за магия? — спросила я у Кайла, пытаясь как-нибудь незаметно локтем выпихнуть Дору из своего грубо нарушенного личного пространства.

— Не боевая и не защитная. — Кайл задумчиво пожевал плечами. — Пожалуй, это все, что я могу сказать. Дейла является специалистом в подобного рода вещах, но, как я понимаю, ее совет мы получим никак не раньше утра.

— Неужели в вашем участке никто, кроме нее, не в состоянии ответить на столь элементарный вопрос? — с легкой ноткой раздражения осведомилась я. — Седрик полдня сегодня распинался, что каждая минута на счету, а в итоге мы продолжаем топтаться на месте.

— Я бы мог отнести монету в участок, — спокойно проговорил Кайл. — Но тогда ваш дом останется без защиты. Это во-первых. А во-вторых, мой поступок означал бы массу проблем для Седрика и Дейлы. Да и для меня вообще-то. Я уже заверил комиссара Колина Сорилиона, что у нас все в порядке. Не хотелось бы признаваться в своей лжи, ведь придется объяснять, почему я вынужден прибегнуть к помощи со стороны.

— Значит, опять все откладывается. — Я возмущенно притопнула. — Безобразие! Я уверена, что любовница Флавия, которая наверняка причастна к его убийству, уже на полпути к границе!

— Не думаю, — мягко отозвался Кайл. — Седрик наверняка приказал установить за ней слежку. Нам сообщили бы об ее исчезновении, если каким-нибудь чудом ей удалось бы выбраться из города.

И он бережно завязал монету в носовой платок и засунул получившийся маленький сверток в карман.

Я наблюдала за его действиями со смешанными чувствами. С одной стороны, мне было приятно, что я все-таки справилась с заданием и доказала наличие у себя дара. Но с другой… Почему-то мне было обидно, что Кайл так быстро забрал у меня загадочную монету. Как-никак, но эта вещь по закону принадлежит мне, поскольку Флавий отдал ее по собственной воле. И я хотела еще раз насладиться ее прохладной тяжестью у себя в руке, провести пальцем по выпуклым камням, пытаясь разгадать смысл выложенной ими фразы.

— А мне ее вернут? — нерешительно спросила я и сама удивилась тому, как просяще прозвучал мой голос. Кашлянула и добавила чуть более уверенно: — Ну то есть, я понимаю, что пока это улика. Но, быть может, после окончания расследования?

— Желаете сохранить монету как неоспоримое доказательство наличия у вас дара гадалки и ясновидящей? — по-своему понял мою просьбу Кайл. Снисходительно и несколько высокомерно улыбнулся мне, словно мудрый взрослый маленькой капризной девочке. — Думаю, это вполне реально. Если окажется, что монета не украдена и не замешена ни в каком ином деле, связанном с преступлением, то почему бы и нет?

— Понятно, — протянула я. Не удержалась и разочарованно вздохнула. Ох, боюсь, потеряется моя монета за ворохом бюрократических проблем и дрязг. Приобщат ее как улику к делу, а потом передадут в архив да забудут.

— А теперь, если не возражаете, я бы занялся установкой защиты на дом. — Кайл демонстративно сцедил зевок в ладонь. — Время уже позднее, найна, а я провожусь никак не меньше часа.

— Вообще-то вы забыли кое о чем, — неожиданно подала голос из-за моей спины Дора.

Я удивленно обернулась к ней, а служанка с вызовом подбоченилась, прежде украдкой подмигнув мне. Что она задумала?

Впрочем, Кайлу пояснений не потребовалось. Он и без слов понял, что хотела сказать Дора. Скорчил настолько страдальческую физиономию, будто его заставили съесть целое блюдо кислых незрелых яблок, уставился на меня взглядом, преисполненным настоящей муки, и с трудом выдавил из себя:

— Да, конечно. Найна Беатрикс, я прошу у вас прощения за свое недоверие. Вы настоящий специалист в вашей профессии. И если прежде я не верил, что гадалки обладают хоть какой-то толикой таланта, то теперь вынужден признать свою ошибку. Вы предоставили по-настоящему неопровержимые доказательства.

Я залучилась довольной улыбкой. Было очень приятно услышать такое признание из уст настоящего мага. Что скрывать, эта братия всегда относилась к нам как к шарлатанам, приравнивая искусство гадания к балаганным фокусам. Да, частенько такое мнение было оправданно, но все же. Рада, что мне удалось щелкнуть по носу юного зазнайку.

Однако следующими своими словами Кайл моментально уничтожил мое приподнятое настроение и радость от удачно завершившегося дела.

— Правда, остается пусть маленькая, но вероятность, что вы все спланировали заранее, — задумчиво протянул он. — Так сказать, с самого начала знали, что именно Флавий оставил у вас, но решили произвести на меня впечатление.

— Произвести на вас впечатление? — Я насмешливо фыркнула. — Хотелось бы услышать, зачем мне это понадобилось?

— Ну… — Кайл горделиво приосанился и провел рукой по торчащим во все стороны волосам, будто прихорашиваясь передо мной. — Мало ли. Кто вас, женщин, разберет.

Дора позади меня сдавленно закашлялась. Уткнулась лбом мне в спину и затряслась от еле сдерживаемого смеха. Уж больно забавно выглядел сейчас Кайл, целиком и полностью уверенный, что я старалась для него.

Мне пришлось намного хуже, чем служанке. Я стояла перед Кайлом и вынуждена была изо всех сил сдерживать душивший меня хохот. Хотя это было очень и очень тяжело.

— Простите, найн, — наконец нарочито громко и размеренно проговорила я, чувствуя, что еще немного — и просто взорвусь от смеха, так и рвущегося наружу. — Как вы верно заметили, время уже позднее. Поэтому с вашего разрешения я покину вас. Попробую придумать, где разместить вас на ночь.

Я поняла, как двусмысленно прозвучала моя фраза в контексте всего ранее сказанного, лишь когда она уже упала с моих губ. Дора за моей спиной приглушенно хрюкнула и затряслась с такой силой, будто ее начал бить припадок. А вот с Кайла моментально слетела вся его томность и невозмутимость покорителя женских сердец. Несчастный не просто покраснел от смущения — побагровел, верно, решив, что переусердствовал со своими намеками. Мол, я все поняла всерьез и сейчас потащу красавца в кровать, раз уж сама об этом заговорила.

— Ну если вы сами этого желаете… — жалобно протянул он, глядя на меня такими испуганными глазами, будто я превратилась в кровожадного чудовищного монстра, готового сожрать его живьем. Запнулся на мгновение и затараторил, уставившись куда-то поверх моей головы: — Нет, не подумайте, что я против, но… Уместно ли после столь короткого знакомства?.. Ведь мои родители могут и не одобрить…

Этого я стерпеть уже не смогла. От попыток сдержать хохот у меня даже живот разболелся.

— Простите, найн, — пискнула я на последнем дыхании. Развернулась и выскочила из ванной, прежде вытолкав Дору. Впрочем, та не особо сопротивлялась, явно испытывая то же желание отсмеяться в свое удовольствие, что и я.

Наверняка Кайл слышал наши громовые раскаты смеха. Да, это было очень неприлично, но больше сдерживаться ни я, ни она не могли. От изнеможения я даже сползла по стене на пол, подав пример Доре, которую тоже не держали ноги. Благо что бедняга Кайл решил повременить и остался в ванной, прекрасно понимая, что именно он и послужил причиной нашего неуместного веселья. Эх, обидится ведь наверняка! Ну что поделать, пусть привыкает, что жизнь жестока. А то слишком высокого о себе мнения.

Как и в прошлую ночь, мне не спалось. Недолгий день вместил в себя даже больше событий, чем предыдущий, когда погиб Флавий. И я лежала, медленно вспоминая все произошедшее. Ритуал с поисковой магией. Заснувшего в буквальном смысле слова на ходу Седрика. Спор с Кайлом и мою победу в нем.

Я открыла глаза и уставилась в окружающую меня темноту. Пальцы словно опять сжались на прохладной круглой монете, ощущая ее тяжесть и приятную шероховатость. Интересно, что за магию уловил на ней Кайл? Кстати, забавный юноша. Такой самоуверенный и в то же время вынужден отчитываться перед матушкой за каждый шаг.

Я невольно заулыбалась, вспомнив, как Кайл вышел из ванной, когда наш с Дорой смех немного поутих. Обиженно насупившись, он прошел в прихожую, не удостоив нас и взглядом. Я даже испугалась, что нам придется просить у него прощения и умолять остаться на ночь, как и было уговорено заранее. Но все обошлось. Кайл долго колдовал, окутывая входную дверь и окна тончайшей паутиной сиреневых чар, которые висели в воздухе всего пару мгновений, после чего бесследно впитывались в стены. Юноша методично обошел каждую комнату на первом и втором этаже, везде устанавливая защитные заклинания. Не удержавшись от любопытства, я заглянула вслед за ним и в свою спальню, отведенную для отдыха Седрика и Дейлы. И с немалым удовлетворением заметила, что они по-прежнему спят на значительном расстоянии друг от друга.

Дора тем временем приготовила постель для гостя в гостиной. Увы, отдельную спальню я ему при всем желании предложить не могла за ее неимением, но Кайл не возражал против некоторых неудобств. Впрочем, остаток вечера он вообще не проронил ни слова, видимо все еще злясь на нас за случившееся в ванной. Мне было неловко смотреть на его насупленную физиономию, но просить у него извинения я не собиралась. Еще решит, что я продолжаю с ним заигрывать.

Я перевернулась на другой бок. Прислушалась к ровному и спокойному дыханию Доры и позавидовала служанке. Уснула, как только легла. А мне все что-то неймется. Надо бы отдохнуть перед завтрашним днем. Наверняка он выдастся таким же тяжелым, как и прошедший, но нет. Никак не избавиться от навязчивых мыслей, которые так и лезут в голову.

Я опять вернулась думами к таинственной монете. Интересно, почему Флавий оставил ее мне? Чувствовал, что смерть совсем рядом, и поспешил избавиться? Получается, именно ее искали загадочные преступники, напавшие на меня в моем же доме. Но почему? Чего в ней такого особенного?

Я невольно поймала себя на том, что словно поглаживаю что-то. Казалось, будто я продолжаю сжимать монету в руке и сейчас вожу подушечкой большого пальца по камням, украшающим ее. Что за чушь?

Я опять резко перевернулась и сжала кулаки, пытаясь избавиться от навязчивого ощущения. Да, Трикс, тебе точно необходим отдых, причем весьма и весьма длительный. Пожалуй, когда это дело закончится, я всерьез примусь за лечение нервов. Поеду на недельку в летний домик родителей, стоящий на берегу чистого глубокого озера. Матушка давно меня звала отдохнуть с ней вместе. Правда, опять придется отбиваться от ее настойчивых попыток дать мне денег, но к этому я уже привычна. И встреча с отцом меня уже больше не страшит — надо ведь когда-нибудь мириться.

Неожиданно до моего слуха, обостренного бессонницей, донесся непонятный шум. Словно кто-то крадучись спустился с лестницы. Затем в коридоре раздались тихие шаги. Это еще что такое? Неужели хваленая защита Кайла оказалась бессильной против нового визита незваных гостей?

Я села на кровати, напряженно прислушиваясь. Нет, совершенно точно, по дому кто-то ходит. Да, этот кто-то старается двигаться как можно тише, но ему мешают старые половицы.

В этот момент Дора внезапно выдала заливистую трель носом и раскатисто захрапела. Я досадливо цыкнула. Теперь точно ничего не услышу. Встала и, беззвучно шлепая босыми ногами по полу, метнулась к двери. Прильнула к ней, от напряжения забыв о необходимости дышать. И я старалась не думать, что буквально сутки назад находилась в такой же ситуации. Нет, ничего не понимаю! В доме явно хозяйничает кто-то посторонний. Но как он просочился мимо Кайла, спящего в гостиной, соединенной аркой с прихожей?

От следующей ужасающей мысли у меня волосы на голове встали дыбом. А вдруг славного, рыжего, пусть и чрезмерно самоуверенного паренька уже убили? Вдруг неведомые преступники, во второй раз явившиеся без приглашения в мой дом, жестоко расправились с ним, и сейчас он истекает кровью, не в силах позвать на помощь?

Этого я вынести уже не смогла. Мне надо было срочно убедиться, что с Кайлом все в порядке! Будить Дору в подобной ситуации казалось идеей глупой и опасной. Во-первых, она точно не выпустит меня из комнаты, памятуя, чем это закончилось в прошлый раз. А во-вторых, она может увязаться за мной, что еще хуже.

Твердо решив принять бой с очередными незваными визитерами, я начала воинственно озираться по сторонам, выискивая подходящее оружие. И почти сразу взор мой пал на метлу с длинной ручкой, стоящую в углу неподалеку. Все лучше чем ничего. Конечно, против мага она мне вряд ли пригодится, но надежда умирает последней, как говорится.

Вооружившись, я осторожно повернула дверную ручку и выскользнула во мрак, плескавшийся в коридоре. Н-да, если в итоге на меня опять нападут в собственном доме, то это будет нечто. Только я могу дважды наступить на одни и те же грабли.

Взяв метлу на изготовку, я застыла в коридоре, судорожно прислушиваясь к тишине спящего дома и пытаясь понять, где сейчас находятся мои враги. Интересно, зачем они опять ко мне явились? Видимо потерпев неудачу в поисках на втором этаже, вздумали обыскать весь мой дом, пользуясь беспечностью следователей, не умеющих даже нормальное защитное заклинание поставить. Ух, зла на Кайла не хватает! Если его не убили, то сама пристукну за такую беспечность! А Седрик еще имел наглость выговаривать мне, мол, за безопасностью дома не слежу. На своих бы коллег сперва посмотрел. А еще якобы лучшие специалисты в своем деле. Тьфу!

Тут я прервала свой мысленный гневный диалог. Я отчетливо услышала звяканье кастрюль, донесшееся из кухни. Что там забыли преступники? Я понимаю, если бы они обыскивали гостиную, но кухню?

Звяканье повторилось еще раз. Теперь к нему прибавилось приглушенное ругательство. Вот ведь наглецы! В прошлый раз злодеи хотя бы старались не шуметь, а сейчас совершенно не стесняются.

Сокрушенно покачав головой, я бесшумно двинулась в сторону гостиной, где, по моим представлениям, должен был страдать смертельно раненный Кайл. Сначала проверю, как у него дела.

В гостиной царила сиреневая мгла. Свет от уличного фонаря, проходя через заклинание Кайла, ложился синими и розоватыми бликами на пол и мебель. Странно. Получается, преступники не нарушили защиту. Но как тогда они проникли в дом?

Я замерла на пороге, вперив немигающий взгляд на диван. Кайл спокойно лежал на спине с застывшей на устах легкой полуулыбкой. И в его мертвых глазах отражались искры созданных им чар, которые, увы, не помогли ему сегодня сохранить жизнь.

Я тихонечко всхлипнула. Неужели Кайл действительно умер? Стеснительный, забавный юноша, который наверняка даже не целовался ни разу.

Метла, которую я продолжала судорожно сжимать в левой руке, затряслась от моих с трудом сдерживаемых рыданий. Я сделала шаг к дивану, еще один, не отрывая взгляда от безмятежного застывшего лица Кайла. Небо, ну почему? Почему вокруг меня одни смерти?

От нахлынувшего горя мне моментально стало не до злодеев, хозяйничающих на моей кухне. Я медленно опустилась на колени подле безжизненного тела Кайла, легонько провела рукою по его холодной щеке и оглушительно завыла, оплакивая несчастного мальчика.

А в следующее мгновение произошло сразу несколько событий. Во-первых, весь дом содрогнулся от оглушительного грохота. Словно злодеи, затаившиеся в моей кухне, от неожиданности опрокинули несколько полок. А во-вторых, случилось чудо! Кайл, которого я искренне считала мертвым, подскочил на диване. Но не успела я обрадоваться, как на кончиках его пальцев засверкал нестерпимо яркий магический шар.

— Тревога! — завопил он не своим голосом. Уставился мне в лицо, побледнел от ужаса и заорал еще громче. — Убивают!

От неожиданности я отпрянула и рухнула на пол. И только это меня спасло от шара, в следующий миг просвистевшего прямо над моей головой, да так близко, что я ощутила жар от него.

— Кайл, это я! — взвизгнула я, на всякий случай прикрыв голову руками. — Ты чего?

— Тревога! — продолжал бушевать Кайл.

И я с ужасом заметила, как на его пальцах заплясали огоньки очередного заклинания. Он что, совсем с ума сошел? Это же я!

На этот раз я при всем желании не успевала уйти от удара. Мне оставалось лишь лежать на полу и бессильно наблюдать за приближением собственной смерти.

Но за секунду до неминуемого меня вдруг окутала легчайшая голубоватая дымка, которая бесследно впитала чары Кайла.

— Тревог… — завел было старую песню тот, но осекся, уставившись на что-то поверх моей головы.

В комнате после криков Кайла и разрядов чар воцарилась настолько полная тишина, что у меня отчаянно зазвенело в ушах. Под потолком с негромким щелчком загорелся магический шар, озарив поле недавнего боя. Я медленно повернула голову, желая увидеть, на что же уставился мой невольный противник.

На пороге стоял Седрик. Некромант выглядел на удивление отдохнувшим и посвежевшим. Только помятый сюртук показывал, что спать ему пришлось, не раздеваясь.

— Так, — негромко обронил он. Посмотрел на Кайла, затем перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как горячая краска стыда поползла по моим щекам. Почему мне настолько не везет-то? Так спешила на помощь Кайлу, что забыла накинуть халат. А если учесть, что спать я предпочитаю в короткой и прозрачной сорочке, которая к тому же умудрилась задраться чуть ли не до ушей при моем падении…

— Ой! — пискнула я, когда последняя мысль полностью дошла до моего сознания. Поспешно села и натянула сорочку на колени, пытаясь хоть немного прикрыться от откровенно изучающего взгляда Седрика. Правда, тут же сообразила, что лишь ухудшила свое и без того безнадежное положение. Прозрачная ткань, натянувшись, лишь четче обрисовала все выпуклости моего тела.

Некромант ухмыльнулся при виде моих безуспешных попыток прикрыться, но, хвала всем богам, перестал на меня пялиться, опять обратив все внимание на Кайла.

— Так, — повторил Седрик, видимо решив начать расспросы с коллеги. — И что же здесь происходит?

— На меня напали! — с готовностью объяснил Кайл. Ткнул в меня обвиняющий перст. — Эта ведьма подкралась, когда я спал, и хотела убить меня!

— Сам ты ведьма, — огрызнулась я, мысленно кляня свою гениальную идею отправиться на спасение Кайла. Лучше бы его действительно убили!

— Беатрикс? — изумленно выдохнул Кайл, услышав мой голос. Пригляделся ко мне, наверное, впервые с того момента, как загорелся свет. — Это вы?

— Да, — тоскливо протянула я, страшась подумать, как глупо и смешно сейчас выгляжу: встрепанная, в ночной сорочке, да еще эта проклятая метла рядом лежит. Точно за ведьму принять можно.

— Но почему? — искренне изумился Кайл. — Точнее, как?.. Нет, зачем?..

И замолчал, окончательно запутавшись в своих вопросах. Самым неприличным образом уставился на мою грудь, даже забыв закрыть рот.

— Слюни подбери, — ласково посоветовал ему Седрик. Укоризненно покачал головой, скинул с себя сюртук и подошел ко мне.

— Спасибо, — благодарно прошептала я, когда он молча набросил мне его на плечи. Поспешно закуталась в него, благо, что он был достаточно длинным, чтобы полностью прикрыть сорочку.

— Дадут мне спокойно поспать в этом безумном доме? — В следующее мгновение в гостиную тяжело ввалилась Дора, так сказать, в халате на босу ногу. При виде меня, сидящей на полу, она испуганно всплеснула руками. — Триша, детка, что с тобой? Тебе плохо?

— Конечно, ей плохо, — с неприязнью буркнул Кайл. — А нечего по ночам шляться и пытаться задушить следователя! А что, если бы я не сдержал удар?

— Ты его и не сдержал, — хладнокровно парировал Седрик. Подал мне руку, и я с трудом встала, откинув так и не пригодившуюся метлу подальше.

— Но она хотела меня убить! — заупрямился Кайл, уловив в словах коллеги осуждение. — Я защищался!

— Я спасать тебя шла! — огрызнулась я, от волнения забыв про все правила приличия. — Услышала, как по дому кто-то бродит, решила, что воры опять вернулись. Ну и… Испугалась, что они тебя убили. Зашла сюда — а ты с открытыми глазами лежишь, синий и холодный.

— Почему синий? — удивился Кайл, похлопав себя на всякий случай по щекам. И тут же сам ответил на свой вопрос, покосившись на паутину заклинания, развешенную по окнам: — А, это отблеск от чар, должно быть.

— Но я-то не знала! — искренне возмутилась я. — Почему у тебя глаза были открыты?

— Приоткрыты, — поправил меня Кайл. — У всей нашей семьи такая особенность. Наверное, из-за строения век.

— Предупреждать надо о таких особенностях.

Я с приглушенным стоном опустилась в кресло, к которому меня любезно подвел Седрик.

Сам он примостился на подлокотнике рядом, по всей видимости получая искреннее наслаждение от моей перебранки с Кайлом.

— Откуда же я мог знать, что вы, найна, решите навестить меня ночью, — фыркнул Кайл. Видимо, он немного успокоился, раз вновь перешел на официальный тон. — Напугали меня до полусмерти. Проснулся, а мне в лицо какая-то ведьма ледяными пальцами тычет.

— Я просто хотела проверить, есть ли у вас пульс, найн, — солгала я, не желая признаваться, что на самом деле в тот момент испытала прилив жалости и нежности к бедному убитому мальчику.

— Я одного не понимаю, — вмешалась в разговор Дора, которая все это время стояла на пороге и внимательно прислушивалась к нашей беседе, — Триша, детка, ты сказала, что по дому кто-то ходил. Вам не кажется, господа маги, что надобно найти этого кого-то, пока он не натворил бед?

— Не надо его искать.

Я с удивлением воззрилась на Седрика, щеки которого окрасились нежно-розовым румянцем смущения. Некромант виновато посмотрел на меня и неохотно признался: — Это я был. Проснулся от голода. Решил никого не будить и поискать чего-нибудь съестного на кухне. Кто же знал, что ты так чутко спишь.

— Еще бы мне не чутко спать! — возмутилась я. — У меня уже не дом, а настоящий проходной двор!

— Я уж про себя молчу, — подхватила мои жалобы Дора. Нарочито кряхтя, подошла к небольшому барному столику, стоящему около одного из диванов, и без спроса щедро плеснула себе прерисского коньяка. Хлебнула, от удовольствия аж зажмурившись, и продолжила суровым тоном: — А если бы у меня сердце от страха отказало? Я дама уже в возрасте, а мне на голову такие испытания чередой падают. То убийство, то воры какие-то в дом забрались. А сегодня вообще чуть от ужаса не поседела. Проснулась от грохота. Испугалась уж, что землетрясение началось. Все кастрюли на кухне попадали.

— Это опять я виноват, — убитым голосом признался Седрик. Уставился жадным взглядом на бутылку коньяка и невольно облизнулся, должно быть испытывая невыносимое желание пригубить благословенный напиток, после чего хрипло продолжил: — Видите ли, когда из гостиной раздались крики Кайла и визг Трикс… В общем, я решил, что случилось нечто непоправимое. Рванул сюда, а по дороге случайно опрокинул шкаф с посудой. Трикс, извини, кажется, там много чего разбилось. Но я все возмещу, ты не подумай!

— Да ладно. — Я лишь отмахнулась от его любезного предложения. — Все равно там ничего ценного не было. Я еще слишком мало зарабатываю, чтобы позволить себе ольгестский фарфор и прерисский хрусталь.

— И в любом случае ты подоспел более чем вовремя, — хмуро подхватил Кайл. Смущенно потупился. — Это… Если бы не твоя защита, которую ты накинул на найну Беатрикс, то я бы мог ее убить. Случайно, конечно, но уж больно я испугался.

— О твоем поступке мы поговорим без посторонних, — торопливо оборвал его Седрик, видимо не желая обсуждать серьезный промах коллеги в присутствии его едва не состоявшейся жертвы.

Кайл обиженно нахохлился, предчувствуя серьезную взбучку. Даже я передернула плечами, уловив в тоне приятеля непривычно холодные нотки.

Дора тем временем вспомнила про обязанности служанки и достала еще три бокала.

— По-моему, нам всем необходимо выпить, — проговорила она, разливая коньяк. — Надеюсь, никто не возражает?

Среди присутствующих один Кайл скорчил недовольную гримасу, но отнекиваться не стал. Впрочем, пить тоже. Так и оставил бокал стоять на полу рядом с диваном. При виде столь необычного поведения боевого мага я сделала мысленную заметку. Помнится, за ужином он тоже не прикоснулся к вину. Интересно: почему?

— Странно, что Дейла не проснулась, — сказал Кайл, вряд ли заметив, что я заинтересовалась его поведением. — Как она?

— Ремень по ней хороший плачет, — буркнул Седрик, моментально помрачнев. — Сколько раз ей говорил, чтобы не лезла на рожон. Нет, все чего-то доказать пытается. Чудом за грань не зашла, но по-хорошему ей не меньше недели теперь колдовать нельзя.

— Понятно. — Кайл печально покачал головой. — Ты это… Главное — не злись на нее. И не ругай особо. Она и без того переживать будет сильно. Понимаешь ведь, что она в первую очередь тебя порадовать хотела. Не знает, как отплатить тебе за то…

— Цыц! — торопливо оборвал Седрик слишком разговорчивого товарища и покосился на меня.

От любопытства я все обратилась в одно большое ухо, забыв даже о бокале, который поднесла к губам, но так и не сделала ни единого глотка.

Я обиженно фыркнула при столь откровенном проявлении недоверия и высокомерно задрала нос. Подумаешь, тайны у них. Не желают рассказывать — и не надо. Я найду способ узнать правду. Сделаю расклад на Седрика, и если Артайна будет ко мне благосклонна, то без особых проблем узнаю, что за отношения связывают эту парочку.

— Жаль, что Дейла выбыла из строя. — Кайл, вспомнив о чем-то, полез в карман. — А то ее помощь нам бы весьма пригодилась. Как считаешь, что за чары на этой монете?

И юноша протянул Седрику мою недавнюю находку, надежно завязанную в носовой платок.

Тот осторожно принял крошечный сверток, удивленно вскинув брови. Ах да, он же не присутствовал при знаменательной сцене обнаружения монеты. Интересно, что он скажет про мой талант, когда узнает, что именно мне, а не этой противной заносчивой Дейле улыбнулась удача?

— Что это? — отрывисто спросил Седрик, не торопясь развязывать узелок и пристально глядя на товарища.

Кайл усмехнулся и быстро изложил коллеге историю находки. Я радостно кивнула и задрала нос еще выше, оставшись более чем удовлетворенной кратким пересказом случившегося. Кайл был настолько любезен, что особенно подчеркнул мой скромный вклад в происшедшее. Правда, про дальнейшую сценку в ванной он умолчал. Должно быть, все еще обижается на то, что я подняла его предположение о собственной неотразимости на смех. А еще меня насторожили странные скептические нотки, то и дело проскальзывающие в тоне юноши. Но я отнесла их на счет все того же уязвленного самолюбия. Наверняка ведь до сих пор не верит, что обычная гадалка сумела заткнуть за пояс одного из лучших специалистов в поисковой магии.

— Так, — по окончании рассказа обронил Седрик. Встал и неспешно прошелся по комнате, продолжая сжимать в руке находку.

Я следила за ним со все возрастающим недоумением. Почему он не обрадовался? И почему так странно косится на меня, словно желает что-то сказать, но боится?

— Значит, вот это, — Седрик подкинул на ладони сверток, — нашла Трикс?

— Да. — Кайл на редкость премерзко ухмыльнулся. — Раскинула карты — и сразу же в ванную рванула. Монета оказалась в кармане платья, которое было на ней при визите Флавия.

— Так, — опять обронил Седрик. Резко остановился и замер, уставившись на меня с таким подозрением, будто я только что призналась в убийстве. Присоединился к нему в столь увлекательном занятии и Кайл, вперившись в меня немигающим взором.

— Что? — сразу же заволновалась я, зябко кутаясь в его сюртук. Показалось, будто температура в комнате моментально упала на несколько градусов ниже нуля.

— Почему ты сразу же не сказала про монету? — нарочито равнодушно поинтересовался Седрик.

— Потому что я не знала, что Флавий мне ее оставил. — Я всплеснула руками, удивленная такой непонятливостью.

— Каким же образом она оказалась у тебя в кармане? — так же спокойно продолжил расспросы Седрик, только его глаза сверкнули каким-то холодным неприятным огнем.

— Я ее туда положила. — Я искренне недоумевала, что именно не нравится Седрику.

Кайл после моего ответа демонически рассмеялся, но тут же замолчал, когда Седрик на него шикнул.

— Позволь уточнить, — притворно ласково начал он, опять все внимание сосредоточив на мне, — значит, ты не имеешь никакого понятия, как монета оказалась у тебя. Но при этом ты сама положила ее в карман. Так? И вспомнила об этом, лишь когда провела гадание?

— Нет, не совсем так, — поправила его я. — Я примерно представляю, как монета оказалась у меня. Видимо, она была в числе тех, которыми Флавий расплатился за сеанс. Я не пересчитывала их, поскольку и без того было понятно, что плата с лихвой перекрывает мой обычный гонорар. Сгребла со стола и сунула в карман. И карты помогли мне это вспомнить.

— Вот оно как, — протянул Седрик, недоверчиво покачав головой.

— Да, именно так. — Я с достоинством вздернула подбородок. — Что тебя не устраивает?

Седрик тяжело вздохнул. Покосился на Кайла, затем на Дору, которые слушали наш разговор, затаив дыхание. Затем, приняв какое-то непростое решение, кивнул, словно мысленно соглашаясь сам с собою.

— Хорошо, — подчеркнуто вежливо и без эмоций произнес он. — Госпожа Беатрикс, я бы хотел с вами переговорить наедине. Без лишних свидетелей. Это возможно?

Я опешила от того, насколько резко он перешел на официальный тон. Что все это значит?

— Седрик, а уместно ли?.. — начал было Кайл, видимо недовольный таким решением коллеги, однако Седрик настолько свирепо на него взглянул, что тот поперхнулся, забыв, что вообще хотел сказать.

— Да, конечно, — промямлила я, судорожно пытаясь понять, что все это значит. — Как тебе… то есть, как вам будет угодно, господин следователь.

— Седрик, но… — опять сделал попытку вмешаться Кайл и снова замолчал, стоило старшему коллеге лишь недовольно повести бровью.

— Не думаю, что это займет много времени, — сухо уведомил его Седрик. Подал мне руку, помогая подняться из кресла, но я встала сама. Плотнее закуталась в его сюртук, по мере сил прикрывая свои голые коленки, и отправилась вслед за ним, недоумевая по поводу столь странного поведения приятеля.

— Ну вот, опять все самое интересное без меня пройдет, — услышала я негромкое сетование Доры, когда мы уже были на пороге гостиной.

Впрочем, Седрик не поднялся на второй этаж в мой кабинет. Он ограничился тем, что затащил меня в спальню служанки, которая располагалась неподалеку, закрыл за собой дверь и остался около нее, будто опасаясь, что я могу сбежать. Более того, не удовлетворившись этим, быстрым взмахом руки надежно перекрыл выход лиловой дымкой какого-то заклинания. Я наблюдала за его действиями со сложной смесью восхищения и страха. Что он задумал?

— Ну? — рявкнул Седрик, закончив колдовать и обернувшись ко мне.

От неожиданности я аж подпрыгнула. Пожалуй, верно он сделал, что запер нас. Иначе я бы не выдержала и попыталась сбежать. Так, на всякий случай. Уж больно внушительно сейчас выглядел следователь по особо важным делам: темные волосы растрепались, серо-зеленые глаза метали молнии.

— Что? — пискнула я, невольно оглядываясь по сторонам в поисках какого-нибудь орудия защиты. А то мало ли. Седрик выглядел сейчас настолько грозно, что я всерьез обеспокоилась за сохранность своей жизни. Уж не сошел ли он с ума, часом?

— Как у тебя оказалась эта монета?!

Седрик, не стесняясь, кричал во весь голос. Неужели не понимает, что его сейчас слышит весь дом, если не улица? Зачем тогда надо было уводить меня в другую комнату? С таким же успехом мог наорать на меня при всех. Или боялся, что Дора поспешит встать на мою защиту?

— Я уже сказала, — еще тише выдохнула я. — Флавий, наверное, расплатился ею за гадание…

— Боги, ты даже в такой малости не уверена! — Седрик воинственно потряс кулаком с зажатым в нем узелком. — Трикс, неужели не понимаешь, как глупо звучат твои объяснения?! Как, ну как можно было не заметить, что тебе подсунул Флавий? Или хочешь сказать, что ты никогда не пересчитываешь полученные за работу деньги?

— Да и так было видно, что он даже переплатил. — Я чуть не плакала, не понимая, в чем именно меня обвиняют. — Он целую горсть на стол сыпанул, — помолчала немного и добавила срывающимся от подступающих рыданий голосом: — И вообще, не кричи на меня! Я этого терпеть не могу!

Седрик открыл было рот, вряд ли приняв во внимание мою просьбу и намереваясь продолжить бушевать. Но в следующий миг перехватил мой взгляд, уже наполненный слезами, и осекся. Как-то разом подрастерял боевой пыл и с усталым вздохом принялся тереть лоб.

— Прости, Трикс, — пробормотал он, избегая смотреть в мою сторону. — Я не должен был выходить из себя. Но… Пойми, ты поставила меня в очень двусмысленную ситуацию. И теперь я просто не представляю, что делать дальше.

— Да что случилось-то? — Седрик выглядел таким расстроенным, что я осмелилась подойти к нему. Пару секунд сомневалась, но затем все же положила руку ему на плечо. Он чуть вздрогнул от моего прикосновения, но не отстранился, поэтому я уже смелее продолжила: — Седрик, если я сглупила в чем-то, то скажи прямо, не темни. Объясни, с чего ты так разозлился на меня?

— Хорошо, — согласился Седрик. Перехватил мои руки и крепко их сжал. — Будь по-твоему, Трикс. Я расскажу тебе, как выглядит ситуация с моей стороны. В твоем доме убили человека. Заметь, далеко не последнего в нашей стране. В момент убийства ты была в доме без свидетелей. Кто поручится, что это не ты размозжила бедолаге Флавию голову?

— Но это же неправда! — выдохнула я. — Ты сам прекрасно это понимаешь, тем более что вчера ночью на меня напали…

— А вдруг визит незваных гостей в твой дом был подстроен намеренно? — перебил меня Седрик, чуть поморщившись от моих неумелых оправданий. — Вдруг таким образом ты при помощи своих сообщников пыталась отвести от себя подозрение?

— Но зачем мне это? — Я отчаянно затрясла головой. — У каждого убийства должен быть мотив. Я Флавия даже не знала!

— Как мы уже выяснили, Флавий, вполне вероятно, был замешан в очень неприятной истории, связанной со шпионажем, — немного повысил голос Седрик. Неожиданно замялся, но затем все же неохотно выдавил из себя: — Трикс, утром, пока ты отсыпалась, я навел справки насчет твоей семьи. Твой отец… Несколько лет назад он вновь начал играть на деньги в пакорт. И довольно часто крупно проигрывал. Очень крупно. Но — вот ведь удивительные дела! — буквально сразу гасил все свои долги перед банком. Возникает вопрос: откуда у него такое состояние? Его торговые корабли просто не могут приносить столько прибыли.

— Ты что, намекаешь, что мой отец продает секреты родины? — Я попыталась вырвать руки из хватки Седрика, возмущенная таким гадким предположением, но он держал меня крепко. — Чушь какая! И каким образом, хотелось бы знать, он мог быть связан с Флавием?

— Трикс, мне самому неприятно все это тебе рассказывать, но я должен объяснить тебе, в какую яму ты угодила. — Седрик сжал свои пальцы еще сильнее, и я прекратила вырываться, понимая, что иначе он сделает мне больно, и приятель вкрадчиво продолжил, чуть ослабив свой нажим: — У твоего отца много влиятельных друзей, которые так или иначе, но имеют прямое отношение к политике. Некоторые мужчины, увы, под воздействием спиртного становятся весьма болтливыми, главное в такой ситуации — уметь слушать. Что, если и найна Аннет Бигион, любовница Флавия, и нейн Хронг, твой отец, служат одному господину, так сказать? И опасность провала для одного грозила тем же и для другого.

— То есть ты предполагаешь, что я могла убить Флавия, чтобы спасти отца? — Я недоверчиво покачала головой. — Бред!

— Действительно, девушке было бы весьма тяжело справиться с мужчиной. — Седрик пожал плечами. — Но что, если тебе помогли? Или же вообще не поставили в известность о готовящемся преступлении? Если честно, это предположение нравится мне намного больше. Подумай, Трикс, это может стать настоящим спасением для тебя. Вдруг тебя просто попросили поговорить с Флавием? А его убийство — дело чужих рук.

— Я уже сказала, что это все полный бред! — Я чувствовала, что еще немного — и просто взорвусь от негодования. — Седрик, не я просила Флавия прийти ко мне. Он сам явился в мой дом. Как ты это объяснишь?

— Увы, это опять играет против тебя и твоего отца. — Седрик печально скривил уголки губ. — Если Флавий узнал о том, каким образом твой отец обычно решал денежные затруднения, то вполне мог отправиться к его дочери с визитом вежливости, так сказать. Не напрямую, но предупредить нейна Хронга, что его опасная игра зашла слишком далеко и он как никогда близок к разоблачению.

— И все эти выводы ты сделал потому, что я нашла злополучную монету? — Происходящее казалось мне затянувшимся ночным кошмаром. Я с ужасом наблюдала, как раз за разом мои доводы разбиваются о непроницаемую стену логики Седрика. Боги, неужели мои дела на самом деле обстоят настолько плохо?

— Увы, но монета лишь придает драматичности твоему положению. — Седрик грустно усмехнулся. — Трикс, неужели ты не понимаешь, как двусмысленно выглядит ее находка? Якобы ты не запомнила, как сунула ее в карман. Однако спустя сутки тебя внезапно посетило озарение, ниспосланное самой Артайной.

— Но зачем мне было отдавать монету, если поиски Дейлы все равно потерпели поражение? — уныло поинтересовалась я, чувствуя себя настолько обреченно, будто уже выслушивала смертный приговор за убийство.

— Ты испугалась, — с готовностью пояснил мне Седрик. — Поняла, что дело вот-вот примет совсем дурной оборот. Тем более что все это время у тебя не было возможности выйти из дома и спрятать монету. Вот и решила избавиться от нее настолько глупым способом. А возможно, изучила ее и поняла, что она не представляет для тебя интереса, а следовательно, незачем хранить ее дома и подвергать себя лишней опасности.

— И ты веришь во все это? — жалобно спросила я, глядя на Седрика во все глаза.

— А ты убила Флавия? — вопросом на вопрос ответил он. Чуть крепче сжал мои руки. — Прошу, одно лишь слово, Трикс: да или нет.

— Нет! — Я отчаянно замотала головой. — Конечно же я не убивала его. И не верю, что мой отец может иметь к этому отношение. Неужели мало способов разрешить свои денежные проблемы, не предавая кого-либо? — и добавила совсем тихо, уже ни на что не надеясь: — Ты мне веришь?

Седрик молчал. Небо, как же долго он молчал! Мне казалось, будто прошла настоящая вечность, проведенная друг напротив друга в полной тишине.

И когда я уже отчаялась услышать от него хоть слово, Седрик почти беззвучно обронил:

— Верю.

После чего наклонился и поцеловал меня.

Прикосновение его прохладных, чуть обветренных губ меня обожгло. Я вцепилась в его плечи, иначе, боюсь, ноги бы просто отказались меня держать. Мы целовались в темной комнате с такой жадностью, будто в любой миг нас могли навсегда разлучить. Удивительно, но если во время разговора Седрик без особого стеснения с силой сжимал мои руки, то теперь обнимал так бережно и нежно, словно боялся причинить боль неосторожным движением. Наверное, он оставлял за мной выбор — когда именно стоит остановить это безумие. Беда была лишь в том, что меньше всего на свете я хотела, чтобы наш поцелуй прекратился.

Я почувствовала, как руки Седрика робко скользнули под плотную ткань сюртука, который он накинул на меня ранее. Его ласки становились все более уверенными и решительными. В голове запоздало мелькнула мысль о том, что мы поступаем неправильно. И тут же благополучно умерла, когда губы Седрика плавно скользнули по моей шее вниз.

А через мгновение все прекратилось, потому что дверь внезапно затряслась от ударов снаружи.

— Седрик, ты там живой? — послышался крик Кайла из коридора. — С тобой все в порядке?

Мы отпрянули друг от друга с такой поспешностью, будто нас застукали на чем-то очень и очень неприличном. В принципе это было недалеко от истины. Но когда я увидела, как Седрик выразительно состроил обиженную физиономию ребенка, у которого отобрали любимую игрушку, то невольно захихикала. Заулыбался и он, лукаво мне подмигнув. А Кайл тем временем продолжал надрываться из коридора:

— Седрик, скажи хоть что-нибудь! Иначе, клянусь, я выломаю эту дверь! Вышибу одним ударом!

— Пожалуй, тебе в самом деле лучше ответить, — пробормотала я, торопливо приглаживая растрепавшиеся волосы. — Иначе я подам в суд на полицейское управление, требуя возмещение материального ущерба.

— Знаешь, у Кайла есть удивительная особенность: он всегда приходит в самый неудобный момент, — пожаловался Седрик во весь голос, ни капли не смущаясь тем, что предмет обсуждения находился совсем рядом и наверняка слышал столь нелицеприятное заявление. — Но поверь, еще никогда его визит не был настолько некстати.

— Ты чего? — удивилась я, выразительно показав глазами на дверь. — Он же обидится на твои высказывания!

— Вообще-то на комнате заклинание неслышимости, — милостиво объяснил мне Седрик. Щелкнул пальцами — и невесомые голубоватые чары, которые он установил перед началом выяснения отношений и о которых я благополучно забыла, с негромким треском исчезли. А Седрик внимательно осмотрел меня с ног до головы, видимо, выискивая, нет ли в моем облике чего-нибудь компрометирующего, довольно кивнул головой и отправился открывать дверь.

И вовремя! Едва только он отодвинул засов, как в комнату ввалился бледный от переживаний Кайл, на кончиках пальцев которого зловеще багровело очередного заклинание.

— Седрик! — возмущенно воскликнул он. Встряхнул рукой, развеивая готовое сорваться заклинание, и взволнованно затараторил: — Ты с ума сошел! Что вы тут так долго делали? Я уж испугался, что она тебя прикончила! — и с немалым презрением кивнул в мою сторону.

— Да так, мы просто разговаривали, — уклончиво ответил Седрик.

Я заметила, как в комнату заглянула Дора. Увидела меня и расплылась в довольной улыбке, весьма двусмысленно мне подмигнув. Н-да, уж она-то точно не переживала за Седрика. Теперь она замучает меня расспросами, чем мы тут занимались. Вцепится как клещ, пока всю правду не разузнает.

— А почему свет не зажгли? — простодушно удивился Кайл, легким движением руки оживляя магический шар.

Улыбка Доры стала еще шире. Она удовлетворенно кивнула и сложила на животе руки, глядя на меня и Седрика с таким благодушием, будто мы уже стояли около алтаря, готовясь связать свои жизни брачным обрядом.

— Забыли, — сухо и неприязненно отозвался Седрик на наивный вопрос коллеги. — Не до того было.

Видимо, Кайл действительно был совершенно неискушен в житейских делах. По крайней мере, он более чем спокойно воспринял объяснение Седрика, не увидев в нем ничего странного или необычного. Лишь пожал плечами, недоумевая от столь глупого поступка товарища.

— И что? — вместо этого спросил он, по-хозяйски располагаясь на ближайшем стуле. Кивнул на меня с немалой долей презрения. — Найна Беатрикс призналась? Ты расколол ее?

