Свидетелем обвинения на суде против Сары Тэнтон, которую подозревают в краже, выступает ее возлюбленный Даниель. Она лишена возможности объяснить ему, что невиновна, и потому решает, что их любви пришел конец.
Через несколько лет Сара неожиданно встречает Даниеля среди переселенцев, двигающихся караваном на Запад. Взаимное чувство вспыхивает между молодыми людьми с новой силой, но они никак не могут решиться на откровенный разговор…
Сара Тэнтон дрожала. Она не могла справиться со страхом, от которого стыла кровь, и тонкая шаль, накинутая на плечи, была бессильна против холода, царившего в зале суда.
Адвокат сказал ей, чего ждать и что именно будет говорить Даниель, но она не поверила в это даже тогда, когда увидела, что тот уверенно идет к трибуне. Он выглядел как всегда – высокий, красивый, в безукоризненном костюме, сшитом специально для этого случая.
– Назовите свое имя, – прозвучал в тишине голос бейлифа[1].
– Даниель Харрисон. – Он поднял одну руку, другую положил на Библию и поклялся говорить правду, только правду и ничего кроме правды. – Это было поздно вечером в субботу, около полуночи. У моего отца в кассе хранилась большая сумма денег. Я и другие служащие должны были по очереди сторожить их до утра понедельника, пока не откроется банк.
Сара знала, что должна тщательно прислушиваться к словам, а не к звуку его голоса. Конечно, он все объяснит. И положит конец этому ужасному недоразумению.
– Я помню, что шел по аллее, ощущая странную неловкость, словно кто-то следил за мной. Но не могу сказать, что слышал или видел что-нибудь. Задней двери следовало быть запертой, но она не была даже прикрыта. Я вошел внутрь, сделал пару шагов и обнаружил Фрэнка. То есть Фрэнка Абернети. Он дежурил как раз передо мной. Он был ранен, и я опустился на колени, чтобы помочь ему, но в это время услышал на аллее какой-то звук. Я бросился к выходу и увидел, что она убегает.
– Вы хотите сказать, что увидели женщину, которая в настоящее время находится в зале суда?
Сара смотрела на знакомое лицо, ожидая, когда взгляд голубых глаз обратится на нее. И это случилось.
– Да. Это она.
Саре понадобилась целая минута, чтобы осознать случившееся.
Почему, Даниель? – мысленно вскричала она. Я думала, ты любишь меня. Мы строили планы на будущее…
Конечно, Сара не сказала этого вслух. Просто молча смотрела в ледяные голубые глаза. Даниель отвернулся первым.
Она просидела еще целый час, выслушивая показания. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание от боли. Наконец она встала вместе со всеми остальными, тюремщик взял ее за руку и вывел из зала суда. Как обычно, по пути в камеру к ним присоединился ее адвокат.
Сара видела окружающий мир только тогда, когда смотрела в большое окно на площадке между вторым и третьим этажом. Тюремщик по привычке дал ей постоять там, чтобы перевести дух. Только тут к Саре вернулся дар речи.
– Скажите Даниелю, что я хочу его видеть.
Адвокат отвернулся от нее и тоже посмотрел в грязное окно.
– Мисс Тэнтон, эта мысль мне не нравится, – после долгой паузы сказал он.
– Пожалуйста, – взмолилась она. – Я должна его видеть!
Выражение лица адвоката не изменилось.
– Как пожелаете, мисс.
И он стал спускаться по лестнице, даже не удостоив Сару взглядом. Девушка и тюремщик медленно пошли дальше.
Саре казалось, что она уже расхаживает по камере несколько часов, представляя себе торопящегося к ней Даниеля. Но чем дольше она ждала, тем больше боялась предстоящих объяснений. В конце концов она услышала голоса и звяканье ключей. Дверь открылась. На пороге стояли тюремщик и ее адвокат.
– Даниель? – прошептала она, вопросительно глядя на них.
– Он отказывается идти к вам, мисс Тэнтон. Вам лучше поспать.
С этими словами адвокат повернулся и вышел из камеры. Тюремщик двинулся за ним.
Сара не смогла последовать этому совету. Когда на следующее утро она вошла в зал суда, ее глаза ввалились, а измученное тело сотрясала дрожь. Она заняла место рядом с адвокатом.
– Всем встать. – Звонкий голос бейлифа заставил зрителей подняться на ноги. Сара следила за тем, как вошедший судья занял свое место. Потом она села вместе с остальными, но бейлиф добавил: – Обвиняемая должна стоять.
Рука адвоката легла на ее локоть и заставила снова встать.
– Сара Тэнтон, вы признаны виновной в грабеже и оскорблении действием, – объявил судья. – Вам есть что сказать?
Сара проглотила комок в горле и отрицательно покачала головой. Она не смогла бы говорить, даже если бы хотела.
Судья нахмурился.
– Вы необычайно упрямы, юная леди. Учитывая, что вы нисколько не раскаиваетесь в содеянном, я приговариваю вас к двадцати годам заключения в тюрьме Оберн. Если когда-нибудь в будущем с вашей помощью деньги мистера Харрисона будут найдены, суд пересмотрит приговор.
Молоток судьи стукнул по столу, и Сара поморщилась.
– Всем встать, – сказал бейлиф.
Сара повернулась к публике, надеясь еще раз увидеть Даниеля и попросить его о помощи. Тюремщик взял ее за руку и повел за собой, но она продолжала глядеть в зал. Даниель шел по проходу, повернувшись к ней спиной. Она попыталась окликнуть его, но с губ сорвался лишь шепот:
– Даниель…
Он обернулся, и взгляды их встретились. Выражение его лица было непроницаемым.
Пальцы тюремщика крепко сжались на ее запястье, и Сара поняла, что она пытается вырваться.
– Даниель! – выкрикнула девушка, и ее вывели из зала.
Хозяин фургона сидел у дощатого стола, постукивал карандашом по седым усам и задумчиво смотрел на молодую женщину. Хотя она не была высокой, но стояла так прямо и так гордо держала голову, что не казалась маленькой. Ее каштановые волосы, в лучах солнца отливавшие рыжим, были зачесаны назад и не скрывали кроткого лица, резко контрастировавшего с напряженной позой. Мягкие карие глаза, казалось, просили о помощи.
Она повернулась и посмотрела на стаю черных дроздов с таким удовольствием, что мужчина посмотрел на них сам, а потом начал снова с любопытством разглядывать ее. Что особенного в стае крикливых птиц?
Пит Милберн считал себя знатоком людей. Сейчас он ясно видел, что эта Сара Тэнтон очень упряма. Если он откажет ей, она попросится к кому-нибудь другому.
Сара отвела от щеки прядь волос, повернулась и посмотрела ему в глаза.
– Ну что, мистер Милберн?
Он втянул в себя воздух и медленно выдохнул.
– Мисс Тэнтон, боюсь показаться невежливым, но скажу вам честно: мне нужен человек, который мог бы править фургоном. Потому что, пока не вернется Ривер, Райсу придется работать за двоих. Вы умеете управлять волами? – В его вопросе слышалась нотка надежды.
Сара посмотрела на травянистый берег, где паслись эти добродушные твари. Они были такими огромными, что ее уверенность в себе несколько поколебалась.
– Не знаю, сэр. Именно поэтому я не купила повозку и волов. Все, что мне требуется, это…
– Припасы, чтобы пересечь континент, – понимающе кивнул Милберн. – Но, мисс Тэнтон, этот караван не перевозит пассажиров.
– Может быть, я научусь, сэр. – Она умоляюще посмотрела на него.
Он снова вздохнул, взял карандаш, уставился в лежавшую перед ним книгу и на верхней свободной строчке вывел:
– Мистер Милберн, я… – начала она.
– Райс! – крикнул он через плечо, не слушая ее, а потом уже более мягко спросил: – Где ваши вещи?
Не успела Сара вымолвить в ответ и слова, как неуклюжий подросток лет тринадцати-четырнадцати подошел к хозяину.
– Райс, это Сара Тэнтон. Она будет помогать Эли. Найди место для ее вещей в переднем фургоне.
– Помогать Эли? – Мальчишка сначала посмотрел на Сару, а потом наклонил светловолосую голову. – Но Эли…
– Не спорь, малыш! – Милберн поднялся с места и улыбнулся Саре. – Прошу прощения, мисс Тэнтон, но мне нужно кое с кем поговорить. – Он взял шляпу и вышел, оставив их вдвоем.
Райс с сомнением посмотрел вслед хозяину, и Сару охватило дурное предчувствие.
– У меня всего один сундучок, – осторожно сказала она.
Сара приехала из города на попутной телеге, и сундучок стоял там, где его сгрузил возница. Райс оказался сильнее, чем можно было предположить, и вдвоем они без особого труда донесли ее вещи до переднего фургона.
– Спасибо за помощь, мистер Райс, – сказала Сара.
– Ерунда, мэм. Только я никакой не мистер. Просто Райс, и все.
– А разве у тебя нет уменьшительного имени? – с улыбкой спросила она.
– Нет, мэм. – Мальчик вспыхнул. – Я приготовлю вам место. – И он так поспешно стал забираться в фургон, что чуть не упал.
Сара улыбнулась и опустилась на деревянный сундучок. В нем было все ее имущество, поэтому желание сесть на крышку казалось вполне естественным.
Здесь, в середине луга, где кончается Восток и начинается Запад, сидит Сара Тэнтон со всем своим богатством, с усмешкой подумала Сара. Она еще могла бы добавить: «где прошлое встречается с будущим», но ее размышления неожиданно прервали.
Из-за фургона вышел старик, увидел ее и остановился как вкопанный.
– Что вы здесь делаете? – Сара поднялась на ноги. Тем временем старик подошел к повозке и ворчливо спросил: – Что здесь вообще происходит?
– Ох, Эли, – послышался голос Райса. Потом раздался какой-то скрип, шарканье, и наконец мальчик высунул голову из крытой повозки. – Эли, это мисс Тэнтон. Мисс Тэнтон, это Эли. – И мальчик широко улыбнулся, довольный тем, что продемонстрировал хорошие манеры.
– Это мне ничего не говорит, – заявил старик.
– Ну да. – Райс стал очень серьезным. – Мистер Милберн… он нанял ее, ну, чтобы помогать тебе. – Теперь его улыбка выражала не радость, а надежду.
Эли смерил Сару взглядом.
– Это мы еще посмотрим. Только ничего не переставляй, пока я не вернусь.
И он торопливо зашагал к фургону с припасами, где находился импровизированный кабинет Милберна.
Сара с ужасом посмотрела ему вслед. У нее не было возможности замолвить за себя слово, а она чувствовала, что этот старик ни за что не согласится работать с ней. Она повернулась к Райсу, чтобы поблагодарить его за помощь.
Тот выпрыгнул из фургона и опустил прикрепленный на петлях задний борт.
– Эли не такой плохой, – успокаивающим тоном произнес мальчик, схватил сундучок Сары и сунул его в фургон.
– Что ты делаешь? – испугалась она. – У тебя будут неприятности.
– Нет, мэм. Мистер Милберн – босс. А Эли… ну, это просто Эли. – Райс кивнул, пытаясь придать своим словам большую убедительность.
Но Сара не могла успокоиться.
– А что он делает?
– То, что нужно мистеру Милберну, – последовал ответ. Похоже, Райс догадался, что объяснение вышло путаным, и добавил: – Вообще-то главным образом готовит еду. И помогает чинить всякие поломки.
Старик вернулся явно раздосадованным. Он велел Райсу разжечь огонь и стоял рядом, пока камни и дрова не легли так, как ему было нужно. Когда он отпустил мальчика, тот помахал Саре рукой и трусцой побежал прочь. Сара помахала ему в ответ, обернулась и встретила мрачный взгляд Эли.
– Ну да, Пит нанял вас, все верно, – проворчал он. – Только вы совсем не то, что было у меня на уме. Я говорил, что мне нужен помощник получше, чем этот никчемный мальчишка.
Сара решила, что разумнее всего будет промолчать.
Эли поднял задний борт и с помощью цепей закрепил его параллельно земле. Соорудив таким образом импровизированный стол, старик вынул из маленького буфета жестянки и кухонную утварь.
– Раз так, придется терпеть, – пробормотал он. – Но долго ты здесь не продержишься. Мы уже видели несколько фургонов, которые ехали обратно. Когда надумаешь бросить это дело, сможешь вернуться с одним из них.
Сара почувствовала, что обязана что-то сказать.
– Мистер Эли… – начала она.
– Я не собираюсь называть тебя «мисс Тэнтон», так что нечего величать меня мистером, – перебил ее он. – Я Эли, а ты Сари. Если тебе это не нравится, мне на это плевать.
– Нравится, сэр, – солгала она. – Что я должна делать?
– Делать? Ничего. Только держаться от меня подальше.
Сара, наблюдая за быстрыми движениями Эли, подумала, что он моложе, чем ей показалось вначале. Правда, его морщинистое лицо загорело до такой степени, что напоминало дубленую кожу, волосы, выбивавшиеся из-под обвислых полей черной шляпы, были темными, а серые глаза – ясными.
Содержимое миски вскоре превратилось в густую массу, которую Эли размешивал деревянной ложкой.
– Какая-то городская девчонка решила податься на Запад, и Пит сразу размяк. – Он слепил из теста лепешки и выложил их на тяжелую чугунную сковородку с ручкой. – Совсем он стал плохой, вот что. И упрямый как мул. Уж в чем-чем, а в мулах я разбираюсь! – Постепенно его слова перешли в нечленораздельное ворчание. Он накрыл сковородку железной крышкой и сунул ее прямо в огонь. – Небось, думала, что лепешки можно жарить только на плите? – Он явно надеялся шокировать Сару, но увидел ее спокойный взгляд и выразил свое недовольство очередной порцией ворчания.
Потом Эли бросил в котелок, в котором что-то булькало, щепоть приправы и поставил на откинутый борт оловянные миски и чашки. Первым к ним присоединился Райс, потом подошел Милберн.
Сара видела, что другие путешественники тоже собрались вокруг костров и принялись за вечернюю трапезу. У некоторых из них были столы и складные табуреты, но большинство сидели у костров прямо на земле и держали миски на коленях.
Сара взяла свою порцию и присела на ящик рядом с Питом. Похлебка была горячей, в ней попадались куски мяса непонятного происхождения, но ей и в голову не пришло спросить об этом. Лепешки не пропеклись, но она и тут промолчала, стараясь есть медленно и не показывать, насколько проголодалась.
Зато Райс не стеснялся; он ел вдвое больше, а времени на это тратил вдвое меньше. Впрочем, видимо, Эли ничего другого от него и не ждал.
– Это моя третья поездка на Запад, мисс Тэнтон, – заявил мальчик в перерыве между блюдами.
– Не хвастайся, – осадил его Эли. – До проводника тебе еще далеко.
Сара улыбнулась мальчику, и он просиял в ответ.
– Когда-нибудь я им стану, Эли. Я буду разведчиком, как Ривер. Он говорит, что мы отправимся утром. Это правда, мистер Милберн?
Милберн усмехнулся.
– Травы для волов достаточно. Так что завтра выезжаем.
Мальчик не смог скрыть радости и издал ликующий вопль.
Милберн засмеялся.
– Можешь сообщить об этом остальным.
Мальчик с готовностью вскочил и отставил миску.
– Ривер говорит, что он с нами не поедет. Это тоже верно, мистер Милберн?
– Мы подождем его у Форт-Кирни, если он не нагонит нас по дороге. – Он обнял мальчика за плечи. – Ты постараешься заменить его. Правда, сынок?
– Да, сэр! – ответил тот, а Эли что-то пробормотал себе под нос насчет глупых мальчишек.
Помогая ему мыть и убирать посуду, Сара чувствовала, что у нее сжимается сердце. Завтра… Завтра пути назад не будет и то, что она скрыла от Милберна, потеряет свое значение.
– А ты не из болтливых, верно? – спросил Эли.
Сара от неожиданности вздрогнула, и ей пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы справиться с собой.
– Я привыкла все делать молча. – Заметив его любопытный взгляд, она пояснила: – Потому что всегда работала одна.
Эли продолжал мыть посуду, не сводя с нее глаз.
– Не думаю, что ты запаслась одеялами и прочим барахлом, – заявил он, поставив на место последнюю миску и закрыв дверцу буфета.
– У меня в сундучке есть одеяла, – возразила она.
Он насупился.
– Можешь спать в фургоне. И ложись пораньше. Здесь встают не в полдень, это тебе не город.
Когда Эли ушел, Сара чуть не засмеялась.
Когда же я в последний раз вставала не на рассвете? – задумалась она. Внезапно ей вспомнились вечеринки, ночная жизнь Олбани и Даниель. Как она могла забыть обо всем этом? Это было в другой жизни, с другой Сарой… Она вздрогнула и залезла в фургон, приказав себе не думать о Даниеле.
Внутри было темно и тесно. Повсюду стояли аккуратно сложенные ящики и коробки, а над головой была натянута парусина. С полотнищ свисали завязки, с помощью которых можно было наглухо задраить любое отверстие.
Сара прошла в фургон и распустила их. Она отыскала в темноте свой сундучок, вынула шкатулку из орехового дерева для драгоценностей и провела пальцем по цветку, вырезанному на крышке. Это была самая дорогая ее вещь – подарок, полученный от Даниеля много лет назад. Досадуя на себя за то, что ударилась в меланхолию, Сара открыла шкатулку и сложила туда вынутые из волос шпильки. Нужно либо отделить счастливые воспоминания от печальных, либо вовсе не думать о Даниеле, сказала она себе.
Расстелив одеяла на полу между ящиками, Сара завернулась в них и стала прислушиваться к доносившимся снаружи звукам. Она пыталась расслабиться, но вдруг поняла, что стискивает край одеяла до боли в пальцах. Образы, возникавшие в мозгу, были слишком живыми, и, хотя она понимала, чем они вызваны, это не помогало. Тогда Сара выбралась из фургона и вдохнула свежий вечерний воздух.
Она не знала, сколько прошло времени, но костры догорали и лагерь постепенно успокаивался. Тихо, чтобы никого не потревожить, Сара расстелила одеяла чуть в стороне от лагеря. Земля была не тверже, чем деревянный пол, а звезды над головой дарили душевный покой, о котором в тесном фургоне было нечего и мечтать.
Она проснулась от шума. Хотя было еще темно, мужчины собирались в группы и готовили еду. Их костер уже горел. Возле него суетился Эли. Сара потянулась, собрала одеяла и отнесла их в фургон.
Когда она вернулась, Эли бросил на нее кислый взгляд.
– Для тебя осталось не так уж много работы.
Сара решила, что он нарочно дал ей поспать, чтобы потом упрекнуть. Оказалось, завтрак уже готов. На ящике у костра стоял кофейник; Эли держал в руках длинную ручку сковородки, в которой шипел и потрескивал бекон.
Расставив оловянные миски и чашки, Сара подошла к костру погреться. Утро стояло прохладное. Она вдохнула запах древесного дыма, бекона, свежего кофе и внезапно ощутила чувство свободы.
Жаль, что я не Райс, промелькнуло у нее в голове, тогда можно было бы закинуть голову и радостно заулюлюкать. Интересно, что подумал бы тогда обо мне Эли…
Райс пригнал волов; пришел Милберн и начал запрягать их.
Предложить им свою помощь или заняться завтраком, чтобы освободить Эли? – задумалась Сара. Хоть бы кто-нибудь сказал, чего от меня ждут… На языке у нее вертелось немало вопросов, но замкнутое выражение лица Эли заставило Сару промолчать.
Когда Милберн и Райс подошли к костру, Эли протянул им завтрак.
– Можно мисс Саре ехать со мной? – спросил Райс, протягивая миску за добавкой.
Милберн рассмеялся.
– Думаю, Эли захочет поговорить с ней о ее обязанностях. Так что как-нибудь в другой раз.
Сара перевела взгляд с надувшегося Райса на мрачного Эли и почувствовала себя не в своей тарелке, но постаралась не показать этого.
Прошло больше часа, прежде чем она забралась на сиденье рядом с Эли. Милберн созвал людей, описал маршрут к Форт-Кирни и объявил порядок следования фургонов, который должен был постоянно меняться, чтобы одним и тем же людям не пришлось постоянно ехать позади и дышать пылью.
Он представил собравшимся преподобного Флинора, молодого человека с пышной шапкой темных волос, и тот пригласил всех принять участие в воскресных службах.
– Подождите минутку! – Сквозь толпу проталкивался коренастый мужчина с грубым лицом. – Я не хочу тратить время понапрасну, пока преподобный будет молиться за наши души. Мы должны двигаться как можно быстрее и проезжать как можно больше.
В толпе начался ропот, но трудно было сказать, было ли это осуждение или одобрение. Милберн поднял руку.
– Мы избежим долгих остановок, если будем следить за состоянием фургонов и упряжи. Кроме того, и люди и животные нуждаются в отдыхе. Если сможем, то по воскресеньям будем останавливаться.
Властность, прозвучавшая в его голосе, заставила смутьяна попятиться. Сара увидела, что к нему подошли двое приятелей такого же сорта. У того, что помоложе, был синяк под глазом. Наверняка с кем-то подрался, подумала она.
Наконец Эли помог Саре забраться на сиденье переднего фургона, сел рядом и принялся ждать. Вскоре Милберн махнул шляпой. Эли прикрикнул на волов, щелкнул кнутом над их спинами, и фургон двинулся вперед.
Сара глубоко вдохнула прохладный утренний воздух. Пели птицы; в траве время от времени попадались цветы.
Знакомые места оставались позади. Она выглянула из фургона и бросила прощальный взгляд на раскинувшийся за рекой Форт-Ливенуорт. Над городом развевался флаг. Позади тянулся караван. Вслед за Милберном в неизвестность ехало тридцать шесть фургонов.
– Что, обратно захотелось? – спросил Эли.
– Нет. Просто хочу запомнить этот момент.
Эли посмотрел на нее и нахмурился. Несмотря ни на что, он испытывал любопытство. Что заставило ее отправиться на Запад и почему она совсем одна? Но женщины любят поболтать. Он готов был поспорить на свои коренные зубы, что к концу дня все узнает.
Когда солнце поднялось выше, Сара надела соломенную шляпу, лежавшую у нее на коленях. Поля закрывали ей обзор, но зато защищали глаза и волосы от палящих лучей. Кроме того, она поняла, что шляпа спасает ее от любопытных взглядов Эли.
В полдень Милберн жестом показал, что пора остановиться. Эли развернул фургон углом к дороге, Райс сделал то же самое, остальные последовали их примеру. Все наскоро перекусили, проверили состояние животных и упряжи и меньше чем через час снова тронулись в путь.
Вернувшись на свое место, Сара подумала, что следовало бы расспросить Эли о ее обязанностях. А вдруг он скажет, что от нее никакого толку? Она пыталась придумать доводы в свою защиту, когда Эли нарушил молчание:
– Сари, как ты думаешь, для чего Пит тебя нанял?
Она решила не давать прямого ответа.
– Я хочу отработать дорогу и питание, но кто-то должен сказать мне, что я должна делать.
Эли фыркнул.
– Хочешь сказать, что ты умеешь выполнять приказы?
Это прозвучало вызывающе. Сара была уверена, что сумеет справиться со всем, вот только править волами… Она плохо представляла, как запрягать их, а сами они казались ей такими огромными…
Эли следил за ней, ожидая ответа. Наверное, он принял ее молчание за сомнение.
– Попробуйте поручить мне что-нибудь, сэр, – наконец сказала она.
Казалось, этот ответ удовлетворил его; по крайней мере, он больше не сказал ни слова, так что теперь Сара могла беспрепятственно наслаждаться природой и думать о будущем. Но будущее было слишком неопределенным, а прошлое всегда оставалось при ней. Казалось, оно состояло из одного Даниеля Харрисона.
Интересно, сильно ли изменили Даниеля эти шесть лет? Когда Сара вернулась домой, никто не мог сказать ей, куда он уехал. Впрочем, с ней вообще мало кто хотел разговаривать, и, хотя у ее бывшего тюремщика было несколько газет, о Даниеле он не говорил ни слова. Наверное, так захотела семья Харрисонов.
Скорее всего, дела у Даниеля идут неплохо, решила Сара. С отцовскими деньгами это было немудрено. Может быть, он открыл собственный магазин или занялся чем-нибудь более интересным – конечно, с одобрения отца…
На юго-западе собирались тучи. Сара не могла оторвать от них глаз. Они наползали друг на друга так же, как ее воспоминания, и, казалось, скоро в них накопится больше гнева и боли, чем можно вытерпеть.
Она быстро отогнала от себя эту мысль. Разве можно плакать, когда рядом сидит Эли?
Когда караван достиг ущелья, из которого вытекал полноводный ручей, Милберн снова дал сигнал остановиться. Эли заставил упряжку сделать длинную дугу, пристроился позади последнего фургона и в последний момент развернул волов так, чтобы они оказались за пределами круга.
Потом он послал Сару собирать хворост.
Она уже нашла несколько голых веточек, как вдруг женщина, работавшая рядом, тревожно вскрикнув, споткнулась и потеряла равновесие. Вязанка была слишком велика для маленьких рук незнакомки, и сушняк посыпался на землю. Женщина сердито топнула и бросила последнюю оставшуюся в руках ветку.
– Позвольте помочь вам, – предложила ей Сара.
Женщина отряхнула с рукавов грязь и кору. Тонкая ткань поношенного платья туго обтягивала ее круглый живот. Она неловко наклонилась, чтобы поднять хворост, и Сара поспешно опустилась рядом на колени.
– Эти веточки прогорят слишком быстро, а ходить за ними второй раз не хочется, – пояснила женщина, подхватывая вязанку, и Сара помогла ей подняться. – Меня зовут Марта Уильямс.
– А меня – Сара Тэнтон.
– К сожалению, я не могу помочь вам, – извиняющимся тоном сказала Марта, когда Сара начала собирать хворост для себя.
Та улыбнулась.
– Ничего, я справлюсь.
– Слава Богу, это ветки. Я слышала, что когда мы заедем подальше в прерию, нам придется жечь… – Марта нагнулась и прошептала ей на ухо: —…буйволиный навоз. – Она сморщила нос.
Сара окинула ее недоверчивым взглядом. Они вернулись вместе и расстались только у фургона с припасами.
– Я вижу, ты не слишком торопилась, – раздался позади голос Эли.
Сара вздрогнула и выронила вязанку. Ее реакция заставила Эли попятиться. Подбирая хворост, она смущенно пробормотала, не глядя на него:
– Прошу прощения.
– Эли, вечно ты пугаешь женщин и детей. – Милберн взял ее за локоть и помог подняться.
– Спасибо, – пробормотала она и торопливо понесла хворост в указанное место.
Нужно было держать себя в руках, подумала Сара, но тон Эли показался ей слишком знакомым.
Следующее утро выдалось холодным и дождливым. Сара накинула на плечи одеяло и начала помогать Эли готовить завтрак. Кое-кто вынес из фургонов тенты, чтобы прикрыть костры. Эли фыркнул и сказал, что бережет свой для настоящего дождя.
Когда с завтраком было покончено, Райс спросил:
– Ну что, Эли, сегодня мисс Сара поедет со мной?
Тот сунул сковородку в задок фургона и мрачно посмотрел на улыбавшегося мальчика.
– Ну да. Если только ей самой хочется ехать с несмышленышем.
Но ни тон, ни слова Эли не подействовали на довольного мальчика.
– Вы ведь хотите ехать со мной, правда, мисс Сара?
Она тоже была довольна, но постаралась не показать этого, чтобы не обидеть Эли.
– Я думаю, это будет правильно, – осторожно ответила она.
Милберн подъехал к ним и остановился рядом с Эли.
– Половина каравана еще не готова.
– Даю им пять минут, – заявил Эли.
– Будь твоя воля, ты бросил бы их еще у Миссури, – усмехнулся Милберн и поехал дальше.
Пока он не дал сигнал к отправке, Сара провела время в приятной компании. Райс рассказал ей, что у Милберна есть охрана и разведка и лучшего проводника нет на всем Западе.
– Он хочет сделать так, чтобы с нами был врач, – похвастался мальчик. – Вот почему Ривер встретится с нами только в Форт-Кирни. Мистер Милберн сказал, что врач готов отправиться с нами, но тот еще не приехал, и Ривер остался его ждать. Этот караван считается лучшим еще и из-за Ривера. Он работает не только на армию, но и на компанию дилижансов и все знает про индейцев. Он обещал подарить мне шкуру гремучей змеи, чтобы сделать из нее ленту для шляпы. Я его лучший друг!
Мальчик говорил с таким пылом, что Сара не могла не улыбнуться.
– Ты тоже член команды мистера Милберна? Где он тебя нашел?
Райс гордо улыбнулся.
– Я сирота, но мой дедушка и мистер Милберн были закадычными друзьями. Когда я остался один, мистер Милберн хотел отдать меня в школу, но я часто слышал о том, как они с дедушкой воевали в Мексике, и напомнил ему об этом. – Райс снова улыбнулся, и Сара представила себе, как он убеждал Пита. – Теперь я стараюсь помогать ему изо всех сил, а то он пошлет меня в эту школу.
Лицо мальчика стало серьезным. Сара посмотрела на него и сказала:
– Думаю, тебе не о чем волноваться.
Когда вечером она чистила картошку для похлебки, над ее ухом раздался звонкий голос:
– Я Эйми. Мне четыре года!
Сара подняла голову. Перед ней стояла маленькая темноволосая девочка с короткими косичками.
– Моя мама тоже чистит картошку, – важно сообщила она. – У тебя есть конфета?
– Боюсь, что нет, – улыбнулась та, – но друзья не хуже конфет. Меня зовут Сара. А твоя мама не будет тебя искать?
– Нет, – просто ответила малышка.
Сара отложила нож, вытерла руки о передник и поднялась.
– И все же думаю, что надо сказать ей, где ты. – Она взяла малышку за руку и попросила ее показать дорогу к их фургону. У костра стояла, что-то помешивая в котелке, та самая женщина, с которой Сара познакомилась, собирая хворост.
– Я вижу, вы подружились с моей Эйми, – улыбнулась она.
– Вот видишь? Она не волнуется. Я уже большая. – Девочка подошла к деревянному ящику и заворковала над ним.
– Эйми, не буди маленького! – строго сказала ей мать и со вздохом повернулась к Саре. – Придется попросить Тома сделать уздечку и для нее тоже. – Она кивком показала на маленького мальчика, привязанного метровой кожаной уздечкой к колесу фургона.
Сара сказала, что будет рада визитам Эйми, но напомнила девочке, чтобы та предупреждала об этом мать. Потом она попрощалась и вернулась к своему фургону.
– Пока ты ходила болтать с соседями, мне пришлось заканчивать все самому, – буркнул Эли, не сводя глаз с котелка.
Сара хотела объяснить, почему отлучилась, но почувствовала, что все ее доводы прозвучат как оправдание.
– Извините, – только и ответила она.
Эли хмуро посмотрел на нее. Она отвернулась и начала вытаскивать из буфета оловянные миски.
В этой женщине есть что-то странное, подумал Эли. Она предпочитает молчать даже тогда, когда может поспорить.
– Все складывается замечательно, потому что было много дождей, весна только начинается, а мы – один из первых караванов! – выпалил Райс.
Теперь они с Сарой почти все время ехали вместе, если не считать двух-трех раз в день, когда им приходилось идти пешком. Тогда Райс вел упряжку и полностью скрывался за плечом левого заднего вола. Вечерами ему на смену приходил немногословный Эли.
– О чем ты говоришь? – с улыбкой спросила Сара.
– Сегодня суббота! – пояснил он и, увидев удивленное выражение ее лица, заговорил медленнее: – Если здесь хватит травы для скота, завтра мы будем отдыхать. Мистер Милберн сказал, что до Орехового ручья совсем недалеко. А когда мы рано останавливаемся, вечером бывают танцы!
Сара по-прежнему ничего не понимала.
– Тебе хочется потанцевать с какой-то девушкой? – спросила она.
Райс усмехнулся.
– Нет. Я танцую со всеми девушками. Ничего получается. Меня научил Ривер. Он тоже танцует со всеми девушками. Мисс Сара, а вы умеете танцевать?
– Когда-то умела, но теперь, наверное, танцы стали совсем другими. – Ей не хотелось вспоминать о танцах прошлых лет и теплых руках Даниеля.
Как и надеялся Райс, Милберн рано привел караван к сочному пастбищу у ручья. Как только волов отпустили пастись, на свет появились банджо, скрипки и тут же сам собой организовался маленький оркестр.
Танцы начались почти сразу же. Райс моментально исчез, бросив Эли одного готовить ужин и ворчать.
– Эли, ты что, никогда не был молодым? – спросил его Милберн.
– Не помню, – буркнул в ответ тот.
Сара следила за танцорами. Мятые ситцевые наряды женщин в полумраке выглядели не хуже вечерних туалетов. Даниель любил танцевать и покупал мне красивые платья для танцев, невольно вспомнилось ей…
Милберн шутливо погрозил Саре пальцем.
– Не думайте, что вас оставят в покое. Мужчин здесь больше, чем женщин, и рано или поздно за вами придут.
Это произошло буквально через несколько минут. Мужчине, жена которого уже танцевала, понадобилась партнерша. Увидев Сару, он подошел к ней, и, хотя Эли пытался протестовать, Милберн махнул рукой, отпуская ее.
Танец заключался в том, что все кружились и менялись партнерами, причем быстрее, чем того требовал ритм. Мелодия становилась громче, когда Сара приближалась к музыкантам, и была еле слышной на другом конце круга. Казалось, даже лагерные костры вспыхивают ей в такт. Когда Сара встретилась с Райсом, он улыбнулся, закружил ее и тут же передал следующему партнеру.
Неожиданно музыка умолкла, и Сара остановилась рядом со своим последним партнером, невысоким, но мускулистым и широкоплечим мужчиной.
– Меня зовут Гейнс, – представился он, взял ее за локоть и вывел из толпы. – А приятели кличут Быком. – Он выпрямился, пытаясь произвести на нее впечатление.
– Сара Тэнтон, – ответила она.
Несмотря на полумрак, она узнала в нем человека, который не хотел останавливаться по воскресеньям, и, хотя они танцевали вместе, обмениваться с ним рукопожатиями ей почему-то не захотелось. Когда музыканты заиграли снова, Гейнс протянул Саре руку, но она шагнула в сторону.
– Мне пора возвращаться к своему фургону.
– Мисс, если вы понадобитесь, все знают, где вас искать. – Гейнс схватил ее за руку и притянул к себе.
В этом танце каждый мог импровизировать. Вскоре Сара и Бык очутились вне круга танцующих.
– Вы едете с Милберном? – Если это и был вопрос, то ждать ответа Бык не стал. – Я видел вас с ним и стариком. – Он придвинулся к ней ближе, стремясь удостовериться, что она его слышит, и Саре пришлось отстраниться. – Этот старик вам отец или кто?
Муж, хотелось сказать Саре, однако ложь ей претила, и она призналась, что Милберн ее нанял. Однако, увидев при свете костра хитрый злобный взгляд Гейнса, тут же пожалела о своей честности.
Когда танец кончился, она шагнула в сторону и замешкалась, потеряв направление.
– Мне нужно вернуться.
– Я провожу вас. – И снова, не дожидаясь согласия, Гейнс взял ее за локоть. – Я путешествую с другом, Германом Кирби, и сыном моего брата Натаном. У мальчишки не осталось никого, кроме меня. – Он медленно вел ее вдоль составленных в круг фургонов и приветствовал шедших навстречу, приподнимая шляпу. – Мы хотим взять землю в Орегоне, – продолжил он. – Каждый из нас застолбит себе участок, но командовать всем буду я, потому что остальные ничего в этом не смыслят.
Сара промолчала, но его это не смутило.
– Вот мой фургон. – Она впервые искренне обрадовалась старому ворчуну и не оглядываясь, чтобы Бык не принял это за поощрение, прошла прямиком к фургону и залезла внутрь.
– Это еще кто? – услышала она хмурый голос Эли.
– О, этого парня зовут Гейнс, – ответил ему Милберн. – С ним трудновато ладить, но я думаю, что все обойдется.
Через несколько минут Сара вышла наружу с корзинкой для рукоделия. Она не собиралась заниматься шитьем до ужина, но ей нужно было как-то объяснить, почему она поспешно забралась в фургон.
– Не нравится мне его физиономия, – сказал Эли, глядя на нее.
Она промолчала, но внутренне возмутилась. Какое право он имеет ее осуждать?
– Бьюсь об заклад, что твоя физиономия ему тоже не по душе, – ответил Милберн.
– Возблагодарим же Господа за то, что он привел нас на этот травянистый луг! – широко раскинув руки, воскликнул преподобный Флинор. – Пока мы будем хранить веру в Него, Он будет уверенно вести нас к новому дому!
То, что в субботу вечером было танцплощадкой, в воскресенье утром стало церковью. Почти все путешественники оставили свои дела, чтобы послушать проповедь и хором пропеть псалмы.
– Похоже, я все услышу и отсюда, – сказал Эли. – Но ты, Сари, можешь идти, если хочешь.
Почувствовав в его тоне пренебрежение, Сара поняла, что он еще больше разозлится, если будет вынужден печь лепешки в одиночку, и предпочла остаться.
Эли оказался прав; они не пропустили ни слова, однако его ядовитые комментарии испортили все впечатление от проповеди.
Например, он заявил, что за луг нужно благодарить не Господа, а Милберна, а когда Сара резонно возразила, что, даже если Пит нашел луг, создал его все равно не он, Эли только фыркнул и велел ей месить тесто.
Флинор так расчувствовался, что у него срывался голос:
– На все воля Божья – от падения листа до рождения ребенка!
– Думаю, ты согласна и с этим, – скептически усмехнувшись, заметил Эли, начиная месить вторую порцию теста.
– Пожалуй.
Зачем я ввязалась в этот спор? – раздраженно подумала Сара. И как прекратить его, пока старик окончательно не вышел из себя? Она работала с ним уже пять дней, но возражать посмела впервые.
– Пожалуй… – задумчиво повторил он и сунул ложку в тесто. – А как насчет смерти?
– Каждая скорбь, – сказал Флинор, словно услышав его слова, – тоже выражение Божьей воли.
Эли фыркнул:
– Если это так, значит, ему нравится причинять людям боль.
Сара посмотрела на старика, шокированная как его словами, так и тем, что он осмелился произнести их вслух. А вдруг это кто-нибудь услышит?
– Я вот что хочу спросить, – произнес Эли, закончив смешивать тесто и передавая миску Саре. – Похоже, дома жизнь у тебя была не сахар. Иначе ты бы не отправилась на Запад. Я прав?
Опасаясь, что на ее лице отразились недоверие и страх, Сара быстро отвернулась и ничего не ответила.
– По-твоему, ты заслужила то, что заставило тебя захотеть начать все сначала? – продолжал допытываться Эли.
– Господь наказывает нас за наши грехи. Если бы мы не грешили, не было бы и скорби! – Казалось, священник обращается именно к Саре, к ней одной.
Она проглотила комок в горле, по-прежнему не в состоянии вымолвить ни слова, и кивнула.
Эли недовольно крякнул.
– Ну, а я считаю, что эту скорбь слишком часто испытывает совсем не тот, кто грешит.
Когда обе миски были завернуты в тряпицы и выставлены на солнце, чтобы тесто подходило, Эли нашел для Сары другую работу у фургона, где мог донимать несчастную вопросами, на которые она не могла ответить.
Когда Эли наконец отправил ее к ручью стирать одежду, она облегченно вздохнула, ибо к тому времени уже была готова броситься наутек. Она с радостью отправилась выполнять задание. Скрывшись за деревьями, Сара опустила сумку наземь и тяжело вздохнула.
Как Эли догадался, что я сбежала? И что еще ему придет в голову? – взволнованно думала девушка.
Хруст ветки заставил ее вздрогнуть и очнуться от тягостных размышлений. Она схватила белье и сделала вид, что занята делом. Через минуту к ней присоединилась Марта Уильямс.
– Я увидела, что ты идешь стирать, и решила, что вдвоем нам будет веселее, – сказала она, вставая у ручья на колени. – Ты сегодня что-то бледная. Нездоровится?
– Да нет… – отозвалась Сара, не поднимая головы.
– Пожалуйста, не волнуйся. Мне можно сказать все. Я видела, что старик заставил тебя работать все утро и даже не пустил на службу.
– Дело не в этом, – возразила Сара, досадуя, что дрожь в ее голосе можно неправильно понять.
Марта смотрела на нее с сочувствием.
– Откуда ты, милая?
– Из Нью-Йорка. – Сара ждала новых вопросов, но оказалось, что для Марты этот вопрос был всего лишь предлогом рассказать о себе.
– А мы из Теннесси, – начала она. – Отправились на Запад, потому что Том боится войны. Он говорит, что с тремя детьми и четвертым на подходе… – Она остановилась и с мечтательной улыбкой похлопала себя по животу. – Том не хочет бросать нас ради того, чтобы служить в армии.
– Никто не станет отправлять на войну молодого отца, – рассеянно ответила Сара. Проблемы Марты ее не трогали: они были слишком далеки от ее собственных.
– На самом деле, – поделилась та, – Том уже давно подумывал о том, чтобы махнуть на Запад. Просто сейчас он может сказать, что заботится о нас и не хочет подвергать опасности.
Женщины закончили стирку и вместе пошли в лагерь. Сара опасалась, что Эли ждет ее возвращения, придумав за это время новые каверзные вопросы, но он только сказал:
– Я натянул между фургонами веревку для белья.
Она бросила на него подозрительный взгляд, и ей показалось, что старик чем-то очень доволен.
– Пока тебя не было, приходили охотники, – сообщил он. – Они принесли полтуши оленя и велели нам зажарить ее на обед.
Сара не нашлась с ответом.
За пределами круга стояло несколько дровяных плит. Владельцы сдавали их напрокат тем, у кого не было собственных, однако Эли предпочитал пользоваться костром и сковородкой.
– Я видел много таких плит, – сказал он, заметив, что Сара смотрит в ту сторону. – Ими устлана вся дорога на Запад.
Это воспоминание вызвало у него улыбку, которая напомнила Саре трещину на кожаном переплете старенькой Библии. Интересно, что сказал бы Эли, если бы услышал это сравнение?
Ей-то как раз казалось, что такие плиты очень пригодились бы переселенцам в их новых домах, но она снова промолчала и помогла Эли соорудить вертел для жарки оленины, а потом почистила картошку и нарезала свежий хлеб. Когда вдали показались Милберн и Райс, у нее полегчало на душе.
Мальчик уселся у фургона. Его волосы были взлохмачены сильнее обычного, щека запачкана колесной мазью; еще одно пятно красовалось на рубашке. Сара с опозданием сообразила, что ее тоже нужно было постирать.
– Вкусно пахнет, Эли, – сказал он.
– Для тебя любая еда вкусно пахнет, – проворчал тот.
Райс повернулся к Саре.
– Если бы Ривер вчера был здесь, он бы не позволил этому Гейнсу провожать вас.
– А тебе какое дело до того, кто провожает Сари? – угрюмо спросил Эли.
Райс не обратил на его слова ни малейшего внимания.
– Мы с мистером Милберном помогали всем проверять фургоны, а Гейнс не дал нам проверить свой. Он…
– Помолчал бы лучше, – буркнул Эли.
– Послушай, он говорит не с тобой, – вмешался Милберн. – Вчера вечером Райс видел Сару с Гейнсом и хочет рассказать ей то, что узнал об этом малом.
– Я и сам не в восторге от этого типа, – проворчал Эли.
– И Риверу он тоже не понравился бы, – стоял на своем Райс. – Он злой, грубый и называет меня никчемным мальчишкой!
Эли взял тонкий нож и потыкал им картошку.
– Я тоже называю тебя никчемным мальчишкой.
– Но он не имеет на это права, – рассудительно ответил Райс.
Милберн засмеялся, снял шляпу и вытер лоб рукавом.
– Пойди умойся, малыш.
– Есть, сэр!
– Я тоже скоро к тебе присоединюсь. Освежусь перед ужином.
Эли посмотрел вслед мальчику, шагавшему к ручью.
– Забавно, что этому щенку хочется заботиться о других. Правда, Пит?
– Что это с тобой сегодня? – удивился тот. – Ты, похоже, в хорошем настроении. Неужели нашел человека, который перечил тебе весь день?
– Иди-иди, – отмахнулся Эли, бросил косой взгляд на Сару и занялся костром.
Пять дней спустя фургоны остановились у реки, самой широкой из всех, что попадались на пути до сих пор.
– Это Большая Голубая, – сказал Саре Райс. Он гордился тем, что может делиться с ней своими познаниями. – Мистер Милберн проверяет, безопасен ли брод. Если бы Ривер был с нами, это была бы его работа.
Когда фургон начал спускаться к воде, Сара вцепилась пальцами в сиденье, но Райс был совершенно спокоен.
– Теперь уже недалеко до перекрестка маршрутов, – сообщил он. – Фургонов много, а травы мало. Мы можем встретить индейцев. – Он с любопытством посмотрел на Сару, ожидая ее реакции. – Но вы можете не волноваться. Здешние индейцы не очень опасны, а к тому времени, когда появятся другие, с нами уже будет Ривер.
Попытка мальчика подбодрить ее заставила Сару улыбнуться.
Когда фургон выбирался на сушу, его снова сильно тряхнуло.
– Райс, ты самый лучший гид, на которого я могла бы рассчитывать. Ты рассказываешь то, о чем все остальные молчат. Наверное, они думают, что я и без них все знаю.
– А я сам узнал это только недавно и понимаю, что вы чувствуете, – сказал он, вспыхнув от похвалы.
– Повторенье – мать ученья? – догадалась Сара.
Райс недовольно сморщил нос, и она рассмеялась.
– Авария! Авария! – обернувшись к каравану, крикнул Милберн.
Райс натянул поводья, спрыгнул на землю, подал руку Саре и вытянул шею, следя за тем, куда направился хозяин. Вскоре к ним присоединился Эли.
– Что, делаем круг и останавливаемся? – с надеждой спросил мальчик.
– Только не говори мне, что сегодня суббота! – проворчал Эли.
У фургона, ехавшего в середине каравана, собралась большая толпа. Эли стал проталкиваться вперед; Райс и Сара шли следом.
– Ничего страшного, однако колесо придется сменить, – сказал Милберн. – На это уйдет часа полтора, а солнце уже садится. Давайте делать круг. До ручья далековато, но ночь мы как-нибудь продержимся.
Когда волов распрягли, Эли взял тяжелый домкрат и пошел помогать Милберну. Сара принялась разводить костер, воспользовавшись для этого хворостом, лежавшим под днищем каждого фургона, а Райс отправился за полкилометра к ручью, чтобы пополнить неприкосновенный запас.
Вдруг внимание Сары привлек тревожный крик. Люди бежали к сломавшемуся фургону, и она невольно устремилась вслед за ними. Покосившуюся крышу было видно издалека. Протиснувшись сквозь толпу, она увидела лежавшего на земле Милберна и Эли, стоявшего рядом с ним на коленях. У Сары закружилась голова. Она быстро отвела взгляд и увидела сломанный домкрат, подставленный под угол покосившегося фургона. Пришлось снова отвернуться: домкрат слишком напоминал ноги Милберна.
– Я послал пару ребят разгрузить фургон с припасами, – сказал Эли.
Ошеломленная Сара целую минуту смотрела на приближавшуюся к ним фигуру, пока не сообразила, кто это.
– Райс!
– Не давай ему смотреть на Пита, пока того не накроют одеялом.
Сара кивнула и пошла навстречу мальчику. Длинноногий подросток передвигался быстро, и она торопилась, понимая, что надо задержать его хотя бы на несколько минут.
– Эй, мисс Сара, вы куда?
– Нам нужно поговорить.
– Конечно, – ответил Райс, продолжив путь и ожидая, что Сара пойдет следом. Увидев, что этого не произошло, он остановился. – Что случилось?
– Райс, – осторожно начала Сара, – произошел несчастный случай. – Она лихорадочно соображала, как сообщить мальчику печальную новость, но потом решила, что лучше всего сказать прямо. – Мистер Милберн ранен.
Тот посмотрел на нее и шепотом повторил имя хозяина, а потом бросил хворост на землю и собрался бежать, однако Сара схватила его за руку и остановила, сама удивляясь, как ей это удалось.
– Дай Эли время устроить его поудобнее.
Побелев от ужаса, мальчик прошептал:
– Что, так плохо?
Сара проглотила комок в горле.
– Плохо.
– Он захочет видеть меня, – сказал Райс.
– Конечно, – мягко подтвердила она. – Но сейчас нужно немного подождать. К тому же хворост нам все равно понадобится.
Они вместе собрали ветки и молча пошли к каравану.
Из фургона с припасами вылезли преподобный Флинор и мистер Уильямс. Кивнув Саре и Райсу, священник сказал:
– Мы отнесли мистера Милберна сюда. Мистер Эли с ним.
Мрачное выражение его лица не сулило ничего хорошего.
– Спроси, можно ли нам войти, – велела Райсу Сара и подтолкнула мальчика вперед.
Он подчинился, а она смотрела, как он идет между разложенными ящиками с провизией, и думала о еде, которую готовила всего несколько минут назад.
Ах, если бы вернулся Эли, обругал меня за испорченный ужин, сказал, что хвороста недостаточно, или что-нибудь еще, после чего жизнь снова вошла бы в свою колею! – с тоской думала она.
Вскоре Райс вышел из фургона и сел у костра. Увидев вопросительный взгляд Сары, он только молча покачал головой. Ужин был готов, но никто не хотел есть. В лагере было тихо, как в полночь.
Наконец появился Эли. Он шагнул к костру и наполнил миску похлебкой.
– Ешь, – сказал он, протянув ее Рай-су. – И ты тоже, – обернулся он к Саре. – Помолчав, пока они не взялись за ложки, он сообщил: – Я дал ему снотворное, и он уснул. Когда закончите есть, ложитесь. Завтра вам придется весь день бегать к ручью и обратно.
– Есть, сэр, – с полным ртом ответил Райс.
Сара начала убирать со стола, но Эли велел ей оставить кофейник и снова пошел проведать Милберна. Через несколько минут он вернулся и наполнил свою чашку. Когда посуда была спрятана и Райс улегся под фургон, Эли велел Саре последовать примеру мальчика.
– Лучше поспите сами, пока не проснулся Милберн, – ответила Сара. – Если он зашевелится, я разбужу вас.
Эли покачал головой.
– Я все равно не усну. – Наступило долгое молчание, пока он снова открыл рот. – Ему не выкарабкаться.
Сара выразительно посмотрела на фургон, под которым спал Райс.
– Ох, мы с Питом дружим с тех пор, как я себя помню, – вполголоса продолжил Эли. – Если я отрежу ему ноги, он выживет. А может, и нет. Но у меня не хватит на это духу.
Сара не смогла произнести ни слова. Впрочем, Эли и не ждал от нее ответа.
Занялся тусклый рассвет. Сара следила за медленно пробуждавшимся лагерем.
Эли, то и дело носивший в фургон припасы, вернулся, сварил кофе и послал проснувшегося Райса к ручью за сушняком, а она начала готовить завтрак.
Вскоре после еды пришел преподобный Флинор. Он увидел мрачное лицо Эли и не стал просить разрешения увидеть Милберна, а только что-то взволнованно пробормотал и быстро ушел. Сара следила за тем, как он пытается собрать людей на воскресную проповедь, но те не торопились заканчивать свои дела. Похоже, у пастора появился конкурент.
– Что там такое? – спросила Сара у Эли, кивком указывая на сбившихся в кучку путешественников.
Тот прищурился, посмотрел в их сторону и проворчал:
– Думаю, скоро они сами расскажут.
Он отправил Райса за водой и вернулся к фургону, в котором хранились припасы. —
Похоже, старик что-то знает, подумала Сара, но что? Оставалось только догадываться.
Не успела она начать замешивать тесто, как Эли послал ее за Райсом. Она поспешно вытерла руки о фартук и пошла к ручью. Увидев ее, мальчик не стал ждать объяснений и побежал к фургону.
Они вернулись в лагерь как раз в тот момент, когда Флинор начал проповедь. Народу теперь собралось меньше, чем неделю назад, да и священник не так тщательно выговаривал слова. Зато толпа, собравшаяся поодаль, за время отсутствия Сары сильно выросла.
Эли сидел у костра и мрачно следил за второй группой. Его обветренное лицо было изрезано глубокими морщинами. Он не показал виду, что заметил, как Сара подошла. Она сочла за благо промолчать и стала замешивать тесто, повторяя про себя слова псалма.
– Пит больше не хочет принимать снотворное, – отрывисто сказал Эли. – Говорит, что не хочет проспать остаток своей жизни. – Старик посмотрел на фургон с провизией. – Может, он все-таки примет настойку, когда поговорит с мальчиком.
Наконец бледный и дрожащий Райс вышел из фургона. Казалось, он хотел что-то сказать Эли, но не смог. Старик похлопал его по плечу, когда он шел мимо.
Увидев Райса, Сара прекратила работу, и паренек воспринял это как приглашение к разговору.
– Он говорит, что умирает, – пробормотал он.
Сара молча кивнула и снова взялась за тесто. Она не хотела, чтобы мальчик видел ее состояние, потому что это расстроило бы его еще больше.
Райс бродил вдоль фургонов, время от времени присаживаясь на корточки у костра и наблюдая за ее работой. Наконец из фургона вышел Эли, и он встрепенулся.
– Уснул, – ответил старик на их молчаливый вопрос. Он снова сел на свое место, которое оставил несколько минут назад, и стал следить за путешественниками, собравшимися на другом конце лагеря. Когда проповедь закончилась, толпа, к которой присоединились несколько человек из числа тех, что слушали священника, направилась к ним. Ее возглавлял Бык Гейнс.
– Ну говорите, зачем пришли. – Эли поднялся, словно сторожевой пес, защищающий хозяина.
– Мы отправляемся сейчас же.
Гейнс подбоченился, и Сара поняла, за что он получил свою кличку.
– Бык, я не уверен… – потянул его за рукав какой-то мужчина.
– Заткнись, Герман. Ты никогда ни в чем не уверен!
Тот обиженно смолк. Бедняга явно был тугодумом, и Сара не понимала, что у него может быть общего с Быком Гейнсом.
– Этот фургон никуда не поедет, пока не прикажу я, – сказал Эли.
– До этого фургона мне нет дела. Я думаю о себе. И об этих людях тоже, – заявил Гейнс.
Эли плюнул и обратился к толпе, не обращая на него внимания.
– Вы платили деньги за то, чтобы вам показали дорогу на Запад. Через день-другой нас нагонит Ривер и поведет обоз дальше. Незачем пороть горячку и рисковать, отправляясь в путь без проводника.
– Меня волнует не проводник, а время! – повысил голос Бык. – Этот малый может появиться и через несколько недель! Что ж, нам сидеть и ждать все это время?
Толпа загудела.
– Этого не произойдет, – ответил Эли. – Но даже если Ривер задержится, то мы будем его ждать.
Ропот стал еще громче, и Бык насмешливо фыркнул.
– Ты что, хочешь запереть нас в этой дыре? Не выйдет! Очень многие караваны сами выбирают себе старших и передвигаются без проводников. Верни деньги тем, кто захочет уехать, – потребовал он.
– Не могу, – сказал Эли. – Они потрачены на дополнительные припасы. – Все посмотрели на ящики, как попало сваленные вокруг фургона. – Впрочем, можете забрать свою долю продуктами и убираться отсюда. – Он подошел к задку фургона, достал металлический ящик, поставил его на гору ящиков и открыл. Потом вынул оттуда толстую бухгалтерскую книгу, в которую Милберн заносил все расчеты, и мрачно посмотрел на толпу. Кое-кто отвернулся, не выдержав его презрительного взгляда.
Однако Бык Гейнс замешкался только на мгновение.
– Наши фургоны и так ломятся от ненужных продуктов. Я хочу получить свою долю наличными.
Лицо Эли стало еще более угрюмым. Сдавленно чертыхнувшись, он вынул из ящика кожаный бумажник.
– Это мои собственные сбережения, но я с радостью отдам их, лишь бы избавиться от тебя! – рявкнул он.
Пока Гейнс рассовывал деньги по карманам, к Эли подошел другой мужчина, и вскоре образовалась очередь. Большинство путешественников предпочитали получить свою долю одеялами, мукой и другими вещами. Тем временем Гейнс подошел к Саре.
