Она считала себя очень счастливым человеком. Несмотря ни на что. И хотя многие одноклассницы щеголяли чуть ли не каждую неделю в супермодных обновках и в разговоре небрежно роняли: «Вчера в боулинге была неплохая игра», давая понять, что дни там завсегдатаи, Лена не обращала на это внимания. Мало ли кто где бывает!

Правда, когда Лариска Пономарева похвасталась, что была на концерте знаменитого Майкла Флэтли, чья группа исполняет танцы под ирландскую народную музыку, вот тогда Лена слегка позавидовала. Его спектакль «Lord of the Dance» она давно хотела посмотреть. Но он давал в Москве только одно представление, и самые дешевые билеты — если без переплаты! — стоили по шестьсот рублей. А за место в партере, да с рук — цена доходила до тысячи. Причем долларов. Откуда взять школьнице такие деньги, если у нее родители не владельцы газовой компании? Или турагентства, как у Лариски? Так что оставалось только надеяться, что когда-нибудь ей достанется на время видеокассета с записью концерта, которая гуляла по школе.

Однако и тут была проблема — видеомагнитофон, далеко не новый, который стоял у нее дома, вполне мог отказать в любой момент. Этот видик, можно сказать, подарила ей подружка Татьяна. Когда Танины родители покупали себе другой, суперсовременный, они не знали, куда девать старый — ну не продавать же через газету объявлений, в самом деле! Вот Танька и уговорила их отдать его Лене. У нее ведь никакого нет. И то — откуда у Ленкиных родителей деньги! Папа, правда, работал на крупном предприятии, но зарплату там задерживали постоянно, и свои три тысячи еще надо было дождаться. А мама и вовсе — инженером в конструкторском бюро за две тысячи вместе с премией. Попробуй проживи на эти деньги! Тут не до видеомагнитофона, босоножки бы купить.

Сейчас как раз весна, за зиму Лена выросла, и к новому сезону ей надо было столько всего приобрести, что мама за голову хваталась.

— Когда ты расти перестанешь? — слегка досадовала она, но тут же добавляла: — Шучу, расти, сколько хочешь. Что-нибудь придумаем.

И доставала старенькую швейную машинку. Мама прекрасно шила, еще со школы, и обшивала всю семью.

Так и получалось, что Ленкиным обновкам порой завидовали одноклассницы даже из весьма состоятельных семей. Они косились на брюки, сшитые по последней моде из старого вечернего платья Танюшкиной мамы и пытались выведать, где она такие раздобыла. Лена небрежно пожимала плечами:

— На той неделе мама из Куала-Лумпура привезла, — и они с Танькой хохотали, глядя на озадаченные лица модниц.

Но сшить можно все, кроме обуви. И вот сейчас Лена переобувалась в школьной раздевалке в раздрызганные за зиму слишком теплые для такой погоды ботинки и мечтала найти где-нибудь на дороге рублей пятьсот. В соседнем магазине продавались неплохие туфли за триста пятьдесят, а на остальные деньги можно было купить колготки, себе и маме.

— Милена, ты не забыла, что в мае у нас экскурсия?

Девочка вздрогнула. Елена Николаевна, как всегда, подошла неслышно, а голос у нее был пронзительный. Миленой ее называла только она.

— Помню, — поспешно сказала девочка. — Но я деньги еще не сдала.

— Мы оплатили ее из школьных денег, потом принесешь. Экскурсия обязательна для всех! — строго сказала классная руководительница и удалилась.

Лена вздохнула. Ну вот, еще один расход! Но на экскурсию не пойти нельзя. Иначе учительница по москвоведению зачет не поставит.

Девочка вздохнула еще раз, завязала шнурки и пошла к выходу из школы. Она действительно была Миленой. Так родители назвали — неизвестно, с какой радости. Сначала ее ласково звали Миля, вплоть до детского сада. Но там один продвинутый ребенок заявил, что «Миля — это вроде километра». И когда ее начали дразнить Метром и Километром, девочка взбунтовалась, расквасила умнику нос, а остальным пообещала то же самое. Обиделась на родителей, и с тех пор иначе как на имя Лена — не откликалась. Правда, мама обещала, что потом, когда она будет взрослая, никто не станет над ее именем смеяться, потому что на самом деле оно очень красивое. Но это еще когда…

На улице красота! Теплынь, почти пятнадцать градусов. Почки на деревьях распускаются. Травка пробивается на школьном дворе… Середина апреля.

А она — в зимних ботинках! Из-за того, что зарплата у мамы не раньше, чем через неделю. Да надо еще заплатить за квартиру. Жуть! Лена махнула на туфли рукой. Ну и ладно. Всего две недели потерпеть, а там можно и босоножки надеть. Ничего, что они маловаты — у них носы открытые, пускай пальцы чуть выпирают.

Домой шла не спеша. Во-первых, погода очень хорошая — солнышко, ветра нет почти совсем, и вообще — уже чувствуется, что скоро лето. А лето — это всегда здорово. Лена, наверное, снова поедет к бабушке в деревню. Совсем недалеко, в поселке, такая библиотека! И речка рядом! А главное — свобода. Жаль только, что Таньки с ней не будет. Она второй год просится с Леной в деревню, но родители опять утащат ее куда-нибудь на Кипр. Или в Турцию. Подружка говорит, что турецкие стерильные пляжи ей до смерти надоели, к тому же мама с папой там чуть ли не за руку водят дочку. А Лене летом живется отлично. Бабушка даст задание на день — здесь прополоть, здесь полить, и все. Сделал — и гуляй. Красота!

Сегодня Таньки в школе не было. Она еще вчера позвонила и сказала, что не придет — у нее по музыке последнее прослушивание перед выпускными экзаменами. Седьмой год человек мучается! С первого класса. Правда, в обычной школе они уже в восьмом, но это потому, что из третьего класса их сразу перевели в пятый. Просто в начальной школе учились три года, а не четыре.

В общем, сегодня до самого вечера ее не будет. Обидно — по пятницам они с Танькой обычно устраивали посиделки. Болтали, пекли какое-нибудь печенье. Иногда гадали по смешным детским гадалкам о разном. Чаще всего о мальчишках.

В прошлый раз получилась смешная история.

То ли Танюшка ошиблась, то ли в самом деле так звезды встали, только вышло, что в Лену кто-то влюбится, и очень скоро. И она тоже. Вот тут чехарда вышла — Танька сдвинула карты, и получилось, что Лена не в того влюбится. И дальше как ни бились — так и не смогли выяснить, в кого это «не в того». То ли не в того, кто полюбит, то ли просто в «недостойного любви». Это Танька так выразилась с умным видом, таращась в разложенные на столе картинки. А потом смешала их в кучку и махнула рукой — все равно ерунда это!

Школа от дома была недалеко, и девочка дошла быстро. Около подъезда стоял чей-то «Мерседес». Она удивилась — надо же, на какой машине в их дом приехали! Но потом сообразила — на седьмом этаже еще осенью купили квартиру новые русские. Даже не одну, а две. Хотя это, конечно, могли быть разные люди. Всю осень и всю зиму над ними — Лена с родителями жила на шестом — пилили, строгали, вколачивали гвозди, Выли какие-то жуткие инструменты, а в подъезде вечно сновали люди в строительных спецовках. Понятно, обустраивались всерьез и надолго. Сначала соседи интересовались, кто же это будет там жить, но потом все как-то улеглось и забылось. И вот теперь, похоже, новые хозяева приехали инспектировать свое жилье.

Ну и хорошо. Въедут они, и наконец закончится этот кошмар. Наверное, при них ничего пилить и колотить не станут! Так что все к лучшему. Если только они не устроят им потоп. Танька рассказывала, что в одном старом доме в центре Москвы вот так же новый русский сделал ремонт. А так как ванная там была крохотная, он поместил свою здоровенную джакузи в центре одной из комнат. Конечно, подвел трубы, как положено. Все учел, кроме одного: в этом здании перекрытия были деревянные и не очень прочные. А его ультрасовременная ванна вместе с водой тянула под тонну. Но пока в ней была только вода — еще ничего. Держалась. Зато потом, когда этот новый русский разделся — а он был не хилый молодой человек — и лег в ванну всей своей тушей, она рухнула. Жильцы внизу были в шоке: они как раз обедать сели. И прямо на стол эдакий подарок свалился.

Надо надеяться, что в их доме перекрытия более прочные, и все равно соседство с новыми русскими вызывало беспокойство. Мало ли что может случиться!

Но никто не знает наверняка, что с ним будет дальше. И Лена точно так же не ведала, что ближайшее время ее жизнь круто и всерьез изменится.

У лифта она постояла немного, дожидаясь, пока он придет. Можно, конечно, и пешком, но зачем идти, когда можно ехать? Лифт пришел скоро. Из него вывалился какой-то пакет с раздутыми боками — Лена даже слегка посторонилась, не понимая, что происходит. Потом прямо на нее выкатилась коляска с ребенком. Ребенок сидел и самозабвенно лупил совком по колесу. Следом вышла из лифта очень молодая, какая-то растерянная женщина. Одной рукой она держала коляску, а другой тащила за собой каталку на колесиках и с длинной ручкой. Каталка была в виде бабочки и при каждом повороте маленьких колесиков взмахивала огромными пластиковыми крыльями, цепляясь за ноги женщины и стенки лифта.

Лена изумленно смотрела на все это. Пакет женщине нести было просто нечем — третьей руки природой не предусмотрено! — и предложила:

— Давайте помогу!

Женщина благодарно кивнула, и они вдвоем снесли по ступенькам к входной двери тяжеленную коляску вместе с ребенком. Лена к тому же тащила пакет.

Потом она помогла придержать входные двери с тугой пружиной, и женщина с коляской, а вслед за ней и Лена направились к песочнице, в которой даже был песок, правда, грязноватый. Дойдя до нее, женщина выгрузила ребенка, взяла у Лены пакет с игрушками и высыпала его весь в песочницу. Потом облегченно вздохнула и присела на край бортика.

Малышка сразу принялась закапывать какую-то игрушку, а женщина повернулась к Лене и сказала:

— Спасибо! Я уже думала, придется что-то бросить по дороге. Ты в этом подъезде живешь?

— Да, — кивнула Лена.

— И мы тоже, — обрадовалась женщина. — На седьмом!

Лена хотела сказать, что на седьмом этаже она их не видела раньше, но тут же сообразила, что это как раз и есть новые русские — жена и дочка. И удивилась — не очень-то они похожи, как сейчас говорят, на «хозяев жизни». Ну, разве что ребенок одет неплохо. И игрушек вагон. А сама женщина — в джинсах, свитерочке и легкой куртке. Волосы гладко причесаны — просто забраны в хвост под резинку. И украшений никаких, кроме маленьких сережек с бирюзой и обручального кольца. Ничего особенного.

— Меня зовут Наташа, — продолжала женщина. — А это чудо — Машка. Муж сейчас в новой квартире с рабочими разговаривает, а мы вот пока гулять пошли. Он в банке работает, а я учусь на пятом курсе в педагогическом. На английской филологии.

Она замолчала и выжидательно посмотрела на Лену. Та поняла, что теперь надо представиться самой, и сказала:

— А я — Лена, живу на шестом, как раз под вами, учусь в восьмом классе. А сколько Маше лет?

— Два. То есть два с половиной, — поправилась Наташа. Лена слегка удивилась. Все мамочки в их дворе прекрасно знают, сколько лет ребенку, и если спросишь, всегда говорят вплоть до месяца. И не путают два года и два с половиной. Это, чтобы вы знали, очень большая разница! Но она решила, что та просто оговорилась.

Между тем Машка уже выбралась из песочницы и уверенно зашагала к небольшой горке. Забралась на верх ее и решила спуститься не как все, по металлическому желобу, а сбоку. Для этого перекинула ногу через перильца и уже собралась перелезать, чтобы спрыгнуть, но Лена это вовремя заметила, подбежала и подхватила уже падающую малышку. Наташа заметила только, как дочка полетела в руки Лены.

Женщина вскочила, испуганно прижав руки к груди, и замерла. Лена принесла девчонку маме, и малявка радостно залопотала:

— Мам, ты видела? Я — бух!

— Больше не надо бух! — тревожно сказала Наташа. — Лучше кататься. Это интереснее.

— Да? — задумалась Машка, а потом заявила: — Бух — лучше!

Наташа растерянно посмотрела на нее и развела руками:

— Ну что с тобой делать?

Лена пожалела молодую маму. Машка ей вообще-то понравилась — шустрая. И девочка, бросив школьную сумку у песочницы, пошла учить малышку кататься с горки. Через десять минут Маша наконец поняла, что кататься по желобу можно не только сидя, но еще и лежа на спине, и на пузе. И начала экспериментировать — как лучше? Лена вернулась к песочнице, и они с Наташей наблюдали, как девочка, скатившись в очередной раз новым способом — например, лежа на животе ногами вперед, и к тому же задрав их вверх, — возвращается к ступенькам, поднимается и пробует съехать по-новому. Наконец Наташа успокоилась и посмотрела на Лену:

— Как у тебя так получилось? Ее с трудом можно уговорить.

— Не знаю, — пожала плечами Лена. — Я сама еще в прошлом году на этой горке каталась, может, поэтому?

Они посмеялись, и Наташа неожиданно призналась тихо:

— У меня своих детей еще нет. Опыта маловато. Лена удивленно посмотрела на женщину, а та пояснила:

— Маша — дочка моего мужа, Коли, Николая Семеновича. Его жена вышла замуж за иностранца. А девочка с ним осталась. Но мама не очень-то и хотела ее брать, видимо. Я помогала ему заниматься с малышкой, а потом мы поженились.

Она посмотрела на Машку, которая съезжала с горки, свернувшись калачиком, и удивилась:

— Почему это я тебе рассказываю?

Лена промолчала. Мало ли почему взрослые что-то говорят? По крайней мере, болтать об этом ни с кем девочка не собиралась. Ну разве только маме скажет…

Наташа все-таки слегка забеспокоилась:

— Ты никому не говори, ладно? А то люди разные бывают.

Лена обрадовалась, что ее к этим разным людям не причисляют, и кивнула.

Они немного помолчали, а потом Лена покосилась на малявку, которая съезжала с горки в очередной раз, лежа на спине и задрав ноги вверх, и предложила:

— Мне домой уже пора. Если хотите, я пакет с игрушками захвачу. А то вам с ними неудобно идти будет.

— А если она играть захочет? — Наташа испугалась перспективы остаться без спасительных игрушек, оглянулась на малышку, но поняла, что той сейчас ничего не нужно. — Ну ладно. Только пару оставь, на всякий случай. Я потом заберу. В какой квартире живешь?

— В 61-й, — Лена встала и взяла пакет. У дверей подъезда она оглянулась — Наташа все так же сидела на бортике песочницы, а Машка усердно скатывалась с горки, похоже, она ничуть не устала. Лена посочувствовала молодой женщине — это не ребенок, а вечный двигатель какой-то!

Дома, как всегда днем, никого не было. Мама на работе, папа уехал в командировку три дня назад и приедет только через две недели. Девочка оставила пакет с игрушками в прихожей, бросила в комнате сумку и пошла на кухню обедать. Потом она начала делать уроки на понедельник. Может, удастся завтра погулять с Танькой?

Наконец позвонила подружка и сообщила, что прослушивание прошло, но она так устала, что никуда идти не хочет.

— Меня как будто вывернули наизнанку, а потом долго полоскали в ванне, — призналась она. — Ужас! Давай завтра погуляем, а то я сегодня никакая.

— Давай, — согласилась Лена. — Звони утром, как проснешься, ладно?

Они еще немного поболтали, но потом Татьяна стала зевать: все-таки серьезно вымоталась, как видно, — и они закончили разговор.

Вечером мама, придя с работы, наткнулась у порога на пакет и очень удивилась:

— Что это у нас в прихожей?

— Ой, мам, это новых соседей игрушки.

— Зачем они тебе? — подозрительно спросила мама.

Да не мне, — рассмеялась девочка. — Я соседке помогала во двор коляску вывозить, у нее столько всяких вещей с собой было, да еще ребенок чересчур подвижный. Так что обратно ей самой не добраться было со всем скарбом, я и взяла пакет с игрушками. Она, наверное, про него забыла или некогда ей сейчас, вот до сих пор и не забрала.

— А, ну ладно, — успокоилась мама. — Если не зайдут, можно самим занести. Ребенок-то большой?

— Два с половиной года. Мам, ты знаешь, она ей не мама. Она просто жена ее папы.

— Как это? — не сразу поняла мама, но тут же сообразила. — А-а-а… Бывает. Только не болтай об этом, — предупредила она дочку.

— Я что, глупая, что ли? — обиделась девочка. — Я только тебе.

— Мне можно, а больше никому. Даже подружке не надо, — предупредила мама еще раз и пошла на кухню разгружать сумку.

Соседи так и не пришли за игрушками. Наверное, у них дома их было столько, что ребенок не заметил отсутствия целого мешка. И Лена решила, что сама отнесет этот пакет, только завтра. Не на ночь же глядя ходить! Завтра позвонит Танька, они пойдут гулять и отдадут по дороге. Девочка легла спать, еще не подозревая, что в ее жизни все скоро изменится окончательно и бесповоротно.

Утром ее разбудили страшный грохот и выражения, которые, мягко говоря, детям слушать не рекомендуется. Лена вскочила с кровати и, еще не совсем проснувшись, кинулась к окну. Ей показалось, что во дворе что-то взорвалось. Но, слава богу, ничего такого не случилось. Просто под окном стояли две огромные машины с матерчатыми кузовами, и оттуда почти бегом несколько здоровенных грузчиков выносили мебель и коробки с вещами.

— Вот ужас! — Лена сообразила, что это привезли вещи в отремонтированную квартиру. — Как там сейчас Наташа с Машкой?

И тут раздался звонок. Лена накинула халатик и открыла дверь: на пороге стояла Наташа.

— Вы за игрушками? — обрадовалась Лена и потянулась к пакету.

— Нет, у меня к тебе просьба, — остановила ее Наташа. — У нас сегодня кавардак полный. Машу должны были взять к себе родители мужа, но они уехали на днях в Болгарию. А мне надо помогать с разгрузкой, иначе все перепутают, и потом ничего не найдешь.

— И что? — Лена спросонья все еще не понимала, чего от нее хотят.

— Побудь сегодня с Машей, а? Она вчера про тебя весь вечер вспоминала, — польстила Лене Наташа. — Говорит, ты хорошая. Она еще ни с кем так не играла. И вообще…

Девочка стояла, не зная, что ответить. Как это — посидеть с ребенком? Она же не взрослая…

Наташа поняла молчание Лены по-своему и торопливо сказала:

— А мы тебе за работу заплатим. Как няне. По тарифу, ты не волнуйся.

По какому тарифу? Лена хлопала глазами. Тут в коридор выглянула мама:

— Здравствуйте! Леночка, что случилось?

Девочка обрадовалась: наконец-то все уладится, и вкратце объяснила, что происходит. Мама посмотрела на дочку, потом на тревожно ожидающую ответа Наташу и кивнула:

— Поможем. Только чем кормить, скажите. А так — и погуляем, и спать уложим. Переезд — это ужасное дело.

— Ага, — кивнула обрадованная соседка. — Французы говорят, что два переезда равны одному пожару. Так что полпожара нам уже обеспечены.

— Ну, может, не так все и страшно, — успокоила ее мама. — Приводите девочку. Там ей находится сегодня, конечно, совсем ни к чему.

Наташа ушла к себе, а Лена посмотрела на маму:

— И как я с ней буду сидеть?

— Просто поиграешь. Обед пусть сами ей дадут — для ребенка наши макароны не слишком хорошая еда. А спать днем она сможет на твоем диванчике.

— Я хотела с Таней погулять, — немного расстроилась девочка.

— Ну, надо же понимать — у людей проблема. Выручай соседей. И погулять можете вместе с малышкой сходить. Только недалеко. И потом, — мама подмигнула дочке, — получишь по тарифу.

Так значит, она все слышала!

— Да-да, — ответила мама на немой вопрос дочки. — Все слышала. И в принципе — любой труд должен быть оплачен.

— А сколько это — по тарифу?

— Не знаю. Ну хотя бы рублей пятьдесят. И то неплохо.

Лена оживилась — пятьдесят рублей — это действительно неплохо!

Снова раздался звонок — пришли Наташа с Машкой. Девочка прижимала к груди лохматого зайца и с любопытством разглядывала Лену и ее маму.

— Ну, здравствуй, красавица, — улыбнулась ей Ленина мама. — Посидишь у нас?

Машка вместо ответа ухватила Лену за руку, отпустив руку Наташи:

— Иди, я тут.

Все дружно расхохотались.

— Вот здесь одежда сменная, а в этом пакете баночки с едой. Просто разогрейте в горячей воде, и можно есть прямо оттуда ложкой. Будет просить газировку — купите, деньги возьмите, пожалуйста. Но много не давайте, а то есть не станет, — торопливо говорила женщина. — Спит примерно в час дня.

— Это мы разберемся, — мягко прервала ее Марина Петровна. — Вы не волнуйтесь.

— Хорошо, тогда я пойду. А то там у меня разгром…

— Конечно, идите. Она завтракала?

— Да, а обедает примерно в двенадцать. Я побежала. Машенька, слушайся Лену и…

— Тетю Марину, — подсказала мама Лены.

— И тетю Марину, — быстро повторила Наташа, но было видно, что мысли ее уже этажом выше, откуда раздавались звуки передвигаемой мебели.

— Все будет хорошо, — уверенно сказала Ленина мама и закрыла за Наташей дверь. Потом обернулась к малышке: — Ну что, пойдем в комнату. Лена, ты с ней займись чем-нибудь, а я пока завтрак приготовлю. Она-то уже позавтракала, а мы еще нет.

Мама пошла на кухню, а Милена отправилась с Машкой в свою комнату.

На пороге Машка остановилась, огляделась и заявила:

— Где компьютер?

Удивительно, но это слово она выговаривала очень четко.

— А у меня его нет, — развела руками Лена.

— А приставка?

Лена сообразила, что речь идет о компьютерной приставке для видеоигр, и ответила, что ни «Денди», ни «Сеги» у нее тоже нет.

— А во что мы играть будем? — недоуменно уставилась на нее малышка.

— В куклы хочешь? — предложила девочка. Но малышка поморщилась — не хочет.

— Тогда давай строить дом.

— Как?! — Маша очень заинтересовалась.

— А вот так!

И началась работа. Лена на своем диванчике сооружала из лыжных палок, покрывала, простыни и подушек что-то вроде шалаша. Машка активно помогала по мере сил, правда, больше мешала — несколько раз, зацепившись за лыжную палку, она роняла уже почти совсем готовую конструкцию. Но в конце концов все получилось. Лена отыскала свой фонарик и помогла малышке забраться внутрь. Потом залезла к ней сама, тщательно заткнула все щели, чтобы попадало как можно меньше света.

— Ой! — шепотом сказала Машка. — Темно.

— Сейчас будет светло, — и Лена включила фонарик. Он работал слабо, потому что батарейка уже садилась, но все-таки освещал их домик.

— Здорово! — снова шепотом произнесла малышка. — Мы здесь будем жить?

— Немножко. Хочешь, сказку расскажу?

— Нет. Расскажи, кто там живет, — и Машка боязливо ткнула рукой в стенку из покрывала.

Девочка не поняла:

— Мы.

— Нет, мы живем здесь, — покачала головой маленькая девочка и еще тише спросила: — А там — кто?

И тут до Лены дошло. Она хочет НАСТОЯЩУЮ сказку.

— Там темный-темный лес, — таинственным шепотом сказала девочка. — А в темном-темном лесу медведь…

И она начала сочинять историю про то, как в темном лесу живут в домике принцесса Маша и ее сестра Лена. А вокруг — разные звери, добрые и злые. Но злые потому и злые, что голодные. Они приходят к сестрам, те их угощают, и злые становятся добрыми.

— И Мыша! — потребовала Машка.

— Конечно, и мышка тоже очень добрая, — подтвердила Лена.

— Не мышка, а Мыша! — поправила малявка.

— Хорошо, Мыша, — согласилась покладистая Лена. И незаметно с поправками Маши сказка превратилась в приключения этой неведомой Мыши. Они лежали рядышком в уютном шалаше, фонарик светил все слабее, двигаться было лень — может, кислородное голодание? Лена осторожно приоткрыла полог, оттуда сразу хлынула струя свежего воздуха. Машка сонно повернулась и попросила:

— Про Мышу…

— Мыша пошла гулять… — начала Лена и задумалась, что бы такое рассказать? Потом вспомнила и удивилась: почему до сих пор не звонит подружка. А пока размышляла, Машка взяла и уснула.

Лена укрыла ее простынкой, выбралась из шалашика, пошла на кухню и растерянно сообщила:

— Мам, она уснула.

— Ну и отлично, — мама жарила оладьи. — Они, наверное, с самого утра ее подняли на ноги. Проснется, покормим, пойдете погулять. Кстати, Танюшка звонила.

— А я не слышала, — удивилась девочка.

— Я быстро подняла трубку. Она дома, ждет твоего звонка. Зови ее на оладушки.

Татьяна обожала все, что готовила Ленина мама. Ее родители работали в крупной фирме: отец — главным менеджером, мама — переводчицей. Деньги они зарабатывали немалые, но мама ее готовить не любила и ели они — смешно сказать — то из «Макдоналдса» пакеты с гамбургерами, которые привозил папа, то лапшу «Доширак» кипятком разводили. А иногда накупят салатов в кулинарном отделе продуктового магазина или бутерброды с икрой наворачивают. Лена тоже у них бутербродиков поела, будь здоров. Но зато нормальный суп Танька к ним есть приходила. И уплетала — по две тарелки!

Она, видимо, ждала ее звонка, не отходя от телефона. Потому что подняла трубку моментально:

— Лен, ты? Какой ребенок? Мы же гулять собрались!

— Соседи переезжают, просили помочь. Ничего, мы с ней вместе погуляем. Приходи, у нас оладьи мама жарит.

— Оладьи? Бегу!

И Татьяна бросила трубку.

Лена улыбнулась и пошла к дверям. Танька жила в соседнем доме, и идти от ее квартиры до Лениной было три минуты с половиной. Ну еще полминуты на обувание-одевание.

Ровно через четыре минуты Лена распахнула дверь — из лифта выбежала Татьяна.

— Молодец! — одобрила Лена ее скорость.

— А чего с открытой дверью стоишь? — удивилась та.

— Чтобы ты не звонила, а то у меня там ребенок уснул. Это такая шебуршнявка, что пусть лучше спит подольше.

— Что, так страшно? — засмеялась Танька.

— Проснется — увидишь! — пригрозила подружка.

И девочки пошли есть оладьи. Мама положила им на одно блюдце сметану, а на другое — варенье. Они макали оладушки по очереди то туда, то сюда. Так уничтожили почти половину, пока Лена не опомнилась:

— Мы наелись!

