Алекс, рассеянно болтая вино в бокале, с лёгкой тоской во взгляде смотрел на тарелку, где, живописно распластавшись, лежало какое-то головоногое по имени арбудз, под чёрной солью, с гарниром из сладкой талланской репы и янтарной икры.

«Должно быть, корабельный кок решил не ударить лицом в грязь и показать всё, на что способен, — мысленно вздохнул Алекс и, болезненно сморщившись, откинулся в кресле. Рёбра с правой стороны нещадно ныли, как будто на него налетел грузовик, а не довольно изящная девушка. — Чую, если б не защитное поле — пара трещин, а то и сломанное ребро мне были бы гарантированы».

Почему-то ему зверски хотелось макарон по-флотски с ледяной кока-колой, ну или хот-дог какой на крайний случай. Но до ближайшего хот-дога было далеко. Насколько далеко, Алекс мог только догадываться: за те две недели, что прошли с момента пробуждения в теле лорда Кассарда, он так и не смог выяснить, куда его занесло. Названия планет и звёзд ни о чём не говорили, а скромность астрономических знаний не позволяла с точностью сказать, находится ли он всё ещё в галактике Млечный Путь или уже в какой-то другой.

«Впрочем, не то чтобы у меня было много времени заниматься выяснением координат, — мысленно оправдался он. — То судят, то женить хотят, то убить. И убить почти получилось. Быть бы пышным похоронам по безвременной кончине лорда Кассарда, если бы меня не прикрыли Таэр и Дудо. — Тут Алекс снова тоскливо вздохнул. Он вспомнил, как Дудо чадящим факелом валился на землю, с огромной запёкшейся раной на груди. — Господи, хоть бы он выжил».

— Может быть, перейдём сразу к десерту? — учтиво предложил флаг-капитан Димо Грейдам, увидев тоску на лице лорда Кассарда.

Алекс переглянулся с Таэр и, заметив у неё голодный блеск в глазах при слове «десерт», кивнул капитану:

— Да, пожалуй, это было бы просто здорово.

Хлебосольный хозяин нажал на клавишу коммуникатора и, попросив принести десерт, продолжил улыбаться гостям, правда несколько натянуто.

«Впрочем, если учесть, как мы на него орали в два голоса, то он ещё очень мил».

Вежливая беседа с ходу не заладилась — Алекс и Таэр после покушения не были склонны обсуждать погоду и спрашивали в основном о том, когда же им наконец расскажут, что тут вообще происходит и что с Дудо. Причём спрашивали в очень повышенных тонах. Капитан сочувственно разводил руками, говорил, что, конечно, понимает и разделяет их эмоции, но сам абсолютно ничего не знает, планетарной операцией занималась разведка, а он и его корабль здесь исключительно для обеспечения безопасности, так сказать, с «космической» стороны. И предлагал дождаться пеленг-капитана Сарволу, который курировал операцию со стороны разведки Дома Файрон. Но лорд Кассард и его гвардеец после случившегося были несколько на взводе и к «гласу разума» в лице капитана мало прислушивались, преимущественно что-нибудь требуя… причём явно невыполнимое.

«Стальной мужик. Я бы так не смог», — решил Алекс, разглядывая капитана: довольно высокого и подтянуто-суховатого мужчину, лет сорока — сорока пяти, с «жёстким» лицом и такими же светло-серыми глазами. Он был одет в тёмно-алую форму гвардии Дома Файрон, которая добавляла его образу какой-то суровости. Но в общении капитан не производил впечатления «сухаря» и пытался в меру сил быть очаровательным и гостеприимным.

Сейчас Алекс — умытый, успокоившийся и переодетый в чистый комбинезон синего цвета с нашивкой «Лорд Кассард» (и когда успели, интересно), понимал, каких моральных издержек стоило капитану общение с двумя не совсем адекватными людьми, один из которых до кучи был лордом. Кстати, лордом с очень скандальной репутацией.

«А ведь мог бы, в конце концов, сослаться на дела и спихнуть нас на какого-нибудь зама. Особенно с учётом того, что ему нас, по сути, спихнули разведчики, а флот-то тут ни при чём». Но флаг-капитан Грейдам неотлучно опекал гостей и даже предложил экскурсию по своему кораблю, от которой, правда, они отказались. О чём Алекс сейчас немного жалел.

— Ваша светлость предпочитает теймар или чай? — раздался возле уха механический дребезжащий голос, вырвавший «его светлость» из задумчивости.

— А? Лучше чай, — ответил Алекс дроиду, который держал в руках поднос с чашками и чайничками.

Два других дроида в этот момент выставляли на стол блюдца с какими-то пирожными и с очень аппетитно выглядящими булочками, украшенными розовыми сливками.

— Прошу меня простить за столь скромный стол и отсутствие нормальной прислуги. Но думаю, вы понимаете, что это военный корабль, — сказал флаг-капитан, грустно вздохнув, и в качестве аргумента обвёл рукой офицерскую кают-компанию, в которой они находились.

Убранство действительно было очень «скромным»: просторное, идеально круглое помещение, стены которого были отделаны чёрным мрамором со светло-синими прожилками, и украшены кованой золотой лозой. Она оплетала всю площадь стен, начинаясь от пола, выложенного янтарной плиткой, и тянулась к тёмно-синему потолку, на котором мягко светилась изнутри роспись в виде флота космических кораблей, замерших на фоне голубого диска какой-то планеты. Вся меблировка состояла из массивного круглого стола, выточенного из сплошного куска тёмно-зеленого камня и окружавших его витых серебристых стульев, неподвижно закреплённых на единственной вращающейся опоре.

— Ну что вы, капитан, — улыбнулся Алекс. — Всё просто замечательно, жаль только, что повод, который позволил нам насладиться вашим гостеприимством, весьма печален, — добавил он с потухшей улыбкой.

Капитан сочувственно закивал и продолжил говорить какие-то приличествующие случаю банальности. Алекс рассеянно ему кивал, наблюдая, как дроид, напоминающий небольшой столбик на колесах, с единственной длинной рукой и неподвижно закреплённой подставкой с чашками и чайничками, наливает ему чай. Местные относились к дроидам как к мебели, уделяя им внимания не больше, чем, к примеру, стульям. Но из опыта личного «общения» и расспросов Таэр Алекс сделал вывод, что большинство дроидов можно смело называть полностью разумными. «А разумная табуретка — это уже совсем другое дело, — подумал Алекс, глядя, как дроид, тихо жужжа, ставит перед ним чашку, налитую идеально, до золотой каймы. — За такой табуреткой глаз да глаз нужен».

Алекс потянул руку к чашке, но Таэр, сидевшая рядом, успела раньше. Взяв его чашку, она сунула в чай кончик анализатора, внешне напоминавшего авторучку, и, дождавшись зелёного огонька, вернула похищенное Алексу.

Алекс, тяжко вздохнув, взял возвращённую чашку, сделал глоток и, натянуто улыбнувшись, поставил чашку обратно на стол: по вкусу чай напоминал заваренное сено.

Следующие несколько минут прошли в полной тишине: Таэр с каким-то отсутствующим видом поглощала пирожное за пирожным, похоже, даже не ощущая вкуса. Алекс с задумчивым видом разглядывал рисунок на потолке, периодически делая небольшие глотки чая. А капитан дипломатично молчал.

Наконец дверь в кают-компанию с еле слышным шипением отъехала в сторону, открыв присутствующим молодого, лет тридцати максимум, светловолосого мужчину, с крупными карими глазами и широким, чуть вздёрнутым носом и почти с квадратным подбородком. Чёрный наплечник с золотым оком, надетый поверх тёмно-алой формы гвардии, подчёркивал ширину плеч. В общем, пеленг-капитан Сарвола был далёк от образа разведчика, каким его себе представлял Алекс, больше напоминая боксёра со стажем, скажем, в среднем весе.

Увидев обращённые к нему взгляды, пеленг-капитан примирительно поднял руки:

— Я прошу прощения у вас, лорд Кассард, и у вас, госпожа сайн-лейтенант, за то, что так долго был вынужден держать вас в неведении, но, к сожалению, выяснение всех обстоятельств несколько затянулось. Да ещё и значительная задержка в связи с Копейрой наложила свой отпечаток. Но теперь я готов ответить на все ваши вопросы, — добавил он, садясь за стол.

— Что с Дудо? — выпалила Таэр ещё до того, как Алекс успел раскрыть рот.

— Уважаемый Гувар, как вы уже знаете, получил очень тяжёлое ранение. Но, к счастью, благодаря успешным действиям полевых врачей и своевременности оказания помощи, на текущий момент его жизнь вне опасности.

Услышав это, Алекс облегчённо выдохнул.

Всё происходило у него на глазах, буквально на расстоянии вытянутой руки: красное, покрытое белыми хлопьями слезающей кожи лицо, широко раскрытые пустые глаза, чёрное спёкшееся пятно на груди, повсюду кровь и жуткий запах гари. И потом, уже на корабле, Алекса мутило, когда он смывал с себя его кровь, ему казалось, что даже там он ощущает этот запах. Ему приходилось видеть мёртвых людей и раньше, и труп не то зрелище, которое могло бы сильно поколебать его душевный покой, даже в таком виде: изжаренный бластером, «видели и похуже». Но тут было другое — человек умер, потому что пытался его защитить, и эта мысль вызывала в глубине души тяжелое, гнетущее чувство вины и «обязанности».

«Если бы не капитаны с унылыми мордами, прыгал бы и орал от радости», — подумал Алекс, который в жизни такого облегчения не испытывал.

— Он доставлен на госпитальный корабль «Мэрайде» бентарского флота и помещён в блок интенсивной терапии, — продолжал пеленг-капитан. — Врачи оценивают его текущее состояние как среднетяжёлое. — Сарвола замолчал, раскрыл кожаную папку, что была с ним, и достал оттуда инфостержень.

— И предвидя ваш следующий вопрос. Вот. — Он протянул стержень Таэр. — Здесь контактная информация его лечащего врача.

— Почему нас не предупредили? — прорычала Таэр, выхватив протянутый стержень.

— Госпожа Дилтар, я могу вас заверить, что мы ничего не знали… — начал оправдываться Сарвола.

— Вот только не надо мне уши заворачивать, я не скурф, — перебила его «специалистка по безопасности», распаляясь всё больше. — Медалей и чинов захотелось? Появиться героями и всех спасти?

— Сайн-лейтенант Дилтар, я вас уверяю, у нас не было ничего, кроме подозрений, — повысил голос пеленг-капитан Сарвола, сделав ударение на звании Таэр. — Но мы постарались обеспечить максимум защиты лорду Кассарду.

— Да нас там чуть не зажарили! — перешла на крик она. — А все потому, что кто-то решил, что контролирует ситуацию, и своим преступным бездействием поставил под угрозу жизнь лорда Великого Дома. Это, кстати, квалифицируется как преступление против основ империи и императора лично. Я хочу знать, чья это была идея использовать нас втёмную, как живца. В противном случае я позабочусь, чтобы факты вашей преступной халатности дошли до имперского трибунала, и тогда никакой иммунитет вас не спасёт… Поэтому даже не думайте мне врать, пеленг-капитан. — В слово «пеленг-капитан» Таэр сумела вложить такую гамму чувств, что это временно сравняло его как минимум с трёхэтажным матом.

«Та-ак, рабочего общения явно не получается, — подумал Алекс, глядя на багровеющего пеленг-капитана и такую же Таэр. — Надо что-то делать».

— Сайн-лейтенант, — повысил голос Сарвола, пытаясь сравняться в громкости с Таэр, — вы по сути называете меня лжецом, и как офицер я не потерплю…

— Да я вас… — начала Таэр, демонстрируя пеленг-капитану сжатый кулак.

Алекс, видя, что дело идёт к банальному мордобою (в котором, на его взгляд, шансы Сарволы выглядели предпочтительнее), а то и к дуэли, которая была бы и вовсе нежелательна, тяжко вздохнув, одним глотком осушил свою чашку с остатками чая и, послав извиняющийся взгляд флаг-капитану Грейдаму, поднял чашку повыше и с силой шваркнул её об пол.

Чёрная, с тонким красным узором и вычурной ручкой, с виду фарфоровая чашка — выполнила возложенную на неё задачу: с громким звоном разбилась об пол, разлетевшись мелкими осколками.

После столь громкой ноты в кают-компании повисла тишина.

— После всех этих потрясений я стал немного неуклюж, — покаялся Алекс синхронно повернувшимся к нему офицерам. — Прошу прощения, что прерываю обсуждение, но мы с моим клинком вас ненадолго покинем и буквально через несколько минут вернёмся, — сказал он, подхватывая под руку сидевшую рядом Таэр и увлекая её к выходу.

— Что не так? — вспыхнула Таэр, как только за ними закрылась дверь. — Ты что, не видишь, что эти уроды нас использовали. Они уже знаки отличия примеряют, как же, спасли лорда и свиту. Да мы чудом выжили, в первую ракету попали, а долети она — то эти «спасители» до сих пор бы пепел на опознание искали.

Алекс прервал её, показав глазами на приближающуюся по коридору фигуру в тёмно-синем комбинезоне, и прижал палец к губам. Таэр замолчала, пока член экипажа, странно покосившись на них, прошёл мимо, и уже хотела снова начать свою обличительную речь, но не успела.

— Знаешь, Таэр, я с тобой полностью согласен, — начал Алекс, на мгновение опередив уже открывшую рот «специалистку». — И позвал сюда тебя совсем по другой причине.

Таэр захлопнула рот и вопросительно посмотрела на Алекса.

— У меня к тебе два очень важных вопроса, которые я бы не хотел обсуждать при посторонних, — продолжил он, прислонившись к тёплой и немного шершавой стене коридора. — Во-первых, что с инфостержнем, что тебе передали. Он цел?

— Да, — кивнула она и похлопала по боковому карману такого же синего комбинезона, только с нашивкой «Сайн-лейтенант Дилтар». — Я его переложила. С виду целый, подробнее проверить не было возможности.

— Отлично. А второй вопрос такой: ты в прошлое переноситься умеешь?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, складывая руки на груди.

— То, что от того что ты сейчас орёшь на этого капитана, информации, которой он с нами готов поделиться, больше не становится, и правдивей она тоже не станет.

— Да ты что, не понимаешь? — воскликнула Таэр. — Это фрегат «Артела», — хлопнула ладонью по стене она, — боевой корабль Дома Файрон. А мы в бентарском пространстве! Его заранее пригнали, договорились с бентарцами о проходе, и всё это из-за подозрений? Да это бред! Они нам в глаза врут!

— Вот если наорать, правду скажут? — скептически сощурил бровь Алекс. — Собираешься их травить имперским трибуналом, так трави молча, к чему эти угрозы? Только сначала разберись, что тебе это даст, помимо морального удовлетворения.

Таэр уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но потом, должно быть, передумав, только махнула рукой, сопроводив этот жест тяжким вздохом.

— Поэтому пошли, спокойно выслушаем все, что нам этот тип расскажет, а потом уже будем думать, что делать и врал он нам или нет. Хорошо? — спросил Алекс, заглянув в глаза Таэр.

Дождавшись её недовольного кивка, он сделал приглашающий жест в сторону кают-компании и вошёл вслед за ней.

В кают-компании что-то активно обсуждавшие «капитаны» синхронно замолчали при появлении лорда Кассарда и его клинка, причём, судя по их лицам, вошедшие и являлись темой их обсуждения. Повисла неловкая тишина, которую нарушало только тихое жужжание дроида, собиравшего осколки чашки с пола.

— Ещё раз извините, что прервал ваш рассказ, — сказал Алекс, усевшись на своё место. — Прошу вас пеленг-капитан Сарвола, продолжайте.

— Так вот… — начал Сарвола, кашлянув в кулак. — После анализа предыдущего покушения на вашу светлость аналитический отдел разведки предположил возможность повторного нападения. После того как стало известно, что вы примете участие в войгроме, было сделано предположение, что это наиболее удачное место для проведения повторного покушения. Никакими другими данными, свидетельствующими в пользу этой версии, разведка не располагала, — сказал капитан, сделав особое ударение на «не располагала», — в противном случае мы, конечно же, предупредили бы вашу светлость.

Таэр уже набрала воздух для того, чтобы высказать всё, что она думает об этой версии, но сдержалась, ограничившись очень выразительной гримасой.

Пеленг-капитан, подчёркнуто не замечая выражения лица Таэр, меж тем продолжал, периодически поглядывая на экран инфоблока, лежащего перед ним на столе.

— Подозревая возможность нападения на яхту вашей светлости, мы связались с флотом Дома Бентар и попросили их об эскорте до станции Дома Мелато, также мы их попросили о разрешении использовать в их пространстве фрегат «Артела», на который была возложена роль контроля ближней сферы гиперпространства. Также с нашими партнёрами из Дома Бентар была оговорена возможность использования группы усиления, которую предполагалось применять, если на планете или станции возникнет ситуация, требующая силового вмешательства. — Сарвола оторвался от экрана и посмотрел на Алекса. — К счастью, ваша светлость, Дом Бентар ответил согласием, чему особенно помогла позиция правящей леди. Помощь леди Валери была неоценима при переговорах с флотом Дома Бентар.

— Надеюсь, я смогу должным образом её отблагодарить, — натянуто улыбнувшись, ответил Алекс.

— Силовая группа была разделена на две подгруппы — оперативную и усиленную. Оперативная была размещена на станции как свита графа Декеро, который также является сайн-лейтенантом собственной разведки Дома Файрон. Усиленная, оснащённая штурмовыми скафандрами и тяжёлым оружием, ожидала в космосе на борту нульбота, готовая вмешаться в любой момент…

— Капитан, а Дом Мелато не возражал по поводу присутствия возле его станции фрегата и нульбота нашего Дома? — спросил Алекс, заметивший, на его взгляд, явную неувязку. — Ведь, как я понимаю, у нас немного натянутые отношения?

— Нульбот находился в «нулевом» режиме… — принялся объяснять Сарвола, явно пытаясь подобрать слова попроще. — И в таком режиме его сложно обнаружить, тем более что он маскировался помехами, создаваемыми госпитальным кораблём Дома Бентар. А про фрегат, я думаю, вам всё объяснит флаг-капитан, — кивнул он в сторону Грейдама.

— Фрегат располагался на большом удалении в глубине системы, ваша светлость, — пояснил флаг-капитан, кивнув в ответ Сарволе. — Готовый совершить по сигналу короткий прыжок к станции, для чего на корабле бентарцев был расположен наш приводной маяк, а спектр, использующийся такими маяками, был выделен в наше распоряжение.

— Понятно, — кивнул Алекс, хотя практически ничего не понял, кроме того, что «нульбот» — это эдакий местный стелс. — А что, собственно, с самим покушением?

Капитан Сарвола как-то грустно вздохнул и вновь опустил глаза на экран инфоблока.

— В 4:53 по планетарному времени малый летающий разведдроид обнаружил появление транспортного средства типа «аэрокар» в угрожающей близости от вашей светлости и поднял тревогу. По получении сигнала тревоги госпитальный корабль «Мэрайде» начал постановку щита, а группа силового обеспечения начала выдвижение с целью обеспечения защиты и огневой поддержки. Первичный контур щита был сформирован за три с половиной секунды с момента поступления сигнала. За это время аэрокар нападавших успел выпустить две тяжёлых управляемых ракеты и произвести обстрел из тяжёлого штурмового бластера. В ходе обстрела был тяжело ранен уважаемый Дудо Гувар из свиты вашей светлости. Боевые части обеих ракет не сработали, первая по причине разрушения первой ракеты огнём с земли, вторая — из-за контакта с поверхностью щита до отключения предохранителя по безопасной дистанции. Спустя шесть секунд после получения сигнала тревоги фрегат «Артела» завершил короткий прыжок и блокировал аэрокар нападавших силовым захватом. На десятой секунде нульбот группы силового обеспечения совершил посадку в непосредственной близости от вашей светлости, высадившиеся гвардейцы немедленно приступили к эвакуации вашей светлости и оказанию медицинской помощи пострадавшим. На четырнадцатой секунде аэрокар нападавших был обстрелян из тяжёлых игниторов истребителем сил Имперской безопасности типа «Призма-И». Ввиду неясности намерений истребителя сайн-лейтенант Арали Тейгро принял решение ускорить эвакуацию…

— А можно поподробнее про имперский истребитель? — перебил капитана Алекс. — Как я понял, после установки щита нападавшие опасности уже не представляли и могли быть захвачены. Ведь так?

— Так, ваша светлость, — кивнул Сарвола. — Именно таков был первоначальный план, но, к сожалению, после атаки имперского истребителя выживших в аэрокаре не осталось. Касательно самой атаки, — начал он, несколько нахмурясь, — то тут, к сожалению, я не могу сообщить вам больше, чем присланный СБ отчёт. — Пеленг-капитан извлёк из папки с инфоблоком ещё два инфостержня и протянул их Таэр. — Если вкратце — имперский пилот обнаружил нарушителя зоны безопасности и зафиксировал пуск ракеты, и, по его словам, из-за опасности для находящихся на земле он не стал применять ракетное оружие, пойдя на сближение с целью, чтобы поразить аэрокар огнём бортовых игниторов. Что он и выполнил, при атаке он также обнаружил нульбот силовой группы и, предполагая, что это тоже нарушители, пошёл на второй заход. К счастью, пилот также увидел эмблему нашего Дома на борту нульбота и начал запрос вышестоящего начальства об инструкциях, благодаря чему нульбот успел покинуть опасную зону. Данная информация была получена нами в виде отчёта от СБ, — добавил капитан, чуть нахмурившись. — Возможности лично поговорить с пилотом нам не дали. О данном инциденте извещена её светлость эрго-капитан Дэрларль, и ведутся переговоры с секторным управлением имперской безопасности.

— Печально, — протянул Алекс, думая про себя: «Как удачно имперец подсуетился — все концы в воду». — То есть никакой информации о нападавших получить не удалось?

— Кое-что узнать удалось. Но, к сожалению, немного. Опознаны трое из шести нападавших, они оказались бентарцами по происхождению, двое из них обучались в Университете Талланы, более подробной информации пока нет, но, думаю, в ближайшее время мы сможем узнать больше. Анализ обломков ракет позволил выяснить модель ТУРа. Это «Кинжал-2У» производства компании Зонн-Мерр, с усиленной боевой частью, данная модель в нашем секторе закупалась только гвардией Дома Бентар. Двухсредный аэрокар модели «Лазурь», пелтарского производства. Предположительно нападавшие маскировались в искусственном подводном укрытии или естественной пещере в озере; когда прибудет транспорт с Бентара со специальным подводным оборудованием, мы сможем сказать более подробно…

Сарвола закрыл папку с инфоблоком и отодвинул его от себя.

— Вот и всё, что я на данный момент могу вам сообщить, лорд Кассард.

— То есть на меня покушались бентарцы?.. — несколько удивлённо спросил Алекс. — Чем же я им так не угодил?

— Я призываю вас воздержаться от поспешных выводов, ваша светлость, — тут же встрепенулся Сарвола.

«Должно быть, насчёт далеко идущих политических выводов его особо проинструктировали», — решил Алекс.

— Нет никакой уверенности, что за нападением стоит Бентар, — продолжал уверять его капитан. — В конце концов, бентарцы оказали нам большую помощь в обеспечении вашей безопасности. Но и отрицать возможность существования некоей группы лиц внутри Дома Бентар, заинтересованной в вашей смерти, мы тоже не можем.

«Дело ясное, что дело тёмное», — подумал Алекс, поднимаясь из-за стола.

— Ну что ж, большое вам спасибо за информацию и ваше столь своевременное появление, я невероятно благодарен вам, пеленг-капитан Сарвола, за вашу предусмотрительность и вам, флаг-капитан Грейдам, за ваше гостеприимство и помощь, — сказал он, пожимая подошедшим офицерам руки.

Таэр, так и не проронив ни слова, тоже встала из-за стола, впрочем, она могла ничего не говорить: выражение лица абсолютно передавало её мысли об организаторах этой операции. Мысли, судя по всему, в массе своей, были нецензурные.

— Лорд Кассард, может быть, вы ещё погостите у меня? На фрегате вам будет безопаснее, — предложил флаг-капитан Грейдам, который был в курсе, что Алекс собирается перебраться на собственную яхту сразу после разговора с представителем разведки.

— Благодарю вас за предложение, но на яхту скоро должны прибыть баронесса Риональ и маркиз Деграсто, с которыми я путешествовал, я думаю, они и так волнуются, а оставаться всё это время у вас значит давать пищу ненужным сомнениям, — ответил Алекс с сожалением в голосе, как бы подчеркивая, что он конечно бы с удовольствием, но…

— Может быть, тогда вы согласитесь взять с собой несколько наших людей? — встрял Сарвола. — Для усиления вашей безопасности.

«С одной стороны, пяток лишних стволов, как показала практика, могут оказаться совсем не лишними, а с другой… — А с другой стороны, Алекс ни на секунду не сомневался, что эта усиленная безопасность будет не менее усиленно стучать графине Дэрларль. — А мне ещё запись, присланную повстанцами, смотреть».

— Благодарю, но нет, я думаю, того факта, что мою яхту будет сопровождать фрегат, более чем достаточно. На самой яхте мою безопасность вполне сможет обеспечить моя «рука», в которой я более чем уверен.

— Ну что ж… — пожал плечами пеленг-капитан. — Как будет угодно вашей светлости…

В сопровождении капитанов они дошли до «Нет, в ангарах, ваша светлость, машины хранятся, а это лётно-подъёмный модуль», в общем не до ангара, а до лётно-подъёмного модуля, где любопытствующей публике, то бишь лорду Кассарду, было продемонстрировано волнующее зрелище открытия приёмного порта прямо в космос.

«И ведь понимаю, что защитные поля… — думал Алекс, глядя на зелёный континент, подёрнутый лёгкой дымкой облаков — фрегат был на низкой орбите, и огромная шлюзовая дверь, ушедшая куда-то вниз, открыла потрясающий вид на планету. — А всё равно как-то не по себе».

Любоваться видом получилось не долго. С басовитым рокотом откуда-то снизу выплыла алая стена правого борта «Истали» и скрыла планету за собой, началась стыковка. Низкий гул двигателей вплёлся в корабельные шумы, постепенно нарастая, по мере того как яхта, на поверку оказавшаяся немногим меньше фрегата, подходила всё ближе. Выдвинувшаяся прозрачная труба приёмного порта с тихим шипением обхватила раскрывшийся проём шлюзовой двери, за которым уже виднелись светлые дубовые панели и алые ковры внутреннего убранства «Истали».

Ровно на середине трубы приёмного порта Алекс с Таэр остановились. На фоне космической черноты высились стены бортов, сзади алый борт «Истали», а спереди белый борт фрегата. От обшивки, моментально покрывшейся белым налётом инея, ощутимо тянуло холодом, поэтому прощание с «капитанами» вышло коротким.

— Странный мужик, — зябко поежившись, прокомментировал Алекс, когда за ними закрылась шлюзовая дверь яхты.

— Карьеру просто решил быстро сделать. «Спаситель», — фыркнула Таэр.

— Нет, я о флаг-капитане, — сказал Алекс, жестом отправив капитана яхты восвояси. — По твоим словам, такие как он меня либо ненавидят, либо презирают.

— Может, рассчитывал создать о себе хорошее впечатление, — пожала плечами Таэр. — Чтобы потом ты за него замолвил слово в совете привиев. Или один из поклонников твоего отца. Не знаю, в общем, — сказала она, сворачивая в сторону.

— Ты куда? — Алекс попытался поймать её за локоть, но безуспешно.

— Переодеться. — Она демонстративно оттянула пальцем высокий ворот комбинезона.

— Это потом, сейчас марш со мной в спальню.

— Зачем? — удивлённо расширились глаза Таэр.

— В койку потащу… Так, спокойно, это была шутка, — поспешно добавил Алекс, увидев изменившуюся в лице Таэр. — Будем инфостержень смотреть, пока Кэйрин с маркизом не налетели…

Насколько хватало глаз, всюду простиралась золотая нива скатерти, по ней, то сплетаясь в тонкие изогнутые ветви, то извиваясь драконами, струилась алыми нитями вышивка. Небольшие озерца, светлого, с медовым оттенком чая, замерли недвижимой, чуть подёрнутой дымкой гладью, скованные фарфоровыми берегами блюдец. Над этой пасторалью возвышались горы пирожных, увенчанные снежными шапками сахарной пудры, и сверкающие пики бутылок. В разрывах этого кондитерского ландшафта, где-то позади, смутными белыми тенями скользили силуэты слуг. С тихим позвякиванием и еле слышными разговорами они выставляли что-то на стол, поправляли и проверяли. Видно, впрочем, было очень плохо, запись велась буквально со стола, поэтому чашки, чайники и горы пирожных перекрывали значительную часть обзора. Алекс уже хотел перемотать эту часть и перейти сразу к интересному, как в кадре появилась часть идеально белого рукава из ткани, похожей на марлю, и смуглая ладонь поставила на стол совсем недалеко от записывающего устройства пирамидку подавителя. На вершине пирамиды тускло засветился жёлтым контрольный огонёк, по экрану пошли полосы и ритмичные волны искажений, звуки стали тише и какими-то металлически-скрежещущими, но камера продолжала работать, и в принципе всё было видно и слышно.

— Я вот думаю, может, и нас кто-то так пишет? — Алекс покосился на стоявшую рядом пирамидку подавителя, на которой тоже светился жёлтый глаз контрольного огонька. — Толку в них тогда?

— Это точно лучшее, что можно сделать, — нахмурилась Таэр, должно быть, восприняв пассаж про подавители как упрёк в свой адрес.

«Перфекционистка, — мысленно вздохнул Алекс, наблюдая, как мрачнеет лицо его „специалиста по личной безопасности“. — Причём обидчивая перфекционистка. — Он снова наклонился к экрану. Это движение отразилось болезненной волной в ушибленных рёбрах. — Зато смелая и с бешеной реакцией».

Между тем на мониторе снова началось какое-то движение. Кто-то, судя по телосложению — мужчина, появился с противоположной стороны стола, напротив записывающего устройства. Он был облачён в нечто среднее между кимоно и халатом нежно-кремового цвета и украшенного массивными тёмными камнями в районе ключицы. Мужчина сел за стол, и стало видно его лицо, широкое с волевым подбородком, хищный нос с небольшой горбинкой, довольно крупные губы и карие, почти чёрные глаза.

— По-моему, это тот самый мелатец, что встречал нас на станции, — нахмурился Алекс, пытаясь вспомнить имя, но единственное, что ему удалось вспомнить, это «неправильное» рукопожатие.

— Лорд Веласке, — кивнула Таэр.

Рядом с ним сел седовласый мужчина, с небольшой «академической» бородкой и живыми раскосыми глазами, которые ярко выделялись на покрытом морщинами лице.

— Профессор, с которым разговаривал маркиз Деграсто, — начал Алекс, подняв глаза к потолку и пытаясь вспомнить, как его звали. — По-моему, Таккар, а имя какое-то сложное — Файюр, что ли.

— Файиор, — поправила его «специалистка», не поднимая глаз от монитора.

Между тем к уже собравшимся добавился кто-то третий, судя по мелькнувшей в кадре руке — скорее всего женщина, причём молодая. Но это было всё, что удалось увидеть — она села позади камеры.

— Я рад, что вы смогли найти возможность для этой встречи, — улыбнулся лорд Веласке, прижав левую руку к груди. — Я надеюсь, что мы успеем обсудить происходящее и внести все необходимые коррективы. — Он взял в руки блюдце с чаем и сделал небольшой глоток.

— В первую очередь меня волнует лорд Кассард, — сказал он, выразительно посмотрев на профессора. — Откровенно говоря, мы не думали, что это вызовет такие затруднения, с учётом ваших возможностей. Мне и моим коллегам уже пришлось сильно импровизировать.

— Неизбежные в таких условиях случайности, — философски вздохнул профессор Таккар. — Я уверен, что завтра всё пройдёт успешно. Группа уже на позиции, а ТУР — не то оружие, которое оставляет какие-либо альтернативы для исхода этой атаки.

— Мне хотелось бы на это надеяться, профессор, — раздался искажённый помехами женский голос откуда-то из-за пределов поля зрения камеры. — Из-за неспособности ваших людей справиться с таким простым делом срываются в первую очередь мои сроки.

— Думаю, в этот раз всё пройдёт успешно, — поспешил погасить зарождающийся конфликт лорд Веласке. — И даже если по какому-то невероятному стечению обстоятельств лорд Кассард останется жив, этим вопросом займутся специалисты, которых я уже вызвал. А люди профессора смогут сосредоточиться на их основной задаче, на Таллане.

— Всё и так слишком затягивается, — возразила невидимая собеседница лорда. — Я не могу ждать, пока ещё и ваш «специалист» доберётся до Кассарда. Корабли…

Что за корабли имелись в виду, осталось неизвестным, картинка замерла — запись подошла к концу.

— И за что столько внимания мне одному, — тяжко вздохнул Алекс, наблюдая, как висевший в воздухе экран медленно исчезает, рассыпаясь золотыми искорками.

Таэр промолчала, проигнорировав этот явно риторический вопрос. Она сидела с отсутствующим видом, слегка наклонив голову, явно погружённая в раздумья, и машинально накручивала на палец прядь волос. Не желая мешать бурному мыслительному процессу своей «специалистки по безопасности», которая в любом случае более осведомлена, Алекс воспользовался повисшей паузой, чтобы собрать свои мысли в кучку.

«Во-первых, „специалисты“, которым перешла почётная эстафета замочить лорда Кассарда в кратчайшие сроки. — Мысль ещё об одном покушении вызвала неприятный холодок в глубине груди. Он вообще всегда считал, что не боится смерти, но целеустремлённая последовательность этих ребят начинала действовать, мягко говоря, угнетающе. — Во-вторых, чем я им всё-таки так не угодил? В-третьих, кто эта леди X и какие вообще у них общие интересы — у лорда Дома Мелато, профессора университета Талланы и таинственной незнакомки. В-четвёртых, может, просто взять и сдать этих горе-заговорщиков местной полиции? Или СБ, или что там у них».

— Обращаться в СБ с этой записью бессмысленно и даже опасно. — Голос Таэр, вышедшей из оцепенения, прозвучал как комментарий к его мыслям. — Мы не сможем доказать подлинность этой записи, а исследование её происхождения СБ или имперской разведкой может создать осложнения такого масштаба… — закатила она глаза, — что лучше даже и не начинать.

— Ну допустим, — кивнул Алекс и с интересом посмотрел на Таэр. — Какие тогда будут предложения?

— Связаться с графиней Дэрларль, как только доберёмся до защищённого терминала, и показать ей эту запись, — категоричным тоном заявила она. — Они явно замышляют нечто против всего нашего дома, и твоё убийство лишь прикрытие. Разведка обязательно должна об этом знать.

— Я не против, чтобы разведка знала об угрозе Дому, — пожал плечами Алекс. — Но как только дейм Эста увидит эту запись, она у меня когтями выскребет её источник, а потом сожрёт их живьём с потрохами. Мне бы не хотелось, чтобы благодарность лорда Кассарда за предоставление жизненно важной информации была выражена в такой форме. «И уж совсем бы мне не хотелось давать графине Дэрларль ещё один рычаг давления на самого себя, на этот раз вполне реальный — факт моей связи с „антиимперцами“», — мысленно добавил он.

Таэр на мгновение задумалась, а потом щёлкнула пальцами с торжествующим видом.

— Я могу сказать, что пакет со стержнем был среди почты. Или просто был подброшен. И не нужно тогда ничего объяснять, пусть сами думают. Можно даже, если хочешь, сказать, что ты ничего об этом пока не знаешь.

— И ты, правда, думаешь, что дейм Эста в это поверит? — поинтересовался Алекс с крайне скептическим выражением лица.

— А что ей остаётся делать? — с невинным видом пожала плечами Таэр. — Других источников информации у неё нет. А я ей ничего не расскажу.

«Вот только отдельные гвардейцы реагируют на графиню Дэрларль, как кролик на удава. Разве что в обморок не падают».

— И потом, — продолжила давить специалистка, — в любом случае с лордом Веласке и профессором надо что-то делать…

«Например, замочить на фиг, чтоб не пытались убивать мирных лордов».

— …и у собственной разведки Дома Файрон есть средства, чтобы справиться с такой проблемой, — между тем продолжала Таэр. — В конце концов, это их прямая задача. А вот мы одни с этим ничего не поделаем.

«Ну, по словам Исалайи, они правящего лорда с главой разведки заказать умудрились. С профессором и просто лордом, при наличии четырёх миллионов данариев наличными, вопрос, наверно, решился бы полегче, — мысленно возразил Алекс, но вслух ничего не сказал, потому что в глубине души и сам понимал, что вот так, с бухты-барахты, без связей и прочего взять и кого-то заказать — себе же дороже выйдет. — Но как же не хочется идти на поклон к этой сучке…»

— Хорошо, — наконец, тяжело вздохнул он. — Связывайся с графиней Дэрларль, скажешь, что тебе подбросили запись, и ты немедленно связалась с ней, даже ничего не рассказав мне, чтоб лишний раз не волновать.

— Вот и отлично, — улыбнулась Таэр, вставая с дивана. — Теперь-то мне можно сходить переодеться? А, ваша светлость?

Алекс в ответ только устало кивнул, пропустив мимо ушей очевидную иронию про «вашу светлость», и, дождавшись, пока она выйдет, принялся стягивать с себя комбинезон.

«По-моему, у неё нервный срыв, — как-то отстранение подумал он, вытягиваясь на диване. — Буквально пятнадцать минут назад рвала, метала и готова была зубами загрызть лейтенанта Сарволу и вот уже улыбается, весёлая такая, даже намёки на шутки… Впрочем, что к девке цепляться, — мрачно усмехнулся Алекс, глядя на свое отражение в заполированной до зеркального блеска панели из тёмно-красного дерева. — Сам-то тоже психуешь в глубине души».

Спокойно поваляться на диване ему не дали. Буквально через несколько минут на коммуникатор пришёл вызов, и капитан яхты, рассыпавшись в извинениях, предупредил, что челнок с баронессой Риональ и маркизом Деграсто прибудет буквально с минуты на минуту.

Понимая, что сейчас на него накинутся и будут выражать своё беспокойство, «возможно, даже и искреннее», Алекс принялся надевать комбинезон, попутно собирая многочисленные застёжки, шнурки и какие-то провода, ранее принадлежавшие комбинезону и живописно раскиданные по спальне. Лезть в гардероб и искать что-то более приличествующее лорду было просто лень.

«Кстати, интересно получается, маркиз совершенно точно общался с этим талланским профессором, а третья „неизвестная“ переговорщица явно молода и женского полу. Пикантно получится, если они оба в этом замешаны». — Особой пикантности добавило воспоминание о том что маркиз путешествует с четырьмя слугами. Трое из которых, на взгляд Алекса, были вполне подходящего телосложения и возраста, чтобы быть боевиками.

«Да, мы с Таэр в явном меньшинстве», — подумал Алекс, глядя на Кэйрин и маркиза Деграсто, идущих по прозрачной трубе приёмного порта, соединившей яхту и небольшой серебристый челнок, чем-то неуловимо похожий на спортивные катера его мира. С маркизом конечно же были его слуги — все четверо. Лица у всех были очень обеспокоенные.

«Ну, будем надеяться, что они не станут настолько прямолинейны, чтобы нападать в открытую».

— Алекс! Что случилось? С тобой всё в порядке? — Кэйрин набросилась на него с вопросами, ещё не успев выйти из челнока. — Когда мы взлетали, я видела разбившийся флаэр возле твоего номера. И жутко перепугалась.

— С нами связался представитель разведки и сказал, что вы срочно отбываете. — Маркиз Деграсто выглядел несколько раздражённым. — И ничего не объяснил.

Алекс на мгновение задумался, о чем стоит говорить, а что нет, а потом решил, что они и так всё узнают:

— На меня было совершено ещё одно покушение, — сообщил он максимально будничным тоном, как о плохой погоде. — К сожалению, в этот раз не обошлось без пострадавших — тяжело ранен один из гвардейцев моей руки.

— Таэр ранена? — ошеломлённо воскликнула Кэйрин. — Что с ней?

— Нет, с Таэр, слава б… — начал Алекс, но вовремя исправился: — К счастью, с ней всё в порядке. Ранен Дудо.

Услышав, что с Таэр всё в порядке, Кэй облегчённо вздохнула. Дальше она задала несколько общих вопросов про здоровье Дудо — очевидно, из чистой вежливости. Его судьба была явно намного менее интересна баронессе Риональ.

«Странно, что она так разволновалась — мне казалось, они друг друга, мягко говоря, недолюбливают».

В течение следующих тридцати минут Алекс отвечал на бесконечные вопросы маркиза и Кэйрин. Хотя толком и сказать-то было нечего, с его точки зрения, всё произошло почти моментально: единственное, что он запомнил — это огромный столб воды, окруживший выскочивший из озера агрегат, вой бластеров и воздух, наполненный жужжащими росчерками трассеров, а потом его сбила с ног и прижала к земле Таэр, оказавшаяся на удивление тяжёлой. Результаты расследования тоже не блистали разнообразием: «Свидетелей нет, подозреваемых нет, задержанных нет, улик нет… населена роботами». Поэтому маркиз довольно скоро от Алекса отстал и, откланявшись, отправился вместе со слугами к себе, чтобы переодеться, так как всё ещё был в охотничьем костюме, носившем на себе следы длительной прогулки по влажным зарослям войгрома. Кэйрин же, похоже, решила воспользоваться случаем и выжать всё.

— Мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь, — грустно вздыхала она, пока они с Алексом шли в главный зал. — Сначала отравление, генератор щита в замке, теперь вот ещё одно покушение. Почему ты не хочешь мне всё рассказать? Может быть, я смогу тебе помочь, если я не смогу, то, может быть, мой род сможет.

«Действительно, Кэйрин ты не могла бы убить лорда Веласке и профессора Таккара, и ещё одну неизвестную девицу, у этих сучат из-за меня сроки горят, вот они и стараются, прямо сладу нет. Если ты не сможешь, может, твой род за это возьмётся?»

