"Во имя Бога": вот надпись красного цвета на листовке, воспевающей исламскую революцию. Мне вспоминается надпись на ремнях нацистов СС: "Бог с нами" а также слова на обратной стороне доллара: "Мы надеемся на Бога".

Все говорят о Боге. Все претендуют на то, что Он с ними: начиная со Свидетелей Иеговы, которые продолжают звонить в мою дверь, и заканчивая буддистским монахом, снисходительным и терпеливым, но убежденным в том, что "учение Будды выше всего или христианским миссионером, провозглашающим Евангелие даже в самых отдаленных и заброшенных лесных селениях. Кто прав?

Если мы обратимся к Всемирной энциклопедии христианства (Всемирная Христианская Энциклопедия, Оксфорд 1982) мы найдем в ней, что в мире существует очень много религий. Только вероисповеданий, ссылающихся на обращение Христа, существует около 20000; если к этому добавить различные движения или секты исламизма, буддизма, индуизма; религию сикхов, джайнов, китайцев, парсов, а также все новые религиозные движения, которые зарождаются в Америке и Европе, мы столкнемся с плюрализмом религий, доктрин, культов и традиций, среди которых очень трудно ориентироваться и понять что-либо. Рискованно то что можно услышать такие обычные фразы, которые кажутся честными и современными: "Все равно одна религия стоит другой; проповедуют все одно и то же или упрямо отрицать очевидность и считать все другие религии плодом невежества или демона.

Оба подхода являются ошибочными, потому что возникают от слишком поверхностного видения религиозного опыта и не способствуют уважению других подходов, а они находятся в основе каждого человеческого общества. Прежде, чем занять какую-либо позицию, необходимо понять область, в которой мы действуем. Именно это мы и сделаем на следующих страницах.

СЕРДЖО БОККИНИ

Религия всегда представляла собой главный элемент культуры народов. В самом деле, можно найти город без искусства, без ценностей, но не без храма.

Тайна вселенной, поиск объяснения того, как человек появился на земле, смысл жизни, боли и смерти, событий после смерти, всегда побуждали человека стремиться к чему-то, — к кому-то, — кто находится по ту сторону видимой действительности, которая придает смысл жизни человека.

Ниниан Смарт пишет: "Никто не может претендовать на то, чтобы понять человечество, не поняв его веру. Наивная или благородная, грубая или изысканная, суровая или пронизанная нежностью и любовью, утверждающая мир или отрицающая его, замкнутая в себе или всеобщая и миссионерская, религия проникла в жизнь человека в самом безвестном начале его возникновения". (Религии мира, 1984, стр. 15)

И кроме этих различных форм, в которых выражалась религия, в зависимости от культурной среды, естественных и исторических условностей, мы чувствуем жажду Абсолюта, некую таинственную личность; и всё это и составляет сущность религии.

II Ватиканский Собор: "С самых древних времен до сих пор", религии, распространившиеся по всему миру, старались "различными путями преодолеть беспокойство человеческого сердца". "Во всех имеется некая восприимчивость таинственной силы, присутствующей в ходе вещей и в событиях человеческой жизни". (...) Люди "ожидают ответа на сокровенные тайны человеческого бытия, которые сегодня, как и вчера, глубоко тревожат сердца людей: что такое человек, смысл и цель нашей жизни, что есть добро и что — грех, откуда страдание и какова его цель, где путь к истинному счастью, что такое смерть, суд и воздаяние после смерти; наконец, что представляет собою последняя неизречённая тайна, окружающая наше бытие, откуда мы пришли и к куда стремимся". (ОЦНР 1-2).

Соборный документ предлагает верующим осознать эту "силу", присутствующую и в древних религиях, и в великих религиях, которые существовали в истории. Она объединяет людей и религии в одном общем поиске. Поэтому, нельзя узнать историю человека, если не знаешь какие различные ответы давали люди на различные вопросы бытия, и невозможно подойти к религиям, если не замечаешь в них божественный план спасения.

Конечно же, не все ответы равны и полностью соответствуют в основных положениях, но это ответы, позволившие миллионам людей жить, действовать, примириться со страданиями и даже со смертью. Поэтому они заслуживают более известности и уважения со стороны каждого человека, и прежде всего тех, кто считают себя верующими.

Для этого необходимо коснуться некоторых великих религий человечества, предлагая читателю серьёзно читать специальные книги.

С помощью этого термина мы называем религии Индии, колыбели крупных религиозных течений, они включают в себя три следующие друг за другом фазы, охватывающие временной период приблизительно в 3500 лет: ведическую религию, брахманизм и чистый индуизм. В индуистах на поражает, что они поклоняются и призывают многих богов и представляют их бесчисленными образами. Однако речь идет только о различных способах представления единственной силы, начала и причины бытия: браминайя (единственный).

Такое понимание Абсолюта, как одного алмаза со множеством различных граней, лежит в основе вошедшей в поговорку индийской веротерпимости: "Одна-единственная луна отражается во всех водах. Все луны в воде являются одной-единственной луной".

Концепция Брахмана, как единственная действительности, к которой все должно стремиться,включая атман (собственное я в глубине души человека), является центральной точкой индуизма. Обязанность человека — идти по пути, ведущему к спасению, т.е. к окончательному освобождению от цикла возрождений и отождествлению со всем (Брахман). Поэтому он должен пройти через различные жизни, потому что только тогда, когда ему удастся окончательно освободиться от действительности, он достигнет спасения.

Различны пути, для достижения спасения: путь познания (образования и священной науки); путь деятельности или карма (действовать во благо людей, но не думать о полученных результатах); путь аскетических упражнений и дисциплины, т.е. Йога. С этимологической точки зрения, слово "йога" похоже на наше слово "иго" и означает именно покорение тела и управление им. И наконец, путь благочестия или бакти, любови и преданности Богу. Он объясняется в самой известной книге в индуизме, Бхагавад-Гита.

Споря с брахманизмом, Сиддхарта Гаутама, по прозвищу Будда, т. е. Просвещённый — он родился в Индии в VI веке до н.э. отрицает формализм и ритуальность брахманизма, и ставит в центре своей реформы тему освобождения от боли посредством отречения от мира и аскетизма.

Испробовав различные пути, даже полнейший аскетизм и полное отрицание жизни, Будда провозглашает "путь посередине": экзистенциальное поведение, которое с одной стороны отвергает удовольствия и наслаждения, а с другой — чрезмерное покаяние и формы самонаказания. Окончательное спасение (Нирвана) достигается через подавление желаний (причина всех зол), следуя по пути, указанному Буддой.

