Уилл Берроуз попал в беду… в подземном мире, о существовании которого почти никто не знает. Его враги, коварные стигийцы, где-то рядом. Они намерены преследовать его до конца… до самого-самого конца. Тем временем Дрейк — с помощью неожиданного союзника — готовится атаковать стигийцев с поверхности Земли. Но приведет ли его безрассудный план к победе..?
Мы кружились в танце, лишь предполагая,
А Тайна сидела в центре — прекрасно отгадку зная…
В день подведения итогов они швырнут тела вперёд, на обломки своих дней. Для них неведомо, чем они были, к чему они стремились.
Языки пламени, волны огня, красное и ослепительно белое. Волосы трещат, кожа вскипает волдырями. Рёв раскалённого воздуха — кислород стремительно выгорает, заканчивается… Плеск воды — это Ребекка-два обрушивается в воду, не выпуская из рук бесчувственное тело своей сестры. Тело Ребекки-один безжизненно, податливо, словно туловище тряпичной куклы, и даже ледяная вода не приводит её в чувство.
Они скрываются под водой. В этом единственное спасение от нестерпимого жара.
Ребекка-два зажимает сестре нос и рот рукой, чтобы та не захлебнулась. Затем заставляет себя думать. Принимать решение. Шестьдесят секунд без воздуха… Лёгкие начинают гореть.
Её взгляд метнулся вверх, на огненный ад, бушующий над водой. Подожжённые рукой Эллиот сухие кости оказались отличной растопкой, и теперь на воду сыпется жирный чёрный пепел. И в довершение всех неприятностей… Эллиот там, живая, — дура, полукровка, дрянь! — высматривает их, готовая спустить курок, едва они окажутся на поверхности. Откуда Ребекка-два это знала? Да потому, что сама на её месте поступила бы точно так же.
Нет, пути назад нет. Нет… если они хотят выжить.
Судорожно сунув свободную руку в карман, Ребекка-два нащупала светосферу. На это ушли драгоценные секунды, но она должна была знать, куда двигаться дальше.
Пытаясь принять верное решение, она поплыла вглубь: туда, где под водой разливалось слабое сияние. Она по-прежнему обнимала бесчувственную сестру. Ребекка-два видела, что та ранена в живот: кровь клубилась в воде, оставляя расплывчатый алый след позади них.
Лёгкое головокружение. Первый признак недостатка кислорода.
Сквозь шелест пузырьков воздуха и шум воды она уловила глухой вскрик сестры — изо рта пришедшей в себя Ребекки-один вырвался огромный пузырь драгоценного воздуха, девушка забилась в слепом ужасе. Она попыталась вырваться, но Ребекка-два намертво вцепилась в её руку, потащила за собой, и та, кажется, всё поняла, успокоилась и дала увлечь себя на глубину.
Давление разрывало плотно стиснутые губы, лёгкие горели, но Ребекка-два продолжала плыть. Светосфера с трудом пробивала мглу перед ней. Стайка маленьких рыбок испуганно метнулась в сторону, их отливающая металлом чешуя ярко сверкнула в луче светосферы.
Ребекка-два увидела впереди неясные очертания чуть более светлого пятна. Проход. Она с силой толкнулась ногами, устремляясь вперёд. В мозгу вспышкой высветилось воспоминание: уроки плавания в хайфилдской школе…
Это был туннель. Возможно, строго одёрнула она сама себя. Всего лишь возможно. Лёгкие жгло сильнее — она больше не могла оставаться под водой, но всё равно плыла вперёд, в туннель, успевая ещё и оглядываться по сторонам.
Она уже не ориентировалась в пространстве — не была уверена, вниз плывёт или вверх. Затем она заметила отражение. В нескольких метрах от неё луч её светосферы внезапно отразился от круглой блестящей поверхности, похожей на зеркало. Из последних сил девушка устремилась к странному объекту, увлекая за собой сестру.
Обе они с шумом вынырнули — в туннеле оказалось достаточно свободного от воды пространства.
Ребекка-два судорожно втягивала в горящие лёгкие воздух, радуясь, что здесь нет ни метана, ни другого рудничного газа. Кашляя и отплевываясь, она торопливо повернулась к сестре. Хотя раненая девушка и держалась на поверхности воды, голова её безжизненно свесилась набок.
— Очнись! Давай же! — выкрикивала Ребекка-два, тряся сестру за плечи.
Никаких признаков жизни.
Тогда она обхватила сестру вокруг грудной клетки и несколько раз изо всех сил сжала объятия.
По-прежнему ничего.
Ребекка-два зажала сестре нос и начала делать искусственное дыхание.
— Дыши! Дыши же! — Умоляющий вопль Ребекки-два отразился от каменных сводов, когда с бледных губ её сестры сорвался слабый стон, а изо рта хлынула вода. Потом девушка на мгновение погрузилась в воду, закашлялась и стала биться в панике, ничего не видя вокруг и не понимая, где находится.
— Тише, тише! Спокойно, сестрёнка! Мы в безопасности.
Постепенно Ребекка-один успокоилась, но её дыхание всё ещё оставалось прерывистым. Из её раны продолжала сочиться кровь, а соприкосновение с водой, должно быть, причиняло страшную боль. Лицо Ребекки-один было смертельно бледным.
— Ты в порядке? Сможешь продержаться?
Мгновение девушки молча смотрели друг на друга. Сёстры осознали: теперь они в безопасности. Они выжили…
— Я должна осмотреться, — сказала Ребекка-два.
Сестра беспомощно посмотрела вокруг. Губы её шевельнулись, но она так и не смогла произнести ни слова — только первый слог. «За…»
— Зачем? — Ребекка-два догадалась, о чём она хотела спросить. — Погляди вокруг!
Её сестра с трудом сфокусировала мутный взгляд, пытаясь понять, где они находятся.
По потолку туннеля, ставшего их убежищем, змеились толстые кабели — все в клочьях истлевшей оплётки и толстых натёках ржавчины.
— Я думаю, мы в штольне. Здесь должен быть другой выход.
Ребекка-один кивнула, и её глаза закрылись: она вновь провалилась в беспамятство.
Спустя два дня пути по подземной реке Честер пришвартовал лодку к длинному причалу.
— Посвети! Посмотри, что там! — проорал он Марте, стараясь перекричать рёв мотора.
Марта подняла светосферу повыше, направив её луч на скопление теней в глубине причала. Честер пригляделся и смог опознать портовый кран, доки, какие-то здания… Эта пристань была чуть более обустроенной, чем те, на которых они заправлялись и отдыхали на протяжении пути. Сердце Честера забилось чаще, когда он подумал о том, что они наконец-то добрались.