– Мисс, вам лучше ехать со мной, – сказал он. Испуганная Сара молчала, и он принял это за нерешительность. – Вот это Герман, а это мой племянник. – Он показал на своих компаньонов. – С нами вам будет безопаснее, чем со стариком и его умирающим приятелем.
– Нет, – еле слышно ответила Сара.
Он улыбнулся и подошел к ней вплотную.
– На самом деле вам хочется уехать с нами, но вы боитесь сказать это при мальчишке. – Он провел по ее щеке костяшками пальцев. – Уверяю вас, вы не пожалеете.
Она отпрянула, и он, грубо расхохотавшись, отошел к приятелям. Сара незаметно вытерла щеку фартуком.
На следующее утро Райс перечислил ей все оставшиеся фургоны.
– Этот принадлежит преподобному Флинору, – начал он. – Тома Уильямса и его семью вы уже знаете. Рядом с ними расположилась семья Гессов. – Он показал пальцем на фургон со сломанным колесом. – Следующий принадлежит старику Догерти с женой. – Когда мальчик дошел до последнего фургона, его глаза засияли. – А в этом живет семья фон Шиллеров. Они почти не говорят по-английски, но девочки учатся.
Сара слабо улыбнулась, сообразив, кто взялся за их обучение. Даже издалека было видно, что это не девочки, а юные, но уже вполне созревшие девушки. Райс поприветствовал их жестом и засиял, когда они помахали ему в ответ.
К ним подошел Эли.
– Есть какие-нибудь изменения? – спросила у него Сара.
Он покачал головой.
– Скажи людям, чтобы собрали вещи, – велел он Райсу. – Надо снова сделать круг и пересчитать людей. Нам придется сторожить волов.
– Есть, сэр, – пробормотал Райс, поднимаясь.
– И еще, – остановил его Эли, – узнай, у кого есть домкрат. Нам же так и не удалось сменить колесо.
Сара заметила, что Райс слегка замешкался, прежде чем уйти.
Казалось, этот день никогда не закончится. Она штопала, готовила, стирала, время от времени поглядывая на сломанный фургон, стоявший отдельно от других. Когда ей удавалось улучить минутку, чтобы заглянуть к Милберну, тот спал.
В середине дня фургон Гессов починили и поставили в круг. Сара слегка успокоилась – она боялась нового несчастного случая.
Ужин на троих, который она приготовила, съели в полном молчании, и, когда миски были убраны, Сара решила лечь. Эли в это время был с Милберном, и она знала, что он ни за что не согласится уступить ей свое место.
Она отвязала крышу, чтобы были видны звезды, и улеглась. Вскоре ее разбудил какой-то тихий звук. Высунув голову из фургона, Сара увидела, что Эли сидит у костра ссутулившись. Услышав за спиной шаги, старик выпрямился, подождал, пока она сядет, и просто сказал:
– Пит умер.
На следующее утро Сара вновь загружала фургон с припасами. Самые тяжелые ящики ей помогал таскать Том Уильямс. Тем временем Райс и Эли заканчивали рыть могилу. На рассвете прошла простая заупокойная служба; всем не терпелось отправиться в путь.
Сара пыталась вспомнить указания Эли о том, как следует грузить фургон, когда услышала крик Райса. Она высунула голову наружу и увидела приближавшегося всадника. Мальчишка помахал ему, и тот прибавил шагу. Расстояние между ними сокращалось с угрожающей скоростью. Бахрома облегавшей плечи всадника куртки из оленьей кожи колыхалась в такт движениям лошади. Райс подбежал, в мгновение ока поймал руку лихого наездника, вскочил на коня, уселся сзади, и они помчались галопом.
Сара прижала руку к бешено колотившемуся сердцу. Должно быть, это и есть Ривер, подумала она. Пегий конь с двумя седоками сделал широкий круг по прерии и направился к фургонам, и она, подавив любопытство, продолжила погрузку.
Вскоре за ее спиной раздался голос Эли:
– Тогда я отдал им продукты вместо денег и пообещал оставшимся, что обоз поведешь ты.
– С какой стати? – прозвучал ответ, и Сара вздрогнула.
– Ривер, я мог бы сделать это сам, но я старик. Никто не стал бы меня слушать.
– Ты не старше Милберна.
– Это неважно. Тебе они поверят.
– Но они даже не знают меня.
Голос Эли слегка изменился.
– Это было его последнее желание.
– Какое желание?
Сара слышала этот разговор, но не воспринимала ни слова – у нее бешено стучала в ушах кровь и бросало то в жар, то холод. Когда она очнулась, то поняла, что сидит на каком-то ящике. Руки ее дрожали; она крепко стиснула их и положила на колени, уговаривая себя успокоиться. Вдруг она ошиблась?
Она осторожно подошла к задку фургона, затаила дыхание и отодвинула парусину. Ривер и Эли как раз проходили мимо. Они остановились и повернулись лицом друг к другу. Ривер был на целую голову выше Эли. Его шляпу украшала лента из кожи гремучей змеи, о которой упоминал Райс; грозная погремушка свисала наружу. Длинные мускулистые бедра были обтянуты коричневыми брюками из саржи, заправленными в высокие сапоги, на поясе болтались ножны, из которых торчала наружу костяная рукоятка.
Сара едва не засмеялась от облегчения. Надо же так обознаться…
– Тогда я поехал за фургонами Кэрролла, – сказал Ривер.
– Давай. Когда вернешься, мы будем готовы.
Мужчины пожали друг другу руки, и молодой повернулся к Саре. Она отпрянула и, отвернувшись, прижалась лицом к холодной парусине. Она не ошиблась! Это действительно был Даниель!
Сара осмелилась выйти из фургона только тогда, когда Даниель скрылся из виду. Понимая, что это только отсрочка их неизбежной встречи, она все же не хотела, чтобы он увидел ее.
Дурочка! С чего ты взяла, что можно убежать от своего прошлого? – с горечью думала Сара. С другой стороны, как можно было ожидать, что Даниель Харрисон окажется в этом караване? То, что Райс рассказывал о человеке по имени Ривер, не могло иметь отношения к Даниелю. Интересно, почему он выбрал себе такое странное имя[2]?
Сара машинально продолжала готовиться к путешествию, но думала только об одном: Даниель здесь!
Она отчаянно хотела увидеть его, но боялась. После освобождения она вернулась в Олбани, чтобы поговорить с ним, но потом решила навсегда расстаться со своим прошлым. Здесь, в обозе, о ней ничего не знали, и она была уверена, что на Западе будет в безопасности. А сейчас… Даниель здесь, и он может все испортить.
Сара забралась на сиденье и надела соломенную шляпу. Обычно она делала это только тогда, когда ее не прикрывала крыша, но если Райс и заметил что-то необычное, то не подал виду. Впрочем, ему было не до нее – он думал о смерти Милберна и приезде Ривера. Вернее, Даниеля.
Она вздохнула. Что будет дальше? Сможет ли она подойти к Даниелю и попросить его молчать о ее прошлом? Ведь шесть лет назад он не захотел выслушать ее оправдания, так почему сейчас что-то должно измениться?
Мысль о бегстве пришла ей в голову, но она тут же поняла, что эта идея абсурдна.
Райс высунулся из-за края фургона и посмотрел назад.
– Ривер приехал! – Он выпрямился, не заметив, что Сара вздрогнула. – Позвать его, чтобы вы могли с ним познакомиться?
– Нет, – поспешно ответила Сара. – Он сейчас занят. Подождем до вечера.
Она следила за тем, как Даниель проехал мимо и остановился у фургона Эли, а потом галопом поскакал к двум новым фургонам. Спустя мгновение караван тронулся. Райс крикнул на волов, и те потянулись следом за остальными. Сара облегченно вздохнула – она боялась, что Даниель захочет поговорить с Райсом, но, к счастью, оказалась права: он действительно был занят. А это означало, что можно на время отложить их встречу.
Выбора у нее не было, и она понимала, что теперь ей придется смириться с тем, что все узнают о ней правду.
А пока Даниель не увидел меня, я хотя бы еще один день могу наслаждаться дружбой с Райсом, грустно подумала Сара. Потому что потом этой дружбе неминуемо настанет конец.
Отъехав от фургонов, Даниель снова поднялся на пригорок, с которого наблюдал за похоронами. Надо же, еще час назад он не знал, что хоронят его друга и семь фургонов – это все, что осталось от каравана Милберна.
Тем временем круг превратился в прямую линию и караван выехал на дорогу, которую называли военной, снова взяв курс на Форт-Кирни. Фургоны Кэрролла и Ортмена подъехали к остальным и пристроились в хвосте. Впервые эти двое что-то сделали правильно, подумал Даниель.
Доктор Кэрролл и его шурин прибыли в Форт-Ливенуорт вечером накануне отъезда каравана Милберна. Оба мужчины и жена доктора пришли искать Даниеля прямо в салун и спугнули девушку, с которой он разговаривал. Вспоминая Пруденс Кэрролл, он удивлялся, почему не сбежал от нее. Это была женщина внушительных размеров, которая с презрением посмотрела на Даниеля, обнаружив его в салуне.
Эрнест Ортмен, в отличие от сестры, был высоким и худым. Он пытался подражать Пруденс во всем, но это ему плохо удавалось. А доктор Кэрролл был человеком спокойным, тихим и незаметным, особенно по контрасту с женой и шурином.
Даниель с радостью спихнул бы эту троицу Милберну, однако они были самыми неприспособленными из всех переселенцев, которых ему доводилось видеть. Он потратил целый день, помогая им закупать необходимое, причем Эрнест Ортмен оспаривал каждое его замечание – все, что Даниель говорил или делал, воспринималось им и его сестрой в штыки.
– Черт побери, – пробормотал Даниель, – теперь придется терпеть их до конца пути.
Он спустился с пригорка и окинул взглядом покинутый путешественниками лагерь. Никто не будет приходить на могилу Милберна по воскресеньям, с горечью подумал Даниель. С первого взгляда трудно было даже определить место, где его похоронили, но это было сделано специально. Эли тщательно уложил дерн, и по нему проехало несколько фургонов, чтобы никто не догадался о том, что здесь чья-то могила. Тогда индейцы не раскопают ее.
– Извини, хозяин, что меня здесь не было, – задумчиво сказал Даниель, спешившись. – Не думал я, что ты так кончишь… – Он носком поддел отвалившийся кусок дерна, уложил его на место и посмотрел на удалявшиеся фургоны. – Но напоследок ты подложил мне свинью. Я, конечно, хороший проводник, но начальник никудышный.
Сара принялась за готовку, то и дело вздрагивая и оборачиваясь. Эли успел дважды напугать ее, а до вечера было еще далеко.
– Если ты снимешь эту дурацкую шляпу, никто не сможет застать тебя врасплох, – наконец посоветовал он, заметив ее состояние.
Но Сара не хотела снимать шляпу. Она упорно носила ее, пока солнце не село за горизонт. После этого ходить с покрытой головой было просто глупо. В конце концов она сунула шляпу в фургон. Так, конечно, было гораздо удобнее, но в то же время теперь она не испытывала прежней иллюзии безопасности.
Сара вынула последнюю миску и попыталась что-то придумать. Может, сослаться на расстройство желудка и отказаться ужинать? Но это вызовет только избыток внимания со стороны ее спутников. Или лечь в фургоне? Но там хранится посуда, а задний борт служит столом. Есть еще один вариант – уйти к Марте Уильямс, сказав Эли, что ее попросили на время присмотреть за детьми.
Этот выход из положения показался ей наиболее приемлемым, и она уже решила поговорить с Эли. Сара повернулась… и тихо ахнула. Даниель стоял, прислонившись к фургону, и наблюдал за ней. Его руки были сложены на груди, шляпа сдвинута на затылок. Эта расслабленная поза говорила о том, что он находится здесь уже достаточно долго.
При виде Даниеля у Сары зачастил пульс. Это от неожиданности, попыталась успокоить себя бедняжка, хотя в глубине души знала, что причина ее волнения кроется совсем в другом.
Не успела она отдышаться, как Даниель заговорил:
– Сара Тэнтон. – Это был не вопрос, а утверждение.
Она не знала, что ответить, попятилась и прижалась спиной к заднему борту фургона. Да, это был Даниель, только сильно изменившийся. Может быть, такое впечатление создавала куртка из оленьей кожи, но его плечи казались шире, чем прежде, а платиновые волосы отросли и выгорели на солнце. Несмотря на многодневную щетину, он стал еще красивее, чем шесть лет назад, невольно отметила Сара. Мысль была совершенно неподходящей. Пытаясь отогнать ее, она продолжала изучать знакомого незнакомца.
Шесть лет добавили ему морщинок в уголках глаз и сделали кожу смуглее, но все остальное почти не изменилось. Разве что только одежда и имя. Ривер… Голубые глаза, в которых раньше часто горело озорство, внимательно изучали Сару. Она молчала, чувствуя, что может смотреть на этого мужчину целую вечность.
– Райс много рассказывал о тебе. – Даниель оттолкнулся от фургона и шагнул к ней, а она еще крепче прижалась к заднему борту, слишком смущенная, чтобы сделать шаг в сторону. Он остановился всего лишь в нескольких сантиметрах. – Ты последний человек на свете, которого я ожидал увидеть, – негромко сказал он. – Хотелось бы знать, как ты здесь очутилась. Но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. – Он протянул руку, взял миску и отвернулся.
– Даниель… – еле слышно пролепетала Сара.
Он снова обернулся, но она не продолжила фразу. Что ты хочешь ему сказать? – с горечью спросила она себя. Что он ошибся? Что ты все еще любишь его и готова простить?
Даниель ушел, и тут до Сары дошло, что Эли наблюдает за ними. Она так сосредоточилась на Даниеле, что даже не видела старика. Наверное, Даниель знал, что он неподалеку, поэтому и говорил вполголоса. Что это означает? Что на этот раз он даст ей возможность все объяснить? Может быть, еще не поздно и он еще ничего не рассказал Райсу и остальным? Возможно, он тоже не хочет, чтобы его друзья узнали, что они давно знакомы?
Эли перевел взгляд с нее на Даниеля и обратно, и Сара быстро отвернулась. Ей хотелось убежать, но тут ее окликнул Райс.
– Вы познакомились с Ривером? – с воодушевлением спросил он, схватил две миски и сунул одну из них Саре. – А что на обед? Я проголодался. – Он направился к костру, и Саре не оставалось ничего другого, как пойти следом. Она наполнила миску и села в сторонке. – Далеко еще до Форт-Кирни? – обратился мальчик к Даниелю.
– Километров двести – двести пятьдесят, – ответил тот. – Примерно неделя пути.
– Тут неподалеку есть лавка, верно, Ривер?
Райс посмотрел на Сару, проверяя, слышит ли она его, и девушка улыбнулась ему, показывая, что потрясена его знаниями.
– У перекрестка возле Тополиного ручья, – подтвердил Даниель. – По крайней мере, была год назад. Мы будем там утром.
– А остановку сделаем?
Эли склонил голову набок и сделал вид, будто внимательно рассматривает ногу Райса. Мальчик посмотрел на него, потом на свои штаны.
– Ты чего? – удивился он.
– Смотрю, нет ли дыма. Похоже, деньги, полученные от фон Шиллера, жгут тебе карманы.
Даниель рассмеялся. Этот звук разбудил столько воспоминаний в душе Сары, что она вздрогнула. Ей столько раз приходилось слышать его смех в другой обстановке… нет, в другой жизни.
Он улыбнулся Райсу и сказал:
– Одни захотят кое-что купить, а другие с удовольствием посмотрят. Думаю, мы остановимся там.
«Думаю», мысленно повторила Сара. Раньше Даниель так не говорил. Похоже, он изменился сильнее, чем ей показалось сначала. Впрочем, что в этом странного? Преуспевающий владелец сети магазинов превратился в знаменитого проводника. Но тут Даниель перехватил ее взгляд, и она поспешно уставилась в свою миску.
– Я буду сторожить первым, – сказал он. – Спасибо за обед.
Он поставил миску на откинутый задний борт и ушел, не поглядев на Сару.
Она пыталась не смотреть ему вслед и вообще вести себя так, словно ничего особенного не случилось, однако, соскребая с миски остатки еды, заметила, что Эли не сводит с нее глаз.
Если ты будешь продолжать вести себя так глупо, раздраженно подумала Сара, без вопросов не обойдется. В общем, до разговора с Даниелем покоя тебе не видать. А значит, нужно поговорить с ним сегодня же вечером.
Даниель отправился на вершину холма. Там нашлась подходящая скала, с которой были хорошо видны и караван, и пасшиеся неподалеку волы. Стреноженные лошади не отходили от фургонов. Он держал в руках винтовку и следил за темневшим небом, пока караван не превратился в смутное пятно, на фоне которого светились слабые точки догоравших костров.
Что привело Сару сюда, в мой фургон? – спрашивал себя Даниель. Может быть, она хотела найти меня?
Когда Райс впервые упомянул ее имя, он удивился, но искренне считал, что сумеет сохранить хладнокровие при встрече с ней. Пусть делает что хочет, решил Даниель, только держится от меня подальше.
Но стоило ему увидеть ее, как все изменилось. Их связывало слишком много воспоминаний, и, оказывается, рана еще не заросла, как он считал до сих пор.
И все-таки что ей нужно? Она ведет себя, как испуганная девочка, но на сей раз он не даст себя одурачить. Он знает ей цену! Она использовала и предала его! Интересно, что она придумала на этот раз?
Даниель негромко рассмеялся. Может быть, попытается повторить то, что произошло шесть лет назад? Он не собирался думать о Саре Тэнтон, но одиночество располагало к воспоминаниям. Я просто пытаюсь разгадать ее планы, говорил он себе, но знал, что не сможет избавиться от тягостных воспоминаний.
Он и Сара жили рядом, и он знал ее всю свою жизнь. Она была слегка диковатой, но забавной, с невольной улыбкой припомнил Даниель. Его родителям она не нравилась, но их мнение тогда не имело для него значения.
Он уже не помнил, из какого именно отцовского магазина в тот вечер поступили деньги. Их доставили в субботу; чтобы не привлекать к этому факту внимания, старик решил не обращаться в банк и до понедельника оставить их в кассе. По ночам в магазине, как правило, кто-то оставался, к тому же о выручке почти никто не знал, и отец считал, что там деньги будут в целости и сохранности. Но Даниель был в курсе дела и поделился с Сарой.
При этом воспоминании он задумчиво покачал головой. Ему хотелось произвести на нее впечатление, а она воспользовалась полученной информацией, чтобы ограбить его отца.
Черт бы ее побрал! Если бы кто-нибудь другой сказал, что видел, как Сара убегала, Даниель назвал бы его лжецом и оставался на ее стороне до конца. Бог свидетель, тогда он действительно считал ее своей. Но единственным свидетелем происшедшего был он сам, и выбора у него не оставалось. Что можно было сделать, если он действительно узнал ее? Ведь на убегавшей женщине было красное платье, купленное для Сары им самим, Даниелем.
Он тяжело вздохнул и окинул взглядом фургоны и скот. Увы, все было в порядке, и у Даниеля не возникло повода отвлечься от своих мыслей.
Сару арестовали в ту же ночь, и с тех пор он ее не видел, разве что мельком, во время суда… Но он пытался встретиться с ней, ходил как последний дурак каждый день в тюрьму и просил свидания. Но тюремщик всякий раз говорил, что Сара не хочет его видеть. Даниель даже прибегнул к помощи ее адвоката, но снова получил отказ. Он не мог поверить, что Сара предала его.
– Почему, Сара? – еле слышно пробормотал он. – Почему ты это сделала? И почему оказалась здесь?
На суде она отрицала свою вину, делая вид, что ничего не понимает. Ее посадили на двадцать лет. Даниель был уверен, что отец похлопочет о ее освобождении, если ему вернут деньги, потому что тот всегда добивался всего, чего хотел. Должно быть, так и случилось… Только произошло это уже после того, как Даниель оставил Нью-Йорк.
Государство простило Сару, но он сам простить ее не мог. Она притворялась, что любит его, тогда как на самом деле ей были нужны только его деньги. А когда Сара поняла, что старик никогда не согласится, чтобы она стала его невесткой, то нашла другой способ разбогатеть.
Что ж, теперь я стал умнее, думал Даниель, и не позволю ей снова использовать меня.
Поднялась луна и осветила фургоны неровным призрачным светом. Вглядевшись, Даниель вдруг увидел, что от них отделилась какая-то тень и двинулась по направлению к волам.
Сара выскользнула из фургона, не зная, где искать Даниеля, но она должна была найти его. Вот только что ему сказать?
В обязанности проводника входило охранять волов, поэтому именно к ним она и отправилась. Двигаться при свете луны оказалось нелегко – высокая трава и кусты то и дело цеплялись за длинный подол, и Сара боялась упасть.
Казалось, она шла целую вечность, но Даниеля не было видно. Похоже, я сделала глупость, говорила она себе. Но как иначе поговорить с ним, не опасаясь, что нас подслушают?
Споткнувшись о камень и подавив крик, Сара поняла, что не найдет Даниеля в темноте. Мог бы и сам отыскать меня, с досадой подумала Сара и повернула обратно к фургону, но не успела сделать и шага, как чья-то сильная рука зажала ей рот и прижала к твердому плечу, а другая обхватила за талию. Ее оторвали от земли и понесли куда-то в сторону.
Сара пришла в ужас. Неужели я попала в лапы индейцу?! – в панике думала она. Этого больше всего боялись женщины из каравана, но она считала их страхи необоснованными. Видимо, теперь ей придется расплачиваться за свою глупость. Тут ей пришло в голову, что Даниель видел все, но не шевельнул пальцем, чтобы помочь ей.
Когда Сара снова ощутила, что стоит на твердой земле, она покачнулась и была вынуждена прислониться к человеку, который продолжал держать ее за талию.
– Куда тебя понесло? – шепнул ей на ухо очень знакомый голос.
– Даниель! – еле слышно выдохнула она.
Он резко отстранился, и она едва не потеряла равновесия.
Увидев, что Сара пошатнулась, Даниель схватил ее за плечи и развернул лицом к себе.
– Отвечай!
Ее охватил страх. В темноте трудно было разглядеть выражение его лица, и этот резкий приказ напугал Сару.
– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала она, поражаясь спокойствию своего голоса.
Даниель почувствовал, что ее плечи напряглись, и медленно опустил руку.
– Я бы и сам с удовольствием получил ответы на некоторые вопросы.
Сара поняла, что у нее появился шанс все ему объяснить, но она не знала, как начать этот нелегкий разговор.
– Я хочу начать все заново! – наконец выпалила она.
– Только не со мной!
Твердость этого заявления ошеломила ее.
– Нет, – обреченно прошептала она. – Конечно нет.
Даниель рассеянно потер плечо, на котором только что лежала ее голова.
– Как ты меня нашла? – хмуро спросил он.
– Это ты меня нашел.
– Я не про сегодняшний вечер. Как ты оказалась здесь? Откуда узнала, что я работаю у Милберна?
– Я не знала этого. Мне о тебе ничего не было известно. – Сара порывисто шагнула к нему. – Когда я вернулась домой, никто не сказал мне, куда ты уехал.
– Значит, мне просто не повезло, – пробормотал он.
Сара не обиделась на эти слова. Увидев его утром, она и сама подумала, что эта встреча не к добру.
Даниель вздохнул.
– Впрочем, если ты решила отправиться на Запад, в нашей встрече нет ничего удивительного. Есть только три маршрута, и в этом году Ливенуорт самый модный. А караван Милберна самый удобный и безопасный… Вернее, был, – еле слышно добавил он.
Они долго смотрели друг на друга. Только когда тишину прорезал пронзительный крик совы, Сара вздрогнула и проговорила.
– Здесь обо мне никто ничего не знает. И я не хочу, чтобы узнали.
– Давай договоримся, – отозвался Даниель. – Услуга за услугу: ты будешь держаться от меня подальше, а я буду помалкивать. Тебя это устроит?
Сара кивнула.
– Ты сможешь сама вернуться к фургону?
– Наверное, – ответила она, не делая попытки уйти.
Даниель вздохнул.
– Ладно, я немного провожу тебя. – Он взял Сару за руку и повел обратно. – Скажи, – через некоторое время спросил он, – а полиция тебя не разыскивает?
– Конечно нет! – возмущенно воскликнула Сара.
Впрочем, чему тут удивляться, тут же с горечью подумала она. Он не мог подумать обо мне ничего другого.
– Конечно нет, – повторил он, и она вздрогнула, услышав в его голосе нескрываемый сарказм.
– Даниель, позволь мне все тебе объяснить.
– У тебя уже была такая возможность. Во время суда. – Даниель отодвинулся. – Запомни: меня зовут Ривер, и я тебя не знаю. Ясно? Я тоже не жажду, чтобы люди узнали, как ты одурачила меня шесть лет назад.
Сара медленно кивнула. Даниель шел с ней рядом, пока до фургонов не осталось метров пятьдесят, а потом выпустил ее руку и растаял в темноте.
На следующее утро она сидела на облучке рядом с Райсом. Казалось, этот день ничем не отличается от других, однако все изменилось. Милберн умер. Даниель здесь. И то и другое казалось Саре нереальным.
Она пыталась осмыслить то, что произошло между ними вечером. Даниель заслуживает благодарности за обещание молчать о ее прошлом. То есть не Даниель, а Ривер, поправила себя Сара. Я должна думать о нем как о Ривере. Таково условие нашей сделки. Для всех остальных мы не знаем друг друга, и, если я буду называть его Ривером, тайна не будет раскрыта.
И все-таки Сара ждала от него чего-то другого, кроме молчания. Казалось, договорившись с ним, она должна была почувствовать облегчение. Но тогда почему после возвращения в фургон она проплакала всю ночь, гадая, что случилось с Даниелем за эти шесть лет? Почему я не расспросила Райса о его друге в первую неделю путешествия?! – ругала себя Сара. Теперь ведь уже не спросишь…
Часам к одиннадцати они достигли перекрестка дорог и увидели обоз, прибывший с юго-востока. Еще больше фургонов было впереди. Колеса вздымали в воздух мелкую пыль. Сара прикрыла нос белым платочком, сожалея о том, что у нее нет банданы, которой можно было бы обвязать лицо. Она впервые поняла, как тяжело приходится пассажирам задних фургонов.
А вот Райсу все было нипочем.
– Кое-где пыль стоит столбом, так что не видно даже собственных волов, – весело сообщил он. – А там, где земля белая, пыль разъедает кожу.
Фургоны были повсюду. Казалось, с появлением Даниеля мир Сары наполнился событиями и новыми людьми. За прошедшие годы она уже почти свыклась с мыслью, что между ними все кончено, и не подозревала, что новая встреча будет такой тяжелой. Сейчас ее мучила противоречивая гамма чувств – опасения, что Даниель помешает ей начать новую жизнь; гнев на него за то, что он отказался ее выслушать, и, наконец, тяжкое ощущение того, что все позади. Как я смогу быть рядом с Даниелем, не имея права назвать его по имени? – думала Сара. Теперь его зовут Ривер. Значит, я должна считать, что Даниель умер.
– Это не так страшно, – вдруг сказал Райс. Сара вздрогнула, обернулась и увидела на его лице беспокойство. – Вы можете намочить платок и стереть пыль с глаз. А еще лучше дышать через мокрый платок.
– Спасибо, – сказала она, обнаружив, что снова плачет, и, послушно достав из-под сиденья фляжку с водой, вылила на платок несколько капель.
– Скоро мы остановимся у лавки, – продолжал Райс. – Не хотите что-нибудь купить?
– Да нет, – ответила она.
– А я хочу купить подарки девочкам фон Шиллера, – заявил мальчик. – Вот только не знаю, что выбрать. Похоже, их мамаша меня недолюбливает, хотя я и не понимаю, что она говорит.
Сара сочувственно улыбнулась ему – она была рада отвлечься от печальных воспоминаний.
– А ты купи подарок и ей, – посоветовала она.
Райс нахмурился и задумался, а потом вдруг встрепенулся и дружески поздоровался с Даниелем. Сара пыталась не смотреть на него, но искушение было слишком велико.
– В полдень мы остановимся на ранчо Холленберга, и у тебя будет возможность потратить деньги, – с улыбкой сказал Даниель.
– Значит, там все по-прежнему?
– Похоже, у старика был удачный год. Он построил еще одну конюшню на сотню голов. Мы остановимся немного позже, чем обычно, и вместо двух привалов будет один.
Он поприветствовал Сару, слегка приподняв шляпу, и тронул поводья.
Прежде чем они добрались до Тополиного ручья, солнце поднялось высоко, и Райс стал жаловаться на голод. Когда ручей остался позади, вдали показались низкие длинные постройки. Судя по всему, это и было ранчо Холленберга. Конюшня казалась огромной, и Райс присвистнул от восхищения.
– Мисс Сара, может быть, все-таки зайдете? – умоляюще посмотрел на нее он.
– Не стоит. Ты же мне все расскажешь потом, правда?
Когда фургон остановился, Райс мгновенно распряг волов. Эли достал хлеб и мясо, но мальчик торопливо пошел прочь.
– Райс! – окликнул его старик. – Поешь сначала!
– Мисс Сара оставит мне что-нибудь, – через плечо беззаботно бросил тот. – Я поем в дороге. – И он побежал дальше.
– Никчемный мальчишка, – пробормотал Эли.
Даниель весело расхохотался, и у Сары гулко забилось сердце.
– Думаю, мне стоит присмотреть за парнем, – сказал он и потянулся за куском хлеба.
– А кто присмотрит за тобой? – возразил Эли, отодвигая миску с мясом, но тот успел взять себе кусок и положил его на хлеб.
– Думаю, ты справишься с нами обоими, – улыбнулся он.
Эли фыркнул, махнул рукой, и Даниель быстро зашагал к лавке. Сара смотрела ему вслед, однако, заметив, что Эли наблюдает за ней, поспешно занялась едой. Старик уже собрался задать ей какой-то вопрос, но ему помешала Эйми.
– Мы идем в лавку! – важно сообщила девочка.
– Наверное, это будет интересно, – ответила Сара, делая вид, что не замечает пристального взгляда Эли.
Марта шла следом за дочерью. Один малыш держался за ее подол, второй сидел на руках.
– Нам нужно кое-что купить, – отдуваясь, сказала она. – Не хочешь пойти с нами?
– Как ты понесешь покупки, если у тебя руки заняты? – спросила Сара.
– Том поможет.
– Может, вы сходите туда вдвоем, а я пока присмотрю за детьми? – предложила Сара. – Я все равно никуда не собиралась. Аллен, ты останешься со мной, правда? – Она потянулась к малышу, но тот захныкал и уткнулся лицом в плечо матери.
Марта засмеялась.
– Пойдем лучше с нами, и со временем он к тебе привыкнет. А если нет, ты понесешь покупки. Поверь мне, они будут легче этого карапуза.
Сара присоединилась к семейству Уильямсов, не обращая внимания на ворчание Эли. Эйми взяла ее за руку.
– Знаешь, моей Элизабет нужно новое платье. Как ты думаешь, там есть платья для кукол?
– Помолчи, Эйми! – одернула ее мать. – Этот ребенок просто не знает, что такое деньги. Еды нам, конечно, хватит, но мы уже остались почти без гроша. Нужно будет купить Тому новую рубашку, а одну из старых пустить на заплатки. Я только и знаю, что штопать и латать. Пыталась шить в дороге, но чуть не проколола себе палец.
– Если хочешь, я помогу. Я собираюсь где-нибудь поселиться и открыть швейную мастерскую.
– Вот и отлично. Я поговорю с Томом. Может быть, мы сумеем немного заплатить тебе.
– Если ты любишь шить, – пискнула Эйми, – то зашей мою куклу!
– Эйми! – нахмурилась Марта. – Твоя кукла цела.
– У нее опять оторвалась нога! – возразила девочка.
– Я постараюсь починить твою куклу, – мягко сказала Сара. – Принеси ее мне, когда мы вернемся из лавки.
Та кивнула и весело улыбнулась.
В лавке было полно народу. Аллен, который всю дорогу разглядывал Сару, видимо, решил, что с ней будет не так страшно, как в темном и шумном помещении. Пока она несла мальчика во двор, он не сводил с нее глаз.
Он был не единственным, кто смотрел на Сару. Даниель, поглядев на лошадей, которыми торговал Холленберг, увидел ее с младенцем на руках и замер. Он не замечал сновавших мимо людей и глядел только на молодую женщину с мальчиком на руках. Сара оставила шляпу в фургоне, и ее волосы блестели на солнце. Он вспомнил, как разглядывал их при свете лампы, развязав красные ленты и позволив длинным прядям рассыпаться по плечам. Пальцы его тут же вспомнили прикосновение к шелковистым локонам…
Сара что-то показывала малышу, но тот стал извиваться всем телом и тянуться к двери, в которую вошла его мать. Даниель сомневался, что Саре удастся справиться с упрямым ребенком, но после короткой борьбы она победила и, крепко прижав мальчика к груди, стала укачивать его. Вскоре тот сдался и положил головку ей на плечо, а она закружилась на месте, продолжая качать ребенка и ласково поглаживая его по спинке.
Даниелю показалось, что он снова оказался в ярко освещенной комнате, где Сара танцует с кем-то другим. Он почувствовал укол ревности, но тут же отогнал его.
Ведь это только воспоминание, сказал он себе, которое не имеет ничего общего с тем, что я испытываю сейчас. Он отвернулся было, но Сара все равно находилась в поле его зрения, Она танцевала с младенцем посреди пыльного двора, и ему оставалось только наблюдать за ней.
Когда к ней подошел Райс, она перестала кружиться, но продолжала качать мальчика. Малыш поднял глаза, посмотрел на человека, помешавшего танцу, и снова приник к ее плечу. Райс показал Саре яркие ленты. Она внимательно рассмотрела их и кивнула. Райс сунул ленты в пакет и осторожно положил его в карман. Потом он оглянулся по сторонам, увидел Даниеля и помахал ему рукой. Сара обернулась, их глаза на мгновение встретились, а потом она отвела взгляд. Тут из лавки вышли Марта и Том Уильямс, и Райс подбежал к Даниелю.
– Я купил девочкам фон Шиллер ленты! – выпалил он. – Три штуки, как сказала Сара! Голубую подарю их матери.
– Ну что, пошли, раз так? – спросил тот, не сводя глаз с Сары.
Она шла к фургонам, отдав Аллена Марте и взяв у той какой-то сверток, за ее руку держалась маленькая девочка, рыдающая громче, чем недавно плакал малыш.
– Ты когда-нибудь дарил девушкам ленты? – отвлек его внимание Райс.
Даниель посмотрел на его взволнованное лицо и засмеялся.
– Пару раз случалось.
– Это ведь такой пустяк.
– Им понравятся ленты, если нравишься ты.
– Правда? – удивился мальчишка. – А я думал, что все будет наоборот. Хотел сделать подарок, чтобы понравиться им.
– Не думаю, что это тебе поможет, – заметил Даниель, глядя на семейство Уильямсов, удалявшееся в сторону фургона. – Скажи Эли, чтобы трогался, как только все вернутся. Я вас скоро догоню.
– Конечно, – кивнул Райс.
– Да, и еще… – добавил он. – Знай, что если ты не понравишься какой-нибудь девушке, значит, она сумасшедшая.
Парнишка улыбнулся и побежал к фургонам.
– Куда подевался этот никчемный мальчишка?
Сара решила, что Эли ворчит, а не спрашивает, и не стала отвечать.
Она предполагала, что Райс пошел к фургону фон Шиллеров, но не видела, как он уходил, а сам он ничего не сказал. Делиться же с Эли своими догадками ей не хотелось.
– Я собиралась идти за дровами, – сказала она. – Может быть, вместо этого мне стоит поискать Райса?
– Ну, дров мне понадобится больше, чем валяется на земле. Возьми с собой Ривера и попроси его срубить дерево.
– У меня есть дела и поважнее, – возразил тот, не удостоив Сару взглядом. Он только что вернулся в лагерь.
– Какие еще там дела? Ты уже распределил дежурства, и охранять обоз тебе не надо. Помоги Саре с дровами, ведь может так случиться, что завтра мы не доберемся до Малой Голубой реки и заночуем где-нибудь в холмах.
Даниель не мог не признать своего поражения.
– Я могу справиться и один! – буркнул он, не глядя на Сару, взял топор и пошел к ручью.
– А кто же поможет тебе найти дорогу назад? – крикнул ему вслед Эли и смерил Сару изучающим взглядом, однако она притворилась, что ничего не заметила. – Сходи за водой, – велел ей он.
Сара послушно взяла ведра, висевшие на стенке фургона, и отправилась к ручью, радуясь, что длинные ноги унесли Даниеля далеко вперед. Едва она успела выйти из лагеря, как ее догнал Райс. Мальчик взял у нее ведро и так стремительно зашагал вперед, что ей пришлось тоже ускорить шаг.
– Извините, что опоздал. Эли сильно разозлился? – Он оглянулся через плечо и пошел еще быстрее.
– Не знаю, Райс, – пожала плечами Сара, – по нему не поймешь. Он послал Ривера за дровами, а меня за водой. – К ее неудовольствию, подросток шагал так быстро, что они вскоре могли нагнать Даниеля.
– Давай за водой схожу я, – предложил мальчишка и взял у нее второе ведро. – А вы пока постарайтесь уговорить Эли не злиться.
Сара остановилась, пытаясь отдышаться, посмотрела вслед торопившемуся мальчику и вернулась в лагерь.
Эли ворчал не больше обычного. Она сказала ему, что за водой пошел Райс, и занялась другими делами.
Райс и Даниель вернулись одновременно. Эли уже собирался напуститься на мальчишку, но Даниель сказал:
– Райс, представь меня людям. Я так толком и не успел с ними познакомиться. Можем начать с этих твоих немцев. – Он обнял мальчика за плечи и увел.
Сара не сумела скрыть усмешку.
– Неплохой способ отлынивать от работы, – проворчал Эли. – Тебе, наверное, тоже хочется удрать? Что ж, валяй. Ты ведь тоже еще ни с кем не познакомилась. Жаль только, что людей в нашем обозе осталось мало, а то можно было бы провести за этим занятием целую вечность.
Старик сел и начал чистить картошку, а Сара бросила на него недовольный взгляд. Он говорил так громко, что Райс и Даниель остановились, ожидая, что она присоединится к ним. Радостный взгляд мальчика заставил Сару заколебаться, но только на секунду, потому что она увидела сердитое выражение лица его спутника. Девушка помахала рукой, давая понять, что остается.
Ужин был готов еще до их возвращения, и Сара воспользовалась этим, чтобы заглянуть в свой сундучок. Там хранились лоскутки, из которых можно было сшить платье для куклы Эйми. Она хорошо умела шить и планировала по приезде на Запад работать портнихой. Кроме того, она могла бы чинить одежду и даже стирать…
Она снова и снова перебирала лоскуты, пытаясь решить, что выбрать, как вдруг над ее ухом раздался голос:
– Что-то ищешь?
Она вздрогнула и чуть было не опрокинула сундук. Эли забрался в фургон, и его фигура закрыла свет, пробивавшийся через полог. Сара взяла фонарь и вывернула фитиль. У нее дрожали руки.
– Нет, – ответила она. – Просто пыталась кое-что придумать.
– Я не шпионю за тобой, но вид у тебя такой, словно ты что-то потеряла. – Эли уселся на ящик и уходить явно не собирался.
Сара немного подумала и решила, что правда покажется ему скучной и может заставить уйти.
– Я искала, из чего можно сшить кукле платье.
– Если это та замызганная кукла, которую таскает с собой девчонка Уильямсов, то на нее много ткани не потребуется, – хмыкнул Эли.
– Та самая, – подтвердила Сара, не глядя на него и тщательно разглаживая лоскуты, прежде чем уложить их обратно в сундук.
– У Пита была пара рубашек, – вдруг сказал старик и задумчиво поскреб поросший седой щетиной подбородок. Сара удивленно посмотрела на него, и он продолжил: – Одна была серо-голубая, почти новая, только он порвал ее…
Эли встал и отодвинул ящик, разыскивая сундук Милберна. Места в фургоне было мало, и Сара прошла в заднюю часть. Она откинула полог. Пусть Эли думает, что она сделала это, чтобы ему было светлее. Может быть, тогда он не спросит, почему ей так неуютно в закрытом фургоне.
Тем временем Эли отыскал сундук и открыл его.
– Надо разобрать это барахло. Теперь оно принадлежит Райсу, но рубашка ему вряд ли понадобится. – Он протянул рубашку Саре и вдруг негромко спросил: – Откуда ты знаешь Ривера?
Она чуть не подпрыгнула от неожиданности.
– Я… не понимаю, о чем вы говорите, – заикаясь пробормотала она.
Снаружи послышались голоса Райса и Даниеля. Через несколько секунд они подойдут к костру. Сара стиснула рубашку и подумала, что за этот подарок ей придется дорого заплатить.
– Ладно, неважно.
Эли еще раз смерил ее взглядом и вылез из фургона. Сара осталась внутри. Она закрыла сундучок, положила рубашку в корзину с рукоделием, задула фонарь и только тогда вышла из фургона, надеясь, что выглядит спокойнее, чем оно есть на самом деле.
Остальные уже наполнили миски, и Саре пришлось сделать то же самое. Она стала искать взглядом место подальше от мужчин, но Райс пригласил ее к костру, и она вынуждена была сесть рядом с Даниелем.
– Пока не заметно никаких следов индейцев, – важно сообщил парнишка и посмотрел на старшего друга, ожидая подтверждения.
Сара старалась не смотреть на Даниеля и уставилась в свою миску.
– Но нескольких пауни мы можем встретить в любой момент, – добавил Райс, считая, что Сара должна знать правду.
– Можем. – В знакомом голосе Даниеля прозвучали веселые нотки, и она не смогла воспротивиться искушению посмотреть на него. Тот сделал вид, что занят едой, но все же лукаво покосился на мальчика. – Ты уже пугал мисс Сару рассказами об индейцах?
– Я говорил ей, что проблем быть не должно, но мы уже находимся на землях пауни.
– Эти земли будут принадлежать пауни только до тех пор, пока они смогут их защищать, – вставил Эли. – Людей, недовольных тем, что их только пропускают через эту территорию, становится все больше, и этот малый, Холленберг, как раз из их числа.
Даниель прожевал мясо и задумчиво произнес:
– Ну, тот, кто сумеет отобрать у индейцев землю, получит на нее все права. Думаю, с этим согласится и наша мисс Сара.
Девушка подняла взгляд и увидела устремленные на нее голубые глаза Даниеля. Сейчас лукавства в них не было и в помине – он явно ждал от нее ответа. Они оба знали, что речь идет не о землях индейцев. Неужели он думает, что я стану что-то объяснять в присутствии посторонних? – удивилась Сара. Чего он от меня ждет? Признания своей вины? Извинений? Лицо ее потемнело от гнева, и она отвела взгляд, а потом встала и отошла к переднему фургону. Ей хотелось побыть одной.
Прерия была освещена последними лучами заката. Вдали от костра было прохладно, и Сара подставила ветру свои пылающие щеки.
Даниель проводил ее взглядом. Он ощущал чувство вины и пытался оправдать свое поведение. Черт побери, она так сблизилась с Райсом и Эли, думал он, что я начинаю чувствовать себя среди них чужаком. Пусть знает свое место.
И все же отходить далеко от лагеря было опасно. Даниель отнес свою миску в фургон и огляделся в поисках Сары, надеясь, что та его не видит. Она стояла неподалеку и смотрела на звезды. Он взял седельные сумки, вернулся к костру и пересел так, чтобы видеть ее в просвете между фургонами.
– Райс, дай-ка мне свою шляпу, – сказал он.
– Зачем? – спросил Райс. Ожидание, горевшее в глазах мальчика, свидетельствовало, что он о чем-то догадывается.
– Ну, – начал Даниель, вынимая из сумки какой-то сверток, – ты ведь знаешь Пруденс, жену доктора? Помнишь, как однажды ночью она завопила на весь лагерь?
– Гремучка, – прошептал Райс.
Даниель достал из свертка выделанную змеиную шкуру и протянул ее мальчику. Тот с опаской повертел ее в руках. Прежде чем прикрепить змеиную кожу к ленте шляпы, Даниель еще раз посмотрел на Сару.
– Сначала я не понял, что это змея. Я был до смерти рад, что Пруденс кричит не на меня – сказал он. – Когда она сделала паузу, чтобы передохнуть, мы услышали погремушку. Я испугался, что Пруденс упадет в обморок прямо на змею… Подержи-ка. – Даниель передал шляпу Райсу и достал коробочку со швейными принадлежностями. Когда он снова посмотрел в просвет между фургонами, Сары там уже не было.
Что делать? – задумался Даниель. Бежать искать Сару или сначала закончить со шляпой Райса?
– И что было дальше? – отвлек его парнишка.
Он отмотал суровую нитку, вдел ее в иголку и только потом ответил:
– Я решил, что в данных обстоятельствах все решает скорость, и прыгнул прямо на змею.
– Ну да. И сражался с ней около часа, – скептически вставил Эли, однако на его слова никто не обратил внимания.
– Я угодил каблуком как раз ей на голову. А потом взял нож и… – Он сделал жест рукой.
– А миссис Кэрролл упала в обморок? – спросил Райс.
– Черта с два, – ответил Даниель и, заметив в глазах мальчика разочарование, рассмеялся. Он и сам тогда был разочарован.
В этот момент из-за фургона появилась Сара. Она шла совершенно бесшумно. Даниель испытал огромное облегчение, убедившись, что с ней все в порядке, но ни за что не признался бы в этом даже себе самому.
Тут Райс снова покрутил трещотку, напоминая о шляпе. Даниель при помощи нескольких стежков прикрепил змеиную кожу к ленте и заговорил снова:
– Зато в обморок чуть не упал Эрнест, когда увидел, что я сдираю со змеи кожу. Оказалось, что он подумал, будто я собираюсь ее съесть. Конечно, он видел ленту на моей шляпе, но ему и в голову не приходило, что это такое.
– А ты делал это? – спросил Эли.
– Что делал? – Даниель подмигнул Рай-су и передал ему шляпу.
– Ел змею?
Даниель мгновение помолчал, чувствуя, что Сара не сводит с него глаз, и ответил:
– А ты хотел скормить ее мне на ужин?
На следующий день вскоре после полудня Даниель нашел великолепную стоянку. Место было чудесное – в тени дубов и тополей. По берегам быстрого чистого ручья росли ивы. Он развернул коня и шагом поехал обратно, прикидывая, что караван может добраться сюда часа через полтора-два. Для привала, конечно, рановато, но отдохнуть не мешает.
Днем раньше фургоны миновали холмы, расположенные между Большой Песчаной и Малой Голубой реками. Источников питьевой воды между этими реками не было, и путешественникам приходилось довольствоваться тем, что было во фляжках. День был трудный, и Даниелю приходилось подгонять людей, чтобы добраться до реки засветло.
Именно так поступил бы и Милберн, вдруг понял он и печально улыбнулся. А я начал бы с ним спорить. Даниель очень тосковал по погибшему другу, хотя и не признавался в этом ни Райсу, ни Эли. А старик оказался прав, промелькнуло у него в голове, люди доверяют мне и беспрекословно следуют моим указаниям.
Даже Пруденс и Эрнест почти не доставляли ему хлопот. Они примкнули к каравану, и. теперь избегать их было гораздо легче.
Однако вчера вечером доктор Кэрролл подошел к Эли во время ужина и сказал, что Пруденс и Эрнест боятся ехать так поздно.
– Что ж, можете сказать им, что их жалоба поступила по назначению, – весело ответил Эли.
Это воспоминание заставило Даниеля улыбнуться, но улыбка тут же сползла с его лица, потому что у костра сидела и Сара. Избегать ее общества оказалось не так легко, как он предполагал. Лагерный быт то и дело сталкивал их.
Во время стоянок она не отходила от Эли, а Даниелю частенько приходилось общаться со стариком. Днем же Сара постоянно была с Райсом, и Даниель начал замечать, что из-за нее стал меньше общаться с мальчиком.
Интересно, что она наплела парню? – думал он. Поскольку когда-то он на себе испытал ее чары, то теперь был уверен, что Райс увлекся Сарой. Ему хотелось разлучить их, и он уже готов был попросить Эли взять ее в свой фургон, но потом понял, что не сможет объяснить старику эту свою просьбу. Он обещал хранить ее секрет и сдержит слово, но только в том случае, если она будет вести себя так же. Если я заподозрю, что она что-то замышляет, поклялся себе он, Эли и Райс тут же узнают о ней все!
Вдали показался караван, и Даниель пришпорил своего пегого. Вскоре он подъехал к головному фургону.
– Километрах в пяти отсюда есть поляна. Там, где ручей сворачивает налево.
– Не рановато ли для стоянки? – прищурился Эли.
– Может быть. Но вчера у нас был трудный день, и я не прочь отдохнуть.
– Отдыхать будем в могиле.
Даниель хорошо знал Эли, но все же этот ответ раздосадовал его.
– Место хорошее, старик. Не спорь со мной.
Тот щелкнул кнутом над спинами волов и пробормотал:
– Человек выражает свое мнение, а его обвиняют в том, что он спорит.
Однако Даниель решил не обращать на его ворчание внимания.
– Мне нужно поговорить с Райсом, – сказал он, тронув поводья.
– Подожди! – остановил его Эли. – Давно собирался тебя кое о чем спросить, – начал он. – Откуда ты знаешь Сару?
Даниель замер, но заставил себя беспечно пожать плечами.
– С чего ты взял, что я ее знаю?
– Мне так кажется. – Эли подумал и добавил: – Она на тебя все время пялится.
Даниель засмеялся.
– Ну, так поступают многие женщины.
Он натянул поводья и пропустил фургон вперед, а вскоре с ним поравнялся тот, в котором ехал Райс. Мальчик приветствовал друга радостным воплем.
– Что, сегодня мы остановимся пораньше? – спросил он.
– Ты читаешь мои мысли. Я нашел такое замечательное место, что просто невозможно проехать мимо.
– А мисс Сара расспрашивала меня про Форт-Кирни. Я сказал ей, что это второй с таким же названием. Верно, Ривер?
– Верно. Его передвинули дальше на Запад, чтобы было удобнее переселенцам.
Кажется, Райс уже во второй раз просит подтвердить его правоту, отметил Даниель. Неужели Сара сомневается в словах мальчишки? Чтобы проверить это, ему пришлось посмотреть на нее. Она смотрела на Райса дружески, и это встревожило Даниеля. Нужно будет поговорить с мальчишкой наедине и предупредить его о том, что общение со взрослыми женщинами может быть опасно.
Тут он услышал, что Райс снова благодарит его за ленту для шляпы, и понял, что слишком долго смотрит на Сару. Шутливо посоветовав мальчику поблагодарить Пруденс, которая обнаружила змею, он извинился и отъехал в сторону, чтобы осмотреть колеса проезжающих мимо фургонов.
Однако вскоре Даниель обнаружил, что смотрит вслед второму фургону и думает о Саре Тэнтон. Интересно, что она замышляет?
Вечером у него появилась возможность поговорить с Райсом без свидетелей. Он подошел к мальчику, когда тот вел волов на водопой, и предложил свою помощь.
– Я и сам справлюсь, – с легкой обидой возразил тот.
– Знаю, – мягко произнес Даниель и пошел с ним рядом. – Просто я в последнее время тебя почти не вижу. Что скажешь, если после ужина я поучу тебя ездить верхом?
Лицо мальчика осветилось, но тут же поскучнело.
– Мисс Сара просила меня почитать ей.
Даниель недоверчиво посмотрел на мальчика.
– Она что, не умеет читать?
– Конечно, умеет! – рассмеялся Райс. – Просто она любит слушать мое чтение, когда шьет. Нельзя же читать и шить одновременно!
– Еще рано, – заметил Даниель. – Может быть, ты почитаешь ей после урока верховой езды?
– Я не могу читать в темноте, – покачал головой Райс.
– Но ездить верхом в темноте тоже нельзя, – с досадой произнес Даниель.
Парнишка бросил на него серьезный взгляд.
– Я не хочу огорчать ее. Она так редко о чем-нибудь просит.
Даниель понимал, что им движет эгоизм, но ничего не мог с собой поделать.
– А тебе не приходило в голову, что она просто хитростью хочет заставить тебя учиться?
– Приходило, – хихикнул тот.
Я ведь тоже придумал хитрость с обучением верховой езде, подумал Даниель, потому что чувствую себя виноватым в том, что избегаю Райса. Казалось бы, я должен радоваться, что он отказался, а вместо этого почему-то ощущаю ревность. Во всем виновата Сара Тэнтон! – заключил он. Ей нельзя доверять. Кто знает, чего она добивается, приручая Райса? Может быть, таким образом ищет пути ко мне самому? Нужно предупредить мальчика, чтобы он был с ней поосторожнее.
– Послушай, Райс, – медленно произнес Даниель. – Тебе не стоит слишком привязываться к мисс Саре.
Тот явно испугался, но потом, видимо решив, что все понял, засмеялся.
– Но она нравится мне совсем по-другому! Не так, как девочки фон Шиллер. Я знаю, мисс Сара для меня слишком стара, но она очень милая.
Даниель тяжело вздохнул.
– Я не об этом. Она… – Он запнулся, пытаясь найти подходящие слова, чтобы описать ее, не выдав, что они давно знакомы. – В ней есть что-то странное. Я ей не доверяю.
Райс удивленно покосился на него.
– Это потому, что ты знаешь ее хуже, чем я. Она очень застенчивая. Особенно когда ты рядом. – И мальчик подмигнул старому другу с видом заговорщика. – Мне кажется, ты ей нравишься.
Даниель застыл как вкопанный. Райс погнал волов дальше, а он стоял и смотрел мальчику вслед. Говорить с ним бесполезно, понял Даниель. Сара окончательно задурила ему голову!
Едва он обогнул фургон, как увидел ее. Он знал, что не должен говорить с ней, пока немного не успокоится, но сейчас она была одна. Кто знает, когда снова представится такая возможность? Сара подняла глаза от костра, посмотрела на него с опаской и отвернулась.
– Что тебе нужно от Райса? – грубо спросил он, с трудом поборов желание схватить ее за плечи и хорошенько тряхнуть.
Сара медленно выпрямилась, и Даниелю показалось, что на ее лице мелькнул страх. Но там было что-то еще. Скорбь? Безнадежность?
– Ничего, – прошептала она. – И от тебя тоже.
На мгновение ему стало ее жалко, но он тут же напомнил себе, что эта женщина умеет притворяться.
– Я не дам тебе обидеть мальчишку, – негромко сказал он. – Говори, что тебе от него нужно.
В глазах Сары вспыхнул гнев, и она отвернулась к костру, оставив его вопрос без внимания.
– Отвечай! – Даниель схватил ее за руку и дернул к себе.
Он не рассчитал силы, и ее бросило к нему на грудь. Позже Даниель вспомнил вырвавшийся у нее тревожный вскрик и изумление, вспыхнувшее в темно-карих глазах. Но в ту минуту он ощущал только шок от этого прикосновения и раздавшегося позади голоса.
– Эй! – Райс устремился к ним, и они отшатнулись друг от друга. – Вы чего?
– Юбка Сары чуть не попала в огонь, – непринужденно пояснил Даниель.
Сара молчала. Ее била дрожь, щеки пылали, и, попытайся она вымолвить хоть слово, ее голос неминуемо сорвался бы. К счастью, Райс быстро подошел к ней и взволнованно сказал:
– Мисс Сара, вам надо быть осторожнее. Я однажды видел, как на женщине загорелась юбка. Это было ужасно. С вами все в порядке?
– Да, Райс, – выдавила она. – На самом деле я была не так близко к огню, как могло показаться. – Она подняла глаза и увидела, что Даниель сердито нахмурился.
– Я помогу вам поставить чайник, – предложил мальчик. – И вообще, этим обычно занимается Эли. Кстати, где он?
– Вы с ним два сапога пара. Можешь объявить ему выговор, – буркнул Даниель, круто повернулся на каблуках и отошел.
– Какая муха его укусила? – спросил подошедший с другой стороны Эли. – Он весь день был в прекрасном настроении.
– Наверное, он злится на меня, – задумчиво произнес Райс. – Он хотел поучить меня ездить верхом, а я отказался, потому что обещал почитать мисс Саре.
– Да уж, этот малый не любит, когда нарушаются его планы, – заметил Эли и, продолжая бормотать что-то неразборчивое, пошел к фургону за продуктами для ужина.
– Райс, – тихо сказала Сара, – мы можем почитать когда угодно.
На лице мальчика, смотревшего вслед другу, было смятение.