Просвещенный, всегда провозглашал себя "тем, кто показывает дорогу", но вовсе не богом, кратко изложил свою доктрину в "четырех благородных истинах": 1) все — это боль; 2) боль имеет одну причину; 3) боль имеет конец: Нирвана; 4)существует путь, ведущий в Нирвану. Нирвана имеет восемь степеней (восьмеричный путь),: правильное понимание (учения), правильное мышление (и решение), правильный язык, правильность действия, оказание правильной помощи друг другу, правильные усилия, правильное сосредоточение, правильное созерцание.

Тот кто следует по этому пути, провозглашенному Буддой, избавляется от самой причины боли, т.е. от желания или "жажды", которые вызывают привязанность к жизни, а следовательно, вызывают новые возрождения, старость и смерть. Но этот круг боли может быть побежден, если достигнуть Нирваны, высшей цели буддистского пути, невыразимого состояния, в котором человек навсегда избавлен от пределов жизни.

Доктрина Будды распространилась через две основные школы: Махаяна (Широкой Колесницы) она сосредоточена в основном в Тибете, в Китае, в Корее и в Японии, которая истолковала более широко мышление основателя; затем, Нинаяна (Узкая Колесница), более древняя классическая форма Буддизма; она сосредоточна на Юго-Востоке Азии.

Китайская религия, называемая также китайским универсализмом, поскольку она ставит в центре гармонию вселенной, около VI в. до нашей эры разделилась на 2 направления: даоизм и конфуцианство, изображённые двумя персонажами, отличающимися друг от друга: Кин-цзы (Конфуций) и Лao-цзы, оба, по предположению, были современниками Будды.

Даоизм, или "Путь" (Дао), учит достигать счастья, следуя по "Пути природы, Пути неба и Пути земли".

Дао — это самая древняя и самая изысканная китайская доктрина; и в настоящее время она также достаточно популярна. Ее символ — круг, поделенный пополам, в форме груши; он представляет Янь (свет, небо, мужской элемент) и Инь (тьма, земля, женский элемент). От их союза зависит жизнь всей вселенной.

Дао дэ Цзин (Классик Пути и его силы) — это основная книга; описанная здесь концепция Дао очень близка индуистской концепции Брахмана, или Абсолюта. Дао — это священная власть, сила, которая движет всей вселенной; в китайском переводе Библии термин "Слово" переводится "Дао". "В начале было Дао". (Ин 1,1)

Конфуцианство связано с именем и доктриной Учителя Кин-Цзы (Конфуций); скорее его нужно считать наставником хорошего поведения, хороших законов и хорошего управления, а не религиозным лидером.

После смерти Конфуция его учение было объявлено официальной государственной доктриной, и на протяжении многих веков китайские императоры управляли на основании его принципов и прислушиваясь к советам мудрецов, хорошо знавших его учение. В пяти книгах, приписываемых ему, (Классические сочинения Конфуция), он учил "правильности", т.е. правильному образу жизни. По его моральным принципам лучший человек — это"Высший Человек", он знает все обязанности жизни и исполняет их в общении с начальством и подчинёнными. Обеспокоенный прежде всего общественной нравственностью, Конфуций был твердо убежден в том, что его деятельность и его доктрина происходят от Неба. "Небо породило добро, которое во мне", было одним из его любимых изречений.

"Ислам " — это арабское слово, означающее "подчинение" или отдача себя на волю Божию. "Мусульманин" происходит от того же корня и означает "тот, кто отдал себя", кто обязуется жить по воле Божией. Часто говорят о "магометанах": это не точно, потому что Магомет ("Восхваленый") родился в Мекке в 570 после нашей эры, является только Пророком Аллаха (Бога) , и мусульмане покланяются Богу, а не Магомету.

Главным источником познания этой всемирной религии является Коран ("декламация"), содержащее то, что Магомет узнал от Бога посредством откровения.

Первоначальная сила Ислама — она актуальна и до сих пор — состоит в том что он рассматривает себя, как продолжение откровения Бога в истории. В соответствии с доктриной Корана, Бог говорил различным народам, свидетельствуя свое единство и напоминая о Страшном Суде через различных пророков, один из них был Моисей: Ему Бог открыл Закон (Тора), и Иисус: Ему Бог открыл Евангелие; но полностью откровение пришло с Магометом, последним из великих пророков.

Ислам предстаёт, как полнота откровения, наивысшее выражение превосходства единого Бога, "Господина миров", Которому должны повиноваться все люди.

Первым столпом Ислама является исповедание веры: "Нет Бога кроме Аллаха, а Магомет — пророк Его", за ним следуют еще четыре других требования: молитва 5 раз в день; милостыня, на самом же деле это некая обязательная дань; пост во время месяца Рамадан; паломничество в Мекку, которое следует совершить хотя бы раз в жизни. И кроме того, обязательство не столько для верующего, сколько для мусульманской общины — Священная Война (Джихад), с врагами Божьеми, т.е. язычниками, отвергающими обращение и нападающими на Ислам. В наше время стремятся к более духовному истолкованию этой формы "священного неистовства", имевшейся уже у Магомета.

Важно подчеркнуть глубокое уважение к абсолютной власти Бога, которое утверждает Ислам, а также место, отводимое молитве.

"Бог высок! Бог высок.

Приходите на молитву.

Приходите к спасению "

напоминает муэдзин, приглашая всех верных прервать работу и предоставить место Богу.

Существует множество различных доктрин, так же, как и языков и образов мышления, но не трудно угадать в доктрине мудрецов индусов, поисках Будды, в пророческом послании Магомета, а также в других основателях религиозных движений, один ответ на большие вопросы человека. Дао, Нирвана, Брахман... не разные ли это имена, которые человек дает Абсолюту?

В этом заключается обилие религий: многовековое свидетельство того, что с самого начала люди искали и нашли ответ на самые глубокие и самые трудные вопросы, тревожившие их; что единая Истина, с разными названиями и в различных формах, ведет и освещает каждого человека; и что единая молитва поднимается из человеческой души к небу:

список можно было бы продолжить еще на много страниц.

Но люди часто забывают об этом общем поиске, который сближает их, и ссорятся, защищая собственные идеи и свое истолкование Абсолюта. Каждый хочет навязать свою религиозную точку зрения, объявляя ложным видение других. Именно это антропологи называют этноцентризмом, т.е. притязанием считать свою культуру, свои идеалы, а значит, и свою религию, единым образцом для того, чтобы судить себя и других.