И потащила Таньку с кухни. Надо и совесть иметь — еще мама не ела, а потом: все знают, что ощущение сытости приходит через двадцать минут после еды. А еще китайская народная мудрость гласит, что вышел из-за стола слегка голодным — значит, наелся, а если сыт, то объелся. Ну, а если объелся за столом, то отравился. Так что не будем травиться.

Машка до сих пор спала. Лена осторожно убрала лыжные палки, чтобы малышка не натолкнулась на них, и заодно сняла покрывало. Ребенок заворочался, когда на лицо упал свет.

— Ш-ш-ш, — нежно прошептала Милена. — Спи, маленькая.

Она отвела подружку к столу и усадила там.

— Подождем, пока проснется, — шепнула она Тане. — Потом пойдем погуляем.

Та кивнула и взяла в руки альбом. У них с Леной был такой — один на двоих. Они вставляли туда самые интересные фотографии. Например, Лена во весь рост стоит посреди реки. Если присмотреться, то видно, что она стоит на камне, который едва выступает над водой. Как туда попала — это вообще отдельная история! Ее тогда ребята на лодке подвезли, а потом обратно переправили на берег. Снимок вышел классный!

Или еще — Татьяна в парке на постаменте. Самой статуи давно не было, так что Танька ее старательно изображала. Получилось весело. И так далее…

Хотя они отлично помнили все снимки, рассматривать их было интересно. Девочки перелистывали страницы альбома, вспоминая, когда и, где были сделаны фотографии.

— Я фотоаппарат принесла, — сообщила Таня.

— Поснимаем! — обрадовалась Лена. — Когда Машка встанет. У них дома сейчас мебель таскают, и девочку мне на целый день в аренду сдали.

— В аренду! — фыркнула Таня.

— Тише, проснется! — испугалась Лена, но было уже поздно. То ли от громкого разговора, то ли просто уже выспалась, Машка потянулась и открыла глаза. И тут же вскочила:

— Ты кто?

— Я? — растерялась Лена. — У нее что — потеря памяти?

— Нет, ты! — малявка требовательно показала пальцем на Таню.

— Я Таня.

— Врешь! Ты не бабушка! — неожиданно заявила девочка.

Подружки переглянулись и расхохотались. Видимо, Машкину бабушку тоже зовут Татьяной. А Маша топнула ножкой и сердито сказала:

— Ты не бабушка, скажи!

— Я не бабушка, — подтвердила Таня.

— Она не бабушка. У нее просто имя такое же. Это бывает, — успокоила ее Лена. — А вообще-то старшим не говорят «ты врешь».

— А как говорят? — поинтересовалась малышка.

— Никак не говорят, — рассердилась Танька. — Гулять хочешь?

— Хочу! — обрадовалась девочка и ухватилась за руку Лены.

— Подожди, — растерялась та. — Может, сначала поешь?

— Хочу! — повторила Машка и посмотрела на нее. — Пошли.

— Ну и ребенок, — пробормотала Таня, выходя из комнаты вслед за подружкой и Машкой.

На кухне мама сразу поняла ситуацию, достала из пакета Машины баночки с разными пюре и предложила:

— Какую будешь?

Та, не раздумывая, ткнула пальцем в клубнику со сливками и поинтересовалась, глядя на тарелку с оладушками:

— А это что?

— Это оладьи.

Буду о-ладьи, — с удовольствием повторила девочка новое слово.

Лена тревожно посмотрела на маму:

— А ей можно?

— А почему нет? — пожала та плечами. — Зубы есть, прожует. От одного оладушка, да с клубничным пюре, еще никто не умирал.

— Зубы есть! — сообщила Машка и продемонстрировала белые остренькие молочные зубки.

— Вот и отлично!

Разогрели баночку, положили на тарелку розовую массу и дали ребенку оладушек. И налили водички.

— На обед компот сварю, из смородины, — соображала мама. — И суп капустный.

— Хочу компот! — с полным ртом сообщила девочка.

Похоже, что «хочу» — это было самое любимое ее слово.

Завтрак надолго не затянулся, и скоро девочки пошли на улицу.

Фургонов во дворе уже не было. Видимо, все перетаскали в дом, и теперь расставляют вещи по местам, распаковывают коробки. В любом случае Машке там нечего делать. И девочки, взяв ее за ручки, пошли в парк. Там у них замечательно. Во-первых, вход бесплатный — уже хорошо. Во-вторых, полно развлечений — аттракционы, карусели. Много деревьев, речка, и в речке утки плавают. Девочки по дороге купили две бутылки газировки. Одну большую — себе, а вторую, поменьше, — маленькой Маше. Еще взяли батон белого хлеба. В основном — для уток, но если сами проголодаются, то и для себя лишним не будет.

Кормить уток Машке очень понравилось. Она с таким азартом кидала хлеб в воду, что чуть сама туда не упала. Хорошо, что Танька успела ее схватить за шиворот. Потом они катались на каруселях. Причем бесплатно. Парень, который стоял на контроле, почему-то сам предложил им прокатиться. Девочки сначала переглянулись и отказались, но он настаивал. И они согласились. А что? Может, ему скучно просто стоять без дела. Тем более Машка так хохотала на каруселях, что народ заинтересовался — что это здесь такого веселого, подтянулся, и выстроилась целая очередь. А когда они накатались, парень пригласил их приходить еще раз в любое время и подробно рассказал, когда он работает.

Потом девочки погуляли по аллеям. Было уже совсем тепло. Маша повисла в воздухе, ухватившись за их руки, и болтала ногами, а Лена и Таня шли и разговаривали о том, кто где будет на майские праздники.

— У меня программа обычная, поеду к бабушке. Мы каждый год на майские праздники картошку сажаем. А если папа получит зарплату до праздников, купим мясо и сделаем шашлыки.

— Шашлыки! — облизнулась Таня. — Вот здорово! А меня обещают в Париж отправить. В Диснейленд.

— Красота! — обрадовалась за подружку Лена.

— Ну да, — кисло подтвердила та. — Только я там уже все видела. Вот если бы ты с нами поехала, это было бы здорово! Я бы тебе все показала, а?

— Да я не против, — засмеялась Лена. — Только у меня паспорта нет.

— А это сейчас быстро делают. Родители мои за три дня все провернут! — загорелась Танька. — Давай, а?

— Да ты чего! — даже остановилась Лена. — Смеешься, что ли? У меня денег таких нет.

— А туда много не надо, всего триста долларов, — не отставала девочка. Она и не думала смеяться над подружкой. Просто не представляла, что для кого-то эта сумма может казаться запредельной. И хотя она знала, что родители Лены зарабатывают немного, но все равно такое не укладывалось у нее в голове. Лена не обижалась на подружку. У каждого своя жизнь. А вообще-то она классная девчонка, не жадная, не вредная. И умеет хранить секреты. Так что ж теперь, не дружить с ней из-за того, что ей живется легче? Но, кстати, не так уж легко. Родители зарабатывают много, это да, а когда в прошлом году она гриппом болела с осложнениями, а у родителей запарка на работе была, Танюшка одна дома с температурой валялась. Они тогда соседку просили с ней посидеть. А что соседка? Она маму не заменит!

Так что у всех свои проблемы.

— Ладно, — пообещала Лена без какого-то риска. — Если к майским у меня появятся свободные триста долларов, я с тобой поеду.

Таня повеселела, а Лена подумала, что с тем же успехом она могла ей пообещать слетать в космос. Одинаково нереально и то, и другое.

Погода была чудесная. Уже распускались листья, и ветки на деревьях казались нежно-зелеными. На аллейках гулял народ, влюбленные парочки. Лена загляделась на одну — девчонка, пожалуй, даже моложе, чем она! И сразу вспомнила прошлое гадание. Надо же, получается, скоро и я вот так, обнявшись, буду с кем-то бродить в парке. И может, даже целоваться? Ого! Хотя Татьяна запросто могла все перепутать, и вместо большой любви будет тройка по физике.

Они гуляли до тех пор, пока не заметили, что Машка вгрызается в остаток батона. Тут девочки сообразили, что она голодная, и повернули к дому. Впрочем, и у них тоже под ложечкой сосало.

Дома их ждал прекрасный капустный суп с фрикадельками, тушеная картошка и компот. А еще мама испекла шарлотку. Правда, без яблок — какие весной яблоки! Не покупать же дорогущие в магазине, а свои давно закончились. Зато с клюквой. Клюква всегда хранилась в холодильнике на всякий случай.

Маше разогрели баночку с мясным пюре, но мама все равно налила ей немного супчику. Она считала, что первое необходимо каждому человеку. Оказалось, что малышка хорошо управляется с ложкой, и скоро ее тарелочка была пустой.

Но больше всего Маше понравилась шарлотка. Еще бы! Девочки взяли по куску, незаметно еще по одному, и маме осталось совсем мало. Лена даже расстроилась:

— Мам, мы обжоры!

— Ничего, сладкое взрослым вредно, — сказала мама.

— Ну уж! — не поверила девочка.

После обеда мама их выпроводила с кухни:

— Укладывайте спать человека, пока она на ходу не уснула.

Машка и правда куксилась, терла глаза и пыталась капризничать. Пока шла к дивану, потребовала сначала сказку, потом песню, потом, когда ее раздевали, упиралась и говорила, что без Мыши спать не ляжет.

— У нее что, мышь есть? — удивилась Таня.

— Это не мышь, а Мыша, — поправила Лена, расстилая простыню.

Но как только девочка легла и положила голову на подушку, она моментально уснула.

— Ну и ну! — поразилась Таня. — А я думала, нам тут ей спектакль показывать придется. Надолго тебе ее подкинули?

— Не знаю, — пожала плечами Лена. — Как расставят мебель, сразу заберут.

— А если до завтра не управятся? — озадачила ее подружка.

— Тогда и завтра погуляем, — Лена махнула рукой. Огорчаться по этому поводу она не собиралась. Пока особенных хлопот малышка не доставляла. Подумаешь — еще денек с ней повозиться. Вот только надо уроки доделать.

В комнату заглянула мама:

— Спит? Ну и хорошо. Таня, тебе мама звонила. Родители куда-то уезжают, и ты срочно нужна дома.

Девочка вздохнула, Лена пошла провожать ее к двери. У порога они, как всегда, постояли немного, помолчали, потом Лена спросила:

— Вечером еще придешь?

— Не знаю, — Таня явно была расстроена. — Смотря куда меня потащат. Если за шмотками, то приду. Мама говорила, что мне к лету надо купить много всего. Это часа на три-четыре, не больше. А вот если в гости куда-нибудь…

— Ладно, звони.

— Я позвоню, если не приду, — пообещала подружка. — С папиного сотового.

И ушла.

Лена посочувствовала ей. Таня однажды рассказывала, как они ездили к какому-то знакомому. Ни походить, ни поиграть — сиди и слушай. Кино смотрели про сафари в Африке, как хозяин на носорога охотился. А что в этом интересного? По телевизору и то лучше показывают. Вот если самой съездить… А так что?

Лена села за уроки. Их оказалось много. К тому времени, как проснулась Машка, она и половины еще не сделала.

— Давай играть! — сразу потребовала малышка.

— Давай! Только сначала надо умыться. Ты знаешь, как киска умывается?..

И они пошли в ванную. Потом Машка ела свою очередную баночку фруктового пюре, на этот раз с персиком.

Затем Лена до самого вечера играла с малышкой. Снова построили шалаш, лежали в нем и рассказывали друг другу, что там, снаружи, происходит. Но в этот раз Машке быстро надоело лежать на одном месте. Она ведь уже выспалась. Маленькая девочка выбралась наружу и стала изображать голосом разных зверей — выла волком, рычала медведем, ухала совой, а Лена внутри домика умирала тихо со смеху и страшно «пугалась» — то есть кричала:

— Ой, боюсь!

И тряслась вместе с шалашиком, как будто от страха. Машка рычала изо всех сил. Кончилось тем, что их сооружение развалилось, Лена выкатилась оттуда, хохоча, а Машка пихала ее ручками и кричала:

— Р-р-р!! Я ужасный!

Лене это надоело, и она предложила новую игру — в «приручение». Медведь был очень сообразительным и скоро поступил на работу в цирк. Там он выполнял разные трюки, приносил игрушки и вообще оказался очень милым.

Когда Лена поняла, что скоро надо будет придумывать что-то еще, пришла мама малышки.

— Мама, посмотри! — кинулась к ней девочка. — Миша в цирке!

И закружилась по комнате, подняв ручки. Наталья подхватила ее:

— Ух ты, мой медвежонок! Пойдем домой!

— Не пойду! — заупрямилась Машка. — Я здесь играть буду.

— Ну, Лене надо заняться своими делами. А ты посмотришь, какая у тебя комната получилась замечательная.

— М-м-м, — отрицательно и очень усердно затрясла Машка головой. Тут мама пустила в ход последний аргумент:

— И Мыша переехала…

— Мыша! — завопила малышка и рванулась к двери прямо с рук, так что Наташа ее чуть не уронила. Лена пошла их провожать, вспомнила про пакет с игрушками и отдала его.

— Спасибо тебе, — улыбнулась Машина мама. — Похоже, она с тобой подружилась. Даже уходить не хочет.

Машка насторожилась, поняв, что ее уносят из этой замечательной квартиры. Лена вовремя это сообразила и напомнила:

— Там Мыша.

Малышка сразу успокоилась.

— Еще раз спасибо, — торопливо сказала Наташа. — Мы с твоей мамой обо всем договорились.

И ушла.

Лена обернулась к маме:

— О чем договорились?

В ответ мама показала ей денежную купюру. Девочка подошла поближе и ахнула: в руках у мамы была не одна бумажка, а целых три. По сто рублей.

— Это что? — растерянно спросила она.

— По тарифу, — пояснила мама. — Оказывается, квалифицированная няня получает пятьдесят рублей в час.

— Не может быть! — ахнула Лена и села на первый попавшийся табурет.

Правда, она считала, что за девять часов ты заработала больше, но мне неловко было брать такие сумасшедшие деньги, и мы решили, что ты начинающая няня. Поэтому только триста.

Лена глазам не верила. Она чуть было не заработала за день столько, сколько мама за неделю. Ничего себе!

— И что?

— А ничего. Еще добавим пятьдесят, когда зарплату получу, вот и туфли тебе будут.

— Здорово! — обрадовалась Лена.

— Вообще-то я не хотела деньги брать, — призналась мама. — Как-то неловко — соседи ведь. Но потом подумала — они все равно няню нанимают на такие случаи, а тебе обувь нужна…

— У них няня есть?

— Да, и кажется очень милая. Мы тут с Наташей немного поговорили. Но эта женщина по выходным приходить к ним не может. Дача, внучка-школьница. Так что ты очень их выручила.

— Мам, может, я еще когда-нибудь посижу? Тогда и на видеокассету хватит. Чистую. А то мне могут хороший фильм дать, а переписать его не на что. А так — часик-другой и кассета в кармане! — размечталась девочка.

Вечером позвонила Татьяна. У нее были неутешительные новости: мало того что сегодня не сможет прийти, так еще и завтра. У начальника фирмы, в которой работают ее родители, день рождения, и по этому поводу он устраивает большой прием у себя на даче. Отвертеться нельзя, приглашены все сотрудники вместе с детьми и собаками, уезжают прямо сейчас.

— Так что даже уроки сделать не успеваю, — досадовала Таня.

— Ничего страшного, просто в понедельник не ходи в школу, — посоветовала Лена. — Скажи, что еще одна репетиция.

— Придется, — повеселела подружка. Тут ее позвали, и разговор прервался.

— Вот так всегда, — грустно сказала Лена своему учебнику математики. — Как выходные, так Таньки нет. Ну и ладно. Переживем.

И все равно было грустно.

Но на следующий день развернулись такие события, что ей стало не до переживаний по поводу отсутствия подруги.

Утро началось как обычно — встала, оделась, позавтракала и уселась с книжкой на диван. Читать она любила, поэтому время летело незаметно. Заглянула мама:

— Тебя к телефону. Я согласна.

— На что согласна? О чем это она?! Лена взяла трубку.

— Лена? Это Наташа. Соседка, мама Маши, — поясняла та, и по голосу было слышно, что женщина нервничает.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Лена.

— Нет, то есть да. Ты не могла бы посидеть с Машей? Сегодня у нас новоселье, и я просто разрываюсь.

— Хорошо, приводите.

— Нет, если можно — у нас. Все-таки гости…

Лена поняла. Гости наверняка захотят посмотреть на Машу, да и ее папе может быть не нравится, что ребенок по соседям ходит. Вчера был особый случай — переезд. А сегодня уже совсем другая история.

Ладно, сейчас поднимусь, — согласилась девочка. Она уже сообразила, что мамино «согласна» относится именно к этому. Переоделась и пошла к соседям.

На этом этаже она ни разу за последние полгода не была — не было надобности. И теперь ахнула, увидев шикарную металлическую дверь, обитую темно-вишневым дерматином. Или кожей? Нет, наверное, дерматином. Кожа — это все-таки слишком.

Лена, набравшись духа, нажала кнопку звонка. Послышалась переливчатая трель — и звонок у них особенный! Дверь ей открыла Наташа. На лице у нее было написано явное облегчение:

— Как хорошо, что ты пришла. У меня тут хлопот много, а Машка… В общем, проходи.

В доме было полно народа. Какие-то женщины курсировали по коридору с тарелками и блюдами. Играла музыка. «Прием по высшему разряду», — подумала Лена.

Наташа пошла по коридору. Девочка следом за ней. Похоже, новые хозяева в самом деле купили две квартиры и объединили их в одну. Расположение и количество комнат с квартирой Лены не совпадало никак, хотя и должно было.

Все здесь новенькое, обои свежие, поклеены ровно, под ногами блестит аккуратно уложенный паркет. Надо же! А у Лены в квартире и вообще во всем доме — линолеум. Значит, полы перестилали. Вот это да!

Между тем Наташа показывала девочке квартиру:

— Здесь ванная, здесь туалет. Кухня налево. Хотя ты все это знаешь, — улыбнулась она. — У вас такое же расположение. Почти. Мы, правда, немного изменили планировку. А тут комната Машеньки.

Она открыла очередную дверь, и Лена ахнула: «Вот это детская!»

Обои с мишками, зайчиками, на полу ковер, на котором вытканы дороги, дома и озера. Яркая мебель. С потолка в одном углу комнаты свешивается толстый резиновый шнур. Можно повисеть и покачаться.

И игрушки. Куклы, обезьяны, лисички — целый угол завален ими. У самой стены — огромный плюшевый слон. Почему-то голубой, с розовым хоботом и синими глазами. Лена прикинула — он величиной с небольшого пони.

А на полу сидит Машка и ревет, прижимая к груди какую-то игрушку. Около нее суетится женщина средних лет:

— Машенька, ну что ты плачешь? Перестань, а то игрушечка обидится и уйдет.

Малышка замолчала на секунду, потом зажмурилась и выдала такой вопль, что у Лены заложило уши.

Женщина была ближе и получила от Машки столько децибелов, что отшатнулась и прикрикнула:

— Ну-ка, перестань.

Малышка приоткрыла глаза, потом опять зажмурилась и завопила еще громче.

— Тамара Алексеевна, — вмешалась в процесс воспитания Наташа. — Идите, вот эта девочка посидит пока тут.

Женщина с облегчением выпрямилась и вышла:

— Я на кухне помогу, Наташенька.

Лена посмотрела на Машку. Та молчала, наблюдая за уходом своей «няньки». Потом перевела взгляд на Лену. Узнала ее, но не подала виду. Похоже, ребенок раскапризничался не на шутку и заканчивать с этим не собирался. Машка снова завопила, правда, не столь сильно. Видимо, с открытыми глазами у нее не получался такой оглушительный звук, как с закрытыми.

— Справишься? — участливо спросила Наташа.

— Да, все нормально, — успокоила ее Лена. Она чувствовала, что Машка орет по инерции, и начать с ней нормальный разговор не будет стоить большого труда.

Наташа удивленно приподняла брови: она не думала, что такие вопли — это «нормально», но ничего не сказала и пошла к гостям. Машка, увидев, что мама ушла и осталась одна только Лена, сразу замолчала и поджала обиженно губы. Девочка ее понимала. Новый дом, новая обстановка… Ко всему этому еще привыкать надо, а тут нагнали полный дом народа, и чужие тетки лезут с глупыми разговорами. Поневоле заорешь!

Лена оглянулась по сторонам, выбрала плюшевого мишку, подошла с ним к девочке и дотронулась до нее плюшевой лапой.

— Привет! — постаралась она изменить свой голос. Будто бы это сказал мишка. Машка моментально умолкла и вытаращила глаза:

— Это кто?

— Это мишка-торопыжка, — пояснила Лена.

— Он сам? — уточнила Машка.

— Не знаю, — Лена пожала плечами. Малышка заинтересовалась, выпустила из рук свою игрушку и ухватилась за медведя:

— Дай!

Лена отдала ей медведя и подняла смешную мышку с длинными ногами:

— Как ее зовут?

— Мыша, — пояснила девочка, усаживая мишку на пол.

— Так это та самая Мыша! — уважительно произнесла Лена. — Та самая Мыша, которая спасла нас от злого Волка?

Машка посмотрела на нее широко распахнутыми глазами: да, вчера с ними в их сказке была и Мыша.

— А что она ест? — спросила Лена.

Вопрос заставил девочку задуматься. Она поразмыслила и выдала:

— Мороженое!

— Здорово! — обрадовалась Лена. — А с нами она поделится?

Девочка-няня спросила это просто для продолжения разговора, и того, что произошло дальше, никак не ожидала. А Машка серьезно посмотрела на нее и вдруг завопила:

— Мам!!!

— Ты чего? — испугалась Лена.

Наташа, растерянная, заглянула в детскую:

— Что случилось?! Ты звала?

— Да! Мышу кормить, — заявила Машка.

— Конечно, конечно, — закивала Наташа. — Сейчас принесу.

И скрылась за дверью. Спустя несколько минут она вкатила в комнату сервировочный столик на колесиках и составила с него на письменный стол мисочки с салатами, тарелку с разными нарезанными кусочками — то ли мясо, то ли колбаса. И еще большое блюдо с какими-то корзиночками из теста. Все это аппетитно пахло.

— Ну-ка, пойдемте руки помоем, — предложила Наташа и вывела дочку из комнаты. Та почти не сопротивлялась. Лена пошла следом.

Ванная смотрелась просто потрясающе — черный кафельный пол и узорная плитка, отделявшая низ стен от серо-голубого верха. Ванна тоже голубая. Кран был необычный — с одной ручкой. Крутишь ее вправо или влево, и вода становится теплее или горячее. Очень удобно.

А вообще все шикарно хотя и выглядит пока нежилым. Девочка подумала: работали здесь толковые люди — все так ровно подогнано, щелочки между плитками совершенно одинаковые, не то что у них дома — вкривь и вкось. Папа время от времени начинал ругать строителей, которые такое чудо сотворили, и грозился отремонтировать квартиру сам. Но уже который год никак не мог купить плитку. Так что вряд ли в скором времени им предстоит эта катастрофа.

Руки помыли, вернулись в комнату. Наташа выкатила откуда-то из угла маленький столик, приставила к нему стульчик и попросила Лену:

— Покорми ее и сама поешь, ладно?

— А мороженое? — завопила малявка.

— Потом, потом, — успокоила ее мама. — Будет вам и мороженое, и пирожное. Пока салатики поешьте.

И ушла.

— Что будешь есть? — спросила Лена у Маши.

— Мороженое, — не задумываясь, ответила малышка. Вчера у Лены дома она мороженого что-то не требовала, а уплетала как миленькая капустный суп за обе щеки. «Наверное, привыкла дома капризничать. Ничего, у меня этот номер не пройдет!»

— Мороженое сейчас будет. А я пока вот это попробую, ладно?

И стала накладывать себе на тарелку салат и кусочки мяса. Потом взяла в руки одну из корзиночек. Оказывается, в ней тоже салат — только какой-то необычный на вид — без горошка и картошки.

«Попробуем!» — решила Лена и храбро откусила.

— М-м-м! — пришла она в восторг. Это так вкусно, хотя и непонятно, из чего, что она запихнула себе в рот всю корзиночку разом и закатила глаза от удовольствия.

Машка, внимательно наблюдавшая за ней, протянула руку:

— Дай!

Лена выбрала точно такую же корзиночку и протянула малышке. Та впилась в нее зубками и тоже закатила глаза:

— М-м-м!

Лена от хохота чуть не подавилась и уселась прямо на пол. Машка плюхнулась рядом. Тогда, чтобы стул не пустовал, они посадили на него Мышу. Малышка посмотрела на свою игрушку, потом подтащила маленькую скамеечку и водрузила на нее медведика.

— Во! — удовлетворенно сказала она. Теперь их было четверо.

— Лена положила Машке на тарелку немного салата и еще две корзинки с чем-то другим, не таким, что они уже ели. Себе постаралась найти такие же, чтобы знать, чем ребенка кормит.

В одной оказался салат из рыбы с майонезом, в другой — какой-то воздушный, взбитый крем. Похоже, с тертым сыром. В общем-то очень вкусно. Девочка тоже ела, не отрывая взгляда от Лены.

Потом они взяли еще по корзиночке.

Машка неожиданно зевнула и сказала:

— Мыша хочет спать.

Лена кивнула головой и оглянулась — у стены кровать. На спинке висит пижамка. Так, все ясно.

— Пойдем сходим в туалет? — предложила она девочке. Та уцепилась за нее и потопала — сначала в туалет, потом в ванную — помыть руки. Заодно удалось уговорить ее помыть ножки. Когда ножки были вытерты, Машка уже почти засыпала, и пришлось нести ее в комнату на руках.

Лена подошла к детской и вдруг краем глаза увидела, что из соседней комнаты кто-то вышел. Девочка прошла в комнату и повернулась, чтобы закрыть за собой дверь поплотнее. Малышка обняла ее за шею и сонно бормотала:

— Ты мне сказку расскажи, ладно?

— Расскажу, обязательно расскажу, — пообещала Лена и тут увидела того, кто стоял в коридоре. Это был мальчишка ее лет. Невысокий — примерно такого же роста, как и она. Светловолосый. Он чуть наклонил голову и пристально, не опуская взгляд, воззрился на нее. Девочке стало тревожно. На нее еще никто так не смотрел. Она поспешно закрыла за собой дверь и понесла малышку к кровати, стараясь выкинуть из головы непонятное происшествие. Хотя что тут такого — это один из гостей. Наверное, чей-то сын, просто вышел в коридор. И вдруг увидел незнакомую девочку, да еще своего возраста, вот и уставился. К тому же неизвестно, что она здесь делает. Это Лене ясно, что она в няньках, а другим, может, и непонятно.

Ну и ладно. Не всем же отдыхать, кому-то и работать надо. Однако все равно Лена прекрасно понимала, что она здесь — не помощница, а прислуга. Няня. Но ей почему-то не хотелось, чтобы этот мальчик относился к ней как прислуге.