– Мисс Сара, мне нравится читать про рыцарей, – наконец сказал он. – Но вообще-то…
– Кроме того, – прервала его она, – если ты хочешь поучиться ездить верхом, я с удовольствием посмотрю на вас.
Лицо Райса просветлело. Он тут же отдал Саре чайник и побежал к Даниелю. Она невольно улыбнулась, глядя ему вслед.
Ворчание Эли заставило ее опомниться и поставить чайник на рамку, которая уже нагрелась. Обернувшись, она заметила обиженный взгляд старика.
– Валяйте, валяйте! – сказал он. – Я слышал, что ты говорила этому мальчишке. Можете убираться на все четыре стороны. Не нужна мне ваша помощь!
Сара не стала ждать, пока он передумает.
Даниель держал пегого коня за недоуздок и смотрел на Райса. Мальчик сидел на дереве, готовый спрыгнуть на спину лошади.
– Я могу сделать это на ходу! – крикнул он.
– Знаю, что можешь, – с улыбкой ответил Даниель. – Но сначала покажи.
Райс оттолкнулся от ветки и плавно приземлился на спину неоседланного коня. Тот сначала шарахнулся в сторону, но потом замер, и Райс соскользнул наземь.
– Теперь проведи его подо мной, – отдуваясь сказал он.
– Ладно. – Даниель отвел лошадь в сторону, и Райс снова залез на дерево. Приземление прошло почти так же гладко, как и в первый раз. – А ну-ка, еще разок, сказал он, когда мальчишка спрыгнул с коня. – Приготовься.
На этот раз Даниель повел коня быстрее, а в последний момент повернул, обошел дерево и подвел пегого под ветку с противоположной стороны. Заметив это, Райс развернулся и вновь ловко оседлал коня.
Даниель одобрительно кивнул.
– Хочешь, я покажу тебе, чему научился? – спросил мальчик.
– А на каком это коне ты учился? – поднял брови его наставник.
– На вороном мистера Милберна.
Даниель покачал головой. Вороной был не таким покладистым, как пегий, и он удивился, что Милберн давал его мальчику. Впрочем, теперь этот конь по праву принадлежит Райсу.
Даниель отпустил поводья, прислонился к дереву и посмотрел парнишке вслед. Его настроение заметно улучшилось. Райс демонстрировал незаурядное искусство верховой езды и быстро осваивал любой прием, который ему показывали. Было видно, что это доставляет ему удовольствие. Кроме того, Даниеля радовала одержанная им маленькая победа – Сара строила планы в отношении мальчика, однако тот предпочел провести время с другом. Поделом ей!
Райс скакал коротким галопом. Поравнявшись с деревом, он съехал с седла набок, потом снова оказался в седле и заставил коня повернуться. Даниель зааплодировал, принял у него поводья, и Райс спешился.
– Сколько раз ты падал, пытаясь освоить этот фокус?
– Счет потерял, – смеясь, признался мальчик. – А теперь еще раз покажи мне, как садиться в седло на ходу. У меня никак не получается.
– Для этого тебе нужно еще немного подрасти. – Даниель похлопал мальчика по спине.
Сара наблюдала за ними, спрятавшись в тени фургона Марты. Она не стала подходить близко, опасаясь, что ее появление может отвлечь мальчика и привести к травме, и пыталась убедить себя, что нежелание Даниеля видеть ее тут ни при чем.
Время от времени к ней присоединялась Марта, и женщины дружно ахали, следя за очередным дерзким трюком, который выполнял подросток. Но потом Марта ушла готовить обед, и с Сарой осталась только Эйми.
На этот раз уже Даниель вскочил на коня на скаку и направил его к деревьям. Это зрелище заставило сердце Сары сжаться. Ей казалось, что всадник рискует если не жизнью, то здоровьем.
– Я так не умею, – сказала Эйми.
– Я тоже, – ответила Сара, с улыбкой глядя в широко открытые глаза девочки. – И сомневаюсь, что хочу уметь.
– А я хочу, – сказала Эйми, восхищенно наблюдая за скачущей лошадью.
– Только не вздумай заниматься этим, пока не вырастешь.
– Или не найдешь себе маленькую и смирную лошадку, – добавила Марта, которая подошла сзади и положила руки на плечи дочки. – Обед готов. Пообедаешь с нами? – обратилась она к Саре.
Та покачала головой.
– Спасибо, но мне нужно помочь Эли.
Тем временем всадник спешился, Райс принял поводья, и Даниель принялся что-то объяснять ему, помогая себе жестами.
– Только не давай ему заметить, что следишь за ним, – шепнула ей подруга. – Иначе он обо всем догадается.
– Я слежу за Райсом, – объяснила ей Сара.
– Конечно, – засмеялась Марта и пошла к костру.
Когда она ушла, Сара позволила себе полюбоваться человеком, которого когда-то любила. Он стоял спиной к дереву и давал Райсу какие-то указания. Она слышала его сильный и звучный голос. Бахрома оленьей куртки колыхалась в такт его движениям. Куртка и сапоги шли ему так же, как в свое время модные костюмы. Может быть, он изменился не только внешне? – невольно подумала Сара.
Он снял шляпу. Ветер шевелил его золотистые волосы, и Сара тут же вспомнила, как любила прикасаться к ним. На таком расстоянии его борода была почти незаметна. Наверное, она очень мягкая… Сара услышала его смех и мгновенно представила себе искорки, пляшущие в голубых глазах, хотя и не могла их видеть.
Райс снова вскочил на лошадь. Даниель захлопал в ладоши и что-то одобрительно крикнул, потом повернул голову и обвел взглядом фургоны. Саре показалось, что он смотрит прямо на нее. До сих пор она надеялась, что в тени фургона ее не видно, но теперь вдруг сообразила, что ведь и Даниель стоит в тени деревьев, а она его видит. Сара вспомнила предупреждение Марты и поняла, что не может вынести его взгляда даже на таком расстоянии. Она помахала рукой Марте и пошла к Эли.
Даниель видел ее. Интересно, долго ли она наблюдала за нами? – подумал он и улыбнулся Райсу.
– Скоро ты освоишь этот трюк в совершенстве. Проголодался? – Мальчик кивнул, и он добавил: – Уже темнеет. Позаботишься о лошади?
– Конечно. Может быть, в следующий раз постреляем?
– Это будет зависеть от того, где мы остановимся. А теперь иди, пока Эли не сжег всю еду.
Райс удалился, а Даниель снова посмотрел на фургоны. Нужно проверить, все ли сторожа на месте и знают ли они, кто их сменит. После этого можно будет поесть и лечь спать.
Однако возвращаться в лагерь ему не хотелось. Несколько минут назад он гордился своей победой, но теперь это казалось таким мелким… Теперь он ни в чем не был уверен. Даниель знал, что не может доверять Саре, но ему все чаще казалось, что она изменилась. Стала другой. Или это снова только притворство?
Хорошо бы остаться с ней наедине и дать выговориться, подумал он. Возможно, проследив за ее липом, я все пойму. Да что это я, с ума сошел? – удивился себе Даниель. Стою в темноте, смотрю на то место, где в последний раз видел Сару, и собираюсь ее понять!
– Вряд ли из этого что-нибудь выйдет, – пробормотал он вполголоса и отправился проверять, насколько тщательно охраняется лагерь.
В пятницу утром караван покинул берега реки и снова выехал на военную дорогу. Она шла параллельно реке, и обочины ее были голыми, без деревьев. Сара подумала, что военные заботятся о скорости передвижения больше, чем о красоте. Она бы предпочла и дальше ехать в тени деревьев.
Они с Райсом шли рядом с фургоном. Мальчик время от времени подгонял волов кнутом.
– Здесь очень красиво, правда мисс Сара?
Это была уже его третья попытка завязать беседу, и Сара, выругав себя за неразговорчивость, попыталась ответить. Она пробормотала что-то утвердительное, завидуя бесстрашию этого подростка. Райс не боялся ничего, а ей было достаточно услышать шорох, чтобы начать трястись от страха.
– Извините меня за вчерашнее, – сказал Райс.
Услышав в голосе мальчика печаль, Сара внимательно посмотрела на него.
– Ты о чем?
– Вы, наверное, обиделись на меня за то, что я ушел с Ривером?
Она вздохнула и сжала его руку.
– Нет. Просто у меня сегодня плохое настроение. Это не имеет к тебе никакого отношения.
Райс кивнул.
– Значит, вы не сердитесь, что мы вчера не читали? Мне действительно нравятся легенды о короле Артуре и его рыцарях, но…
– Конечно нет, Райс. У нас еще будет время для чтения. А мистер Милберн был бы очень рад, что его подарок тебе понравился.
Райс печально улыбнулся, вспомнив о погибшем друге.
– Он купил эту книгу в Сент-Луисе еще в прошлом году, но, по-моему, не слишком верил в то, что я буду ее читать.
То, что мальчик уже мог спокойно говорить о Милберне, Сара сочла добрым знаком.
– Вчера вечером я видела, как вы с Ривером тренировались. У тебя очень хорошо получалось.
Райс широко улыбнулся.
– Правда, мисс Сара? А мы вас не напугали?
Поймав его лукавый взгляд, Сара засмеялась.
– А ты что, нарочно пугал меня?
– Нет. Просто то, что получается легко, делать неинтересно.
Она рассмеялась еще громче. Внезапно Райс помахал рукой и издал приветственный клич. Сара поняла, что приехал Даниель, но не обернулась. Ей не нравилось, что при появлении этого человека ее сердце то сжимается, то подпрыгивает, и она испытывает страх, влечение и обиду одновременно. Услышав стук копыт его коня, она наконец подняла глаза. На красивом лице Даниеля сияла улыбка. Ну вот опять, уныло подумала Сара, почувствовав участившееся биение сердца, но отвести взгляд уже не смогла.
Даниель осадил пегого, спешился и пошел рядом с фургоном.
– Хочешь прокатиться? – обратился он к Райсу.
Тот недоверчиво поднял глаза, но Даниель рассмеялся и протянул ему поводья.
– Еще бы! – Мальчик отдал Саре кнут и взялся за уздечку.
– Только не уезжай далеко, – предупредил его Даниель. – Держись поблизости от фургонов.
Райс кивнул, прыгнул в седло, помахал им рукой и рысью поскакал в хвост каравана.
Сара улыбнулась ему вслед и вдруг поняла, что снова оказалась наедине с Даниелем. Она повернулась и увидела, что он внимательно изучает ее. Должно быть, он обо всем догадался по выражению моего лица, подумала она. Но она ничего не могла с собой поделать – душа у нее снова ушла в пятки.
Пока они стояли на месте, фургон отъехал, и Сара заспешила вдогонку. Волы шли неторопливо. А вдруг они совсем остановятся? Сумеет ли она заставить их тронуться с места? Сара часто видела, как это делал Райс, но сама еще не подгоняла волов ни разу.
Однако опасения ее были напрасны. Не успела она сделать и десяти шагов, как Даниель обхватил ее за талию и забрал кнут.
– Давай-ка проедемся, – предложил он и подсадил ее на ступеньку медленно двигавшегося фургона.
Спорить было бессмысленно: оставалось либо сесть, либо упасть.
Даниель сел рядом и щелкнул кнутом над спинами волов. Сара устроилась поудобнее, пытаясь скрыть охватившее ее волнение.
– Вчера вечером мы с тобой не закончили разговора. Я спрашиваю тебя снова: что тебе нужно от Райса?
Сара сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Как можно было объяснить, зачем ей нужен Райс? Она и сама не осознавала, как много для нее значит его дружба.
Не дождавшись ответа, Даниель заметил:
– Раньше ты не лазила за словом в карман.
Эта реплика заставила ее грустно улыбнуться.
– Даниель, а ты знаешь, что такое тюрьма?
Он покачал головой.
– Я знаю только одно: ты пробыла там не слишком долго.
На глаза Сары навернулись слезы. Она возблагодарила Бога, что ее лицо скрывает шляпа.
– Дольше не бывает, – с трудом выдавила она.
– Что ты хочешь этим сказать?
Что ж, пусть узнает, как это было, подумала Сара.
– Даниель, мы не могли разговаривать. Нам разрешалось говорить только то, что было необходимо для работы. Это называлось системой молчания. Считалось, что она заставит нас думать над своими проступками. Но я не раз видела, как это сводило людей с ума… – В конце фразы у Сары сорвался голос, и она умолкла.
Как ни хотела она заставить Даниеля понять, что ей пришлось пережить, приходилось признать, что она еще не в состоянии говорить об этом. Но, пока они были наедине, у нее оставалась возможность рассказать о событиях той роковой ночи. Сара тяжело вздохнула и начала:
– Даниель, шесть лет назад…
Он грубо оборвал ее.
– Мне все равно, что было шесть лет назад. Сейчас меня больше интересует настоящее.
Его нежелание выслушать ее разозлило Сару, но она решила, что гнев все-таки лучше, чем слезы, которые чуть не потекли у нее из глаз несколько минут назад.
– Ладно, – тихо сказала она, – давайте поговорим о настоящем, мистер Даниель… Или как вас там?.. Кстати, зачем тебе понадобилось менять имя? – Она сняла шляпу и повернулась к нему. – Шесть лет назад тебя ни в чем не обвиняли. Для чего притворяться другим человеком, если даже у меня хватило смелости оставить свое прежнее имя?
Даниель слегка смутился.
– Ничего я не менял, – проворчал он.
Сара смерила его недоверчивым взглядом.
– Как это?
Он посмотрел ей в глаза, и ей показалось, что она вынудила его перейти в оборону.
– Так вышло. За шесть лет многое изменилось.
– Только не для меня.
Даниель не ответил на эту реплику, потому что его неожиданно охватило желание попросить у нее прощения. Он ведь и не задумывался, через что ей пришлось пройти. Интересно, много ли времени понадобится, чтобы это напрягшееся тело расслабилось в его объятиях? – вдруг промелькнуло у него в голове. Он разозлился на себя за непрошеную мысль и решил продолжить разговор.
– Я вытащил из воды маленькую индейскую девочку, – сказал он, – и вождь племени стал называть меня «Спасший Ребенка из Реки».
На губах у Сары появилась слабая улыбка, и он удивился.
– И тебе понравилось это имя? – пробормотала она.
Даниель ответил ей смущенной улыбкой.
– Понимаешь, тогда я работал на армию и командовал отрядом индейских разведчиков, поэтому носить такое имя было вполне естественно. Тем более что в нем не было ничего зазорного.
Сара вспомнила, каким был Даниель когда-то, и печально покачала головой.
– А почему ты уехал на Запад? Должно быть, твой отец был против такого решения.
– Вероятно, – согласился Даниель. – Но я не стал его спрашивать. Просто уехал, и все. Наверное, старик уже давно лишил меня наследства.
Ты сделал это из-за меня? – хотела спросить Сара, но не посмела. Она искала на его лице следы обиды и горечи, однако не увидела ничего похожего. Если он и испытывает эти чувства, то умело скрывает их.
– То, что ты сделала, несколько осложнило наши отношения с отцом, – продолжил он. – Но спустя какое-то время я понял, что это даже к лучшему. Иначе мне было бы трудно порвать с ним. – Даниель сдвинул шляпу на затылок, посмотрел на горизонт, окинул взглядом пологие холмы, голубое небо и наконец улыбнулся Саре. – Мне по душе то, чем я теперь занимаюсь.
Она ответила ему улыбкой и кивнула. Ей хотелось сказать, что она рада этому, но не смогла выговорить ни слова.
Даниель посмотрел на ее грустные глаза, нежные губы и заставил себя отвернуться. Видит Бог, это было трудно. Воспоминания о танцах и вечеринках, о смехе и любви, о прикосновениях к ее телу охватили его. Я был дураком, подумал он, пытаясь избавиться от наваждения. Боль заставила его забыть прошлое. Но, как оказалось, не навсегда.
– Я хотел поговорить с тобой не об этом, – проворчал он. – Меня гораздо больше волнует Райс.
– Он очень любит тебя, – тихо сказала Сара. – Мне кажется, он относился к Милберну как к отцу и теперь ждет, что ты займешь его место. Ты понимаешь это?
Даниель удивился. Он собирался выяснить ее намерения, а не отвечать на вопросы.
Сара неправильно поняла его взгляд и быстро продолжила:
– Несмотря на то что Райс кажется взрослым, он все еще ребенок. Он слишком мал, чтобы предоставить его самому себе. Что ты собираешься делать, когда караван доберется до места назначения? Ты позаботишься о мальчике?
Даниель рассмеялся. Сара посмотрела на него с недоумением.
Неужели он так бессердечен? – удивилась она. Нет, не может быть. Я же сама видела, как много значит для него Райс. Наверное, его насмешило, что я говорю об этом парнишке как о младенце. Но как он смеет потешаться над тем, что для меня важнее всего? – разозлилась Сара.
– Я не допущу, чтобы Райс остался без присмотра! – заявила она.
Даниель поднял руку, словно защищаясь от молний, которые метали ее глаза, и серьезно сказал:
– Он и не останется. Даю тебе честное слово. – Если это не настоящий гнев, то она отличная актриса, подумал он. – Не злись. Я не собирался смеяться над тобой. Просто не ожидал, что ты станешь читать мне нотации.
Но она еще не забыла их вчерашнего разговора и подозрений, которые высказал Даниель. Гнев придал ей решимости, которой она последнее время не ощущала. Собравшись с силами, она горячо заговорила:
– Вчера вечером ты спросил, чего я хочу от Райса. Ты прав, я действительно кое-чего хочу от него. – Она повернулась к Даниелю, и он увидел, что гнев, бушевавший в ее глазах, уступил место печали. – Дружбы, – прошептала она.
Он не ожидал такого признания, но нисколько не удивился.
– Один Бог знает почему, но я верю тебе. Что ж, тогда я не стану тебе мешать. Так что, если ты и лишишься этой дружбы, то не по моей вине.
Сара сделала глубокий вдох и немного успокоилась. Впервые после встречи с Даниелем. Мгновение он еще смотрел на нее, а потом нахлобучил шляпу на лоб и пробормотал:
– Интересно, куда подевался этот мальчишка?
Теперь Сару мучило только то, что ее продолжает тянуть к человеку, который ни в грош ее не ставит.
– Вот и поищи его! – вырвалось у нее.
Даниель почувствовал, что начинает узнавать прежнюю Сару Тэнтон.
– Ладно, – спокойно произнес он и, сунув ей поводья, спрыгнул с фургона.
Сара хотела окликнуть его, но боялась даже пошевелиться, не то что обернуться.
Что мне теперь делать? Как править повозкой? – в панике подумала она и с такой силой сжала вожжи, что у нее заболели пальцы.
Однако волы продолжали неторопливо идти вперед, будто не заметив смену возниц, и Сара понемногу успокоилась. Пожалуй, если не случится ничего необычного, я справлюсь, решила она. По крайней мере, пока не нужно будет поворачивать, останавливаться, замедлять и ускорять ход…
На ее счастье, вскоре примчался Райс. Она с ужасом следила за тем, как мальчик прыгнул на сиденье прямо с крупа коня, а тот быстро развернулся и поскакал к Даниелю, позвавшему его свистом.
Райс улыбнулся и взял вожжи из ее одеревеневших пальцев.
– Ривер учил тебя править фургоном? – весело спросил он.
– Чуть не забыл. – Эли вышел из фургона с припасами, держа в руках маленький коричневый пузырек. – Райс, отнеси это немцу. У него болят зубы, и я пообещал ему это снадобье. Помнишь, как мы им пользовались?
– Да, сэр, – ответил Райс, закрыл книгу и положил ее рядом с корзинкой Сары. – Только мне оно не помогло.
Когда мальчик поднялся, Эли сунул ему бутылочку.
– А ему поможет. Иди и не спорь. Ты сумеешь объяснить ему, что нужно делать? – Райс кивнул, и старик добавил: – Не уходи, пока не удостоверишься, что он все понял.
Сара подмигнула мальчику. Тот улыбнулся в ответ и двинулся прочь от фургона, но Эли окликнул его снова:
– Или нет, лучше пусть сделает все, что нужно, прямо при тебе.
Старик сел на место Райса и внимательно посмотрел на Сару. Она вернулась к шитью и сделала вид, что ничего не замечает, но тот не собирался отступать.
– Так все-таки откуда ты знаешь Даниеля? – спросил он.
Сара укололась, ахнула и поднесла палец к губам. Он сказал – Даниеля?
Эли поднялся на ноги.
– Я не хотел тебя пугать. – Явно расстроившись, он подошел к костру и взял кофейник, проворчав про себя: – Никогда не видел такой пугливой девчонки!
– Все спокойно, – выйдя из тени, заявил Даниель. Он подошел к костру и подставил Эли чашку, а потом спросил, глядя на Сару, которая продолжала держать во рту окровавленный палец: – Что это с ней?
– Больно нервная, – буркнул Эли. – Ну где этот никчемный мальчишка?
Сара сердито посмотрела на него и произнесла:
– Вы же сами отправили его отнести лекарство.
– Да, но теперь мне придется его искать.
Не успела она открыть рот, как старик зашагал прочь.
– Он… – начала Сара, глядя ему вслед.
– Что он? – Даниель сел рядом, взял оставленную Райсом книгу, начал рассеянно листать страницы и остановился, добравшись до картинки, на которой был изображен рыцарь в доспехах на фоне замка.
– Он… О черт! – На ее пальце снова появилась капелька крови, и, боясь запачкать ткань, она прижала к ранке кончик большого пальца. Даниель бережно взял ее руку и поднес к свету. – Это только царапина, – сказала Сара, делая вид, что хочет отнять руку.
– Но довольно глубокая.
Даниель обмотал ей палец чистым платком, однако не торопился отпускать руку.
– Пустяки, – возразила она. – Просто мне не хотелось испортить платье.
Даниель изумленно уставился на серый лоскуток, лежавший у нее на коленях.
– Это платье?
Сара весело засмеялась, и, очарованный этим звонким переливчатым смехом, Даниель застыл на месте.
– Для куклы, – пояснила она.
Их глаза встретились, и он вдруг понял, что не хочет, чтобы она отворачивалась.
– Ты давно не смеялась, правда? – В его голосе появились мягкие, обольстительные нотки, которые Сара так хорошо помнила.
Его близость, голубые глаза и прикосновение теплой руки повергли ее в полузабытый трепет. Она на мгновение забылась, но потом вспомнила, почему укололась, и осторожно спросила:
– Даниель, Эли знает твое настоящее имя?
Он пожал плечами.
– Может быть. А что?
Сара снова попыталась отнять руку, но он держал ее крепко.
– А вдруг он услышал, как я называла тебя Даниелем?
Даниель усмехнулся.
– Ты только это и делаешь.
Голос Сары понизился до шепота.
– Он спросил у меня, откуда мы знаем друг друга. А сейчас нарочно оставил нас наедине. Может быть, он нас подслушивает?
– Меня он тоже спрашивал, – невозмутимо отозвался Даниель. – Что ж, пусть поломает голову над этой загадкой.
– Но что мне ему сказать?
Он отпустил ее руку и встал.
– Мне все равно. Ты же говорила, что можешь все объяснить. Вот и попробуй это сделать.
– Неужели ты не понимаешь, к чему приведут мои объяснения? – по-прежнему шепотом заметила Сара. – Я сидела в тюрьме. Этого достаточно для… – Она запнулась.
– Достаточно для чего? – переспросил Даниель. – По-моему, для Эли это не имеет значения.
– Тогда почему он меня расспрашивает? Какая ему разница? – Она взволнованно смотрела на Даниеля, не сознавая, что разматывает и заматывает платок на пальце.
Он равнодушно пожал плечами.
– Возможно, просто из любопытства. Эли любит во все совать нос, но он не сплетник и, если ты попросишь его молчать, сохранит твою тайну.
Сара тяжело вздохнула.
– Да, но он с самого начала не хотел, чтобы я работала у Милберна. И я думаю, когда он узнает, что я сидела в тюрьме, то бросит меня в Форт-Кирни. А тогда я…
У нее сорвался голос, щеки покрылись румянцем. Губ Даниеля коснулась легкая улыбка. Он сам не понимал, почему ответил Саре так мягко:
– Что, думаешь, Эли решит, что ты падшая женщина? – Она отвернулась, и он опустился перед ней на колени. – Брось, эта роль тебе не идет, – поддразнил он ее.
– Даниель, не шути так.
Она смотрела в красивое мужское лицо и изнывала от желания прикоснуться к нему. Сейчас перед ней был тот самый Даниель, которого она помнила и по которому тосковала.
– Ладно, – сказал он, взял ее за руку и размотал платок, осматривая ранку. Даниель твердил себе, что должен уйти от нее, причем как можно скорее, но все же искал повод остаться. – Успокойся. Если ты не хочешь ничего рассказывать Эли, то и не надо. Но знай, он перестанет задавать тебе вопросы только тогда, когда ты перестанешь от него шарахаться. Ему непонятно, что тебя так пугает, вот он и пытается выяснить в чем дело.
Он забрал свой платок и встал.
Да, меня пугает все, подумала Сара. Даже ты. Причем ты, пожалуй, больше всех. Она попыталась вернуться к шитью, но руки у нее дрожали так, что она поняла, что вот-вот снова уколется.
Даниель взял чашку с кофе и сел по другую сторону костра. Он не стал смотреть на нее, зная, что все равно ничего нового не увидит. Сара выглядела испуганной и потерянной, и он постепенно начинал жалеть ее. Возможно, она уже достаточно наказана, уже не раз приходило ему в голову, и искренне хочет начать новую жизнь…
Даниель чертыхнулся, поймав себя на этой мысли. Опять я, как последний дурак, поддался очарованию этих больших карих глаз! – разозлился на себя он. Почему она так рвется все объяснить? Неужели забыла, что я сам был на месте преступления? И все же он охотно выслушал бы эту сказку. Когда Сара все расскажет Эли, надо будет расспросить старика, решил Даниель. Странно, что она до сих пор этого не сделала. Разве что просто еще не придумала ничего правдоподобного.
Даниель следил за тем, как она тщательно разлаживает лоскуты и складывает их в корзинку. Проклятье! Оказывается, мне нравится смотреть на женщину, которая шьет кукольные платья для соседских девочек и заботится о чужих мальчишках, понял он.
Сара очень обрадовалась, увидев возвращавшихся к костру Эли и Райса. Они неторопливо шли по лагерю. Увидев, что Сара и Даниель сидят по разные стороны костра, старик скорчил недовольную гримасу. Теперь она окончательно уверилась, что он нарочно оставил их наедине.
Райс сел рядом с ней, довольный визитом к немцам. Он с жаром рассказал ей все, что там было, забыв упомянуть лишь о зубной боли мистера фон Шиллера.
На следующий день караван оставил позади Малую Голубую реку, миновал развилку и направился к верховьям Вязового ручья. Фургон медленно двигался вперед, и Сара слушала исповедь Райса.
– В общем, все не так, как кажется, – закончил он.
– Ты считаешь, что девочки ссорятся из-за тебя? – спросила она.
Райс покачал головой.
– Не думаю.
– Ну раз так, значит, пока все нормально. Сложности начнутся тогда, когда одна из них начнет нравиться тебе больше другой.
– Но разве у парня не должна быть только одна девушка?
Сара еле сдержала улыбку – мальчик выглядел окончательно сбитым с толку.
– Когда девушка покажется тебе особенной, она должна стать твоей единственной, но, пока этого не произошло, ты можешь дружить с обеими.
– Но я не хочу дружить с ними так же, как с вами и Ривером, – тихо сказал Райс, смущенно опустив голову.
Она понимающе кивнула.
– Ну что ж, раз так, подожди немного. Может быть, одна из девочек неожиданно понравится тебе больше, чем другая.
– Или какая-то из них сама выберет меня.
– Верно, – ответила Сара. – А пока дружи и с той и с другой.
Райс улыбнулся ей и чуть не прозевал момент, когда фургон Эли внезапно остановился. Он натянул вожжи в самый последний момент. Мальчик выгнул шею, пытаясь разглядеть, что случилась. Сара сделала то же самое и вдруг тихо ахнула. Она схватила Райса за рукав, притянула к себе и показала куда-то пальцем.
– Что там? – выпрямляясь, спросил он.
Мимо их фургона проскакал полуголый индеец. Его вызывающе поднятая гордая голова была гладко выбрита, и только узкая полоска иссиня-черных волос проходила от середины лба через макушку и падала на спину. За ним следовали двое других индейцев, которые заняли места по обе стороны длинной цепи фургонов.
– Это пауни, – сказал Райс. – Мы должны заплатить им дань.
Тут Сара увидела, что к одному из индейцев подъехал Даниель. Они что-то обсудили, помогая себе жестами, а потом Даниель развернул коня и поскакал к фургону Эли. Через мгновение он вернулся с каким-то мешком и передал его индейцу.
– Значит, теперь мы в безопасности? – спросила Сара.
– Особой опасности и не было, – ответил Райс. – Если бы мы не захотели платить, они все равно пропустили бы нас, но постарались бы что-нибудь украсть ночью.
Сара вздрогнула при мысли о дикарях, шныряющих по лагерю в кромешной темноте.
– Хорошо, что Ривер заплатил им, – сказала она.
– Они все равно могут попытаться что-нибудь украсть. Никогда нельзя сказать наверняка, – продолжил Райс. – Я слышал, что пауни однажды пробрались в лагерь переселенцев и вытащили из-под спящего человека одеяло так ловко, что тот и не проснулся.
Пока Сара пыталась понять, не шутка ли это, вернулся Даниель и поехал рядом с фургоном, оглядываясь на оставшихся позади пауни.
– Многие считают их попрошайками, но у них принято делиться с друзьями. Наши правила приличия тоже говорят об этом, но многие предпочитают забывать о них, когда нужно поделиться с индейцами.
– Я только что объяснил это Саре, – сказал Райс.
– Не пугай ее историями об индейцах, – предупредил его Даниель.
– Не буду, Ривер, – серьезно ответил Райс, и Саре показалось, что он решил, будто уже наговорил лишнего. Ей захотелось успокоить его, объяснив, что она не собирается ударяться в панику, но для этого надо было дождаться отъезда Даниеля.
– Сегодня ночью мы будем спать за кругом, – сказал Даниель, прежде чем пришпорить пегого и поскакать к следующему фургону.
– За пределами круга? Что это значит? – спросила Сара у Райса.
– Внутри круга будут находиться животные, – пояснил тот. Индейцы любят пугать скот, но на самом деле им нужны только лошади, а если все они будут в круге, пауни едва ли попытаются их украсть.
Сара невольно подумала, что в этом случае индейцы вполне могут украсть кого-нибудь из путешественников, но решила не высказывать эту мысль вслух.
– Ну вот! – вдруг разочарованно воскликнул мальчик, что-то сообразив. – Если мы будем спать за кругом, это значит, что танцев сегодня не будет!
Райс оказался прав. Путешественники дотемна разбивали лагерь, сгоняли скот в круг и ставили дополнительную охрану. На следующее утро Даниель объявил, что караван тронется в путь только в полдень, потому что надо тщательно осмотреть фургоны. Небольшой отряд он отпустил на охоту, но с условием не уходить далеко от лагеря.
Сара воспользовалась случаем навестить Уильямсов и отнести Эйми готовое платье для куклы. Девочка тут же полезла в фургон искать свою любимую Элизабет.
– Спасибо тебе! Ты так внимательна к моей малышке! – сказала Марта.
Сара улыбнулась.
– Она давно к нам не заходила. Ты же знаешь, мы всегда ей рады, что бы ни говорил Эли.
Марта отбросила со лба прядь волос.
– Эйми наконец решила играть с мальчиком Гессов. Ему пять лет. Сначала он ей не нравился, потому что она привыкла командовать младшими братьями, но потом вроде бы они нашли общий язык.
Визит продлился недолго; обеим женщинам надо было приниматься за работу. Сара ушла, напомнив Марте, что Эйми может приходить к ним в любое время.
В полдень все поели, а потом Сара и Райс около часа просидели на облучке, ожидая сигнала к отправке.
– Похоже, людям не очень-то хочется отправляться в путь в воскресенье, – прокомментировал Райс.
Позади раздался чей-то визгливый голос. Райс выгнул шею и начал следить за спором.
– Это скандалят жена доктора и ее братец, – доложил мальчик Саре. – Ривер, похоже, начинает сердиться. – Он сел на место и улыбнулся, явно считая ситуацию забавной.
Однако Сара, напротив, забеспокоилась. Она боялась, что недоразумение кончится новым расколом среди путешественников. Через минуту настала зловещая тишина. Райс снова перегнулся через борт фургона.
– Все закончилось, – заявил он.
Саре тоже хотелось посмотреть, что случилось, но она понимала, что если слезет с фургона, то Даниель решит, будто она снова следит за ним.
– Он никого не ударил?
– Никто никого не трогал.
Знакомый голос заставил ее вздрогнуть. Даниель неожиданно появился с другой стороны фургона и застал Сару врасплох. Покраснев, она быстро отвернулась.
Он прошел мимо и отвязал пегого от переднего фургона, потом легко вскочил в седло, махнул Эли, и фургон тут же тронулся. Райс щелкнул кнутом над спинами волов, и те зашагали вперед.
Сара пыталась не смотреть на ехавшего впереди Даниеля, но вспотевшая шкура коня отражала солнце, и эти блики приковывали ее взгляд. Райс был прав. Даниель рассердился, поняла она. Это было видно по тому, как он, выпрямив спину, сидел в седле. В руках у него была винтовка, и он время от времени оглядывался на фургоны.
Райс с улыбкой заглянул Саре в лицо, и она вдруг поняла, что он перехватил ее взгляд.
– Бьюсь об заклад, Ривер всыпал им по первое число! – гордо заявил мальчик. – Не понимаю, чего они так взъелись, – продолжил он. – Ведь у них было целое утро на сборы, и он пообещал простоять в Форт-Кирни целый день.
– Думаю, для них это дело принципа. Они считают, что по воскресеньям работать нельзя, – ответила Сара.
Райс недоуменно пожал плечами, и она решила не вступать с ним в богословские диспуты.
В среду утром караван остановился в трех с половиной километрах от Форт-Кирни, но путешественники въехали туда только во второй половине дня.
Эти последние километры стоили для каравана целого дня. Всем хотелось как можно скорее добраться до места, но высокие песчаные дюны замедляли движение.
– Вот список и немного денег. – Эли высунул голову из фургона и начал выбираться наружу. Сара огляделась по сторонам и только после этого поняла, что старик обращается к ней. – Вам с Райсом нужно будет хорошенько обследовать фургон с припасами. Мне что-то не нравится тормозной рычаг.
Он сунул ей лист бумаги и деньги. Сара удивилась – она не ожидала, что ее пошлют за покупками, хотя ей было любопытно осмотреть форт.
Даниель ел с таким видом, словно никуда не торопился. Райс же уплетал свою порцию с такой скоростью, что Сара даже испугалась, что он подавится.
– Помедленнее, Райс, – посоветовал ему Даниель. – Иначе у всех нас начнется несварение желудка.
– Прошу прощения, – пробормотал тот, доедая последний кусок. – Ривер, а ты пойдешь со мной? – Похоже, он спросил это, желая заставить друга поторопиться.
– Ни за что, – отозвался тот. – Предоставляю тебе право делать покупки. Я приду немного попозже и постараюсь узнать новости.
Райс оглянулся на Эли, и тот ответил на его немой вопрос:
– С тобой пойдет Сари.
Девушке понадобилось собрать все ее силы, чтобы не оглянуться на Даниеля, но она спиной чувствовала его пристальный взгляд.
Покончив с завтраком, Райс побежал за волами. Она закончила есть, просмотрела список и подошла к Эли кое-что уточнить. Даниель, прищурившись, наблюдал за ней. Старик высмеял Сару за непонятливость, но она не подала виду, что обиделась.
Даниель заметил, что Сара избегает смотреть на него, и счел ее поведение странным, но решил, что она дуется на него за предложение опробовать свое так называемое объяснение на Эли.
С тех пор прошло несколько дней, но до Даниеля только сейчас дошло, что все это время они почти не разговаривали. Это заставило его задуматься. Может быть, она действительно что-то рассказала Эли?
Райс вернулся, и Сара стала помогать ему запрягать волов. Даниель удивленно посмотрел на Эли, но, казалось, старик ничего не заметил.
Наконец фургон выехал из круга, и Даниель помахал своему юному другу на прощание. Потом он повернулся, чтобы налить себе еще кофе, и перехватил взгляд Эли.
– Ты все рассчитал, – усмехнулся он старику, возвращаясь на свое место с дымящейся чашкой. – С чего начнем?
– С этого фургона. Если хочешь знать, он вот-вот развалится на части.
– Похоже, ты стал еще сварливее, – проворчал Даниель. – До сих пор я этого не замечал.
– Ты никогда ничего не замечаешь, – заметил Эли.
Даниель рассмеялся, но тот демонстративно пропустил его смех мимо ушей.
– Например, не замечаешь, что Сари мучается.
Даниель обвел взглядом лагерь, пытаясь скрыть досаду, вызванную этим замечанием. В Форт-Кирни направлялись еще несколько переселенцев. Кое-кто ехал в фургонах, но большинство – верхом на лошадях или пешком. Он сделал еще один глоток кофе и только потом ответил Эли:
– Что-то не похоже.
– Ага! Я же говорил, что ты ничего не замечаешь.
Даниель бросил на Эли испепеляющий взгляд, но старик не испугался.
– Я все знаю про вас и про то, как ты с ней обошелся, – сказал он.
– Что?! – Даниель вскочил так стремительно, что чуть не расплескал кофе. – Я обошелся?
– Ну что ж, я рад, что ты признал это. – Эли допил кофе, поставил пустую чашку рядом с мисками и снял со стенки фургона ведро с колесной мазью.
– Не знаю, что она тебе сказала, – возмущенно начал Даниель, – но…
– Я больше ничего не хочу слышать, – оборвал его Эли. Он взял у Даниеля чашку и сунул ему ведро. – Тебе должно быть стыдно.
Даниель был так взбешен, что долго не мог прийти в себя. Эли методично мыл посуду, не обращая на него внимания.
Черт побери, что она наплела ему? – подумал Даниель и пошел смазывать колеса, мысленно проклиная и Сару, и старого дурака, поверившего ее словам.
Когда дошло до последнего колеса, Эли подошел к нему.
– Этого мало, – сказал он.
Даниель выпрямился так быстро, что Эли пришлось попятиться.
– Хочешь сам взяться за дело?
– Нет, этого хочешь ты, – проворчал тот.
Даниель шумно вздохнул, закончил смазывать колесо и повесил ведро на место.
– А теперь проверь тормозной рычаг, – буркнул Эли. – Похоже, он расшатался.
– Что она тебе сказала? – не выдержал Даниель.
– Кто? – спросил Эли и перешел к другой стороне фургона, чтобы осмотреть тормозной башмак заднего колеса.
Даниель заскрежетал зубами и отправился следом.
– Что тебе рассказала Сара?
– Достаточно много. А теперь залезь под днище и проверь, цел ли рычаг.
Даниель нырнул под фургон и попытался сосредоточиться на тормозном рычаге. Неужели Сара думает, что он будет молча терпеть упреки старика? Он обещал молчать, но, если она будет лгать, ему придется защищаться.
Он нашел отвинтившийся шуруп и закрутил его; все остальное было в порядке. Когда он вылезал из-под фургона, Эли стоял неподалеку и следил за ним. Даниель сел, оперся спиной о колесо и в свою очередь уставился на старика.
– Она сидела в тюрьме, – заявил тот.
– Она так и сказала? – с подозрением уточнил Даниель.
– Значит, я прав?
– Итак, она ничего тебе не сказала, – усмехнулся Даниель. – Это просто твои догадки.
– Но это не все, о чем я догадался, – заметил тот. – Вы кое-что значили друг для друга прежде, верно? Держу пари, ты собирался жениться на ней.
Мужчины долго смотрели друг на друга, прежде чем Даниель сказал:
– Эли, ты можешь строить любые догадки, но держи их при себе. Я пообещал Саре молчать о ее прошлом, и никакая хитрость не поможет тебе выведать это.
– Выходит, я прав? Сари мало говорит, не любит сидеть внутри фургона и подпрыгивает при каждом шорохе не хуже кузнечика. Кроме того, она знает тебя и боится, в этом я убежден. Отсюда я сделал вывод, что она сидела в тюрьме и тебе об этом известно. Я прав? – Убедившись, что выражение лица собеседника не изменилось, Эли на минуту задумался, а потом медленно кивнул. – Прав. И ты, скорее всего, как-то связан с тем, что ее осудили. Не из-за тебя ли она села в тюрьму? Не из-за твоих ли слов? Я уверен, что ты чем-то обидел эту девушку. – Даниель вскочил, и Эли посмотрел на него снизу вверх. – Это было убийство? Может быть, она убила твою жену? Или собственного мужа?
Что этот проклятый старик успел прочесть на моем лице? – задумался Даниель. Он нарочно задавал мне самые дурацкие вопросы, пытаясь выведать хотя бы крупицы правды, и отчасти преуспел в этом. Однако более чем скверно, если он будет считать Сару убийцей.
– Она попала в тюрьму за грабеж, – тихо сказал он. – Но советую тебе молчать об этом, Эли. Ради ее же блага.
Эрнест так торопился к своему фургону, что едва не падал. Пруденс должна знать об этом! – твердил себе он.
Он только что разговаривал с Ривером по указанию Пруденс, которая велела ему пожаловаться на то, что вчера лагерь разбили очень поздно. Перед встречей с Ривером Эрнест попытался снова завести себя, вспоминая, какой усталой и измученной выглядела его бедная сестра, вынужденная готовить ужин в темноте.
Подойдя к фургону Эли, он услышал, что старик разговаривает с Ривером, и решил не прерывать их. Когда старик упомянул имя Сары, Эрнест невольно навострил уши. Услышав последнюю фразу Ривера, он зажал себе рот рукой, чтобы не охнуть, и поспешил прочь, то и дело оглядываясь. Добравшись до своего фургона, он хриплым шепотом окликнул сестру:
– Пруденс!
– Я здесь, – послышалось из фургона.
Пруденс лежала на кровати, пытаясь отдохнуть. Когда Эрнест забрался внутрь, она даже не сняла с глаз влажную тряпку.
– Что ты ему сказал?
– У меня вообще не было возможности поговорить с ним, – начал Эрнест, задыхаясь от волнения.
Пруденс сняла тряпку и возмущенно уставилась на него.
– Этот малый, Ривер, разговаривал с Эли, и…
– И ты вернулся, чтобы подождать, пока они закончат? – прервала его сестра.
Увидев ее суровое лицо, Эрнест смешался.
– Не совсем так. Слышала бы ты, о чем они говорили!
Пруденс заинтересовалась. Она приподнялась, оперлась на локоть и приготовилась слушать.
– Оказывается, Сара сидела в тюрьме! – торжественно заявил Эрнест.
Сестра молча смотрела на него, и, не дождавшись ее реакции, он сник. Однако, дав ему время помучиться, она спросила:
– Какая еще Сара?
Эрнест был заметно разочарован. Такая важная новость заслуживала большего внимания. Но он напомнил себе, что бедная сестра была слишком занята.
– Это молодая женщина, которая едет вместе с Эли, Ривером и мальчишкой Райсом.
Пруденс прищурилась.
– Значит, женщина, которая едет в их фургоне, сидела в тюрьме? – Она снова легла и положила тряпку на глаза. – Тебе послышалось.
– Нет! – яростно прошептал Эрнест, наклонившись к ней. – Я слышал каждое слово. Эли сказал, что Сара сидела в тюрьме, а Ривер велел ему помалкивать об этом. А Сарой зовут женщину, которая едет с ними.
Пруденс опять сняла тряпку и задумчиво уставилась на парусиновый тент.
– Не знаю я никакой Сары. Как она выглядит?
– Это молодая женщина. На вид ей лет двадцать с небольшим. Маленькая, с красивыми каштановыми волосами и большими карими глазами. Она иногда ходит к Уильямсам… ну, тем, у которых много детей.
– А она… – попыталась прервать его Пруденс, но он был слишком увлечен.
– Очень тихая, почти не улыбается, а когда все-таки улыбнется, это… это…
– Эрнест! – прикрикнула на него сестра.
Он тут же пришел в себя. Ее грозное лицо заставило его стушеваться.
Убедившись, что брат внимательно слушает ее, Пруденс спросила:
– А как, по-твоему, в ее поведении нет никаких странностей?
Эрнест на мгновение задумался. Он часто следил за Сарой, но та никогда не замечала его. Она была не слишком общительна, и до сих пор это не казалось ему недостатком.
– Ну… – Он запнулся. – Теперь она действительно кажется мне немного странноватой.
– Слушай, преступникам не следует ехать в одном караване с порядочными людьми, – заявила Пруденс громко, словно уже споря с кем-то, и вдруг спросила: – А Ривер сказал, за что она попала в тюрьму?
У Эрнеста расширились глаза.
– За грабеж! – громко прошептал он.
– Сходи за моим мужем. Нужно обсудить, как нам быть дальше.
Даниель вышел из комендатуры и огляделся. Форт-Кирни представлял собой всего лишь несколько домов, сгрудившихся вокруг площади, но, как всегда бывает весной, он был заполнен переселенцами, охотниками, индейцами, волами, мулами и фургонами. Даниель так привык к этому зрелищу и звукам, что не мог представить себе Форт-Кирни иным, хотя часто бывал здесь и в другое время года.
Он остановился на крыльце и прислонился к столбу. Его мучило чувство вины, ведь пришлось нарушить данное Саре обещание и выдать Эли ее тайну. Тут внимание его привлекла лавка маркитанта, у которой топилось много народу. Там была и Сара.
Как столь просто одетая женщина умудряется выделяться в толпе? – невольно подумал он и отвернулся. Сару сопровождал Райс, так что о ней можно было не беспокоиться. Лучше побродить по городку, посмотреть, нет ли тут старых приятелей, и собрать как можно больше новостей, решил Даниель, однако глаза его помимо воли снова нашли Сару.
Она откинула шляпу на плечи, и ее волосы, освещенные ярким солнцем, горели как огонь. Она стояла у фургона и присматривала за Райсом, который грузил в него покупки. Мальчик что-то рассказывал, то и дело прерываясь, чтобы сходить за очередным ящиком. Времени уходило вдвое больше, но Сару это явно не волновало. Даже с такого расстояния было видно, что она улыбается Райсу.
Даниель кивнул мальчику, который помахал ему рукой, и вдруг, даже не успев осознать, что делает, поспешно пошел через площадь. Сара тут же тревожно обернулась.
– Мы с мисс Сарой почти закончили, – сказал Райс. – Поедешь с нами в лагерь?
– Лучше бы ты работал больше, а болтал меньше, – с притворной строгостью сказал Даниель. – Иначе никогда не закончишь.
– Есть, сэр! – ответил тот, продолжая улыбаться, а потом пошел к лавке за последними ящиками.
Когда мальчик ушел, Даниель понял, что стоит слишком близко к Саре. Та не поднимала глаз.
Я заставляю ее нервничать, догадался Даниель. С чего бы это? Может быть, у нее есть причина чувствовать себя виноватой?
Сара остро ощущала его близость и боялась выдать себя. Она понимала, что должна сказать что-нибудь, чтобы разрядить обстановку, но не могла. В результате сочла за лучшее смотреть на лавку, не смея обернуться.
Даниель не мог оторвать взгляд от ее профиля и тоже ощущал неловкость. Если кто-то и должен был чувствовать себя виноватым, то именно я, признался себе он. Его мучила совесть, и он понимал, что Сару следует предупредить о том, что ее тайна раскрыта.
– Мне нужно поговорить с тобой, – наконец сказал он.
Сара вздрогнула и обернулась, пытаясь справиться с собой и надеясь, что Даниель не заметит ее взвинченного состояния.
Он сделал шаг в сторону, прислонился к фургону и уставился в пространство поверх ее плеча. Она казалась сейчас такой беззащитной и уязвимой, что ему трудно было посмотреть ей в глаза.
Подошел Райс, снял с плеча мешок муки и с довольным видом поставил его на пол фургона.
– Вот и все, – объявил он.
– Окажи мне услугу, – обратился к нему Даниель. – Я привязал пегого к коновязи на том конце площади. Отведи его в лагерь.
– Есть, сэр! Ты снова хочешь поучить Сару править волами, да, Ривер?
К удивлению Даниеля, на губах у Сары промелькнула тень улыбки, которая тут же исчезла, как только их взгляды встретились.
– Вроде того, – сказал он, чувствуя, что тонет в ее бездонных глазах, и пытаясь выбраться наружу.
– Прямо сейчас?
Даниель с усилием отвел взгляд от ее лица.
– Когда будешь готов.
– Есть, сэр! – повторил Райс, явно довольный доверием друга. – Я всегда готов.
Он гордо улыбнулся Саре и ушел. Та испытывала смешанные чувства. Она радовалась за мальчика, но то, что ей предстояло остаться с Даниелем наедине, пугало ее.
Тем временем он повернулся к ней спиной и стал закреплять задний борт фургона. Райс сделал бы это не менее умело, но Даниель явно был сильнее. Эта сила являлась напоминанием о власти, которую он над ней имел. Он знал ее прошлое и мог испортить ей будущее. Не хотелось думать о том, что Даниель мог бы с ней сделать, если бы знал, что она все еще любит его.
– Ну что, поехали? – сказал он, подходя к передку фургона.
При виде его улыбки Саре захотелось бежать куда глаза глядят, но она взяла себя в руки и медленно пошла к облучку.
Теплая рука Даниеля взяла ее за локоть и помогла подняться. Сара опустилась на сиденье, он сел рядом, отпустил тормоз и прикрикнул на волов. Пока фургон продвигался сквозь толпу, Сара следила за его руками. Это хотя бы было не так страшно, как то, о чем он хотел поговорить. Он всегда заставлял ее нервничать, прежде чем давал понять, о чем пойдет речь.
Когда форт остался позади, Даниель посмотрел на Сару. Она сидела очень тихо и ждала. Он снова почувствовал укол совести и вдруг разозлился.
В конце концов, это же не я, а она сидела в тюрьме! – сказал себе он. Да, но именно ты позволил Эли обманом выведать правду, возразил ему внутренний голос. Значит, во всем виноват старик? Впрочем, какая разница, оборвал свои мысли Даниель, ведь от этого Саре не легче.
Он посмотрел на ее маленькие руки, которые лежали на коленях, обтянутых тусклой коричневой тканью платья. Они были судорожно сжаты, но с губ Сары не слетело ни слова. Да, вынужден был признать Даниель, за эти шесть лет она сильно изменилась. Он отвернулся, удивленный собственными мыслями. Решительно посмотрел на спины волов и заставил себя наконец произнести:
– Эли знает, что ты сидела в тюрьме.
Сара не пошевелилась, словно делая вид, что не поняла его и речь идет о ком-то другом.
– Ты слышала меня? Эли все знает. Он сам догадался.
Даниель готовился произнести покаянную речь. Он нарушил обещание. Пусть Сара привыкнет к этой мысли, а потом он попытается все объяснить.
Сара смотрела на дорогу невидящим взглядом. Я знала, что это рано или поздно случится, как только увидела Даниеля, подумала она, тяжело вздохнула и медленно спросила:
– Что он сказал?
Даниель уставился на нее, не веря собственным глазам. Он ожидал, что она испугается, разрыдается, будет обвинять его в предательстве… Неужели она знала, что так и будет, и была готова к этому? – подумал он. Неужели рассчитывала, что Эли примет ее сторону? Какие замыслы зрели в этом прелестной маленькой головке?
Не дождавшись от него ответа, Сара пришла к выводу, что произошло самое ужасное – Эли хочет избавиться от нее. Наверное, поэтому Даниель и решил поговорить со мной, думала она. Он отвезет меня в лагерь за вещами, а потом выгонит на все четыре стороны. Я больше никогда не увижу Райса! – вдруг осенило ее. Даниель послал его вперед, а Эли наверняка займет мальчика какой-нибудь работой. У нас даже не будет возможности попрощаться…
Это было выше ее сил. Сара молча встала с сиденья и спрыгнула на землю.
– Ты что?! – воскликнул Даниель.
Он натянул вожжи, и волы замедлили ход, но Сара уже бежала по прерии в сторону от дороги, придерживая длинный подол платья. Соломенная шляпа колотилась о ее спину.
Даниель негромко чертыхнулся, свернул с дороги и остановил фургон. Он спрыгнул на землю и устремился вслед за Сарой. Он бежал быстро, расстояние между ними неуклонно сокращалось. Наконец он схватил ее за руку и заставил остановиться.
Мимо ехали фургоны, но Саре и Даниелю казалось, что они одни на всем белом свете.
Она попыталась вырвать руку, но Даниель схватил ее за плечи, борясь с желанием как следует тряхнуть. Он слишком часто видел, как путники попадали под колеса, чтобы не понимать, что ей грозило, когда она спрыгивала с облучка на ходу.
– Ты что, с ума сошла? – рявкнул он, отдышавшись.
У Сары кружилась голова, она тяжело дышала, но все еще пыталась вырваться. Наконец она поняла всю тщетность своих попыток и обмякла в руках Даниеля. Он прижал ее к груди.
– Черт побери, Сара! – Он шумно вздохнул и наконец сумел понизить голос. – Ты напугала меня. – Он отвел ее волосы со лба и погладил пульсировавшую на виске жилку. – Куда тебя понесло?
Сара уже почувствовала, что к ней возвращаются силы, но от его ласки у нее снова подкосились ноги. Ей хотелось отдаться этим крепким объятиям, забыть о проклятом прошлом и туманном будущем и думать только о настоящем. На минутку, билось у нее в мозгу. Только на одну минутку…
Даниель почувствовал, что она расслабилась, и поразился этой реакции. Сара никогда не делала того, чего от нее ждали. Он часто сомневался, что понимает ее, и ругал себя за это, но что можно было поделать, если она удивляла его на каждом шагу? И что можно было поделать с чувствами, которые неизменно охватывали его, когда она оказывалась в его объятиях?
– Не надо так волноваться, – наконец сказал он. – Я только хотел предупредить тебя, и все. Эли не причинит тебе зла.
Сара неохотно отстранилась, но по-прежнему не смотрела ему в глаза.
– Откуда ты знаешь? – прошептала она.
Даниель сделал шаг назад, хотя ему безумно хотелось снова прижать ее к груди. Саре нечего делать в твоих объятиях! – сердито сказал он себе и попытался скрыть свои чувства, выместив злость на Эли.
– Этот чокнутый старый дурак решил, что во всем виноват я.
Сара посмотрела на него с недоверием. Ей казалось, что Эли невзлюбил ее с того самого дня, как Милберн разрешил ей ехать с ними. Наверное, Даниель чего-то не понял, подумала она.
Он пристально посмотрел в ее расширившиеся карие глаза, пытаясь обнаружить признаки неискренности, но тут же понял, как опасно глядеть в них слишком долго. Тогда Даниель взял ее за руку и повел к фургону.
– Давай вернемся, пока его не угнали, – пробормотал он.
Сара торопливо шагала рядом, пытаясь осмыслить происшедшее. Совсем недавно она была в объятиях Даниеля, забыв обо всем; потом он сказал, что ей не стоит волноваться, и потащил к фургону. Она хотела сказать ему, что не имеет на Эли ни малейшего влияния, но, бросив быстрый взгляд на его каменное лицо, отказалась от этой мысли.
Обратная дорога в лагерь прошла в полном молчании. Они оба вспоминали короткие объятия и не смели смотреть друг на друга. Когда они подъехали к кругу, Даниель заметил, что преподобный Флинор внимательно смотрит на Сару, но та не сводила глаз с Райса, который прогуливался с девочками фон Шиллер.
Остановившись рядом с фургоном Эли, Даниель поискал глазами Флинора. но тот куда-то исчез. Однако нехорошее предчувствие, охватившее Даниеля в тот момент, когда он перехватил взгляд священника, не покинуло его.
Сара осторожно тронула его за руку.
– Я должна была знать, что Эли догадается, – тихо сказала она.
Ривер смотрел в ее карие глаза, не в силах отвести взгляд.
– Наверное, мне следовало все отрицать.
– Нет. Я не хочу, чтобы ради меня ты лгал своему другу. Мне жаль, что Эли осуждает тебя, – продолжила Сара. – Я попробую объяснить ему, что ты ни при чем.
Тут до Даниеля дошло, что он едва снова не поддался ее чарам. Эта мысль была нестерпимой и в то же время пугающе притягательной. Он опустил глаза и сказал, спрыгнув с облучка.
– Не стоит беспокоиться.