В связи с этим, показателен рассказик, приписываемый Будде: "Жил-был когда-то царь в Бенаресе, который, для своего развлечения, собрал несколько нищих, слепых от рождения. Затем, приказав привести слона, предложил наградить того, кто лучше всех опишет слона. Первый нищий, случайно коснувшись ноги слона, сказал, что слон - это ствол дерева, другой, потрогавший ухо, сказал, что слон похож на пальмовый лист и т.д. Между слепыми разгорелся оживленный спор, и он очень позабавил царя. Вот мораль этой истории, по его мнению: обычные знатоки, уловившие один или другой аспект, ссорятся между собой, в то время, как Будда (Просвещенный) знает все. Но Будды встречаются редко".

Когда религии говорят о Боге и о спасении, то всегда рискуют, как те слепые нищие, воображавшие, что они владеют всей истиной. Истина - Бог - остаётся всегда тайной для всех, даже для святых, хотя они более всех приближаются к единому видению Бога.

Таким образом, и христианство, хотя оно знает, что сам Бот, через Иисуса Христа открыл свой план любви к людям, вовсе не воображает, что оно единственный путь спасения, или что в нем исчерпана Тайна Божия. Бог всегда находится по ту сторону тайны.

"Одна религия не может обособиться от других религий. Уже невозможно быть зрелым христианином, не считаясь с другими религиями мира, так же, как невозможно быть зрелым индуистом или буддистом, не считаясь с христианством. Это значит, что различные религии должны общаться между собой". (Гриффитс Б, Близкое и недоступное, Болонья 1977, стр. 5). Эти слова одного христианского монаха, посвятившего всю свою жизнь диалогу между религиями, отмечают нашу эпоху. В наше время религии чувствуют необходимость встречаться друг с другом, проводить сравнения и сотрудничать на пользу человека. Если в прошлом они могли игнорировать друг друга и сражаться друг с другом, то сегодня такая линия поведения оказалась бы бессмысленной. Развитие гуманитарных и религиозных наук, легкость передвижения и общественных связей способствовали более глубокому познанию различных религий, а также связям их друг с другом, различным формам сотрудничества и общим инициативам, которые стали более частыми, в результате чего установился тот климат диалога, который характеризует современную религиозную историю.

Все большие религии проявляют готовность к ведению диалога. Кроме индуизма, который всегда провозглашает свою подлинную терпимость к любой вере "потому что никакая религия не может удовлетворить всех людей" (Рамакришна), буддизм тоже ведет себя по-дружески по отношению к другим религиям: "Это, однако, не означает—подчеркивает Пудра Нарада, буддистский монах из Шри-Ланка — что все религии направлены к одной цели, и что все веры представляют собой различные интерпретации единой высшей Истины. Однако, без всякого чувства противоречия или антагонизма, буддизм полностью сотрудничает со всеми религиями в мирских или духовных проблемах, ведущих ко благу и к счастью человечества... Если бы, из-за своих религиозных убеждений, люди различных вер не встречались бы на общей платформе, как братья, тогда можно было бы утверждать, что миссия всех религиозных учителей оказалась страшным провалом".

Конфуцианство, основываясь на доктрине о равенстве всего человечества и общности Неба, верит, что есть нечто общее во всех религиях, и что различия между религиями нужно рассматривать попросту как различные пути достижения одной и той же цели. Чун И Тянь, профессор из Гонконга, утверждает: "Единственное что может разрешить разделение и столкновение между различными религиями, — это не синкретизм (некритичное слияние различных религий), и не религиозное давление, а позиция уважения ко всем истинным религиям".

Сам Коран приглашает всех мусульман общаться и устанавливать отношения с другими верующими. Он требует почтения не только к "Людям Книги" (евреи, христиане и зороастрийцы), но и ко всем людям: "О вы, люди! Мы создали вас из одного мужчины и одной женщины, потом мы разделили вас на народы и племена, чтобы вы могли познать друг друга" (Коран 49, 13).

Эти строки - явный призыв ко всем людям узнавать, признавать и уважать друг друга. "Сегодня не может быть места для вражды, ненависти и взаимной неприязни в религиозных вопросах. Невозможно более прикрываться религией, чтобы побуждать людей ненавидеть друг друга" (К. Хуссейн).

Не всегда этим красивым фразам соответствует дружелюбие при обмене мнениями. Ненависть, фанатизм, нетерпимость и религиозные войны угрожают нам и сейчас, и часто происходит не встреча, а столкновение религии

Основной смысл открытый основателем религии доктрина священных писаний приносятся в жертву чисто человеческим требованиям, и забываются принципы уважения и терпимости. "Грех" и несовершенство любого человеческого дела ослепляют души, и заставляют людей ненавидеть друг друга во имя религии. Таким образом, другой становится врагом, противником; с ним нужно сражаться и победить его, во имя Божие и повинуясь Его законам. Даже теоретическая и историческая истина искажается, чтобы снова вернуть ее в свои культурные категории.

Хомейни, религиозный лидер исламской революции в Иране, заявил в недавнем интервью: "Те, кто говорит, что они – последователи Христа, утверждают, что Он приказал им подставить другую щеку. Это истинная ложь, т.к. Христос, пророк Бога и Ислама, никогда не учил нас таким неправильным вещам. Если бы Он мог, Он бы сделал то же, что Моисей по отношению к Фараону" (из "Эпохи", 1 марта 1985 г.).

Хомейни на самом деле представляет только движение меньшинства в Исламе, шиитов, и он не одинок в использовании религии в политических целях (христианство также прибегало к этому на протяжении своей истории), но мы можем спросить, возможно сегодня, в атмосфере диалога и взаимного уважения, так исказить правило, которое многим людям внушало любовь и ненасилие, на потребу насильственной и кровавой политики.

Несмотря на ограничения и препятствия, встречающиеся на этом пути часто они трудны, даже кажутся непреодолимыми диалог между всеми верующими и мировыми религиозными институтами должен продолжаться. И вот почему.

Вот первое обоснование диалога. Епископ Россано пишет: "Человек никогда не бывает одинок; он полностью направлен на другого посредством слова и любви. Я не существует без тебя, т.е. человеческому субъекту нужен другой, чтобы оставаться самим собой и расти в своих критериях. Благодаря диалогу "я" свободно общается и принимает, слушает и передает, собирает, обрабатывает, возвращается в себя, и таким образом, приобретает зрелость и способствует развитию других людей, общающихся с ним", (в "Рэньо-Документы", 1981, № 15).