— Ну, это же не его ребенок, — одернула она себя. — И ко мне он никакого отношения не имеет.

Но вообще — какое он имеет право так на нее смотреть! Девочка переодела малышку в пижамку, правда, с большим трудом: та уже вяло шевелила руками и ногами, и уложила ее в кровать.

Сонная Машка потребовала:

— Мышу дай.

Девочка протянула ей любимую игрушку, уложила рядом и тоже укрыла одеялом.

— Сказку, — сонным голосом потребовала малышка, изо всех сил пытаясь держать глаза открытыми.

— Жила-была Мыша, — начала Лена.

— Давай, — одобрила Машка и закрыла глаза.

— Один раз пошла Мыша погулять. И нашла на дороге большую пуговицу. Она очень обрадовалась. У нее на сарафанчике как раз не хватало пуговицы, поэтому она его и не носила, — сочиняла Лена на ходу.

— Угу, — пробормотала Машка, не открывая глаз.

Девочка воодушевилась и продолжала:

— Она пришила пуговицу к сарафанчику, надела его и отправилась дальше. Шла, шла и нашла монетку. Положила ее в карман сарафанчика и обрадовалась: раньше ей негде было что-нибудь хранить. А теперь она могла взять с собой в дорогу все что угодно.

Лена приостановилась и прислушалась к дыханию малышки. Оно было ровным и размеренным.

«Спит», — подумала она, поднялась и осмотрелась. Комната просторная. На стене висит детский рисунок, видимо, только вчера нарисованный. Она подошла к нему и тихонько рассмеялась: совершенно узнаваемая на ней была изображена Мыша.

«У девочки талант», — отметила она и села на пол к столику. Теперь можно спокойно все попробовать. Особенно ей понравились корзиночки с сырным кремом. Внутри к тому же были орешки. Салатик тоже неплох. Она его доела и взяла еще пару корзиночек.

За дверью слышался ровный праздничный гул — звенели бокалы, кто-то смеялся, тихо играла музыка.

Осторожно в комнату вошла Наташа, посмотрела на Лену, потом на кровать — и удивилась:

— Спит. Как это тебе удалось?

— Не знаю, — девочка встала с пола и пожала плечами. — Маша сама захотела.

— Надо же, раньше с ней такого не бывало. Она поела?

— Да, — и Лена отчиталась по кормежке — чего и сколько малышка съела.

— Точно? — поразилась Наталья.

— Что — точно? — Тихонько переспросила девочка.

— Ну, она действительно столько съела? И не сопротивлялась?

Лена представила себе веселенькую картинку: она привязывает Машку к стулу, запихивает ей в рот корзиночки с салатом, а та крутит головой и пытается стукнуть ее ногой, изо всех сил вырываясь из веревок. Девочка хихикнула, потом сделала серьезное лицо и сказала шепотом:

— Ей очень корзиночки понравились.

— Ты просто чудо! Еще никому не удавалось ее ничем накормить.

«Ничего, когда проголодается — ест как миленькая», — Лена вспомнила, как вчера на прогулке малышка вгрызлась в батон хлеба, и скромно пожала плечами.

— Да, может, ты еще что-то хочешь? — спохватилась Наташа. — Или пойдем туда, ко всем?

Лене вовсе не улыбалось сидеть вместе со взрослыми за накрытым столом. Тем более что она никого не знала. И к тому же там этот парень… Нет уж, лучше посидеть тут!

— Спасибо, но я здесь побуду. Вдруг девочка проснется? — схитрила она.

Наташа с уважением посмотрела на нее и согласилась:

— Хорошо. Сейчас я тебе принесу еще кое-что. И вышла.

Лена подумала: чем бы развлечься, однако ничего подходящего не было. Одни плюшевые игрушки. Наверное, где-то есть и книги, но они, скорее всего, для малышей. Интересно, сколько еще будет продолжаться застолье?

Наташа принесла на подносе большую бутылку «Пепси-колы», пирожные и фрукты. И протянула Лене конверт.

— Что это? — покраснев, догадалась девочка.

— Деньги. Ты сегодня очень меня выручила.

— Спасибо, — слегка запинаясь, отказалась она. — Но я не могу взять.

— Почему? — удивилась Наташа.

— Ну, вы и так меня накормили очень вкусно, и потом — у вас сегодня праздник… — А в голове вертелось: туфли нужны в самом деле позарез! И она честно сидела с девочкой. Лена еще не отдавала себе отчета, что отказывается из-за того парня в коридоре. Пока все было нормально — и он, и она сидели в гостях, вкусно ели, немного скучали. Но если она возьмет деньги, то разница между ними станет очевидной. И девочка решительно покачала головой.

Наташа внимательно посмотрела на нее, задумалась и, видимо, что-то сообразила.

— Хорошо, — легко согласилась она и снова вышла из комнаты. А когда вернулась, в руках у нее была большая красочная коробка. Паззлы!

— Это тебе, — протянула Наташа коробку девочке. — Мне давно подарили, но заниматься этим совершенно некогда. Ты собирать их любишь?

— Да, очень, — искренне призналась Лена. Она, правда, не собирала такие большие — на 1000 деталек. Это дорогое развлечение. Но небольшие, которые им в школе дарили на Новый год и окончание учебного года, складывала с удовольствием.

— Вот и отлично, — обрадовалась Наташа. — Тогда это тебе будет интересно. Посиди еще немного, ладно?

— Конечно, я все равно никуда не тороплюсь, — улыбнулась Лена.

— Она проспит часа два, — кивнула Наташа на малышку. — Так что отдохни пока.

И ушла к гостям. А девочка осталась одна, если, конечно, не считать Машки. Но та тихо посапывала в кроватке, и, похоже, ей снились счастливые сны.

…Антон сидел в комнате за накрытым столом, перед ним была тарелка с куском торта, но он его не видел. Перед глазами стояла девочка с малышкой на руках. Как мадонна, она печально посмотрела на него огромными темными глазами и медленно закрыла дверь. А он не мог еще, наверное, целую минуту сдвинуться с места. И сейчас напряженно думал — кто она? Почему осталась там, с маленькой девочкой? Хотя, конечно, с малышкой Николая кому-то надо сидеть. Значит, ее попросили, и она согласилась. Но с кем она пришла? Сам Антон явился сюда, когда уже почти все были за столом. Так что вычислить, кто она, невозможно. Оставалось надеяться на тот момент, когда гости начнут расходиться. Обычно все прощаются бурно, долго, приглашая друг друга к себе, и если поторчать в прихожей, то можно понять, кто, откуда и с кем пришел. Мальчик немного повеселел, надо было только дождаться конца праздника.

Можно, конечно, просто пойти в ту комнату, где сидит эта девочка, заговорить о чем-то и познакомиться. В общем-то почему нет? Но о чем заговорить? Вот так — «Здрасьте, это я»? Как-то неловко. И это при том, что Антон не был нерешительным или робким. Просто есть в этой незнакомке что-то такое…

Лена повертела в руках коробку с паззлами: вот это повезло! О них она и не мечтала. Подружка, конечно, могла бы подарить ей на день рождения мозаику, но Таня обычно приносила книги. Лена была рада. Она очень любила читать, а книги сейчас дорогие. Поэтому насчет паззлов даже не заикалась — надо же совесть иметь. Это все же просто игра, хотя и очень интересная.

Но теперь можно будет и поиграть. Девочка посмотрела на коробку: замок, а перед ним небольшой водоем с фонтаном. Вокруг много зелени, и голубое, с облаками, небо. Лена сладко вздохнула в предвкушении того, как она начнет все это собирать, и посмотрела в окно. Там небо было почти таким же, как на крышке коробки. Девочка улыбнулась совпадению, отложила подарок и повернулась к столу, заставленному вкусной едой.

Первым делом открыла «Пепси», налила в стакан и приступила к дегустации пирожных — не каждый день так кормят! Они были маленькие, словно для куклы, раза в четыре меньше обычных, и очень разнообразные. Тут и «картошка», и эклер, и песочные, и бисквитные, и корзиночки. Съедались они моментально, просто таяли во рту. Лена остановилась, только прикончив половину.

После пирожных она потянулась к фруктам и выбрала крупный желтый банан. Жизнь была прекрасна! Девочка покачалась вправо и влево на вертящемся кресле. Красота! Вот только некстати вспомнился мальчик, которого она видела в коридоре. И вдруг Лена разозлилась. Какое право он имел так на нее смотреть! Теперь ей казалось, что взгляд был презрительным и высокомерным. Подумаешь — хозяин жизни! Наверное, из этих, для которых сто рублей — не деньги. А вот для нее это не так. И еще неизвестно — что хуже: считать каждый рубль или выкидывать их на ветер в казино.

Но если честно, то вечная нехватка денег утомительна. Вот бы выиграть в лотерею!

В кроватке мирно сопела Маша, за стеной двигали стулья, галдели и смеялись.

«Интересно, долго они еще будут развлекаться?» — Лена подумала о том, что ей надо к понедельнику написать реферат по истории. Досадно. Но в конце концов, подумаешь — реферат! Ну, посидит чуть подольше. Или сдаст на следующей неделе. И она взяла очередную грушу. На тарелке оставалось несколько плодов киви. На полчаса хватит, а потом…

— Привет, — услышала она и оглянулась. Машка, совершенно выспавшаяся, лежала в обнимку с Мышей и смотрела на Лену ясными глазами.

— Привет, — улыбнулась Милена. — Вставать будешь?

— Буду!

Малышка стала энергично выпутываться из одеяла. Девочка подошла к ней и помогла. Потом отвела ребенка в ванную умыться, отчаянно надеясь, что того мальчика в коридоре не окажется. Ей повезло. Его не было. Зато там оказалась Наташа.

— О, проснулась, лапуся! — обрадовалась она. — Есть будешь? Сейчас принесу тебе что-нибудь. Ты что хочешь?

И Машка, покосившись на свою «няньку», заявила:

— Мыша хочет казинку.

— Что? — изумилась Наташа. — Какую «казинку»?

— Наверное, корзиночку с салатом, — предположила Лена, и малышка утвердительно и очень энергично затрясла головой.

— Отлично, — улыбнулась Наташа. — Умойтесь, а я сейчас принесу.

И пошла на кухню. Лена повела малявку обратно в комнату, и на ходу удивилась: вчера Машка нормально выражала свои желания, не прибегая к помощи Мыши. А теперь — Мыша есть хочет, Мыша спать хочет… Странно это.

Она переодела девочку из пижамки в костюмчик, в котором та была днем. Затем они застелили — вдвоем! — кроватку покрывалом и уселись на ней рядышком. Машка держала Мышу на коленях и рассказывала, что в этом доме у Мыши большая комната, больше, чем раньше.

— Тебе здесь нравится? — осторожно спросила Лена. Все-таки непонятно, куда делась первая мама девочки. Но не спрашивать же у нее!

— Не знаю, — ответила та, и перевела разговор на Мышу — какая она замечательная. Лена поддакивала и делала вид, что удивляется разнообразным талантам игрушки, вернее, Машкиной подружки. А может, Машка представляет, что Мыша — это она сама? У них даже имена похожи: Маша — Мыша… Кто знает!

В самый разгар беседы Наташа вкатила сервировочный столик, а следом за ней вошла пожилая женщина с очень добрым лицом.

— Баба Лиза! — всплеснула ручками Машка.

— Это вот наша Лена, — представила Наташа девочку. — А это наша выручательница Елизавета Львовна пришла. Так что можешь идти отдыхать.

Лена нерешительно встала и посмотрела на девочку.

— Завтра приходи! — велела та.

Все рассмеялись, и Лена направилась к выходу.

— Коробку не забудь! — спохватилась Наташа. — И спасибо тебе огромное. Я просто не представляю, как без тебя выкрутилась бы.

— Ты уж извини, Наташенька! — заговорила пришедшая женщина. Голос у нее был очень добрым. — Прямо беда — мои с утра неожиданно ушли по делам и на меня внучку оставили. Как только освободилась, сразу приехала.

— Ничего, — успокоила ее Наташа. — Нам Леночка помогла. И Машке она понравилась.

— И Мыше! — вставила малышка. Все опять рассмеялись, и Лена пошла домой.

В коридоре никого не было. Она быстро выскользнула на лестничную площадку. Прижимая к груди огромную коробку с паззлами, девочка тихонько, не спеша, спустилась по лестнице. За спиной осталась роскошная квартира, веселый праздник, симпатичная девчушка со своей няней и тот мальчик. Почему-то она вдруг о нем вспомнила, и ей снова стало неловко, как и в тот момент, когда она его увидела.

— Ну и ладно, — с досадой пробормотала Лена. — Подумаешь…

Но о чем надо подумать, она сама не знала.

Мама радостно ее встретила:

— Справилась?

— А то! — гордо сказала Лена. — Вот, смотри, паззл подарили! И еще накормили классно.

— Так у них все закончилось уже?

— Нет, пришла Елизавета Львовна. Это она обычно с девочкой сидит. И меня отпустили… Мам, я денег не взяла, — после некоторой паузы сказала Лена извиняющимся голосом.

— Ну и ладно, — улыбнулась мама. Она знала свою дочку. Если та что-то делала, значит, так было нужно.

— Они все-таки угощали, и вот — подарили…

— Все отлично, — обняла ее мама. — Не переживай. Кстати, тебе подружка звонила.

Милена обрадовалась и пошла ей перезванивать. Они не могли долго не общаться.

…Антон ждал до самого вечера. За окном стемнело, народ поутих, заскучал, потом все стали расходиться. У него дрогнуло сердце: сейчас. Сейчас она появится снова, и он узнает, с кем девочка пришла, а потом у Николая выяснит ее телефон. Или еще попросит пригласить. Он не представлял, что будет, если не сможет увидеть незнакомку еще раз. Это невозможно!

Гости уходили. Дамы целовались с хозяйкой дома, мужчины трясли руку Николаю, улыбались Антону. Наконец никого не осталось, и Наташа, тяжко вздохнув, стала собирать грязную посуду.

Антон ничего не понимал. Значит, она до сих пор с Машкой? Но Машка только что прошла с Елизаветой Львовной в ванную — будет укладываться спать. Он заглянул в Машину комнату — никого. Только смешная игрушка с длинными ногами лежит на кровати. Может, это девочка в нее превратилась? От этой мысли ему стало весело.

Интересно все-таки, куда она исчезла? Но главное — откуда она взялась на его голову! Он пошел и спросил у Николая:

— А здесь еще девочка была такая… И замялся — как спросить?

— Никого не было, — пожал плечами тот.

— А с Машкой кто сидел?

— Елизавета Львовна, — не раздумывая, ответил Николай и пошел помогать жене.

Антон посмотрел ему вслед — маме он так не помогал! Да и вообще они с матерью не очень ладили. Хотя первое время Николай был внимательным — Антону тогда исполнилось всего десять, и он очень гордился, что у него наконец появился отец. Надо сказать, что отчим у него неплохой — никогда не зашибал, не дрался, как у некоторых ребят из класса. Сразу как он появился, купил большой телевизор, видеомагнитофон и компьютер. Мама стала ярко одеваться и даже как будто помолодела. Правда, в позапрошлом году, когда Николай с ней как-то вечером ссорился, Антон узнал, что она сделала пластическую операцию… Они громко говорили, и мальчик тогда много чего услышал…

Потом родилась Машка. Отчим очень радовался, что у него теперь есть дочка. Даже вставал к ней по ночам. Хотя у него работа очень сложная, и на ней не отоспишься. Но Машка росла, а проблем становилось все больше. Мама часто уходила по вечерам, нарядная, возвращалась веселая и ласковая, а Николай вдруг стал резко с ней разговаривать. Говорил, что она должна быть дома, что у нее маленький ребенок. На это мама смеялась и отвечала, что она ему ничего не должна. В такие дни Антону хотелось убежать от них куда-нибудь подальше.

А затем и Николай начал задерживаться по вечерам. Мама дожидалась его прихода и кричала, что он со своей… как ее там! — дождется! Чего дождется — Антон тогда не понимал. Он вообще старался не слушать, о чем они кричат. Просыпалась Машка, хныкала, он успокаивал ее, как мог, чтобы родители не услышали и не стали ругаться еще больше.

Потом Антон узнал, что у отчима кто-то есть, и заочно возненавидел эту женщину, которая обижает его маму и отнимает у него отца, которого ему всегда не хватало.

А однажды мама не пришла домой. Николай забросил работу и неделю искал ее. У них поселилась Елизавета Львовна, которая раньше просто подменяла маму, когда той надо было куда-то идти, и еще — тоска. Страшная тоска…

Целую неделю Антону снились кошмары. Он рвался куда-то бежать, кого-то спасать, кто-то гнался за ним… Николай перестал бриться и не расставался с телефоном. Несколько раз даже ездил в морг — опознавать трупы, и, возвращаясь оттуда, напивался вдрызг. Антон жалел его, но больше всего он жалел маму. Ее так и не нашли.

Она нашлась сама. Через неделю позвонила по телефону и попросила отца подать документы на развод.

— Ты где?! — ахнул Николай.

— В Париже, — хладнокровно сообщила мама и потребовала передать трубку сыну.

— Ты хоть представляешь, что мы тут пережили? — рявкнул Николай, но трубку передал.

Мама говорила с Антоном очень ласково, но как-то… Очень издалека. Ну еще бы — Париж — он вон где! Она сказала, что Николай ее измучил, что у него другая женщина, поэтому она с ним больше жить не может. Сейчас она у друзей в Париже, а Антон пусть остается с Николаем. Пока она не может взять его к себе, это сложно, но потом…

Связь прервалась.

Антон не понимал — почему так случилось? За что мама его бросила?

Наконец решил, что во всем виновата та женщина, с которой встречался Николай. А через три дня появилась и она, Наташа. Если бы Антон встретился с ней где-то на улице, то решил бы, что она ничего: симпатичная, и улыбается приятно, и слушает внимательно. Но она та, из-за которой уехала мама.

Машка сразу пошла к ней на руки, лопотала о чем-то, и они, кажется, сразу понравились друг другу. Но Антона улыбками не купишь! И он не разговаривал с Наташей. Конечно, не отворачивался к стене, когда она просила о чем-то, молча кивал, делал, но на попытки завести беседу не реагировал никак. Отмалчивался. Николай этого не замечал — он с головой погрузился опять в работу, а Наташа, похоже, ему ничего не говорила.

Антон видел, что она не из ябед и нытиков, но это ведь из-за нее уехала мама. Такое нельзя простить. Поэтому он не мог спросить сейчас у Натальи, откуда взялась та девочка.

После того как документы на развод были подписаны, опекунство над Антоном и Машей оформил Николай. Почему-то мама не возражала. У нее там были какие-то дела, и она так ни разу не приехала. Почти что за два года…

Антон жил в одной квартире с Натальей целый год. Под конец даже Николай стал замечать неладное, пытался поговорить с мальчиком, убеждал, что Наташа очень хороший человек, и все прочее. Антон не спорил и не соглашался. В конце концов прошлой осенью отчим купил эту квартиру, новоселье в которой сегодня отмечали, а ту, старую, оформил на Антона. Пока в новой шел ремонт, он переехал вместе с Натальей и Машкой на квартиру к другу, благо тот был в длительной командировке.

Чтобы парень не оказался без присмотра, Николай попросил пожить с ним свою тетушку. Та Антона любила, кормила его обедами, следила, чтобы он ходил в чистом, и сообщала Николаю о его успехах в школе. Но влиять на него она не могла. И тот не стал курить и пить только потому, что приятели в школе очень уж активно его угощали. А он не любил от кого-то зависеть. Ни от чьего-то кошелька, ни от мнения.

Мать звонила иногда. Но всегда это были короткие, быстрые разговоры — как дела, нужны ли деньги? Он всегда отвечал, что дела отличные, денег не надо, и ждал — пригласи! Позови! Пешком дойду!!!

Но мама торопливо чмокала в телефонную трубку и на этом беседа прекращалась. Тетушка Валентина как-то пожаловалась Николаю, что после таких звонков Антон ходит сам не свой. Николай нарушил свое правило — не вмешиваться, — позвонил бывшей жене и взорвался:

— Денег жаль на переговоры — пиши письма. Он ведь ждет звонка, ты же мать! Хочешь, я отправлю его к тебе на месяц? Не за твой счет, не бойся! Ты бы на него посмотрела, какой он после твоих трехминутных разговоров!

Но бывшая жена послала его куда подальше и сказала, что сейчас она ждет ребенка, и у нее нет возможности заниматься Антоном.

— Он на месте, учится в школе, зачем что-то придумывать? Вот потом…

И попросила пока ничего Антону про будущего братика или сестричку не говорить.

— Зачем тебе еще ребенок? — искренне удивился Николай. — Ты же кукушка!

И бросил трубку.

Антон ничего не знал об этом: Николай не стал рассказывать. И тете Вале запретил, хотя она была в курсе:

— У парня переходный возраст, а его мать родная бросила — с ума сойти!

Звал с собой на рыбалку, ездил с ним по Подмосковью, обещал, что обязательно летом поедут все в Париж.

— Только учись хорошо, ладно? — взял с него слово. Кстати, это Наташа Николая научила. Захочет поехать — будет стараться. А будет учиться — на глупости времени меньше останется.

Теперь Антон уже почти понимал, что маме не до него — она занята какими-то своими делами. Он просто хотел посмотреть ей в глаза. И даже ни о чем не спрашивать — просто посмотреть…

Антон жил, думая только об этом — закончить год хорошо и поехать в Париж. Подтянулся по всем предметам. Даже химия, в которой он никак не мог разобраться, стала ему не так противна. Оказывается, если старательно учить предмет, то он в конце концов будет понятнее. И выходит, не так уж и трудно — учиться хорошо. В общем, в жизни на ближайшие полгода все ясно и просто.

И вдруг…

Эта девочка, которая несла засыпающую Машку…

Машка никогда и ни к кому не шла на руки. И вообще — никого не подпускала к себе. А уж энергии у нее хватало, чтобы уложить сотню воспитателей! По этой причине она не посещала садик, хотя была возможность отдать ее в один, очень хороший. Но Маша ходила туда всего два дня. После этого и Машка, и воспитательница категорически отказались дальше встречаться. Пришлось опять просить Елизавету Львовну посидеть с Машкой. Елизавета Львовна была единственная из посторонних, кто переносил ее больше десяти минут. Ну, еще Наташа с ней справлялась, ничего не скажешь. Антон это признавал. Конечно, девочка любила отца и еще Антона. Он тоже любил сестричку, хотя она в какой-то момент отняла у него внимание мамы. Но потом их мама пропала совсем, а Антон остался. И Машка осталась. Она так смешно звала его: Тотоша. Сначала, когда только научилась говорить, произносила «Тоша», а потом, когда услышала стихотворение «Мойдодыр», в котором был крокодил с двумя детьми: Кокошей и Тотошей, стала называть его «Тотоша».

А тут какая-то незнакомая девочка, которую он раньше никогда не видел и даже не подозревал о ее существовании, несет его сестричку, и та обнимает ее за шею, что-то тихонько говорит. И девочка отвечает ей нежно и ласково. И этот взгляд…

Такие глаза он видел только на иконах.

Может, она не существует, а просто привиделась ему в коридоре? Странно, что Николай ничего о ней не знает. Как тогда ее найти? И надо ли искать? Она наверняка из благополучной семьи. Станет ли с ним разговаривать?

Но он не мог перестать о ней думать…

Лена проговорила с подружкой почти час. Та была под впечатлением поездки и взахлеб рассказывала про дачу папиного начальника и обо всем, что там видела.

— Представляешь, у него есть лошадь. Собственная! — кричала она в трубку. — И я на ней каталась!

— Тише! — смеялась Лена. — А то оглохну. У меня сегодня шумовой удар уже был, — вспомнила она Машкины вопли.

Танька чуть успокоилась и дальше говорила не так громко. Чудес на той даче хватало. Кроме лошади, там еще было три кошки, две собаки, говорящий ручной скворец, огромный белый попугай и белая полярная сова. Это не считая обычной живности — козы, куры, свиньи и гуси. Присматривала за всем этим хозяйством еще не слишком старая мать начальника, пенсионерка.

— Жили у бабуси два веселых гуся, — хохотали девочки.

— Ну, там не два, а целый десяток, — уточнила Таня.

Потом, отсмеявшись, поговорили о своем, наболевшем. Танька уговаривала подружку поехать на книжный развал. Посмотреть, купить что-то…

— Ладно, только на неделе не получится: он до двух работает, а у нас уроки. Вот в следующую субботу можно.

— Идет! — обрадовалась Татьяна, но тут ее отогнали от телефона. Видимо, родители ждали звонка.

Лена сообразила, что не спросила, придет ли подружка завтра в школу. Но теперь звонить было уже неудобно, и девочка стала укладываться спать.

Лена легла, но перед сном еще раз посмотрела на свою коробку с паззлом. Завтра надо будет подумать, где его можно складывать. Доску какую-нибудь найти, что ли? За один день его не соберешь, а письменный стол надолго занимать нельзя. Где тогда уроки делать?.. Рисунок красивый. Можно будет начать с замка. Вернее, сначала рамку собрать, а потом замок.

Девочка погасила свет и внезапно толчком проснувшейся памяти вспомнила взгляд того мальчика в коридоре. Исподлобья, то ли сердитый, то ли несчастный… Трудно понять. По коже пробежала зябкая дрожь, и девочка поплотнее укуталась в одеяло. Но это не помогало. Почему он так смотрел на нее? Хотел что-то сказать?

Лена вдруг сообразила, что в принципе можно узнать у Наташи, кто этот мальчик — уж своих-то гостей она знать должна, — а потом спросить у него: что он хотел ей сказать?

Но это немыслимо. Она конечно же его никогда не увидит и не сможет ему позвонить. Они слишком разные. Он, скорее всего, из сытого обеспеченного семейства. А такие обычно с такими же и дружат. Танька не в счет — она одна на миллион. Так что не надо думать о том, что невозможно. И в этот момент Лена окончательно поняла, что больше всего хотела бы с ним встретиться.

Заглянула мама:

— Ты уже улеглась? А сейчас ко мне Наташа заходила.

— Наташа? — удивилась Лена. — А зачем?

— У нее к тебе большая просьба. Я дала согласие, просто потому, что надо помочь. Ну, и вообще…

— Какая просьба? — девочка насторожилась.

Понимаешь, та женщина, которая сидит с малышкой…

— Елизавета Львовна, — подсказала Лена.

— Да, так вот, она может быть у них только до двух часов.

— Понятно, — засмеялась девочка. — В больших дозах ее выносить трудно!

— Ну, еще и потому, что у нее есть внучка, которая до двух в школе, а потом ее тоже не с кем оставить.

— Ну и что?

У Наташи сейчас практика, занятия, и она приходит домой не раньше пяти. И вот на это время она просила тебя посидеть с девочкой.