Лодка ткнулась в доски, и Честер выключил мотор. Марта подняла со дна моток каната и привязала свободный конец к швартовочным кольцам. Затем снова подняла светосферу и осветила довольно широкие ворота, когда-то выкрашенные белой краской, сейчас почти облупившейся. Честер вспомнил, как Уилл говорил ему, что эти ворота достаточно широки, чтобы в них смог проехать грузовик. Похоже, что это они и были.
Хотя он промок и замёрз, Честера переполняло радостное возбуждение.
Но хотя он и был сейчас гораздо ближе к дому, чем раньше, до хеппи-энда было ещё очень далеко.
Он бросил короткий взгляд на Марту, неловко ковылявшую по доскам причала. И без того грузная, она выглядела ещё более бесформенной в своём коконе из тряпок и издавала глухое ворчание, словно какое-то дикое животное. Ничего нового — она часто была не в духе, — но сейчас Честер обратил внимание, что Марта вглядывается в темноту и бормочет проклятия, словно видит ЧТО-ТО… ИЛИ кого-то. Но там, куда она смотрела, никого не было…
Честеру ужасно захотелось, чтобы Уилл был с ним. Или кто угодно ещё. Но так уж легли карты: ему пришлось отправиться в путь вместе с этой женщиной. Марта снова заворчала, на этот раз громче, а затем нервно и широко зевнула — так, что он смог увидеть чёрные осколки её зубов.
Честер знал, что она страшно вымотана путешествием, а нормальная гравитация отнюдь не способствовала улучшению её самочувствия. Даже он ощущал тяжесть во всём теле — что уж говорить об этой грузной женщине, долгие годы не предпринимавшей таких далёких вылазок.
«Наверное, погано она себя сейчас чувствует», — подумал Честер. Выросшая в Колонии, Марта никогда не поднималась на поверхность, она и солнце увидит впервые в жизни. Она прожила не самую лёгкую жизнь: стигийцы приговорили её вместе с мужем к ссылке в Глубокие Пещеры, а это на пять миль ниже того уровня, на котором располагалась Колония. Там, в Глубоких Пещерах, они стали одними из тех несчастных отщепенцев, которые, без сомнения, поубивали бы друг друга при первой же возможности, не останавливай их страх перед опасностями и ужасами, таящимися во тьме. Невероятно, но там, в Пещерах, она родила ребёнка, сына, которого назвала Натаниэлем. Потом её муж пытался убить их обоих, сбросив в пропасть…
Они выжили после падения, но позднее Натаниэль всё равно умер от лихорадки, оставив Марту одну-одинёшеньку во тьме. Больше двух лет провела она в полном одиночестве, не видя ни единой живой души. Прячась в полуразрушенной хижине, смогла выжить, питаясь теми жуткими тварями, которые водились в темноте Нижних Земель.
Когда Уилл, Честер и тяжело раненная Эллиот появились в жизни Марты, она немедленно перенесла на обоих мальчиков всю свою нерастраченную любовь и тоску по умершему сыну. Эти чувства были так необузданны, сильны и… слепы, что она готова была поспособствовать смерти Эллиот, лишь бы мальчики не ушли. Она скрыла от них, что на борту подводной лодки, обнаруженной ими на дне одной из многочисленных Пор, были лекарства. Впрочем, когда Уилл всё же узнал об этом, она сама проводила их к складу и всячески помогала лечить Эллиот, так что мальчики простили ей предательство…
Так было.
А теперь. Теперь Честер понятия не имел, что ему делать дальше. Ему пришлось взять с собой Марту, несмотря на постоянную опасность встречи со стигийцами, которые будут продолжать охотиться на него даже здесь, в Верхоземье. Ему некуда идти, не к кому обратиться за помощью, кроме Дрейка. Дрейк был его единственной надеждой, его спасением.
Честер мысленно молил об этом, вглядываясь в темноту дока, страстно мечтая, чтобы Дрейк вышел ему навстречу. Ему хотелось позвать Дрейка, но он молчал, понимая, что Марта будет в ярости, когда узнает, что он шёл сюда, чтобы встретиться с ним. Честер знал, насколько она ревнива и эгоистична в своей привязанности к нему, а последнее, чего бы ему сейчас хотелось, так это слушать её ругань и причитания. Кроме того, Честер понятия не имел, получил ли Дрейк его сообщение. Да и был ли Дрейк жив…
По-прежнему не произнося ни слова, Честер и Марта вытащили лодку на сушу, выполняя инструкции Уилла. Гравитация давила всё сильнее, и оба задохнулись даже от такого сравнительно небольшого усилия. Под аккомпанемент неразборчивого ворчания и сдавленных проклятий Марты они перетащили лодку внутрь одного из портовых зданий.
Когда Честер сел и вытянул гудевшие от усталости руки, он вдруг понял, что единственное, чего ему сейчас хочется, — это оказаться в Лондоне и повидаться с родителями. Несмотря на риск. Возможно, мама и папа смогут помочь ему выпутаться из этой истории. Возможно, смогут спрятать его где-нибудь. Да и неважно — он хотел просто увидеть их или дать им знать, что с ним всё в порядке.
Ребекка-два торопилась. Сестра была очень слаба — и Ребекка-два с облегчением увидела, что Ребекка-один по-прежнему держится за кабели. Стигийка ухитрилась всё это время оставаться над водой, однако силы её были на исходе. Голова склонилась на поднятые руки, глаза были закрыты. У Ребекки-два ушло несколько секунд на то, чтобы привести сестру в чувство. Было очевидно: им необходимо поскорее попасть куда-то, где сухо и тепло, — иначе Ребекка-один погибнет от холода и болевого шока.
— Набери как можно больше воздуха и держись за меня. Я нашла дорогу. Там впереди есть неплохое место…
— Какое… место?.. — Голос Ребекки-один звучал безжизненно.
— Я проплыла по заброшенным путям до самого конца туннеля, — Ребекка-два мотнула головой в сторону тёмного провала туннеля. — Нашла незатопленный участок. Там места больше, чем…
— Поплыли. — Ребекка-один прервала её на полуслове, глубоко вздохнула, задержала дыхание и отпустила кабели.
Ребекка-два тащила сестру на буксире, а когда они вынырнули, поддерживала её на поверхности воды, как делают спасатели.
Наконец стало достаточно мелко, и они смогли выбраться из воды, хотя Ребекке-два и приходилось постоянно поддерживать сестру. Оступаясь и спотыкаясь на каждом шагу, они выбрались на сушу.
Ребекка-два видела, что пути ведут дальше, во тьму туннеля, но сначала нужно было заняться раной сестры. Она уложила Ребекку-один, затем осторожно раздвинула рваные клочья одежды, чтобы осмотреть рану. На первый взгляд рана на боку опасений не вызывала и была не особенно большой, но кровь не останавливалась до сих пор, окрашивая мокрую кожу алыми разводами.