Религии тоже должны начать диалог, как способ человеческих взаимоотношений. Они не могут уклониться от сопоставления друг с другом, обособляясь или считая себя выше других. Одни из них нуждаются в других для взаимного укрепления и обогащения, но прежде всего чтобы свидетельствовать человеку наших дней о "сокровенной и таинственной силе" в мире.

Итальянский миссионер в Бангладеш, падре Энцо говорил мне, что для него вести диалог означает принять другого таким, как он есть, а затем общаться с ним. А для этого достаточно познать согласиться с тем, что мы люди. Все остальное второстепенно: цвет кожи, национальность, религия... "Когда я поехал в деревню, в которой я сейчас живу,— рассказывает миссионер, — я знал, что из тысячи семей только сорок было католических, около сотни христианских, около 250 индуистов и 600 мусульман. Я сказал сам себе, что надо было вести себя так, чтобы меня не приняли за человека одной группы, за священника сорока католических семей. И я должен сказать, что хотя я священник, служу мессу, причащаю, веду уроки вероучения для католиков, и другие люди — мусульмане, индуисты и другие христиане поняли, что я нахожусь там для всех и все свободно приходят в мою хижину, так же, как и я к ним".

Это отношение глубокого уважения к человеку стоит выше даже преград между конфессиями и ведет к настоящему религиозному видению вещей. "Диалог с братом мусульманином — продолжает падре Энцо — или индуистом не заставил меня скрывать мое христианство, мою веру в Христа и его Евангелие. Наоборот, я думаю, что обмен мнениями помог мне в моем поиске Христа, поскольку религиозный диалог раскрывает настоящие ценности религии, а они истинны для всех; а также делает относительными формы культа, теологическо-догматические формулировки, различные традиции и религиозные законы. Опыт все более подтверждает мне, что два искренне верующие человека хорошо понимают друг друга, оставаясь при этом верными каждый своей религии".

Это последнее утверждение вводит нас в суть второго обоснования диалога. Христианин, становясь после крещения членом народа Божия, не может не участвовать в "диалоге спасения", установленном Богом с людьми. Как утверждает папа Павел VI в "Ecclesiam Suam": "Bce христиане призваны по отдельности вести благотворный диалог с людьми", чтобы узнать, как говорит II Ватиканский Собор, "какие богатства прещедрый Бог даровал людям" (МДЦ 11). Таким образом, христианин продолжает диалог, который Бог навсегда установил с миром, становится человеком вместе с другими и для других, попутчиком и свидетелем спасения, дарованного Христом. Попробуем углубиться в этот разговор.

Тайна Троицы,т.е. единого Бога в трех лицах,— вот образец, который должен вдохновлять как всю Церковь, так и отдельных верующих. Сам Бог предстает перед нами, как множественное в едином, как диалог и причастие любви: Бог — отец охватывает в своем плане любви все народы и всех людей; Слово уже распространило свои семена истины и добра, сделалось человеком, чтобы призвать к Себе и освободить всех людей; Святой Дух выполняет Его план спасения мира, постоянно взывая к каждому человеку.

Церковь - видимый символ и орудие этого троичного спасения, не может не способствовать и не доказывать людям именно эти достоинства единства, причастия и диалога, не забывая о том, что она — это "символ и орудие", а не само спасение, поэтому, перед ней также предстает Тайна; ее надо открыть и с ней надо сотрудничать.

Многие отрывки из Библии помогают нам понять все это. Процитируем некоторые из них: "Бог вложил свой глаз (т.е. свет) в сердце каждого человека, чтобы показать ему величие своих поступков" (Сир 17, 8).

Св. Павел — афинянам: Бог недалек от всех тех, кто ищет его, потому что: "Он хотел дабы они искали Бога; не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и не далеко от каждого из нас", потому что он дает всем жизнь и дыхание и все остальное (Деян 17,27), и как Спаситель "хочет, чтобы все люди спаслись" (1 Тим 2, 4).

Поэтому апостол Павел может повторять христианам: "Что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте" (Флп 4, 8).

Таким должно быть поведение христианина по отношению к другим религиям: постоянное внимание, устремленное на троичную тайну Бога, проявляющуюся во всех религиозных традициях; но он не должен забывать о грехе и зле, возникающих в человеческом сердце и заражающим культуры и сами религии.

Может быть, кто-нибудь спросит себя: диалог, уважение к другим религиям, план спасения... все это красивые слова, полные смысла, но, и новые. Когда-то позиция Церкви была яснее. Говорили о "язычниках, которых надо было обратить ко Христу", о "неверующих, находящихся во мраке и в тени смерти", и не боялись утверждать, что "вне Церкви нет спасения". Откуда такая глубокая перемена в официальной позиции Церкви?

Об этой и других "трудных" проблемах мы беседуем с отцом Марчелло Дзаго, секретарем Канцелярии для не христиан.

— Какова причина такого нового отношения католической Церкви к нехристианским религиям?

Ответ не прост, потому что следует учитывать много факторов: но ясно, что Церковь также изменяется. Если мы заглянем в историю, мы увидим, что было различное отношение в зависимости от эпох и от людей. Возвращаясь к нашим дням, я бы сказал, что существуют, прежде всего, социальные причины.

Мы живем в эпоху, когда только в одной стране можно найти различные религии и человек открыл определенные ценности: не только уважение свободы каждого человека, но и любой религии, культуры. Без сомнения, культурный плюрализм, познание разных культур, открытие собственных ценностей каждой религией, упростили занятие другой позиции Церковью.

Кроме того, религии были поняты иначе. Если раньше религию рассматривали, как выражение истины, то сегодня ее понимают прежде всего как опыт, выделяя положительный аспект религий. Начали понимать, что нет культуры без религии и, что религия является как бы душой самой культуры: она передает самые глубокие и истинные ценности культуры.

Однако же я полагаю, что перемена произошла по причине заключающейся, прежде всего, внутри самой Церкви. Рассуждая глубже над своей природой, над тем, что происходит, Церковь поняла, что она служит всему человечеству, а поэтому не может отождествляться со спасением. Спасение является целью, к которой идет Церквь, даже если она имеет соответствующие средства и орудия, чтобы воплотить ее в жизнь. Следовательно, в этом аспекте Церковь пересмотрела свою роль по отношению к религиям.