— Меня? — Лена села в кровати. — А…

— Это только на три часа в день. И то не очень надолго. В конце мая или даже чуть раньше у нее практика заканчивается, и тогда ты свободна. И еще: она будет платить по пятьдесят рублей в час. Она настояла на этом, и я не стала отказываться.

— Сто пятьдесят в день! — ахнула Лена. — Здорово! Мам, я справлюсь, честное слово. Машка — она ничего, если с ней играть.

— Ну вот и поиграешь. В общем, завтра в два часа пойдешь к ним и будешь ждать, когда придет Наташа.

Мама встала и отправилась спать, а Лена еще немного полежала, думая, чем бы завтра занять Машку и на что потом можно будет потратить деньги. Ей очень хотелось купить новый купальник, а то старый еще в том году стал неприлично мал. И еще темные очки, и пару видеокассет. Ну и, если останутся деньги, тогда на книжный развал можно будет съездить уже не с пустыми руками!

Незаметно Лена уснула. Отчего-то ей приснилось море — синее, бескрайнее, над которым ярко светило солнце. Наверное, от этого и настроение у нее с утра было солнечным.

Таня в школу не пришла. Видимо, решила последовать совету подружки и позаниматься дома музыкой. Все равно в этом году только один переводной экзамен, и тот по математике.

Весь день в школе Лена сидела как на иголках. Она думала, удастся ли ей справиться с Машкой в течение целых трех часов? И надо ли малышке в это время есть, спать или гулять? И во что ее одевать, если придется идти на улицу? Вчера мама ничего про это не сказала. Но потом Лена решила, что Елизавета Львовна должна все это знать, и у нее можно спросить. И девочка немного успокоилась.

После уроков она поспешила домой, бросила сумку в прихожей и сразу отправилась к соседям.

Елизавета Львовна открыла моментально и очень обрадовалась:

— Леночка, как ты вовремя! Маша спит. Скоро проснется, ее надо будет покормить. Пойдем покажу чем.

Она провела девочку на кухню, достала кастрюльки и баночки с детским питанием.

— Вот овощной суп, котлетки с картофельным пюре, потом пусть поест, что хочет, из сладкого — любое фруктовое пюре открывай. Греть не надо. Одежда для прогулки на стуле, курточка на вешалке, — торопливо говорила женщина, собирая свои вещи. И спохватилась: — А ключ от дома у тебя есть?

— Нет.

— Ну тогда и не ходите никуда. Ничего, утром мы с Машей уже гуляли, а вечером Наташа сама с ней сходит. Найдете, чем дома заняться?

— Конечно, — улыбнулась Лена. Елизавета Львовна внимательно на нее посмотрела и внезапно перекрестила:

— Ну благослови тебя Бог, деточка. Ухожу, вечером свяжусь с Наташей по телефону. Да, — спохватилась она. — Вот тебе мой номер, на всякий случай. Если будут какие-то вопросы, звони.

И она ушла.

Лена закрыла за ней дверь, постояла в прихожей, осмотрелась по сторонам — вчера она толком ничего не увидела. Да, красота! Стены как будто гранитом выложены — даже сверкают… А кстати, откуда здесь свет? Подняла голову — и ахнула. Потолок весь был словно усеян звездочками. Сначала она не поняла, потом присмотрелась — да он ложный! Немного ниже настоящего, и в нем вмонтированы небольшие лампочки. Вся проводка, видимо, помещалась в промежутке между этим потолком и настоящим.

— Здорово! — тихонько удивилась она. — Только, наверное, это очень сложно сделать.

Хотя специалистам, может быть, раз плюнуть. Девочка спохватилась, что торчит неизвестно зачем в коридоре. А что, если малышка проснется? И пошла к ней в комнату. Осторожно открыла дверь — спит. В обнимку со своей Мышей. Вот ведь придумала — Мыша! А здорово. И всегда можно сказать — это Мыша хочет мороженое. Надо бы взять этот метод на вооружение. Только Лена давно уже выросла из детских игр. А до взрослых еще не доросла. Некоторые девчонки из их класса уже хвастались взрослыми поклонниками, многие целовались. Но она не понимала — зачем так торопиться? Ведь нет там никакого чувства, сразу видно. Одни игры во взрослых. Чтобы другие завидовали. Только чему тут завидовать?

Девочка подошла к окну и задумалась.

Вот если бы у кого-то была любовь — сильная, невозможная, как у Ромео и Джульетты, когда и жизни не жаль — тогда еще можно было бы позавидовать. А так…

И опять — некстати — вспомнился вчерашний мальчик. Нет, все-таки в его взгляде не было высокомерия. Скорее боль. Но почему?..

— Привет! — Лена повернулась на голос. Машка уже проснулась и сидела, сжимая в руках Мышу, изумленно глядя на девочку.

— Привет, — Лена подошла к ней и присела рядом с кроваткой на корточки, так что малышка оказалась выше ее. — Что снилось?

— Мыша! — у нее, похоже, на все был один ответ. — Ты опять?

— Нет, я снова, — засмеялась Лена. — Мы с тобой поиграем, пока мама не придет, ладно?

— Поиграем! — обрадовалась Машка. — В страшный лес!

— Или еще во что-то, — уклончиво пообещала Лена. — Но сначала надо встать и умыться.

Машка, не спуская с нее глаз, поднялась, ухватила девочку за руку, и они пошли умываться.

Потом надо было кормить Мышу — ведь та очень проголодалась, пока спала. Машка заставила поесть и свою «няньку». Лена сначала колебалась, но малышка так уговаривала:

— Поешь, это вкусно! — говорила малышка, повторяя Ленину интонацию. Девочка не выдержала, рассмеялась и налила себе суп.

Котлет было наготовлено много. Машка пристально смотрела Лене в рот и делала те же движения, что и она. Пришлось пообедать. Было действительно вкусно.

После обеда они помыли посуду, причем Машка подавала грязные тарелки и ухитрилась не разбить ни одной. Лена украдкой посмотрела на часы — прошел почти час. Значит, осталось посидеть чуть больше двух. Ну ничего страшного. Теперь главное — придумать подходящую игру. Веселую, но при этом не слишком разрушительную.

Долго думать не пришлось. Машка потащила ее к письменному столу, на котором, оказывается, сегодня уже стоял самый настоящий компьютер! И как это Лена его сразу не заметила?

— Давай играть! — велела она.

— А как? — растерялась Лена.

— В игру! — Машка лихо нажала какие-то кнопочки, засветился экран, потом малышка, ловко орудуя «мышкой», что-то еще повключала, и перед ними оказалась на экране заставка детской игры. Она была довольно забавная. Мишка ходил по дому, находил какие-то вещи, наводил порядок и попутно играл во всякие игры — найти нужный цвет, подобрать буквы, отыскать цифры. Такая развивающая игрушка. Даже сама Лена увлеклась — так все здорово было. Но скоро малышка заскучала, стала ошибаться, и девочка поняла — с этим пора заканчивать.

Предложила поиграть во что-то другое. Машка быстро согласилась, выключила компьютер и уставилась на Лену:

— Во что?

— Во что? — задумалась девочка и посмотрела по сторонам. — О, давай покатаемся на слоне!

— Давай! — обрадовалась Машка. Они прекрасно уместились на нем вдвоем. Лена стала слегка раскачиваться из стороны в сторону, Как будто это слон идет, и начала рассказывать о том, что он идет по Индии, по джунглям. Высмотрела в куче игрушек обезьянку, слезла со слона и уже вместе с ней подошла к Машке:

— Ты кто такая? — запищала она, изображая мартышку.

— Маша! — храбро ответила девочка и стукнула мартышку кулачком по голове.

— Нет, так нельзя! — возмутилась Лена уже своим голосом. — Ты не должна с ними драться, если они не нападают. И даже если нападают — то все равно нельзя. С ними будет драться слон. Он большой, сильный и умный. А тебе надо с ними разговаривать. Поняла?

— Поняла, — кивнула Машка.

— Тогда давай еще раз.

— Давай, — согласилась она.

— Ты куда едешь? — снова запищала Лена.

— Нет, ты сначала спроси, кто я такая! — напомнила малявка.

— Ладно, — покладисто согласилась девочка. — Ты кто такая?

— Обезьянкиным голосом! — поправила Машка.

Лена вздохнула и повторила, уже пискляво:

— Кто ты такая?

— Я — Маша! — гордо ответила малявка.

Игра наладилась. То и дело Лена вытаскивала из угла очередного плюшевого зверя, приносила его восседающей на слоне Машке и начинала разговор. Обычно с вопроса: «Кто ты такая?» Причем каждый раз голос должен был быть совершенно другим. Змея шипела, утка крякала, свинюшка хрюкала… Машка сияла! С ней еще никто так не играл!

Наконец Лена выбилась из сил и предложила:

— Теперь ты посади их на слона, они тоже хотят прокатиться.

Машка скатилась с плюшевого чудовища с розовым хоботом и стала рассаживать на него всех зверей. Зверюшки падали, расшалившаяся малышка подбрасывала их в воздух. Началась война игрушек! Они с Леной кидались друг в друга мягкими зверятами, и удивительно, что ничего при этом не уронили из окружающих предметов. Наконец обе устали и уселись прямо на пол среди разбросанных игрушек.

Потом малышка изображала тигра, ползала на четвереньках и рычала. Наконец Лена прекратила это безобразие, сказав, что игрушкам пора спать. Тогда они начали их укладывать, и даже придумали колыбельную песенку:

Лена вспомнила, что за обедом забыла дать малышке фруктовое пюре, и предложила:

— Хочешь, пойдем поедим?

Машка кивнула. Она вообще смотрела на свою новую няньку с восторгом и соглашалась с ней во всем, ну, или почти во всем. Или это потому, что Лена не дергала ее — не бегай, не прыгай! — а просто играла и придумывала что-то интересное.

Они прошли на кухню, выбрали баночку с абрикосовым пюре со сливками, открыли ее, и малышка брала содержимое ложкой прямо оттуда. А Лена налила себе чай. После битвы очень хотелось пить. Здесь и нашла их вернувшаяся из института Наташа.

— Ну как вы тут? — нетерпеливо спросила она. Девочка поняла, что Наташа волновалась, справится ли она с Машей? Ведь пришлось оставить ребенка на четырнадцатилетнюю «няню». Лена поспешила ее успокоить:

— У нас все в порядке. Маша пообедала, очень хорошо. Я тоже поела, — смущенно призналась Лена.

Ей было неловко. Она привыкла, что у них дома точно рассчитывали — кому и сколько. И если кто-то съедал больше, то это значило, что другому не доставалось.

— Вот и отлично, что пообедали! — обрадовалась Наташа. — Вкусно?

— Очень! — искренне призналась Лена. — Особенно котлеты.

— Слушай, разогрей их, а? И мы вместе поуминаем, а то я целый день на ногах, — сказала Наташа и ушла к себе.

Когда она вернулась в домашнем трикотажном костюме, котлеты уже шипели на сковородке.

— Можно было в микроволновке подогреть, — заметила Наташа, доставая две тарелки. — Ну этому я тебя потом научу.

Она положила котлеты себе и Лене, добавила картофельное пюре, разогрев его прямо на блюде в микроволновой печи, и достала из холодильника помидорки и маринованные огурчики в банке.

— Огурец! — протянула руку Машка.

— Он — фу-у-у! — выразительно сморщилась Наташа и пояснила Лене: — Маленьким вредно.

— А сами едите! — укоризненно покачала головой Машка и надула губки.

— Я не ем! — поспешно сказала Лена и отодвинула банку от себя для большей убедительности.

Малышка успокоилась и больше соленых огурцов не требовала. Когда в ее баночке стало пусто, она потянула Лену за руку:

— Пошли, поиграем!

Лена посмотрела на уставшую Наталью, которая еще не успела поесть, запихнула остаток котлеты в рот целиком и кивнула: пойдем. А Наташа благодарно посмотрела ей вслед и продолжила ужин.

В комнате Машка уставилась на девочку:

— Давай играть!

— Давай. В ладушки.

— Это как? — удивилась Машка.

Пришлось научить. Сначала у малышки плохо получалось. Она путалась, но постепенно дело наладилось. Они азартно хлопали в ладоши и громко декламировали стишок про кашку, которую ели у бабушки.

— Мама, смотри, что я умею! — с восторгом закричала Машка, увидев входящую в комнату Наталью.

— Хорошо, ты мне покажешь, только сейчас проводим Лену. Ей домой пора.

— Не хочу… — губки у Машки подозрительно скривились. Она собиралась зареветь, не иначе!

— Ее мама ждет, — твердо сказала Наташа, и Машка вздохнула:

— Ты придешь?

Я завтра приду.

— Завтра — это сейчас, — деловито уточнила Машка, но Наташа покачала головой:

— Нет, ты ляжешь спать, и будет завтра.

— И она придет!

— Да, но после того как ты поешь, погуляешь и еще раз поспишь.

— Тогда я сейчас спать лягу, — пообещала Машка. Лена улыбнулась. «Все-таки неплохая она девчонка. А что энергии хоть отбавляй, так это ничего. Справлюсь».

Наташа вместе с Машкой дошли до двери, и когда Лена уже собиралась выходить, дала ей три купюры по пятьдесят рублей:

— Зарплата. И надеюсь, ты и завтра придешь.

— Конечно, только у меня уроки ровно в два заканчиваются. Я буду у вас в пять минут третьего, ничего?

— Ничего. Пять минут роли не играют. И поешь вместе с Машей, ладно? У нее аппетит лучше, когда кто-то рядом обедает.

— Я заметила, — улыбнулась Лена.

— Вот и отлично! — обрадовалась Наташа.

На лестнице без куртки было зябко. Наверное, похолодало. А может, это оттого, что она за последние три часа выложилась на полную катушку?

Мамы дома еще не было. Лена посмотрела на часы — ого, уже почти половина шестого. Ну и ладно. Девочка развеселилась, вспомнив, что они вытворяли с Машкой, и искренне пожалела Наташу. Что с ней будет, если малышка захочет продолжить эту игру? Завтра придется что-то придумывать не такое бурное, а то так и загнуться недолго.

Лена где-то читала о таком эксперименте, что ученые заставили, спортсмена повторять за младенцем все его движения. Через два дня он умер от перенагрузки. Конечно, не младенец — тому хоть бы что. Поэтому силы надо расходовать экономно. «Попробую с Машкой порисовать».

Тут она вспомнила, что завтра все-таки будний день, и уроки делать надо. Положила честно заработанные деньги на кухонный стол — чтобы мама, как придет, сразу увидела, — и села заниматься.

Всю следующую неделю Лена после уроков забрасывала домой сумку с учебниками и тотчас бежала к соседям. Машка уже привыкла, что когда она просыпалась, ее ждала новая подружка. Они вместе заправляли кроватку, старательно мыли посуду после обеда и начинали играть. Сначала непременно на компьютере — но только десять минут. А потом обязательно в ставшую любимой у Маши игру в путешествие на слоне.

Затем они рисовали, причем у Машки получались великолепные рожицы. У каждой — свой характер. То смешная, то грустная, то лукавая. Как это она ухитрялась — непостижимо! Причем всего несколькими неправильными кругами! Лицо, глаза, нос, рот. И все! Лена искренне удивлялась и придумывала для каждой рожицы свою историю. Маша внимательно слушала и рисовала новую.

В четверг Милена решила, что истории проще читать, чем сочинять, и принесла свою любимую книжку «Волшебник Изумрудного города». Она была большого формата, старая и растрепанная, читанная раз, наверное, тысячу. Или чуть больше. В ней были очень забавные рисунки.

Конечно, Лена давно уже ее не читала — потому что выросла и еще потому, что знала ее почти наизусть. Но Машка эту книгу еще не видела, и после обеда, когда Лена предложила почитать интересную историю, малышка с удовольствием согласилась.

Девочки — одна большая, другая — маленькая, — уселись рядом на полу на коврике, и Лена открыла книгу. Она знала, что сказка девочке должна понравиться, но даже не представляла себе — насколько! Малышка сидела и слушала, открыв рот. Она только раз закрыла его, поморгала глазами и заявила:

— У меня тоже есть Тотошка.

Это когда Лена прочитала, что у Элли был песик с таким именем.

— Да? — притворно удивилась Лена. Она решила, что Тотошка — это игрушка, вроде Мыши. — И где он?

— Он с нами не живет. Это мой брат! — важно заявила девочка.

«Понятно, — подумала Лена. — Теперь еще и брат появился. Ну и фантазия у человека! И главное — зовут, как щенка в сказке». Она улыбнулась.

— Он очень хороший! — сердито посмотрела на нее Машка. — Лучше всех!

— Верю, — успокоила ее девочка.

— Он придет, и ты увидишь! — Пригрозила малявка.

— А когда он придет? — решила уточнить Лена.

— Не знаю. Папа знает!

— А мама не знает? — осторожно спросила она.

— Мама не знает, — насупилась малышка. Лена решила дальше не расспрашивать. Похоже, что история непонятная и запутанная.

— Будем читать? — спросила она, Маша радостно кивнула.

Чтение продолжилось. Машка с удовольствием рассматривала картинки, иногда комментировала события. Например, она считала, что Людоеда надо было сразу запихнуть в котел.

— А зачем?

— Чтобы не обижал! — Машка даже удивилась. — Ты, что ли, не понимаешь?

— А может, надо убежать?

— Ага, а потом он других обижать будет.

Вообще-то логика железная, но все равно — жутковато такое от ребенка слышать. Лена не нашлась, что возразить. Так они и просидели до пяти часов: читали, разговаривали и рассматривали картинки. Когда пришла Наталья, Лена засобиралась домой. Тут Машка вцепилась в книгу и ни за что не хотела ее отдавать.

— Пусть она у вас останется, — предложила Лена. — Все равно я завтра приду и буду читать дальше.

— Наверное, сегодня придется этим заняться мне, — вздохнула Наташа. — Она же не отстанет…

— Не отстану! — подтвердила Машка, крепко прижимая книгу к себе.

Наташа с Леной рассмеялись, и девочка пошла домой, унося очередную зарплату. У нее уже накопилось шестьсот рублей! Вчера они с мамой сидели и думали, на что можно потратить эти деньги.

— Деньги случайные, так что ни проедать, ни откладывать их не стоит, — сказала мама.

— Почему это случайные? — обиделась Лена. — Я их заработала!

— Конечно, — обняла ее мама. — Я только хотела сказать, что эта работа ненадолго, и рассчитывать всерьез на такой заработок не стоит. Считай, что выиграла их в лотерею! И потрать на то, о чем давно мечтала. Вот туфли купили — хорошо. А еще можно…

Они долго прикидывали и так и сяк. В конце концов мама согласилась взять половину заработанного — на продукты. А остальные отдала в распоряжение дочки.

— Ты у меня умница, ерунду не купишь. Зато хоть раз у тебя будет то, что ты сама хочешь.

И теперь Лена думала — что же она хочет? Получалась ерунда какая-то. Когда денег не было, и проблем особенных не было. Ну хотелось то кассету, то еще что-то. А теперь к субботе у нее будет на руках триста пятьдесят рублей…

О-хо-хо… Куда такие деньги можно потратить? При том, что туфли она уже купила, а босоножки и прошлогодние сойдут. К тому же на следующей неделе еще столько же заработает, так что покупку купальника можно отложить на потом. Все равно сейчас он не нужен.

Значит, можно в субботу поехать на книжный развал! А там… Лена сладко вздохнула. Там столько всего интересного! Решено: в субботу — за книгами. И не только. Нужно еще купить хорошие ручки, тетради с красивыми обложками. И еще обязательно надо взять стирающую ручку. На контрольных просто незаменимая вещь. Одной стороной она пишет, а другой — стирает написанное. И еще… В общем, там будет видно. Теперь можно будет с удовольствием походить по этажам, выбирая подходящее, и главное — тут же приобрести. Конечно, надо взять с собой Таньку. Как же без нее?

Она сразу позвонила подружке и сообщила, что собирается на книжную ярмарку. Таня обрадовалась:

— Вот здорово! Походим. Только давай выйдем пораньше, чтобы времени хватило, а то они там в два часа уже складываются.

— В субботу в девять, пойдет? — прикинула Лена.

— Ладно, завтра в школе поговорим.

Таня хотела еще что-то сказать, но ее опять согнали с телефона. К ним домой постоянно кто-то звонил, и Таньке не давали долго болтать. Один раз у них с Леной был важный разговор, так Танька даже в шкаф спряталась. Но ничего не помогло — поймали, телефон отобрали, да еще воспитывали долго потом — чтобы думала не только о себе, а и об окружающих тоже. А что? Она думает. Но о ней тоже надо подумать! А то как другим поговорить, так можно, а как ей, так нельзя?! Нет справедливости в этом мире.

Лена отправилась делать уроки. Скоро конец учебного года, и школьные занятия останутся позади — как и унылая осень, и долгая зима. И, к сожалению, ее работа. Наташа в июне уже точно будет свободна, и прощайте, заработки! Зато появится масса свободного времени.

«Так что в каждом минусе есть свой плюс, — глубокомысленно подумала Лена и села за стол, очень много всего задали! Успеть бы все сделать».

В пятницу ничего особенного не случилось. Как обычно, Лена отправилась к Машке, они опять играли в разные шумные игры, а потом уселись на ковер читать. Удивительно, но со вчерашнего дня Маше никто ничего не читал! К пяти часам пришла Наташа. Она рассказала, что Машка вчера весь вечер рассматривала картинки, особенно внимательно ту, где был изображен Людоед. Шлепала его ручкой, сердилась на него, но книгу никому не дала.

— Лена будет читать! — заявила она.

Непонятно. То ли она решила, что раз книга Ленина, то и читать должна только она, то ли думала, что лучше ее никто не прочитает, то ли еще что было у нее в голове — Машка упрямо не хотела ничего пояснять. Но Лене стало отчего-то очень приятно.

Наташа не отпустила ее сразу домой, а позвала пить чай. Девочка пыталась сначала отказаться, но и мама, и дочка так уговаривали, что она не устояла.

На кухне кипел чайник, на столе красовался огромный торт.

— Садитесь! — пригласила Наташа обеих девочек и взяла нож, чтобы разрезать торт.

— Я хочу! — вскочила малышка. Удивительно, но Наташа передала ей нож. У Лены даже дыхание перехватило, когда она увидела, как неловко, но очень старательно Машка режет торт на неровные куски с кривыми краями. Причем иногда придерживает их сверху пальчиком. Но просто пальчиком — трудно, поэтому она стала держать всеми пальчиками, чуть ли не ладошкой. Ручка уже вся в креме, нож застревает, Машка пыхтит…

За несколько минут от великолепия торта не осталось и следа. Он весь распался на корявые кусочки с полуразмазанным кремом. Лена покосилась на Наташу — что она скажет на это безобразие? Но та посмотрела на старания малышки и кивнула:

— Хорошо, — и стала разливать чай по чашкам.

Торт оказался очень вкусным. И ему нисколько не повредило то, что он выглядел… так скажем, несколько помятым. На вкус, во всяком случае, это не повлияло. Лена съела целых два куска. И третий взяла бы, да постеснялась.

Наташа выглядела уставшей за день. Лене показалось, что она чем-то озабочена. Девочка знала это выражение лица. Оно обычно появлялось у мамы, когда до зарплаты оставалось несколько дней, и она начинала ломать голову, чем завтра кормить семью. Но здесь, в этом доме, вроде не должно существовать финансовых проблем. Что может волновать обеспеченную Наташу, у которой все в порядке! Или здесь тоже не все так просто? Хотя, это, конечно, не ее дело.

— Ты еще не устала от такой работы? — вроде бы между делом спросила Наташа. Лена ответила, что с этим ребенком она не устает, и ей показалось, что женщина была рада это услышать.

— Еще неделю посиди, ладно? В крайнем случае, две. У меня практика пораньше закончиться должна, тогда я смогу сама с ней заниматься.

— Жаль, — вздохнула Лена.

— Почему? — опешила Наташа. — У тебя времени будет больше.

— Зато денег меньше, — честно ответила она.

Наташа положила ей на тарелку еще кусок торта, заметив при этом, что они все равно одни не управятся. Потом сказала задумчиво:

— Ну что же, если не передумаешь, мы сможем договариваться. Мало ли куда мне надо будет съездить. Идет?

— Идет! — весело кивнула Лена и принялась за третий урок.

Она бы и еще посидела здесь — просто так. С Наташей было хорошо. Она вроде бы и взрослая, но не совсем. В смысле — не зануда. Не придиралась по пустякам. Не читала нотации. И вообще — было ощущение, что она все понимает. Но пришел с работы ее муж. Машка повисла у него на шее с радостным визгом, а Наташа — Лене это было слышно в кухне, — тихонько спросила:

— Как он?

— Так же, — неохотно ответил муж. — Боюсь, упустим мы его.

— Может, ей позвонить? — предположила Наташа совсем тихо после паузы.

— Ничего не даст, — почему-то зло ответил тот. — Ты знаешь!

Он пошел к себе в комнату переодеваться, а Наташа, заглянув на кухню, где Лена сосредоточенно допивала чай, сказала:

— Ну все, на сегодня отдыхай! Приходи в понедельник теперь, ладно?

— Хорошо, — улыбнулась девочка и встала. — Спасибо за торт.

— Это я сегодня зачет по педагогике сдала, — рассеянно сказала Наташа, и девочка поняла, что той не до нее, пора уходить.

Получила свою зарплату и пошла домой. Машка даже не уговаривала ее остаться — так была рада папе. Видимо, он много трудится и домой приходит нечасто.

Лена спустилась этажом ниже и открыла дверь своей квартиры. Мама уже вернулась. По пятницам она заканчивает работу на час раньше. А летом по пятницам их завод вообще не работает. Вроде бы здорово, но и платят из-за этого меньше. «Нет в мире совершенства», — как сказал мудрый Лис из сказки, о Маленьком Принце. Хотя это он говорил не о заводе и зарплате, но слова его подходили куда угодно. Действительно — нет в мире совершенства.

И еще в этой сказке есть такие слова: «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь». От этих слов перехватывало дыхание, и казалось, что все будет хорошо, надо только подождать и внимательно смотреть — сердцем.

— Ну что, кончилась твоя рабочая неделя! — весело сказала мама. Она что-то жарила к ужину. Оказалось — блинчики. С творогом. Вот это здорово! — Будешь есть?

— Нет, меня тортом угостили. Я попозже.

— Торт по поводу или без повода?

— Наташа зачет получила. По педагогике, — пояснила Лена и положила деньги на стол. — Вот, зарплату принесла. Мам, я на развал завтра съезжу, ладно? Мне там тетрадки надо всякие купить, ручки.

— Съезди, — легко согласилась мама. — И мне возьми тетрадь, на 48 листов. С красивой обложкой. С цветами или пейзажем.

— В клеточку?

— В клеточку. Да, тебе Таня звонила, просила перезвонить, когда придешь.