— Знаешь, Кэй, откровенно говоря, мне практически нечего тебе рассказать, — признался Алекс, удобно устроившись на одном из уютных диванчиков, стоявших по периметру главного зала яхты, куда они с Кэйрин пришли «побеседовать». — Кто-то хочет меня убить, но это ты и так знаешь. Это было очевидно уже после отравления. Почему меня хотят убить, я понятия не имею. — «И ведь это чистая правда». — Возможно, раньше я это знал. Но после отравления моя память далека от идеальной.

Кэйрин с сомнением выгнула бровь.

— Если ты вообще всё забыл, то почему ты купил генератор щита и нанял ещё людей? Пойми, Алекс, я тебе не враг, я действительно хочу помочь.

— Почему? — устало спросил Алекс, который несколько сомневался в искреннем альтруизме этой юной «энэлпистки».

— Странный вопрос. В нашем поколении я ближе всех к тебе. Кровь к крови, огонь к огню, — процитировала она какую-то местную пословицу. — В таких делах нужно держаться друг друга. Нападение на тебя — это нападение и на мой род тоже. Ведь ты последний в роду: если тебя убьют, мне за тебя мстить, ближе никого нет.

— Согласен, — кивнул Алекс, ни на йоту не поверив версии «один за всех и все за одного» в исполнении баронессы Риональ. — И как именно ты можешь помочь?

— Ну… — начала Кэйрин, пододвигаясь поближе и как бы невзначай касаясь его плечом. — Это зависит от того, что именно вокруг тебя происходит. Но как минимум я могла бы вызывать часть своей руки, одной Таэр, несмотря на все её достоинства, — очевидно, мало.

«И оказаться в окружении толпы вооружённых обормотов, подчиняющихся тебе? Какая прелесть…»

— Думаю, в этом нет необходимости, — заверил её Алекс. — Навряд ли убийцы решатся ещё на одну попытку в ближайшее время.

— Я не понимаю, чем я заслужила твое недоверие, — нахмурилась Кэйрин, отстраняясь от него. — Я очень хочу тебе помочь, но ты даже не хочешь мне рассказать, что происходит. Если с этим связана какая-то тайна, то я готова дать слово.

«А в конце концов, чем я рискую, в любом случае запись уже решили слить графине Дэрларль».

— Слово? — выгнул бровь Алекс.

— Даю слово баронессы Риональ, — она прижала правую руку к груди, и в голосе зазвучала торжественность, — что сохраню твою тайну, какой бы она ни была. Могу поклясться на огне. Если хочешь, — добавила она после секундного раздумья.

— Думаю, твоего слова более чем достаточно, — улыбнулся Алекс, мало веривший в эффективность любых клятв.

— Тогда рассказывай! — заявила Кэйрин, снова пододвигаясь. — Что происходит?

— Ну хорошо. — Он поднялся с диванчика и протянул руку. — Идём.

У себя в каюте он, по уже приобретённой привычке, первым делом направился к подавителям.

— А тут очень мило, — прокомментировала Кэйрин, с любопытством оглядываясь.

Алекс в ответ только рассеянно кивнул: мол, мне тоже нравится.

— Эта запись была в почте; к сожалению, мы её просмотрели уже после покушения, — произнёс он, включая встроенный в небольшой столик кластер, перед креслами вспыхнули два голографических экрана, картинка на них слегка задрожала, набирая глубину и чёткость, постепенно проявляя уже знакомую картину…

— Надо срочно связаться с графиней Дэрларль, — каким-то сдавленным голосом сказала Кэйрин, после того как остановилась запись. — Это явно направлено против всего нашего Дома.

«И она туда же. Не графиня, а прямо палочка-выручалочка какая-то», — недовольно подумал Алекс.

— Скорее всего, именно так мы и поступим, как только яхта прибудет на Копейру, — сказал он вслух. — Хотя мне самому эта идея не очень нравится.

— Это самое разумное, что можно сделать в такой ситуации, — возразила Кэйрин. — Твоя рука крайне малочисленна, за тобой нет рода, на который ты мог бы опереться, а мою помощь ты почему-то отвергаешь, а ведь Таэр не вездесуща, её одной мало для твоей охраны. А дейм Эсту в любом случае надо предупредить, мне кажется, что покушение на тебя не более чем прикрытие для нападения на наш Дом. Девушка говорила о каких-то кораблях.

— Да я всё понимаю, — закивал он, не желая посвящать Кэйрин в свои трения с графиней Дэрларль и дипломатично не заметив пассажа насчёт помощи людьми для охраны: «Хотя, по правде, Кэй права, одной Таэр никак не хватит, надо срочно искать людей, причём максимально далёких от политики».

— У тебя какие-то трения с графиней Дэрларль? — поинтересовалась Кэйрин, от которой не укрылось отсутствие энтузиазма при упоминании главы разведки.

— А, не бери в голову, — отмахнулся Алекс. — Так, небольшое недопонимание…

— И только? — В её улыбке появился лёгкий оттенок иронии. — Что же вызвало это недопонимание?

Он несколько мгновений боролся с сомнениями, рассказывать или нет, и решив, что, какого чёрта, хуже уже не будет:

— Скажем так, это связано с моей возможной женитьбой…

— О! — Брови Кэйрин удивлённо поползли вверх. — Она против женитьбы на Валери Беллар? Не знала…

— Нет, — покачал головой Алекс, — я против.

— Ты? — переспросила она с удивлением, в её глазах вспыхнула радостная искорка. — Алекс, но почему?

Он пожал плечами с максимально безразличным видом:

— Не хочу.

— Мне говорили, что ты был чуть ли не автором этой идеи. И уж точно не был против.

— Может быть. Но я, знаешь ли, умудрился в процессе потерять память. Причём основательно так потерять. И тут мне заявляют, что я должен жениться вот на этой девушке, которую я, считай, впервые вижу, и зачем мне этот брак, просто не понимаю. Поэтому вся эта задумка не вызывает у меня энтузиазма.

— Ну… Ну так не женись! — предложила Кэйрин, судя по широкой улыбке, её эта ситуация откровенно радовала. — В чём сложность? Ещё даже о помолвке не объявляли.

— Сложность в графине Дэрларль, которой очень не хочется, чтобы все договорённости с Домом Бентар пошли псу под хвост только из-за того, что я передумал.

— А кого волнует, что ей не хочется? — ухмыльнулась баронесса Риональ. — Пусть ищет другую кандидатуру; думаю, найти человека, согласного стать лордом-консортом, не самая сложная задача.

— Как я понял, на моей кандидатуре настаивают бентарцы… — вздохнул Алекс. — Но, вообще говоря, мне сейчас не до проблем с женитьбой…

— Понимаю, — сочувственно закивала Кэйрин. — Я думаю, в любом случае стоит связаться с графиней Дэрларль. А насчёт женитьбы… — Она заговорщицки подмигнула. — Знаешь, я думаю, у меня есть способ тебе помочь и при этом никого не обидеть.

Алекс заинтересованно приподнял бровь:

— Интересно как?

— Ну… — протянула Кэйрин, — скажем так, я пока ничего не обещаю. Но если получится, это будет обстоятельство непреодолимой силы, и к тебе не будет никаких претензий. Согласен?

Алекс молча кивнул, ни на что особо не рассчитывая: «Но чем черти не шутят».

Она с энтузиазмом вскочила с кресла.

— Мне тогда нужно срочно отправить одно сообщение, где у тебя тут коммуникатор? — Кэйрин повернулась к выходу и уже собралась идти, но замерла, увидев мерно пульсирующую синюю ткань гиперпространства за окном каюты. — Великие тени! Мы уже в прыжке, я даже не заметила, когда был переход…

Она грустно вздохнула, а потом махнула рукой:

— Ладно, тогда дождусь прибытия на Копейру. Кстати, Алекс, что ты думаешь о лёгкой трапезе? Я жутко голодна, последний раз я ела перед высадкой на войгром.

Если не считать попытку радушного флаг-капитана накормить его какой-то каракатицей, то он вообще ничего не ел.

— По-моему, это отличная идея.

— Тогда встречаемся в трапезной, — предложила Кэйрин, послав ему одну из своих ослепительных улыбок. — А я пойду, сниму с себя это и переоденусь во что-то более подходящее, — добавила она, ткнув пальцем в свой роскошный охотничий костюм из красноватой кожи.

Дождавшись, пока за Кэйрин закроется дверь, Алекс, издав протяжный стон, начал было стягивать с себя комбинезон, а потом плюнул и принялся застёгивать его обратно: «Ну их всех на фиг, в конце концов, я самодур и пьяница или нет? Могу и в рабочем комбинезоне по своей яхте шататься».

Следующие девять часов, что понадобились яхте на прыжок к Копейре, Алекс провёл, пытаясь окольными путями выяснить у маркиза Деграсто, какой интерес мелатскому лорду и талланскому профессору устраивать хаос в Доме Файрон путём убийства Аллесандро Кассарда. Внятных мотивов не вырисовывалось, Дом Мелато конечно же был соперником и почти врагом Дома Файрон, но общей границы у них не было и прямое нападение было крайне маловероятным. Талланский же вариант вообще был покрыт мраком, никакого интереса у талланской олигархии создавать трудности Дому Файрон не было, тем более таким образом. Был ещё вариант, что профессор на самом деле представитель террористов из ПВД, но это не добавляло ясности, так как Алессандро Кассард не был имперским чиновником и даже никогда не высказывался особо положительно об империи. Поэтому когда спустя девять часов яхта приземлилась у замка «Синее Пламя», Алекс и Таэр, сгрузив гостей мажордому, прямиком направились в спальню «специалистки по безопасности».

— Главное — не шевелись, а то попадёшь в поле зрения камеры терминала, — проинструктировала Таэр, убедившись, что терминал защищённой связи видит только её. Проверив, как на ней сидит форма, и смахнув невидимую пылинку с плеча, «специалистка» ввела номер в терминал.

На экране появился красный грифон на сером поле, заключенный в золотом круге. Под кругом красовалось стилизованное золотое око. Через несколько секунд заставка исчезла, сменившись выбритым до синевы молодым человеком лет двадцати пяти в угольно-чёрной форме.

— Немедленно назовите себя! — выпалил он. — В противном случае вы будете обвинены в сопротивлении следствию…

— Э… — только и успела произнести ошарашенная Таэр, как по ту сторону экрана раздался гневный оклик, картинка мигнула, и на экране появилась графиня Дэрларль. Взбешённая графиня Дэрларль, если быть точным. Обычно эрго-капитана собственной разведки Дома Файрон легко можно было принять за несколько взбалмошную девицу лет девятнадцати, в своё время Алекс сам на это попался, но сейчас глаза выдавали истинный возраст графини. Несмотря на тёплый — коричневый с лёгким отливом в зелень цвет глаз, взгляд был ледяным и пронзительным, словно два омута, затянутых чёрным льдом.

— Лейтенант, запомните, в этом кабинете на вызовы отвечаю я или мой секретарь, — прошипела она, глядя куда-то в сторону.

— Это могут быть сообщники убийц, которых вы можете предупредить каким-либо способом, поэтому мы вынуждены ограничить ваше обще… — начал было возражать лейтенант откуда-то из-за пределов обзора камеры, но был прерван графиней.

— Подойдите, пожалуйста, ко мне, лейтенант, — почти пропела она, мило улыбнувшись.

Вскоре в поле зрения камеры появился давешний молодой человек в угольно-чёрной форме СБ.

— Лейтенант, скажите, вам в академии преподавали ту часть права, что посвящена Великим Домам сектора Тейл и дарованным им вольностям? — поинтересовалась она, сверкая обворожительной улыбкой.

— Да, ваша светлость.

— Тогда вы, должно быть, знаете, — продолжила улыбаться дейм Эста, рассеянно крутя пуговицу возле воротника на мундире лейтенанта, — что, несмотря на крайне остроумную юридическую лазейку, найденную в вашем ведомстве, гвардейцы великого дома, как и дворяне, находятся вне юрисдикции Имперской службы безопасности… Так вот, лейтенант, как вы думаете, что будет с вами, если я при моей следующей встрече с императором посетую на нарушение дворянских вольностей, кстати, подтвержденных лично их величеством, одним лейтенантом СБ? Охрана очень далёкого астероида или сразу дисциплинарная часть?

Лейтенант судорожно сглотнул и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент графиня Дэрларль с удивительной силой для своего субтильного телосложения неожиданно рванула его на себя за воротник, её обычно карие глаза стали чёрными от гнева, а лицо исказила такая гримаса ярости, что Алексу на мгновение показалось, что дейм Эста сейчас вцепится в горло этому бедняге.

— Поэтому в ваших интересах сделать всё, чтобы спустя месяц я не вспомнила вашего имени, — прорычала она ему в лицо. — Я достаточно ясно выразила свою мысль, стек-лейтенант Асфи Тергер? Вы имеете право вести следственные мероприятия? — осведомилась она, звеня льдом в голосе, и, не дожидаясь ответа, с грохотом обрушила свободную руку на стол, заставив всех вздрогнуть от неожиданности.

— Ну так и ведите следственные мероприятия! — повысила голос до крика дейм Эста. — НО запомните, здесь Я РЕШАЮ, кто, с кем и когда говорит.

Она на мгновение замолчала и, сделав пару глубоких вдохов, продолжила злым шёпотом:

— И если присутствующие будут и дальше проявлять свою неуместность, у меня может возникнуть желание выразить своё неудовольствие иными способами, и тогда до дисциплинарной части дело уже не дойдёт.

Графиня Дэрларль выпустила воротник лейтенанта из рук, тот сразу же отскочил, испуганно косясь на неё, и принялся судорожными движениями приводить в порядок свою форму.

— Поэтому прошу вас, лейтенант, — продолжила Эста, просветлев лицом и очаровательно улыбаясь, — не мешайте, меня это очень злит.

«Да… — подумал Алекс, постепенно отходя от разыгравшейся сцены. — Умение работать с людьми так и прёт».

Лейтенант, пробормотав что-то невнятное, отступил куда-то за пределы поля зрения камеры, и внимание графини перенеслось на Таэр, которая после разыгравшейся сцены сидела максимально тихо, ничем не напоминая о своём присутствии.

— Таэр, моя радость, извини, что пришлось ждать, у нас тут горе… — сообщила она, одарив Таэр улыбкой.

— Горе? Что случилось, ваша светлость?

— Двенадцать часов назад погиб правящий лорд Дома Мелато, — грустно вздохнула Эста.

— О… — только и сказала ошарашенная происходящим Таэр.

— Да, тяжёлая утрата, — согласилась графиня. — Его застрелили из пулевика. И представляешь? Мелатцы считают, что нашли убийц. Вернее, их тела, потому что они погибли в перестрелке с гвардейцами. Да. И у всех троих оказались с собой медальоны ретейнерской службы Дома Файрон. А сами они оказались нашими ретейнерами, что пропали на Таллане неделю назад.

— Но это же абсурд, — выдохнула Таэр, — зачем брать с собой медальоны?

— Я рада, что ты меня понимаешь, — улыбнулась дейм Эста. — Но, к сожалению, наши друзья из Имперской СБ… — Она прервалась, с интересом разглядывая оторванную у лейтенанта пуговицу. — Да, наши друзья считают иначе. И они нашли одну юридическую лазейку, которая позволяет им… — Тут её губы скривились и она как будто выплюнула слова: — «Вести следственные мероприятия». И вот теперь они тут буквально повсюду, даже у меня в кабинете мешаются под ногами. Мы, конечно, уже отправили нашу жалобу императору и в высший трибунал империи, но поскольку имперский флот отказал нам в возможности использовать установки «ноль-связи», то пройдёт пара дней, прежде чем сообщение дойдёт до столицы… Да… А почему ты звонила?

Таэр на секунду запнулась, должно быть соображая, что лучше сказать, но тут же нашлась:

— На лорда Кассарда было совершено очередное покушение, я хотела просить вашего содействия в переводе ряда гвардейцев в руку лорда.

— Да мне уже сообщили об этом инциденте, — кивнула графиня. — Хорошо, перешли мне имена, я организую перевод.

— Благодарю за помощь, ваша светлость. Я пришлю вам имена чуть позже, — сказала Таэр и, дождавшись кивка дейм Эсты, отключилась.

— Знаешь, думаю, на помощь графини Дэрларль нам в ближайшую неделю можно не рассчитывать. Там тени знают, что происходит, — покачала головой Таэр. — Навряд ли она сможет разобраться с лордом Веласке и профессором до того, как избавится от присмотра эсбэшников.

— Ну это не единственная наша возможность, — ободряюще улыбнулся Алекс. — Знаешь, я вот что-то соскучился по Исалайе. Думаю, стоит её повидать, и как можно скорее.

Идущий впереди флаер вспыхнул солнечными бликами на серебристой обшивке и резко вильнул в сторону, сверкнув алым грифоном на пузатом борту. Алекс вытянул шею, пытаясь через плечо пилота разглядеть происходящее впереди, но в этот момент двигатели их машины перешли на истошный визг, привязные ремни впились в плечи, последовал неожиданный резкий рывок, который чуть не закончился прикушенным языком. Флаер, накренившись, пошёл вверх и вправо. В длинном узком окне, находившемся над головой сидящей напротив Таэр, промелькнул белый прямоугольник крыши истошно сигналящей грузовой платформы, которая, похоже, и была причиной столь резкого манёвра.

— Представляю, сколько после этой поездки будет отписываться ретейнерская служба… — прокомментировала Таэр, отправляя на место выбившуюся после рывка прядь.

Алекс хотел было сказать, что, на его взгляд, ретейнерская служба для этого и предназначена, но флаер снова резко тряхнуло, и он благоразумно прикрыл рот, опасаясь остаться вовсе без языка.

В боковых окнах проносились размытые силуэты машин, некоторые из них успевали среагировать на внезапно появляющуюся перед носом тройку флаеров — и трассу оглашал громоподобный вой сирен. Пилоты, когда им сказали: «Единственное, что вас должно беспокоить это максимальная защищённость лорда», — как с цепи сорвались. В итоге большую часть пути они проделали в каких-то узких тоннелях, среди домов и на трассах для наземной техники, куда, судя по всему, вылет флаеров был запрещён. По крайней мере других летунов рядом не было видно — остальные машины чинно парили примерно в полуметре от серо-стальной поверхности трассы. Алекс покосился на итори-лейтенанта Водина, который вёл их флаер. Пилот сидел практически не шевелясь и не моргая, широко распахнутые глаза смотрели сквозь лобовое стекло, на котором извивалась алая линия проложенного маршрута, а по губам блуждала рассеянная улыбка.

«Могу спорить, что безопасность тут ни при чём, а эти маньяки просто всю жизнь мечтали погонять по городу, насрав на все правила», — недовольно подумал Алекс после очередного рывка, вызванного тем, что флаеры резко нырнули в какой-то боковой туннель, судя по тому, что спустя буквально пару мгновений под ними на дикой скорости пронёсся поезд — это был туннель местного метро.

— У нас точно не возникнет лишних проблем после такой поездки? — спросил Алекс, воспользовавшись тем, что флаеры неслись по туннелю, не совершая резких манёвров, а значит, можно было говорить, не опасаясь откусить собственный язык.

— Никаких, — мотнула головой Таэр. — Дипломатическая неприкосновенность, — прокричала она, стараясь прорваться сквозь вой двигателей, заполнявший салон. — Как и у всех представителей высшей знати на Копейре, она считается нейтральной территорией. Главное, чтобы не было пострадавших.

«Да, такими темпами, я удивлюсь, если не будет пострадавших», — мрачно ухмыльнулся Алекс и поинтересовался:

— А что будет, если собьём кого-нибудь?

Таэр ненадолго задумалась, подняв глаза к потолку:

— Много лишнего шума и ненужной возни, но ничего серьёзного, — ответила она наконец. — Проблемы могут возникнуть, если собьём какого-нибудь дворянина, но это навряд ли.

«Какая прелесть, — мысленно восхитился Алекс. — Какая непосредственная безнаказанность».

— И что же мешает дворянам так гонять постоянно? — спросил он вслух.

Таэр, которой, должно быть, надоело кричать, быстро отстегнула ремни и, одним скользящим шагом преодолев салон, села возле Алекса.

— Обычно мешает род, — ответила она, закончив пристёгиваться. — Подобные гонки всегда делают много шума, и на юного остолопа могут надавить старшие родственники, например урезав содержание.

— И помогает?

— Не знаю, — пожала плечами Таэр. — Среди молодёжи любителей погонять много, но в основном по ночам и по безлюдным местам, так что лишних проблем это обычно не создаёт никому. — Видя неодобрительное выражение на лице Алекса, она добавила: — Кстати, вы, милорд, раньше были большим любителем подобных развлечений.

— Я? — скептически поднял бровь Алекс. — Я вроде и до отравления сам флаер не водил.

— Вы обычно были пассажиром у вашей близкой подруги — маркизы Туранг, а она большая любительница гонок.

— Ну и славно, — пожал плечами Алекс. — Ты не обращай внимания, у меня морда кислая с недосыпа, — пояснил он. — А как кто развлекается, мне по большому счёт по фигу.

Таэр, пожав плечами, замолчала с видом «а я это просто так сказала», но потом, явно страдая от любопытства, наклонилась к Алексу:

— А что все-таки такое этот «фиг», который ты периодически вспоминаешь? Похоже, на какое-то гнармское ругательство.

«Вот так с недосыпа и палятся на мелочах, — панически подумал он. — Кто пачку баксов пополам сложит, а я вот „фиг“ не к месту употребил».

— Э… понимаешь, это, как бы тебе лучше объяснить, — протянул Алекс, лихорадочно соображая, что бы такое соврать правдоподобное, но его размышления были прерваны очередным резким манёвром. Флаер снова тряхнуло, в узком окне мелькнуло небо, и машина, развернувшись, пошла вверх, описывая крутую дугу. Перегрузка навалилась на грудь свинцовой плитой, вдавливая в кресло, а щёки потянуло куда-то к ушам. Алексу показалось, что у него уже темнеет в глазах, как вдруг всё резко прекратилось.

— Кто-нибудь мне может объяснить, почему нас так мотает? — спросил он, облегчённо вздохнув, от того что его больше не вжимало в кресло и можно сменить неудобную тему. — Тут вроде должны быть компенсаторы, или их включить забыли?

— Эта модель изначально создавалась, чтобы шахтёров и геологов возить, — ответила Таэр. — Это не самая привередливая публика, да и избыточных маневров их деятельность не предполагает. Хорошие компенсаторы очень дорого стоят, поэтому здесь стоит модель попроще, она хорошо работает только по одному вектору — по остальным компенсации нет вообще или она происходит с запаздыванием.

— Здорово, — мрачно ухмыльнулся Алекс. — Надо будет потом намекнуть пилотам, что я, в сущности, от них в восторге, но вот очень не люблю, когда обед подступает к горлу. Может, как-то можно поменять компенсатор на более продвинутый?

— Проще заказать флаер в индивидуальном исполнении, — хмыкнула «специалистка». — У того же «Файзона», например, но это пара месяцев минимум, а машины были нужны прямо сейчас.

— Понятно, — кивнул Алекс.

Он снова повернулся к окну, где мелькали бирюзовые волны и белая песчаная полоса побережья, они явно покинули городскую черту, а значит, до поместья маркизы Туранг, «официальной любовницы лорда Кассарда», осталось не так уж и далеко. Алекс попытался сосредоточиться на предстоящем разговоре с Исалайей. Разговор обещал быть не то чтобы очень простым: «Так что ты там говорила насчёт убийц? Мне тут как раз бы пригодилась парочка…» Несмотря на то что мотивы прелестной маркизы ему были более ясны, чем, например, мотивы Кэйрин, но… с женщинами никогда нельзя быть уверенным до конца. Надо было решить, что стоит говорить «любовнице», а что нет, и как говорить. Но, как назло, мысли еле ворочались, голова гудела и лицо постепенно начинало гореть: «Чёрт, сколько же мы не спали?»

Последний раз он спал на станции перед войгромом, днём они спустились охотиться, но на планете было ещё утро. Потом было покушение, и эвакуация на орбиту, за которой последовал девятичасовой прыжок к Копейре. Как выяснилось после посадки — на Копейре снова было утро. Сейчас солнце, оставлявшее длинную золотую дорожку на поверхности воды, явно клонилось к закату.

«Интересно, сколько сейчас? Часов шесть? — Алекс окинул взглядом спартанское убранство салона, пытаясь найти что-нибудь похожее на часы, но безуспешно. — Надо завести себе часы или что тут они используют. А то с этими разными суточными циклами рехнуться можно».

Он нащупал в кармане банку с фенотом и, достав её, посмотрел на свет — оставалось меньше половины. Флаер шёл ровно, поэтому Алекс без опаски высыпал синие искристые капсулы на ладонь. Отсчитав семь штук, он закинул их в рот и с задумчивым видом разжевал. Капсулы были мягкие и гладкие, как будто из прозрачной резины, а внутри, похоже, была жидкость. Задумчивое выражение моментально сменилось перекошенной гримасой. Во рту словно взорвался состав с заморозкой, приправленной полынью. «Боже, какая непередаваемая гадость».

— Что, противные? — спросила Таэр, которая с любопытством наблюдала за манипуляциями Алекса.

— Терпимо, — ответил он, когда наконец прошла судорога, свёдшая скулы. — Зато сразу невероятная бодрость во всём теле образуется, — добавил Алекс, протягивая банку «специалистке», которой, судя по красным глазам и взгляду, устремлённому в пустоту, тоже не помешало бы прийти в более адекватное состояние. «С таким образом жизни мы скоро оба на эту штуку подсядем».

Таэр, молча пожав плечами, взяла несколько капсул и с таким же задумчивым видом их разжевала с предсказуемым результатом:

— Великие тени, какая мерзость. — Она буквально вся передёрнулась. — Ты уверен, что их надо именно разжёвывать?

— Нет, — хмыкнул Алекс. — Их надо глотать целиком. Мне просто было любопытно, что будет.

Судя по лицу «специалистки», она хоть и промолчала, но явно подумала что-то нецензурное про своего лорда.

— Надо достать обычных стимуляторов, а не есть эту гадость, может, это вообще вредно для тех, у кого нет амнезии, — наконец сказала она.

— Да ладно, вполне безопас… — начал возражать Алекс, но был прерван включившейся внутренней связью.

— Две минуты до поместья маркизы Туранг, милорд. — Тихий голос Водина, благодаря усилителям, успешно перекрыл и вой движков, и громкий разговор. — Вы просили вас предупредить. Если хотите, мы можем дать пару кругов вокруг поместья.

Алекс переглянулся с Таэр, после фенота «специалистка» явно пришла в норму, да и сам он чувствовал себя намного лучше.

— Спасибо, Рокот, думаю, мы готовы, так что можете смело идти на посадку, — почти прокричал в коммуникатор внутренней связи Алекс.

Машины резко развернулись и, не снижая скорости, понеслись над узким каналом, соединявшим побережье и поместье. «Главное, чтоб снова какое-нибудь трёхсотлетнее дерево не снесли», — подумал Алекс, глядя на замелькавшие в боковом окне верхушки деревьев. Спустя несколько минут флаеры резко затормозили и замерли, зависнув на высоте ладони от земли. Боковая дверь распахнулась, залив светом затемнённый салон, Таэр быстро провела рукой по волосам, убеждаясь, что они не растрепались, расстегнула привязные ремни и вышла первой, на мгновение превратившись в размытый белый силуэт — подстёгнутые общей паранойей пилоты не стали глушить поля при посадке. Дав «специалистке» несколько секунд, чтобы осмотреться, Алекс вышел следом.

Небольшие белые шарики, похожие на жемчужины, которыми была выстлана площадка перед крыльцом, зашуршали под ногами. Воздушная волна, поднятая флаерами, нагнала резко остановившиеся машины, принеся с собой порывы тёплого ветра, сорванную с деревьев листву и запах моря. Пройдя сквозь марево защитного поля, Алекс получил возможность оглядеться. Поместье оказалось небольшим, а по местным меркам, наверно, и вовсе крохотным двухэтажным домом. Первый этаж, выполненный из массивных и нарочито неровных блоков красноватого камня, плавно переходил во второй, сложенный из тёмно-красного бруса. Местами стены отсутствовали, давая место огромным, от пола до потолка окнам. Широкие двустворчатые двери парадного входа были широко распахнуты, а перед ними на широком, почти плоском крыльце, выложенном огромными белыми плитами, их уже ждала Исалайя и восемь гвардейцев почётного караула из её «руки». На ней было белое с серебряной искрой струящееся платье, с завышенной талией и шлейфом. Короткие рукава резко расширялись у локтей, превращаясь в две длинные серебристые ленты, ниспадающие до пола. Широкий полукруглый вырез открывал шею, украшенную цепью с массивными тёмно-синими драгоценными камнями, которая оканчивалась ярко-красным сверкающим камнем в форме веретена, который покоился на груди, на её лице лежала явная тень беспокойства, чуть приглушившая хищную красоту маркизы.

— Алекс! — с тревогой воскликнула она и поспешила навстречу, ленты рукавов затрепетали у неё за спиной серебристым инверсионным следом. Оказавшись рядом, Исалайя порывисто его обняла, одновременно целуя в щёки.

— Я уже слышала про покушение. Это ужасно, слава заступнице, ты цел.

— А уж я-то как рад, — невесело улыбнулся он в ответ, внимательно вглядываясь в лицо Исалайи — её глаза были расширены и, двигаясь быстрыми рывками, будто ощупывали лицо Алекса, губы еле заметно подрагивали, а щёки слегка раскраснелись. Она буквально излучала искреннее участие и тревогу, что плохо вязалось с её «хищными» чертами лица. Создавалось довольно странное впечатление: «Что-то вроде расстроенного коршуна. А ведь её проблемы с доступом к счетам исчезли бы с моей смертью». Но поверить в то, что это лишь «игра», было очень сложно, она выглядела такой естественной и такой взволнованной. «И безумно красивой». А если в чём Алекс и успел убедиться на собственном опыте, так это в том, что с красивыми женщинами нужен глаз да глаз.

Исалайя наконец разомкнула свои объятия и облегчённо вздохнула.

— Прости, — смущённо улыбнулась она. — Я что-то так разволновалась, сама не знаю почему. Пойдём скорее в дом.

Внутри оказалось очень просторно и светло, простая деревянная лестница без перил вела на второй этаж, куда они и поднялись, оставив Таэр на первом этаже в обществе гвардейцев из руки Исалайи. Алекс послал на прощание своей «специалистке» взгляд, полный извинений, — ей предстояло остаться наедине с восемью мужиками, которые, возможно, не очень-то хорошо к ней относятся после того, как она разбила одному из них колено. Но взять её с собой тоже было не лучшей идеей — так как предстояло обсуждать наём убийц, и как на эту идею отреагирует Таэр, он не знал.

«С другой стороны, гвардейцы не выглядят агрессивными, скорее любопытными, — мысленно оправдывался Алекс, поднимаясь следом за Исалайей. — И у Таэр есть отличная возможность в красках расписать личное геройство во время нападения».

— Ну, куда пойдём? — с лёгким налётом лукавства спросила маркиза. — Налево или направо?

Широкая, слегка скруглённая стена, отделанная деревянными панелями, проходившая посередине, делила помещение на две части — справа, судя по всему, была спальня, по крайней мере там находилась огромная кровать, застеленная белоснежными пушистыми шкурами, пол устилали узорчатые ковры, и всё помещение наполнял таинственный полумрак. Левая же часть была наполнена светом, который давали две отсутствующие стены. Прямо в центре располагался большой диван в форме подковы, в центре которого был небольшой столик. Огромная люстра, похожая на колонну из тонких треугольных кристаллов, свисала с потолка почти до самого столика, лёгкий бриз заставлял кристаллы слегка дрожать, наполняя помещение мелодичным перезвоном.

— Думаю, лучше налево, — махнул рукой в сторону дивана Алекс.

— Значит, ты приехал по делу, — грустно вздохнула Исалайя, жестом предлагая ему присаживаться. А сама, щёлкнув пальцами, вызвала небольшой голотерминал, соткавшийся перед ней на уровне груди из облака золотых искорок. Нажав несколько клавиш, маркиза взмахом руки заставила его снова рассыпаться невесомой пылью.

— Ну как тебе у меня? — поинтересовалась она, садясь напротив.

— Очень уютно, — искренне признался Алекс, получив в ответ благодарную улыбку маркизы. Это было первое посещённое им местное помещение, которое не подавляло своей циклопичностью. — И вид отличный. — Он кивнул в сторону небольшой лагуны, располагавшейся с «внутренней» стороны поместья.

Вскоре со стороны лестницы послышались шаги, и на второй этаж поднялись две миловидные девушки в коричневых рубашках и светлых юбках по колено с бирюзовыми передниками, их сопровождала небольшая парящая платформа, заставленная различными бутылками и вазами с фруктами и закусками.

— Знаешь, — протянула Исалайя, задумчиво наблюдая за служанками, которые, сохраняя абсолютное молчание, сервировали стол. — Я много думала о твоей потери памяти и решила, что это не так уж и плохо. Можно заново увидеть столько красивых мест, столько всего интересного снова сделать в первый раз. И это хороший повод понять, дружба это была или привычка, мы ведь можем буквально заново познакомиться друг с другом. — Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. — Если ты, конечно, этого захочешь.

— Разве я могу быть против? — максимально естественно улыбнулся Алекс.

— Ты уже знаешь, кто стоит за покушениями на тебя? — спросила Исалайя, после того как служанки ушли, оставив на столе включенный подавитель.

Алекс достал свой мини-подавитель и, включив, положил его на стол. Маркиза удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала.

— Скажем так, — Алекс задумчиво поскрёб подбородок, — у меня есть ряд предположений, и мне они кажутся близкими к действительности.

— Расскажешь?

— Думаю, это ничего не даст, — покачал головой он. — Пока это не более чем мои мысли для внутреннего употребления, объяснять долго, а толку мало. Если вкратце, я считаю, что за этим стоит какой-то другой Дом; похоже, это как-то связано с возможной женитьбой на Валери Беллар.

Исалайя вытянулась на диване и одарила его скептической улыбкой, как бы говоря: «Не хочешь — не говори»:

— Ну хорошо, — усмехнулась она после секундной задумчивости. — Чем я могу помочь?

— Помнишь, ты мне рассказывала про, так скажем, «нанятых специалистов», которых желательно отозвать.

— Помню, — кивнула Исалайя. — Может, мне показалось, но, по-моему, ты дал понять, что тебя это не волнует.

— Ну, в свете произошедших событий, я понял, что был не прав, — сообщил Алекс с грустной улыбкой. — Ты не могла бы рассказать об этом подробнее, кто их нанимал и как их надо отзывать. «А лучше перенацелить», — добавил он мысленно.

— Ну… — протянула маркиза, подняв глаза к потолку. — Я знаю не очень много. Этим занимались ты и Димир. В основном ты. Димир через свои связи в СБ узнал, кто занимается такими делами, а ты уже договаривался и передавал деньги.

— СБ? — опешил Алекс. «Да они тут что, с ума посходили?» — Э… а это безопасно, привлекать СБ к делам такого рода?

— Нет, конечно. — По лицу Исалайи скользнула тень снисходительной улыбки. — Но никто и не привлекал СБ, просто Димир, благодаря своим связям, получил доступ к очень секретным спискам СБ. А они, знаешь ли, стараются приглядывать за профессионалами такого рода.

— И что это за профессионалы?

— Понятия не имею, — пожала плечами она. — Я знаю только посредника, с которым ты обсуждал условия и которому передавал деньги. Это баронесса Истар, — добавила Исалайя, предвосхитив его следующий вопрос.

— Э… в смысле леди Фейт баронесса Истар? — решил уточнить Алекс, маркиза умудрилась дважды сильно его удивить за одну беседу.

— Ну да, — кивнула маркиза с видом: «Ну это же очевидно», — насколько я знаю, других баронесс Истар больше нету.

— Просто то, что я видел, как-то не вяжется у меня с деятельностью подобного рода, — признался Алекс. «Хотя, может, это просто маскировка? Прятать там, где светлее?» — И много денег мы ей передали?

— Четыре миллиона данариев и ещё столько же после. И потом, она ведь не сама этим занимается. Несмотря на её конфликт с кланом Шисродак, у неё осталась масса связей с картелями, а у них есть специалисты подобного рода.

— Я имел в виду секретность, — пояснил Алекс. — Рядом с ней всегда толпа эсбэшников, и вообще она не выглядит сдержанной личностью.

— Знаешь, — хмыкнула Исалайя. — Мне никогда особенно не нравилась леди Фейт, но одно про неё можно сказать точно — она настоящая дворянка старой школы. Ну знаешь эти «четыре правила дворянина». Так вот, она в самом деле такая, и если она дала слово — можно быть абсолютно уверенным, что она сохранит тайну. И потом, эсбэшники её сопровождают только во время выходов в «свет» и спусков на планету. На её корабле их нет, а вы встречались именно там.

— Понятно, — кивнул Алекс, который понятия не имел, что это за «четыре правила». — И как ты себе представляешь процедуру «отзывания»?

— Очень просто. Тебе нужно снова встретиться с леди Фейт и убедить её отозвать «специалистов».

— Действительно. Как я сам не догадался, — хмыкнул Алекс, который в этот момент очень живо вспомнил сцену избиения журналистов. Баронесса Истар произвела на него впечатление абсолютного отморозка: «И как, спрашивается, с такой договариваться?»

— Я уверена, что всё пройдёт отлично. — Исалайя потянулась вперёд и ободряюще погладила его по руке. — В конце концов, мы же не собираемся отзывать у них оплату. Можно сказать, они получат деньги за то, что не будут делать работу — по-моему, отличная сделка для них. Если хочешь, я могу отправиться с тобой, — добавила она, снова вытянувшись на диване.

— Не думаю, что это как-то повлияет на ход переговоров, — ответил Алекс, задумчиво наблюдая за игрой солнечных бликов на поверхности волн. Он посидел так некоторое время, а потом встряхнулся и снова посмотрел на Исалайю, на этот раз более весело, даже с энтузиазмом.

— И как с ней связаться?

— Не знаю, — улыбнулась она в ответ. — Может быть, твой секретариат в курсе, или Таэр, или, может быть, данные остались в твоём коммуникаторе или в кластере. Я знаю только, что ты с ней контактировал под видом сбора информации о предках. Хотя ваши встречи в любом случае не афишировались.

— Понятно, — вздохнул Алекс и, хлопнув себя по колену, встал с дивана. — Будем искать. В любом случае спасибо тебе за помощь.

— Не за что, — Исалайя тоже поднялась с дивана и, подойдя ближе, заглянула ему в глаза. — Алекс, ты уверен, что я больше ничем не могу тебе помочь?

— Ты мне и так уже очень помогла, — заверил он её.

Она опустила глаза и с несколько рассеянным выражением на лице провела рукой по его груди:

— Я хочу, чтоб ты знал. Я за тебя боюсь. Вдруг в третий раз тебе не повезёт? Тебе ведь не может всё время везти? Ты ведь не вознесённый? — спросила она, снова посмотрев ему в глаза с такой болью во взгляде и таким жалобным выражением на лице, что первым порывом Алекса было обнять её и сказать, что он именно что «вознесённый», и всё обязательно будет хорошо.

— Я справлюсь, — наконец выдавил он из себя. — Всё будет хорошо.

— Ты уверен? В конце концов, я могу тебя спрятать, пока всё не уляжется. — Она грустно улыбнулась. — Я ведь в этом крупная специалистка.

— Уверен, — кивнул Алекс максимально твёрдо. «Вот только перезакажем одного лорда на пару с профессором, и всё совсем хорошо будет». Он улыбнулся Исалайе, как он хотел надеяться, уверенно, и направился к лестнице, ещё предстояло выяснить, как связаться с леди Фейт и убедить её отменить один заказ и принять другой. Когда он подошёл к «разделительной» стене, что-то горячее обхватило его сзади — Исалайя умела двигаться абсолютно бесшумно, когда хотела.

— Неужели ты рассчитывал так легко улизнуть? — игриво поинтересовалась она. — При том, что ты всё забыл, и я могу показать тебе всё поместье заново.

— Ну я даже не знаю… — начал отнекиваться Алекс. — Я рассчитывал сегодня договориться о встрече…

— Ведь я всё тут сама планировала, — продолжала между тем Исалайя, не замечая его возражений и не прекращая его обнимать. — Это моя гордость, а ты собираешься уйти, и ещё неясно, вернёшься ли… Нет, я тебя так просто не отпущу, — твёрдо заявила она. — Вот, например. — Она повернула его в сторону спальни и показала глазами на огромную кровать:

— Знаешь, как там пушисто… — промурлыкала она ему на ухо. — Хочешь плюхнуться?

— Ну только если… — Он улыбнулся, прижал палец к губам и прошептал в ответ: — Только если очень тихо, а то опять придёт злая Таэр и устроит пальбу.

Исалайя в ответ сверкнула глазами и неожиданно, но нежно укусила его за ухо.

«Великие тени, как же всё изменилось», — мысленно удивлялся Вимо Дербал, неспешно шагая к святая святых главного управления имперской разведки.

Длинный коридор был идеально чист и идеально пуст. Звук шагов отражался от мраморных плит пола и, отскакивая от стен, гулким эхом терялся где-то в тёмной вышине потолка. Стены из чёрного с золотыми прожилками камня были слегка наклонены вовнутрь, придавая обстановке какую-то непоколебимую монументальность. Через каждые десять шагов зеркальная поверхность стены прерывалась, образовывая широкие затемнённые ниши, в некоторых располагались двери, ведущие в кабинеты, а в некоторых стояли, замерев как статуи, караульные. Шесть лет назад, когда Вим был в управлении последний раз, в коридоре было не протолкнуться от народу, кто-то что-то ел, кто-то что-то обсуждал, ну и обстановка была намного проще.

«А ещё ты был на шесть лет моложе, столичные леди всё ещё были без ума от офицеров, и всем заправлял „Старик“…» — мысленно усмехнулся он, рассеянно скользнув взглядом по своему отражению в отполированной до зеркального блеска поверхности стены.