Потом он протянул к ней руки, чтобы помочь спрыгнуть, и, как только их пальцы соприкоснулись, ощутил слабый удар тока. Когда Сара оказалась на земле, он поспешно отошел.
Почему меня так встревожил этот Флинор? – гадал он, распрягая волов.
Голос, раздавшийся за ее спиной, заставил Сару вздрогнуть.
– Я надеялся застать вас одну.
Она шла к реке, собираясь стирать. Однако в воздухе стояла туча пыли, поднятая множеством колес и копыт, и сделать это было весьма сложно. Сара пыталась думать о том, как справиться с задачей, а не о своем будущем или Даниеле, но это было еще труднее, чем предстоящая стирка.
Она обернулась и увидела преподобного Флинора.
– Я не хотел пугать вас, – извинился он, снимая шляпу с широкими полями. – Мне хотелось поговорить с вами, но мистер… – Он махнул шляпой в сторону фургонов. – Мистер… э-э… Эли…
Сара понимающе кивнула и велела себе успокоиться. Священник всегда относился к ней дружелюбно, и все же у нее почему-то гулко забилось сердце.
– Вы раскаялись, мисс Тэнтон? – спросил он и пристально посмотрел на нее. – Какой бы грех вы ни совершили, Господь всегда готов простить вас.
Прежде чем заговорить, Саре пришлось проглотить комок в горле.
– О каком грехе вы говорите, преподобный отец?
– Это знаете только вы и Господь Бог.
– Тогда при чем тут раскаяние?
Флинор продолжал теребить поля шляпы.
– Вы не обязаны отвечать мне, мисс Тэнтон, но помните, все мы грешники и нуждаемся в том, чтобы кто-то помог нам достичь спасения.
– А с чего вы взяли, что я нуждаюсь в такой помощи?
Ну, пожалуйся, что я не посещаю твои проповеди! – думала она. Скажи, что ты зовешь на них всех находящихся в караване!
– Мисс Тэнтон, я не хочу выдавать источник информации, но мне стало известно, что вы сидели в тюрьме.
У Сары потемнело в глазах, но она устояла на ногах. Эти слова уже не могли потрясти ее, после того что произошло утром.
– Но вы не спросили меня, правда ли это, и не поинтересовались, была ли я осуждена справедливо.
– Это правда, мисс Тэнтон? – еле слышно спросил священник.
Сара выпрямилась и постаралась собрать остатки сил.
– Да, это правда. Но я невиновна.
– Однако вы были за что-то наказаны, иначе Господь защитил бы вас от несправедливого приговора. – Увидев недоуменный взгляд Сары, он пояснил: – Он ничего не делает без причины.
Сара пыталась не обращать внимания на его слова, но невольно задумалась, хотел ли Господь, чтобы она попала в тюрьму. Однако ее мысли тут же переключились на другое: кто раскрыл ее тайну преподобному? Наверное, ее теперь знают все! Все без исключения!
Сара уже хотела продолжить свой путь, но священник взял ее за руку.
– Пожалуйста, поймите меня правильно, мисс Тэнтон. Уважаемые люди, которые едут вместе с вами, хотят, чтобы вы ушли. Если я смогу убедить их, что вы раскаялись и были прощены…
– Оставьте ее в покое! – раздалось за их спинами.
Сара снова вздрогнула, но тут же узнала знакомый голос.
– Даниель… – прошептала она.
– Конечно, сэр, – пробормотал Флинор. – Я только хотел…
– Прекрасный день для прогулки, не правда ли? – перебил его Даниель. – Желаю вам насладиться свежим воздухом. А у Сары есть свои дела.
– Конечно. И все же обдумайте мои слова, мисс Тэнтон, – обратился к Саре преподобный Флинор, надел шляпу, кивнул Даниелю и пошел к фургонам.
Сара быстро подошла к воде, опустилась на колени и начала стирать. Ривер смотрел на нее целую минуту, прежде чем открыл рот.
– Что он тебе сказал?
– Кто-то сообщил ему, что я сидела в тюрьме. – Она с ожесточением терла рукав рубашки.
– Неужели Эли?
Сара мрачно рассмеялась.
– Трудно представить, что он мог бы пойти к священнику.
Даниель растерянно смотрел на ее напрягшиеся плечи.
– Должно быть, нас кто-то подслушал, – предположил он.
– Вполне возможно, ведь стен здесь нет.
Даниеля начало раздражать, что он разговаривает с ее спиной. Да, конечно, он должен был помнить о том, что их могут подслушать, но… Он опустился на колени рядом с ней.
– Послушай… Это не моя вина. Я ничего не сказал Эли.
Руки Сары застыли. Она медленно обернулась и посмотрела ему в лицо.
– Знаю, – прошептала она и вернулась к работе.
Даниель долго смотрел на ее профиль. Она научилась прекрасно скрывать свои чувства, подумал он. Если бы я не знал эту женщину, то поверил бы, что сейчас ее больше всего на свет волнует пятнышко на рукаве рубашки.
Вскоре он поднялся и ушел, решив заняться своими делами, чтобы избавиться от ненужных мыслей так же, как это сделала Сара. Но из этого ничего не получалось. Что бы Даниель ни делал, он думал о ней, о ее побеге в прерию и странном поведении. Та Сара, которую он помнил, в подобной ситуации засмеялась бы всем в лицо. И ему самому в том числе.
Зря я подумал о прежней Саре, тут же понял Даниель. Это воскресило множество воспоминаний, в том числе и не слишком приятных.
Через пару часов после расставания с Сарой Даниель подошел к фургону Кэрроллов и Ортмена. Посмотрев на круг, он понял, что совсем не думал о лагере. Вполне естественное желание забыть обо всем, мелькнуло у него в голове.
Пруденс Кэрролл чистила картошку. Заметив Даниеля, она отложила картофелину и начала крутить в руках нож. Даниель приподнял шляпу и любезно поздоровался, но Пруденс не дала ему договорить.
– Я послала к вам мужа, – заявила она.
– В самом деле? Должно быть, мы разминулись. Я как раз собирался узнать, нет ли у людей жалоб.
– У нас действительно есть жалоба. – Пруденс встала и вытерла руки и нож о грязный передник. – Вы должны что-то сделать с этой Тэнтон.
Даниель широко улыбнулся, но его глаза остались холодными.
– Что вы имеете в виду, мэм?
Она злобно уставилась на него.
– Я требую, чтобы ее выгнали! – воскликнула она. – Я хотела всем рассказать о ее отвратительном прошлом, но наш добрый священник убедил меня подождать, пока не поговорит с ней сам.
– Отвратительном? – Даниель приподнял бровь, с трудом сдерживая гнев.
Пруденс потрясла ножом в воздухе.
– Эта женщина сидела в тюрьме! Не притворяйтесь, что не понимаете, о чем я говорю! Эрнест слышал это из ваших собственных уст!
– Стоя у меня за спиной, – добавил Даниель. – Ваш брат подслушивал, миссис Кэрролл.
Значит, это был Эрнест, подумал он. Мне следовало догадаться.
– Неважно. Это дела не меняет. – Она упрямо вздернула подбородок.
Даниель нехорошо прищурился.
– Прошлое Сары – ее личное дело, – спокойно произнес Даниель.
Пруденс шумно вздохнула.
– В этом караване едут порядочные люди!
– Не сомневаюсь. Но я уверен, что большинство из них, даже если узнают о прошлом Сары, не обратят на это особого внимания.
Она открыла рот, чтобы ответить, но Даниель решил, что уже по горло сыт этой женщиной. Он круто повернулся и ушел.
Сара оцепенела. Если бы она могла убедить себя, что это не имеет значения, что людям безразлично ее прошлое… Но это имело значение. Некоторые из путников были ее друзьями, и сейчас этой дружбе может настать конец. Райс, Марта, даже Эли… Как они отнесутся к ней теперь? Об этом было больно подумать.
Она закончила стирку и стала укладывать в корзину мокрое белье, плохо понимая, что делает. После беседы с преподобным Флинором она начала сомневаться в своей невиновности. То есть Сара, конечно, знала, что не совершала преступления, за которое ее осудили, но, как и все нормальные люди, не считала себя абсолютно безгрешной. У них с Даниелем была бурная молодость, и вполне возможно, что она действительно была наказана за грехи.
При мысли об этом к ее щекам прихлынула кровь. Она стала любовницей Даниеля до брака; уже одного этого достаточно, чтобы люди осудили ее. Некоторые даже сочли бы, что это гораздо хуже грабежа.
Ноги сами несли ее к лагерю. Теперь Сара ощущала себя там чужой, и это было тем более болезненно, что она уже начала считать караван своим домом.
Сара развешивала белье на веревке, натянутой Эли между фургонами, и пыталась представить себе, что больше никогда не заговорит ни с кем из своих спутников. Молчание, как в тюрьме, вздрогнув, подумала она и поспешно отогнала от себя эту мысль.
Развесив белье, она подошла к костру. Там сидели Эли и доктор Кэрролл и пили кофе.
– Сари, возьми чашку и присоединяйся к нам, – пригласил ее Эли.
Представив себе, что сейчас скажут ей эти люди, Сара заколебалась, но, провозившись около часа в холодной воде, она продрогла, и горячий кофе сейчас был бы очень кстати. Она взяла чашку и подошла к костру. Доктор Кэрролл поднялся, налил ей кофе и пригласил сесть между ним и Эли.
– У дока есть одна мысль, – сказал Эли. – Звучит она странновато, но попробовать можно…
Доктор Кэрролл наклонился к Саре.
– Не хочу пугать вас, мисс Тэнтон, но я уверен, что вы уже слышали о холере.
Сара удивленно выпрямилась. Она готовилась к совсем другому разговору.
Эли неправильно истолковал ее реакцию.
– Сари, у нас еще никто не заболел. Мы обсуждаем это просто так, на всякий случай…
– Всем известно, что путешественники часто болеют холерой, а Эли и сам был свидетелем этого, – продолжил доктор. – Прежде чем отправиться в путь, я прочитал об этой болезни все, что мог. Так вот многие, включая военных врачей, рекомендуют кипятить всю питьевую воду. – Сара удивленно переводила взгляд с него на Эли, и он счел нужным пояснить: – Я понимаю ваш скептицизм, но, кажется, это действительно помогает. – Он внимательно посмотрел на нее, ожидая ответа.
– Кипяток убивает бактерии, – весело добавил Эли.
Сара не знала, что сказать. Эпидемия в пути? Она старалась не думать об этом и не понимала, зачем этим людям понадобилось выяснять ее мнение. И она повторила слова Эли:
– Попробовать можно.
Доктор Кэрролл с облегчением улыбнулся, поблагодарил Эли за кофе, встал, учтиво попрощался с Сарой и ушел.
– А он ничего, – сказал Эли. Сара тревожно обернулась, думая, что старик ждал ухода доктора, чтобы поговорить с ней о главном. Но он только потянулся и сказал: – Похоже, пора начинать готовить ужин.
Даниель, еще не остыв после разговора с Пруденс Кэрролл, подошел к фургону Эли и увидел, как ее муж отошел от костра. Интересно, что этот человек наговорил Саре? Доктор торопливо подошел к нему, прижал палец к губам и жестом попросил Даниеля отойти в сторонку.
Тот не стал скрывать своей досады.
– Ваша жена сказала, что вы хотите поговорить со мной.
– Да, – ответил Кэрролл. – Я хотел предупредить вас. Дело в том, что… моей жене попала шлея под хвост.
– Так я и подумал.
Доктор посмотрел на молодого человека и вздохнул.
– Я вижу, вы все понимаете. Молодой леди придется нелегко, но в конце концов Пруденс переключится на что-нибудь другое.
Даниель злобно посмотрел на него.
– Ваша жена требует, чтобы Сару прогнали!
– Но если вы с Эли на стороне мисс Тэнтон, Пруденс ничего не сможет сделать. Даже в том случае, если кто-то из путешественников ее поддержит.
– Может, было бы проще приструнить ее?
Казалось, доктора удивил гнев Даниеля.
– Да нет, – ответил он. – Пруденс не виновата. Понимаете, ее так воспитали. Она и вся ее семья привыкли считать, что они всегда правы.
– Тогда скажите ей, что она ошибается!
Даниель круто развернулся на каблуках и отошел. В глубине души он понимал, что, срывая зло на докторе, пытается снять с себя ответственность за случившееся.
Не дойдя до фургонов, он остановился и начал следить за Сарой. Со стороны было трудно судить о ее настроении. Она работала так же, как всегда, спокойно и умело. Даниелю хотелось подойти к ней и как-то поддержать, но он не знал, что сказать. Злясь на себя, он сжал кулаки и сунул их в карманы куртки.
В одном из карманов что-то лежало. Он вынул маленький бумажный сверток, недоуменно посмотрел на него и только потом вспомнил, откуда тот взялся. Повинуясь странному порыву, он купил эту вещь еще на ранчо Холленберга, а потом забыл о ней.
Даниель развернул бумагу, вынул оттуда ярко-красную ленту и провел пальцем по ее гладкой поверхности. Покупая ленту, он представлял себе ее в каштановых волосах Сары и вспоминал, как когда-то сияли ее глаза от каждого сделанного им подарка.
Вдруг к нему пришло еще одно непрошеное воспоминание: Сара сидит на кровати и смеется от удовольствия. На ней только сорочка, нижняя юбка и корсет. Она выглядит очень соблазнительной, ее распущенные по плечам волосы отражают свет лампы… А он стоит и наблюдает, как она открывает коробку и нетерпеливо разворачивает бумагу. Потом ахает и поворачивается к нему.
– Красное, Даниель?
– Конечно.
Она спрыгивает с кровати, обвивает руками его шею и целует в щеку.
– Ты так добр ко мне, Даниель! – шепчет она, потом возвращается к коробке и вынимает оттуда подарок. Это ярко-красное вечернее платье.
То самое красное платье.
Даниель быстро завернул ленту в бумагу и сунул ее в карман. Хватит воспоминаний, сказал он себе. И вообще, глупо было покупать это. Все равно Сара не приняла бы подарка. Во всяком случае, от меня.
Саре казалось, что наступил штиль после бури. Эли суетился у костра, еще более молчаливый, чем обычно, и даже не ругал ее за неловкость. Потом пришел Даниель, взял уздечку и начал чинить ее, не пытаясь затеять разговор. Она начала постепенно успокаиваться.
Рыба на вертеле была почти готова, когда к фургону подбежал Райс с криком:
– Мисс Сара, это правда?
Она подняла глаза от котелка с картошкой. Спрашивать, что он имеет в виду, не имело смысла.
– Значит, эта старая крыса не тратила времени понапрасну, – злобно сказал Даниель, откладывая уздечку и поднимаясь на ноги.
Он сделал движение в сторону Сары, но вовремя остановился.
Райс застыл на месте, словно не мог заставить себя подойти к ней.
– Мисс Сара, люди говорят, что вы сидели в тюрьме, – тихо произнес он. – Это ведь неправда?
Ошеломление и боль, отражавшиеся на лице мальчика, вызвали у Сары мимолетное желание солгать, но она знала, что не имеет на это права.
– Это правда, – твердо ответила она.
Мальчик подавил вскрик, и Даниель невольно шагнул к нему.
– Спокойнее, Райс.
– Я думал, мы друзья. – Подросток смотрел на Сару с обидой. – А от друзей секретов не бывает.
Даниель положил руку ему на плечо, но он вырвался и убежал. Сара устремилась было за ним вслед, но Даниель остановил ее.
– Пусть побудет один, – мягко сказал он. – Дай ему время остыть и подумать.
– Это всего лишь глупый мальчишка, – раздался ворчливый голос Эли. – Проголодается и придет.
Однако Сару такой довод не убедил. Ее беспокоило, что Райс один вышел за пределы лагеря, в прерию, полную опасностей! Оставалось только надеяться, что он отправился к фургону фон Шиллеров.
Даниель положил ладонь на ее плечо и подтолкнул к костру.
– Давайте ужинать, – бодро сказал Эли.
– Значит, Райс не единственный, кто живет, подчиняясь требованиям желудка, – улыбнулся Даниель. Он надеялся, что его шутка подбодрит Сару.
– Конечно нет, – отозвался Эли, осторожно снимая рыбу с вертела. – Все так живут, знают они об этом или нет. Спасибо Сари, она хорошо потрудилась. Я готов воздать должное ее стряпне, не в пример этому остолопу. Ничего, пусть поголодает.
Сара и Даниель обменялись быстрыми взглядами.
За едой Даниель рассказал о том, как посетил нескольких переселенцев, а Эли изложил ему предложение доктора Кэрролла кипятить воду. Сара догадывалась, что оба просто делают вид, что все осталось по-прежнему, стремясь успокоить ее. Эли даже пытался вовлечь ее в разговор, но она только кивала в ответ на его вопросы по поводу всяких бытовых проблем. У Даниеля хватило такта оставить ее в покое.
Я потеряла Райса, с горечью думала девушка. Правда не имеет значения для ворчливого старика, который с самого начала невзлюбил меня, но наши отношения с мальчиком больше никогда не будут такими, как раньше. Сара почувствовала нарастающий гнев и поспешила погасить его. Осуждать Эли или Даниеля бесполезно. Гораздо важнее найти выход из сложившейся ситуации.
Несмотря на свои слова о том, что Рай-су полезно поголодать, Эли завернул во влажную тряпку кусок рыбы и две картофелины и положил их на камень у костра.
Помогая старику мыть посуду, Сара то и дело косилась на сверток, словно тот мог заставить Райса вернуться.
Когда она наконец отправилась спать в фургон, сверток по-прежнему лежал там, где его оставил Эли, однако утром его на месте не оказалось.
Сара начала заниматься привычными делами, предшествовавшими отправке. Она видела Райса только во время завтрака; мальчик старался не смотреть на нее. Остальные тоже почти не разговаривали. Наконец все были готовы тронуться в путь. Эли показал Саре на передний фургон, помог забраться на облучок и сел рядом.
Сегодня четверг, двадцать шестое мая, вспомнила Сара и мрачно усмехнулась – дни всегда считал Райс, волнуясь, что может пропустить субботний вечер. Она посмотрела на Эли, но, казалось, тот уже забыл о ее существовании.
День обещал быть долгим и утомительным.
Даниель верхом на своем пегом занял место перед головным фургоном и махнул шляпой, подавая сигнал к отправлению. Потом он направил коня в сторону, чтобы видеть караван со стороны. Эли прикрикнул на волов, и фургон тронулся. Сара не могла отвести глаз от Даниеля. Он спокойно следил за тем, как повозки вытягиваются в прямую линию, и она невольно вспомнила, как это делал Милберн. Ей трудно было представить, что Даниель способен заниматься такими вещами.
Они проехали мимо него и начали долгий путь по плоской, безбрежной как море прерии. Глазу было не за что уцепиться, кроме нескольких тополей, росших вдоль реки, а дальше, вплоть до низких холмов, окаймлявших горизонт на севере и юге, простиралась однообразная безрадостная картина.
Эли не был склонен к беседе, и несколько часов они ехали молча. В мозгу Сары одна неприятная мысль сменялась другой, и она все больше тосковала по Райсу, добродушное поддразнивание которого могло бы скрасить дорогу.
Наконец она не выдержала и попросила у Эли разрешения идти пешком вплоть до остановки в полдень. Впрочем, вблизи прерия показалась ей не более привлекательной, чем с облучка. Сара догадывалась, что дело не в самой природе, а в том, как она ее воспринимает.
На этот раз караван сделал привал у Сливового ручья, и Эли послал Сару собирать буйволиный навоз. Оба хранилища под днищем фургона, которые назывались у переселенцев «брюхом опоссума», были полны дров, но ему не терпелось развести костер из кизяка. Сара была единственной, кто бродил по прерии, занимаясь этим делом; остальные предпочитали рубить немногие уцелевшие деревья или пользоваться неприкосновенным запасом.
Сара пыталась не обращать внимания на одиночество. В тюрьме ей было еще более одиноко, а здесь она была хотя бы свободна. Указания Эли нельзя было сравнить с приказами охраны; при желании она могла поспорить со стариком и даже отказаться делать то, что он просил. При этой мысли Сара вздрогнула – она вдруг поняла, что, с тех пор как присоединилась к каравану, все время думала об Эли как о тюремщике. Возможно, она была несправедлива к нему.
Вечерняя трапеза прошла так же, как утренняя. Саре хотелось поговорить с Райсом наедине, но мальчик избегал ее. В конце концов она решила, что он имеет такое же право сердиться, как и любой другой, и оставила свою затею.
Домыв последнюю миску, Сара уже собиралась вернуться к костру, как к ней подошел Даниель. Он взял ее за руку и увел из круга. Когда между ними и костром Эли оказался фургон, они остановились. На мгновение его ладонь застыла на плече Сары, но он заставил себя опустить руки и шепотом спросил:
– Ты как?
– А как ты думаешь? – В голосе Сары слышались слезы, хотя она говорила так же тихо, как и он сам.
Лицо Даниеля напряглось, и она поняла, что он услышал ее слова.
– Переживаешь из-за Эли? – спросил он.
Сара покачала головой. Она сердилась на Даниеля, но сказать ему об этом было выше ее сил, потому что в то же время ей отчаянно хотелось оказаться в его объятиях.
Он пристально смотрел на нее, и она испугалась, что он обо всем догадается по выражению ее лица. Наконец он заговорил снова:
– Райс скоро одумается.
Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Вдруг руки Даниеля легли к ней на плечи.
– Сара… – прошептал он.
Она отпрянула и беззвучно прошептала:
– Нет!
– Я не хотел делать этого, – сказал Даниель, протягивая к ней руку, как будто она была диким животным, которое он стремится приручить. – Мне очень жаль, Сара. Я только хотел…
Но она опрометью бросилась к фургону. Он опустил руку и вздохнул. Черт! – подумал Даниель. Оказываясь с ней наедине, я забываю обо всем на свете. Его подмывало побежать за ней, но он решил, что это будет верхом глупости, и побрел к стаду. Его мучило то, что он не устоял и на мгновение поддался физическому желанию. О Господи, что было бы, если бы она не убежала? – в ужасе думал Даниель.
Шел третий день после выхода из Форт-Кирни. Поздно утром Эли толкнул Сару локтем в бок.
– Глянь-ка, что там, – буркнул он и показал пальцем вперед.
Неужели навстречу идет другой караван? – удивилась Сара, обведя глазами прерию и увидев на горизонте еле различимую цепочку фургонов.
– Буйволятники, – объяснил Эли. – Чувствуешь запах?
Сара недоуменно посмотрела на него. Он что, шутит? Фургоны были так далеко, что она едва различала их. Тут волы попытались свернуть в сторону, но Эли щелкнул кнутом над их спинами и заставил идти прямо. Правда, к тому времени они успели изрядно удалиться от наезженной колеи.
Однако вскоре и она ощутила отвратительный запах гниющего мяса. Когда встречный караван поравнялся с ними, она увидела, что сами охотники выглядят такими же грязными и оборванными, как и лежавшие в их фургонах шкуры. Волы, видимо напуганные этим запахом, снова свернули с дороги, но на этот раз Эли не стал их останавливать. Сара была рада, когда охотники проехали мимо и ветер развеял сопровождавшую их вонь.
– Нельзя осуждать вола, если ему хочется кого-то обойти стороной, – проворчал старик.
Сара сделала вид, что это камень не в ее огород. Единственным, кто вел себя с ней так, был Райс. Впрочем, времени для общения у путешественников почти не было, и, за исключением нескольких косых взглядов, особой разницы в отношении к себе она не ощущала. Так что слова Эли можно было применить только к Райсу.
Во время полуденной остановки Сара стряпала холодный ланч; тем временем Эли, Райс и Даниель погнали волов на водопой. Когда мужчины вернулись и начали есть, вдали показалась Пруденс Кэрролл, направлявшаяся к их фургону. Заметив ее, Даниель встал и быстро пошел навстречу, желая избавить Сару от разговора с этой женщиной.
– Если вы поторопитесь, то времени хватит, – заявила ему Пруденс не останавливаясь.
– На что? – Он вынужден был пойти вслед за ней.
Она подошла к костру и посмотрела на Сару так, что та затаила дыхание.
– На то, чтобы догнать этих охотников, – пояснила Пруденс.
– Держи карман шире, – буркнул Эли, но она, не слушая его, указала толстым пальцем на Сару.
– Она может уехать с ними.
Это предложение ошеломило Сару. Эли что-то проворчал, взял свою миску и ушел. Даниель с легкой завистью проводил его взглядом. Он был здесь главным и обязан был привести Пруденс в чувство, желательно не слишком разозлив при этом.
– Миссис Кэрролл… – начал он.
Она повернулась к нему.
– Мы должны были оставить ее еще в форте, но преподобный Флинор уговорил меня подождать.
– Миссис Кэрролл… – повторил Даниель.
– Я уверена, что охотники взяли бы ее с собой, если бы вы не стали распространяться о ее прошлом.
Он взял женщину за руку и вежливо сказал:
– Позвольте проводить вас к вашему фургону.
– Спасибо, – отозвалась Пруденс, – но я думаю, что вам нужно поторопиться. Прошел уже почти час, как мы встретились с ними, а они двигаются довольно быстро.
Даниель поздравил себя с тем, что сумел сдержаться. Эта стерва явно не догадывается, что он готов задушить ее. Понизив голос, он спокойно, но очень твердо произнес:
– Сара Тэнтон покинет караван только в том случае, если сама захочет этого.
– Вы что, хотите сказать, что позволите ей?.. – завизжала Пруденс, но Даниель, держа ее под руку, ускорил шаг, уводя от Сары. Только заметив, что доктор Кэрролл ждет свою супругу у фургона, он отпустил ее и быстро сказал:
– Держитесь от Сары подальше.
– Именно это я и собираюсь делать, – злобно прошептала она и направилась к мужу.
Даниель возвращался к фургону Эли в бешенстве, твердя про себя несколько фраз, которые ему отчаянно хотелось сказать Пруденс. Если он кого-то и выгонит, то ее. Именно она отправится назад вместе с охотниками за буйволами. Он представил себе эту жирную тушу распластавшейся на ворохе шкур и зажимающей нос кружевным платочком. Эта мысль заставила его улыбнуться.
Когда он пришел, Сара была одна. Эли и Райс пошли за волами. Она протянула Даниелю его ланч и отвернулась, делая вид, что занята, однако ему показалось, что она вне себя. В следующий раз Сара едва ли будет молча выслушивать оскорбления, подумал Даниель. Он даже на мгновение пожалел, что так быстро увел Пруденс, потому что явственно представил, как Сара ставит эту мегеру на место.
Во время дневного перехода Сара попыталась забыть о случившемся. Ей не хотелось знать, что подумал Райс, услышав предложение Пруденс, и почему Даниель, проводив гостью, вернулся с улыбкой на лице. Однако мысли эти все равно вертелись у нее в голове.
Когда был разбит лагерь и Райс начал торопливо распрягать волов, Сара вспомнила, что сегодня суббота. Значит, вечером будут танцы, первые после разделения каравана и прибытия Даниеля.
Пока они с Эли готовили ужин, Даниель согрел на костре немного воды и повесил на борт фургона зеркало. Сообразив, что именно он собирается делать, Сара отвернулась. Ей казалось, что в том, как он скреб лезвием щеки и подбородок, есть что-то интимное, потому что в обычных условиях это могли бы видеть только его жена и дети.
За ужином она старалась не замечать Даниеля и сосредоточила внимание на Райсе. Теперь он казался скорее смущенным, чем сердитым, и впервые за последнее время у Сары затеплилась надежда, что Даниель был прав, когда говорил, что мальчик одумается.
Как только Райс ушел на танцы, Сара почувствовала на себе взгляд Даниеля, и это заставило ее занервничать сильнее прежнего. Она ела торопливо, стремясь поскорее оказаться подальше от него.
Они с Эли начали мыть посуду, когда Даниель принес им свою миску и прислонился к фургону плечом. Он кивнул в сторону начавшего играть маленького оркестра.
– Сара, ты пойдешь?
Она посмотрела на него с удивлением, покачала головой и с трудом отвела взгляд. Свежевыбритый подбородок Даниеля так и манил прикоснуться к нему. В его голубых глазах зажглось лукавство, и Сара заподозрила, что он прочитал ее мысли.
За нее ответил Эли:
– Я обойдусь без твоей помощи. Иди повеселись.
– Нет, спасибо, – быстро пробормотала она, но Даниель не отставал.
– Я знаю, ты любишь танцевать, а партнерш у нас осталось мало.
Сару смущало то обстоятельство, что Эли стоит рядом. Она предпочла бы, чтобы Даниель сделал подобное предложение с глазу на глаз, но вовремя вспомнила, что случилось в прошлый раз, когда они остались наедине. Отвадить его можно было только одним способом: сказав правду. Глядя Даниелю прямо в глаза, она заявила:
– Меня там не ждут.
– Когда-то это не имело для тебя значения, – парировал он.
– Шесть лет тюрьмы перевоспитают кого угодно, – ответила она.
Эли фыркнул – то ли недовольно, то ли одобрительно – и продолжил мыть посуду, как будто эта глубоко личная беседа не имела к нему никакого отношения. Даниель с досадой посмотрел на него, но потом улыбнулся.
Однако, когда он посмотрел на Сару, эта улыбка исчезла. Она твердо выдержала его взгляд и облегченно вздохнула, когда он пожал плечами и отошел.
– Если передумаешь, приходи, – бросил он через плечо.
Вскоре Сара увидела, что он танцует с одной из девочек фон Шиллер, партнером другой был Райс. Вернувшись к работе, она почувствовала на себе взгляд Эли.
– Ступай туда и покажи им, где раки зимуют.
Сара покачала головой.
– Не хочу портить им удовольствие.
Эли фыркнул.
– Подумаешь удовольствие – обнимать какую-то худышку! Пусть Райс потанцует с тобой.
– Нет, – твердо ответила она.
На лице старика появилась широкая улыбка.
– Я так и знал, – пробормотал он и стал мыть очередную миску.
Сара посмотрела на него с любопытством, но он не пожелал объяснить свои слова. Тогда она села к костру и взялась за шитье. Однако Эли не собирался оставлять ее в покое.
– Ты ждешь кого-то другого? Тогда заставь ревновать их обоих. Это пойдет им только на пользу.
Сара, не отвечая, придвинулась к огню. Эли продолжал возиться с посудой. После нескольких минут относительной тишины, прерывавшейся звуками музыки и смехом, он тоже уселся у огня, причем так, что мог следить и за Сарой, и за танцорами. Она не удивилась, когда старик заговорил снова, но не подняла глаз.
– Ортмен, – сказал Эли и засмеялся. – Вот с кем тебе нужно потанцевать. Его сестрица лопнет от злости!
Сара посмотрела на него и сдержала улыбку. Именно так она и поступала много лет назад. Даниель был прав: ее всегда мало волновало, что о ней думают другие. Но сейчас она не хотела привлекать к себе внимание.
Когда она не откликнулась на предложение Эли, тот что-то проворчал себе под нос, а потом снова заговорил с ней:
– И как люди могли поверить, что ты кого-то ограбила?
Шитье выпало у Сары из рук.
– А с чего вы взяли, что я этого не делала?
Эли пожал плечами.
– В глубине души ты боец.
Сара покачала головой.
– Больше нет.
Старик хмыкнул. Он продолжал смотреть на Сару так, словно чего-то ждал, и она вдруг представила себе, что рассказывает ему все. Это могло бы стать для нее большим облегчением, но она боялась, что он ей не поверит. При мысли о воскрешении того, что она всеми силами пыталась похоронить, у Сары встал комок в горле.
Эли все еще ждал, и она наконец заговорила.
– Не думаю, что они знают о том, что меня обвинили в воровстве. Им достаточно и одного того, что я сидела в тюрьме, а это я отрицать не могу. – И она снова взялась за шитье, надеясь, что Эли поймет: разговор окончен.
Он чертыхнулся себе под нос, поднялся и заковылял прочь, бросив через плечо:
– А ты все делаешь для того, чтобы они победили!
На следующее утро Сара, замешивавшая тесто, подняла глаза и увидела Эйми. Девочка несла ей куклу.
– Видишь, что случилось со старым платьем Элизабет?
На потрепанном рукаве распоролся шов, и сквозь прореху видна была голая кукольная рука. Озабоченный вид девочки заставил Сару улыбнуться.
– Это легко исправить, – успокоила она малышку. – Если ты оставишь мне платье, вечером я зашью его. – Она вытерла руки о передник и протянула Эйми корзинку для рукоделия. – Можешь положить его сюда.
– Но, если я сниму с нее платье, она останется голой!
– А что случилось с тем платьем, которое я сшила? – спросила Сара, опускаясь перед девочкой на колени.
– Мама его выкинула, – тихо сказала та. – Сара невольно ахнула, и Эйми захныкала. – Я… Прости меня!
Сара обняла ее за плечи.
– Не извиняйся. Все в порядке.
Тут кто-то выхватил девочку из ее объятий, и та испуганно вскрикнула.
Сара подняла глаза и увидела перед собой Марту. Эйми уцепилась за материнскую руку и тихонько заплакала, когда та шлепнула ее.
– Я… прошу прощения, – заикаясь пробормотала Марта. – Я испугалась, когда увидела Эйми… то есть… – Она старалась не смотреть на Сару. – Я запретила ей отходить от фургона. – И она потащила девочку за собой.
– Мама! – запротестовала та.
– Я говорила тебе, чтобы ты не смела ходить сюда? – грозно спросила ее Марта.
Ее поведение было достаточно красноречивым. Печально глядя вслед бывшей подруге, Сара почувствовала, как к глазам ее подступают слезы. Однако в этот момент к костру подошли Даниель и Райс, и, не дожидаясь их реакции, она снова вернулась к тесту. Ей нестерпимо хотелось оглянуться и узнать, жалеют ли они ее или испытывают удовольствие от этой сцены, но она понимала, что в любом случае ей будет больно, и не поднимала глаз, пока Эли не выругал ее за то, что она слишком долго возится с тестом.
Даниель видел, как Марта уводит дочку. Боль, отразившаяся на лице Сары во время этой сцены, надрывала ему душу, но в данном случае он ничем не мог ей помочь. Справиться с Пруденс было легче. В самом деле, кому интересно, что думает эта старая гадина?
Совсем недавно он пытался настроить Райса против Сары. Теперь эта молодая мать делала то же самое. Однако, хотя он и считал Сару воровкой и предательницей, почему-то все же не мог убедить себя, что она заслуживает всеобщего презрения. А сейчас ему очень хотелось подойти к ней и утешить.
Он перестал думать о Саре только тогда, когда стоявший рядом мальчик бросился бежать. Даниель хотел окликнуть его, но тишина была такой гнетущей, что нарушать ее было страшновато. Он снова посмотрел на застывшее лицо Сары и пошел за Райсом. Тот подбежал к лошадям и понуро направился к вороному Милберна.
– Ты от кого-то прячешься? – спросил у него Даниель.
Райс вздрогнул. Видимо, он настолько углубился в свои переживания, что не заметил шедшего следом друга.
– Нет, – ответил он, пытаясь казаться беспечным.
Даниель сделал шаг вперед, взялся за уздечку и погладил вороного по морде.
– Я знаю, так бывает. Иногда ужасно тянет посмотреть на свою лошадь.
Следя за Райсом краем глаза, он заметил на лице мальчика намек на улыбку. Наконец тот заговорил.
– Ты слышал, что сказала та женщина? Она пыталась притворяться, но без толку. А старая толстая Пруденс хотела отправить мисс Сару с охотниками на буйволов…
– Мне тоже жалко Сару, – признался Даниель.
– Но я не хочу жалеть ее! – воскликнул Райс. ~ Я злюсь на нее.
– Может быть, уже пора перестать злиться. – Вороной дернул головой, и Даниель отпустил уздечку. Увидев вдалеке возвращавшуюся с охоты группу переселенцев, он похлопал мальчика по спине. – Не хочешь подойти к ним? – Райс покачал головой и стал молча гладить вороного по холке. – Что ж, у меня есть дела. Возвращайся, пока тебя не хватился Эли.
Легкий кивок был единственным доказательством того, что Райс слышал его слова. Даниель улыбнулся и отошел. Похоже, теперь Сара снова поедет с Райсом, подумал он. Интересно, почему это меня так обрадовало? Он попытался выкинуть из головы ненужные мысли и заняться делом – предстояло встретить охотников и проследить за тем, чтобы добыча была поровну поделена между семьями переселенцев.
Стоявшая у фургона Сара тоже заметила охотников и попыталась привлечь к этому внимание Эли, но старик только махнул рукой.
– Вернулись, и хорошо, – проворчал он, а потом вдруг добавил: – Я считаю, что этой маленькой плаксе тут нечего делать. Надо было отправить ее домой, и все. Вот что я сделал бы на твоем месте.
Сара тяжело вздохнула, только сейчас сообразив, что Эли тоже слышал слова Марты. Она была благодарна ему за то, что он дал ей время прийти в себя и не трогал, пока не пришло время печь хлеб.
Положив лепешки в сковородку и выставив ее на солнце, Эли подошел к ней и пробормотал:
– Плюнь на то, что думают о тебе другие. – Она понимала, что Эли хочет подбодрить ее, но ей стало еще горше. – А эта старая Пруд… – скривился он. – Тебе что с ней, детей крестить?
«Пруд», мысленно повторила Сара. «Не в меру щепетильная»… Неплохое имя придумал Эли для миссис Кэрролл. Она подняла глаза и, увидев приближавшегося к костру Райса, вернулась к работе. Ей не хотелось смущать его.
Заметив ее реакцию, Эли фыркнул.
– Нечего облегчать ему жизнь. Пусть смотрит тебе в глаза, – проворчал он, причем достаточно громко.
Сара бросила на старика укоризненный взгляд. А вдруг мальчик услышал его слова?
Райс подошел прямо к фургону с припасами и на мгновение остановился рядом с Сарой. Она не поднимала глаз, думая, что ему что-то понадобилось взять, а он положил на откинутый задний борт книгу про короля Артура и тихо спросил:
– Почитать вам вечером, мисс Сара?
Она взяла книгу, борясь с искушением прикоснуться к руке мальчика.
– Конечно, Райс, – сказала она, чувствуя, что из глаз вот-вот хлынут слезы. Паренек улыбнулся и поспешно отошел.
– Ничего себе извинение! – громко проворчал Эли.
– Тише! – гневно прикрикнула на него Сара. Похоже, ее реакция пришлась старику по душе, потому что он хихикнул, а потом сказал:
– Угли уже достаточно раскалились, чтобы печь лепешки.
Вскоре Даниель принес к костру их долю мяса, и Эли отрезал от нее большой кусок, чтобы зажарить на ужин.
– Покажи Саре, как завялить остальное, – сказал он.
Она понятия не имела, что он имеет в виду, но послушно подошла к Даниелю. Тот достал из задней части фургона две разделочные доски и вынул из ножен нож с костяной рукояткой.
– Заодно помоешь посуду, – добавил Эли, и, увидев, какое выражение появилось на лице Даниеля, Сара закусила губу, чтобы не рассмеяться.
Оба помолчали.
– Сначала отрезаешь кусок, с которым можешь справиться, – сказал Даниель, показывая, как это делается. – Потом нарезаешь его тонкими полосками сантиметра в два с половиной шириной. – Он отрезал кусок и передал Саре нож.
Она сделала то, что он велел, поразившись остроте ножа.
Быстро усвоив урок, Сара подумала, что теперь Даниель уйдет и займется другими делами. Однако вместо этого он вынул из голенища левого сапога тонкий стилет и стал ловко резать мясо на полоски. Она все делала намного медленнее, и причиной этому была не столько сложность задачи, сколько близость учителя.
Покончив со своим куском, Даниель посмотрел на нее.
– Райс приходил? – спросил он тихо, чтобы не слышал Эли.
Она кивнула и слабо улыбнулась. Он ответил ей широкой улыбкой. Эта улыбка сбила Сару с толку. Его близость и без того заставляла ее нервничать, и она боялась порезаться. Даниель вернулся к работе, но она помедлила, чувствуя, как сильно у нее дрожат руки.
Через минуту он заговорил снова.
– Извини меня.
Сара крепко сжала нож. Если рука не будет дрожать, то и голос, наверное, тоже не сорвется, подумала она и сказала, глядя ему в глаза:
– Я не осуждаю тебя.
– Я знаю. Но все равно извини.
Сара пыталась отвести взгляд, но Даниель смотрел на нее так настойчиво, что это было невозможно. Наконец у нее вырвался нервный смешок.
– Ты прощен, – сказала она и продолжила резать мясо.
Она пыталась смотреть на свой кусок, а не на его подозрительно ленивые руки и вздохнула с облегчением, когда с мясом было покончено. Может быть, теперь напряжение отпустит ее?
Даниель крикнул Эли, чтобы тот сходил за леской.
– Сам и сходи, – отозвался тот.
– Послушай, неужели ты хочешь, чтобы я запачкал кровью весь твой фургон? – возразил Даниель. – Я не собираюсь мыть руки дважды!
Эли что-то проворчал, но все же пошел к фургону с припасами. Он принес леску и придвинул Даниелю ящик, чтобы тот смог привязать ее повыше. Когда все было готово, Сара начала передавать Даниелю полоски мяса, а тот нанизывал их на леску.
– И когда они будут готовы? – спросила она.
– Дня через три-четыре, – ответил Даниель и засмеялся, когда она недовольно наморщила нос. – В чем дело? Тебе не нравится бахрома на фургоне?
Сара улыбнулась, и он вдруг понял, что не может отвести от нее глаз, но все-таки заставил себя отвернуться. Так и с ящика загреметь недолго…
Настроение у Сары было отличное. Ее руки были липкими от крови, где-то неподалеку ворчал Эли, а Даниель поддразнивал ее, как в былые дни. Она не могла придумать, что ему ответить, – то ли отвыкла, то ли боялась. Это был тот самый страх, который заставлял ее дважды думать, прежде чем вымолвить слово, и вздрагивать, заходя в фургон.
Должно быть, Даниель догадался, о чем она думает, потому что внимательно всмотрелся в ее лицо. Сара заставила себя улыбнуться.
– А что будет, если пойдет дождь?
Он прекрасно понимал, что ее заботит что-то другое, но решил подыграть.
– Тогда мы взгреем Эли за то, что он не позволил нам завялить мясо на костре.
Ворчание старика стало еще громче.
Подвесив последнюю полоску, Даниель сказал:
– Я помогу тебе умыться.
Сара взяла ведро и мыло и пошла за ним следом. Он пошел не прямо к реке, а к сливовой роще, раскинувшейся чуть подальше. Сара, охваченная разноречивыми чувствами, боялась спрашивать, почему он идет именно туда. Желтые лепестки, валявшиеся на земле, говорили о том, что слива уже отцвела, и ей стало жаль, что она не видела эти деревья в цвету. Ей было неприятно наступать на лепестки, которые еще совсем недавно казались олицетворением чистоты.
Даниель вел ее к дальнему концу рощи. Там он набрал для Сары ведро воды, а сам стал мыть руки в тихом ручье. Когда она передавала ему мыло, он задержал ее руку в своей. Не желая упустить скользкое мыло, она осторожно отстранилась, надеясь, что Даниель не заметил, как на нее действует простое соприкосновение рук.
– Я закончила, – через минуту сказала Сара и вылила воду в кусты.
Она уже собралась было уйти, но Даниель остановил ее.
– Подожди, – сказал он. – У тебя лицо испачкано. – Его холодная ладонь погладила ее по щеке. – Вот здесь. – Он улыбнулся, глядя на Сару сверху вниз, и через мгновение его губы согрели то место, которого только что касались влажные пальцы.
Почувствовав, что у нее подкашиваются ноги, Сара бросила ведро и ухватилась за плечи Даниеля. Его губы двинулись от щеки к губам, и она замерла в предвкушении… Только прикосновение его мокрых рук к спине заставило Сару прийти в себя. Цель похода в сливовую рощу внезапно прояснилась.
Она попыталась отодвинуться, но Даниель крепко держал ее за руку.
– Сара, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой.
– Поговорить? – подозрительно переспросила она.
– Я знаю, что виноват. – Она снова попыталась освободиться, и Даниель заговорил быстрее. – Сара, приходи сюда вечером. Пожалуйста. Сумеешь найти это место в темноте?
– Нет.
Он отпустил ее руку, и она бросилась прочь. Ведро осталось лежать у его ног. Даниель поднял ее и начал искать глазами мыло.
– Что это со мной? – пробормотал он. – Эта женщина сводит меня с ума. Опять.
Эта мысль не давала ему покоя и тогда, когда на небе появились звезды.
Он беспокойно расхаживал у сливовой рощи. Должно быть, я рехнулся, вертелось у него в голове. Сара не придет. Она сама сказала это, так что у него нет причин жертвовать сном. И все же Даниель ждал. А вдруг она передумает?
Что я могу ей сказать? – спрашивал себя он. Что меня все еще тянет к ней? Так она и сама это знает. Что прошлое не имеет значения? Это было бы ложью. Может быть, сказать Саре, что она изменилась и что я хочу начать все сначала?
Даниель снял шляпу и задумчиво провел рукой по волосам. Ему не нравилось, что Сара изменилась. Наоборот, он был доволен, когда некоторые ее поступки напоминали прежнюю Сару Тэнтон. Однако именно та, прежняя Сара ограбила магазин моего отца, напомнил себе Даниель.
Он снова нахлобучил шляпу и принялся расхаживать туда-сюда. Он солгал ей. Говорить было не о чем. На самом деле ему хотелось увести Сару подальше и овладеть ею. Но если бы он сказал ей об этом, то заслужил бы пощечину.
Какая разница, что именно я хотел ей сказать? – раздраженно подумал он. Она все равно не придет.
Он решительным шагом вышел из рощи и вдруг окаменел. Сара пришла! С трудом различив в темноте ее фигуру, он подошел и, молча взяв за руку, повел в дальний уголок рощи.
– Я боялась, что тебя здесь не будет, – сказала она.
– Ты сказала, что не придешь, – напомнил он, не выпуская ее руки.
Распущенные волосы Сары подхватил ветер, и длинная прядь коснулась тыльной стороны его ладони.
– Я передумала, – призналась она.
Даниель улыбнулся и попытался привлечь ее к себе, но почувствовал сопротивление. Он отпустил ее руку, и она сделала шаг назад.
– Даниель…
Придется приручать ее заново, подумал он.
– Я люблю, когда ты меня так называешь. – Сара не видела его лица, но слышала довольный голос. – Это пробуждает воспоминания, – тихо добавил он и сделал шаг к ней.
– Ты сказал, что хочешь поговорить. Я решила, что ты дашь мне возможность объяснить…
Он тяжело вздохнул.
– Сара, ты уже говорила, что тебя там не было, но я же не слепой.
– Просто ты никогда не слушал меня.
– Тсс… – Он протянул руку и слегка коснулся ее щеки. – Я не хочу слышать ложь. Хочу вспоминать твои губы.
Его медленные, вкрадчивые движения гипнотизировали ее. Губы нежно прильнули к губам, руки поднялись и прижали тело к телу прежде, чем она успела что-либо сообразить. Его чары были непреодолимыми. Губы Сары раздвинулись сами собой, и только жаркий поцелуй привел ее в чувство.
Ощутив, что Сара напряглась, Даниель тут же отпустил ее. То, что он чувствовал досаду и разочарование, не удивило его, но к этому примешивалось страстное желание.
Сара пыталась восстановить дыхание.
– Как ты можешь целовать меня, если по-прежнему думаешь обо мне плохо? – пролепетала она.
Даниель сунул руки в карманы.
– Сам не знаю, – пробормотал он.
Сара поняла, что не может заставить его выслушать ее, и решила хотя бы посеять в нем зерно сомнения.
– Ты помнишь Линду Нефф? – спросила она.
Было слишком темно, и она не видела, удивил ли Даниеля этот вопрос. Он ответил не сразу:
– Да, помню.
Сара закусила губу. Почему мне так трудно говорить с ним? – спрашивала себя она. Даниель сказал, что не хочет меня слушать, но он здесь, со мной, так почему же я не могу заставить себя сказать ему правду? У меня же есть доказательство моей невиновности, и я просто обязана бросить его ему в лицо!
И вдруг она поняла, в чем дело. Ей хотелось, чтобы Даниель поверил ей и без доказательств, сам, не заставляя оправдываться. Если он на это не способен, значит, не любит ее. А тогда и ее любовь к нему теряет смысл.
Даниеля заинтриговало ее упоминание о Линде. Это была девушка из их компании, которая, насколько он помнил, никому не нравилась.
Он ждал продолжения, но Сара молчала. Ветер и лунный свет играли ее распущенными волосами. Невозможно было стоять так близко и не прикасаться к ней. Наконец ее молчание начало беспокоить его.
И тут Сара заговорила.
– Она умерла.
Она собиралась сказать совсем другое, но теперь это было неважно. Сара отвернулась и сделала шаг вперед.
Ривер поймал ее за руку. Его раздражало, что она не реагирует ни на романтическую обстановку, ни на лунный свет, ни на его близость. Он уже злился на себя за то, что поддался безотчетному порыву.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Линда горела желанием утешить меня после твоего ареста.
На мгновение Сара застыла, но потом оправилась и быстро пошла к фургонам. Это свидание было ошибкой. Она должна была послушаться интуиции и держаться от Даниеля как можно дальше. А теперь ей предстоит долго вспоминать его поцелуи и последовавшее за ними пренебрежение.
Его словам о Линде удивляться не следовало: это многое объясняло, но Сара не могла вынести, что он хвастался этим. И при этом еще говорил, что желает ее, хотя считает воровкой!
Сара в отчаянии прижала руки к горящим щекам. Да, прошло шесть лет, но, несмотря на все, что говорил и делал Даниель, я тоже желаю его, призналась она себе. Желаю, несмотря ни на что.
Даниель остался на берегу.
Какого черта я распустил язык? – выругал он себя и снова принялся мерить шагами сливовую рощу. Сара всегда воскрешала прошлое. Зачем она напомнила мне про Линду Нефф? Я и думать забыл об этой девушке. А вот забыть Сару было невозможно.
Он тяжело вздохнул и пошел в лагерь. Теперь ему стало ясно, что он допустил ошибку, пригласив Сару на свидание, и гнев его прошел. Мы прекрасно поладили бы, если бы вообще не стали разговаривать, решил он.
Утром в понедельник Сара сидела на облучке и наслаждалась болтовней Райса. Не прошло и часа, как она уже знала, что девочки фон Шиллер стали говорить по-английски намного лучше, что у их отца все еще болят зубы и что их матери Райс скорее нравится, чем нет.
Когда они решили немного пройтись, парнишка помог Саре спуститься с облучка и повел волов в поводу.
– Я видел, как вы шли рядом с фургоном Эли, – сказал он.
Сара кивнула; она и сама в этот момент вспомнила об этом. Желая рассмешить Райса, она шепнула:
– Ехать с Эли скучновато.
Но мальчик остался серьезным.
– Я хотел, чтобы вы отстали от его фургона и сели ко мне.
– А я думала, что ты не хочешь ехать со мной.
Райс пожал плечами.
– И хотел и не хотел.
Сара засмеялась.
– Не стоит переживать. Я рада, что мы опять подружились, несмотря на мое прошлое.
– Ваше прошлое мне безразлично, – ответил он. – Просто я думал, что, если это было для вас важно, вы должны были бы рассказать мне.
Сара на мгновение задумалась, а потом произнесла:
– У людей есть множество причин хранить секреты. Мне, например, очень хотелось забыть об этой части моей жизни. Я уверена, что есть вещи, о которых тебе тоже не хочется говорить. – Заметив его скептический взгляд, она добавила: – Или будут. А вдруг одна из девочек фон Шиллер поцелует тебя? Неужели ты тут же побежишь ко мне докладывать об этом?
Райс улыбнулся ей и отвел взгляд.
Остаток дня прошел в мирной беседе, однако у Сары перед глазами постоянно стоял Даниель. Она пыталась забыть о том, как ее влечет к нему, и помнить только свою обиду, но из этого ничего не получалось.
Вечером караван остановился на берегу реки Платт, а на следующий день фургоны снова двинулись по нескончаемой прерии, которую пересекали уже несколько дней. Саре показалось, что деревьев становится все меньше, а долина реки сужается.
В среду Эли заявил, что мясо достаточно провялилось, и Сара помогла ему сложить его в мешки. Оно выглядело не слишком аппетитно, и Сара обрадовалась, когда узнала, что его заготовили впрок. Хвороста здесь было вдоволь, и они с Райсом пополнили «брюхо опоссума».
Утром в четверг Даниель рано разбудил путников. На небе не было видно звезд, и еще до рассвета стало ясно, что приближается дождь.
– Дорогу может размыть, – объяснил Саре Райс. – Тут самое опасное место. Поверхность такая ровная, что воде просто некуда стекать.
Она плохо понимала, чем этот участок дороги отличается от прочих, но она была убеждена, что Райс знает, что говорит.
Даниель вывел караван рано и подгонял изо всех сил, пока не стемнело. Хотя небо было пасмурным, в тучах иногда появлялись просветы.
Наконец Даниель дал сигнал остановиться и разбить лагерь.
Несмотря на протесты Эли, он натянул тент над фургоном с припасами, а потом пошел проверять скот и стражу.
Даниель знал, что причиной его плохого настроения является вовсе не приближающийся дождь. Он так злился на Сару, что не хотел ее видеть, однако оттого, что он избегал ее, ему становилось еще хуже.
Черт побери! Почему я чувствую себя виноватым в случившемся? – думал он. Да и какой прок от того, что я испытываю чувство вины?
Когда ужин был готов, начался дождь. Сара с Эли отнесли еду под навес и дождались Райса. Тут было уютно, однако, когда спустя несколько минут к ним присоединился Даниель в мокрой шляпе и плаще, всем стало не по себе.
Даниель избегал Сару так же, как на прошлой неделе Райс. Это облегчало ей жизнь. Она начинала верить, что ошиблась и приняла за любовь всего лишь воспоминания. Разве меня могло тянуть к такому бессердечному человеку? – убеждала себя она.
Если Эли и заметил царившее за ужином напряжение, то не подал виду. Он сидел спиной к ветру, едва прикрытый навесом.
– Ривер, – вдруг сказал он, – я слышал, что на Востоке тебя звали Даниелем.
Даниель удивленно уставился на него. Значит, старика все еще интересует их с Сарой общее прошлое, понял он и, приготовившись к новым вопросам, спокойно ответил:
– Это верно.
– У тебя был богатый папаша?
– А семья Сары была бедной, – вдруг вмешался в разговор Райс. – Ее родители умерли, когда она была примерно такой, как я сейчас. Верно, Сара?
Сара молча кивнула. Она чувствовала, что Даниель злится, и не понимала, почему этого не замечает Эли. И все же ей было интересно, зачем старик затеял этот разговор. Он явно что-то задумал.
– Зачем же богатому парню понадобилось тащиться в эту дыру? – Эли указал на окружавшие их фургоны и подмигнул Саре.
Даниель понял, что разговор о богатом папаше был выстрелом наугад.
– Думаю, в наказание за грехи, – ответил он, притворяясь, что интересуется едой больше, чем словами Эли.
Тот хмыкнул.
– Твой старик выгнал тебя, да?
Даниель долго смотрел на Эли поверх чашки и наконец решил, что с него достаточно. Он не собирается больше ничего говорить.
Райс перевел взгляд с одного на другого и вопросительно посмотрел на Сару. Та пожала плечами.
– Ты можешь последовать его примеру и избавиться от меня в любое время, – наконец ответил Даниель.
Эли рассмеялся.
– Боюсь, что нет. Ведь Милберн назначил главным тебя.
– В таком случае я могу избавиться от тебя.
Эли счел эти слова удачной шуткой.
Остаток ужина прошел в молчании. Был слышен только стук дождя по парусине да звяканье ложек о миски. Вдруг сильный порыв ветра окатил их водой.
– Я же говорил тебе, что навес не поможет, – проворчал Эли, складывая грязную посуду в котелок.
Всем стало ясно, что вскоре буря сорвет парусину и повалит поддерживающие ее шесты. Эли сунул котелок в фургон с припасами и велел Саре бежать в передний. Она слышала, как Райс и Даниель сражаются со шквалом и убирают навес.
Оказавшись внутри фургона, она стряхнула воду с подола платья, зажгла фонарь, прошла вперед и хорошенько затянула завязки. В мягком золотистом свете фургон казался знакомым и уютным, и Сара уже почти не испытывала страха, который всегда охватывал ее, едва она оказывалась в закрытом помещении. И все же завязки входа она решила затянуть только в том случае, если вода начнет заливаться внутрь.