— Как там дела? — хрипло спросила Ребекка-один.
— Мне придётся повернуть тебя на бок. — Ребекка-два постаралась сделать это как можно осторожнее. Ей нужно было обследовать спину сестры. Как она и предполагала, там обнаружилось выходное отверстие пули. Ребекка-два со свистом выпустила воздух сквозь зубы.
— Как там? — повторила Ребекка-один. — Просто скажи.
— Могло быть и хуже. Плохая новость — ты потеряла много крови. Хорошая — пуля прошла навылет и не задела внутренние органы, только мягкие ткани…
— Какие ещё ткани! Хочешь сказать, что я толстая? — прорычала Ребекка-один.
— Ты всегда была слишком высокого мнения о своей внешности! — фыркнула Ребекка-два, укладывая сестру поудобнее. — Пуля прошла навылет, так что мне не придётся ничего из тебя выковыривать. Но надо остановить кровотечение. А ты знаешь, что это значит…
— Знаю. — Ребекка-один почти беззвучно прошептала эти слова, но затем немедленно впала в ярость. — Не могу поверить, что мелкий гадёныш сделал это со мной! Подстрелил меня! Уилл меня подстрелил! Будь он проклят!
— Успокойся! — прикрикнула Ребекка-два, отрывая от своей рубашки широкую полосу для повязки.
Ребекка-один продолжала сыпать проклятиями.
— Он сделал большую ошибку, не прикончив меня! Ему следовало сделать это, пока у него был шанс, потому что теперь я вернусь за ним! И когда я его достану, то уж удостоверюсь, чёрт подери, что ему так же больно… В миллион раз больнее, чем мне сейчас!!!
— Конечно-конечно! — покладисто согласилась Ребекка-два, отрывая ещё одну полосу от рубашки и сматывая её как бинт.
— Я хочу прирезать эту мелкую свинью и выпустить из неё всю кровь! Но только медленно! Он будет умирать дни… Нет! Недели! — Ребекка-один впала в исступление. — И ещё он украл наш Доминион! Он заплатит за это…
— Мы вернем Доминион, успокойся. А теперь, будь любезна, заткнись на некоторое время. Тебе надо поберечь силы. Я перебинтую раны потуже…
Ребекка-один со свистом втянула воздух, а когда сестра начала бинтовать её, стигийка не сдержала отчаянного крика боли, эхом отразившегося от стен туннеля.
— Поторопись, мой хороший! — окликнула Марта Честера, раздумывавшего, что из вещей нужно взять с собой. Он не ответил, но это стоило ему немалых усилий — Честер был на грани взрыва.
Она и впрямь напоминала чрезмерно заботливую тётушку, вечно пристающую со своими поучениями и тревожными взглядами. Кроме того, от неё страшно несло потом и немытым телом — особенно после того, как они тащили лодку от причала до дока.
— Не трать времени попусту, мой хороший! — Голос у неё был плаксивый и слабый.
Он больше не мог этого выносить. Постоянное нытьё, навязчивое внимание, бестолковая забота о нём… Она всё время старалась держаться поближе к нему, и Честера это выводило из себя. Он добавил пару вещей в рюкзак, вскинул его на плечо. Туго набитый, он заставил Марту отступить, но только на шаг. Честер торопливо обошёл Марту и вышел обратно на пристань.
Впрочем, через несколько секунд она его опять нагнала и потащилась сзади, словно старая настырная псина.
— Куда теперь? — недовольно спросила Марта, пока Честер пытался вспомнить инструкции Уилла. Он слышал её тяжёлое хриплое дыхание — словно Марту что-то встревожило или она наконец-то осознала, в какой ситуации оказалась.
Её постоянные придирки и поучения изводили Честера, а ведь она и сама была далеко не подарок. По любому поводу впадала в ярость, сыпала проклятиями. В последнее время Честера эти вспышки даже начали пугать.
— Я не знаю. — Он старался, чтобы его голос звучал спокойно и дружелюбно. — Но если Уилл сказал, что это здесь, значит, здесь и надо искать.
Они бродили между одноэтажными зданиями — довольно неприглядного вида строениями, зиявшими провалами окон без стёкол. Невозможно было понять, для чего они предназначались — единственными отметками на них были полустёршиеся белые номера. Что-то зловещее витало в воздухе — дрожь прошла по спине Честера. Он вдруг подумал, что когда-то здесь размещали солдат, и те жили в полной темноте и изоляции… Теперь здания были пусты, и только ветер посвистывал среди груд щебёнки и перекрученных прутьев арматуры.
Марта засопела ещё громче, с её губ сорвалось очередное ворчание-проклятие, когда Честер увидел то, что искал. Проход.
— Ага! Вот он! — Честер искренне надеялся, что это отвлечёт Марту. Они ведь оба знали, что где-то здесь должен быть проход, который описывал Уилл.
— Да, — безучастно откликнулась женщина.
Честеру показалось, что она разочарована. Страдальчески нахмурившись, словно предчувствуя неприятности, Марта первая полезла в расселину между бетонными блоками. Честер не последовал за ней сразу, сморщил нос и огляделся по сторонам. Впрочем, вонь шла не только от Марты: лужа, в которой он стоял почти по щиколотку, тоже издавала отчётливое зловоние — смесь гниения и нефти.
Честер досадливо фыркнул. Не может он больше терпеть эту вонь! Краем глаза он заметил какие-то деревянные обломки, а затем несколько пустых бочек из-под топлива. Одна из них медленно перекатывалась с боку на бок, стукаясь об стену и издавая гулкий звон наподобие колокола на маяке…
Только вот этот звук был не единственным. Ещё какое-то ритмичное постукивание…
Честер уставился на смятую жестянку из-под диетической колы, по которой прокатывалась бочка. Красно-серебряная этикетка казалась такой яркой и чистой на фоне всей этой разрухи… Честер почувствовал, как отчаянно забилось сердце. Эта банка была приветом из его мира, с поверхности! Интересно, оставил ли её Уилл здесь специально, когда они с доктором Берроузом пришли в этот подземный порт, чтобы вновь пуститься в опасное путешествие в глубину? Честеру нравилось думать, что эта банка находится здесь не случайно. Это привет от его лучшего друга…
Марта заметила, что Честер стоит, уставившись на смятую банку, и проворчала, что пора идти. Для неё эта банка была обычным мусором и абсолютно ничего не значила.