Одновременно, углубились также и отношения между Церковью и Христом: Церковь — это, прежде всего, опыт Иисуса Христа, но Христос больше Церкви, его влияние распространяется намного дальше церковных границ. Нельзя отождествлять Церковь с благом, с Царством Небесным, со всеми теми людьми, кто принимает каким-либо образом Бога. Это новое поведение облегчило иное понимание религий: на них смотрят не только как на человеческую ценность, но и на то, каким они входят в спасительный план Божий.

— Следовательно, все религии являются путями спасения, т.е. различными путями достижения Бога? Или, инду, чтобы спастись, должен стать христианином?

Да, все религии — пути спасения. Ведь если религия предлагает себя в качестве средства, орудия спасения, то она и должна быть им. Утверждать противное равнозначно тому, что Бог дал глаза человеку, но не для того, чтобы видеть.

Значит, если Бог даровал религиозное чувство, выражающиеся в общественном чувстве, следует признать, что это религиозное чувство, выраженное в религиях, и есть путь спасения именно потому, что Бог так пожелал. Но признать, что все религии — это пути спасения, не означает, что в них нет двусмысленностей. Все человеческое вопросы может быть двусмысленным, неверным. Религии, безусловно, являются путями спасения, так как в них заключены положительные знаки, или, пользуясь выражением II Ватиканского Собора, "знаками Слова", дарами, благодатью Самого Бога; однако, вместе с этими "знаками" существует также ограниченность, присущая человеку, как бы кристаллизация самих грехов.

В таком случае, индуист должен обратиться в христианство? Ватиканский Собор выражается очень ясно, и даже признавая индивидуальное спасение тех, кто не является христианами не по своей вине, утверждает, что человек не спасется в одиночку, зная, что Церковь является путем спасения, но отвергая ее. Это во всяком случае исключение, и мы не можем судить о нем, только Бог может это знать. Остаётся, однако, главное—единство Христа и особая роль Церкви в плане спасения.

Что вы ответите тому, кто говорит, что одна религия стоит другой?

Что это не правда, что существуют различия между разными религиями, как это доказывают сами религиозные науки. Если мы изучим религии, мы заметим, что они не равны между собой: с феноменологической точки зрения (т.е. рассматривая внешние проявления) существуют большие различия, хотя все они отвечают потребности человеческой души.

Далее, существуют различия на уровне истины, явных ценностей. Например, концепция Бога очень изменяется в одной религии в сравнении с другой и не безразлично, известен или не известен Бог; это значит то же, если мы скажем, что безразлично, знает или не знает сын своих родителей.

То же самое — в отношении ценностей существующих в религиях: концепция милосердия неодинакова в буддизме, индуизме и Исламе.

Конечно, при таком разнообразии религий можно сказать, что одни могут учиться у других, и, что все они научают и помогают становиться лучше. Но это — часть целесообразности религиозных выражений.

Как переживала католическая Церковь этот опыт, диалога с другими религиями? Существуют ли какие-нибудь трудности?

II Ватиканский Собор официально объявил необходимость проведения диалога и способствовал его ведению, и наша Канцелярия была основана Павлом VI в праздник Пятидесятницы 1964 года. Опыт, накопленный в течение 20 лет выявил его природу, способы ведения, а также возникшие трудности.

Вначале диалог выглядел как беседа между учеными; они старались познать и в свою очередь изложить религиозные позиции каждой стороны, чтобы обеспечить наилучшие взаимоотношения. Постепенно формы диалога изменялись. Рядом с диалогом ученых распространился диалог, цель которого — сосуществование и жизнь, он позволяет верующим различных религий понять друг друга, уважать друг друга и сотрудничать в различных областях.

Под давлением необходимости развивался обмен мнениями в социальном сотрудничестве, на основе религиозных обоснований. Он проявляется как в изучении и реализации проектов развития человека, так и в объединении с целью содействия миру во всем мире. Он развивается на различных уровнях, национальных и интернациональных.

Более положительные отношения, большее уважение привели некоторых людей к тому, что они переживали совместно опыт молитвы, созерцания, веры и личного долга, и таким образом, побуждали друг друга к поискам Абсолюта и к распространению духовных ценностей. Монахи, живущие в соответствующих традициях или лица, взявшие на себя религиозные обязательства, могли свидетельствовать о том, что составляет глубинный корень их пути к Абсолюту.

В этом многоголосом обмене мнениями в местных церквах, у Канцелярии была одновременно роль зрителя и инициатора, координатора и вдохновителя. Ее политика развивалась в соответствии с потребностями, в зависимости от людей: поначалу она содействовала познанию различных религий путем различных публикаций; и, следовательно, инициировала двусторонние или многосторонние встречи между учеными и представителями различных религий, и, наконец, координировала и поощряла местные инициативы, и всегда была готова к ведению диалога.

Постепенно диалог был принят, как естественное поведение Церкви; безусловно, встречались также и трудности, более того, они обнаруживались по мере развития самого диалога.

Ислам, особенно из арабской зоны, показал отсутствие гибкости; более того в некоторых странах, например, в Саудовской Аравии, отрицалась свобода вероисповедания христиан. В других многонациональных странах, где культура и религия отождествляются, кое-какие крикуны противятся диалогу, считая его Троянским конем, приведенным в их традиционную крепость. Христиане на Среднем Востоке, живущие в непрочной обстановке выживания, смотрят с удивлением на свободу и привилегии, предоставляемые мусульманам, когда те эмигрируют на Запад; они хотели бы, чтобы установилась какая-нибудь форма взаимности. Хватало пастырских и богословских преувеличений и неумеренности, особенно поначалу; немалой была боязнь, бывали случаи примиренчества среди отдельных пастырей или богословов. Однако, по-видимому, равновесие и свобода взглядов взяли верх, и Церковь знает, что диалог не становится необязательным: он означает участие в Тайне человеческого творчества и еще более — в Божией благодати.

— Один читатель, столкнувшись с таким отношением и религиозной негибкости, о которых вы упоминали, написал в свою газету, что хорошо бы отменить все религии, потому что они нетерпимы и способствуют фанатизму.

Прежде всего, я не разделяю мнения, что религии проявляют нетерпимость. Мы видим, что в сегодняшнем мире существует острая нетерпимость там, где нет религий, а есть идеология. Но действительно, в религиях могут встречаться формы нетерпимости, потому что в них имеются недостатки людей. Возьмем христианство в некоторые эпохи. Почему существовала нетерпимость? Причина не религиозная, а всегда общественная. Кроме того, человек прикрывается религией в свое оправдание и так становится нетерпимым.