Сара сняла платье и положила его на ящики для просушки. Волосы ее тоже намокли, и, усевшись возле своего сундучка, она завернулась в одеяло и начала вынимать из прически шпильки.
Когда в шкатулку упала последняя, порыв ветра отбросил в сторону полог. Сара решила все же затянуть завязки входа и уже встала, чтобы сделать это, как вдруг ахнула – перед ней стоял Даниель. Онемев от испуга, она молча следила, как он снимает шляпу и плащ, с которых потоками лилась вода.
Наконец Сара обрела дар речи.
– Что ты здесь делаешь?
– Прячусь от дождя.
Даниель улыбнулся ей, заметив простое белое белье под грубым темным одеялом. Ощутив на себе его взгляд, Сара поспешно запахнула одеяло на груди.
– Ступай в другой фургон, – потребовала она, и голос ее дрогнул.
– Там слишком тесно, – ответил он и начал снимать грязные сапоги.
– Но ты не можешь оставаться здесь.
– Тут моя постель. Пока я добегу до другого фургона, одеяло намокнет. – Он поставил сапоги рядом с ее ботинками и поглядел на маленькую нишу. – Где ты спишь?
Сара проглотила комок в горле. Указав на то самое место, где стоял Даниель, она пролепетала:
– Там, в задней части.
– Вот тут? – Он обвел рукой кусочек пола, свободный от ящиков, и, когда она кивнула, покачал головой. – Мне здесь не уместиться.
Сара съежилась под своим одеялом, а Даниель стал передвигать ящики, чтобы высвободить побольше пространства. Он попросил Сару встать, отодвинул ящик, на котором она сидела, и ей пришлось отступить в переднюю часть фургона. Потом он удовлетворенно окинул взглядом результаты своих трудов и указал Саре на бочонок, который поставил рядом с ее сундучком.
Она села и достала полотенце, пытаясь сообразить, как вытереть волосы, чтобы при этом с плеч не соскользнуло одеяло. Тем временем Даниель положил скатанную в рулон постель на пол. Когда он начал расстилать одеяло, Сара поняла, что ей пора бежать. Он явно не собирался уходить, а значит, это сделает она сама.
Ветер стих, и дождь мерно постукивал по парусине. Может быть, этот негромкий звук сумеет убаюкать меня даже в присутствии Даниеля? – со слабой надеждой подумала она.
Он сидел на своем импровизированном ложе и наблюдал, как Сара пытается одной рукой вытереть свои длинные каштановые волосы, а другой придерживает на груди одеяло. Нужно было оставить ее одну, думал он, ради нас обоих, потому что она снова завладела моим сердцем. Ведь как я ни пытался убедить себя, что нечувствителен к ее прелестям, мне совершенно ясно, что это неправда.
Лицо Сары было нежным и невинным, на щеках рдел слабый румянец… Глядя на нее, Даниель уже сомневался в том, что действительно знает ее. Эти влажные мягкие губы не могли принадлежать лгунье, а большие карие глаза не были глазами воровки.
Она подняла глаза и покраснела еще сильнее.
– А разве тебе не нужно взглянуть на скот? – спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но это ей не удалось.
Даниель усмехнулся.
– Предпочитаю смотреть на тебя.
Сара отвернулась и стала расчесывать волосы, с невиданной остротой ощущая, что Даниель находится от нее в каких-то двух шагах. Одеяло едва не соскользнуло с ее обнаженных плеч.
– Ты помнишь?.. – Даниелю изменил голос. Перед его глазами встала прежняя Сара, юная и беспечная, которая непринужденно расчесывала волосы в его присутствии.
Они тогда были в гостиничном номере, который он снял, чтобы встретиться с ней. Отцовские деньги позволяли ему ездить повсюду, а бабушке Сары, казалось, не было дела до того, где находится ее внучка.
Даниель лежал в постели и наблюдал за Сарой, которая сидела у зеркала и водила щеткой по своим роскошным волосам.
Когда вспомнил остальное, у него заныло сердце – вот Сара идет к нему, грациозно ложится рядом, ее волосы рассыпаются по подушке, нежное тело оказывается в его объятиях…
Он сам не сознавал, что встал, и очнулся, только когда оказался рядом с ней, протянул руку и коснулся ее мягких влажных волос.
Почувствовав его приближение, Сара обернулась и застыла как завороженная. Желание, горевшее в его глазах, оказалось заразительным. В ушах эхом звучал его вопрос.
– Да, помню, – прошептала она.
На губах Даниеля появилась улыбка. Он погладил ее волосы, сиявшие в мягком свете фонаря.
– Бог свидетель, Сара, я так и не смог забыть тебя.
Она медленно встала, и щетка упала на пол. Взгляд Даниеля заставил ее забыть обо всем на свете. Внутренний голос твердил ей, что она поступает неправильно, но это ощущение быстро прошло. Она поднялась на цыпочки и потянулась к Даниелю. Он обхватил ладонью ее затылок и, медленно опустив голову, бережно прикоснулся губами к губам, словно боясь, что она снова отвернется и убежит. Но Сара уже знала, что не убежит. Теперь у нее просто не хватило бы на это сил. Она поняла это, едва Даниель вошел в фургон. Шесть лет бесследно исчезли – она снова принадлежит ему.
Он осторожно обнял ее. Ощущение нежного тела, едва прикрытого тонкой тканью, было мучительно острым. Ему отчаянно хотелось овладеть Сарой и положить конец этой сладкой пытке. В то же время он понимал, что торопиться нельзя – нужно вызвать в ней то же чувство, которое владело им самим. Губы Сары слегка раздвинулись, и Даниель понял, что это возможно.
Руки Сары обхватили его плечи, затем обвили шею и заставили еще крепче прильнуть к ее губам. Плечи Даниеля стали шире и сильнее, чем она помнила. А она помнила все.
Вдруг он отстранился и отвел ее руки. Потрясенная Сара широко открыла глаза. Неужели он поцеловал ее только для того, чтобы убедиться, что она по-прежнему желает его?
Она посмотрела ему в лицо и поняла, что ошиблась. В глазах Даниеля горела страсть, которую она когда-то считала любовью. Но теперь она не совершила бы такой ошибки.
– Здесь тепло, – прошептал он и быстро сбросил куртку. – А как по-твоему?
В его голосе звучало такое лукавство, что она вновь ощутила себя прежней Сарой. Она покачала головой, но ее глаза замерцали.
– По-моему, холодно.
Сара потянулась за упавшим на пол одеялом, но Даниель забрал его и небрежно бросил на свое ложе.
– Я согрею тебя, – пробормотал он и одной рукой прижал ее к себе, а другой развязал тесемки сорочки.
Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы ей действительно стало жарко. Сара закрыла глаза и потянулась к его рубашке.
Он почувствовал в ее одежде что-то непривычное и через мгновение понял в чем дело.
– Ты без корсета? – прошептал он.
– Лишние траты. – Сара поцеловала его в ухо.
Вскоре одежда упала к их ногам, и они снова прильнули друг к другу. Удовлетворение, которое Даниель испытал от близости ее обнаженного тела, тут же сменило еще более мучительное желание. Он осыпал поцелуями плечо Сары и застонал, когда она придвинулась к нему. Ее нежное тело, более стройное, чем прежде, теперь казалось совсем хрупким.
Даниель и сам не знал, что так истосковался по ней. Он заключил Сару в объятия, застонал от наслаждения, когда она обвила руками его шею, сел на ложе, посадил ее на колени, поцеловал в макушку, а затем лег навзничь и привлек к себе.
Она целовала его щетинистый подбородок и чувствительное место под ухом. Наполнявшее ее страстное желание заставляло забыть обо всем. Хотя она лежала сверху, всем руководил Даниель. Их сердца бились в унисон, тела двигались в такт. Многое изменилось, но это осталось прежним.
Даниель уже с трудом сдерживался, стараясь не опережать ее. Мягкие волосы Сары накрыли его лицо, и он вдохнул их полузабытый аромат. Он гладил ее пышные бедра, ласкал теплую гладкую кожу, а когда почувствовал, что сейчас либо потеряет над собой власть, либо сойдет с ума, ее тело напряглось и дыхание участилось. Сара негромко вскрикнула, ее движения стали судорожными, и он бросился в пучину страсти.
Она отдавалась Даниелю самозабвенно, и с каждой минутой убеждалась в том, что ее любовь к нему только окрепла с годами.
Они одновременно содрогнулись в последнем, наивысшем моменте страсти и замерли без сил. Постепенно к Саре возвращалось ощущение собственного тела. Его слегка покалывало; оно было теплым и влажным, как у новорожденного младенца. Вместе с этим ощущением возвращался и рассудок, но она пока не давала ему воли.
Даниель уложил ее рядом и укрыл одеялом. Послышался дальний раскат грома.
– Ты была права, – прошептал он, отведя прядь волос с ее лица.
– Угу, – подтвердила Сара, сама не помня, что именно она говорила, и не желая вспоминать.
Щекоча дыханием ее ухо, Даниель еле слышно произнес:
– Я действительно должен взглянуть на скот.
Сара рассмеялась. Она все еще находилась в царстве грез, и ей не хотелось возвращаться к реальности.
– Милая, прости, но мне надо идти, – повторил Даниель. – Пообещай мне кое-что на прощание, ладно?
Он поправил на ней одеяло и встал. Глаза Сары были закрыты; он наклонился, поцеловал ее в лоб и начал одеваться, а потом сел рядом и прислушался к ее ровному дыханию. Погладив Сару по щеке, он повторил:
– Пообещай мне две вещи.
Она подняла ресницы и вздохнула.
– Первое – что утром не будешь на меня сердиться. – Он поцеловал Сару в уголок рта, словно это могло заставить ее согласиться.
Однако она еще не вернулась в реальность. Поцелуй заставил ее улыбнуться и снова закрыть глаза.
– А второе – что не будешь сердиться на себя, – прошептал Даниель, и его губы, еще недавно такие жадные, нежно прикоснулись к ее щеке. – Спи спокойно.
Эти слова она услышала, уже проваливаясь в сон.
Даниель встал, надел плащ и шляпу, задул фонарь, откинул полог, ощутив прикосновение сырого, холодного воздуха, и вышел из фургона. В этот момент зловеще прозвучал новый раскат грома.
Сара проснулась с трудом. До нее доносились звуки раннего утра, но застегнутый полог фургона не пропускал лучей рассвета. Она потянулась на жестком ложе, потерла затекшее плечо и вдруг сообразила, что лежит совершенно голая! Вспомнив вчерашний вечер, она быстро села и потянулась за одеждой.
Эли может войти сюда в любую минуту! – в ужасе думала Сара. Большинство продуктов хранится в этом фургоне. Который сейчас час? О Господи, а вдруг он уже заходил? Разве что Даниель не велел ему лазить в фургон. Но как он это объяснил?
Сара поспешно оделась и скрутила волосы в пучок. Потом она быстро убрала одеяла и даже передвинула ящик, чтобы ложе не напоминало любовное гнездышко.
Накинув на плечи шаль, она тяжело вздохнула и вышла из фургона, понимая, что задержка только испортит дело. Эли сидел у костра. Сара подошла к нему, готовая ко всему.
– Доброе утро, Сари, – жизнерадостно поздоровался он. – Веселая была ночка, правда?
У Сары отвисла челюсть. Он все знает! Она готова была умереть со стыда.
– Я решил, что после такой переделки тебе следует дать выспаться. – Старик налил ей кофе, и Сара рассеянно приняла протянутую им чашку. – Слава Богу, кофе и кофейник были в другом фургоне.
Она сделала глоток, жалея, что кофе недостаточно горячий, ведь тогда можно было объяснить краску на ее лице тем, что она обдала лицо паром. Может быть, следует поговорить со стариком начистоту? Но как она объяснит ему случившееся?
Эли тем временем продолжал говорить:
– Я думаю, торопиться нам некуда. Грязь повсюду такая, что отправимся в путь мы еще не скоро. Оно и к лучшему. Я отлично выспался после бури, прежде чем Ривер пришел за Райсом и велел ему загнать лошадей в круг. Они так бесились, что разбудили меня. Но ты, как видно, ничего не слышала. Ну, думаю, раз так, пускай спит.
Поняв, что ее не держат ноги, Сара села на стоявший у костра бочонок. Неужели она действительно так крепко спала? Она хотела спросить, где Даниель, но не осмелилась и вместо этого спросила о Райсе.
– Он с Ривером. А я решил испечь оладьи. – Эли подмигнул Саре. – Сумел припрятать немного кленового сиропа.
И старик пошел к переднему фургону готовить завтрак. Сара пыталась успокоиться, но не могла отделаться от мысли, что если Эли заглянет в фургон, то все поймет.
Где Даниель? Что он делал утром? Не выдал ли себя как-нибудь? И вообще, пытался ли хранить происшедшее в тайне?
Как ты могла позволить этому случиться? – спросила она себя. Теперь ты, как никогда раньше, заслуживаешь того, чтобы все порядочные люди обходили тебя стороной!
Кофе показался Саре горьким, и она поставила чашку на землю. За прошедшие годы ты ничуть не исправилась, упрекала она себя. Продолжаешь уступать низменным желаниям, хотя знаешь, что это грех.
Эли замешивал тесто. Нужно предложить ему свою помощь и сделать вид, что ничего не случилось, подумала она. Но скрыть страшную правду от себя самой было невозможно.
Сара вздрогнула и придвинулась к костру, продолжая думать о Даниеле. Наверное, он доволен, что она так легко отдалась ему, и считает, что теперь может овладевать ею каждый раз, когда ему захочется. К стыду Сары, при этой мысли ее тело заныло от желания.
– Доброе утро, мисс Сара, – бодро поздоровался Райс, рысью подъехавший к костру. – Как там завтрак?
– Сейчас будет готов, – проворчал Эли, неся к костру сковородку с длинной ручкой. – С голоду помереть не успеешь.
Райс не обратил на его слова никакого внимания и присел рядом с Сарой.
– Вас не разбудили лошади? Я думал, они выскочат и разбегутся, но Ривер сумел их успокоить.
Сара не ответила ему. Она не сводила глаз с Даниеля. Он снял плащ, но шляпа и плечи куртки из оленьей кожи были мокрыми. Похоже, он снова угодил под дождь. Сара смотрела на эти широкие плечи и вспоминала его крепкие объятия. Она знала, что должна отвернуться, пока Эли и Райс не догадались обо всем по ее глазам, но продолжала смотреть на Даниеля, надеясь прочитать хоть что-нибудь на его лице. Когда их взгляды встретились, отворачиваться было уже поздно.
Он тоже не мог оторваться от ее бездонных карих глаз, в которых светились любовь и страх. Сегодня Сара была еще красивее, чем всегда: торопливо подколотые волосы, разрумянившиеся от огня щеки… Его взгляд заставил ее покраснеть еще сильнее, и это вызвало у Даниеля улыбку.
Прежняя Сара бросилась бы ему навстречу, не обращая внимания на окружающих, подумал он. Но теперь ожидать этого не приходится. Теперь она стала стыдливой.
Или притворяется такой. Эта мысль застала Даниеля врасплох, и он отвернулся, чтобы поздороваться с Эли и Райсом. Неужели, даже после того, что произошло между нами ночью, я все еще подозреваю Сару в двуличии? – задумался он. Неужели никогда не смогу ей доверять? И почему это внезапно стало так важно для меня?
Сара обрадовалась тому, что Даниель отвлекся. Она встала и пошла за мисками и чашками. Эли стоял у костра на коленях и пек первую оладью.
– Это моя, – сказал Раис, принимая у Сары миску и протягивая ее старику.
– С чего ты это взял? – проворчал тот.
Мальчик улыбнулся.
– Потому что я первым подставил миску!
Старик насупился, а Даниель засмеялся. Услышав этот смех, Сара не смогла удержаться и вновь посмотрела на него. Темные круги под глазами и глубокая складка на переносице говорили о том, что спал он очень мало. Если спал вообще.
Райс понес свою оладью к откинутому заднему борту, чтобы намазать ее маслом и сиропом. Эли кадия в сковородку новую порцию жидкого теста и спросил:
– Мы сегодня отправимся в путь позже или простоим здесь весь день?
– Нет, отправимся, – ответил Даниель и улыбнулся Саре, когда та передала ему чашку кофе. – Только без спешки.
Она отвернулась, опасаясь, что Эли перехватит их влюбленные взгляды.
– По такой грязи далеко не уедешь, – заметил старик.
– Знаю.
Даниель устало потянулся и вздохнул. Странно, что я вообще могу двигаться после бессонной ночи и тяжелой работы под дождем, подумал он, но, посмотрев на Сару, стоявшую на коленях рядом с Эли, понял, в чем причина его неутомимости.
Она протянула Даниелю миску с оладьей, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он указал на откинутый борт.
– Намажь сиропом, пожалуйста.
Сара отнесла миску к фургону и обернулась.
– Сколько тебе? Побольше, поменьше?
Он снова улыбнулся и пожал плечами.
– Мне легко угодить.
К ее щекам вновь прихлынула кровь, и Даниель признался себе, что ему нравится смущение Сары. Это доказывает, что она переживает по поводу того, что произошло между ними ночью, а значит, им придется объясниться. Теперь избегать ее будет трудновато. Даниель взял у нее миску и вновь широко улыбнулся. Ничего, я что-нибудь придумаю, решил он.
Позже, когда он ехал верхом впереди каравана, его мысли занимала не столько дорога, которую предстояло разведать, сколько Сара. Как ни странно, ливень, который шел всю ночь, утрамбовал дорогу, а не размыл ее, как сделал бы затяжной мелкий дождь. Однако берег реки превратился в сплошное болото, и приходилось искать обходные пути.
Когда он вчера вечером залез в фургон, у него и в мыслях не было соблазнять Сару. Он хотел взять свое одеяло и уйти, но, увидев ее в нижней юбке при свете фонаря, падавшем на каштановые волосы, забыл обо всем на свете. Это зрелище пробудило в нем слишком много воспоминаний.
Чем больше времени он проводит с Сарой, тем ярче становятся эти воспоминания. На первых порах при виде ее Даниель заново испытывал боль, которую она ему причинила. Но сейчас, стоило ему увидеть Сару или услышать ее голос, как он вспоминал, как они танцевали, прогуливались вместе и… любили друг друга.
Шесть лет назад Даниелю удалось убедить себя, что он никогда не любил ее по-настоящему. Разве можно любить такую притворщицу? Все, о чем его предупреждали родители, произошло, и он ругал себя за глупость и доверчивость.
Теперь, чем больше воспоминаний пробуждалось в его мозгу, тем вернее Даниель убеждался в том, что тогда, шесть лет назад, он действительно любил Сару. А сейчас? – спросил он себя. Единственный способ узнать это – продолжить близкое знакомство, усмехнулся он. Значит, вчера вечером был сделан шаг в нужном направлении, причем очень приятный шаг.
Уловив краем глаза какое-то движение, он остановил коня и насторожился. Такое невнимание могло стоить жизни, причем не только ему одному.
Даниель вгляделся в даль. На берегу реки стоял сломанный фургон, возле которого суетились двое… нет, трое мужчин. Рядом паслись три вола и одна лошадь. Мужчины бесцельно бродили вокруг фургона. Точнее, безнадежно, поправился он. Задняя ось увязла в грязи, но даже с большого расстояния Даниель мог сказать, что проблема не только в этом. Дело обстояло куда хуже, потому что фургон явно сломался. Между тем мужчины пытались вытащить его из грязи.
– Легкая добыча для индейцев, – задумчиво произнес Даниель. Услышав эти слова, пегий навострил уши, и Даниель тронул поводья. – Давай-ка представимся.
Подъезжая к незнакомцам, он присматривался к ним. Один был низеньким, но широкоплечим. Даниель видел, как к коротышке подошел второй мужчина и начал кричать, размахивая руками. Всадник был достаточно близко, чтобы слышать их голоса, но его еще не видели.
Высокий указал на что-то пальцем, и приземистый подошел к задку фургона, утопая в грязи по щиколотку. Громко чертыхаясь, он вынул оттуда пистолет.
– Эй, в лагере! – крикнул Даниель.
Коротышка принял воинственную позу и настороженно уставился на него. Даниеля это не удивило. Человек готовится защищать свое добро, и осуждать его не приходится. И все же в грубом лице коротышки было нечто, заставившее Даниеля насторожиться.
– Похоже, у вас неприятности, – сказал он, остановив коня и спешившись.
– А тебе-то что?
– Да ничего. Просто подумал, что вам нужна помощь.
– Мы ждем другой караван, – откликнулся один из мужчин. – Наш уехал и бросил нас.
– Заткнись, Герман! – рявкнул тот, у кого в руках был пистолет. – Не болтай о наших делах первому встречному.
– Мой караван в двух часах отсюда, – сообщил Даниель. – Советую вам погрузить на волов все, что можно, и присоединиться к нам.
– А лишнего фургона у вас нет? – нагло спросил коротышка.
Даниель смерил коротышку взглядом, уже начиная жалеть, что не проехал мимо.
– Нет, – ответил он. – Но в Форт-Ларами может найтись.
– Это далеко?
– Километров сто пятьдесят. Две недели пути.
– Проклятье! – пробормотал коротышка. Он повернулся к товарищам, и Герман невольно попятился. – Чертовски далеко возвращаться за вещами.
– Того, что вы оставите здесь, завтра уже не будет, – предупредил Ривер.
Коротышка снова чертыхнулся. Пока он обходил стоянку, обдумывая предложение Даниеля, тот разглядывал его товарищей. Один из них, на вид совсем юный, чуть старше Райса, с тревогой следил за коренастым. Второй, которого называли Германом, перехватив взгляд Даниеля, улыбнулся и дружелюбно кивнул.
Наконец коротышка вернулся и сказал Даниелю:
– Похоже, выбора у нас нет.
– Похоже. Меня зовут Ривер, – сказал Даниель и протянул ему руку.
– Черт побери! Этот проклятый старикашка Эли толковал о каком-то Ривере. Выходит, нас догнал караван Милберна?
– Он самый, – ответил Даниель, пытаясь вспомнить все, что Эли рассказывал ему об отколовшейся от каравана группе и их предводителе.
Коротышка снова выругался, а потом засмеялся.
– Если старикан снова увидит меня, его хватит кондрашка! Меня зовут Бык Гейнс. Это Герман Кирби, а вот он – мой племянник Натан. С ума сойти, неужели мы опять окажемся в этом проклятом караване?
Даниель помедлил, прежде чем принять протянутую ему руку. Этот человек ему сразу не понравился, а неуважительный отзыв о покойном Милберне только подлил масла в огонь.
– Побыстрее собирайте вещи, – посоветовал он.
Когда через два часа вдали показался караван, Бык и его товарищи были почти готовы к отправке. Они ругались из-за каждой вещи, но в этих спорах неизменно побеждал Гейнс.
– Будет чертовски неудобно каждый вечер разгружать это барахло, – сказал Бык. – Может быть, кто-нибудь согласится взять его в свой фургон?
– Может быть, – уклончиво ответил Даниель. – Если ваши волы будут тащить этот фургон, сменяя хозяйских.
– Мои волы не станут тащить чужой фургон! – воскликнул Бык надувшись.
– Как хотите, – спокойно произнес Даниель, свистнул, и пегий тут же подбежал к нему. – Я поеду предупредить Эли, что вы здесь. Когда караван будет проезжать мимо, присоединяйтесь.
Он легко вспрыгнул в седло и галопом поскакал к каравану, с удовольствием избавившись от компании Гейнса. Надо было предоставить Быку возможность загорать здесь до посинения и ждать лишнего фургона, думал он.
Подскакав к головному фургону, Даниель развернул пегого и поехал рядом.
– Ты помнишь малого по имени Бык Гейнс? – спросил он у Эли. Старик только чертыхнулся себе под нос. – Так я и думал, – пробормотал Даниель.
– Хочешь сказать, что это он нас ждет?
– У них сломался фургон, а караван не стал ждать и уехал.
Эли фыркнул.
– Долг платежом красен. И ты, конечно, предложил им присоединиться к нам?
– Выбора не было.
Эли буркнул что-то, но он уже развернул пегого и отъехал в сторону.
На облучке следующего фургона сидели Сара и Райс. Даниель ответил на радостное приветствие мальчика и попытался поймать взгляд Сары, но та смотрела в другую сторону. Он хмыкнул и снова развернул коня, собираясь подъехать к фургону с припасами. Можно будет предложить Райсу прокатиться на пегом, а самому дать Саре еще один урок того, как править волами, с усмешкой подумал он.
Фургон был уже рядом, когда Даниеля кто-то окликнул. Он испустил стон, увидев, что к нему спешит Эрнест Ортмен, размахивая руками и пытаясь привлечь к себе внимание.
Даниель бросил еще один взгляд на Сару и увидел, что она следит за ним. Она тут же отвернулась, но он все же успел широко улыбнуться ей и поехал Ортмену навстречу уже в гораздо лучшем настроении, чем прежде.
Эрнест никак не мог отдышаться, поэтому Даниель спешился и пошел с ним рядом.
– Что случилось? – спросил он.
– Сколько еще… мы будем… ехать по этой грязи? – выдавил Эрнест. Он согнулся и уперся руками в колени, пытаясь справиться с одышкой.
Даниель сделал вид, что задумался.
– Думаю, до наступления темноты.
– О Боже! Может, не стоит, а? Может, подождем… пока не просохнет?
– Ортмен, вы что, опять застряли?
Эрнест наконец справился с одышкой и злобно замотал головой.
– Нет, не застрял, но Пруденс ужасно расстроена тем, что нужно идти пешком. Вы не должны были говорить, что ей следует облегчить волам работу. Я позволил ей вернуться в фургон, а теперь она говорит, что у нее прохудились ботинки!
Ортмен повышал голос с каждой минутой. Даниель нахлобучил шляпу на уши, и раздался треск погремушки. Услышав его, Эрнест слегка сбавил тон.
– Я только подумал, что нам имеет смысл ненадолго остановиться, пока земля не просохнет.
– И когда, по-вашему, это случится? – спросил Даниель, из последних сил пытаясь скрыть раздражение.
– Ну, вам лучше знать.
Отвернувшись, чтобы обдумать ответ, который звучал бы достаточно вежливо, Даниель посмотрел на фургон, который чуть не наехал на них. На облучке сидела Пруденс Кэрролл и держала вожжи в растопыренных руках, напоминая боксера, ожидающего противника. Она смерила его дерзким взглядом. Он ответил ей тем же.
– Если я буду останавливать караван каждый раз, когда ваша сестра недовольна, – медленно сказал Даниель, – вы умрете раньше, чем доберетесь до Калифорнии. – Он отвернулся и прыгнул в седло, довольный тем, что ни разу не чертыхнулся.
Когда он рысью поскакал прочь, Пруденс заставила волов остановиться рядом с братом. Эрнест, у которого дрожали колени, мгновение смотрел вслед Даниелю, а затем забрался на облучок, взял у сестры вожжи и прикрикнул на волов.
Пруденс посмотрела на него, потом на волов, которые продолжали стоять на месте. Затем она испустила стон, забрала вожжи и рявкнула на волов. Когда волы зашагали вперед, она толкнула брата локтем в бок.
– Что с тобой? Ты сказал ему, что мы хотим остановиться?
Эрнест посмотрел туда, куда ускакал пегий.
– Сказал, Пруденс. Но, кажется, он пригрозил мне.
Даниель сидел на пегом и присматривал за пасшимся скотом. Прошло два дня, а ему так и не представилось случая остаться с Сарой наедине. Нет, она не избегала его, просто дел у Даниеля было невпроворот – фургоны то и дело застревали в болоте, нетерпеливые путники выходили из себя, а тут еще Гейнс со своими компаньонами…
Бросив взгляд на солнце и решив, что час уже прошел, Даниель дал знак стоявшим у реки Уильямсу и Гессу, чтобы они гнали волов к фургонам. После того как лошади чуть не вырвались на свободу, он понял, что мужчин в караване катастрофически не хватает, и решил каждую ночь сгонять животных в круг. Это не только позволяло уменьшить количество сторожей, но и служило гарантией от любых случайностей, вполне возможных в данных обстоятельствах.
Как и предполагал Даниель, Эрнест Ортмен был недоволен таким нововведением. Даниель терпеливо объяснил ему, что эти земли просто кишат индейцами сиу, поведение которых непредсказуемо, и потому маленький караван должен соблюдать максимальную осторожность. Тот ответил, что животные ночью трутся о фургон и пугают бедную Пруденс. Даниелю хотелось сказать, что потеря волов напугает его бедную сестру куда больше, но он вовремя понял, что этот аргумент не возымеет действия. Эрнест был настроен агрессивно, он сильно нервничал, обращаясь с жалобой, и ушел очень расстроенным.
Даниель пожал плечами, глядя ему вслед. Эрнест был не единственным недовольным в караване. Райс, предвкушавший танцы, был уверен, что за пределами круга никто танцевать не станет. Однако во второй половине дня их нагнал большой караван и встал лагерем неподалеку. Не успели вновь прибывшие путешественники распрячь волов, как у них возникла идея объединить музыкантов и устроить танцплощадку между двумя лагерями.
Когда Даниель спешился и стал помогать Уильямсу и Гессу натягивать между двумя фургонами канаты для кораля, он заметил, что Райс направляется к другому каравану, держа за руки девочек фон Шиллер.
Эли и Сара сидели у костра. Ужин был готов, но Даниель велел им начинать трапезу без него. Ему хотелось побриться перед едой. Он видел в зеркале отражение Сары, то и дело посматривавшей в его сторону, и это забавляло его, однако он знал, что, если бы Сара узнала об этом, она наверняка не обрадовалась бы.
Ему невольно вспомнилось, как несколько лет назад они поддразнивали друг друга, и Даниель представил, как Сара подтрунивала бы над тем, что он бреется раз в неделю, а он, в свою очередь, ответил бы, что подсматривает за ней в зеркало. Увы, теперь все было не так.
Пока он брился, Эли уговаривал Сару съесть еще немного тушеного кролика.
– Думаю, мышь, и та ест больше твоего.
Даниель стер с лица остатки мыла и бросил через плечо:
– А у тебя есть знакомые мыши?
Сара обернулась, и он подмигнул ей.
– Честно говоря, – отозвался Эли, – у меня бывала компания и похуже. Но сейчас речь идет не о мышах, а о Сари. Ты не считаешь, что ей надо немного поправиться?
Даниель неторопливо обвел ее взглядом и улыбнулся, заметив, что она покраснела.
– Не знаю, Эли. Для того чтобы решить эту проблему, ее надо узнать получше.
Сара поспешно встала и пошла за миской для него. Она протянула ее Даниелю, стараясь не смотреть на него. Эли фыркнул, довольный ее смущением, да и сам Даниель потешался не меньше. Он взял миску, пробормотал «спасибо» и сел к костру, не сводя с нее глаз.
– Похоже, они решили заменить оркестр! – прокомментировал Эли, услышав какие-то нестройные звуки. – Что за вой? Если его услышат сиу, то наверняка решат, что мы вышли на тропу войны!
Даниель пожал плечами.
– Кажется, кто-то поет.
Эли фыркнул.
– Или кого-то мучают индейцы.
– Может быть, это волынка? – предположила Сара.
Странный звук на мгновение затих, а потом повторился снова, но на сей раз в сопровождении всего оркестра. Эли прислушался и покачал головой.
– Надо взглянуть, что там происходит.
Когда он исчез за соседним фургоном, Даниель поставил миску на землю.
– Давай потанцуем, – предложил он Саре.
– Я же тебе говорила, что они не хотят меня видеть, – тихо возразила она.
– Большая часть этих людей ничего о тебе не знает, – уговаривал ее Даниель. – Плюнь ты на эту старую грымзу Пруденс! Пусть злится, сколько хочет, нас это не волнует. Потанцуй со мной, Сара. Пожалуйста.
Но она упрямо покачала головой. Тогда Даниель встал и потянул ее за руку.
– Даниель, не надо.
Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.
– Ладно, если не хочешь идти туда, тогда потанцуй со мной прямо здесь. – Он отвел Сару подальше от костра и привлек к себе. Ее слабые попытки освободиться оказались тщетными, и его объятия от этого только стали крепче. – Тем более что подходить к этим музыкантам ближе опасно для жизни, – пошутил Даниель.
Сара засмеялась, подняла голову, посмотрела ему в лицо и тут же перевела взгляд на бахрому его куртки. Если она не будет держать себя в руках, этот танец может неизвестно чем кончиться.
– Помнишь, что ты мне обещала? – спросил он.
– Обещала?
– Два вечера назад.
Даниель говорил шепотом, низко склонив к ней голову, и волосы на ее виске зашевелились от его дыхания.
Это безумие! – твердила себе она. Мне нужно бежать, а не подчиняться Даниелю… Но он уже медленно кружил ее в такт музыке.
– Я не помню никаких обещаний, – пролепетала она.
– Именно этого я и боялся. – Он остановился, слегка отодвинул от себя Сару и заставил ее поднять лицо. – Я просил тебя не злиться, и ты обещала.
Она проглотила комок в горле, что-то смутно припоминая.
– Я и не злюсь на тебя.
Он нежно улыбнулся.
– А еще я просил, чтобы ты не злилась на себя.
Сара попыталась вырваться, но его руки были слишком сильными.
– Не убегай от меня, – попросил он. – Я не хочу, чтобы ты думала, будто то, что случилось между нами, плохо.
– Конечно, ты так не думаешь, – ответила она, сердясь на коварство Даниеля и собственную податливость.
– Сара, – хрипло сказал он, – ты стала слишком суровой. Раньше ты была совсем другой…
– Не напоминай мне о прошлом! – уже не в силах сдерживать гнев, выкрикнула она. – Мое прошлое – это тюрьма, и ты первым сказал, что мне там и место!
Даниель по-прежнему крепко держал ее за плечи. Он смотрел в гневное лицо Сары, видел в нем боль и стыд и мечтал стереть их. Наконец он прошептал:
– Может быть, я ошибся.
Ошеломленная Сара захлопала ресницами. Спустя мгновение она прищурилась, и Даниель понял, что она ему не верит. Ему хотелось сказать ей еще многое, но он решил отложить этот разговор для более подходящей ситуации.
– Потанцуй со мной, Сара, – пробормотал он умоляюще, но Сара продолжала смотреть на него с подозрением. – Сегодня я не прошу у тебя больше ничего другого. – Он слегка потряс ее, словно заставляя стряхнуть оцепенение. – Просто хочу потанцевать, и все.
Голос Даниеля звучал завораживающе, и Сара твердила себе, что не должна его слушать. Но она действительно любила танцевать, а кроме того, несмотря ни на что, желала объятий этого мужчины. Он почувствовал, что решимость Сары поколебалась, и снова прижал ее к себе.
Тем временем музыканты заиграли медленную, грустную мелодию. Во всяком случае, так казалось влюбленным. Их тела покачивались в такт скорее пению сверчков и кваканью лягушек, чем звукам оркестра, уплывавшим куда-то вдаль.
А старик Эли наблюдал за ними, стоя в тени фургона, и радостно потирал руки.
Лица Сары нежно ласкал ночной ветерок. Не в силах уснуть, она сидела в задней части фургона, всматривалась в темноту и пыталась разобраться в своих чувствах к Даниелю. Танец в его объятиях выбил ее из колеи едва ли не сильнее, чем недавняя ночь любви.
Этот человек не заступился за тебя шесть лет назад, напомнила она себе, и после этого доверять ему могла бы только набитая дура! Когда караван доберется до места назначения, он снова бросит тебя. Он не строит в отношении тебя никаких серьезных планов…
Впрочем, как и я сама, ответила себе Сара. Я буду зарабатывать себе на жизнь шитьем, починкой одежды и стиркой. Можно будет поселиться на одном из рудников, где, как говорят, женщины неплохо зарабатывают, стирая золотоискателям одежду. Нужно будет только приспособиться к тамошним суровым условиям быта, и все. Так что Даниель мне не понадобится. Возобновить с ним отношения имело бы смысл, когда я уезжала из Олбани…
Однако сейчас ей было очень одиноко. В глубине души она понимала, что никогда не разлюбит Даниеля, и, хотя он сильно изменился, продолжала любить его и в образе Ривера.
Сара стыдилась этих своих чувств так же, как и всего остального. Ей больше не хотелось прятаться. Когда вечером они с Даниелем танцевали у костра, Сара поняла, что ей отчаянно хочется быть рядом с ним. Хотя бы несколько месяцев…
Она обрадовалась, когда небо начало светлеть. Значит, можно оставить бесплодные попытки уснуть.
Вечером Сара приняла вполне определенное решение и провела эту ночь, стараясь убедить себя, что оно правильно. Что бы ни предложил ей Даниель и сколько бы ни продлились их отношения, она согласится на них, потому что, скорее всего, больше никогда и никого не полюбит.
Сара встала, сложила одеяло и невольно подумала, что совершает очередной грех. Эта мысль заставила ее грустно улыбнуться. Честно говоря, она согрешила уже давным-давно и теперь не могла осуждать себя за попытку насладиться тем, что осталось на ее долю. Считать ее отношения с Даниелем ошибкой можно было лишь умозрительно; едва Сара оказывалась в его объятиях, как это казалось вполне естественным.
В фургоне было темно. Она ощупью нашла сундучок, вынула оттуда лучшее из своих двух платьев, которое считала выходным, и надела его. Интересно, что об этом подумал бы преподобный Флинор? – промелькнуло у Сары в голове, когда она вспомнила, что надевала его по воскресеньям, пока стирала другое.
Пройдя в заднюю часть фургона, она надела ботинки. Даже в темноте было видно, насколько они поношенные, но второй пары у нее не было. Едва ли они выдержат путь до Калифорнии, вздохнула она, представив, сколько может стоить пара обуви в Форт-Ларами, и пожалела, что не позаботилась купить новые ботинки перед отъездом.
Сара услышала, что просыпается Эли; он всегда что-то бормотал, прежде чем выбраться из-под одеяла. Она вышла из фургона, посмотрела, куда пошел старик, и направилась в противоположную сторону. Деревьев в прерии почти не было, поэтому женщины собирались кучками, вставали в круг и расправляли юбки, прикрывая друг друга. Но присоединяться к ним Сара не собиралась, поэтому утром и вечером ей приходилось пользоваться темнотой. Обычно они с Эли вставали раньше всех и просто уходили подальше друг от друга.
Но не раньше Даниеля, подумала она, отходя от фургона. Иногда он спал у потухшего костра, пока Эли не будил его пинком, а иногда возвращался в лагерь со скатанной постелью под мышкой, заставляя Сару ломать голову над вопросом, где он ночевал.
Отойдя подальше, где ее не могли видеть, Сара остановилась и прислушалась. Эта процедура всегда заставляла ее нервничать; она представляла себе, как будет унизительно, если ее застанут. Она постаралась покончить с делом как можно скорее и вернулась к фургону.
Эли уже ждал ее.
– Нужно будет сказать преподобному Флинору, чтобы он попросил Господа даровать нам побольше кустиков, – сказал он.
Сара надеялась, что в темноте не видно было ее вспыхнувших щек. Она умирала со стыда, когда Эли откровенно говорил о таких вещах. Он даже дал ей пустую консервную банку, которой можно было пользоваться в фургоне, если ничего другого не остается. Сара ужасно стеснялась, когда банку приходилось выносить, но была благодарна старику за заботу.
Она оставила реплику Эли без ответа и подкинула в костер несколько буйволиных лепешек. Они быстро занялись, и вскоре костер озарил все вокруг бледным светом.
Даниель, лежавший на краю круга, слегка приподнялся и негромко пробормотал:
– Чего это вы оба вскочили в такую рань? Сегодня же воскресенье.
Сара подняла глаза, и их взгляды встретились. Эли, стоявший у борта переднего фургона, откликнулся незамедлительно:
– Это ты бездельничаешь, а у нас есть дела. Нужно печь лепешки, стирать и…
Застенчивая улыбка Сары показалась Даниелю обворожительной. Огонь разрумянил ее щеки; теплый воздух шевелил светлые пряди длинных волос, выбившиеся из пучка.
– Если второй караван тронется в путь раньше нас, то…
Даниель стал прислушиваться только тогда, когда Сара посмотрела в сторону Эли. Он разозлился на старика за то, что тот отвлек ее, пока не понял, что именно привлекло ее внимание. Эли упомянул Быка Гейнса, и Даниель попытался соединить обрывки услышанного. Кажется, старик предполагает, что Бык Гейнс уедет с другим караваном. Но какое до этого дело Саре?
По-прежнему не глядя на Даниеля, она поднялась и пошла к переднему фургону за посудой для завтрака.
Он нахлобучил на голову шляпу и сел. Тем временем из-под фургона выбрался Райс, держа в руках свои сапоги.
– Эли сказал, что Гейнс уезжает с другим караваном? – спросил мальчик.
– Я только надеюсь на это, но не утверждаю, – поправил его старик. – Слушать надо ухом, а не брюхом.
Даниель улыбнулся Райсу, который пытался надеть сапог, стоя на одной ноге. Он тоже натянул сапоги и поднялся.
– Эли, ты не можешь осуждать нас, – примирительным тоном сказал он. – Твое постоянное ворчание слишком похоже на песню сверчка, поэтому мы его и не слышим, пока оно не начинает раздражать.
Старик обиженно фыркнул, а Сара прикусила губу, пытаясь сдержать смех. Однако когда она посмотрела на Даниеля, ожидая увидеть на его лице улыбку, то с удивлением обнаружила, что тот совершенно серьезен.
– Мисс Сара, вчера вечером Гейнс спрашивал о вас, – сказал ей Райс.
Она вздрогнула, вспомнив грубые реплики этого человека и прикосновение к щеке его жестких пальцев, отвернулась к откинутому борту и начала расставлять там посуду. Руки у нее дрожали, и миски позвякивали друг о друга. Эли нарезал бекон, положил кусочки в сковородку с длинной ручкой и понес к костру.
– Пусть спрашивает о чем угодно, лишь бы держался подальше от моих фургонов, – сказал он, покосившись на Райса.
Даниель перевел взгляд с хмурого лица Эли на напрягшуюся спину Сары и задумался. Он явно что-то упустил. Его досаду вызывали не только Гейнс, но и Эли с Райсом. Уже не в первый раз он видел, что его друзья говорят о том, что имело отношение к Саре, но не к нему самому.
– Он сказал, что следил за вами. А потом танцевал с Гретхен, – продолжил мальчик.
– С Гретхен? – одновременно переспросили Эли и Даниель.
– Одной из сестер фон Шиллер, – пояснил Райс.
Старик и Даниель обменялись взглядами, но паренек продолжал разговаривать с Сарой.
– Я не хотел, чтобы он танцевал с ней, но она сказала, чтобы я не вмешивался. Я не знал, что делать. Гейнс танцевал с ней не очень долго, а потом Гретхен сказала, что он ее не понимал, а она притворилась, что тоже не понимает его.
Саре стало обидно за мальчика, который хотел вступиться за свою даму, но был бессилен против такого громилы. Она подошла к Райсу и положила ладонь на его руку.
– Вы оба поступили правильно. Не думаю, что Гейнс будет продолжать надоедать Гретхен.
Он опустил глаза.
– Этот хам назвал ее тупой иммигранткой.
Сара подавила улыбку.
– Может, это и к лучшему, – тихо сказала она.
Мальчик поднял глаза, увидел ее улыбку, улыбнулся сам и слегка кивнул.
Даниель следил за этим разговором с удивлением и разгоравшимся гневом. Райс же его друг! Почему он обращается за советом не к нему, а к Саре?! Когда она успела научиться утешать других? Ничего себе парочка! Интересно, кто из них первым расскажет о том, что произошло между Сарой и Быком Гейнсом… Чувствуя обиду и ревность, Даниель снял с борта фургона два ведра и молча вышел из лагеря.
Райс пошел за ним с двумя другими ведрами. Сара смотрела им вслед, гадая, о чем думает Даниель. Она не могла понять, чем вызвана такая резкая перемена в его настроении.
– Ты заставила своего мужика ревновать, – сказал Эли и тихонько хихикнул.
Сара посмотрела на его обветренное лицо и ответила, стараясь говорить как можно спокойнее:
– У меня нет своего мужика, так что и ревновать некому.
– Кажется, до тебя не дошло. – Эли не обратил внимания на то, что Сара повернулась к нему спиной и сделала вид, что чем-то очень занята. – Ты сделала это дважды. Сначала упомянув Гейнса, а потом улыбнувшись Райсу.
Сара стремительно обернулась.
– Не я заговорила о Гейнсе, а вы!
Эли смерил ее пристальным взглядом, и Саре показалось, что он прочитал на ее лице слишком многое. Она испытала облегчение, когда старик взялся за сковородку и начал переворачивать бекон деревянной ложкой. Спустя мгновение он снова захихикал.
– Ох, замолчите! – с досадой сказала она, однако Эли засмеялся еще громче.
– Если мы так торопимся, почему бы нам не поехать с ними? – Герман показал на соседний круг, где мужчины запрягали волов, а женщины собирали вещи.
Бык уставился на приятеля таким взглядом, что тот был вынужден отвернуться.
– Я сам решу, что лучше, – сказал Гейнс. Он присел у костра на корточки и налил себе еще кофе. – Этот караван нам подходит.
Герман сел у огня и кивнул. Тем временем Натан мыл посуду. Убедившись, что его внимательно слушают, Бык продолжил:
– Понимаете, парни, когда мы разделились, я пожалел, что не взял с собой эту малышку Тэнтон. Понимаете, о ком я толкую? – Когда оба кивнули, он сел на складной табурет, который умудрился прихватить с собой, и вытянул ноги. – Она могла бы скрасить нам долгую дорогу, не находите?
– Лично мне больше нравятся немочки, – сказал Натан.
– Эти тупицы? – фыркнул Бык. Паренек только пожал плечами и вернулся к своей работе. – Пожалуй, сегодня днем я нанесу Саре визит. – Получив в ответ одобрительный кивок Германа, Гейнс улыбнулся. – Эй, Нати, парнишка из фургона Эли примерно твоего возраста?
Натан посмотрел на дядю и после небольшой заминки ответил:
– Да, сэр.
– Тогда придумайте какое-нибудь общее дело. Поищите змей или что-нибудь в этом роде. – Мальчик поморщился, и Гейнс захохотал. – А Герман тем временем поболтает со старым Эли. Правда, Герман?
Тот смущенно кивнул, и Бык захохотал еще громче.
– А где Эли?
Райс подошел к Саре, стоявшей у переднего фургона. Они с Даниелем обошли лагерь и убедились, что все путники проверили свои фургоны и произвели необходимый ремонт. Потом Даниель послал мальчика узнать, не нужна ли Эли помощь.
Сара раскатывала тесто для пирога, который вздумалось испечь старику. Рядом лежали уже нарезанные сушеные яблоки. Мальчик стянул дольку, и она подмигнула ему.
– Он куда-то ушел с этим простоватым малым, приятелем Гейнса. Кажется, у того возникли какие-то проблемы с волами. Я толком не поняла, что случилось, вроде бы ничего особенного, но он хотел, чтобы Эли взглянул на них.
Мальчик потянулся за второй долькой, но Сара поймала его за руку.
– Оставь что-нибудь и нам, – пошутила она.
– Вы говорите совсем как Эли.
Сара посмотрела на него с обидой и хотела что-то ответить, но увидела, что Райс отвлекся. У их костра стоял какой-то паренек.
– Привет, – с заминкой произнес он.
Обведя взглядом грязную одежду и нечесаные волосы мальчишки, Сара попыталась вспомнить его имя, но тщетно.
– Ты племянник Гейнса, верно? – спросила она.
– Да, мэм. Меня зовут Натан.
Сара поймала себя на том, что переносит на мальчика свою неприязнь к Быку, и выдавила приветливую улыбку. Он исподтишка смерил ее взглядом, а потом посмотрел на Райса.
– Может, сходим куда-нибудь?
Тот с подозрением прищурился.
– Куда это?
Натан сунул руки в карманы и пожал плечами. На его лице были написаны неуверенность, смущение и легкий вызов. Он оглянулся, а потом спросил:
– У тебя есть лошадь? Я мог бы взять дядину и проехаться с тобой к тем холмам.
Райс покачал головой.
– Нельзя отъезжать далеко от каравана.
Натан снова пожал плечами. Он явно не знал, что говорить, но тем не менее не уходил.
Сара посмотрела сначала на него, а потом на Райса.
– Может быть, девочки фон Шиллер помогут вам что-нибудь придумать, – лукаво заметила она.
Она ждала, что Райс обрадуется такому предложению, но его лицо осталось серьезным.
– Какая из них тебе нравится? – спросил Райс. В его голосе прозвучало что-то похожее на вызов.
Натан засмеялся.
– Я их не различаю.
Сара почувствовала, что Райс тут же успокоился.
– Я представлю тебя им, – сказал он.
Когда мальчики уходили, Натан обернулся и еще раз посмотрел на Сару. В этом мальчике было что-то странное; казалось, он старше, чем кажется на первый взгляд. Сара пожала плечами и вернулась к тесту, успевшему за это время покрыться коркой.
– Похоже, в самый раз.
Чуть не выронив корж, который собиралась положить на сковородку, Сара резко обернулась.
Гейнс подошел к костру неслышно, и, вспомнив о том, что этому предшествовало, Сара поняла, что Натан нарочно отвлек Райса. Бык пожирал ее взглядом.
– Так вы и готовить умеете? Замечательно! Как поживаете, милашка?
Сара понимала, что должна попросить его уйти, но испугалась так, что лишилась дара речи. Ей и раньше было с ним неуютно, а теперь они оказались с глазу на глаз.
– Неужели вы мне не рады? – Он подошел еще ближе.
Она твердила себе, что Гейнс не посмеет прикоснуться к ней, но выражение его лица заставляло ее усомниться в этом. Сара невольно опустила глаза на нож, которым обрезала края коржа.
Бык перехватил ее взгляд и улыбнулся неприятной улыбкой.
– Не надо так волноваться, душечка. Я не причиню вам вреда. Я только подумал, что нам с вами нужно получше узнать друг друга.
Сара смотрела прямо ему в лицо, боясь отвести взгляд. Она понимала, что ведет себя глупо; ведь он не говорит и не делает ничего страшного. Нужно успокоиться.
– Похоже, вы из тихонь. – Он сделал еще один шаг по направлению к ней, и Сара попятилась. – А мне нравятся тихие женщины.
– Мне тоже, – вдруг раздалось у него за спиной.
Сара вздрогнула и подняла глаза. Бык резко обернулся. Лицо Даниеля было таким гневным, что она тут же забыла о Гейнсе.
Бык смерил противника взглядом, словно оценивая. Тот сделал то же самое. Гейнс был ниже ростом, но явно сильнее, однако глаза Даниеля горели такой яростью, что тот невольно попятился.
Гейнс попытается выбрать для драки другое время и место, подумал Даниель. Он не из тех, кто готов к честной борьбе.
– Я хотел только поговорить с леди. Не знал, что вы уже поставили на ней клеймо.
– Теперь знаете, – холодно улыбнулся Даниель.
– Значит, никаких обид?
Не дождавшись ответа, Бык еще раз посмотрел на Сару, приподнял шляпу и ушел.
Когда он исчез за фургоном, Даниель обратил внимание на то, что Сара дрожит всем телом. Он раскрыл ей объятия, и она поспешно устремилась в них. Прижавшись лбом к его куртке, она закрыла глаза и пробормотала:
– Мне не нравится этот человек.
– Я этому рад.
Даниель обнял ее еще крепче. Сара боялась заплакать. Она понимала, что слишком бурно реагирует на случившееся, и решила, что должна все объяснить.
– Он пугает меня, – прошептала она.
Даниель поцеловал ее в макушку.
– Я знаю.
Его объятия успокаивали. Сара знала, что пора отстраниться, но ей так не хотелось этого. Она заговорила снова, пытаясь продлить сладостные мгновения:
– Я жалею, что он снова оказался в нашем караване.
– А я нисколько.
– Что?
Она подняла голову, но объятия Даниеля были такими крепкими, что пытаться освободиться было бесполезно. Он смотрел на нее сверху вниз и улыбался.
– Я и сам не придумал бы ничего лучшего.
Он наклонился и нежно поцеловал ее. Только его объятия мешали Саре упасть. Даниель прижал ее к себе еще крепче, и у нее похолодело в животе. Его губы прильнули к ее губам, заставляя их раскрыться, и Сара покорно запрокинула голову.
Раздавшийся за спиной негромкий звук заставил ее очнуться от наваждения.
О Боже! Они с Даниелем обнимались на виду у всего лагеря! Сара попыталась отстраниться, и он неохотно разжал объятия.
Эли сосредоточенно возился с коржом и не обращал на них никакого внимания. Сара чувствовала, что надо объясниться с ним, но у нее кружилась голова и ей трудно было подобрать подходящие слова. Спустя минуту Эли что-то негромко засвистел.
– Ты не мог бы куда-нибудь уйти? – спросил его Даниель. – Разве не видишь? Мы заняты.
Старик только засмеялся в ответ.
Даниель снова притянул к себе Сару, и она ахнула. У нее запылали щеки. Он негромко рассмеялся, нагнулся к ее уху и прошептал:
– Позже. – А потом нежно поцеловал ее в висок и ушел.
Сара смотрела ему вслед, ощущая головокружительную смесь чувств – желание, смущение и остатки пережитого страха. Она немного подождала, а затем шагнула к Эли.
– Бык Гейнс попросил своего друга и племянника сделать так, чтобы я осталась одна.
– Тогда понятно, что хотел этот простофиля Герман, – отозвался старик. – Но на возвращение Ривера Гейнс не рассчитывал, верно? – Увидев, что Сара вспыхнула, Эли засмеялся и продолжил: – Стало быть, Райс ушел с его племянником?
Сара кивнула.
– Они пошли к фургону фон Шиллеров.
– Не волнуйся, с Райсом все будет в порядке. – Эли пристально посмотрел на нее. – А ты-то в порядке? – Она утвердительно кивнула, и он вернулся к работе. – Хотел бы я сказать то же самое про этот пирог.
Сара стояла рядом с левым задним волом и пыталась сохранять спокойствие. Ей не нравилось отвечать за упряжку даже тогда, когда волы не двигались. Однако Райс заверил ее, что от нее требуется только стоять и смотреть.
На самом деле ее волновал не фургон и даже не огромные волы, а Даниель, который в это время переходил вброд Южный Платт с охапкой ивовых прутьев в руках.
Чуть раньше он велел Райсу отогнать фургон в сторону, пояснив, что тот при переправе будет замыкать караван. Паренек оставил Сару на страже и пошел помогать старшему другу резать ивовые прутья.
Теперь Даниель втыкал эти прутья в песчаное дно, отмечая брод. Странно, зачем он так тщательно делает это, задумалась Сара, ведь Райс, кажется, говорил, что, хотя ширина реки составляет метров восемьсот, ее глубина не превышает шестидесяти сантиметров.
Потом мужчины собирали цепи и канаты, чтобы скрепить фургоны, а Сара все стояла и наблюдала за Даниелем, словно боялась, что его могут в любой момент засосать зыбучие пески, о которых ей тоже рассказывал Райс. Она понимала, что и тот и другой посмеялись бы над ее страхами. Песок на дне реки был опасен совсем по другой причине, потому что при переходе с твердой поверхности на мягкую у фургонов обычно ломается колесо или ось, в результате чего они могут опрокинуться набок. Вероятно, вешки, расставленные Даниелем, должны были помочь им избежать таких мест, поняла она.
Фургоны соединяли между собой, чтобы какой-нибудь из них не забуксовал в песке. Лошадей собирались пустить вперед, чтобы они утоптали дно, и всех животных напоить заранее, дабы у них не было искушения остановиться попить на полпути.
– Труднее всего бывает, когда имеешь дело с мулами, – сказал Саре Райс. – Они даже не пытаются выбраться из зыбучих песков. Просто стоят на месте, пока не утонут.
Тогда Сара засмеялась, вспомнив ядовитую реплику Эли о мулах, но теперь предстоящая переправа заставляла ее еще сильнее волноваться за Даниеля. Стоило ему на мгновение остановиться, как она представляла себе, что его засасывает песок.
– Думаешь, твой взгляд поможет ему не утонуть?
Голос Эли заставил Сару вздрогнуть. Она дважды моргнула, прежде чем смогла разглядеть старика: в глазах у нее рябило от солнечных зайчиков, отражавшихся от поверхности воды.