Они миновали узкий проход и оказались в комнате внутри заброшенного здания. В том самом месте, о котором рассказывал Уилл, обнаружился вход в комнату поменьше, а в ней — лестница. Именно по этой лестнице они должны были выбраться наверх. Марта ощупала стену и начала медленно и неуклюже взбираться по ней…
Эта мысль билась в голове Честера, пока Марта упорно пробиралась к свету. Когда люк был откинут, яркий свет ослепил его, хотя Честер предусмотрительно прикрыл глаза ладонью. Он слепо зашарил руками вокруг себя и опустился на четвереньки, мгновенно ослепнув. Рядом стонала и бурчала Марта, тоже на время ослепшая.
Они спрятались обратно в темноту, и Честер стал ждать, пока глаза привыкнут к пробивающемуся сквозь люк свету.
Кстати, было не так уж рано: солнце клонилось к закату, а небо было затянуто облаками.
— Ну вот мы и на месте, мой хороший. — В голосе Марты звучали просительные нотки. Она явно хотела поговорить…
Это был великий момент в жизни Честера. Он выбрался из мрачных подземных глубин, вернулся в свой мир после бесчисленных дней, проведённых во тьме. И тут снова этот голос!
— Проклятое Верхоземье! — В словах Марты звучало отвращение.
Она замотала лицо засаленным шарфом, оставив лишь узкую щёлочку для глаз. Она наблюдала за Честером, который вдруг понял, что ей потребуется много времени, чтобы привыкнуть к яркому свету.
В мозгу у него тут же вспыхнула идея.
Может ли он сбежать? Пока её глаза не привыкнут к свету, она не сможет последовать за ним.
Пока он обдумывал эту возможность, Марта сопела, щурясь от яркого света. Потом она громко чихнула, и Честер услышал, как заклокотали сопли у неё в носу. Марта принялась прочищать ноздри краем грязного шарфа так тщательно, словно выдавливала последние капли зубной пасты из пустого тюбика…
Честер вспомнил, как он с Уиллом и Кэлом впервые попали в Глубокие Пещеры… Там он сделал кое-что отвратительное. Уилл посчитал это отвратительным… Честер вновь подумал о своём друге и том времени, которое они провели вместе, деля беды и радости на двоих. Внезапно он понял, что больше не сердится на Уилла. Совсем. Честер понятия не имел, выжил ли Уилл после того, как последовал за своим отцом в Пору под названием Дымящая Джин… И выжила ли Эллиот, решившая отправиться вслед за ними…
Честер поёжился.
Все ушли. Возможно, все уже мертвы, и он больше никогда их не увидит.
А может быть, они продолжают путешествие, то самое Большое Приключение, в которое они с Уиллом ввязались в один прекрасный день, обнаружив в подвале дома Берроузов заброшенный туннель. Честер подумал, что называет это Приключением, и с удивлением понял, что немного скучает по тем дням.
Их троица совершала удивительные поступки… Доктор Берроуз, Уилл и Эллиот… Эллиот…
Он представил её так ясно, словно она прямо сейчас стояла перед ним… Вспомнил, как она выпила волчий глаз… её озорную улыбку, с которой она предложила ему тоже попробовать…
Честер испытывал искреннее восхищение и благодарность, когда думал об Эллиот: она спасла его, не дала погибнуть — благодаря своим необычайным умениям. Но ярче всего он помнил ту её улыбку, и это воспоминание наполнило его душу тоской по утраченному и чувством, что он осиротел.
Честер вздохнул, приходя в себя, и напомнил себе, что теперь он на поверхности, и всё наладится… Там, внизу, он так много раз оказывался буквально в шаге от смерти… а здесь НАВЕРНЯКА будет легче. Должно быть.
Во всяком случае, он изо всех сил себя в этом убеждал — особенно после того, как Марта выковыряла из носа громадную серую соплю и размазала её по собственному пальто…
Мысленно взмолился он, не зная толком, к кому именно обращается.
Неужели всё это правда: он вместо Эллиот выбрал эту кошмарную старуху?
Честер поспешно отвернулся от Марты и проговорил:
— Да, мы на месте. Мы в Верхоземье. Всё в порядке.
Свет стремительно тускнел — на землю опускалась ночь. Марта видела всё лучше и лучше. Сквозь щель чуть отодвинутого люка они уже могли разглядеть здания, явно нежилые…
Через несколько часов, когда совсем стемнело, они решились выбраться из своего убежища. Путь их лежал между невысокими строениями, постройками на территории небольшого аэродрома. Уилл говорил, что это предместье Норфолк, в нескольких милях от Лондона.
Они крадучись пересекли то, что когда-то, вероятно, было площадкой для встреч официальных делегаций — сейчас здесь было пустынно и тихо, сквозь трещины в асфальте проросла трава. Честер быстро обследовал небольшой открытый грузовичок, припаркованный неподалёку. Возможно, он принадлежал рабочим-строителям или продавцам с местного рынка. Догадка Честера подтвердилась, когда он увидел почти достроенное здание и суетящиеся вокруг фигурки в ярких строительных жилетах — с тех пор как доктор Берроуз и Уилл были здесь в последний раз, дела явно продвинулись далеко вперёд.
Затем он увидел здание диспетчерской: окна ярко освещены, рядом с дверями припаркован «лэндровер». Уилл предупреждал, что лётное поле охраняется, вероятно, это и были охранники. Ветер доносил до Честера их голоса и смех.
— Мы могли бы обратиться к ним за помощью… — нерешительно предположил он.
— Нет! — коротко ответила Марта.
Он не стал спорить с ней. Они уже миновали освещённое здание, когда Марта схватила его за руку и яростно прошипела:
— Мы не пойдём ни к кому за помощью! Никогда! Верхоземцы — это зло!
— Хорошо-хорошо… не пойдём… — Честер даже отшатнулся, слегка испуганный яростью, звучавшей в её голосе.
Впрочем, испарилась эта ярость так же быстро, как и вспыхнула, и на круглом лице расцвела неуверенная улыбка. Честер не мог бы точно сказать, какое выражение лица Марты ему нравится больше. Ясно было одно: ему придётся следить за тем, что он говорит…
Практически неся сестру на себе, Ребекка-два мысленно возблагодарила здешнюю силу тяжести — при нормальной гравитации она вряд ли смогла бы пройти по узкому неудобному туннелю хоть несколько шагов. Раненая девушка вновь потеряла сознание, но Ребекка-два всё равно разговаривала с ней — просто, чтобы не идти в мёртвой тишине.
— Вот увидишь, мы что-нибудь придумаем… С тобой всё будет хорошо…
Состояние сестры на самом деле сильно беспокоило её. Самодельная повязка вроде бы помогла, кровотечение замедлилось, но Ребекка-один уже потеряла много крови. И выглядела очень плохо.
Как бы там ни было, Ребекка-два не собиралась сдаваться — и потому шагала вперёд, неся свою драгоценную ношу на плечах. Километр за километром. Едкая пыль поднималась от проржавевших рельсов, по которым она брела. По дороге ей попадалось множество проходов в боковые туннели, но она твёрдо придерживалась главного, уверовав в то, что именно он и выведет их.