Там уверенной походкой шёл высокий светловолосый мужчина, что называется, в «возрасте». На нём была белоснежная форма старшего офицера флота, на рукаве тускло отблёскивала металлом эмблема: три стилизованных пересекающихся вектора, соединённых окружностью, — указывая на его принадлежность к имперской разведке. А золотой эполет на правом плече и аксельбант с подвешенным к нему мечом говорили о том, что это полный сайн-майор имперской разведки.

— Вам назначено? — осторожно поинтересовалась молоденькая блондинка с погонами стек-кадета, когда Вимо подошёл к её столу, расположенному в конце коридора.

— Думаю, да, — улыбнулся он. — Сайн-майор Вимо Дербал.

— О! Вас уже ждут, господин сайн-майор. — Девушка вышла из-за стола и, открыв массивные двустворчатые двери прикосновением к тест-блоку, сделала приглашающий жест. — Прошу вас, следуйте за мной.

«Все-таки Арти всегда умел на редкость хорошо устроиться», — думал сайн-майор, задумчиво наблюдая «корму» блондинки, которая споро семенила впереди, шустро перебирая хорошенькими ножками на каблуках, явно противоречившим уложению о форме.

Небольшой коридор, выполненный в мягких золотистых тонах, закончился единственной дверью с золотой табличкой: «Начальник четвертого департамента Артул Травери». Девушка коротко постучалась и открыла перед ним дверь.

— Сайн-майор Вимо Дербал, сир, — объявила его симпатичная проводница, вытянувшись по стойке «смирно».

— Благодарю вас, стек-кадет, вы свободны, — проговорил эрго-капитан, сидевший за массивным широким столом из арьята. На нем тоже была белая парадная форма. Его узкое лицо с хищным «орлиным» носом было абсолютно серьёзно, тёмные волосы были слегка тронуты белой пылью седины, а светло-карие глаза цепко смотрели на вошедшего. Но как только итори-кадет закрыла за собой дверь, с хозяина кабинета слетела вся серьёзность.

— Вим, жжёная ты морда, — бросился обниматься эрго-капитан, — сколько же я тебя, демона, не видел…

Вимо, пропустив риторический вопрос друга, молча его обнял. Если вы два года служили на кораблях передовой разведки, по нескольку месяцев не снимая скафандра, потому что на разведчиках нет поля биозащиты, и единственное ваше развлечение — это общение с напарником, который так же, как и вы, заперт в тесной тёмной капсуле кабины на ближайшие пару месяцев, то вы либо станете лучшими друзьями на всю жизнь, либо будете друг друга ненавидеть. Второе случалось намного чаще, чем первое. Но они с Арти стали лучшими друзьями, и когда Старик, создавая с нуля разведку, пригласил туда стек-капитана Артула, тот «потащил» за собой своего друга Вимо Дербала.

— А я смотрю, ты тут неплохо устроился, — улыбнулся Вим, многозначительно кивнув в сторону двери, за которой скрылась хорошенькая стек-кадет.

— О, и не напоминай… — с деланой грустью вздохнул Арти и указал на одно из кресел. — Садись. Налить тебе что-нибудь?

— Ну я вроде как в отпуске, — пожал он плечами, — так что не откажусь. А что вздыхаешь? Девка-то ух…

— Я её вообще боюсь, — заявил Арти, доставая из мини-бара бокалы и бутылку из тёмно-жёлтого стекла. Он сел в кресло напротив и разлил янтарную жидкость по бокалам. — Она племянница шефа, так что никаких интрижек… А для серьёзных отношений я не приспособлен.

— Какого «шефа»? — удивлённо поинтересовался Вим, делая глоток из бокала и чувствуя, как густая и немного терпкая жидкость с мягким медовым вкусом растекается во рту.

— Это же «Бентарская роса», — восхищённо выдохнул Вим и, приподняв бокал, посмотрел на просвет. — Видать, твоё жалованье соответствует тем слухам, что про него рассказывают.

— Это из неприкосновенных и тщательно сберегаемых для такого случая запасов, — хитро улыбнулся Арти. — А какого шефа племянница… Конечно же адмирала Дурава, у Старика племянниц не было.

Вим равнодушно пожал плечами и сделал ещё один глоток. Новый «шеф» откровенно ему не нравился, хотя всё их общение свелось к десятку переговоров по комму. Адмирал Асуньо Дурав сменил на посту главы имперской разведки Старика, которого три месяца назад отправили в отставку в связи с преклонным возрастом. Сто восемь лет, конечно, немалый возраст, с какой стороны ни смотри, но Старик был крепок, как лобовая броня ударного крейсера, и жил своей работой. «В любом случае их императорскому величеству виднее». Да и сам Старик, когда Вим навещал его, не выглядел особо расстроенным отставкой. Но вот тот, кто его заменил… Откровенно говоря, все считали, что новым шефом станет Арти, который был правой рукой у Старика. Но вместо этого император во главе разведки поставил адмирала Дурава, с точки зрения Вима — довольно тупого солдафона. «Тем более он из линейных сил флота, о разведке имеет самое приблизительное представление». И ладно бы адмирал тихо радовался привилегиям и «блистал» в обществе, оставив всю реальную работу на замов. Так нет, он лез командовать…

— И потом считай «Бентарскую росу» авансом за твоё следующее назначение, — нарушил тишину Арти.

— Наверно, ты смерти моей хочешь, раз перед заданием меня «Бентарской росой» поить надо.

Три серебристые капельки флаэров, ритмично наливаясь алым в такт вспышкам навигационных огней «Истали», отделились от тёмной громады яхты и рухнули вниз, моментально растворившись в сиянии золотой паутины ночной стороны Копейры.

Генераторы тяги были выключены, и машины, свернув гравитационные зеркала, просто падали вниз почти в полной тишине. Таэр специально села на той же стороне, что и лорд, но через два кресла от него, и теперь, избегая встречаться с ним взглядом, неотрывно смотрела в узкое окно над креслами противоположного борта. По мере того как флаэры спускались всё ниже, яркая дуга горизонта, уже подёрнувшаяся золотом далёкого рассвета, постепенно выпрямлялась и тускнела, растворяясь в тёмно-синем бархате ночи. Но сайн-лейтенант, погружённая в мрачные раздумья, осталась безучастна к этой красоте.

«Вот же идиотка, каких теней я во всё это ввязалась? Осталась бы во флоте, сейчас бы уже была пеленг-капитаном на каком-нибудь патрульном корвете или, если бы повезло, на одном из „Триумфов“. Но нет, вляпалась… — мысленно корила себя Таэр. — И во что вляпалась, в покушение на лорда империи».

Она бросила взгляд на лорда, тот сидел, завороженно уставившись в окно, очевидно, не понимая, во что он недавно ввязался.

«И с кем связался, с этой отмороженной на всю голову. Даже если высший трибунал что-то узнает, ей-то что? Сенат ещё будет только думать, выставлять ли на голосование вопрос о снятии иммунитета, как она снова будет пиратствовать в СЭЗ, а если с неё всё-таки снимут иммунитет, так она ещё и в собственно имперское пространство захаживать начнёт, только и всего. А мы?..» — На «мы» Таэр осеклась, потому что подленький голосок откуда-то из глубины души напомнил ей, что к ней в любом случае никаких вопросов не будет, она связана присягой, свидетельствовать против лорда не может и ответственности даже за свои поступки напрямую не несёт, не говоря уже о поступках лорда: «К тому же у меня в столе лежат пятьсот тысяч данариев наградных и счёт, выделенный на закупки, в моем распоряжении…» Тут Таэр, издав какой-то еле слышный писк, замерла от ужаса, как она вообще могла такое подумать. Она поспешно отогнала столь мерзкую мысль, и её буквально всю передёрнуло от отвращения: «Нет, до такого я не опущусь».

Таэр немного испуганно покосилась на Алекса, чтобы убедиться, что тот не заметил перемены на её лице, но он всё так же неотрывно смотрел в окно.

«Ну он мог хотя бы сначала со мной посоветоваться. — Во взгляде Таэр снова появилась обида. — Я же всё-таки его клинок». — Лорд, должно быть, почувствовав её взгляд, повернулся и вопросительно посмотрел на неё; Таэр, недовольно фыркнув, снова отвернулась к окну.

«Вдруг эта запись с лордом Веласке и профессором вообще поддельная? Надо найти какой-нибудь способ связаться с графиней Дэрларль… — с лёгкой ноткой отчаяния подумала она. — Хоть ночью в койку к ней лезь, не могут же эсбэшники и там торчать». — Она представила себя с графиней Дэрларль, увлечённо шепчущихся под одеялом в её постели, в окружении десятка бдительных имперцев, и не сдержала улыбки.

«Представляю, как будет выглядеть их отчёт». — Её мысли были прерваны трелью коммуникатора, это был вызов из замка, её вызывал один из дроидов-секретарей.

— Извините, что беспокою вас столь поздним звонком, госпожа гвардии сайн-лейтенант Дилтар, — учтиво продребезжал дроид. — Но с нами связались представители Дома Бентар, они сообщили, что корабль с уважаемым Дудо Гуваром прибыл в систему Копейры, и хотели узнать, где его разместить.

«Великие тени, Дудо, я совсем про него забыла…» — подумала Таэр и, вздохнув, ответила дроиду:

— Хорошо, передай мне номера бентарцев, я сама займусь этим вопросом. — Она достала свой инфоблок и, убедившись, что данные пришли, прервала связь.

— Что-то случилось? — поинтересовался Алекс, с интересом прислушивавшийся к её разговору.

— Нет, просто прибыл корабль с Дудо, и надо заняться его размещением.

— Блин, совсем про это забыл, но думаю, это не проблема? В замке вполне найдётся комната, которую можно выделить под палату.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой Таэр. — Он очень тяжело ранен, мы не сможем обеспечить необходимые условия в замке. Надо договориться о размещении с какой-нибудь приличной клиникой. «При том, что в основной зоне на Копейре сейчас ночь и фиг кого найдёшь», — добавила она мысленно.

— Я как-то об этом не подумал, — устало вздохнул Алекс. — Может, тогда нет смысла лететь в замок? А сразу отправимся встречать Дудо и по больницам?

Таэр окинула его взглядом, полным сомнений. Действие фенота, похоже, уже прекратилось, и под глазами Алекса залегли глубокие тёмные круги, а сами они покраснели, цвет лица стал болезненно-бледным, а движения неуверенными.

— Будет лучше, если поиском больницы займусь я одна. А вы, ваша светлость, отправитесь в замок и наконец выспитесь, и уже завтра мы вместе навестим Дудо, — предложила «специалистка».

— Ты уверена?

— Совершенно, — кивнула она в ответ. — Всё равно вы находитесь в крайней степени утомления и к тому же не разбираетесь в медицинских вопросах. А я прослушала курс общемедицинской подготовки.

— Ты не спала столько же, сколько и я, — возразил лорд, но как-то без уверенности.

Таэр бросила быстрый взгляд на экран своего комма.

— Всего тридцать девять часов, — парировала она. — Для меня это абсолютно нормально; когда я служила на флоте, у меня бывали вахты по шестьдесят часов. Так что я совершенно не хочу спать, — добавила она, скромно умолчав, что вахты она стояла на нормальных стимуляторах. А спать она действительно не хотела, но отнюдь не от избытка сил, а просто потому, что боялась нового приступа кошмаров, который казался практически неизбежным после столь сильного проявления «наведёнки». И перспектива измотать себя настолько, чтобы провалиться в забытьё безо всяких сновидений, казалась ей на редкость соблазнительной.

— Ну хорошо, — устало согласился Алекс. — Ты права, я в этом всё равно ни фига не понимаю, так что толку от меня чуть.

Таэр с видом победительницы довольно кивнула ему в ответ и снова повернулась к окну.

«Проклятие, где же я сейчас найду приличную клинику? — мысленно простонала она. Ничего умнее, как поднять на уши ретейнеров ей в голову пока не приходило. Потому что она тоже весьма смутно представляла, как отличить приличную клинику от неприличной, особенно в таком тонком вопросе, как обширные бластерные раны. — Но не везти же его на Файрон в главный госпиталь гвардии». Таэр ещё какое-то время помучила себя этим вопросом, но вскоре усталость взяла вверх, и её еле шевелящиеся мозги пришли к заключению, что в крайнем случае она просто обратится в самую дорогую из найденных клиник.

Вскоре мягко загудели генераторы тяги, флаэры легли в вираж, и в боковых окнах показался замок. Подсвеченные мягким голубым светом, сады окружали замок сияющим кольцом. Бледно-синий, колеблющийся свет стен замка переходил в ярко-фиолетовые шпили, эта светящаяся громада отражалась в чёрном зеркале подёрнутого рябью озера, и казалось, что всё поместье охвачено холодным призрачным пламенем.

Машины замерли на площадке перед парадным входом, большие двустворчатые двери были распахнуты, и тёплый желтоватый свет в передней узкой дорожкой протянулся к основанию лестницы, где их уже ждал мажордом.

Подав знак пилоту, чтобы подождал, — она ещё хотела заскочить с ними в гараж — взять свой служебный «Исато», — Таэр мягко спрыгнула на песок площадки, следом за ней из флаэра вышел лорд.

— Распорядиться насчёт ужина, ваша светлость? — слегка поклонившись, поинтересовался Барра.

— Нет, это лишнее, — отмахнулся Алекс. — Я сейчас буду спать, и вы тоже идите.

Отослав мажордома, он повернулся и, вытащив из кармана штанов банку с фенотом, протянул её Таэр.

— Держи, на тебя уже сейчас смотреть страшно, а сколько времени займёт поиск клиники, вообще непонятно.

Она чуть поотнекивалась, исключительно для вида, и с тяжким вздохом взяла банку, мысленно поклявшись самой себе забить аптечку нормальными стимуляторами.

Добравшись до гаража, Таэр попрощалась с пилотами и отправилась на поиски своей «Исато-Планета». Найдя флаэр, она устало плюхнулась в кресло и щёлкнула ключом по приборной панели. Тёмный салон машины стал заполняться перемигиванием и светом, по мере того как на панели оживали терминалы и запускалось тестирование систем. Какое-то время она с отупелым видом наблюдала за игрой огоньков на приборной панели, всё больше погружаясь в прострацию, вскоре взгляд «поплыл», а веки налились тяжестью. Очнувшись резким рывком, оттого что её голова свесилась на грудь, Таэр встрепенулась и с лёгким удивлением осмотрела салон флаэра, вспоминая, как она вообще сюда попала.

«Нет, так дальше нельзя, усну в полёте», — решила она и потянулась назад, в сторону заднего диванчика, где располагался мини-бар. Выудив зеленоватую бутылку с настойкой тария, она одним движением большого пальца свинтила золотистую крышку и поставила открытую бутылку на пол рядом с собой. Отсчитав пять капсул фенота, Таэр закинула их в рот и разжевала. Сморщившись и зажмурив глаза от непередаваемой феерии, что происходила у неё во рту, она на ощупь нашла бутылку с тарием и сделала несколько жадных глотков, прямо так, из горла.

— Определённо, если эту мерзость разжёвывать, эффект в два раза больше, — несколько осипшим голосом произнесла она вслух и, закрыв бутылку, направила флаэр к выезду из гаража.

Поиск больницы потребовал от неё шесть часов времени, ещё пять таблеток фенота и поднятой на уши ночной смены ретейнерской службы Дома Файрон. Наконец, когда все участвующие в процессе уяснили, что, с одной стороны, речь не идёт о ком-либо из дворян, а с другой стороны — лорд Кассард принимает все расходы на себя, не особо заботясь об их размере, была найдена подходящая клиника. Дежурный врач которой, вежливый и немногословный мужчина с благородной сединой на висках, заверил её, что их оборудования и опыта достаточно для работы с бластерными ранениями такой сложности и что они приступят к терапии, как только к ним будет доставлен пострадавший.

Оставалось доставить пострадавшего, поэтому спустя ещё полтора часа Таэр стояла на залитой золотыми лучами рассветного солнца посадочной площадке и ёжилась от пронизывающих порывов холодного ветра, которые гуляли по крыше клиники. Она бы с удовольствием подождала транспортник бентарцев в тёплом и уютном флаэре, но рядом с ней мёрзла тройка медтехников во главе с дежурным врачом, которым было явно прохладней, чем ей. Бентарцы ощутимо задерживались. Им пришлось провести на крыше ещё минут десять, прежде чем над их головами прошла туша транспортника. Подгоняемая мысленными проклятиями встречающих, машина грузно развернулась носом к лифтам и, снизившись, с громким шипением опустила носовую аппарель.

Не дожидаясь, пока аппарель опустится полностью, на площадку спрыгнул молодой мужчина в золотистой форме бентарской гвардии. Спустя несколько мгновений следом за ним, уже по опущенной аппарели, спустилась пара в синих комбинезонах техспецов, толкавших перед собой на тележке массивную капсулу замкнутой системы консервации. Верхняя крышка капсулы была прозрачной, но сквозь мешанину трубок, выдвинутых блоков наблюдения и голубое сияние спиралей регенераторов лица лежащего было не разобрать.

Персонал клиники, должно быть, радуясь возможности покинуть крышу и убраться подальше от пронизывающего ветра, бросился к капсуле и, буквально отняв её у бентарских техников, поспешил к лифтам. Остался только дежурный врач, он что-то выяснял насчёт истории наблюдений и уже проведённых процедур.

— Гвардии стек-лейтенант Лит Медел, — представился подошедший к Таэр бентарский гвардеец, подняв руку в воинском приветствии.

— Гвардии сайн-лейтенант Таэр Дилтар, рука лорда Кассарда, — ответила она, махнув двумя пальцами от виска. — Я хочу поблагодарить вас и все силы Дома Бентар от лица его светлости, а также от себя лично за вашу помощь и заботу о раненых.

— Ну что вы, — возразил гвардеец. — Боюсь, что мы сделали недостаточно. Поэтому, в свою очередь, я от лица Дома Бентар хотел бы принести наши глубокие извинения за то, что мы не сумели предотвратить нападение на наших гостей. А также передать его светлости лорду Кассарду письмо от её светлости леди Беллар. — Он протянул золотистый конверт и чуть склонил голову.

Взяв письмо и тоже чуть склонив голову, чтобы обозначить учтивый поклон, Таэр попрощалась с бентарцем и поспешила к лифтам, мысленно коря себя за непредусмотрительность.

«Ладно лорд забыл, но я-то: ни письма с благодарностью, ни подарка. Ещё пойдут слухи, что лорд Кассард — неблагодарный жмот. Надо будет намекнуть его светлости, чтобы одарил всех участвовавших в его спасении».

— Кроме уродов из разведки, планировавших эту операцию, — добавила она вслух, оказавшись одна в просторной кабине лифта.

В клинике её ждала процедура по извлечению Дудо из капсулы медконсервации и долгая беседа с подъехавшим главным врачом клиники.

Клиника была очень дорогая, поэтому главврач — Юсси Пинтирси, как и ожидала Таэр, оказался сухоньким, невысоким даже для его расы, мирлиссти, в синем халате служителя Заступницы. Он пригласил её в свой кабинет — со вкусом обставленное овальное помещение в витиском стиле — без окон и отделанное полированным красным вязом.

— Понимаете, госпожа Дилтар, — начал объяснять главврач, после того как Таэр вежливо отказалась от напитков, принесённых помощницей. — Ранение, полученное уважаемым Гуваром, крайне тяжёлое. — В его огромных зелёных глазах проступила скорбь. Тяжко вздохнув, он поднял сложенные домиком ладони ко рту и ненадолго замолчал, явно пытаясь подобрать подходящие слова.

— Существует несколько подходов к лечению подобных ран, — наконец произнёс мирлиссти. — И они очень различаются по цене и результатам.

— И в чём разница?

— В первую очередь в скорости и полноте восстановления. Если мы начнём классическую терапию, то с учётом времени, необходимого, чтобы вырастить лёгкое, провести операцию по имплантации, нарастить рёбра и восстановить кожные покровы… — Он снова замолчал и, тяжело вздохнув, развёл руками. — На лечение уйдёт чуть больше месяца, порядка тридцати-сорока дней. И после окончания активной фазы лечения пройдёт примерно ещё месяц, возможно два, прежде чем уважаемый Гувар сможет активно двигаться. Также возможно, что в течение трёх-четырёх месяцев он будет испытывать определённые проблемы с дыханием. Не угрожающие жизни, конечно, — поспешно добавил главврач, увидев выражение лица Таэр. — Но препятствующие длительным физическим нагрузкам.

«То есть, проще говоря, в течение полугода Дудо будет инвалидом, который постоянно задыхается и страдает от одышки», — невесело подумала Таэр.

— Я так понимаю, есть какая-то альтернатива? — спросила она вслух.

— Да. — Мирлиссти в знак согласия дёрнул ушами. — Интенсивная терапия виталином. В случае непосредственной угрозы жизни и тяжёлых ранений вставать на очередь не нужно, — зачем-то пояснил он. — И мы можем получить необходимое количество виталина сразу на полный курс. В таком случае, если всё пойдёт успешно, мы сможем выписать уважаемого Гувара через три-четыре дня, и примерно ещё через пять дней он сможет активно двигаться. — Он замолчал и, сцепив ладони замком, добавил: — Но это будет очень дорого.

— Уважаемый Пинтирси, скажите прямо, насколько дорого? — устало спросила Таэр, предчувствуя уже знакомые, по покупке генератора, танцы вокруг цены.

— Сейчас я ещё не могу сказать точно, нужно дождаться отчёта лечащего врача, но не меньше двух миллионов кредов. Конечно, с учётом дополнительных издержек сумма может увеличиться, — поспешно добавил Пинтирси и, смущённо улыбнувшись, нервно пробарабанил коготками по полированной поверхности стола.

Первым её порывом было сразу же согласиться на интенсивную терапию виталином. На личном счёте всё ещё было больше десяти миллионов данариев, из числа тех денег, что были выделены на закупку техники, и она могла бы оплатить лечение Дудо прямо сейчас, даже не запрашивая визы лорда. Но в груди червячком сомнений забеспокоилась совесть, пропев ей подленьким голоском: «Что, госпожа гвардии сайн-лейтенант, уже приступили к освоению средств?» Мысль о том, что она уже начинает самовольно распоряжаться выделенными ей деньгами, что она думала о них как о своих, не давала ей согласиться, хотя в глубине души она была абсолютно уверена, что Дудо заслуживает наилучшего лечения, какое только возможно.

Затянувшуюся паузу нарушил главврач, он снова сложил ладони «домиком», так что они практически закрывали маленький рот, и чуть подался вперёд.

— Возможна определённая скидка… Лично вам, — как бы между делом сообщил мирлиссти, должно быть расценив молчание «госпожи Дилтар» как ожидание некоего предложения. Чем только подлил масла в огонь.

— В случае таких сумм, — холодно улыбнулась Таэр, — я должна посоветоваться с его светлостью лордом Кассардом, поэтому я вам сообщу наше решение позднее. Надеюсь, уважаемый Пинтирси, к этому моменту увидеть окончательные расчёты, с точной реальной суммой, — добавила она, сделав особое ударение на «реальной».

— Конечно, конечно, — участливо закивал он и, извинительно улыбнувшись, пододвинул к ней плоскую таблицу одного из инфоблоков, лежащего на столе.

— Может быть, тогда, госпожа Дилтар, мы пока заключим договор на размещение в реанимационной палате?

— Это можно, — кивнула она, и уже спустя полчаса мирлиссти, смущенно улыбаясь и постоянно извиняясь за всё подряд, провожал её до стоянки на крыше.

Таэр прибыла в «Синее пламя» только для того, чтобы, насильно запихав в себя завтрак и три таблетки фенота, спустя четыре часа прилететь в клинику вместе с лордом.

— Так, за сколько вы сможете его поставить на ноги? — поинтересовался Алекс, наблюдая сквозь прозрачную стену палаты за ровным синеватым свечением трубок регенаторов, опутывавших тело Дудо. Его тело почти полностью покрывала золотая фольга изофолии, кроме огромной тёмно-красной дыры на левой стороне груди. Полупрозрачный мерцающий луч прижимного поля, подсвеченный холодными переливами обеззараживающих светильников, бил прямо в рану, практически закрывая все подробности. Что, по мнению Таэр, было явно к лучшему. Реанимационный блок, в котором лежало тело Дудо, был наклонён почти вертикально и выдвинут вперёд, на всеобщее обозрение, отчего золотая фигура, опутанная синими трубками с кровезаменителем, и с тёмно-алой дырой в груди напоминала какую-то гротескную скульптуру.

— В случае интенсивной терапии за три-четыре дня, ваша светлость, — ответил главврач, слегка склонив голову в учтивом поклоне.

— И когда вы сможете начать?

— Хоть сейчас, ваша светлость, — улыбнулся мирлиссти. Его ушки мелко подрагивали, должно быть от нервов.

— Ну тогда, наверно, нужно решить формаль… — начал Алекс, но был прерван пронзительным писком коммуникатора Таэр.

— Прошу меня простить… — натянуто улыбнулась «специалистка» и вышла в коридор, на ходу извлекая коммуникатор.

— Да. Что стряслось, Барра? — Вызов был из замка с личного коммуникатора мажордома, а тот никогда не звонил по пустякам.

— Тут офицеры из имперской безопасности… — Голос Барры немного дрожал. — И уполномоченный следователь высшего имперского трибунала. Они хотят видеть их светлость лорда Кассарда. А их светлость баронесса Риональ на них кричит. Что мне делать?

Память, должно быть, подстёгнутая фенотом, сразу выдала вопрос ещё до того, как Таэр успела удивиться или испугаться.

— У них есть предписание от имперского трибунала или санкция сената? — деловито спросила она. — И почему на них кричит Кэйрин?

— Я… я не знаю. — Тут голос у Барры внезапно пропал. — Они ничего не показывали, — просипел он и, откашлявшись, продолжил нормальным тоном: — Как я понял, это связано с покушениями. Они привезли какую-то аппаратуру и что-то ею измеряют по всему замку, и они вошли в комнаты баронессы, а она…

— Что ещё за аппаратура? — начала заводиться Таэр, но вовремя остановилась.

— Значит, так, выметай их всех в главную гостиную, пои чаем, теймаром, вином или что они там захотят, и скажи, что без личного разрешения их светлости в замке делать ничего нельзя, в том числе и использовать всякую аппаратуру, а их светлость поговорит с ними как только освободится.

— А если они не послушаются? — В голосе Барры прорезались жалобные нотки, что было на него совсем не похоже.

«Должно быть, он решил, что какие-то его финансовые махинации вскрылись и это пришли его брать, вот и запаниковал», — решила Таэр, а вслух добавила:

— Куда они денутся, послушаются, если нет — вызови меня снова.

Когда она снова вошла в приёмную часть палаты, Алекс, в окружении главврача и двух его помощниц, как раз читал на небольшом плоском инфоблоке контракт. Стоявший напротив мирлиссти и остальные окружающие всячески старались показать, что абсолютно не шокированы этим зрелищем. Но получалось это у них так себе.

— У нас определённые затруднения в замке, — прошептала Таэр ему на ухо, подойдя сзади. — Хорошо бы туда выехать.

Алекс скосил глаза на неё и, видя хмурый вид, отложил инфоблок на небольшой столик, стоявший рядом.

— Всё настолько серьёзно? — переспросил он также шёпотом.

Она лишь молча кивнула.

Лорд задумчиво хмыкнул и снова повернулся к мирлиссти.

— Ну что ж, — мило улыбнулся он. — По-моему, всё прекрасно, нас полностью устраивают ваши условия, и я надеюсь, что ваша клиника не подведёт меня в таком деликатном вопросе. Я очень надеюсь, что с моим человеком будет всё хорошо. — На словах «мой человек» он сделал особое ударение.

Главврач, судя по всему, уловил намёк.

— Конечно, ваша светлость, — затрепетал мирлиссти. — Мы уверены в результатах более чем на девяносто четыре процента, и в любом случае жизни вашего слуги ничего не угрожает, им будет заниматься наша лучшая команда. Это без преувеличения самые сильные реаниматологи, хирурги и регенератологи на Копейре.

— Очень надеюсь на ваш профессионализм, — кивнул Алекс. — И поскольку у меня сейчас возникли неотложные дела, я хотел бы завершить все финансовые вопросы как можно быстрее.

— Разумеется, ваша светлость. Если вы очень торопитесь, то можно перенести подписание контракта и перевод средств на более удобное вам время.

— Я бы предпочёл всё оплатить прямо сейчас. Если это, конечно, возможно, господин Пинтирси.

Мирлиссти в ответ заулыбался и мелко закивал головой.

— Что случилось? — спросил Алекс, когда они спустя несколько минут распрощались с улыбающимся главврачом и сели во флаэр, ожидавший их на крыше.

Несмотря на жуткий шум в салоне разгоняющейся машины, Таэр сначала достала небольшой кулон-подавитель и включила его.

— В замок заявились эсбэшники, — прокричала она, пытаясь перекрыть рёв тяговых генераторов. — И следователь высшего имперского трибунала. По словам Барры, они хотят обсудить что-то касающееся покушения на тебя. Ещё они привезли с собой какую-то аппаратуру и шатаются с ней по замку. Я пока сказала Барре загнать их в гостиную и не выпускать в остальной замок до нашего приезда.

— Имперская СБ? — нахмурился Алекс. — Что-то не нравится мне это, я могу отказаться от этой радости?

Таэр развела руками:

— Формально, поскольку у них нет санкции сената, ты можешь приказать выгнать их взашей. Но…

— Но это вызовет массу ненужных вопросов и подозрений, — продолжил за неё лорд. — Ладно, — вздохнул он, — куда деваться, поговорим.

На пороге замка их встретил бледный, но уже внешне непоколебимый Барра.

— И много у нас гостей? — поинтересовался Алекс у мажордома, поднимаясь по ступеням.

— Двенадцать человек, ваша светлость. Восемь уважаемых из имперской безопасности, с ними господин офицер, также господин следователь, их я разместил в лиловой гостиной. И ваши прежние гости, её светлость баронесса Риональ у себя в комнате, изволит гневаться. А его светлости маркиза Деграсто нет, он изволил отбыть к друзьям сразу после завтрака, обещал прибыть к вечеру, в замке сейчас только двое его сопровождающих.

— А что так разозлило Кэйрин? — В голосе лорда прорезалось искреннее любопытство.

— Уважаемые из СБ самовольно принялись ходить по замку и делать какие-то замеры аппаратурой и зашли в комнаты баронессы Риональ без всякого предупреждения. Её светлость как раз была в косметической комнате, и это обстоятельство разозлило её невероятно. — Барра, должно быть от волнений, явно перегнул палку и начал изъясняться на «лакейском». «А это лорду Кассарду всегда не нравилось», — устало подумала Таэр, наблюдая за этой сценкой.

— Ого! — хохотнул Алекс. — Какая прелесть! И давно они тут?

— Уже полтора часа, ваша светлость.

— Понятно… — протянул он. — И что, они всей этой толпой разом со мной общаться хотят?

— Насколько я понял, с вами хотят говорить только двое, господин следователь и стек-капитан из СБ, а остальные — это технические специалисты.

— Ладно, — махнул рукой лорд. — Давай тогда этих двоих ко мне в кабинет минут через двадцать, обоих разом.

— Будет исполнено, ваша светлость, — склонил голову Барра и поспешил в сторону лиловой гостиной.

В коридоре возле кабинета они остановились, Таэр ещё собиралась зайти к себе, чтобы освежиться.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил Алекс. — Сможешь присутствовать при разговоре? А то у тебя глаза…

— Я в полном порядке, — поспешно заверила его Таэр, хотя её уже ощутимо «штормило», но пропустить общение со следователями она явно не могла.

«В конце концов, лорд потерял память, они могут попытаться воспользоваться его незнанием, а я единственный человек в замке хоть с каким-то юридическим образованием».

— Ну смотри… — с сомнением вздохнул он. — Просто чем невменяемой стоять, лучше пошла бы и поспала, всё равно толку никакого.

— Ну на разговор меня вполне хватит, — устало улыбнулась Таэр.

Лорд с сомнением пожал плечами и, махнув рукой, пошёл дальше по коридору к своей спальне.

«Нет, на разговор меня точно хватит, — мысленно добавила она, открывая дверь своей спальни. — Особенно если перед разговором съесть капсулу этой мерзости».

Спустя пять минут, съев три таблетки фенота и умывшись ледяной водой, но всё равно слегка осоловелая, Таэр вошла в небольшой зал для переговоров, что примыкал к кабинету лорда. Круглое помещение без окон, отделанное тёмно-алым шёлком, было небольшим и скромным, шагов тридцать в диаметре. В центре стоял простой, но изящный круглый стол. Небольшой по высоте, он был вырезан из цельного куска тёмного камня, в глубине которого играли алые переливы. По внешнему ободу шёл орнамент «Ветви пламени», выполненный ярко-алым, светящимся травлением. Стол окружали массивные и низкие мягкие кресла из тёмно-коричневой кожи, в которых их уже ждали двое «гостей».

Молодой, максимум лет тридцати, стек-капитан в угольно-чёрной форме СБ. И мужчина постарше в белоснежной форме старшего офицера флота, с золотыми эполетами сайн-майора. Судя по «пеленгу» на рукаве, служил в имперской разведке; должно быть, он и был уполномоченным следователем. Позади гостей застыли два дроида и небольшая парящая платформа с напитками и закусками.

Эсбэшник сидел откинувшись в кресле, положив ногу на ногу, и нетерпеливо покачивал носком сапога, его правая рука выстукивала замысловатую дробь вокруг ножки наполовину пригубленного бокала с «Бентарской росой». Время от времени он бросал быстрые, полные раздражения взгляды на разведчика. Вошедшую Таэр эсбэшник удостоил только ленивым взглядом, который чуть задержался на её груди. Таэр, к её собственному удивлению, это абсолютно не разозлило.

«Должно быть, от усталости», — подумала она.

Сидевший рядом с эсбэшником сайн-майор улыбнулся Таэр и поприветствовал её учтивым кивком. Разведчик, в отличие от «безопасника», излучал спокойствие и умиротворённость, на столе перед ним дымилась чашка с теймаром.

«Судя по всему, наличие следователя, да ещё целого сайн-майора, не входило в планы представителя СБ, и это эсбэшника просто бесит, а майору это нравится», — отстранённо подумала Таэр, глядя на эту парочку.

Следом за Таэр в переговорную вошёл лорд, при его появлении сайн-майор встал. Стек-капитан СБ бросил взгляд на майора, в котором первоначальное удивление моментально сменилось злобой, и с секундной задержкой, не скрывая своего раздражения, нехотя поднялся следом — остаться сидеть, когда рядом стоял целый сайн-майор, он просто не мог.

— Сайн-майор Вимо Дербал, уполномоченный следователь имперского трибунала, — представился разведчик, склонив голову и прижав правую руку к груди белоснежного кителя.

— Стек-капитан Либут Фебруро, служба безопасности империи, — процедил эсбэшник, вынужденный последовать примеру майора.

«А вы, стек-капитан, похоже, совсем не так планировали начало разговора», — мысленно съехидничала Таэр, не сдержав улыбки.

— Гвардии сайн-лейтенант Таэр Дилтар, рука лорда Кассарда, — представилась она, поприветствовав сайн-майора взмахом двух пальцев от виска, эсбэшника она не удостоила и кивком. Она показала лорду глазами, чтоб садился, и сама пошла к своему креслу, вынуждая майора и в первую очередь эсбэшника стоять и ждать, пока они сядут. Почему-то она была уверена, что майор на это не обидится, а вот капитан СБ совсем наоборот.

— Очень приятно, господа, чем обязан вашему визиту? — улыбнулся лорд и жестом предложил им снова сесть.

Офицеры переглянулись, и эсбэшник, еле сдерживая злость, натянуто улыбнулся и сделал молчаливый жест, предлагая разведчику говорить первым.

— Высший трибунал империи поручил мне вести расследование покушений, совершённых на вашу светлость, — начал Вимо Дербал, благодарно кивнув эсбэшнику. — И в связи с этим я хотел бы поговорить с вами лично и прояснить некоторые вопросы, связанные с этим делом, — сообщил майор и выразительно посмотрел на капитана, предлагая ему продолжать.

— Собственно… — Стек-капитан несколько запнулся и продолжил после секундной паузы: — Нас интересует тот же вопрос, мне бы хотелось, чтобы вы рассказали всё, что вам известно, это очень поможет следствию.

«Похоже, у него было заготовлено совсем другое начало разговора, — мысленно рассмеялась Таэр. — А нарочито вежливый тон сайн-майора смешал ему все планы». Беседа ей явно начинала нравиться, глядя на стек-капитана, она не скрывала улыбки, и, как она надеялась, улыбка должна была быть на редкость пакостная.

— Ну что ж, — пожал плечами Алекс. — Спрашивайте.

— Ваша светлость, если вас не затруднит, не могли бы нам рассказать, есть ли у вас какие-либо соображения о том, кто мог бы желать вашей смерти. — Закончив, майор Дербал кивнул эсбэшнику, чтобы тот задал своей вопрос.

— Я хотел спросить примерно то же самое. — И добавил, буквально выдавив из себя: — Ваша светлость.

В голове у Таэр звенел мысленный смех, она вдруг, несмотря на чудовищную усталость, испытала чувство какой-то кристальной, ледяной ясности. Всё стало понятно, как будто она просто подбросила в воздух кристаллы головоломки, а они сами легли в узор. Эсбэшники собирались просто нагло наплевать на все вольности и в лоб, грубо, допросить лорда, в нарушение всех правил, как это они проделали с ней после отравления, возможно даже при помощи силы, благо с ними было восемь «технических специалистов».

— Вы знаете, к сожалению, нет, — развёл руками Алекс. — Я уверен, что это не кто-то из нашего Дома, это какая-то внешняя сила, но кто мог бы желать моей смерти… — Он тяжко вздохнул и продолжил: — Может быть, я и знал, но, как вам известно, из-за яда я абсолютно потерял память.

…И это была провокация, она не понимала, откуда она это знает, но была уверена в этом. Именно поэтому эсбэшник ведёт себя столь нахально, и он планировал вести себя ещё более нагло. Взять и, против его воли, без санкции сената, допросить лорда Великого Дома, это можно назвать весьма изощрённой формой самоубийства, такое оскорбление да ещё от простолюдина — не стерпят. Стек-капитан Либут Фебруро был картой на сброс, но не понимал этого. Судя по всему, он был из центральных секторов и его перевели совсем недавно, и он встречался только с местными дворянами. И сейчас капитан Фебруро просто не понимал, что ему предложили сделать. Он видел только мелких дворян центральных секторов; скорее всего, он ни разу не сталкивался с «владетельными», их слишком мало в центральных, и они обычно носят титулы принцев, хотя у нас они были бы в лучшем случае маркизами.

«Бедный дебил. — В мыслях у Таэр прорезался призрачный след жалости. — Он чуть не подписал себе смертный приговор, просто потому что прогуливал лекции по структуре дворянского сословия».

Он сотни раз допрашивал дворян и не видел ничего особенного в этом. Кто-то сделал так, чтобы поговорить с лордом отправили человека, который совершенно точно не понимал, что он делает, он бы как обычно попытался «вытрясти» информацию. Возможно, у него бы это даже получилось, в конце концов их восемь, а во всём замке какое-то сопротивление оказать могу только я. Дом после такого обязан был бы среагировать, и даже если бы Дом сдержался бы, когда о подобном оскорблении стало бы известно, тут же бы нашлись какие-нибудь не в меру фанатичные «втористы», готовые отомстить за «потомка благословенного Пламенем рода», пусть даже ценой собственной жизни. И судя по всему, кому-то только этого и было надо. Но тут появился представитель разведки, причём сразу целый сайн-майор, которого бравый стек-капитан явно не ожидал увидеть. И ладно бы просто сайн-майор, так ещё и представитель высшего трибунала империи.

«Тени, да он настолько чинов выше, что мог бы заставить маршировать стек-майора Шелдона, главу СБ на Копейре, что уж там какой-то стек-капитан…»

Беседа офицеров с лордом продолжалась, а Таэр уже практически ничего не слышала. Она упивалась ощущением всезнания. Ей не нужно было их слушать, он знала наперёд всё, что они скажут и даже подумают. Бедный глупый капитан Фебруро будет пытаться давить, но майор своей чудовищной вежливостью и своими погонами будет затыкать ему рот, в итоге майор сорвёт допрос, он изначально не был в нём заинтересован, этот разговор пустая формальность. А капитан сдастся и уйдет, не понимая, что сайн-майор спас ему шкуру и, возможно, карьеру.

«Сайн-майору не нужен допрос, он уверен, что и так всё узнает, потому что мы ему расскажем». — Мысленный смех Таэр звонкими льдинками задрожал в её сознании, она ощущала себя гениальной и наслаждалась этим чувством, она знала, что майор прав, и хоть это ещё не произошло, они ему действительно расскажут всё, что он хочет знать.

Кристальная, ледяная, звенящая радость билась внутри, она вдруг ощутила, что всемогуща, это простое и сладкое чувство абсолютной свободы буквально затопило её.

«Можно оттолкнуться и полететь, просто как вздохнуть полной грудью», — заулыбалась она. Реальность задрожала под взглядом, всё стало нечётким, и в то же время она могла различить самые мельчайшие детали. Какое-то время она любовалась сложным узором плетения нитей, из которых был сшит мундир одного из офицеров, а потом она перевела взгляд на них. Она подняла свою ладонь и посмотрела сквозь растопыренные пальцы.

«Можно толкнуть, и они сомнутся, как бумажные пакеты».

Под её пристальным взглядом фигуры офицеров задрожали, вызвав её радостную улыбку: «Я могу всё!» Она посмотрела на свою правую ладонь, лежащую на краю стола.

«Я могу взять и отломить кусок от стола», — подумала она, и ей вдруг нестерпимо захотелось попробовать, чтобы мелкая каменная крошка брызнула в стороны и у неё в ладони остался хороший кусочек. Её пальцы обхватили край стола, почувствовав приятную прохладу его полированной поверхности. Она совсем чуть-чуть усилила хватку и ощутила, как он поддался под её ладонью.