Тем временем старик продолжил:
– Он прекрасно обойдется и без твоей помощи. Так что можешь не гипнотизировать его. – Он воздел руки к небу, словно заклинатель, и захихикал. – Я пришел за упряжкой. Пора.
Эли начал распрягать волов. Сара пыталась ему помогать, не сводя глаз с Даниеля. Вода едва доходила ему до колена; а между тем он приближался уже к середине реки.
– Райс сказал, что женщины должны идти вброд, а не ехать в фургонах, – пробормотала она.
– Конечно. Это позволит утрамбовать песок так, чтобы он выдержал даже самые тяжело груженные фургоны. – Эли прошел между волами и улыбнулся. – Особенно если впереди пойдет Пруденс.
Эта шутка помогла Саре немного прийти в себя, несмотря на все возраставший страх.
– Ривер хочет, чтобы я тоже шла пешком?
Эли молчал так долго, что Сара потеряла надежду услышать от него ответ. Наконец он спросил:
– А что, воды ты тоже боишься?
Она невольно улыбнулась.
– Нет, не боюсь. Я только подумала о…
Она запнулась, и Эли ворчливо закончил за нее:
– О других женщинах и о том, как они с тобой обошлись. Ну, я думаю, что у Ривера на уме было другое.
Сара посмотрела на него с любопытством и вдруг побледнела.
– Я не смогу гнать упряжку через реку!
Эли добродушно рассмеялся.
– Не угадала.
Он повел упряжку в сторону от фургона, продолжая посмеиваться. Сара с облегчением вздохнула и тоже засмеялась, но постепенно ее облегчение сменилось досадой. До сих пор ей казалось, что она неплохо справляется с волами, но старик так и не сказал ей, что на уме у Даниеля. Может быть, он хочет, чтобы она ехала на облучке фургона рядом с Райсом?
А тот продолжал с воодушевлением рассказывать о том, что фургоны часто переворачиваются, что при этом портятся вещи, а иногда люди даже теряют все свои пожитки. Но про утопленников он не упоминал.
– Значит, я буду первой, – пробормотала Сара себе под нос и тут же обругала себя. Надо было признаться, что она действительно боится воды. А теперь уже поздно!
Через несколько минут Райс пригнал волов обратно и вновь запряг их. Потом он помог Саре забраться на сиденье и занял свое место в веренице.
Когда мальчик спрыгнул и начал прикреплять их фургон к тому, что стоял впереди, Сара обнаружила, что Даниеля отсюда не видно. Она попыталась слезть с облучка, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
– Ривер велел вам ждать здесь, – остановил ее Райс.
– Я не буду отходить далеко, – заверила его она и вытянула шею, надеясь снова увидеть Даниеля.
Он был уже у противоположного берега, а вскоре ей стало ясно, что он двинулся в обратную сторону.
Райс сел верхом на пегого и направил его на мелководье. Теперь Сара следила и за конем, который шел между двумя рядами прутьев, и за Даниелем, который медленно продвигался ему навстречу. Она облегченно вздохнула, когда они встретились и Даниель сел позади Райса. Но тут пегий споткнулся, и она ахнула.
Однако конь тут же оправился и вскоре выбрался на сушу. На мгновение он остановился у группы собравшихся на берегу людей. Сара поняла, что Даниель дает им последние указания. Пора было снова залезать на облучок. Но она никак не могла заставить себя сделать это. Она слишком переволновалась и хотела убедиться, что с Даниелем действительно все в порядке.
Райс развернул пегого, и тот рысью поскакал в хвост каравана. Сара медленно пошла к фургону, продолжая следить за всадниками. На лице мальчика горело такое возбуждение, что она невольно улыбнулась.
Он осадил пегого рядом с ней и спрыгнул на землю.
– Скоро увидимся, – сказал Райс и пошел к фургону.
Лишь через несколько секунд Сара с изумлением поняла, что слова мальчика, оказывается, были адресованы ей. Даниель перебрался в седло и улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. Потом он наклонился и протянул ей руку.
– Вставь ногу в стремя, – велел он.
Сара на мгновение замешкалась, затем приподняла подол и сделала то, что от нее требовалось. Потом она взялась за руку Даниеля, села позади него и попыталась расправить платье, но без особого успеха.
– Держись, – бросил он через плечо и направил пегого к реке.
Сара обхватила его за талию, ожидая, что он поедет так же быстро, как и раньше, но они шагом прошли между двумя фургонами, и она поняла, что торопиться Даниель не намерен.
– Что ты делаешь? – спросила она.
– Хочу переправить тебя через реку. Есть возражения?
– Нет, но почему мы едем так медленно?
Даниель засмеялся.
– Чтобы люди тебя рассмотрели.
Все погонщики фургонов следили за ними, и Сара чувствовала себя неловко.
– Ну что, ты в порядке? – поинтересовался Даниель. – Тогда я поеду побыстрее.
– Так лучше?
Она обвила его талию обеими руками.
– Еще крепче.
Он закинул одну руку назад, другой удерживая поводья, и притиснул ее к своей широкой спине, поглаживая ягодицу.
– Даниель, это не… – пролепетала Сара и попыталась отстраниться, но он пришпорил пегого, и тот рванулся вперед.
Теперь ей оставалось либо вцепиться в Даниеля, либо упасть. Фургоны замелькали мимо, и они в мгновение ока оказались рядом с группой людей, стоявших в ожидании начала переправы. Сара тяжело дышала.
– Сначала переведем лошадей, – громко командовал Даниель. – За ними пешком последуют дамы, потом упряжка Гейнса, а за ней первый фургон. Тут неглубоко. Только не выходите за вешки и не останавливайтесь.
Прежде чем он успел направить пегого в воду, Сара заметила Пруденс Кэрролл, у которой отвисла челюсть.
Закрой рот, а то муха влетит, чуть не вырвалось у Сары, но она сдержалась и только тихонько хихикнула.
– Над кем смеешься? – Даниель позволил пегому самому выбирать маршрут.
– Над миссис Кэрролл, – негромко ответила она. – Кажется, мы ее шокировали.
– Тем лучше.
Она прижалась щекой к теплой спине Даниеля и вся отдалась этому приятному ощущению. Пегий мирно шлепал по воде, а наступая на более мягкий песок, рвался вперед, стремясь добраться до более надежной почвы. Саре приходилось то и дело цепляться за Даниеля, чтобы удержаться на спине у лошади, но она не жаловалась. Трудно было придумать более приятный способ переправы.
Ладонь Даниеля прижимала ее руки к своей талии, а кончик большого пальца нежно ласкал ее кисть. Он вовсе не собирался показывать Сару всему каравану, но теперь не жалел о своем экспромте. Оказалось, что это был самый безопасный способ переправы. Он не смог бы наблюдать со стороны за тем, как Сара едет в фургоне рядом с Райсом или даже с Эли. Просто забыл бы про все остальное. А так она все время при нем, и он теперь сможет следить за караваном, не отвлекаясь ни на что другое.
Саре показалось, что они добрались до северного берега слишком быстро. Пегий вскарабкался на скользкий берег, отошел подальше и застыл как вкопанный. Даниель спешился и помог Саре спрыгнуть с лошади.
– Мне нужно присмотреть за остальными, – извиняющимся тоном пояснил он, вскакивая обратно в седло.
– Все будет в порядке, – понимающе кивнула она.
– Жди Райса. Эли не сможет остановиться, пока не переправятся все фургоны.
Даниель оглянулся. Первый из всадников уже поднимался на берег; за ним шли несколько женщин. Пока что причин для беспокойства не было. Он повернулся к продолжавшей улыбаться Саре, нагнулся и погладил ее по щеке. Она подошла ближе. Даниель быстро поцеловал ее и пришпорил пегого.
Завороженно глядя ему вслед, Сара притронулась пальцами к губам. Когда он достиг берега, из воды выходили пять лошадей. На них ехали главным образом дети. Одна из девочек фон Шиллер сидела на отцовской лошади, другая – на вороном Райса. Впереди у каждой из них было по мальчику Уильямсов.
Жена преподобного Флинора с маленькой дочкой ехала на лошади мужа, а миссис Гесс вела под уздцы коня, на котором сидел ее пятилетний сын.
Сара поискала взглядом Эйми и увидела, что та идет вброд с матерью и еще тремя женщинами. Девочка была совсем маленькой, и вода доходила ей до талии, но Марта была уже на сносях и не могла нести девочку. Сара невольно подумала, что малышке было бы безопаснее переправляться в фургоне.
Женщины, ехавшие верхом, остановились там, где указал Даниель, и спешились. К Саре направился одинокий всадник. Это был Бык Гейнс. Он бросил волов на своих товарищей, а сам отправился через реку налегке.
Сара вдруг почувствовала укол вины, ведь она поступила так же. Нужно было идти пешком, а с Даниелем отправить Эйми. Она следила за маленькой девочкой, боровшейся с течением; ее и Марту медленно нагоняли волы Гейнса.
– Отличный денек, не правда ли?
Бык спешился рядом, но Сара не сводила глаз с Эйми.
– Да, пожалуй, – вежливо ответила она.
– Все женщины просто ошалели, когда увидели вас с этим Ривером. Кажется, не один я не знал, что он ваш мужик.
Сара не повернулась к Гейнсу и не ответила ему. Она затаила дыхание, потому что Эйми поскользнулась и ушла под воду, но Марта помогла ей подняться и потащила дальше.
– Ну вот, – сказал Бык. – Кажется, вам не по душе, что о вас судачат. А ведь мы с вами могли бы заставить их забыть обо всем.
Его слова не дошли до сознания Сары. Она продолжала наблюдать за переправой. В этот момент Даниель добрался до шедших вброд и нагнулся, подхватывая маленькую Эйми. Усадив ее перед собой, он снова повернул к берегу.
Сара облегченно вздохнула.
– Так я и думал.
Ликующая нотка в голосе Быка заставила ее обернуться. Наконец поняв, что он неправильно расценил ее реакцию, она покачала головой и попятилась, но его сильные пальцы уже схватили ее за руку. Сара попыталась вырваться, однако Бык привлек ее к себе. Сара отчаянно защищалась. Она царапала ногтями лицо Гейнса, пока шум крови в ушах не заглушил его омерзительный смех.
На мгновение Саре почудилось, что закричала она сама, но потом до нее дошло, что она слышит чей-то чужой, детский голос. Бык оттолкнул ее в сторону, и, подняв голову, она увидела, что рядом стоит пегий. Даниель, одной рукой обнимая испуганную Эйми, смотрел на Быка с нехорошим прищуром.
– Я думал, ты понял. Сара моя.
Девочка плакала и тянулась к Саре. Та шагнула вперед, и Даниель передал ей малышку, не сводя глаз с Гейнса. Сара опустилась на колени и. поставила Эйми на землю. Платье у той намокло, а она обняла дрожавшего от холода ребенка, пытаясь согреть.
Бык злобно смотрел на Даниеля снизу вверх.
– Леди была не против!
– А я думаю, что наоборот, причем она достаточно ясно дала это понять, – возразил Даниель.
Бык потрогал щеку и пожал плечами, увидев кровь на собственных пальцах.
– Просто она не хотела, чтобы я думал, будто ее легко добиться, только и всего. Я прав, мисс?
Даниель ударил его носком сапога в грудь, и он рухнул на землю, ловя воздух широко открытым ртом. Спрыгнув с коня, Даниель помог Саре сесть верхом, передал ей поводья и посадил перед ней всхлипывающую Эйми.
– Отвези девочку к матери, – мягко сказал он.
Она кивнула и развернула коня, не глядя на Быка. Шпор у нее не было, но Даниель шлепнул пегого по крупу, направляя к броду. Женщины уже вскарабкались на берег, и Марта устремилась навстречу дочери. Сара бодро помахала ей рукой, но тут тихий плач Эйми сменился громкими воплями.
Тем временем Даниель вернулся к Гейнсу, который барахтался, пытаясь подняться, и снова пнул его.
– Давай договоримся, – тихо, но с нескрываемой угрозой произнес он. – Либо ты перестанешь беспокоить леди, либо покинешь наш караван. Ясно?
С минуту Бык злобно таращился на Даниеля, а потом неохотно кивнул.
– Вот и отлично, – сказал Даниель. Он подошел к лошади Гейнса и взял поводья. – Не станешь возражать, если я возьму ее? У меня есть дела, а ты пока пройдись пешком и остынь.
Он подъехал к Саре как раз в тот момент, когда Марта Уильямс с плачущей дочкой направилась к остальным женщинам. Сара несколько мгновений смотрела им вслед, а потом повернулась к Даниелю. Лицо ее было спокойным, но она не могла скрыть навернувшихся на глаза слез.
Даниель поставил лошадь Гейнса рядом с пегим и прикоснулся к щеке Сары.
– Ты в порядке? – прошептал он.
Она кивнула.
– Где он?
– Решил прогуляться. – Даниель посмотрел на фургоны и удовлетворенно кивнул. Эли все сделал, как надо. Волы Гейнса, которых гнали Кирби и Натан, уже почти добрались до берега. – Хочешь к ним? – Снова повернувшись к Саре, он указал на горстку женщин и детей.
Она покачала головой.
– Там справятся подружки Райса.
Ей хотелось рассказать Даниелю, что Марта была очень расстроена, когда забирала у нее дочь. Наверное, эта женщина решила, что Сара напугала девочку, а теперь об этом узнают и остальные. Но Саре очень не хотелось просить у Даниеля разрешения остаться с ним; у него и без нее хватало забот.
Он почувствовал, что тонет в ее бездонных карих глазах. Что сделать, чтобы в них снова появилась улыбка? – мельком подумал он, а потом сделал глубокий вдох и принял решение.
– Бык скоро вернется. Давай отдадим лошадь его племяннику.
Герман и Натан как раз выводили волов из воды. Переходя реку, подросток не сводил глаз с пожитков своего дяди. Они отвели волов в сторону, давая место приближавшимся фургонам, и оба повернулись навстречу подъезжавшим Даниелю и Саре.
– Передашь лошадь дяде, – сказал Даниель, спешившись.
Натан кивнул и еле заметно улыбнулся.
Даниель вскочил на пегого, уселся позади Сары, взял у нее поводья и молча развернул коня.
Глядя им вслед, Герман Кирби спросил:
– Как к нему попала лошадь Быка?
– Если хочешь, спроси сам, – ответил Натан.
Сара прижималась спиной к широкой груди Даниеля, с радостью ощущая его теплое дыхание на своем виске. Наконец он прошептал:
– Если бы выдержал конь, я бы вез тебя так до самого Тихого океана.
Она улыбнулась, но ничего не ответила. Передовой фургон Эли был уже всего в нескольких метрах от них.
Сара улыбнулась Райсу.
– По крайней мере, ландшафт перестал быть однообразным.
За день до переправы через Южный Платт караван миновал необычные песчаные дюны, которые назывались утесами О'Фоллона. Теперь он двигался по извилистой тропе между двумя ущельями, поросшими кедрами. По обеим сторонам дороги валялись сломанные фургоны. Сара и Райс смотрели с вершины холма на его подножие, находившееся метрах в ста пятидесяти. Там начиналась Ясеневая лощина.
– Придется пользоваться тормозами, – озабоченно сказал мальчик, – чтобы фургон не наехал на упряжку. Кроме того, на каждое колесо наденут стальную цепь. Цепи удержат фургон, если откажут тормоза. – Он ободряюще улыбнулся Саре. – Но вы не волнуйтесь, если каждый будет делать то, что нужно, ничего плохого не случится.
Он спрыгнул с подножки и пошел к фургону. Сара задумчиво смотрела ему вслед.
Поскольку спуск предстоял опасный, Даниель велел женщинам и детям пешком идти к ручью, который находился километрах в трех. Каждый фургон должен был начинать движение через строго определенный промежуток времени, чтобы у оказавшихся внизу оставалось время освободить дорогу.
Поскольку Сара ехала во втором фургоне, ей предстояло показать пример остальным женщинам. Ах, если бы Даниель взял меня с собой, промелькнуло у нее в голове, но она тут же одернула себя. Спускаться с холма куда менее опасно, чем переходить реку вброд, а ты просто ищешь повод снова оказаться в объятиях Даниеля!
Ее немного пугало, что придется на время отделиться от каравана, но она успокаивала себя тем, что Гейнс получил хороший урок и едва ли осмелится снова приставать к ней. Кроме того, Даниель приказал всем мужчинам оставаться на месте и страховать фургоны, в том числе и Быку, хотя у того своего фургона не было.
Однако, не добравшись и до середины спуска, Сара услышала, что кто-то бежит следом. Она невольно ускорила шаг, стараясь не оглядываться. Ей явно кто-то собирался составить компанию. Если бы это были Райс или Даниель, они наверняка окликнули бы ее, вдруг поняла она и обернулась.
Это была ошибка – она оступилась и заскользила вниз, но тут чья-то рука схватила ее за предплечье, потянула вверх и помогла восстановить равновесие.
– Я не хотел пугать вас, – тихо сказал Натан.
Увидев его напряженное лицо, она невольно сделала шаг назад.
– Все в порядке, – пробормотала она и продолжила спуск.
Паренек шел следом, держась на почтительном расстоянии. Спустя несколько секунд он заговорил:
– Если вам не нравится, что я иду с вами, я уйду. Не хочу, чтобы ваш дружок спустил меня с этого холма.
Сара нахмурилась. Мальчик и не думал смеяться. Его взгляд выражал неуверенность и надежду, и Сара вдруг догадалась, что он ищет общения, но не настаивает на нем.
Под ее пытливым взглядом Натан опустил глаза и пожал плечами.
– Дорога широкая. Я могу спуститься и в другом месте. Просто я хотел попросить у вас прощения за тот случай. Дядя велел мне увести Райса, а я его слушаюсь. Но он сказал, что вы будете рады остаться с ним наедине, а на самом деле…
Сара не верила своим ушам. Увидев выражение ее лица, мальчик лукаво усмехнулся.
– Да, я знаю. Мне следовало самому догадаться. Мало кому из женщин нравится оставаться наедине с дядей.
Она не ответила и снова сосредоточилась на спуске. Несколько минут Натан молча шел с ней рядом. Потом он заговорил снова, на этот раз понизив голос:
– Я видел, как вчера дядя приставал к вам. Потом он жутко злился на этого Ривера.
Сара резко остановилась, так что мальчишка чуть не налетел на нее.
– Ривер обошелся с твоим дядей именно так, как тот того заслуживал, – жестко ответила она.
Натан жестом попросил ее говорить тише и оглянулся.
– Я не жалуюсь, а предупреждаю.
Он наградил ее тем же странным взглядом, что и прежде, а потом отвернулся и пошел дальше.
Сара быстро догнала его.
– О чем?
Натан невесело рассмеялся.
– Да ни о чем. Наверное, это глупо.
Какое-то время они шли молча. Когда Сара оступилась снова, паренек быстро подхватил ее под руку, но поспешно отпустил, едва она восстановила равновесие. Сара понимала, что должна быть благодарна ему, но он был племянником Гейнса, а потому она не желала иметь с ним ничего общего. И все же ей почему-то было жалко Натана.
Внизу показалась хижина. Даже с такого расстояния Сара видела, что она необитаема. Это была та самая охотничья избушка, о которой рассказывал Райс. Переселенцы оставляли в ней письма в надежде, что кто-то из путников доставит их на ближайшую почту. Хижина выглядела такой заброшенной, что Сара невольно вздрогнула.
Они почти достигли подножия холма, когда Натан снова прервал молчание:
– Вы будете ждать остальных здесь или пойдете к ручью?
Саре хотелось спросить, что будет делать он, и выбрать противоположное. Этот мальчик и чувство, которое он в ней вызывал, не нравились ей. Она посмотрела вверх и увидела, что первые из женщин и детей тоже начали спуск.
– А почему ты не помогаешь мужчинам спускать фургоны? – спросила она.
Натан сунул руки в карманы и пожал плечами.
– Наверное, потому, что сегодня я ребенок. – Увидев удивление на лице Сары, он опустил глаза. – Дядя порол меня, а Ривер увидел это и послал меня вперед.
Сара растерянно промолчала.
Спустя минуту Натан сказал:
– Тогда пойдемте к ручью. – Мальчик посмотрел на спускавшихся с холма путников, голоса которых были слышны издалека, а затем протянул руку, словно хотел притронуться к Саре, но не смел. Она устремилась вперед, и он пошел рядом. – Дяде известно, что вы сидели в тюрьме.
Сара продолжала идти, не смея поднять глаз. Она была уверена, что рано или поздно Бык узнает о ее прошлом, и сейчас ее волновало не то, что об этом думают он и его друг, а тон мальчика. Чувствовалось, что он сказал далеко не все.
Натан снова понизил голос.
– Он услышал об этом сегодня утром. И сказал: «Раз так, то с ней можно не церемониться».
Краем глаза Сара увидела, что мальчик оглянулся снова. Он явно опасался, что их увидят вместе, и она почему-то была уверена, что боится он вовсе не Даниеля.
– Мисс Тэнтон! – Взволнованный тон Натана заставил ее обернуться. – Мой дядя может быть очень опасным.
Сара отвернулась, не желая, чтобы мальчик заметил ее испуг.
Вдруг он произнес:
– Ступайте вперед. Будет лучше, если я подожду остальных в этой старой хижине.
Не успела она ответить, как Натан свернул в сторону и поспешно пошел прочь.
Сара двинулась дальше, ломая голову над его словами. Мальчик счел нужным предупредить ее, рискуя навлечь на себя гнев дяди. Интересно, за что Бык его выпорол?
Впрочем, едва ли Гейнсу потребовалась для этого особая причина, ответила себе она. Хорошо, что Даниель вмешался. Он не позволит мерзавцу избивать племянника.
Вечером Райс описывал спуск во всех красочных деталях:
– Увидев, как с холма на тормозах спустились первые два фургона, Эрнест Ортмен придумал собственный план. Он настоял на том, чтобы распрячь свой фургон, а также тот, что принадлежит доктору, и спустить их на канатах, привязанных к волам, которые будут стоять на вершине холма. Собрав все канаты, имевшиеся в караване, и вдохновляемый Пруденс, он начал спускать вниз фургон зятя.
– Вообще-то мысль была неплохая, – с усмешкой вставил Даниель.
По взглядам, которыми он обменялся с Райсом, Сара догадалась, что ничего из затеи Ортмена не вышло. Однако, судя по тому, что все фургоны были целы, ничего страшного не произошло.
Райс пытался сохранить серьезное выражение лица.
– Думаю, он просто не мастак связывать канаты. Никогда не видел, чтобы фургон ехал так быстро и при этом не перевернулся. Казалось, он долетит до самого ручья и плюхнется в него. Наверное, развязалась пара узлов.
– Жаль, что в нем не было Пруденс, – подыграла ему Сара. – Я слышала ее жалобы на то, как трудно спускаться с холма пешком.
Даниель встал и налил себе еще кофе.
– О, эта дамочка действительно хотела спуститься в фургоне. Не думаю, что я смог бы ее отговорить, но доктор, как ни странно, проявил твердость. Наверное, это случилось с ним впервые в жизни.
Представив себе эту сцену, Сара негромко засмеялась. У Даниеля дрогнуло сердце, когда он услышал этот смех, который он так хорошо помнил. Раньше, чтобы заставить ее расхохотаться, было достаточно любого пустяка.
Его мысли снова принимали опасный оборот. Он не мог отвести от нее глаз. Словно почувствовав это, Сара собрала грязную посуду и понесла ее к откинутому заднему борту.
Райс присоединился к ней и хмуро сказал:
– Мистер фон Шиллер помогал спускать фургоны, но, видно, ему нездоровится. Челюсть у него так распухла, что его трудно узнать.
Ему ответил сидевший у костра Эли:
– Что ты можешь сделать, если этот дуралей не хочет обращаться к доктору?
Даниель увидел, что Райс перевел взгляд со старика на Сару.
– Гретхен говорит, что ее родителям не нравятся американские врачи. У них умер сынишка, и они винят в этом докторов. Но Гретхен ужасно переживает из-за отца.
– Ты можешь поговорить с доктором и передать его совет своей подружке так, чтобы ее отец не знал, от кого он, – предложила Сара.
Эли фыркнул.
– Похоже, эта женщина на любой вопрос может дать ответ.
Даниель хмуро посмотрел на старика, а Сара и Райс притворились, что не замечают ни того, ни другого. Сара подбодрила мальчика улыбкой, и тот побежал искать доктора Кэрролла.
Совет Сары произвел на Даниеля сильное впечатление. Не слишком понимая, что именно им руководит, он решил сгладить впечатление от слов Эли.
– Мысль неплохая. Неизвестно, что из этого выйдет, но зато совесть у Райса будет чиста. – Он подошел к Саре и остановился рядом. – Кроме того, у парня появится повод лишний раз поговорить со своей Гретхен.
Сара посмотрела в его лукавые голубые глаза, и у нее порозовели щеки. Даниель снова побрился, хотя сегодня была и не суббота, и у нее возникло подозрение, что он сделал это только для нее.
Она очнулась, только услышав ворчание Эли:
– Шли бы вы отсюда… Надоело смотреть, как вы весь вечер пялитесь друг на друга.
Сара мучительно покраснела, а Даниель засмеялся.
– Эли, а ведь ты прав, вечер как раз для прогулок. Сара, ты не будешь возражать, если мы немного пройдемся? – Он галантно предложил ей руку.
Она с трудом подавила смех.
– Благодарю вас, сэр, однако, боюсь, это небезопасно. Разве не здесь сиу несколько лет назад сожгли факторию?
Даниель обвил рукой ее талию и привлек к себе.
– Со мной ты будешь как у Христа за пазухой, – прошептал он.
В долине есть и другие караваны, а индейцы никогда не нападают на большие отряды, но объяснять это Саре он не собирался.
– Но, сэр, – выдохнула Сара, у которой гулко забилось сердце, – я не уверена, что это будет прилично.
Брови Даниеля поползли вверх.
– Милая леди, могу заверить вас, что это вполне прилично, – ответил он.
Он повел ее прочь от костра, а за их спинами послышался сдавленный смешок Эли.
Даниель привел Сару в ясеневую рощу, сдвинул шляпу на затылок и привлек ее к себе. Она тут же забыла обо всем на свете и жадно ответила на его поцелуй. Этот пыл удивил и обрадовал Даниеля. Он ожидал сопротивления.
Когда руки Сары обвили его шею, он понял, что не собирается возвращаться к фургонам, во всяком случае в ближайшее время. Его одолевало искушение отвести Сару туда, где он планировал заночевать сам: к маленькому пригорку, расположенному ближе к пасущемуся скоту, чем к фургонам. Расстеленные на траве одеяла были бы для них куда более удобным ложем, чем деревянные ящики.
Он поднял голову, сделал глубокий вдох и воскликнул:
– Будь я проклят!
Сара могла бы подумать, что его рассердила ее пылкость, но Даниель прижимал ее к себе так крепко, что в его чувствах сомневаться не приходилось. Она потерлась щекой о его куртку и тихонько вздохнула.
– Бог мой, Сара! – произнес он внезапно охрипшим голосом и отстранился. – Не соблазняй меня, если хочешь вернуться в фургон до утра…
Она попыталась было снова прильнуть к его груди, но он удержал ее за плечи.
– Какой фургон? – прошептала она, задумчиво водя пальцем по бахроме, украшавшей рукав его куртки.
Даниель уже жалел, что завел ее так далеко в лес. Он не видел лица Сары и не мог сообразить, поняла ли она его. А она, воспользовавшись его замешательством, вновь крепко прижалась к нему и прильнула губами к сильной загорелой шее.
Он снова решительно отстранил ее и сдавленно пробормотал:
– Прогулка… Я звал тебя на прогулку.
– Я не хочу гулять! – запротестовала Сара, продолжая одной рукой обнимать его за талию, но он повел ее обратно.
– Куда бы мы ни пошли? – хмыкнул Даниель.
– Гм… – Сара прижалась щекой к его плечу. – А куда мы идем?
– Это сюрприз, – прошептал он.
– Сюрприз? – Она хихикнула. – Когда-то я любила сюрпризы.
От Даниеля не ускользнуло, что она употребила прошедшее время, но он не желал этого слышать. Сегодня вечером ему хотелось думать, что Сара не изменилась.
Тут она повернулась, и он понял, что больше не может сделать ни шагу. У него не было ни малейшего желания снова разочаровывать ее. Он заставил Сару поднять лицо и прильнул к ее теплым губам, торопясь насладиться ими, прежде чем снова тронуться в путь. Казалось, они никогда не доберутся до его постели.
– Сара… – промычал Даниель, не отрываясь от ее рта. Она только тихонько застонала в ответ. – Сара, так мы никуда не придем.
Он отстранился и шагнул вперед, на мгновение перестав ориентироваться в пространстве.
– Ну и что! – слегка надувшись, ответила она.
Даниель засмеялся. Узнаю свою Сару, хотел сказать он, но передумал. Их отношения были еще слишком хрупкими, чтобы выдержать груз воспоминаний, и она в любое мгновение могла снова превратиться в запуганную несчастную женщину.
И он повел ее дальше.
Наконец Даниель остановился и повернул к себе ее податливое тело. Он хотел поцеловать Сару нежно, но она сняла с него шляпу, запустила в густые волосы руку и привлекла к себе.
Она встала на цыпочки и целовала его, пока не подогнулись колени, а когда отпустила, Даниель долго смотрел на нее. Неужели он так хорошо видит в темноте? – удивленно подумала она. Ей не удавалось различить его черты.
– Сара, ты знаешь, что самое странное? – Даниель проглотил комок в горле, прежде чем смог продолжить: – Кажется, я все еще люблю тебя.
Его удивление заставило Сару улыбнуться. Неужели он чувствует то же, что и она? Или они оба ошибаются, принимая страсть за любовь? Но ведь она уже решила, что с нее достаточно и страсти.
Не услышав ответа, Даниель с трудом перевел дыхание, как будто он не прогуливался, а бежал во всю прыть. Сара прижалась к нему и подняла лицо, подставляя губы для нового поцелуя. Потрясенный силой собственного чувства, он прошептал:
– Сара, я люблю тебя…
Она готова была воспарить в небеса, и только его сильные руки удерживали ее на земле. Эти слова эхом отдавались в ее мозгу. Но можно ли им верить? Хватит ли ее любви, чтобы сделать их правдой?
Даниель провел пальцем по ее влажным губам и неохотно отстранился.
– Перестань, или я так и не смогу показать тебе свой сюрприз. – Он опустился на колени, распустил веревку, которой была связана его постель, и расстелил на траве одеяло. – Может быть, это и не слишком роскошное ложе, но другого у меня нет. А поскольку оно всего одно, нам придется разделить его с тобой.
Сара рассмеялась, положила на землю его шляпу и опустилась на колени.
– Ну что ж, Даниель, – прошептала она. – Значит, другого выхода нет.
Ее смех и лукавый тон настолько напоминали прежнюю Сару, что у него затряслись руки.
– Ловлю тебя на слове, – пробормотал он, проглотив комок в горле, и уложил ее на одеяло, а потом осторожно лег сверху. – У тебя нет другого выхода, – повторил он ее слова, целуя в щеку, – кроме как… – Его губы касались уже ее шеи. – Лечь со мной. – И тут он припал к ее губам так жадно, словно это был драгоценный источник в бескрайней пустыне.
Сара выгнулась ему навстречу, пытаясь языком тела дать понять то, что боялась доверять словам: ей хотелось сказать, что та клятва, которую Даниель произнес в шутку, всегда хранилась в глубине ее души.
Не отрываясь от ее губ, он провел рукой по нежному телу. Сегодня он мог позволить себе многое: не было ни бури, ни обязанностей, которые могли заставить его уйти отсюда.
Рука Даниеля легла на бедро Сары и потянула подол платья вверх, торопясь прикоснуться к скрывающейся под тканью гладкой коже. Он скорее почувствовал, чем услышал тихий стон, сорвавшийся с ее губ.
Не в силах выдержать эту сладкую пытку, она обхватила ногами его бедра, и платье соскользнуло ей на талию. Это движение заставило Даниеля прижаться к ней еще крепче и окончательно распалило его.
Он отпустил ткань и погладил ногу, державшую его в плену, желаннее которого не было на свете, а нога тем временем медленно соскользнула по его спине к ягодицам, заставив прервать поцелуй и жадно втянуть в легкие воздух. Когда щиколотка Сары коснулась его лодыжки, он откатился в сторону и приподнялся на локте.
Луна, поднявшаяся над холмами из выветрившегося песчаника, озарила призрачным светом полузакрытые глаза и алые губы Сары, ее смятую одежду и длинные обнаженные ноги.
Но Сара не дала ему долго любоваться собой. Она провела пальцами по его груди, и застежки куртки разошлись сами собой. Сдавленно чертыхнувшись, Даниель сбросил ее и быстро снял сапоги. Эта поспешность вызвала у Сары довольный смешок. Даниель посмотрел на нее и вспомнил, что собирался не торопиться.
Он подмигнул ей, потянулся к ногам, снял ботинки и чулки, потом растер руками маленькие ступни и снова лег рядом. Придвинувшись ближе, он посмотрел в ее наполненные страстью глаза и замер.
Ее руки потянулись к поясу брюк, и, услышав удивленный смех Даниеля, она прошептала:
– Есть еще одна вещь…
Он поцеловал улыбающиеся губы и лег на спину, давая ей возможность действовать.
– Как скажете, леди.
Через мгновение он снова опустился на нее сверху и лукаво спросил между поцелуями:
– Так лучше?
Руки Сары скользнули по его спине, приподняли рубашку и коснулись теплой гладкой кожи.
– Лучше, – пробормотала она.
Он прихватил губами мочку ее уха.
– Если будешь дразнить меня, это плохо кончится.
– Пока такого не было, – отозвалась она, нежно поглаживая его спину и бедра.
Тут Даниель почувствовал, что больше не может продолжать эту игру.
– Только не дразни никого другого, – сдавленным шепотом попросил он.
– Не буду, – выдохнула Сара, выгибаясь ему навстречу. Ее руки крепко обвили его шею, и она прошептала: – Никого, кроме тебя. Никогда.
Эти слова прозвучали так тихо, что Даниель даже не понял, слышал он их или ему только померещилось.
Он вошел в нее и забыл обо всем на свете.
– Я люблю тебя… люблю! – шептал он задыхаясь.
Позже, когда Сара уснула в его объятиях, Даниель долго смотрел в звездное небо, пытаясь осмыслить случившееся. Он сказал этой женщине, что любит ее, и сказал правду. Похоже, это было правдой всегда.
За последние годы у него не раз была возможность жениться, но он продолжал чего-то ждать.
Неужели я все это время ждал Сару или хотя бы кого-то, похожего на нее? – подумал Даниель и еле слышно рассмеялся. Нет, женщины, всего лишь похожей на Сару, ему было бы недостаточно. Теперь он не мог даже представить, как бы сложилась его жизнь, если бы они не встретились снова.
Даниель крепче прижал ее к себе и погладил по голове.
– Ах, Сара, Сара, – пробормотал он. – Я и не знал, как был несчастлив, пока ты не вернулась и не заставила меня вспомнить свои мечты…
Он улегся поудобнее. Может быть, действительно настала пора вновь подумать о будущем.
Натан Гейнс пробрался через кусты у ручья и перешел его вброд. Он прижимал руку к ребрам и пытался справиться с одышкой. Какой смысл прятаться, если он будет пыхтеть на всю округу?
Мальчик не боялся, что Бык найдет его, ведь до сих пор, если ему удавалось вовремя сбежать, дядя не искал его. Правда, он мог послать на поиски Германа, но тот уходил, только чтобы дать приятелю остыть. Конечно, этот мужик слегка придурковат, подумал Натан, но зато знает, как избежать колотушек.
Он сдавленно застонал и забился в кусты. Он переночует здесь, а утром смоет с лица кровь и будет держаться где-нибудь позади каравана. Может быть, даже спрячется, пока фургоны не отъедут на некоторое расстояние, а потом пойдет за ними.
Натан ненавидел себя за слабость. Если бы он был мужчиной, то оставил бы караван. Лучше умереть с голоду, чем возвращаться к Быку. Но он не хотел умирать с голоду.
Я переживу тумаки Быка и дождусь своего шанса убежать, сказал он себе. Когда мне не будет грозить голодная смерть.
Услышав поблизости какой-то звук, Наган замер и заскрежетал зубами от боли. Наверное, это Герман. Мальчик закрыл глаза и попытался успокоиться, однако тут же снова широко открыл их. Немецкий акцент был таким сильным, что мальчик не понимал слов говорившей женщины, но в ее тоне звучало нескрываемое беспокойство.
– Не знаю, – ответил ей знакомый мальчишеский голос. – Но этот Гейнс вел себя довольно странно.
– Он знать, он знать! Он лгать!
Натан понял, что Райс и обе девочки фон Шиллер стоят не далее как в трех метрах от того места, где он прячется. Они говорили о Быке и, судя по всему, искали его самого.
Одна из девочек начала плакать, а другая попыталась ее утешить. Райс подошел к укрытию Натана так близко, что тот даже слышал его дыхание.
– Я уверен, что с ним все в порядке. Просто пошел погулять или что-нибудь в этом роде… – услышал он голос Райса.
– Он убежал? – всхлипнула одна из девочек.
– Гретхен! Но почему она так расстраивается?
Когда вторая девочка ответила, в ее голосе слышался гнев:
– У мужчина руки… кости… на них кровь! Фрида, она однажды смотреть… видеть… синий вокруг глаза Натан!
Беглец почувствовал, что на глаза ему навернулись слезы, и подавил стон. Он и не подозревал, что девочки запомнили синяк, полученный им вскоре после отъезда из Форт-Ливенуорта. Он сам заметил их только тогда, когда Гейнс вновь присоединился к каравану.
Душа у него сейчас болела больше, чем лицо и ребра. Уж лучше умереть, чем позволить себя найти, сказал себе он. У него начала кружиться голова.
– Уже темно, – сказал Райс. – Пора возвращаться. – Девочки запротестовали, но он добавил: – Я все расскажу Риверу. Он придумает, что делать.
И Натан услышал удаляющиеся шаги. Когда они затихли, он с шумом втянул в себя воздух. Голова у него закружилась еще сильнее, и он провалился куда-то в темноту…
Его лица коснулось что-то теплое, и сознание попыталось пробиться сквозь плотный туман забытья. Натан попытался пошевелиться, но тело не подчинялось ему.
– Как ты его нашел? – спросил чей-то далекий голос.
– Мы с девочками пришли спросить, не хочет ли он погулять с нами, но его дядя прогнал нас и сказал, что Натана нет. Девочки стали волноваться, и мы пошли его искать.
Натан приоткрыл глаза и тут же зажмурился от яркого света.
Райс продолжал:
– Фрида так плакала, что мне пришлось отвести их обратно, но мне показалось, что я слышал в кустах какой-то шорох. Я решил найти Ривера.
– Не нужно искать его. – Голос мужчины стал ближе, и туман в голове Натана начал рассеиваться. – Помоги мне поднять его. Только не урони фонарь.
Мальчик не сопротивлялся, когда его поднимали. Голова у него продолжала кружиться, грудь сдавило от нестерпимой боли, однако он ухитрялся самостоятельно переставлять ноги.
Добравшись до костра, он не смог сдержать стон.
– Сходи за доктором, – велел Эли Райсу.
Натан посмотрел вслед уходившему приятелю и подозрительно покосился на Эли. Старик взял миску с водой и опустил туда тряпку.
– Дядя избил тебя за то, что случилось на берегу?
Он приложил тряпку к распухшему глазу Натана, и мальчик вздрогнул.
– Нет, – выдохнул он. Говорить оказалось труднее, чем он думал, и только через секунду он медленно продолжил: – Я пытался забраться на скалу и сорвался.
– Серьезно? – недоверчиво покачал головой Эли, пытливо глядя на него.
Вскоре пришли Райс и Кэрролл. Пока доктор осматривал многочисленные ссадины и синяки мальчика, Эли и Райс не сводили с него глаз.
– Похоже, челюсть не сломана, – сказал Кэрролл, усаживаясь поодаль и глядя Натану в глаза. – Но сотрясение мозга вполне возможно. Это могло бы объяснить и обморок.
– Я просто уснул. У меня слишком крепкая голова, чтобы ее разбить!
Натан попытался рассмеяться, и все увидели, как он схватился за бок и сморщился от боли.
– Вот что, сынок, давай-ка проверим, как там твои ребра. – Доктор начал расстегивать ему рубашку.
Натан попытался оттолкнуть его руки и поразился собственной слабости.
– Ребра как ребра, – проворчал он, но потом сдался и лег на спину.
Кэрролл распахнул его рубашку и негромко присвистнул.
– Кто-то здорово над тобой поработал!
– Нет, я упал с лошади.
– Или со скалы, – поправил его Эли.
– Ну да, верно.
– А кровью ты не кашлял? – спросил Кэрролл.
Выражение лица Натана заставило его отдернуть руку.
– Я вообще не кашлял.
Кэрролл обернулся к Эли.
– Нужно будет покрепче забинтовать ребра – на тот случай, если они сломаны. Если он несколько дней проведет в покое, думаю, все обойдется.
– В покое? А идти пешком ему можно? – проворчал старик. – Если пацан будет лежать в тряском фургоне, это едва ли пойдет на пользу его ребрам.
– Думаю, если у него хватит сил, то можно. Иначе придется подвесить носилки.
– Ой! Подождите минутку. – Натан попытался сесть и застегнуть рубашку. – Не нужно мне никаких носилок. И в фургоне я тоже не поеду. Либо пойду пешком, либо останусь здесь. Пусть они выбирают.
Эли бросил на него понимающий взгляд.
– Райс, принеси что-нибудь, чем можно забинтовать ребра.
– Есть, сэр. Может быть, поискать Ривера? А где Сара?
– Оставь их в покое. Мы сами позаботимся о юном Гейнсе. Спрячем его в фургоне с припасами и посмотрим, когда эта дубина вспомнит о своем племяннике.
– Вы не знаете, с кем связываетесь, – прошептал Натан.
– Ну, он тоже нас не знает. – Эли встал и подбросил дров в костер. – Надо же! Лупить мальчишку, пока тот не уползет. Избить в кровь. Все лицо в ссадинах…
– Такое уже бывало? – мягко спросил Кэрролл у мальчика.
Тот прищурился.
– Да. Падаю я часто. Док, а вы умеете лечить подобные случаи?
Когда Эли забинтовал ему грудь полосками ткани, накормил бульоном и уложил в фургоне, Натан подумал, что это все же лучше, чем умирать от голода и холода в кустах. Ему хотелось верить, что он оказался среди друзей.
Однако кто захочет дружить с трусом, который боится перечить Быку и даже не может убежать от него? – с горечью спросил себя мальчик. Кто захочет помогать такому человеку?
Натан вспомнил слова, сказанные Эли о его дяде. Быка Гейнса здесь ненавидели все, и он их понимал.
Паренек закрыл глаза, поняв, что смертельно устал. Да, ему крепко досталось, однако дело того стоило. Когда Бык заметил, что он спускается с холма вместе с Сарой, и потребовал рассказать, о чем они говорили, Натан не вымолвил ни слова, несмотря на побои, которыми осыпал его дядя. Он предупредил леди, и Ривер ее спрятал. А значит, сегодня ночью старый Бык ее не получит.
Эта мысль показалась ему настолько утешительной, что Натан уснул.
На рассвете Даниель разбудил Сару поцелуем. Она попыталась привлечь его к себе, но он не позволил ей.
– Радость моя, пора вставать.
Сара тихонько застонала, повернулась на бок и закуталась в одеяло.
– Еще не рассвело.
– Да, но я подумал, что ты захочешь вернуться до того, как Эли начнет готовить завтрак.
Сара тут же села, вспомнив, где находится! Даниель сидел на корточках и улыбался, глядя на нее.
– Ты по утрам всегда такая хорошенькая или в этом виновата прошедшая ночь?
Он погладил ее волосы, рассыпавшиеся по плечам.
Сара вспыхнула.
– Ты видишь меня каждое утро, – пробормотала она.
– Но не так рано. – А жаль, черт побери, подумал Даниель.
Она долго смотрела в его глаза, в рассветных сумерках казавшиеся совсем светлыми, а потом отвернулась. Застегивая платье, Сара невольно вспомнила, как Даниель расстегивал его накануне. Слава Богу, что она спала в платье. Правда, теперь оно было сильно измято…
Даниель шумно выдохнул. Сара подняла глаза и увидела, что он встал.
– Давай вернемся, пока я не решил, что ты слишком хорошенькая.
Он опустил глаза, и Сара быстро одернула подол. Впрочем, беспокоиться было не о чем: казалось, его интересуют не ее ноги, а одеяло. Он не глядя передал ей ботинки, и она начала торопливо обуваться, гадая, что могло изменить его настроение.
– Вставай, – велел он. – Мне нужно скатать постель.
Она нахмурилась.
– Тебе не терпится поскорее избавиться от меня? А еще говорил, что я слишком хорошенькая…
Даниель рискнул посмотреть на нее. Пока она застегивала ботинки, ее стройные лодыжки оставались на виду. Вспомнив длинные белые ноги, скрывавшиеся под измятым подолом, и то, как они обвивали его тело, он отвернулся и начал искать шляпу.
– И готов повторить то же самое. Сходи в кустики, а потом я провожу тебя к фургону.
Сара усмехнулась и отправилась выполнять его приказание. Даниель долго смотрел ей вслед.
– Сплошное искушение, – пробормотал он себе под нос.
Что ей сказать? – думал Даниель, скатывая постель. За ночь он принял решение, но не рискнул сообщить его Саре, потому что боялся услышать отказ.
Нет, нужно действовать тоньше, решил он. Подождать и удостовериться, что она простила меня. Видимо, ей еще трудно доверять мне, раз она до сих пор не рассказала о случившемся. Впрочем, я сам виноват. Сара пыталась это сделать, но я не хотел ее выслушать. Теперь все должно измениться. Когда она почувствует себя в безопасности, то откроет мне душу. И я поверю ей.
Даниель стоял, взвалив на плечо скатанную постель и держа в руке винтовку. Сара шла ему навстречу, пытаясь понять, о чем он думает. Она вынула из волос шпильки. Нескольких штук недоставало, но искать их в темноте было бесполезно, даже если бы Даниель согласился подождать. А он явно не собирался этого делать.
Они направились к фургонам. Даниель держал руку на плече Сары, поторапливая ее. Он старался не замечать, что ее роскошные волосы рассыпались по спине, забыть, какие они мягкие. Краем глаза он увидел, что Сара приглаживает их дрожащими руками, и поспешно отвел взгляд.
Он остановил Сару неподалеку от ясеневой рощи, куда водил ее вечером. Она не знала, что и думать. Они увидели фургон и остатки вчерашнего костра. По-прежнему держа ее за руку, Даниель прошептал:
– Сделай вид, что ходила туда, куда ходишь каждое утро.
Сара кивнула, пытаясь не показать, что смутилась. Выходит, он отлично знает все ее привычки?
Даниель на мгновение отпустил ее руку и тут же поймал снова.
– Подожди, – прошептал он.
Сара недоуменно обернулась. Даниель бросил постель и винтовку на землю, одной рукой обнял ее за талию, другой обхватил затылок и жадно припал к послушным губам, а потом прервал поцелуй так же неожиданно, как и начал.
Она долго пыталась восстановить дыхание. Заметив это, Даниель улыбнулся и прошептал:
– Держись так, словно ничего не случилось.
Сара посмотрела на него и рассмеялась.
– Думаешь, это легко? – тихо спросила она.
Его улыбка стала еще шире.
– Хочу посмотреть со стороны.
Сара резко повернулась, не в силах смотреть на его губы, тяжело вздохнула и пошла вперед. Она изо всех сил пыталась убедить себя, что возвращается к фургону, из которого вышла всего несколько минут назад.
Это действительно было нелегко. Сара рассердилась на Даниеля за последний поцелуй. Ей сейчас хотелось спрятаться в фургоне, побыть одной и обдумать приятные перемены, произошедшие с Даниелем… и с ней самой.
Наконец добравшись до фургона, она еще раз посмотрела в ту сторону, где оставила Даниеля. Тот бесследно исчез, но Сара догадывалась, что он прячется в тени. Поборов желание помахать ему рукой, она забралась в фургон.
Даниель действительно смотрел ей вслед, молясь, чтобы их тайна не раскрылась. За себя он не беспокоился, но чувствовал, что для Сары это будет унизительно, тем более что она отказалась провести с ним еще одну ночь. Ему казалось, что он повел себя непорядочно, и это его мучило.
Когда она подошла к фургону, это чувство вины стало еще сильнее. Торопиться не следовало; нужно было добиться ее доверия, дать ей время убедиться, что он действительно любит ее, подождать, пока она расскажет ему свою историю и выслушает его планы на будущее. Потом он попросил бы ее выйти за него замуж. А до тех пор прикасаться к ней нельзя было.
Сара давно исчезла в фургоне, а Даниель все еще смотрел ей вслед. О Боже, не прошло и нескольких минут, а я уже тоскую по ней, вдруг с ужасом понял он. Тяжело вздохнув, он подобрал винтовку и скатанную постель. Нужно обойти стоянку и подойти к костру Эли с другой стороны. Даниель сделал шаг, остановился и снова посмотрел на фургон.
– Да, Сара, ты сплошное искушение, – пробормотал он себе под нос.
Забравшись в фургон, Сара услышала бормотание Эли. Она зажгла фонарь, подошла к своему сундучку и начала искать щетку и запасные шпильки. Когда она вышла наружу, Эли уже разводил костер. Не глядя на нее, старик пошел к фургону с продуктами.
Сара подбросила дров в огонь и вздрогнула, услышав, что Эли выругался.
– Проклятье! Глупый никчемный мальчишка!
Взглянув на сонного Райса, который потягиваясь стоял у костра, она осторожно спросила у старика:
– Что случилось?
– Этот балбес смылся! Неблагодарный щенок!
Райс обеспокоенно уставился на Эли.
– Как, он ушел?
– Да, ушел. Наверное, подался обратно к дядюшке.
– О ком вы говорите? – спросила Сара, уже догадываясь, что услышит в ответ.
– О Натане Гейнсе, – сказал Райс.
– Что он здесь делал? – Она взволнованно посмотрела на него. – Прятался?
– Мы накормили этого щенка, – сердито буркнул Эли. – Подлатали его. Даже доктора привели. А он…
– Привели доктора? – Сара обмерла. Это ее вина.
На этот раз ей ответил Райс:
– Дядя побил его, но, к счастью, он пострадал не слишком серьезно.
Эли был вне себя.
– Бьюсь об заклад, он вернулся к этой чертовой скотине Быку! В точности как щенок, которого можно пинать сколько угодно, а он все равно идет домой!
Сара и Райс посмотрели на старика, а потом друг на друга. Паренек пожал плечами, а Сара занялась костром. Оба боялись нарушить неловкую тишину, наступившую после слов Эли.
Даниель, появившийся у костра через несколько минут, сразу почувствовал царившее там напряжение. Решив, что это вызвано ночным отсутствием Сары, он шагнул к ней и тихо спросил:
– В чем дело?
Она искоса взглянула на Эли.
– Не знаю, но это имеет отношение к Натану Гейнсу, – довольно громко прошептала она.
– И не заикайся о нем! – прервал ее старик. – Мозгов у этого сосунка меньше, чем у опоссума!
Даниель посмотрел на Райса, но тот только недоуменно пожал плечами. Все занялись своими делами и начали собираться в путь, давая Эли время успокоиться. Когда все было готово, Сара с удовольствием забралась на сиденье рядом с Райсом.
Как только они тронулись, к фургону подъехал Даниель, и Райс описал ему и Саре события вчерашнего вечера.
– Мы хотели защитить его от Быка, – обескураженно закончил мальчик. – Не понимаю, почему он вернулся.
– Может быть, Натан не понял, что нам можно доверять? – предположил Даниель. – К тому же, если бы Бык нашел его у нас, мальчику досталось бы еще сильнее. А так он хотя бы знал, чего ждать от дяди.
Райса этот аргумент явно не убедил.
– Ты правильно сделал, что решил помочь своему другу, – сказала она. По крайней мере, теперь Натан знает, что есть люди, которые всегда будут на его стороне.
– Но Эли ужасно разозлился, – возразил Райс. – Если Натан снова придет к нам за помощью, он его прогонит.
– Не думаю, – засмеялся Даниель. – Ты же отлично знаешь этого старого ворчуна. Он скоро остынет. Как обычно. – Он улыбнулся Саре. – Радуйся, что Эли злится не на тебя.
– Да мне все равно, – откликнулся Райс, приняв эту реплику на свой счет и не заметив взгляда, которым обменялись влюбленные. – Я знаю, что он ворчит не со зла.
– Поверь, – сказал ему Даниель, – с Натаном будет то же самое. А мне, пожалуй, стоит осмотреть караван и проверить, все ли в порядке. Дорога песчаная, но Ортмен может застрять где угодно.
Он долгим взглядом посмотрел на Сару, приподнял шляпу, помахал Райсу рукой и развернул пегого.
Даниель оказался прав: дорогу размыло, и продвигался караван медленно. Деревья снова остались позади, если не считать ив, росших на островках посреди реки, которая называлась Северный Платт.
Райс рассказывал Саре о девочках фон Шиллер, причем главным образом о Гретхен. Было ясно, что мальчик наконец сделал выбор. До сих пор он не замечал, что Гретхен красивее, добрее и намного умнее сестры.
– Честно говоря, Фрида начинает мне надоедать, – признался он. – Вчера вечером она плакала, и поэтому мы перестали искать Натана. А если бы мы нашли его при ней, мне пришлось бы заботиться сразу о двоих.
Саре не хотелось вспоминать о Натане и его несчастьях.
– А как у мистера фон Шиллера с зубами? – спросила она.
– Плохо, – ответил Райс. – Я поговорил с доком Кэрроллом, и тот сказал, что зуб скорее всего придется удалить. Вечером я пошел к фон Шиллерам и передал отцу девочек слова доктора. Я не сказал, что это посоветовал Кэрролл, а просто предложил вырвать больной зуб, не ссылаясь на него. Ведь мистер фон Шиллер сможет сделать это сам, или ему поможет жена. Наверное, поэтому Фрида так часто плачет, – продолжал он. – Она переживает из-за отца. И все равно… Лучше бы вчера она с нами не ходила. Именно из-за нее мы пошли на стоянку Гейнсов. Я хотел, чтобы она погуляла с Натаном и оставила нас одних.
Снова Натан, подумала Сара. Ей хотелось узнать, как он, но искать его сама она не собиралась. Конечно, можно попросить Райса сходить к Гейнсам, но это могло кончиться для Натана еще большими неприятностями. Сара понимала, что ею движет чувство вины, однако, даже если бы она была тут ни при чем, ей неприятно было думать о том, что кто-то находится во власти Быка Гейнса.
Днем они видели большое стадо буйволов, а ближе к вечеру Даниель взял с собой двух охотников, и они вернулись в лагерь с мясом. Часть его приготовили сразу, а остальное завялили, снова обвесив фургоны веревками. Сара была уверена, что из-за стоявшего в воздухе марева из песка мясо будет хрустеть на зубах, но Эли это ничуть не волновало.
Впрочем, из-за возни с мясом ей было некогда думать о Натане. Да и Даниель весь вечер провел у костра, и это тоже не давало ей сосредоточиться.
– Должно быть, завтра вечером мы увидим Каминную скалу, – сказал он, прочищая дуло винтовки. – Ее видно с расстояния в пятьдесят километров.
Райс уже рассказывал Саре об этой необычной скале, возвышавшейся над прерией. По его мнению, это означало, что они приближаются к горам. Сара посмотрела на мальчика и улыбнулась, увидев его оживившееся лицо.
– Значит, мы уже в неделе пути от Форт-Ларами. Верно, Ривер? – спросил мальчик.
Тот кивнул и хотел что-то добавить, но его перебил Эли:
– Ривер, на твоем месте я бы свозил Сари к этой старой скале. Она стоит немного в стороне, но добраться до нее на лошади раз плюнуть. Лично я так бы и поступил.
– А что, это мысль, – отозвался Даниель и улыбнулся Саре.
Она поспешно занялась мясом, чтобы скрыть проступивший на щеках румянец. Даниель не сказал ничего особенного, но выражение его глаз говорило само за себя.
Она невольно вспомнила тот вечер, когда они с Даниелем впервые резали мясо вместе, а потом пошли мыть руки в реке. На этот раз все было бы по-другому, мечтательно подумала она. Если бы он захотел поцеловать меня, я не стала бы сопротивляться и говорить слова, которые могли бы вызвать его гнев. Однако она все еще надеялась объяснить ему, что на самом деле случилось шесть лет назад.