— Хотела бы я понаблюдать за допросом, — мурлыкнула Дора, видимо без особых проблем догадавшись обо всем произошедшем в комнате. Негромко хихикнула. — Думаю, это было весьма и весьма волнительно.

Я покраснела от невольного смущения. Да, признаюсь, мы несколько вышли за рамки приличий. Но ничего совсем уж страшного не произошло. И в конце концов, сейчас никто не требует, чтобы девушка блюла свою невинность до замужества! Поэтому я имею право встречаться с кем захочу!

«Имеешь, имеешь, — с ехидным смешком заверил меня внутренний голос. — Но согласись, роман со следователем, который ведет дело об убийстве, произошедшем в твоем доме, выглядит более чем двусмысленно. Эдак можно решить, что ты сама навязалась Седрику, лишь бы отвести от себя подозрения».

— Найна Беатрикс призналась в убийстве? — продолжал тормошить помрачневшего Седрика Кайл.

— Я считаю, что не стоит делать поспешных выводов, — уклончиво отозвался тот. — Сначала разберемся, что это вообще за монета. Ты говорил, что почувствовал на ней остатки магии? Очень интересно!

И Седрик поспешно вперил взгляд в узелок, сделав вид, будто полностью сосредоточился на новой идее.

Кайл изумленно вскинул бровь. Посмотрел на меня и недовольно поджал губы, без особых проблем поняв, что я на сей раз выкрутилась из непростой ситуации.

— Давай проверим монету, — без особого энтузиазма согласился Кайл и недовольно покачал головой. — Седрик, знаешь, на мой взгляд это лишнее. Если хорошенько надавить на найну…

— Достаточно, — торопливо оборвал его Седрик и с демонстративным вниманием принялся развязывать узелок, стараясь не глядеть ни на меня, ни на ехидно скалящуюся Дору, ни на Кайла, пышущего законным негодованием и недоумением.

Спустя неполную минуту в свете магического шара на ладони Седрика мягко засияла злополучная монета. Приятель был настолько осторожен, что не прикасался к ней напрямую, обернув руку все тем же носовым платком.

— Что скажешь? — Кайл, не выдержав, встал и подошел ближе, с нескрываемым любопытством наблюдая за действиями старшего товарища. — Чары еще детектируются?

— Да. — Седрик кивнул, пристально разглядывая мою находку. Наконец осмелился и легонько тронул указательным пальцем отверстие по центру и тут же одернул руку. Задумчиво протянул: — Хм… Странно.

— Что? — заволновался Кайл. — Что ты чувствуешь?

— Ты же знаешь, что я не специалист в этом. — Седрик несколько виновато пожал плечами. — По-хорошему стоило бы привлечь Дейлу. Но после вчерашнего… Нет, это совершенно исключено. Иначе она выйдет из строя на очень долгое время. Придется обойтись собственными силами.

После чего вновь прикоснулся к монете и надолго замер, устремив отсутствующий взгляд куда-то вдаль.

— А может быть, поступим проще? — несмело предложила я, уже догадываясь, что зря вмешиваюсь со своими предложениями. Вон как в прошлый раз все вышло: я им монету нашла, а меня в убийстве обвинили.

— Что вы имеете в виду, найна? — с подчеркнутой вежливостью осведомился Кайл, прежде убедившись, что Седрик не торопится отвечать на мой вопрос, занятый исследованием. Высокомерно усмехнулся. — Или опять предложите гадание?

— Вообще-то да. — Я с вызовом вздернула подбородок, покоробленная насмешливым тоном юноши. — И смею напомнить: в прошлый раз именно карты помогли обнаружить то, что вы так безрезультатно искали в течение целого дня.

— Карты, ну да, ну да, — тоном, полным скепсиса, протянул Кайл. — Очень интересно, что же вы придумали на сей раз, найна.

— Сдается, найн до сих пор злится на меня, что я отвергла его любезное предложение разделить с ним постель? — ядовитым тоном осведомилась я.

Вообще-то это было небольшим преувеличением. Кайл мне ничего подобного не предлагал, зато позволил себе несколько весьма откровенных намеков. Маленькая ложь в подобном деле не повредит. Тем более что Дора наверняка поддержит меня в ней. С противного мальчишки давно пора сбить спесь.

Кайл стремительно побагровел от столь наглого заявления. Уставился на меня круглыми от изумления глазами с таким ужасом, будто у меня вторая голова выросла.

— Что? — переспросил Седрик, не веря своим ушам. — Что тебе предложил Кайл?

— Что слышал. — Я с вызовом вздернула подбородок. — Не веришь мне — спроси у Доры! Она рядом была.

Седрик выжидающе перевел взгляд на мою служанку, и она торопливо закивала, отчаянно кусая губы, чтобы не расхохотаться в полный голос.

— Понятно, — прошипел Седрик и с нехорошим интересом обернулся к своему незадачливому коллеге.

— Да я ничего не предлагал ей! — препротивно взвизгнул тот. — Она первая начала мне на всякие глупости намекать. Мол, надо бы поудобнее разместить меня на ночь. Демону ясно, к чему клонила! Молодая незамужняя девица. Живет одна, зарабатывает вроде неплохо. Отец свою дочь знать не хочет. Что еще про нее подумать можно?

— Кайл! — попытался осадить слишком разговорчивого товарища Седрик, осознав, что беседа вышла за всякие рамки приличия.

Позади испуганно охнула Дора, но было уже поздно. Вся веселость моментально слетела с меня. Нет, я не жалела, что мое желание подшутить над Кайлом привело к таким последствиям. Иногда правду стоит услышать. Пусть даже такую жестокую. Вот, значит, как я выгляжу со стороны. Теперь понятно, почему Кайл позволял себе все эти намеки.

— Если бы я была мужчиной, то вызвала бы вас на дуэль за это оскорбление, — прошипела я, чувствуя, как пылают щеки от незаслуженного оскорбления. — Но, увы, я женщина. Поэтому могу лишь указать вам на порог. Вон из моего дома, найн! И надеюсь, наши пути никогда больше не пересекутся.

— Но… — забормотал опешивший Кайл, переводя взгляд с меня на насупленного Седрика и обратно. — Я…

— Успокойтесь оба! — взмолился Седрик, подняв руки в жесте отчаяния. — Кайл, Трикс, прошу! Хватит. Нам всем надо немного остыть.

— Надеюсь, когда я вернусь, его уже не будет здесь. — Я хмуро посмотрела на Седрика. — И я не шучу. Подобное не прощается.

После чего вышла из комнаты, прямо держа голову. И лишь в коридоре позволила себе немного расслабить плечи. Как-то сразу накатила усталость бессонной ночи. Впрочем, практически сразу я выпрямилась вновь. Ладно, Трикс, не переживай. Не принимай близко к сердцу слова глупого и жестокого мальчишки. Он просто отомстил тебе за тот неуместный смех в ванной. Но, стоит заметить, мастерски выбрал самое болезненное место для удара.

Я забралась с ногами в кресло и задумчиво постукивала пальцами по подлокотнику. Мне очень не хотелось расставаться с сюртуком Седрика, в котором я чувствовала себя на редкость уютно и защищено, но здравый смысл взял свое. Как показал печальный опыт, все же стоит чуть больше внимания обращать на то, что обо мне могут думать в обществе. Поэтому, покинув спальню Доры, заполненную народом, я поднялась на второй этаж, прошмыгнула в ванную, где и переоделась в темное шерстяное платье. И вот сейчас я сидела в пустом кабинете, не желая никого видеть. Пожалуй, в сложившейся ситуации так будет лучше всего. Я и без того в последнее время даже слишком отличилась.

В дверь кто-то тихонько поскребся. Я предпочла сделать вид, будто ничего не услышала, бездумно глядя в окно, за которым клубился непроглядный ночной мрак.

— Трикс, ты здесь? — послышался из коридора голос Седрика. Я проигнорировала его вопрос, но спустя секунду мое временное убежище все равно оказалось раскрытым. Некромант, умело балансируя подносом, вошел в комнату, ловко одной ногой захлопнул за собой дверь и скользнул ко мне, после чего начал выгружать передо мной свои подношения.

Я молча наблюдала, как он поставил на небольшой журнальный столик два бокала, огромное блюдо шоколадного печенья и бутылку вина.

— Дары мира? — с грустной иронией поинтересовалась я. Кивком указала на стул, где аккуратно был развешен сюртук приятеля. — Кстати, можешь забрать его. И спасибо за заботу.

— Да не за что. — Седрик улыбнулся. Замялся на миг, но затем все же продолжил: — Трикс… Я понимаю, что ты очень злишься на Кайла, но…

— Я ничего не хочу слышать про этого гадкого мальчишку! — оборвала я, невольно передернув плечами. — Седрик, ты прекрасно понимаешь, насколько сильно он меня обидел. Неважно — специально он это сделал или нечаянно. Даже если он сказал это в запале ссоры, то тем хуже для него, как говорится. Потому как получается, что он на самом деле думает, будто я зарабатываю на жизнь… — Тут я смутилась, стесняясь произнести вслух то, что в приличном обществе не принято называть прямо. Поэтому глухо завершила с явным усилием: — В общем, ты понимаешь, что я имею в виду.

Седрик опустил голову, пряча в уголках губ непонятную усмешку. Затем ловко откупорил бутылку и разлил вино по двум бокалам, один из которых протянул мне.

— Выпей, — настойчиво предложил он, присаживаясь на стул рядом. — По-моему, это тебе сейчас не повредит.

Я подняла бокал к свету, наблюдая, как внутри переливается алая жидкость. Затем отставила его в сторону, так и не прикоснувшись к предложенному напитку.

— Трикс, не подумай, что я защищаю Кайла, — негромко начал Седрик, покачав головой, — но… Послушай, у него очень строгая семья. Его матушка, нейна Маделин, в молодости даже хотела уйти в монастырь и посвятить свою жизнь служению Лиоре — богине плодородия. Но родители рано отдали ее замуж, поэтому не сложилось. Однако это не помешало ей свои убеждения перенести на семейные отношения. Благо что нейн Лоренс — отец Кайла — никогда не перечил своей горячо любимой жене. Считал, что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось, как говорится. Да что там, старшая сестра Кайла — найна Оливия, которой уже за тридцать, — до сих пор живет с родителями и не смеет показаться на улице без платка, прикрывающего ее волосы.

— И какое это отношение имеет ко мне? — сухо поинтересовалась я, несколько утомившись от описания семейного уклада рода Архольд, который, если честно, не представлял для меня ни малейшего интереса.

— Самое прямое. — Седрик виновато улыбнулся. — Подумай сама: Кайлу постоянно вдалбливали в голову, что незамужняя девица не имеет права жить отдельно от семьи, что почитание старших является наиглавнейшей добродетелью. А ты посмела разругаться с родителями и уйти, так сказать, в свободное плавание. Да что там, о строгости воспитания Кайла говорит хотя бы тот факт, что сегодня ему пришлось просить самого комиссара полиции об одолжении. Нейн Колин Сорилион связался с его родителями и соврал, будто тот находится на важном задании и потому не придет ночевать. Хорошо хоть комиссар близко знаком с матушкой Кайла, так что понял всю трагичность момента и решил выручить ценного сотрудника.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — оборвала я словоохотливого приятеля. — Хочешь, чтобы я пожалела бедного мальчика?

— Хочу, — честно ответил Седрик, глядя мне прямо в глаза. — Я именно хочу, чтобы ты его поняла и простила. Кайл брякнул тебе это не со зла. Просто вырвалось случайно.

— И ты думаешь, это сделает его слова менее обидными?

Серо-зеленые глаза Седрика неожиданно потемнели. Он наклонился ко мне и шепнул:

— Трикс… Я не хотел об этом вспоминать, но если нет другого выхода… Скажи, разве ты никогда не говорила в гневе ничего такого, за что потом тебе было бы очень стыдно?

Меня кинуло в жар от его вкрадчивого холодного тона. Перед мысленным взором как наяву встал тот злополучный день несколько лет назад, когда мы разругались. А ведь тогда я позволила себе намного более страшные оскорбления.

— Прости. — Волнение и стыд спазмом перехватили горло. Я замолчала, пытаясь взять себя в руки, затем с трудом продолжила, уставившись в стол и опасаясь поднять на Седрика взгляд: — Пожалуйста, прости. Я понимаю, о чем ты говоришь. Я тогда была словно не в себе… Знаешь, я сто раз проклинала себя за тот разговор. Не знаю, что на меня нашло.

— Вот видишь, ты просишь прощения у меня и в то же время говоришь, что не простишь Кайла. — Седрик пожал плечами. — А чем ты лучше его?

Я молчала, не зная, что сказать в ответ. Седрик привел очень жестокий, но более чем показательный пример. Однако намного сильнее меня взволновал тот факт, что он словно не услышал моих извинений. Получается, в глубине души он еще злится на меня? Но что тогда означает его недавний поцелуй?

— Возможно, простить Кайла тебе поможет тот факт, что сейчас он рыдает, как ребенок, уткнувшись в плечо твоей верной служанки. — Седрик слабо улыбнулся.

— Не преувеличивай, — я недоверчиво фыркнула. — Все равно не поверю.

В комнате повисла напряженная тишина. Седрик, видимо выложив все свои доводы, ожидал моего окончательного решения. А я украдкой поглядывала на него и все пыталась понять, что же скрывается за его нарочитым равнодушием. Демоны с этим Кайлом! Конечно, некоторое время я постараюсь держаться с ним построже, а там как получится. Но что насчет Седрика? Раз он заговорил о давней обиде, значит, помнит о ней.

— Седрик, — наконец набравшись необходимой смелости, окликнула я приятеля, — послушай… Ты ведь так и не сказал, прощаешь ли меня.

— А ты так и не сказала, прощаешь ли Кайла, — парировал тот с едва уловимым сарказмом.

— То есть если я забуду про слова Кайла, то ты забудешь про наш давнишний разговор? — недоверчиво переспросила я, и где-то очень глубоко в душе шевельнулась глухая злость. — Ты меня шантажируешь, что ли?

— Нет, Трикс. — Седрик осторожно кашлянул. — Не так. Я уже давным-давно принял решение по этому поводу. И если ты простишь Кайла за его невольную жестокость, то я скажу, держу ли на тебя обиду или нет.

Я не выдержала и со свистом втянула в себя воздух, раздраженная неуступчивостью приятеля. Вот ведь! И дался ему этот Кайл. Неужели противный мальчишка ему дороже меня?

«А почему бы и нет? — тут же ответила я себе. — Не забывай, что с Кайлом он работает уже достаточно давно, а тебя видит лишь второй день после долгой разлуки. Да и расстались вы некогда не так, чтобы все эти годы он хранил о тебе теплые воспоминания».

— Договорились, — после недолгих сомнений решительно произнесла я. — Пусть будет по-твоему. Я забуду про оскорбление Кайла, но при одном условии: он лично должен попросить прощения.

— Принято. — Седрик довольно кивнул. Поднял свой бокал и легонько чокнулся с моим, который по-прежнему стоял на столе. — Предлагаю выпить за объявленное перемирие.

Я неохотно пригубила терпкий напиток. Выжидающе уставилась на Седрика поверх края бокала.

— Хочешь услышать мой ответ? — без слов понял он. С затаенной печалью улыбнулся и осторожно поставил бокал. — Видишь ли, Трикс… Я бы солгал тебе, если бы сказал, что забыл тот наш последний разговор. Какое-то время я по-настоящему ненавидел тебя, а больше всего — себя. Я никогда не считал свое происхождение особой проблемой. Подумаешь, родители — необразованные крестьяне. Ты прекрасно знаешь, что в университете зачастую учатся круглые сироты или же те, кто был настолько не нужен родным, что их отдали в приют. При нашей учебной нагрузке мне и моим сокурсникам было плевать на подобные мелочи. Да, учились с нами, конечно, и такие, кто кичился знатностью своего рода и смотрел на остальных как на людей низшего сорта. Но они всегда держались обособленной группкой, поскольку были в явном меньшинстве. И чаще всего именно к ним относились с известной долей пренебрежения и насмешки. А когда началась учебная практика, то все эти мелочи окончательно перестали иметь какое-либо значение. Когда преподаватель напускает на тебя голодного гуля, то, поверь, тебе становится абсолютно безразлично, представитель какого сословия прикрывает тебе спину.

Главное, чтобы помощь пришла вовремя. А дружеские попойки после успешно сданного зачета?! Разве мог я на следующий день подобострастно называть приятеля господином, если помнил, как накануне тот набрался так, что заснул прямо под столом трактира, и мне пришлось тащить его на себе до студенческого общежития? Но ты быстро вернула меня с небес на землю, показав, что далеко не все в окружающем мире придерживаются подобных правил.

Седрик сделал паузу после долгой тирады. Одним глотком почти осушил бокал и взял с блюда шоколадное печенье, которое принялся зло крошить на пол, видимо опять переживая давнее оскорбление.

Я молчала. Что я могла еще сказать в свое оправдание? Что я была тогда глупой вздорной девчонкой, которая искренне полагала, что после магической корректировки внешности к ее ногам падут все окрестные принцы? Что я думала, будто глупо в восемнадцать лет связывать себя длительными отношениями с обычным студентом, не блещущим особыми талантами?

Впрочем, Седрик и не ждал от меня никакого ответа. Спустя неполную минуту он отряхнул руку от крошек и продолжил, глядя поверх моей головы:

— Это был очень жестокий урок, Трикс. Но сейчас я действительно тебе за него благодарен. Наивному деревенскому пареньку, решившему, что все на свете братья и сестры, указали на его истинное место. Я понял, что после окончания университета мои приятели обязательно вспомнят, кто они и кто я. Зачем им продолжать водить дружбу со мной, если я перестану им быть полезен? И я дал себе зарок: сделать все мыслимое, но сравняться с ними. Конечно, не происхождением, это все равно невозможно. Но хотя бы положением в обществе. Никто не посмеет тыкать государственному служащему, особенно если он занимает высокий пост. Более того, за хорошую работу и деньги вполне можно поменять сословие. В общем, именно так я оказался в главном полицейском управлении и начал свою карьеру следователя.

— Ты так и не ответил, простил ли меня, — негромко заметила я.

— А разве ты этого еще не поняла? — насмешливо удивился Седрик и внезапно пересел на подлокотник моего кресла. — Если честно, Трикс, я злился вплоть до того момента, как увидел тебя после столь долгой разлуки. Знаешь, я так часто представлял нашу встречу, так тщательно репетировал, что скажу тебе… И в итоге как идиот онемел. Пришлось сделать вид, будто я тебя не узнал, потому что все заготовленные слова мигом вылетели у меня из головы. Да и как-то обстановка не располагала к выяснению отношений. А потом, когда ты едва не погибла и рухнула в мои объятия после удара заклинанием… В общем, я так испугался за тебя, что моментально забыл все свои давние обиды. Правда, боялся, что ты при первом же удобном случае напомнишь, кем меня считаешь. Чтобы не слишком гордился тем, чего добился за эти годы.

— Глупый! — Я облегченно рассмеялась. — А я, напротив, боялась, что ты при первом же удобном случае примешься мне мстить. Обвинишь меня в убийстве, к примеру, и запрешь на время разбирательства в камере с какими-нибудь отвратительными преступниками.

— Запереть тебя? — Седрик с притворной серьезностью пожевал губами. — А что, было бы неплохо. Признаюсь откровенно, порой твоя неуемная энергия меня утомляет. Не говорю уж про твои попытки помочь следствию, после которых лично у меня волосы на голове дыбом встают от ужаса.

— Но монету ведь я нашла! — возмущенно выкрикнула я.

— Нашла, — легко согласился Седрик, и в его глазах заплясали веселые демонята. — Но, право слово, Трикс, только не обижайся, лучше бы ее не находила. Завтра, точнее, уже сегодня мне надо будет представить комиссару полный отчет по делу. И я не представляю, каким образом обставить находку этой монеты, чтобы тебя не затаскали по допросам. А если прознают про слова Мизерда и возможную связь убийства Флавия с копированием важных государственных документов… О-о-о, боюсь, тогда в тебя вцепится сама тайная канцелярия, а ребята, работающие там, в гадание вообще не верят.

Я обиженно насупилась, слегка покоробленная тем, как моя недавняя победа в итоге обернулась против меня. В самом деле, лучше бы не вмешивалась, получается.

Седрик негромко рассмеялся при виде того, как красноречиво мое лицо вытянулось от разочарования. Нагнулся ко мне и ласково шепнул на ухо:

— Не переживай, я что-нибудь придумаю.

Я порывисто повернулась к нему. Замерла, почувствовав его дыхание на своих губах. И неожиданно обнаружила, что уже обнимаю его.

Седрик, все еще улыбаясь, провел рукой по моим волосам, которые я успела убрать в тугую косу. Легонько чмокнул в лоб, затем нагнул голову чуть ниже…

— Ну и долго вас еще ждать? — В следующий миг дверь без предупреждения распахнулась, и на пороге возникла Дора.

Я так резко отпрянула от Седрика, что едва не свалилась с кресла. Тот в свою очередь тоже сделал вид, будто чем-то заинтересовался за окном, поскольку мигом слетел с подлокотника и напряженно уставился в ночную мглу.

Полагаю, Доре не составило особого труда понять, чем мы тут занимались. По крайней мере, ее губы почти сразу сложились в ироническую усмешку. Но сказать она ничего не успела, поскольку из-за ее спины в комнату заглянул Кайл.

При виде рыжего нахального мальчишки я окаменела. Нет, я помнила свое обещание простить его, но обида все еще играла в моей крови.

Видимо, мои чувства достаточно красноречиво отразились на лице, поскольку Кайл при виде меня заметно смутился и попятился было, однако Дора не дала ему сбежать. Обернувшись, она ловко перехватила его за локоть и вытолкнула перед собой.

— Говори! — приказала она. — Быстро! А то так и будете по разным комнатам сидеть и губки дуть, пока убийца Флавия спокойно по улицам расхаживает.

Седрик наконец соизволил обернуться, заинтересовавшись происходящим за его спиной. Мазнул взглядом по растерянному коллеге, стоящему перед моим столом, затем погладил меня по плечу, будто пытаясь успокоить.

— Я… — начал Кайл. Запнулся и надолго замолчал, уставившись в пол. Дора ощутимо подтолкнула его в спину, после чего мальчишка неохотно продолжил, запинаясь на каждом слове: — Найна… Я прошу прощения за свои слова. Они были сказаны в запале ссоры и не имеют ничего общего с моим настоящим мнением о вас. То, что вы живете отдельно от родителей, естественно, не может служить показателем… — На этом месте Кайл отчаянно покраснел, видимо запутавшись в извинениях и не зная, как точнее выразить свою мысль, чтобы при этом не усугубить недавнее оскорбление.

— В общем, он не считает тебя развратницей, — поспешила ему на помощь Дора со свойственной ей прямотой. — Я поговорила с Кайлом и объяснила ему, что за годы работы на тебя ни разу не видела, чтобы в этом доме остался на ночь мужчина. Более того, у тебя вообще, по-моему, за это время не было ни единого свидания.

— Правда? — искренне изумился Седрик, и я ощутила, как его рука, все еще лежащая на моем плече, заметно дрогнула. — Почему?

— Да откуда ж мне знать? — простодушно отозвалась Дора. — Сама удивляюсь. Еще годок-другой носом от ухажеров поворотит — и в старых девах останется. Я Трише давно говорю, что бабий век недолог. Этак она рискует довыбираться и на старости лет вообще ни с чем остаться.

Я тяжело вздохнула. Опять завела старую песню! Мне всего двадцать пять, но как ее послушаю, так начинает казаться, что все сто. Мол, любая уважающая себя женщина к этому возрасту обязательно должна обзавестись мужем и парочкой детишек; в крайнем случае быть давно и надежно помолвленной с достойным мужчиной. Но ни в коем разе не жить одной, пытаясь наладить собственное дело.

Да, Дора очень помогала мне в ведении хозяйства и организации гадального салона. Но все чаще я слышала от нее, будто занимаюсь глупостями. Якобы после брачного обряда у меня не останется времени на все это. Да и не дело замужней женщине работать. Пусть лучше ее обеспечивает супруг. Правда, после недавней очередной ссоры по этому поводу Дора милостиво согласилась, что если мой гипотетический муж не будет против, то я смогу заниматься гаданием и после свадьбы, но лишь для собственного развлечения.

— Действительно странно, — согласился с ней Седрик, и я уловила в его голосе откровенный сарказм. — Помнится, у Трикс не было недостатка в поклонниках, когда она являлась студенткой.

— Люди меняются, — сухо ответила я, не желая развивать эту тему. — Кайл, твои извинения приняты. И закончим на этом. Предлагаю вернуться к исследованию монеты. Дора права — мы слишком много времени тратим на выяснение отношений вместо того, чтобы заниматься расследованием.

— О нет, Трикс. — Седрик негромко хмыкнул. — Даже не начинай. Еще раз повторяю: я запрещаю тебе лезть в это дело. Спасибо, конечно, за потрясающую демонстрацию твоих способностей, но дальше мы разберемся сами. Поэтому предлагаю тебе и Доре отправиться спать. А я и Кайл с любезного позволения займем твой кабинет. Думаю, утром мы покинем сей гостеприимный дом и отправимся навестить найну Аннет Бигион, но не волнуйся за свою безопасность. Я прикажу, чтобы около твоего дома до окончания следствия поставили охрану. Думаю, это будет нелишним, учитывая нападение на тебя.

— Все сказал? — медовым голоском осведомилась я, повернувшись к Седрику и в упор разглядывая его. Дождалась его утвердительного кивка, после чего расплылась в нехорошей улыбке. — Ну что же. Можешь сидеть здесь сколько твоя душа пожелает. Но ты не в силах запретить мне гадать. А я перед сном собираюсь раскинуть карты. Чисто для собственного успокоения — все равно от любопытства не засну. Так и быть, то, что я узнаю при их помощи, я тебе не расскажу.

Позади фыркнула от сдерживаемого с трудом смеха Дора. Слишком уж красноречивую страдальческую мину скорчил Седрик.

— А может, послушаем, что скажет найна при помощи своих карт? — нерешительно предложил Кайл. — Много времени все равно не займет. Монету ведь она нашла, как ни крути.

Седрик беззвучно выругался, вряд ли ожидая такого предательства от своего коллеги. Затем обреченно махнул рукой.

— Ладно, — буркнул он. — Я позволю тебе один расклад, Трикс, но запомни, только один! Если карты откажутся тебе отвечать, то ты сразу же соберешься и отправишься вниз, больше не мешая нам работать. И никаких просьб попробовать еще, ясно? И уж тем более никакой отсебятины, хотя как-то смешно это требовать от гадалки. С вашей братией в жизни не разберешь, когда вы правду говорите, а когда не желаете выгодного клиента упустить и потому врете напропалую, боясь признаться, что Артайна сегодня к вам не снизошла.

Кайл негромко хмыкнул, поддерживая столь нелицеприятное мнение о моей профессии. А я, не тратя времени на пустые споры, достала из стола новую колоду и принялась тасовать ее, с вызовом уставившись в насмешливые глаза приятеля. Ну-ну, посмотрим, чья возьмет. Кайл, помнится, тоже мне не верил.

Дора между тем засуетилась, привычно готовя кабинет к сеансу. Зажгла свечи, потушила магический шар. И первой села к столу, напряженно сцепив перед собой руки и заинтересованно наблюдая, как я мешаю карты.

Присоединился к ней и Кайл. Он опустился в кресло напротив меня. Я невольно повела плечами, вспомнив, что именно на этом месте совсем недавно сидел ныне покойный Флавий. Но ничего не стала говорить юноше.

Один Седрик упрямо остался стоять. Однако свою лепту в подготовку к ритуалу он тоже внес. Осторожно положил передо мной злополучную монету, прежде освободив ее от носового платка. Но при этом у него на лице было написано столь откровенное недоверие, что я не стала его благодарить. Зуб даю, считает, что мы лишь зря тратим время, но постарался сделать так, чтобы в случае моего неминуемого, по его мнению, поражения я при всем желании не сумела сослаться на некие неблагоприятные обстоятельства.

Я устремила взгляд в ровное пламя ближайшей свечи. Мысленно принялась молиться Артайне. Великая богиня, один раз ты уже помогла мне. Неужели откажешь в своей милости теперь? Я должна, нет, я просто обязана утереть нос Седрику! Конечно, вряд ли он поднимет меня на смех, если моя затея окончится провалом. Но я не желаю видеть в его глазах затаенную насмешку и знать, что он не верит в мой дар. Что мне предложить тебе взамен, Артайна? Еще одно желание? Пусть будет так!

И в то же мгновение огонек свечи замерцал. Окунулся в раскаленный воск и недовольно затрещал, едва не захлебнувшись, но в последний миг выпрямился и вновь взбежал по фитилю, взметнувшись пуще прежнего.

Краем глаза я заметила, как Седрик перестал скептически ухмыляться. Посерьезнел и занял последнее остававшееся свободным кресло, прежде бросив по сторонам недоумевающий взгляд, будто почувствовал чье-то незримое присутствие.

«Не слишком ли ты разбрасываешься обещаниями? — с тревогой спросила я себя. — Ведь рано или поздно их придется исполнять. Боги не любят, когда их обманывают».

Однако я тут же отогнала крамольную мысль. Желание заставить Седрика меня уважать было слишком сильным, чтобы отказаться от него. Он должен понять, что гадание — это тоже вид магического искусства, а не обычные балаганные фокусы.

Решив так, я лишь крепче стиснула зубы и положила первую карту напротив монеты. Так, этого следовало ожидать. С карты хищно оскалился утопленник, протягивающий мне медяк. Даже толковать ее не следует. Но меня больше интересует не то, как монета попала ко мне — я и так была в курсе, — а то, каким целям она служила.

Вторая карта легла рядом с первой. Суккуб. Ага, в деле замешана женщина. Впрочем, я и без того знала это. Ну Артайна, покажи мне, что же связывает Флавия и незнакомку.

Мои пальцы немного дрожали, когда я открыла третью карту. Но, по-моему, этого никто не заметил. В комнате царила такая мертвая тишина, что от нее звенело в ушах. Даже Седрик забыл про свой скепсис, все внимание сосредоточив на раскладе.

Я с молчаливым отчаянием уставилась на изображение ключа, которое скрывалось под рубашкой третьей карты. Ну и что это означает? Я и без того прекрасно понимаю, что если мы узнаем, как именно Флавий использовал монету и остатки какой магии все еще чувствуются на ней, то это может дать нам объяснение происходящему.

— И что? — не выдержав, поторопил меня Кайл, заметив, как я замерла над картами. — Вы нам что-нибудь скажете?

— Не скажет, — за меня ответил Седрик и опять ухмыльнулся с прежней раздражающей меня самоуверенностью. — По-моему, мы лишь зря потеряли полчаса драгоценного времени. Не правда ли, Трикс? — сделал небольшую паузу и добавил с показным участием: — Не расстраивайся, этого следовало ожидать. Гадание — слишком неточная наука. Впрочем, вряд ли ее вообще можно назвать наукой.

Я подняла на него взгляд. Открыла было рот, чтобы возмутиться столь явным неуважением к моей профессии. В конце концов, мог бы дать мне второй шанс. Но вдруг я с ужасом осознала, что не в силах вымолвить ни слова. Язык словно прирос к нёбу.

«Два желания, — далеким эхом прозвучал в ушах незнакомый женский голос. Мелодично рассмеялся, напоследок обронив: — Ты должна мне два желания, Трикс».

— Эта монета использовалась для установления связи. — Мои губы против воли вдруг задвигались, давая уверенное объяснение удивленному Седрику. — Кристаллы связи… Если я не ошибаюсь, стационарные чаще всего бывают установлены в определенном месте. Но ведь существуют так называемые мобильные, которые не такие громоздкие и привязаны к владельцу. Вопросами подобной настройки занимаются специалисты, но память кристаллов весьма ограниченна. Да и существует опасность, что к списку твоих контактов получит доступ посторонний человек. Однако есть выход — прикрепить матрицу необходимого места или человека к иному предмету, хранящемуся отдельно от кристалла. Посмотрите, разве это отверстие в середине монеты не подходит к вершине кристалла?

Седрик судорожно схватился за шею, на которой висела цепочка. Лихорадочно рванул ее, торопясь снять. И с интересом уставился на прозрачный кристалл, в глубине которого тут же заиграли багровые искры от зажженных свечей.

Я с приглушенной завистью вздохнула. Вот, значит, как выглядят эти самые мобильные кристаллы связи. Эта роскошь была пока недоступна мне. В моем доме имелся лишь стационарный аппарат, который занимал весь чердак и был настроен на кабинет матушки в нашем городском доме. Порой я по нескольку дней безрезультатно пыталась связаться с ней, но в итоге видела лишь пустую комнату. Но с другой стороны, Седрику как следователю необходимо постоянно оставаться на связи с начальством. Получается, наше королевство неплохо обеспечивает полицию. Ведь и Кайл не так давно связывался с комиссаром и родителями. Вряд ли он для этого снимал кристалл с шеи спящего товарища.

— Ты думаешь, остатков чар хватит, чтобы установить связь? — с сомнением протянул Кайл, глядя то на кристалл, то на монету, которую Седрик поднял со стола, опять осторожно обернув носовым платком.

— Попробовать необходимо. — Седрик пожал плечами. — Насколько я помню, при Флавии имелся кристалл. Так что гипотеза Трикс имеет право на жизнь. Правда, боюсь, что монета может быть привязана к определенному кристаллу, но полагаю, у меня получится обойти это ограничение.

Я опустила голову, пряча в уголках губ слабую усмешку. Очень приятно слышать пусть и такое осторожное, но все же признание моего дара. Но намного сильнее в этой ситуации меня заботил другой вопрос: кто именно только что на краткий миг вселился в мое тело? Сейчас я больше не чувствовала чужого присутствия, но все же. Ведь кто-то говорил моими устами, это совершенно очевидный факт. Сама я такого мудреного слова, как «матрица», сроду бы не выдумала. Кстати, надо бы узнать у Седрика, что это означает. Хотя нет, лучше не стоит. Иначе придется объяснять, каким образом я выдала столь сложную тираду, не имея никакого понятия о сути подобных вещей.

Седрик искоса мазнул по мне взглядом, словно собирался что-то добавить, однако в последний момент передумал. Посмотрел на разложенные карты и недовольно покачал головой, после чего все внимание окончательно переключил на планируемый эксперимент.

Как и следовало ожидать, монета подошла к кристаллу как влитая. Он плотно вошел в отверстие и тотчас же мягко засветился, роняя темно-багровые блики на руки Седрика.

Я нервно сцепила перед собой пальцы. Ну же! Неужели не получится?

А в следующую секунду воздух над столом ощутимо сгустился, превратившись в густой белый туман и перерождаясь провалом в другую реальность.

— Ну что там еще? — послышался недовольный заспанный женский голос, до неузнаваемости искаженный треском помех. — Мизерд, я жду известий от тебя уже целую неделю. Ты получил согласие? Мне нужен корабль, готовый в любой момент выйти из гавани!

Седрик прижал палец к губам, предупреждая нас о необходимости хранить молчание, но это было излишним. Все присутствующие за столом замерли, опасаясь даже вздохнуть лишний раз, чтобы не нарушить хрупкое заклинание.

— Что ты молчишь? — В тоне незнакомки появились противные визгливые нотки. — Обо всем было договорено: делить прибыль на троих куда выгоднее, чем на четверых. Иначе никак. Подумай сам, какой поднимется скандал при дворе, когда узнают, чем именно Флавий занимался в свободное время.

Я недоуменно нахмурилась. О чем говорит эта женщина? По-моему, Мизерд прямо сказал, что Флавий не считал нужным скрывать свои любовные похождения. Как там зовут его любовницу? Найна Аннет Бигион? И в чем тут секрет?

Туман, повисший над столом, потихоньку светлел. Седрик украдкой пригрозил мне кулаком, видимо, испугавшись, что я могу невольным восклицанием вспугнуть разговорчивую незнакомку, и жадно подался вперед, ожидая, когда сможет взглянуть в лицо той, которая находилась по другую сторону заклинания.

— Знаешь, Мизерд, это начинает меня утомлять! — Незнакомка раздраженно фыркнула. — Я даю тебе на переговоры еще день. Если после этого ты продолжишь морочить мне голову, то я лично навещу нейна…

И в это самое мгновение, когда мгла, за которой скрывалась внешность незнакомки, почти рассеялась, кристалл неприятно затрещал. Монета, надетая на него, вдруг вспыхнула ослепительным белым пламенем, раскалившись до невиданных пределов. Я с приглушенным стоном прикрыла вмиг заслезившиеся глаза ладонью, испугавшись, что ослепну. Рядом выругался Седрик, что-то громыхнуло, и воцарилась благословенная тьма.

Почти сразу же зажегся шар, плавающий под потолком. Седрик тут же прищелкнул пальцами, благоразумно приглушая его слишком яркое свечение, и я получила возможность оглядеться.

Хвала небесам, никто особо не пострадал. Дора с жалобными вздохами терла покрасневшие глаза, получив свою долю безжалостного света; Кайл то нервно сжимал, то разжимал кулаки, видимо обдумывая услышанное. Седрик в свою очередь с отчаянием уставился на стол, где лежал расколотый пополам кристалл.

— Почти, — прошептал он и со злостью сплюнул на пол. — Ведь почти увидели, кто это был!

Я же печально обозревала черное прожженное пятно прямо посередине стола. Эх, это же все сукно менять надо. А оно дорогое, зараза! Вот и помогай после этого людям.

— Быть может, из монеты еще что-нибудь выжать удастся? — робко предположил Кайл. Притронулся было к ней, но тут же отдернул руку. — Ух ты, горячая!

— Пустое. — Седрик покачал головой. — Я и так чувствую, что ни на ней, ни на кристалле не осталось ни капли магии. Демоны, мне ведь еще перед комиссаром отчитываться придется за то, как я умудрился столь дорогую вещь уничтожить!

— Думаю, он не будет злиться на тебя, если ты найдешь убийцу Флавия, — резонно заметил Кайл.

Седрик печально сгорбился, словно не услышав утешения коллеги. Положил локти на стол и спрятал в ладонях лицо, о чем-то глубоко задумавшись.

— А что, никого не удивляет то обстоятельство, что та женщина думала, будто с ней связался Мизерд? — простодушно напомнила я. Плечи Седрика чуть вздрогнули, и я торопливо продолжила: — Ведь в таком случае получается, что государственные секреты крала не любовница Флавия, а его племянник. Правда, одну вещь не понимаю. Мизерд заявил, что его убили достаточно давно. И я склонна ему верить, потому как иначе его душа не сумела бы откликнуться на ритуал. Но почему таинственная незнакомка не знает о его гибели?

— Государственные секреты? — переспросил Кайл, глядя на меня с недоумением. — О чем вы, найна?

— Ну как же? — Я пожала плечами. — Мы ведь с Седриком выяснили…

— Трикс, помолчи! — зло шикнул некромант, торопливо обрывая меня. — Право слово, иногда ты бываешь невыносимо болтлива!

Я обиженно насупилась. Вот и вся благодарность за мою помощь! А между прочим, это ведь я узнала, для чего Флавию была нужна монета. Правда, до сих пор непонятно, почему он спрятал ее у меня. И знал ли о предательстве племянника.

— Седрик? — вопросительно протянул Кайл, видимо не желая заминать интересную для него тему. — Ты мне не хочешь ничего объяснить? Кто такой Мизерд?

Настал мой черед удивленно воззриться на некроманта. Что же получается, он ничего не рассказал своим коллегам про ритуал вызова призрака? Но почему? Ведь слова Мизерда объясняли, кому именно Флавий мог перейти дорогу.

«Дурочка, — утомленно шепнул внутренний голос. — Таким образом он пытался защитить тебя от утомительных допросов в тайной канцелярии. Или забыла, что Седрик просил сохранить подробности ритуала в секрете от остальных?»

Я досадливо фыркнула. Действительно, язык мой — враг мой. Но, если честно, я полагала, что Седрик не будет ставить в известность об узнанном лишь начальство. А получается, даже коллегам предпочел ничего не рассказывать.

— Седрик? — повторил Кайл, поставив целью добиться ответа от коллеги. — Я ведь не отстану, ты же знаешь.

— Ну хорошо, — недовольно процедил тот, прежде метнув на меня разъяренный взгляд. — Скажем так, у меня есть определенные основания предполагать, что Флавия убили из-за его работы. По неподтвержденным пока данным мне известно, что он обнаружил пропажу некоторых важных документов. Но особо отмечу — это все еще вилами по воде писано.

— Почему ты молчал о столь важном обстоятельстве? — Кайл возмущенно всплеснул руками. — Если все так, как ты говоришь, то дело надо немедленно передать в тайную канцелярию! Этим должны заниматься именно они.

— Понимаешь ли… — Седрик замялся и задумчиво почесал подбородок, видимо, думая, как правильно сформулировать фразу. Затем твердо продолжил, глядя Кайлу в глаза: — Я не хочу, чтобы вся слава досталась другим людям. Если нам удастся раскрыть убийство Флавия самостоятельно, то мы наверняка получим щедрую награду. Возможно, даже из рук самого короля.

— А если не раскроем? — заупрямился Кайл, не особо впечатленный словами приятеля. — Седрик, я могу гарантировать точно: если станет известно, что мы скрыли столь важные детали, то никакой славы и почета мы не дождемся. Намного вероятнее, что нас с позором выгонят из управления и запретят когда-либо возвращаться. А я люблю свою работу!

— Маленький мальчик струсил? — оборвал его женский голос, прозвучавший от двери.

Все присутствующие в комнате как по команде повернулись к новой участнице спора. Я недовольно поджала губы, увидев, что к нам присоединилась Дейла. Проснулась-таки!

Стоило признать, долгий отдых пошел девушке на пользу. Выглядела она сейчас просто прелестно: на щеках играл легкий румянец, синие глаза хранили сонную томность, светлые волосы спутанной гривой падали на плечи.

— Дейла! — Седрик первым отреагировал на внезапное появление боевой подруги. Вскочил со своего места и подошел к ней. Заботливо провел рукой по ее лбу, словно проверяя, нет ли жара, после чего с нежностью поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. — Дейла пожала плечами и одернула и без того плотно обтягивающую грудь рубашку. — Могло быть и хуже.

— Еще раз позволишь себе столь неумное геройство — и я тебя самолично отшлепаю! — грозно предупредил ее Седрик, даже не пытаясь скрыть веселые искорки в глазах.

— Какое волнующее обещание! — Дейла соблазнительно надула пухлые губки, в то время как меня передернуло от столь фривольного тона, который позволил себе Седрик по отношению к этой девице. А она тем временем кокетливо продолжила: — Пожалуй, мне стоит взять с тебя письменное обязательство. Чтобы ты не отвертелся в следующий раз. Только обещаешь, а как до дела доходит — словно и не было ничего.

Этого я выдержать уже не могла. Что скрывать — меня снедала настолько черная ревность, что я с трудом удерживала себя в рамках приличия. Этак голубки скоро целоваться на моих глазах начнут.

— Не хотела бы вам мешать, — ядовито проговорила я, пытаясь не показать, что от гнева меня уже трясет, — но мы вообще-то делом заняты. Впрочем, это же вам предстоит отчитываться по проделанной работе. Так что можете продолжать точить лясы.

Дейла посмотрела на меня и ослепительно улыбнулась. Вот ведь змея! Наверняка поняла, почему я злюсь, но продолжает меня выводить из себя. Вон как к Седрику прильнула.

— Какая нам попалась сознательная подозреваемая, — мурлыкнула она на ухо некроманту, при этом внимательно на меня глядя, чтобы убедиться, все ли я слышу. — Или за то время, пока я отдыхала, вы узнали нечто такое, что снимает все подозрения с этой воинственной малышки?

— Ну как сказать, — уклончиво ответил Седрик. — Вообще-то я с самого начала не верил, что Флавия убила Трикс. И стоит признать, она сильно помогла нам с расследованием.