И вера её была вознаграждена — вскоре она наткнулась на обломки каких-то механизмов, мёртвое и ржавое свидетельство того, что когда-то кто-то прокладывал эти туннели и вёл подземные работы. Она не стала останавливаться, чтобы осмотреть инструменты и оборудование — и так было видно, что это помпы и старые генераторы. На некоторых можно было бы попытаться рассмотреть марку производителя, но зачем, ведь и так было понятно, что это продукты технологии Верхоземья, навеки похороненные в глубоких шахтах. Попадались по дороге и старые кирки, и лопаты, и каски.
Главной задачей Ребекки-два было добраться до выхода. Она уже начинала испытывать голод и жажду, но, кроме того, нужно было найти для сестры сухую одежду и хоть какие-то лекарства. Ребекка-два тихо выругалась, вспомнив оставленные впопыхах перевязочные пакеты, а куртки пришлось бросить, когда на них неожиданно напали Уилл и Эллиот.
Ещё через несколько километров, когда один её ботинок безвозвратно погиб, девушку встревожил какой-то странный шум.
— Ты это слышишь? — Она задала вопрос сестре, вовсе не ожидая от неё ответа, и остановилась, переводя дыхание и прислушиваясь. Шум был далёким и походил на вой. Пройдя ещё немного, Ребекка почувствовала на лице дуновение свежего ветра, а шум ощутимо приблизился. Надежда придала девушке сил, и она прибавила шагу. Вскоре впереди забрезжил свет.
— Дневной свет… думаю, это вполне может быть он… — С каждым шагом свечение становилось всё отчётливее.
Рельсы шли дальше, но с одной стороны туннеля из-за завалов камней пробивался свет. Насколько Ребекка-два могла судить, он был естественного происхождения. Впрочем, после стольких часов, проведённых в темноте, освещаемой лишь слабым зеленоватым лучом светосферы, Ребекке всё равно было больно смотреть в ту сторону.
— Я тебя оставлю здесь ненадолго, — пробормотала Ребекка-два, аккуратно опуская сестру на землю.
Затем, прикрывая ладонью глаза, она двинулась на свет. Порывы ветра стали настолько сильными, что шла она с трудом.
Девушка уговаривала себя потерпеть и не смотреть на свет раньше времени и наконец смогла осторожно убрать руку от глаз… Сквозь пролом в скале она увидела чистое небо. В сочетании с мощными порывами свежего ветра создавалось впечатление, что она находится где-то очень высоко…
— Выходит… всё это время… я карабкалась на гору? — пробормотала Ребекка-два.
Пожав плечами, она подошла ближе к пролому.
И вскрикнула от изумления.
— Ты должна это видеть! Тебе понравится! — Ребекка-два обернулась к бесчувственной сестре.
Далеко внизу лежал город, который делила пополам лента реки. Проследив за этой блестящей лентой, девушка увидела, что у самого горизонта река впадает в огромный, без конца и края, водоём.
— Океан?!
Впрочем, это было неважно. Надежду её душе подарил вид города. Судя по всему, он был достаточно велик, здания тоже казались большими. Даже с такого далёкого расстояния можно было различить большую декоративную арку, чем-то напоминавшую Триумфальную в Париже. От арки во все стороны расходились прямые линии широких улиц. Классические пропорции высоких зданий также были хорошо различимы. Здания группировались в кварталы, и Ребекка-два смогла разглядеть, что ближе к окраинам города дома были явно ниже и меньше.
И уж во всяком случае, это не был город-призрак, в нём жили люди.
Если ещё сильнее напрячь зрение, то можно было разглядеть почти микроскопические машины, сновавшие по улицам, хоть отсюда они и казались размером с муравья.
Она уловила далёкий гул моторов, разглядела стальную стрекозу — вертолёт, пролетевший над городом. Вертолёт был необычный, она никогда не видела таких в Верхоземье. Винты с лопастями располагались с двух его сторон.
— Что же это такое?! — тихо произнесла Ребекка-два.
Теперь она до боли в глазах всматривалась в то, что решила считать океаном. На ослепительно блестевшей водной глади она разглядела корабли и лодки. Однако наибольшее впечатление на неё произвели не все эти детали, а ощущение порядка и спокойной мощи, исходившие от этого города. Ребекка-два кивнула сама себе.
— Отличное местечко!
Уставшие до полусмерти Честер и Марта шли вперёд и вперёд. Они шли через пустынные поля, миновав бесчисленное множество пустующих домов и безжизненных улиц и дорог. Настроенная решительно Марта упрямо шла впереди, хотя Честер подозревал, что она понятия не имеет, куда идти. Он, правда, тоже этого не знал и потому тащился за ней. Пока никакого альтернативного плана в голову ему не пришло, но он знал, что когда этот план появится, Марте в нём места не будет.
По дороге Честер думал о Дрейке и о том, как бы отправить ему ещё одно сообщение. Если ничего не получится, тогда он рискнёт позвонить родителям. Правда, для этого требовался телефон, и Честер понимал, что времени на звонок у него будет немного. Марта сделает всё возможное, чтобы не дать ему вступить в контакт с «нечестивыми верхоземцами», так что придётся как-то исхитриться и ускользнуть из-под её надзора. Решение сбежать крепло в нём с каждым шагом — больше всего он хотел избавиться от общества Марты.
Когда небо начало светлеть, они остановились на привал посреди небольшой рощи, со всех сторон окружённой полями. Рассвет ещё только брезжил, но птицы уже начали петь. Честер и не представлял, что они могут так звонко голосить и что их так много. Повсюду кипела проснувшаяся жизнь. Ничего этого не было в тех местах, к которым он привык. Там если и появлялось какое-то живое существо, то только для того, чтобы попытаться сожрать его… или быть сожранным им.
И ещё он никогда не видел и не слышал столько птиц одновременно.
Я городской житель, напомнил Честер сам себе. Вокруг звенела и гремела какофония птичьих трелей, но постепенно он перестал обращать на неё внимание. Он думал о том, что последний раз был в Хайфилде когда-то очень давно, настолько давно, что Честер больше не знал и не понимал, кто же он такой…
Марта возилась поблизости. Она наломала веток и построила нечто вроде двойного шалаша рядом с большим деревом. На взгляд Честера, шалаши стояли слишком близко друг к другу, но он не сказал ни слова. Он был слишком измучен и мечтал только об одном — улечься и поспать. Они с Мартой разжились спальными мешками: прихватили их в одном из заброшенных домов, и Честер как раз вытянул свой из рюкзака, когда до него донёсся странный шипящий звук.
— Это ты, Марта?