«Надо сжать совсем легко, крошится, как песочное печенье», — решила она, усиливая нажим.

И за мгновение до того, как камень должен был пойти трещинами и остаться у неё в ладони, ей стало до одури страшно, вдруг она действительно сможет? Жуткий страх, принадлежавший ей, нормальной Таэр, вспыхнул как фейерверк, дымным пламенем выедая звенящее чувство всемогущества.

«Если я это смогу, это буду уже не я, меня больше не будет. Это страшнее, чем умереть», — заметалось у неё в голове, и реальность мутным водопадом обрушилась на неё.

— …Я бы хотел поговорить с вашим специалистом по безопасности наедине, чтобы не утомлять вашу светлость. Есть ряд скучных технических нюансов, которые между тем всё равно стоит уточнить…

Она глубоко вздохнула, как после долгого нырка, и огляделась: лорд общался с сайн-майором, тот, должно быть, заметив какие-то странности, как-то странно поглядывал на неё. Стек-капитан Фебруро жёг глазами, полными ненависти, сайн-майора, не замечая ничего вокруг.

Таэр опустила взгляд на свою руку, которая, будто прилипнув, всё ещё закрывала часть стола. Внутренне холодея от подкатывающей жути, она медленно сдвинула руку и испустила вздох облегчения: под ней была чистая столешница.

Вместе с облегчением на неё вдруг накатило чувство щемящей обиды и одиночества, как у маленького ребёнка, которого вели за руку, и вдруг он оглядывается и не видит знакомой руки, а вокруг проходят мимо чужие и огромные безразличные существа, и так страшно, обидно и одиноко, что хочется плакать.

Таэр сделала ещё один глубокий судорожный вдох и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, захотелось выть от обиды: «Почему я остановилась? Я бы смогла», — мысленно простонала она, вспоминая чистое звенящее чувство абсолютной свободы, и почувствовала, что сейчас заплачет.

К счастью, блокада наконец вспомнила о своём существовании, и боль в груди, мешающая дышать, и слёзы отступили.

— Ну… — протянул Алекс. И Таэр почувствовала прикосновение к локтю и вопросительно посмотрела на лорда.

— В сущности, это не такая уж и проблема, но… — продолжал тянуть он, буравя Таэр взглядом, та на всякий случай кивнула, ещё не до конца понимая, о чём речь. — Почему бы и нет? — продолжил он. — Общайтесь, а я пока провожу господина стек-капитана и его людей. — Он радушно улыбнулся эсбэшнику и сделал приглашающий жест рукой в сторону двери.

Когда они остались наедине, сайн-майор извлёк из нагрудного кармана кителя небольшой голопроектор и положил его на стол.

— Я хотел бы продемонстрировать вам одну запись, — сказал он, откинувшись в кресле.

Над столом соткался экран, и Таэр увидела запись, где она сама, собственной персоной брала у кого-то знакомую папку, наполненную деньгами. Наверно, будь она в нормальном состоянии, это вызвало бы у неё панику, но сейчас её хватило только на лёгкое удивление: «Надо же, и там у них шпионы есть».

— И что это? — спросила она вслух.

— Визуальное свидетельство совершения тяжкого преступления в виде получения взятки в особо крупном размере.

— Визуальная запись не является доказательством и не может быть рассмотрена судом, — безучастно процитировала Таэр, думая про себя: «Великие тени, должно быть, это была передозировка фенота. Проклятие, вот это приход, а дураки в университете пытались раздобыть настоящего блофа, а всего-то надо было в аптеку сходить», между тем она на автомате продолжала произносить заученные фразы. — И я как гвардеец Великого Дома и рука лорда обладаю иммунитетом против судебного преследования.

— Верно, — мягко улыбнулся сайн-майор. — Но кто говорит о суде? Подумайте, что будет, если мы продемонстрируем эту запись их светлости, как дальше будет развиваться ваша карьера?

«А ничего не будет, их светлость и так знает», — устало подумала она, одновременно пытаясь изобразить испуг.

— И что вы от меня хотите?

— Ничего, что угрожало бы вам или вашему лорду, — заверил её майор. — Мне нужна информация, мне кажется, что лорд Кассард знает о покушениях на него несколько больше, чем предпочёл сказать. Но ведь в конце концов нахождение убийц и в его интересах тоже. Я уверен, что вы, госпожа Дилтар, как доверенное лицо их светлости, знаете о происходящем очень много, поделитесь этой информацией со мной, и вашему привилегированному положению и дальше ничто не будет угрожать.

Какие-то жалкие крохи того озарения, что она испытала, подсказали ей, что сейчас это обсуждать не надо: «Майор считает, что ему сотрудничество много нужнее, чем нам, он может и подождать». Воспоминание о произошедшем подняло в ней лёгкую волну тоски, но на этот раз сознание было на страже: «Нет, ещё не хватало на стимуляторы подсесть».

— Знаете, господин сайн-майор, я не спала уже почти двое суток, — честно призналась Таэр. — Давайте перенесём этот разговор на другое время. Я дам вам номер своего комма, — добавила она, извлекая из нагрудного кармана визитку и протягивая её Дербалу. — Всё равно сейчас я не в состоянии осмысленно ответить на ваши вопросы. Ну или можете рассказать всё лорду, сейчас мне уже всё равно.

Разведчик, который явно ожидал другого развития беседы, запнулся и, взяв визитку, как-то удивлённо посмотрел на неё:

— Ну хорошо, госпожа Дилтар, давайте отложим. — Он встал и, задумчиво крутя в руках визитку, направился к выходу, у дверей он повернулся к вставшей его проводить Таэр:

— Только прошу вас. Не тяните. Будет очень досадно, если следующее покушение состоится до нашей беседы. И вот что, возьмите, — с этими словами он протянул ей свою визитку. — Вдруг у вас будет что мне сказать.

Проводив майора до площадки, где лорд как раз провожал «гостей» из СБ, Таэр, дождавшись отлёта флаэров, знаком показала лорду, что «очень надо поговорить», и, подхватив его под руку, повела на «задний двор», где среди зелёных верхушек ресвелей серебряной стрелой высилась стела генератора щита. Зайдя за массивный блок главного накопителя, так чтобы их не было видно из замка, и мысленно махнув рукой: «Всё равно стирать», она села прямо на траву, предложив Алексу сесть рядом.

— Что опять стряслось? — поинтересовался он, с любопытством разглядывая Таэр. — И почему тут?

— У нас в замке паслось восемь спецов из СБ, неизвестно с каким оборудованием, — пояснила она, включив свой подавитель и положив его рядом на траву. — По словам Барры, до наших комнат они добраться не успели, но они могли выпустить миниатюрных дроидов или ещё какую-нибудь подобную пакость, а те уже могли расползтись по всему замку, тем более что эти маленькие дряни достаточно умны, чтобы осуществлять преследование.

— А сюда они добраться не могут?

— Нет, — махнула рукой Таэр, прислонившись спиной к тёплому металлу генератора. — У нас тут щит планетарного класса, эта штука так фонит, что им тут просто повышибает мозги.

Алекс с явным сомнением посмотрел на стелу:

— Фонит? А это не опасно?

— Если ты не дроид, то не смертельно, — отмахнулась специалистка и сменила тему разговора. — Сайн-майор Дербал продемонстрировал мне запись, как я получаю… — Тут она запнулась и с некоторым усилием над собой произнесла: — Как я получаю взятку.

— Ого, менеджер рискнул подставить партнёра на миллиардном контракте… — удивленно протянул Алекс и, ухмыльнувшись, поинтересовался: — И что «господин полномочный следователь» от тебя хотел?

— Хотел сотрудничества. Он считает, что ты или я, в общем кто-то из нас, знает о покушениях больше, чем рассказали. Угрожал поставить крест на карьере, продемонстрировав тебе запись, — устало улыбнулась Таэр.

— Серьёзная угроза, — покивал головой Алекс. — Ничего не поделаешь, придётся сотрудничать.

— На самом деле да, — ухмыльнулась Таэр и поднялась, отряхнув брюки. — Ты окажешься на редкость в глупом положении, если он её тебе всё-таки продемонстрирует, а ты меня не уволишь с позором.

— Точно, — улыбнулся в ответ Алекс. — Поэтому мы будем сотрудничать со следствием. Надо только будет подумать, что именно мы следствию насотрудничаем. — Он с интересом посмотрел на Таэр и, хитро прищурившись, поинтересовался: — У тебя, кстати, как вообще самочувствие?

— Нормальное, — пожала плечами Таэр. — Спать, конечно, хочется, но если что-то надо…

— Нет, нет, — замахал руками Алекс. — Я так просто поинтересовался, уж больно ты, когда не выспишься, загадочная.

— В смысле? — нахмурилась «специалистка».

— Ну… — Алекс сделал неопределённый жест рукой, пытаясь подобрать слова. — Ну как будто совсем с другим человеком разговариваю. Не знаю, как объяснить, ощущение просто такое.

Таэр демонстративно себя ощупала:

— Да нет, вроде всё та же. Даже какое-то ощущение ясности появилось, несмотря на усталость. Может, я просто этого фенота объелась? — предположила она.

— Не знаю, — вздохнул он. — Скорее, это мне показалось. А ты иди лучше спать, а то смущаешь ты меня своей загадочностью.

Таэр снова пожала плечами и, молча махнув двумя пальцами от виска на прощание, поплелась к себе. Добравшись до кровати, она стянула с себя одежду, кинула пояс с кобурой на стол возле терминала и, выставив температурный контроль на «охлаждение», — ей вдруг почему-то стало жарко. Рухнула на кровать, моментально погрузившись в сон.

Ощущение живого тепла, появившегося возле лица, заставило Алекса проснуться. Открыв глаза, он несколько мгновений пытался понять, что же именно видит, а когда понял, сначала подумал, что всё ещё спит. Над ним, держа раскрытую ладонь возле его лица, склонилась Таэр в костюме Евы, или, проще говоря, абсолютно голая. Несмотря на очевидную нереальность открывшегося зрелища, взгляд Алекса, практически самопроизвольно, скользнул вниз, к аппетитно поблёскивавшим в красноватом свете ночного неба изгибам и округлостям «специалистки».

«А когда в форме, куда что девается», — ошарашенно подумал он, мгновенно осознав, что изгибы и округлости совершенно реальны.

Алекс удивлённо посмотрел на Таэр, пытаясь понять, к чему бы это, и замер, вглядевшись в её лицо. Неестественно расширенные глаза казались абсолютно чёрными и недвижно смотрели куда-то сквозь него. Вернее сказать, глаз. Потому что правый глаз Таэр смотрел куда-то в сторону входной двери, что создавало весьма жутковатое впечатление. В ту же сторону был направлен и ствол бластера, застывшего в её правой руке.

В этот момент замок двери тихо щелкнул, и Алекса подбросило в воздух. Окружающий мир перевернулся, встал на дыбы, взорвавшись вихрем вспышек и воем летящих разрядов. Он вдруг понял, что летит навстречу небольшому столику, стоявшему за кроватью, и рефлекторно сжался в комок, прикрыв голову руками.

Ритмичные вспышки выстрелов Таэр с воем прокатывались через спальню, на мгновение озаряя комнату оранжевым светом, и с громкими хлопками взрывались где-то в коридоре. Алекс попытался подняться с пола, и в этот момент что-то невидимое с сухим шелестом пронеслось по комнате, разрывая всё на своем пути.

Кровать, за которую он упал, исторгла из себя кружащееся облако каких-то клочьев и опилок и с громким треском ломающегося дерева завалилась набок, над небольшой изящной кушеткой, стоявшей дальше, взвился вихрь из обрывков шёлковой обшивки, опилок и наполнителя, и она развалилась напополам, с громким звоном рухнуло на пол огромное зеркало. Нечто прочертило по ковру причудливый зигзаг и нагнало Таэр. Рана раскрылась на её предплечье, брызнув в стороны алой кляксой, и «специалистка» на мгновение исчезла в вихре мельчайших кровавых капелек.

В коридоре что-то негромко хлопнуло, и вдруг всё прекратилось так же внезапно, как и началось. На Алекса буквально обрушилась неестественная тишина, было так тихо, что он слышал гулкие удары собственного сердца. Он снова приподнялся из-за развалин кровати и отыскал глазами Таэр. Девушка стояла, замерев как статуя, по ту сторону кровати, она была вся залита кровью, левая рука отсутствовала, а из тёмного среза на предплечье толчками вырывалась кровь. Её лицо было совершенно спокойно, а бластер в вытянутой руке был идеально неподвижен.

— Глянь, — ошарашенно прошептал Алекс.

— Древень-оборотень, — безучастно прокомментировала Таэр, сделав глубокий вдох, как после долгого нырка. — Я думала, они вымерли.

Она повернула к нему голову, её глаза были по-прежнему неестественно расширены и смотрели сквозь него. Кровь тёмным потоком заливала её бок, но «специалистка», казалось, не замечала этого.

— Таэр, рука… — наконец смог выдавить из себя Алекс.

Специалистка таким же отсутствующим взглядом окинула свою рану, и, судя по сохранившейся безмятежности лица, увиденное не вызвало у неё никаких эмоций.

— Gor azad va'zor, — произнесла она, проведя бластером по бедру. — Do sa'per koli.

Ствол бластера замер возле открытой раны, и тут её лицо ожило, а во взгляде появился страх.

— Я не хочу… — прохрипела она, закашлявшись. Таэр покачнулась и рухнула на пол, как будто оборвалась нить, удерживающая её.

Алекс несколько секунд стоял неподвижно, а потом, наконец осознав, что произошло, метнулся к упавшей девушке.

«Да у неё просто шок, — пронеслось у него в голове, когда он подбежал к Таэр. — Она, поди, и боли-то не почувствовала».

Он с трудом перевернул её на бок, руки скользили по залитому кровью телу, к тому же «специалистка» оказалась просто неподъёмной. Убедившись, что Таэр дышит и вроде ничто не мешает её дыханию, Алекс попытался зажать рану рукой.

«Это явно бессмысленно, — подумал он, глядя, как тёмные струйки частыми мелкими толчками вырываются из-под ладоней. — Так кровь не остановить».

Алекс кинулся к прикроватному столику и, по дороге включив свет, выдернул ремень из своих «охотничьих» штанов.

Световое кольцо, шедшее вдоль всего периметра куполообразного потолка, залило комнату тёплым белым светом. В воздухе белыми хлопьями кружились наполнитель кровати и мельчайшая древесная пыль, в ковре тут и там зияли узкие зигзагообразные проплешины, разодранная в клочья кровать завалилась на один край, рядом валялась располовиненная кушетка, а чуть поодаль осколки огромного зеркала, его массивная металлическая рама была рассечена наискось. Там, где полоса попадания коснулась стен, остались длинные узкие полосы разодранной шёлковой обивки, сквозь которые проступал тёмно-серый камень стен. Почти в центре растерзанной комнаты, залитая кровью, лежала Таэр. Белый пух наполнителя, кружась тихой вьюгой, прилипал к ней, замирая нетающими снежинками.

Алекс попытался оторвать длинный узкий лоскут от простыни, но шёлк не поддался, с рычанием он схватил подушку и буквально сдернул с неё наволочку.

— Да как тут перетянуть-то, — выдохнул он, затягивая ремень вокруг раны, охваченной импровизированным тампоном из сложенной вчетверо наволочки. — Она же льётся и льётся.

Он помнил, что если слишком затянуть жгут, может начаться омертвение тканей, и всё, что оказалось пережато, потом придётся ампутировать. Но как определить достаточную степень натянутости, инструктора почему-то никогда не объясняли.

Затянув ремень, Алекс растерянно заозирался, его руки всё время сжимались, будто пытаясь что-то схватить: ему накрепко вбили, что под жгут надо обязательно положить записку с указанием времени наложения. Стоя на коленях возле Таэр, он несколько секунд лихорадочно оглядывался в поисках часов и, вдруг замерев, задрожал в нервном беззвучном смехе. Он вдруг понял, что даже не знает, сколько часов в здешних сутках и чем здесь пишут.

— Господи, куда же меня занесло, — прошептал он, закинув голову и подняв глаза вверх.

Наверху, во весь огромный куполообразный потолок окровавленный темноволосый юноша, сжимая флаг в руках, звал за собой, вокруг него бушевало пламя и лежали груды тел, вставший на дыбы белый грифон на подпаленном алом полотнище смотрел сверху грозно и зло.

— Что, не оправдываю высокого звания лорда? — усмехнулся Алекс и, сжав кулаки, протяжно выдохнул, успокаиваясь.

«Расслабься, это всего лишь истерика», — ожил внутренний голос.

— Сам знаю, — вслух огрызнулся Алекс, пытаясь нащупать пульс на шее у Таэр.

Пульс был очень частый, но слабый, почти незаметный.

— Сколько же ты крови потеряла, — невольно ужаснулся он.

Хотя её рука уже почти перестала кровить, по белоснежному ковру вокруг «специалистки» растеклось липкое тёмное пятно. Тут он заметил тонкую алую струйку крови на боку у Таэр, чуть ниже груди. Там оказалась узкая — толщиной чуть меньше пальца — рана.

— Господи, какой же я идиот. Я дебил, — шептал Алекс, лихорадочно пытаясь перевернуть чудовищно тяжёлую Таэр на другой бок, так чтобы рана оказалась снизу.

Всё, что он помнил о внутренних кровотечениях, это: тёмная кровь — печень, кишечник, почки. Светлая алая кровь — лёгкие. Струйка была ярко-алой. Он сдёрнул с кровати огромный обрывок простыни и, плотно сложив его, прижал к ране. Алекс уже оглядывался в поисках подходящего куска ткани, чтобы перебинтовать Таэр, прижав тампон к боку, как вдруг услышал тихие шаги в коридоре. Чуть не захрипев от натуги, он рывком затащил Таэр за обломки кровати и, схватив её бластер с пола, положил ствол на край кровати. Возле дульного среза в воздухе парила алая точка.

«Должно быть, прицел», — решил Алекс, и алая точка легла чуть в стороне от входа, туда, где должен оказаться входящий спустя доли секунды после того, как появится в проёме. Рукоять немного скользила в красной от крови руке, для надёжности он обхватил её сверху второй ладонью и затаился.

Край чего-то белого мелькнул в дверном проёме, на мгновение появившись в верхнем углу косяка и тут же исчезнув. Бластер взвизгнул и выплюнул жёлтый шарик разряда, когда Алекс рефлекторно выстрелил. На противоположной стене коридора лопнул маленький алый шар взрыва, оставив после себя на панели из светлого дерева чёрное пятно с краснеющей сердцевиной.

«Такие приколы я знаю», — зло подумал Алекс, сместившись на полметра вбок от своей прежней позиции и наведя прицел ровно в середину дверного проёма. Он расфокусировал взгляд и расслабил руку, слегка надавив на спусковой крючок, выбирая слабину.

Кто-то не в меру умный заглянул в комнату на раскачке, повиснув на косяке, встав на что-то высокое или просто подпрыгнув, появился на долю секунды там, где его меньше всего ожидали: в верхнем углу. И сейчас этот некто прижался к стене и осознаёт, что именно он увидел в это краткое мгновение.

«Навряд ли он меня различит, — пронеслась мысль. Над развороченными руинами кровати показывался только край головы и ствол бластера. — А второго раза я ему не дам».

Тянулись секунды, но ничего не происходило, неведомый противник оценивал обстановку.

«Вот бы гранату ему туда выкатить, пока он думает, будет знать, как себя обозначать».

Мысли, подстёгнутые адреналином, сложились в неприятную картинку, и Алекс стал коситься на открытую потайную дверь, ведущую в комнату Таэр, тело буквально задрожало от желания метнуться туда, ведь он тоже себя обозначил, а у неведомого «белого», в отличие от него, вполне могла быть при себе граната. Он схватил за уцелевшую руку «специалистку» и, стараясь по возможности не шуметь, стал подтаскивать её к потайной двери, с ужасом понимая, что по-любому ему не успеть.

— Аллесандро? — раздался неуверенный женский голос из коридора. — Ты цел?

Алекс бросил руку Таэр и снова вскинул бластер, голос был похож на голос Кэйрин, но уверенности не было, тем более что Таэр что-то говорила про оборотней.

— Это я, Кэйрин, — вновь раздался взволнованный голос. — Я была в фехтовальном зале и услышала грохот и выстрелы…

— А чем докажешь, что ты Кэйрин? — ответил вопросом Алекс, укрывшись за косяком потайной двери. Слова Таэр про оборотня всё никак не шли из головы, да и фехтовальный зал был, мягко говоря, далековато, чтобы услышать негромкое жужжание и хлопки бластеров. «Да и что ей там вообще делать в фехтовальном зале глубокой ночью».

— Когда я была маленькой, — послышалось из коридора, — мы часто приезжали к вам в гости, я тебя дразнила «Каслем-Кислем», а ты этого терпеть не мог и закатывал невероятные истерики…

— А что-нибудь из более свежей истории? — предложил он, прикидывая, знает ли «Кэйрин» о потайной двери, ведущей в спальню Таэр. По всему выходило, что скорее всего не знает, и можно выйти в спину, и будь дело на тренировке, он бы так и сделал, не раздумывая. «Вот только тут не игра, тут шары бьют больнее», — пронеслось в голове, пока Алекс медленно выдыхал сквозь сжатые зубы, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и унять охвативший его жар.

— Когда мы возвращались с войгрома, — продолжила Кэйрин после секундной паузы, — ты поделился со мной, что не хочешь жениться на Валери, но на тебя давит графиня Дэрларль. А когда ты помогал мне выбирать платья для праздника «объединения», то, помогая мне расстегивать застёжки, якобы случайно оступился и стянул с меня верхнюю часть платья.

Алекс облегчённо вздохнул.

«Навряд ли кто-то со стороны мог узнать про эти два случая одновременно», — решил он и крикнул в коридор:

— Заходи!

В дверном проеме, разведя руки в стороны, показалась фигура в белом облегающем костюме, на поясе которого висел эфес шпаги. Голову закрывал сплошной шлем с белым непрозрачным забралом, на котором чернел сложный вензель. Это был костюм для фехтования Кэйрин, да и фигура была явно её.

— Великие тени! — донёсся приглушенный шлемом вскрик, она хотела было кинуться к нему, но замерла, должно быть увидев направленный на неё бластер. — Алекс, что с тобой? Ты ранен?

— Не двигайся, а то у меня руки дрожат, — честно предупредил он. — Снимай шлем.

Баронесса стянула шлем, и на плечи упала тёмная волна густых волос. В бездонно-чёрных глазах Кэйрин светилась тревога, её лицо, должно быть лишённое косметики, казалось немного бледнее, чем обычно, но как обычно было безукоризненно идеально и невероятно красиво.

— Это я, — снова повторила она. — Не стреляй.

— Или что-то, что выглядит, как ты, — устало прошептал Алекс, не опуская бластера. Нужно было выбирать, стрелять или нет, внешне это была стопроцентно Кэйрин, но… Оборотни ещё какие-то, не серебром же в неё тыкать.

— Не волнуйся, это я, Кэй, — заверила его баронесса, видя недоверие в глазах Алекса, который смотрел на неё сквозь прицел. — Ты весь в крови… — добавила она с какой-то странной интонацией.

Алекс принял решение и опустил бластер. Кэйрин, всё с таким же тревожным лицом, побежала было к нему, но тут в ужасе замерла, увидев тело Таэр, скрытое до этого развалинами кровати.

— О Заступница! — воскликнула она, замерев. — Что с Таэр? Что тут вообще случилось?

— На нас кто-то или что-то напало. Я нечего не понял. Таэр что-то сказала про оборотня, древня, — принялся объяснять Алекс свои спутанные впечатления о произошедшем. — Когда я проснулся, Таэр уже в кого-то стреляла, потом по комнате пронеслось что-то режущее. Таэр отсекло руку, и кажется, слегка задето лёгкое, её нужно срочно в больницу.

— Тогда почему ты не вызвал слуг? — спросила Кэйрин, не скрывая своего изумления по поводу того, почему не была сделана столь очевидная вещь.

— Потому что я идиот, — ошарашенно прошептал Алекс, он напрочь забыл, что в замке полно народу, может, и врач имеется. Он кинулся к коммуникатору и, зажав финтифлюшку, отвечавшую за вызов слуг, прокричал:

— Бегом ко мне в спальню. Срочно вызвать «скорую». Срочно принести два пакета, один заполнить водой и льдом, второй должен быть чистым и сухим.

На его призыв коммуникатор ответил молчанием, скорее всего он был повреждён во время перестрелки.

— Зачем пакеты? — удивлённо поинтересовалась баронесса, присев на корточки возле Таэр, но при этом не сводя глаз с Алекса.

— Чтобы сохранить руку, — пояснил Алекс. — Если уж они насквозь прожженного Дудо могут починить, то, думаю, руку пришить им вовсе не проблема.

Она окинула его каким-то странным взглядом, но ничего не сказала. Баронесса поднялась и, подойдя поближе, заглянула ему через плечо.

— Это ведь проход в комнату Таэр? — поинтересовалась она.

— Э… — не понимая, протянул Алекс. — Да, а что?

— Могу спорить, у неё там есть аптечка, — обрадованно воскликнула Кэйрин и скрылась в комнате. — Присмотри пока за Таэр, — донеслось оттуда.

Он наклонился над «специалисткой» и прислушался. Её дыхание было еле заметным и чуть хрипловатым. Он немного сдвинул простыню, которая зажимала рану на боку, чтобы посмотреть, не пенится ли кровь, и в этот момент у его лица с тихим гудением вспыхнул золотистый клинок.

— Не шевелись, — прошипела из-за спины Кэйрин. — Или я снесу тебе голову ещё до того, как ты об этом подумаешь.

Алекс, не шевелясь и одновременно прикидывая, сможет ли он дотянуться до бластера так, чтобы Кэйрин не заметила, скосил глаза в её сторону.

Баронесса нависала над ним белой статуей с мрачной решимостью на лице, её левая рука сжимала рукоять шпаги, чей золотистый клинок замер в нескольких сантиметрах от его лица, обдавая жаром кожу, а в правой она сжимала что-то вроде дрели с большим экраном. Она чуть подалась вперёд и ударом ноги отшвырнула бластер, лежавший возле Алекса.

— Кэйрин? Что с тобой? — максимально спокойным тоном поинтересовался Алекс, которому вдруг пришла в голову мысль, что если бы она хотела его убить, то просто снесла бы ему голову без всяких разговоров. — Тебе не кажется…

— Заткнись! — грозно крикнула она. — Отвечай, где Аллесандро, или… — Сверкающая золотом полоса огня угрожающе придвинулась ещё ближе. — Я знаю, что делать с такими, как ты. Говори, где он, или, клянусь, я рассеку тебя на четырежды восемь кусков.

— Спокойно, никого рассекать не нужно, я и есть Аллесандро, самый что ни на есть настоящий.

Кэйрин, не убирая клинка, наклонилась к нему и, заглянув ему в глаза, недобро сощурилась:

— Настоящий Аллесандро не переносил вида крови, — прошипела она. — Ему дурно становилось, он буквально сознание терял. И об этом практически никто не знал, так как он очень стеснялся этой слабости и скрывал её, он ведь всё-таки был наследником Кассардов.

— Эй, ты, наверно, забыла, что я потерял память… — начал оправдываться Алекс, косясь на клинок, который всё больше обжигал кожу. — Фобия вполне могла забыться, оказавшись в повреждённых участках… тем более в условиях экстремальной ситуации. «Боже, что я несу… спалился по-крупному», — подумал он, внимательно глядя на реакцию баронессы.

— Фобию, значит, забыл, — нехорошо заулыбалась она. — А курс выживания и адаптации вспомнил. — Да? — Баронесса кивнула на перетянутую ремнём руку. — Да его только поисковикам и диверсантам читают, а Аллесандро даже в гвардии не служил.

— Я это интуитивно… — заявил Алекс, решивший, что объяснять, что он отслушал курс экстремальной медицины вместе с противолавинной подготовкой как сноубордист-фрирайдер, будет вовсе самоубийством. — Поверь, это я, Алекс, то есть Аллесандро.

— А мы сейчас это узнаем… — Кэйрин поднесла «дрель» с экраном, что была у неё в правой руке, к шее Алекса и вдруг неожиданным молниеносным движением ткнула ею в спину, чуть ниже лопатки.

— Ну надеюсь, хоть это тебя убедит, — произнёс Алекс, сморщившись от неожиданно болезненного укола. — Кстати, пока ты выясняешь мою сущность, может, поможешь Таэр, она умирает.

— Ничего она не умирает, — огрызнулась баронесса, косясь на экранчик тихо попискивающей «дрели». — Голова не задета, кровь остановлена, дышит — у неё ещё минимум час.

Несколько томительных секунд «дрель» тихо попискивала, наверное анализируя пробу, пылающее золото клинка нещадно жгло кожу.

«Наверно, потом волдыри будут», — как-то отстранённо подумал Алекс.

«Дрель» издала тихий переливчатый звук.

— Человек… — охнула Кэйрин, она явно не верила своим глазам. Удивление на её лице сменилось злостью. — Значит, личина…

— Кэй, ну не дури… — начал Алекс, но осёкся, увидев её взгляд.

— Я чувствую, что ты не Аллесандро, — прошептала она, поднеся раскрытую ладонь к его лицу и замерев. — Я уверена в этом.

На Алекса вдруг обрушилась такая тяжесть, как будто его протаранил тысячетонный железнодорожный состав. Мир потерял краски, звуки пропали, и только гулкие удары сердца убеждали его, что он всё ещё жив. Где-то в глубине груди задрожало какое-то тяжелое тянущее, мерзкое чувство. Он сквозь серую муть, застилавшую глаза, посмотрел на баронессу. На лице Кэйрин застыло невероятное напряжение, крохотная капелька пота поползла по виску, взгляд её чёрных глаз буквально прожигал, и ему на мгновение показалось, что они где-то в глубине тускло полыхнули синим.

Вдруг всё прекратилось, мир обрёл краски, мерзкое чувство в груди исчезло. Алекс облегченно вздохнул и зажмурился, прогоняя из глаз серую муть. Кэйрин же стояла замерев и с какой-то невероятной смесью страха и удивления на лице. Она удивлённо посмотрела на свою руку, державшую клинок у лица Алекса, будто говоря: «Боже мой, что я такое делаю». Баронесса несколько мгновений стояла в нерешительности, но тут в её взгляде появилась отчаянная решимость, как у человека, решившегося сделать что-то невероятно страшное:

«Щас рубанёт», — решил Алекс и уже хотел отпрянуть в сторону, отчаянно понимая, что ему в любом случае не успеть. Как вдруг лицо Кэйрин озарило что-то похожее на безумное вдохновение, и клинок, мигнув, исчез.

— Ох, прости меня, Аллесандро… — Она порывисто его обняла. — Я не знаю, что на меня нашло. Когда я увидела тебя всего в крови, я подумала, что это не можешь быть ты, да ещё и твои слова про оборотня… так глупо получилось.

— Ладно, забыли. — Алекс слегка коснулся обожженной щеки и поморщился от боли. — Кстати, что это было?

— В смысле? — переспросила Кэйрин, хотя было видно, что она отлично поняла, о чём речь.

— Ну когда ты руку к моему лицу поднесла. — «Кстати, Таэр так же делала», — вспомнил Алекс. — Мне вдруг так тошно стало, и, по-моему, у тебя даже глаза засветились.

— Ты уверен? — глухо переспросила Кэйрин. — Каким цветом?

— Э… По-моему, синим, но не уверен, — признался Алекс, которого слепил свет клинка.

— Тебе показалось, — облегчённо выдохнула она и улыбнулась. — А дурно тебе стало от ожога. Прости меня, пожалуйста, я не хотела, — добавила она с несчастным выражением лица.

— Да ладно, — начал Алекс, и тут его взгляд зацепился за Таэр, про которую он совершенно забыл со всем этим «допросом». Он, внутренне холодея, метнулся к специалистке и, нащупав пульс, облегченно вздохнул: — Жива.

— Надо её срочно в больницу. У неё очень большая потеря крови и, возможно, задето лёгкое.

Кэйрин, ничего не говоря, скрылась в комнате Таэр и вернулась с небольшим пластиковым кофром со сложным синим знаком на крышке.

— Я займусь пока Таэр, — сообщила она, сняв его импровизированный жгут из ремня и обмотав рану какой-то моментально затянувшейся плёнкой. — А ты вызови слуг, пусть свяжутся с больницей, поднимай свою «руку» и наконец объясни мне, что тут вообще случилось.

— Коммуникатор повреждён, а как их ещё можно вызвать, я не помню, — признался Алекс. — А что произошло, я и сам не знаю, просыпаюсь, а Таэр в кого-то стреляет из бластера в коридоре, в кого — не видно. Потом меня что-то швырнуло с кровати, а по комнате нечто пронеслось, всё разрезая. Когда всё улеглось, у Таэр была отрезана рука. Она сказала, что это оборотень и что они вымерли, потом добавила что-то не по-русски и сказала «я не хочу»…

— Не по как она добавила? — переспросила Кэйрин. Хоть её лицо и не было видно из-за того, что она склонилась над специалисткой, вкалывая ей какой-то красный тюбик, было видно, как она вся напряглась.

— На другом языке, — спохватился он. — Сказала что-то на другом языке, потом «я не хочу» и потеряла сознание. От шока, или кровопотери, или от того и от другого, — добавил он, с сочувствием посмотрев на неподвижно лежащую Таэр.

— А что она сказала на другом языке? — поинтересовалась баронесса, продолжая «колдовать» над «специалисткой».

— Я точно не помню… — протянул Алекс, скосив глаза вверх и пытаясь вспомнить, что именно сказала Таэр. — Гор азат вазор, как-то так, по-моему.

Кэйрин снова заметно напряглась.

— Надо срочно вызвать полицию, а лучше отряд гвардии из представительства.

— Коммуникатор не работает, — напомнил Алекс. — И что, кстати, значат эти слова?

— Это язык «ветви Пламени», — нахмурилась Кэй. — Я его очень плохо знаю, но «Гор» значит враг, а «зор» — усиление. Поэтому надо срочно вызвать полицию и гвардию. Недалеко от твоей спальни должна быть комната с дежурной прислугой. Пусть ищут работающий коммуникатор.

— Хорошо, я тогда пойду их найду… — Алекс двинулся было к выходу, но его остановила баронесса:

— Нет, лучше останься тут, с Таэр, вдруг нападавший ещё в замке.

— Но кто тогда вызовет полицию и слуг, — возразил он.

— Я быстро сбегаю, — предложила Кэйрин, но, увидев взгляд Алекса, добавила: — Хорошо, мы быстро сбегаем, а Таэр останется тут, думаю, с ней ничего не случится.

Уже через две минуты лорд Кассард и баронесса Риональ обрушились на ничего не подозревающую дежурную смену служанок, чуть не доведя бедных девушек до обморока то ли своим внешним видом — Алекс был в одних трусах и покрыт кровью с ног до головы, то ли тоном, которым Кэйрин потребовала выметаться и быстро найти работающий коммуникатор, а также мажордома и пилотов. Паника и суета быстро наполняли просыпающийся замок, вскоре в спальне лорда Кассарда, несмотря на её внушительные размеры, было не протолкнуться от народа. Гости, слуги, дроиды, толпа суетящихся полуодетых людей. Вскоре Таэр при помощи дроидов была водружена на импровизированные носилки из двух парящих платформ, использовавшихся для сервировки стола, и в сопровождении Кэйрин и двух пилотов направлена к гаражам. Алекс чуть задержался, он пытался добиться, казалось бы, примитивной вещи: двух пакетов, одного заполненного льдом и водой, а второго — пустого и сухого — чтобы сохранить руку. Но слуги, казалось, его просто не понимают. Тем более, как выяснилось, в замке не работает ни один коммуникатор, и людям на месте нельзя было ничего объяснить — приходилось посылать «связных». Наконец, Барра, оказавшийся самым сообразительным, прибежал с двумя пакетами из чего-то похожего на фольгу и с ведёрком льда. И Алекс, вместе с лордом Бренором, который тоже вымазался в крови, внутренне содрогаясь от жути, упаковали конечность сначала в сухой пакет, а потом погрузили его в пакет.

— Если честно, я не совсем понял, зачем мы это делали, лорд Кассард, — признался лорд Бренор, накануне заехавший, как и обещал, «погостить» и заодно справиться о здоровье после покушения. — Не проще ли было использовать холодильную камеру или просто обложить льдом.

— Дело в том, лорд Листер, что прямой контакт со льдом… — начал Алекс, но тут со стороны окна послышался пульсирующий вой тяговых генераторов, раздался сухой хлёсткий щелчок, и под потолком спальни с яростным треском взорвалась синяя шаровая молния. Дикая, нестерпимая боль обожгла всё тело, и Алекс, скованный судорогой, рухнул на пол.

Тело абсолютно не слушалось, он даже глазами пошевелить не мог, сознание оказалось запертым в непослушном инертном истукане. В поле зрения появились массивные, угловатые металлические ботинки, затем ещё одни. Что-то снова хлёстко щёлкнуло, будто огромная плеть ударила по воде, и где-то далеко затрещал лопнувший шар разряда. Кто-то перевернул его, и Алекс увидел склонившуюся над ним фигуру, закованную в чёрный, маслянисто поблёскивающий скафандр, со сплошным непрозрачным забралом.

«Вот и усиление врага, дождался, — пронеслась мысль, пока его, застывшего неподвижным монолитом, небрежно взяв за плечо, легко, одной рукой подняли в воздух и куда-то потащили. — Сразу же уходить надо было».

Его закинули в раскрытую боковую дверь какой-то машины, висевшей напротив спальни. Желтоватое пористое покрытие пола кинулось ему навстречу и ударило в лицо. Вскоре аэрокар закачался от массивных пассажиров, забиравшихся внутрь, хлопнула дверь, завыли двигатели.

— Каких демонов! — раздался гневный возглас где-то над головой. — Что это?

— Все подходившие под описание цели. — В интонациях ответившего слышался явный вызов.

— Вот дерьмо! Почему вы просто не взорвали их всех ко всем теням?

— Гранд настаивал, что обязательно должна быть проведена идентификация личности, а они все в крови, анализ проводить долго, ты сам прервал операцию! Что мне оставалось делать?

— Взорвать весь этаж!! — заорал первый говоривший. — А не тащить их на борт!!

Алекс, к которому постепенно возвращалась способность шевелиться, аккуратно повернул голову.

Довольно просторный салон, обшитый светло-бежевым пластиком, был загромождён массивными фигурами в чёрных скафандрах и оружием. Шесть человек сидели вдоль стен, одно место было пусто, а место напротив него занимал развороченный скафандр, с огромной проплавленной дырой на груди.

«Должно быть, кого-то из этих уродов всё-таки достали», — с удовлетворением подумал Алекс, он заметил недалеко от себя какое-то оружие, поставленное между кресел, с массивным дырчатым стволом и дулом, в которое свободно бы пролез кулак. «Если бы до него дотянуться…» Но тело слушалось очень плохо.

— Да ладно тебе шуметь, — раздалось сверху. — Щас опознаем этого вашего Кассарда, проведём сканирование, чик и за борт.

— Нет, мля, раз взяли живыми, то пусть Гранд… гляди-ка, этот шевелится… — И в голове Алекса взорвался ослепительный шар боли, и он ухнул куда-то в темноту.

Это было одно из самых отвратительных пробуждений в его жизни, так ему было плохо. Плечи и ключицы болели так, что казалось, кто-то пытался оторвать ему обе руки, голова раскалывалась от чудовищной боли, на щеке саднил ожог. Алекс чуть было не застонал, но воспоминания о том, что предшествовало этому пробуждению, ворвались в его сознание, заставив умолкнуть. Он замер, стараясь сохранить ритм дыхания спящего, и стал тщательно вслушиваться в происходящее — пытаясь понять, где он находится и кто его окружает.

Его обдавал лёгкий, еле заметный ветерок, и вокруг было довольно прохладно, можно было решить, что он где-то на «природе», но воздух пах старой пылью.

«Какое-то большое, заброшенное помещение, — решил он, продолжая прислушиваться. Рядом с ним отчётливо слышалось чьё-то дыхание и какие-то тихие позвякивания, откуда-то издалека лился монотонный „машинный“ шум. — Рядом точно есть один человек, а шум — это, похоже, звуки с улицы».

— Ну-ну, ваша светлость, — продребезжал сухой старческий голос, совсем рядом, отчего Алекс чуть не вздрогнул. — Не притворяйтесь. На биомониторе видно, что вы очнулись.

Поняв, что его маленький спектакль не удался, он с трудом открыл один глаз и, сощурившись от неожиданно яркого света, огляделся.

Прямо над ним, сжимая в руке нечто, напоминающее массивный калькулятор с большим экраном, стоял пожилой седовласый мужчина, с небольшой «академической» бородкой и живыми раскосыми глазами светло-серого цвета, которые ярко выделялись на покрытом морщинами лице.

«Значит, всё-таки повстанцы не соврали, как минимум профессор в этом замешан». В том, что перед ним профессор Таккар, Алекс был уверен почти на сто процентов, он видел его лично на войгроме и на записи, что передали «сопротивленцы», там профессор обсуждал его убийство с лордом Веласке и какой-то таинственной незнакомкой, оставшейся за кадром.

«Что ж, запись, судя по всему, была подлинной, осталось понять, зачем меня понадобилось убивать декану университета Талланы», — решил Алекс, продолжая активно оглядываться.