Следовательно, можно было бы сказать, что религии в сущности, за соглашение между собою; но служители религии рискуют всегда стать рабами греха и нетерпимости. Здесь было бы достаточно дать конкретные примеры: не только из христианства, которое всегда настаивало на милосердии, но не всегда применяло его на практике, но и из буддизма: в нем хотя и проповедуется милосердие и благожелательность по отношению к другим, были и существуют до сих пор формы нетерпимости по отношению к религиозным меньшинствам других стран. Существуют мотивировки социальные и культурные, когда злоупотребляют религией из-за человеческой ограниченности.

Конечно, если бы мы упразднили религии, мы бы в какой-то мере упразднили бы человека, мы бы сделали его очень бедным, больше животным, чем человеком, воином вместо друга.

— Последний вопрос. Вас интересует диалог на интернациональном уровне. Но мы, здесь, в Италии, в католической среде или в кругу безразличных и атеистов, что мы можем сделать для межрелигиозного диалога?

Я думаю, что в Италии тоже необходимо вести межрелигиозный диалог и для этого есть место. Потому что диалог — это позиция, основанная на уважении ко всем людям, к их способу переживать или не переживать собственную веру, стараясь выбрать из другой веры то, что является положительным, и в то же время — это сравнение вер друг с другом и очищение и углубление своей собственной веры. Следовательно, и для нас существует необходимость диалога между различными группами христиан и по отношению к не христианам.

Здесь мы тоже находимся в положении религиозного плюрализма: не все являются католиками, существует много иммигрантов других религий, религиозных течений различных типов и традиций. Отношение к этим людям не должно быть основано на осуждении, а на необходимости понимания; также и потому, что эти новые секты или религии распространяются и в нашей стране. Может быть, они указывают на то, что определенные ценности в нашем религиозном опыте потускнели, или что образ жизни христианства не удовлетворяет всем потребностям: необходимо идти навстречу людям, а не ждать их в церкви.

Межрелигиозный диалог между людьми, кто живет и мыслит по-иному может быть стимулом для индивидуального роста и для того, чтобы лучше жить по-христиански.

До сих пор мы говорили о религиях, о диалоге, но не подошли к самому главному вопросу. Христианство — это одна из многих религий в мире или завершение всех их? Христос — один из великих пророков человечества или "нет другого, которым надлежало бы нам спастись?" (Деян. 4.12).

Один студент лицея пишет: "Зачем продолжать считать христианство всемирной религией, подходящей к каждой культуре? Зачем называть Христа: "Путем, Истиной и Жизнью" о чем следует объявить всем? Пусть каждая религия довольствуется своей долей истины, не претендуя на обращение других, не ведя священных войн и не подстрекая к ненависти и фанатизму".

Даже Ганди, в сущности, думал примерно так же: "Религии — это всего лишь различные воплощения единственной Истины. Дерево одно, но со многими ветвями". И еще: "Я верю в Библию так же, как верю в Гиту, великую священную книгу индуизма. Я считаю все великие вероисповедания столь же истинными, как и мое".

Равным образом Рамакришна, индусский мудрец прошлого века, утверждал: "Я практиковал все религии: индуизм, христианство, я исходил тропами многих индуистских сект... Я открыл, что все их шаги направлены к одному и тому же Богу, пусть разными дорогами. Но люди спорят из-за религии. Это нелепо! Сущность едина, она лишь выражена различными определениями, и каждый из нас стремится к одной и той же субстанции. Ничего не меняется, за исключением климата, характера и имени. Пусть каждый человек идет своей дорогой".

Неоспорима привлекательность подобных утверждений для нашего мышления. Конечно, уважение к другим религиям — это великая ценность, потому что в центре каждой — тайна Божия, но если мы поглубже вникнем в слова, мы заметим, что за ними скрывается также немалая двусмысленность. Неправда, что все религии одинаковы и что всё одинаково убедительны и истинны.

Восхищаясь глубоким религиозным и общечеловеческим чувством, которое лежало в основе учения Ганди и Рамакришны, в их утверждениях тем не менее, заложена та же основная двусмысленность, которая лежит в основе культурного релятивизма, то есть теории, провозглашающей уважение ко всем культурам и отрицающей какое бы то ни было вмешательство и оценку ценностей. Таким образом, во имя пристрастной, или по меньшей мере, спорной концепции уважения, выравнивается религиозный опыт всех религий; но забывается что если на самом деле всякая религия — убедительна, то есть достойна уважения, почитания и познания, это вовсе не означает, что все религии одинаково истинны.

Всякая религия, являясь ответом, который человек дает на свои собственные вопросы существования и проявляясь в комплексе мифов, верований, ритуалов и поведения, безусловно убедительна и важна для своей культуры; но вследствие этого нельзя сказать, что она является настоящим и единственно возможным ответом. Естественно, народы соответствующих стран считают ее истинной; но вследствие этого она не неизбежно истинна. Какой крестьянин не меняет деревянный плуг на железный? Однако, прежде чем он понял, что представляет собой это новое орудие и какую пользу оно приносит, он считал истинным и незаменимым деревянный плуг. Таким образом, почему надо считать "настоящей" религию, которая внушает страх посредством веры в духов, обесценивает человеческую действительность, руководствуется насилием... а не другую религию, которая проповедует и переживает благосклонность, равенство всех людей, прощение и любовь?

Не к чему уравнивать, обесценивать все религии во имя ложной терпимости и уважения культур, преуменьшать различия и их социальное значение, прежде всего это не вызывает лучшего понимания религиозности.

Кто может утверждать, что система каст (официально упраздненная в Индии, но до сих живая в мировоззрении людей) является истинной и убедительной, потому что принадлежит культуре этой великой нации? Вивеканда (1862-1902), один из деятелей нео-индуизма, говорил: "Ни одна из религий не нашла таких возвышенных тем и мотивов для прославления человека и никакое общество так жестоко не угнетает бедных, как индийское общество".

С такой же ясностью следует понять и богатство, и ограничения, заключенные в религиях. И эти ограничения не равны друг другу, и имеют неодинаковые последствия в общественной и духовной жизни народа.

То же самое мы должны сказать о великих основателях религий. Как мы можем поставить знак равенства между Буддой, Конфуцием, Махавирой, Магометом и Христом? Как можно считать похожими их учения, или более того, пытаться объединить их учения в единую общемировую религию, как делают некоторые современные синкретистские группы? Между ними существуют глубокие различия, но существует и некоторое сходство, но возможно ли представить человека, следующего по всем этим путям?