Я аж залучилась от удовольствия, услышав, как приятель признал мои заслуги. Особо радовало то, что он это сделал в присутствии своих коллег. Пусть эта белобрысая нахалка услышит, что я добилась успеха в том, где она с треском провалилась!

— Правда? — Дейла смерила меня по-змеиному холодным немигающим взглядом. — Очень интересно. И в чем же заключалась ее помощь?

Седрик быстро пересказал коллеге последние новости. Я с огромным удовлетворением наблюдала, как улыбка Дейлы по мере повествования некроманта блекла, пока наконец полностью не исчезла с ее губ.

— Вот, значит, как, — задумчиво протянула она, внимательно выслушав рассказ Седрика о последних событиях, произошедших за время ее продолжительного сна. Опять кольнула меня взглядом и неожиданно расплылась в хищной ухмылке. Я напряглась, предчувствуя, что сейчас последует очередная гадость с ее стороны. И это не замедлило произойти. В следующее мгновение Дейла отчеканила, глядя мне прямо в глаза: — Седрик, милый, а тебе не кажется, что все это было подстроено очаровательной найной? Вдруг Трикс просто разыграла спектакль, стремясь отвести от себя подозрения?

— Вот! — торжествующе воскликнул Кайл, обрадовавшись, что кто-то поддержал его. — А я что говорил? Нет, Седрик, ты как знаешь…

— Довольно, — веско обронил тот, обрывая зарождающийся спор в самом начале. Я немного расслабилась, позволив себе разжать пальцы, которые с такой силой стиснула на подлокотниках кресла, что едва не оторвала их. Седрик ободряюще улыбнулся мне и строго продолжил, обращаясь к своим коллегам: — Дейла, Кайл, я ценю вашу бдительность. Но я верю Трикс. И мое мнение не обсуждается. Называйте это как угодно: интуицией или…

— Или наивной глупостью, — с ехидством завершила за него Дейла, но тут же примирительно подняла руки. — Впрочем, ладно, не суть. Даже если ты заблуждаешься, то не мне тебя судить. Особенно если учесть, какие у меня в прошлом были ошибки.

Я с удивлением отметила, как при этом высказывании по лицу Седрика пробежала краткая болезненная гримаса. Кайл в свою очередь передернул плечами и с демонстративным равнодушием уставился куда-то в сторону, опасаясь в этот момент встретиться с Дейлой глазами. Очень интересно! Сдается, они оба в курсе, что имеется в виду. И это уже второй намек на то, что в прошлом с Дейлой произошла какая-то серьезная беда. Интересно-то как! Быть может, матушка при помощи своих связей поспособствует узнать, в чем там было дело? Хотя нет, лучше ее не впутывать в происходящее. Еще повезло, что она пока в отъезде, потому не знает об убийстве. Иначе все полицейское управление содрогнулось бы от шумной кипучей деятельности нейны Беаты Ильен. И мне даже страшно предположить, что меня ожидает при ее возвращении в Арилью. Матушка наверняка сделает все мыслимое и немыслимое, лишь бы я помирилась с отцом и вернулась в родительский дом. Мол, только я без присмотра осталась, как сразу в крутой переплет угодила. А если ей станет известно про нападение на меня… О-о-о, мне заранее жалко свои несчастные уши. Словно уже сейчас слышу, как матушка начнет кричать, когда поймет, что даже совершенное в моем доме убийство не заставит меня вернуться под заботливое крылышко родных, жаждущих вновь получить полный контроль над единственной дочерью.

— Так, с этим разобрались. — Дейла наконец-то отлепилась от Седрика и присела в свободное кресло рядом с Кайлом. Ласково провела тыльной стороной ладони по его щеке, от чего парня моментально кинуло в жар, и ласково мурлыкнула: — Ну мой маленький стеснительный пупс. И из-за чего ты так сильно негодовал? Хочу знать, на какую авантюру тебя подбивал Седрик. Кажется, до сего момента ты еще ни разу с ним настолько отчаянно не спорил.

— Седрик утаил от нас некоторые детали расследования, — хмуро бросил Кайл, пытаясь как можно незаметнее отодвинуться подальше от Дейлы, недопустимая близость к которой его явно тяготила. — Пусть сам расскажет.

— А, так ты еще не все мне поведал? — весело удивилась Дейла, опять устремив взгляд своих ярко-синих глаз на Седрика. — Негодник! Сколько же у тебя секретов? И не стыдно обманывать самых близких людей?

На сей раз не удержалась Дора и закашлялась, видимо в последний момент удержав какое-то язвительное замечание. С затаенным гневом глянула на меня и выразительно изогнула бровь, требуя от меня какой-нибудь реакции на столь вопиющее безобразие. Я лишь пожала плечами в ответ. Если честно, поведение Дейлы уже не злило меня. Я никак не могла сообразить, чего она добивается. Заставить меня начать ссору и тем самым прилюдно опозорить? Глупо. Да, мне неприятно ее внимание к Седрику, но я понимаю, что не имею никакого права выражать свои чувства вслух. Я даже не уверена, что наши отношения получат продолжение, а не погибнут в самом начале. И, сдается, Седрику тоже неприятно то, как к нему липнет Дейла. Вон на сей раз не сдержался и поморщился, но промолчал.

— Я просто не желал вас вмешивать, — негромко признался Седрик. — Хотел, чтобы в случае моей неудачи ответ пришлось держать только мне. Вы всегда могли бы сказать, что это я виноват в том, что утаил от вас разговор с погибшим племянником Флавия.

— Выкладывай! — чуть повысила голос Дейла, и ее синие глаза ощутимо потемнели от непонятной вспышки ярости. — Седрик, во мне можешь не сомневаться. Что бы ты ни задумал — я всегда поддержу тебя. Неужели не ясно?

Дора опять закашлялась, но на сей раз таковым проявлением своих эмоций не ограничилась, а принялась пихать меня под столом ногой. Я тяжело вздохнула и отодвинулась с креслом так, чтобы она меня больше не доставала. Ну что я сделаю в этой ситуации? Я понятия не имею, что связывает Седрика и Дейлу. Если они в любовных отношениях, то имеют полное право хоть целоваться на моих глазах. Мне остается лишь наблюдать. Нет, естественно, я задам Седрику пару интересных вопросов, но позже.

Седрик благодарно кивнул подруге, столь открыто выразившей ему свою поддержку, и посмотрел на Кайла. Рыжий маг сидел за столом сгорбившись и нервно постукивал пальцами, видимо, не в силах принять решение.

— Кайл? — устав ждать, протянул Седрик. — Я жду твоего ответа. Поверь, я пойму, если ты откажешься участвовать в моей затее. Просто выйди, и если о моей самодеятельности узнают, то я поклянусь, что ты был не в курсе.

— Ты понимаешь, что нас ждет, если мы не найдем убийцу Флавия в ближайшие сутки? — совершенно убитым голосом поинтересовался Кайл.

Седрик кивнул, и несчастный боевой маг загрустил еще сильнее. Встал, понурив плечи, сделал было шаг к двери, но тут же остановился и вскинул голову, зло сжав кулаки.

Я искренне сочувствовала Кайлу. По нему было видно, какая напряженная борьба шла сейчас у него в душе. В комнате было тихо. Лишь размеренно тикали большие настенные часы.

— Демоны с тобой! — с настоящим отчаянием выдохнул Кайл. — Седрик, клянусь, я лично тебя убью, если нас выгонят с работы из-за твоего дурацкого самолюбия и желания войти во второе сословие, а лучше в первое!

Я изумленно вскинула брови, но тут же постаралась придать своему лицу как можно более отстраненное выражение, заметив, с каким невольным испугом Седрик покосился на меня. Впрочем, могла бы и сама догадаться. Получается, вот какой была истинная причина, по которой Седрик не спешил отдавать это дело тайной канцелярии. Не только меня он хотел спасти от допросов, но и позаботиться о своем будущем. Если он раскроет убийство Флавия и окажется, что здесь были действительно замешаны государственные интересы, то король вполне может даровать ему дворянство за особые заслуги перед престолом. Интересно, что в таком случае для него было более значимо: забота обо мне или же желание отличиться?

— Ну не могу обещать, что не буду сопротивляться твоему намерению; буду, да еще как. — Седрик невесело хмыкнул. — Однако тешу себя надеждой, что до такой крайности у нас не дойдет. Давай надеяться на лучшее.

— Давай, — эхом отозвался Кайл и внимательно посмотрел на меня.

Я моментально заволновалась. Почему-то мне стало откровенно не по себе от его холодного оценивающего взгляда. Что он задумал?

— Хороший вопрос, Кайл, — подала голос Дейла, словно прочитав мысли приятеля. — Седрик, мы-то готовы молчать. Но что насчет прелестной найны и ее служанки? Они совершенно посторонние для тебя люди.

Я кисло поморщилась от ее последней фразы. Вот ведь гадюка! Ни малейшего повода не упускает, чтобы поддеть меня.

— Трикс никому ничего не расскажет, — тут же ответил Седрик, и у меня потеплело на душе от его уверенного тона. — В этом можешь не сомневаться.

— А я вообще не болтушка, — буркнула Дора. — Нема как рыба.

— Н-да, ну и компания подобралась… — Дейла недовольно качнула головой, но развивать свою мысль благоразумно не стала. Вместо этого повернулась к Седрику и требовательно спросила: — И с чего начнем? Времени мало, а мы еще в самом начале пути. Командуй.

— Пожалуй, к любовнице Флавия идти еще слишком рано. — Седрик посмотрел в окно, за которым только-только начало светлеть небо, предвещая скорый восход солнца. Искоса глянул на меня. — Впрочем, у нас еще и здесь остались дела.

Мне почему-то стало не по себе от его тона. По коже пробежали холодные мурашки.

— Дора, ты не могла бы приготовить нам всем завтрак? — после краткой паузы обратился Седрик к моей служанке. Смущенно улыбнулся, словно извиняясь за свою неожиданную просьбу. — Если честно, я от голода умираю. Полагаю, что Дейла тоже.

Девушка рассеянно кивнула, подтверждая слова некроманта, а я напряглась пуще прежнего. Ох, не нравится мне, что мою единственную союзницу выпроваживают из комнаты. Но с другой стороны — чего я боюсь? Напротив, даже интересно, что же задумал Седрик.

Дора скептически хмыкнула, не торопясь встать, и повернула голову ко мне, дожидаясь подтверждения приказа. Все верно, как-никак, прежде всего она моя служанка, поэтому не обязана ничего делать для чужих людей без моего на то позволения.

Неполную минуту во мне боролись любопытство и природная осторожность. Да, я вполне могла выйти из кабинета вместе с Дорой. Не думаю, что Седрик попытался бы остановить меня силой. Но мне было слишком интересно, что же эта троица будет делать дальше. Поэтому я чуть заметно кивнула, позволяя Доре удалиться.

— Если они начнут тебя обижать — кричи! — грозно предупредила напоследок Дора, тяжело поднимаясь со своего места. Кинула зверский взгляд на Седрика, будто предупреждая, что готова за меня ему голову оторвать, и степенно вышла из комнаты.

Седрик дождался, когда за ней закроется дверь. Более того, прищелкнул пальцами, и комнату окутала знакомая лиловая дымка заклинания. Ага, стало быть, разговор действительно пойдет серьезный, раз приятель боится, что нас подслушают. Правда, вот беда — теперь я не смогу дать знать Доре, если меня действительно начнут обижать. И мне невольно стало не по себе.

— Что? — спросила я, заметив, как выжидательно Седрик смотрит на меня. — Что ты задумал?

— А ты еще не догадываешься? — невежливо вопросом на вопрос ответил тот. — Трикс… Мне очень нужно задать несколько вопросов Мизерду.

— И какое отношение это имеет ко мне? — Я ощутила, как мое сердце предательски ухнуло в пятки от спокойного тона некроманта, но продолжала упорно играть наивную невинность. — Седрик, один раз я уже впустила в свое тело мертвеца. Пусть теперь роль приемника сыграет кто-нибудь другой. Думаю, Кайл или Дейла вполне смогут заменить меня в этом ритуале.

— Кайл точно не способен быть медиумом, — отмахнулся от моего предложения Седрик. — Он прирожденный боевой маг. Никакой призрак не пробьет его защиту. Дейла, возможно, справится с поставленной задачей, но сильно сомневаюсь. На ней столько охранных чар, что снимать их придется не меньше часа, а то и дольше. Слишком большая роскошь для нас в сложившейся ситуации.

Я невольно вспомнила, каков был облик Дейлы, когда я посмотрела на нее истинным взором. Вот, значит, почему я почти не различала ее фигуры под множеством призрачных непонятных покрывал. Но с другой стороны — и сам Седрик выглядел не лучше. До сих пор дрожь берет, как вспомню его лицо, напоминающее деревянные маски каннибалов южных островов. Однако я не спешила соглашаться с предложением Седрика. В конце концов, это не мои проблемы. Почему я должна опять жертвовать собой во имя его интересов? Мало ли что может произойти во время ритуала. А вдруг Мизерд решит навсегда остаться в мире живых? Как-то не хочется оказаться призраком, будучи изгнанной из собственного тела.

А в следующее мгновение Седрик в один шаг преодолел разделяющее нас пространство, присел передо мной на корточки, чтобы сравняться в росте, и сжал мои ладони в своих.

— Пожалуйста, — попросил он. — Мне это очень нужно, Трикс.

Я моментально растерялась. Казалось немыслимым отказать ему, когда он смотрел на меня с такой трепетной надеждой. Демоны, ведь понимаю, что он использует меня! И все равно не могу ничего поделать со своим глупым сердцем, которое моментально забилось чуть ли не вдвое чаще обычного от его прикосновения.

— Ладно, — нарочито грубо буркнула я. — Помогу тебе. Но ты мне останешься должен, ясно?

— Все, что моя прекрасная найна пожелает, — так тихо, чтобы его услышала только я, прошептал Седрик.

Я закономерно зарумянилась, уловив в его тоне нечто очень интимное. Но не только мне такие вольности пришлись не по вкусу. Краем глаза я заметила, как Дейла скривилась, будто стала свидетельницей чего-то очень гадкого и противного. Да, стыдно признаваться, но от такой реакции соперницы у меня сразу же потеплело на душе. Пожалуй, только ради этого стоило принять предложение Седрика.

— Надеюсь, мне не будет больно. — Я печально вздохнула, уже полностью смирившись с незавидной участью вновь на время переселиться в мир духов. Пригрозила пальцем Седрику: — И надеюсь, ты не забудешь вернуть меня обратно!

Некромант лишь улыбнулся. Получив мое согласие, он тут же встал и сейчас методично обшаривал карманы сюртука, висевшего на соседнем стуле, видимо ища мелки, необходимые для ритуала. Остальные тоже поторопились заняться делом. Кайл торопливо расставлял на полу зажженные свечи, ориентируясь на потеки воска, оставшиеся после прошлого ритуала. Дейла отошла к окну и задернула гардины, после чего принялась методично обходить комнату по периметру, при этом что-то бормоча себе под нос. Интересно, уж не меня ли поминает недобрым словом?

Седрик закатал рукава рубашки и, вооружившись мелком, опустился на колени. Я с любопытством наблюдала, как он точными уверенными движениями возобновляет рисунок, остатки которого еще можно было различить на полу. Затем нахмурилась, неожиданно поняв, что вязь, пролегающая по окружности, отличается от прошлой. Где-то Седрик полностью стирал старые символы, где-то добавлял новые и лишь изредка ничего не трогал.

Даже Кайл заинтересовался творчеством своего товарища. Замер с очередной свечой в руках и недоуменно нахмурился, глядя, как тот старательно выписывает очередной замысловатый символ.

— Седрик, ты уверен? — наконец не выдержав, спросил он. Как-то странно кашлянул. — Не слишком ли…

— Помолчи, — оборвал его некромант и криво ухмыльнулся. — Все будет хорошо, я обещаю.

Кайл недоверчиво покачал головой, но удержался от каких-либо замечаний и вновь вернулся к своему прежнему занятию. Правда, мне почудилось, что при этом он с непонятной жалостью покосился на меня. И я в очередной раз ощутила, как по позвоночнику пробежала холодная дрожь дурного предчувствия.

Спустя несколько минут все было закончено. Седрик встал и довольно отряхнул ладони от меловой пыли, с нескрываемым удовлетворением оглядев плод своих трудов. Кайл молчал, то и дело недоуменно на меня поглядывая. По всей видимости, из этой троицы только Дейла не понимала, что задумал Седрик. Она окинула готовый круг абсолютно равнодушным взглядом и отошла в сторону, чтобы не мешать.

— Трикс, — Седрик зачем-то поставил в центр круга стул и обернулся ко мне с каким-то смущенным и одновременно виноватым выражением лица, — послушай, тут такое дело… Боюсь, мне придется привязать тебя.

— Что? — Я недоверчиво усмехнулась, сделав вид, будто ослышалась, в то время как сердце сжалось от многократно возросшего чувства надвигающейся беды. — Седрик, ты шутишь? В прошлый раз ты обошелся без этого.

— Доверься мне, — бархатным голосом попросил тот. — Прошу. Это намного ускорит ритуал и облегчит его проведение для меня.

Я сильно сомневалась в искренности Седрика. Ох, он точно задумал что-то весьма и весьма рискованное. Вон как Кайл кривится, из последних сил удерживая себя от какого-то замечания. Что же делать? Пожалуй, самым правильным будет отказаться от участия в столь непонятной и пугающей меня затее. Недаром мне с самого начала было не по себе.

И едва я открыла рот, чтобы попросить прощения за свое малодушие и взять свое обещание помочь Седрику обратно, как свечи, стоящие на полу, затрепетали от едва уловимого сквозняка. А в моей голове послышался знакомый женский голос.

«Соглашайся, — шепнул он. — Это будет твоей первой платой за мою благосклонность».

Я со свистом втянула в себя воздух. Кажется, я схожу с ума — уже голоса начали чудиться. Но с богами не шутят. По-моему, выбор очевиден: или рискнуть и провести несколько минут, витая по комнате в виде призрака, или же навсегда лишиться дара предсказания. Вряд ли Артайна еще хоть раз снизойдет к моим молитвам, если я обману ее ожидания на этот раз.

— Ты обещал, что больно не будет, — на всякий случай предупредила я. И с покорным вздохом заняла стул, стоящий в центре круга.

Карманы сюртука у Седрика были поистине бездонными. Именно оттуда некромант извлек моток тонкой, но чрезвычайно крепкой бечевы. Аккуратно, но надежно привязал мои руки за запястья к подлокотникам стула, действуя при этом столь быстро и уверенно, что я невольно задалась вопросом: а как часто он занимался подобным ранее? Вряд ли у него это первый раз, сразу виден опыт. Но я здраво рассудила, что сейчас не время для расспросов, и решила отложить выяснение на потом. Надеюсь, это самое «потом» у меня будет. В самом деле, не убить же меня Седрик вздумал.

Однако на достигнутом приятель не успокоился. Присел на корточки и повторил ту же процедуру с моими ногами. Я ощутила, как тонкая бечева легла поверх моих щиколоток, надежно привязывая их к стулу. На душе становилось все тревожнее и тревожнее. Ох, если бы не обещание Артайне, ни за что не стала бы участвовать в подобной авантюре.

Наконец Седрик закончил все необходимые приготовления, и я полностью потеряла способность двигаться. Обреченно замерла на проклятом стуле, чувствуя, как от страха у меня быстро и отчаянно колотится сердце.

Седрик напоследок посмотрел на меня и с едва заметной улыбкой провел пальцем по моей щеке, заправив за ухо вьющийся локон.

— Верь мне, — негромко проговорил он. — Все будет хорошо.

— А разве у меня остался выбор? — проворчала я. — Сбежать уже при всем желании не смогу.

Седрик улыбнулся еще шире, неожиданно наклонился ко мне и ласково поцеловал. От теплого прикосновения его губ тревога, живьем пожирающая меня изнутри, немного улеглась, но полностью не пропала.

Больше Седрик ничего не говорил. Развернулся и вышел из круга, напоследок ободряюще потрепав меня по плечу.

Остановившись за чертой, отделяющей меня от остальных, он размеренно принялся читать заклинание. Я видела, как Кайл хмурится от невысказанных сомнений, как Дейла насупилась, видимо недовольная произошедшей только что сценой между мной и Седриком. Но затем перед глазами все резко почернело. Нет, меня не усыпил размеренный голос некроманта, как в прошлый ритуал. Просто чужая воля без спроса выкинула меня из собственного тела. Мир вокруг просто исчез, словно я с головой ухнула в черный бездонный колодец.

Было очень странно открыть глаза после столь продолжительного обморока. Я словно моргнула, а очнулась уже лежащей на кровати в собственной спальне. Самое удивительное, что на этот раз я ничего не помнила из ритуала. Более того — сомневалась, что он вообще был проведен, поскольку я не успела дать разрешение Мизерду занять мое тело. Впрочем, никакого призрака я вообще не видела.

— Ты в порядке?

Я вздрогнула от неожиданного вопроса, прозвучавшего слишком громко на мой взгляд. Повернула голову и с немалым изумлением обнаружила Дейлу, сидящую на краешке постели. Странно, что она делает здесь? Вообще-то я бы предпочла, чтобы моего пробуждения дожидался Седрик, раз уж из-за него мне пришлось принять участие в ритуале.

— Норма… — Я закашлялась, так и не сумев договорить простое слово до конца. Горло саднило так сильно, что было удивительно, как я не почувствовала этого сразу после пробуждения. Что за дела? Словно я долго и пронзительно кричала.

Дейла понимающе улыбнулась. Потянулась к прикроватному столику и сняла с него кружку, от которой поднимался теплый пар.

— Выпей, — предложила она. — Это ромашковый чай с медом. Должен помочь.

Я осторожно пригубила напиток, продолжая недоумевать. Если моя боль в горле не стала сюрпризом для Дейлы, то, получается, это следствие того, что произошло во время ритуала. Выходит, я действительно кричала. Но почему?

— Рука не болит? — продолжила свои расспросы Дейла.

Я едва не поперхнулась от очередного глотка. А почему у меня должна болеть рука? И тут же увидела, что запястье правой крепко перебинтовано. Так, все любопытственнее и любопытственнее, как говорится. Кажется, число моих вопросов к Седрику возрастает с угрожающей скоростью. Сначала он непонятным образом изменяет ритуал, затем связывает меня перед его началом. Что же произошло?

— Судя по тому, что ты только сейчас заметила повязку, — не болит, — сделала логичный вывод Дейла, не дожидаясь моего ответа. Слабо улыбнулась. — Хорошо. Седрик будет доволен.

— А где он? — прошептала я. Даже несмотря на теплый чай, говорить было все еще больно.

— Пытается привести в чувство Кайла. — Девушка пожала плечами. — Тот грохнулся в обморок, когда… Впрочем, неважно. А заодно ругается с Дорой. По-моему, твоя служанка твердо настроена заявить на него в полицию.

— Почему? — поинтересовалась я.

— Заклинание, не пропускающее звуки, весьма некстати пропало, — как-то совсем непонятно буркнула Дейла. Помолчала немного и нехотя добавила: — Благо что соседи не переполошились.

— Что это значит? — Я не поняла ни слова из объяснений девушки.

Как и следовало ожидать, она проигнорировала мой вопрос. Лишь как-то странно хмыкнула и забрала у меня пустую кружку, поставив ее обратно на столик.

Чувствовала я себя достаточно неплохо, поэтому решила встать. От Дейлы все равно я правды не добьюсь. Лучше разыщу Седрика и разузнаю все подробности проведенного ритуала.

Дейла не стала меня останавливать, когда я спустила ноги с кровати. Но когда я поднялась — встала вместе со мной, настороженно наблюдая за каждым движением. Словно опасалась, что я могу вновь лишиться чувств.

Я с некоторой опаской повела головой из стороны в сторону, проверяя, не потемнеет ли у меня в глазах и не накатит ли внезапный приступ тошноты. Но все было в порядке. Я ощущала себя вполне здоровой. Если бы не странности с горлом и перевязанное запястье, то вполне можно было бы решить, что в последний момент Седрик отказался от проведения ритуала.

Я шагнула было к двери, но Дейла вдруг положила руку мне на плечо, заставив остановиться.

— Послушай, — с каким-то виноватым видом произнесла она, когда я удивленно к ней обернулась. — Я понимаю, сейчас не время и не место. Да ты и не обязана мне ничего объяснять. Но что тебя связывает Седриком?

Я кашлянула, пытаясь скрыть свое замешательство. Забавно, как раз то же я хотела спросить у нее, но не хватило смелости. И как ответить на столь простой, в сущности, вопрос? Сказать ей, что это не ее дело? Или же дать понять, что мне нравится Седрик и я была бы не против возобновления старых отношений? Ох, опасно. Если у нее свои планы на некроманта, то я вполне могу оказаться один на один с разгневанной соперницей, вооруженной полным магическим арсеналом.

— А почему тебя это интересует? — осторожно переспросила я. — Вы с ним… встречаетесь?

Последнее слово я буквально выдавила из себя, испугавшись, что сейчас она скажет «да» и мне придется объяснять, почему Седрик поцеловал меня на ее глазах.

— Мы встречаемся? — Дейла невесело улыбнулась. — Нет, мы просто друзья.

Я позволила себе краткий облегченный вздох. Сразу же с души огромный камень свалился. Однако тогда совершенно непонятно, почему она позволяет себе так фривольно с ним общаться. Или же это недостаток воспитания? Но к Кайлу она так не липнет, хотя, что скрывать, тоже позволяет себе лишнее, недопустимое в приличном обществе.

— Тогда почему тебя это интересует? — уже смелее повторила я свой вопрос. — Дейла, прости, но тебе не кажется, что в таком случае это немного не твое дело? При всем моем уважении, но если между мной и Седриком что-нибудь есть, тебя это не касается.

— Так-то оно так, — легко согласилась со мной Дейла, но в следующий миг ее синие глаза полыхнули злым обжигающим пламенем. Девушка шагнула ко мне так стремительно, что я с трудом удержалась от невольного испуганного восклицания, и прошипела, словно потревоженная гадюка: — Однако учти, найна, если ты заставишь его страдать, я вырежу тебе сердце и скормлю его бродячим собакам. Ясно?

Я попятилась от столь неожиданного напора. Дейла смотрела на меня, не отводя пристального немигающего взгляда, и было понятно, что она как никогда серьезна.

— Ясно, — буркнула я. С трудом выдавила из себя блеклую улыбку, надеясь обратить неприятный разговор в шутку. — А почему, собственно, тебя так заботит Седрик? По-моему, он вполне может позаботиться о себе сам.

— Может, — спокойно согласилась со мной Дейла. — Но у него есть глупый принцип — никогда не поднимать руку на женщину. Даже если она этого заслуживает. Когда-то этим воспользовалась некая стерва и так его обидела, что он несколько лет в себя приходил. Нет, он сам не жаловался, но мне его друзья рассказывали, как он тогда переживал. И я больше не позволю, чтобы он страдал из-за какой-то высокомерной горделивой дворянки. У вас одни деньги да титулы на уме. Поэтому знай: если что, дело иметь будешь со мной. Я слишком ему обязана, чтобы безучастно наблюдать, как его будут мешать с грязью. Ясно?

Я кивнула, не собираясь вступать с этой ненормальной в спор. Интересно, как бы она отреагировала, если бы узнала, что той самой стервой, о которой упоминали друзья Седрика, была я? Впрочем, мне еще слишком дорога жизнь, чтобы рискнуть это узнать.

— Вот и отлично. — Дейла расплылась в лживой улыбке. — Будем считать, что мы пришли к взаимному согласию.

— А Седрик знает, что ты так печешься о его душевном спокойствии? — полюбопытствовала я напоследок.

— Понятия не имею. — Дейла равнодушно пожала плечами. — Нет, ты можешь, конечно, ему на меня пожаловаться. Мол, так и так, злая Дейла меня обидела. Предполагаю, после этого он серьезно поговорит со мной и скажет, что мое поведение выходит за всяческие рамки приличия. Но мне плевать. Он все равно ничего не сможет сделать с тем, что я всегда буду защищать его.

Я удивленно качнула головой. Да, выходит, Дейла действительно сильно обязана моему приятелю, раз решила играть для него роль верной волчицы, готовой за хозяина любому перегрызть глотку. От чего же такого ужасного он спас ее в прошлом? Такое чувство, будто речь там шла не только о жизни, но и о чем-то большем.

— Пойдем, — высказав грозное предупреждение, Дейла моментально потеряла ко мне интерес. Кивком указала на дверь, добавив в голос немного насмешливого презрения: — Только после вас, найна.

Признаюсь честно, мне было не по себе поворачиваться к ней спиной. Мало ли какие мысли у нее бродят. Вдруг набросится прямо сейчас, не дожидаясь моей возможной размолвки с Седриком. Но я пересилила себя и первой вышла из комнаты, стараясь при этом не сорваться в поспешное бегство.

Крики Доры эхом гуляли по коридору. Рядом с кабинетом, откуда они доносились, я невольно замедлила шаг, пытаясь разобрать, в чем она обвиняет Седрика. Но меня почти сразу же обогнала Дейла и настежь распахнула дверь, наверняка догадавшись о моем постыдном намерении подслушать разговор.

— А вот и мы! — громогласно заявила она. — Я и найна Беатрикс.

Я осторожно выглянула из-за ее плеча. Обвела взглядом помещение и понимающе усмехнулась. По всей видимости, Седрику пришлось нелегко в битве с моей верной служанкой. Несчастный некромант вжался в самый дальний угол, защищаясь от наседающей на него женщины. Дора в свою очередь грозно засучила рукава, будто готовясь в любой момент пойти на него с кулаками. Да, вовремя мы появились. А то я бы не удивилась, если бы Дора расквасила Седрику нос, и без того пострадавший при его обмороке от усталости. Видать, приятель действительно натворил дел, раз она даже забыла, что он является следователем и подобное поведение можно расценить как нападение на представителя власти.

Затем я посмотрела в окно. Солнце едва-едва показалось из-за крыш соседних домов, красным пламенем отражаясь в металлических флюгерах. Получается, мой обморок продлился не так уж и долго. Отлично! Сейчас каждая секунда на счету.

— Она жива? — неожиданно послышался приглушенный полувздох-полустон, и мой взгляд переместился к креслу, стоящему чуть поодаль.

Не было ничего удивительного в том, что я с самого начала не заметила Кайла. Несчастный почти лежал, цветом своего лица сравнявшись с бледно-зеленой, под тон сукну на столе, обивкой мебели. Н-да, такое чувство, будто это именно он, а не я, участвовал в ритуале вызова духа, причем при этом из него выкачали всю кровь. Краше только в гроб кладут, как говорится.

— Как видишь, — ответила Дейла, проходя к столу. Потянулась было взъерошить рыжую шевелюру мага, особенно яркую сейчас по контрасту с его измученной физиономией, но Кайл с неожиданной брезгливостью отодвинулся, и рука Дейлы так и осталась висеть в воздухе. Девушка, впрочем, ни капли не смутилась от столь откровенного проявления пренебрежения, лишь негромко рассмеялась, обронив: — Подумаешь, какие мы нежные. Дуешься, что девчонкой обозвала? Так сам виноват — только девчонки так реагируют на… — тут она замялась на мгновение и наконец с очевидным усилием завершила фразу иначе, чем собиралась: — реагируют на некоторые особенности проведения ритуалов. А еще боевым магом себя называешь.

— Да никогда в жизни я не сделаю подобного! — с внезапной злостью рявкнул Кайл, краснея от гнева.

— Ну вот, хоть на человека похож стал, — беззлобно хмыкнула Дейла. — Видишь, жива найна, жива. И неплохо себя чувствует. А ты так распереживался.

— Триша! — в следующий момент взревела Дора, наконец-то выйдя из состояния оцепенения, вызванного моим неожиданным появлением. — Ты жива!

И ринулась на меня, распахнув объятия.

Я с трудом устояла на ногах, когда, мягко говоря, совсем не худенькая Дора столкнулась со мной. И следующие несколько минут была вынуждена терпеть ее объятия и поцелуи, не имея возможности вымолвить ни слова. Происходящее все больше и больше тревожило меня. Странно: что Кайл, что Дора отреагировали на мое появление так, будто я из мертвых восстала. Ох, видать, не все так просто и гладко с ритуалом получилось.

Наконец Дора перестала меня тискать и отступила на шаг, по-прежнему не сводя с меня глаз и словно опасаясь, что я в любой момент могу исчезнуть.

— Ну вот, я же говорил, что с Трикс все будет в порядке, — воспользовавшись паузой, сказал Седрик и вышел из угла, куда его загнала моя верная служанка. — А то панику развели. Чуть ли не в убийстве меня обвинили.

— Так, — негромко обронила я, почувствовав, что еще немного, и просто лопну от любопытства. — Седрик, кажется, нам надо серьезно поговорить. Ты мне ничего не желаешь объяснить?

Несчастный некромант заметно погрустнел, предчувствуя новый виток разбирательств. Посмотрел на меня такими большими и печальными глазами, словно незаслуженно обиженный ребенок.

— Вообще-то я исполнил перед тобой все свои обещания, — угрюмо забормотал он. — Не вижу причин, чтобы ты имела ко мне какие-нибудь претензии. У тебя ведь сейчас ничего не болит?

— Горло саднит, — поправила его я, — будто я много и долго кричала.

— Ничего удивительного, — негромко буркнул Кайл, с интересом прислушиваясь к нашему обмену репликами. — Удивительно, что вы, найна, вообще с голосом остались.

— Так, — повторила я с нажимом, глядя в глаза Седрику. — Все занимательнее и занимательнее. И что же произошло во время ритуала?

— Не все ли равно? — заупрямился Седрик, не желая ничего мне рассказывать. — Ты этого не помнишь и никогда не вспомнишь. А значит, ничего не было.

— Я ведь все равно узнаю, — пригрозила ему я. — Не хочешь сам рассказать — думаю, Дора без проблем со мной поделится.

— О да! — Служанка аж прищурилась от радостного предчувствия захватывающего повествования. — Еще как поделюсь! Триша, ты бы знала, какой муке тебя подверг этот изверг. Мое бедное сердце! Я едва не умерла от страха за тебя.

— Достаточно! — взмолился Седрик, осознав, что Дора мне сейчас наплетет всевозможных ужасов, многократно преувеличив его прегрешения. — Ладно, Трикс, демоны с тобой. Только чур — не кричи, пока я не закончу объяснять. Хорошо?

Я неопределенно пожала плечами. Если честно, я вообще была не намерена повышать голос. Горло у меня еще болело. Но и гарантировать, что останусь совершенно невозмутимой после рассказа приятеля, не могла. Кто знает, что он со мной сделал, пока моя душа гуляла где-то вне тела.

— Ты присядь, — заботливо предложил Седрик. — Думаю, так будет лучше. И Дора тебе сейчас горячего вина принесет. Для горла полезнее. Правда ведь, Дора?

И он зло глянул на служанку, которая по-прежнему не отходила от меня. Видимо, не хотел, чтобы она вмешивалась в его рассказ со своими уточнениями и ремарками.

— Обойдешься! — огрызнулась Дора и на всякий случай взяла меня за руку, словно боясь, что некромант может насильно вытолкать ее из комнаты. — Я теперь Тришу с тобой наедине и на секунду не оставлю.

Седрик уныло вздохнул и с такой мольбой в глазах на меня посмотрел, что мое сердце невольно дрогнуло от жалости. Что же он натворил?

— Все в порядке, — поспешила я заверить Дору, опасаясь, что в противном случае мне еще долго придется томиться в неизвестности, ожидая, когда она устанет предъявлять все новые и новые претензии к некроманту. — Дора, в самом деле, принеси мне что-нибудь горячего. Но не вина, а какао, к примеру. И вообще, я бы не отказалась позавтракать.

— Я тоже, — подал голос Кайл и красноречиво облизнулся. По всей видимости, парень теперь чувствовал себя намного лучше. Даже румянец на щеках заиграл. — А то со всеми этими ритуалами совсем про хлеб насущный забыли. А вроде как завтракать собирались.

— Тьфу! — сгоряча сплюнула Дора. — Опять все разогревать придется!

После чего в последний раз грозно посмотрела на Седрика, будто прикидывая в уме, не набросится ли он на меня сразу после ее ухода. Приятель ответил ей миролюбивой обезоруживающей улыбкой. При виде ее, думаю, и камень бы растрогался. Но сердце Доры было сделано из куда более крепкого материала.

— Даже не думай к Трише приближаться! — прошипела она. — Не то по судам всю вашу компанию затаскаю. Да что там — и до короля дойду!

Седрик кивнул, продолжая усердно делать вид человека, несправедливо обвиненного во всех злодеяниях мира. Но эта демонстрация оскорбленной невинности не произвела на Дору никакого впечатления. Она фыркнула себе под нос что-то неразборчиво-ругательное и вылетела из комнаты подобно грозной фурии, напоследок обронив мне:

— Если что — кричи и окна бей, чтобы соседи услышали!

Седрик с нескрываемым облегчением вздохнул, едва за ней закрылась дверь. Не сел, а буквально рухнул в первое же попавшееся кресло и устало посмотрел на меня снизу вверх.

— Я думал, она драться полезет, — горестно пожаловался он мне. — И где ты такую воительницу отыскала?

— Верность слуги в наше время многое значит, — уклончиво ответила я, оценив самоотверженность Доры. — Но ты не увиливай от разговора. Что со мной случилось? Почему у Кайла такой вид, будто он умертвие вживую увидел, а Дора тебя голыми руками разорвать готова?

— Лучше бы я умертвие увидел. — Кайл с нескрываемым отвращением передернулся. — И вообще, Седрик, перед лицом найны я во всеуслышание заявляю, что не одобряю твоих методов расследования! Беатрикс, честное слово, если бы я знал, что он собирается предпринять, то постарался бы всеми возможными способами остановить его.

— Я же говорю — трус, — презрительно обронила Дейла, которая примостилась на подлокотнике его кресла. — Кайл, ты же вроде как боевой маг. Как ты собираешься сражаться с врагами, если из-за вида пустячной ранки в истерику впадаешь?

— Я воспитан в старых традициях! — Кайл горделиво задрал нос. — Для меня кажется немыслимым кощунством заставлять страдать женщину.

Последний многозначительный намек заставил меня сжать кулаки. Все, не могу больше терпеть! Или мне немедленно все рассказывают, или я кого-нибудь поколочу, забыв про свои хорошие манеры девушки из знатной семьи.

— Все-все! — без слов понял меня Седрик, когда я повернулась к нему, многозначительно сдвинув брови. — Я просто не знаю, с чего начать объяснение.

— Начни с начала, — посоветовала ему я и в свою очередь села, на всякий случай заняв кресло поближе к двери. А то вдруг в словах Доры есть некий резон и мне придется спасаться бегством от этой троицы.

— В общем, как ты уже поняла, я несколько изменил ритуал, — виновато проговорил Седрик, глядя на меня исподлобья. — Видишь ли… Я боялся, что Мизерд не откликнется на мой зов. Призракам обычно ведомо все, чем занимаются живые. А он, как мы уже выяснили, выбрал местом своего временного пристанища именно твое жилище. Кстати, на твоем месте я бы произвел обряд очищения. Дом старый, поэтому духов тут хватает. Тот же Флавий вполне может навестить место своей гибели, когда пройдут положенные одиннадцать дней его присутствия в обители богов.

— Не отвлекайся, — посоветовала ему я, почувствовав, как отчаянно он пытается увести разговор в сторону. Я в курсе таких штучек, сейчас еще начнет рекомендовать приятелей-специалистов, которые сумели бы помочь мне в этом деле. Сама порой так же поступаю, когда не знаю, как ответить на неудобный прямой вопрос клиента.

— Да я так… — Седрик опустил плечи и печально вздохнул. Нехотя продолжил: — В общем, при подготовке ритуала я использовал символы полного подчинения. Призрак не имеет права проигнорировать подобный призыв. Потому, собственно, и не потребовалось твоего согласия на то, чтобы впустить Мизерда в свое тело. Ты дала его раньше, когда согласилась быть в круге. А дальше…

Седрик окончательно замолчал, не в силах произнести страшное признание. Опустил голову и принялся пристально разглядывать что-то у себя под ногами. Только кончики его ушей полыхали ярко-алым огнем, выдавая стыд и смущение.

— О небо, не мужчины, а тряпки какие-то! — неожиданно вмешалась Дейла, видимо утомившись от столь долгой прелюдии. — Один в обморок при виде крови падает, другой не смеет сказать, что натворил, хотя на мой взгляд поступил более чем правильно и логично. Найна, Седрик тебя пытал. Ну то есть, не совсем тебя, а Мизерда, который в тот момент занял твое тело. Но сути этого не меняет. Потому и горло у тебя болит. Орала так, что даже заклинание неслышимости прошибла. Потому и Кайл зеленый весь. Не привык высокородный к таким методам ведения допроса. Потому и служанка твоя на Седрика волком смотрит. Я вообще удивляюсь, что ей с сердцем плохо не стало. Как увидела, что происходит, кулем у дверей осела. Оно и к лучшему — Седрик успел ритуал закончить, пока она на него с кулаками не накинулась. А то тебе бы намного хуже пришлось. Кто же к некроманту лезет, когда он подобным делом занимается.

— А вот сейчас, пожалуй, я бы не отказалась выпить чего-нибудь покрепче, — сдавленно произнесла я. Покачала головой. — Дейла, ты же вроде говорила, что у Седрика принцип — никогда не поднимать руку на женщин. И как это соотносится с только что услышанным?

— Вы разговаривали про меня? — искренне удивился Седрик.

— Недолго. — Дейла улыбнулась с напускной невинностью и скромностью. — Так, посплетничали немного. Чисто по-женски. Ты не переживай, я тебя в самом лучшем свете выставила.

— О да! — зло фыркнула я. — Куда же лучше. Седрик, это правда? Ты пытал меня?

— Не тебя. — Приятель стушевался пуще прежнего и невольно глянул в сторону двери, словно прикидывая, успеет ли сбежать, если я начну кидаться в него чем-нибудь тяжелым. — Мизерда в твоем теле.

— Разве это что-нибудь меняет? — Я потерла перевязанное запястье. До откровений Дейлы оно меня ни капли не беспокоило, но теперь начала отчаянно зудеть кожа под повязкой. Небо, что же со мной сделал Седрик? Неужели поставил какое-нибудь клеймо?

— Ну — замычал Седрик, — Трикс, как бы тебе объяснить… В тот момент это была не ты. Это был Мизерд. И мои попытки разговорить его в основном сводились к нематериальным методам воздействия. То есть физический вред твоему телу был причинен минимальный. А ментальная пытка относилась исключительно к Мизерду, а не к тебе. Боль в горле — это ведь такая мелочь, право слово. Я при всем желании не мог запретить упрямому призраку кричать.

— А что с моим запястьем? — Я подняла перебинтованную руку в обвиняющем жесте. — Это тоже относится к минимальному физическому вреду?

— Видишь ли… — На этом месте Седрик сделал паузу и горестно пожевал губами, думая, как правильнее сформулировать следующую фразу. Затем осторожно начал, делая паузу после каждого слова и внимательно следя за моей реакцией: — Мне необходимо было запереть Мизерда в твоем теле, чтобы он не сбежал. Символы подчинения гарантировали, что он явится на мой призыв, но со временем любое заклинание подобного рода слабеет. Поэтому я воспользовался иным способом, чтобы обезопасить себя от побега Мизерда в самый разгар допроса.

— И что же это был за способ? — вкрадчиво поинтересовалась я, уже примерно догадываясь, каким будет ответ.

— Я вырезал символ на твоем запястье, — покаянно признался Седрик. — Это превратило твое тело в настоящую ловушку для призрака. Но, Трикс, я клянусь, ты ничего не чувствовала в тот момент, поскольку была без сознания! И я гарантирую, что не останется и крохотного шрамика от этой метки! Все заживет очень и очень быстро. Уже к вечеру ты сможешь снять повязку.