На следующий день они продолжали ехать параллельно реке, хотя иногда отдалялись от нее на несколько километров. Дорога здесь тоже была песчаной, но уже не такой плохой, как накануне, и на пути им все чаще встречались заросли юкки. Это напоминало Саре пустыню, и она поделилась своим наблюдением с Райсом.
– Нет, здесь лучше, чем в пустыне, – ответил он. – Впрочем, я заметил несколько гремучих змей.
Услышав эту новость, Сара решила лишний раз не слезать с облучка, однако к вечеру ей захотелось размять ноги. Она сказала Райсу, что сходит за водой сама. Тот с радостью согласился, и Сара взяла ведра. Сделав несколько шагов, она вдруг поняла, что совсем забыла про гремучих змей, мысль о которых не давала ей покоя целый день, и начала внимательно смотреть под ноги.
Обнаружив перед собой пару сапог, девушка вздрогнула от неожиданности. Невольно отшатнувшись, она подняла взгляд и увидела Натана, лицо которого было сплошь покрыто синяками.
– Вы не должны ходить сюда одна, – сказал он.
Сара быстро пришла в себя.
– А тебе не попадет за то, что Ты говоришь со мной?
Она подошла к берегу и стала наполнять ведра, не желая снова навлекать на мальчика беду.
– Бык что-то замышляет, – тихо предупредил ее Натан. – Никуда не ходите в одиночку.
Сара подняла глаза, собираясь спросить, что он имеет в виду, но Натан уже отвернулся. Он резко сменил направление, и никто не догадался бы, что мгновение назад они были вдвоем.
Возвращаясь к фургону, она спиной чувствовала, что Натан все еще следит за ней. Но оборачиваться она не стала, понимая, что малейший взгляд в его направлении может принести ему серьезные неприятности.
Занятая мыслями о Натане и его словах, она принялась готовить ужин и не сразу поняла, что в соседнем фургоне что-то происходит.
Там расположилась семья Уильямсов. Волов они распрягли, напоили и отвели в кораль, но костра никто не разжигал. У фургона играли дети, но родителей видно не было, и Сара почувствовала смутное беспокойство.
– Эли, что там? – тихо спросила она, кивком показав на стоянку соседей.
Старик остановился рядом. В это время из фургона вышел Том Уильямс, прошел мимо детей, не сказав им ни слова, и куда-то направился. Младший что-то крикнул и поковылял следом за отцом, но Эйми перехватила его. Малыш заплакал, и сестренка начала его успокаивать.
Эли прищурился.
– Попробуй утихомирить мальца. А я схожу за его отцом и выясню в чем дело.
Сара осторожно подошла к детям. Она помнила, что им было велено держаться от нее подальше, и ей было не по себе. А вдруг ее вмешательство закончится тем, что малышей накажут?
– Эйми, – негромко окликнула она.
Все трое дружно повернулись к ней. Даже Аллен перестал плакать и смотрел на гостью, дрожа и всхлипывая.
– Эйми, где мама? – спросила Сара.
Маленькая девочка долго смотрела на нее, прежде чем ответить:
– В фургоне.
Сара одолела последние метры, отделявшие ее от детей, и опустилась на колени.
– С ней все в порядке?
Альберт перевел взгляд на сестру, но продолжавший вздрагивать от плача Аллен по-прежнему таращился на Сару. Судя по всему, Эйми сомневалась, что может с ней разговаривать. Наконец малышка встала и обняла братьев.
– Папа пошел за помощью. Ты плохая. Тебе нельзя сюда ходить.
Сара вздохнула, кивком подтвердила, что все поняла, и встала.
– Если понадобится моя помощь, приходи.
Девочка не ответила, и Сара вернулась к костру. Она занялась своими делами, но время от времени поглядывала на детей. Вскоре вернулись Эли, Том и доктор Кэрролл. Том и доктор поднялись в фургон, а Эли присоединился к Саре.
Он посмотрел на детей, а потом сказал:
– Их мать рожает, но ребенок появится еще не скоро.
Вслед за доктором пришли девочки фон Шиллер. Они подошли к детям и начали звать их с собой.
– Еда. Кушать?
Убедившись, что их поняли, девочки взяли малышей на руки. Эйми покосилась на Сару и пошла следом.
К костру подошли Райс и Даниель, и Эли наполнил их миски. Когда все принялись за еду, из фургона вышел Том, развел костер и начал кипятить воду. К нему подошел Эли, перекинулся парой слов, вернулся обратно и знаком показал, что пока новостей нет.
Когда Сара начала мыть посуду, девочки фон Шиллер и их мать привели детей обратно. Миссис фон Шиллер прошла в фургон, а девочки стали играть с малышами. К ним подошел Райс, и Сара наконец догадалась, кто из них Гретхен.
Из фургона Уильямсов послышалась быстрая немецкая речь, и Гретхен пошла посмотреть, что случилось. Через несколько секунд она вернулась, схватила Райса за руку и потащила к фургону.
– Ты знать мой английский. Мама будет сказать… я буду сказать… ты будешь сказать доктор.
Едва они забрались в фургон, как оттуда вышел Том. Сара слышала, что Эли пробормотал слово «толпа», и поняла: старик наблюдает за происходящим так же внимательно, как и она сама.
Том вынес одеяла, но укладывать детей доверил Фриде, а сам сел у костра и уставился в огонь. Даниель налил в чашку кофе и отнес ему. Он дважды прикоснулся к плечу Тома, и только тогда тот поднял глаза. Даниель сунул ему чашку и вернулся.
Когда все дела были сделаны, Сара присела рядом с ним. Он обнял ее за талию и привлек к себе. Из соседнего фургона донеслись тихие стоны. Услышав этот звук, Сара уткнулась лицом в плечо Даниеля.
Пока догорал костер, они не сводили глаз со стоянки соседей. Было уже поздно, но Сара не хотела ложиться. А вдруг понадобится ее помощь? Она сомневалась, что сможет уснуть. Перед глазами у нее стояло мечтательное лицо Марты, говорившей о будущем ребенке. Она молилась, чтобы все обошлось благополучно и утром мать и дитя были живы и здоровы.
Дети наконец уснули; Фрида устроилась рядом с ними. Том подошел к фургону, заглянул внутрь и молча вернулся к костру.
Сильная рука Даниеля, обнимавшая ее талию, успокаивала Сару лучше любых слов. Она закрыла глаза и задремала.
– Не-е-ет! – внезапно донеслось из фургона.
Сара вздрогнула и проснулась. В небе стояла полная луна. Долгий мучительный стон сменился душераздирающими рыданиями. Сара села и ощутила, что обнимавшая ее рука напряглась.
Спустя несколько минут четыре человека, находившиеся при роженице, вышли наружу. Доктор что-то негромко сказал Тому, а Райс попрощался с Гретхен и ее матерью.
Он сообщил печальную новость:
– Ребенок умер.
Мальчик был бледен, дрожал всем телом, и Сара начала понимать, что ему пришлось вынести. Даниель принес ящик и насильно усадил паренька. Тот долго молчал.
– Гретхен держалась молодцом, – наконец сказал он. – Мы помогали ее матери разговаривать с доктором. Я ужасно боялся. Они обсуждали, что можно сделать, но, похоже, младенца было уже не спасти.
Сара положила ладонь на его руку. Он посмотрел ей в глаза и прошептал:
– Это было страшно.
Она опустилась рядом с ним на колени. Ей хотелось обнять мальчика, но она не решалась сделать это. Райс взял ее за руку и заговорил снова:
– Его завернули в одеяло. Он был такой крошечный…
На глазах у нее проступили слезы. Она никогда не присутствовала при родах, и тем более таких сложных. А Райс еще совсем ребенок…
Он обернулся к Даниелю и ровным тоном сказал:
– Док говорит, что завтра нам придется задержаться.
Тот кивнул и грустно улыбнулся.
– Ты молодчина. – Он сжал плечо Райса. – А сейчас давай попробуем уснуть.
На следующее утро Том вынес Марту из фургона и посадил на складной табурет, чтобы она могла следить за похоронами своей мертворожденной дочки. Фрида и Гретхен присматривали за остальными детьми. Весь караван собрался у маленькой могилы, и преподобный Флинор воспользовался этой возможностью, чтобы прочитать проповедь о том, что Господь помогает всем нуждающимся в утешении. Когда краткая церемония закончилась, Райс начал сам закапывать могилу, отклонив все предложения помочь.
– Преподобный догадался, что завтра мы останавливаться не будем, – проворчал Эли, – и перенес службу на сегодня. Хотя, кажется, даже его проняло… – Он оглянулся на Сару, которая шла рядом с Даниелем. – Ну что ж, тогда давай печь хлеб. Если священник делает вид, что сегодня воскресенье, то нам сам Бог велел делать то же самое.
Даниель быстро поцеловал Сару в висок, попрощался и пошел осматривать фургоны. Она помогла Эли печь хлеб, а затем пошла на реку стирать, как обычно делала по воскресеньям.
Ей хотелось зайти к Марте и хотя бы спросить, не нужно ли помочь, но она понимала, что ее присутствие может расстроить убитую горем мать. Другие семьи приносили к фургону еду, и со стороны казалось, что с Мартой все время находится по крайней мере одна женщина.
В полдень Райс пришел поесть и спросил Сару, видела ли она Каминную скалу. Мальчик равнодушно показал на нее пальцем, и Саре пришло в голову, что отныне это зрелище будет вызывать у него тяжелые воспоминания.
Даниель пустил пегого шагом. Сара догадывалась, что он хочет продлить удовольствие. Она сидела позади него, крепко обнимая его за талию и прижимаясь щекой к спине. Фургоны встали в круг неподалеку от Каминной скалы, и после ужина по предложению Эли Даниель повез Сару полюбоваться этим необычным зрелищем. Теперь они возвращались в лагерь.
Сара долго искала тему для беседы, которая не будила бы болезненных воспоминаний и не привела бы их к ссоре. Наконец она неохотно промолвила:
– Райс говорит, что через несколько дней мы доберемся до Форт-Холла и караван разделится. Ты поедешь в Орегон или в Калифорнию?
Даниель улыбнулся. Он с радостью рассказал бы ей о своих планах, но было еще рано.
– Там видно будет, – помолчав, ответил он. – Раньше мы с Милберном разделились бы и снова встретились только в Сан-Франциско. Вдоль побережья ходят суда. Но в этом году караван совсем маленький. Наверное, мы попробуем присоединить наших подопечных к другим.
Это заставило Сару задуматься. Она надеялась не расставаться с Даниелем до самой Калифорнии. Когда Райс упомянул о Форт-Холле, она решила выяснить, какую группу тот поведет, и отправиться дальше именно с ней. Но Даниель не сказал ничего конкретного.
– Есть несколько старых охотников, которые водят караваны, – продолжил он. – Кое-кто ждет нас уже в Форт-Ларами.
Остаток пути Сара проделала молча, боясь, что голос выдаст ее разочарование. Она закрыла глаза и прижалась к сильной спине Даниеля, с грустью думая о том, что отпущенное им время подходит к концу.
– Что там за чертовщина? – вдруг воскликнул Даниель.
Услышав эти слова, Сара открыла глаза. Уже почти стемнело, но она видела фургоны, освещенные кострами. Казалось, весь караван собрался у костра Эли. Подъехав ближе, они услышали сердитые голоса.
При приближении Даниеля толпа умолкла. Он спешился и помог Саре сойти. Подошел Райс, взял поводья и тихо сказал ему:
– Миссис Гесс говорит, что у нее пропало немного денег и часы.
Даниель посмотрел на женщину, которую поддерживала под локоть Пруденс Кэрролл, и похлопал Райса по плечу. Когда мальчик увел пегого, Даниель и Сара подошли к костру.
Им навстречу двинулся Эли.
– Рад видеть вас. Вы вернулись как раз вовремя.
Переведя взгляд с Эли на женщин и стоявшую за ними толпу, Даниель увидел, что все смотрят на Сару. Почувствовав, что она напряглась, он обменялся с ней взглядами и громко спросил:
– Что тут стряслось?
Все заговорили разом. Он поднял руку, и воцарилось молчание, которое нарушила Пруденс:
– Я требую, чтобы фургон этой женщины обыскали! – Даниель злобно уставился на нее, но она была слишком уверена в себе, чтобы обратить на это внимание. – Вы не можете ждать ничего другого, если общаетесь с человеком, сидевшим в тюрьме. Удивительно еще, что она так долго ждала, прежде чем обокрасть кого-то из нас. Впрочем, я думаю, что всем нам нужно проверить свои вещи. Может быть, она уже давно воровала, просто еще никто не хватился пропажи! – Пруденс повернулась к Эрнесту. – Подожди здесь и присмотри за тем, чтобы эти фургоны обыскали. – Она посмотрела на Сару, надменно фыркнула и удалилась вместе с мистером Гессом и его женой.
Даниель тяжело вздохнул и обернулся к Саре. Она явно расстроилась, но прикладывала героические усилия, чтобы скрыть это. Легче всего успокоить людей, обыскав фургон, подумал Даниель, но, если я скажу об этом Саре, она окончательно потеряет ко мне доверие. Нужно дать ей понять, что я не верю этим обвинениям.
Пока он подыскивал нужные слова, она сказала:
– Ривер, обыщи фургон.
Эли и Эрнест не сводили с нее глаз, но она видела только взгляд Даниеля. Неужели он считает ее воровкой? Однажды он уже поверил в это; странно, что теперь ищет ответ в ее глазах. Он ведь никогда не верил ей.
Когда Даниель ответил, его голос был не громче шепота:
– Извини, Сара. – Он отвел глаза и посмотрел на Эрнеста. – Хотите быть свидетелем? Тогда пойдемте. И ты, Сара, тоже.
Он помог ей подняться в фургон. Когда все трое оказались внутри, Сара прошла вперед и распустила завязки тента. Фургон был слишком мал, и она боялась, что ей может не хватить воздуха.
Даниель зажег фонарь и посмотрел на Эрнеста.
– Будете осматривать все эти ящики?
Тот выглядел смущенным и избегал смотреть на Сару.
– Только те коробки, в которых она держит свои личные вещи, – пробормотал он.
– Хорошо. – Даниель посмотрел на Сару и показал на ее сундучок. – У тебя есть что-нибудь еще?
Она отрицательно покачала головой, и он шагнул к сундучку. Эрнест подошел ближе.
– А если она лжет? – спросил он, но выражение лица Даниеля заставило его попятиться.
Тот присел на корточки, но медлил открывать сундучок. Ему хотелось придумать какой-то другой выход из создавшегося положения, но ничего не приходило в голову. Наконец он открыл крышку и почувствовал, что Эрнест остановился у него за спиной.
Даниель передал Эрнесту лежавшее сверху одеяло и сморщился от отвращения, когда тот начал тщательно прощупывать его. Потом он снова заглянул в сундучок и замер от удивления. Поверх одежды лежала ореховая шкатулка для драгоценностей. Он медленно взял ее в руки и вспомнил то рождественское утро, когда пришел к дому бабушки Сары, сердясь на своих родителей больше обычного, а потом долго стоял на пороге весь в снегу, ожидая, пока Сара откроет дверь.
– Здесь будут храниться красивые вещи, которые я тебе куплю, – сказал он тогда ей.
Даниель с трудом отогнал непрошеное воспоминание и открыл шкатулку, стараясь не смотреть на Сару. Внутри было несколько монет и шпилек, а под ними лежал какой-то конверт. Он начал закрывать крышку, но Эрнест остановил его.
– Откуда мы знаем, что это не те самые деньги?
– Часов нет.
Даниель положил шкатулку на пол и снова полез в сундучок.
– Это ничего не значит, – возразил Ортмен. – Часы могут быть спрятаны в другом месте. Думаю, нужно сказать мистеру Гессу про эти деньги.
– По-вашему, он узнает свои монеты?
Даниель достал воскресное платье Сары и положил его на откинутую крышку.
– Может, и узнает. Нужно спросить.
– А откуда вам известно, что у мистера Гесса вообще пропали часы и деньги? – поинтересовался Даниель, злобно глядя на него. – Может, вы сами пришли сюда для того, чтобы обокрасть мисс Тэнтон? В конце концов, даже если мы найдем здесь часы и деньги, где доказательства, что их положила туда не ваша сестра?
Сбитый с толку Эрнест попятился и пробормотал что-то неразборчивое. Воспользовавшись этим, Даниель начал вынимать из сундучка содержимое. Когда он закончил это занятие и выпрямился, Эрнест наклонился, заглянул внутрь и с видимым облегчением убедился, что сундучок пуст.
Даниель повернулся к Саре. Ее лицо окаменело, руки были судорожно сжаты. Он мысленно выругался, думая, что с удовольствием придушил бы эту гадину Пруденс Кэрролл.
Однако когда Сара заговорила, ее голос звучал ровно:
– Если вы не возражаете, я положу свои вещи обратно.
Даниель кивнул и посмотрел на Эрнеста, ожидая, что он будет возражать, но тот только сказал:
– Теперь нужно проверить продукты.
Мужчины прошли в заднюю часть фургона и начали осматривать буфет и коробки Эли. Тем временем Сара, тщательно разглаживая каждую вещь, укладывала ее обратно в сундучок.
Они все еще копались в кухонной утвари, когда она закрыла крышку. Ей не хотелось смотреть на них, поэтому она прошла в переднюю часть фургона и повернулась к ним спиной. В отверстие была видна только стенка соседнего фургона. Несколько минут спустя Даниель и Эрнест закончили обыск и вышли. Сара затянула завязки, долго смотрела на оставленный Даниелем фонарь, потом встала и погасила его.
У задка фургона с припасами Даниеля и Эрнеста встретил Эли.
– Ты действительно рылся в вещах этой бедной девочки? – проворчал он. – А теперь хочешь проверить все, к чему она прикасалась? Тебе должно быть стыдно! И вам, мистер Ортмен, тоже!
Даниель пытался не обращать на старика внимания, но тот преградил им дорогу.
– Ничего вы там не найдете! Ни часов, ни денег!
– Эли…
– Что ж, теперь мне все понятно. Ты думаешь о Сари так же, как прежде. Однажды ты уже поверил, что она что-то украла, и если бы сейчас нашел эти треклятые часы, то показал бы их всем и сказал, что она воровка, не слушая ее объяснений. Так уже было однажды, да, Ривер?
– Может, ты наконец заткнешься? – в бешенстве схватив старика за плечи, прошипел Даниель сквозь зубы. – Я знаю, что никаких часов здесь нет! Просто хочу, чтобы в этом убедился и Ортмен. А теперь прочь с дороги!
Эли сбросил его руки, гневно фыркнул и неохотно пошел к костру, что-то ворча себе под нос. Эрнест долго смотрел ему вслед, а затем полез в фургон следом за Даниелем. Едва они начали поиски, как Эли постучал в стенку.
– Выходите, черт побери, и полюбуйтесь сами!
– Что там еще? – пробормотал Даниель, выбираясь наружу.
У костра стоял Том Уильямс, держа в одной руке сумочку, а в другой тикающие часы.
– Их взяла моя Эйми, – весь красный, бормотал он. – Пока Марта лежала, она играла у фургона Гессов. Она не нарочно…
Эли злобно расхохотался и быстро пошел к переднему фургону.
– Сари, ты слышала? – крикнул он и постучал кулаком о борт.
Том недовольно посмотрел вслед старику. Эрнест смущенно топтался на месте.
– Верни их Гессам, – посоветовал Тому Даниель. – Я уверен, они все поймут.
Том кивнул и пошел к соседнему фургону. Эрнест хотел было отправиться следом, но Даниель остановил его.
– Передайте своей сестре, что ей придется извиниться перед мисс Тэнтон.
Ортмен с трудом проглотил слюну.
– Я не смогу сказать ей это.
– Еще как сможете, – с нехорошей улыбкой ответил Даниель.
Эрнест перевел взгляд с него на Эли и заторопился прочь.
Старик издал злорадный смешок и снова постучал в стенку фургона.
– Сари, ты все слышала?
Даниель протиснулся мимо него.
– Оставь ее в покое, – посоветовал он, залезая в темный фургон, и задернул полог. Старик фыркнул ему вслед. – Сара… – прошептал Даниель.
Даниель знал, что она здесь, но ничего не видел. Он немного подождал, пока его глаза привыкнут к темноте. Вдруг он услышал негромкий сдавленный звук, чиркнул спичкой и увидел, что Сара сидит на полу, уронив голову на прижатые к груди колени. Даниель погасил спичку и сел рядом.
– Сара… – Он прикоснулся к ее плечу, но она попыталась увернуться. Однако он крепко обнял ее и держал, пока она не расслабилась, а потом привлек к себе и погладил по голове. Безмолвные рыдания, от которых содрогалось ее тело, надрывали ему душу. – Прости меня, милая, – прошептал Даниель и начал нежно баюкать ее. – Тсс, не плачь.
Сара и сама не могла поверить, что плачет, тем более в объятиях Даниеля. Эта последняя капля переполнила чашу ее терпения. Шлюз открылся и закрываться не собирался. Даниель обнимал ее, тот самый Даниель, который скоро расстанется с нею. Она вцепилась в него так, словно от этого зависела ее жизнь.
Ох, если бы она могла на него злиться! Если бы могла возненавидеть!.. Но это было невозможно даже шесть лет назад, а тогда у нее были куда более веские основания. Теперь же все складывалось по-другому.
Ласковые слова и нежные прикосновения Даниеля в конце концов сделали свое дело. Шлюз закрылся, силы оставили Сару, и она уснула.
А он продолжал качать ее, как маленького ребенка, прислушиваясь к ровному сонному дыханию и проклиная себя за то, что снова причинил ей боль. Потом он и сам задремал, а когда проснулся, погладил Сару по голове, прошептал ей слова любви и ушел.
Приближался рассвет.
Сара внимательно посмотрела на сидевшего рядом мальчика.
– Сегодня утром ты что-то очень тихий.
Не сводя глаз с волов, Райс ответил:
– Мистер фон Шиллер очень болен. Он наконец попросил доктора Кэрролла посмотреть его зуб. Думаю, миссис фон Шиллер поняла, что тому можно доверять. Просто поразительно, что человек может так страдать от какого-то зуба!
– И что сказал доктор? – поинтересовалась Сара.
– Что в его тело проник яд и что теперь ничего нельзя делать. Только отдыхать. Вся работа свалится на девочек и их мать, а мистер фон Шиллер считает, что им не справиться без него. Он хочет остаться зимовать в Форт-Ларами.
Мальчик печально покачал головой, и Сара попыталась утешить его:
– Райс, мне очень жаль. Но я думаю, мистер фон Шиллер поправится, если будет делать то, что велел доктор.
Тот немного помолчал, а потом сказал:
– Да, наверное, но ведь они отстанут от каравана…
– А ты уже заранее тоскуешь по Гретхен, – прошептала Сара.
Райс обернулся к ней. На его лице были написаны горе и гнев.
– Я должен думать о бедняге, которому так плохо. Должен думать о его жене и дочерях, которым придется искать в форте работу, чтобы как-то дожить до следующей весны. Но я могу думать только о Гретхен и о том, что больше никогда ее не увижу.
– Райс, не осуждай себя, – мягко сказала Сара. – Такова человеческая натура. Эта девочка дорога тебе. Конечно, ты будешь тосковать о ней. – Увидев, что паренек сжал губы и не отрываясь смотрит на волов, она негромко добавила: – Если это так важно для вас обоих, вы непременно встретитесь вновь.
Он скептически покачал головой.
Может быть, ты и прав, подумала Сара. И все же она не могла сказать Райсу, что он забудет Гретхен, потому что сама так и не сумела забыть Даниеля. Чувство одиночества было знакомо ей, как никому другому, и она лучше всех знала, что лекарства от этого чувства нет.
Весь остаток дня Райс о чем-то думал, а когда караван остановился, он тут же устремился к фургону фон Шиллеров. Эли приготовил больше еды, чем обычно, и сообщил, что, пока Марта не поправится, все остальные путешественники будут кормить Уильямсов по очереди.
– Сегодня моя вахта, – сказал старик Саре, когда она положила еду себе и Даниелю.
Он наполнил миску Райса, забрал котелок и хлеб и быстро ушел.
Она смотрела ему вслед с таким изумлением, что Даниель рассмеялся.
– Похоже, ты совсем сбита с толку, – сказал он, принимая у Сары миску.
– Пожалуй, – призналась она, садясь с ним рядом. – Ты слышал о мистере фон Шиллере?
Даниель кивнул.
– Думаю, док перестраховывается, но этому человеку действительно скверно.
Они ели молча, думая не столько о фон Шиллере, сколько о других людях. Наконец Даниель отставил миску и повернулся к Саре.
– Миссис Кэрролл не приходила поговорить с тобой? – Сара посмотрела на него широко открытыми глазами и покачала головой. Он на мгновение прищурился, а потом беззаботно улыбнулся. – Я с удовольствием просидел бы с тобой весь вечер, но мне нужно уладить одно небольшое дельце. – Увидев, что Сара смотрит на него с тревогой, Даниель потянул ее за руку и привлек к себе. – Поцелуй меня.
Сара обхватила его шею руками и улыбнулась.
– На дорожку или на ночь? – промурлыкала она.
– Ночь здесь ни при чем. – Он наклонил голову, прильнул к ее губам и прижал к своему худому сильному телу еще крепче. Когда Даниель отпустил Сару, она продолжала стоять, закрыв глаза и затаив дыхание. Потом ее веки затрепетали и поднялись. Глядя в прекрасные темно-карие глаза возлюбленной, Даниель хрипло прошептал: – Только на дорожку.
Сара долго смотрела ему вслед, потрясенная силой собственных чувств. Стоило Даниелю прикоснуться к ней, как она уже просто таяла от любви. Но стоит ли наслаждение, которое она испытывает сейчас, той боли, которая ждет ее после неминуемой разлуки?
Она вздохнула и начала собирать миски. Даже если и не стоит, теперь это уже неважно, ответила себе Сара. У нее больше не было сил бороться со своей любовью.
Сара подняла голову и ахнула. Миски выпали у нее из рук и с грохотом покатились по земле. У фургона стоял Билл Гейнс. Не успела она опомниться, как он схватил ее и крепко прижал к себе.
– Я знаю, что ты собой представляешь, – проворчал он. – Так что можешь не задирать нос.
Она попыталась вырваться, но Бык сдавил ее так крепко, что она едва могла дышать. Тогда Сара набрала в легкие побольше воздуха, чтобы закричать, однако сумела выдавить лишь слабый стон. Бык попытался заглушить его, зажав ей рот губами.
– Я могу быть с тобой и поласковее, – пробормотал он ей на ухо, – если ты тоже будешь помягче. Конечно, если тебе не захочется драться. Впрочем, это тоже будет неплохо.
Она попыталась пнуть его каблуком в голень, но не сумела размахнуться. Бык засмеялся и сдавил ее еще крепче. У Сары закружилась голова и в глазах потемнело.
Внезапно послышался странный хлопок. Саре показалось, что у нее треснули ребра, но в следующее мгновение хватка Быка ослабела и она осела на землю, хватая ртом воздух. Рухнувший рядом Гейнс пытался сесть, по его лицу текла кровь. Над ним стоял Даниель, держа винтовку как дубину.
Сара быстро вскочила и попятилась. Не желая смотреть на Быка, она во все глаза уставилась на Даниеля.
– Вон из каравана, – стиснув зубы, прорычал он. – Завтра утром можешь не занимать место в цепи. Тронешься с места не раньше, чем через полчаса после нашей отправки.
Бык смотрел на него с нескрываемой ненавистью. Казалось, он хотел что-то сказать, но потом передумал и медленно поднялся на ноги.
Даниель сделал шаг назад, пропуская его и при этом оставаясь между ним и Сарой. Он стоял, стиснув винтовку, и не сводил с Быка глаз, пока тот не ушел достаточно далеко.
Жаль, что этот малый оказался таким трусом, думал он. Сейчас я мог бы задушить его голыми руками.
Он посмотрел на Сару. Та стояла, прислонившись к фургону, и пристально следила за ним. Даниель сделал глубокий вдох и только тут вспомнил о своем «небольшом дельце».
– Миссис Кэрролл, – промолвил он, – кажется, вы что-то хотели сказать мисс Тэнтон.
Сара только сейчас увидела за его спиной Пруденс. Та пялилась на ствол винтовки, прикрыв рукой широко открытый рот. Она покосилась на Сару, но тут же снова вернулась взглядом к винтовке, словно загипнотизированная.
– Я… я… – заикаясь пробормотала она, потом вздернула подбородок и расправила плечи. – Нет. После того что я видела, никогда! Да она просто потаскушка! – Лютая злоба придала ей смелости выдержать гневный взгляд Даниеля. – Позволить этому человеку целовать себя! Вы дрались с ним из-за нее! Я не буду просить прощения за то, что назвала ее воровкой. Судя по тому, что мы о ней знаем, она наверняка подсунула украденное ребенку, чтобы свалить на него вину!
– Молчать! – взорвался Даниель и шагнул к Пруденс.
Увидев его лицо, та повернулась и бросилась наутек. Он чертыхнулся, осторожно положил винтовку на землю и подошел к Саре.
– Извини. Я хотел, чтобы она сказала совсем другое. – Он обнял Сару, и та уткнулась лицом в его плечо. – Забудь про эту старую ведьму. Милая, он сделал тебе больно?
Она покачала головой и обвила его руками, пытаясь дышать ровно и медленно, чтобы успокоиться. Плакать ей не хотелось. Руки Даниеля успокаивали ее, и через мгновение она пришла в себя. Должно быть, он это почувствовал, потому что слегка отстранился.
– Зато ему от тебя изрядно досталось, – слегка улыбаясь, сказал он. – Слава Богу, что меня ты встречаешь по-другому.
– Не сравнивай… – прошептала она.
– Значит, если я захочу поцеловать тебя, ты не станешь пинать меня в голень?
Озорство, горевшее в его глазах, оказалось заразительным.
– Попробуй, и узнаешь, – поддразнила его Сара.
Улыбка Даниеля стала еще шире. Он медленно наклонился, но, когда их губы оказались уже в сантиметре друг от друга, снова отодвинулся.
– Сара, я бы никогда не стал обращаться с тобой подобным образом. Ты знаешь это, правда?
Она ждала поцелуя и, обескураженная, слегка вздрогнула, услышав его серьезный тон, но потом закрыла глаза, прижалась к Даниелю и прошептала:
– Знаю.
Рано утром Даниель пришел на стоянку Гейнсов. Он секунду постоял, изучая три спящие фигуры, а потом подошел к Быку и ткнул его сапогом в ребра.
Гейнс, еще толком не проснувшись, потянулся к лежавшему рядом пистолету, но Даниель наступил на его руку раньше, чем тот успел прикоснуться к рукоятке.
– Я пришел напомнить, что сегодня ты должен оставить караван.
Продолжая прижимать руку Гейнса к земле, он нагнулся, поднял пистолет и только потом убрал ногу. Бык начал сгибать и разгибать пальцы, а потом потер ноющее запястье.
– Ты не можешь бросить нас без защиты. Я слышал, что индейцы убивают отставших от караванов, а Натан еще мальчик.
– Я подумал об этом, – сухо ответил Даниель. – Именно поэтому разрешаю Натану и Кирби ехать с караваном.
Они уже тоже проснулись. Натан быстро вскочил, но Герман тер глаза, не понимая, что происходит.
– Ну что? – спросил Даниель, переводя взгляд с одного на другого. – Останетесь с ним или поедете с караваном?
Натан заговорил первым:
– Я поеду с вами.
Он посмотрел на дядю и быстро отвел глаза.
– Один из этих волов должен принадлежать мальчику, – сказал Даниель. – И треть всей провизии.
Бык насмешливо фыркнул и сел.
– Если этот неблагодарный щенок бросает меня, то он уйдет с пустыми руками. – Он расхохотался и обернулся к племяннику. – Ты понял? Ничего не получишь! А теперь посмотрим, возьмет ли Ривер тебя без припасов, никчемный маленький ублюдок!
На мгновение в глазах Натана мелькнул страх. Заметив это, Даниель почувствовал жгучее желание дать Гейнсу в зубы, благо тот находился в очень удобной позиции. Он посмотрел на Быка сверху вниз и мрачно улыбнулся.
– Тебе доставляет удовольствие обворовывать сына своего брата?
– Черта с два! – расхохотался Гейнс. – Его мать говорила, что он сын моего брата, но она была шлюхой, так что у меня нет оснований ей верить.
Даниель, не удержавшись, снова пнул Быка ногой и опрокинул его навзничь.
– Натан, возьми вещи, которые считаешь своими, и иди к фургонам Эли. – Мальчик бросился выполнять указание, а Даниель повернулся к Кирби. – Ну а ты? Поедешь с нами?
Тот смотрел то на Натана, то на Быка и после долгой паузы сказал:
– Думаю, мне следует остаться с Быком.
– Как хочешь.
Даниель сделал шаг назад. Гейнс смотрел на него с ненавистью, но не делал попыток подняться. Натан уже ушел. Даниель забросил пистолет в кусты, повернулся и пошел вслед за мальчиком.
Сара возвращалась в лагерь после утренней прогулки – так Эли называл посещение кустиков. Она немного проспала, но вышла со стоянки вскоре после того, как Эли начал готовить завтрак. Торопиться ей не хотелось; она с удовольствием вспоминала события прошедшей ночи. Даниель сторожил скот первым, а потом пришел в ее фургон. Он ласкал ее всю ночь и ушел лишь перед самым рассветом.
На лице Сары застыло мечтательное выражение, с которым нужно было расстаться до того, как она окажется у костра. Впрочем, сегодня это ее не слишком волновало. Даниель уже привык целовать ее на виду у всех, а Эли едва ли можно было одурачить. И все же обсуждать эту тему со стариком ей не хотелось. Он может ляпнуть такое, что легко вгонит ее в краску.
Сара шла на стоянку с одной стороны, а Даниель и Натан подходили с другой. Увидев мальчика, она остановилась. Ласки Даниеля заставили ее забыть о Быке, но мальчик освежил эти воспоминания.
Натан остановился поодаль в нерешительности, явно не уверенный в том, что его ждет теплый прием. Даниель оглянулся на него, потом подошел к Саре и властно поцеловал ее. Он чувствовал, что мальчишка втрескался в Сару.
Когда он отстранился, у нее горели щеки. Даниель уже собрался пошутить по этому поводу, но тут послышалась ругань Эли. Все повернулись к старику. Райс выбрался из-под фургона, протер глаза и молча уставился на окружающих.
– Что, приполз обратно? – напустился Эли на Натана.
– Нет, сэр, – тихо ответил мальчик.
У старика было такое удивленное выражение лица, что Даниель фыркнул.
– Удрал отсюда, даже спасибо не сказав за нашу доброту, а теперь… – проворчал старик.
– Спасибо за вашу доброту, сэр, – прервал его Натан.
Даниель заметил в его глазах тень усмешки, но видел, что мальчик все еще чувствует себя неуютно. Он положил на землю свой узелок и сунул руки в карманы штанов.
– С чего ты взял, что можешь вернуться? – продолжал атаку Эли.
Даниель понял, что пора вмешаться.
– Это я позвал его, – веско сказал он, подошел к Натану, поднял узелок, взял мальчика за руку и повел к костру. – Не обращай на Эли внимания, – негромко шепнул он. – Он лает, но не кусается. – Даниель сунул узелок Натана Райсу, и тот с готовностью принял его. – Найди место для его вещей и покажи ему, что делать.
Райс улыбнулся приятелю.
– Я рад, что ты не остался со своим дядей.
В ответ Натан только приподнял бровь. Он искоса взглянул на Сару, а потом вслед за Райсом пошел к переднему фургону. Только теперь до мальчика дошло, что он сделал. У него подогнулись колени и похолодело в животе. Неужели он сбежал от Быка, а полузнакомые люди, которым он едва ли нравится, приняли его?!
Неодобрительный взгляд и неприветливые слова Эли заставили Натана задуматься, а не попал ли он из огня в полымя? Но воспоминание о том, как Райс нашел его в кустах, заставило мальчика отогнать от себя эту мысль.
Свобода! Неужели я действительно освободился от Быка? – думал подросток. Этот человек всегда ненавидел его и получал удовольствие от своей ненависти. Он не упустит случая снова избить меня. В последний раз. А потом просто убьет. Натана пробрала дрожь.
Райс что-то рассказывал про фургоны, и он пытался слушать приятеля, но в голове его вертелись другие мысли. Он еще не в безопасности. Бык пойдет вслед за караваном и будет ждать возможности схватить его, а заодно и эту милую мисс Тэнтон. Это не тот человек, чтобы просто так отдать Риверу то, что тот у него отнял.
Натан сел на указанный Райсом бочонок, чувствуя, что его внимательно разглядывают. Эли и мисс Тэнтон готовили завтрак. Пахло вкусно, а он всегда был голоден. Натан боялся, что это вот-вот кончится. Понимает ли Ривер, какой опасности он подвергает их всех, выгоняя Гейнса? Нет, не Ривер, поправил он себя, это я подвергаю их опасности. Я не должен был соглашаться на это предложение.
Пока Натан предавался этим печальным размышлениям, Сара следила за одной из девочек фон Шиллер, застенчиво приближавшейся к стоянке. Райс пошел ей навстречу.
– Гретхен, как сегодня себя чувствует твой отец? – спросил он.
Та грустно покачала головой.
– Он не любить отдыхать, когда мы работать. – Она огляделась по сторонам, словно подыскивая подходящие слова. – Я не хотеть остаться в Ларами. Хотеть ехать в Калифорния. Я ехать!
Райс схватил ее за руку.
– Но ты же тоже должна зарабатывать деньги, – заметил он.
– Я попросить Фильямс ехать. Я не есть их продукты. Они не покупать мне еда. Я ехать! Я их дети… играть… кормить…
– Заботиться? – подсказал ей Райс.
Она кивнула и застенчиво улыбнулась.
– Они сказать «да».
Он сжал ее руку, и они с надеждой посмотрели друг другу в глаза. Молодых людей прервал Эли.
– Стоит отвернуться, как тут же появляется кто-то новенький. Ее мне тоже кормить?
Сара хмуро посмотрела на старика, но он не обратил на это внимания.
– Нет, – ответил Райс, не сводя глаз с Гретхен.
Вдруг девочка отвернулась и побежала к своему фургону.
– Ладно, пусть приходит. Накормим, – махнул рукой Эли, не заметив этого.
– Да, сэр!
Райс улыбнулся, взял свою миску и пошел к костру. Натан слегка замешкался, а потом последовал его примеру. Но он держал свою миску так осторожно, словно ожидал, что ее вот-вот отнимут.
Увидев это, Эли что-то сердито пробормотал. Натан взял полную миску и вернулся на свое место, искоса наблюдая за стариком. Когда с едой было покончено, он испытал явное облегчение и пошел с Райсом за волами.
В то утро Сара сидела на облучке, а Натан шел рядом с фургоном, отклонив ее приглашение присоединиться к ним. Он сказал, что привык идти пешком, но умолчал, что на земле чувствует себя в большей безопасности, поскольку так может следить за Гейнсом. Когда караван растянулся в линию и миновал стоянку Быка, он увидел, что двое мужчин провожают недобрыми взглядами два первых фургона. От этого по спине Натана поползли мурашки.
Бык велел Герману навьючивать волов.
– Все равно мы должны подождать полчаса. Так что не бери в голову. – Тот молча кивнул. – Они украли нашего мальчишку, – спустя несколько минут добавил он. – Но мы не позволим им это, верно?
Герман покачал головой.
– И эту малышку увезли с собой тоже.
Тот удивился.
– Но ее же они не крали?
Бык сел у костра.
– Они никогда не давали ей возможности решить самой, с кем она хочет быть. Этот Ривер приходил и прогонял меня каждый раз, когда мы пытались подружиться. Она должна была стать моей, вот и все. Разве это не значит украсть?
Ему нравилось следить за лицом Германа, когда тот что-то обдумывал. Он изгибал брови так, словно пытался выдавить мысль из мозга. Впрочем, убедить его было несложно.
– Вместо мальчишки мы должны взять женщину, – сказал Гейнс, решив, что Герман уже готов воспринять эту мысль. – Мы пойдем за ними, а когда представится возможность, спасем ее.
Тот снова кивнул, а потом спросил:
– Но как мы это сделаем?
– Найдем способ, – уверенно ответил Бык.
В его голове уже зрел план действий. Он с удовольствием проучил бы этого мальчишку Натана. Тот, наверное, забыл, что они собирались застолбить по участку на каждого? Теперь Гейнс лишился третьего участка, а значит, этот малый у него в долгу. Иначе зачем он кормил и поил племянника три года? Неужели щенок думает, что он делал это для собственного удовольствия? Черта с два! Он с наслаждением избавится от маленького ублюдка, но только в обмен на кусок земли.
А эта женщина… Как она отважилась отвергнуть его? Как она смела задирать нос? Сара будет принадлежать ему и еще горько пожалеет, что причинила ему столько неприятностей! А когда он заполучит ее, она станет делать все, что ей прикажут. Готовить, мыть посуду и согревать его постель. Если действовать осторожно, он получит свое, а заодно отомстит этому чертову Риверу!
Бык злобно улыбнулся и увидел, что Герман ответил на его улыбку.
– Первое, что мы должны сделать, это обменять наших волов на нескольких лошадей. Следом за нами идет другой караван. Он недалеко.
Тот обернулся и посмотрел назад, словно ожидая увидеть приближающийся караван. Это заставило Гейнса расхохотаться.
– Знаешь, Герман, – задумчиво сказал он, – может так получиться, что вернуть сразу двоих мне не удастся. Как, по-твоему, кого мы должны оставить?
– Оставь женщину, – ответил тот. – Я буду скучать по Натану.
Бык расхохотался еще громче.
Через несколько секунд засмеялся и Герман.
Даниель пообещал Саре прийти, как только проверит ночных сторожей и лагерь уснет. Она ждала его, сидя в задней части фургона, держала на коленях ореховую шкатулку и прислушивалась к звукам ночи. Теперь ей были хорошо знакомы жужжание насекомых, пение ночных птиц, негромкое фырканье волов и раздававшийся время от времени вой койотов. Эти звуки уже не могли помешать ей услышать шаги Даниеля. А когда он придет, она пойдет с ним куда угодно и будет любить его всю ночь.
Тело ее слегка покалывало от ожидания, сердце сладко сжималось. Она закрыла глаза и вздохнула. Даниель был с ней так ласков… Он даже сказал, что любит ее, и она была уже почти готова поверить этому. Может быть, у них действительно есть шанс?
В последнее время Саре начало казаться, что она беременна. Сначала она гнала от себя эту мысль, но то, что случилось с Мартой, напугало ее.
Однако эта история разбудила в ней что-то похожее на материнский инстинкт. А вдруг Даниель бросит ее? Растить ребенка одной очень тяжело… Разве дитя их любви не стоит таких хлопот?!
И все же Саре хотелось верить, что они с Даниелем будут вместе. Он сказал, что любит ее, твердо напомнила себе она. Сегодня ночью она собиралась забыть о гордости и показать ему содержимое конверта, который лежал на самом дне шкатулки. Когда Сара проводила пальцами по резной крышке, у нее дрожали руки. А вдруг он не ощутит ничего, кроме жалости и чувства вины?
Решимость Сары ослабла, и она отложила шкатулку в сторону. Если Даниель любит ее, то должен знать, что она невиновна. Должен верить ей без доказательств.
Хруст треснувшей под сапогом ветки заставил ее очнуться. Не почудилось ли ей это? Сара выбралась из фургона, зачем-то прихватив с собой шкатулку, и тут же угодила в чьи-то крепкие объятия. Мужская рука зажала ей рот, и грубый голос прошептал:
– Скорее, Герман! Свяжи ей руки!
Сара остолбенела от ужаса. Бык Гейнс! Она попыталась вырваться, но тот стиснул ее еще сильнее, так, что она уже была не в состоянии произнести ни звука, только с трудом могла дышать.
Когда Герман заломил ей руки за спину, шкатулка упала на землю. Он быстро связал ей запястья, но сделал это небрежно, и у Сары появилась слабая надежда. Когда придет время, она попытается освободиться! Но пока еще рано. Если Бык заметит, сколь непрочны ее путы, то просто завяжет снова, и уже сам.
– Теперь подержи ее, – прошептал Бык.
Она попыталась лягнуть Быка, но он в отместку ударил ее так сильно, что чуть не сломал ногу. От боли у Сары подкосились колени. Потом он быстро заткнул ей рот носовым платком.
– Ты держишь ее, Герман? – бросил он и, получив в ответ утвердительный кивок, приказал: – Веди ее к лошадям и жди меня там.
Сара почувствовала, что ее куда-то тащат, и решила, что настало время действовать. Она попыталась ослабить путы на запястьях, но они оказались крепче, чем ей показалось сначала. Впрочем, достаточно было малейшего шума, чтобы разбудить Эли. Она попыталась крикнуть, однако из-под платка не вырвалось ни звука. С каждым шагом они удалялись от фургона, и Сара стала упираться, надеясь задержать Германа, но тогда он просто подхватил ее на руки, оторвал от земли и понес.
Ей трудно было понять, сколько времени прошло, прежде чем они оказались в овраге. Герман спустил ее по крутому склону туда, где стояли три лошади. Сара помнила, что у Быка была только одна лошадь, и решила, что двух остальных он украл.
– Мы подождем Гейнса здесь, – вежливо объяснил ей Герман. – А потом вы поедете с Натаном.
Сара отрицательно покачала головой и попыталась что-то сказать, надеясь, что он вытащит у нее изо рта платок. Одновременно она отчаянно сражалась с веревками, поскольку понимала, что после возвращения Быка сбежать уже не удастся.
Казалось, ее реакция удивила Германа.
– Вам не о чем волноваться, – сказал он. – Бык просто спасает вас от Ривера.
Сара отчаянным рывком высвободилась из объятий Германа, и веревки свалились с ее запястий. Она потянулась к носовому платку, но не успела коснуться его, как ощутила страшный удар в челюсть. Из глаз у нее посыпались искры, и она упала навзничь, даже не успев почувствовать, что падает. Она ощутила сильную боль и потеряла сознание.
Натан не дышал. Он пытался медленно, осторожно втянуть в себя воздух и справиться с дрожью, сотрясавшей его тело.
Мальчик расстелил одеяло у фургона Сары, считая, что сможет защитить ее, если будет поблизости. Теперь он нещадно ругал себя. Разве он может кого-нибудь защитить? Он лежал неподвижно, когда Бык и Герман схватили Сару, и был не в силах пошевелиться даже тогда, когда бедную женщину поволокли прочь.
Теперь Бык находился в фургоне, искал там Бог знает что, а Натан все еще был не в состоянии двигаться. Вот он, твой шанс, сказал себе мальчик. Нужно разбудить Эли и Райса. Вместе они смогут остановить Быка. Он наконец заставил себя очнуться от оцепенения и медленно выполз из-под одеяла.
Эли! Эли! – кричал его внутренний голос, но из горла вырывалось только хриплое дыхание.
Натан забился под соседний фургон и сжался в комок. Вместо того чтобы бежать к Эли, он заполз в тень, стараясь оказаться как можно дальше от Быка. Бог свидетель, он хотел спасти Сару, но никак не мог преодолеть страх перед дядей.
Из своего укрытия он увидел, что Бык выбрался наружу, наклонился и что-то поднял с земли. Из глаз мальчика потекли слезы. Даже сейчас еще есть шанс остановить Быка! Но он не мог пошевелиться и едва дышал.
Тем временем Гейнс подошел к его смятому одеялу. Натану показалось, что в руке дяди блеснул нож, и он задрожал мелкой дрожью. Бык пнул его постель ногой и негромко чертыхнулся. Потом он быстро огляделся по сторонам. Мальчик был уверен, что его заметили, но тень под фургоном была слишком густой. Гейнс отвернулся и, не тратя времени попусту, направился в ту сторону, куда ушел Герман.
Натан испытал облегчение, которое тут же сменилось чувством стыда.
Двигайся! – приказывал он себе. Еще не поздно остановить их! Но он продолжал дрожать всем телом, а по лицу его текли слезы.
Натан не имел представления, сколько прошло времени, когда к нему вернулась способность шевелить ногами и руками. Неожиданно он услышал чьи-то почти бесшумные шаги. Мальчик подумал, что это вернулся Бык, и у него все похолодело внутри.
– Сара… – прошептал мужской голос.
Ривер! Это Ривер, а не Бык! Натан вздрогнул и выбрался из своего убежища.
– Ривер! – хрипло прошептал он.
Услышав раздавшийся позади странный звук, Даниель обернулся. К нему спотыкаясь брел Натан. Сначала Даниель подумал, что мальчик лежал без сна, дожидаясь возможности защитить честь Сары, и быстро осмотрелся, проверяя, не разбудил ли тот кого-нибудь еще.
Натан судорожно хватал ртом воздух.
– Они забрали Сару, – наконец выдавил он. – Увели ее.
Даниель схватил мальчика за грудки.
– О чем ты говоришь? Кто забрал Сару?
Тот в ужасе смотрел на него. Ривер возненавидит меня за то, что я не спас ее, подумал он. Что ж, пусть делает со мной все, что хочет. Я заслужил это.
– Бык, – прошептал он. – Ее забрал Бык.
– Когда? – быстро спросил Даниель.
Натан покачал головой.
– Не знаю. Я хотел остановить его. Но не смог. – Он боролся с рыданиями, но преуспел лишь отчасти. – Я собирался…
Сейчас Натану хотелось повернуть время вспять. Он остановил бы Быка, даже если бы это стоило ему жизни. Смерть была бы лучше, чем позор и раскаяние в собственной трусости.
Было темно, и Даниель едва видел лицо мальчика. Он понимал, что не найдет следов похитителей, пока не взойдет луна. Тут из-под соседнего фургона донеслись ругательства, и Даниель понял, что они разбудили Эли. Натан сжался. Мальчик был смертельно напуган.
Сара в руках Быка Гейнса! – билось в мозгу у Даниеля.
Сару заставила очнуться тряска, равномерная тряска, от которой раскалывалась голова. Она почувствовала движение лошади и поняла, что лежит поперек седла. Одна веревка связывала ее запястья, вторая терла голые ноги под скомканной юбкой. Сара подавила стон. Осознание того, что она оказалась во власти Быка и Германа, привело ее в ужас.
Продолжая лежать неподвижно, она пыталась взять себя в руки и сосредоточиться. Судя по аллюру лошади, они скакали быстро и находились в более холмистой местности, чем прерия.
До нее донесся голос Германа:
– Почему ты не привел Натана?
– Я уже сказал, забудь о мальчишке. У меня не было времени его искать, – ответил Бык.
– Я скучаю по нему, – пробормотал тот.
Гейнс не ответил, и Сара украдкой покосилась на него. Похитители еще не заметили, что она пришла в себя, и пленница надеялась, что это случится еще не скоро. Тем временем она рассчитывала придумать план спасения.
Но ее надежде не суждено было осуществиться: лошадь начала подниматься по крутому склону, ноги у Сары свело, и у нее вырвался стон, которого она не смогла сдержать.
– Что, очухалась?
Бык придержал своего коня, и лошадь, на которой везли Сару, тоже пошла шагом.
Сначала она даже обрадовалась тому, что ее перестало трясти. Она подняла голову, осмотрелась и увидела направленный на нее хитрый и злобный взгляд Быка.
– Куда вы меня везете? – требовательно спросила она.
– Куда глаза глядят, – небрежно ответил он. – Конечно, тут немного диковато, но красиво. Жаль, что ты ничего не видишь.
– Ривер пойдет за нами, – с неколебимой убежденностью произнесла Сара.
Гейнс расхохотался; через мгновение засмеялся и Герман.
– Именно на это я и рассчитываю, маленькая мисс Фу-ты ну-ты! Но самое приятное в этой местности – это то, что здесь легко спрятаться.
– Он найдет тебя.
Теперь голос Сары звучал уже не так убежденно. Тут действительно было где спрятаться.
Бык засмеялся снова.
– А разве я сказал, что не хочу этого?
По спине у нее побежали мурашки. Страх за себя сменился тревогой за Даниеля. Тем временем Гейнс снова пустил лошадь тряской рысью.
Даниель остановил пегого у крошечного ручейка. Вороной конь Милберна встал рядом и тоже начал пить. Нужно было дать лошадям немного отдохнуть, а потом наверстать упущенное время. Следы похитителей были хорошо видны даже при лунном свете. То ли Бык полный идиот, то ли сам хочет, чтобы его преследовали, думал Даниель.
Он спешился и потянулся всем телом, зная, что тоже должен отдохнуть, если хочет сохранить зоркость и не попасть в почти наверняка расставленную ловушку. В то же время он понимал, что нужно идти за похитителями как можно дольше. Если он потеряет след, то будет вынужден отдыхать до наступления дня. Но о сне не может быть и речи.
Даниель отвязал веревку от уздечки вороного, прикрепил ее к узде пегого и проверил подпруги на обоих седлах. Вьюки были приторочены надежно, но он решил убедиться и в этом. Продуктов должно было хватить на целую неделю – Эли тщательно уложил их и распределил поровну между двумя лошадьми. Однако Даниель поклялся себе, что неделя ему не понадобится.
На всякий случай он подробно объяснил Эли, как добраться до Форт-Ларами. Там люди несколько дней отдохнут, а потом поедут дальше. Даниель надеялся догнать караван еще до Форт-Холла, но на тот случай, если этого не произойдет, велел Эли оставить для него сообщение. Караван должен перевалить через горы до наступления зимы, и люди не могут позволить себе ждать.
О других своих планах Даниель рассказывать не стал. Если он не сумеет отбить у Гейнса Сару, эти планы потеряют всякий смысл.
Он потер рукой лоб, словно пытаясь избавиться от этой назойливой мысли. Она вызывала у него то же сосущее чувство тревоги, которое он испытал, когда осматривал фургон Сары. Пока Даниель не убедился, что там пусто, он не мог заставить себя поверить Натану.
Он сел верхом на вороного коня и отвел пегого от ручья. Если я позволю себе думать о Саре, то сойду с ума от тревоги, промелькнуло у него в голове. Следы похитителей ведут на юго-восток, к хребту Дикого Кота. Понимает ли Бык, куда его несет? Впрочем, это неважно. Я все равно найду этого мерзавца! – поклялся себе Даниель.
Однако не прошло и часа, как он стал хуже видеть. Сначала он решил, что просто устал, но вскоре понял, что дело в луне. Небо начинало затягиваться тучами. Если сейчас потерять след, то утром придется даром потратить время, возвращаясь обратно.
Эта мысль была неутешительна, и Даниель начал искать место для ночевки.
Сара догадывалась, что до рассвета осталось еще часа два. Бык объявил привал, велел Герману держать лошадей и начал развязывать веревки, которыми Сара была прикручена к седлу.
Он по-хозяйски провел рукой по ее бедру, и она издала еле слышный протестующий стон. Бык засмеялся и снял ее с седла, потом прижал вплотную к себе и заставил съехать по его телу. Подол ее платья задрался, обнаженные ноги скользнули по штанам Гейнса, и только потом ступни коснулись земли.
У Сары болел живот, и она инстинктивно согнулась, хотя больше всего на свете ей хотелось сейчас повернуться и вцепиться ногтями Быку в лицо. Впрочем, она понимала, что на насилие он ответит насилием, а это означало, что нужно сменить тактику. И Сара решила притвориться смертельно уставшей. Пусть Гейнс считает, что она совершенно измучена, тем более что это недалеко от истины. Может быть, тогда он не станет связывать ее, решив, что ей не хватит сил для бегства.
Бык положил ее на землю и опустился рядом. Сара притворилась спящей, но он провел пальцем по ее щеке, и она невольно вздрогнула от отвращения.
Грубо расхохотавшись, Бык прикоснулся рукой к ее губам и хрипло прошептал:
– Мисс, я подожду, пока вы не окрепнете. Но, чтобы вам было о чем подумать до утра, я… – Его рука жадно обхватила ее грудь.
Сару затошнило от омерзения и страха, но она заставила себя не двигаться. Может быть, он прекратит свои ласки, если решит, что она к ним нечувствительна. Но тут грубые мужские пальцы нашли ее сосок и крепко сжали его, вызвав у Сары крик боли.
– Гейнс! – донесся из темноты голос Германа.
Бык наклонился к уху Сары.