Действительно плюрализм и разнообразие культур и религий — это часть большого человеческого наследия; действительно, Истина — как утверждает II Ватиканский Собор — распространилась во всех религиях, но это не значит, что все религии в равной степени истинны и что невозможно найти критерий ценности.

Критерий ценности представляет собой уважение к человеку вообще и способ понимания священного. Религия, проповедующая насилие, уничтожающая личность своих последователей, одобряющая разделение на касты, преследующая людей, если они нарушают супружескую верность, но не заботящаяся о бедных — порочна и неудовлетворительна и нельзя поставить ее в одном ряду с другой, проповедующей уважение и достоинство каждого человека и благоприятствующей общему развитию человека и общества.

История и учения религий показывают нам, кроме того, что, хотя во всех религиях провозглашаются некоторые основные истины, — существование одного или нескольких сверхъестественных существ, бессмертие души, нравственные законы и суд над каждым человеком после смерти, между ними существуют также различия.

Например, в еврейско-христианско-исламской традиции мир и жизнь человека понимаются положительно: человек призван сотрудничать со своим создателем и искупление совершается в мире. Индуистско-буддистская традиция понимает мир преимущественно в отрицательном свете. Человеческая действительность рассматривается как мучение, иллюзия и видимость ("майя") и искупление человека происходит, когда он вырывается из мира. В религиозной индийской традиции присутствует некий "революционный" дух, так как говорится о снятии ограничений, о завоевание истинной свободы, об освобождении, однако достичь его можно, лишь освободившись от мира сего.

Самое понимание спасения в единственной жизни (еврейско-христианско-исламская традиция) или во многих жизнях (индуистско-буддистская традиция) оказывает большое влияние на способ понимания и образ жизни. Индийская религиозная традиция находит в "карме" огромное препятствие для обновления (см. касты), а постоянное очищение и поиск совершенства удручает бедного и делает его пассивным и безропотным.

Даже в самой семитической традиции имеют место весьма очевидные теоретические различия. Никто не может сомневаться в том, какую роль играет религия в Исламе и что мусульманский мир находит именно в Коране революционную силу. Но в этом случае отсутствие самостоятельности государства и церкви (как это произошло в христианстве), понимание священной книги, существовавшей изначально на небесах, но которую следует выполнять в буквальном смысле, претензии на то, что лишь мусульмане обладают окончательным откровением Бога, способствуют иногда фанатизму и религиозному терроризму, всем людям категорически предписывается, закон пустыни (или возмездия), характерный для Корана и древней еврейской традиции.

Во всяком случае, если оставить в покое неоспоримые научные различия, и вновь подчеркнуть различие между убедительностью и истиной, не следует забывать, что религии представляют собой структуры, через которые люди выражают поиски и свою потребность Бога.

Существует одно буддистское изречение: "Нужен один только палец, чтобы показать на луну, но какая была бы нелепость, если бы перепутали этот палец с луной". Религии являются этим пальцем, при всех недостатках, свойственных человеческой структуре.

Мартин Бубер передал нам один народный китайский рассказ: "В одной пагоде находились две статуи из глины: слева — Лao-цзы, а справа — Фо, т.е. Будды. Проходя там однажды, один бонза увидел две статуи и возмутился: "Моя община Фо — большая: почему здесь он стоит справа от Лао-цзы?" Ведь в Китае левая сторона считается почетным местом; стало быть бонза переставил статуи. После него пришел один даоистский священник, который, увидев это, сказал: "Моя община—благородна, почему здесь Лао-цзы стоит справа от Фо"? И отнес его на прежнее место. Так продолжалось до тех пор, пока обе статуи, передвигаемые взад и вперёд, не износились. Тогда JIao-цзы, улыбаясь, сказал Будде: "Мы вдвоём отлично бы договорились между собой. По вине этих безумцев, нас так разрушили".

Когда религии забывают о назначении показывать на луну, они начинают спорить из-за мест, и при этом их роль в обществе умаляется; они коснеют в прошлом, оправдывая свою неподвижность тем, что они охраняют традиции. В действительности же, они потеряли пророческую силу, отличавшую их в начале существования. Поэтому иногда религии, вместо того, чтобы показывать на луну, показывают на себя.

Христианство также, как религиозная структура, не уклоняется от этого закона. Отцы Церкви говорили, что Церковь "нуждается в постоянных преобразованиях и обращении", они называли ее "целомудренной блудницей", обращая внимание на противоречивость каждого человеческого творения и самого церковного учреждения.

Но тогда в чем же состоит христианская новизна? Христианство — это единственный и всеобщий опыт в истории религий?

Ответ не прост, потому что он зависит от того, как мы подойдем к этому вопросу.

С исторической точки зрения, христианство является одним из многих религиозных выражений в мире, и не только оно одно считает себя единственным и всеобщим.

Но не начиная чисто богословскую дискуссию, мы увидим один аспект, который делает христианство единственным среди религий: образ Иисуса Христа и Его весть. Христианская религия, передавая людям весть Христа, имеет отличную от других роль среди религий. Христос — это не религиозный учитель, не общественный реформатор, Он Сам имеет власть, говорит от Своего имени. Его весть провозглашает достоинство каждого человека, говорит о ненасилии, как образе жизни, о братстве и равенстве перед Богом, считает блаженными бедных и убогих, провозглашает победу над смертью. Эта весть ниспровергает расовые, культурные и национальные преграды, и обращается непосредственно ко всем людям доброй воли. Ведь Христос обращался не к священникам или каким-нибудь группам верующих; не создал Себе собственный храм; наоборот, Он сказал, что не в храме и не в Иерусалиме (святом городе) люди будут почитать Бога, а "в духе и истине" (Ин. 4, 21-24): Христос преодолел тесные границы религии именно для того, чтобы говорить непосредственно с сердцем каждого человека, приглашая его к обращению. "Христос принадлежит всем", справедливо говорил Ганди.

В этом смысле христианство — это не религия, а весть, вызывающая обращение сердца, а значит, она превосходит общественный институт, называемый "религией". Тот кто услышит эту весть живую должен будет непременно изменить не религию, а собственное мышление и сердце, принимая другого с чувством глубокого уважения и любви, "чтобы положить душу свою", как Христос научил человечество.

Если мы посмотрим с точки зрения веры, отличительной особенностью христианства является именно фигура Христа, Сына Божия: Бога, Который стал человеком.