Оказалось — ничего страшного. Поездка не отменяется, все по-прежнему, просто подружка соскучилась. Понятно — она целыми днями после школы дома одна. Лена подумала, что надо будет на следующей неделе ее с собой захватить, вместе посидеть с Машей. И Танюшка развлечется, и малышке веселее будет. Они договорились, что завтра Таня придет к Лене утром, и они поедут на развал. Потом подружки поболтали с полчасика, пока Танькины родители домой не пришли.

Лена положила трубку и подумала, что «Волшебника Изумрудного города» они почти закончили, и в понедельник, скорее всего, надо будет начать читать Машке что-нибудь новое. Может, у них в доме есть интересные книжки или ей самой поискать? Вдруг вспомнила о разговоре Натальи и Николая в коридоре и удивилась — о ком это они говорили? Что могут упустить? Какую-то покупку, например, загородный дом? И кому не стоит звонить, потому что это все равно бесполезно? Какой странный голос был у Николая — как будто что-то вышло из-под контроля, и ничего нельзя сделать.

Лена спохватилась, что уроки не готовы, попыталась хоть что-то сделать, но почему-то ужасно потянуло в сон. Девочка с трудом дописала упражнение. Еще не сделаны задачки по физике. Но она легла спать и почти мгновенно уснула. Зашла мама, покачала головой:

— А ужинать?

Но будить не стала. Погасила свет и вышла из комнаты.

Утром Лена проснулась рано, хотя сегодня в школу идти не надо. Ну и хорошо. Незачем долго спать, если запланировано важное дело.

Она встала и пошла на кухню. Девочка поставила чайник, нашла в холодильнике вчерашние блинчики с творогом и облизнулась: вот и завтрак!

Хотя она старалась не шуметь, мама все равно проснулась и пришла на кухню.

— Чаю попьешь?

— Пожалуй. Ты поедешь сейчас?

— Ага.

— Тогда примерь. — Мама ушла к себе в комнату и вернулась с брюками.

— Сшила? Когда? — удивилась Лена.

— На неделе.

— И без примерки?..

— Вот и померяй. Но вообще-то я твои размеры знаю, — улыбнулась мама.

Брюки оказались супермодными — талия занижена, внизу широкие, а по бедрам — в обтяжку. Ткань шикарная — серо-голубая и слегка переливается. Да… У них в школе такие были только у самых первых модниц.

— Мам, как ты угадала?

— На работе журнал дали. А ткань давно лежала, еще бабушка ее покупала. Видишь — пригодилась!

Она была очень довольна, что дочке понравилось. Брюки и вправду сидели как влитые. И длина — в самый раз.

— Неплохо, — оценила мама свой труд. — И к ним кофточка от тети Лиды. У нее дочь в прошлом году покупала, а сейчас поправилась и не может носить, они и отдали тебе.

Кофточка тоже была модная. Так что в целом оказался шикарный костюм. Мама оглядела Лену и улыбнулась:

— Ну вот и отлично. И туфли тебе вовремя купили. И еще…

Она принесла черную блестящую куртку из прорезиненной ткани.

— Тоже от тети Лиды? — догадалась девочка.

Тетя Лида была маминой подругой. Ну не совсем подругой, просто работали вместе. Но проблемы у них были почти одинаковые — только дочка тети Лиды была старше на два года, и муж зарабатывал немного побольше. Так что время от времени одежда, которая становилась мала тети Лидиной дочке, переходила к Лене. А сегодня эта куртка оказалась очень кстати. Старая уже неприлично выглядела. Теперь, с новыми туфлями, брюками и кофточкой, у Лены был вид дочки олигарха. Хотя дочки олигархов, наверное, не ездят на книжный развал.

— Я тебе еще вчера хотела показать, — говорила между тем мама, любуясь приодевшейся дочерью. — Но сначала готовила, а потом смотрю — ты уже спишь. Ну и отложила примерку на утро.

— Я в этом поеду, ладно?

— Конечно! Только поешь сначала, — спохватилась мама. — А то я тебя знаю — уедешь на целый день и будешь ходить голодная!

Лена кивнула, сняла куртку, позвонила Татьяне, чтобы та немедленно одевалась и шла к ней, потом села завтракать. Судя по сонному Танькиному голосу, придет она не раньше чем через двадцать минут, значит, можно спокойно поесть.

Расчет оказался точным. Лена доела блинчики с творогом, допила чай, и в этот момент позвонила в дверь Танька.

— Мама, я поехала! — крикнула девочка, натягивая куртку.

— Деньги не забыла?

— А как же! — широко улыбнулась Лена. Взяла пустой пакет и открыла дверь. На пороге стояла Танька с таким видом, словно она все еще спит.

— Пошли, — Лена потащила ее по лестнице. В такое прекрасное утро лифта ждать?

На улице они переглянулись и направились к метро пешком. Можно, конечно, проехать несколько остановок на автобусе, но погода чудесная — почти совсем лето. Солнце, легкий ветерок шевелит зазеленевшие ветви… Пройтись — одно удовольствие. Новые туфли уже привыкли к ноге и не натирали.

Лена подумала, что Машка сегодня будет весь день с Наташей, и пожалела ее. Конечно, не Машку, а Наташу. Вот бедная — учится всю неделю, работает, сдает экзамены, и в выходные — расслабиться нельзя. Разве отдохнешь с такой егозой? Может, погулять с ней завтра? Бесплатно, конечно. А что — ей же не трудно.

Подружка, похоже, на улице проснулась окончательно. По крайней мере, глаза у нее были уже не сонные. Она оглядела Лену и оценила:

— Здорово выглядишь! Мама шила?

— Не все, только брюки. А куртку мне ее знакомая отдала.

— Круто! А я как?

Ну, Танька, как всегда, выглядела классно. Денег на одежду дочери родители не жалели, и как раз на той неделе произвели полную смену ее гардероба. Но наряды Татьяны Лене не годились: Танька пониже и помельче. С другой стороны это даже было неплохо. Народ в классе быстро бы просек, что Лена донашивает вещи за подружкой. Ребята у них разные. Могли и начать дразнить, если не хуже.

Девочки прошли до метро по бульвару. От чудесного воздуха, в котором уже были летние нотки, слегка кружилась голова, и хотелось прыгать, петь… Но дело было прежде всего, и они отложили прогулку на более позднее время.

Поездка показалась не очень длинной — тем более, что Лена всю дорогу рассказывала про то, как они с Машей играют.

Здание Олимпийского спорткомплекса было видно почти от самого метро. Подружки перешли проспект Мира, прошли мимо «Макдоналдса».

— Потом зайдем? — предложила Таня. — Перекусим…

— Не хочется, — схитрила Лена. На самом деле ей хотелось. Но денег на это было ужасно жаль. А если сказать правду, Таня, конечно, начнет ее угощать, но Лена гордая. Она ведь не сможет угостить ее потом, значит, и принимать угощение не стоит. Может, и глупо все это, но иначе она не могла.

Татьяна спохватилась, что у них с собой нет воды, и купила бутылку «Миринды» в киоске на улице. Так что к зданию спорткомплекса девочки подошли, полностью готовые к хождению по этажам.

У входа проскочили мимо охранника, который собирал билеты. Вообще-то после четырнадцати уже положено платить за вход, но Лена считала, что месяц-другой значения не имеют, и никто не погибнет, если она еще годик походит бесплатно.

Охранник не обратил на девчонок никакого внимания.

Подружки прошли через воротца, спустились по ступенькам в огромный зал и остановились в нерешительности.

— Ты что хотела купить? — спросила Танька.

— Тетрадки, ручки, может, еще что… А ты?

— Ну, пару детективов маме, — начала перечислять подружка, — папа просил автомобильный атлас по Москве, а то у него старый истрепался. И себе что захочется.

— А что хочется?

— Пока не знаю. Вообще-то много чего. На английском книжки, например, и еще что-нибудь.

Таня, помимо музыкальной школы, усиленно занималась английским языком — два раза в неделю ходила к преподавателю. И еще у нее было одно увлечение — она обожала романы о любви и скупала их все подряд. А тут таких просто море!

— Ладно, — решила Лена. — Пойдем пока посмотрим, что есть.

Проходя мимо прилавка, на котором лежали паззлы, Лена замедлила шаг и всмотрелась — нет ли такого, как у нее? Точно такого нет. Всю неделю у нее не было времени рассмотреть его. То работа, то уроки. И похоже, до середины мая не будет. Но уж потом…

Девочки застряли у прилавка с открытками. Танька накупила их целую кучу. Лена тоже не устояла, купила одну — скоро у папы день рождения. Он как раз должен приехать из командировки и буквально на следующий день… Ой, так ведь еще и подарок какой-то надо! Хорошую записную книжку. Или даже еженедельник. Но это на другом этаже. А пока они остановились у лотка с детскими книжками. Вот бы купить для Машки! Но все хорошие очень дорогие. Лена решила, что лучше поищет у себя дома. Читали же ей что-то в детстве!

Зато у прилавка, где были книжки со всякими гаданиями — от смешных детских до книг по картам Таро, — они застряли надолго. В конце концов выбрали одну, и Таня ее сразу же купила:

— Приедем, погадаем!

— Гадай — не гадай… — махнула рукой Лена и тут же воскликнула: — О, вот это да!

Танька мигом повернулась в ту сторону, куда смотрела подружка. Там на столике лежали книги по всем породам собак. Кроме того, еще и про кошек, и про хомячков, но это не главное. Главное — собаки!

Подружки буквально прилипли к прилавку. Дело в том, что Тане в этом году пообещали купить щенка, и папа разрешил ей самой выбрать, щенка какой породы она хочет. Безусловно, на этих взрослых целиком полагаться нельзя. Если им покажется, что тебе понравилось что-то не то, сразу забудут про все обещания и скажут:

— Ну, дорогая, конечно, что хочешь, но только не это.

Однако попробовать стоит. Тем более, если не выбирать каких-то безумно злых или очень уж странных собак, то может, и послушаются.

Глаза разбегаются — столько всяких книг! Тут Лена увидела одну очень толстую. Она так и называлась: «Выбираем щенка».

— Тань, посмотри!

Книжка оказалась интересной. Описание многих пород, причем с указанием качества — дружелюбная, охранная, боевая. Есть ласковые собаки, есть свирепые. Есть просто — себе на уме. Умные, но слушаются только когда им это выгодно. В общем, ценная книга. И еще, кроме всего прочего, в конце был раздел, в котором описывалось, как надо выбирать лучшего щенка из помета. Например, если рядом с щенками бросить связку ключей, то на звон странного предмета обратят внимание почти все. А дальше не все поведут себя одинаково. Кто-то вообще не заметит — это или глухие, или непонятно какие. Их не надо брать. Некоторые пугаются и убегают — это тоже не очень хорошо. А есть те, которые подбегут к связке ключей и начнут «знакомиться». Вот это подходящая собака.

И еще — если щенка прижать к земле, опрокинув его на спину, то один заскулит, испугавшись, другой начнет кусаться. Такие не очень хорошие друзья. А тот щенок, который сначала полежит смирно, а потом, если ты его не отпускаешь, пытается выбраться, это то, что надо. Там еще много всего было написано — девочки пролистали всю книгу, но самая интересная фраза была в конце: «Лучший щенок — тот, который вам понравился. И остальное уже неважно».

Девочки рассмеялись, а продавец раздраженно сказал:

— Или покупайте, или уходите. Здесь не библиотека.

— Берем! — торопливо ответила Таня и полезла за деньгами. Лена посмотрела, сколько стоит книга, и ахнула:

— Двести пятьдесят! С ума сойти! — но подружка уже расплатилась.

— Ну и что? — возразила она, запихивая книгу в сумку. — Зато там и про кормление щенков есть, а то придется покупать еще одну.

Они обошли весь зал по кругу. Лена несколько раз боролась с искушением купить какую-нибудь книгу, тем более что деньги у нее были. Но она напоминала себе, что главное — это ручки и тетрадки, и удерживалась от покупки. Наконец Таня сказала:

— Здесь все. На другие этажи пойдем?

— А сколько времени?

Оказалось — не так и мало. Уже половина первого, а еще ничего не куплено из того, что необходимо. Лена задумалась на минутку и решила:

— Знаешь, давай разделимся, а то ничего не успеем. Тебе тетрадки нужны?

— Ты мне ручку купи, стирающуюся, ладно? А больше вроде ничего не надо. Где встречаемся?

— Давай здесь же, у ступенек, примерно через полчаса, хорошо?

Танька кивнула и пошла выбирать английские книжки. Лена посмотрела ей вслед, и тут ей показалось, что в толпе покупателей мелькнул кто-то знакомый. Она еще раз посмотрела в ту сторону, но никого не узнала. Наверное, показалось. И девочка устремилась на пятый этаж. Вообще-то это был третий, но с учетом двух подвальных — пятый. Так что бежать пришлось не слишком далеко.

Здесь народу сегодня было гораздо меньше, чем в прошлый раз, когда она, тоже вместе с Танькой, ездила закупать тетрадки к началу учебного года. Тогда было просто не протолкнуться! Пока до прилавка доберешься, забудешь, что хотел купить. А теперь — красота! Продавщицы даже немного скучали. Лена не спеша, с удовольствием обошла все лоточки. Купила две ручки со стирающимися чернилами. Потом накупила стержней к гелевым ручкам. Столько в школе писанины, что не успеваешь ручки покупать.

Затем перешла к тетрадкам. И остановилась надолго. Выбирала тщательно — чтобы бумага была хорошая, обложка красивая. Взяла сразу пять штук, и еще одну — маме. Потом перешла к другому прилавку и взяла папе записную книжку. Небольшую, довольно толстую и очень нарядную. Цена приличная — семьдесят рублей. Для подарка очень даже солидно. Лена побродила по рядам, купила себе хорошие карандаши и линейку. После всех покупок у нее осталось двести рублей, а еще нужно было отложить рублей шестьдесят на кассету. Остальные покупки могли подождать. И девочка медленно стала спускаться.

На четвертом этаже не удержалась и снова прошлась по рядам. Здесь вперемешку продавали книги, календарики, объемные паззлы. Около них Лена постояла недолго. Стоят они дорого, и к тому же надо их где-то хранить. Хотя очень красиво, ничего не скажешь. Ну и ладно, у нее уже есть один паззл — его бы собрать. Может, завтра и попробовать?

Девочка посмотрела на часы и ахнула: ей казалось, что она ходит минут пятнадцать, а прошел почти час. Танька, наверное, давно ждет и уже волнуется — куда подружка пропала. Лена торопливым шагом направилась к лестнице. Но спускаться вниз бегом было трудно — слишком много людей. Не толкаться же! Тем более что пакет в руке был не очень прочным и грозил при неосторожном движении порваться.

…Антон выехал не слишком рано. Вечером накануне он никак не мог уснуть, поэтому утром проспал. Но это не страшно — книжная ярмарка работает до двух, и он точно знал, где те книги, которые ему нужны.

На ярмарке, как всегда, было полно народа. Он торопливо прошел к «своему» лотку, кивнул знакомому продавцу, и тот протянул ему новые компьютерные журналы. Антон полистал их, но брать не стал. Купил себе «Windows ХР». Он давно хотел его приобрести, но у Николая специально для этого просить денег было неудобно, книга стоила прилично. Зато теперь можно будет наконец ее спокойно почитать дома, а не у прилавков.

Обычно он всегда долго ходил по этажам, смотрел, какие книги появились, листал альбомы по искусству. Антон немного рисовал, но никому не говорил об этом. Да и кому можно сказать? Мать далеко, Николай… Он не разбирался в живописи и был абсолютным технарем. То есть о машинах, о компьютерах с ним можно поговорить, а об импрессионистах — бесполезно. В школе тоже не с кем.

Альбомы продавались на первом этаже, почти у входа, и Антон пошел туда. По дороге остановился и купил книгу «Винни Пух и все-все-все». Для Машки. У нее такой не было, а здесь к тому же оказались неплохие рисунки. И зашагал к лестнице, ведущей из полуподвала на первый этаж.

У самых ступенек произошло неприятное происшествие. Вернее, это сначала оно показалось неприятным, но потом…

Дело в том, что рядом с лестницей стояла какая-то девчонка с огромным, раздувшимся от покупок пакетом. Она кого-то ждала, и все время смотрела наверх. В тот момент, когда Антон с ней поравнялся, сверху по лестнице бежали два парня. Они чуть не сметали всех со своего пути. Девочка отшатнулась в сторону, налетела на Антона, а пакет, по инерции пролетев какое-то расстояние, ударился о стену и лопнул. Девчонка ойкнула и с ужасом посмотрела на разлетевшиеся по полу книги.

Антон быстро сориентировался — реакция у него всегда была что надо! — сунул девчонке в руки свои книги, поскольку она стояла как приклеенная, и собрал все ее покупки, пока на них не наступили. Или не утащили. Одна его заинтересовала: «Выбираем щенка». Значит, собаки пока нет, но о ней мечтают. А цена солидная у книжечки-то. Видимо, щенок будет породистым.

Он протянул девчонке стопку ее книг, но та растерянно замерла, держа в руке разорванный пакет.

— Другого нет? — сочувственно спросил Антон, она молча помотала головой из стороны в сторону.

— Тогда подожди, — он поставил стопку ее книг на край ступеньки и предупредил. — Смотри, чтобы ногой не скинули.

И ушел за пакетом. Не то чтобы он горел желанием помогать всем и каждому. Ему никто не старался облегчать жизнь, значит, и он никому ничего не должен. И девчонка — не сказать, чтобы очень понравилась. Ничего особенного. Правда, то, что она не заорала дурным голосом на тех, кто ее чуть не сшиб, и не обозвала его самого чем-нибудь вроде «идиота», или еще похуже, говорило в ее пользу. Но и только.

Однако Антон считал, что он тоже немного виноват в том, что пакет порвался. Мог бы не глазеть по сторонам, тогда раньше заметил бы ситуацию. Поэтому он пошел в конец зала, туда, где продавали пакеты…

Когда Лена спустилась по лестнице, она не сразу заметила подружку. И даже сначала подумала, что Таня еще не подошла. Но потом увидела, что та стоит у самого края лестницы, в руках у нее разорванный буквально пополам пакет и две книги, а рядом на ступеньке лежит еще стопка.

— Что случилось? — удивилась Лена, подходя ближе.

— Да тут бежали двое, — с досадой сказала Таня. — Я от них шарахнулась, и пакет треснул.

— Ко мне положим? — девочка с сомнением посмотрела на солидную стопку книг, на свой, уже наполовину заполненный пакет. Нет, не выдержит. — Или новый купим.

— Подожди, — удержала ее Таня. — Сейчас мальчик подойдет. Мне кажется, он за пакетом ушел.

— Какой мальчик? Знакомого встретила?

— Нет, просто парень какой-то помог книги собрать и ушел.

— Ну и ладно. И мы пойдем, — нахмурилась Лена. Еще парень какой-то на их голову!

— Нельзя, — покачала головой Татьяна. — Он мне книги свои оставил. Вот.

Лена посмотрела — и правда: одна по компьютерам, другая — детская. Младшему брату или сестре? Винни Пух — это здорово. Но тогда, конечно, надо его дождаться. Не бросать же книги тут! Тем более такие дорогие.

— А ты как, все купила? — спросила Таня деловито.

— Да, и ручку тебе тоже. Только у меня все вперемешку. Я тебе дома отдам, хорошо?

— Ага. О, вот он идет.

Лена повернулась в ту сторону, куда смотрела ее подруга и замерла. Она сразу узнала его — того мальчика, который на новоселье стоял в коррид оре и неотрывно смотрел на нее. Он шел не спеша, помахивал пустым пакетом и смотрел на прилавки, мимо которых проходил.

Мысли в голове у девочки прыгали, как мячики. Бежать поздно. Что сказать ему, когда он подойдет? Иногда она думала, что будет, если они встретятся, но не верила, что это случится. И теперь Лена не представляла, что он подумает и что может сказать. «Может, еще не узнает?» — мелькнула спасительная мысль, но-тут же исчезла. Потому что в этот момент мальчик оторвал взгляд от книг на соседнем прилавке и посмотрел на них. Он чуть сбился с шага, потом дернул слегка плечом — почти незаметно. И подошел к ним, не отрывая от Лены взгляд. Девочке стало не по себе — так же как и тогда, в коридоре. Нет, пожалуй, еще хуже. Потому что в тот раз ей не нужно было с ним разговаривать.

— Вот, держи, — протянул он Тане объемистый пакет и помог ей загрузить туда книги. От предложенных за пакет денег он отказался и поморщился: — Это пустяки.

— Не пустяки, — серьезно сказала Таня. — Спасибо тебе. А то я половину книг бы тут потеряла.

Мальчик не ответил. Он смотрел на Лену. Но она глядела в сторону. Таня покосилась на обоих, потом предложила:

— Может, отойдем в сторону, а то здесь могут затолкать такие же, как те двое. Кстати, меня зовут Таня.

— Антон, — представился мальчик.

Лена подняла на него глаза, снова встретилась с ним взглядом и отчего-то — сама не понимая, что с ней творится, сказала:

— А меня — Милена.

Танька удивленно посмотрела на нее. Нет, она, конечно, знала полное имя подруги, но никогда не слышала, чтобы та им себя хоть раз называла.

— Очень приятно, — серьезно сказал дежурную фразу Антон, и она прозвучала искренне. — Вы еще будете здесь ходить?

— Нет, уже уходим, — торопливо ответила Лена. Таня посмотрела на часы — вообще-то можно бы еще посмотреть что-нибудь, но это происшествие выбило ее из колеи. К тому же с таким большим пакетом ходить по этажам не очень весело, и она не стала возражать.

— Я тоже собирался уходить, — кивнул Антон и предложил: — Пойдем?

— Пойдем, — Таньке явно понравился их новый знакомый. А Лена так и не могла решить, как вести себя дальше. И что сказать, если зайдет разговор о том, где и кем работают ее родители. Наверняка папа и мама Антона — люди состоятельные. Недаром они у Наташи на новоселье были.

Они вышли из здания Олимпийского спорткомплекса, и только теперь Лена поняла, как душно было внутри. А на улице — такая красота! Лена с удовольствием вдохнула свежий воздух и снова поймала на себе взгляд Антона. Вот только каким был этот взгляд, девочка не поняла.

Торопиться никуда не хотелось: дома делать особенно нечего. Лена с удовольствием прогулялась бы с подругой по центру Москвы в такую чудесную погоду, поели бы мороженое, побродили бы по магазинам. Но теперь они были не одни — вместе с ними Антон. Он пока ни о чем не говорил, просто шел рядом с Танькой и нес ее тяжеленный пакет. Таня тоже почему-то притихла. Обычно она болтает без остановки, а тут идет и молчит.

Лена шла и думала — что будет, когда этот мальчишка узнает, что она работает няней? Книги у него дорогие, значит, деньги водятся. А судя по Лариске Пономаревой и еще нескольким ребятам, родители которых «выбились в люди», ему это не покажется. Он переведет ее в категорию «прислуги», и больше никогда не посмотрит на нее. Никогда.

Лена даже вздрогнула от этого страшного слова «никогда», и тут наконец Татьяна прервала молчание:

— А вон там Уголок Дурова! Мы тут как-то на машине проезжали. Чуть дальше — сквер, а потом — почти совсем рядом — театр Российской Армии.

— Театр Армии? — оживилась Лена. Именно там она в прошлом году была с классом на каком-то концерте. Концерт в памяти не задержался — пел военный хор, потом танцевали — что-то современное. Программа в общем была обширная, но слева кто-то жевал шоколадку, шурша оберткой, справа девчонки хихикали и спорили, на ком женится Рики Мартин. Поэтому все впечатления от увиденного смазались.

Но зато огромный зал, бархатный занавес и просторные коридоры фойе впечатались в память. В антракте они с Танькой поднялись высоко наверх по боковой лестнице и обнаружили там еще один зрительный зал. Малый. И свое фойе, и буфет… А потом, когда спохватились, что второе отделение уже должно начаться, побежали вниз по винтовой лестнице, держась за перила, а рядом неярко светились синие хрустальные фонари. Или не хрустальные? Лестница была бесконечной, и под конец ей стало казаться, что они летят вниз, освещенные призрачным светом, а за спиной — крылья…

Все это вспомнилось как-то сразу, и стало легко и свободно. Лена посмотрела на Таню, улыбнулась и предложила:

— Пойдем посмотрим, что там идет?

Антон шел с другой стороны от Тани, и, когда Лена это сказала, повернул голову и встретился с ней взглядом. И тоже улыбнулся. Слегка.

— Давно я там не был. Может, тоже зайти? Лена промолчала. Зато Танька радостно откликнулась:

— Конечно, пошли вместе.

Лена чуть улыбнулась. Хитрая у нее подружка! Конечно, если он пойдет с ними, то и пакет потащит, раз уж нес до сих пор. Но если пойдет, то значит…

А вот думать дальше она боялась. По многим причинам, половины которых она объяснить себе не могла бы. Но одной из них было то, что, возможно, он идет не с ними, а с одной из них. И эта «одна» — Таня, а не Лена. А другой причиной — то, что Антон, когда узнает, что она не соответствует ему по уровню жизни, сразу потеряет к ней интерес, если он у него и был.

Поэтому Лена и не знала, что она, собственно, хочет — чтобы он шел с ними дальше или чтобы свернул на одном из ближайших поворотов, исчез из ее жизни и больше никогда не появлялся. Мало у нее в жизни проблем! Вот и еще одна появилась… А у него, наверное, вообще никаких нет. И девчонок знакомых навалом. Еще бы — такой симпатичный!

Лена украдкой взглянула на него. Профиль ничего. Жаль, не видно глаз — они у него удивительные. Не то чтобы очень красивые, но вот взгляд…

Антон» неожиданно повернулся к Лене и пристально посмотрел на нее:

— Мороженого хотите?

Танька подняла к нему голову — она была намного ниже его — и охотно согласилась:

— Давайте в сквере посидим.

А Лена отметила — посмотрел он все-таки на нее, а не на Таню. И удивилась — почему это так важно для нее?

Ребята перешли через дорогу и купили в киоске по «Лакомке», а потом повернули в уютный скверик, нашли свободную скамейку, и Антон с заметным облегчением поставил Танькин пакет. Они сели, развернули мороженое и принялись есть. Она откинулась на спинку скамейки и смотрела в небо на плывущие облака. Там, в вышине, поднялся ветер, и они заметно менялись на глазах. Вот только что плыл по небу парус и вдруг вытянулся, сплющился и превратился в лежащую собаку. Девочка улыбнулась: Танька о щенке мечтает второй год, но ей все не покупали, потому что гулять с псом некому. В этом году подруга все-таки уломала родителей. С подсказки Лены она сказала, что кто-то иногда звонит в дверь, а потом — никого нет. И ей страшновато. А вот если будет пес… Родители задумались.

— Ты хочешь собаку покупать? — вдруг она услышала голос Антона и вздрогнула: мысли читает, что ли? Посмотрела на него — он держал в руке книгу про щенка. «Понятно, — улыбнулась Лена. — Простая дедукция».