Я со свистом втянула в себя воздух. Устало сгорбилась и принялась растирать виски, в которых горячими молоточками застучали первые признаки мигрени. И что мне делать? Теперь я вполне понимала реакцию Доры и Кайла на проведенный ритуал. Права Дейла, еще повезло, что сердце моей верной служанки выдержало это страшное зрелище, все-таки лет ей немало. Представляю, как сильно она перепугалась, когда на мои отчаянные крики ворвалась в кабинет и обнаружила меня привязанной к стулу. А если учесть, что рядом стоял Седрик с окровавленным ножом… О, действительно, приятелю повезло, что Дора сразу же в полицию не отправилась. И изысканная зелень лица Кайла вполне объяснима. Он ведь из знатного древнего рода, его отец дружен с моим. А тут бедного мальчика заставили наблюдать, как коллега измывается над беззащитной девушкой.

Но с другой стороны, что удивительно, я не ощущала особой злости по отношению к Седрику. Да и на что мне было обижаться? Я сама дала ему разрешение на ритуал. Более того, он полностью исполнил свое обещание, и мне не было больно. Точнее, возможно, и было, но я этого не помню. И что мне теперь, закатить истерику? Нет, мне, конечно, не очень приятно осознавать, что Седрик так бесцеремонно обошелся с моим телом. Но на войне, как говорится, все средства хороши. Главное, чтобы это не вошло у него в привычку. Впрочем, вряд ли я когда-нибудь еще дам ему разрешение на проведение столь опасного обряда с моим участием в качестве подопытного кролика.

— Что же произошло дальше? — спросила я, решив пока не мучить себя рассуждениями по поводу того, как надлежит поступить. Все равно сейчас не время для обид и споров. — Ты узнал у Мизерда то, что собирался?

— И это все? — Брови Седрика от удивления поползли на лоб. — Кроме этого, ты мне больше ничего не хочешь сказать?

— Пока нет. — Я пожала плечами, слегка позабавленная его реакцией на то, что неминуемого на первый взгляд скандала удалось избежать. — А дальше все будет зависеть от твоего поведения.

Я заметила, что Дейла от моего шутливого намека на нечто личное поморщилась, но тут же вновь натянула на лицо маску отстраненного вежливого равнодушия. Кайл же расплылся в широкой улыбке, видимо истолковав мою фразу несколько превратно. И только Седрик с видимым облегчением вздохнул, словно действительно боялся моей реакции на его самоуправство.

— Я постараюсь искупить свою вину перед тобой, — проникновенно произнес он, и в его серо-зеленых глазах запрыгали ласковые смешинки. — Поверь мне, я сделаю все, что в моих силах.

Улыбка Кайла стала еще шире, а Дейла отвернулась, видимо, больше не в состоянии играть невозмутимость. В глубине моей души радостно взметнулось чувство польщенного самолюбия. Да, стоило признать, проведенный ритуал и мои гипотетические страдания, которые все равно не сохранились в моей памяти, стоили крошечного мгновения торжества над предполагаемой соперницей.

— Я запомню твое обещание, — в тон Седрику кокетливо произнесла я и невольно провела рукой, поправляя заплетенные волосы. — Но ты так и не ответил. Что тебе рассказал Мизерд?

— Прости, Трикс, — Седрик покачал головой, — но это тебя не касается. Я и так позволял тебе слишком долго и слишком много участвовать в расследовании. В конце концов, подозрения с тебя еще не сняты. И в этом случае было бы странно выкладывать тебе все новости, ты не находишь?

Я мысленно присвистнула. Ого, как мы заговорили! Значит, использовать меня для проведения двух ритуалов вызова духа, причем при одном из них привязать меня к стулу и вырезать на запястье символ подчинения, — это нормально. Но поделиться сведениями, полученными таким весьма сомнительным с точки зрения морали методом, — уже ненормально. Сдается, попахивает двойными стандартами. А ведь еще взял с меня слово, что я никому не расскажу про его самоуправство при ведении расследования и попытку скрыть важные сведения от начальства. Если раньше я думала, что Седрик, утаивая эти факты, защищает меня, то теперь была склонна полагать, что прав Кайл. Увы, но не о моей безопасности заботится Седрик, стараясь как можно быстрее раскрыть дело государственной важности. Он просто желает выслужиться и, вполне вероятно, получить дворянство, поскольку речь идет о безопасности страны.

— Прости. — Седрик с притворным огорчением всплеснул руками, видимо уловив в моих глазах всполох недовольства. — Но я считаю, что так будет только лучше для тебя. Трикс, хватит. Тебе и так сильно досталось. После завтрака мы покинем твой дом, и, надеюсь, все переживания на этом для тебя закончатся. Не беспокойся о своей безопасности, я прикажу приставить к тебе охрану, пока преступники не будут найдены. Так, на всякий случай.

Я спокойно выслушала мнение Седрика. Нет, конечно, я бы могла поскандалить и попытаться вызнать подробности ритуала. Но по опыту прошлых отношений я знала, что это бесполезно. Если приятель вбил себе что-нибудь в голову, то только зря время потеряешь на уговоры. Что же, возможно, оно и к лучшему. Как-то устала я за эти два дня от геройства. Пожалуй, мне действительно будет лучше отдохнуть от тайн и расследования.

— Но ты ведь расскажешь мне, кто на самом деле убил Флавия? — на всякий случай поинтересовалась я. — В смысле, не прямо сейчас, а когда преступник будет схвачен?

— Конечно, — заверил меня Седрик. — Хотя, надеюсь, ты и без меня это узнаешь из завтрашних газет.

Признаюсь честно, меня несколько покоробила уверенность Седрика в скором завершении дела. Удача не любит, когда ее считают пойманной раньше времени. Но если у него все получится, то я буду только рада.

— Ну что же, в таком случае потороплю Дору насчет завтрака. — Я встала и машинально разгладила складки вокруг пояса.

Никто не пытался меня остановить, когда я отправилась к двери. Напротив, у меня появилось такое чувство, будто Седрик и его товарищи с нетерпением ждут, когда я выйду. Думаю, им не терпелось обсудить то, что поведал Мизерд. Вряд ли до сего момента им удалось это сделать: напору и хватке моей служанки мог позавидовать самый кровожадный нетопырь, а значит, все это время она трепала Седрика, считая, что он безжалостно издевался надо мной.

И неожиданно мне стало грустно и немного обидно. Нет, я понимала, что это с самого начала было не моим делом. Негоже гадалке лезть в расследование убийства, особенно если оно связано с возможным шпионажем. Но все равно возникло гадливое и неприятное чувство, будто Седрик просто использовал мой дар, а когда понял, что от меня больше не будет толку, поспешил дать отставку.

Я тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Ладно, не буду забивать себе голову всякой чепухой. Лучше забыть происшедшее как страшный сон и вернуться к прежнему размеренному и спокойному существованию.

И я принялась спускаться на первый этаж, чувствуя, как по дому разливается чудесный аромат свежесваренного какао. Хоть Дора зря времени не теряла. Проверю, все ли готово, и приглашу моих дорогих гостей к завтраку. Им сегодня явно потребуется много сил, если они твердо собрались раскрыть убийство к вечеру.

Но неожиданно со стороны входной двери раздался резкий и настойчивый стук молоточка, усиленный специальными чарами. В тот момент я как раз спустилась в прихожую и намеревалась повернуть в сторону коридора, ведущего на кухню. Это несколько удивило меня. Я никого не ждала. Вряд ли какой-нибудь клиент осмелился бы побеспокоить меня в столь ранний час, прекрасно зная, что в моем доме еще не окончены следственные действия. Увы, Арилья только на первый взгляд кажется большим городом, на самом деле слухи по столице распространяются со скоростью лесного пожара. Хуже чем в деревне, право слово.

Сгорая от любопытства, я подошла к двери. Взялась было за ручку, собираясь открыть ее и поприветствовать незваного гостя.

— С ума сошла! — ахнул сверху Седрик, перегнувшись через перила второго этажа. Видимо, он вышел из моего кабинета, услышав стук. После чего кубарем скатился по ступенькам и зло зашипел мне, достаточно невежливо отпихнув в сторону от двери: — Трикс, когда ты станешь хоть немного более осторожной? Кайл по моей просьбе специально оплел дом чарами, потратив на это немало энергии, чтобы защитить тебя, а ты готова без спроса нарушить изнутри контур, даже не поинтересовавшись прежде, кто пришел! Мало тебе одного нападения?

— Но… — смущенно забормотала я, — Седрик, это же глупо! Сейчас утро, а не поздняя ночь!

— А ты думаешь, преступники для своих злодеяний выбирают исключительно темное время суток? — Седрик с сарказмом фыркнул. — Трикс, не смеши меня!

Я молча проглотила нелицеприятное замечание некроманта. Наверное, он прав, и мне действительно стоит больше думать о собственной безопасности. Но, если честно, мне нравилась моя прежняя жизнь: с дверьми нараспашку и постоянными визитами гостей и клиентов, от которых я не ждала ничего дурного. Боги, да несколько дней назад я вообще не предполагала, что в нашем спокойном сонном районе, удобно примостившемся между старым парком и прудом на отшибе центральных улиц, может произойти даже кража, что уж говорить про убийство. И не я одна такого не ожидала. К примеру, Арашья Вильон, моя соседка справа, недавно родившая третьего сына, совершенно спокойно относится к тому, что ее старшие дети день-деньской носятся где-то без присмотра, пока она занимается младенцем. Сама мне не раз говорила, что, мол, делать ей больше нечего, как за ними следить. Главное, чтобы на ночь домой приходили и ноги в тепле и сухости держали. А теперь, получается, мне каждого шороха необходимо пугаться.

Тем временем стук в дверь, многократно усиленный входным заклинанием, повторился, и Седрик моментально потерял ко мне интерес, отвернувшись. Левую руку завел за спину, и я с тревогой заметила, как его пальцы засветились сиреневым, словно с них вот-вот должны были сорваться в недолгий полет чары. И на всякий случай попятилась, решив не лезть на рожон и держаться подальше от места предполагаемой схватки. Как говорится, береженого два бога целуют.

А в следующий миг Седрик распахнул дверь. И тут же торопливо убрал руку, уже выставленную для магического удара вперед. Потому как на пороге стояла очень красивая белокурая женщина лет тридцати пяти. Черное платье строгого покроя выгодно обтягивало ее безукоризненную фигуру и подчеркивало высокую грудь. Небольшая вуаль на маленькой кокетливой шляпке, каким-то чудом крепившейся на высокой прическе, не могла скрыть умелый макияж, подчеркивающий необычный восточный разрез ее глаз и чувственную пухлость ярко-алых губ.

— О, — без малейшего удивления протянула женщина, глядя прямо в глаза Седрику. — Я пришла с визитом к найне Беатрикс Ильен, но на подобную удачу и не рассчитывала, поскольку вы, следователь Седрик, мне нужны даже больше. Я ведь не ошиблась? Передо мной именно Седрик из Черной Грязи?

Приятель стоял ко мне спиной, поэтому я не видела его реакции на то, с какой равнодушной жестокостью незнакомка подчеркнула его низкий социальный статус. Действительно, ведь по правилам Седрик имел право называться только по имени, поскольку по сути являлся крестьянином, пусть и с дипломом об окончании университета. Но обычно при обращении к людям, занятым на государственной службе, все же старались мягко обходить эту обидную деталь, в крайнем случае используя отстранно-деловое «господин» или «госпожа». И незнакомка должна это прекрасно знать, но по какой-то причине решила с первых же секунд разговора поставить себя на ступень выше следователя.

— Можете называть меня просто по имени, — любезно разрешил Седрик после краткой паузы. Его голос прозвучал на удивление ровно, хотя приятелю, несомненно, стоило больших трудов сдержаться и не продемонстрировать, что незнакомка своим нарочито грубым обращением угодила в самую больную точку самолюбия некроманта. Впрочем, наверняка она так и задумывала. А Седрик продолжил после краткой паузы: — С кем я имею честь разговаривать?

— Найна Аннет Бигион. — Женщина поправила рукой, затянутой в длинную перчатку из тончайшей кожи, безукоризненную прическу, словно невзначай сверкнув бриллиантами на многочисленных перстнях, унизывающих ее тонкие пальцы. Шагнула вперед, без разрешения войдя в дом, и зарыскала глазами по сторонам, с жадным интересом разглядывая прихожую, а заодно словно невзначай обронила: — Я приходилась близкой подругой Флавию Бартелиусу.

— Я в курсе. — Седрик все же не удержался и добавил немного ядовитого сарказма в свой тон: — Наслышан о ваших теплых отношениях с покойным.

— Смерть Флавия огромная трагедия для меня. — Аннет притворно шмыгнула носом и приложила к краешку совершенно сухих глаз кружевной носовой платок, который она с ловкостью фокусника выудила прямо из воздуха. — Простите, Седрик из Черной Грязи, я до сих пор не смирилась с этой потерей. И вряд ли оправлюсь от нее в ближайшее время.

— Действительно, чудовищная утрата, — согласился с ней Седрик, словно не заметив, как упорно она подчеркивала его социальный статус. — Чем же мы обязаны вашему визиту?

— Вообще-то я пришла к найне Беатрикс. — От холодного оценивающего взгляда Аннет меня невольно кинуло в дрожь. Она посмотрела на меня так, будто прикидывала, куда стоит нанести удар ножом, чтобы убить с первого раза. — Встреча с вами, Седрик, стала для меня хоть и приятной, но неожиданностью. Не думала, что вы с найной Беатрикс вместе… — И она сделала многозначительную паузу, насмешливо изогнув тонкую, умело выщипанную бровь.

Я почувствовала, как мои щеки порозовели от законного негодования. Да как смеет эта женщина обвинять меня в чем-либо! Она что, намекает, что я как подозреваемая завлекла сюда Седрика на ночь, чтобы таким недостойным способом обезопасить себя от расследования?! Вот же дрянь! Чей бы дракон огнем плевался, как говорится. По крайней мере, Седрик хотя бы холост в отличие от покойного Флавия, с которым Аннет жила практически открыто.

— Да, мы вместе решили позавтракать, — спокойно подтвердил Седрик и опять-таки сделал вид, будто в упор не замечает противной усмешки, исказившей полные губы незваной гостьи. — Найна Беатрикс была так любезна, что предложила мне и моим коллегам перекусить перед долгим рабочим днем.

— Коллегам? — переспросила Аннет, и я с мрачным удовлетворением уловила в ее тоне некоторое замешательство. — Так вы здесь не один?

Седрик не успел ей ответить, поскольку в следующий миг произошло сразу два события. Во-первых, по коридору пронесся громкий голос Доры, видимо поленившейся выйти из кухни и подняться на второй этаж, чтобы пригласить к столу по всем правилам хорошего тона.

— Триша, все готово! — прокричала служанка. — Зови эту ораву есть!

А во-вторых, сверху послышался недовольный голос Дейлы:

— Ну кто там, Седрик?

Аннет прекрасно владела собой, но в ее серых глазах на краткое мгновение отразился всполох растерянности и какого-то страха. Видимо, женщина не ожидала, что о ее визите станет известно такому количеству народа.

— Вижу, что мой приход оказался не к времени, — пробормотала она и попятилась, намереваясь уйти. — Простите за беспокойство.

— О нет, найна, куда же вы?

Седрик прищелкнул пальцами, и дверь за спиной гостьи сама собой с грохотом захлопнулась. Аннет вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Убедившись, что путь к бегству перекрыт, она раздраженно ощерилась, даже не пытаясь скрыть свою злость. Теперь вздрогнула уже я. В одно мгновение красивая, уверенная в себе женщина куда-то исчезла. Теперь напротив меня стояла гадкая уродливая фурия, в чьих глазах плескалась откровенная ненависть.

— Что вы себе позволяете? — прошипела она, сжав кулаки. — Седрик из Черной Грязи, не забывайся! Кто ты — и кто я! Жалкий следователь, да я тебя одним пальцем сотру.

— Да-да, конечно, — спокойно согласился с ней Седрик. — Я не сомневаюсь, что у вас более чем достаточно влиятельных покровителей и друзей, особенно если учесть ваш образ жизни, найна. Но из дома вы никуда не выйдете, пока я с вами не побеседую.

Найна Аннет чуть побледнела от намека, прозвучавшего в словах моего приятеля. Но промолчала, лишь с вызовом вздернула подбородок, гневно уставившись на Седрика. Тот, впрочем, без особых проблем выдержал ее исполненный бессильного гнева и ярости взгляд; напротив, даже позволил себе слабую улыбку, будто сложившаяся ситуация его чем-то забавляла.

— С кем ты там беседуешь? — По лестнице торопливо спустилась Дейла, видимо услышав отголоски ведущегося здесь разговора. При виде неожиданной гостьи остановилась на последней ступеньке и изумленно кашлянула, ожидая объяснений.

— Как говорится, на некроманта и гуль бежит, — пояснил подруге Седрик, ни на миг не отводя взгляда от Аннет, словно опасаясь, что та может исчезнуть. — Дейла, познакомься — найна Аннет Бигион.

— А, любовница Флавия. — Дейла презрительно фыркнула. — Действительно, очень удачно. Хоть время сэкономим.

Аннет за краткий обмен репликами успела взять себя в руки и опять натянула на лицо маску холодного равнодушия. Но от последней фразы Дейлы в ее глазах вновь промелькнуло отражение какого-то неясного чувства. То ли раздражения, то ли испуга. Интересно, что бы это означало? Будто она стыдится своей былой связи с Флавием. Нет, я понимаю, что подобное не делает чести высокородной, но ведь жила она с ним открыто, получается, не видела ранее в этом особой проблемы. Что же изменилось сейчас?

— Ну вот, опять завтрак откладывается, — горестно прокомментировал с площадки второго этажа Кайл, перегнувшись через перила.

Седрик глянул на расстроенного перспективой дальнейшего голодания приятеля, затем посмотрел на Дейлу, которая с очевидным неодобрением изучала внешность Аннет и, судя по кривящимся губам, с трудом сдерживала какие-то нелицеприятные замечания в ее адрес, и принял решение.

— Кайл, Дейла, я справлюсь без вас, — проговорил он. — Будет лучше, если сначала я побеседую с найной наедине. Думаю, большое количество народа ее лишь смутит.

— Вообще-то я пришла, чтобы встретиться с найной Беатрикс, — огрызнулась Аннет, видимо не испытывая особого восторга от перспективы разговора наедине с некромантом, которого только что так долго и изысканно оскорбляла. — Поэтому буду говорить только в ее присутствии!

— Очень интересно, — себе под нос, но так, чтобы я ее услышала, буркнула Дейла. — Что же может связывать любовницу убитого и ту, в доме которой произошло преступление?

Я лишь покачала головой. Вот ведь гадюка! Все никак не успокоится и пытается всячески меня поддеть. Что это, если не ревность? Нет, я верю, что между ней и Седриком ничего нет. Но кажется, что кое-кто совсем не прочь это исправить.

Седрик тоже услышал замечание своей подруги. Негромко вздохнул и виновато покосился на меня, проверяя, не обиделась ли я на ядовитое замечание. Убедившись, что нет, ощутимо расслабился и вновь все внимание обратил к гостье.

— Хорошо, — проговорил он, обращаясь к ней. — Будь по-вашему. Найна Беатрикс будет присутствовать при нашем разговоре, если вы того желаете.

— Отлично. — Аннет кивнула, принимая это условие.

На правах хозяйки дома я сделала приглашающий жест, предлагая гостье следовать за мной. Но, пока я поднималась по лестнице, меня не оставляла в покое мысль: зачем она вообще заявилась в мой дом? Вроде бы мы выяснили, что именно она является самой вероятной кандидатурой на роль убийцы Флавия. Неужели мы ошибались? Иначе как объяснить этот внезапный и непонятный визит?

Я предоставила Седрику честь занять мое место во главе стола. Аннет с достоинством опустилась в кресло напротив. А я в свою очередь щедро налила нежданной гостье целый бокал дорогого терпкого вина из той бутылки, которую ночью принес приятель в качестве своеобразного дара мира после того, как Кайл оскорбил меня. Почему-то мне казалось, что она не откажется от моего предложения.

И предчувствие оказалось верно. Найна Аннет без лишних вопросов приняла у меня бокал, однако сразу пить не стала, но и на стол его не поставила, оставив греться в руках.

— Итак, чем обусловлен ваш сегодняшний визит? — сразу же начал допрос Седрик, кивком указав мне на стул, стоящий рядом.

Я безропотно опустилась на него, хотя в глубине души меня покоробило то, как уверенно приятель начал распоряжаться в моем доме. Нет, я все понимаю, сейчас он прежде всего государственный служащий, обремененный властью вести расследование серьезного преступления, но все же. Как-то не привыкла я чувствовать себя в собственном кабинете на вторых ролях.

— Я уже сказала.

Аннет очнулась от своей задумчивости и устало посмотрела на Седрика. Она сидела напротив окна, поэтому ей приходилось щуриться от ярких солнечных лучей, бьющих прямо в лицо. Полагаю, Седрик специально не стал задергивать гардины, чтобы женщина почувствовала себя беззащитной и уязвимой. Кстати, при таком освещении стало заметно, что на самом деле найне намного больше лет, чем показалось на первый взгляд. Умелый макияж и грамотно наведенные иллюзорные чары оказались бессильны скрыть сеть тонких морщинок около глаз и дряблость шеи.

Седрик молчал, не удовлетворившись столь расплывчатым ответом, и Аннет, тяжело вздохнув, пояснила с легкими нотками неудовольствия:

— Я пришла поговорить с найной Беатрикс. Право слово, я не предполагала, что застану вас здесь.

— И о чем же вы хотели побеседовать с ней? — вкрадчиво поинтересовался Седрик. — Насколько я понимаю, вы с ней не знакомы, не так ли?

— Совершенно верно, — подтвердила Аннет и искоса глянула на меня. — До сегодняшнего дня я не была удостоена чести быть представленной найне Беатрикс. Однако мне стало известно, что она была последней, кто видел Флавия живым. И мне… Я просто хотела узнать, зачем он навещал ее. Флавий всегда очень скептически относился к гаданию. Тем большим было мое удивление, когда выяснилось, что он погиб именно здесь. — И она притворно всхлипнула, вновь с потрясающей ловкостью продемонстрировав уже знакомый мне трюк с появлением из ниоткуда кружевного платочка.

Седрик без малейшего сочувствия наблюдал за ее попытками выдавить из себя слезу и вызвать тем самым сочувствие. Затем откинулся на спинку кресла и насмешливо улыбнулся.

— Знаете, в обществе бытует мнение, что мужчина всегда должен оставаться мужчиной, — сказал он. — То есть никогда, ни при каких обстоятельствах он не должен показывать свою слабость и сомнения. А это так тяжело. Порой хочется получить хоть какой-нибудь знак, что находишься на верном пути. Что, как не гадание, этакий своеобразный разговор с богами, будет способствовать этому?

— Флавий был не таким! — Аннет убрала платок и раздраженно отмахнулась от замечания Седрика. — Поверьте, он не нуждался ни в каких знаках или утешениях, чтобы удостовериться в верности выбранного пути. Он всегда знал, что поступает правильно. Поэтому нет ничего странного в том, что я предположила… хм… — На этом месте она замялась, не в состоянии сформулировать фразу. Наконец-то вспомнила про бокал вина и одним махом осушила его, даже не поморщившись. Ого! Вино-то крепкое. Не каждый мужчина на подобное способен.

Седрик не торопил ее. Лишь постукивал пальцами по столу, почему-то то и дело с сочувствием поглядывая на меня. Будто он догадывался, что именно беспокоит Аннет, и по какой-то причине решил, что это будет мне неприятно.

— Я не хочу никого обидеть, — продолжила Аннет, ставя пустой бокал перед собой. — Поймите меня правильно: я не знаю всех обстоятельств происшедшего, поэтому все сказанное далее является лишь моими домыслами. Но… найна Беатрикс — молодая привлекательная женщина, живет одна уже несколько лет, съехав от родителей сразу после окончания университета. Насколько я знаю, она до сих пор ни с кем не помолвлена, более того, вообще неизвестно, были ли у нее когда-нибудь более-менее продолжительные отношения. Пусть даже не любовные, а хотя бы дружеские, но с представителями противоположного пола. Говорят, что она сама себя обеспечивает, и это получается у нее весьма неплохо. Понятное дело, когда я узнала, что Флавия убили в ее доме…

— Вы решили, будто она являлась его любовницей, — за нее закончил Седрик, когда Аннет вновь замолчала, видимо, не в состоянии озвучить закономерный итог своих рассуждений.

— Да, — тихо призналась Аннет. С вызовом посмотрела на меня, видимо не испытывая и толики смущения. — По-моему, логичный вывод, разве не так?

— По себе людей не судят, — не удержалась я от ядовитой реплики. — Найна, уверяю вас, я впервые увидела Флавия лишь за пару часов до его гибели. И уж точно я не стала бы встречаться с женатым мужчиной, который тем более старше меня примерно вдвое.

Аннет неполную минуту буравила меня испытующим взглядом, словно силясь прочитать мои мысли и узнать, правду ли я ей говорю. Затем обернулась к Седрику, с усмешкой взирающему со стороны на нашу разборку.

— Вы верите ей? — требовательно спросила она. — Господин Седрик, вы следователь, ведущий это дело, поэтому должны были выяснить, связывали ли Флавия и Беатрикс какие-нибудь отношения. Она говорит правду?

— О, я уже «господин» для вас? — Седрик язвительно ухмыльнулся. — Ну что вы, найна, можете продолжать величать меня просто по имени. Я даже не против, если при этом вы каждый раз будете добавлять название деревни, из которой я родом.

В серых глазах найны зажглись злые огоньки. Однако она удержалась от каких-либо замечаний, лишь принялась нервно поправлять перстни, унизывающие ее пальцы.

— Вы не ответили на мой вопрос, — упрямо напомнила она, исподлобья глянув на меня. — Господин Седрик, вы уверены, что Флавий приходил в этот дом только для гадания?

— Собственно, а почему вас так тревожит этот вопрос? — невинно поинтересовался некромант, опять проигнорировав ее прямой вопрос. Я уже собралась было взорваться возмущенной тирадой по этому поводу, но приятель, предугадав мой дальнейший поступок, ощутимо двинул под столом меня по ноге. И продолжил с широкой доброжелательной улыбкой, глядя прямо на насупленную гостью: — Найна Аннет, простите, но вы не являетесь супругой Флавия. Говоря откровенно, я вообще не обязан отвечать на ваши вопросы.

— Я должна знать! — препротивно взвизгнула Аннет. — Должна выяснить, где эта скотина проводила последние дни! Ух, если бы он не погиб, я бы сама его удушила! Как посмел он мне изменять? Мне! Я отдала ему лучшие годы, отказалась от нескольких чрезвычайно выгодных предложений руки и сердца, а что в итоге? Думаете, в моем возрасте сладко остаться без мужа и детей? «Ах, дорогая, ну ты же понимаешь, что мы не можем позволить себе ребенка? Да, я буду заботиться о нем и о тебе, но официально признать не смогу. И потом, король крайне отрицательно относится к внебрачным детям. У меня могут быть большие проблемы».

Последние фразы женщина выпалила на одном дыхании, явно кому-то подражая, поскольку специально понизила голос. Я смущенно отвела взгляд. Неожиданно мне стало ее очень жаль. Да, наверное, она действительно любила Флавия. Иначе как объяснить то, что ради него она пожертвовала столь многим?

Видимо, такая же мысль пришла в голову Седрику. В его серо-зеленых глазах на какой-то неуловимый миг промелькнуло сочувствие. Он нагнулся и негромко спросил, оставив неуместные насмешки и иронию:

— А почему вы вообще согласились стать его любовницей? Вы ведь понимали, что он вряд ли когда-нибудь разведется. Нет, не подумайте, что я вас осуждаю, просто не понимаю. Вы из хорошей семьи, в деньгах явно не нуждались…

— В деньгах? — с болезненной гримасой перебила его Аннет. — Вы считаете, что я могла быть вместе с ним ради денег? Нет, нет и еще раз нет! Я любила его, господин Седрик, любила яростно и страстно, как не любила никого ранее и вряд ли когда-нибудь еще полюблю. Мой отец был в ужасе, когда узнал, что я встречаюсь с Флавием. Он грозился выгнать меня из дома, лишить наследства и навсегда забыть, что я его дочь. Но я ушла сама. Многие годы я была счастлива рядом с Флавием. Да, не буду скрывать, мне не нравилось, что я играю в его жизни вторую роль. Какая же женщина не мечтает стать единственной для своего избранника. Но, увы, тема его развода была раз и навсегда закрыта. Мне приходилось довольствоваться лишь его уверениями, что он живет с супругой по привычке, что рад бы уйти, но это не принято для людей его круга. А я со всем соглашалась и всему верила. А что мне еще оставалось? Разве захотел бы кто-нибудь взять меня в жены, зная, что долгие годы я была любовницей женатого мужчины?

— А разве нет? — негромко удивился Седрик. — Найна, вы ведь очень красивая женщина. Ни за что не поверю, что такая обворожительная особа была лишена мужского внимания. И потом, лишь недавно вы упомянули, что из-за Флавия отказались от нескольких предложений руки и сердца. Значит, были и еще варианты.

— Ах, оставьте! — Аннет зло отмахнулась от предположения некроманта. — Эти мужчины были не моего круга. Они не сумели бы обеспечить меня тем уровнем комфорта и достатка, к которому я привыкла.

— Ну да, конечно, — буркнул Седрик, моментально помрачнев. Искоса глянул на меня, явно думая о чем-то своем, но по его потемневшим от волнения глазам нельзя было разобрать, что именно его так встревожило.

— И я бы не сказала, что мое положение было совсем уж плачевным, — затараторила Аннет, уловив в тоне Седрика неудовольствие. — Да, ночи Флавий проводил с женой, но целыми днями был со мной. Утешало меня и то, что у него не было детей. Возможно, его брак действительно являлся полной фикцией и он не делил постель с женой. А в последний год он практически переселился ко мне, перестав даже ночевать под крышей родного дома. И на званые приемы сопровождала его исключительно я. Это неоспоримо доказывает, что его семейная жизнь окончательно разладилась.

— Если это так, то почему вы явились ко мне? — язвительно спросила я, чуть поморщившись от торжества, прозвучавшего в голосе найны. — Будь все так радужно, как вы описываете, то вам бы и в голову не пришло, что у Флавия может быть любовница. Точнее, еще одна любимая женщина, не считая вас и законной супруги.

Я пожалела о своем замечании сразу же, как только оно сорвалось с моих губ. Найна Аннет сморщилась так сильно, будто собиралась разрыдаться. Я мысленно выругалась, предчувствуя приступ слезной истерики со стороны нашей гостьи. Ну что мне стоило придержать язык? Всегда умудряюсь найти себе проблемы на пустом месте.

Седрик тоже напрягся и одарил меня гневным взглядом, видимо заранее в красках представив себе непростой процесс утешения любовницы погибшего камергера его величества. Но ничего не произошло. Потому как неожиданно дом сотряс отчаянный женский вопль:

— Где она? Где эта дрянная девчонка, посмевшая положить глаз на моего драгоценного Флавия? Я ей все космы выдеру!

Пока я ошарашенно хлопала ресницами, силясь понять, по мою ли душу явилась очередная мстительница, найна Аннет времени зря не теряла. Ее искусно накрашенный ротик исказила злобная гримаса разъяренной ведьмы. Женщина вскочила с кресла и рванула к выходу с такой скоростью, что ни я, ни Седрик не успели ей ничего сказать или каким-либо образом помешать. А еще через мгновение мой несчастный дом потряс еще один разъяренный вопль. С таким криком, наверное, древние преристяне шли в бой на северных варваров, отвоевывая свою столицу — прекрасный и великий Ерион, павший жертвой предательства. Но не успела я опомниться, как с потолка на меня мельчайшей мукой посыпалась побелка, как будто внизу заколачивали сваи. И раздался новый крик, которому позавидовали бы посланницы грозного бога войны Ариоса, прилетающие за душами погибших воинов. У меня кровь в жилах заледенела от этого звука. Седрик тоже побледнел и рванул прочь из комнаты, оставив меня далеко позади.

Если честно, я отчаянно трусила спуститься по лестнице и разобраться, что или кто именно стал причиной этого шума. Я боялась, что застану в гостиной новый труп. Или два, в зависимости от того, насколько сильный отпор получила найна Аннет. Поэтому я едва передвигала ноги, прислушиваясь к каждому шороху, доносящемуся снизу. Хвала богам, загадочные удары к тому моменту успели прекратиться, как, впрочем, и крики. Но последнее обстоятельство пугало меня особо. Неужели мой дом стал излюбленным местом для проказ бога мертвых Альтиса?

В прихожей прямо на полу сидел бледный до синевы Кайл. При виде меня он вздрогнул и неожиданно расплакался, словно жестоко и несправедливо обиженный ребенок.

— Что случилось? — От страха голос отказывался мне повиноваться, поэтому простой вопрос мне пришлось буквально выдавить из перехваченного спазмом горла. — Кайл, кто тебя обидел?

— Там… — простонал он, размазывая слезы по веснушчатому лицу. — Там…

— Да что там? — Я с испугом уставилась на закрытую дверь, ведущую в гостиную. Из-за нее не доносилось ни звука. Небо, а ведь Седрик наверняка вошел туда! Вдруг эти две ревнивые фурии и его убили?

— Мне дали пощечину, — наконец провыл Кайл и зашелся в рыданиях пуще прежнего. — Представляешь, Трикс, какая-то девица ударила меня прямо по лицу! А я ведь всего-навсего открыл дверь, когда она постучалась. Даже имени не успел спросить!

От облегчения я самым неприличным образом едва не рассмеялась. Глупый мальчишка! У меня от волнения чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Но не стоит показывать облегчения, иначе Кайл наверняка сильно обидится. Для него эта пощечина, по всей видимости, оказалась настоящим плевком в душу, если судить по тому, что он непроизвольно оставил свой неизменный официальный тон.

— Не переживай, Кайл! — Я постаралась придать своей физиономии как можно более грозное выражение, при этом говоря строго и убедительно, хотя меня продолжал душить хохот. — Эта девица сурово поплатится за свой поступок. Уж будь уверен!

И с этими словами я решительно распахнула дверь.

Стоило признать, что открывшаяся моим глазам картина в своей нелепости превосходила самые смелые ожидания. Прямо по центру комнаты высился суровый Седрик, как никогда ранее напоминающий зловещего некроманта. Правда, его внушительный строгий вид портила ярко-алая, набухшая кровью ссадина, протянувшаяся от глаза до уголка рта. Рядом стояла встрепанная Дейла. Ей повезло еще меньше. Ее белокурые волосы, прежде напоминающие роскошную гриву, сейчас висели жалкой паклей, а лицо было расцарапано так сильно, будто специалистка по поисковой магии дралась с дикой кошкой.

Я беззвучно хмыкнула, когда заметила, с какой ненавистью Дейла уставилась на незнакомую мне девушку лет двадцати, сидящую в кресле напротив. Вид у той был еще более помятым: на спутанных темных прядях свисали выдранные из прически шпильки, левый рукав дорогого шелкового наряда повис на одной нитке, второй был просто оторван, под правым глазом наливался угрожающей синевой свежий синяк. Ага, насколько я понимаю, передо мной обидчица Кайла. Думаю, Дейла тоже пострадала от ее рук. Наверное, увидев ее, девица решила, будто встретила меня — хозяйку дома и предполагаемую любовницу Флавия. И, учитывая красоту специалистки по поисковой магии, не вижу ничего удивительного в том, что гостья с порога пошла в атаку. Но кто ее так разукрасил? Неужто Дейла дала отпор? Да нет, не должна была. Как-никак она государственная служащая, то есть обязана соблюдать хладнокровие и спокойствие в подобных делах, не унижаясь до выяснения отношений в рукопашную.

И с этими мыслями я посмотрела на Аннет, сидящую чуть поодаль. Язвительно ухмыльнулась, заметив, что крошечная вуаль, прежде украшавшая ее шляпку, оказалась порванной в клочья. Но больше никаких изменений в ее облике я при всем желании не смогла обнаружить. А на полных чувственных губах найны гуляла преисполненная торжества улыбка. Она с таким удовольствием и радостью разглядывала незнакомую мне девушку, что было понятно — именно от ее рук та и пострадала.

— Триша! — при виде меня встрепенулась Дора, которая испуганно жалась к стене. — Ты не представляешь, что сейчас было! Это же не дом, а вертеп зла какой-то! Ни секунды спокойствия!

И бедная несчастная служанка жалобно скуксилась, явно собираясь разрыдаться.

— Дора, там в прихожей сидит Кайл, — торопливо проговорила я, пытаясь предупредить совершенно не нужную сейчас истерику. — По-моему, ему нужна помощь. Пожалуйста, проверь, все ли с ним в порядке.

Дора отчаянно шмыгнула носом, из последних сил сдерживая слезы, кивнула и выскользнула за порог. Оно и правильно: если ей надо проплакаться, то пусть присоединится к Кайлу, переживающему сейчас несправедливую пощечину со стороны незнакомки.

— Ну, — грозно протянул Седрик, вряд ли заметив эту крошечную сценку и продолжая буравить взглядом сжавшуюся в кресле девушку, которая, несмотря на весьма помятый и побитый вид, продолжала воинственно сжимать кулаки. — И как стоит понимать ваше нападение на представителей закона, расследующих особо тяжкое преступление? Уважаемая, не знаю вашего имени, вы хоть представляете, что за подобное вам грозит тюремное заключение? Денежным штрафом дело явно не ограничится.

— Ах, оставьте! — Незнакомка раздраженно отмахнулась от его предупреждения. — Мой отец не допустит подобного! И потом, я ведь не знала, кто передо мной. Так что большой вопрос, кто именно виноват в происшедшем. Почему эта белобрысая каракатица мне сразу же не представилась? — И она с вызовом глянула на Дейлу.

Несчастная побледнела и хрюкнула что-то маловразумительное, но наверняка ругательное. Покосилась на Седрика, словно молчаливо испрашивая у того разрешения на что-то, но некромант покачал головой. И опять уставился на наглую гостью.

— Отец, говоришь, за тебя заступится? — неожиданно подала голос Аннет. Кровожадно ухмыльнулась. — Ну-ну, маленькая дрянь! Посмотрим, что он скажет, когда узнает, что его ненаглядная любимая дочурка крутила шашни с его лучшим другом. И кстати, напомни мне: разве ты не помолвлена с баронетом Дамьяном Альтецким? Думаю, тот очень обрадуется, когда окажется, что его милая и якобы невинная невеста развлекалась с женатым мужчиной.

Улыбка девушки слегка поблекла, хотя она продолжала прямо держать спину, с вызовом глядя на соперницу.

— Ты думаешь, мой отец или жених поверят тебе? — фыркнула она и гордо задрала хорошенький носик. — Аннет, со смертью Флавия перед тобой закроются все двери. Без его поддержки и покровительства ты никто и звать тебя никак. Твою репутацию уже ничто не исправит. А я… Да, я немного погорячилась, но не беспокойся, и не из таких передряг выкручивались.

Аннет переменилась в лице, услышав столь резкую отповедь. Приподнялась было в кресле, но Седрик лишь слегка повел бровью, и она вновь опустилась, прошипев себе под нос изощренное ругательство.

— Вашему жениху и отцу придется поверить мне, — сухо проговорил некромант, с нескрываемым интересом разглядывая дерзкую девчонку. — Напомню, что в моей власти вызвать вас на официальную дачу показаний. И там вам придется рассказать все подробности ваших отношений с нейном Флавием. Или надеетесь, что сумеете обмануть заклинание чистосердечности?

Улыбка окончательно пропала с губ незваной гостьи. Было видно, что она заволновалась, хотя все еще старалась держаться как можно более уверенно.

— Господин, — мурлыкнула она и невинно захлопала длинными, умело накрашенными ресницами. — Увы, я не знаю вашего имени… Но я надеюсь, что мы сумеем договориться. Да, я пошла на поводу своих эмоций. Я признаю свою вину перед уважаемой… — тут она обратила свой взгляд на Дейлу, ожидая, что та представится, но специалистка по поисковой магии угрюмо промолчала, лишь красноречиво прикоснулась к расцарапанной щеке. Незнакомка тяжело вздохнула и продолжила еще более мягко и вкрадчиво: — В общем, я виновата перед госпожой. Поэтому готова любыми возможными способами искупить свою вину перед ней. Поверьте, род Сирион умеет быть щедрым.

Род Сирион? Я приглушенно ахнула. Неужели передо мной найна Оллесия Сирион — единственная дочь графа Тадеуса Сириона? Тогда понятно, почему она настолько уверена в своей безнаказанности. Говорят, граф является лучшим другом Альберта Первого, если, конечно, у королей вообще есть друзья. По крайней мере, в молодости эта парочка постоянно впутывалась во всевозможные истории. Однажды они даже штурмом взяли городскую ратушу. Благо что стражники узнали наследника трона и благоразумно сдались на милость победителям — пьяным оболтусам из знатных родов. И Альберт с Тадеусом до утра просидели на крыше ратуши, распевая неприличные песенки и кидаясь бутылками в любопытствующих горожан, высыпавших поглазеть на небывалое зрелище. Правда, через несколько часов прибыл злющий как тысяча демонов отец Альберта — его величество Арциан Пятый. Король пребывал в таком бешенстве от выходки сына, что самолично стащил его с крыши за ухо. И отправил в закрытую военную школу. А Тадеус составил компанию своему лучшему другу.

Вообще о приключениях этой парочки в народе ходили настоящие легенды. Но рано или поздно любому приходится забыть о былых подвигах. После внезапной смерти отца в самом расцвете сил Альберту неожиданно рано пришлось примерить корону Итаррии. После этого он быстро повзрослел и думать забыл про свои шалости. Тадеус тоже остепенился, взяв себе в жены Арабеллу Рионскую — скромную и очень красивую девушку из хорошей, но, увы, обедневшей семьи.

Я по-новому посмотрела на незнакомку. Если она действительно дочь Арабеллы, то теперь понятно, почему некогда Тадеус женился на ней, невзирая на многочисленные долги, доставшиеся ему в придачу к юной очаровательной супруге. Огромные синие глаза, нежнейшая кожа, напоминающая драгоценнейший ольгестский фарфор, темные вьющиеся волосы. Даже потрепанная, она выглядела прелестно! Хм… Забавно. При нашей первой и последней встрече Флавий не показался мне роковым соблазнителем. Что же в нем нашла такая красавица, тем более уже помолвленная с другим? Олессия Сирион обязана была отдавать себе отчет, что если ее шашни с Флавием откроются, то о выгодном замужестве можно позабыть.

Судя по тому, как брови Седрика взметнулись вверх, ему тоже был знаком граф Тадеус. Он задумчиво потер ссадину и с некоторой робостью обернулся ко мне, словно молчаливо испрашивая совета. Ну да, вполне его понимаю. У Седрика нет даже фамилии, как у обычного зажиточного горожанина, а ему приходится участвовать в столь громком расследовании! Пожалуй, весь высший свет Итаррии оказался замешан в этом деле об убийстве.

— Н-да, — протянула Дейла, которая, видимо, подумала о том же. Покачала головой, негромко добавив: — Что же вас, высокородных, так в грязь тянет? А ведь должны быть примером для остального народа.

Олессия и бровью не повела, а вот Аннет злобно скривилась, видимо приняв сказанное на свой счет.

— Не лезь не в свое дело! — фыркнула она и уставилась ненавидящим взглядом на Олессию. — А с тобой, красавица, мы еще потолкуем. Ох как потолкуем! Мне-то ты рот деньгами не заткнешь!

Олессия яростно вскинулась в кресле, обернулась к сопернице и совсем было собралась ей что-то сказать, но не успела. В следующий миг воздух в комнате вдруг стал настолько плотным, что сдавил грудь подобно железному обручу. Ноги отказались держать меня, поэтому я безвольно сползла по стене на пол. Остальным пришлось не лучше. Дейла рухнула на колени, впилась пальцами в ковер, сдерживая стон. Олессия и Аннет сидели, поэтому не могли упасть. Однако, судя по открытым в безмолвном крике ртам, им тоже было больно. Один Седрик устоял на ногах. Его фигуру окутывала зеленоватая дымка, которая медленно сгущалась. Стоило ему только сжать кулаки, пытаясь скинуть ее с себя, как туман полностью скрыл его за непроницаемой завесой какого-то непонятного заклинания.