Огромное помещение, показавшееся сначала столь ярко освещённым, на самом деле утопало в полумраке, длинные вытянутые цилиндры светильников терялись где-то в вышине тёмных перекрытий потолка. Повсюду, насколько хватало глаз, возвышались ряды квадратных контейнеров песочного цвета с надписью «Вкуснота», сопровождающейся улыбающейся мультяшной мордашкой. Уложенные друг на друга и поставленные плотными рядами, контейнеры образовывали причудливый ландшафт из гор, каньонов, и целых плато. В одном из таких каньонов, похоже, и устроились его похитители. Прямо посередине импровизированного коридора, образованного двумя сплошными «стенами» контейнеров, располагался длинный металлический стол, заставленный какой-то аппаратурой, над которой призрачными полотнами светились три голоэкрана, за столом, на небольшом складном стульчике сидел, обернувшись к Алексу, молодой мужчина лет тридцати, на редкость спортивного телосложения, на его коленях тускло поблёскивало тёмным металлом оружие, напоминающее пистолет-пулемёт. Ещё двое «боевиков» с отсутствующим видом подпирали противоположную стенку. Все трое были облачены в лёгкие свободные куртки коричневого цвета, серые штаны и нечто похожее на белые кроссовки с высоким голенищем.

Прямо перед Алексом сидел, присев на корточки, какой-то молодой парень. Его русая шевелюра и рыжеватая борода отличались редкой взъерошенностью, а «форменная» коричневая куртка только подчёркивала худощавость своего обладателя. В руках он держал инъектор, а его подвижные, немного раскосые серые глаза с любопытством смотрели на Алекса. Рядом стоял профессор Таккар собственной персоной, его куртка была расстёгнута и просто накинута на плечи, благодаря чему было видно, что серые штаны — это на самом деле часть комбинезона.

Слева и справа от Алекса стояли два пластиковых стула, на левом, весь в крови, полуголый и явно без сознания, полулежал лорд Бренор Листер, он, судя по всему, выбрал явно неудачное время для того, чтобы погостить у лорда Кассарда. Справа сидел со скованными за спиной руками тёмноволосый мужчина лет тридцати, одетый так же, как и остальные похитители, на его левой щеке красовалась кровоточащая ссадина, а нижняя губа была разбита. Судя по состоянию одежды, его долго тащили по чему-то шершавому и грязному. Левая штанина его серых брюк была прожжена немного ниже колена, и сквозь дыру виднелась багрово-чёрная рана. Он безотрывно смотрел на Таккара, и его светло-зелёные глаза излучали такую ярость и злобу, что казалось, он сейчас испепелит его взглядом. Лицо «раненого» показалось Алексу знакомым…

— Всё-таки кровь могли бы и смыть, — недовольно заметил профессор, закончив разглядывать Алекса, и, повернувшись к молодому парню, приказал: — Дайте их светлости какой-нибудь стимулятор или обезболивающее, а то, глядя на него, нам не поверят, что он живой.

— Это всё от нервов, — посетовал Алекс, продолжая вспоминать, где он мог видеть раненого. — То покушение, то ещё одно — совершенно не удавалось отдохнуть.

— Ну тогда вы должны быть нам благодарны, — улыбнулся профессор Таккар, следя за манипуляциями своего помощника, — за трое суток сна, что мы вам обеспечили; думаю, этого достаточно, чтобы выспаться.

Парень достал из лежащего у его ног небольшого пластикового кофра прозрачный цилиндр с синей жидкостью и заправил его в инъектор.

Холодный металл головки инъектора коснулся кожи, и плечо Алекса обожгла резкая боль, растёкшаяся по телу жгучими мурашками.

— Что-нибудь ещё? — поинтересовался парень, подняв глаза.

— Нет-нет, Юта, идите. Спасибо, — замахал руками Таккар и, проводив ушедшего юношу взглядом, снова повернулся к своим пленникам.

— Как вы себя чувствуете, ваша светлость, — поинтересовался он, склонившись над Алексом.

— Уже лучше, — натянуто улыбнулся Алекс, не отводя глаз от «раненого». «Точно, я его точно видел на войгроме, он был среди людей Лиоры».

— Вот и славно, у вас был на редкость болезненный вид.

— Может, руки развяжете, — предложил Алекс, кивнув в сторону скучающих охранников. — У вас всё равно вон какие мордовороты, а у меня плечи жутко болят.

— Нет, это лишнее, ваша светлость, — покачал головой профессор. — Покупатель может не понять.

— И было бы совсем замечательно, если бы мне сказали, где я нахожусь, — продолжил свою мысль «ваша светлость».

— Это автоматический склад компании «Вкуснота». — Таккар по-хозяйски обвёл рукой нагромождения контейнеров. — Великолепное место, достаточно взломать центральный блок и к вашим услугам огромные площади, возможность принимать тяжёлые грузовые аэрокары и челноки, и всё это безо всяких посторонних глаз. Их тут вообще нет, одни дроиды. Поэтому нам никто не помешает. Забавно, не правда ли? — поинтересовался он, снова повернувшись к Алексу, и, видя непонимание в его глазах, добавил:

— Компания «Вкуснота» принадлежит вам почти полностью.

— Да? — удивился новоиспечённый владелец и демонстративно обвёл взглядом склад. — Очень недурно, — заключил он и осуждающе посмотрел на Таккара: — Так вы, стало быть, ещё и взломом с грабежами промышляете, несолидно как-то для декана Талланского университета… Или это хобби?

— А надо отдать вам должное, лорд Кассард, — хмыкнул профессор, не сводя изучающего взгляда. — Вы держитесь на редкость уверенно, даже немного нагло. Я ожидал от вас несколько иного поведения, неужели вы не хотите предложить нам денег?

— У меня была такая мысль, — ухмыльнулся в ответ Алекс. — Но, к сожалению, я забыл кошелёк в нагрудном кармане… — Из одежды на нём были только перепачканные в крови охотничьи брюки.

Профессор подошёл ещё ближе и с нескрываемым любопытством заглянул в глаза своему пленнику.

— Знаете, ваша светлость, должен вам признаться. Когда сорвалось четвёртое покушение, у меня появилась мысль, не совсем достойная учёного, я подумал: «Неужели вся эта чепуха про благословление Пламени это на самом деле правда». Ваше везение явно выходило за статистически допустимые рамки, а уж то, что вы выжили после двойной дозы «серой пыли», и вовсе противоречит здравому смыслу. И сейчас вы спокойны, будто вознесённый… — задумчиво протянул Таккар и неожиданно и сильно ударил пленника по лицу тыльной стороной ладони.

Алекс дёрнулся от удара, чуть не упав вместе со стулом, и зашипел от боли: «Ну ублюдок, только дай выбраться…»

— А я смотрю, Гранд, у тебя уже полное единение разумов с СБ произошло, — прохрипел раненый и плюнул кровью профессору под ноги. — Манеры те же, формы только чёрной не хватает; может, попросишь у друзей? Неужели откажут?

— Ты ошибаешься, Крайн, — возразил профессор. — Это был научный эксперимент. — Он ухватил Алекса за подбородок и развернул его лицом к раненому: — Посмотри на него, его глаза полны злобы и страха, обычного животного страха за свою жизнь, разве он может быть вознесённым? — Он несколько секунд «демонстрировал» Алекса, а потом, должно быть решив, что достаточно, отпустил его, повернувшись к раненому: — А что касается тебя… — протянул Таккар, с брезгливой тщательностью вытирая ладонь платком, извлечённым из кармана. — Тут, конечно, есть доля моей вины, дисциплину надо сохранять даже в случае с предателями, нарушители получат взыскание.

— Предатель… — хрипло рассмеялся раненый. — Из уст человека, продавшего всю сеть сопротивления на Таллане, это звучит как комплимент.

— Дурак, — раздражённо бросил профессор; похоже, эти слова его задели. — Я не продал сопротивление, я его создал, я дал им настоящую цель — восстание. А не рисование беззубых воззваний на стенах. Империю можно сломить только силой. А вот ты, Крайн, предатель, ты не просто оставил ПВД, ты сдал всё, что знал, этим соплякам из «антиимперского альянса», а эта глупая попытка освободить лорда Кассарда… — Таккар разочарованно покачал головой. — Не говоря о том, что это просто безумие, сколько людей погибло бы или отправилось на каторгу?..

— Ты и так продал их!! — закричал раненый и кинулся к профессору, но рухнул на пол вместе со стулом, к которому был прикован, и, приподняв искажённое злобой лицо, прорычал:

— Ты продал всё подполье! Пять лет нашего труда погибнет на Таллане, когда вернётся имперский флот, твоё восстание обречено, и ты это знаешь. Ты провокатор! — Последнее обвинение он буквально выплюнул вместе с кровью.

— Да, это восстание обречено, — согласился Таккар, жестом остановив кинувшихся было охранников. В его голосе послышалась горечь. — Это необходимая жертва, оно покажет всем, что Империя не всесильна, что ей можно сопротивляться, это восстание породит тысячи таких же. Разве мы не об этом мечтали, а, Крайн?

— Император просто получит то, что хочет!! Он объявит чрезвычайное положение, и от свободы в секторе Тэйл не останется и следа, получится ещё один безликий имперский регион. Не будет никакого второго восстания, не будет ещё тысячи таких же. У всех перед глазами будет Таллана, и никто не захочет повторить её судьбу.

— Да, они введут чрезвычайное положение, — кивнул профессор. — Тем лучше, сектор Тэйл на собственной шкуре ощутит имперский сапог, и тогда они поймут, почему против империи надо сражаться. Они избавятся от иллюзий, и чем сильнее и грубее будет давить СБ, тем больше бойцов и поддержки получит сопротивление, жаль, что ты этого не понимаешь, Крайн. — Он махнул рукой одному из охранников, и в раненого ударил синий луч парализатора.

— Хорошо, ответ на первый мучивший меня вопрос я узнал, — процедил Таккар. — Осталось узнать ответ на второй, — добавил он, повернувшись к притихшему Алексу. — Как зовут адепта, которого вы наняли для охраны, и как вы на него вышли, — спросил Таккар и, угрожающе сощурившись, добавил: — И поверьте, в моём арсенале есть вещи пострашнее пощёчины.

— Я не нанимал адепта, — максимально чётко проговорил Алекс, справившись с первоначальным удивлением от вопроса.

— Ну зачем это… — разочарованно протянул профессор, присаживаясь на корточки перед раскрытым кофром с цилиндрами для инъектора. — Ваш друг по «сопротивлению» и неудавшийся спаситель парализован, к чему картинный героизм? Передо мной можно не рисоваться, молодой человек. Я точно знаю, что адепт был, даже профиль адепта знаю — это был телепат, и весьма сильный. И вы знаете, что адепт был. — Он взял инъектор и заправил в него цилиндр с прозрачной жидкостью, маркированный зелёной полосой. — И мы оба знаем, что у вас нет блокады, поэтому вы в любом случае всё расскажете или добровольно, или после инъекции сыворотки Лима. Так, может, поговорим как цивилизованные люди? Поверьте, вам это, — он показал глазами на заряженный инъектор, — испытывать на себе ни к чему.

«Говорил же Штирлиц: учи, учи, — ожил внутренний голос, и, несмотря на весь ужас ситуации, лицо Алекса исказила кривая ухмылка. — Адепта я не нанимал, но этот прекраснодушный интеллигент мне не поверит, можно, конечно, назвать Кэйрин… — У Алекса были определённые подозрения на её счёт, даже целый вагон подозрений, если кто-то и был в замке адептом, так только она. — Но он опять-таки мне не поверит… И зачем? Всё равно они меня хотят убить…»

— Молчите? — Профессор скептически приподнял бровь и удручённо покачал головой. — Очень зря, ваша светлость, очень зря…

Таккар поднёс инъектор к плечу Алекса, который как завороженный смотрел на него.

«Если я его укушу и повалюсь на него, то вполне возможно, что в суматохе охранники меня парализуют, — подумал он, примериваясь, куда бы укусить, куртка с виду была довольно прочной. — Глупость, конечно, но хоть какое-то моральное удовлетворение и срыв допроса».

— Гранд, прибыл аэрокар с лордом, он сейчас будет, — раздался юношеский голос, и Алекс периферическим зрением увидел молодого помощника, появившегося откуда-то сбоку из-за контейнеров.

— Великолепно, — облегчённо вздохнул Таккар, опустив инъектор. — Он всё-таки решился… Будьте готовы, — приказал он охранникам, которые со скучающим видом подпирали контейнеры, и снова повернулся к Алексу: — Что ж, как видите, дела, вам, ваша светлость, придётся немного подождать, — сообщил профессор, положив инъектор обратно в кофр и захлопнув его. — Обдумайте пока всё, к чему вам запираться…

Ожидание продлилось недолго, вскоре откуда-то справа из-за контейнеров послышались шаги, и в импровизированный «коридор» вышли трое. Мускулистый темноволосый мужчина лет сорока, одетый в светлую короткую тунику и свободные тёмные брюки, чем-то напоминающие шаровары, и двое охранников в чёрных кителях с оторочкой синим шнуром.

«Да это же лорд Веласке, — удивлённо подумал Алекс, увидев брюнета. — Прямо слёт желающих убить лорда Кассарда, не хватает только таинственной незнакомки».

— Я так рад, что вы смогли прибыть, — радушно улыбнулся профессор и развёл руки, будто собираясь обнять лорда Веласке.

— Вы себе не представляете, Гранд, чего мне стоило незаметно попасть на Таллану, сейчас, во время восстания, — недовольно скривившись, ответил брюнет и остановился, не дойдя до профессора несколько шагов. — Надеюсь, то, что вы мне хотите показать, того стоит.

— О, поверьте, вы не разочаруетесь. — Профессор сделал шаг в сторону, открывая вид на прикованного к стулу Алекса, и сделал приглашающий жест рукой, как бы предлагая осмотреть трофей.

— Так вы всё-таки взяли его живым. — В голосе лорда Веласке причудливо смешались зависть и удивление. — Мы ведь договаривались, что ваши люди его уничтожат…

— Да, мы планировали его уничтожить, — кивнул профессор Таккар. — Но произошла накладка, и его удалось взять живым. И тут мне пришла в голову мысль, что это невероятная удача — лорд Кассард в плену у чоланских заговорщиков…

Лорд Веласке замер в глубокой задумчивости, но потом, спустя примерно минуту, его лицо озарило вдохновение.

— Демоны побери, вы правы, — возбуждённо воскликнул он и начал энергичными шагами мерить импровизированный коридор. — Это будет великолепно, сначала они выйдут на планетарные каналы с каким-нибудь безумным требованием и продемонстрируют захваченного лорда Кассарда, а потом, когда им откажут, его убьют в прямом эфире… Кассард взорвётся, втористы просто взорвутся… Да это находка, это будет великолепно… — Он остановился, на мгновение замолчав, и, щёлкнув пальцами, повернулся к профессору. — Что ж, я его забираю.

— Я рад, что смог вам помочь, — ответил Таккар, еле заметно склонив голову. — Вот только, ваша светлость, — на лице профессора проступила тревога, — может быть, вы возьмёте моих людей для охраны? Таллана буквально кишит агентами Файрона, которые ищут лорда Кассарда. — Он небрежно ткнул носком ботинка парализованного раненого. — Должно быть, они что-то узнали, а у вас всего двое охранников.

— Глупости, — отмахнулся лорд Веласке. — Ещё шесть человек ждут меня в аэрокаре, в любом случае я не собираюсь задерживаться на Таллане. — Он дал знак своим охранникам. — Забирайте его, только аккуратно.

Охранники лорда Веласке двинулись к Алексу, в этот момент профессор Таккар выразительно посмотрел на бойцов в коричневых куртках, безучастно подпиравших контейнеры, и прикрыл глаза. Бойцы, которые до этого откровенно скучали, изображая из себя предметы интерьера, с удивительной и явно отрепетированной синхронностью вскинули оружие, и помещение заполнилось воем бластерных разрядов.

Две визжащие алые струи ударили в спину охранникам лорда и взорвались вереницей багровых шаров, сжирая плоть в сполохах чёрного дыма и россыпях алых искр. Охранники, сбитые очередью с ног, изломанными чёрными куклами рухнули на пол, даже не успев достать оружие.

Третья лента разрядов, ударившая в самого лорда Веласке, разбилась о зеркальное марево вспыхнувшего личного щита, на его лице удивление ещё не успело смениться гневом, а рука рефлекторным движением сорвала рукоять шпаги, вспыхнувший золотистый клинок с невероятной скоростью понесся к голове профессора, но в щит ударили залпы ещё двух освободившихся бойцов. Зеркальный кокон щита лопнул со звуком, похожим на печальный вздох, и яростная мешанина взрывов рассекла лорда Веласке, ударив в живот. И он, с непередаваемым хрустом ломающейся плоти, объятый вихрем багровых искр, ещё в воздухе развалился пополам. Золотистый клинок шпаги, которую лорд так и не выпустил из рук, с треском и шипением вгрызся в ребристые плиты пола возле ног Алекса.

Невольно замерший профессор, до которого клинок не дотянулся каких-нибудь двадцати сантиметров, протяжно выдохнул с облегчением и, подойдя к телу лорда Веласке, отключил шпагу и дал знак охранникам. Бойцы подошли ближе к поверженным телам, и помещение озарили короткие вспышки контрольных выстрелов в лицо.

— М-да… — протянул Таккар, задумчиво глядя на останки Веласке. — Тени предупреждают лишь однажды, ещё бы чуть-чуть… — Он непроизвольно передёрнулся. — Похоже, он что-то подозревал. Впрочем, ладно. Идите помогите остальным разобраться с теми, что в аэрокаре, — приказал он бойцам и, проводив их взглядом, насмешливо посмотрел на Алекса: — Что притихли, лорд Кассард?

— Не хотел мешать общению деловых партнёров, — машинально ответил Алекс, всё ещё ошарашенный разыгравшейся сценой, он опустил взгляд на верхнюю часть тела лорда Веласке, лежавшую у его ног. Ниже пояса этот мускулистый брюнет превратился в чёрную головёшку, источавшую тошнотворную гарь и запах палёного мяса. К горлу подступил ком, и Алекс отвёл взгляд, стараясь дышать через рот.

— Ну что вы… — отмахнулся профессор Таккар, тоже задумчиво глядя на останки. — Это не партнёрство, так, временный союз. Их светлость собиралась сделать со мной примерно то же самое, может, более официально, но… Вам, дворянам, свойственно недооценивать простолюдинов, и благодаря этому я успел раньше. А так я уже был практически не нужен, даже наоборот, после введения чрезвычайного положения новая власть, конечно, захотела бы продемонстрировать свою эффективность и принести голову главного зачинщика, то есть…

Алекс, продолжая делать вид, что слушает профессора, с интересом наблюдал удивительное явление. Один из убитых охранников лорда Веласке приподнял голову, сквозь закопченную мешанину бластерной раны, что была у него вместо лица, проступили глаза, его рука неспешно, с какой-то величавой неторопливостью поднялась, по ней медленно прокатилась волна, и в ладони у охранника оказался маленький серебристый пистолетик или бластер. Маленький бластер в руке поднявшегося охранника тихонько загудел, и крохотный синий шарик недовольной осой понёсся вперёд.

— Поэтому что ж, если СБ даёт мне бластер, чтобы застрелить империю, я им воспользуюсь, но это не значит… — Профессор осёкся, когда разряд с сухим шипящим треском разорвался о его затылок, и, покачнувшись, рухнул на пол лицом вниз, чуть-чуть не зацепив по дороге стул с Алексом. На месте затылка у профессора Таккара была дымящаяся тёмная рана, глубиной в полголовы.

«Хоть бы это нечто не решило, что стоит и меня пристрелить», — с затаённой надеждой подумал Алекс, наблюдая, как «охранник» медленно, всё с той же неторопливой величавостью поднимается и так же плавно подходит к нему.

— Э, парень, ну зачем тебе теперь всё это, — улыбнулся ему Алекс. — Работодатель твой всё равно мёртв, так что убьёшь ты меня или нет, ничего уже не изменится, давай лучше ты мне поможешь выбраться отсюда. А уж тогда за мной не заржавеет, денег у меня, поверь, просто немерено…

Странное существо, всё так же храня гробовое молчание, подошло к телу Таккара и, перевернув его на спину, склонилось над ним. Черты «охранника» заколебались, и, с хрустом ломая запёкшуюся корку, из-под раны проступило лицо профессора, дальше наступил черёд туловища… Спустя минуту Алекс завороженно наблюдал, как свежеполучившийся профессор Таккар медленно, будто плывя сквозь сироп, оттаскивает тело прежнего профессора за контейнеры.

— Не шумите, пожалуйста, лорд Кассард, — медленно выговаривая слова, обратилось к нему «существо», спрятав тело Таккара. — Когда я вернусь, мы поговорим. — С этими словами «профессор» неспешной походкой направился в ту же сторону, куда ушли бойцы в коричневых куртках.

Только оставшись наедине с самим собой, Алекс понял, насколько ему было всё это время страшно. Весёлый пофигизм во время общения с профессором был на самом деле проявлением дикого отчаяния. Он был прикован и ничего не мог изменить, весь вопрос был лишь в том, как его убьют — быстро или медленно. С его точки зрения, почти равноценные варианты. «Какая разница, сколь повреждённым будет тело, если в итоге всё равно убьют?» Так что профессор был прав, никаким спокойствием вознесённого и близко не пахло…

Идею о подкупе Таккара и его людей он отмёл сразу, — если бы им действительно были нужны деньги, они бы их потребовали сами и немедленно, да и не пытались бы его убить раньше.

«Нет, этот ублюдок был явно идейным, — подумал Алекс, задумчиво глядя в сторону контейнера, за которым оборотень спрятал тело профессора. — Лишь бы подручный лорда Веласке не оказался столь принципиальным».

Хоть он и сидел всё ещё прикованный к стулу, но перед ним замаячила надежда. Тело лорда Веласке, продолжая ниже пояса тлеть, словно медленно остывающие угли, источало жар и отвратительный запах гари. Профессор Таккар с простреленной головой лежал за соседним контейнером. Все, кто хотел его убить, были мертвы. И теперь оставалось только выбраться отсюда в максимально целом виде.

«Навряд ли оборотень идейный парень… Он был с лордом Веласке, а тот не производил впечатление идейного борца, скорее сугубо корыстного интригана, так что оборотень, наверно, работал банально за деньги. Сейчас его наниматель мёртв и выполнять заказ нет никакого резону», — рассуждал Алекс, скорее пытаясь убедить самого себя. Мысль о том, что оборотень был нанят, к примеру, Домом Мелато, или таинственной незнакомкой, или ещё кем-нибудь, а лорд Веласке был не более чем «представителем заказчика», Алекс упорно игнорировал — как абсолютно бесперспективную лично для него: «А если так, то зачем про это думать?»

Спустя пять минут, дав Алексу как следует истерзать себя мыслями и предположениями, появился оборотень. По-прежнему в личине профессора Таккара, он с неторопливой медлительностью вышел в импровизированный «коридор», заваленный телами, парализованными и мёртвыми, и, храня гробовое молчание, принялся производить странные манипуляции.

— Эмм… уважаемый… — осторожно протянул Алекс, устав наблюдать, как оборотень тщательно и как обычно очень медленно просвечивает тело лорда Веласке каким-то маленьким красным фонариком, по форме напоминающим зажигалку. Красное мерцающее пятно света ощупывало буквально каждый сантиметр. — Может, поговорим?

— Не волнуйтесь, ваша светлость, я уделю вам время, — медленно, тщательно разделяя слова, ответил «профессор», не прекращая своих манипуляций.

Спустя примерно полторы минуты, показавшиеся Алексу вечностью, оборотень закончил просвечивать тело. И фонарик сменила прозрачная игла в два пальца длиной, которую он вогнал лорду Веласке в шею. Извлечённая игла, заполненная розовато-красной плотью, была закрыта колпачком и возвращена туда же, откуда появилась, — прямо в руку.

«Похоже, он носит экипировку прямо в себе», — решил Алекс, глядя вслед оборотню, который, закончив с лордом Веласке, направился в сторону контейнера, за которым он спрятал тело профессора Таккара, где и пробыл ещё минуты две.

— Вы, ваша светлость, что-то говорили о благодарности, — напомнил оборотень, выйдя из-за контейнера. Он подошёл к Алексу и, отодвинув ногой тело Веласке в сторону, присел на пол.

«Ваша светлость» облизал внезапно пересохшие губы.

— Любую разумную сумму, — предложил он, с несколько менее уверенным видом, чем бы ему хотелось. — Как только ты поможешь мне, то есть нам, выбраться отсюда, — исправился он, вспомнив о лорде Бреноре и раненом «сопротивленце»: «Всё-таки, если верить Таккару, этот парень пытался меня спасти, а один раз уже точно спас, как и Бренор». — И это будет в любом случае больше, чем тебе мог бы заплатить он… — добавил Алекс, кивнув на лежащее по соседству тело лорда Веласке.

— Лорд Веласке не был моим нанимателем, — возразил оборотень, подтвердив худшие предположения.

— Какая разница? — улыбнулся Алекс и попытался пожать плечами. — В любом случае я могу заплатить больше. Скажем, два миллиона данариев, как только выберемся отсюда.

— Кодекс запрещает мне принимать контракт, который я не могу выполнить, — покачал головой «профессор». — Я тяжело ранен и уже очень медлителен, а вскоре потеряю способность двигаться, максимум, чем я могу вам помочь, это снять наручники. Сколько вы готовы заплатить за такую услугу?

— Как насчёт ста тысяч данариев и возможности дальнейшего трудоустройства? — предложил Алекс, продолжая приветливо улыбаться. — Хорошая сумма, а? Может, и не очень большая, но с учётом того что я не могу дать тебе никаких гарантий, она очень реалистичная. Ты, конечно, можешь потребовать больше, а я согласиться, но заплачу-то я в итоге столько, сколько не жалко. А я — за максимальную искренность в отношениях с будущими партнёрами, и ста тысяч мне точно не жалко.

Оборотень на какое-то время застыл, словно восковая статуя, а потом его лицо ожило, медленно растянувшись в улыбке:

— Интересная манера общения, лорд Кассард. Вы правы, сто тысяч — хорошие деньги за небольшую услугу, не требующую усилий. Тем более что у меня нет особого выбора… — Он поднялся, и в его руку прыгнул знакомый серебристый пистолетик. — А касательно трудоустройства, спасибо за предложение, но пока я доволен моим нынешним нанимателем.

— Эй, ну зачем же так, я думал, мы договорились, — начал сбивчиво возражать Алекс, лихорадочно пытаясь подобрать аргументы, — если что-то не нравится, всегда есть место для манёвра и уступок, что-то можно пересмотреть…

— Мы действительно договорились, лорд Кассард, — медленно кивнул оборотень. — И я рассчитываю на ваше слово, а касательно этого… — Рука с бластером чуть шевельнулась. — Не бойтесь, просто я вас парализую, перед тем как освободить.

— Но зачем?! — искренне удивился он. — Откровенно говоря, я и так ощущаю себя не очень, и ещё одна парализация будет явно лишней, и к тому же это потеря времени.

— Вы не поверите, ваша светлость, как много людей искренне считают, что если съесть восьмой кусок умирающего оборотня, можно обрести его силу… В моём состоянии мне не хотелось бы рисковать. — Он вытянул руку вперёд, целясь Алексу в грудь. — А касательно времени не переживайте, это займёт меньше минуты…

Маленький серебристый бластер тихонько загудел, полыхнула вспышка разряда, ледяным пламенем охватив грудь, и Алекс, успев подумать: «Чёрт, ну почему опять…», провалился в темноту беспамятства.

Когда Алекс пришёл в себя от сотрясения, ему в ухо уже смотрел ствол охотничьей длинностволки, поэтому осматривался он, не совершая резких движений, одними глазами.

По ту сторону баррикады находился импровизированный лагерь: пятнадцать-двадцать людей и нелюдей, и пара аэрокаров. Боковая дверь одного из них была открыта, и возле него был развёрнут натяжной тент, частично закрывавший машину. Алекс не мог посмотреть наверх, да и крыша бы мешала, но судя по тихому гулу, огромная сферическая туша также была здесь, зависнув сверху.

Пожёванный глайдер окружали с десяток «восставших», крайне пестро одетых и поголовно вооружённых не менее разнообразно. Судя по цвету лиц и характерному блеску глаз, многие из окружавших их «революционеров» воспринимали реальность краше, чем она есть, и находились на пике длительного запоя.

Обладатель длинностволки, упиравшейся Алексу в ухо, молодой темноволосый парень с красными глазами, то ли с недосыпа, то ли от стимулирующих веществ, и щеголявший в обтягивающей ярко-оранжевой куртке, с сомнением посмотрел на захваченных.

— Похоже, и вправду свои… — неуверенно произнёс он и обернулся к остальным. — Куртки у них университетские…

— А чего тогда от баррикады побежали, как космики от долгов? — категорично возразили откуда-то сзади. Распихав остальных наблюдателей в стороны, к машине подошёл усатый субъект неопределённого возраста с кожей оттенка спелого баклажана и с блестящими тёмными глазами. На нём был серый комбинезон, обтягивавший пивное брюшко и явно снятый с кого-то, круглый оранжевый шлем. Он утёр лоснящийся от пота лоб рукавом и с не меньшим сомнением посмотрел на пленных.

— Гляди, как глазами-то зыркают, — протянул он, недобро посмотрев на Алекса. — А куртки, поди, украли или с убитых сняли… тоже мне, велика сделка… — сплюнул под ноги он и, задрав голову, прокричал вверх: — А ну-ка вытаскивай их! Да ручки-то в стороны… — добавил он, поигрывая коротким серебристым бластером.

Революционеры подались чуть назад, и огромная металлическая лапа, появившаяся откуда-то сверху, опустилась на капот, сминая металл, как бумагу, в этот момент сверху заскрежетало, и вторая лапа, легко оторвав у глайдера крышу, отшвырнула её в сторону.

— Я ж говорю — краденые!! — радостно вскричал усатый, когда пленники выбрались из остатков глайдера. — Гляди-ка, эти двое вообще босые, а у того штанина простреленная — поди у убитого…

— Этот человек был ранен в бою, сражаясь за вашу свободу! — оборвал его Алекс, взглядом остановил дёрнувшегося было «клинка чести». — А босые мы по случаю траура, сегодня в бою погибло множество наших товарищей, у нас так принято.

— Ты мне рот-то не затыкай, — сощурился усатый. — Чем докажете?

«Та-ак, кажется, сейчас начнётся игра в „докажи, что ты не верблюд“», — подумал Алекс и, решив, что это занятие абсолютно бесперспективное, перешёл в наступление.

— Я-то докажу, — веско заявил он и, решив, «что если уж гнать, то по-крупному», медленно вытянул из кармана карточку «чрезвычайного комитета Талланы». И убедившись, что собравшиеся как следует рассмотрели надпись, холодно поинтересовался: — А ты чем докажешь, что ты не предатель, не провокатор, проникший в этот отряд, и теперь, пользуясь своим положением, не соблюдает дисциплину, сеет рознь среди прогрессивных сил… Задумайтесь, товарищи, давно ли вы знаете этого человека, тот ли он, за кого себя выдаёт.

В это время толпа, окружавшая пленников, расступилась, и, на ходу застёгивая коричневую ПВДшную куртку, к глайдеру подошёл совсем молодой парень, лет двадцати, с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, и цепкими раскосыми глазами серого цвета, пылающими революционной решительностью. Судя по всему, местный «командир».

Подойдя к пленникам, он молча взял у Алекса карточку и, достав из кармана куртки нечто напоминавшее миниатюрный фонарик, «посветил» на печати.

Под лучом фонарика над печатями в воздухе заколебались голограммы каких-то цветных символов.

— Хм, пропуск подлинный, — произнёс он, не скрывая удивления. — Но это действительно ничего не доказывает.

— Да я ж говорю, убитых обобрали! — выкрикнул из-за спины командира усатый.

Тот, жестом руки заставив его умолкнуть, поинтересовался у Алекса, возвращая ему карточку:

— Кто вы и что тут делаете?

Тот открыл уже было рот, чтобы соврать что-нибудь правдоподобное, но Крайн его опередил.

— Ну вы даёте, — невесело хмыкнул повстанец, покачав головой. — Вообще-то это сам Атур Чермега и Брен, представители антиимперского альянса с Тунайи. А я их сопровождающий из ПВД. Наш отряд попал в засаду неподалёку отсюда, прорывались к своим, вот прорвались…

— А и правда, Чермега… — донёсся откуда-то из задних рядов радостный и явно нетрезвый голос. — Похож…

— Да какой ещё, к демонам, Чермега?! — не унимался усатый, буквально чернея от злости. — Откуда он вообще на Таллане? С каких пор вообще тунайцы босыми в траур ходят.

— Ты что, эксперт по Тунайе, что ли? — огрызнулся Алекс. — Прилетели мы. Товарищи, да он же явный провокатор.

— Так, дисциплина! — окрикнул командир ломающимся голосом. — Чего тут делить?! Сейчас во всём разберёмся. Свяжемся с революционным штабом и все дела. Тарб, пошли запрос, — бросил он парню в оранжевой куртке, и тот бросился в сторону аэрокара с тентом. Под тентом стоял терминал, явно вырванный откуда-то с «мясом», к которому тянулась бухта разноцветных проводов из-под эстакады.

— Я уверен, — продолжил командир с нехорошей улыбкой, — что если бы на Таллане присутствовал «сам Атур Чермега», тем более как представитель чрезвычайного комитета, революционный штаб об этом бы знал.

«Попали, — невесело подумал Алекс, лихорадочно думая, что делать, в боевом столкновении шансы были невелики, огромная сферическая туша всё ещё нависала сверху, не оставляя сомнений в исходе боя. — Сейчас нас постигнет революционная законность. Хотя… на поясе по-прежнему висел бластер, а у лорда Бренора так и вовсе два. Если чуть сместиться вбок, зайти за командира, перекрыв таким образом линию огня остальным, и попытаться взять его в заложники…» — Алекс бросил быстрый взгляд на Крайна — повстанец внешне был абсолютно спокоен и, увидев взгляд Алекса, незаметно подмигнул ему.

Полагая, что повстанец знает, что делает, Алекс решил ждать, заодно показав глазами лорду Листеру, чтоб не совершал резких движений.

Вернувшийся «связист» подскочил к командиру и что-то зашептал ему на ухо. По мере того как он говорил, плечи командира опускались, а долетавшие обрывки фраз целебным бальзамом ложились на душу Алекса: «Действительно прилетел… сам Гранд… на встречу с чрезвычайным комитетом… в нашем районе… всячески содействовать».

«А похоже, повстанец-то точно знал, что говорить», — довольно подумал Алекс и ухмыльнулся, глядя на командира.

— Ну? — поинтересовался он у него. — Необходимая ясность внесена? Я могу наконец опустить руки?

— Конечно, конечно! — закивал командир, с сожалением развёл руками. — Простите, уважаемый Чермега, ошибка вышла. Но вы так странно на нашу баррикаду среагировали, вот мы и заподозрили…

— Так мы возле такой же баррикады в засаду и попали! — вскричал «Атур Чермега», эмоционально жестикулируя. — Эти мрази захватили её, и когда мы подъехали поближе, долбанули. Кто знает, может, тут было то же самое? Снова рисковать людьми? Глупость! Хотели сначала разведать, а вы… — Тут Алекс добавил в голос обвинительных ноток: — Даже не попытались сначала разобраться! Испортили реквизированный транспорт, хорошо хоть никто не пострадал.

— Но мы… — начал было как-то разом сдувшийся командир, но был прерван Алексом:

— И абсолютно правильно! Революционная сознательность и осторожность! — И не обращая внимания на округлившиеся глаза лорда Листера и не менее удивлённого Крайна, он взобрался на остатки глайдера и обратился уже ко всем: — Только так мы можем победить в нашей нелёгкой борьбе! Но нельзя позволять беспочвенным подозрениям… — Тут он бросил выразительный взгляд на усатого. — Вносить раздор в наши ряды, вместе — мы сила! Вместе мы победим!

Собравшиеся ответили одобрительными возгласами, кто-то ткнул локтём усатого: «Я ж говорил, Чермега, а ты…» Видя это, Алекс мысленно усмехнулся и продолжил развивать успех… Спустя четыре минуты ему с интересом внимал небольшой «отряд баррикады», особенно оживившийся после разъяснения концепции «экспроприирования экспроприаторов».

Посчитав, что дело сделано, он слез со своей импровизированной трибуны и нашёл «командира».

— Товарищ… — Алекс сжал его плечо и выразительно заглянул ему в глаза. — Я уверен, вы понимаете, дело революционной важности, нужна машина и врач.

Полёт на станцию занял ещё не меньше полутора часов. Когда утих гул движков и снова открылась задняя дверь, Алекс увидел звёздное небо, заполненное мириадами звёзд, и обрез белого пола, за которым начиналась космическая пустота, и изломанные штыри каких-то антенн, изрезанные узкими угольно-чёрными, непроглядными тенями. Совладав с первоначальным шоком, он понял, что они, собственно, уже внутри станции и космос отделён от них защитным полем.

Сидевшие ближе к дверям, ничуть не удивившись увиденному, споро спрыгнули вниз, не дожидаясь, пока полностью опустится аппарель. Слева застыли в молчаливом ожидании несколько дроидов и погрузчик с длинными лапами-манипуляторами, похожими на гигантские вилки.

— Э, шустрее там. Чё встали? — послышался оклик сзади, и замешкавшийся Алекс быстро сбежал на белый пол станции, оказавшийся слегка пружинистым и похожим на резину. И весьма холодным для босых ног.

Челнок находился в относительно узком, но невероятно длинном зале с высоченным потолком. Зал простирался вправо и влево, насколько хватало глаз. Правда, оценить истинные размеры было сложно, из-за огромного количества кораблей, контейнеров и какого-то оборудования.

Вся толпа прилетевших дошла до огромного квадрата грузового лифта, располагавшегося в глубине зала, и, после того как на неё загрузили серые контейнеры, платформа, достаточно большая, чтоб в неё влез челнок целиком, плавно пошла вверх. Пришедшие с ними к лифту ПВДшники остались внизу, из чего Алекс сделал вывод, что они пошли с ними, чтобы убедиться, что все уехали.

— Я думаю, нам всё же стоит найти себе какую-нибудь обувь, — заметил вполголоса лорд Листер, поджимая замёрзшие пальцы, пока они поднимались куда-то. — Не говоря о том, что это просто привлекает внимание, тут намного холоднее, чем на Таллане.

— При первой же возможности, — искренне заверил его уже начавший замерзать Алекс.

Первое, что он увидел наверху, это четыре ствола каких-то пушек, укрытых прозрачными щитами и смотрящих прямо на него.

Два двуствольных агрегата, внешне похожих на тяжёлые пулемёты с очень толстыми стволами (или это кожухи?) — стояли наискось по обе стороны платформы, обеспечивая в случае чего перекрёстный огонь. Вокруг них были навалены какие-то мешки, металлические ящики и пластиковые контейнеры, создавая импровизированные амбразуры. Людей возле пушек, правда, не было.

Относительно небольшой зал, куда они попали, вполне отвечал представлениям Алекса о залах на космической станции, он был отделан серыми металлическими панелями и забит какой-то аппаратурой и исключительно людьми из ПВД. Алекс так решил, потому что они все сплошь были трезвыми и заняты делом. В зал было три входа — их лифт, два коридора, достаточно широких, чтоб по ним могли проехать два погрузчика зараз. Возле выхода в один из коридоров приваривали к полу ещё одну пушку, отчего зал был наполнен гудением и шипением. Возле второго коридора пушка уже была смонтирована и вокруг неё сейчас возводили амбразуру.

Контейнеры были встречены радостными возгласами, их тут же потащили к полуразобранному квадратному ящику высотой пару метров, сделанному из светло-серых пластиковых полос. В его глубине что-то тускло поблёскивало металлом, и туда уходили несколько белых шлангов толщиной с руку. Пополнение же было практически проигнорировано. Только когда их все перетащили к ящику и начали вскрывать, к новоприбывшим подошёл высокий широкоплечий мужчина «за тридцать». Судя по серым раскосым глазам и длинным тёмным волосам, собранным в хвост, он был талланцем. Одетый как и все ПВДшники в коричневую куртку поверх светло-серого комбинезона и вооружённый «коротышом», он щеголял большой золотой серьгой в ухе и парой золотых колец, завитых в небольшую бородку.

При его приближении Крайн издал какой-то булькающий звук и попытался пригнуться, так чтоб его не было видно за спинами впереди стоявших, но чтоб удержать равновесие, ему пришлось повиснуть на руке у Алекса.

— Это Балик, — процедил он сквозь зубы в ответ на удивлённый взгляд Алекса. — Я его знаю, а он меня, и знает, как я ушёл из ПВД. Если он меня заметит…

К счастью, они стояли практически в самом центре прибывшей группы. Подошедший Балик представился как главный координатор обороны шестой транзитной и принялся объяснять, сколь важна для свободы Талланы эта станция.

Пока он говорил, Крайн бочком, пригибаясь, протиснулся к краю шахты, где располагалась какая-то панель с кнопками, должно быть служившая для вызова лифта. И убедившись, что все поглощены речью Балика, достал свой бластер, и, до того как Алекс или лорд Листер успели его остановить, нанёс два быстрых удара по панели, каждый раз отзывавшихся жалобным хрустом ломающегося пластика, еле слышимым на фоне шума в зале.

— Ты чего? — зло прошипел Алекс, практически не шевеля губами, когда наконец протолкался к повстанцу и встал так, чтоб закрывать его своей спиной. — Хочешь, чтоб нас тут и положили?

— Потом, — прошептал в ответ Крайн, выпрямляясь и пряча бластер.

Когда Балик закончил свою речь, их провели в огромный зал, который, судя по частично оплавленной вывеске, был «Зоной Ожид.». В Зоне Ожид раздавалась музыка, песни, храп и другие зачастую плохо различимые звуки, издаваемые огромным количеством «борцов за свободу», — несколько тысяч, не меньше. Там же находился «Штаб сопротивления шестой станции».

— И что ты там сделал? — спросил Алекс, когда ПВДшник наконец предоставил их самим себе и большинство новоприбывших потянулись на запах жратвы и выпивки.

— Я хотел бы узнать то же самое, — добавил лорд Листер шёпотом. — Но для начала предлагаю отойти вон за тот контейнер.

— Я поломал маркер вызова и звуковой блок, — объяснил Крайн, когда они отошли.

— Зачем?