Если великим считается царь, который становится бедным, чтобы бедные стали царями (как нас учит история Будды), то еще больше любовь Божия, когда Он становится человеком для того, чтобы люди пришли к Богу. Через Христа сам Бог открывается людям, становится человеком и "пачкает Себе руки" повседневными делами; так Он входит в историю. Бог не находится "за пределами", но за пределами этого мира, а в нем нельзя забыть человека и бежать от мира, чтобы любить Бога. Нужно принять личное участие в человеческих делах, в мире.

Бог и человек встречаются окончательно во Христе и с того момента любовь к Богу и любовь к человеку становятся единой любовью. "Господи, когда мы видели, Тебя алчущим и накормили; или жаждущим—и напоили? Когда мы видели Тебя странником и приняли? или нагим и одели ?... Царь скажет им в ответ: "Так как вы делали это одному из сих Моих братьев меньших, то сделали Мне". (Мф. 25,31-40).

Речь идет не о другом Боге, не о совершенной Сущности, неподвижной Первопричине, Кто далек в небесах. Бог становится нуждающимся и жаждущим человеком, неизвестным попутчиком, которого мы приглашаем остаться с нами "потому что день уже склонился к вечеру", а наши вопросы еще не нашли ответа (Лк. 24, 13-25). Ни в какой другой религии Бог и человек не связаны так прочно и не находятся так близко.

Эта Божественная сущность, во Христе нисходит в историю; она единична в истории религий и ее не следует сравнивать с "аватарами" (спусками) бога Вишну на землю, ни как не подтвержденными. Так, если в исламе центром является Коран и покорность Богу, то в христианстве центром является Христос и любовь к Богу и к человеку; если в восточных религиях основное ударение делается на путь внутреннего очищения, каждого человека, для христианина основное — это личная связь со Христом, связь, которая в Церкви находит свое обрядовое выражение. Если в иных религиях человек идет на поиски Бога, то в христианстве именно Бог пускается на поиски человека.

Можно задать вопрос, каким образом могут сосуществовать всеобщность и единственность христианской вести с диалогом и уважением ко всем другим религиям, о которых мы до сих пор говорили.

Если Христос приказал своим ученикам: "Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет" (Мк.16, 15-16), как можно согласовать эту обязанность с плюрализмом и межрелигиозным диалогом?

Мы уже сказали, что "диалог" не является синонимом релятивизма, синкретизма, ни простого "давайте любить друг друга"; многочисленность религий не означает равнозначности или безразличия друг к другу. Весть Христа едина не только для верующего, но и для богослова, изучающего религии, и мы не может отнять у человечества эту весть спасения.

Необходимо так же различать личное обращение к Богу от вхождения в Церковь, как пишет епископ Россано: "Безусловно, искренний диалог должен привести к углублению духовной жизни и в этом смысле ведёт всегда к обращению человека к Богу, даже если он и не взывает непосредственно к Церкви, как явному учреждению (в "Реньо-Документы", 1981, № 15).

Диалог требует наличия способности удивляться когда мы видим богатство и многообразия деяний Божиих в мире, и мы не можем знать каким образом и когда Он доведет их до конца. "Только Бог знает время, Тот, для Кого нет ничего невозможного, Тот, Чей таинственный и безмолвный дух открывает людям и народам пути диалога для преодоления расовых, социальных и религиозных различий, а также для взаимного обогащения. Вот следовательно, время терпения Божия, когда трудится Церковь и каждая христианская община, потому что никто не может обязать Бога действовать быстрее, чем Он решил", (из документа Канцелярии для нехристиан, Праздник Пятидесятницы 1984).

С таких позиций Церковь свидетельствует в мире любовь и величие Божии, объявляя всем весть Христову о полной свободе. Поэтому, "основным элементом миссии Церкви, неразрывно связанным с ней "является труд на пользу человека, социальной справедливости, свободы и человеческих прав, и преобразование несправедливых социальных структур (Redemptor Hominis 15).

Таким образом, христианин знает о том, что он является миссионером, призванным свидетельствовать о своей вере, и учитывать таинственный план Божий. Иоанн Павел II указывал один отрывок из первого письма Петра как "Господа Бога святите в сердцах ваших; будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением" (1 Петр 3,15-16) (Анкара, 29 ноября 1979).

Уже святой Франциск, в своем Правиле без печати (1221), давал своим собратьям, если их привлекало миссионерство среди сарацинов, норму: "Они могут упорядочить духовные отношения между сарацинами двумя способами. Первый способ — не ругаться и не ссориться между собой, но служить всякому человеку из любви к Богу и осознали бы, что они — христиане. Другой способ — когда они увидят, что Господу это угодно, они бы объявили Божию весть".

С уважением, ничего не навязывая сознанию своих братьев, миссионер призван предложить спасение во Христе, потому, что евангельская истина " отнюдь не посягательство на религиозную свободу, а напротив, признание этой свободы, которой предлогается избрать один путь; его сами неверующие считают благородным и возвышенным". (Павел VI). И тот же Папа, в Evangelii Nuntiandi, утверждает: " Люди смогут спастись также другими путями, по милосердию Божию, хотя мы не объявим им Евангелие; но сможем ли мы спастись, если, вследствие небрежности, из-за страха или стыда, либо вследствие ложных идей, не объявим его?"

Христианин знает, что "Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне", (Евр. 1, 1-2 ) и Церковь обязана объявить о спасении, ибо его принес Христос; но христианин знает также, что Бог таинственен и продолжает говорить людям. Вот почему мне кажется важным переживать плюрализм и вести религиозный диалог в эсхатологическом плане, т.е. с учетом того, что мы переживаем в настоящее время и смотря в будущее; не отказываясь от собственных убеждений, а оставаясь всегда открытыми и готовыми участвовать в планах Божиих, как подтверждает Дюмулен: "Христианин не может отказаться от убеждения, что истина, то есть самый Бог, общающийся с людьми, это абсолют. Но когда христианин понимает, что сила воплощается в слабости, знает, что он обладает Истиной с человеческих позиций, то есть, что его путь к Истине несовершенен, понимает, что он не один обладает этой Истиной, что другие также идут к Истине, так как Истина божественного Слова распространяется во многих формах на земле" (Буддизм, Брешия, 1981, стр. 183).

В этой двоякой верности тайне Божией и тайне человека, человек живет, свидетельствуя и сотрудничая со всеми людьми, кого отличает религиозное видение жизни и кто работает ради справедливости и мира во всем мире, до тех пор, пока Бог не захочет собрать всех своих заблудших детей вместе.