А еще через секунду, показавшуюся мне нескончаемой вечностью, дверь, ведущая в прихожую, распахнулась, и на пороге возник высокий, очень худой блондин с настолько светлыми глазами, что вначале мне показалось, будто они затянуты бельмами.

Незнакомец с нескрываемым удовольствием изучил комнату и всех присутствующих в ней людей, останавливая на каждом взгляд. Когда очередь дошла до меня, то я почувствовала, как по коже пробежал колючий холодок смертельной опасности. Это было так… странно и одновременно ужасно, что, останься при мне еще свобода движений, я бы убежала прочь, испуганно повизгивая, словно напроказничавшая собачка. Светло-голубые глаза незнакомца будто распотрошили всю мою душу, безжалостно вывернув ее наизнанку и изучив самые темные уголочки. Но когда он равнодушно отвернулся, потеряв ко мне интерес, я испытала едва ли не физическую боль и разочарование. Почему-то мне хотелось, чтобы он проявил ко мне хоть какое-нибудь внимание, показав, что мои мысли оказались ему интересными и достойными более пристального изучения.

— Так, — протянул он и посмотрел в центр комнаты, где все еще висела плотная завеса чар. — Господин Седрик, сейчас я сниму путы. Прошу, не делайте глупостей. Дайте мне представиться. Договорились?

Я напрягла весь слух, силясь услышать ответ приятеля, но потерпела поражение. Просто незнакомец вдруг прищелкнул пальцами — и болотного цвета туман развеялся, будто его никогда и не было. Я с нескрываемым облегчением вздохнула, увидев Седрика живым и невредимым, и только после этого поняла, что вновь могу дышать.

— Да как вы посмели! — первой взорвалась возмущенным криком Олессия. — Мой отец…

— Ваш отец, найна, в курсе происходящего и лично просил меня заняться этим делом, — перебил ее блондин, досадливо поморщившись. И тут же с доброжелательной улыбкой шагнул к хмурому Седрику, на кончиках пальцев которого недвусмысленно плясали сиреневые огоньки какого-то заклинания. Негромко сказал: — Полноте, господин. Я же просил без глупостей и проявлений безрассудной отваги, что в принципе суть одно и то же. Наверное, я должен был постучаться, но, признаюсь, грешен: люблю эффектные появления. Заодно все убедились, что я настроен более чем серьезно. Меня зовут Себастьян Олдриж. Неужели вам незнакомо мое имя?

Судя по тому, как только что вставшая Дейла вновь бессильно опустилась на пол, а Седрик мертвенно побледнел, это имя было очень хорошо известно следователям из полицейского участка. Аннет поддержала состояние всеобщего ужаса, широко распахнув глаза и с немым отчаянием уставившись на блондина. Даже у Олессии предательски задрожали губы. Одна я продолжала с любопытством взирать на незнакомца, не делая, впрочем, пока попыток встать, а то мало ли какое еще заклинание он вздумает применить.

— Отлично! — Себастьян воссиял самой радостной из всех возможных улыбок, воочию убедившись, какую реакцию на окружающих произвело его имя. — Я вижу, все в курсе, с кем имеют дело. — После чего искоса глянул на меня и нехотя исправился: — Ну почти все. Я надеюсь, вы понимаете, что мое вмешательство означает для всех присутствующих. Игры закончились.

— Королевская ищейка! — с трудом выдавила Олессия. — Ты… ты…

Девушка замолкла, так и не успев найти приемлемого эпитета, едва только блондин резко к ней повернулся. И тихо расплакалась, спрятав хорошенькое личико в кружевной платок. Мне невольно стало не по себе. Что же за гость пожаловал в мой дом, раз даже дочь графа Тадеуса его настолько боится?

Впервые на моей памяти в кабинете собралось столько народу. Себастьян каким-то чудом, ни разу не повысив голос, согнал сюда всех, кто в этот момент присутствовал в доме. А их оказалось более чем достаточно. Олессия и Аннет — любовницы покойного Флавия, Седрик, Дейла, Кайл. И я вместе с верной Дорой.

Я благоразумно заняла самый дальний и темный угол комнаты, поближе к книжным шкафам и подальше от моего рабочего стола, за которым со всем удобством расположился Себастьян. Почему-то у меня не было никакого желания лишний раз попадаться на глаза этому загадочному типу, которого, как выяснилось, боялись все присутствующие. Даже обычно дерзкая Дейла притихла, исподлобья наблюдая за блондином. Так, наверное, затравленное животное следит из своего последнего убежища за охотниками, надеясь, что его не заметят. Кайл с распухшим от недавних рыданий носом испуганно жался к ней, словно забыв, что является одним из лучших специалистов по боевой магии. Седрик в свою очередь сидел напротив Себастьяна мрачнее тучи, нервно сжимая и разжимая пальцы.

— Так, — в очередной раз обронил Себастьян, откинулся на спинку кресла и с явным удовольствием обвел всех взглядом.

Я почувствовала, как вздрогнула рядом Дора, когда блондин повернулся в нашу сторону. Сама, однако, продолжала смотреть себе под ноги. Хватит, не желаю больше встречаться с этим странным типом взглядом даже на секунду! Потому как меня не оставляет чувство, будто он самым наглым образом при этом перебирает все мои воспоминания и мысли, до которых только успевает дотянуться.

— Так, — повторил Себастьян. Помолчал немного и вдруг вкрадчиво обратился именно ко мне: — Найна Беатрикс. Прошу меня любезно извинить за наглое вторжение в ваш гостеприимный дом. Надеюсь, мой краткий визит не принесет вам какого-либо неудобства.

— А? — растерянно переспросила я, не ожидая подобного поворота разговора. Неосторожно подняла голову и тут же поняла свою оплошность, когда угодила в плен его равнодушных внимательных глаз.

— Найна Беатрикс, — холодно произнес он, склонив голову набок и разглядывая меня с таким чуть презрительным выражением на лице, будто изучал доселе неведомую зверушку, осмелившуюся оскалиться на него, — прошу, введите меня в курс дела. Насколько я понимаю, именно вы обнаружили тело несчастного Флавия. И именно с вами он разговаривал перед своей смертью. Так что не томите, расскажите мне все!

«Обойдетесь, — едва не ответила я. — У меня язык скоро отвалится по сто раз все пересказывать».

Но вместо этого послушно открыла рот и начала излагать этому на редкость противному блондину все то, что со мной произошло за последние дни. Хотя нет, кое о чем мне все же удалось промолчать: я не стала упоминать про два ритуала некромантии, которые провел Седрик в этом самом кабинете. Удивительно, что мне удалось это. Горло словно чесалось изнутри, так мне хотелось в красках описать свои ощущения, когда я оказалась выгнанной из собственного тела. Но я удержалась. До боли вонзила ногти себе в ладони и постаралась как можно скорее проскользнуть эти опасные моменты. Мой отважный поступок удивил не только меня. Я заметила, как зрачки Дейлы расширились от удивления, а Седрик изумленно вскинул бровь, правда, практически сразу же вновь насупился.

Примерно с середины рассказа Себастьян заскучал. Принялся изучать что-то в окне, затем отвернулся к зеркалу, словно забыв, что я все еще говорю. Он вспомнил про мое существование, лишь когда я замолчала и украдкой облизнула губы, страдая от желания чего-нибудь выпить, чтобы смягчить еще побаливающее после утреннего обряда горло.

— Это все? — уточнил он, глядя чуть повыше меня.

— Да, — храбро солгала я, опять принявшись изучать ковер под своими ногами, чтобы вновь не испытать на себе влияния его жутких глаз.

— Глупо, — безмятежно резюмировал он. — Найна Беатрикс, если честно, вы разочаровали меня. Не ожидал столь идиотского поступка от вроде бы умной девушки. Зачем вам выгораживать Седрика? Если верить моим источникам, которым нет нужды меня обманывать, ваше знакомство некогда закончилось не очень хорошо. Или вы вдруг воспылали жалостью к бедному некроманту, у которого всего-то и достоинств, что огромное количество откровенно нищих родственников, жаждущих выбраться из деревни?

— Не понимаю, о чем вы, — упорно стояла я на своем, хотя кровь резко прилила к моим щекам.

— Все вы прекрасно понимаете. — Себастьян отмахнулся от моего возражения. С внезапной сталью в голосе отчеканил: — Найна, я повторяю: игры закончились. Теперь или вы прямо отвечаете на мои вопросы, или мне придется прибегнуть к более жестоким методам. Не хотелось бы, конечно, применять их к столь симпатичной особе, тем более что существует определенный риск вызвать неудовольствие вашей семьи, но если другого выхода не будет… Какая мне разница — врагом больше или меньше?

Я аж поперхнулась от возмущения. Да что этот непонятный хлыщ себе позволяет? В конце концов, сейчас не древние времена. Да, у нас монархия, но не абсолютная. Не говоря уж о том, что он-то не король.

— Расскажи ему все, Трикс, — почти не разжимая губ, обронил Седрик. — Не усугубляй.

И неожиданно мне стало очень жаль приятеля. Он сейчас выглядел так, будто готовился проститься с жизнью: плечи понурые, взгляд потухший. Демоны, да такое чувство, будто он постарел на много-много лет!

— Тебе надо, ты и рассказывай, — с достоинством возразила я. Хмуро посмотрела на Себастьяна. — А я вообще-то обещала, что буду молчать. И намерена сдержать свое слово несмотря ни на что.

Себастьян резко встал. С грохотом отодвинул кресло и подошел ко мне. Я вжала голову в плечи, чувствуя, как его грозная тень нависла надо мною. Моментально перехотелось храбриться. Напротив, сейчас я жалела о своих необдуманных словах. Надо было все ему рассказать. В конце концов, с какой стати я должна думать о проблемах Седрика? Он заварил эту кашу — ему ее и расхлебывать.

Дора рядом со мной от волнения начала икать. Я ощутила слабое дуновение ветра — это Себастьян взмахнул рукой. Обреченно зажмурилась, уже ощущая, что вот-вот щеку обожжет боль удара. Но он лишь прикоснулся к моему подбородку. Чуть усилил нажим пальцев, заставляя меня поднять голову. И мне пришлось волей-неволей посмотреть на него.

— А вы храбры, найна, — проговорил он, и в его холодных рыбьих глазах впервые мелькнуло подобие интереса и уважения. Кивком указал на Седрика, который кусал губы, видимо сдерживая себя от самоубийственного порыва прийти мне на помощь. — Неужели он стоит вашего страха и возможных проблем? Он ведь безродный. Даже не заслужил права на фамилию.

— Не ваше дело, — огрызнулась я, от испуга начав дерзить.

Себастьян слегка изогнул бровь, и я моментально пожалела о своем неподобающем тоне. Но продолжала глядеть ему прямо в глаза, тем временем судорожно вспоминая, как долго матушка собиралась пробыть за городом. Если этот тип хоть пальцем меня посмеет тронуть, то я наплюю на все свои принципы и обязательно попрошу у нее помощи. Уверена, она задействует все свои связи, но найдет способ призвать его к ответу!

— Ну-ну, — сухо обронил он и наконец-то отпустил мой подбородок. Однако ничего более не сказал и не сделал, вместо этого вернулся к столу и вновь опустился на прежнее место.

— Смелость найны Беатрикс заслуживает отдельной похвалы, — сказал он, в упор разглядывая насупленного Седрика. — Право слово, мне даже немного досадно. Еще ни одна женщина не демонстрировала подобной отваги ради меня. Что же, Седрик, ваше умение очаровывать девушек вызвало у меня неподдельный интерес. И теперь вам придется объяснить мне, что же скрыла найна и почему она настолько лояльно к вам настроена. Если я не ошибаюсь, именно Беатрикс является основной подозреваемой в деле об убийстве нейна Флавия. Очень странно, что она воспылала к вам такими горячими чувствами в разгар расследования, не так ли?

— Они были знакомы раньше, — поспешила прийти на помощь бедному некроманту наивная Дора и тут же пожалела о сказанном, зашипев от боли, поскольку я от души врезала ей по ноге. По моему скромному мнению данный факт играл далеко не на руку Седрику.

— Личная привязанность? — Себастьян презрительно скривил губы. — Однако. Чем дальше в лес, тем упитанней оборотни, как говорится. Я очень внимательно вас слушаю, сьер Седрик.

Мне было настолько жаль приятеля, что я едва не разревелась прямо там. Он сейчас выглядел настолько потерянным и убитым, что мне оставалось лишь украдкой шмыгать носом. По-моему, только что гениальный план Седрика в кратчайший срок раскрыть дело государственной важности и таким образом заслужить право если не на дворянство, то хотя бы на фамилию с треском провалился. Да, самое время сказать, что я его предупреждала. Но не хочется, если честно. А ведь я была почти уверена, что долгожданная разгадка так близка. Эх, верно говорят, что богиня удачи Никария чрезвычайно ветреная особа. Стоит поверить, что она улыбается только тебе, как тут же богиня выбирает себе нового избранника.

Седрик крепко сцепил перед собой руки, положив их на колени, и принялся за рассказ. Он обстоятельно расписал мельчайшие детали расследования, начиная от первого вызова Мизерда Бартелиуса и заканчивая дракой между Аннет и Олессией. Но про второй вызов Седрик умолчал, не проронив по его поводу и слова.

— Вот как. — Себастьян недовольно качнул головой. — Выходит, племянник Флавия вам сказал, что у последнего были все основания подозревать государственную измену. И вы продолжили расследование, не привлекая к нему тайную канцелярию. Так?

— Да, — прошептал Седрик и рванул тугой ворот сюртука, будто тот сдавил ему горло.

— Я даже затрудняюсь дать определение вашему поступку. — Себастьян нервно забарабанил по столу. — Безрассудство? Небывалая глупость? Или потрясающая халатность? Господин Седрик, я очень удивлюсь, если после происшедшего вы останетесь на прежнем месте.

— Я считал, что уйдет много времени, пока я введу в курс дела следователей тайной канцелярии, — сделал попытку оправдаться бедный приятель. — Преступники могли уйти.

— Говоря откровенно, вы дали им столько форы, что не удивлюсь, если они уже в какой-нибудь соседней стране. — Себастьян со злостью шарахнул кулаком. Раздосадованно потер лоб. — Не передать словами, как вы меня разочаровали.

— Да скажи ты ему правду! — вдруг вмешалась в разговор Дейла. С откровенной неприязнью покосилась на меня. — Неужели считаешь, что эта высокомерная гордячка стоит карьеры? Она наверняка про тебя и не вспомнит на следующий же день, как ты полетишь со своего места.

Я нахмурилась. Ничего не понимаю! А я-то тут при чем?

— Успокойся, Дейла, — негромко попросил Седрик, устало разглядывая свои руки, сложенные на коленях. — Я знаю, что делаю.

— Она права, — вмешался Кайл. — Седрик, при всем моем уважении, но речь идет не только о тебе, а о всех нас. Да, мы согласились тебе помочь, хотя твой план с самого начала не вызвал у меня особого восторга. Но теперь… Прости, дальше молчать просто глупо.

Ситуация все больше и больше тревожила меня. Что происходит? Почему и Дейла, и Кайл кидают на меня столь виноватые взгляды, будто то, что они собираются рассказать, напрямую относится ко мне?

«Быть может, ты и есть убийца? — с нервным смешком предположил внутренний голос. — Бывают же люди, одержимые всякими низшими демонами. Вот и в твоем сознании вполне может скрываться какое-нибудь злобное создание — пришелец из мира мертвых».

Нет, предположение было настолько глупым, что я сразу же его откинула. Ерунда какая-то! Если бы это было так, то почему меня сразу же не скрутили и не отправили к нужным специалистам? Благо что одержимость как болезнь известна очень давно, поэтому для ее лечения разработано множество весьма эффективных схем. Это только в древние века путь для заразившихся был лишь один — прямиком на костер.

— Кайл, я очень ценю то, что ты и Дейла ради меня сделали. — Седрик еще сильнее понурился, едва ли не уткнувшись носом в колени. — Спасибо. Я понимаю, что не имею права просить большего, но…

И он с тихой обреченностью вздохнул, так и не закончив фразу. Судя по тому, как Дейла и Кайл переглянулись, они прекрасно поняли, что именно Седрик собирался им сказать. И эта парочка опять с откровенной враждебностью уставилась на меня, из-за чего мурашки забегали по моей коже. Да что происходит? Такое чувство, будто они считают меня чуть ли не главной виновницей всех бед.

— Очень интересно, — кратко подвел итог этих негромких переговоров Себастьян. Посмотрел на Дейлу, затем перевел взгляд на Кайла. — Ну любезные. И кто начнет первым?

Дейла и Кайл молчали. Они сидели рядом, одинаково грустные и насупленные. Будто дети перед строгим учителем. Себастьян не торопил их с ответом. Лишь с явным намеком покосился на часы, висящие на стене над дверью, и многозначительно кашлянул.

— Я начну, — в тот же миг решился Кайл. Ободряюще пожал руку Дейле. — Ты обязана Седрику, поэтому молчи. А моей с ним дружбе, полагаю, все равно пришел конец.

— Пусть Трикс и Дора выйдут, — неожиданно подал голос Седрик. — Им незачем это слышать.

— Ну уж нет! — заупрямилась я. — Если дело касается меня, то я хочу присутствовать! Кто знает, каких вы тут гадостей про меня наговорите.

— Действительно, — поддержал меня Себастьян с затаенной усмешкой. — Свидетельство против человека необходимо давать в присутствии обвиняемого. Не правда ли, господин Седрик?

— Речь пойдет не о самой Трикс. — Приятель с приглушенным стоном взялся за виски и принялся их растирать, словно страдая от жестокой головной боли.

— Тем более! — Мой голос предательски задрожал и едва не сорвался на противный фальцет. Я до боли в костяшках сжала кулаки. — Тогда я точно никуда не выйду!

— Прошу вас! — Седрик неожиданно поднял измученные, покрасневшие от долгого бодрствования глаза на Себастьяна. — Пусть она уйдет.

— Нет, — жестко обронил тот. — Я не люблю тайн. И придерживаюсь мнения, что ни от кого нельзя скрывать правды, какой бы неприглядной она ни была. Даже если речь пойдет о чем-то личном, если я верно понял намеки ваших товарищей. — После чего повернул голову к Кайлу и скомандовал: — Начинайте!

И Кайл повиновался. По мере его рассказа мои брови все выше и выше поднимались на лоб. Теперь стало понятно, почему мне ничего не рассказали про откровения Мизерда, данные во время второго допроса, устроенного призраку Седриком. Потому как все это напрямую касалось меня. Точнее, не меня, а моей семьи, но это сути практически не меняло.

По словам Кайла, племянник Флавия признался им в том, что его могущественный и знатный родственник занялся весьма опасной игрой. Это он, а не его якобы загадочная любовница, копировал важные государственные документы. Точнее, не копировал, а вносил в них определенные изменения. Речь в данном случае не шла об измене. Все это касалось контрабанды гриадия — редчайшего минерала, используемого в производстве кристаллов связи. Флавий менял количество добычи, разницу присваивая себе. Дело в том, что Итаррия обладала одним из крупнейших месторождений этого камня. Нет, и у Ольгестии, и у Прерисии были собственные рудники по добыче гриадия, но они не удовлетворяли и десятой доли потребности этих стран. А Флавий со своим племянником организовал собственный и весьма неплохой канал продажи драгоценного минерала соседним государствам. Но, понятное дело, им требовалось заручиться поддержкой со стороны и других родов. Необходимы были суда для перевозки украденного, необходимо было, чтобы кое-кто закрыл глаза на разницу в планируемой добыче и итоговой, необходимо было заручиться лояльностью пограничной крепости Альстон, стоящей на берегу Среднего моря, через которое и шла переправка гриадия. И Флавий придумал, как ему казалось, беспроигрышный вариант. Каждое знатное семейство боится быть вовлечённым в грязный скандал, связанный с поруганной честью. Поэтому камергер его величества — красивый, статный мужчина — решил воспользоваться древним как сам мир способом. Он соблазнял дочерей предполагаемых союзников в деле о контрабанде гриадия. Более того, тайком делал весьма недвусмысленные снимки своих любовниц при помощи магических кристаллов. Это не так тяжело, как кажется. Какая девушка, одурманенная страстью и новыми, доселе незнакомыми сладкими переживаниями обратит внимания на красивую сверкающую безделушку, свисающую над кроватью. А затем Флавий грозился опубликовать эти неопровержимые свидетельства своих многочисленных побед, отправив их во все газеты столицы.

— Что? — не выдержав, вмешалась Олессия. Отчаянно затрясла головой. — Нет, я не верю! Этого просто не может быть! Это все наглая ложь и оговор! Флавий бы никогда так не поступил!

— Не хочется вас огорчать, моя дорогая наивная найна, но это правда, — тихо оборвал ее возмущенные стенания Себастьян. Холодно усмехнулся, глядя на побагровевшее от возмущения хорошенькое личико девушки. — Иначе почему король просил меня лично разобраться с этим делом?

— Я не понимаю, — прошептала вмиг побледневшая девушка.

— Все вы прекрасно понимаете. — Себастьян пожал плечами и отчеканил, глядя ей прямо в глаза: — У Флавия хватило глупости и наглости шантажировать вашего отца. Накануне гибели этого слизняка графу Тадеусу пришло письмо с некоторыми весьма пикантными магиснимками его обожаемой дочурки, у которой, кстати, буквально через месяц назначена свадьба, если она имела глупость это позабыть. А еще в письме была просьба закрыть глаза на небольшие неточности в докладе, который со дня на день должен был получить его величество Альберт. Благо что у вашего отца хватило ума прямиком отправиться к старому приятелю. И его величество повелел мне в кратчайший срок решить эту проблему.

— Так это вы убили Флавия? — неосторожно ляпнула я, поразившись тому, с каким спокойствием блондин признался в столь жутком преступлении.

— Увы, но нет. — Себастьян огорченно вздохнул. — Как я ни торопился, но мне было необходимо время, чтобы добраться до столицы. Когда я прибыл — проблема оказалась решенной сама собой.

Олессия позволила себе слабый вздох облегчения и с прежним самодовольством заулыбалась. Однако Себастьян вновь вперил в нее свой жуткий немигающий взор и холодно обронил:

— Рано радуетесь, найна. Кто бы ни убил Флавия, он не собирается прекращать его дело, которое приносило столько денег. Сегодня утром ваш отец получил новое письмо. И магиснимки, которые были в нем… Скажем так, даже я не видел ничего подобного, а я, признаюсь без лишней скромности, в своей жизни перевидал немало. Найна Олессия, по-моему, вам предстоит очень серьезный разговор с отцом.

Девушка покраснела под перекрестием множества взглядов. Недовольно фыркнула и отвернулась, сделав вид, будто изучает что-то за окном. Я в свою очередь задумчиво почесала переносицу. Очень любопытно, что же такое было в тех магиснимках? Впрочем, ответ на этот вопрос я вряд ли когда-нибудь узнаю. Куда интереснее тот факт, что кое-что в рассказе Кайла не сходится с моими фактами.

— Я не понимаю, — решительно перебила я рыжего мага, который собрался было продолжить свой захватывающий рассказ. — Но Мизерд в первый наш разговор уверял, что его убили в архиве, как раз тогда, когда Флавий попросил собрать сведения про его любовницу — Аннет Бигион. И призрак утверждал, что именно Аннет якобы копировала все эти документы. Как это соотносится со всей этой историей про контрабанду?

— Что? — прорычала та, до сего момента достаточно безразлично слушавшая откровения про недостойные деяния ее коварного любовника. — Что за чепуха? Флавию не было нужды собирать обо мне какие-либо сведения, потому как мы с ним вместе уже очень и очень давно. Правда, я и понятия не имела про то, какие делишки он проворачивал за моей спиной. Нет, я подозревала, конечно, что он мне изменяет, но чтобы так…

— Вашу непричастность мы еще проверим, — зловеще пообещал ей Себастьян. И вновь обернулся к Кайлу, произнеся: — Вопрос найны Беатрикс весьма интересен. Прошу, удовлетворите ее любопытство. А заодно и мое.

— Все просто, — с готовностью продолжил Кайл. — Как вы знаете, призраки не обязаны говорить одну лишь правду. Тем более первый разговор с Мизердом произошел в ходе обычного ритуала. Это во второй раз Седрик применил чары подчинения, что гарантированно защищало нас от обмана. Однако обычно призракам тяжело лгать. Поэтому чаще всего они просто утаивают некоторые детали, искажая истину до неузнаваемости. Так произошло и в этом случае. Флавий действительно поручил Мизерду навести справки про определенную девицу. Но не про Аннет. О ней он и без того знал все. И Мизерда действительно убили при выполнении этого задания. Причем убили так, что он не видел, кто это сделал.

— И про какую же девушку просил разузнать Флавий своего племянника? — медовым голосом осведомился Себастьян.

Кайл растерянно оглянулся на мрачного Седрика. Тот с такой силой вцепился в подлокотники кресла, что у него побелели костяшки. Замотал головой, умоляя приятеля промолчать.

— Говорите! — неожиданно властно приказал Себастьян. И Кайл сдался.

— Мизерд должен был навести справки про найну Беатрикс, — чуть слышно признался он.

В комнате после этого повисла ошеломленная тишина. Я почувствовала, с какой горячей ненавистью уставилась на меня Аннет, а Олессия торжествующе ухмыльнулась, словно говоря: ага, подруга, да ты тоже из наших. А в светлых глазах Себастьяна я прочитала мгновенный всплеск злой радости, словно он уже готовился вынести мне смертный приговор.

— Нет, — просипела я. Как обычно в моменты крайнего волнения голос предательски покинул меня. Я попыталась откашляться, но потерпела в этом неудачу и продолжила так, отчаянно борясь со спазмом в горле: — Чушь какая-то! Это ведь я предложила Седрику вызвать душу Мизерда! И участвовала в обоих ритуалах. Если бы я убила его, то разве стала бы предлагать свою помощь в расследовании?

— Слабый аргумент. — Себастьян покачал головой. — Вот как раз преступники чаще всего и предлагают свою помощь, пытаясь таким образом быть в курсе всего происходящего и вовремя понять, подозревают ли их.

— Простите, вы меня немного не так поняли, — робко вмешался в разговор Кайл. — Найна Беатрикс вряд ли имела отношение к убийству Мизерда. Проблема в другом. Он рассказал, что Флавий отчаянно искал подходы к отцу Беатрикс — нейну Хронгу. Тот является одним из крупнейших торговцев в Итаррии, а следовательно, он мог помочь Флавию в перевозке гриадия. Дело немного осложнялось тем, что Беатрикс разругалась с семьей и уже несколько лет жила отдельно. Но Флавий справедливо полагал, что Хронг все равно любит свою дочь и при малейшей опасности придет ей на помощь. Не зря ведь нейна Беата, мать Беатрикс, все эти годы открыто общалась с дочерью и предлагала ей любую помощь. Вряд ли это происходило без пусть и скрытого, но одобрения главы семейства.

— К чему ты клонишь? — прошептала я, моментально забыв про все правила хорошего тона. То, о чем говорил этот рыжий наглый мальчишка, просто не укладывалось у меня в голове. Нет, я догадывалась, какой ответ сейчас последует, но до последнего отказывалась в него верить.

— Мне очень жаль, Трикс. — Кайл тоже оставил свою привычку называть меня исключительно на «вы». Виновато на меня посмотрел. — Мы решили… В общем…

И он замялся, никак не смея выдавить из себя заключительную фразу.

— То, что Мизерда убили, когда он собирал о тебе сведения, показывало, что нейн Хронг, несмотря на размолвку, продолжал следить за тобой и беспокоиться о тебе, — неожиданно подал голос Седрик. Впервые за весь рассказ Кайла он поднял голову и посмотрел на меня в упор. Его серо-зеленые глаза сейчас казались почти черными из-за непомерно расширенных зрачков. Приятель вздохнул и неохотно продолжил: — Твой отец, Трикс, чрезвычайно умный человек. Не зря ведь состояние вашей семьи за последние годы увеличилось многократно, несмотря на его игру в пакорт на деньги. Он обязан был понять, откуда дует ветер. Отсутствие у Мизерда воспоминаний о последних минутах перед смертью косвенно доказывает то, что его допрашивали с применением магических средств. Это известный побочный эффект, уже не раз описанный во всех учебниках некромантии. Получается, твой отец был в курсе планов Флавия насчет тебя и пополнения коллекции магиснимков. И когда он понял, что негодяй достиг желаемого, то… то…

— Что? — Я аж взвизгнула, услышав столь гнусное предположение. — Седрик, ты в своем уме? Я не спала с Флавием! Как ты только смел такое подумать? Я этого слизняка увидела впервые лишь в тот вечер, когда он пришел погадать. Да знала бы я, чем все обернется, гнала бы его поганой метлой!

— А я бы присоединилась, — кровожадно добавила Дора и потрясла в воздухе кулаком, видимо грозя духу покойного Флавия. — Ух, скотина! Попался бы ты мне!

— Правда? — недоверчиво переспросил Седрик. Покосился на Себастьяна, внимательно слушающего нашу перебранку, но все же продолжил: — Трикс, я понимаю, что тебе может быть стыдно признаться. Я изо всех сил пытался, чтобы твоя ошибка не стала достоянием общественности, но…

— Я тебе глаза выцарапаю, — мстительно пообещала я. — Тебе и твоим приятелям. Сначала Кайл мне всякие гадости говорил, теперь ты к нему присоединился. Седрик, да если ты хочешь знать, то я… я…

И я прикусила язык, понимая, что в запале гнева зашла слишком далеко. Нет, пожалуй, это будет лишним — при таком скоплении народа во всеуслышание заявить, что до сих пор остаешься девственницей. Как-то это… стыдно, что ли. Особенно в двадцать пять лет.

— Ваша подруга хочет сказать, что еще не познала ласки мужчины, — пришел ко мне на помощь Себастьян и с ехидцей ухмыльнулся, когда я густо побагровела. — Безусловно, это весьма странно для столь симпатичной особы, но является чистой правдой. Уж поверьте мне — все признаки налицо.

Я покраснела еще больше, силясь понять, что означает последняя фраза. Неужели во мне есть какая-нибудь отличительная черта, которая позволяет ему быть в этом настолько уверенным? Я как-то иначе хожу или у меня есть что-то вроде опознавательного знака на лбу?

— Аура, найна Беатрикс, у вас удивительно нежная аура, — пояснил Себастьян, пряча улыбку в уголках губ. — Такая бывает только у невинных девиц.

— Тогда почему вы ничего не сказали, когда они только начали свои гнусные инсинуации? — мрачно буркнула я. — Ведь могли бы сразу же прекратить этот бред.

— Смысл? — Себастьян неопределенно пожал плечами. — Именно в ссорах и спорах характер людей познается лучше всего.

— Прости, Трикс, — между тем жалобно проблеял Седрик, который по цвету лица вполне мог бы соревноваться со мной. — Я даже не предполагал… Но почему?

В последнем его вопросе прозвучало столько искреннего недоумения, что мне неожиданно стало смешно. Действительно — а почему? В наше безумное время девственность превратилась в некий постыдный атрибут. Если ее не лишилась до определенного возраста, то невольно возникает недоуменный вопрос: что с тобой не так? То ли ты слишком страшна, поэтому являешься для окружающих мужчин скорее предметом обстановки, чем личностью, то ли с такими тараканами в голове, что лучше бы была уродиной. А что со мной не так? Вроде бы достаточно симпатичная, по крайней мере, ухажеров всегда было много. Вроде бы адекватная. Не устраиваю пьяных дебошей, не балуюсь запрещенными заклинаниями, вызывающими блаженное состояние души и тела. Нет, пробовала, конечно, будучи студенткой. Но первая же попытка покуролесить закончилась жесточайшим алкогольным отравлением, а чары, наведенные местным кудесником с факультета иллюзий, обернулись таким галлюциногенным бредом, что до сих пор мороз по коже, как вспомню.

Я тогда всерьез решила, что собственные руки хотят меня задушить, и умоляла сокурсников отрубить их, тем самым сохранив мне жизнь. Благо что мигом протрезвевшие товарищи опомнились и спасли меня от столь радикального решения проблемы. Но это надолго, если не навсегда, отбило у меня желание экспериментировать над собой. В общем, я на редкость правильная особа. И, наверное, потому скучна, если все мои попытки найти себе более-менее приличного молодого человека каждый раз заканчивались ничем. Те, которые были интересны мне, предпочитали более разбитных и веселых девиц. Те же, которые западали на меня, быстро мне наскучивали. Нет, конечно, у меня была масса возможностей лишиться девственности. Но где-то в самой глубине моего глупого старомодного сердца жила мечта, что это будет сделано по всем неписаным канонам романтических сказок: непременно в первую брачную ночь с принцем на белом коне. Ну естественно, коня бы мой избранник оставил у порога спальни. И вот теперь мне следовало это как-то объяснить Седрику. Н-да, непростая задача, учитывая, что в последнее время я частенько задаю себе тот же вопрос и, увы, не нахожу на него ответа.

— По-моему, как-то не очень прилично интересоваться у девушки настолько личными вещами, — неожиданно пришел мне на помощь Себастьян. — Господин Седрик, вы так не считаете?

— Ах да, прошу меня извинить, — мгновенно опомнился приятель. — Трикс, прости. Я не должен был спрашивать.

Но при этом он продолжал на меня смотреть с искренним недоумением. Я мысленно выругалась. Вот так вляпалась! Теперь, чего доброго, начнет с коллегами перемывать мне косточки, пытаясь найти как можно более правдоподобную причину моей затянувшейся девственности.

— Да просто она синий чулок, — поспешила вмешаться Олессия. Презрительно сморщила свой носик. — Фу, нашли чему удивляться! Да на такую страхолюдину ни один мужчина в здравом уме не посмотрит.

— Ну знаете ли, — опять-таки вступился за мою честь Себастьян, — найна, не обижайтесь, конечно, но, на мой взгляд, лучше хранить свою невинность, чем позволять себе до свадьбы то, что позволяли вы. Не боитесь, что когда-нибудь магиснимки, сделанные Флавием, станут достоянием общественности?

— Не боюсь, — самоуверенно заявила Олессия. — Отец не позволит. Он нанял вас, чтобы найти их и замять это дело, — так и выполняйте свое задание. Даром, что ли, батенька вам деньги платит?

Я с удивлением заметила, как при этом радостно встрепенулась троица горе-следователей. Седрик как-то странно хмыкнул, а Дейла и Кайл в унисон заулыбались. Что бы это значило?

— Деньги мне платит не граф Тадеус, а лично король Альберт, — ледяным тоном отчеканил Себастьян, мигом утратив свой благодушный тон и вновь превратившись в то равнодушно-жестокое чудовище, которым явился в мой дом. — Вам же, найна, советую быть поосторожнее в словах. А то и до беды недалеко.

— А вы мне не угрожайте! — огрызнулась Олессия. — Ишь, королевская ищейка выискалась. На каждую собаку найдется свой поводок.

Кожа у Себастьяна была настолько бледной, что разгоревшиеся на скулах два ярко-алых пятна гнева прямо-таки бросались в глаза. Так, наверное, выглядят чахоточные больные во время приступа изнуряющего кашля и повышения температуры.

— С вашей стороны это было огромной глупостью, найна Олессия, — прошипел он, и меня передернуло от ужаса. Так шипят змеи перед решительным смертельным броском. — Не в ваших интересах ссориться со мной.

Наглая девица немного побледнела, но все же с вызовом вскинула подбородок.

— А я сильно сомневаюсь, что мой отец придет в восторг, узнав про ваши угрозы. — Олессия презрительно фыркнула. — Так что держите себя в руках. И тогда, быть может, я не стану ему рассказывать про то, что вы себе позволили.

Себастьян неполную минуту молча смотрел на девушку. Словно запоминал ее внешность на всякий случай. А быть может, надеялся, что она одумается и возьмет свои слова обратно. Однако Олессия лишь с вызовом ухмылялась, явно не чувствуя никакого страха перед ним.

— Дура, — тихо, себе под нос, шепнула Аннет. — Ох, какая же она дура!

— Продолжим наш разговор. — Себастьян между тем отвернулся от упорно не желающей тушеваться под его немигающим взглядом Олессии и посмотрел на Седрика. — В общем, я понял, почему вы не хотели мне рассказывать про второй вызов духа племянника Флавия. Теперь, когда недоразумение ко всеобщему облегчению разрешилось, вы начнете говорить?

— Да больше не о чем. — Седрик с виноватой усмешкой пожал плечами. — Кайл все сказал. Мы решили, что в убийстве Флавия виновен отец Трикс. Если он следил за ней, что можно было бы предположить из факта убийства Мизерда, то нейн Хронг наверняка сильно разозлился, узнав, что Флавий лично навещал его дочь. Подумал, что негодяй ее обесчестил, впал в ярость и проломил голову. Детали убийства Флавия дают все основания предполагать, что преступление было совершено спонтанно, на взрыве эмоций. И в этом случае, увы, дело не спасает даже тот факт, что между Трикс и Флавием на самом деле ничего не было. Хронг ведь об этом не знал. Женская натура слаба перед искушениями.

— А кто же тогда проник в мой дом на следующую ночь? — ядовито поинтересовалась я. — Или хочешь сказать, что это тоже был мой отец или его гипотетические помощники? Так вот, мой драгоценный Седрик, смею тебя заверить: мой отец бы никогда не допустил, чтобы мне был причинен вред. А ты сам прекрасно знаешь, что тогда я спаслась лишь чудом.

— Убийство и попытка обыскать твой дом вполне могут являться по сути разными происшествиями, — заупрямился Седрик. — После смерти Флавия его подельники наверняка решили разделить выгодный бизнес. А для этого им необходима была связь с той особой, которая обеспечивала вывоз гриадия из Итаррии. Как мы все прекрасно знаем, она осуществлялась через талисман, который Флавий тебе оставил. Вспомни, та особа, которая откликнулась на призыв кристалла, говорила как раз про это. Мол, необходим корабль, готовый выйти из гавани в любой момент. Прости, Трикс, но все сходится: Флавий шантажировал твоего отца. Нейн Хронг ведь не знал, что между вами ничего не было, а спросить напрямую стеснялся.

— Мне не нравится то, как ты обвиняешь моего отца, не имея на руках никаких доказательств, — хмуро произнесла я и принялась загибать пальцы, перечисляя недостатки в стройной гипотезе Седрика: — Во-первых, у Флавия не было и не могло быть никаких компрометирующих меня магиснимков. А мой отец — если даже на миг согласиться с твоим диким предположением, будто он принимал участие в контрабанде гриадия, — и пальцем бы не пошевелил, прежде не получив весомых доказательств моего грехопадения. Это раз. А два — я не понимаю, с какой стати Флавию надо было оставлять у меня в доме монету, через которую шла связь с его сообщницей. Получается, он чувствовал опасность и пытался избавиться от улик? Но тогда речь точно не о моем отце.

— Весомые возражения, — поддержал меня Себастьян и обратил взгляд своих странно светлых глаз на Седрика. — Найдется, что возразить?

— А как насчет последнего задания Мизерда и его гибели? — Седрик растерянно всплеснул руками. — Нет, Трикс, я понимаю, что тебе это неприятно слышать, но нейн Хронг явно был в курсе происходящего. И потом, где он сейчас? Почему ни он, ни твоя матушка не поспешили вернуться в город, когда узнали о происшедшем? Как-то странно, не находишь?

— Наш загородный дом расположен в весьма уединенном месте, — сухо сказала я. — Насколько помню, в нем даже не было стационарного магического кристалла связи, поскольку отец в свои редкие выходные предпочитал полную изоляцию от внешнего мира. Так что, вполне вероятно, они просто не в курсе событий.

Седрик кисло поморщился, явно не удовлетворенный моими словами. Но ничего сказать не успел, поскольку в разговор мягко вмешался Себастьян.

— А меня в свою очередь волнует другой вопрос, — произнес он, пристально разглядывая некроманта. — Если вы раскопали столь масштабную аферу, имеющую непосредственное отношение к государственной безопасности, то почему сразу же не поставили в известность тайную канцелярию?

— Потому что слова призрака не могут являться доказательством, — пожал плечами Седрик. — Даже если признание получено под воздействием принуждающих чар.

— И что? — Себастьян раздраженно покачал головой. — Мой дорогой господин Седрик, не мне вам объяснять столь прописные истины. Вы обязаны были поставить в известность канцелярию, когда в деле возникли первые подозрения на контрабанду гриадия. Даже если бы в итоге выяснилось, что Флавия пристукнула очередная ревнивая любовница, а Мизерд изощренно лгал вам, найдя способ обойти заклинание, то никто бы вам и слова поперек не сказал. Скорее поблагодарили бы. С подобными вещами не принято шутить.

Седрик молчал, насупившись.

— Я могу предположить, что таким способом вы пытались защитить найну Беатрикс, поскольку, по всей видимости, к происшедшему имеет прямое отношение ее семья, — продолжил Себастьян, холодно разглядывая провинившегося некроманта. — Но все равно. Вы должны были понимать, что рано или поздно, но вам пришлось бы поставить в известность о ходе расследования начальство. А если нейн Хронг действительно убил нейна Флавия, думая, что таким образом спасает честь дочери? Что бы вы делали, получив неопровержимые свидетельства его вины? Продолжили бы всячески затягивать расследование, пытаясь таким образом помочь прекрасной даме?

— Я не затягивал расследование, — хмуро ответил Седрик. — И не пытался защитить Трикс. Точнее, пытался, но не это было основной причиной того, что я предпочел вести расследование без привлечения посторонних сил. По всей видимости, сеть шантажа Флавия раскинулась на многих представителей знатных родов. Я просто не знал, кому из них можно доверять, а кто сделает все, лишь бы позор семьи не стал поводом для зубоскальства в обществе. К примеру, у комиссара полиции тоже есть дочь, молодая и красивая девица на выданье. Что, если и ее магиснимки присутствуют в коллекции Флавия? Да что там, даже граф Тадеус оказался вовлеченным в эти грязные делишки.

— Н-да, — протянул Себастьян и с мгновенным отвращением, видимо памятуя о недавней стычке, покосился на Олессию. — Увы, но вот как раз о существовании коллекции магиснимков сомневаться не приходится.

— Да хватит уже из пустого в порожнее переливать! — Олессия капризно надула губки, явно недовольная, что про ее промах вновь вспомнили. — Я устала и хочу есть! И без того понятно, кто убил Флавия. Отец этой уродины, которую ни один мужчина по доброй воле не захочет. — И она с немалым презрением кивком указала на меня.

Я прикусила губу, сдерживаясь от резкого ответа. Тяжело вздохнула, гадая, почему Себастьян решил проводить дознание в присутствии такого количества народа. Ох, не хочется думать, как отныне пострадает репутация моей семьи! Во-первых, в меня пальцем тыкать начнут все кому не лень, обсуждая мою затянувшуюся девственность. А во-вторых, Седрик прямо обвинил моего отца. Даже если тот и докажет свою невиновность, то по придворному обществу все равно потянутся неприятные слухи. Начнутся домыслы, каким образом он откупился от правосудия, перемывание косточек мне и тому подобная гадость.

Наверное, эти переживания слишком явственно отразились в моих глазах. По крайней мере, Себастьян неожиданно улыбнулся мне, что вообще-то выглядело весьма странно при его внешности. Словно меня решил приободрить упырь перед тем, как вцепиться мне в горло. Но и этого блондину оказалось мало. Он решил окончательно добить меня и украдкой подмигнул, будто уговаривая не волноваться раньше времени. Стоит ли говорить, что после этого я заволновалась так, что руки начали предательски дрожать, и мне пришлось их крепко-накрепко сцепить, положив на колени.

— Ну что же, — протянул Себастьян, вставая из-за стола. С удовольствием потянулся, разминая затекшие после долгого сидения суставы. — Полагаю, нам действительно пора заканчивать. Я услышал все, что хотел. И теперь мне необходимо время, чтобы поразмыслить над всеми фактами и принять решение.

— И все? — Седрик тоже встал, настороженно глядя на блондина. — Вы просто уйдете?