— Да, — кивнула Татьяна. — Только не знаю, какую взять. У меня выбор не такой уж большой. Нужно, чтобы собака была умная, крупная и защищала хорошо.

— А что, нападают? — усмехнулся мальчик.

— Ну, мало ли, — уклончиво сказала девочка.

— А у тебя собака есть? — вдруг посмотрел он на Лену, и та от неожиданности чуть не подавилась.

— У меня нет.

— И не хочешь?

— Не знаю, — слукавила Лена. Она очень хотела собаку. Да и кто о ней не мечтает? Но, как говорила мама, морить собаку голодом нельзя. У нее питание должно быть серьезное. Щенку надо давать творог, яйца. А вырастет — мясо покупать. Или собачий корм. Это же сумасшедшие деньги! Так что покупка собаки ей не светит.

— Получается, — продолжала подружка, — надо или овчарку брать, или лабрадора, или колли. Еще можно боксера, но у наших знакомых боксер есть, так он храпит по ночам ужасно.

— Дога не хочешь?

— Не очень, — поморщилась Танька. — Слишком большой какой-то. И мастино не хочу — у него морда жутковатая.

— Нормальная морда, — вмешалась Лена. — Только он неповоротливый очень. Важный. Тебе такой не по дойдет. Тебе подвижная собака нужна.

— Тогда купи фокстерьера, — заметил Антон. — Резвее собаки просто не бывает. «Трое в одной лодке» читали?

— Джерома? Читали! — засмеялась Таня. — Точно, шустрый пес. Но только маленький. Родители скажут, что для охраны не подходит.

— Может овчарка подойдет? Восточно-европейская. Они крупнее, чем немецкие, — посоветовал Антон.

— Подумаю, — легко согласилась Таня. Она уже доела мороженое. Антон тоже приканчивал свое, а у Лены еще оставалась половина. Она ела не спеша. Да и куда торопиться? Танька точно ее подождет, а Антон…

Мальчик тоже никуда не спешил. Они с Таней от обсуждения пород собак переключились на книги. Выяснилось, что Джером ему очень нравится, и рассказы его он тоже читал.

— А какую книгу ты любишь больше всех? — поинтересовалась Таня. Лена насторожилась — почему-то ей ужасно захотелось, чтобы он назвал ее любимую. Она даже загадала — если назовет именно ее, то все будет хорошо. Что хорошо — неважно. Все!

— Ну, книг очень много разных, — пожал плечами мальчик.

— Например, — уточнила Татьяна вопрос, — какую ты бы взял на необитаемый остров? Только одну.

— Энциклопедию, — засмеялся он.

— Не увиливай, — нахмурилась та.

— Хорошо, не буду, — и Антон задумался. У Лены замерло сердце. После паузы он, явно сомневаясь, стоит ли это говорить, ответил — «Маленький принц» Сент-Экзюпери.

Сердце забилось толчками. Лена глубоко вдохнула, чтобы его немного успокоить. Ей казалось, что всем слышно, как оно колотится.

— Вот здорово! — удивилась Таня и повернулась к подружке: — Это же твоя любимая книга! Вот это совпадение!

Антон искренне удивился.

— Правда, она твоя любимая? А что там тебе больше всего нравится?

— Разное… — Лена все еще не верила. Так не бывает! — И Лис, и про баобабы. И еще — последняя страничка — помнишь, «Всмотритесь в это место, чтобы узнать его». И про звезды. А тебе?

— Про розу. И про поезда.

— Поезда? — Лена повернулась к нему.

— Да, про то, что только дети знают, что они ищут.

— О том, что они отдают всю душу старой кукле, и потом плачут, когда ее кто-то выбрасывает? — припомнила Лена.

— Да, — Антон отвернулся и посмотрел на небо. Потом встал, забрал у девочек бумажки от мороженого и понес в урну — она была у соседних скамеек. А Лена все еще не могла опомниться. И еще — ей показалось, что когда Антон пошел выбрасывать мусор, у него были красные веки. Так бывает, когда к глазам подходят слезы, а ты не хочешь их никому показывать. Но не из-за книги же он так расстроился?

Когда мальчик вернулся, Лена пристально посмотрела на него, но он был совершенно спокоен. «Показалось», — подумала она.

— Пойдем дальше? — предложил он.

Все встали, и он опять подхватил тяжеленный Танькин пакет одной рукой. А в другой нес свои две книги. Он так шел от самого Олимпийского, но тогда Лена этого не заметила. Она тогда на него старалась просто не смотреть. А теперь ей стало неловко — загрузили парня!

— Давай твои книги положим в мой пакет, — предложила она. — У меня все равно там почти ничего нет.

Он молча, не глядя, протянул ей книги. И опять Лене стало почему-то немного неловко. Может, потому, что он на нее не посмотрел? Ну и ладно. Если у кого-то воспитания не хватает, то это их проблемы.

Ребята прошли мимо Уголка Дурова, и Танька рассказала, что она была там, когда ей исполнилось пять лет. Такой подарок на день рождения родители сделали. И получилась смешная история.

У маленькой Тани на голове был большой красный бант.

— Мама с бантом постаралась. Для красоты, — сообщила Таня. — На сцене выступала обезьянка. Она такая смешная, ела как человек, из тарелки ложкой. Я сидела в первом ряду, а родители далеко сзади. Специально рассаживали так, чтобы взрослые детям сцену не загораживали. Ну, сижу, смотрю, как обезьянка ест. А она почему-то на меня все время глядит. Ложкой орудует — и ко мне поворачивается. Эта артистка на длинном поводке была. Ошейничек специальный, и к нему поводок прицеплен. Так вот, дрессировщица то ли отвлеклась, то ли просто такого не ожидала, но обезьянка вдруг прыгнула и прямо на меня кинулась! Я перепугалась, визжу, вокруг дети тоже визжат, а обезьянка схватила меня за волосы! Думаю — все, оторвет вместе с головой.

— И что, дрессировщица ее не поймала? — удивился Антон.

— Поймала, от меня отцепила и на сцену понесла. А я реву! Родители ко мне кинулись, мама успокаивать стала, а я голову трогаю — на месте ли?

— Она что, с ума сошла, эта обезьяна? — не понял мальчик. Лена давно слышала эту историю, и сейчас не мешала подружке ее рассказывать — шла и улыбалась.

— Оказывается, ей мой бант очень понравился. Она потом до конца представления его мусолила, изжевала весь!

— А представление так и продолжалось?

— Конечно! Ну, пошумели, пошумели и успокоились. Еще помню, что собаки выступали — старательные. Они считать умели. А я на обезьянку обиделась. Но самое интересное было потом. Когда представление закончилось, все вышли на поклон, и тут говорят: «А теперь мы приглашаем девочку из первого ряда, у которой обезьянка отняла бант, к нам за кулисы».

— Пошла?

— Я сначала не хотела. Боялась очень. Родители уговорили, — смеялась Татьяна. — Но все оказалось очень здорово. Меня на слоне покатали немного. Не на спине, а на хоботе. А эта обезьянка принесла мне букет цветов.

— Она сама сообразила? — усмехнулся мальчик.

— Не знаю. Наверное, научили. И сфотографировали меня со всеми зверями. Ни у кого такого снимка нет, — похвасталась Таня. — Хочешь, потом покажу?

Лена насторожилась. Ой, подружка, это что получается, уже ему встретиться предлагаешь? А он что?

— Хорошо, — согласился Антон.

Ах, так! Пакет у Лены в руках резко потяжелел. Вот пусть Танька и носит его книги сама! И она, не раздумывая, сказала:

— Тань, давай пакет по очереди нести?

— Давай, — подружка, ничего не подозревая, взяла сумку с тетрадками и продолжила: — Я на майские в Париж поеду, вон, Милену приглашаю, а она что-то не хочет.

Лена слегка вздрогнула — она чуть не забыла, что отчего-то назвалась своим полным именем, и небрежно сказала:

— Что там на майские? Всего неделя. Лучше летом — недельки хотя бы на две! А то и на месяц.

Танька восхищенно на нее посмотрела — ну, подружка, ну дает! А Антон резко остановился и спросил:

— Летом поедешь?

— Как сложится, — продолжала импровизировать Лена. — Родители одну отпускать не хотят, а у них летом на фирме самая запарка.

— Вот, и у меня летом они работают, поэтому едем сейчас, — нахмурилась Таня. — А меня к тетке в Грецию отправят, с ума сойти!

— Они у тебя где работают? — спросил Антон и зашагал снова. Лена не поняла, кого он спросил, поэтому промолчала — может, обойдется? Очень не хотелось опять врать. Ответила Татьяна:

— Совместная фирма с голландцами.

— Цветы?

— Догадливый! — похвалила она. — Отец там главным менеджером, а мама — переводчицей.

— С голландского?

— Нет. Английский, немецкий, французский, итальянский, испанский. И шведский немного, — похвасталась мамой Таня. — А у тебя предки кто?

Антон чуть помолчал, потом сказал:

— Отец — замдиректора банка, мама в длительной зарубежной командировке.

У Лены папа тоже часто уезжает по делам, только не за границу. И сейчас он уже неделю как уехал. Поэтому она сочувственно спросила:

— Скучаешь?

Антон нахмурился и не ответил.

Конечно, скучает! Только эти мальчишки — они ни за что не сознаются, что скучают по маме. Думают, глупые, что будут их считать маленькими. Мол, маменькин сыночек! А что в этом плохого, если человек маму любит?! И вот случилось то, чего боялась Лена. Антон спросил:

— А твои где?

Танька лукаво посмотрела на подружку: выкручивайся, дорогая!

— У них туристическая фирма, — не моргнув глазом, ответила Лена.

— Поэтому летом много работы, — понимающе кивнул Антон.

«Ничего ты не понимаешь! — разозлилась Лена, — Из-за ваших крутых родственников врать приходится!» Но, как говорится, назвался груздем…

Настроение испортилось. И погода вдруг стала казаться уже не такой чудесной, и солнце куда-то скрылось… Зачем она все насочиняла?..

Впереди был виден колоссальных размеров театр Российской Армии. Папа ей рассказывал, что, если посмотреть на него сверху, то увидишь огромную пятиконечную звезду. Ребята перешли улицу, поднялись по ступенькам, зашли в прохладную пустоту вестибюля и огляделись. На стене висело расписание спектаклей. Лена посмотрела и ахнула:

— Здорово! Завтра с утра будет «Много шума из ничего». Тань, пойдем?

Какая она молодец, что не истратила все деньги! Теперь на билет хватит.

— Не могу, — расстроилась Таня. — Завтра меня опять за шмотками потащат.

— Ты ведь уже ездила, — удивилась Лена.

— Ну да, а мама считает, что мне нужно еще что-то купить. Я отбивалась как могла, — оправдывалась она. — Но ты же знаешь мою маму…

Да, с ее мамой не поспоришь, это точно.

И Лена разочарованно вздохнула. Но одной в театр идти не хотелось, а на второй билет — для своей мамы — у нее денег уже не хватит.

— Хочешь, сходим в следующие выходные, — виновато предложила подружка. — Может, получится…

— Посмотрим, — махнула рукой Лена и спохватилась: — Давай теперь я пакет понесу.

Таня отдала ей пакет и повернулась к Антону:

— Ну что, пойдем по домам?

— Идемте, — согласился мальчик.

Гулять сразу расхотелось. «Все сегодня как-то не так», — подумала Лена. Конечно, то, что они встретили на книжной ярмарке Антона, более чем удивительно. Но неизвестно еще — хорошо это или плохо. А вот то, что она стала почему-то придумывать себе биографию — не очень-то хорошо, это точно. Мама ей говорила: «Сколько веревочке ни виться, а концу быть». То есть правда всегда выйдет наружу, как ее ни прячь. И еще говорила, что у лжи ослиные уши. А это означало, что вранье заметно, как уши у осла, и тот, кто врет, выглядит полным ослом, когда все узнают про его вранье.

Они перешли через площадь, повернули к метро и пошли вдоль длинной улицы. Танька что-то оживленно говорила Антону, жестикулируя свободной рукой. Он слушал, отвечал, но все время посматривал на Лену. А Лена не глядела ни на кого и злилась сама на себя. Почему все так складывается? Неужели она не может просто поговорить с друзьями? Что из того, что лучшая подружка крутит голову парню, который…

А что такое, собственно говоря? Что она от него хочет?! Ясно же — у нее и у Антона разная жизнь. Ничего общего быть не может. Они столкнулись случайно, потом расстанутся у метро и вряд ли встретятся когда-нибудь еще. Зачем же все усложнять? Итак, всего лишь идут хорошие знакомые. Особые обстоятельства: отличная погода и тяжелые сумки. Впрочем, сумки — это не страшно.

А парень ничего. Несет Танькин пакет, как будто так и надо. И Лена решила, что завтра наступит завтра. А сейчас все отлично. Незачем портить прогулку своим надутым видом.

Поэтому она повернулась к Тане с Антоном и включилась в общий разговор. Речь шла о музыкальных группах, кому какая нравится. Тема эта благодатная, говорить можно бесконечно, спорить тоже, и они незаметно дошли до «Новослободской». У станции метро Антон неожиданно вспомнил, что у него есть дела неподалеку, отдал Тане ее пакет, достал из кармана записную книжку и спросил:

— Телефоны у вас есть?

— Есть, — Татьяна продиктовала свой номер. Потом Антон посмотрел на Лену:

— А твой?

— А у меня сейчас номер меняют, — не краснея, соврала она. — Понимаешь, наш попал в список телефонной базы, ну, в диск, который продают, и отец попросил его сменить. Сегодня как раз поехал.

— Ладно, — кивнул он, вырвал лист из блокнота, написал семь цифр и протянул Лене: — Это мой номер. Будет время, позвоните.

Повернулся и быстро пошел в обратном направлении. Татьяна хотела еще что-то сказать ему, но не успела. Посмотрела на Лену:

— Ну что, домой?

— Домой, — согласилась она. — С такими сумками не погуляешь. Ты чего там накупила столько?

— Дома покажу! — подмигнула Танька. — И почитать дам.

Девочки спустились в метро. Ехать надо было с одной пересадкой, потом по радиусу — довольно долго. Им повезло — попался полупустой поезд, и удалось сесть.

Танька не утерпела до дома: тут же достала сборник забавных историй на английском языке и похвасталась:

— И еще два детектива, штук десять романов и вот «Забавная кулинария».

— А что в кулинарии забавного? — удивилась Лена.

— Почитаем, узнаем, — улыбнулась Таня. — Слушай, может, покажешь, какую ручку мне купила, а?

Лена пожала плечами, полезла в свою сумку и ахнула, увидев, что в ее пакете так и остались книги Антона.

— Что случилось? — забеспокоилась подружка.

— Ничего, — ответила Лена. — Все в порядке. Вот твоя ручка.

Почему она не сказала ей о том, что Антон забыл книги у нее в сумке? И как это он их забыл? Просто удивительно. Ну ладно, она не подумала, что ее пакет тяжелее, чем был на развале, но он-то должен был сообразить, что у него в руках ничего нет! Может, просто такой рассеянный?

Вышли из метро. Солнце светило ярко, и было так замечательно, что настроение у Лены снова поднялось. Подумаешь — наврала! Не убила же никого, не ограбила. Зато весело погуляли, классно поговорили. Купили кучу нужных вещей. Прошлись новым маршрутом — разве плохо?

Почти у самого выхода стояла будочка с лотереями. Каких там только не было! Один раз в прошлом году они с Танькой полчаса играли — покупали билеты, счищали монеткой защитный слой и радовались, если там обнаруживался приз. А почему полчаса? Да потому, что у них было десять рублей, когда они начали играть, и двадцать, когда закончили. Девочки все выигрывали и выигрывали! Правда, выигрыши были маленькими — то дополнительный бесплатный билет, то ровно столько же, сколько билет стоил. Но постепенно сумма стала вдвое больше, чем у них было с самого начала, и они решили, что с них хватит. А лишнюю десятку сразу потратили на мороженое. Для Татьяны десять рублей — не Бог весть что, но тут все дело было в азарте.

— Подожди, — вдруг остановилась Лена. Она подошла к киоску и неожиданно для себя купила два билета «Русского лото». Так просто. Очень уж день был необычным. К тому же у нее в кои-то веки оказались свои деньги, на которые можно покупать все, что захочется.

Когда они направились от метро к дому, Танька сказала:

— А ты ему понравилась.

— Почему ты так думаешь? — насторожилась Лена. Она сразу сообразила, о чем идет речь.

— Да так, заметно было, — лукаво улыбнулась подружка. — Мы когда от театра шли, ты еще молчала долго, так он почти все время на тебя смотрел. Представляешь — я с ним разговариваю, а он отвечает и смотрит поверх моей головы.

— Серьезно?

— Аб-со-лют-но, — отчеканила Таня. — А чего ты плести начала — турфирма, в Париж на месяц, телефон меняют?.. Разыгрывала, что ли?

— Ну вроде того. Слушай, если он вдруг тебе позвонит, не раскалывай меня, ладно?

— Ладно, — согласилась Таня. Она была компанейская девчонка и лишних вопросов никогда не задавала. Надо — значит надо. — Ну что, пойдем ко мне?

— Нет, знаешь, я маме помочь обещала.

— Тогда пока. Звони, когда освободишься.

И подружка свернула к своему дому. А Лена пошла к себе и по дороге недоумевала: почему она наврала Тане? Ничего маме она не обещала. Или это день такой? День Большого Вранья?

Да уж, большого, это точно. Но вообще-то это нехорошо — врать, да к тому же еще и подружке и этому мальчику. Надо отвыкать, пока привыкнуть не успела. Ну и ладно. Подумаешь — соврала! Все равно она Антона больше не увидит…

И тут Лена даже остановилась. Как это — не увидит? А книги? Их надо вернуть! Да, ситуация получается…

Лена размышляла на ходу. В движении лучше соображаешь, это давно замечено. И теперь, когда она подошла к подъезду, в голове уже созрел четкий план. Надо сейчас же позвонить Антону, сказать, что его книги у нее, завтра с ним встретиться и отдать. И все. Или, если он предложит погулять, то может быть, согласиться? А потом — все. Работа, уроки — этого вполне хватит, чтобы заполнить время на неделе без остатка. А в следующие выходные на заработанные деньги можно еще куда-то сходить. Одной. Или с Таней.

Решено. И то, что Таньке показалось, будто бы она понравилась Антону, — ничего не значит. Подумаешь — смотрел поверх головы! Может, у него манера такая разговаривать — не глядя. И вообще — какое ей до него дело? Нечего выдумывать всякую ерунду! Лена решительно зашла в подъезд.

Мамы дома не было: наверное, пошла в магазин. Вот и хорошо. Можно договориться с Антоном, пока она не вернулась. Хотя мама всегда все понимает, но сейчас Лене самой ничего не было ясно. Так что лучше, чтобы никто ее не слышал.

Девочка вдруг испугалась — а что, если она потеряла номер телефона? Она даже не успела сообразить, что в этом ничего страшного нет. Ну, придет парень домой, увидит, что книг нет, и вспомнит, куда он их положил. Позвонит Тане — она ведь дала ему свой номер, а та их сведет, и они встретятся. Но тут она нашла листик с телефоном и успокоилась.

Правда, не сразу. Сначала посидела немного, выравнивая дыхание. Потом сняла телефонную трубку и набрала семь цифр. Послушались длинные гудки, после четвертого трубку сняли.

— Алло! Позовите Антона, пожалуйста!

— Его нет дома, — отозвался мягкий женский голос. — А кто его спрашивает?

— Милена. Я… я потом перезвоню.

Положила трубку и перевела дыхание. Нет, ну нельзя же так! Подумаешь — дело! Всего-то две книжки передать. Чего она разволновалась? Девочка разложила покупки на столе, полюбовалась на них, отложила в сторону записную книжку для папы. Похвалила себя — здорово придумала! Тут ей пришло в голову, что к тому же папе на день рождения можно подарить еще лотерейный билет, и будет совсем отлично!

Потом посмотрела книги, которые забыл у нее Антон. Крутая компьютерная книга. Крутая — по цене. Почти четыреста рублей! Дороже, чем ее туфли…

А вторая — тоже недешевая. Лена полистала «Винни Пуха…» и обрадовалась: хорошие рисунки. Малышу понравится. И сразу подумала — а что делает Машка? Вернее, что она делает с Натальей? Может, надо помочь?

Недолго думая, Лена пошла к соседям. Два раза возвращалась почти от порога — первый раз оставить записку маме, а второй — убрать книги Антона подальше, чтобы она не стала ни о чем спрашивать. Меньше вопросов — меньше проблем.

Наконец закрыла свою дверь и по лестнице взбежала на седьмой этаж. Там позвонила в дверь, но открыли ей не сразу. Сначала Лена даже решила, что никого нет дома. Хотела уйти к себе, но тут щелкнул замок, и на пороге появилась вымотанная Наталья:

— Леночка, как ты кстати! Проходи, обедать будем. Машка что-то капризничает сегодня, есть не хочет совсем. Может, ты уговоришь?

Лена вдруг почувствовала, что ужасно проголодалась. Она прошла на кухню и увидела, что Машка сидит на стуле и, недовольно скривив губки, ковыряет ложкой овощное пюре зеленого цвета.

— Привет, — сказала ей Лена.

— Привет! — обрадовалась малышка. — Ты уже пришла?

— Я обедать пришла. Можно?

— Можно. А что будешь есть?

— А что у тебя?

— Фу-у, это невкусно. Не ешь, — по секрету сообщила Машка.

— А мне нравится, — возразила Лена.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Наташа. Она живо достала чистую тарелку и положила Лене то же, что было у Маши.

Девочка села, зачерпнула ложку и сунула в рот. Машка заинтересованно наблюдала.

«Гхм, и правда, не слишком вкусно. Ну что ж, попробуем улучшить. — Лена сначала посолила пюре. — Стало лучше, но не слишком. Девочка затосковала: да, ребенка не обманешь… Хотя, почему бы и не попробовать?»

— А у вас есть зеленый горошек? Ей можно его есть?

— Можно.

— Горошек! — засияла Машка.

— Это волшебный горошек, его много нельзя есть. Его надо искать.

— Как?! — Глаза у малявки загорелись восторгом.

— А вот так! — и Лена зачерпнула из поставленной на стол банки чайную ложку горошка, сыпанула в тарелку с пюре и тщательно перемешала, так, чтобы его не было видно. — Теперь надо искать горошек. Берешь ложкой и отправляешь в рот. Если нашла — значит, повезло.

Машка с удовольствием включилась в игру и скоро с азартом уплетала пресное и невкусное, но, наверное, очень полезное пюре. Когда они все съели, Наташа положила им еще вареники с творогом и сладкой подливкой. Ну, тут Машку уговаривать не пришлось.

После обеда малышку умыли и отправили в комнату, пообещав, что Лена сейчас придет, а Наташа покачала головой:

— Как это у тебя получается? Тебе в педагогический надо идти. С тобой Маша совсем не капризничает.

А что ей капризничать? Лена не считала это своей заслугой. Просто она еще сама не так давно была ребенком и немного знала, что детям нравится, а что нет.

— Лена, иди! Мыша ждет!!! — раздался вопль Машки, и Наташа даже вздрогнула.

— Я поиграю с ней, — предложила девочка.

— Если можешь, — обрадовалась Наташа. — А то я ужин приготовить не успеваю. Муж сегодня работает, но скоро должен прийти, а у меня тут конь не валялся…

И Лена пошла к Машке. Время летело незаметно. Пришел с работы Николай. Девочка дала Наталье возможность спокойно его накормить и только потом ушла. Но его самого так и не увидела — он был у себя в комнате. «Вот интересно, — подумала она, уходя от соседей. — На улице встречу — не узнаю».

Наташа проводила ее до двери и сунула сто рублей.

— Это тоже работа, — твердо сказала она. Но я приходила сегодня просто в гости, — отказывалась девочка.

— А пришлось работать, — настаивала женщина. — Возьми, я же заставила тебя с Машкой сидеть. Надеюсь ты не хочешь, чтобы меня совесть мучила?

— Ладно, — сдалась Лена и пошла домой, улыбаясь — надо же, еще подзаработать ухитрилась. На улице стемнело, и поэтому ступеньки были едва видны: освещение на лестнице тусклое, половина лампочек не работает. «Интересно, сколько сейчас времени? Надо же еще Антону позвонить!» И девочка устремилась на свой этаж.

Утром ее разбудила мама:

— Я ухожу к тете Лиде. Вчера мы раскроили ее дочке платье к выпускному, сегодня будем дошивать. Так что приеду вечером. Приготовить обед не успеваю. Свари себе суп из пакета, и еще есть упаковка вермишели. Зальешь кипятком.

— Там работы много? — спросила Лена, усаживаясь в кровати.

— Да, мы фасон подобрали сложный, и ткань красивая, но скользкая, все наметывать придется. Так что я поехала.

Девочка осталась одна. Впрочем, это даже неплохо, что мама ушла на весь день. Не хотелось отчего-то ничего объяснять и рассказывать ни про Антоне, ни про его книги. Еще подумает, что у нее свидание! И вообще — Антон — это что-то из другой жизни, и маме незачем про это говорить.

Лена посмотрела на часы — уже половина десятого. Ого! Оказывается, проспала! Она лихорадочно стала собираться. Что надеть — вопросов не возникло. То же, что вчера. А вот с прической помучалась. У нее были красивые волосы, густые, но совершенно прямые. Как палки. И тяжелые. Ни одна прическа не держалась. Приходилось или делать хвостик, или просто распускать по плечам. Сначала Лена попыталась все-таки что-то придумать, но потом махнула рукой и, стиснув зубы, перетянула их пушистой резинкой. Это — не свидание!

В десять она уже вышла из дома. Завтракать не стала — почему-то есть совсем не хотелось. Быстро дошла до метро, села в поезд и в половине одиннадцатого была на «Новослободской». Огляделась, Антона еще нет. Конечно, рано приехала. Стоять у всех на виду как-то неловко. Она еще никого никогда не дожидалась на улице, и теперь ей казалось, что каждый, кто проходит мимо, знает о ней все — что она ждет мальчика, с которым очень хочет поговорить и которому накануне много наврала.

Рядом были магазинчики, и ей пришло в голову, что можно дожидаться там и выглядеть как обычный покупатель! Тем более что до одиннадцати оставалось еще целых двадцать минут. Она зашла в ближайший, где продавали всякую косметику. В окно прекрасно был виден выход из метро. И Антон, который там уже стоял! Проглядела она его, что ли? Или он только что подошел?

Девочка хотела сразу выйти на улицу, но остановилась. Еще нет одиннадцати! Пусть подождет… И потом — надо улучить момент, чтобы он ее не увидел, вернуться в метро и уже оттуда подойти. А то подумает, примчалась ни свет ни заря. Гордость надо иметь, уважаемые леди!