— Тихо! — Голос Марты был тихим и напряжённым.
— Что ты говоришь?
Она на четвереньках, по-крабьи, подобралась к нему поближе. Честер повернулся, чтобы посмотреть на то, что она там увидела, но в этот момент Марта толкнула его на землю, а сама упала сверху.
— Тихо! Тихо!! Тихо!!!
Она шептала это, прижимая его к земле и пытаясь закрыть ему рот ладонью. Лицо её было всего в нескольких сантиметрах от лица мальчика, и Честер мог разглядеть жёсткие рыжие волоски у неё на подбородке.
— Нет! — взвыл он и попытался вырваться.
Они покатились по земле, но Марта по-прежнему не отпускала его. Честер орал на неё, но она упрямо пыталась зажать ему рот.
Он яростно отпихивал её руки от лица, оба тяжело дышали и осыпали друг друга сдавленными проклятиями. Честер удивился тому, как она сильна… Они катались по земле, с треском ломая ветки и сучья, приминая траву и награждая друг друга звучными шлепками.
— Прекрати! — вскричал он.
Он занёс стиснутый кулак, уже готовый нанести удар… и замер. В мозгу всплыли слова его отца.
Честера передёрнуло.
— Женщина! — горько пробормотал он, пытаясь сообразить, подходит ли Марта под это определение.
В любом случае, надо было прекратить эту идиотскую драку.
Он всё-таки ударил. Голова Марты мотнулась вбок, хватка ослабла. Сразу подняться на ноги Честер не мог и потому просто отполз от неё подальше.
— Какого чёрта! Что с тобой?! — прорычал он, боясь, что она снова бросится на него. Дыхание сбилось, и он произносил слова прерывистым, срывающимся голосом: — Ты окончательно спятила?
Она поползла было в его сторону, но затем остановилась, поднялась на колени. Казалось, она совсем не сердится, напротив, в её глазах горел ужас, когда она обводила взглядом верхушки деревьев, потирая ушибленный подбородок.
— Неужели ты не слышишь? — прошептала она с тревогой.
— Не слышу что? — Честер напрягся, готовый отскочить при первом же её движении.
— Этот шум…
Он ответил не сразу.
— Всё, что я слышу, это миллион чёртовых птичек. Вот и всё.
— Это была не птица. — Марта дрожала от страха.
Она по-прежнему смотрела вверх, на серое небо, проглядывающее сквозь ветви деревьев.
— Это был Пресветлый. Я слышала свист его крыльев. Один из них выследил нас. Они умеют следить, я же говорила тебе, они занимаются этим там, в Глубоких Пещерах. Если они напали на след, уже не удастся…
— Пресветлый? — перебил её Честер. — Это чушь. Какой-нибудь голубь или воробей пролетел над нами, только и всего. Нет здесь никаких Пресветлых, чёртова идиотка!
С него хватит! Он знал о Пресветлых — это были гигантские твари, похожие на бабочек, обожавшие свежее мясо. Особенно человечину. Хотя Пресветлые и являлись самым страшным кошмаром Глубоких Пещер, особенно в тех местах, где жила Марта, Честер не мог допустить мысли, чтобы одна из этих зверюг пробралась за ними на поверхность.
— Ты совсем спятила!
Марта снова потёрла ушибленный подбородок.
— Я просто пыталась защитить тебя, Честер, — голос её звучал безжизненно. — Пыталась загородить. Если бы он напал… то схватил бы меня, а не тебя.
Честер не знал, что и думать.
Он паршиво себя чувствовал из-за того, что ударил Марту. А если она считала, что им угрожает реальная опасность… тогда понятно, почему она себя так вела… и он должен быть ей благодарен…
Марта решила, что слышит одного из них. Она и сейчас как-то странно себя вела. Честер видел, как она тревожно шарит взглядом между деревьями, словно пытаясь что-то высмотреть…
Потом она с трудом поднялась и заковыляла обратно к шалашам, закончила с ними и принялась готовить еду. Когда всё было готово, Честер взял у неё из рук свою порцию, не сказав ни слова. Он слишком устал, чтобы спорить с ней, тем более ссориться. Они молча ели, и Честер снова и снова прокручивал в голове произошедшее. Пресветлый или нет, решил он в конце концов, но отсюда надо убираться поскорее. Поскорее!
Ребекка-два вышла на солнце. Сестру она с собой не взяла, решив для начала осмотреться. Прямо перед ней расстилалось узкое каменистое плато, слева ограниченное скалами. Скалы были слишком крутыми и острыми, чтобы пытаться преодолеть их, хотя Ребекка-два и полагала, что увиденный ею город располагается как раз с другой стороны гряды.
Рельсы продолжались ещё несколько метров, а потом упирались в какое-то небольшое строение. Позади домика виднелась узкая разбитая дорога. Ребекка-два подумала, что, может быть, она ведёт прямо в город.
Налетел ветер, взметнул её длинные волосы, и она отвернулась, пряча лицо.
— Значит, я лезла на гору… — снова пробормотала она, глядя на верхушки гигантских деревьев, покрывающих склоны гор до самого горизонта.
Она вернулась к сестре и осторожно обняла её, поддерживая.
Вообще-то Ребекка-два пребывала в крайнем изумлении. Хотя город и было хорошо видно, но гора оказалась такая высокая, очень высокая…
— По дороге из жёлтого кирпича… я помню, помню, — вздохнула она, чувствуя, как горит под обжигающим ветром кожа. Девочка повернулась и посмотрела на покосившееся здание.
Плато было совершенно открытым, солнце палило нещадно, и ни единой травинки не пробивалось сквозь раскалённые камни.
— Надо перенести тебя в тень! — сказала Ребекка-два сестре. Та ответила лишь слабым стоном.
Заброшенное здание выглядело достаточно крепким — сложенное из брёвен, покрытое листовым железом, оно прочно стояло на фундаменте. И в нём можно было укрыться от жары. Разместив сестру с максимальными удобствами, Ребекка-два продолжила исследовать место, в котором они оказались. Возле домика высилась груда проржавевших вагонеток, и девушка заглянула в одну из них.
— Руда! — Она задумчиво повертела в руках кусочек породы.
Было очевидно, что вагонетки вывозили добытую руду из шахты. В самом домике Ребекка так и не нашла ничего полезного. Когда она бродила по нему, из-под ног выкатилось несколько пустых пивных бутылок.
— Лучше бы здесь была вода… — пробормотала она, глядя на бутылки.
Пройдя домик насквозь, она вышла и обнаружила старый грузовичок-трёхтонку. Резина его шин истлела и пересохла и теперь свешивалась с ободов уродливыми клочьями. Ребекка задумчиво тронула полустёршуюся эмблему на радиаторе, на ней ещё можно было разобрать часть надписи — БЛИТ — и изображение космической ракеты, одной из самых первых. Позади грузовичка стояли четыре больших бочки из-под горючего. Ребекка понюхала их.