— Ну почему же — просто? — Себастьян негромко хмыкнул. — Вы, господин Седрик, со своими верными друзьями отправитесь со мной. Полагаю, хватит уже надоедать своим присутствием найне Беатрикс. Она наверняка хочет побыть в одиночестве и отдохнуть от столь шумной компании, оккупировавшей ее дом. А заодно дадите объяснения своему непосредственному начальству.

— Демоны, — кратко резюмировала Дейла, передернувшись. — Мы крупно влипли.

Себастьян не стал опровергать ее слова, лишь чуть склонил голову, с интересом наблюдая, как на лице Седрика отразилась целая гамма чувств — от досады и испуга до мрачной решимости.

— А я? — рискнула я прервать эту молчаливую сцену. — Что делать мне?

— Как — что? — Себастьян с показным удивлением вскинул брови. — Живите, найна, как и жили раньше. Единственно, на вашем месте я бы не стал сразу же возобновлять гадальную практику. Потерпите пару недель. Все-таки на вашу долю выпали немалые переживания. И пусть вам кажется, что все в порядке, но слишком сильная нагрузка может привести к нервному срыву. Так что отдохните от клиентов, развлекитесь, прочитайте пару книжек.

— А мой отец? — Я сжала кулаки. — Что насчет него? Или вы тоже считаете, что он подстерег Флавия в моем доме и убил его?

— Как верно сказал ваш друг, пока нет доказательств вины нейна Хронга. — Себастьян пожал плечами. — Слова призрака — это лишь слова. Не волнуйтесь понапрасну. Теперь этим делом займутся настоящие профессионалы, которые быстро выяснят, кто истинный преступник. Если ваш отец невиновен, то ему ничего не грозит. — После этого повернулся к притихшей Олессии и процедил сквозь зубы: — А вас, найна, ждет объяснение с отцом. Кстати, напоминаю, что магиснимки ваших забав с Флавием еще не обнаружены. Так что не торопитесь праздновать то, что вы выбрались сухой из воды.

— А вот это уже ваша забота! — Олессия поднялась и с вызовом выпрямилась напротив Себастьяна. Блондин был выше ее чуть ли не на голову, но девушку это ни капли не смутило. Она смерила его полным превосходства взглядом и отчеканила: — Уважаемый, вы обязаны в кратчайший срок найти их. И меня не волнует, каким образом это будет сделано!

В светлых глазах Себастьяна зажегся злой огонек, но он ничего не сказал. Вежливо наклонил голову, показывая, что слова Олессии услышаны, и та выскочила из комнаты, напоследок фыркнув в мою сторону что-то неразборчивое. Судя по тому, как вспыхнула от возмущения Дора, сидевшая ближе к двери, это что-то вряд ли бы мне понравилось.

— Вот ведь гадина! — с отвращением сплюнула служанка и повернулась ко мне, преисполненная сочувствия: — Тришенька, ты, главное, не расстраивайся! Боги еще воздадут этой пигалице по заслугам!

Я устало покачала головой. Ох, сомневаюсь что-то. Богам обычно нет никакого дела до разборок между людьми. Но не стала ничего говорить Доре, чтобы не расстраивать ее еще сильнее. Знаю ведь, что она принимает мои беды намного ближе к сердцу, чем даже свои.

— Я тоже могу быть свободна? — тем временем негромко поинтересовалась Аннет, которая почти не принимала участия в затянувшемся разговоре.

— Да, конечно. — Себастьян милостиво кивнул ей. — Если вы понадобитесь, то вас вызовут. Надеюсь, не стоит говорить, что лучше пока все услышанное сохранять в тайне.

— Да-да, я понимаю, — рассеянно проговорила Аннет, думая о чем-то своем. Подняла было руку, чтобы поправить съехавшую набок шляпку, но тут же наткнулась на остатки разорванной в драке с Олессией вуали и просто сняла ее. После чего встала и, ни с кем не прощаясь, удалилась, по-прежнему погруженная в свои мысли.

Я проводила ее сочувствующим взглядом. Да, должно быть, нелегко ей сейчас. Немыслимо больно узнать, что человек, которому она посвятила всю свою жизнь и из-за которого пожертвовала добрым именем и репутацией, оказался отъявленным негодяем и мерзавцем, изменяющим ей при любом удобном случае.

Себастьян тоже долго смотрел вслед ушедшей Аннет, но по его непроницаемым глазам невозможно было понять, о чем он в этот момент думал.

Спустя несколько секунд он обернулся ко мне. Вежливо поклонился и сказал на прощанье:

— Всего доброго, найна. И не переживайте понапрасну. Все будет хорошо, я уверен.

Я нашла в себе силы измученно улыбнуться ему, хотя совершенно не разделяла это убеждение. Боюсь, ничего хорошего меня не ждет. Отца обвиняют в убийстве, Седрик наверняка лишится своего места в полиции. Н-да, невеселая выдалась неделя.

Видимо, приятель тоже не видел особых резонов для радости. Он даже не простился со мной, выскользнув вслед за Себастьяном. А за ним с видом побитых щенков потянулись и Дейла с Кайлом. Только рыжий мальчишка нашел в себе силы напоследок махнуть мне рукой.

Внизу хлопнула входная дверь, и мы с Дорой остались в столь долгожданном одиночестве. Правда, сейчас это меня совершенно не радовало, скорее — наоборот.

Вечер показался мне очень скучным. И в этом не было ничего удивительного: после наполненных событиями последних дней я совершенно не представляла, чем мне заняться. Уборка лишь на время отвлекла меня. Вскоре в доме больше ничего не напоминало о том, какое количество народа волей-неволей гостило здесь. Если, конечно, можно так назвать затянувшийся визит Седрика с его коллегами.

Ужин прошел в полном молчании. Перед ним я сняла с запястья повязку и убедилась в правдивости слов Седрика — никакого шрама, свидетельствовавшего о проведенном ритуале, действительно не осталось. Но это счастливое обстоятельство не смогло улучшить мое плохое настроение. Даже Дора, обычно не жалующаяся на отсутствие аппетита, заразилась от меня унынием и вяло ковырялась вилкой в тушеном мясе. Я в свою очередь к еде почти не прикоснулась, занятая невеселыми мыслями о ближайшем будущем моей семьи. Было понятно только одно: ничего хорошего нас не ждет. Предстоит долгое утомительное разбирательство, раз уж мой отец попал под подозрение. А я… Демоны, не хочется думать, какие гадости про меня наплетет Олессия. Вряд ли у порочной дочки графа Тадеуса хватит ума держать язык за зубами, хотя на ее месте я была бы намного больше озабочена тем, чтобы баронет Дамьян Альтецкий не узнал про шалости своей драгоценной невесты.

— Я думаю, тебе надо связаться с отцом! — неожиданно проговорила Дора и решительно отложила вилку в сторону. — Триша, даже если это он убил отвратительного мерзавца Флавия, то поступил совершенно верно. Нейн Хронг думал, что таким образом защищает твою честь. Я считаю, Флавий еще легко отделался. В былые времена его бы вываляли в дегте и перьях и привязали бы к дереву на съедение диким зверям. И поделом!

— Дора, — укоризненно протянула я, слегка впечатленная кровожадным настроением служанки.

— Что — Дора? — хищно оскалилась та. — Скажешь — жестоко? А он не жестоко поступал, ввергая невинных девиц в пучину разврата, а их родителей — в горе и гнев?

— Ну некоторые девицы, попавшие в его сети, оказались не такими уж и невинными, — пробормотала я, невольно вспомнив Олессию.

— Это единичный пример, — отмахнулась от моего возражения Дора, без особых проблем поняв, кого я имею в виду. — А остальные? Представь, в каком страхе жили эти несчастные, боясь, что в любой момент Флавию надоест шантажировать их родителей, и он обнародует магиснимки? Поэтому, Триша, если его убил твой отец, я пожму ему руку и скажу, что он поступил верно! А твой долг как дочери предупредить нейна Хронга об опасности! Пусть продумает тактику защиты или вообще бежит в другую страну.

— Да, но как это сделать? — вяло спросила я. — Магический кристалл в их доме молчит. Они наверняка за городом.

— Бери повозку и езжай туда! — возмущенно фыркнула Дора. — Твой отец, значит, ради тебя не побоялся пойти на преступление, а ты…

И она укоризненно зацокала языком, видимо не найдя присущих случаю гневных эпитетов в мой адрес.

Я могла бы сказать, что Дора зря поднимает панику. Ведь я почти уверена, что отец невиновен. Мой визит наверняка встревожит его, а испуганный человек часто делает глупости. И потом, я всегда была уверена, что лучшая тактика при любых обвинениях — говорить правду. Рано или поздно истина все равно станет известна. Даже если все улики будут указывать на отца, то кто ему мешает пройти магическое сканирование на полное изучение памяти? И тогда все увидят, что он не имеет ни малейшего отношения к убийству Флавия.

«Нет, отец по доброй воле не согласится на сканирование, — несогласно зашептал внутренний голос. — Трикс, сама подумай, а ты бы пошла на это? Смирилась бы с тем, чтобы какой-то посторонний человек влез к тебе в голову и узнал все твои секреты? Ты прекрасно знаешь, что память можно прочитать только полностью. Нельзя выбрать лишь интересующие тебя сведения, а на остальное милостиво закрыть глаза. Отец точно не позволит, чтобы кто-нибудь узнал все его деловые секреты, интимные подробности семейной жизни и прочее, прочее, прочее. Нет, наверное, если альтернативой будет смертная казнь, то ему придется пройти эту процедуру. Но лучше бы избежать столь радикального решения проблемы».

— Или ты боишься, что нейн Хронг до сих пор злится на тебя? — ядовито продолжила Дора. — Триша, лапочка, да я тебя уверяю: он уже давным-давно забыл про ту проклятую ссору между вами. Уверена, он и сам хочет помириться с тобой, но гордость, фамильная гордость рода Ильен…

— Достаточно! — резко оборвала я служанку, приняв непростое решение. — Я еду. Дора, найди мне извозчика.

После чего вылетела из-за стола со скоростью стрелы и помчалась на второй этаж. У себя в спальне я первым делом переоделась. С такой злостью рванула шнуровку на платье, что порвала ее, но не обратила на это ни малейшего внимания. Дорогая ткань смятым ворохом упала к моим ногам, а я заметалась по комнате, подбирая подходящий костюм для поездки. Никаких юбок, никаких платьев. Брюки для верховой езды, темная закрытая рубашка, высокие удобные сапоги. Нет, я не собиралась скакать к отцу во весь опор на лошади. Совсем уж панику-то не стоит наводить. Думаю, намного правильнее взять карету. Но и ехать за город на ночь глядя необходимо было в удобном для путешествий костюме.

В небольшую дорожную сумку полетели собранные впопыхах вещи. Перемена белья, неизменная колода карт, хотя я слабо представляла, как она мне может пригодиться — отец никогда не верил в мой талант гадалки, еще какая-то мелочь, подвернувшаяся мне под руку. Немного подумав, сверху я положила нож, которым обычно разрезала новые книги и журналы. Оружие так себе, но на безрыбье, как говорится, и русалка — улов.

Сборы заняли не больше пяти минут, после чего я прогромыхала сапогами по лестнице. У входной двери уже переминалась румяная от бега Дора с радостно блестящими глазами.

— Мне повезло! — выкрикнула она. — Поймала карету буквально в шаге от порога. Извозчик уже домой собирался, но за звонкий золотой передумал.

— Умничка. — Я послала ей воздушный поцелуй. — Доберусь до родителей — дам знать. Кажется, у соседей был кристалл связи.

Подхватила поудобнее сумку и вышла в лиловые сумерки раннего вечера.

Если честно, извозчик мне не понравился. Около крыльца мялся огромный детина с широченными плечами и откровенно злодейской рожей, перепаханной несколькими жуткими бугристыми шрамами. Он был такого роста, что я едва доставала макушкой ему до подбородка, и то если бы встала на цыпочки.

Я с сомнением оглянулась на Дору, которая вышла меня проводить. И вот с этим чудовищем мне надлежит ехать за город? Как-то не по себе, если честно.

— Вашу сумку! — пророкотал извозчик и протянул ко мне лапищу.

Я невольно отшатнулась, крепче прижав к себе нехитрую поклажу. Наверное, таким голосом требуют кошелек или жизнь. Аж мороз по коже.

— Триша, я проверила у него лицензию на извоз, — громко произнесла Дора, видимо поняв причину моей нерешительности. — Все в порядке. Но я на всякий случай еще переписала ее номер.

Я скептически хмыкнула. Говоря откровенно, слабое утешение. Да, по номеру лицензии ничего не стоило найти самого извозчика. Но если он завезет меня в лес и там убьет, то мне будет уже все равно. Однако с другой стороны — возможно, я слишком пристрастна к бедному мужчине. Он ведь не виноват, что уродился со столь… хм… выразительной внешностью. Зато рядом с ним можно не опасаться никаких грабителей. Стоит ему только грозно повести бровью, как те разбегутся. Да что там, полагаю, вряд ли у кого-нибудь достанет смелости вообще останавливать карету с таким внушительным сопровождающим.

Видимо, извозчик уже привык к тому, что его внешность вызывала столь бурную реакцию у клиентов. Его губы задрожали в попытке выдавить из себя приветливую улыбку, но в итоге получился оскал медведя, готового к смертельной битве.

— Не беспокойтесь, найна, — прорычал он, старательно удерживая на лице как можно более радушное выражение. — Докачу до места с ветерком.

Я обреченно махнула рукой. А, да ладно. Пару дней назад на меня уже нападали. Полагаю, теперь мне несколько лет не грозит подобная участь. Боги должны равномерно насылать испытания на смертных.

И с этой мыслью я храбро протянула сумку извозчику, хотя в душе все же что-то неприятно дрогнуло, когда он сомкнул свои гигантские пальцы на ее ручке. Вздохнула и залезла в карету.

Скамейка внутри оказалась неожиданно удобной и обитой какой-то мягкой приятной материей. Через неполную минуту повозка дрогнула и отправилась в путь.

Я задумчиво наблюдала, как за окном проплывает вечерний город. По тротуарам неспешно прогуливались люди, с интересом изучая ярко освещенные и украшенные витрины. Наверное, в любой другой день я бы с удовольствием принялась рассматривать магазины, мимо которых проезжала, представляя, что именно мне надлежит купить в ближайшее время и достаточно ли хорошо идут мои дела, чтобы позволить себе немного лишней роскоши. Но сейчас из головы никак не шло убийство Флавия. Я откинулась на спинку сиденья и задумалась, как именно мне начать непростой разговор с отцом.

Я собиралась рассказать ему все, свидетельницей чего стала в последние дни. Значит, необходимо вспомнить малейшие детали событий.

Я закрыла глаза, мысленно вернувшись в тот день, когда в мой дом постучался Флавий. Забавно все же, зачем он приходил ко мне? Седрик уверял, что он собирался соблазнить меня, но что-то с трудом верится, если честно. Камергер его величества вел себя подчеркнуто вежливо и отстраненно. Кроме того, мне показалось, что он действительно был весьма заинтересован в гадании. И его напугало то, что поведали карты.

И невольно перед моим внутренним взором вновь возник кабинет, погруженный в полутьму. Лишь одинокая свеча горит на столе, роняя алые блики в глубину зеркала. Карты. Я несколько раз выкинула один и тот же расклад. Значит, они говорили правду. Артайна с подобным вещами не шутит. Получается, Флавия на самом деле тревожила некая девица, с которой его связывали денежные дела. Себастьян сказал, что сообщники камергера после его смерти попытаются продолжить контрабанду гриадия. С этим, вероятно, и была связана попытка пробраться в мой дом. А что, если эта загадочная женщина уже давно планировала избавиться от Флавия и вести дела в одиночку? Что, если именно ее голос мы слышали, когда воспользовались кристаллом связи и оставленной камергером монетой? Таинственная незнакомка уверяла, что при дворе разразится скандал, когда узнают, чем Флавий занимается в свободное время. Получается, догадывалась, что граф Тадеус не потерпит шантажа. Но почему она была так уверена, что с ней связался Мизерд, а не Флавий?

Я с приглушенным стоном потерла лоб. Ох, не для моих мозгов подобные размышления. Выходит, незнакомка была связана с племянником Флавия, а не с самим камергером. Возможно, эта парочка собиралась избавиться от ненужного союзника, заполучив доходное дельце полностью в свои жадные ручонки. Прибылью порой очень жалко делиться. По себе знаю, когда приходит пора платить ежегодную королевскую подать. Каждый медяк словно от сердца отрываю. А на двоих золото от продажи гриадия будет делиться куда приятнее, чем на троих. Правда, она сказала иначе. Мол, на троих распределять доход легче, чем на четверых. Странно.

Я зажмурилась еще сильнее, пытаясь поймать ускользающую от меня мысль. Но каким образом Флавий получил ту монету? Отобрал у племянника? Получается, он и убил Мизерда, а перед смертью пытал его. Вряд ли племянник раскрыл ему все детали готовящейся аферы, но и сказанного оказалось достаточно, чтобы Флавий встревожился. И он решил узнать у богов, насколько велика грозящая ему опасность. Результат гадания испугал его пуще прежнего, и он спрятал монету у меня. Так, на всякий случай, рассчитывая, что если с ним что-нибудь произойдет, то она поможет найти убийцу.

Я распахнула глаза и несколько секунд отсутствующим взглядом смотрела в темноту кареты, выискивая недостатки в только что придуманном объяснении событий. Нет, вроде бы все сходится. Непонятно только одно: почему Флавий пришел именно ко мне?

«А почему бы и нет? — тут же ответила я сама себе. — Флавий уже давно искал выход на моего отца. Он наверняка собрал достаточно сведений про всю мою семью, поэтому был в курсе, что у меня есть собственный гадальный салон. Причем с неплохой репутацией. Вот и решил воспользоваться подходящим случаем».

Если бы я не сидела в карете, неторопливо пробирающейся по заполненным разнообразнейшими повозками и гуляющим народом улицам Арильи, то наверняка бы возбужденно забегала. Как все идеально ровно складывается! Ан нет, еще бы понять, почему таинственная женщина не знала, что Мизерд мертв. Ведь со дня его смерти прошло не менее одиннадцати дней, иначе его дух не сумел бы со мной связаться.

«Все просто, — тут же ответила я сама себе. — Флавий наверняка сказал сообщнице, что отправил племянника на важное задание. Судя по всему, она пребывала в полной уверенности, что Мизерд занят переговорами насчет необходимых для переправки гриадия кораблей, поэтому не отвечает по магическому кристаллу связи. А возможно, вообще опасается им пользоваться, поскольку гуляют слухи, что подобные разговоры можно перехватить».

Я несколько раз нервно сжала и разжала кулаки. Как же все просто! Как все гениально просто! Выходит, мой отец не имеет никакого отношения к убийству Флавия! Наверное, стоит отправить карету к полицейскому участку. Пусть мне даже придется прорываться с боем к комиссару, но я заставлю его выслушать меня! Мой отец не убивал Флавия и Мизерда!

И я открыла было рот, собираясь приказать извозчику, чтобы он остановил и развернул карету, но мой крик застрял в горле, поскольку в этот самый момент я случайно взглянула в окно. Взглянула — и остолбенела.

Я понятия не имела, где мы находимся. Видимо, карета выбралась из города, пока я была занята обдумыванием ситуации. Но менее всего эта дорога напоминала ту, которая вела к загородному дому моей семьи. Здесь не было ни единого магического фонаря, удивительно, что лошадь вообще не переломала себе ноги в кромешном мраке, однако при этом продолжала куда-то весьма резво бежать. По обе стороны от кареты виднелся непролазный мрачный лес. Я даже слышала, как по крыше били низкие ветви деревьев. Небо, куда меня завезли?

Волосы на голове сами собой встали дыбом и зашевелились от ужаса, когда я поняла, что оказалась в какой-то глухомани один на один с могучим мужчиной, у которого на лице было написано, что он разбойник. Я огляделась в поисках своей сумки, питая слабую безумную надежду на спрятанный в ее недрах нож для разрезания бумаги, но тут же сгоряча сплюнула на пол, вспомнив, что извозчик так и не поставил ее в карету, а я не обратила на это внимания, будучи занятой своими переживаниями.

Неожиданно карета душераздирающе заскрипела, дернулась и остановилась. Видимо, мой похититель решил, что отъехал в лес на достаточное расстояние и теперь никто не услышит моих криков и мольбы о помощи.

Разыгравшееся воображение мигом нарисовало мне несколько весьма отвратительных картин того, что извозчик с физиономией наемного убийцы мог со мной сделать. Нет, так просто я не дамся! Уж лучше смерть, чем то, что я себе успела в красках представить.

Между тем послышался приглушенный шум — это извозчик спрыгнул с козел. Негромко насвистывая себе под нос веселую песенку, неторопливо обошел карету по кругу. Я прижалась к дверце, прислушиваясь к каждому его движению и силясь определить, чем именно он сейчас занимается. В окне отражались красные всполохи зажженного магического шара. Ишь ты, и откуда только у обычного извозчика такая вещь? Она же очень дорогая! Или же накопил денег, грабя беззащитных женщин?

— Найна! — неожиданно крикнул кучер. — Вылезайте! Мне надо с вами потолковать!

Мой взгляд беспомощно заметался по внутренней отделке кареты. Что же делать, как себя спасти? Хотя бы палка какая-нибудь была!

— Найна! — повторил извозчик, и ручка на одной из дверок начала медленно поворачиваться. — Вы только не бойтесь…

Договорить он не успел. Потому как я мигом метнулась к противоположной дверце, открыла ее и бросилась бежать, здраво предположив, что у меня будет небольшая фора во времени.

Я летела через ночной притихший лес, не разбирая дороги. Сзади слышалась отчаянная ругань извозчика, ломящегося через заросли с грацией разбуженного медведя. С одной стороны, бежать ему было легче, поскольку перед ним плыл магический шар, освещая едва заметную тропинку. Но с другой, я нарочно выбирала самые непролазные кусты, ежесекундно рискуя выбить себе глаз острым сучком.

Внезапно я споткнулась о какой-то предательский корень, с приглушенным шипением рухнула в кучу листвы — и заскользила вниз по склону, набирая и набирая скорость.

Удивительно, что я не сломала себе шею и ничего серьезно не повредила. Ну если не считать жестоко разодранных ладоней, которыми я безуспешно пыталась остановить падение. И лишь в самом конце затяжного спуска я со всего размаха приложилась головой обо что-то очень острое и твердое. Наверное, камень, скрытый под травой. Из глаз посыпались искры, а ночь сразу же заиграла всеми цветами радуги, однако сознание я не потеряла. Тихонечко всхлипнула, с трудом сдержавшись от болезненного вскрика, перевернулась на живот и принялась бережно ощупывать стремительно вспухающую на затылке шишку. Ничего, жить буду. Вроде бы даже кровь не пошла, хотя тяжело судить в таком мраке.

— Найна! — заходился во встревоженном реве наверху обрыва извозчик, видимо силясь разглядеть меня в чернильном мраке. — Вы живы?

Я скептически хмыкнула, не собираясь отзываться на его крик. Не за меня он боится, а за то, что я сбегу и сообщу про его ночные шалости. Ну ничего, сволочь, дай мне только до города добраться! Всю полицию на уши поставлю!

И я с беззвучным кряхтением заворочалась в ворохе листьев, пытаясь подняться на ноги. Получалось, если честно, плохо. У меня болело все тело. Ох, поди вся в синяках! Но зато руки-ноги слушаются.

— Найна! — опять взревел наверху негодяй извозчик. — Если вы ранены — не шевелитесь! Я сейчас спущусь и помогу вам.

Ага, как же, разбежался. Его угроза лишь придала мне сил встать. Я с трудом поднялась, тут же вцепилась в ствол ближайшего дерева, пережидая приступ неожиданной тошноты, и заковыляла прочь, не имея ни малейшего представления, куда иду. Главное — подальше отсюда. А то ведь действительно спустится и схватит меня.

От каждого шага у меня в глазницах вспыхивала горячая боль. Видимо, удар камнем по голове все же не прошел для меня бесследно. Отчаянно хотелось пить, но еще больше — выбраться живой и невредимой из леса. Поэтому я не позволяла себе ни секунды передышки. Лишь опасалась вновь упасть, не заметив очередного крутого склона. Не думай о плохом, Трикс! Ты выкарабкаешься, обязательно выкарабкаешься из этой передряги! Хотя бы для того, чтобы высказать Доре много ласкового и хорошего насчет ее умения находить извозчиков. Поэтому сосредоточься только на движении вперед. Шаг, второй. Еще один шаг.

Увлеченная борьбой со своим ноющим телом, отчаянно умоляющим меня об отдыхе, я не сразу заметила, как в мире вокруг меня что-то изменилось. Просто вдруг тишина сильно надавила на уши, а тьма вокруг стала почти физически осязаемой. Я остановилась, напряженно вглядываясь во мрак. Я чувствовала, нет, я совершенно точно знала, что рядом что-то или кто-то есть.

А в следующий миг мои несчастные, и без того изрядно пострадавшие от падения ребра жалобно хрустнули от чьей-то железной хватки, и я едва не потеряла сознание от острой вспышки боли. Хотела было заорать во все горло, но рот уже зажимала чужая рука.

— Ну что же вы такая упрямая, найна, — укоризненно шепнул мне на ухо голос, показавшийся смутно знакомым. — Мало того что едва не убились, так еще и мой замечательный план почти сорвали.

Я рванулась было, пытаясь вырваться и дать свой последний решительный бой, но не смогла пошевелить и пальцем. Вокруг меня распустился черный цветок небытия, вызванный усыпляющими чарами.

Я лежала на животе, уткнувшись носом в колючую хвою и прелые листья, и старательно притворялась, будто до сих пор без сознания. Даже ноющая боль в жестоко вывернутых и связанных за спиной руках меня не особо отвлекала от этого занятия. Дело в том, что над моей головой велся очень интересный разговор, непосредственно касающийся моего ближайшего будущего, и я не собиралась показывать похитителям, что очнулась.

— Как и договаривались, я доставил вам найну Беатрикс Ильен, — хриплым рыком известил извозчик. Беда была только в том, что это не он поймал меня в лесу. И я никак не могла сообразить, что же все это означало.

— А почему она в таком виде? — недовольно полюбопытствовал женский голос, и я невольно задержала дыхание от удивления, поскольку узнала его. Затем вновь заставила себя размеренно дышать, чтобы не привлечь к себе внимания раньше времени. Найна Аннет, а именно она стояла рядом с моим похитителем, тем временем продолжила: — Ты что, ее бил? Одежда разорвана, на затылке запекшаяся кровь. Только не говори, что пытался с ней развлечься, пока дожидался меня, она начала сопротивляться, а ты огрел ее камнем.

— Нет, как можно? — с нескрываемым возмущением фыркнул извозчик. — Я ее и пальцем не тронул! Просто девица пыталась бежать. Да по такой темноте не заметила, как в яму навернулась. Чудом шею не сломала.

— Повезло, — лениво протянула Аннет, моментально потеряв интерес к причинам моего столь помятого вида. Задумчиво добавила: — Найна Беатрикс, как я погляжу, вообще чрезвычайно везучая девица.

— Наверное, это не мое дело, найна, — осторожно протянул извозчик, — но я не понимаю: зачем вам она? Вроде бы вы выяснили, что она не была любовницей Флавия и тот не имел с нею никаких общих дел.

Я вся обратилась в слух, дожидаясь ответа Аннет.

— А это не твое дело! — резко оборвала его она. — Твоя задача была лишь привезти Беатрикс, и ты ее выполнил. Я знала, точно знала, что девчонка не усидит дома, когда ее отец в опасности, и кинется его выручать. Делов-то было заставить тебя караулить у ее дома. Теперь держи свою плату и проваливай. А дальше я разберусь сама.

Над моей головой что-то звякнуло — видимо, найна кинула своему сообщнику кошель с деньгами. Тот немного повздыхал, судя по шуму пересчитывая полученную плату, затем захрустел листьями, удаляясь прочь. Спустя некоторое время его шаги окончательно затихли вдали.

— Отлично, — пробормотала Аннет, дождавшись этого момента. И с силой пнула меня в плечо, тем самым заставляя перевернуться на спину.

От боли я взвыла, моментально забыв про свой спектакль. Неловко завозилась, пытаясь принять более удобное положение. Если, конечно, к моей ситуации было применимо такое определение. Теперь я лежала таким образом, что почти не чувствовала сведенных судорогой рук. Зато в какой-то мере мне повезло — под правой ладонью я нащупала острый осколок камня, который безжалостно впился мне в кожу. С трудом зашевелила онемевшими пальцами, перехватывая его удобнее. И с нажимом провела по веревке, гадая, сумею ли ее перепилить.

— Очнулась? — спросила Аннет.

Я с трудом разлепила один глаз и тут же зажмурила его вновь. Магический шар плясал прямо перед лицом, поэтому я при всем желании ничего не могла разглядеть, кроме белого круга ослепительного света.

— Очнулась, — уже утвердительно протянула Аннет. — Маленькая лживая дрянная девчонка. Наконец-то я заполучила тебя.

— Что я тебе дурного сделала? — с трудом двигая спекшимися от жажды губами, поинтересовалась я, правой рукой продолжая настойчиво водить камнем по веревке. Судя по тому, что меня еще не остановили — действовала я при этом достаточно незаметно.

— Лично ты — ничего. — Судя по голосу, Аннет улыбалась. — Но твой отец… О, твой отец и Флавий задумали надуть меня. Выкинуть из бизнеса, который, по сути, я и придумала.

— Мой отец? — Вопрос прозвучал совсем хрипло. Было такое чувство, будто горло изнутри безжалостно дерет наждаком.

— Ты еще не поняла? — Аннет невесело рассмеялась. — Подумай сама: твой отец — один из крупных торговцев в Итаррии. Он был нужен нам, чтобы получить доступ к его кораблям. Да, одно время его дела шли совсем плохо из-за пристрастия к азартным играм. Твой отец спускал все заработанное на игру в пакорт. Это рано или поздно должно было привести его к полному краху. Вспомни, как он пытался тебя выдать за толстого, страшного и старого приятеля, у которого из всех достоинств в наличии было лишь огромное состояние. Разве поступил бы так любящий отец, который вроде как не испытывал никакой нужды в денежных средствах? Нет, Беатрикс, он тогда был на мели. Твой отказ означал для него полный крах. Со дня на день его должны были арестовать и посадить в тюрьму за многочисленные долги. И именно тогда его встретил Флавий. Мы уже давно наблюдали за твоей семьей. Собирались провернуть обычную историю с магиснимками, но потом решили не прибегать к этому средству. Кстати, вопреки мнению этого надутого спесивого Себастьяна, мы весьма редко использовали столь радикальный способ. Шантаж все же крайне непредсказуемое занятие. Порой жертвы предпочитают обратиться к властям, наплевав на возможный позор. Как, к слову, это случилось с графом Тадеусом. Впрочем, его дурно воспитанная дочка еще получит свое. Плевать на подделку отчета — Флавий уже мертв, а я вне подозрений. Пусть вся Арилья завтра насладится видом голой Олессии верхом на камергере его величества.

— Мой отец, — кашлянув, напомнила я суть разговора, оборвав торжествующую речь Аннет. Право слово, какое мне дело до Олессии и ее возможного позора, когда я лежу связанная и слушаю историю про преступления своего отца? — Он по доброй воле согласился помочь Флавию?

— Ага, — довольно подтвердила та. — Флавий говорил, что нейн Хронг чуть ли не плясал от радости, когда услышал про контрабанду гриадия. И пару лет мы не знали никаких бед, продавая соседним странам драгоценный груз.

— Что же случилось потом? — спросила я, пытаясь мысленно сориентироваться в сроках аферы. Моя ссора с отцом произошла три года назад, когда я только закончила университет. Значит, именно тогда он и связался с Флавием. Ну да, в принципе сходится. Как раз сразу после моего ухода из дома дела семьи резко пошли в гору. Матушка тогда еще шутила, что отец так обиделся на меня, что с головой ушел в работу, стремясь заглушить боль от столь явного и вопиющего непослушания любимой дочери.

— Год назад Флавий решил привлечь к семейному бизнесу племянника. — Магический шар, слепящий меня своим огнем, немного отодвинулся, и, прищурив слезящиеся от напряжения глаза, я с трудом различила Аннет. Женщина сидела на поваленном дереве рядом и с какой-то непонятной брезгливостью меня рассматривала. — Если честно, я была даже рада. Что скрывать, мне не нравилось то, каким образом Флавий добывал средства для шантажа. Магиснимки — дело, конечно, хорошее, но, на мой взгляд, он слишком увлекся. У него появились и постоянные любовницы, не несущие никакой пользы общему делу. Да, признаюсь честно, мои нервы уже не выдерживали. Я прекрасно понимала, что совсем скоро не смогу тягаться с этими молоденькими дурехами. Даже иллюзорная магия имеет свои пределы, и в моем случае уже глупо было надеяться на чудо. Мне больше сорока, никакое заклинание не сделало бы из меня двадцатилетнюю прелестницу. Все чаще я устраивала Флавию отвратительные сцены ревности, но он каждый раз лишь смеялся. Успокаивал меня, убеждал, что поступает так лишь во благо общего дела. Поэтому я так приветствовала привлечение в бизнес Мизерда. Он был молод, горяч и красив. И я надеялась, о, как же я надеялась, что почетная обязанность по соблазнению богатых дурочек отойдет ему, а Флавий наконец-то остепенится и станет только моим.

— Только вашим? — Я постаралась, чтобы в моем голосе как можно отчетливее прозвучало презрение, ни на миг не забывая о веревке. Интересно, мне показалось или она действительно немного ослабла? — А как же его жена, нейна Стефания?

— А, она… — Аннет передернула плечами. — Я не видела в ней соперницы. Я сказала вам чистую правду в наш первый разговор: Флавий давно не жил с женой. Наверное, он бы даже развелся с ней, если бы подобное было возможно. Нет, конечно, он мог попросить одобрения у короля, и Альберт наверняка бы его даровал, поскольку достаточно спокойно относится к подобным вещам, но Флавий не хотел идти на столь радикальный шаг. Развод неминуемо лег бы его репутацию несмываемым черным пятном. Более того, отцы некоторых соблазненных девиц вполне могли бы потребовать свадьбы в качестве компенсации. Мы не хотели рисковать. Стефания не мешала ни мне, ни ему. Вроде бы она страдала каким-то психическим заболеванием. Постоянно сидела на успокоительных и слабых наркотических средствах, которые ей добывал Флавий. Опиумная настойка сейчас запрещена, но многие аптекари продолжают за определенное вознаграждение ее продавать, потому как считают, что нет лекарства лучше для нервной, слишком впечатлительной дамы из знатного рода.

Я кисло поморщилась. По всему выходило, что Флавий подсадил свою жену на наркотики, чтобы она не мешала ему проворачивать грязные махинации. Нет, права Дора — этот мерзавец слишком просто отделался. Он не заслужил быстрой и безболезненной смерти.

— Так что там насчет Мизерда? — напомнила я, кидая осторожный взгляд на небо, которое уже начало сереть, и готовая всеми возможными способами тянуть время. Интересно, сколько осталось до рассвета? И как скоро обнаружится, что я не добралась до загородного дома родителей? Ох, боюсь, не раньше завтрашнего дня, а то и позже. А все отец с его извечной тягой к уединению! Ну что ему стоило поставить магический кристалл связи и в нашем домике около озера? Ладно, не отчаивайся раньше времени, Трикс! Ты выкрутишься, обязана выкрутиться. А пока пили эту проклятую веревку!

— Мои надежды не оправдались, — сухо сказала Аннет. — С приходом в общее дело Мизерда Флавий не оставил своих любимых забав. Скорее, стало даже хуже. Теперь у Флавия было намного больше свободного времени, которое он тратил исключительно на свои удовольствия. Я сбилась со счета, сколько знатных дам и простолюдинок, состоятельных горожанок и бедных крестьянок прошло через его постель за минувшие двенадцать месяцев. Это становилось слишком опасным. В общем, Мизерд меня поддержал: подобная неразборчивость могла принести нам много проблем в будущем. А еще Флавий каким-то образом разругался с вашим отцом. Вроде бы, имел наглость попытаться соблазнить нейну Беату, вашу матушку. Стоит ли говорить, что нейн Хронг был в ярости. И после последней крупной поставки гриадия два месяца назад разорвал отношения с Флавием. Без нейна Хронга наш бизнес был обречен на провал. И Флавий взбесился. Он решил прибегнуть к тому способу, который никогда не давал сбоев, — воздействовать на строптивого через самое дорогое, что у него было.

— Через меня, — догадливо закончила я, чувствуя, как все внутри холодеет от дурного предчувствия. Неужели все-таки прав был Седрик и мой отец разделался с Мизердом, а затем и с Флавием, спасая меня от позора? Мои пальцы от невольного ужаса разжались, и я едва не выронила спасительный осколок камня, но в последний момент сжала его крепче.

— Да, он отправил племянника следить за вами, — с горечью подтвердила Аннет. — Хотел вызнать все ваши слабости, увлечения и интересы, а затем… Затем, как и обычно, сыграть роль принца на белом коне. Очаровать, увлечь в свои сети — и предать. Но у нас с Мизердом был другой план. От Флавия надо было избавиться. Нет, мы не собирались его убивать. Мы просто хотели вытеснить его из общего дела. Тем более что на рудниках планировалась грандиозная проверка по добыче гриадия. Она бы неминуемо вскрыла нашу аферу. Флавий, по своему обыкновению, решил воздействовать на графа Тадеуса, ответственного за проверку, через его дочь, но я не разделяла его убежденности в благоприятном исходе дела. Во-первых, граф Тадеус не был похож на человека, которого можно безнаказанно шантажировать. Во-вторых, он был слишком близок к королю. Одна жалоба его величеству — и наша компания оказалась бы за решеткой во мгновение ока. Но мы с Мизердом не стали переубеждать Флавия.

— Вы захотели выставить его крайним и таким образом избавиться от ставшего лишним компаньона, — догадалась я.

— Да. — Аннет кивнула. — Согласитесь, это намного гуманнее, чем убийство.

— А вы не боялись, что он вас выдаст?

В сером предутреннем сумраке было видно, как Аннет жестоко ухмыльнулась. И я поняла: она не боялась. Она могла что угодно плести мне насчет того, что не собиралась убивать Флавия, но на самом деле ее план был совершенно иным. Мертвый сообщник, ставший ненужным, куда выгоднее, чем живой. Он не сможет оправдаться, не сможет указать на тех, кто были его подельниками. Да, наверняка Аннет планировала убийство Флавия. А потом, весьма вероятно, устранила бы и Мизерда, чтобы в одиночку заняться чрезвычайно выгодной контрабандой с уже налаженной системой сбыта краденого.

— Этот вопрос не являлся первоочередным, — мягко проговорила Аннет, не желая признаваться в планируемом преступлении. — Сначала необходимо было убедить нейна Хронга вновь вернуться в наше дело. Без вашего отца и его торговых кораблей мы были как без рук. Поэтому Мизерд, вместо того чтобы следить за вами, направился прямиком к нему. Мы думали, что ваш отец сильно разозлится, узнав гнусные планы своего бывшего товарища, и согласится перейти на нашу сторону. Но Мизерд исчез. Первые несколько дней я не особо переживала. Он и раньше частенько пропадал подобным образом. Говорил, что не доверяет кристаллам связи, якобы разговоры, ведущиеся при их помощи, можно подслушать. Немного успокаивало то обстоятельство, что Флавий не выказывал никакой обеспокоенности. Я даже подумала, что он порой видится с племянником, а значит, все в порядке. Мизерд давно говорил, что нам стоит реже встречаться, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. А тем временем Флавий занялся дочкой графа Тадеуса. Или, скорее, это она им занялась. Я скрестила пальцы на удачу, поскольку была уверена, что на этот раз попытка шантажа точно провалится. Все было готово для окончательного решительного удара.

— Вы собирались убить Флавия, — на сей раз утвердительно произнесла я. — Как только он начал бы шантажировать графа Тадеуса, вы бы избавились от него. При трупе нашли бы злополучные магиснимки, возможно, подделанные отчеты по добыче гриадия. Разразился бы такой скандал, что вздрогнуло бы все придворное общество.

— Все верно, — с грустной улыбкой подтвердила Аннет. — Мизерд был уверен, что мы вдвоем продолжим сбывать гриадий в соседние страны, но я понимала: рано или поздно нас все равно поймают. Признаюсь честно: я планировала выйти из игры. Она становилась слишком опасной. У нас была готова очередная очень крупная партия гриадия. Денег от ее продажи хватило бы мне на долгие годы, и на этот раз я не собиралась ни с кем делиться… Я хотела перебраться в какую-нибудь соседнюю страну, получив выручку за последний рейс. И зажить там спокойной жизнью скучной старой девы. Возможно, даже выйти замуж за добропорядочного вдовца и получить хоть малую долю давно заслуженного женского счастья. А Флавий… Никто бы не заподозрил меня в его убийстве. Скорее, обвинили бы Мизерда, графа Тадеуса, вашего отца — да мало ли у него было врагов?! Никто бы не подумал на верную любовницу, тем более что я всегда жила очень скромно, ничем не показывая наличия денег. А если бы и подумали — я была бы к тому моменту уже очень далеко от Итаррии.

— Все это замечательно, — оборвала ее я, морщась от стреляющей боли в вывернутых плечах. — Но зачем тогда вы отправили графу Тадеусу эти пресловутые магиснимки после смерти Флавия? Теперь все будут искать таинственную сообщницу вашего покойного любовника.

— И найдут. — Аннет встала и сделала пару шагов ко мне. Теперь она возвышалась прямо над моей головой. — Найна Беатрикс, вы еще не поняли, зачем вас привезли сюда?

— Нет, — настороженно ответила я, наконец оставляя измочаленную веревку в покое. Она теперь держалась на честном слове — напрягись посильнее, и лопнет. Пальцы жгло огнем и страшно кололо от возобновившего кровоснабжения. Я с трудом сдерживала болезненные стоны, из последних сил не давая эмоциям отразиться на лице.

— Я не верю в совпадения. — Аннет покачала головой. — Вы можете сколько угодно играть роль невинной жертвы, но я уверена: вы замешаны в этом деле по уши. Почему Флавия убили в вашем доме? Наверняка с ним расправился ваш отец. А вы покрываете его преступление, придумав душещипательную историю про неведомого убийцу, пробравшегося через магическую защиту дома.

— Мой отец никого не убивал! — запротестовала я. — Вспомните, монета Мизерда, через которую вы держали с ним связь, была у Флавия. Наверняка это он разделался с племянником, прежде вызнав про ваши планы.

— Монету нашли в вашем доме. — Женщина хищно оскалилась. — Я не верю, что Флавий ее вам оставил. Скорее, ее спрятал ваш отец, а вы, когда поняли, что дом могут обыскать, разыграли очередной спектакль. Сами посудите — зачем Флавию избавляться от монеты?

— Потому что он знал, что вы задумали, — резонно возразила я. — И пытался таким образом обезопасить себя. Если бы его убили, то монета привела бы к вам.

— Чушь! — Аннет зло сощурилась. — Неужели сами не слышите, как смешно звучат ваши слова? Ваш отец убил Мизерда и Флавия. Мой неверный любовник был слишком падок на женские чары, поэтому вам не составило особого труда заманить его к себе. Наверняка вы каким-либо образом разговорили его и заставили открыть, где он прячет груз гриадия. Я послала к вам людей, чтобы они обыскали дом и нашли улики, доказывающие ваше участие в деле, а возможно, и сам гриадий, но вы оказались достаточно благоразумны, чтобы уничтожить все следы. Я даже заставила их выкрасть ваш диплом об окончании университета, чтобы убедиться, что имею дело с настоящей найной Беатрикс Ильен, а не какой-нибудь актрисочкой, нанятой вашим отцом для отвода глаз. Поэтому меня вам все равно не провести! И сегодня, наконец-то избавившись от постоянного присутствия рядом следователей, вы торопились к своему отцу, чтобы покинуть страну, не правда ли? Возможно, вам бы сошло все с рук, но я позаботилась об этом. Вновь отправила магиснимки Тадеусу — и он сообщил этому идиоту Себастьяну, так называемой королевской ищейке, что у Флавия была сообщница. Вы, именно вы лучше всего подходите на эту роль. Слишком много улик на вас указывает.