Антон смотрел на часы и поеживался. Ну конечно, сегодня же прохладно. С ним заговорила какая-то тетка. О чем, Лена не слышала, но хорошо было видно: Антон выслушал ее, повернулся и показал рукой в сторону одной из улиц. Наверное, женщина спрашивала дорогу.

Лена прошла к метро, стараясь, чтобы Антон ее не заметил. Кажется, удалось. Она зашла вместе с потоком народа в вестибюль и остановилась у киоска с газетами. Полистала журнал, поглядывая на часы, и ровно без двух минут одиннадцать вышла на улицу.

— Здравствуй, — сказала она Антону заготовленную фразу. — Вот твои книги.

— Спасибо, — он взял пакет у нее из рук и неожиданно спросил: — Не торопишься?

— Нет, — ответила Лена прежде, чем успела подумать, стоит ли так говорить.

— Отлично, — повеселел он. — Знаешь, у меня проблема. Ну, не то чтобы проблема, а так…

— Что случилось? — Девочка забеспокоилась, хотя старалась не показать вида, что ее это волнует.

— Понимаешь, договорились с другом пойти в театр, но он позвонил утром и сказал, что не может. А его билет у меня.

Антон замолчал и посмотрел на Лену. Она еще не понимала, к чему весь разговор, и просто ждала продолжения. Тогда мальчик предложил:

— Хочешь, пойдем вместе.

— А куда? И когда?

— Сейчас, в Театр Армии.

— «Много шума из ничего»? — ахнула Лена.

— Ну да. Если ты не торопишься.

— Не тороплюсь, — девочка еще не верила. — Но друг точно не придет? А то он, может, передумает, а билет уже…

— Нет, это точно, — заторопился мальчик. — У него зуб разболелся, и он к врачу идет сейчас.

Лена пожалела неизвестного Антонова друга, и они пошли по длинной улице к зданию театра.

«Получилось!» — ликовал Антон. Что никакого друга в театр не звал — об этом он говорить, конечно же, не собирался.

Они шли и разговаривали. Оказалось, у них много общего помимо любимой книги. Оба любят море. Ну и что из того, что Лена ни разу на море не была. Вернее, была, но так давно, что подробностей не помнит. Ей запомнилось лишь, что оно огромное, соленое, и на нем волны. И еще — в воде было так хорошо, что родителям стоило большого труда вытащить ее оттуда.

За границей он, к большому ее удивлению, не был еще ни разу. А она-то думала, что дети новых русских оттуда не вылезают, как ее Танька! Но летом, как он и говорил вчера, мальчик рассчитывал поехать в Париж. Правда, в этом месте разговора сегодня он как-то осекся, и некоторое время молча шел рядом. Лена помнила, что и она сказала, будто тоже туда собирается, и забеспокоилась — ну как вскроется ее вранье прямо сейчас? И перевела разговор на мороженое — кто какое любит.

Потом заговорили о художниках — тут Антон был как рыба в воде. Он столько всего знал! Слушать его было интересно: мальчик не хвастался своими знаниями, просто говорил так, что она все понимала и представляла.

— Надо бы сходить в Третьяковку, — сказал он, и девочка кивнула — да, надо. Антон воодушевился и предложил пойти прямо завтра, сразу после школы. Если, конечно, она в понедельник открыта. Лена сначала обрадовалась, но тотчас сообразила, что ее будет ждать неугомонная Машка, и отказалась.

— У меня занятия после уроков, — уклончиво ответила она, и Антон не посмел расспрашивать дальше.

Незаметно они дошли до огромного здания театра.

Лена немного волновалась. Она так давно нигде не была! Да и прошлый раз не считается, она ведь ходила с классом, а это не совсем то. Ребята зашли в фойе, предъявив билеты на входе, сдали куртки в гардероб.

— Бинокль брать не будем? — спросила Лена. Когда она была здесь, они сидели внизу, в амфитеатре, но почти у самой стены. Оттуда сцена казалась очень маленькой, и все артисты — тоже.

— Нет, — покачал головой Антон. — Бинокль нам не надо. Мы близко сидим.

Близко — это не то слово. Оказалось, что их места в первом ряду в партере! Однако сначала они прошли по коридорам, купили программку. Одну на двоих. Лена неосмотрительно не захватила с собой деньги. Она же не знала, что пойдет в театр! Да это неважно: с программкой, без программки. Хорошо, что она сама здесь. Дальше все происходило как во сне. Спектакль был бесподобным. О любви — что она бывает разной. О любви-нежности, любви-страсти, любви, которая началась как шутка и неожиданно выросла в настоящую. И еще о том, что надо верить, если любишь. Что даже у самой сильной любви бывают минуты, когда она может погибнуть, если ей не помочь.

И главное — что все закончилось хорошо. Все счастливы. Вот бы и в жизни так всегда было!

Выходя из театра, Лена споткнулась о порожек, Антон успел подхватить девочку. И больше уже не отпускал ее руку. Это было так необычно, и так здорово — идти, взявшись за руки!

Они, как по уговору, ничего не говорили о спектакле. И вообще сначала ни о чем не говорили. Лена никак не могла собраться с мыслями. Потом просто шла и ощущала его теплую надежную руку. Ближе к метро она забеспокоилась — надо же что-то сказать на прощание, но тут он признался:

— Есть ужасно хочется. Может, перекусим?

— Хорошо бы, — улыбнулась девочка и посмотрела на Антона. От ее взгляда у него даже дыхание перехватило — таким ласковым он был. А может, это просто ему кажется?

— Только где? — спросила она.

— А вон там, — кивнул он на яркую вывеску «Макдоналдса».

— У меня денег с собой нет совсем, — засмеялась Лена. — А там бесплатно пока не кормят.

— Ничего, я угощаю. Ты же не знала, что в театр пойдём. Получается, это я виноват. Но я не хочу, чтобы ты с голоду умерла, — убедительно сказал он, и Лена не смогла отказаться.

Ребята пошли в «Макдоналдс». Девочка никак не могла объяснить себе, что с ней происходит. Почему она согласилась? Если не собирается с ним больше встречаться, а это она уже вроде бы решила, то почему длится весь этот день? Ну, в театр — еще понятно. Кстати, надо будет деньги вернуть за билет. Получается, ей еще раз придется увидеться с ним? Ладно, потом разберемся.

Но вот почему она пошла обедать? Антон деловито прошагал к стойке, оглянулся на Лену:

— Милена, что ты хочешь есть?

— Мне все равно, — пожала она плечами. Не признаваться же, что здесь в первый раз! — Возьми то же, что и себе.

— Мороженое? Коктейль?

— Если ты будешь, то и мне возьми, — вывернулась девочка и пошла выбирать столик.

Ждать пришлось довольно долго. За это время Лена десять раз успела раскаяться во всем, что натворила вчера и сегодня, и десять же раз махнуть на все рукой — подумаешь, грехи! Ну, наврала, что родители работают в турагентстве. И все! Больше, если припомнить, она ничего не выдумала. Имя у нее правильное. Что в Париж поехать хочет — это никому не запрещается.

Но в глубине души она понимала: все ее оправдания — чушь. Ну да, прямой лжи почти что и не было, но она сделала все, чтобы он считал ее девчонкой своего круга. Кстати, он еще ни разу не сказал о том новоселье, на котором они встретились. А может, он все знает? Что она там работает и что вчера просто насочиняла? У девочки вспыхнули щеки, и сердце судорожно заколотилось. Ой, а если и правда так? Но тогда зачем он прикидывается, что верит ей? Или все же ни о чем не догадывается?

— Сидишь? — Антон подошел как-то незаметно и поставил на столик поднос. — Я тебе картошку по-деревенски взял. Ничего? Или ты фри больше любишь?

— Все нормально, — ответила Лена немного невпопад.

Антон посмотрел на нее и стал расставлять еду — что ей, а что — себе. Есть и правда хотелось ужасно, тем более что она утром не позавтракала.

Лена чувствовала себя напряженно, и от этого со стороны выглядела хмурой. Антон терялся в догадках — что могло случиться? А потом вдруг ему пришло в голову, что она, наверное, расспросила своих родителей об Антоне. И сегодня уже все про него знает. Что он никто, что мама его бросила. Хотя это не так! Она его не бросала! От этой мысли мальчик дернулся и чуть не пролил коктейль.

Лена, кажется, не заметила. Он встретился с ней глазами, девочка улыбнулась, и у него отлегло от сердца. Но гадать — знает она или нет, — у него не было сил. И он ринулся навстречу неизвестности.

— Кстати, я тогда на новоселье тебя только в коридоре видел, — неожиданно для Лены сказал Антон. — Тебя что, с девочкой посидеть попросили?

— Да, — честно ответила она и покраснела. Значит, он все знает?

— Но когда все расходились, тебя уже не было.

— Я раньше ушла, — пояснила девочка.

— Дела были?

— Четверть кончается, — неопределенно сказала Лена.

— Да уж. Жаль только, не пообедала по-человечески.

— Ничего, — улыбнулась девочка. — Мне Наташа целый поднос принесла всяких вкусностей. А потом еще фрукты — тоже гору. Правда, еще и Маша поела, но мне все равно много досталось. Она хорошая.

— Кто — Маша? — Антон не сразу понял, о ком идет речь.

— Машка — классная! — засмеялась Лена. — Но я о Наташе.

— Иногда сразу человека не поймешь, — сухо ответил он.

И Лена не нашлась, что сказать. Вообще-то он прав. Но она уже неделю встречается с Наташей, и потом — хорошего человека видно сразу. За Наташу она ручается. Однако сказать это девочка не могла. Тогда придется рассказывать. А это не надо, ни к чему.

— Ты с родителями там был? — поинтересовалась Лена.

Антон понял — она ничего не знает! Вот и отлично.

— С отцом, — коротко ответил он и перевел разговор на компьютеры и компьютерные игры. Лена ничего не понимала, но слушала внимательно. Ей и правда было интересно — не столько то, что именно он рассказывал, как то, КАК он это говорил. И как смотрел при этом на нее. Они давно уже все съели, но сидели за столиком друг против друга и говорили, говорили… Девочка забыла обо всем на свете. Ей было так спокойно и хорошо! Неожиданно двое ребят остановились около их столика, и один громко спросил другого, сколько времени. Второй не менее громко ответил, что уже седьмой час, и Лена ахнула:

— Ой, мне пора!

— Поехали, — согласился Антон и встал. Они зашли в метро и спустились к поездам.

Тут Лена спохватилась — ей не хотелось, чтобы он знал, куда она едет. Она спросила:

— Тебе куда?

— На «Сокол», а тебе?

— Мне в другую сторону, — улыбнулась Лена. — Ну пока?

— Подожди, я тебя провожу.

— Нет, не надо. Я еще к подруге зайти обещала, так что…

— Ладно, — смирился он. — Телефон еще не сменили?

— Нет… пока, — Лена насилу вспомнила, что вчера наврала про телефон. — Обещают на следующей неделе. Да родителям что — у них же сотовые.

— А у тебя нет?

— Я их теряю все время, так что больше не покупают, — лихо выкрутилась девочка.

— Когда встретимся?

Лена хотела ответить: «Никогда», но сообразила, что надо будет заплатить за билет в театр.

— Давай в субботу, — предложила она. — Я позвоню в пятницу вечером. Часов в восемь, идет?

— Идет.

«Попросить бы, чтобы сообщила новый номер, как только дадут, — подумал Антон, — но не стоит нажимать. Хорошо еще, что обещала позвонить».

Они разошлись по разным сторонам платформы. Подъехал сначала ее поезд. Лена вошла в вагон, обернулась и кивнула Антону, который смотрел на нее через всю платформу. Их разделяли люди, расстояние и еще то, что, как им казалось, они знают друг о друге. Двери закрылись, и она уехала.

Антон постоял немного, а потом вошел в вагон подошедшего поезда.

Лена улыбалась. Надо же, как удачно сегодня все вышло! Ей, конечно, жаль несчастного друга Антона, но надо признаться, что он вовремя заболел. А то бы в театр не попасть, это точно. И потом — они так здорово посидели в «Макдоналдсе»! И дело даже не в том, что она неплохо пообедала, а в том, что так она никогда не сидела — вместе с мальчиком, за одним столом, и к тому же они оба забыли о времени. А это немало значит! Вероятно, ему тоже было с ней интересно!

Тут она вспомнила, что под конец встречи опять начала врать совершенно бессовестным образом, и ей стало не по себе. Сегодня уже и про то сказала, что у нее сотовые телефоны теряются, хотя она еще ни одного в руках ни разу не держала. Вот что получается, когда начинаешь врать. Вранье никак не хочет заканчиваться, и тянет очередную ложь за собой.

«Так больше нельзя», — расстроилась девочка. Ну, в самом деле, нельзя врать без конца. Когда-то все выяснится, и чем позже это случится, тем будет хуже. Больше вранья накопится.

«Ну и что, — вдруг начал нашептывать ей внутренний голос, тихий и вкрадчивый. — Все равно вы расстанетесь. Так хоть это время проведешь интересно. Как сегодня, например». Лена заколебалась, а хитрый внутренний голос продолжал уговаривать: «Кому будет плохо, если вы встретитесь еще несколько раз, поговорите об интересных вещах. А потом всегда можно сделать вид, что уехала куда-то. Ведь твоего телефона у него нет! А Таньке можно сказать, чтобы она тебя прикрыла. Танька хороший человек, не откажется».

Совесть у Лены не поддавалась на уговоры. И тогда внутренний голос пустил в ход последний аргумент: «Думаешь, ему будет весело, когда узнает, что ты ему врала? Так и в людях можно разочароваться. Во всех сразу. И получит человек травму психическую».

Вообще-то, интересно, откуда у внутреннего голоса такие мысли — по поводу психической травмы. Образованный у нас внутренний голос получается! Но он, как ни странно, Лену убедил.

И, подходя к дому, она уже решила, что так все и сделает — в следующую субботу вернет ему сто пятьдесят рублей за билет, погуляет с ним по Москве, может, в Третьяковку сходит. И потом — уедет. Конечно, не по-настоящему, а понарошку. Скажет, что ее отправили учиться за границу. Куда-нибудь в Лондон — это круто! Или в Швейцарию. А он ее сразу забудет.

Ей стало ужасно грустно. Ну почему все так получается нелепо и несправедливо! Потом она малодушно решила, что до субботы времени еще много, и может быть, что-нибудь случится, и ей не придется больше врать. И расставаться с Антоном тоже не придется. Мысль была странная и нелепая, но почему-то она успокоилась. Так и будет. А пока — впереди целая рабочая неделя. И к тому же реферат по биологии писать давно пора. Поэтому Лена решила больше обо всем этом не думать.

Мамы дома еще не было. Значит, платье дошивает. Вот и хорошо. Не хотелось ничего рассказывать, объяснять. К маминому возвращению Лена уже почти дописала реферат про обезьян. Кстати, надо бы в зоопарк сходить, посмотреть на них. Может, в воскресенье?..

В понедельник Лена чуть не проспала. Накануне вечером она долго дожидалась, пока приедет мама. Ей было не по себе одной в пустой квартире. А мама, как назло, задержалась почти до двенадцати. Потом они немного поболтали на кухне. Мама говорила о платье, которое сшили тети Лидиной дочке, о тети-Лидином коте — опять он лазил в аквариум с рыбками! Лена очень хотела поделиться своими впечатлениями о театре, но при этом пришлось бы рассказывать и про Антона. И девочка не решилась.

Уснула она почти в час ночи.

Утром проснулась без пяти восемь, ахнула и разбудила маму. Та посмотрела на часы, тоже ахнула и заторопилась — проспала! Лена собралась ровно за семь минут и влетела в школу одновременно со звонком на первый урок. Танька, увидев ее, сделала круглые глаза., Но тут начался урок, и пришлось все разговоры отложить до перемены. Не хватало еще заработать двойку перед майскими праздниками!

Зато на перемене, как только учительница вышла из класса, Танька пристала:

— Ты, где вчера была? Я тебе звонила с трех часов до половины седьмого! Мне кассету с Майклом Флэтли дали! Хотела показать — а тебя нет. Никто трубку не брал. С мамой куда-то ездили, что ли?

— Нет, я сама по себе, — улыбнулась Лена и не утерпев, сказала: — В театр вчера ходила. На «Много шума из ничего».

— Вот это да! — удивилась подружка. — Одна, что ли?

— Не одна, — таинственно ответила Лена и призналась. — С Антоном. У него друг неожиданно не смог пойти, а билеты уже были.

— Но ты же ему телефон не дала, — недоверчиво сказала Танька. — Как узнала, что у него билет лишний? Сама звонила? Ну ты даешь!

— Звонила, — с досадой стала запихивать учебники в сумку девочка. — Но не потому.

— А почему?

— А потому, что он у меня в пакете свои книги забыл, вот почему! И не надо на меня так смотреть! Я просто поехала ему книги отвозить, а он встретил меня на «Новослободской» и сказал про билеты.

— Ну да, конечно, — покачала головой Танька. — Случайно книжки забыл, случайно друг в театр не пошел. А что же это он позавчера от метро обратно к театру побежал? Тоже случайно, как думаешь?

— Почему — к театру? — недоуменно посмотрела на нее Лена.

— А когда он, по-твоему, билеты купил? Наивная ты у меня. И что там с его другом произошло?

— Зуб заболел, — растерянно сказала Лена.

— Конечно, зуб! Как это я раньше не догадалась?

— Что ты хочешь сказать? — рассердилась девочка.

— Да то же, что и позавчера! Ты ему понравилась! И он помчался за билетами, потому что ты сказала, что хочешь посмотреть именно этот спектакль. Дошло? И книги забыл не случайно, а чтобы ты позвонила! У него же твоего телефона нет?

— Нет, — медленно повторила Лена. Неужели это правда?

— Все просто, как апельсин! Ладно, не переживай. А он молодец! — одобрила Танька Антона. — Не растерялся.

— Ты все это серьезно?

— Ну да. Со стороны виднее, поверь мне. Но главное — не расколись, что его просекла. Мальчишки это не любят. Пусть думает, что он самый умный, — посоветовала Танька и поспешила на следующий урок.

А Лена осталась у своей парты в полной растерянности. Получается, что Антон вчера пригласил ее на свидание, и она пошла?

«Но я же не знала, что это свидание! Ох, Танька, Танька… Лучше бы ничего не говорила!» А теперь совесть стала мучить Лену с удвоенной силой. Выходит, что Антон относится к ней всерьез. Все устроил, чтобы вчерашний день ей показался сказкой. А она столько навыдумывала…

И девочка с тяжелым сердцем пошла на следующий урок.

До конца школьного дня Лена так и не смогла решить — звонить ей Антону и признаваться во всем или оставить все как есть до субботы, а там действовать по плану — просто исчезнуть из его жизни?

Последние два урока по труду неожиданно отменили. Их учительница поехала на районный смотр детского творчества, повезла школьные поделки. В грузчики взяли двух парней, а девчонок отпустили по домам. Таня быстренько умчалась — дома ее ждала кассета с Майклом Флэтли. Она звала и Лену, но та отказалась: кассета длинная, отрываться от нее не захочется, а через час к Машке идти. Это же только настроение портить! И договорилась, что вечером, как только Лена освободится, она придет к Татьяне, и они вместе все посмотрят.

Из-за отмененных двух уроков Лена была дома уже в половине первого, слегка перекусила, выпила чайку и пошла к Маше.

Дверь ей открыла Елизавета Львовна. Удивилась, что девочка пришла так рано, и обрадовалась:

— Вот и отлично! А я как раз котлетки пожарила, пообедаем вместе.

— Маша спит? — на всякий случай спросила девочка.

— Спит, — успокоила ее женщина. — Утром набегалась во дворе, на горке накаталась и сразу уснула.

Она достала тарелки — себе и Лене, и положила котлеты с картофельным пюре.

— Ешь. Можешь кетчуп взять в холодильнике. Или ты с кетчупом не любишь?

— Вообще-то люблю, но вы так готовите здорово, что никакой соус не нужен, — призналась Лена.

Та растаяла:

— Тебе нравится? А Маше? Только честно.

— Честно, она хорошо ест. Мы с ней после обеда посуду моем, так на тарелках почти ничего не остается.

— Хорошо, — улыбнулась довольная женщина. — Наташа вообще-то молодец, но стряпать, как я, пока не умеет. Ну ничего, научится со временем.

— Не знаю. Моя мама тоже все вкусно готовит, но такие котлеты у нее не получаются, а вот на салаты талант.

Они поели. Елизавета Львовна налила чай, достала печенье. Такие маленькие слоеные завитушки с сахаром. Ну очень аппетитные!

— Сейчас попьем и поеду. А то у меня сегодня внучка на экскурсии с классом, наверное, пораньше домой придет. Хотела, чтобы Николай попросил сына с Машей посидеть, но у того дела какие-то…

— Сына? — насторожилась Лена. — А что, у него еще сын есть?

— Ну да, сын. Правда, не его, — охотно делилась женщина чужими тайнами. — Его бывшей.

— Как это? — не поняла девочка.

— Ну когда он женился, то у его жены, Людмилы, уже был ребенок. Мальчик. Она-то Николая постарше лет на шесть. Я тогда еще, как узнала, на ком он жениться собирается, все поняла, — с досадой произнесла Елизавета Львовна. — У меня младшая дочь с ним в одном институте училась, приходил иногда к нам за какими-то книжками. Серьезный мальчик. А та вертихвостка — она не из Москвы, да еще ребенок неизвестно от кого. Снимала тут квартиры, кем только ни работала. Он с ней в ночном клубе познакомился. А какой может быть толк от такого знакомства! Ясное дело, ей прописка нужна была постоянная, да чтобы кормили-одевали. Сначала, видимо, голову ему закрутила. Когда дочь родилась, Николай в жене души не чаял. Милочка то, Милочка се… А Милочка накрасится, намажется и на весь вечер уходит куда-то. Сын, Тоша, он уже большой был, у нее вместо няньки сидел с Машенькой. Потом меня попросили помогать — мол, управиться не может. А ей ни сын, ни дочь даром не нужны. Она хвост задрала и уехала. Даже не предупредила никого. Николай чуть не поседел — искал жену по моргам и больницам! А через неделю объявилась — говорит, что замуж выходит, на детей права не предъявляет, потому что ее нынешнему мужу чужие дети ни к чему.

— Как же так можно? — искренне удивилась Лена.

— А вот так и можно, — поджала губы рассерженная Елизавета Львовна. — Так что теперь и дочка, и сын — на Николае.

— А где сын? — осторожно спросила девочка.

— Отдельно живет. Он Наташеньку не принял. Считает, что его мать из-за нее ушла. А тогда как вышло: Николай у Наташи уроки английского брал, частные. У них в банке было место на повышение, но для этого требовалось язык хорошо знать. Вот он и стал по вечерам ходить к ней заниматься. Но у них ничего серьезного не было тогда, — деловито объясняла старушка, обрадованная тем, что появился слушатель. Видимо, эта тема ее очень волновала, и ужасно хотелось с кем-то поделиться. — А Людмила воспользовалась этим, стала скандалы устраивать, что он ей изменяет. Николай сначала объяснял, как дело обстоит, а потом понял, что ей только повод нужен, и рукой махнул. Думал, пройдет. Говорил мне, что ей надо выходить почаще, чтобы она от домашних забот отвлеклась. А что там отвлекаться! Она и так дома ничего не делала.

Елизавета Львовна перевела дух, налила себе еще чашку чая и, убедившись, что Лена внимательно ее слушает, продолжила:

— Когда жена пропала, Николай места себе не находил. Работу забросил, с дочкой все возился. Ей тогда десять месяцев всего было. А потом, когда Людмила по телефону объявилась и все ему выложила — и что он жизнь ее испортил и что ребенка на него оставляет, он просто не знал, что делать. Меня попросил дом вести. Я бы с радостью, но своя внучка есть. Тоже внимание нужно. Договорились так — я с утра сижу с мальчиком, а после обеда — до прихода с работы Николая — Наташа. Вот тогда у них все и завязалось, — с удовольствием сообщила женщина.

— Что завязалось? — не совсем поняла Лена.

— Ну, роман. Она с девочкой сидела до самого вечера, потом его ужином кормила, разговаривали. А через полгода Наташенька за него замуж вышла. Она умница, Машку любит как родную. И Николай ее любит очень. Все бы хорошо, да только Тоша ее не принял. Решил, что мать ушла из-за Наташи. Что отец ей изменял, и она не смогла так больше жить. Понятно — она же мать, и сын ей больше верит, чем отчиму и мачехе, — пожала плечами Елизавета Львовна. — Вот из-за этого теперь он живет отдельно. Николай ему прежнюю квартиру оставил. А парень совсем с ума свихнулся. С Наташей за все время, как она замуж вышла, трех слов не сказал. Наверное, теперь и сам знает, что не прав, а признаться в этом не может.

— Он работает?

— Нет еще, учится пока. Николай ему денег дает, на питание, одевает.

— А мама?

— А что мама? — в сердцах сказала женщина. — Звонит раз в месяц, говорит три минуты и опять исчезает. А парень ждет. Ее бы родительских прав лишить! Она любой момент может появиться, если ее там в Париже припечет. Скажет, мой сын и его квартира — моя квартира! Я бы таких…

Тут она спохватилась, что рассказывает все это не подруге своих лет, а девчонке-школьнице, и заторопилась:

— Мне пора, пожалуй. Только ты меня не подводи. Не говори никому о нашем разговоре, ладно?

— Не скажу, — кивнула Лена.

Елизавета Львовна быстро собралась и ушла домой.

Девочка осталась одна в огромной квартире, посмотрела на часы: половина второго. Скоро Машка проснется, надо будет ее кормить, играть с ней, веселить, а настроение — никакое. После этого разговора Лена никак не могла прийти в себя. Это же надо — какие бывают ситуации в жизни! Почище, чем в кино. Она пыталась представить себе женщину, которая бросила двоих детей и уехала куда-то, и не могла. Ее мама… Просто немыслимо, чтобы она вдруг исчезла, а потом позвонила — до свидания, я нашла свое счастье, а вы тут живите как можете, мне до вас дела нет никакого. Бред!

Но это правда. И маленькая Машка оказалась не нужна своей маме. А ее сын теперь живет один в квартире, которую ему подарил отчим, человек, который не обязан о нем заботиться. А если бы Николай был эгоистом, который думает только о себе? Тогда ее сын оказался бы на улице! Неужели она этого не понимала?!

Скорее всего, все понимала. И замуж вышла за Николая только для того, чтобы иметь возможность присмотреть себе кого-то поинтереснее: поденежнее, с другим положением. А если и новый муж покажется ей недостаточно выгодным? Так и будет бросать одного-за другим? А впрочем, это ее личное дело. Хотя не совсем. Это еще личное дело ее детей. Хорошо что Машка маленькая и вряд ли помнит свою сумасбродную мамочку. Но вот сын…

В соседней комнате проснулась Машка. Она замурлыкала что-то: наверное, рассказывала Мыше свой сон. А может, просто пела. У нее был неплохой голосок, и Лена иногда с ней распевала детские песенки.