— Бензин…
Она мрачно посмотрела на разбитую полуразрушенную дорогу, уходящую от домика и заворачивающую за скалу.
— Значит, вот туда мы и направимся…
Она была права. Это единственный путь от шахты в долину и для транспорта, и для пешеходов.
Сквозь вой и свист ветра она услышала, что сестра зовёт её. Обе они очень устали, их мучили голод и жажда, но ещё больше Ребекка-один нуждалась в медицинской помощи. Если она её не получит… Ребекка-два не строила на этот счёт никаких иллюзий: будет крайне удивительно, если в этом случае её сестра выживет.
Она уже возвращалась к сестре, когда уловила краем глаза какое-то движение. Замерла на месте.
Среди деревьев сверкнуло, и в небо стремительно ушла вертикальная вспышка. Она прочертила на голубом фоне тонкую ровную алую линию, словно надрез хирургического скальпеля на коже…
Это было не просто свидетельство чьего-то присутствия, не просто сигнальная ракета. Для девушки-стигийки важнее всего был её цвет.
Сухие губы Ребекки-два искривила торжествующая улыбка.
— Да! — прошептала она. — Три… два…
Она лихорадочно отсчитывала секунды, боясь спугнуть надежду.
— ОДИН!
Ракета всё ещё продолжала чертить линию по небу, но теперь цвет изменился с малинового на чёрный. Угольно-чёрный. Затем ракета исчезла в бесшумном взрыве, оставив лишь небольшое облачко, которое быстро рассеялось, не оставив и следа.
— Красное и чёрное! — воскликнула Ребекка, не в силах сдержать радость. — Будь благословенны СОПы!
СОПы — Стандартные Оперативные Процедуры — проводились Граничниками стигийцев.
Теперь Ребекка знала, что не одинока. Где-то там, в лесу, был один — или несколько — из её прекрасно обученных, вооружённых бойцов, пытающийся связаться с другими стигийцами в этом районе. Граничники обычно действовали крайне осторожно и никогда не обнаруживали своего присутствия без самой крайней необходимости. Только в исключительных обстоятельствах, а сейчас они были именно такие. Ребекка-два не сомневалась — сигнал был подан для неё и её сестры.
Теперь ей нужно как-то ответить на этот сигнал. Она должна дать понять своим людям, где находится. Ребекка в отчаянии оглядывалась по сторонам, и тут её взгляд упал на бочки из-под горючего.
— То, что надо! — От волнения её голос слегка дрожал.
Нужно было хотя бы попытаться. На горизонте она заметила два больших столба дыма — вероятно, в лесу жгли костры, — но они были далеко. Если она сможет зажечь собственный костёр, этого должно хватить.
Однако потом она вспомнила, что у неё с собой ничего нет. Даже если в бочках осталось горючее, как она сможет поджечь его?
— Думай, думай, думай!!!
Она подняла голову и посмотрела на небо. И тут её осенило:
— Стекло! Бутылки!!!
Ребекка-два кинулась обратно в здание.
— Тебе надо в безопасное место! — быстро сказала девушка сестре, подхватила её под мышки и потащила в сторону входа в шахту. Затем вернулась в здание и подобрала одну из пустых бутылок, после чего направилась к бочкам из-под горючего.
Она не могла увидеть, было ли что-то в бочках, — они остались запаянными, только узкие горлышки на крышках были открыты. Вооружившись веткой, она залезла на одну из бочек. Проржавевшее железо разорвалось у неё под ногой, и Ребекка смогла заглянуть в бочку. Она была пуста. Горючее давно испарилось до последней капли. Ребекка выругалась.
Она перешла к следующей бочке. Эта сохранилась лучше. Ребекка попыталась сбить колпачок, закрывающий горловину, но у неё ничего не получилось.
— Ну, давай же! — крикнула она в отчаянии.
Время поджимало — на сигнал Граничников надо было отвечать как можно быстрее. Ребекка не оставляла попыток отбить колпачок, и в конце концов он начал поддаваться, потом отскочил с негромким хлопком, и в нос Ребекке ударил резкий запах бензина, заставив её поморщиться.
— Отлично!
Она сунула ветку внутрь и достала её, ветка была мокрой от бензина. Бочка оказалась почти полна. При помощи ветки Ребекка-два смочила бензином поверхность крышки вокруг горлышка.
Она разбила бутылку об камень и выбрала лучший из осколков — круглое и толстое донышко. Протерла его обрывками собственной рубашки, затем опустилась на колени, держа стекло над мокрой веткой, и стала пытаться поймать солнечный луч.
На её счастье, солнце было очень ярким, и на то, чтобы поджечь бензин, ушло несколько секунд. Девушка вскочила на ноги, удостоверилась, что её импровизированный факел горит ярко и сильно, хорошенько прицелилась, метя в бочку. Швырнув ветку, она стремительно кинулась в сторону, перекатилась по земле, вскочила и бросилась бежать со всех ног.
Пробежать она успела всего метров двадцать, когда позади раздался громкий хлопок, а затем рвануло по-настоящему. Ревущий столб пламени вырвался из бочки, и она взлетела на воздух, а Ребекка повалилась на землю, закрыв голову руками. Жар опалил ей шею и спину, но она лежала, вжимаясь лицом в землю. Раздались ещё два взрыва — загорелись ещё две бочки. Охваченные огнём, запылали и грузовик, и само здание.
К тому времени как Ребекка-два добралась до сестры, грузовик и здание были полностью охвачены пламенем, и чёрный дым повалил в небо. Прекрасный чёрный дым, совершенно непохожий на идиллические дымки от костров.
Ребекка-один сидела, встревоженная звуками взрывов.
— Что там? — спросила она, пытаясь разглядеть происходящее.
— Подкрепление, — коротко ответила её сестра.
— Ха!
— Наши люди знают, что мы здесь, и пошлют к нам помощь, — рассмеялась Ребекка-два. — Граничники пришли.
Граничники в лесу увидели чёрный дым, поднимающийся со склона горы. Словно чёрный столб, он вставал на горизонте, и не заметить его было невозможно даже без бинокля. Трое разведчиков, сидевших на деревьях, не стали шуметь, они просто несколько секунд внимательно рассматривали дым, запоминая место, откуда он поднимается. Хотя расстояние было велико, не оставалось никаких сомнений, что источником дыма стал сильный пожар и начался он недавно и резко.
Разведчики просигналили друг другу жестами и быстро соскользнули на землю, где их ждали остальные члены разведгруппы. Ни одного слова произнесено не было, но уже через несколько мгновений лучшие бойцовые ищейки стигийцев, а с ними отряд Граничников численностью 50 человек растворились в лесу, держа курс на столб чёрного дыма.