— Но я действительно понятия не имела о контрабанде гриадия и участии моего отца во всем этом! — Я едва не плакала, понимая, что обезумевшая Аннет готова убить меня. — Мы с отцом не разговаривали три года! Целых три года после того, как он пытался выдать меня замуж за своего торгового партнера!

— Ну что же, значит, сегодня я буду присутствовать при счастливом воссоединении семьи. — Аннет страшно и холодно улыбнулась одной половиной рта. — Я послала весточку нейну Хронгу о том, что если он хочет увидеть свою дочь живой, то пусть отдаст мне гриадий.

— Как вам удалось связаться с ним? — удивленно поинтересовалась я. — Я все эти дни безуспешно…

И осеклась, заметив, как Аннет достала из кармана платья знакомую монету с круглым отверстием посередине.

— Связь в нашем деле — наиважнейшая проблема, — проговорила она, любуясь медным отливом важного дополнения к кристаллу связи. — Ваш отец, найна Беатрикс, не так уж чужд прогрессу, как вам кажется. Он знает, где мы. И если с первыми лучами солнца его тут не будет — вы умрете. Но если он выполнит свою часть договора, то я дам вам уйти. А дальше сами объясняйтесь с властями, доказывая свою невиновность.

— Я всем расскажу, что это вы все затеяли, — мстительно прошипела я.

— Рассказывайте, — равнодушно пожала плечами Аннет. — На моих руках нет крови. Я не убивала ни Мизерда, ни Флавия. А контрабанда… Вряд ли это послужит достаточным основанием для того, чтобы меня вам выдали. Например, мне всегда нравилась Ольгестия. Туда я и направлюсь вместе со своим драгоценным грузом.

— И как вы себе это представляете? — Я зло фыркнула. — Отец придет сюда, прихватив под мышку торговый корабль?

— Милая моя, — снисходительно улыбнулась она, — ваше невежество потрясает. А еще закончили университет. Гриадий — очень редкий минерал. Очень. Та партия, о которой я говорила, умещается в небольшой шкатулке. Ваш отец нас интересовал лишь потому, что несколько кораблей его компании были оснащены защитой от магического сканирования, что давало практически стопроцентную гарантию для благополучного пересечения границы. Но не беспокойтесь, я справлюсь и сама. Поверьте, я разработала достаточное количество путей бегства, пока идиот Флавий кувыркался в постели с очередной богатой пустоголовой девицей.

— И все равно вы ошибаетесь! — упрямо выдохнула я. — Мой отец не имеет никакого отношения к этой афере.

— Что же, тем хуже будет для вас, — холодно обронила женщина. С тихим шелестом платья развернулась и принялась нетерпеливо мерить шагами небольшую полянку, на которой разворачивались события.

Насколько я видела со своего места, мы по-прежнему находились в лесу. Ветви деревьев сплетались над моей головой, образуя подобие низкого плотного шатра. Однако сквозь просветы листвы я видела, что небо уже порозовело. Значит, скоро рассвет. Интересно, как отец найдет нас в этой глухомани? Тут ведь нет ни дорог, ни каких-либо ориентиров. Хотя наверняка у Аннет имеется какой-нибудь магический маячок, показывающий ее месторасположение.

«Отец нас не найдет, — тут же поправила я себя. — Он не контрабандист! Нет, только не он! Пусть лучше Аннет меня убьет, но я не позволю, чтобы моей семьи коснулся такой позор!»

Между тем я приготовилась к очередной попытке бегства. Как бы ни сложились дальнейшие обстоятельства, но я не собиралась так просто отдать свою жизнь! Единственное, что меня еще останавливало — это подозрение, не припрятано ли у Аннет какого-нибудь покупного боевого заклинания. Как-то не улыбалось мне заполучить в спину огненный шар или смертельную молнию. Думаю, она должна была хорошо подготовиться к встрече с моим отцом. Н-да, опасно, Трикс, очень опасно. Но иного выхода, пожалуй, и нет.

От напряжения я забыла о необходимости дышать. Тихо лежала, до спазма вывернув шею в неудобном положении, и следила за каждым движением Аннет. Вот она зашла на очередной круг по небольшой полянке, то и дело обеспокоенно поглядывая на стремительно светлеющее небо. Спокойно, Трикс, спокойно. Главное, не спеши. И главное, чтобы тебя не подвели онемевшие от долгого неподвижного лежания ноги.

— Что-то не торопится ваш отец, найна. — Аннет недовольно покачала головой и остановилась у дальних зарослей кустов, к чему-то прислушиваясь. — Неужели ему не дорога дочь?..

Я не дослушала ее. Подобралась и рванула прочь, каким-то чудом одним прыжком вскочив на ноги, которых почти не чувствовала. Перед глазами все потемнело от резкой перемены положения, но я заставила свое тело слушаться. Вперед, вперед, вперед, Трикс! Нырнуть под развесистые лапы ели, укрыться за мшистыми вековыми стволами, каждую секунду ожидая услышать, как воздух разрезают посланные вдогонку смертельные чары.

Позади отчаянно ругалась Аннет. Что-то сухо щелкнуло совсем рядом, и я ушла в сторону, петляя между деревьев, словно перепуганный заяц. Бежать, бежать! Неважно куда, неважно зачем, лишь бы спастись!

Мой бег по рассветному лесу закончился так же внезапно, как и в прошлый раз. Неожиданно я с разбега угодила в непонятное пятно тьмы, которое поначалу казалось обычной тенью под особенно раскидистым деревом. Но я тут же поняла свою ошибку, когда обнаружила, что не в силах больше пошевелить и пальцем. Вскрикнула от испуга и негодования, напряглась, пытаясь скинуть с себя мягкие путы незнакомого заклинания.

— Как же вы меня утомили, найна Беатрикс, — вдруг раздался над самым ухом недовольный мужской голос, но теперь я узнала его. Себастьян, это Себастьян! Но что королевская ищейка делает здесь? И почему не схватит Аннет?

— Помогите, — прошептала я, силясь вырваться из паутины чар, но тем самым лишь сильнее в ней запутываясь.

— Не передать словами, как вы мне надоели со своей извечной тягой к свободе! — продолжил Себастьян, словно не услышав моей отчаянной мольбы. — Ну что вам стоило успокоиться и сыграть положенную вам роль беспомощной жертвы похищения? Зачем постоянно пытаться бежать? В прошлый раз ведь только чудом себе шею не сломали, кубарем слетев с обрыва.

Я открыла было рот, собираясь возразить ему, сказать, что спасала собственную жизнь, но не успела.

— А теперь — спите, найна! — беспрекословным тоном приказал он и легко дотронулся до моего затылка. Перед моими глазами закружилась радужная карусель приближающегося обморока, а через все усиливающийся шум в ушах я с трудом расслышала финальное: — И в следующий раз вы проснетесь, лишь когда я позволю.

И я послушно обмякла, повиснув на толстых нитях чужого заклинания, словно сломанная кукла.

Я чувствовала себя очень странно. С одной стороны, я понимала, что все еще нахожусь без сознания. Разум отвлеченно отмечал, как кто-то бережно несет меня, как высокая трава ласкает мои безвольно повисшие руки. Но одновременно с этим я могла видеть картину происходящего немного сверху, будто посторонний зритель. Казалось, сделай небольшое усилие — и поднимешься над землей, невидимым свидетелем наблюдая за тем, что происходит.

В общем-то именно так я и поспешила поступить. И с немалым удивлением ощутила, как взмываю вверх над собственным телом. Чем-то это напоминало ритуал некромантии, который провел Седрик, когда хотел пообщаться с Мизердом. Но были и отличия. Я продолжала понимать, что тело по-прежнему принадлежит мне. Наверное, если очень постараться, то я могла бы вернуться в него, окунувшись в знакомое черное беспамятство обморока. Но делать этого мне совершенно не хотелось.

Кстати о Седрике.

Я была уверена, что он где-то рядом. Его беспокойство за меня представлялось огненным красным шаром, светящимся чуть поодаль. Но я не стала проверять, правильно ли мое ощущение. Куда важнее для меня было оставаться рядом с Себастьяном, который неторопливо нес меня в неизвестном направлении. А то мало ли — еще уронит где-нибудь по дороге.

Однако его путешествие не продлилось долго. Себастьян поднялся по небольшому оврагу, без малейшего усилия удерживая меня на вытянутых руках, затем осторожно уложил на землю. Немного подумав, вывернул мою ногу в такое странное положение, что, даже будучи призраком, я ощутила, как у меня заныли кости. Что он делает? Собирается переломать мне конечности, чтобы больше не пыталась бежать?

Но от следующего поступка Себастьяна я ахнула от ужаса, потому как негодяй размахнулся и влепил мне такую пощечину, что моя голова бессильно мотнулась влево. Хвала небесам, в моем призрачном состоянии я не могла ощутить всех последствий столь жестокого удара, но я видела, как на моих губах выступила кровь, а на скуле заалел свежий синяк, быстро набирающий цвет прямо на глазах.

— Простите, найна, — пробормотал Себастьян. Отступил на шаг и довольно оглядел меня, словно любуясь плодами своей работы. Затем негромко обронил: — Вы все равно не запомните этого. Зато Аннет поверит, будто вы сами споткнулись и упали.

— Сволочь! — прошипела я. — Мерзкая скотина!

После чего подлетела ближе и попыталась ответить наглецу такой же пощечиной. Но все зря — моя ладонь беспрепятственно прошла через его лицо, а Себастьян даже не повел бровью, вряд ли услышав мое ругательство.

Он вскинул голову, прислушиваясь к радостному пению птиц, приветствующих утро, а затем просто растворился в воздухе. Я ахнула второй раз. Вот сию секунду Себастьян стоял около моего бессознательного тела, как вдруг испарился, словно только привиделся мне. Лишь над головой тонко и печально свистнула очередная пичуга.

Я поняла причину его поспешности буквально сразу. Через кусты кто-то шумно ломился. И этот кто-то был так неосторожен, что едва не наступил на мое тело, наконец-то выбравшись из чащобы. Я невольно ахнула, когда тонкий каблук изящного ботинка Аннет прошел совсем рядом от моей щеки, чуть не распоров ее.

— Ах ты, мерзавка! — Аннет, запыхавшись, опустилась на колени подле моего тела. — Только не говори, что сломала себе шею, негодная девчонка!

По вполне понятным причинам я промолчала. Интересно, как она себе это представляет? Я вообще-то без сознания.

Между тем тонкие пальцы Аннет пробежались по моему лицу, спустились ниже, нащупывая пульс. И женщина вздохнула с явным облегчением.

— Жива, — прошептала она, смахивая обильный пот со лба. Не удержавшись, отвела руку и залепила мне еще одну пощечину. Теперь синяк заалел на другой щеке, словно для симметрии, а Аннет торжествующе выдохнула: — Вот тебе! За то, что пыталась убежать!

Я медленно и печально кружилась над этой поляной, наливаясь внутренней злобой. Что за дурная привычка бить тех, кто при всем желании не может ответить? Ладно Аннет — что с мошенницы и аферистки взять. Но Себастьян? Он же мужчина, служит закону, а позволил себе такой отвратительный поступок! Ох, если только выкручусь из этой ситуации — убью мерзавца!

— Где же твой отец? — Аннет присела рядом на какой-то пень. — Неужели не придет? Тогда что мне делать с тобой? Да нет, чушь, обязан прийти!

Я встревоженно закружилась вокруг своего тела и Аннет. Отец! Надо найти способ его предупредить! Если он явится сюда, то его неминуемо схватят. Теперь понятно, что Себастьян устроил здесь засаду. Наверняка тот извозчик, который привез меня сюда, на самом деле связан с полицией, или как там называется ведомство, в котором служит эта высокородная сволочь, посмевшая ударить беспомощную девушку. Недаром ведь именно Себастьян остановил меня при первой попытке бегства. Теперь я уверена точно — именно его голос я слышала в ночном лесу, когда кубарем слетела с обрыва.

В душе у меня заклокотал обжигающий гнев. Подумать только, я едва не погибла из-за этого холодного равнодушного блондина! Удивительно, как я не убилась, спасаясь бегством от переодетого полицейского в облике душегуба-разбойника. Меня обязаны были предупредить, что собираются использовать подобным образом!

«Н-да? — ехидно осведомился внутренний голос. — И ты бы согласилась участвовать в поимке собственного отца? Ведь западня организована именно на него».

Я досадливо цыкнула сквозь зубы и поднялась выше над полянкой. Не отвлекайся, Трикс, злиться и негодовать будешь потом. Сейчас самое важное — каким-либо образом предупредить отца. Мне плевать на его участие в контрабанде. Мне даже плевать, если он убил Флавия, хотя я в это не верю. Но я не позволю, чтобы он оказался в тюрьме. Матушка не переживет подобного позора.

Я закрыла глаза, сосредотачиваясь. Необходимо найти выход. Если моя душа сейчас оказалась оторвана от тела, то надлежит воспользоваться представившейся счастливой возможностью. Наверное, Себастьян не предполагал, что его чары будут иметь для меня столь странный побочный эффект. Что же, тем хуже для него. Но я сорву этому негодяю охоту. Хотя бы в отместку за то, что он поднял на меня руку.

«Артайна, — мысленно взмолилась я своей постоянной покровительнице. — Пожалуйста! Помоги мне — и я помогу тебе. Обещаю!»

И неожиданно меня с непреодолимой силой повлекло куда-то прочь. Я не успела даже испугаться, как вдруг обнаружила, что лечу над высоким худощавым мужчиной, с трудом пробирающимся через бурелом к месту предполагаемой встречи с небольшой шкатулкой под мышкой.

— И зачем надо было так далеко забираться? — в этот момент ворчливо спросил сам себя нейн Хронг, а именно своего отца я увидела, после чего остановился и платком утер пот с лица. Задумчиво похлопал свободной рукой по оттопыренному карману длинного сюртука, буркнув под нос: — Если эта дура считает, что завлечет меня в ловушку и прикончит, как Флавия, то глубоко заблуждается.

Я аж задохнулась от внезапного облегчения. Получается, мой отец не убивал Флавия, если считает, что в этом виновата Аннет! А ведь я едва не поверила ей. Она соловьем заливалась, описывая моего отца как кровожадное чудовище, расправившееся со ставшими слишком опасными подельниками.

— Банка пауков, — покачал головой отец, продолжая вполголоса рассуждать: — И как угораздило меня так вляпаться? Каждый только и думает, чтобы первым разделаться с соперником. Флавий прикончил Мизерда, Аннет расправилась с Флавием. Нет, верно говорят: легкие деньги ведут к погибели. Лишь бы Трикс выручить. А то я себе не прощу, если по моей вине с ней что-нибудь случится.

В последней его фразе было столько тревоги за меня, что я невольно растрогалась. Если у меня еще и оставались сомнения в вероятной виновности отца, то теперь они полностью исчезли. Нет, он точно не имеет никакого отношения ни к смерти Мизерда, ни к убийству Флавия!

Решив так, я круто спланировала вниз. Встала перед отцом и протянула руку, пытаясь коснуться его щеки. Но мои пальцы невидимым облачком прошли через это препятствие. Однако отец, по всей видимости, что-то почувствовал. Он вздрогнул и принялся озираться, испуганно шаря глазами по лесу.

— Кто здесь? — грозно спросил он, вновь положив руку на топорщившийся карман. Интересно, что у него там лежит? Какое-нибудь оружие, заряженное одноразовым заклинанием?

— Папа, это я! — заорала я во все горло, пытаясь докричаться до отца через тонкую грань между миром духов и реальностью. — Твоя дочь, Трикс!

Я не была уверена, что отец меня услышал. Однако он медленно перевел взгляд в ту сторону, где стояла я. Какое-то время молчал, лишь покусывал губы.

— Трикс? — наконец удивленно повторил он. — Это ты? Вот это облако — ты? Или у меня уже начались галлюцинации?

— Это я, я, — поспешила заверить я отца. Радостно заметалась вокруг него. — Ты меня видишь?

— Только туман, из которого слышится твой голос. — Отец растерянно пожал плечами и вдруг испуганно ахнул. С силой рванул ворот рубахи, словно тот начал душить его, и стремительно посерел лицом. — Трикс… Ты… ты мертва?.. Эта тварь убила тебя?..

— Нет, отец, — поспешила я успокоить отца, который, видимо, находился на грани сердечного приступа. — Я жива и здорова. Ну относительно, конечно. Однако мне ничего не грозит. Но я пришла сюда по другой причине. Тебе не следует идти на встречу с Аннет. Это западня! Там тебя ждут люди короля во главе с Себастьяном Олдрижем.

— С Себастьяном? — Это имя было явно знакомо отцу. В его глазах заметался заполошный ужас. Он попятился от меня, будто собираясь немедленно бежать.

— Постой, — окликнула я его, мысленно пытаясь определить расстояние, отделяющее нас от приготовленной ловушки. По всему выходило, что оно достаточно велико, чтобы успеть задать вопросы. Одну вещь я не имела права не выяснить. И я выпалила, глядя прямо на отца и жадно подмечая каждое его движение: — Флавий и Мизерд. Ты убил их? Откуда у тебя гриадий?

И я кивком указала на шкатулку, которую отец продолжал крепко прижимать к себе.

Долю секунды он боролся между страхом быть пойманным, стремлением немедленно бежать и желанием все объяснить мне. Победило последнее. Отец тяжело вздохнул и затараторил, видимо, опасаясь, что я могу перебить его, и тогда беседа затянется.

— Клянусь своей жизнью, милая, что и пальцем не тронул ни Мизерда, ни Флавия, — проговорил он. — Хотя на последнего у меня частенько чесались кулаки. Я виноват лишь в своем неуемном азарте, из-за которого так сильно нуждался в деньгах, что угодил в сети преступников. Но я собирался завязать с этим делом. Последняя доставка гриадия должна была решить все мои проблемы, и я пообещал себе, что навсегда завяжу с пакортом. Пару недель назад ко мне заявился Мизерд с гениальным, как ему казалось, планом. Он собирался обмануть и Флавия, и Аннет. Мальчишка чувствовал, что над нами всеми нависла опасность. На рудниках вот-вот должна была пройти масштабная королевская проверка, которая неминуемо открыла бы аферу. И он предложил мне последнюю доставку поделить только на двоих. Всю выручку — пятьдесят на пятьдесят между нами. И бежать из страны, где стало слишком жарко.

— И ты… согласился? — Мой голос ощутимо дрогнул на последнем слове. Я едва не добавила: а что насчет меня?

— Я хотел забрать тебя, — неубедительно солгал отец, без особых проблем поняв, что именно меня смутило. Я продолжала молча смотреть на него, и он не выдержал, смущенно забормотав: — Точнее, я был готов это сделать, если бы почувствовал, что ты в опасности. Но ты так давно не жила с нами, не брала ни медяка из семейных денег… Даже если бы тебя заподозрили в том, что ты мне помогала, то любая самая строгая проверка показала бы, что это не так. В конце концов, если бы дело для тебя сложилось плохо, то я бы нашел способ вытащить тебя из Итаррии.

— Что было дальше? — сухо поторопила его я, заставив себя забыть про свою обиду. Сейчас не время для выяснений отношений. Не знаю, как, но я понимала, что срок, отпущенный мне для разговора с отцом, уже истекает.

— Мизерд притащил мне шкатулку с гриадием. — Отец еще крепче вцепился в нее, словно опасался, что я способна отнять у него драгоценную ношу. — Попросил припрятать ее и сказал, чтобы я готовился. После чего исчез. Понятное дело, я заволновался. Пытался с ним связаться, но все было зря. Несколько дней я выжидал, но потом начал готовиться к побегу. Первым делом отправил твою матушку на модный курорт в Прерисии. По-моему, она предупреждала тебя.

Я неопределенно пожала плечами. Если честно, при каждом нашем разговоре матушка вываливала на меня такой ворох информации, что я просто не воспринимала ее. Вроде бы речь действительно шла о какой-то поездке. Но я была свято уверена, что она собирается в загородный дом — отдохнуть от шума столицы и насладиться последними теплыми днями лета перед холодной дождливой осенью.

— Если честно, я должен был присоединиться к Беате уже несколько дней назад, — продолжил отец. — Но тут узнал об убийстве Флавия, произошедшем в твоем доме… Признаюсь честно, я очень за тебя испугался. Поэтому остался, готовый в случае чего прийти к тебе на помощь.

Я раздраженно поморщилась, уловив излишний пафос в словах отца. Легко разглагольствовать о том, что готов был на все ради дочери. Беда только в том, что именно из-за его грязных делишек я угодила в такую передрягу.

— Зачем Флавий приходил ко мне? — сухо спросила я, ощущая странную и все нарастающую дрожь в теле. Будто вот-вот кто-то должен был натянуть поводок, возвращая меня в свое тело. — У него была монета Мизерда, которую вы использовали для связи. Значит, он убил племянника и знал, что ты предал его. Но зачем Флавий после этого отправился ко мне?

— Быть может, искал меня? — неуверенно предположил отец. — Или думал, что ты в курсе происходящего?

Я собиралась было сказать отцу, что он поступил отвратительно. Ведь если подумать — Флавий вполне мог убить меня в тот визит, таким образом наказав коварного подельника за предательство. Но не успела. Виски вдруг пронзило раскаленной болью, и мое призрачное тело начало таять, как кусок масла на горячем солнце.

— Прости, — было последним, что я услышала от отца. — Трикс, прости. Я не думал, что моя затея так по-дурацки закончится.

И неведомая сила швырнула меня обратно. Я почувствовала, как ноют мои многочисленные ушибы, как пульсирует боль в разбитых губах, как горло дерет невыносимая жажда. А еще почему-то мне было очень холодно. Я открыла глаза. Сощурилась, пытаясь сориентироваться в пространстве и побороть невольное головокружение от столь резкого переселения в реальный мир.

— Очнулась наконец-таки, — с презрением пробормотала Аннет, отшвыривая подальше фляжку, водой из которой, видимо, щедро полила меня, приводя в сознание.

Я с тихим стоном попыталась пошевелиться. Хвала небесам, любовница Флавия не стала меня вновь связывать, поэтому я смогла опереться руками на землю. Села, прислонившись спиной к поваленному дереву, о которое якобы споткнулась стараниями Себастьяна, и опять застонала.

У меня болело абсолютно все. Затылок налился свинцовой тяжестью, на дне глазниц ворочалась пробуждающаяся мигрень. Ох, ну и досталось мне! В довершение всех бед поднялся ветер, который нагло лез мне под мокрую после невольного умывания рубашку, жадными щупальцами оглаживая тело.

Я обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться. С ненавистью посмотрела на Аннет.

— Твоего отца все еще нет.

Та от волнения забыла про правила приличия. Впрочем, было как-то глупо продолжать мне выкать, учитывая, в каком бедственном положении я по ее вине оказалась. А Аннет тем временем присела рядом со мной на корточки, подобрав платье, и несколько виновато заглянула мне в глаза.

— Прости, Беатрикс, — проговорила она и жалобно всплеснула руками. — У меня нет к тебе особых счетов, даже если ты участвовала в афере отца. Но я не знаю, что с тобой делать. Поэтому…

И она сунула руку в карман, что-то там выискивая.

— Ты… ты с ума сошла! — Я застучала зубами то ли от страха, то ли от холода, то ли от всего вместе. — Аннет, подумай, зачем тебе меня убивать? Ты ведь все равно собралась бежать!

— Ты слишком многое можешь рассказать, — смущенно принялась оправдываться Аннет. — Да и потом, надо же как-то наказать нейна Хронга… В общем, ничего личного, Беатрикс.

Я судорожно сжалась, когда женщина вытащила из кармана небольшой алый кристалл. О, я очень хорошо знала, на что способны подобные вещи. Однажды, когда мне было всего лет восемь, я нашла такой же в письменном столе отца. И раздавила его между пальцев, вздумав поиграть прелестной вещицей. Повезло, что кристалл оказался заряженным не смертельным, а всего лишь парализующим заклинанием, поэтому я особо не пострадала. Нет, отец не стал меня наказывать, когда снял чары. Он просто достал синий кристалл, лежащий в том же ящике, но до которого я по счастливой случайности не добралась. И направил заклинание, заключенное в нем, на раскидистую старую березу, росшую около веранды. Матушка тогда очень на него ругалась — мол, не мог выбрать любое другое дерево. Это так удачно давало густую тень, позволяя долгими летними днями наслаждаться неспешными чаепитиями. А на меня картина сгорающего в одно мгновение векового дерева, после которого не осталось и горстки пепла, произвела неизгладимое впечатление. И с тех пор я никогда не лазила в отсутствие отца по его вещам.

— Говорят, это не больно, — извиняющимся тоном продолжила Аннет. — Все займет один лишь миг. Даже тела не найдут. Полагаю, это направит следствие по ложному пути. Пока будут тебя искать, я беспрепятственно преодолею границу.

— Не делай этого, — прошептала я побелевшими от ужаса губами, уставившись на кристалл, в глубине которого медленно переливались уже начавшие багроветь смертельные огненные чары.

— Прости, — повторила Аннет, как-то жалобно скривившись, будто ей действительно было меня жаль. — Ничего личного, Беатрикс.

После чего встала и отошла от меня на несколько шагов. Повелительно направила в мою сторону руку с зажатым между пальцами кристаллом.

Я невольно зажмурилась, ожидая неминуемой гибели. Бесполезно было молить Аннет о пощаде — лишь зря унижаться. И потом, меня никак не оставляло ощущение нереальности происходящего. Словно я угодила в затянувшийся кошмар, слишком похожий на реальность.

До обостренного от волнения слуха донесся неприятный хруст — это Аннет раздавила между пальцев кристалл. И я вся сжалась, ожидая вспышки острой обжигающей боли, после которой наступит вечный мрак.

Но ничего не произошло. Миновала секунда, после которой еще одна, а я все так же сидела и ожидала смертельного удара.

Заинтересовавшись неожиданной отсрочкой, я приоткрыла один глаз, готовая в любой момент закрыть его вновь. И тут же распахнула оба, немало удивленная увиденным.

Аннет по-прежнему стояла напротив меня. Только теперь женщина была заключена в сверкающую сеть чужих чар, окутавшую ее подобно плащу из дорогой парчи. И в этой же паутине запутался сгусток огненного заклинания, вылетевший из кристалла. Он повис раскаленной каплей так близко от меня, что я невольно протянула руку, желая прикоснуться к нему.

— Не стоит, найна!

И в следующий миг по моим пальцам ударил не сильной, но весьма ощутимый разряд магической энергии. Я ахнула от неожиданности и обернулась, пытаясь понять, что происходит.

А еще через секунду из чащи вылетел Седрик. Он бросился ко мне, не обратив ни малейшего внимания на застывшую Аннет, вздернул меня на ноги, прижимая к себе так отчаянно, будто едва не потерял навсегда.

— Осторожнее! — взмолилась я, с трудом сдержав вскрик боли. Слишком много синяков было на моих многострадальных ребрах, чтобы перенести объятия приятеля.

— Прости, прости, Трикс. — Седрик тут же отстранился. Бережно усадил меня обратно на траву, сам рухнул передо мной на колени и замер, кусая от немого возмущения губы и не в силах отвести от меня взгляда.

— Впечатляет? — Я с трудом усмехнулась, чувствуя, как на разбитых губах опять показалась кровь.

— Это она тебя так? — Седрик с возмущением обернулся к неподвижной Аннет, сжимая кулаки. Затем крикнул, обращаясь к лесу: — Себастьян, вы же обещали, что Трикс не пострадает!

— А разве она пострадала? — лениво удивились совсем рядом, и из внезапно сгустившегося воздуха вальяжно выступил Себастьян. Скрестил на груди руки и снисходительно посмотрел на меня сверху вниз.

Под его откровенно насмешливым оценивающим взглядом мне неожиданно стало жарко дышать. Я понимала, насколько отвратительно сейчас выгляжу: волосы слиплись от крови и грязи, лицо опухло от ударов, мокрая рубашка прилипла к телу, бесстыже обрисовывая грудь. А еще на меня вновь накатил гнев, когда я вспомнила, как он ударил меня, точно зная, что сопротивления не последует.

— Подумаешь, пара синяков. — Себастьян равнодушно пожал плечами. — Не понимаю, что ты так распереживался, Седрик. Чуть все дело не сорвал, я уж всерьез собирался тебя оглушить, испугавшись, что ты помчишься ей на выручку. Найна Беатрикс просто неудачно упала, убегая от Аннет. Вот и поцарапалась немного. Сама виновата. Если бы сидела смирно и ждала, когда ее спасут, то ничего не случилось бы.

— Что?! — прошипела я, не в силах поверить в подобную наглость. — Сама упала? Да это ты ударил меня! Разбил своей пощечиной мне губы, благо что хоть нос не сломал. Но сначала ты оглушил меня, видимо боясь получить сдачи!

Светлые глаза мерзкого блондина неожиданно хищно блеснули. Он с показным изумлением вздернул бровь и почти пропел:

— Найна, вы что-то путаете. Я бы никогда не поднял руку на девушку. И потом, откуда вы знаете, что я вас ударил, если вы были, по вашим же словам, без сознания?

— Оттуда! — огрызнулась я. — Я все видела, мерзавец! Ты специально врезал мне по лицу, чтобы создать видимость, будто я споткнулась и упала. И еще ногу мне вывернул.

— Вы все видели? — тоном, не сулящим мне ничего хорошего, протянул Себастьян, и я замолкла.

Гнев моментально схлынул, оставив после себя лишь иррациональный страх. Я смотрела в глаза блондина, полные прозрачного льда, и боялась. Ох, сдается мне, я ляпнула что-то лишнее. Мои синяки-то заживут без следа, а вот этот тип явно не забудет, что я сказала.

— Продолжайте, найна! — потребовал Себастьян, и вокруг моих висков словно сжался невидимый обруч. — Что именно вы видели? И каким образом, хотелось бы знать?

— Себастьян… — попробовал было вмешаться Седрик, но тот лишь шевельнул бровью, и некромант замолчал.

— Возможно, я ошиблась, — пробормотала я, мигом растеряв весь свой боевой пыл. — Да, наверняка мне просто показалось. Извините…

— И вы думаете, что я удовлетворюсь этим смешным объяснением? — Себастьян кровожадно усмехнулся. — Ну уж нет!

Я гулко сглотнула, когда он шагнул ко мне. Почему-то показалось, что сейчас он вздернет меня на ноги и отвесит еще несколько оплеух, добиваясь ответа на свой вопрос. И я поступила так, как поступила бы любая другая девушка из знатного семейства, на долю которой выпало слишком много испытаний. Я поспешила спастись бегством в страну темного забытья, постыдно потеряв сознание.

В городе запахло осенью. С самого утра то начинал, то прекращал моросить дождь. Низкое серое небо цеплялось за крыши домов клоками облаков. Тротуары усыпала опавшая листва, пока еще разноцветная, но я знала точно — еще пара недель, и она почернеет, а Арилья накинет на себя вуаль зимних молочно-белых туманов.

Подобная погода как нельзя лучше подходила к моему унылому настроению. Нет, с моим здоровьем все было в полном порядке. Ушибы и синяки, полученные после моего жуткого приключения, полностью сошли буквально за день. Все-таки лечебная магия — отличное изобретение человечества. Но, право слово, лучше бы я продолжала страдать от боли телесной, чем душевной.

Я вздохнула и наконец-то отлепилась от окна в своем кабинете, около которого провела все утро. Машинально принялась тасовать колоду, усевшись за гадальный стол. Мои мысли лениво толкались в голове, гудящей от впечатлений последних дней. Я невольно вернулась думами в тот момент, когда очнулась после очередного обморока. Хвала небесам, Себастьяна рядом уже не было. Но почему-то я не сомневалась, что блондин наверняка вернется к выяснению заинтересовавшего его момента вновь, когда ему уже никто и ничто не помешает довести допрос до логического завершения.

Я не помнила, как оказалась в своей спальне. Дорога назад к городу слилась для меня в полусон-полуявь. Седрик что-то ласково бормотал мне на ухо, уговаривая простить его, кожу щипало от заклинаний, которыми он поспешно лечил мои синяки. А потом, препоручив меня заботам верной Доры, приятель исчез, так и не рассказав, почему вдруг он начал помогать Себастьяну.

Нет, меня не посадили под домашний арест. Я свободно передвигалась по городу, хотя порой мне казалось, будто некоторые прохожие слишком пристально смотрят мне вслед. А напротив моего дома постоянно ошивался один и тот же тип, до дрожи напоминающий извозчика, который увез меня в лес. По крайней мере, рост и комплекция у них точно были одинаковыми, но разглядеть внешность мешало неизменное кепи, надвинутое незнакомцем чуть ли не на нос.

Понятное дело, оптимизма все это мне не добавляло. Я сходила с ума от переживаний и тревоги за себя и родных. Интересно, удалось ли отцу выбраться из Итаррии, встретился ли он с матушкой? Ведь она совершенно не приспособлена к жизни! Даже страшно представить, как она воспримет известие о том, что путь назад им заказан. И что теперь будет со мной? Ведь участие моего отца в контрабанде гриадия доказано. Наверняка его еще попытаются обвинить в убийстве Флавия, раз уж другой кандидатуры не нашлось.

За окном вновь пошел дождь, и в комнате ощутимо потемнело. Я потянулась было зажечь свечи, но в последний момент передумала. Пусть. Света достаточно, чтобы разглядеть карты.

— Погадайте мне, — вдруг прошелестело из тьмы, и сумрак на противоположном конце стола сгустился.

— О боги! — воскликнула я, вскочив на ноги. Потому как оказалось, что напротив меня сидит Себастьян.

— Нет, вы ошиблись, это всего лишь я, Беатрикс. — Блондин ядовито ухмыльнулся. — Но мне приятно, что вы так бурно реагируете на мое появление.

— Вы меня напугали, — пробурчала я, невольно косясь на дверь — вдруг успею сбежать, пока незваный гость не начал свои обычные мерзкие штучки.

— Не получится, — без особых проблем угадал мое желание Себастьян и прищелкнул пальцами. Тотчас же засов легко и бесшумно задвинулся, самостоятельно встав в паз. А блондин тем временем продолжил, словно не заметив моей гримасы искреннего огорчения: — Моя дорогая Беатрикс, просто удивительно, что в вашем доме убили всего одного человека. Безопасности здесь ни на грош. Ну ничего, я попрошу Кайла, и он установит нормальные входные заклинания. Нет, конечно, вряд ли они остановят меня, если я вдруг решу сделать приятный сюрприз и навестить вас без приглашения, но зато послужат непреодолимой преградой для преступников.

— С чего вдруг такая забота о моей безопасности? — хрипло осведомилась я.

Себастьян несколько раз размеренно стукнул пальцами по столу, глядя на меня со столь безмятежной раздражающей улыбкой, что мне отчаянно захотелось расцарапать ногтями его самодовольное лицо.

— И почему Кайл, следователь полицейского учреждения, будет выполнять ваше поручение? — Я недовольно передернула плечами. — Насколько я понимаю, вы принадлежите к другой организации. Тайной канцелярии, я полагаю?

Улыбка Себастьяна стала еще шире, будто мое предположение изрядно повеселило его.

— Вы дипломированная гадалка, Беатрикс, вот и расскажите мне, кто я и кем работаю, — вкрадчиво предложил он и кивком указал на кресло позади меня. — Садитесь. Давайте представим, что я обычный клиент, который пришел к вам получить ответы на свои вопросы.

— Я не обязана выполнять ваши распоряжения, — с вызовом вздернула я подбородок. — И имею полное право отказаться от гадания.

— Сядьте! — Глаза Себастьяна на миг заледенели, и я послушно опустилась в кресло, почувствовав, как колени задрожали от приступа паники. А он с прежней доброжелательной улыбкой добавил: — Полагаю, дело в цене? Что же, я хорошо заплачу.

— Мне не нужны от вас никакие деньги, — прошептала я с ненавистью.

— Даже не сомневался в подобном ответе. — Себастьян рассеянно похлопал себя по карманам. — Где же это? Ах да, пожалуйста.

И положил на стол конверт из плотной бумаги.

— Что это? — сухо спросила я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало и тени волнения. Напрягла зрение, чтобы рассмотреть, кем и кому подписано письмо, но все зря. Слишком темно было в комнате. А встать или зажечь свечи мне не позволяла гордость.

— Если судить по надписи на конверте, то прощальное письмо вашей матери к вам. — Себастьян постукивал указательным пальцем по конверту, не отрывая от меня насмешливого взгляда. — Его нашли мои люди, когда проводили обыск в доме ваших родителей. И еще одна вещь.

С этими словами он выложил на сукно массивный перстень, блеснувший в полумраке алым пламенем рубина. Как я ни старалась сохранить невозмутимость, но, видимо, удивление, отразившееся на моем лице, было более чем красноречивым, поскольку Себастьян фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха.

— Полагаю, эта безделушка вам хорошо знакома, — произнес он.

— Это фамильное кольцо моей матери, — призналась я. — Она получила его от бабушки, а та его — от прабабушки. Планировалось, что оно со временем перейдет ко мне.

— Видите ли, моя милая, — в полумраке вновь блеснула так раздражающая меня улыбка, — ваш отец — контрабандист. И это уже доказанный факт. Долгие годы он обворовывал государство. Поэтому по закону все имуществу ваших родителей должно быть конфисковано. Включая и кольцо.

Я опустила голову, чтобы не показать, как сильно огорчена. Да, Себастьян, конечно, был прав, но все же… Было очень больно осознавать, что на память о родителях, которых я не увижу еще очень долгие годы, мне ничего не останется.

— Ну как? — Себастьян, вдоволь насладившись зрелищем моей досады и печали, вальяжно откинулся на спинку кресла. — Письмо и кольцо — достаточная плата для сеанса гадания?

Я вскинула на него глаза, не смея поверить. Он отдаст мне их? Отдаст перстень, который стоит целое состояние, и письмо?

— Удивите меня, — мягко ответил тот на невысказанный вопрос. — Если ваш талант покажется мне стоящим щедрого дара — то да. Я именно так и поступлю.

Карты жгли кожу, когда я взяла их в руки. Начала медленно тасовать колоду, поглядывая сквозь ресницы на Себастьяна и пытаясь угадать, что за человек сидит напротив меня.

Повинуясь его жесту, на столе сами собой загорелись свечи, роняя тяжелые блики в глубь зеркала, стоящего напротив. Незваный поздний гость посмотрел на меня, и я поспешно отвела взгляд, словно пойманная на чем-то неприличном. Затем опять украдкой принялась его изучать. Высокий лоб, острые скулы, губы с извечной холодной усмешкой. Светлые, чуть вьющиеся волосы зачесаны назад и скреплены на затылке кожаным шнурком. Глаза прозрачные и совершенно непроницаемые. Руки ухожены. Значит, физическим трудом не занимается. Однако я не сомневалась, что под тонким дорогим шелком его рубашки скрываются железные мускулы. Кто же он такой? Аристократ? Сомневаюсь. Нет, среди дворян, конечно, тоже встречаются мерзавцы, способные ударить женщину, но не оставляла меня смутная уверенность в том, что Себастьян незнатного происхождения. Скорее, как и Седрик, родился в большой крестьянской семье и сумел выбиться в люди благодаря своим талантам.

Все мои догадки были слишком общими. Я не могла ничего утверждать наверняка. Но конверт и кольцо, лежащие рядом с ладонью Себастьяна, были более чем драгоценной наживкой, чтобы я на нее не клюнула.

— Что вы хотите услышать? — спросила я, не торопясь выложить первую карту на стол.

— Например, кто убил Мизерда и Флавия, — вкрадчиво предложил Себастьян.

— Мы и без того знаем, что Флавий сам убил племянника, заподозрив его в попытке обмана, — фыркнула я. — И был абсолютно прав.

— Тогда зачем Флавий явился в ваш дом? — Себастьян положил на стол локти, переплел пальцы и удобно устроил на них подбородок, не отводя от меня внимательного взгляда.

— Наверное, полагал, что я заодно с отцом. — Я нервно пожала плечами. — Думал, что тот мог спрятать гриадий у меня, и хотел проверить мою реакцию на свой визит. Но в ходе сеанса убедился, что я не имею ни малейшего отношения к этой афере, и ушел, подкинув мне монету Мизерда. Надеялся, что если его убьют, то монета поможет следствию узнать про контрабанду гриадия. Кстати, и Аннет была уверена в том, что гриадий спрятан здесь. Поэтому наняла головорезов обыскать мой дом.

— И кто же тогда убил несчастного, всеми преданного Флавия? — Себастьян покачал головой. — Аннет подвергли уже множеству допросов, в том числе и с применением магических средств. Но она клянется, что не трогала любовника. Хотя ваши слова про обыск в доме подтверждает. Кто преступник, Беатрикс? Кто этот мерзкий злодей, проломивший голову Флавию у самого порога вашего кабинета? Подумать только, ведь несчастный погиб всего в нескольких шагах от того места, где мы сидим.

Я невольно вздрогнула от его свистящего вкрадчивого тона. Покосилась на зеркало, но в его глубине плавали лишь отраженные огоньки свечей. Нет, слишком рано ждать призрака Флавия. Срок еще не подошел.

— Послезавтра вы сможете сами задать ему этот вопрос, — пожалуй, даже слишком резко произнесла я, незаметно ежась от холодных мурашек. — Как раз пройдет одиннадцать дней с момента его смерти.

— Ах, если бы все преступления так легко решались! — Себастьян мечтательно прищурился. — Если бы суды всегда принимали на веру слова призраков. И если бы последние никогда не обманывали, даже будучи под чарами подчинения. Как бы тогда было приятно вести расследования! Вспомните, Седрик допрашивал Мизерда именно таким образом, и то тот сумел скрыть некоторые очень важные детали. Поэтому, Беатрикс, давайте послушаем, что скажут ваши карты.

И я внезапно поняла, что он прекрасно знает, кто именно убил Флавия. Знает, но пытается проверить меня и мой дар, как это прежде делали Седрик и Кайл.

— Как же вы мне надоели, — проворчала я себе под нос. — О мужчины, и имя вам — недоверие!

— А по-моему, весьма логично, учитывая, что второе имя женщин — коварство, — парировал Себастьян.

Я не стала спорить. Лишь на миг сжала карты в руках, принеся свою обычную молитву Артайне. Бедная богиня! Как я ей, наверное, надоела за последние дни со своими постоянными просьбами.

Пожалуй, самым большим моим желанием сейчас было стереть эту вредную наглую ухмылку с губ Себастьяна. Как же мне хотелось, чтобы мерзкий блондин посмотрел на меня серьезно, как на достойную внимания собеседницу! А еще я очень желала получить предназначенные мне письмо и кольцо.

Пламя свечи, стоящей примерно по центру стола, неожиданно задрожало, будто от сквозняка. И я поняла, что моя отчаянная просьба услышана. Почувствовал неладное и Себастьян. Он метнул взгляд на вновь выпрямившийся лепесток огня, и тонкая вертикальная морщина расколола его переносицу. Однако мужчина ничего не сказал. Лишь с явным интересом подался вперед, ожидая, когда я начну расклад.

Первой выпала карта русалки. Нагая дева мочила свой рыбий хвост в озере и лила слезы по несчастной любви.

— Я вижу женщину, — сказала я. — Она оплакивает своего возлюбленного, которого сама же и погубила.

Улыбка словно приклеилась к губам Себастьяна, однако в его глазах я уловила всполох искреннего недоумения.

Вторая карта. Жадный гном, так похожий на покойного Флавия.

— Я вижу мужчину, так ослепленного жаждой золота, что больше ничего вокруг не видит.

Слова мягко падали в тишину кабинета. Только за моей спиной мерно отсчитывали секунды настенные часы.

Третья карта. Суккуб, изогнувшийся в самой соблазнительной и откровенной позе.

— Вокруг него всегда было много женщин, — продолжила я. — Он не знал отказа ни в чем.