Лена улыбнулась и пошла к малышке — поднимать, умывать, кормить и все такое прочее. Книжку для чтения посмотреть дома она забыла, так что придется выкручиваться самостоятельно, без помощи писателей.

Антон не утерпел до вторника. Позвонил накануне тренеру, сказал, что зуб разболелся — пригодилась вчерашняя заготовка! — и отменил свою тренировку. Тренер выслушал молча, потом предупредил, что скоро соревнования и что проблемы с зубами желательно решать в свободное время. Антон это и сам знал. Но почему-то ждать еще один день не мог. Ему очень хотелось навестить Машку.

Он поехал сразу после уроков. Немного волновался. На новоселье он Машу так почти и не увидел — только с Миленой в коридоре. Около сестренки в тот день все время крутилась Наталья, а пересекаться с ней ему не хотелось. Ни за что. С Машей он виделся не часто. И очень скучал.

У него был свой ключ от квартиры. Николай дал его ему и сказал, чтобы он приезжал в любое время, когда захочет. Мало ли что может понадобиться! Показал место в тумбочке, где всегда будут лежать для него деньги — на всякий случай. Разрешил пользоваться своим компьютером и книгами. В общем, продемонстрировал: «Мой дом — это твой дом». Но этот дом был для Антона чужим. По крайней мере, пока в нем живет Наталья.

Антон иногда мечтал о том, что Наталья вдруг испарится из их жизни. Тогда приедет мама, и они будут жить как прежде. Но чем дальше, тем больше он понимал, что это нереально. Да и было ли что-то прежде? Мама всегда исчезала из дома. Правда, она возвращалась. Теперь он вспоминал, что, даже приходя поздно ночью, она, никогда к нему не заходила. Он не спал. Просто лежал и делал вид, что спит, но ждал, что она подойдет. Поправит одеяло или погладит по плечу…

Она не подходила никогда.

Антон при мысли об этом передернул плечами и нахмурился. Ну и ладно. Все равно Наталья ее никогда не заменит, будь она хоть сто раз внимательная и заботливая.

Мальчик быстро нашел дом, в котором был только раз. Хорошо, что у него отличная память. В прошлый раз Николай подробно объяснил, как проехать к ним, однако потом так получилось, что за Антоном заехал один из гостей. А вечером домой его отвез отчим.

Антон поднялся по лестнице на седьмой этаж — не любил лифты! У двери чуть помедлил. Там, в квартире, кроме Машки, еще и неизвестная ему девочка Лена. Вдруг она примет его за грабителя? Надо было попросить Николая предупредить ее, что он может прийти. Но потом решил, что в крайнем случае позвонит отчиму, и все уладит. Мальчик открыл дверь своим ключом…

Лена играла с малышкой «в бегемота». Это было очень просто — они свалили на пол все подушки, которые нашли в комнате, укрыли их покрывалом с кровати Машки и сели сверху. Лена собрала в горсть покрывало в двух местах, завязала получившиеся уши двумя резиночками, и стало совсем похоже на бегемота. Теперь они с Машкой плыли по бурной африканской реке и встречали разных зверей. Их Лена выбирала из кучи игрушек в углу комнаты. Мыша сидела на «бегемоте» вместе с ними и разговаривала со зверятами. Лене приходилось время от времени пищать голосом Мыши, и Машка была очень довольна.

Внезапно Лена насторожилась: в входной двери кто-то повернул ключ. Неужели Наташа пришла так рано? Или, может, Николай? Но он очень занят на работе, вряд ли может среди дня оказаться дома. Если только не случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Подожди, — сказала Лена малышке. — Посиди на бегемоте, последи, чтобы Мыша никуда не упала.

Она встала и пошла в коридор.

— Ты куда? — ревниво спросила Машка.

— Сейчас приду, — ответила ей девочка и открыла дверь комнаты.

Сразу из детской входную дверь не видно.

Здесь сделали крохотный закуток. Чтобы выйти в общий коридор, надо было сначала завернуть за угол. Лена закрыла за собой дверь и замерла, прислушиваясь к звукам. Мало ли кто пришел? Но что это не Наташа — ясно сразу. Та с порога кричит: «Маша, Лена, я пришла!» Может, все-таки Николай? Вряд ли это грабители — в двери такой сложный сейфовый замок… Лена осторожно выглянула в коридор.

И замерла, остолбенев. В прихожей снимал ботинки… Антон! Он еще с минуту ее не видел. Мальчик наклонился, чтобы развязать шнурки. Лена была поражена — что он здесь делает? Она подумала, что неплохо бы спрятаться, но Антон уже разогнулся, поднял голову и сразу увидел ее…

Он тоже остолбенел. На лице проявились самые разнообразные эмоции — от радости до безграничного удивления.

— Ты… Ты что здесь делаешь?

— А ты? — эхом повторила растерянная Лена. Но у нее в голове уже складывались частички мозаики — Антон был на новоселье, Машка говорила, что у нее есть брат Тотошка, и Елизавета Львовна как раз сегодня подробно рассказала о сложных отношениях Николая, Натальи и старшего сына бывшей жены Николая, Людмилы. И сам он говорил про себя, что у него отец работает в банке, а мама за границей. Правда, он тогда сказал, что она там в командировке…

— Я? — тоже растерялся Антон. — Я…

Тут мимо Лены промелькнула растрепанная молния, и Машка, выскочив в коридор, повисла на Антоне с радостным воплем:

— Тотоша!

Мальчик обнял ее и посмотрел поверх головы своей сестрички на Лену. У той оборвалось сердце: вот и все! Кончилась сказка. Пора платить по счетам, а их накопилось очень много…

Девочка повернулась и пошла в комнату Маши. Она не могла решить, что ей делать — уйти сейчас же из этой квартиры или остаться. Пришел Машкин любимый старший брат, пусть он с ней и сидит. Но чтобы покинуть этот дом, надо пройти мимо него. Больше всего ей хотелось теперь превратиться в таракана и заползти в какую-нибудь щель. Но она тут же напомнила себе, что находится здесь не для того, чтобы выяснять с кем-либо отношения. Она работает няней. И все.

Стало очень горько оттого, что все так бездарно закончилось.

Бесшумно открылась дверь, и радостная Машка втащила в комнату Антона:

— Я здесь живу!

Потом ткнула рукой в Лену и сообщила:

— Это моя Лена! Мы играем!

— Часто? — сухо спросил Антон, глядя в сторону.

— Всегда! — сообщила Машка. В разговоре она не признавала никаких интонаций, кроме восклицательных.

— Но, — сообразил вдруг Антон и посмотрел на нее. — Здесь должна быть Елена…

— Это я, — холодно сказала Лена. — Только на самом деле меня зовут Милена.

Она подчеркнула это. Но тут же сообразила, что ее слова могут выглядеть, как жалкая попытка оправдания. Стало жаль себя — надо же, так все нелепо! На глаза навернулись слезы.

Но тут же она разозлилась. А не надо было врать! Да, наврала. Но ужасно даже не это, а то, почему она это сделала! Получается, ее смущает то, что она не такая, как дети банкиров? Это что выходит — ей стыдно, что у нее родители не сидят на денежных местах? Ее замечательные, умные родители — они ей не подходят? И девочка выпрямилась. Отвечай-ка за себя. И не откладывай, если хочешь еще хоть как-то себя уважать!

Антон смотрел на нее, ничего не понимая. И Лена, глубоко вздохнув, четко сказала:

— У меня нет сотового телефона, — почему-то эта часть вранья ее особенно сейчас беспокоила. — И никогда не было. И у родителей моих тоже нет сотового телефона.

— При чем тут… — начал было он, но осекся.

Лена чуть не заплакала от отчаяния, но удержалась и продолжила:

— Мои родители работают на заводе, в конструкторском бюро. А не в турагентстве. И в Париж мне никогда не попасть, потому что нет на это денег. А здесь я работаю. Зарабатываю на туфли и тетрадки. Наташа решила, что я справляюсь, и хорошо мне платит.

Девочка была безжалостна к себе. Она стояла, бледная, полная решимости если не исправить, так объяснить все. Она не смотрела на Антона. Не было на это сил. И не видела, как он с сочувствием посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но не стал.

— Наташа очень добра ко мне. И вообще она очень добрая. Поэтому я и согласилась здесь работать, — пояснила Лена. Она не хотела, чтобы он думал, что она будет работать хоть у крокодила, если заплатят. Этого она бы не перенесла. — И Машка… Мы с ней похожи чем-то.

Краем глаза Лена увидела, как Антон вскинул голову, но посмотреть ему в лицо все еще не решалась. Перехватывало дыхание.

— Лена хорошая, — встревоженно вставила Машка. Она каким-то чутьем поняла, что происходит что-то не то.

— Но почему?… — начал и не договорил Антон.

Лена вспыхнула и посмотрела прямо на него:

— Потому что дура! Татьяна — она не соврала ничего, когда про себя говорила. У нее и правда — родители крутые. И ты — сын банкира! Вот и решила не выделяться…

— Сын банкира… — горько сказал Антон. — Знала бы ты!..

— Знаю, — тихо сказала Лена, напрочь позабыв об обещании, данном Елизавете Львовне — ничего никому не говорить. — Теперь — знаю. Ну и что? Ты же не виноват ни в чем. А я…

Она повернулась к стене и закрыла глаза. Под веками дрожали непрошеные слезы. И больше всего Лена боялась, что они сейчас польются.

Где-то — то ли в комнате, то ли за стеной — тикали часы. Девочка спиной почувствовала, что тихо, неслышно подошел сзади Антон. Она замерла, боясь пошевелиться. Как он поступит? Теперь его ход. Все, что могла, она уже сделала.

Напряжение нарастало. Ну не может ведь он просто стоять! О что-то должен сказать или сделать! Лена медленно обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

Он медленно поднял руку, и тут из коридора раздался радостный Наташин голос:

— Маша, Лена, я пришла! У меня сегодня экзамен был, и я рано освободилась!

Машка, наблюдавшая за ребятами, прижав к груди Мышу и открыв рот, встрепенулась и с визгом вылетела в коридор:

— Мама!

Антон вздрогнул, как будто его ударили, и опустил руку.

Лена на мгновение закрыла глаза, потом проскользнула мимо него в коридор. У порога увидела радостную Наташу, хохочущую Машку и пробормотала:

— Мне срочно надо… До свидания. И кинулась к двери.

Наташа только успела крикнуть ей вслед:

— Завтра приходи!

— Приду, — пообещала Лена, но, скорее всего, Наталья ее не услышала — девочка опрометью кинулась вниз по лестнице.

На ходу она вытащила из кармана ключи от своей квартиры, трясущимися руками вставила его в замочную скважину. Влетев к себе, девочка захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла лицо руками. Вот и кончилась сказка! Золушка приехала с бала. Только принц успел увидеть ее грязные лохмотья до того, как решил примерять всем туфельку.

Странно, но она не плакала. Совсем. Слезы — это из другой жизни. Из детства. Плачут, когда больно, когда обидно или страшно. А когда вот так, сама себе жизнь сломала… Лена тяжело дышала. То ли потому, что бежала по лестнице, то ли воздуха не хватало. Прислушалась к звукам на лестнице. Боялась — вдруг Наташа придет и спросит, что с ней случилось? А девочке не хотелось никого видеть.

Но на лестнице было тихо. И вообще — во всем доме стояла тишина. Постепенно Лена успокоилась, насколько это было возможно, вздохнула и шагнула от двери. Она чуть не упала — оказывается, у нее за это время ноги стали ватными. Осторожно, держась за стенку, Лена дошла до своей комнаты и буквально рухнула на кровать. Попыталась собраться с мыслями и вдруг почувствовала, что кружится голова. Такая усталость накатилась…

Она не могла понять, в чем дело — вроде бы накануне выспалась хорошо. Все было просто — ее душа защищала себя от потрясения, которое девочка только что пережила. Лена, правда, об этом не догадывалась. Ей ужасно хотелось спать. Она свернулась калачиком и моментально уснула. Только успела натянуть на себя край покрывала.

Машка мирно спала, обняв свою Мышу. Тишина и покой. Девочка осторожно закрыла дверь и отправилась на кухню. Налила себе чай и села — дожидаться. Чего? А это как выйдет. Как повезет. Шло время, она немного успокоилась и перестала вздрагивать из-за каждого подозрительного звука. За это время ей пришла в голову одна интересная мысль…

Весь день девочка немного нервничала. Ей все казалось, что вот-вот придет Антон. Она играла с Машкой, читала ей книгу «Винни Пух и все-все-все», потом они затеяли танцы. Машка смешно топталась на месте, изгибаясь и размахивая ручками, а Лена хохотала, сидя на полу. Она держала в руках Мышу и старательно делала вид, что игрушка танцует сама — прыгает, поворачивается и размахивает лапками. Даже забыла про Антона — так было весело. Но вскоре опять вспомнила. И вспомнила еще то, что придумала, сидя на кухне. Поэтому, когда пришла Наташа, у девочки уже была заготовлено деловое предложение.

— Ну как вы сегодня поживаете? — поинтересовалась Наталья, проходя в комнату. — Что то ты вчера быстро ушла. Вы не поссорились с Антоном, случайно?

— Нет, — торопливо сказала Лена.

Он хороший мальчик. Правда, иногда бывает вспыльчивым, — мягко пояснила Наташа. Она не поверила девочке. — Но нарочно не обидит и никогда не предаст.

— Нет-нет, все в порядке. Я… Мне надо было срочно к подружке. Ей кассету дали хорошую посмотреть, — пояснила Лена и быстро перевела разговор на другое. — У меня есть предложение. Если вы согласитесь, я буду очень рада.

Она остановилась и выжидательно посмотрела на молодую женщину. Та кивнула и улыбнулась:

— Я заранее согласна.

Лена сообразила, что ее не так поняли. Но она не собиралась просить платить ей больше! Он хочет совсем другого! Надо точнее выражать свои мысли, а то так и будешь всю жизнь оправдываться. Девочка с досадой закусила губу продолжила:

— Если можно, если только можно!.. Я хотела бы, чтобы вы занимались со мной английским. Понимаю, что уроки дорого стоят, так что, если можно, я буду сидеть с малышкой, а вы за это поможете мне с языком. Хорошо?

Она замерла и посмотрела на Наталью, ожидая ответа. Та молча глядела на нее. Пауза затянулась. «Понятно», — печально подумала Лена и заговорила:

— Ясно, у вас и так времени нет. Извините, если…

— Нет-нет, — прервала ее Наташа. — Но ты серьезно подумала? И потом — необязательно мне платить, я могу и так позаниматься с тобой.

— Нет, — твердо сказала Лена, вспомнив, что говорила мама. — Это труд, а всякий труд должен быть оплачен. Иначе я не могу.

Наташа с уважением посмотрела на девочку:

— А ты серьезный человек.

Лена покраснела от смущения.

— Хорошо, — после паузы ответила женщина. — Можно прямо сегодня выяснить, что ты знаешь и что — не очень. Я подберу программу, а заниматься начнем уже со следующей недели, хорошо?

— Хорошо! — обрадовалась Лена.

— Но мне придется четко учитывать время твоей и моей работы, и если ты будешь перерабатывать, то разницу я выплачу, — пригрозила Наталья.

И обе рассмеялись. Лене сразу стало легко, как будто она свалила с плеч огромный груз.

— Понимаете, — доверительно сказала она. — У нас английский преподают не очень хорошо. Учительница все время в отпусках или на больничном. А потом она приходит и начинает сразу много задавать. Я половины не понимаю. Хотя язык мне нравится.

— Отлично, — одобрительно кивнула Наташа. — Это главное — чтобы было желание. Выучить-то можно все. А потом в языковый вуз пойдешь?

— Если получится.

— Мне кажется, — внимательно посмотрела на нее Наташа, — ты всего добьешься.

Они сидели довольно долго. Наташа гоняла ее по курсу школьной программы, выясняла, где какие пробелы. Похоже, результаты были неутешительные, потому что она покачала головой и пробормотала что-то вроде «ну и ну». Затем вздохнула и улыбнулась встревоженной девочке:

— Ничего. Основа есть. У вас в пятом классе была другая учительница?

— Да, — удивилась Лена. — А как вы догадались?

— По пятому классу у тебя хорошие знания. Проблемы начинаются с шестого.

— Мария Петровна ушла на пенсию, и теперь у нас Вера Федоровна, по совместительству. Она еще историю преподает.

— Заметно, — сказала Наташа, но пояснять ничего не стала. Пришел Николай, и Лена заторопилась домой.

Только вошла в квартиру — раздался звонок. Танька! Не дождалась, пока подружка позвонит, и трезвонила, как она призналась, уже почти час.

— Я думала, ты до шести только работаешь! — оправдывалась она. — Почему не звонишь? Смотри — не успеем! — пригрозила она.

— Ладно, иду, — улыбнулась Лена. — Только сумку найду для видака.

— Подожди, сейчас тележку принесу, — пообещала Таня. Через пять минут она появилась с большой сумкой на колесиках, и они безо всяких проблем перевезли в ней видак на квартиру Татьяны.

Девочки переписали фильм, заодно еще раз его посмотрев. А когда пленка докрутилась, Таня предложила:

— Хочешь, и тебе запишем?

— У меня пленки нет.

— Да здесь полно, — махнула рукой подружка. — Вон, мультики старые сотру. Все равно я их не смотрю уже. Хочешь?

— Хочу!

— Ладно, тогда до завтра?

— До завтра.

Лена, оставив видеомагнитофон у подружки, не спеша дошла до своего дома. Погода была уже почти что летняя. Тепло, хорошо. И на душе отчего-то было спокойно. Может, и правда, как говорит мама, время все ставит на свои места. Здорово, что Наталья согласилась заниматься с ней языком. Удивительно, как все в жизни иногда складывается! Ведь еще осенью, когда начался ремонт над головой, ни Лена, ни ее мама не предполагали, что к весне у них появятся милые соседи. И к тому же работа у Лены. А теперь еще и репетитор по английскому. Тут Лена слегка заволновалась — что скажет мама? Получается, что она своим договором с Натальей лишила семью приработка.

Но в глубине души девочка знала, что мама не станет возражать. Она всегда говорила: «Знания — это главное». А овладеть языком — это все равно что счастливый билет в лотерею вытащить. Тут она вспомнила, что папа не успеет приехать до воскресенья, значит, его билет надо проверять самой. Ну и проверим. Хорошо бы выиграть!

Милена сразу после школы пошла к Татьяне. Нужно было наконец забрать у нее видеомагнитофон вместе с переписанной кассетой. Сначала они пообедали — бутербродами с черной икрой и помидорами с солью. Потом еще раз посмотрели запись концерта Майкла Флэтли, не всю, а только некоторые места — «деревенский праздник» и окончание спектакля. Зато по два раза. Вдруг Таня вспомнила, что ей надо срочно в музыкальную школу — на очередную репетицию.

Танька мигом вместе с Леной упаковала ее видеомагнитофон в сумку на колесиках, собрала свои ноты, и они вышли из квартиры. Их дороги расходились. Лена, махнув Тане рукой, пошла одна. Видак был не то чтобы тяжелый, но очень громоздкий, к тому же цеплялся за все, что попадалось на пути. Наконец она добралась до своего дома, поднялась на лифте и подошла к своей двери, стараясь, чтобы тележка ее не уронила. Или она не уронила тележку.

И только у самой двери заметила Антона.

Антон стоял у стены и молча смотрел на нее. У девочки разжались руки, и тележка медленно, как во сне, стала падать на пол. Мальчик протянул руку и подхватил ее. Тоже медленно, как во сне. Голова закружилась, и Лена, преодолевая слабость, вынула ключи и открыла свою дверь.

— Проходи, — сказала она ему, не оборачиваясь.

Антон прошел следом. Он ждал Милену два часа. Позвонил в дверь, а когда никто не открыл, решил сегодня во что бы то ни стало встретиться с ней и поговорить.

И вот дождался, но теперь ничего не понимал. Обрадовалась она ему или нет? Милена вошла в квартиру, сняла туфли.

— Поставь тележку у стены, — проговорила она устало. — Иди в комнату.

И сама пошла по коридору. У нее все еще кружилась голова.

Вчера она немного нервничала, когда шла к Машке. Боялась, что Наташа будет что-то спрашивать, что снова придет Антон… Но обошлось без вопросов и происшествий. А сегодня у нее был выходной, и никакого подвоха от этого дня она не ожидала. И вот, пожалуйста…

Антон молча шел за ней. Что он скажет? И вообще — зачем приехал?!

Милена остановилась у своего стола и повернулась. Посмотрела на Антона требовательно и строго:

— Что ты хочешь?

— Я? — растерялся он. То, что мальчик придумал по дороге, вылетело из головы под этим строгим взглядом. Может, он выдумал все, и вовсе ей с ним не интересно? — Я хочу, чтобы ты… Чтобы я…

Антон замолчал. Молчала и девочка. Потом он неожиданно спросил:

— А кто тебя назвал Миленой?

Она растерянно ответила:

— Мама.

— Красивое имя, — тихо сказал он. — И ты — тоже очень красивая. Я никогда таких не видел.

Милена задохнулась от неожиданности и не нашлась, что ответить.

— Я еще тогда, на новоселье, хотел тебя найти. Но ты исчезла.

— Елизавета Львовна пришла, — тихо пояснила Милена. — Меня и отпустили.

— Да, это я теперь знаю. А когда мы встретились на книжной ярмарке — просто ахнул. Подумай — это же чудо! В большом городе встретиться непросто. Значит, это не случайно, разве не так? И еще — нам нравится одно и то же, — горячо убеждал девочку Антон. — Понимаешь, я за эти дни понял одну вещь, — продолжал он. — Нельзя терять друг друга. Нас жизнь и так растаскивает в разные стороны. И надо держаться вместе. Ты согласна?

Он с тревогой посмотрел на нее. Милена молчала, опустив глаза.

— Я не смогу без тебя, — с тоской произнес он, уже понимая, что ничего не вышло. И не надо было даже и пробовать…

— Я тоже, — вдруг сказала она тихо.

Антон даже не поверил своим ушам:

— Правда?..

— Да… — эхом отозвалась девочка. — Я тоже кое-что поняла за эти дни.

— И что? — замер он в ожидании ответа.

— Когда стараешься казаться не тем, кто ты есть на самом деле, то потом придется об этом пожалеть. Я была такой глупой… — Она опять отвернулась.

Антон подошел к ней и осторожно положил руку ей на плечо. Ласково и нежно.

— Это все ерунда. Главное — что мы такие, какие есть. Помнишь — «Зорко одно лишь сердце, самого главного глазами не увидишь»?

Милена улыбнулась сквозь слезы. Она, конечно, помнила эти слова мудрого Лиса из сказки Сент-Экзюпери. Девочка повернулась к Антону и уткнулась лицом ему в плечо. Он обнял ее, замер, боясь пошевелиться. Девочка услышала биение его сердца, и ей расхотелось плакать.

Сколько они стояли так? Час, год? Вечность? Трудно сказать. Потом сидели на кухне и разговаривали. Милена рассказала о своих планах насчет английского языка, Антон — что хочет поехать в Париж, чтобы повидать мать.

— Если ты не против, я попрошу Николая и тебя взять, — предложил Антон.

— Нет, — покачала головой Милена. — Так я не могу. И даже не говори Наташе, а то она ухватится за идею и что-нибудь придумает. Пусть все будет как будет, ладно? Но если у меня вдруг появятся финансы, то может, тогда…

Антон кивнул и решил про себя, что первое, что он сделает, когда заработает хоть что-то — это пригласит Милену в Париж. Хотя, возможно, это будет не скоро.

Они говорили, говорили… Иногда просто сидели и молчали — но это тоже был разговор. Только другой. Быть может, более важный.

Расставаться не хотелось — ни ей, ни ему. Но Антон вдруг испугался того, что может надоесть, и собрался уходить. В прихожей посмотрел Милене в глаза и сказал резко и четко:

— Я приду завтра. Если ты не возражаешь, буду приходить каждый день. Но только, пожалуйста, не надо меня жалеть.

Девочка даже испугалась — с чего это он? А мальчик продолжил:

— Если вдруг ты больше не захочешь меня видеть, то так и скажи. Не придумывай ничего, это будет лучше. Хорошо?

Милена хотела ответить, что этого быть не может, что они не смогут расстаться никогда, но Антон смотрел на нее так строго, что она просто молча кивнула головой:

— Обещаю.

Он ушел. А Милена только потом сообразила, что так и не дала ему свой телефон. Но это, впрочем, уже не имело значения. До маминого прихода девочка сидела у себя в комнате. Ждали учебники, не выученное домашнее задание — ей было все равно. Как удивительно! Еще два дня назад ей казалось, что этого не может быть, что никогда она не увидит Антона, не будет с ним разговаривать… И вот… Она еще и еще раз вспоминала все, о чем они говорили сегодня. Вспоминала его взгляд. И думала — все-таки она счастливая! Несмотря ни на что!

Жаль только, что в Париж не поедет. Но ехать за чужой счет? Нет, это не годится. А столько, сколько нужно на поездку, за месяц не заработать. Ну и ладно, надо просто подождать, пока деньги сами на нее свалятся. Девочка улыбнулась забавной мысли. Она представила, как стоит на балконе, а на нее сверху сыплются деньги — бумажки, мелочь…

Вдруг она ахнула: разве не может так случиться? Конечно, с неба на нее никто кидать деньги, да еще прицельно, не будет. Но ведь есть такая вещь, как лотерея! А у нее как раз билеты на ближайший розыгрыш. Девочка вскочила и кинулась к книжной полке — лежат, родимые!

В воскресенье тираж. Надо только подождать, и все. Конечно, на Джек-пот, или Супер Джек-пот рассчитывать не стоит — очень мала вероятность. Хотя кто знает… Но выигрыш вполне возможен. Точно, надо просто подождать. Потом внимательно смотреть по телевизору, как будут вынимать бочонки с цифрами из мешка и зачеркивать нужные числа.

Пришла мама, очень радостная. Она сегодня получила деньги. И к тому же еще ей дали премию. По этому поводу мама купила торт и пакет сока:

— Гуляем! Знаешь, нам зарплату прибавили, — делилась она радостью. — В полтора раза, можешь себе представить? Так что купим тебе новые босоножки, а то все равно этих тебе только до середины лета хватит, а потом нога вырастет. Как у тебя дела?

— Отлично! — искренне сказала Лена. — Мне кассету записали, с танцами. Хочешь — посмотрим вместе?

— Хочу.

Они ели торт и смотрели кассету, причем маме она понравилась почти так же, как и Лене.

— Удивительно, что бывает на свете, — сказала мама, когда кассета кончилась.

— Это точно, — подтвердила Лена, хотя думала при этом вовсе не о танцах.