— Балик — больной на всю голову, который ни черта не смыслит в тактике. Из него координатор обороны, как из меня творец высокой словесности. Гранд обычно использовал его в акциях… скажем так, «устрашения», на которые другие просто не соглашались. И я хочу знать, что тут делает эта отрыжка звиголота.

— И?

— И… эти панели не только вызывают лифт, но и могут использоваться для связи между этажами, ну чтоб можно было наорать на тех, кто задерживает лифт, наверно. В общем, сейчас можно будет вызвать их этаж, а они об этом не узнают, потому что сигнальный маркер сломан и звуковой блок не работает, но записывающий элемент вполне исправен.

— Там шум неслабый, и зал довольно большой. Ты что-нибудь услышишь?

— Дело в том, — пояснил Крайн менторским тоном, — что большинство систем записи намного чувствительней человеческого уха. И они записывают и передают все звуки, даже те, что мы не слышим.

— И?

— Глядите, ваши светлости, — ухмыльнулся повстанец, жестом фокусника извлекая один из трофейных инфоблоков. — Модель дорогая, с режимом диктофона, — пояснил он, ногтём развинчивая винты на корпусе. Сняв верхнюю панель, он вынул какое-то маленькое устройство, соединявшееся прозрачным стебельком, и принялся возиться с настройками инфоблока, одновременно комментируя: — Вынимаем записывающий блок из корпуса. Выбираем режим диктофона, выставляем чувствительность на максимум и включаем вариант «записывать только речь». Всё у нас готово, устройство усиления и фильтрации шумов. Осталось только найти укромное место, вызвать их этаж и подсоединить наш блок записи к звуковому блоку. — С этими словами он снова завинтил корпус, оставив проводок с маленьким устройством снаружи. — Вот такое подслушивающее устройство из подручных средств, — добавил он с самодовольным видом.

— Ладно… — протянул Алекс, с интересом наблюдавший за манипуляциями повстанца. — Занимайся этим Валиком. А мы с лордом Листером пока выясним общую обстановку и найдём обувь, — добавил он, зябко поёжившись.

— Так как, вы говорите, познакомились с уважаемым Крайном? — негромко поинтересовался лорд Листер, когда они отошли подальше. — Специфичность его навыков вызывает невольное удивление.

— Там, на складе, — не задумываясь, соврал Алекс. — Он тоже был привязан к стулу, только, в отличие от вас, он был в сознании и помог мне, когда началась суматоха.

— По-моему, он тайный агент, возможно из имперской службы безопасности, — поделился сомнениями Бренор. — Или даже пират.

— Всё возможно, — с сомнением на лице кивнул Алекс. — Но мы в любом случае не делали ничего совсем уж незаконного. И даже если он пират, у нас сейчас общие интересы — поскорее убраться отсюда. Почему бы и не воспользоваться его помощью? В любом случае нам нужно найти обувь и выяснить, где тут формируются «эвакуационные» группы.

Обстановка на станции складывалась интересная, здесь было несколько сотен из числа экипажей кораблей, застрявших на станции. Надо ли говорить, что они были крайне недовольны? Несколько тысяч воодушевлённых на борьбу талланцев обоего пола, в основном студентов и преимущественно не трезвых. И всего шестьдесят ПВДшников, число было примерное, но Алекс был уверен, что их значительно меньше ста.

Рулили процессом, несмотря на малое число, ПВДшники, должно быть, как самые организованные. Они держали обе диспетчерских, лётно-подъёмную зону и первый зал и никого туда не пускали. Люди из ПВД практически не покидали своих постов, за исключением десятка «массовиков-затейников», которые постоянно были в народе, толкали речи и, как показалось Алексу, вносили строго рассчитанный сумбур в работу «штаба сопротивления», который формально всем тут должен был заправлять.

Самым настораживающим было то, что не удалось найти каких-либо намёков на эвакуацию ПВДшников со станции за пределы Талланы. Возможно, что-то удалось бы узнать при помощи карточки «чрезвычайного комитета», но затея казалась весьма опасной. И Алекс решил отложить этот вариант на потом: «Хотя бы после того, как разживёмся обувью».

Они нашли работающий информационный терминал, и лорд Листер, захватив инициативу, вызвал карту станции. Перед ними на уровне глаз появилась голограмма, составленная из полупрозрачным разноцветных блоков с подписями. Всё вместе это напоминало авангардистски раскрашенный рояль: в районе клавиш — лётно-подъёмная зона в несколько этажей, выходившая прямо в космос. В центре — транзитная и пассажирская зоны. А в вытянутой части и в космосе рядом с ней — грузовая.

Где-то в районе «крышки» рояля пульсировал маленький синий шарик с сакраментальной подписью «Вы тут». Судя по обозначениям на карте, они действительно находились в зоне ожидания, а пришли из «переходной зоны». Оставалось понять, где здесь искать источник обувки.

— Как думаете, где тут может быть место с обувью? — спросил Алекс у лорда Листера, когда наконец устал искать что-нибудь вроде «раздевалка персонала»; похоже, такие места просто не были отмечены.

— В магазинах? — предположил он, с интересом оглядываясь по сторонам.

«Точно, дьюти фри, как мне в голову не пришло», — подумал Алекс, выискивая на карте что-нибудь с «магазинами».

— Наверно, они должны быть рядом с пассажирским терминалом? — спросил он вслух.

— Звучит разумно, — кивнул Бренор. — Или возле залов для важных персон. В любом случае, думаю, лучше не гадать, а узнать у терминала. — Лорд Листер повернулся к висящей в воздухе карте и, посмотрев на неё в упор, приказал: — Создать маршрут до ближайшего магазина, торгующего обувью.

Терминал ответил электронным «Исполняю», и по карте протянулась изломанная синяя линия. Как и предположил Алекс, оканчивалась она у одной из стен соседнего пассажирского терминала.

— Ну, похоже, нам повезло, — улыбнулся он. — Идти недалеко.

Идти и вправду было недалеко, но по мере того как они приближались к цели, становилось понятно, что, похоже, на этом их везение и заканчивалось.

Широкий, ярко освещённый коридор изгибался дугой, скрывая из виду противоположный выход, стены были практически не видны из-за сплошного слоя голографических экранов с рекламой, тянувшихся от пола до потолка на всю длину обеих стен. Свободными от буйства цветов, надписей и картинок были только пол, выложенный ребристыми металлическими плитами (весьма холодными на ощупь), и потолок, состоявший из сплошной молочно-белой панели, от которой исходил мягкий, тёплый свет.

Под потолком на высоте нескольких метров висел ярко-оранжевый голографический треугольник с надписью «Третий пассажирский терминал», его вершина указывала вперёд, откуда доносился далёкий, плохо различимый гул. По мере приближения гул усиливался, становясь всё громче…

— Это не машины… — вполголоса произнёс лорд Листер, остановившись и настороженно прислушиваясь.

Алекс, последовав его примеру, тоже остановился и вслушался в доносящиеся звуки, — на машинный звук действительно было не похоже.

— По-моему, это люди…

Это действительно были люди, и людей было великое множество. Они сидели на корточках, плотно сжав ноги и положив сложенные вместе ладони на колени. Склонив головы и закрыв глаза, они все что-то бормотали, и это тысячеголосое бормотание сливалось в мощный неразборчивый гул, похожий на шум водопада.

Этот шум отражался от невероятно высокой изогнутой крыши пассажирского терминала, подсвеченной многочисленными круглыми светильниками, которые из-за высоты напоминали далёкие звёзды. Блуждал среди поблёскивающей металлом паутины перекрытий и, отскакивая от них, разносился по примыкающим коридорам.

«Похоже на какой-то религиозный ритуал», — решил Алекс, осторожно рассматривая зал из-за нераскрытой створки двери.

— Что они делают? — спросил он шёпотом, повернувшись к Бренору.

— Молятся… — пожал плечами он. — Когда синтеты молятся, им положено так сидеть.

Вокруг площади, заполненной сидящими людьми, зияли белые дыры выпотрошенных магазинов. Они были пусты, и лишь их полы были засыпаны обломками стеллажей и мелкими цветными обрывками. Лишь одна витрина зазывала выложенными товарами, и магазин выглядел абсолютно неповреждённым, и, что самое удачное, торговали там, судя по всему, одеждой.

— Один магазин явно уцелел, — прокомментировал Алекс, показав пальцем на витрину счастливчика. — Может быть, стоит попробовать войти и поискать из того, что ещё осталось?

Лорд Листер быстро высунулся из-за двери и посмотрел, куда указывал Алекс.

— Бьюсь об заклад, там просто силовой щит, и они не смогли отключить его питание. К тому же это будет оскорбление, во время молитвы ходить и ну… вы понимаете, рыскать.

— Вы что-то говорили про зону для важных персон…

— Да, но, судя по карте, она вон за теми воротами, совсем близко к пассажирскому терминалу. Не думаю, что там что-нибудь уцелело.

— Тогда, может, попробуем проверенный метод? — хмыкнул Алекс, показав глазами в сторону неприметной двери с надписью «только для служащих».

Вскрыв замок при помощи бластера, они углубились в лабиринт узких служебных проходов, сменяющихся широкими коридорами, предназначавшихся для перемещения грузов по станции.

Лорд Листер считал, что раздевалки персонала должны быть возле «технического столба», что бы это ни значило. И они стали продвигаться в глубь станции, пока на выходе в очередной коридор их не остановил властный окрик.

— Стой, — раздалось откуда-то слева. И когда Алекс повернулся, он увидел четырёх ПВДшников с оружием, преграждавших проход. — Вы что тут делаете? — За их спинами коридор расширялся полукругом, охватывая огромную металлическую колонну, уходившую куда-то в потолок. На колонне были нанесены какие-то ярко-красные незнакомые пиктограммы, напоминающие разлетающиеся лучи. Возле колонны стояли ящики с какой-то аппаратурой и возились ещё несколько ПВДшников. Они, судя по всему, что-то монтировали или отрезали: с той стороны шли яркие синие вспышки и на пол сыпались снопы искр.

— Да мы вот обувь ищем, — признался Алекс, виновато разведя руками. — Проснулись, а ботинок нет, увёл кто-то. Может, в шутку. Думали, может, в подсобных помещениях что найдём. А вы что делаете?

— Не ваш барыш, так и не лезьте, — отрезал охранник. — Идите отсюда по-хорошему.

Алекс предупреждающе положил руку на плечо начавшему было закипать лорду Листеру.

— Да мы уже уходим, — заверил он охранника. — Только… Вы не знаете, где тут раздевалки? А то холодно…

— Назад, налево и по указателю «служба обеспечения», — нехотя буркнул ПВДшник.

— Ваша стоическая терпимость, Аллесандро, с простолюдинами, — насупившись, произнёс Бренор, — меня просто удивляет.

— Ну, во-первых, как вы правильно заметили, он простолюдин, — возразил Алекс. — Было бы ниже нашего достоинства замечать его поведение. А во-вторых, их там много. — И видя возражение в глазах «клинка чести», добавил: — Представьте, что мы разведчики в стане врага. Тем более что так оно и есть.

— И эти невежды ещё что-то делают с центральным теплонакопителем, — недовольно добавил лорд Листер. — Если они умудрятся вскрыть защиту, выброс может сжечь несколько секций.

— Будем надеяться, что они знают, что делают, — пожал плечами Алекс.

ПВДшник не обманул, и вскоре они нашли искомые раздевалки, поэтому к Крайну они вернулись уже обутыми. Обрисовав вкратце то, что они узнали, Алекс с хитрым видом поинтересовался:

— Ну как, удалось что-нибудь подслушать интересное?

— Ничего дельного, — нехотя признался повстанец. — Им привезли части какого-то «Сияния» и они его собирают, и будут ещё сутки, а может больше, собирать. В общем, пока зря потратил время, — резюмировал он.

— Ты сказал «Сияние»? — нервно сглотнув, спросил Алекс, а его мысли, не дожидаясь ответа, понеслись паническим галопом.

«По плану — они должны были взрывать заряды на поверхности, а эвакуироваться через станцию. Но это был план, составленный имперской безопасностью, или кто там ещё за этим стоял. А профессор явно всё решил переиграть, он же напал на лорда Веласке и на эсбэшников, что были с ним. Значит, и использовать пути отступления, известные имперской СБ, он бы не стал. Какой же я идиот!»

— Ну да, «Сияние», — кивнул Крайн. — А что, ваша светлость, знаете, что это за штука?

— Знаю, — кивнул «ваша светлость». — Мы попали, — добавил он с мрачным видом и принялся рассказывать, что знал.

Ситуация сложилась тяжёлая. Как минимум одна боеголовка была на станции, что с ней собирались делать, было неизвестно. Но работы, проводившиеся у теплонакопителя, навевали дурные мысли. Никакой эвакуации со станции тоже не было. Алекс даже пошёл на риск и заявился в «штаб сопротивления» как Атур Чермега, — но ничего. Ему обрадовались, предложили выступить, но никаких, даже малейших признаков эвакуации, хотя он и спрашивал почти напрямую.

Ближе к ночи их «пост прослушивания», у которого попеременно дежурили, наконец прояснил планы относительно боеголовки. Её собирались превратить в несколько зарядов и разместить их на станции, чтобы взорвать в случае захвата имперцами. Транзитная станция номер шесть превратилась в смертельную ловушку.

Единственным лучом надежды был установленный контакт с капитаном одного из застрявших на станции кораблей. Из-за нестандартных размеров грузовик «Старая рыжуха» был не в общем охраняемом поле, а висел пристыкованный к гибридному узлу. И на него можно было свободно попасть через пассажирский терминал, минуя и повстанцев и ПВДшников. Единственным препятствием оставались захваты докового узла, управлявшиеся из диспетчерской.

— Мы могли бы попробовать захватить диспетчерскую, — предложил Бренор на очередном собрании. Как и остальные, он был несколько взвинченный и невыспавшийся.

— Это безумие, — вздохнул Крайн. — Там только боевиков ПВД больше двадцати с тяжёлым оружием. Вы не успеете сделать ровным счётом ничего, до того как вас пристрелят. В лучшем случае заберёте с собой двух-трёх.

— Уж лучше погибнуть в бою, — произнёс лорд Листер с мрачной решимостью. — Чем просто ждать своей участи.

— Надо ждать не участи, а шанса, может, они ослабят охрану или будут вынуждены распылить силы. Имперского флота пока не видно, кто знает, что случится за пару дней…

— Сейчас бомба не готова к взрыву, — заметил Алекс, — если дать им время, они наладят аппаратуру и заминируют критически важные элементы, а дальше им нужно будет только кнопку нажать. Надо действовать сейчас, потом нападать будет намного опасней.

— Сейчас у нас не та ситуация и возможности, — возразил Крайн. — Даже если мы каким-то чудом справимся с охраной, нас растерзает эта толпа, пока будем возвращаться к кораблю. — Он дёрнул головой назад, туда, где за импровизированной сценой бесновалось людское море.

Ответить было нечего, Алекс выпрямился, поднявшись с корточек, отчего его голова оказалась выше перевёрнутого погрузчика, игравшего роль сцены.

За погрузчиком бушевала толпа будущих мучеников свободы, несколько тысяч, может даже пять. Они занимали почти всю площадь гигантского пассажирского терминала, что-то крича, обнимаясь, периодически стреляя в потолок, отчего тут и там виднелись белые пятна, оставленные системой пожаротушения. Они действительно были полны энтузиазма и вполне могли разорвать любого, и даже если им сказать, что их собираются взорвать, не помогло бы. Толпа была доведена выпивкой и ораторами до такого состояния, что, пожалуй, могла и добровольно взорваться…

«Но дело совсем не в том, что они готовы взорваться, а в выпивке и ораторах, — подумал Алекс, глядя на всё это. — А в такие игры можно играть в обе стороны, по крайней мере можно попытаться».

— У нас тут две тысячи возможностей, — заявил он, пригнувшись. — И ситуация просто идеальная.

— Что ты имеешь в виду?

— Эти люди. — Он ткнул пальцем в сторону толпы. — Они не бойцы ПВД, не фанатики. Да, может, они и хотят свободы для Талланы, или чтоб имперцы убрались с поверхности планеты, или какие ещё у них требования, но они не фанатики.

— Да, но сейчас их завели до такой степени, что можно смело считать фанатиками.

— Именно! Именно завели. Это просто толпа молодёжи, одуревшая от собственной крутизны и безнаказанности, которой дали оружие и накачали выпивкой. Это сила, но сила неподконтрольная ПВД, и пока они в таком состоянии, это можно использовать…

Вещающий оратор явно выдыхался, Алекс оглянулся, чтобы убедиться, нет ли рядом боевиков, ухватился за поручень и полез на «сцену».

— Обожди. — Крайн ухватил его за штанину. — А что если они не пойдут за тобой, если в принципе не получится? Мы подпишем себе смертный приговор.

— Тогда вы просто добежите до переходного рукава, запрётесь в корабле и будете сидеть, врубив поля на полную и не отстыковываясь, чтоб не содрали лучом. Выковырять они вас не смогут, и возможно, это поможет вам при взрыве.

— А что тогда с вами? — спросил Бренор.

Алекс смерил взглядом дистанцию до открытого проёма переходного рукава: «Около ста метров, может чуть меньше».

— Вполне возможно, что я тоже успею. Бежать не так уж и далеко. Не думаю, что они сразу начнут стрелять. И ещё, — бросил он через плечо, — когда начнётся, не подпускайте никого к сцене и аппаратуре. А этого, — он показал глазами на наиболее талантливого, по его мнению, «массовика-затейника», — лучше сразу вырубите, как я начну говорить.

Забравшись наверх, Алекс хлопнул по плечу выступающего и тихо сообщил:

— Я хотел бы выступить.

В глазах оратора мелькнуло облегчение, он кивнул и крикнул в небольшой, висящий в воздухе шарик, игравший роль микрофона:

— А сейчас я передаю слово одному из наших самых закалённых бойцов, непримиримому борцу за свободу, Атуру Чермеге! — Он отступил назад, уступая место Алексу, и тут же исчез со сцены, стянутый Крайном, вспыхнувший клинок лорда Листера застыл возле его лица.

Перед Алексом было несколько тысяч человек, и он готов был поклясться, что все они смотрят только на него. Идея вдруг показалась крайне глупой, даже идиотской, но переигрывать уже было поздно. Он поймал «шарик-микрофон» и, установив напротив своего лица, сделал полный вдох: «Ну, с богом…»

— Всё-таки чего у вас, благородных, не отнять, — с лёгкой завистью в голосе произнёс Крайн, придерживая правой рукой полузадушенного ПВДшного оратора, — это умения перед толпой держаться. Говорит, как будто всю жизнь на митингах, а ведь беспамятный.

— Да… — кивнул лорд Листер, наблюдая за беснующейся толпой из-за погрузчика. И добавил намного тише: — Беспамятный, но повстанческую терминологию он откуда-то знает. — И уже нормальным тоном спросил, обращаясь к Крайну: — А что у вас означает «Эль пабло унидо, хамас сера венсидо» и «Но пасаран»?

— Понятия не имею, — пожал плечами повстанец. — Но звучит воодушевляюще.

Круглая площадь была как ковром накрыта плотной мешаниной разноцветных точек. Здания, окружавшие площадь, были в староталланском стиле и образовывали огромную чашу. Разноцветная масса подходила к их массивным широким основаниям из тёмно-серого гранита, которые переходили в вогнутые вовнутрь блестящие стены из красноватого стекла, устремлявшиеся куда-то под облака, постепенно выпрямляясь, лишь подчёркивая сходство с гигантской клумбой.

«Или с огромной салатницей, — решила Таэр, пристально наблюдавшая за площадью через витрину кафе, располагавшегося на втором этаже одного из зданий. — К счастью, салат вышел фруктовым…»

Автоматика среагировала на её напряжённый прищур, и на мир бесшумной тенью опустилась зернистая пелена забрала. Яркое пятно, за которое зацепился взгляд, увеличенное и охваченное белёсыми линиями маркёров, оказалось молоденькой рыжеволосой девушкой с правильными чертами лица и удивительно светлой кожей, контрастировавшей с рыжими кудрями и ярко-красной майкой с нечитаемой надписью крупными чёрными буквами. Должно быть, она слишком задержала на ней взгляд, вокруг её лица вспыхнул алый ореол прицела, и Таэр, недовольно мотнув головой, заставила забрало снова подняться.

Они были на Таллане уже два дня, потроша конспиративные квартиры и базы восставших, на которые указывали люди графини Дэрларль, и накачивая всех захваченных «сывороткой Лима». То ли ПВДшники их просчитали, или это было совпадением, но последнюю точку окружала невероятная толпа, тысяч семь, не меньше, некоторые были вооружены лёгкими бластерами.

«И я чуть их всех не сожгла, — мысленно ужаснулась Таэр. — Просто потому, что это было „приемлемо“». — Ей показалось, что она даже ощутила еле заметный след чужих, не своих мыслей. Удивление, когда она помешала наведёнке, ведь выбор должен быть очевиден: три-четыре секунды, чтобы сжечь, две минуты сорок две секунды, чтобы парализовать. И лёгкое сожаление о «неоптимальности».

Сплошная пёстрая масса, покрывавшая площадь, ближе к кафе редела, а шагов за сто — исчезала вовсе, обнажая песчано-жёлтые плиты и образуя небольшой чистый пятачок, на котором были запаркованы три тяжёлых аэрокара. Тёмно-серый металлик обтекаемых боков поставленных полукругом машин сливался в импровизированную стену, в редких просветах которой маячили ярко-красные фигурки бойцов охранения.

Когда суета поспешного отлёта схлынула и они оказались в гиперпространстве, выяснилось, что все переданные им тяжёлые штурмовые скафандры были в «парадном» исполнении — чёрные с витиеватой росписью красной эмалью и светящимися алыми грифонами на наплечниках. Единственная краска, которую они смогли найти на корабле, тоже была ярко-красной.

«Впрочем, так даже меньше привлекают внимание — издалека похожи на спасателей или пожарных».

Пожарные и вправду не вызвали бы особого удивления. В дальнем конце площади, словно огромный металлический спрут, замер тяжёлый строительный робот, несколько мощных манипуляторов, увенчанных захватами, отбойниками и резаками, уставились вверх, будто пытаясь схватить небо, круглое дискообразное тело было рассечено, и из разреза вырывались потоки густого чёрного дыма и сполохи оранжевого пламени, которое никто не торопился тушить. Восставшие очень остроумно использовали тяжёлую строительную технику против полицейских аэрокаров, но…

«Но у меня больше огневой мощи, чем у полиции», — мрачно ухмыльнулась Таэр.

Когда она ждала встречи с графиней Дэрларль, в её голове постоянно прокручивались события последних дней, она пыталась понять, почему всё так произошло и что ей сказать. И думая об этом, она вдруг с абсурдной очевидностью увидела, что им просто всегда не хватало огневой мощи. Если бы они могли сразу уничтожить аэрокар — Дудо бы не ранили и охрана лорда не сократилась бы наполовину; если бы она убила оборотня, то не потеряла бы сознание и могла бы защитить лорда. Поэтому, отправляясь на Таллану, она сделала все, чтобы подобные ошибки не повторились. С ней было двадцать четыре бойца в тяжёлых штурмовых скафандрах и ещё восемь человек резерва остались на яхтах. А уж чего ей стоило за шесть часов купить три «Эгиды» и выдрать из них блоки опознавания…

Громкий звон разбитого стекла, раздавшийся совсем рядом, вырвал её из мрачной задумчивости.

— Проклятие! — Бокал, который она держала, лопнул, и по руке зелёными струйками стекали остатки коктейля, оставляя за собой кусочки фруктов на бронеперчатке. Отвлёкшись, Таэр просто раздавила его. Во всём, что не было связанно с боем, наведёнка периодически отключалась, и она становилась жутко неуклюжей в использовании штурмовых скафандров.

— Не обращайте внимания, Меч. Хотите, сделаю ещё один? — донеслось из-за спины.

— Да, пожалуй, — кивнула Таэр и, недовольно сморщившись, когда под её ногами захрустело стекло, повернулась к барной стойке.

Неизвестный дизайнер был верен классическому талланскому стилю — в качестве барной стойки выступала массивная квадратная плита из тёмно-серого с красными вкраплениями гранита, немного блескучая от тонкого слоя ледяной воды, стекающего по ней вниз. За стойкой, явно рисуясь, хозяйничала массивная фигура в ярко-красном скафандре, которой аккомпанировали три разведбота, похожих на небольшие чёрные мячи, утыканные мерцающими кругляшами сенсоров. Поднятое «под козырёк» забрало открывало лицо «бармена» — широкое, с немного «квадратным» подбородком и курносым носом, оно буквально излучало озорное обаяние. Светло-русые, коротко стриженные волосы и хитрые, слегка прищуренные зелёные глаза прямо-таки кричали о неблагородном происхождении своего обладателя, а немного скошенная переносица — о его любви к неблагородным забавам. «Дважды лейтенант» Грай Дирав был одним из людей, переданных графиней Дилтар, и одним из самых дорогих, поскольку был «ипером». То есть, проще говоря, его голова была забита металлом и биокластерами в достаточной степени, чтобы держать одновременно восемь разведботов.

— Вам повторить? — поинтересовался Грай и, видя, что завладел вниманием «начальства», продемонстрировал высший шик — подбросил и снова поймал бокал для коктейля, больше похожий на прозрачную трубку из тончайшего стекла. — Или всё-таки попробуете «Поцелуй монашки»?

— Повторить, — недовольно буркнула Таэр, у которой манипуляции Грая со стаканом вызвали непроизвольную вспышку зависти: она сама так точно не смогла бы.

Осторожно ступая, так чтобы по дороге ничего не раздавить и не перевернуть, Таэр подошла к барной стойке.

Небольшое уютное кафе, в котором они расположились, было декорировано в нарочито талланском стиле, должно быть в расчёте на туристов. Возле массивных округлых колонн, украшенных мелкой блестящей мозаичной плиткой, стояли низкие овальные столики из тёмного дерева. Столики окружали талланские «тапу» из такого же тёмного дерева — то ли длинные узкие стулья без спинок, то ли маленькие скамьи. На каждом «тапу» лежали, свешиваясь с обеих сторон, большие, расшитые золотом подушки из тёмно-красного бархата, их длинные кисти из витой бахромы чуть не касались тёмно-серых плит пола.

Кафе осталось чудом не разграбленным восставшими, и пока копья потрошили защищённые линии связи находившегося неподалёку банка, Таэр позволила команде впервые за три дня передохнуть и поесть нормальной еды. В спешке теперь не было никакого смысла. На последней захваченной точке они нашли следы лорда и остальных похищенных — частички кожи, волос и даже несколько капель крови, а также много мёртвых ПВДшников, которые умерли как минимум пару дней назад. Кто-то опередил их на двое суток и забрал лорда.

Таэр была практически уверена, что лорд Кассард всё ещё жив, они не нашли тела, да и количество обнаруженных тканей не указывало на то, что он хотя бы ранен. Но теперь он был точно не у восставших, надо было думать, что делать дальше, — и спокойная обстановка подходила для этого в самый раз. Единственное, что пока ей пришло в голову, это влезть в линии связи восставших — возможно, они знали, кто на них напал и снова похитил лорда. Для этого они выбили из ближайшего банка ПВДшников — те использовали банковскую сеть как защищённые линии связи между своими штабами.

Таэр подошла к барной стойке и провела рукой по покрытой водой плите — чтобы смыть остатки коктейля с перчатки.

«Наверно, именно для этого они и придумали её водой поливать, — лениво подумала „специалистка“, наблюдая, как Грай делает для неё коктейль. — Чтобы можно было помыть руки, не отходя от стола».

Массивная фигура «ипера» двигалась удивительно естественно, как будто на нём никакого скафандра не было вовсе, он ловко рубил фрукты ножом, умудряясь не изрубить разделочную доску, и одновременно управлял тремя разведботами, двое из которых подносили ему ингредиенты, а третий обжаривал тонкие лепёшки для бутербродов.

— Ваш коктейль, Меч, — улыбнулся Грай, протягивая ей бокал, украшенный небольшим ломтиком зелёной дыни, вырезанным в форме пылающего сердечка.

Таэр послала ему в ответ кислую улыбку и, взяв бокал, повернулась спиной, облокотившись о стойку, вода с тихим журчанием потекла по скафандру.

«После операции уволю ко всем теням обратно в гвардию», — тяжко вздохнув, подумала она и, подцепив зубами сердечко, сжевала его.

Большой голографический экран у боковой стены, показывал какой-то очередной митинг восставших, возле экрана стояли трое бойцов в алых скафандрах с поднятыми забралами и, безучастно пялясь на экран, уминали бутерброды. Как выяснилось практическим путём, «тапу» вес тяжелого штурмового скафандра не выдерживали, а сидеть «на себе», зафиксировав коленный сустав, — это ещё уметь надо. Ещё трое спали — стоя, прямо в доспехах.

С тихим жужжанием откуда-то из-за плеча вынырнул чёрный мячик разведбота. В его коротких лапках был зажат поднос, на котором, источая одуряющий аромат свежеиспечённого хлеба и жареного мяса, лежал здоровый сандвич. Таэр, которая до этого думала, что совершенно не хочет есть, невольно сглотнула слюну.

— Сандвич по-диравски, — прокомментировал из-за спины Грай и, видя затруднение Таэр, у которой левая рука всё ещё не шевелилась, предложил: — Хотите, подержу сандвич? А то вам, Меч, с одной рукой будет неудобно…

«Он что, меня с руки покормить хочет?!!» — чуть не зашипела от злости Таэр и, повернувшись к «иперу», одним взглядом заставила его умолкнуть.

Поставив бокал обратно на стойку, она сгребла с подноса сандвич.

«Или лучше не уволю, а разжалую в повара», — решила она, после того как откусила первый кусок, — сандвич оказался донельзя хорош.

Несмотря на всё её возмущение и гневные взгляды, предназначаемые Граю, есть одной рукой на весу и вправду было неудобно.

— Ну-ка замри, — приказала она маленькому разведботу с подносом и, зажав бутерброд в зубах, потянулась за бокалом, чтобы поставить его поближе. В этот момент её взгляд скользнул по огромному экрану сбоку, где всё ещё транслировался митинг восставших. Оператор, должно быть утомившись снимать общие планы неистовствующей толпы, приблизил камеру к оратору. На нём, как и на большинстве ПВДшников, была коричневая куртка студенческого профсоюза Талланы; взобравшись на перевёрнутый погрузчик, он с горящими глазами призывал «защитить молодую революцию от имперских наймитов». Оратор представлял собой идеального «харизматичного повстанца» — хоть сейчас на плакат: возвышенное выражение на лице, покрытом многодневной щетиной, лёгкий ожог на левой щеке, должно быть от близкого попадания, взъерошенные волосы были типичного для талланцев тёмного цвета.

«Вот только разрез глаз совсем не талланский, — подумала Таэр и уже собиралась отвернуться, как вдруг до неё дошло, кого она перед собой видит. — Этого просто не может быть…» — Она невольно моргнула, чтобы отогнать наваждение, но на экране по-прежнему был лорд Кассард. С немного ввалившимися щеками, покрытый многодневной щетиной, взъерошенный, с ожогом на щеке, одетый как ПВДшник, и призывающий неистовствующую толпу явно нетрезвых студентов «смести предателей волной праведного гнева», но лорд Кассард, — он, и никто другой.

Сандвич выпал из невольно открывшегося рта «специалистки» и шлёпнулся на пол.

— Где это снимают? — глухо спросила она, похоже всё ещё находясь в прострации, но на глазах приходя в себя.

— Простите, Меч, я вас не понял, что «это»? — переспросил из-за спины Грай.

— ЭТО!! — гаркнула она, ткнув пальцем в экран. — Откуда идёт эта картинка?!

Бойцы, жевавшие бутерброды возле экрана, разом повернулись на её крик.

— Кажется, это на шестой транзитной станции, — сообщил один из них и после секундного раздумья добавил: — А откуда транслируется, я не знаю.

— Командиры восьмёрок, собрать людей, уходим немедленно, — скомандовала Таэр, включив коммуникатор, и, переключившись на канал внешней связи, добавила: — Я хочу видеть все три «Эгиды» над площадью и готовыми принять аэрокары уже через три минуты. Вылетаем. — Таэр достала из небольшого нагрудного контейнера горсть кредов и высыпала их на стойку. «И за еду и за повреждения», — подумала она, всаживая разряд из тяжёлого бластера в витрину.

Стекло лопнуло, обдав кафе потоком мельчайших осколков, и через несколько секунд снизу поднялась серо-стальная покатая спина аэрокара. Машина зависла напротив выбитой витрины, и боковая дверь отошла в сторону, приглашая внутрь.

Весь отлёт занял даже меньше чем три минуты, уложились в две с мелочью. Могли бы и быстрее — но «копья» были в глубине здания, и поэтому пришлось повозиться.

Аэрокары нагнали яхты, которые, чтоб не терять времени, уже стали набирать высоту и, уравняв скорости, начали цепляться к бортовым зажимам.

— Проложить курс к шестой транзитной станции, — скомандовала Таэр, буквально влетев в рубку «Эгиды», и, подключившись к межкорабельной связи, продолжила: — По ряду косвенных данных, есть основания полагать, что лорд Кассард находится на шестой тразитной. Вместе с большим количеством повстанцев. Возможно, они пленили его, но также возможно, что они просто не подозревают о его истинной личности. Наша задача извлечь его оттуда целым и невредимым, а также по возможности найти и также эвакуировать лорда Листера.

Сзади раздалось тихое шипение — дверь отъехала в сторону, и в рубку вошёл Дудо. Хоть его и выписали, но Таэр не хотела рисковать в таких условиях и оставила Дудо на руководящей работе, он руководил всей связью и координировал действия всех «копий», не покидая корабля. Поэтому он был без доспехов, просто в белом кителе с алым шитьём.

— Из последнего взлома удалось выжать что-нибудь стоящее? — поинтересовалась у него Таэр, подняв забрало.

— Они успели только вскрыть протоколы и подключиться, как пришла твоя команда на подъём.

— Проклятие, я рассчитывала на какую-нибудь информацию о том, что вообще происходит на этой «шестой транзитной».

— Я приказал оставить оборудование и оптический передатчик на крыше, как только прекратим активно маневрировать — можно будет снова подключиться.

— А это не рискованно? — нахмурилась Таэр.

Дудо в ответ пожал плечами:

— Если что, оборудование просто самоуничтожится, ребята оставили там пару закладок.

— Ладно, тогда при первой же возможности подключайся к их сетям, и вот что ещё, пусть связисты перехватывают всё, что идёт со стороны этой станции, может, там есть что-то помимо пропагандистских трансляций.

— Займёмся, — кивнул Дудо и направился к выходу, на ходу что-то бубня в коммуникатор.

— И мне нужен как можно более подробный план этой станции, — успела крикнуть Таэр, до того как дверь закрылась.

— Меч… — Осторожный голос старшего навигатора раздался на общем канале, хотя он сидел в нескольких метрах от неё. — Мы закончили расчёт подъёма. Чтобы пройти поток, понадобится около двух с половиной часов, может быть, больше. Мы исходим из текущей конфигурации, а рисунок потока за это время может измениться.

— Это неприемлемо много, — произнесла Таэр. — За это время на станции может случиться что угодно. В конце концов за это время лорда могут переместить в другое место. Есть ещё какие-нибудь идеи?

Идей, похоже, ни у кого не было. Наконец тишину, заполнившую командный канал, нарушил звонкий голос пилота третьей «Эгиды»:

— Если сбросить аэрокары, мы сможем оптимизировать щиты по форме и энергии. Если выставить всё на переднюю полусферу, «Эгида» вполне сможет пережить агрессивный подъём. — Голос пилота еле заметно дрожал от нетерпения и желания рассказать свою задумку поскорее. Огерд, будучи самым молодым из нанятых пилотов и, возможно, самым талантливым, находился в том опасном периоде, когда чувство безнаказанности, вызванное симуляторами, ещё не успело атрофироваться под воздействием реальности. И идея «протараниться» сквозь поток казалась ему просто шикарной.

— Большинство кораблей в потоке — маломерные, кинетика у них низкая. Если построить яхты колонной или треугольником, после удара можно будет менять лидирующую машину, давая ей время накачать структуру щита. В таком режиме мы будем у станции через пятнадцать, двадцать минут максимум.

После этого предложения снова наступила гробовая тишина. Шансы на то, что хотя бы одну из яхт размажет вдребезги кинетическим ударом, сама Таэр оценивала как пятьдесят на пятьдесят: «Зато даже ничего не успеем почувствовать».

— Вполне реально, — подтвердил пилот первой «Эгиды», Рокот, должно быть защищая идею товарища. — Если на каждую яхту придётся не больше двух-трёх ударов и мы не встретим в лоб какой-нибудь рудовоз или магистральный грузовик на сто тысяч контейнеров.

«А вот последнее можно было и не добавлять», — недовольно подумала Таэр. Чего-чего, а магистральных грузовиков на орбите Талланы хватало.

— Прошу командиров восьмёрок и экипажи яхт высказаться по поводу этого предложения, — произнесла она вслух. Ей самой было нечего терять, но и делать остальных героями насильно она не собиралась.

— Мы исполним приказ её светлости любой ценой. — Второй номер карпацианцев ответил практически моментально, без раздумий.

— Честь воина требует сделать всё возможное для исполнения приказа, чего бы это ни стоило, — согласился с ним Кодм, старший среди карпацианцев, выделенных баронессой Риональ. — Её светлость велела исполнять любой ваш приказ. Мы последуем по вашему слову, и всякая опасность, разделённая с вами, будет честью для нас.

Настал черёд первой и второй восьмёрок, укомплектованных из разведчиков, но пока стояла тишина. С людьми из руки баронессы Риональ всё было ясно. Карпацианцы, эти странные бледные ребята скорее умрут, чем позволят себе продемонстрировать нерешительность или страх.

«А разведчики даже не успели принять присягу на верность роду Кассардов, для них это пока одна из многих операций, и так рисковать…» — думала Таэр, глядя, как вспыхивают и гаснут огоньки на коммуникационной панели напротив тактических имён разведчиков. Они явно сейчас обсуждали «идею» по внутригрупповой связи. Можно было бы, конечно, подключиться и послушать, о чём они говорят… Но Таэр решила, что это будет грубо и бесчестно…

Через несколько минут перемигивания внутренней связи наконец прекратились, и Таэр услышала голос «дважды лейтенанта» Дирава, последовавший за тихим щелчком подключения к общему каналу:

— Опасно, как целоваться с монашкой, облившись маслом, — произнёс Грай, но веселье в голосе было каким-то неестественным. — Но обе восьмёрки готовы рискнуть.

Таэр перевела дух, основная её боевая сила сохранялась, все остальные были уже не так принципиальны. «Разве что пара копий и медиков нужны, но и то можно было бы обойтись».

— Что думают «копья»? — спросила она вслух.

— Четверо — за и двое против, — ответил Дудо. — Я — за.

— Медики?

— Кхм… Мнения разделились, — произнёс неуверенный голос старшего медика. Таэр даже не знала, как его зовут, в суматохе было просто не до этого. — Половина за, половина против, всего нас шестеро, так что трое…

— Навигаторы и инженеры?

— Четверо за, и двое против. — Старший навигатор, несмотря на то что сидел возле неё, как обычно воспользовался общей связью. — Я лично против и должен сказать, что, на мой взгляд, идея безрассудна и ставит под угрозу не только наши жизни, но и жизнь лорда Кассарда, ведь если мы погибнем, кто его будет спасать? Два, ну может быть четыре часа, не такое уж…

— Спасибо, я поняла вашу точку зрения, — прервала его Таэр. — Пилоты, как я поняла, за?

— Так точно, Меч! — радостно ответил за всех Огерд.

— Я против… — раздалось из-за пилотского кресла. Вслух, а не по общей связи. Пакрат отключил микрофон и крутанулся в кресле, повернувшись к Таэр.

— Против? — искренне удивилась, «специалистка». Пакрат Мифут, как и остальные пилоты, был из «первого набора» и успел присягнуть лорду и роду, пусть только устно. «Но присягнул, поклявшись защищать любой ценой, даже жизнью…»

— Против, — кивнул он. — Идея абсолютно безумная. На такой скорости подъёма и при местной плотности кораблей удары могут идти с интервалом намного меньше секунды. Яхты просто не успеют поменяться, не говоря уже о том, что ударов может быть и не два-три, а четыре-шесть подряд. Капелька плохой удачи и всё. Я согласен с навигатором, что нет смысла так спешить. В конце концов, что может произойти за пусть четыре часа, чего не может случиться за пятнадцать минут?

— То есть ты против… — заключила Таэр, незаметно для себя начиная заводиться. — Хорошо…

— Но! — продолжил Пакрат. — Поскольку для плана нужно три яхты, а другого пилота у вас нет… то я согласен.

— Не утруждай себя, — отрезала Таэр. — Эту яхту поведу я.

— Пилотам и навигаторам подготовиться к стыковке, — скомандовала она по общему каналу. — Все аэрокары, кроме одного, сбросить, чтобы освободить узлы, на оставшемся полетят те, кто не хочет рисковать.

— Меч, при всём уважении… — начал старший оператор. — Но аэрокар — это не яхта, его сенсорная и навигационная системы на редкость примитивны. Подъём сквозь «поток» на аэрокаре займёт намного больше времени.

— Куда вам торопиться? — приподняла бровь «специалистка». — Когда всё закончится, вас подберёт одна из яхт.

— А если все яхты погибнут во время подъёма? — не унимался навигатор.

— Тогда вы полетите к крепости Форизет и попросите убежища. На этом всё. Идите и соберите личные вещи, которые могут вам потребоваться. Свободны.

Спустя несколько минут тщательно организованной неразберихи, которая потребовалась, чтобы переукомплектовать яхты, бортовые узлы стали раскрываться один за одним, и аэрокары полетели вниз, будто огромные бомбы, чуть покачиваясь в набегающих потоках. Последняя сброшенная машина, отстегнувшись от «Эгиды», чуть сбавила скорость в высоте, но вскоре пристроилась яхтам в хвост. В ней были те, кто не пожелал рисковать, и им предстоял многочасовой подъём сквозь «поток».