– Хватит строить из себя недотрогу. Твой Ривер больше не придет и не помешает мне. Я здесь главный, и ты будешь делать все, что я скажу.
– Бык! – на сей раз более настойчиво позвал Герман. – К чему привязать лошадей? В темноте ничего не видно.
– Подумай об этом как следует, – промурлыкал Гейнс, еще раз грубо сжав грудь Сары.
Она всхлипнула, и он издал довольный смешок.
Когда он наконец ушел, она едва сдержалась, чтобы не разрыдаться.
Без паники! – приказала себе Сара. Дождись подходящего момента и беги! Но это не помогало. Силы начинали оставлять ее, и она услышала свои всхлипывания как будто со стороны.
Бык вернулся с веревкой и связал ей руки и ноги.
– А теперь немного поспите, мисс, – деланно дружеским тоном произнес он. – Поговорим утром. – Он подчеркнул слово «поговорим» и еще раз сжал ее ноющую грудь.
Сара перекатилась на бок и свернулась в клубочек. Ей казалось, что так будет легче остановить крупную дрожь, которая нещадно била ее. Бык о чем-то тихо переговорил с приятелем, а потом тот принес одеяло и укрыл Сару. Костер они разводить не стали, и вскоре она почувствовала, что продрогла до костей.
Однако холод вернул ей способность рассуждать. Она понимала, что Даниель уже хватился ее и пустился в погоню. Судя по всему, Бык рассчитывает, что это произойдет только утром. Это хорошо. Пусть считает так и дальше. Если утром она сумеет их задержать, Даниель появится здесь раньше, чем они успеют расставить ему ловушку.
Однако, к несчастью, задержать Быка можно только одним способом, пришла к выводу Сара. Как это ни противно, придется притвориться неравнодушной к нему. Может быть, в присутствии Германа он не станет торопиться со своими ласками… Однако верилось Саре в это с трудом. Ведь Гейнс просто может отослать приятеля и приказать ему подождать их в другом месте. Мысль об этом снова заставила ее всхлипнуть. Сара отогнала ее, приказала себе успокоиться и вдруг почувствовала, что ее клонит в сон.
Она тряхнула головой и попыталась придумать другой план. Бык связал ей руки спереди, и она могла дотянуться до веревки на лодыжках. Сара понимала, что не сможет убежать далеко, но решила, что, если ей удастся хотя бы уйти со стоянки и где-нибудь спрятаться, мужчины потратят время на ее поиски. Может быть, Даниелю хватит его, чтобы догнать их? Мысль о том, что сделает с ней Бык, когда найдет, заставила Сару поморщиться, и все же этот план нравился ей больше первого.
Борясь с дремотой, она прислушивалась к хриплому дыханию мужчин, пыталась определить, уснули они или нет. Наверное, лучше попытаться скрыться ближе к утру. Тем временем она отдохнет и восстановит силы…
Нет, спать нельзя, попыталась преодолеть искушение Сара. Однако усталость взяла свое, и она провалилась в забытье.
Она проснулась от тряски. На мгновение ей показалось, что она так и заснула на лошади и ночная стоянка ей только приснилась, но голос Германа явно был реальным.
– Бык велел разбудить вас, – сказал он и потряс ее за плечо. – Он хочет, чтобы вы приготовили нам завтрак.
Сара перекатилась на бок и застонала. Все тело ее ныло от мучительной ночной скачки, мышцы свело от туго стянутых веревок, спину ломило после сна на твердой земле. Она бессмысленным взглядом посмотрела на Германа и вдруг поняла, что уже совсем светло. Ее план провалился! Это подействовало на нее как ушат холодной воды. Бежать было уже поздно, но ей пришло в голову, что приготовление завтрака поможет ей потянуть время, так необходимое Даниелю, чтобы догнать похитителей.
Сара медленно села, и Герман слегка попятился, словно боялся ее. Несколько секунд она смотрела на него, а потом протянула ему руки, чтобы тот развязал путы.
– Бык велел развязать вам ноги, чтобы вы могли ходить, но сказал, что завтрак вы приготовите и со связанными руками.
Сара не ответила. Казалось, Герман чего-то ждал, и она была рада этому. Она обвела стоянку взглядом. Костер уже горел, но Быка нигде не было видно.
Герман откашлялся, и Сара, чтобы потянуть время, повернулась к нему. Он дважды протягивал к ней руку и дважды отдергивал ее.
– Я должен развязать вам ноги, – наконец сказал он.
Она посмотрела на одеяло, прикрывавшее нижнюю часть ее тела. Кирби был слишком стеснителен, чтобы убрать его сам, но Сара не собиралась облегчать ему задачу. На мгновение ей стало жаль бедного дурачка, но потом она напомнила себе, что он сам сделал выбор, оставшись с Быком.
Для спасения Даниеля ей прежде всего нужно одержать победу над Германом. Поэтому она просто гневно смотрела на него. Пусть помучается!
Тот наконец сообразил, что Сара не собирается помогать ему, громко проглотил слюну и опустился на колени. Затем он нерешительно взялся за кончик одеяла, который лежал на земле, и медленно потянул его вверх. Когда показались ботинки, он облегченно вздохнул, положил одеяло Саре на колени и улыбнулся.
– Сейчас я развяжу вам ноги.
С другой стороны лагеря донесся зычный хохот Быка.
– Герман, кончай пялиться на нее и делай свое дело!
Кирби смущенно улыбнулся Саре и занялся узлами. Возвращение Быка так напугало Сару, что она забыла про все свои планы. Когда она ощущала на себе его взгляд и вспоминала грубые прикосновения, то понимала, что ей не хватит смелости даже на то, чтобы подняться на ноги, не то что задержать их…
Герман отошел в сторону.
– Можете вставать.
Даниель, напомнила себе Сара. Я должна сделать это для него. Она неторопливо встала на ноги и тут же ощутила такую мучительную боль, что пошатнулась и непременно упала бы, если бы Герман не подхватил ее.
– Мисс Сара, вам плохо? – с искренним сочувствием спросил он.
Бык снова захохотал и направился к ним. Увидев это, его приятель попятился.
– Она в порядке, – сказал Гейнс, сматывая веревку. – Понимаете, мисс, я сказал Герману, что он может взять вас после меня. – Он коснулся пальцем синяка на подбородке Сары, и она невольно отпрянула. – Но сначала ему придется посмотреть, как это делается.
И тут Сару охватил такой ужас, что она, потеряв всякую способность соображать, повернулась и бросилась бежать прочь. Бык легко догнал ее, засмеялся и накинул ей петлю на шею.
– Дурочка! Думаешь, я дам тебе сбежать? Черта с два! Я хочу вкусно поесть, а потом вволю повеселиться. – Он взял Сару за предплечье и потащил к костру. – А еще я хочу убить этого Ривера. Надеюсь, он уже час идет по нашему следу.
Гейнс оставил Сару у костра, подошел к одеялу, сел и дернул веревку, конец которой продолжал держать. Она инстинктивно поднесла к шее связанные руки.
– Здесь есть все, что тебе нужно, а мы с приятелем уже соскучились по женской стряпне. Правда, Герман?
Сара не стала оборачиваться, чтобы увидеть реакцию Кирби. Она осмотрела костер и продукты. Сознание ее двоилось. Ей хотелось упасть на землю и дать волю стоявшим в горле слезам, однако годы тюрьмы приучили ее делать свое дело, держа чувства при себе. Что ж, придется вспомнить этот горький, но полезный опыт, сказала себе Сара.
Она встала на колени и качнула кофейник. Тот был полным. Когда Сара стала рыться в сумке с продуктами в поисках кофе, Бык снова дернул за веревку.
Пытаясь не обращать на него внимания, она засыпала кофе в мельницу, но руки у нее дрогнули и несколько зерен упало на землю. Наградой за это был еще один рывок веревки.
– Смотри, что делаешь! – рявкнул Бык. – Видишь, Герман, я был прав, когда говорил, что она справится и так. Можно привязать собаку к столбу, но это не помешает ей отгонять опоссумов от кукурузы.
Он расхохотался и завыл по-собачьи.
Сара молола кофе, судорожно размышляя. Чем бы воспользоваться в качестве оружия? Она потянулась за кофейником и дрожащими руками засыпала порошок в горячую воду, не сводя глаз с торчавших из костра сучьев.
– Посмотрим-ка, что наша малышка хранит в этой симпатичной шкатулочке, – вдруг услышала Сара слова Быка.
Она быстро повернулась и увидела, что он открывает резную ореховую шкатулку. При виде того, как грязные лапы мерзавца прикасаются к самому дорогому, что у нее есть, Сара пришла в ярость, положившую конец ее размышлениям. Она издала дикий крик, выхватила из огня горящую ветку и запустила ею в Быка.
Тот вскочил и, выкрикивая ругательства, начал тушить мгновенно вспыхнувшую одежду. Сара не стала подбирать шкатулку. Она сбросила с шеи веревку и устремилась к лошадям, пока он метался по лагерю.
Сара уже почти добралась до спасительной тени деревьев, когда вдруг застыла на месте как вкопанная.
Перед ней стоял индеец, напоминавший привидение. В отличие от пауни, которых она видела раньше, этот человек был одет в синюю армейскую шинель и штаны из оленьей кожи. Его волосы были разделены на две длинные косы, связанные полосками кожи.
Индеец смотрел прямо на нее. Почему он не боится Гейнса и Германа? – удивленно подумала она и тут же поняла, что пока Бык борется с пламенем, защитить ее от индейца может только Герман!
Громкие крики за ее спиной неожиданно оборвались. Сара почувствовала, что у нее волосы встали дыбом. Она медленно обернулась и увидела, что окружена индейцами со всех сторон. И вдруг на смену ужасу пришло странное чувство облегчения. Если они убьют меня, Германа и Быка, Даниель будет в безопасности, сказала себе Сара.
Герман, видимо, тоже наконец увидел индейцев. Он огляделся и обнаружил возле себя лежащий на земле пистолет Быка. Казалось, на мгновение он задумался, а потом поднял его вверх и выстрелил, однако рука его дрогнула, и он промахнулся. Сара вздрогнула от громкого звука выстрела и вдруг поняла, что может воспользоваться этим моментом для бегства. Она попятилась, не сводя глаз с индейца в синей шинели, но тут услышала какой-то вибрирующий звук. Когда она обернулась, то увидела, что Герман медленно падает навзничь. В его горле торчала стрела. Он издавал странные булькающие звуки, услышав которые Сара без сил опустилась на землю.
После рассвета прошло два с половиной, а то и все три часа, когда пегий вдруг навострил уши. Даниель натянул поводья, и вороной, скакавший рядом, шарахнулся в сторону. Даниель остановился и прислушался к звукам окружавшей его жизни. Спустя мгновение птицы, встревоженные его присутствием, возобновили свою беседу. Но он понимал: что-то напугало лошадей.
Даниель спешился, не выпуская из рук винтовки, и посмотрел на негустую сосновую рощу, куда вел след, пытаясь прикинуть, где его может поджидать Бык.
Странно… В нескольких километрах отсюда начинались скалы и утесы, которые подошли бы для засады куда больше, размышлял Даниель. Впрочем, Гейнс мог этого и не знать. К тому же он может попытаться застать меня врасплох еще до того, как я начну остерегаться ловушки.
Он привязал лошадей и осторожно вошел в рощу, однако, пройдя метров десять, резко остановился, увидев отчетливый след мокасина.
От страха за Сару у Даниеля едва не остановилось сердце. Чертов Бык! – мысленно выругался он. Будь я проклят, что не бросил его с дружками на берегу реки рядом со сломанным фургоном. Впрочем, раскаянием делу сейчас не помочь!
Даниель бесшумно двинулся в ту сторону, куда шел индеец, поскольку второго следа не было. Через несколько минут он обнаружил стоянку… и трупы.
– Сара! – выдохнул он, стиснув винтовку, но тут же понял, что ее здесь нет. На траве валялись только тела Быка и Германа.
Даниель быстро обошел стоянку по периметру, опасаясь обнаружить тело Сары отдельно от остальных.
Его не было, но зато он определил место, где были привязаны лошади, по следу которых он шел, и вычислил, в какую сторону их увели. Повсюду остались отпечатки множества мокасин и один след ботинок. Значит, индейцы схватили Сару! – понял Даниель.
Он вернулся к трупам. Оба лежали без сапог. Кроме того, с Германа сняли куртку и брюки. В горле у него торчала стрела. Бык был убит несколькими ударами ножа, и его одежда обгорела. Рядом с Германом лежал пистолет. Даниель поднял его, внимательно осмотрел и понюхал дуло. Сильный запах пороха говорил о том, что из оружия стреляли, но перезарядить пистолет и сделать второй выстрел Кирби явно не успел.
Костер погас сам собой. Даниель разворошил пепел. В глубине еще тлели головешки. Значит, времени прошло немного, сделал вывод он. В костре он обнаружил также металлические детали кофейной мельницы, а поодаль валялись какие-то щепки.
Удивленный тем, что в огонь попала только часть мельницы, Даниель подобрал дощечку и увидел кусочек вырезанного на крышке узора. Он был ему хорошо знаком. Это шкатулка для драгоценностей, которую я в свое время подарил Саре! – понял Даниель и, опустившись на колени, бережно подобрал все, что осталось от шкатулки. Дерево рассыпалось на кусочки, и у него в руках остался только грязный белый конверт. Даниель положил его в карман, а щепки бросил на землю.
Потом он быстро поднялся. Больше здесь нечего делать. Он знал, в каком направлении ушли индейцы, и понимал, что ему остается только одно: ехать следом. Он быстро решил, что хоронить убитых нет времени. Сара важнее.
Даниель вернулся к лошадям, сел на вороного, проехал через стоянку и поскакал по следу индейцев. До двух мертвецов ему не было дела – они заслужили такую участь, но воспоминание о разбитой в щепки шкатулке Сары приводило его в трепет.
Он лежал на животе в высокой траве и наблюдал за деревней сиу. Час назад, обнаружив место, где молодые воины готовились к торжественной встрече группы разведчиков, он оставил лошадей и ползком поднялся на вершину ближайшего холма. Отсюда почти ничего не было видно, но Даниель не мог подобраться ближе, тогда его сразу заметили бы.
Он шел за индейцами три дня. Они явно не догадывались об этом, иначе постарались бы замести следы. Даниелю часто попадались отпечатки ботинок Сары. То, что она жива и здорова, добавляло ему сил и надежды.
Даниель быстро вернулся к лошадям. Выбора не было. Он сел на вороного. Конечно, пегий был послушнее, но вороной подходил для его целей больше. Через несколько минут он снова скакал по следу. Земля была взрыта копытами; должно быть, воины решили въехать в деревню галопом.
Он заставил лошадей идти шагом. Въехать будет легко, но вот выбраться оттуда куда труднее. Внезапно в деревне поднялась суматоха. Это означало, что Даниеля заметили, объявили тревогу и отослали женщин и детей.
Он напомнил себе, что все индейцы, а особенно сиу, уважают смелость.
– Возможно, они будут слагать обо мне легенды и петь песни, – пробормотал Даниель себе под нос. – После того как убьют.
Он понимал, что не поможет Саре, если погибнет, но ничего другого, как попытаться отбить ее, ему не приходило в голову. Если он обратится за помощью к солдатам, сиу уйдут в другое место или просто продадут Сару задолго до его возвращения. А значит, придется действовать в одиночку, а уж там как Бог даст…
На окраине деревни его встретили четыре молодых всадника. Они улюлюкали, управляя лошадьми с помощью коленей, и потрясали оперенными копьями. Воины объехали его дважды.
Даниель одобрительно кивнул и сжал поводья вороного, заставив лошадей идти ровным шагом. Юноши заняли места по бокам и проводили его в деревню. Он подъехал к ожидавшим его трем старейшинам, спешился и поднял руку в знак того, что пришел с миром.
– Меня зовут Спасший Ребенка из Реки, – сказал Даниель на ломаном языке сиу, помогая себе жестами. – Я пришел к вам как друг.
Старейшины долго смотрели на него, не говоря ни слова. Он стоял спокойно, словно пришел навестить соседей, хотя краем глаза видел, что несколько молодых воинов с вожделением смотрят на лошадей и вьюки. Наконец один из старейшин ответил по-английски:
– След Оленя слышал о Спасшем Ребенка из Реки.
Казалось, он не собирается добавить к этому ни слова. Даниель надеялся, что его улыбка выглядит дружелюбной; он знал, что любое проявление нетерпения индейцы сочли бы признаком трусости.
После долгой паузы След Оленя заговорил снова:
– Что привело тебя сюда?
– Я ищу женщину из моего племени, – ответил Даниель по-английски, но при этом по-прежнему используя язык жестов, чтобы содержание беседы не осталось тайной для окружающих. – Из моего племени, – повторил он на языке сиу.
– Она здесь.
Даниель улыбнулся.
– Хорошо. Я благодарю моих друзей за заботу о ней.
– Я слышал рассказ о том, как девочка упала в реку и один человек в синей шинели вытащил ее и вернул жизнь в ее тело. Мы отдадим тебе жизнь этой женщины как плату за ребенка, – важно сказал старейшина.
Тут вперед выступил молодой воин в кавалерийской шинели. Даниель невольно подумал о ее предыдущем владельце. Впрочем, многие сиу носили такие же куртки из оленьей кожи, как та, которая украшала плечи самого Даниеля, а он в свое время снял ее с убитого индейца.
Воин что-то быстро заговорил на своем языке, возмущенно жестикулируя. Старейшина на мгновение задумался, а потом снова обратился к Даниелю:
– Бегущий Лось говорит, что женщина принадлежит ему. Он спас ее от плохих людей для себя.
Даниель, который уже рассчитывал вызволить Сару, понял, что его ждут осложнения. След Оленя сообщил ему эту новость, не добавив от себя ни слова, и он заподозрил, что тот еще не принял окончательного решения. Следовательно, все дальнейшее зависит от самого Даниеля.
– Я согласен с Бегущим Лосем, – сказал он и подал молодому воину соответствующий знак. – Это были плохие люди. Я благодарю его за то, что он забрал у них женщину. – Он сделал паузу и перевел взгляд на старейшину. – Но Сара уже моя женщина, моя жена.
Бегущий Лось гневно повернулся к нему.
– Ты не защищать ее, – заявил он по-английски. – Бегущий Лось защищать ее!
Он сложил руки на груди и вздернул подбородок, явно считая, что выиграл.
Даниель попытался сохранить невозмутимое выражение лица, лихорадочно думая, как быть дальше. Ему было известно, что у сиу старейшина может давать односельчанам советы, но его слово не закон. Видимо, придется иметь дело с молодым воином.
Он уже открыл рот, чтобы выдвинуть очередной аргумент, но в это время в дальнем конце деревни поднялась какая-то суматоха, которая привлекла всеобщее внимание. Даниель невольно шагнул вперед, желая посмотреть в чем дело, но его схватили за руки два крепких воина, стоявших по бокам. Бегущий Лось энергично устремился в самую гущу толпы, в то время как старейшины следили за происходящим всего лишь с легким любопытством.
Когда воины привезли Сару в деревню, она была так измучена, что с трудом воспринимала происходящее. Они ехали целыми днями, ели только на рассвете и закате и спали всего по нескольку часов в сутки. Прежде чем въехать в деревню, индейцы остановились и раскрасили себя и лошадей.
Сара заподозрила, что они хотят напасть на другое племя, и испугалась, что может оказаться в центре битвы. Однако вскоре она поняла, что этот ритуал был предназначен всего лишь для торжественного въезда в собственный поселок, где воинов встречали как героев.
Она заметила, что индеец в синей шинели, который столкнулся с ней первым, предъявляет на нее особые права. Он не спускал с нее глаз и был одним из тех, кто приносил ей еду. Сара не знала, был ли он главным среди молодых воинов, и предположила, что он заботится о ней, потому что немного говорит по-английски. Он называл себя Бегущим Лосем.
Когда они оказались в деревне, Лось привел ее в хижину, покрытую шкурами, и познакомил с двумя женщинами. Те были одеты в длинные рубахи из оленьей кожи и носили косы, как и мужчины. Они показали Саре на груду меха, которая должна была служить ей постелью. В хижине стоял резкий запах дыма и шкур животных, но она слишком устала, чтобы обращать на это внимание, и сказала себе, что и сама в последние дни, вероятно, пахнет не лучше.
Сара не знала, сколько времени проспала. Наконец женщины разбудили ее. Они принесли какую-то кашу и знаками показали ей, чтобы она поела. Сара была очень голодна и с жадностью накинулась на еду.
После отдыха и сытной еды она уже была в состоянии обдумать ситуацию, в которой оказалась. Бык и Герман были мертвы, но что теперь ее ждет?.. А Даниель? Он ведь идет по ее следу! Но теперь столкнется не с двумя похитителями, а с целым племенем!..
Обнаружив, что руки у нее больше не связаны, Сара стала растирать следы от веревок. Она судорожно искала путь к спасению. Может быть, удастся убежать отсюда и встретить Даниеля до того, как он прибудет в лагерь индейцев?
Тут старшая из женщин заговорила с ней, и Сара удивленно подняла глаза. Женщина опустилась на шкуры и протянула ей маленький глиняный горшочек. Пахло от него неприятно, и Сара отпрянула. Женщина засмеялась.
Пока Сара подозрительно рассматривала горшочек, женщина сделала вид, что окунает туда пальцы, а потом потерла им собственное запястье. Поняв, что ей принесли лекарство, Сара посмотрела на нее с благодарностью и намазала царапины.
Она хотела вернуть горшочек, но улыбающаяся женщина вдруг протянула руку к ее шее. Сара испуганно отодвинулась. Та дотронулась пальцем до ссадины на ее шее, и тут Сара вспомнила, как Бык держал ее на привязи, словно собачонку. След от веревки уже почти зажил, но Сара вняла совету женщины и натерла заодно и шею.
– Спасибо, – сказала она, возвращая горшочек.
– Спасибо, – с запинкой повторила та, и обе хихикнули.
Потом, вместо того чтобы принять горшочек, женщина притронулась двумя пальцами к собственному носу и щекам, показывая, что Сара должна смазать обожженное солнцем лицо. Но Сара наморщила нос, покачала головой и вложила горшочек в руки женщины.
В этот момент внимание младшей из индианок привлек раздавшийся вдалеке крик. Она откинула полог, прикрывавший дверной проем, и вышла наружу. Вскоре она вернулась и что-то возбужденно сказала подруге. Обе молча уставились на Сару и прислушались. Спустя минуту младшая снова собралась выйти наружу, но старшая схватила ее за руку.
В лагере стало неестественно тихо. Затем прозвучали крики молодых воинов, напоминающие те, которыми приветствовали их прибытие, и снова настала тишина. Сара пыталась понять, что могло случиться. Если бы на них напало другое племя, едва ли они стали бы прятаться в вигвамах. Если же вернулись другие воины, то почему женщины не идут их встречать?
И тут Сару осенило. Приехал Даниель! Не успели женщины спохватиться, как она вскочила и выбежала из хижины. Увидев на другом конце деревни группу мужчин, она устремилась к ним. Позади нее послышались крики, и со всех сторон высыпали индейцы. Сара бежала по деревне, уворачиваясь от тех, кто пытался ее схватить. Наконец она увидела Даниеля, которого охраняли два воина.
– Даниель! – вырвалось из ее охрипшего горла.
Она бросилась к нему, но угодила прямо в объятия Бегущего Лося. Он схватил ее за талию и одной рукой оторвал от земли. Сара решила, что ее хотят отвести обратно в хижину, и начала отчаянно лягаться, пытаясь вырваться. Но Лось развернул ее, прижал спиной к своей груди, взял за руки и развел их в стороны. Она тряхнула головой, отбрасывая упавшие на лицо волосы, и увидела, что стоит всего в нескольких метрах от Даниеля.
Сара тут же перестала вырываться и посмотрела в лицо любимого, которого уже не надеялась увидеть.
– Даниель, – прошептала она.
Его тоже держали за руки два воина устрашающего вида, но он сохранял спокойствие. Их взгляды встретились, и Сара поняла, что ему отчаянно хочется обнять ее. Он медленно кивнул, стараясь подбодрить ее.
– Это моя женщина! – выкрикнул Бегущий Лось.
Сара немедленно возобновила попытки вырваться и начала колотить затылком в его твердую грудь.
– Спокойнее, Сара! – тихо предостерег ее Даниель, но она не слышала его.
– Я не твоя женщина! – сквозь стиснутые зубы прошипела она.
– Спокойнее, Сара!
На этот раз она услышала его слова и тут же обмякла, опустив голову.
Старейшина махнул рукой, и воины, державшие Даниеля, отошли в сторону. Однако Бегущий Лось не ослабил своей хватки. Сара не сводила глаз с Даниеля. Она была рада, что индейцы ему доверяют, но все еще опасалась за его жизнь.
– Степной Пожар думает, что она женщина Спасшего Ребенка из Реки, – промолвил След Оленя.
– Нет! – воскликнул Бегущий Лось и возбужденно заговорил на своем языке.
Старейшина кивнул и повернулся к Даниелю.
– Бегущий Лось говорит, что теперь она принадлежит ему. Он не хочет возвращать ее. Ты свободен и можешь уйти.
Даниель улыбнулся сопернику, намеренно не встречаясь с Сарой глазами, и заговорил медленно, тщательно подбирая слова:
– Я могу понять требование Бегущего Лося. Он прав, я не защитил ее. Но я знаю, что ни один сиу не возьмет женщину, которая принадлежит другому воину-сиу. Я не сиу по крови, но некоторые из вашего племени называли меня братом. Пусть Бегущий Лось вспомнит, что Степной Пожар оставила меня не по своей воле.
Сара видела лукавую искру, вспыхнувшую в глазах Даниеля, когда тот произнес имя, данное ей Бегущим Лосем. Ее охватил гнев; в их положении нет ничего смешного! Судя по тому, с какой силой Лось держал ее руки, слова белого не произвели на него ни малейшего впечатления.
Даниель непринужденно шагнул к Саре и Бегущему Лосю, а затем продолжил:
– Я предлагаю выкуп. Лошадь за женщину.
Он видел, что Бегущий Лось посмотрел на лошадей. На мгновение в темных глазах индейца вспыхнул интерес, но тут же исчез. Что ж, раз так, придется сменить тактику, подумал Даниель.
– Может быть, ты захочешь доказать, что сможешь защитить ее лучше, чем я. Тогда мы будем драться за нее.
Он услышал, как Сара ахнула, но продолжал смотреть в лицо молодому воину. Наконец тот медленно кивнул.
Сара почувствовала, что ее отпустили, и бросилась к Даниелю. Он сжал ее в объятиях. Ему хотелось успокоить ее и пообещать, что она будет в безопасности, но он не мог кривить душой. Пока что она еще не была в безопасности. Пока.
Он мягко отстранил ее и прошептал:
– Я люблю тебя, Сара.
Она посмотрела ему в глаза и выдохнула:
– Я люблю тебя, Даниель.
В его глазах она видела молчаливую мольбу поверить ему, и ей хотелось сделать это. Но пусть он лучше уедет и оставит ее здесь, чем умрет. Ведь тогда она все равно останется у индейцев.
– Нет, – пробормотала она. Потом сделала глубокий вдох и решительно повторила: – Нет. Ты не будешь драться за меня. Я останусь. Я хочу остаться здесь.
Слезы выступили у нее на глазах. Она стерла их, но от едкой мази слезы потекли еще сильнее.
Даниель снял куртку, отдал ее Саре и ласково улыбнулся.
– Милая, тебе никто не поверит. Кроме того, тебе следовало бы немножко больше верить в меня.
Досада пересилила в Саре осторожность. Она швырнула куртку на землю.
– Это глупо! Я не позволю вам драться! Или это меня совершенно не касается? – Она топнула ногой и повернулась к Бегущему Лосю, терзаемая страхом и гневом. – Ты! Ты спас мне жизнь, и я благодарна тебе, но это не значит, что я твоя вещь!
Потом она снова посмотрела на Даниеля.
– Как ты посмел торговать мной?
Он внимательно наблюдал за индейцами, следя за их реакцией на этот взрыв негодования. След Оленя и другие старейшины смотрели на Сару с веселым любопытством. А Бегущий Лось просто остолбенел.
Понимая, что только подливает масла в огонь, Даниель снова улыбнулся своему противнику.
– Ты правильно назвал ее Степным Пожаром. Может быть, еще раз подумаешь над моим предложением?
Молодой воин несколько секунд колебался, но потом посмотрел на Даниеля с прежней решимостью. Тот повернулся к лошадям, а затем снова к сопернику.
Бегущий Лось покачал головой.
– Мы деремся. Ты умираешь. Я беру женщину и обеих лошадей.
Сара стояла между двумя индианками, прижимая к груди куртку Даниеля. Она ожидала, что поединок состоится немедленно, но этого не случилось. Оказалось, что подобный бой – дело серьезное. Сначала старейшины выбрали для него место, а потом посмотреть на зрелище пришла вся деревня.
Ничего себе развлечение! – содрогаясь думала Сара. Ведь один из двух непременно умрет! Она могла только молить Бога, чтобы это был не Даниель.
Обведя взглядом оживленные лица стоящих вокруг индейцев, она вздохнула. Если Даниель убьет молодого воина, не придется ли ему потом сражаться по очереди со всеми остальными? Она пыталась придумать способ остановить поединок, но в глубине души понимала, что это бесполезный труд. Никто, даже Даниель, не обратит на нее внимания.
Наконец противники вышли вперед. Лось снял шинель и обнажил свой бронзовый торс. Даниель закатал рукава рубашки и отошел от молодого индейца, давая ему время подготовиться к схватке. Потом он вынул из висевших на бедре ножен нож с костяной рукояткой и шагнул к Лосю.
Сара пыталась следить за ходом поединка, но ей мешали слезы. Лезвие ножа молодого индейца сверкнуло в опасной близости от груди Даниеля. Она вскрикнула и тут же прижала ко рту куртку, опасаясь, что это может помешать возлюбленному. Однако собравшихся вокруг зрителей это ничуть не заботило; они испускали дикие вопли, подбадривая своего соплеменника.
Даниель ответил противнику не менее опасным выпадом, и они снова закружились на месте, словно в каком-то экзотическом танце. Сара, чувствуя, что больше не в состоянии смотреть на сражение, зарылась лицом в куртку, но потом заставила себя поднять голову. Ты должна видеть все, приказала она себе и заморгала, смахивая слезы с ресниц.
Индеец ловко отскочил в сторону, уходя от ножа противника. Он и Даниель все еще изучали друг друга, проверяли реакцию. Рост и вес у них были примерно одинаковыми, так что решить исход поединка могли только скорость и умение владеть ножом.
Даниель не видел ни толпы зрителей, ни Сары. Внезапно он прыгнул вперед, схватил правую руку Бегущего Лося своей левой и нанес удар правой. Но Лось тоже успел перехватить его руку, и они сцепились в клубок, пытаясь пустить друг другу кровь. Наконец Даниель, выбрав подходящий момент, изогнулся, выбросил вверх колено, ударил соперника в правый локоть и выбил у него нож. Опуская ногу, он обвил ею колено воина, и тот потерял равновесие. Оба упали на землю, однако Лось не выпустил правую руку Даниеля. Он согнул колени и ударил белого ногами в живот. Тот отлетел в сторону, и толпа издала торжествующий рев. Пока зрители выталкивали Даниеля обратно на площадку, Лось успел подобрать свой нож.
Противники возобновили сражение. Даниель подобрался к индейцу почти вплотную и перекинул нож в левую руку. Воспользовавшись тем, что глаза Лося были прикованы к лезвию, он неожиданно ударил его кулаком в левый бок.
Бегущий Лось пошатнулся, но тут же оправился. Придя в ярость, он ринулся вперед, но Даниель мгновенно сделал шаг в сторону, уходя от атаки. Индеец развернулся и снова прыгнул на него. На этот раз Даниель поймал его правую руку и вывернул ее. Нож упал на землю, и он отшвырнул его ногой.
Бегущий Лось вырвался и с тревогой уставился на противника, но Даниель улыбнулся и бросил свой нож на землю. Зрители удивились, но не обрадовались, индеец тоже явно не был в восторге от предстоявшего поединка на кулаках.
Отлично! – подумал Даниель. Теперь игра пойдет по моим правилам.
Он вышел вперед и нанес сопернику несколько мощных ударов. Лось ответил ему тем же. Даниель понимал, что молодой воин пытается пробиться туда, где лежат ножи. Он снова зацепил ногу индейца и попробовал повалить его. Однако попытка оказалась неудачной, Бегущий Лось отпрянул и попытался обойти Даниеля, алчно глядя на ножи.
Заметив, что соперник на мгновение отвел глаза, Даниель сделал обманное движение правой, а левой нанес ему сильный удар в челюсть. Бегущий Лось упал на спину. Даниель прыгнул на индейца сверху и прижал его руки к земле. Когда Лось попытался сбросить его, он встал левым коленом на правую руку молодого воина, а его свободная рука скользнула за голенище и вынула оттуда стилет. —
Когда в руке белого сверкнуло лезвие, Бегущий Лось побледнел, взвешивая свои шансы, и, придя к выводу, что дальнейшее сопротивление бесполезно, приготовился храбро встретить смерть.
Догадавшись об этом по выражению глаз индейца, Даниель приставил нож к его горлу, немного подождал, восстанавливая дыхание, а затем тихо сказал:
– Думаю, я могу защитить ее.
Бегущий Лось злобно смотрел на него и молчал.
Даниель кольнул кончиком ножа бронзовую кожу, а затем отвел стилет. Он медленно поднялся на ноги, продолжая поигрывать ножом на тот случай, если Бегущий Лось считает, что поединок не закончился.
– Почему ты не убил меня? – спросил индеец, не пытаясь встать.
– Ты нужен своему племени, чтобы защищать его и добывать для него пищу.
Бегущий Лось покачал головой.
Даниель сунул нож за голенище и протянул индейцу руку, чтобы помочь встать.
– Ты спас жизнь моей женщине. Я не хочу уезжать, сопровождаемый плачем ваших женщин.
Немного поколебавшись, Бегущий Лось принял протянутую руку и поднялся на ноги.
– Кроме того, – добавил Даниель, – может настать такой день, когда мне понадобится друг.
Индеец выпрямился во весь рост и сверкнул глазами.
– Я никогда не буду другом белому человеку!
Даниель усмехнулся.
– Как хочешь. – Он подошел к ножам, сунул свой в ножны, а второй бросил Бегущему Лосю. Обитатели деревни оживленно беседовали и улыбались, явно довольные зрелищем, однако Даниель догадывался, что они были бы больше довольны, если бы Бегущий Лось убил его.
Сара медленно подошла к нему и дрожащим пальцем прикоснулась к его окровавленному лицу. Он обнял ее и крепко прижал к себе.
– Теперь ты в безопасности, – прошептал он, не зная, что Сара была готова прошептать то же самое.
Солнце клонилось к горизонту. Даниель помог Саре забраться на пегого, а сам оседлал вороного.
След Оленя пригласил их поужинать и переночевать в деревне, но Даниель постарался как можно более вежливо отклонить это предложение, зная, что Саре будет спокойнее вдали от индейцев. Кроме того, после трех дней и ночей постоянной тревоги ему хотелось как можно скорее остаться с ней наедине.
Деревня сиу стояла в излучине небольшого ручья. Даниель немного проехал против течения и тут же начал искать место для стоянки. Он внимательно наблюдал за Сарой, зная, что ее прямой спине и спокойному лицу доверять нельзя. Она наверняка страшно измучена.
– Мы скоро остановимся, – негромко сказал он.
Сара еле заметно кивнула.
– Я знала, что ты придешь.
Он даже удивился тому впечатлению, которое произвела на него эта простая фраза, и невольно улыбнулся.
– Знала?
Сара повернулась к нему.
– Понятия не имею, почему я была в этом так уверена. Тем более что в прошлый раз ты не пришел.
– В прошлый раз? – переспросил Даниель.
Она проглотила комок в горле. Ей не хотелось говорить о прошлом. Она боялась, что Даниель рассердится на нее. Особенно теперь, когда он ей так нужен.
– Когда я была в тюрьме… – Ее голос дрогнул и сорвался.
– Сара, ты же сама отказалась видеть меня. Я приходил в тюрьму каждый день… – Даниель осекся и вдруг все понял. Теперь все встало на свои места – Отец…
Она широко раскрыла глаза.
– Ты приходил? – переспросила она, словно не веря собственным ушам.
Даниель медленно выдохнул и пробормотал:
– Похоже, это не единственное, что придумал мой старик, чтобы разлучить нас. – Он повернулся и посмотрел в темно-карие глаза Сары, полные надежды и изумления. – Так почему ты решила, что на этот раз я приду?
Она пожала плечами, избегая прямого ответа.
– Я боялась, что ты придешь и умрешь из-за меня.
Сара отвернулась, пряча глаза, полные слез. Даниелю хотелось обнять ее, осушить слезы поцелуями. Но он напомнил себе, что для этого будет время, когда они разобьют лагерь. Серьезный разговор подождет. Сначала им нужно отдохнуть. И он лукаво кивнул.
– И тогда ты стала бы хорошей второй женой Бегущему Лосю.
– Второй?!
Даниель пожал плечами.
– Не знаю. Может быть, и третьей.
Сара вспомнила двух женщин, которых видела в хижине. Интересно, которая из них приходится Лосю женой? – задумалась она. Скорее всего, обе. Но они ничуть не ревновали; наоборот, были добры к ней, Саре. Она решила, что Даниель просто дразнит ее, однако плакать перестала.
Вскоре он нашел удобное место для ночлега, спешился и помог сойти Саре. Близость ее тела опьянила его. Даниель вдруг осознал, что едва не потерял эту женщину, и ему захотелось обнять ее, чтобы избавиться от этого гнетущего чувства. Однако вместо этого он наклонился, быстро поцеловал ее в губы и отпустил. Сейчас Сара больше всего нуждается в отдыхе и пище, а его желания могут и подождать.
– Разожги костер, – сказал он. – А я позабочусь о лошадях.
Она кивнула, посмотрела ему вслед и с облегчением убедилась, что он недалеко.
Хвороста было вдоволь, и Сара сложила его в кучку посреди круга из камней. Даниель тем временем чистил лошадей, и вскоре она присоединилась к нему. Окинув взглядом разложенные на земле коробки, Сара сказала:
– Я не собираюсь искать кремень и огниво, когда у тебя в кармане есть спички.
Он достал коробок и протянул ей.
– Не хочешь искупаться, прежде чем начать готовить ужин?
Сара так смутилась, что выронила спички. Помыться было бы чудесно, подумала она, тем более что их тела не были чужими друг другу. Но до сих пор это всегда происходило после наступления темноты.
Жар, стоявший в глазах Даниеля, заставил Сару вспыхнуть. Она нагнулась, подняла спички и задумчиво кивнула. Он широко улыбнулся.
– В той коробке, что поменьше, есть мыло. Можешь начинать без меня.
Сара взяла указанную им коробку и вернулась к кострищу, зная, что после купания в холодной воде им захочется погреться у огня. Когда хворост занялся, она достала мыло и оглянулась. Даниель делал вид, что занят лошадьми.
Оказавшись на берегу, она разделась, оставшись в одной сорочке, встала у ручья на колени, намочила платье и начала тереть его мылом. На юбке появилось несколько маленьких дырочек и одна большая. Нужно будет заштопать их, машинально отметила Сара.
Когда Даниель присоединился к ней, она уже вешала платье на сосновую ветку у костра. Он принес остальные вещи, порылся в тюке, вынул оттуда одеяла и две чистые рубашки.
– Лично я предпочел бы, чтобы на тебе было только одеяло, – сказал он. – Но если хочешь, можешь надеть мою рубашку.
Сара благодарно улыбнулась и прижалась к нему.
Даниель хмыкнул.
– Не искушай меня, Степной Пожар. – Услышав свое индейское имя, Сара недовольно прищурилась, а он засмеялся и повернул ее лицом к ручью. – Холодная вода пойдет на пользу твоим солнечным ожогам, порезам и синякам. А моим и подавно. – Он притронулся к скуле, распухшей так, что глаз закрывался с трудом, и тут же отдернул руку. – Но давай поторопимся, пока она не слишком остыла.
Сара повернулась к нему спиной, сбросила ботинки и чулки, а затем сняла сорочку. Потом она взяла мыло и храбро шагнула в воду. Та была холодной, как и предсказывал Даниель, но для ее ног, горевших от усталости, просто целительной. Через мгновение Даниель оказался рядом; по сравнению с ледяной водой его тело казалось горячим.
– А вот поплавать нам не удастся, – сказал он, увидев, что вода едва доходит ему до колен.
– Все равно вода слишком холодная. – Сара понимала, что ее голос дрожит не только поэтому.
– Зато чистая. – Даниель наклонился, смочил тряпочку и протянул ей. – Похоже, тебя не слишком привлекает купание. – Сара потянулась к тряпке, узнав в ней кусок мохнатого серого одеяла, но он вдруг сказал, отводя руку: – Я передумал. Дай-ка я сам потру тебе спинку. – Он поцеловал Сару в губы и забрал у нее мыло.
Она засмеялась, повернулась к нему спиной и подобрала волосы, держа их обеими руками. Прикосновение мокрой тряпки заставило ее ахнуть, однако сильные и нежные руки Даниеля вызывали еще более острые ощущения.
Спиной он не ограничился. Сара заикнулась было, что может и сама справиться, но он не обратил внимания на ее реплику. От его поцелуев у нее слабели ноги. Наконец он встал перед Сарой и осторожно протер ее обгоревшее на солнце лицо, а потом увидел засохшую ссадину на шее и бережно поцеловал ее.
– Индейцы? – тихо спросил он.
– Гейнс.
Его глаза сузились, но Сара покачала головой. Ей не хотелось говорить об этом. Пространство, разделявшее ее прохладное тело и все еще сухое тело Даниеля, словно раскалилось. Пока он протирал ее лицо, она положила ладони ему на грудь. Она была теплой, сильной и надежной. Через мгновение ее голова легла на его грудь, а сама Сара оказалась в крепких объятиях любимого.
Он поцеловал ее в макушку.
– Ступай к костру, пока не окоченела.
Сара кивнула, почувствовав легкое разочарование. Увидев заботливо расстеленное на берегу одеяло, она быстро вытерлась и оставила его Даниелю. Потом прошла к костру, надела одну из чистых рубашек и накинула второе одеяло себе на плечи.
Она подбросила в костер хворосту и попыталась согреть ноги, прыгая с одной на другую и придерживая одеяло. Услышав смех Даниеля, Сара сердито обернулась. Он явно получил удовольствие от купания. Вода стекала с его волос на гладкие плечи, на волосатой груди блестели капли, в которых отражались последние солнечные лучи. Видя, что он встает, чтобы выйти из воды, она подумала, что должна отвернуться, но не смогла этого сделать. Даниель перехватил ее взгляд и, продолжая слегка улыбаться, сказал:
– Глянь-ка, нет ли там чего-нибудь съедобного.
Сара отвернулась, но чувствовала, что он продолжает улыбаться. Она завязала одеяло на талии, соорудив из него нечто вроде юбки, и опустилась на колени рядом с коробками. Поблизости лежали две фляжки; мокрые кожаные чехлы говорили о том, что их недавно наполнили. Первым делом она нашла кухонную утварь и поставила кипятить воду. В коробках обнаружились бобы, соленая свинина, рис, кофе и множество других продуктов, в том числе и банка консервированных персиков, над которыми Эли буквально трясся.
– Сколько же времени ты собирался меня искать? – не оборачиваясь, спросила она. – Тут полно еды.
Даниель помолчал, а потом ответил:
– Эли считал, что мне нужно быть готовым ко всему.
Сара не знала, когда он закончит одеваться и подойдет к костру, а обернуться стеснялась. Она знала, что это глупо, но продолжала смущаться, когда Даниель обнаруживал на себе ее взгляд. У нее замерзли ноги. Она хотела надеть чулки и ботинки, но они вместе с сорочкой лежали у ручья, а там стоял Даниель.
Наконец Сара услышала его шаги, подняла глаза и ахнула. Он вытерся, но не оделся и нес в руках охапку мокрой одежды, собираясь развесить ее на ветках рядом с ее платьем. Она застыла, не в силах отвести взгляд от его мускулистых плеч, ног и узких бедер.
Даниель встряхнул ее чулок, и, поняв, что он стирал ее одежду, Сара окончательно смутилась. Это было еще хуже, чем смотреть на его наготу.
– Я чуть не потерял одну из этих штучек, – сказал он. – Ее бы отнесло прямо к индейской деревне. Интересно, что бы там из нее сделали? – Он наградил Сару улыбкой. – В чем дело? Разве ты не раздеваешься догола, когда стираешь свою одежду? – Она молча продолжала смотреть на него. – Это самый удобный способ, – добавил он и вернулся к своему занятию.
Сара попыталась заняться ужином, но уже плохо соображала, что делает. Она забыла помешать рис, и тот едва не подгорел. Схватив котелок, она обожгла пальцы и вдруг поймала себя на том, что снова смотрит на Даниеля. Чуть не рассыпав рис, Сара поднесла обожженные пальцы ко рту и попыталась взять себя в руки.
Даниель закончил развешивать выстиранную одежду, вернулся к реке, принес оттуда ее ботинки и склонился над коробками. Сара сняла с огня рис и свинину, поставила котелок рядом с мисками и потянулась за ботинками.
Когда она надела их, он промолвил:
– Утром надо будет вернуться в деревню и купить у индейцев пару женских мокасин.
Сара бросила на него испепеляющий взгляд, и Даниель засмеялся. Он надел чистые штаны и просунул руки в рукава рубашки.
– Скоро мы будем в Форт-Ларами.
А потом? – подумала она, но промолчала.
Даниель сунул руку в карман куртки, вынул оттуда конверт и какой-то бумажный сверток, удивленно хмыкнул, посмотрел на Сару и подошел к костру.
– Это твое, – сказал он, протягивая ей конверт. – Должно быть, Бык забрал твою шкатулку для драгоценностей. Я нашел ее возле… – Он не закончил.
Сара отложила конверт в сторону так, словно тот не имел для нее никакого значения. Ей не хотелось вспоминать о Быке и Германе. Решив, что Даниель прочитал газетные вырезки, которые хранились в конверте, она ощутила несказанное облегчение. Нужно было показать их ему с самого начала. Ждать, что он поверит ее словам, было непростительной глупостью, даже ребячеством.
– А где шкатулка? – спросила она, притворяясь равнодушной.
– Разлетелась на кусочки.
Сара не успела отвернуться, и он заметил ее разочарование. Неужели подарок, сделанный им много лет назад, так дорог ей? Ему вновь захотелось улыбнуться.
Она потянулась за миской, но он остановил ее.
– И это тоже твое.
Но крошечный бумажный сверток был ей незнаком. Сара посмотрела Даниелю в глаза и протянула руку. Подарок, поняла она. Развернув бумагу, она достала оттуда красную атласную ленту и тревожно взглянула на Даниеля.
– Я купил ее для тебя на ранчо Холленберга. – Он перехватил ее изумленный взгляд и кивнул. – Ага, еще тогда. Но не успел отдать ее тебе, а потом забыл о ней.
Сара улыбнулась. Теперь, когда он знал правду, можно было без страха вспомнить былые дни.
– Красная, – задумчиво пробормотала она.
Даниель пристально посмотрел на нее, и у него перед глазами тут же встала картинка из далекого прошлого: юная Сара держит в руках подаренное им красное платье.
– Конечно, красная, – тихо сказал он.
Они долго смотрели друг другу в глаза, пока он наконец не разрушил чары.
– Это что, ужин?
Сара засмеялась, положила ленту на колени, наполнила миску и подала ему. Но сама она принялась за еду только после того, как завязала ленту на затылке.
– Спасибо тебе, – сказала она.
Даниель вопросительно посмотрел на нее. Он был уверен, что Сара специально напомнила ему о прошлом, и надеялся, что она начинает доверять ему, но теперь засомневался. Впрочем, она знала, что он придет за ней, и это был добрый знак.
Он поставил на землю пустую тарелку и откашлялся. Теперь или никогда.
– Сара, что ты собираешься делать дальше?
Она хотела пожать плечами, но подумала и выпрямилась.
– Хочу открыть швейную мастерскую. А поначалу могу чинить одежду и стирать.
Она так долго повторяла себе эти слова, что теперь они прозвучали как-то странно.
– А тебе не все равно, где ты будешь этим заниматься?
Сара оторвалась от миски, содержимое которой тщательно изучала.
– Ты о чем?
Даниель склонился к ней ближе.
– Помнишь, мы как-то мечтали, чем будем зарабатывать себе на жизнь?
Сара засмеялась.
– Ты имеешь в виду нашу затею открыть где-нибудь филиал магазина твоего отца с казино и залом для танцев?
Это воспоминание вызвало у Даниеля грустную улыбку, но он тут же снова стал серьезным.
– Это не такая безумная затея, как кажется на первый взгляд. В Калифорнии полно рудников, где люди будут платить большие деньги за самые простые услуги. Конечно, мы не будем партнерами моего отца, но я помню кое-что из того, чему он пытался меня научить, и знаю, как переправлять товары через горы.
Сара не верила своим ушам. Он ждал ответа так, словно ее одобрение было для него очень важным.
– Мы? – только и спросила она.
– Я не собираюсь каждый год посылать тебя за товарами на Восток. Ты могла бы присматривать за магазином и шить свои платья. Райс стал бы перевозить товары, а остальных мы могли бы нанять. Может быть, и Натан на что-нибудь сгодится.
– Мы? – повторила Сара.
Даниель умолк. Он так давно строил эти планы, что выложил их Саре слишком поспешно.
– Как ты думаешь, ты могла бы вручить мне свою судьбу?
Сара не знала, что ответить. Ее внутренний голос кричал: «Тогда тебе не придется расставаться с ним!» Но Даниель ничего не говорил о браке. Речь шла только о партнерстве. Он сказал: «Ты могла бы присматривать за магазином».
Даниель заметил ее замешательство и заговорил снова, боясь услышать отказ:
– Сара, это не обязательно должна быть Калифорния. Я поеду в любое место, которое ты выберешь.
У нее расширились глаза.
– Даниель… – начала она.
Он прервал ее.
– Сара, я люблю тебя. И уверен, что ты любишь меня. Я не хочу снова потерять тебя.
Она смотрела на него во все глаза, забыв про стоявшую на коленях миску. Неужели он предлагает это только потому, что стыдится ошибки, сделанной шесть лет назад? Предлагает ей партнерство, потому что считает себя виноватым? Она давно решила согласиться на что угодно, однако оказалось, что это слишком больно. Сара хотела покачать головой, но Даниель поднял руку, прося ее подождать.
– Не торопись отвечать, – мягко сказал он и поднялся на ноги. Потом взял миску с ее коленей, поставил на землю, потянул за руку и заставил встать. – Не торопись отвечать, если хочешь сказать «нет», – прошептал он и прильнул к ее губам.
Рубашка Даниеля осталась расстегнутой, и руки Сары сами собой обвили его торс. Она встала на цыпочки и подставила ему губы. Она ждала этого момента с тех пор, как он вышел из ручья. Нет, с той минуты, как он помог ей сойти с лошади. А может быть, и раньше. Но это было еще до того, как она узнала, что он прочитал бумаги, лежавшие в конверте. До того, как чувство вины вынудило его придумать способ позаботиться о ней…
Даниель снял одеяло, завязанное на талии Сары, и одним движением руки отбросил его в сторону. Продолжая ласкать губами ее нежную шею, провел ладонями по бедрам и приподнял рубашку. Ее кожа была гладкой и теплой, и он ощутил пронзительную боль, вспомнив, как близок был к тому, чтобы потерять эту женщину. Губы его снова жадно прильнули к ее рту. Он не может потерять ее снова! Если Сара захочет уйти, он отпустит ее, но пойдет следом. И будет ждать, когда она обернется.
Даниель ласкал Сару, и она трепетала от наслаждения. Его руки нашли ее грудь, и она застонала, не отрываясь от его губ. Когда кончики пальцев начали описывать круги вокруг напрягшихся сосков, у нее подкосились ноги.
Он усадил Сару на одеяло, поспешно расправил его и уложил ее навзничь; потом сбросил с себя одежду, лег рядом и начал расстегивать пуговицы ее рубашки. Тело Сары занялось огнем.
А потом он овладел ею, зная, что ее страсть не уступает его собственной, и веря, что она любит его. Должна любить. Но в том, как она прикасалась к нему, ощущалась смутная печаль.
Прошло много времени, прежде чем Даниель поднялся, подбросил хвороста в костер и сходил за вторым одеялом. Когда он возвращался, Сара так посмотрела на него, что он понял, что не ошибся. Это действительно была печаль.
– Сара, – прошептал он, ложась рядом и снова привлекая ее к себе, – я знаю, ты не доверяешь мне. Я тебя понимаю. Но когда-нибудь… – Он вздохнул. Как ее убедить? – Я знаю, ты не грабила магазин моего отца. Думаю, я знал это всегда. С самого начала. Но, когда я услышал, что ты не хочешь меня видеть, мне пришлось убедить себя, что я никогда не испытывал к тебе любви. Это был единственный способ не сойти с ума.
Сара шевельнулась, и Даниель посмотрел на нее сверху вниз.
– Именно поэтому и я хранила любовь к тебе, – дрогнувшим голосом сказала она.
Он еще крепче прижал ее к себе.
– Может быть, когда-нибудь ты поверишь мне и расскажешь, что случилось в ту ночь и что я видел на самом деле.
Сара решила, что она сходит с ума. Она была готова попросить его повторить сказанное, но знала, что слух ее не обманывает. Должно быть, Даниель почувствовал ее реакцию, потому что слегка отстранился, давая отсвету костра упасть на ее лицо, и внимательно всмотрелся в него.
– Что-то не так? – спросил он.
Понадобилось несколько секунд, чтобы к ней вернулся дар речи.
– Так ты не прочитал статью в этом конверте?
– Нет. Я не открывал его. Мне это и в голову не пришло. Он же твой.
– Но я думала… Как ты?.. Ты ведь сказал, что знаешь, что я невиновна…
– Сара, – терпеливо ответил Даниель, – я любил тебя шесть лет назад. И люблю сейчас. Я знаю, что ты не могла ограбить магазин. Понятия не имею откуда. Просто знаю, и все. – Он сделал паузу, а потом спросил: – Так ты расскажешь мне, что там, в конверте?
– Шесть лет назад… – Сара остановилась, не зная, с чего начать, а потом просто сказала: – Линда украла мое красное платье.
Даниель шумно выдохнул. Конечно, это была Линда. Линда, которая так внезапно захотела его утешить. Он позволил одурачить себя с помощью какого-то платья! Шесть лет! Теперь ему все стало до боли ясно. Он крепко обнял Сару, зарылся лицом в ее волосы и негромко застонал.
А она тихо продолжила свой рассказ:
– Ее тело обнаружили несколько месяцев назад. Большая часть денег все еще хранилась в ее домике. Если верить газетной статье, один из ее друзей сказал, что Линда была немного ненормальной. Она хотела свалить вину на меня. Я думаю, ей были нужны не деньги, а ты. Но из этого ничего не вышло, и она спилась. Впрочем, теперь это уже неважно. Поэтому меня и выпустили из тюрьмы.
Даниель поднял голову и поцеловал ее в теплые губы.
– Прости, милая. Я должен был догадаться. Линда действительно преследовала меня, когда ты была в тюрьме, но я прогнал ее.
– Теперь все позади, – сказала Сара.
Он немного помолчал.
– Послушай, когда я делал тебе предложение, я сказал про брак?
Сара прыснула.
– Нет, не сказал.
– Похоже, я не объяснил самого главного. Брак подразумевается сам собой. А что, это сильно меняет дело?
– Не это, – сказала Сара. – Просто я решила, что ты прочитал статью и почувствовал себя виноватым.
– Ну да, я действительно так себя чувствую, но это далеко не все. Если я повторю свое предложение и включу в него просьбу выйти за меня замуж, ты согласишься подумать?
Сара не смогла скрыть улыбку.
– Да, – ответила она.
Он довольно усмехнулся.
– Что значит это «да»? Что ты согласна выйти за меня замуж или что согласна подумать?
Она рассмеялась. Даниель наклонился, поцеловал ее, потом отстранился и заглянул в ее глаза.
– Знаешь, шесть лет назад наша Любовь казалась очень хрупкой. И все же она сумела выжить.
Сара обвила рукой его шею, привлекла ближе к себе и прошептала:
– Наверное, это какая-то особенная любовь.
зд. секретарь суда (
Ривер – река (