Я знала, какой будет четвертая карта, еще до того, как положила ее на стол. Черный прямоугольник. Символ смерти и пустоты.

Себастьяну не пришлось расшифровывать этот знак. Он едва уловимо вздрогнул, затем с усилием скривил губы, вновь изображая прежнюю ядовитую усмешку. Но теперь я знала, что посеяла в его душе первые зерна уважения к себе и своему дару.

— Это задание было легким, — с прежней невозмутимостью произнес он. Помолчал немного и неохотно признал: — Я недооценивал вас, Беатрикс. Вы неплохо разбираетесь в людях и умеете понять очевидные факты и явления. Чаще всего с неверными супругами расправляются именно их дражайшие половины. А все в данном случае указывало именно на незапланированное убийство, произошедшее под воздействием момента. Бедная нейна Стефания… Долгие годы она закрывала глаза на очевидное. Во имя призрачной пристойности играла роль добропорядочной жены, хотя ее муж плевать хотел на эти старания. Неудивительно, что у нее были не в порядке нервы. А тут еще злополучные магиснимки Олессии, которые Флавий швырнул ей в лицо во время очередной ссоры со словами, что если бы она была готова во имя любимого супруга на подобные эксперименты, то он бы никогда к ней не охладел… Уж поверьте, даже я со своим более чем внушительным опытом в подобного рода вопросах никогда не видел, чтобы вытворяли такое.

Себастьян особенно подчеркнул последнее слово, и я заерзала в кресле, силясь представить, о чем идет речь. Уже второй раз я слышала, что на этих загадочных магиснимках было изображено что-то из ряда вон выходящее. Но что? Ух, как же любопытно!

— Нейне Стефании не составило особого труда проникнуть к вам в дом, проследив за супругом, — продолжил Себастьян, прекрасно видя мой интерес, но не желая его удовлетворять. — И в этом нет ничего удивительного — с защитой вашего дома справился бы даже ребенок. Сначала она хотела убить вас, решив, что вы и есть та самая загадочная распутница со снимков. Но потом в ее воспаленном сознании родилась единственная верная за долгие годы мысль: зачем расправляться с вами, прекрасно зная, что рано или поздно появится новая любовница, если можно раз и навсегда покончить с самим неверным супругом?

— Откуда такая уверенность в том, что именно так все и было? — спросила я.

— Нейна Стефания призналась в убийстве мужа сразу же, как только в ее дом явились следователи. — Себастьян пожал плечами. — Нет, я не виню Седрика в том, что он упустил столь очевидную нить, ведущую к разгадке преступления. В итоге он раскопал аферу с контрабандой. Но это будет ему уроком на будущее: чаще всего самое простое решение является самым верным.

— Уроком на будущее? — В моем голосе прозвучала нескрываемая радость. — Значит, его оставят на службе в полиции?

Вместо ответа Себастьян лукаво покачал головой и кивком указал на колоду.

— Спросите у карт, Беатрикс, — ласково предложил он. Легонько подтолкнул ко мне конверт. — Вы заслужили письмо. Попробуйте заполучить кольцо.

Я раздраженно смешала колоду. Принялась ее тасовать, со злостью глядя на блондина.

— Что вы хотите от меня еще узнать? — буркнула я.

— Предскажите будущее, — предложил он. — Себе и своему другу. Вы ведь так часто это делали для других. Неужели не справитесь?

Я сняла колоду левой рукой, решив начать с себя. Ну посмотрим, что мне готовит грядущее.

Первым выпал гном с мешком золота. Но на сей раз карта оказалась перевернутой.

— Бедность, — шепнула я. — Большая нужда в деньгах.

Вторая карта. Я нахмурилась. Это было что-то новенькое. Перечеркнутая пополам карта. Наверху — кубок с ядом, внизу — петля.

— Позор, — пробормотала я. — Испытание, через которое надлежит пройти, чтобы стать сильнее. Если, конечно, не погибнешь в ходе его. Смерть дышит в спину. Единственный способ спастись — проскользнуть по тонкой грани между гибелью и унижением.

Третья карта. Я едва не рассмеялась. Картинка, на которой изображена счастливая невеста. Среди столь зловещих предзнаменований эта карта выглядела смешной и нелепой.

Себастьян сделал нетерпеливый жест, предлагая мне закончить расклад, видимо без особых проблем догадавшись, что это означает.

И четвертая, самая главная карта. Я с облегчением вздохнула, когда перевернула ее. На ней была нарисована высокая статная женщина под золотой короной. Артайна, моя покровительница. Лучшая карта в раскладе. А это значит, что все будет хорошо.

Я подняла просветлевший взгляд на Себастьяна. Хотела было объяснить ему значение последней карты, но тот нетерпеливо приподнял палец, обрывая меня.

— Завтра в десять утра за вами заедет карета, — проговорил он. — Будьте готовы к тому моменту. Вы отправитесь во дворец на аудиенцию к королю Альберту.

От столь неожиданного известия я сжала кулаки. Уставилась на вторую карту, означающую пугающую близость к смерти.

— За… зачем? — заикаясь, выдавила я из перехваченного спазмом горла.

— Беатрикс, ваш отец — контрабандист. — Себастьян презрительно хмыкнул. — Он преступник, недостойный принадлежать к дворянскому сословию. Простите, но вы — его дочь, а значит, тоже будете наказаны. Вас переведут во второе сословие.

Я крепче сжала губы, не позволяя себе расплакаться. Сердце от столь жестоких слов замерло, пропустив удар, а затем зачастило вдвое быстрее обыкновенного. Вот, значит, почему Себастьян ни разу за весь разговор не назвал меня «найной». Я больше не принадлежу к первому сословию. Отныне я обычная горожанка. Надеюсь, хотя бы фамилию у меня не отберут.

— Не расстраивайтесь, — с неожиданным сочувствием произнес Себастьян. — Нашли из-за чего переживать! Если хотите знать, мне предлагали войти в дворянство уже множество раз — со счета сбился. Но я постоянно отказывался и буду отказываться впредь.

— Почему? — прошептала я, продолжая буравить взглядом стол. Боюсь, если бы я сейчас подняла голову и посмотрела на блондина, то не выдержала бы и разревелась в полный голос.

— Потому что наша хваленая аристократия — двуличные меркантильные снобы. — В голосе Себастьяна послышалась звенящая ненависть. — Подлые, расчетливые, погрязшие в разврате. Не все, конечно, но большинство. Принадлежать к сословию, к которому принадлежит, к примеру, эта милая дрянь Олессия? О нет, спасибо, обойдусь. Впрочем, хватит обо мне. Боюсь, это еще не самая плохая новость для вас, Беатрикс. Завтра произойдет еще кое-что.

Я молча ожидала продолжения, нервно то сжимая, то разжимая кулаки.

— Вы — единственная законная представительница рода Ильен, оставшаяся в Итаррии, — проговорил Себастьян после краткой паузы. — Именно вам придется возместить тот вред, который нанес нейн Хронг казне. После конфискации имущества, принадлежащего вашей семье, остался еще весьма и весьма приличный долг.

— Но у меня нет денег! — Я растерянно всплеснула руками, подняв испуганный взгляд на Себастьяна. — Все, что я зарабатываю, уходит на погашение ссуды в банке. Даже если я продам салон…

— То получите гроши за него, — догадливо завершил за меня Себастьян. Подкинул в воздух кольцо и опять поймал. — Даже эта вещица не возместит и десятой доли того, что вы должны государству.

— Не понимаю, — смущенно пробормотала я, наблюдая, как алый рубин вновь описал полукруг в сумраке кабинета. — Зачем тогда вы хотите отдать мне кольцо? Чтобы я его сразу же продала?

Себастьян криво усмехнулся и положил кольцо перед собой.

— Теперь ваш черед отвечать на мои вопросы, — сказал он, легонько поглаживая перстень. — Вы сказали, что видели, как я вас ударил. Я хочу знать, как это у вас получилось. А еще мне очень интересно, каким образом нейн Хронг избежал устроенной на него ловушки.

Я сомневалась лишь миг. Глядя в прозрачные ледяные глаза Себастьяна, я вдруг отчетливо поняла, что он все равно узнает правду. И мне же будет лучше, если ее расскажу я. Иначе… Демоны, не хочется даже думать, как именно он может заставить меня говорить!

Я глубоко вздохнула и призналась во всем. Рассказала о своем странном ощущении полета после того, как он ударил меня оглушающими чарами. Про то, как нашла пробирающегося через чащобу отца и предупредила его об опасности. Это не заняло много времени. Всего несколько минут, вряд ли больше. Но мне показалось, будто миновала целая вечность. Так мне было неуютно под пристальным изучающим взглядом Себастьяна.

— Я ожидал нечто подобное, — сказал он, как только я закончила. — Хорошо, что вы не стали мне лгать, Беатрикс. Больше всего в своих людях я ценю искренность.

— В своих людях? — Я нахмурилась, не понимая, что означают его слова.

— А вы еще не поняли? — Себастьян недовольно покачал головой. — Беатрикс, отныне Седрик и вся его развеселая компания работают на меня. Конечно, их могли бы просто выгнать из полиции, учитывая то ужасающее количество ошибок, которые они умудрились наделать при расследовании этого дела. Но мне понравилась та верность, которую они продемонстрировали по отношению друг к другу. Право слово, в наше безумное время, когда предают все и всех, непривычно видеть такое трогательное чувство по отношению к коллегам. А так как в моей деятельности очень многое завязано на личном доверии, то я подумал: почему бы и нет? Всегда приятно осознавать, что тебя не ударят в спину, когда ты расследуешь очередное дело государственной важности.

— И они согласились? — настороженно поинтересовалась я.

— О да. — Себастьян весело кивнул. — Еще как. Кайл, правда, сначала заартачился, но мне удалось его переубедить. Обошлось одним намеком на то, что ваш отец подозрительно много времени проводил с его батенькой за партией в пакорт.

Я прикусила язык, сдерживая нелицеприятное высказывание в адрес столь мерзких способов добиваться подчинения. Увы, но я сейчас не в том положении, чтобы язвить и дерзить.

— Условия я предложил более чем достойные. — Себастьян издалека кольнул меня внимательным взглядом, убедился, что я не намерена его перебивать, и продолжил: — Тайной канцелярии платят намного больше полиции. Более того, я пообещал Седрику поставить перед королем вопрос о даровании ему фамилии. Правда, он немного разочаровал меня во время испытания в лесу. Ну когда Аннет собиралась вас спалить заживо. Но, надеюсь, больше таких промашек он не совершит. В конце концов, сумел ведь он вырезать на вашем запястье знак подчинения, когда призвал душу Мизерда, заблудившуюся между мирами.

Я промолчала и на этот раз, невольно потерев полностью зажившую руку под столом, хотя видела, что Себастьян ждет от меня хоть какой-нибудь реакции.

— И вы тоже будете служить на благо короне, — заверил он меня после очередной паузы. — Иначе…

После чего перегнулся через стол и пододвинул ко мне ближе первые две карты из моего расклада.

— Крайняя нищета и позор, — прошептал он. — А возможно, и гибель. Не стоит забывать, что вы помогли своему отцу бежать, зная, что тот является преступником. То есть препятствовали правосудию. Право слово, рудники — не место для столь очаровательной особы, как вы.

— Зачем вам я? — спросила я. — Неужели в тайной канцелярии мало гадалок?

— Если честно — вообще нет. — Себастьян вновь откинулся на спинку кресла. — Никогда не верил этим шарлатанкам. Но ваш дар… Беатрикс, я приятно поражен. Не знаю, правда, пока, как его использовать, но уверен — я найду ему применение.

— Идите к демонам, — не выдержав, посоветовала я, ни капли не прельщенная необходимостью работы под началом этого чудовища.

Себастьян, впрочем, не обиделся. Лишь негромко рассмеялся, позабавленный таким искренним пожеланием.

— У вас есть время до завтрашнего утра, — напомнил он мне после недолгого приступа веселья. — И мое предложение повторит уже король. Дам вам искренний совет — не расстраивайте его величество отказом. Но самое главное — не расстраивайте меня.

Я могла бы сказать, что в гробу видела его и короля. Но опять промолчала, почувствовав холодное дуновение опасности. Нет, Трикс, подобный враг точно не по твоим мелким зубкам.

— Отлично, — произнес Себастьян и встал. Замер, глядя на меня сверху вниз, затем подтолкнул в мою сторону письмо и кольцо. — Вы заслужили, Беатрикс. И еще одно. Седрик собирается сделать вам предложение. Теперь, когда вы лишены дворянства, а он всего в шаге от обретения фамилии, этот союз больше не выглядит для него безумием.

— И что? — буркнула я, даже не пытаясь скрыть неприязнь в голосе. — Вам не кажется, что это не ваше дело?

— Я ни в коем случае не говорю, что вы должны принять это предложение. — Себастьян пожал плечами. — В общем-то я был бы даже рад, если бы мои люди не отвлекались на улаживание семейных проблем. Речь не о том, Беатрикс. — Он помолчал немного и с явным усилием завершил: — Подумайте: вам двадцать пять, а вы до сих пор девственница. Это ведь действительно смешно. Седрик кажется мне более чем достойной кандидатурой, чтобы сделать ваш первый раз поистине незабываемым.

— Пойдите прочь! — гневно взвыла я, окончательно потеряв всякое терпение. — Да какое вы имеете право!..

Первыми в наглеца полетели карты, от которых он прикрылся рукой. Затем я отвернулась, выискивая что-либо потяжелее, схватила в руки первую попавшуюся книгу, намереваясь запустить ею в мерзавца, но, когда обернулась, — комната была уже пуста. Самое удивительное, что я не слышала ни звука закрывающейся двери, ни шума торопливого бегства. Себастьян исчез так же внезапно и таинственно, как и появился.

Стоит ли говорить, что после визита Себастьяна я не спала всю ночь. Дора как раз уехала навестить родственников в деревне, видимо торопясь поделиться с ними последними сплетнями об ужасах городской жизни, поэтому никто не мог помешать мне бесцельно слоняться по всему дому и негромко жалобно вздыхать, молчаливо оплакивая собственную невезучесть.

Письмо матери я перечитала раза три, не меньше. А затем со злостью скомкала его и отшвырнула в самый дальний угол кабинета. Потому как выходило, что матушка прекрасно знала о той афере, в которую ввязался отец. Знала — и одобряла ее, не видя ничего дурного в подобном способе заработка. Матушка просила прощения за то, что они с отцом втянули меня в эту историю, звала присоединиться к ней в Прерисии. Правда, при этом не предлагала ни одного способа, при помощи которого я смогла бы беспрепятственно миновать границу. А в конце сделала приписку, что оставляет мне бабушкино кольцо на долгую память о моих беспечных родителях и просит не держать на них зла.

Когда за окном окончательно воцарился влажный непроглядный мрак, я с ногами залезла в любимое кресло. Потушила все свечи и магический шар, в полной темноте слушая, как по крыше и окнам барабанит упругий дождь.

Рассвет я встретила на ногах. Приготовила самое скромное свое платье — шерстяное, темно-серое, как у послушниц какого-нибудь монастыря. Сбегала в салон сьерры Элоизы и сняла с себя остатки иллюзорной магии. Все равно заклинание уже давно требовало обновления, а деньги на это у меня вряд ли в ближайшее время найдутся. Теперь из зеркала на меня строго смотрела невысокая девушка с пепельно-русыми волосами и серыми глазами. Ни намека на прежнюю обжигающе красивую гадалку. Только одно украшение я себе позволила — тонкую серебряную цепочку, на которую повесила фамильный перстень. Да и то спрятала кольцо за ворот наглухо застегнутого платья.

Я убрала волосы в тугой пучок, скрепленный множеством шпилек. Нацепила шляпку с густой вуалью, за которой так легко было скрыть мои покрасневшие от недостатка сна глаза. И села в гостиной дожидаться обещанной кареты.

Ровно в десять утра, когда часы наверху начали отбивать положенные удары, в дверь постучались. Я открыла и вздрогнула от неожиданности, почувствовав, как тщательно сберегаемое спокойствие собирается изменить мне. На пороге стоял знакомый извозчик — тот самый, который завез меня в лес к Аннет.

Он понял, что я узнала его. Смущенно затоптался на пороге, тяжело вздыхая, словно медведь, загнанный в западню.

— Простите, найна, — наконец уныло протянул он. — Да, это я… Видите ли, я служу на Себастьяна, но я не думал, что вы так пострадаете…

Я молча развернулась и взяла с кресла шаль. Накинула ее на плечи, не желая слушать никаких оправданий. Себастьян, опять этот вездесущий Себастьян! Как же я ненавижу этого чванливого самодовольного типа! Наверняка он давно знал про аферу, поэтому успел внедрить своих людей в окружение Аннет и Флавия. Но никогда не признается в этом, до последнего играя в невинную добродетель.

Хорошо, что карету подали закрытую, поэтому я была избавлена от необходимости всю дорогу выслушивать извинения извозчика. Наслаждаясь краткими минутами отдыха перед предстоящей встречей, я откинулась на спинку сиденья. Подставила лицо лучам солнца, пробивающимся через занавески. Утром погода улучшилась, и на короткий срок тучи разошлись, даровав горожанам призрачную надежду на возвращение лета.

Я никогда не была в королевском дворце, который находился всего в нескольких милях от Арильи. Но мое извечное любопытство изменило мне. Я молча шла вслед за юрким невысоким мужчиной с серым изможденным лицом, который должен был проводить меня в кабинет его величества, и не смотрела по сторонам. Слишком я была занята мыслями о своем невеселом ближайшем будущем.

Наконец после долгого бега по многочисленным коридорам и пустынным гостиным мужчина остановился и с глубоким поклоном распахнул передо мной дверь. Я вошла в залитую солнцем комнату. Сделала несколько шагов и остановилась, приподняв вуаль с шляпки и болезненно сощурившись. Свет бил мне прямо в лицо, поэтому я ничего не видела перед собой.

— Найна Беатрикс Ильен, — промурлыкал где-то рядом глубокий бархатный баритон. — Рад приветствовать вас в своей скромной обители.

Я присела в заученном реверансе, судорожно пытаясь вспомнить остальные присущие случаю правила этикета. Не стоит ли мне рухнуть навзничь, прославляя его величество короля Альберта Первого? Да нет, пожалуй, обойдемся без таких излишеств.

— Себастьян, вижу, ты совсем запугал накануне нашу милую гостью, передавая ей мое пожелание о встрече. — В голосе говорящего послышалась мягкая укоризна. — Бедняжка выглядит так, будто не спала всю ночь.

Я на самом деле не спала всю ночь, но не собиралась в этом признаваться. Если честно, я чувствовала себя очень беззащитной, при всем желании не понимая, где находятся хозяин дворца и его невидимый гость, к которому он обращался.

Словно в ответ на мои мысли что-то щелкнуло, и плотные гардины медленно закрыли окна, оставив в комнате приятный полумрак. Я несколько раз моргнула, смахивая с ресниц невольные слезы от резкой перемены освещения. Затем с любопытством огляделась вокруг.

Комната, в которой я сейчас находилась, более всего напоминала рабочий кабинет. Множество шкафов, забитых книгами, и ворох рассыпанных бумаг.

Сразу напротив двери располагался огромный письменный стол. За ним сидел средних лет темноволосый худощавый мужчина, на висках которого уже серебрилась ранняя седина. Его синие глаза были прикованы ко мне, и я невольно смутилась, осознав, что передо мной находится сам король.

— Ваше величество, — пробормотала я, вновь неуклюже присаживаясь в реверансе. — Это большая честь для меня.

— Ах, оставьте! — нетерпеливо отмахнулся от моего приветствия король. — Право слово, это не тот повод, чтобы благодарить меня за аудиенцию. Беатрикс Ильен, вы ведь в курсе, почему вас вызвали во дворец?

— Да, — медленно процедила я, в этот самый момент увидев Себастьяна.

Он стоял около окна, видимо только что задернув занавеси. Блондин вежливо наклонил голову, приветствуя меня, затем выпрямился и окинул меня удивленным взглядом.

— Поразительно, как женщины умеют изменять внешность, — пробормотал он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. — Только вчера, Беатрикс, вы были черноволосой зеленоглазой красавицей. А сегодня… Нет, я не могу сказать, что вы подурнели. Небо упаси! Но ваш новый облик… К нему определенно надо заново привыкнуть.

— О, мой дорогой Себастьян, — рассмеялся король, не позволив мне ответить. — Не смущай нашу милую гостью. Посмотри, она, бедняжка, аж побледнела.

Я действительно несколько переменилась в лице. Но все потому, что как раз в этот момент с наслаждением представляла, с какой радостью бы вцепилась ногтями в ненавистную физиономию этого мерзавца!

Себастьян посмотрел на меня в упор. Полагаю, он без особых проблем понял, какие именно мысли меня терзали в этот момент, но лишь издевательски усмехнулся, от чего я зло заскрежетала зубами.

— Поверьте, Беатрикс, мне самому очень неприятно то, что сейчас произойдет, — между тем продолжил говорить король, вряд ли обратив внимание на эту краткую сцену. — Но закон есть закон. Увы, за грехи родителей чаще всего приходится отвечать их детям. А ваш отец… Он ведь на самом деле преступник.

— Я все прекрасно понимаю, — процедила я. — Ваше величество, уверяю вас, я не собираюсь устраивать некрасивых сцен или впадать в истерику. Прошу, делайте что должно.

— Себастьян меня не обманул. — Альберт довольно кивнул. — Вы действительно на редкость здравомыслящая особа, не склонная к экзальтации.

Себастьян так про меня сказал? Я с удивлением посмотрела на блондина, который стоял чуть позади короля, небрежно облокотившись на высокую резную спинку его стула. Странно, мне казалось, что он настроен более негативно по отношению ко мне.

Себастьян ответил мне такой широкой доброжелательной улыбкой, что мне моментально захотелось опровергнуть его слова самым радикальным способом — например, начав шумную ссору и кинув в него что-нибудь. Но вместо этого я лишь глубоко вздохнула, беря под контроль свои чувства, и опять перевела взгляд на короля.

Альберт между тем отыскал в ворохе бумаг на столе какой-то свиток. Открыл его и громко зачитал:

— Беатрикс Ильен, высочайшим повелением его королевского величества Альберта Первого вы и весь ваш род отныне лишены права принадлежать к первому сословию, — после чего виновато заморгал, уставившись на меня.

Я еще раз глубоко вздохнула, прислушиваясь к своим ощущениям. Впрочем, чего я ждала? Что меня вдруг скрутит невыносимая боль или же я начну биться в приступе отчаяния, пытаясь расколотить голову о дорогой паркет королевского кабинета? Подумаешь — не смогу теперь называться найной. Зато фамилию сохранила, то есть не скатилась до третьего сословия. А ведь могла бы, учитывая грязные делишки своего отца.

— Возможно, оно и к лучшему, — неожиданно подал голос Себастьян. — Беатрикс, ваш прадед получил дворянство благодаря предательству. Это определенно не повод для гордости. Зато у вас есть прекрасный шанс исправить данное обстоятельство и стать основательницей совершенно другого рода, в истории которого не будет таких постыдных страниц.

Я ощутимо напряглась. Ну вот, началось! Теперь, по всей видимости, меня попытаются склонить к работе в тайной канцелярии.

Говоря откровенно, я сама не особо понимала, почему меня так разозлило вчерашнее предложение Себастьяна. Возможно, потому что он не допускал ни малейшей мысли о моем отказе. А скорее всего, мне просто хотелось увидеть, как он переменится в лице, когда я откажу ему. Как бы то ни было, но я готова была остаток жизни провести в крайней нужде, лишь бы больше никогда не видеть столь мерзкого типа. В конце концов, не убьют ведь меня и не засадят в темницу. Присудят выплачивать определенный процент от моих скудных заработков. Даже в этом случае я вряд ли возмещу ущерб, нанесенный казне моим отцом. Но что же, это уже не мои проблемы, как говорится.

— Господин Себастьян вчера уже объяснил мне мои дальнейшие перспективы, — холодно проговорила я, обращаясь к королю и сделав вид, будто не услышала слабой попытки со стороны блондина утешить меня. — Правильно ли я понимаю, что есть всего два выхода: или работа на тайную канцелярию, или же нищета и пожизненная выплата долгов моего отца?

В светлых глазах Себастьяна мелькнула некая обеспокоенность, словно ему чем-то были неприятны мои слова. Он задумчиво потер подбородок, вновь окинув меня изучающим взглядом, но промолчал, позволив ответить королю.

— Себастьян! — Альберт недовольно покачал головой, обратившись к своему верному спутнику. — Ты действительно умудрился напугать до полусмерти столь очаровательную девушку! Посмотри на нее, она словно к оглашению смертного приговора приготовилась.

— Я не предполагал, что мое вчерашнее предложение будет воспринято настолько враждебно, — протянул Себастьян. — Трикс… Можно я буду называть вас так?

— Нельзя! — Я с вызовом вздернула подбородок. — Простите, но это имя лишь для моих друзей и родных. А вы, только не обижайтесь, не относитесь ни к первым, ни ко вторым. Полагаю, вы бы тоже были против, если бы я назвала вас… — тут я на секунду задумалась, подбирая подходящее сокращение к имени Себастьян, но после краткой паузы продолжила: — ну, к примеру, Сёбой?

Я пожалела о том, что сказала, как только последняя фраза слетела с моих губ. Ох, Трикс, не в твоем положении дерзить подобным людям. Этот блондинчик ведь сожрет тебя и не подавится. Кстати, хотела бы я знать, какую именно должность он занимает в тайной канцелярии. Вроде бы ее должен возглавлять дворянин, как и полицию, а Себастьян сам признался, что не относится к первому сословию. Но с другой стороны, вполне вероятно, он является фактической главой, формальный пост оставив для отвода глаз другому человеку.

— Сёба? — Себастьян так пристально уставился на меня, словно опасался, что стоит ему только моргнуть, как я исчезну. — Вы назвали меня Сёбой?

— Не назвала, а лишь предположила, что могла бы назвать, — хмуро напомнила я. — Так что давайте останемся на исходных. Я для вас — Беатрикс, вы для меня — Себастьян.

И в этот момент не выдержал король. Он отчаянно кусал губы с самого начала нашей перепалки. Но именно в этот момент терпение его подошло оставило. Альберт уронил голову на скрещенные руки и буквально зарыдал от смеха.

— Сёба! — в перерывах между приступами раскатистого хохота простонал он. — Мои боги, я в жизни не слышал ничего более смешного! Себастьян, можно я буду называть тебя так? Ну пожалуйста! Хотя бы в отсутствие свидетелей!

— Следуя логике сьерры Беатрикс, в таком случае мне тоже придется найти вам сокращенное прозвище, — отчеканил Себастьян, и его светлые глаза словно заледенели изнутри. — Это не самая лучшая идея, учитывая мою безграничную фантазию. Поэтому, ваше величество, я позволю себе повторить слова нашей прелестной гостьи — давайте останемся на исходных.

— Хорошо, — не стал спорить король. Вместо этого он вытер заслезившиеся от неуместного веселья глаза и с явным восхищением уставился на меня. — Сьерра Беатрикс, а у вас очень острый язычок. И вы обладаете просто-таки безрассудной отвагой. Назвать Себастьяна Олдрижа Сёбой! На это способна лишь очень смелая девушка!

— Или очень глупая, — тихо пробормотал Себастьян и искоса глянул на меня — услышала ли.

Я отчаянно пыталась придать себе как можно более независимый и невозмутимый вид. Ишь ты, обиделся! А что такого я сказала? Не оскорбила ведь никак. Просто дала понять, что фамильярность с его стороны мне неприятна.

— Достаточно, Себастьян, — неожиданно пришел мне на помощь Альберт. Украдкой подмигнул мне, будто говоря — не обращайте внимания на этого типа. — Посмотри на Беатрикс. Бедняжка такая бледненькая, что я вообще удивляюсь, как она еще держится на ногах. Не каждый ведь день тебя лишают дворянства. А ты продолжаешь ее пугать.

Глаза Себастьяна немного оттаяли, когда он взглянул на меня. Но на губах по-прежнему играла неприятная усмешка, которая не обещала мне ничего хорошего в будущем.

— Не бойтесь его, — продолжил утешать меня король. — Он только с виду такой злой и неприступный. А на самом деле… Более верного и преданного товарища я еще не встречал. Если ему кто-нибудь понравится, то он за этого человека горы способен свернуть. Да что там, помнится, ради одной красавицы он вызвал самого бога мертвых…

— Ваше величество! — торопливо оборвал рассказ короля Себастьян. — Прошу! Вы ведь понимаете, что мне придется убить сьерру Беатрикс, если вы поведаете ей о моем позоре?

И хотя Себастьян улыбался, говоря это, у меня по коже пробежала холодная дрожь. Ох, сдается, он не шутит, а всего лишь предупреждает о возможных последствиях.

— Ладно, ладно, — недовольно пробурчал Альберт, видимо тоже уловив аромат опасности, повисший в воздухе. Покачал головой. — Но все же я верю, Себастьян, рано или поздно твое сердце смягчится. Каждая сердечная рана, даже самая жестокая и глубокая, рано или поздно заживает.

Тот лишь презрительно вздернул бровь, показывая, что не согласен со столь спорным утверждением, но ничего не сказал. Лишь выступил из-за стула, на котором сидел король. Теперь он стоял между ним и мною.

— Предлагаю вернуться к проблемам нашего настоящего, — проговорил он, пристально разглядывая меня. — Итак, Беатрикс, вы подумали над моим предложением? Готовы дать мне ответ?

— А я по-прежнему повторяю свой вопрос, — парировала я. — У меня только два возможных решения: работа на вас или пожизненная выплата долгов, которые не мне принадлежат?

— По сути у вас один выбор. — Себастьян чуть поморщился. — Я надеюсь, вы не будете играть в никому не нужное геройство. Потому как если вы выберете второй вариант, то эта будет величайшая глупость в вашей жизни.

— Вот как? — Я растянула губы в улыбке, хотя от напряжения у меня тут же заныли мышцы. — В таком случае я намерена вас удивить…

Я сделала паузу, набрав полную грудь воздуха. Если этот негодяй думает, что я буду работать под его началом, то обойдется! Уж лучше пойти служанкой в какой-нибудь дом и до конца жизни голодать. Лишь бы не видеть больше его самодовольную морду.

— Хватит! — поспешил вмешаться в ситуацию король. Встал и с неожиданной злостью грохнул кулаком по столу. — Себастьян, Беатрикс, остыньте оба!

Себастьян с некоторым усилием моргнул, с трудом отведя от меня взгляд. Я тоже поспешила воспользоваться передышкой, уставившись себе под ноги. Ну что там еще мне собираются объявить?

— К вам, сьерра Беатрикс, у меня есть только один вопрос. — Альберт вышел из-за стола и подошел ближе. Теперь он стоял на расстоянии вытянутой руки от меня, и такая близость к августейшей особе откровенно нервировала меня. Не должна ли в таком случае я опуститься на колени? Но король уже продолжил: — Почему вы так не любите Себастьяна?

— А почему я должна любить его? — дерзко вопросом на вопрос ответила я. Синие глаза короля заметно похолодели, и я поспешила исправиться: — Ну то есть… Он ударил меня!

Последнюю фразу я выпалила с нескрываемым отвращением и негодованием. Невольно потерла щеку, которая, казалось, еще хранила отпечаток ладони ненавистного блондина.

— Ударил? — Альберт с удивлением обернулся к Себастьяну. — Не понимаю.

— Я был вынужден, — с неожиданным смущением пробормотал он. — Но, право слово, если бы я знал, что сьерра Беатрикс запомнит мой поступок, то нашел бы иной способ. В тот момент это было необходимо, ваше величество.

— Понятно. — Альберт недовольно качнул головой, но удержался от каких-либо замечаний. Опять посмотрел на меня. — И вы, Беатрикс, судя по всему, боитесь, что если начнете работать с ним, то рано или поздно он повторит этот омерзительный поступок?

— Я опасаюсь, — лаконично ответила я. Тяжело вздохнула и призналась: — Видите ли, ваше величество… На самом деле я готова пожертвовать всем, что у меня еще осталось, лишь бы больше никогда не встречаться с Себастьяном Олдрижем. Я верю, что он предан вам, верю, что ради блага государства он готов на все. И вот именно это меня и пугает. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что ко всем прочим Себастьян относится, как к мусору под ногами. А я не хочу, чтобы мною когда-либо пожертвовали во имя чего бы или кого бы то ни было.

— Резонно. — Альберт с невольным уважением хмыкнул. — А вы нравитесь мне все больше и больше, Беатрикс. И мне очень жаль, что наше знакомство произошло при столь печальных обстоятельствах.

— Как и мне, — внезапно признался Себастьян. — Беатрикс… Поверьте, я не чудовище. И не собираюсь принуждать вас к каким-либо ужасным вещам. Да что там, я даже не собираюсь вводить вас в число своих людей. Вам нравится заниматься гаданием? Продолжайте это делать. Все, что я хочу от вас, — чтобы вы изредка оказывали ведомству, к которому я принадлежу, неофициальные услуги. Увы, они не будут считаться доказательством, если даже вы прямо укажете на преступника. Ни один следователь в здравом уме не примет всерьез улики, полученные путем карточного расклада. Как, впрочем, и проигнорирует свидетельство призрака, пусть даже последний лично явится на заседание суда.

— Тогда зачем вам я? — с немалым удивлением спросила я.

— Не знаю. — Себастьян пожал плечами. — Сам удивляюсь своему решению. Но чаще всего моя интуиция меня не подводит. Скажем так, меня приятно удивил ваш дар. При всем своем извечном недоверии к подобного рода вещам я вдруг понял, что мог ошибаться. Что боги иногда действительно снисходят до смертных. И у вас, как мне кажется, налажен прямой канал связи с небесами. Почему бы не воспользоваться этим? Не думаю, чтобы я часто тревожил вас своими просьбами. Если вам так уж неприятна моя личность, то пусть Седрик передает мои пожелания. Я не прошу чудес, Беатрикс. Всего лишь указывать путь расследования в особо сложных и запутанных делах. Идет?

И он с обескураживающей искренностью улыбнулся мне.

— Если это сотрудничество будет вам докучать, то вы всегда сможете отказаться от него, — поспешил добавить Альберт. — Себастьян ведь не зверь, право слово. Хотя, кажется, вы его и считаете таковым. Хотя бы попробуйте, Беатрикс.

— Хорошо, — медленно протянула я. — Пусть будет так.

Губы Себастьяна при этом исказила торжествующая усмешка, но он поспешно наклонил голову, скрывая это.

Именно он вызвался провожать меня до дворцовых ворот. Весь долгий путь по бесконечным коридорам и гостиным мы молчали. Я шла, погруженная в свои мысли. И хотя казалось, будто приключение окончилось для меня более чем благополучно, сердце все же грызла непонятная тревога. Нет, я не солгала Альберту, когда сказала, что отдала бы все, лишь бы больше не встречаться с Себастьяном. Слишком пугал меня этот человек.

И в этот момент Себастьян, словно почувствовав, что я думаю о нем, остановился. Я едва не влетела ему в спину по инерции, умудрившись лишь в последний момент затормозить.

— Что-то случилось? — испуганно спросила я, вынырнув из своих нелегких размышлений.

— О да, — почти пропел он. Шагнул ко мне, моментально преодолев разделяющее нас расстояние, и я невольно попятилась. Испуганно пискнула, обнаружив, что позади стена и отступать некуда. А Себастьян тем временем резко взмахнул рукой, и я обреченно зажмурилась, уже предчувствуя, как щеку сейчас обожжет несправедливым ударом.

Однако он на удивление ласково провел тыльной стороной ладони по моей коже, убирая назад локоны, выбившиеся из строгой прически. Я недоуменно открыла глаза, не понимая, что все это значит.

— Трикс… — прошептал Себастьян, и его свежее мятное дыхание коснулось моих губ. — Пожалуй, я все же буду звать тебя так. И плевать мне на твои запреты. Трикс, я ведь так и не попросил прощения за свое недостойное поведение. Прости, я не должен был так поступать.

— Ничего страшного, — пробормотала я, больше всего на свете желая оттолкнуть блондина и с воплем ужаса умчаться куда подальше. — Я не держу на вас зла. — Подумала немного и добавила с нескрываемым злорадством: — Сёба.

В конце концов, я предупреждала его, что не следует переступать через определенные правила приличия.

Глаза Себастьяна вспыхнули таким обжигающе холодным огнем, что я моментально прикусила язык. Ну все, теперь-то он точно разозлился. Эх, Трикс, когда уже научишься молчать, если того требуют обстоятельства.

— Непозволительная роскошь иметь меня в личных врагах, — еще тише произнес он. — Ты ходишь по очень тонкой грани, Трикс. Открой сегодняшнюю газету, и ты на примере несчастной Олессии узнаешь, как я могу быть жесток. А ведь ее отец наверняка постарается отомстить мне за эту шалость.

— Компрометирующих меня магиснимков у вас все равно нет, — парировала я, чувствуя, как внутри все мелко дрожит от страха. — У меня уже отняли дворянство. Какое еще наказание вы придумаете?

— О-о-о, моя фантазия может быть поистине безграничной, — тихо рассмеялся Себастьян. — Подумай хорошенько, стоит ли тебе продолжать мне дерзить? Или лучше… смириться?

И его рука словно случайно прошлась по моей шее, чуть замедлившись на том месте, где в бешеном ритме заходилась артерия. Опустилась чуть ниже на грудь, и у меня едва не подогнулись колени.

— Прекратите! — едва не плача потребовала я, пытаясь скрыть свой страх и отчаяние. — Вы ведете себя отвратительно!

— Да, я могу быть таким, — легко согласился со мной Себастьян, почти касаясь своими губами моих. — Могу быть жестоким, сильным и безжалостным. Разве тебе не нравится?

— Нет! — почти взвизгнула я, готовая в следующий миг закричать во все горло, зовя кого-нибудь на помощь, хотя это и грозило несмываемым пятном на моей и без того сильно пострадавшей репутации.

— А мне кажется, что ты лжешь. — И Себастьян поцеловал меня.

В первую секунду я опешила, не предполагая, что его губы окажутся настолько мягкими и ласковыми. Но затем внутри взбурлила темная злоба. Да что он себе позволяет?! Я не какая-то там беспутная служанка, чтобы так просто зажимать меня в углу и тискать!

И я со всей дури ударила его в плечи, отталкивая, после чего не удержалась от искушения и влепила ему хлесткую пощечину. Неожиданно громкий звук от нее словно громом прокатился по тихим коридорам дворца. Себастьян окаменел напротив меня, неверяще прижав руку к пострадавшей щеке, на которой алым пятном разгорался след от моей ладони. А я, воспользовавшись его оцепенением, рванула прочь, не дожидаясь, пока Себастьян придет в себя после столь внезапного нападения и жестоко покарает меня за этот ужасающий своей безрассудной дерзостью поступок.

Хвала небесам, карета дожидалась меня. И хвала небесам, извозчик, все еще мучающийся угрызениями совести по поводу моего недавнего похищения, не стал задавать лишних вопросов, а сразу же подстегнул лошадь, едва только я, тяжело дыша после стремительного и постыдного бегства, забралась в карету.

Всю дорогу до дома я провела как на иголках, то и дело выглядывая в окно, словно Себастьян мог преследовать меня. Я была не просто зла — я негодовала, бушевала, готова была разорвать мерзавца голыми руками. Нет, вы только подумайте, что он себе позволил!

К моему несчастью, Дора как раз вернулась от родственников, поэтому мы столкнулись в дверях. Бедная служанка аж опешила, когда я, буркнув ей неразборчивое приветствие, стрелой пронеслась наверх по лестнице к себе в кабинет и там закрылась, чувствуя, что сейчас не готова отвечать на какие-либо вопросы. Но затем, когда я отвернулась от двери, меня ожидало очередное потрясение. Поскольку на столе стоял роскошный букет белоснежных лилий, к которому прилагался конверт с посланием.

Я подошла ближе, недоверчиво глазея на это чудо. Нет, я могла бы поклясться, что, когда уезжала на аудиенцию с королем, цветов тут не было. Затем, не выдержав мук любопытства, взяла в руки плотный прямоугольник бумаги и развернула его.

«Сьерра Беатрикс, — гласило краткое послание. — Приношу свои искренние извинения по поводу того недоразумения, что случилось между нами раньше, во время поимки найны Аннет Бигион. Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через такое испытание из-за моих действий. Кстати, я не собираюсь просить прощения из-за сегодняшнего происшествия. Что бы вы там себе ни навоображали, но вам был приятен мой поцелуй. Не буду скрывать — мне тоже. А поскольку сегодня вы ударили меня, то я считаю, что мы квиты.

Ваш Себастьян, или, если вам так будет угодно, Сёба».

В конце записки стояла размашистая подпись. Я медленно осела на стул, чувствуя, как ноги отказали держать меня. Как, ну как он мог опередить меня и оставить свое послание в моем доме? Извозчик гнал лошадь со всей возможной скоростью, и нас никто не обгонял. Но самое главное, что же мне теперь делать?

Если честно, в первые минуты я готова была нанять извозчика и ехать обратно во дворец, чтобы потребовать аудиенции с королем. А там я бы заявила, что в жизни не буду иметь никаких дел с Себастьяном Олдрижем. Лучше пусть меня продадут в рабство, чем я еще раз встречусь с этим подлым отвратительным типом!

Внизу хлопнула дверь. Я встрепенулась, представив, что это явился Себастьян, чтобы устроить какую-нибудь очередную подлую штучку. Мстительно скомкала и порвала на мелкие клочки его записку, после чего буквально выбежала из кабинета. Ну негодяй! Сейчас он у меня получит! Поймет наконец-то, что его методы дешевого соблазнителя не действуют на девушек из благородных семейств.

Однако внизу стоял Седрик. Приятель, как обычно облаченный в свой неизменный черный сюртук, с каким-то затаенным испугом мял в руках букет алых роз. Неужели в самом деле явился просить моей руки и сердца? Ну что же, в таком случае я соглашусь с превеликой радостью! Думаю, Себастьян не посмеет приставать к жене своего подчиненного.

— Да! — страстно вскричала я, перегнувшись через перила лестницы. — Да, я согласна!

Седрик вздрогнул от неожиданности. С испугом уставился на меня, пока я торопливо сбегала к нему, каждую секунду рискуя наступить на длинный подол платья и загреметь ему под ноги.

— На что ты согласна, Трикс? — несмело осведомился он, пока я преодолевала разделяющее нас пространство.

— Стать твоей женой! — громогласно заявила я и повисла у него на шее, подставив губы для поцелуя.

— Вообще-то я пришел пригласить тебя на ужин, — еще более робко заметил Седрик, однако покорно чмокнул меня куда-то в висок.

Я мигом отшатнулась, чувствуя себя полной идиоткой. А собственно, с чего я решила, что Седрик захочет жениться на мне? Пара поцелуев не в счет. В конце концов, вдруг он все еще злится на меня по поводу старого оскорбления?

— Но знаешь, — после недолгой паузы продолжил Седрик, — твоя идея мне нравится. Собственно, если ты не имеешь ничего против, то почему бы и нет?

И шагнул ко мне.

Я закрыла глаза, чувствуя себя как никогда более уверенно и защищенно в его объятиях. И в этот самый момент я плевать хотела на Себастьяна и его подлые штучки. Я была по-настоящему счастлива, понимая, что Седрик никогда не обманет и не предаст меня.

И я чувствовала, как где-то в небесах богиня Артайна улыбается, наблюдая за своей избранницей. Я была должна ей слишком много желаний, чтобы прекратить эту игру по собственной воле.

В Итаррии принято деление населения на четыре сословия. К высшему принадлежит духовенство. К первому — дворяне, которые могут быть как наследственными, так и получившими дворянство благодаря особым заслугам перед короной. Для людей, входящих в этот круг, приняты обращения: нейн и нейна — для женатого мужчины и замужней женщины, найн и найна — для не состоящих в браке. Ко второму сословию принадлежат горожане и зажиточные крестьяне, способные купить себе право на фамилию. Для этой части населения принято обращение сьер и сьерра. И наконец, к третьему, самому низшему сословию принадлежат люди, не имеющие фамилии.