— Вот повезёт кому-то… — с лёгкой завистью прокомментировал сидящий рядом инженер, глядя на падающие машины.

Каждый из сброшенных аэрокаров стоил шестьдесят пять тысяч данариев. Все системы на них были включены, ключи оставлены на панелях, а автопилоты были настроены на зависание возле поверхности. Более чем достаточно, чтобы забраться вовнутрь.

— Только если сумеют продать, — хмыкнула Таэр, скосив глаза на обзорный экран, где аэрокары почти исчезли из виду, сжавшись в крохотные серые точки.

Она сидела в пилотском кресле «Эгиды» и с лёгкой нервозностью рассматривала приборную панель. Дело в том, что она сама до этого такой яхтой ни разу не управляла, и всех её знаний хватило только на отключение аварийной автоматики и параллельного управления автопилотом. Поэтому вся надежда была на «наведёнку», так как та должна была уметь управлять вообще всем, что летает.

— Все готовы? — поинтересовалась она, уняв дрожь в голосе, и, услышав многоголосое «Готов», скомандовала: — Начинаем!

«Эгиды» задрали носы в небо и рванули вверх, набирая скорость. Рамки «полётного коридора», рисуемые навигационной системой, больше напоминали идеально прямую красную колонну. Они должны были подняться прямо под шестой транзитной станцией, чтобы минимизировать время нахождения в потоке, и снизить шансы на возможный перехват «силовыми захватами» станции.

Запищала автоматика стабилизации, перед острым носом яхты с оглушительным треском лопнул огромный белый диск и оставил после себя еле видимые полосы скачков уплотнения. «Эгиды» перешли на сверхзвук.

Горизонт начал закругляться, и сквозь лазурь дневного неба Талланы стал проступать жемчужный свет «транзитного потока».

Тишину общего канала разорвал напряжённый голос навигатора:

— Пятнадцать секунд до вхождения в поток.

— Начинаем схождение, — скомандовала Таэр.

Справа и слева вынырнули серые носы «Эгид» Огерда и Рокота. Яхты прижались друг к другу, удерживаясь на расстоянии нескольких метров от борта, в центре была зажата чуть выдвинувшаяся вперёд, как наконечник копья, яхта Таэр.

Щиты, окружавшие «Эгиды», чуть подёрнулись рябью и стали видимы, — включилась принудительная накачка. Где-то за спиной завыли накопители гравитационного киля, подавая на него максимум энергии — яхта должна держаться на курсе, несмотря на любые удары.

— Четыре секунды…

Лобовое стекло кабины стало стремительно заполняться маркерами кораблей. Маленькие белёсые треугольники появлялись один за другим с невероятной скоростью, сливаясь в сплошное пятно. Их было так много, что Таэр была вынуждена отключить их отображение, — сплошная белая мешанина закрывала обзор.

— Входим!

Жемчужные звёздочки рванулись навстречу, моментально превращаясь в проносящиеся мимо корабли. Белые мелькающие силуэты разнообразных конструкций слились в сплошной коридор, по которому неслись три «Эгиды».

Первый удар был настолько неожиданный, что Таэр, даже несмотря на включённый ускоритель, не поняла, что в них врезалось. Просто вдруг заверещала система предупреждения столкновений, и переднюю полусферу щита залило зеркальным маревом. От второго удара яхту, несмотря на включённые стабилизаторы, чуть тряхнуло, и под зеркальной рябью щита засверкали синие кляксы ионных пробоев, похожие на пауков, сотканных из извивающихся молний.

— Перегрузка носовой полусферы! Множественный ионный пробой! Утечка структуры носового щита! — Автоматика и инженер закричали одновременно, холодный стальной голос машины сливался с нервными возгласами человека в единый тревожный гомон.

Таэр сбросила переключатель режимов на самую низкую чувствительность и чуть потянула рычаг управления тягой на себя. На навигационном экране пополз вниз полупрозрачный жёлтый силуэт яхты, обозначающий её будущее положение. Ей нужно было сдать назад в строю буквально на полкорпуса, что с учётом их скорости было не так-то просто. Выставив силуэт в правильное положение, она сжала клавишу подтверждения. Звуковой тон носовых генераторов тяги еле заметно изменился, пилотажная система начала коррекцию, но слишком медленно. Яхта была слишком инертна, чтобы быстро исполнить столь тонкое изменение.

«Сейчас будет третий удар, и мы его не переживём», — с отстранённым спокойствием подумала Таэр. Она заранее знала, когда будет удар, с точностью до самого крохотного мгновения, как если бы уже тысячу раз пролетала этот поток снова и снова. Это странное ощущение предопределённости было знакомо девушке и явно вызывалось включившейся «наведёнкой».

К счастью, третьего удара не последовало. Справа размытым серым силуэтом выскочила яхта Огерда и приняла удар на себя. Появившийся откуда-то сбоку небольшой «торговец», каких полно летает по галактике, со всего маху врезался в огромную на его фоне «Эгиду». Вспыхнули проявившиеся щиты, и торговец, бешено вращаясь, срикошетил куда-то в сторону.

«Надеюсь, этот бедняга больше ни в кого не врежется, или его поля выдержат», — подумала Таэр, глядя на срикошетившего торговца. Несмотря на активированный ускоритель восприятия, всё произошло практически моментально. Она с некоторым опозданием осознала, что такой подъём несёт угрозу не только для них, но и для тех, кто им попадается на пути.

Яхта Огерда, принявшая удар, стремительно уходила вперёд, должно быть, пилот не совсем совладал с пилотажкой и ускорение оказалось слишком велико. Строй был разорван, и долго лидирующая яхта одна не продержится.

— Меч, нам нужно минимум десять секунд на накачку щита! — крикнул инженер, видя, как Таэр дала рукоять от себя, наращивая тягу.

Две отставшие яхты рванули вперёд, нагоняя ушедшего в отрыв Огерда. До того как его подменила вторая яхта, щиты лидера вспыхивали трижды. Когда строй был вновь восстановлен, Таэр краем глаза успела заметить синие молнии наведённых разрядов, ползающие по корпусу третьей «Эгиды». Генераторы удержали щиты буквально на последних каплях структуры.

— Держать строй! Как можно плотнее! — прокричала она в микрофон, следя глазами за жёлтым столбиком индикатора накачки щита, через две секунды её яхта заменит Рокота в роли лидера.

Три «Эгиды» серыми тенями неслись сквозь «поток», постоянно перестраиваясь. Проносящиеся мимо с огромной скоростью корабли сливались в медленно вращающийся белый туннель, расцвеченный красными курсовыми линиями. Поле вокруг лидирующей яхты постоянно вспыхивало, и невезучие корабли отлетали в стороны, беспорядочно вращаясь. Спустя несколько минут всё закончилось, Эгиды вырвались на относительно чистый участок, располагавшийся под брюхом шестой транзитной станции.

Таэр убрала руки с рычагов и нервно рассмеялась.

«Это было несколько легче, чем я ожидала», — подумала она, вытирая намокшие ладони о бархатистую обивку подлокотников. «Наведёнка» оставила её наедине с собой, отчего сердце гулко застучало в груди, а ладони моментально вспотели. Она протянула чуть подрагивающую руку и вывела диагностику. Судя по всему, с её яхтой было всё в порядке.

— Доложить о повреждениях и потерях, — скомандовала Таэр по общему каналу, откидываясь в кресле.

— Все системы в норме, один обморок. — В голосе ответившего первым Рокота слышались какие-то мурлыкающие нотки, и обычная флегматичность куда-то пропала.

— Ресурс носового генератора, судя по всему, выбран… — Голос Огерда как всегда был весел и энергичен, даже больше, чем обычно. — Лёгкое задымление, наведённые ионные пробои спалили какую-то подсистему, сейчас выясняем какую именно. Но раз мы всё ещё живы, это была какая-то ненужная подсистема. И было просто потрясающе! — радостно воскликнул он в конце.

«Всё-таки они проклятые психи», — решила про себя Таэр, переключаясь на прямую связь с Дудо.

— Связь с наземной станцией появилась? — Поинтересовалась она, когда напротив имени «копья» замерцал зелёный огонёк ответа.

— Пока нет. Судя по всему, мешает «поток», кораблей очень много, они могут перекрывать линию луча; может быть, если вы немного покружите, удастся поймать сигнал. И мы перехватываем какую-то передачу вниз с самой станции. Протокол достаточно простой, думаю, ребята его расколют в ближайшие несколько минут.

Яхты, построившись «пеленгом», бесшумно скользили в жемчужной пустоте ближнего космоса, прямо над ними нависала громада транзитной станции, исчерченная непроглядными космическими тенями. Вдалеке виднелся изрубленный силуэт «второй транзитной», её длинная вытянутая центральная часть была облеплена многочисленными отростками терминалов и стыковочных узлов. А справа плыла в жемчужном свечении одна из многочисленных талланских верфей. Издалека похожая на маленького, разлапистого белого краба, между многочисленных лапок которого были зажаты коконы с ребристыми каркасами будущих кораблей. Во всю спину «краба» шли огромные красные символы «А2-Р».

— А это ведь верфь «Ариам-2-Роген», — раздался по общему каналу голос Грая. — На которой выполняют заказ Дома Килрет на штурмовые фрегаты. Бьюсь об заклад, там сейчас вообще никого нет. Жаль, что мы не на крейсере…

Дом Килрет был одним из самых явных противников их дома, Дома Файрон. И их лихорадочное наращивание флота имело вполне определённые цели.

«Но с этим ничего не поделаешь», — философски вздохнула Таэр. Наращивание флота было совершенно легальным, и квоты на корабли им увеличил лично император. Для борьбы с «пиратами», конечно.

— Если мы останемся тут погостить на пару недель, то и «Эгиды» сделают своё дело, — хохотнул кто-то.

— Меч, мы закончили анализ щитов станции. — Сидевший рядом инженер повернулся к Таэр и движением руки подвинул к ней поближе парящий голоэкран со схемой станции. — На непроницаемость поля выставлены только в районе лётно-подъёмного поля и гибридного докового узла. Поля биозащиты находятся в нормальном режиме, щиты на остальной площади работают как «упругие», ритм активации — мерцающий. Нашей мощности вполне хватит, чтобы продавить щиты и высадиться на обшивку.

Таэр благосклонно кивнула инженеру и, крутанувшись в кресле, вызвала Грая и Кодма.

— Мне нужен тактический план, проникновение на станцию и поиск лорда Кассарда. Чем раньше, тем лучше. Наличные силы — двадцать восемь штурмовиков, два «копья», три полевых медика. Остальные в резерве. У нас буквально несколько минут, поэтому я не жду лишних подробностей. Всю доступную информацию по станции вам скинут «копья».

— Будет исполнено, Меч, — синхронно ответили разведчик с карпацианцем и отключились.

Отдав распоряжения, Таэр выдрала из разъёма свой коммуникатор и, выскочив из кресла, бросилась к «обеденному залу», где они устроили оружейную. Ей предстояло надеть доспех.

Двое карпацианцев и техник, помогающие ей надевать доспех, уже начали прилаживать внешние бронеплиты, когда на коммуникатор пришёл вызов от Дудо:

— Мы вскрыли передачу со станции. Они запрашивают помощь с земли. У них какие-то беспорядки со стрельбой, и ПВДшники никак не могут с ними справиться.

Таэр даже зажмурилась, когда это услышала. Это был просто подарок судьбы.

«Но приемлемо ли будет так поступить, это же обман, недостойный офицера. — Мысленный укол совести был некстати. — Да каких демонов? Мы не на войне, это вообще бандиты, как можно…» — недовольно подумала она и сказала вслух:

— Передай по их каналам, что мы готовы помочь прекратить беспорядки. «О да, даю слово, беспорядки там прекратятся, по обе стороны», — довольно подумала Таэр. — И если возможно, сделай так, чтоб они поверили…

— Будет сделано, шеф, — хмыкнул Дудо и отключился.

Три тёмно-серых силуэта «Эгид» влетели под полог щитов станции и замерли над белым полем лётноподъёмной зоны. На тёмных боках яхт быстро проступали белые пятна инея, от которых шёл еле заметный пар. Как только яхты остановились, раскрылись нижние грузовые люки, и три грузовые платформы одновременно устремились вниз. На каждой из них было не меньше десятка массивных фигур в ярко-красных штурмовых доспехах. Платформы с глухим стуком коснулись поверхности, и штурмовики с басовитым жужжанием стали слетать один за другим.

Высадив десант, «яхта», на которой оставался резерв, подала назад, вылетая за пределы щита станции.

— Эм… Вы помощь, да? — Встречающий в коричневой куртке студенческого профсоюза растерянно бегал глазами по проносящимся мимо силуэтам в красной броне, к висевшей на его груди длинностволке он даже и не пытался притронуться.

— Да, помощь, — громыхнул усиленный динамиками голос одного из бойцов, оставшихся прикрывать «яхты». Взвизгнул тяжёлый парализатор, и тонкий синий луч мазнул по встречающим.

Остальные штурмовики, образовав небольшую колонну в два ряда, двинулись в глубину станции.

Таэр летела в голове колонны, сразу за передовой парой. Чуть позади неё в образовавшемся разрыве летел их талланский трофей. Небольшой, ярко-жёлтый глис — больше похожий на скамейку с рулём, к которой были приторочены два здоровых пластиковых кофра. Верхом на глисе, прижавшись друг к другу, сидели две фигуры в лёгких серых доспехах, больше похожих на плотные комбинезоны. «Копья», чьи лёгкие доспехи не имели встроенных генераторов тяги, использовали глис, чтобы не тормозить основную группу. Включившаяся система боевого сопряжения расцвечивала мир яркими пятнами тактических знаков: символы тактических имён оранжевыми погонами висели над плечами бойцов, по стенам скользили синие конусы «зон внимания» и зелёные лучи прицельных линий. Она скосила глаза на «дважды лейтенанта», летевшего по левую руку, автоматика отследила движение её зрачков, и на массивную фигуру «ипера» скакнула красная точка «фокуса внимания».

— Два бота на доразведку маршрута, — скомандовала Таэр, активировав прямую связь с Граем.

— Исполняю, — отозвался он. Два небольших чёрных шарика, поблёскивая сенсорами, выскочили из гнёзд на «рюкзаке» «ипера» и рванули вперёд, словно огромные мухи.

Колонна пронеслась сквозь лётно-приёмное поле и влетела во внутренние помещения. Возле первого же распределительного щитка глис остановился и «копья», споро с него спрыгнув, стали не теряя времени вскрывать внешнюю крышку. Возле щитка, рядом с серыми фигурками операторов, осталась и пара штурмовиков для прикрытия. Для успешной эвакуации лорда Кассарда позарез нужны были данные систем визуального наблюдения станции, да и контроль за шлюзами и дверьми очень бы пригодился.

Оставив «копей» и их охрану позади, колонна разделилась на пять групп. Две группы, укомплектованные преимущественно карпацианцами, должны были по максимально короткому маршруту выдвинуться в зал, в котором, как они предполагали, находился лорд Кассард. Ещё двум группам во главе с Таэр нужно было заняться нейтрализацией ПВДшников, а последней взять под контроль командную галерею станции.

Таэр вместе с её отрядом опустилась на звонкие плиты пола, возле открытой шахты для грузовых платформ. Вверху зияли подсвеченные жёлтыми контурами края других этажей.

— Один разведбот вверх, — скомандовала она. — По возможности незаметно.

Повинуясь её словам, ещё один чёрный кругляш отстегнулся от спины Грая и влетел в шахту, постепенно становясь полупрозрачным от включившейся голографической маскировки. Через десяток секунд на правом краю забрала Таэр замерцал значок входящего визуального потока. Красная точка «фокуса» перескочила на значок, разворачивая его в небольшой экран с трансляцией «зрения» разведбота.

На четвертом уровне, куда они и направлялись, ПВДшники устроили настоящий укрепрайон из контейнеров, сетей и откуда-то свинченных пластин из фибростали. Судя по расположению огневых точек и турелей, эта «крепость» должна была оборонять выход из шахты, однако большинство персонала сгрудилось напротив одного из боковых выходов, оставив саму шахту практически без внимания.

— Даже лёгкий вихревик есть, — пробормотала Таэр, разглядывая импровизированные укрепления ПВДшников вокруг выхода из шахты. — При этом в полных доспехах всего двое, и оба не за турелями. И они собирались держаться против имперского десанта. На что рассчитывали…

— Таэр, — голос Дудо неожиданно раздался в её ушах. — Ребята вскрыли систему. Контроль за шлюзами и дверьми получен, есть частичный контроль за системой биозащиты. Данные с визуальной системы станции транслируем на наш информационный канал, проводим первичную фильтрацию получаемых изображений.

— Отлично, — ответила она. — Закольцуй им всю систему безопасности. Я не хочу, чтоб кто-либо знал, где мы находимся.

— Уже сделано, — отозвался «копьё».

— Тогда ждём, пока группа Кодма займёт свою позицию, и начинаем. По моей команде выключите свет во всех внутренних помещениях. Я смотрю, тут многие без шлемов и масок…

Она махнула рукой, и бойцы выдвинулись к шахте. Лучи прицельных линий и синие конусы обзора замелькали вдоль этажей, беря под прицел возможные направления угрозы.

— Напоминаю, — произнесла Таэр, включив общую связь. — До тех пор пока лорд Кассард не будет локализован, боевое оружие применять только в самых крайних случаях.

Она развернула тактическую карту, смотря, как продвигается группа карпацианцев, им было ещё довольно далеко. Прошло почти две минуты, прежде чем Кодм появился на связи.

— Мы на месте, — доложил он. — Шлюз заблокирован с внешней стороны, поэтому мы нанесли взрыв-пасту. Готовы действовать по вашему приказу.

— Начинаем, — скомандовала она, и как только погас свет, разрядила вверх площадной парализатор, больше известный как «плюха».

Ярко-синяя шаровая молния хлёстким звуком вырвалась из ствола и лопнула под потолком четвёртого уровня. Одновременно с этим передовая четвёрка бойцов, басовито загудев, взмыла вверх. Над их головами запульсировали красные кресты, дорисованные системой сопряжения, предупреждая, что они сейчас пересекут её линию огня.

Опустив ствол, Таэр подпрыгнула вверх, включившиеся генераторы тяги подхватили её в высшей точке траектории, превращая прыжок в полёт. Бледные цвета ночного режима вдруг засияли яркими красками: высоко над головой, озарив всё бледным светом, сверкнула синяя струя плазмы, мазнув по одному из штурмовиков. Вспыхнуло зеркальное марево щита, и луч, соскочив с цели, ударил в противоположный край лифтовой шахты, оставив после себя светящийся жаром оплавленный шрам и снопы искр. Крохотные капельки расплавленного металла светящимся дождём полетели вниз, навстречу поднимающейся Таэр.

«Похоже, кто-то из бандитов не только избежал парализации, но и успел среагировать», — решила она, машинально прижимаясь к стенке шахты, чтобы оказаться на самом краю предполагаемой линии огня.

Но битвы не получилось; когда Таэр поднялась, штурмовики как раз заканчивали разбираться со стрелявшим. Напарник получившего плазменный удар штурмовика быстро полетел вперёд, прямо на стрелявшего, закрывая товарища с ослабленным щитом собой. ПВДшник, в лёгком, но полностью закрывавшем тело доспехе, успел выстрелить ещё раз, озарив зал причудливыми переливами света, отразившегося от зеркальной ряби щита. Но сделать третий выстрел ему не дали. Игнитор в его руках жалобно заскрипел, сминаемый под бронеперчаткой штурмовика, искорёженное и уже бесполезное оружие вырвали из рук. С головы ПВДшника сорвали шлем, после чего последовала короткая вспышка парализующего разряда в лицо.

Она окинула быстрым взглядом поле боя, поднявшиеся бойцы её восьмёрок быстро разлетались по залу, беря под контроль свои сектора. Но вокруг лежали только парализованные тела, проверять, нет ли среди них лорда, было некогда, главное, быстро взять под контроль станцию, а уже потом можно будет спокойно заняться поисками.

— Дудо, можете открыть эту дверь? — поинтересовалась Таэр, глядя на массивную раздвижную плиту из фибростали, преградившую им дальнейшее продвижение.

— Нет, ручная блокировка, и, похоже, вас там ждут.

— Дай картинку, — отозвалась она, жестом показывая штурмовикам, чтоб занялись дверью.

Развернувшийся на её забрале визуальный поток с сенсоров системы наблюдения станции не внушал оптимизма. Во-первых, «доты» из контейнеров в этом зале были собраны так, что закрывали стрелков полностью, в том числе и сверху, и парализовать их «плюхой» не выйдет. А во-вторых, бандитов там было намного больше, и многие из них были в дутых тёмно-серых комбинезонах с высокими воротами, дополненными мягкими шлемами с забралом. К счастью, прозрачным.

— Мне нужна визуальная фильтрация всех находящихся в этом зале по маске лорда Кассарда, — приказала она «копьям». — По крайней мере, всех, кто точно НЕ лорд Кассард, — добавила она, понимая, что качество фильтрации в таких условиях будет оставлять желать лучшего.

Фигурки поджидавших их ПВДшников по мере фильтрации стали заливаться красным, кластеры визуальной фильтрации были уверены примерно про треть целей, что они точно не лорд Кассард. По остальным такой уверенности не было, то ли срез их лица, попавший в поле зрения сенсора, походил на срез лорда Кассарда, то ли их положение не позволяло провести анализ.

— Грай, эти твои, — сообщила Таэр, выделив плотную группу красных, где были в основном люди в доспехах.

Пока она изучала обстановку, остальные не теряли времени. Серая полоса взрыв-пасты была уже нанесена на дверь, образуя контуры будущего проёма. Выпущенная из баллонов, она уже закончила формировать свою структуру и внешне напоминала идеально ровную полукруглую полосу из серого металла. С правой стороны от будущего проёма уже построилась в затылок друг к другу «штурмовая цепочка» из семи штурмовиков, слева стоял один-единственный «открывающий». Остальные распределились по залу, готовясь поддержать огнём.

Таэр подошла ко второму в «штурмовой цепочке» и хлопнула его по плечу, показывая, чтоб уступил место.

— Все готовы? — поинтересовалась она, заняв своё место, и, дождавшись положительных ответов, скомандовала: — Начинаем!

Громко хлопнув, вспыхнула золотым огнём взрыв-паста, прожигая металл. «Открывающий» ударом ноги, усиленным искусственной мускулатурой доспеха, с колокольным звоном вышиб прорезанный участок. В образовавшийся проём тут же влетели две искристые молнии «плюх» и ударили золотые иглы силовых пик, выставленных на минимальную мощность, они должны были вывести из строя «вихревики» в амбразурах «дотов».

Только лишь истлели в воздухе золотые нити силовых пик, как «штурмовая цепочка» ринулась в проем, буквально впихивая туда друг друга и заливая всё вокруг потоками воющих фиолетовых разрядов «не летального режима». Прямо над их головами чёрной осой пронёсся разведбот и, обогнув контейнер, влетел в гущу ПВДшников, последовавший за этим вихрь бледного фиолетового пламени с низким тянущим звуком втянул в себя окружающее, оставив после себя выжженные тела и светящееся от жара пятно на металлическом полу.

Из амбразуры одного из «дотов» с пронзительным воем выскочила яркая вспышка разряда, похожая под включённым «ускорителем восприятия» на светящуюся вытянутую каплю, и щит первого в штурмовой цепочке вспыхнул в оранжевом шаре разрыва, оставившем на полу косое пятно чёрной сажи.

Таэр одним движением левой руки отпихнула первого в сторону и под вой генераторов тяги скафандра понеслась вперёд. Через несколько секунд мир вдруг потемнел, и перед ней лопнул шар взрыва, затенённый почти потерявшим прозрачность щитом. Накопители «вихревика» накачивали фокусировочнный кристалл каждые полторы секунды, — почти вечность в растянутом времени «ускорителя», но и летела она, будто прорываясь через липкий кисель. Второго такого разряда щит её доспехов точно не выдержал бы. Индикатор на забрале и так тревожно пульсировал красным, шансы на то, что выдержит броня, были невелики, но она должна была успеть. Таэр уже слышала пронзительный звон готовящихся разрядиться накопителей, когда обрушилась всей своей массой на импровизированное укрепление, обрушивая эту конструкцию и сминая ладонью торчащий ствол вихревика.

Проскочившая зону поражения «штурмовая цепочка» перемахнула за баррикаду из контейнеров и вошла в рукопашную, срывая шлемы с уцелевших ПВДшников в доспехах и парализуя их. Редкие ответные выстрелы разбивались о зеркальное марево щитов. Группа поддержки влетела следом и расселась по вершинам контейнеров, беря под контроль помещение.

Таэр, быстро раскидав контейнеры обрушенного ею «дота», вздохнула с облегчением. Стрелком оказался не лорд Кассард.

Маленькие разведботы с тихим жужжанием пронеслись над её головой и скользнули в соседние коридоры.

— Все парализованы, основной узел сопротивления подавлен. Мы вышли на соединение с группами Кодма, — доложил Грай через несколько секунд. — Они находятся по ту сторону коридора.

В подтверждение его слов на визуальном канале с разведбота появилась картинка огромного зала, заваленного мешаниной парализованных тел, над которыми висели штурмовики в алых доспехах. Тел было огромное количество, несколько тысяч, не меньше.

— Отлично. Ждём захвата командной галереи и приступаем к опознанию лорда Кассарда и лорда Листера.

Ждать пришлось недолго, через несколько минут вся станция была под их контролем, а основные группы людей парализованы, тех немногих, что оказались в глубине станции, они, убедившись, что среди них нет искомых лордов, просто заперли, перекрыв переборки, чтоб не создавали проблем.

Долгожданного доклада об обнаружении лорда пришлось ждать ещё несколько минут, лорд Кассард нашёлся среди группы повстанцев, что были в огромном зале. Оставив командование двумя восьмёрками на Грая, Таэр взяла с собой одного штурмовика и полетела к яхтам. Уже в пути её настигло сообщение об обнаружении лорда Листера и о какой-то бомбе.

— Грай, их светлость считает, что где-то рядом с тобой находится бомба, — сообщила Таэр, хотя «ипер» скорее всего слышал первый доклад. — Займись этим, только осторожно.

— Уже ищем, Меч.

— Как найдёте — уничтожить, и готовьтесь к эвакуации, уходим сразу же, как ребята закончат с центральным кластером и получат от него вектор на прыжок. И разместите лорда Листера на второй «Эгиде», и если возможно, погрузите его в сон, — добавила она, подумав, что ей с лордом явно предстоит много конфиденциальных бесед, и лорд Листер при этом будет только мешать. Тем более тут был тонкий политический момент: официально ни лорд Кассард, ни лорд Листер никуда не пропадали. Дом Файрон замял эту историю, конечно же предупредив правящую леди Дома Бентар, но не более того. «Поэтому все беседы стоит отложить до прибытия на Копейру».

Пока платформа поднимала её на яхту, на которой разместили лорда Кассарда, она вся дрожала от нетерпения. Таэр поверить не могла, что всё уже хорошо закончилось, без потерь, с невредимым, по словам медиков, лордом и всего за два дня.

Лорд был прямо в грузовом трюме, недалеко от платформы. Бледный, еле шевелящийся, над ним колдовала пара медиков, проводя полное сканирование. Похоже, его только-только доставили на борт и ещё просто не успели переместить его в более комфортное помещение и снять с груди контейнер «индивидуального щита». Здоровый белый короб, надеваемый на грудь и крепившийся широкими лямками, мало напоминал изящные модели скрытного ношения, зато обладал двумя неоспоримыми преимуществами: мощностью и относительно низкой ценой.

Увидев её лицо, лорд попытался улыбнуться, но судя по всему, мышцы лица всё ещё были парализованы.

— По чистой случайности, — призналась Таэр на вопрос лорда, как его нашли. — Мы увидели трансляцию какого-то митинга, я ещё удивилась, что у оратора какой-то нетипичный разрез глаз, ну и…

— Так там была трансляция… — протянул, путая буквы, лорд. — Чёрт, как я об этом не подумал.

— Я думала, в этом и была задумка, ну обратить внимание, чтоб было легче искать…

— Да мне тогда как-то не до того было… Обожди, — спохватился Алекс. — Это ведь было всего полчаса, ну может, час назад, как вы успели так быстро?

— Милорд, мы были внизу, на Таллане, уже второй день искали вас, — ответила Таэр, стараясь держаться подчёркнуто официально в присутствии подчинённых. «Кстати, о подчинённых…»

— Может быть, вы всё-таки перенесёте его светлость в более подходящее помещение, — обратилась она к медикам, проявляя недовольство в голосе.

— Конечно, Меч. Буквально несколько мгновений, мы почти закончили.

— Кто все эти люди? — шёпотом поинтересовался Алекс, когда они наконец остались одни. Ну почти одни, возле входной двери стоял, застыв истуканом, карпацианец, обнаруживший лорда, по-прежнему облачённый в доспех, как и Таэр. — И кстати, что с бомбой?

— Пополнение вашей руки, набранное из разведки, и часть руки баронессы Риональ. А бомбой уже занимается наш самый большой специалист в этом вопросе.

— Насчёт пополнения понятно, — кивнул он. — А рука баронессы Риональ тут зачем?

— Мы больше не сумели найти людей, обученных носить тяжёлый доспех на Копейре. И я согласилась принять помощь, предложенную леди Кэйрин. Мне казалось, что недостаток огневой мощи и численности может скомпрометировать всю операцию…

— Понятно… И всё, больше никого? — поинтересовался Алекс и, получив её утвердительный кивок, откинулся на кровать, зажмурив глаза. Похоже, после инъекций, призванных снять судорогу, его клонило в сон. — Послушай, — произнёс он ещё тише. — Там на станции остался ещё один человек, ты его знаешь. Это помощник леди Лиоры — Крайн, помнишь, он подходил к тебе на охоте с письмом? Его надо вытащить, он мне очень помог здесь на Таллане, и потом, у него важные записи, которые не хотелось бы потерять.

Услышав эту просьбу, Таэр замолчала, пытаясь понять, как найти одного-единственного «повстанца» среди нескольких тысяч парализованных с учётом того, что видела его только она. Это грозило затянуться надолго.

— Он должен быть недалеко от того места, где меня нашли, — пришёл ей на помощь Алекс.

— Тогда отправлюсь немедленно, — заявила Таэр, поднимаясь и поворачиваясь к двери. — Чем раньше мы отсюда улетим, тем лучше.

— Обожди, — остановил её лорд. Разлепив один глаз, он извлёк из внутреннего кармана своей куртки два маленьких инфоблока, один из которых был прострелен, и россыпь инфостержней. — Я что-то совсем вырубаюсь, — признался он, протягивая ей инфоблоки и стержни. — Здесь очень важная информация, связанная с покушениями, и, как я понял, зашифрованная. Пусть ею займётся Дудо, и только он. «Разведчикам» пока всё это не показывать. Только ты и он.

— Хорошо, я ему передам, — с некоторым удивлением отозвалась она, принимая ворох стержней.

Сдав полученное ошивавшемуся у дверей Дудо и разогнав любопытствующих фразой: «А ну все по постам!», Таэр рванула к месту обнаружения лорда. Экономить ресурс генераторов тяги уже не было никакого смысла, поэтому весь путь занял у неё пару минут.

Помощник леди Лиоры действительно оказался недалеко от места, где нашли лорда. Передав «повстанца» на руки штурмовикам, Таэр уже собиралась отправляться следом на яхту, как вдруг ей пришёл вызов от Грая:

— Меч, вы не могли бы подойти к нам? Нужно посоветоваться, мы в соседнем зале через один коридор от вас.

Быстро сориентировавшись по тактической карте, Таэр двинулась в сторону «дважды лейтенанта». Лететь и вправду оказалось недалеко, перелетев через коридор, испещрённый следами сильного боя, она оказалась в небольшом зале, заставленном контейнерами, многие из которых были открыты. Обе восьмёрки были тут в полном составе, сгрудившись у дальней стены, возле столов с какой-то аппаратурой.

Заметив влетевшую Таэр, Грай поднял забрало и знаками показал, чтоб та отключила визуальную запись и последовала его примеру.

— Меч, может быть, вы найдёте возможным несколько задержать эвакуацию? — спросил он, когда Таэр, тоже подняв забрало и отключив запись, подошла поближе.

— С какой целью? Чем раньше мы отсюда уберёмся, тем лучше.

— Ну понимаете, бомба, о которой говорил его светлость… — несколько неуверенно начал он, — оказалась боевой частью от тяжёлой ПКР «Созвездие». В ней десять суб-боеприпасов, она уже разобрана, и тут есть всё необходимое оборудование, чтобы взорвать каждый суб-боеприпас как отдельный заряд. Должно быть, эти бандиты собирались превратить ракету в десять мощных бомб.

— И в чём проблема? Я не знаю тонкостей, связанных с этим типом, но неужели её нельзя уничтожить? Если с этим какие-то трудности, уничтожьте оборудование, необходимое для взрыва, и всё. Нам пора улетать.

— Нет, — мотнул головой Грай, — с уничтожением никаких проблем не возникнет. Просто помните мои слова насчёт верфи?

— Я думала, это была шутка, — нахмурилась Таэр.

— Да, конечно, тогда это была шутка. На одних яхтах не стоило и пробовать. Но мы тут подумали… «штурмовых фрегатов» восемь, а зарядов у нас теперь десять. Корабли стоят на слипах недособранные — ни внешние, ни внутренние щиты, скорее всего, не подключены, тем более внутри слипов есть атмосфера для удобства рабочих. Даже один заряд разметает там всё вдребезги, и останется ещё два про запас. Да и охраны там, наверно, сейчас вообще никакой нет. По крайней мере такой, с которой бы не справились четыре восьмёрки в штурмовых доспехах.

— Я правильно тебя поняла, — произнесла Таэр, понизив голос, — что ты предлагаешь напасть на недостроенные килретские корабли и взорвать их. Это акт войны, это ты понимаешь? — вдруг взорвалась она и начала, активно жестикулируя, расхаживать вокруг Грая.

— Тебе не кажется, что мы не вышли званиями и титулами, чтобы начинать войну. Не говоря уже о том, что это бесчестный поступок, недостойный славного имени Дома Файрон. Про нас и так после боя у Пеллы чего только не рассказывают, хочешь к этому добавить ещё и «Талланскую подлость»?

— Корабли недостроены и не переданы флоту Дома Килрет, значит, на текущий момент они талланские.

— Отлично! — воскликнула она. — Начнём войну с Талланой!

— Мы и так в состоянии войны с Талланой, — возразил «дважды лейтенант», но под испепеляющим взглядом Таэр не выдержал и добавил: — Формально…

— Это было демоны знает когда! — вскричала Таэр, экспрессивно взмахнув единственной подвижной рукой. — Полторы тысячи лет назад!

— Тем не менее мирный договор так и не был подписан. И Таллана очень любит вспоминать об этом каждый раз, когда нам нужно провести через них боевые корабли, купленные в империи.

Таэр запнулась и, косо посмотрев на Грая, тяжко вздохнула: это было чистой правдой. Кто угодно во флоте вам подтвердит, что провод боевого корабля через Таллану — это феерия идиотизма, придирок, бюрократической волокиты, невыполнимых требований, задержек и согласований. И если это большой корабль, то и мутной политической возни в планетарном совете. А она, как бывший флотский лейтенант, сталкивалась с этим на собственном опыте.

Таэр ещё раз вздохнула и продолжила уже менее эмоционально:

— Всё равно, прежде чем предпринимать такие действия, стоит проконсультироваться с правящим лордом или с советом привиев. С графиней Дэрларль в конце концов.

— Меч, вы не хуже меня знаете, что это невозможно, крепость глушит всю дальнюю связь рядом с Талланой. И потом, когда мы сюда улетали, графиня Дэрларль сказала: «…действуйте на своё усмотрение, по обстоятельствам».

— Я думаю, это касалось спасения лорда Кассарда, а не проведения диверсионных операций.

— Госпожа гвардии сайн-лейтенант Дилтар, да ведь никто не узнает! Или решат, что это повстанцы. — Грай почему-то обратился к ней полным именованием и, умоляюще подняв руки, продолжил: — Ну поймите, такой шанс, он раз в тысячу лет выпадает, это же чудо. Нам всем нужно обряжаться в серое и идти славить Ир-Найм за такое везение. Беззащитные корабли килретцев и мы с зарядами и «Эгидами»! Они же эти «фрегаты» против нас закупают. Ведь последнему идиоту ясно, что никакие это не «противопиратские фрегаты», а ударные крейсера. И это только вопрос времени, когда они обрушатся на нас вместе с Домом Пелтар и, может быть, Мелато, а мы сейчас можем повзрывать эти игрушки без всякого риска.

Таэр, бросив ещё один косой взгляд на Грая, сложила руки на груди и, тяжко вздохнув, применила свой последний довод:

— Я не могу рисковать безопасностью лорда и задерживать его эвакуацию. — Это было больше для успокоения совести, потому что в душе «специалистка» была полностью согласна с доводами. — Проникновение на верфь, размещение зарядов — это займёт минимум несколько часов.

— А и не надо нас ждать, — радостно согласился Грай. — Оставьте нам одну яхту, мы Огерду обрисовали нашу задумку, он согласен. Две восьмёрки будет вполне достаточно. Заодно мы можем подобрать аэрокар с «осторожными».

Этот вариант решал многие проблемы. Таэр в любом случае собиралась оставить одну яхту, чтобы та дождалась застрявший аэрокар.

«Но демоны их возьми, уже и с пилотом успели договориться и между своих пошушукаться. Надо взять за привычку периодически слушать внутригрупповые переговоры», — сделала себе мысленную пометку Таэр.

Она обвела взглядом группу притихших разведчиков, с любопытством наблюдавших за перепалкой:

— И что, вы все готовы рискнуть и остаться?

— А чего нам терять? Такая у нас у разведки судьба: флотским помогать. Дело стоящее, да и риска никакого. Глупо выйдет, если упустим.

— Тени с вами, — в сердцах махнула рукой Таэр. — Берите третью «Эгиду». Но если утонете, — погрозила она им пальцем, — домой не приходите.

Она переключилась на общий канал связи и скомандовала:

— Третья «Эгида» переходит в подчинение «дважды лейтенанта». Инженерам и связистам, размещённым на ней, — перейти на первую и вторую. Остальным подготовиться к отлёту. Мы летим домой.

Ушедшие в прыжок к Копейре яхты погрузились в спокойную синеву гиперпространства. Благодаря взлому навигационной системы станции, прыжок вышел штатным, и за его результаты не приходилось беспокоиться. Спасённые спали под чутким приглядом медиков, отходя от многочисленных парализаций и травм. Прыжок по расчётам навигаторов должен был продлиться одиннадцать часов, делать было нечего, и Таэр, как и большинство экипажа яхты, маялась в своей каюте, для разнообразия изводя себя мыслями о возможном провале оставшихся «диверсантов» и коря себя за глупость.

Сеанс ментального самоедства был прерван противным писком её коммуникатора.

— Я закончил вскрывать переданные его светлостью блоки и стержни. — Голос Дудо был несколько напряжён.

— Так быстро? — удивилась Таэр, бросив украдкой взгляд на маленький синий экран на тыльной стороне коммуникатора. «Меньше двух часов», — удивилась она ещё раз.

— Ничего сложного, просто закрыто паролем. Даже физический доступ напрямую к памяти не блокирован. Похоже, владельцы не рассчитывали, что это может попасть в чужие руки.

— И что там?

— Я как раз это и хотел обсудить. Можешь подойти? Так будет удобнее, — добавил он. — Инфоблоки распотрошены, и тащить их будет очень неудобно.

«Вот только дай слабину, и тут же начинается, — недовольно подумала Таэр, застёгивая китель. — Уже я к ним ходить должна. Так и до „эй ты, сбегай за теймаром“ недалеко».

Таэр собиралась устроить Дудо хороший дисциплинарный втык, но когда она открыла дверь его каюты, ей пришлось отказаться от этой мысли. «Копьё» сидел в окружении распотрошённой техники с тремя включенными подавителями, бледный, как карпацианец.

— Что случилось? — спросила она, подождав, пока за ней закроется дверь.

— Ну в общем, те данные, что передал лорд… — начал Дудо, убирая с сиденья рядом с собой какие-то запчасти и жестом предлагая ей сесть. — Они действительно связаны с покушениями на него, но не только. Это целый проработанный план по дестабилизации всего сектора. Покушения на лорда Кассарда лишь один эпизод.

— Допустим, — кивнула Таэр, присаживаясь и с интересом глядя на него. — Но почему такая паника? ПВД никогда не скрывало, что хочет дестабилизировать не то что регион, а всю империю.

— Так они ширма. Здесь всё… — Он ткнул пальцем в тёмный кран разобранного инфоблока. — ПВД это лишь инструмент, за ними стоят мелатцы и СБ.

— Имперская СБ? — переспросила она, приподняв бровь. — Спонсирует ПВД?!

— Да, судя по записям, все эти беспорядки на Таллане организовали они!

— Безумие какое-то. Зачем СБ устраивать беспорядки?

— Чтобы ввести чрезвычайное положение, а потом и прямое имперское управление.

— Да ну… — начала было Таэр, но замолчала и, оперевшись локтём на стол, задумалась, рефлекторно пытаясь накрутить на палец несуществующий локон.

В высказанной гипотезе определённо был смысл, извращённый и странный, но был. Сектор Тэйл получил свои привилегии в обмен на службу дворян императору во время и после войны орденов. Но ирония была в том, что служили-то только дворяне Великих Домов, а привилегии получил весь сектор, включая вольные миры. Это вышло случайно и не совсем справедливо. Но отбирать дарованное назад у Талланы и прочих император не стал. Возможно, он просто решил вернуть всё на свои места…

— Но зачем так? — вслух воскликнула Таэр. — Это же целый сектор проблем на пустом месте. Проще было просто аннулировать привилегии прямым эдиктом или решением сената. И потом, при чём тут Таллана и лорд Кассард? А мелатцы?

— Не знаю, — развёл руками Дудо. — Может, были какие-то соображения. Я не великий политик, чтобы знать всю подноготную, говорю, что прочитал. Насчёт мелатцев, я так и не понял, в чём их интерес, но они с этим связаны. А с лордом Кассардом там не простая история. — Он пододвинул к ней свой инфоблок: — На вот читай.

На экране инфоблока переливались всеми оттенками белого помехи.

— Подавители тогда выключи, параноик.

— А, извини, забыл. — Он потянулся к подавителям и стал их отключать один за одним. — Я просто как понял, что в этом имперская безопасность замешана, перепаниковал что-то.

— Вполне тебя понимаю, — пробормотала Таэр, погружаясь в чтение.

— В общем, покушение на лорда — это лишь первый этап, — комментировал Дудо. — Они собирались воспользоваться этим и устроить беспорядки на Кассарде. Ответственность на себя бы взяли чоланцы…

— И возмущённые простолюдины их бы просто пожгли, — закончила за него Таэр. — Их и так, мягко говоря, не любят.

— Но они не стали бы смотреть, как их жгут, верно? Это Кассард, там все поголовно вооружены. По статистике — по двенадцать стволов на человека.

— У них всё равно нет ни шанса, — возразила она. — Чоланцев чуть больше пятидесяти миллионов, и это на четырнадцатимиллиардной планете.

— Возможно, — согласился Дудо. — Но это не моментальный процесс.

— Вот именно. Гвардия быстро навела бы там порядок, понадобилось бы всего пара «триумфов» да несколько сотен десантных ботов с парализаторами.

— Как я понял, у них был какой-то план по отвлечению нашего флота. Я не всё успел прочесть. Там масса несвязанных блоков, а у меня даже аналитического дроида нет. Но как я понял, там что-то затевается с бентарцами и Домом Килрет одновременно. Флот был бы раздёрган по этим точкам. И в этом замешан кто-то из муниципалитета Кассарда, в разгар беспорядков они должны были обратиться к императору с просьбой о защите и прямом управлении.

— И поскольку прямых наследников у лорда Кассарда нет, император должен позаботиться о домене. Проклятие. — Она посмотрела на Дудо. — Как думаешь, лорд про это знает?

— Понятия не имею. Но если не знает, то он должен узнать об этом как можно раньше.

«И графиня Дэрларль, и правящий лорд, и совет привиев. Великие тени, да практически все», — мысленно ужаснулась Таэр, осознав масштаб происходящего. Кто-то, пусть даже СБ, хотел отторгнуть жемчужину Дома Файрон — Кассард. Вторую по важности планету после самого Файрона и, возможно, первую по ценности.

— Пойду разбужу лорда, — заключила она. — Ему стоит с этим ознакомиться.

По-осеннему прохладный и напоенный кристальной свежестью воздух был идеально прозрачен и абсолютно недвижим. Безмятежное небо непередаваемой, пронзительной синевы не несло даже следов облаков. Лишь у самого горизонта, уходившего куда-то пугающе далеко для городского глаза, оно чуть подёргивалось белизной, сливаясь с бескрайней серебряно-белой степью.

Алекс втянул в себя прохладный степной воздух, наполненный незнакомыми ароматами сухих трав, и двинулся дальше. Невысокие, серебряно-белые стебли, больше похожие на тонкие бумажные трубочки, с тихим шелестом царапали штанины, и хрустели под тонкими подошвами мокасин. Сделав несколько шагов, он снова остановился, оглядываясь.

Серебряная гладь степи была будто припорошена красной пылью. Среди высохших стеблей виднелись маленькие красные цветки на толстой зелёной ножке. Их алые капельки с расстоянием сливались в алые волны, недвижно застывшие в безбрежной степи.

«Теперь понятно, почему цвета Кассардов — это алый и белый», — подумал Алекс, вглядываясь в горизонт, сливавшийся с небом. Глаза чуть покалывало с непривычки к таким дистанциям. Степь казалась бесконечной, прозрачной и пустой.

Единственный объект, возвышавшийся над серебряным полотном степи, остался у них за спиной. Замок «Халис» располагался в глубине континента, далеко от столицы. И был одним из «загородных» замков на Кассарде. Его выбрали в качестве резиденции на время «дня даров», из соображений безопасности. Поскольку в столичном замке «Исталь» располагался ещё и огненный престол, а также штаб квартиры муниципалитета и секретариата, и эвакуировать оттуда всех было просто невозможно. К этому ещё прилагались миллионы туристов и паломников к святыням. «Халис» же был единственной постройкой на многие сотни километров. Туристов тут тоже не водилось, здесь вообще трудно было поверить, что на этой планете живёт четырнадцать миллиардов человек.

«Правда и тут меня в покое не оставляют», — мысленно вздохнул он, продолжив неспешно шагать в сторону цели их путешествия — тёмно-красного колеблющегося миража, похожего на сполох чёрного пламени, вокруг которого неспешно наматывала круги чёрная точка орбера.

Первое утро на Кассарде, после «дня даров», началось несколько раньше и не так, как ему хотелось бы. Заявившиеся при полном параде разведчики, в компании десятка ретейнеров в цивильном, жаждали получить визы лорда Кассарда как высшей судебной инстанции на кучу различных ордеров на обыск, дознание и задержание. Не самая приятная деятельность, особенно с учётом того, что он прочёл их все: «Хотя, наверно, не стоило, знакомых фамилий тут всё равно не увидеть».

— Мы останемся здесь, ваша светлость, — раздался сзади голос его «специалистки по безопасности». На его вопросительный взгляд Таэр пожала плечами и добавила, чуть скривив губы: — Леди Кэйрин хотела побеседовать с вами наедине.

Баронесса, как ему сообщили по окончании бюрократической битвы, прибыла на Кассард ночью. И пообщаться с ней безусловно стоило. Оставалось только удивляться месту, выбранному для беседы. «Впрочем, после возни с документами это самое то».

Оставив позади охранников во главе с Таэр, Алекс проделал оставшиеся сто метров через ломкую поросль один. Когда он приблизился, размытая фигура сделала какой-то неясный жест, и орбер чуть подался в сторону, включив Алекса в свою орбиту. Размытая пелена спала, и Алекс увидел Кэйрин.

Баронесса была облечена в тёмно-алую форму гвардейца Дома Файрон с чёрным кожаным наплечником, на котором был вставший на дыбы алый грифон. На широком чёрном поясе, перехватывавшем тунику, висели рукоять шпаги и бластер. Длинные чёрные волосы были собраны в хвост лаконичным кольцом из тёмной материи. Она глядела с задумчивым видом куда-то вдаль, сидя на валуне, находившемся на краю очень большой, но неглубокой впадины, заполненной такими же валунами, почти невидимыми из-за степной травы. В их расстановке угадывалась какая-то система.

«Какой-то странный сад камней», — решил Алекс, подходя ближе. Поверхность под ногами стала необычно твёрдой, и он на мгновение опустил взгляд. То, что он сначала принял за большой плоский камень, оказалось давно застывшей лужей металла, чуть занесённой пылью.

Он подошёл к Кэйрин, и стало ясно, что «валун», на котором она сидит, на самом деле борт какой-то машины, почти полностью утопленной в земле. Алекс, сощурившись, пригляделся к остальным «валунам». Один из находившихся ближе к краю сильнее выступал из травы тёмным оплавленным куском металла, от которого веяло чем-то военным. Судя по всему, впадина, которую он принял за давно высохшее озеро, на самом деле была кратером от мощного взрыва.

Вдали виднелись ещё несколько таких же впадин.

— Это место битвы? — спросил он, чтобы подтвердить свои догадки.

— Да, — ответила Кэйрин, не поворачиваясь. — Примерно сто двадцать лет назад. Твой прадед не сошёлся в вопросах главенства над родом со своим братом. На стороне брата были планетарные войска и полиция. Как видишь, они почти успели. Но орбитальные силы в последний момент поддержали твоего прадеда. После победы он решил оставить тут всё как есть. В назидание. — Она махнула рукой куда-то влево. — Там дальше мемориальный камень.

— Чтоб, значит, больше брат не шёл на брата? — поинтересовался он, тоже садясь на «валун». Который вместо ожидаемого тянущего холода металла оказался каким-то «пластиковым» и тёплым.

— Нет, чтобы помнили… — вздохнула она, всё так же неотрывно глядя вдаль. — Что сила рода среди звёзд, а не на земле.

«Беседа явно будет сложной», — мысленно заключил Алекс и попробовал сменить тему.

— Философское место. Красиво и навевает размышления.

По губам баронессы скользнула мечтательная улыбка.

— Да, тут хорошо думается.

Алекс промолчал, как бы предлагая Кэйрин говорить дальше.

— Знаешь, я в последнее время много думала, — произнесла она. — Родство — это духовная связь или кровная? Как ты думаешь?

— Не знаю, — пожал плечами он и задумался. — Наверно, всё-таки кровная. Духовной связи с родственниками может и не быть. А вот кровная всё равно есть.

— Да, это точно. Знаешь, я особо не ладила с Аллесандро, — призналась она. — Хотя в детстве мы были не разлей вода. Родители часто приезжали на Кассард зимой, навестить Алесси. И мы целыми днями носились тут, прячась от воспитателей. Там дальше есть менее повреждённые машины, найти нас там было почти невозможно. Возвращались все обожжённые огнянкой, с головы до пят. Барон Куифи даже хотел её вытравить, но родители его отговорили, жаль такую красоту…

Алекс слушал этот сентиментальный монолог, лихорадочно соображая, как быть. О нём говорили в третьем лице, и Кэйрин могла бы с тем же успехом заявить: «Эй, да я знаю, что ты не лорд Кассард». При этом у неё на поясе был бластер, и соревноваться с ней в скорости реакции совершенно не хотелось.

«С другой стороны, с чего ей на тебя кидаться? — подал трезвую мысль внутренний голос. — Она явно не сегодня об этом узнала, и если бы хотела тебя сдать, у неё было для этого вагон времени. А она позвала „побеседовать“ — явно шантажировать будет».

Эта версия звучала разумно, и в самом по себе шантаже ничего очень страшного не было.

«Хоть узнаю, чего она всё-таки из-под меня хочет», — решил Алекс, успокаиваясь.

— …Но потом что-то случилось, — продолжила баронесса, чуть нахмурившись. — Мне было уже двенадцать, и я чувствовала себя невероятно взрослой. А Алесси, он как-то… — Она подняла взгляд к небу, будто ища там нужные слова. — Как будто специально сделался совершенно мерзким, глупым и кичливым. Наверно, у него тогда началась инициализация, и он специально старался свести количество людей вокруг себя к минимуму. — Забавно, — вздохнула она. — Знать человека с четырёх лет и выяснить, что он тоже был адептом, только теперь. Когда уже ничего не изменишь.

— Кэйрин, — Алекс постарался придать своему голосу искреннее удивление, — а почему ты говоришь обо мне в третьем лице? И какие вообще адепты? — Он решил «не колоться» до последнего, чтобы посмотреть, что она ещё скажет.

Она наконец повернулась к нему и одарила его взглядом, больше похожим на выстрел бластера.

— Мы оба поняли, что к чему, ещё тогда. Во время покушения в замке. Ты знаешь, что я адепт. Я знаю, что ты адепт и не Алессандро Кассард, а кто-то другой в его теле.

Алекс проводил глазами круживший вокруг них орбер: «Интересно, насколько надёжна эта штука».

— С чего ты взяла? — спросил он вслух, стараясь сохранить как можно более невинный вид.

— Я знала Алесси с детства! Я бы почувствовала его сквозь любую защиту, — отрезала она и добавила спокойным тоном: — Ну а то, что ты адепт: это уже очевидно, обменяться душами могут только два сильных адепта.

— Ты поэтому тогда меня чуть не зарубила?

— Да, — нехотя кивнула баронесса. — Я испугалась. Когда я начала сканирование, ожидала увидеть оборотня или шпиона с личиной, а вдруг адепт, и сильнее меня. Хотя, согласись, слабой меня нельзя назвать. Думала, может быть, хватит скорости достать шпагой…

— А почему передумала? — В голосе Алекса напускное любопытство сменилось совершенно искренним.

— Решила, каких демонов… — пожала плечами она. — Зачем тебя убивать, если можно договориться? К тому же прошла почти секунда, а я всё ещё свободно думала. Так что зря ты наврал про мою манифестацию, — добавила Кэйрин, поставив Алекса в тупик. — Ты точно не телепат. Наверно, провидец, если учесть, как тебе везёт. Хотя могу спорить, что первое покушение вы подстроили вместе с Аллесандро сразу после ритуала, чтобы создать тебе алиби…

— А почему ты тогда, там, в замке, пошла на попятную? — спросил он, решив оставить вопрос про «манифестации» на потом, когда будет знать про адептов побольше.

— У тебя система визуальной записи в спальне, — ухмыльнулась Кэйрин. — Я не знала, включена она или нет.

— А она?..

— Она была включена, но я забрала стержни, до того как до них добрались люди графини Дэрларль.

— А ты не допускала хотя бы на секунду, что я всё-таки не адепт? — с хитрым видом поинтересовался Алекс.

— Ну это значило бы, что ты оказался в этом теле по воле самого Пламени… Или Сумрака. Или кто-то все-таки получил доступ к технологиям альты, ну и всякая подобная чушь. Я не настолько религиозна.

«Чёрт, как же всё-таки узнать — адепт я или не адепт, — невесело подумал он. — И разобраться с „визуальной записью“ в своей спальне, а то прям неприлично как-то».

— Ну ладно, — с воодушевлением заявил Алекс, хлопнув себя по колену. — Как будем договариваться, сестрица-адепт?

— Я не сестрица… — недовольно поморщилась Кэйрин. — А телепат.

— Неважно… — отмахнулся он. — Чего хочешь?

— Взаимопомощи, — улыбнулась она, правда, показав несколько больше зубов, чем нужно для вежливой улыбки. — Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. И мы вместе храним нашу маленькую тайну.

— И как ты можешь мне помочь?

— Я тебе уже помогла, — возмутилась баронесса. — Половина из тех людей, что вытаскивали тебя с Талланы, были из моей руки. И могла бы помогать тебе и дальше, например, лучше изображать лорда Кассарда. А то если кто-то из знающих его близко увидел бы тебя тогда всего в крови…

«Да, в этом, конечно, помощь не помешает», — мысленно согласился «лорд Кассард» и спросил:

— И что ты хочешь взамен?

— Корабль.

— В смысле?

— Я хочу под свою команду корабль, — пояснила она. — Не какой-нибудь несчастный корвет ближней обороны без гиперпривода. А настоящий боевой корабль. Один из «Триумфов», например. И сделать это намного проще, имея ещё один голос в совете привиев.

— Ну… — обрадованно выдохнул Алекс. — Это сколько угодно. Только меня женить пытаются, и соответственно голос…

— Я же обещала тебе с этим помочь, — перебила его Кэйрин.

— Тогда не вижу никаких проблем, — пожал он плечами. — Сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты получила свой «Триумф». Кстати, зачем тебе это?

— Сила… — снова процитировала она, нагибаясь и срывая один из маленьких красных цветков, — лежит среди звёзд. — Кэйрин стянула с правой руки перчатку и, положив на неё цветок, выжидательно посмотрела на Алекса.

— Правую руку давай, — пояснила она, видя, что он не понимает.

— Зачем?

— Клясться будем на огне в вечной дружбе… Быстрее! — нетерпеливо воскликнула баронесса, сморщившись как от боли. — Жгёт ведь. Сожми мою руку вместе с цветком. И не сопротивляйся!

Алекс протянул руку и тут же пожалел об этом. Кэйрин схватила его ладонь мёртвой хваткой, и было полное впечатление, что между их ладонями не цветок, а настоящее обжигающее пламя. И будто этого было мало, на него обрушилась тяжесть, уже знакомая по общению с Кэйрин. И серая пелена отрезала мир.

— Клянись! — потребовала Кэйрин. — Не причинять зла роду и Дому. Помогать равному по огню!

Когда Алекс с трудом выдавил из себя слова клятвы, настала очередь баронессы.

— Клянусь помогать равному по огню, — на одном выдохе произнесла Кэйрин и наконец отпустила его руку, бросив цветок на землю. — Я же говорила тебе, не сопротивляйся, — добавила она, тяжело дыша.

— А я не умею не сопротивляться, — огрызнулся он, рассматривая обожжённую руку. Ожог был самым натуральным, словно за сковороду подержался. — Это хоть заживёт? А то мне ещё на «неофициальную встречу с первыми лицами Кассарда» ехать.

— Намажешь гелем и наденешь перчатку. Союзник, — улыбнулась Кэйрин, неожиданно поцеловав его в щёку. И сморщившись от боли, натянула на свою не менее обожжённую руку перчатку. Она соскочила с «валуна» и, подойдя к кружащему вокруг них орберу, поймала его.

— Он жив? — вдруг спросила Кэйрин, повернувшись к Алексу. По выражению её лица и тому, как она произнесла «он», было понятно, что речь идет о настоящем лорде Кассарде.

— Не знаю, — честно признался он.

Таэр поддерживала вежливую беседу ни о чём с майором Дербалом, как вдруг взгляд поплыл и управление телом перехватила наведёнка. Она видела, как медленно тянется за оружием полицейский, стоявший за спиной. На краю зрения, справа, где стояла Кэйрин, полыхнуло золотом, моментально скрывшимся в дымном выбросе горящей ткани и плоти. Рассечённый слуга сложился напополам, и верхняя половина тела начала медленно падать вниз сквозь густой сироп воздуха. В этот момент её собственная правая рука, выхватившая бластер, послала первый разряд в голову полицейскому и тут же сменила цель. Наведёнка успела убить двоих полицейских, но третий успел всё-таки достать оружие, и прежде чем он умер, в сторону лорда устремилась вереница разрядов. Один из них попал в руку человеку, державшему модель фрегата, а ещё два ударили в грудь «его пречистости». С треском лопнули оранжевые шары разрывов, выбросив россыпи алых искр, и Тисшир, согнувшись словно от удара под дых, начал медленно оседать.

Наконец-то среагировали гвардейцы в доспехах. Один из них схватил лорда, включив его в радиус своих щитов и закрыв своим телом, чуть поднялся в воздух, двинувшись к одному из выходов. Началась отработка плана эвакуации.

Наведёнка продолжала стрелять, словно в тире, не меняя положения, лишь переводя бластер на следующую цель, несколько раз по её щиту чиркали разряды, и вдруг всё кончилось. Холодная, безэмоциальная ритмичность боя исчезла, оставив её в центре павильона.

Сверху молочным дождём, под вой противопожарной системы, лилась огнепоглощающая смесь, пахло палёным пластиком и слышались стоны раненого. Кто-то в суматохе пытался открыть заблокированные во время эвакуации лорда двери. Остальные ошалело оглядывались, пытаясь понять, что произошло. Нападавшие застыли на полу, и на их белой форме явственно чернели следы попаданий. Это были полицейские, слуги и трое человек из числа гостей.

Всё такое чёткое, слишком яркое и совершенно неуместное, словно сцена из голо.

Таэр справилась с накатившим на неё ощущением нереальности происходящего и, включив коммуникатор, начала раздавать распоряжения. Нужно было убедиться, что эвакуация лорда прошла успешно. Вызвать карпацианцев из руки баронессы Риональ, чтобы оцепить павильон и убрать журналистов. Связаться с разведчиками и вызвать медиков. И никакой местной полиции. Спустя несколько минут она оставила Кэйрин командовать карпацианцами и вошла в небольшую примыкающую комнату, куда вынесли раненого Тисшира.

Это была комната, предназначенная для ожидания журналистов. Она была практически пуста, если не считать четырёх маленьких диванчиков и кофров от техники. Таэр аккуратно закрыла за собой дверь, отрезав шумную суматоху и громкие отрывистые команды, раздававшиеся в зале. Глава Церкви Пламени лежал на полу, на спине, под его головой была скомканная сумка от камеры. Склонившийся над ним сайн-майор Дербал поднял взгляд на вошедшую Таэр и покачал головой.

«Без шансов». Это было и так понятно, единственная группа медиков, по плану эвакуировалась вместе с лордом, и сейчас они были на взлетевшем фрегате. Вызванные должны были прибыть только через пять-шесть минут. Ранение Тисшира не позволяло столько ждать, если он и был ещё жив, он был обречён.

Но вселенский благоусмотритель был ещё жив, он чуть повернулся и посмотрел на Таэр.

— Лорд Кассард… — прохрипел он, задыхаясь. — Он жив?

— С ним всё в порядке, ваша пречистость. Он в безопасности. Не говорите ничего, поберегите силы, скоро прибудут медики, — скороговоркой ответила «специалистка», в панике подумав: «Великие тени, да у него сожжено правое лёгкое, как он вообще может говорить?»

— Хорошо… — улыбнулся Тисшир. — А то ещё рано… — прошептал он и, протяжно выдохнув, застыл. Морщины на его лице разгладились. На губах замерла растерянная улыбка, и сам он как будто помолодел или избавился от тяжкой ноши.

Майор, снова склонившись над Тисширом, сделал несколько быстрых выдохов ему в рот и, положив ему на грудь сложенные ладони, с силой нажал, а потом ещё раз. Тело дёргалось в такт нажатий, но Таэр чувствовала, что это бесполезно. Она потянулась, чтобы его остановить, как вдруг увидела мягкий синий свет в глазах «его пречистости».

— Не смотри! — успела крикнуть она, отворачиваясь, до того как волна липкого ужаса коснулась её. Но это было лишним, майор уже лежал ногами к благоусмотрителю, уткнувшись лицом в пол и закрыв голову руками.

Мерзкое ощущение вытягивающей нутро жути ледяными щупальцами растекалось по телу. Лёгкие сковало льдом, и она захлебнулась, пытаясь закричать. Вдруг она почувствовала, как включилась наведёнка, лёгкие налились огнём, и этот болезненный жар передался мышцам, сгоняя оцепенение. Наконец-то заработала блокада, и страх отступил. Таэр повернулась и увидела то, что ожидала увидеть: висящий над телом Тисшира сгусток оранжевого пламени размером с яблоко. Шарик еле заметно покачивался в воздухе, и от него ощутимо веяло теплом. Она просто смотрела на пламя несколько секунд, когда шарик налился синим и, обдав её волной прохладного ветра, — исчез.

Наведёнка отступила, и её судорожный вздох совпал со вздохом майора. Их обоих трясло, и они с трудом пытались отдышаться, втягивая в себя как можно больше воздуха. Сайн-майор приподнялся и, прислонившись спиной к стене, дрожащими руками достал портсигар и тонкую золотую зажигалку. Достав две сигареты, он протянул одну Таэр.

— Я не… — начала «специалистка», но её руки привычно взяли сигарету, и она совершенно автоматически прикурила. И сделав затяжку, зашлась судорожным кашлем. — Проклятие! Я с детства это не переношу, даже запах.

Майор молча пожал плечами и, выпустив длинную сизую струю дыма, зашептал молитву Ир'Райн.

Они сидела молча несколько минут. Сказать было нечего, обсуждать явление благостного огня Таэр не решалась, майор, судя по всему, тоже.

— А ведь они не собирались убивать его светлость лорда Кассарда, — произнёс он, глядя в одну точку. — Если бы они действительно хотели его убить, они бы пронесли небольшой заряд внутри бластера, чтобы не вызывать подозрений. А потом один из слуг попытался бы его медленно, чтобы не вызвать срабатывания щита, приложить к телу лорда. Если бы Вторая была на их стороне, это могло бы сработать. Но они бросились с обычными бластерами, а некоторые даже со столовыми ножами…

— Тогда что это было? Акт отчаяния?

— Не знаю, — пожал плечами майор, делая ещё одну затяжку. — Может быть, их целью был вовсе не лорд… А может… Чоланцы — синтеты. У них самоубийство — это недопустимый грех. Они знали, что рано или поздно мы всех найдём, накачаем сывороткой Лима и всё узнаем. А сейчас выживших среди нападавших не осталось, и их уже не допросить. Кто именно за всем этим стоял, не узнать.

— Среди нападавших был третий заместитель главы полиции Кассарда. Похоже, это он устроил.

— Он чоланец?

— Нет, кассардец чуть ли не в десятом поколении.

— Ну вот видите, сколько всего интересного мы теперь не узнаем, — философски заключил сайн-майор. — Что нужно было предложить человеку на такому посту…

— Улетаем немедленно, — решила Таэр. — Пока тут всё не прошерстит разведка, лорду тут делать нечего, — заявила она и, поднявшись, направилась к выходу.

— Госпожа Дилтар, — окликнули её у двери. Она обернулась и увидела, что майор тоже поднялся и смотрит на неё с каким-то смущением. — А откуда ВЫ знали, что на благостный огонь нельзя смотреть?

— Приснилось, — бросила она и вышла в зал, наполненный людьми и суматохой.

По мере подъёма ночь вступала в свои права. Стволы многочисленных деревьев, подсвеченные синими светильниками, спрятанными у корней, становились всё дальше, и вершину накрывала темнота. Трава мокрая и блескучая, из-за прошедшего недавно дождя, скрипела и скользила под мокасинами, пока они забирались на невысокий холм, затерянный где-то в садах, окружавших замок «Синее пламя». Чуть впереди, на правах знающей дорогу, без видимых усилий поднималась по склону леди Кэйрин баронесса Риональ. На ней был облегающий костюм, закрывающий шею, и с длинными рукавами. Бархатистая ткань, из которой он был сделан, была глубокого тёмно-синего цвета, из-за чего баронесса Риональ буквально растворялась в синеватых сумерках, окутывавших сад, становясь похожей на призрака.

«На призрака с очень соблазнительными очертаниями», — невольно подумал Алекс, глядя на поднимающуюся Кэйрин. Он шёл чуть сзади, потому что хоть формально и был хозяином этого сада, совершенно в нём не ориентировался, тем более ночью.

Холм был невысокий, и они уже были у самого верха, поравнявшись с верхушками деревьев, объятых призрачным колдовским сиянием, что синим холодным пламенем затопило сады.

— Я думаю, здесь. — Дойдя до вершины, Кэйрин остановилась и бросила «плед» на траву.

Коснувшись земли, тонкая золотистая плёнка, сложенная в небольшой конверт, с тихим похрустыванием развернулась и буквально растеклась по вершине холма шуршащей поблёскивающей лужей. Закончив раскрываться, «плед» моментально набрал объём, будто надувшись, и поменял фактуру, став мягким и пушистым.

Дождавшись, пока «плед» раскроется, Кэйрин забралась на него с ногами и сделала приглашающий жест.

Алекс осторожно присел на корточки возле баронессы и провёл по пледу рукой. Под ладонью заструился плотный короткий мех. «Или ворс, нет скорее всё же мех».

«Эта штука буквально мгновение назад была тончайшей плёнкой, и кажется, даже металлической. Как это вообще может быть? — подумал он, недоверчиво щупая плед. В нём было несколько сантиметров толщины, и он был плотным. — К некоторым вещам, похоже, можно только привыкнуть».

— Ты рискуешь всё пропустить, — нетерпеливо произнесла Кэйрин. — Всё вот-вот начнётся.

Будто повинуясь её словам, призрачный свет, окутывавший деревья, вдруг исчез, и сады погрузились во тьму, лишь замок по-прежнему сиял дрожащим, колеблющимся синим светом стен и пылающими ярко-фиолетовыми шпилями.

— Так и должно быть? — тихо спросил насторожившийся Алекс. Хоть их прогулку по саду и прикрывала почти вся «рука» баронессы Риональ, оказавшаяся на зависть многочисленной, дополненная десятком в штурмовых доспехах из его людей, он, после известных событий, всё равно нервничал.

— Да, — успокоила его Кэйрин. — Свет от сада слишком яркий, мы бы ничего не увидели. Давай устраивайся, — добавила она, похлопав ладонью рядом с собой. — И смотри вверх, сейчас начнётся.

Алекс сел рядом и, согласно инструкции, уставился вверх.

После Талланы небо Копейры казалось… лаконичным. Багровая туманность, плывшая в глубине, была перечёркнута серебряной лентой, которая стала несколько уже, превратившись в тонкую линию. От луны остался лишь тонкий зеленоватый полумесяц, притаившийся у самого краешка неба.

Больше ничего не происходило. Алекс несколько минут честно пытался найти что-нибудь, ради чего они почти час шли через сады, но ничего не было. Потом ещё несколько минут он тешил себя надеждой, что это просто коварный план Кэйрин по его соблазнению, но это было маловероятно. Во-первых, они были на виду у огромного количества людей, обеспечивающих их безопасность, а во-вторых, после их беседы на Кассарде баронесса Риональ явно сменила подход к отношениям, перейдя на дружелюбно-деловой формат. О чём Алекс, втайне от себя, периодически жалел.

Они сидели молча, глядя в небо уже минут пять, и ничего не происходило. Алекс уже собирался возмутиться, как вдруг заметил золотистую искорку, прочертившую небо, за ней ещё одну и ещё.

С каждой секундой в вышине вспыхивало всё больше падающих звёзд.

— Это метеоры? — спросил он, не отрывая взгляда от неба, наливающегося золотым сиянием.

— Да, звездопад… — произнесла Кэйрин с еле заметной тенью грусти. — Вот и год прошёл.

Метеоров становилось всё больше, вскоре всё небо было озарено золотыми вспышками.

«Да, это стоило того, чтобы тащиться сюда целый час», — решил Алекс, любуясь мерцающим золотым морем, разлившимся по небу.

— Действительно очень красиво, — добавил он вслух.

— Ты ещё ничего не видел. Это только начало. — Она приподнялась и стала внимательно оглядываться. — Гляди! — Она пригнулась к Алексу и показала ему рукой куда-то вниз. У подножия холма появилась еле заметная светящаяся точка, и тут будто выключатель повернули. Капельки холодного синего света брызнули во все стороны, светящейся волной стелясь по траве, накрывая всю территорию огромных садов.

В траве возле них тоже вспыхнуло несколько огоньков, Алекс рефлекторно потянулся к ним, чтобы лучше рассмотреть: светился бутон крохотного цветка, затерявшегося в траве. Стебель дрогнул, и огонёк покинул цветок, поднимаясь в небо, оставив после себя только тёмный раскрывшийся бутон.

Вокруг, насколько хватало глаз, бесчисленное множество капелек света, кружась, поднимались над садом, словно сияющий дождь, падающий вверх.

— Копейрианские светлячки, — прокомментировала Кэйрин, не отрывая взгляда. — Они как-то чувствуют звездопад и каждый год поднимаются в небо.

Светлячки всё поднимались и поднимались, постепенно закручиваясь в гигантский светящийся вихрь вокруг замка.

— Невероятно красиво, — восхищённо произнёс Алекс, задрав голову. — Это долго продлится?

— Всего несколько часов. Ближе к утру включат установки, уничтожающие насекомых.

— Но… Но зачем?

— Они на редкость мерзкие на вид и к тому же реагируют на тепло и буквально облепляют людей. — Кэйрин передёрнула плечами от отвращения.

— То есть каждый год их всех уничтожают? Откуда же они тогда берутся?

— Весной высаживают цветы с их личинками, — начала баронесса, но прервалась, напряжённо вслушиваясь. — Кажется, к нам кто-то летит.

Характерный пульсирующий гул быстро приближался откуда-то со стороны замка, теперь и Алекс его слышал, на всякий случай он снял удерживающую петлю на кобуре и опустил рычаг готовности бластера.

Небольшая открытая платформа летела на высоте верхушек деревьев, выхватывая светом фар странные переплетения ветвей и отблески влажной листвы.

Платформа заложила вираж вокруг их холма, поднимающиеся светлячки брызнули из-под неё в стороны, словно искры костра от внезапного порыва ветра. С тихим жужжанием опустились сходни, и первой на траву сошла Таэр. «Специалистка по безопасности» как всегда была в безупречно белом кителе с алой растительной вышивкой на правом рукаве и при оружии. Хотя она старалась удержать на лице маску бесстрастности, но её глаза выдавали волнение.

«Так, что-то случилось», — подумал Алекс, увидев лицо Таэр.

Слепящий свет фар не давал разглядеть, кто ещё прилетел со «специалисткой», но когда на сходнях появились чёрные сапоги, Алекс понял, что вызвало такое волнение.

Чёрные сапоги принадлежали невысокому, гладко выбритому мужчине лет сорока пяти, с тёмными волосами, чуть тронутыми серой пылью седины, его серые глаза с насмешливым интересом смотрели на Алекса. К сапогам прилагалась угольно-чёрная форма офицера имперской безопасности. Следом за ним плечом к плечу, монолитные как стена, сошли ещё трое в чёрной форме, метра по два ростом каждый и с маской безразличия на лицах.

— Ваша светлость… — голос Таэр еле заметно дрожал. — К вам прибыли.

«Неужели они рискнули убрать меня вот так в открытую, — лихорадочно думал Алекс, — сфабриковав обвинение. Чёрт, они могли даже не фабриковать, если нарыли что-нибудь про Лиору и её компанию. Вот засада».

Не дожидаясь его реакции, офицер СБ сделал шаг вперёд и, чуть склонив голову, произнёс:

— Позвольте представиться, стек-капитан Плаут, Асанти Плаут. Исполняющий обязанности главы имперской безопасности в секторе Теэйл. — Он холодно улыбнулся Алексу и добавил; — Обычно мы в таких случаях просто посылаем двух лейтенантов с парой сайнов… Но в случае с вами, лорд Кассард, я не смог отказать себе в чести присутствовать лично.

«Их четверо, а нас трое, и Кэйрин не вооружена. Но Таэр стоит за спинами эсбэшников… — Алекс прикинул шансы, — получалось неплохо. На нём был надет личный щит и скорее всего на Таэр тоже. У эсбэшников в лучшем случае лёгкие жилеты, а из оружия обычные бластеры. У нас все шансы пережить пять-шесть попаданий и положить всех… Вот только имеет ли это смысл? И поддержит ли меня Таэр? Ведь она знает, что меня могут арестовать совершенно законно. — Он пристально вгляделся в глаза „специалистки“. Она не выглядела готовой к бою, она была растеряна. — Без шансов…»

Вся эта немая сцена заняла буквально несколько секунд, стек-капитан Плаут, не заметив её или сделав вид, что не заметил, повернулся к одному из своих сопровождающих и взял у него небольшой футляр из полированного дерева. Сделав несколько шагов, он приблизился к Алексу и на вытянутых руках протянул ему раскрытый футляр, — внутри лежал небольшой свиток.

— Владетельный князь Алессандро Кассард… — В голосе капитана загрохотала торжественность. — Воистину император призывает тебя. Прими же Онстум, по слову твоих предков и во славу твоего Дома.

Алекс, замерев, смотрел на свиток, пытаясь понять, что происходит. Из-за спин эсбэшников Таэр жестами показывала ему, что футляр нужно взять. Через несколько секунд он достаточно совладал с собой, чтобы это проделать.

Передав футляр, стек-капитан и его сопровождающие синхронно склонили головы и, развернувшись через левое плечо, стали забираться на платформу.

Таэр, послав ему взгляд, полный паники, стала подниматься за ними следом, чтобы доставить господ эсбэшников к посадочной площадке с их флаэром.

С негромким пульсирующим гулом платформа поднялась в воздух и унеслась в сторону замка.

Снова стало тихо и темно. Глаза, привыкшие к слепящему свету фар, различали лишь общие контуры.

— Онстум… — повторил Алекс, глядя на футляр.

— Онстум, — эхом отозвалась баронесса, подходя сзади и обнимая его одной рукой, второй она извлекла из кармана орбер и, включив его, отправила кружиться. — Я же обещала тебе помочь с женитьбой… — добавила она, чуть подавшись вперёд и заглянув ему в глаза.

— Онстум… — ещё раз повторил Алекс с тяжёлым вздохом и перевёл взгляд на Кэйрин. Её чёрные глаза лукаво поблёскивали в темноте, а на чуть приоткрытых губах играла улыбка. У него вдруг появилось ощущение, что его крупно накололи, но он пока ещё не понял, в чём именно.

— И при чём тут моя женитьба?

— Как при чём? — искренне удивилась баронесса. — Алекс, ведь ты сам мне сказал, что не хочешь жениться на Валери, и я обещала помочь.

— Не хочу, — подтвердил он. — Но при чём тут Онстум? Насколько я помню, это ведь что-то вроде призывной службы…

— Совершенно верно, — кивнула Кэйрин и снова устроилась на пледе, соблазнительно вытянувшись.

— И как мне это поможет? — спросил он, садясь рядом.

— Тебя не будет ровно год. До следующего звездопада. За год в политике может очень многое произойти…

В этом была доля истины, за год действительно может очень многое произойти, и может быть, изменившаяся политическая ситуация уже не будет требовать его женитьбы на Валери Беллар.

— К тому же я в любом случае не виноват, — произнёс он вслух, понимая, куда клонит баронесса. — Я ведь правильно помню, что от призыва императора нельзя отказаться?

— Именно. — В темноте блеснула белозубая улыбка. — Этот год ты не будешь принадлежать сам себе, и уж совершенно очевидно, что ты никак не мог это подстроить. Ты и в столице-то ни разу не был.

Алекс лёг на плед рядом с Кэйрин, уставившись в небо, где всё ещё полыхал звездопад.

— И как тебе это удалось? — спросил он не поворачиваясь.

— О… — протянула она. — Это было непросто, но, скажем так, два года службы при дворе дают определённые преимущества. Например, связи в канцелярии.

— И в чём подвох?

— Никакого подвоха, — заверила его Кэйрин и добавила с улыбкой: — Но раз свадьба откладывается, ты должен получить место в совете привиев, который изберут в новом году, а раз ты отбываешь на Онстум, ты должен назначить своего представителя.

— Тебя, — полувопросительно произнёс Алекс, пристально глядя на баронессу.

Она чуть склонила голову:

— Это было бы мудрым решением.

— А если я предложу это бремя Исалайе? — испытующе глядя на неё, спросил Алекс.

— Леди Исалайя маркиза Туранг будет вынуждена отказать, — снова улыбнулась Кэйрин, — как лицо, облеченное духовным саном.

— Духовным саном?!

— Ну она же монашка, — пояснила Кэйрин. — Ты не знал? У неё даже причёска, как у сестрицы, до сих пор. Конечно, она не приняла служение, но ведь и сан с себя не слагала.

«Чёрт-те что вообще», — искренне удивился Алекс. Причёска маркизы Туранг и вправду была необычно короткой для местных леди. Но Исалайя совершенно не ассоциировалась с монашкой. Впрочем, сейчас было не до этого.

— Барону Куифи? — предложил он.

— Барон Куифи и так входит в совет привиев как представитель своего домена. И потом, Алекс, — нахмурилась Кэйрин, — у нас был уговор, я помогаю тебе, ты помогаешь мне. Я тебе помогла, теперь твоя очередь.

Алекс замолчал, баронесса Риональ и в самом деле ему помогла. Даже очень помогла. Но отдавать ей такой рычаг воздействия просто так…

«Это называется жадность, — прокомментировал его мысленные метания внутренний голос. — Что ты будешь делать с этим рычагом воздействия. Ты ещё ничего в местной политике не понимаешь».

И это снова было правдой, сам он в совете привиев в лучшем случае просто бы занимал место. Но, чёрт, он чувствовал, что Кэйрин обвела его вокруг пальца, и ему это очень не нравилось.

— То есть ты получаешь всё, что хотела, и ещё усылаешь меня куда-то к чертям на рога, — невесело резюмировал Алекс. — Тебе не откажешь в изящности.

— Ну зачем ты так, — недовольно нахмурилась она. — Я желаю тебе только добра, в столице будет намного безопаснее. У разведки и СБ уйдёт как минимум год, чтобы вычистить всю эту дрянь, поднятую в секторе, кто-то из уцелевших вполне может иметь к тебе счёты.

— И поэтому ты предлагаешь мне отправиться прямо в пасть к эсбэшникам?

— У региональной СБ нет абсолютно никакого влияния и сил в столице. Мелатцы, когда всё открылось, не рискнут действовать при дворе, они и так навлекли на себя гнев императора. Там ты будешь в безопасности.

— Ну хорошо, — вздохнул он, признавая её доводы. — И что я буду там делать?

— Не знаю, — пожала плечами Кэйрин. — Как решит император. Я в течение двух лет была имперским представителем на Карпации. — Она повернулась к Алексу и потрепала его по плечу. — Не волнуйся, тебе понравится столица. Новые впечатления, знакомства, балы…

«Да… „из огня да в полымя“, — подумал Алекс и, вдохнув прохладный ночной воздух, растянулся на пушистом „пледе“ и облегчённо выдохнул. Впервые за много дней ему почему-то стало легко и свободно. — Что изменится, в конце концов? — спросил он сам себя. — Что там, что тут, я всё равно чёрт знает где».

Досадно было, что ему не удастся, как он хотел, вплотную заняться Кассардом… «Но он как-то просуществовал шесть лет вообще сам по себе, надеюсь, продержится без меня год, тем более что… — Алекс улыбнулся возникшей у него идее. Ему явно нужно будет оставить кого-то присматривать за Кассардом. — Почему бы мне не попросить Исалайю? Она точно не испугается ни местного муниципалитета, ни главу разведки Дома Файрон, ни церковников. Заодно сможет приглядывать за Кэйрин, с учётом их заклятой „дружбы“, навряд ли они сговорятся».

Алекс повернулся к баронессе и, хитро сощурившись, поинтересовался:

— Ну ты хоть будешь мне писать?

— Обещаю, — промурлыкала Кэйрин ему на ухо, щекоча шею своим дыханием. — Раз в шесть дней не меньше.

— Почему только раз в шесть дней?

— Алекс, задержка связи со столицей три дня.

— А… понятно, — протянул он и замолчал, глядя вверх.

Они молча лежали рядом и просто любовались. Свежий ночной ветер приносил с собой запах недавнего дождя и переливчатые трели первых вьюрков, а светлячки появлялись откуда-то сзади и, кружась, синими каплями падали в ночное небо, исчезая сияющим дождём в золотом море звездопада.