До этого момента они не знали, что им делать дальше. Они понятия не имели, где могут находиться близнецы-стигийки. Однако получив ответный сигнал, они устремились вперёд и шли до тех пор, пока не достигли подножия горы и не добрались до источника чёрного дыма.
Остановить их не могло ничто на свете.
Если бы кто-то мог их видеть, то поразился бы сходству людей и собак, с одинаковой целеустремлённостью нёсшихся через лес к горам, в сторону зловещей чёрной тучи, встававшей над землёй.
— Где этот чёртов город? — пробормотала Ребекка-два.
Она прекрасно понимала, что нужно дождаться подкрепления, но решила спуститься Граничникам навстречу. Вероятно, она прошла около пяти километров по разбитой узкой дороге, тянувшейся между отлогих холмов, заросших лесом. Деревья заслоняли горизонт, из-за них девушка не могла толком понять, ни сколько она уже прошла, ни сколько осталось идти до города. Изнуряющая жара и бесчувственное тело сестры не облегчали пути, и Ребекка-два ощущала, как силы покидают её.
Она в который раз подумала, что им необходимо найти воду, и в этот момент увидела, что дорога круто изгибается и начинает идти вверх.
— О нет! Мне надо передохнуть, иначе я сдохну!
Последнее слово достигло затуманенного сознания Ребекки-один, и она пробормотала:
— Уилл!.. Он должен сдохнуть… Сломаю ему шею… Убью его…
— Очень хорошо. Думай о приятном! — подбодрила сестру Ребекка-два.
Хотя повязка замедлила кровотечение, полностью оно не прекратилось, это беспокоило Ребекку-два.
— Уже недалеко. Ты просто молодец, — соврала она.
Дорога стала совсем труднопроходимой, вся она была усыпана острыми камнями и изрыта ямами, поэтому Ребекка-два несказанно обрадовалась, увидев, что впереди начинается более или менее лёгкий отрезок пути. Через несколько минут они выбрались из распадка, и девушка смогла увидеть уже не одни только деревья.
Она остановилась, утирая солёный пот, заливавший ей глаза.
— Посмотри-ка на это!
Они миновали гористую местность, но не только это придавало сил.
Прямо перед ней шла дорога, настоящая дорога. И упиралась она в высокую стену, поверху густо увитую колючей проволокой. Однако Ребекка-два разглядела нечто более важное. За стеной виднелись массивные фабричные трубы. Девушка окликнула сестру.
— Ты должна посмотреть на это!
Ребекка-один со стоном подняла голову и попыталась разлепить веки.
— Цивилизация… — прошептала она.
— Да. Только вот вопрос — чья цивилизация? — задумчиво процедила её сестра, неотрывно вглядываясь в верхушки труб.
— Неважно… поторопись, пожалуйста! — простонала Ребекка-один. — Чувствую себя ужасно!
— Прости.
Ребекка-два торопливо шагнула вперёд. Дорога была покрыта не асфальтом и не гудроном, которые неминуемо расплавились бы под здешним палящим солнцем, а забетонирована. Светлая и довольно ровная, она была проложена с большой тщательностью и выглядела почти идеально. Вполне возможно, что за неё отвечали государственные дорожные службы… но в любом случае тот кто заботился о дороге, очень любил порядок.
Ребекка-два упорно держала курс на скопление труб за стеной, однако вскоре заметила ещё один промышленный комплекс, чуть вдалеке от дороги. Этот комплекс состоял из больших строений, сверкающих стеклом и сталью. Были видны колонны и целый лес блестящих труб. Белые клубы пара или дыма то и дело вырывались из них, словно весь комплекс негодовал на тех, кто заставил его работать в такую жару.
По ровной дороге идти было удобнее и легче, так что Ребекка-два приободрилась. Вскоре она увидела, что стена заканчивается как раз возле сверкающего комплекса. Дойдя до угла, она увидела, что дорога поворачивает налево и превращается в двухполосное шоссе, посередине которого в ряд высажены пальмы.
Воздух над ним был раскалён до такой степени, что даже серебрился, словно ртуть. Ребекка-два тщетно напрягала зрение — людей нигде не было, только у обочины виднелась одна-единственная машина, к которой она и поспешила, по пути отметив, что тротуары чисто выметены, а усаженная пальмами полоса выглядит довольно ухоженной. Это обстоятельство, а также то, что завод был явно действующий, подсказывало, что рано или поздно людей она встретит, а значит, её сестре будет оказана помощь.
— Это машина… — протянула она неуверенно, подходя к машине. — Но какой марки?
Осторожно опустив сестру на мостовую, она принялась обследовать автомобиль. Как будто обычный «жук» — так ей показалось, — однако немного больше и приземистей, чем привычные «фольксвагены» Верхоземья, и с другими фарами. Серебристого цвета, без единой царапины или вмятины, но явно не новый. Прикрыв рукой глаза, Ребекка всматривалась в тонированные стекла, пытаясь разглядеть внутреннее устройство машины. Оно оказалось довольно простым: стальная приборная доска с обычными спидометром, часами и датчиками. Девушка подёргала дверь со стороны водительского места, но она оказалась заперта. Остановившись возле переднего колеса, Ребекка уставилась на эмблему на колпаке и пробормотала:
— Да, это «фольксваген»… Но я никогда не видела такой модели.
Услышав какой-то шум, она быстро выпрямилась и посмотрела на дорогу перед собой. Даже сквозь жидкое марево горячего воздуха она разглядела очертания большого грузовика, только что сбросившего скорость и поворачивающего на перекрёсток.
— Давай, сестричка! — пробормотала Ребекка-два, поднимая сестру. Та пробормотала что-то неразборчивое. Лицо Ребекки-один было белым как бумага, только под глазами залегли чёрные круги.
— Сейчас нам помогут. Потерпи.
Ребекка-два искренне надеялась, что это правда и в конце улицы их ждёт та самая помощь, в которой они так отчаянно и так срочно нуждались!
Честер осторожно высунулся из спальника. Солнце уже встало, но он понятия не имел, какой сейчас час. Посмотрев сквозь ветви шалаша, Честер решил, что Марта мирно спит в своём спальнике. Больше всего она напоминала кучу грязных тряпок, сваленную на траву. В принципе Честер так о ней и думал. Несколько мгновений он настороженно наблюдал за спящей, не двигаясь и не издавая ни звука.
Он убеждал себя в этом, слишком хорошо помня, как она вела себя, пытаясь спасти от предполагаемой атаки Пресветлого. Это оказалось последней каплей, и он не намерен был больше терпеть её идиотское по — ведение.
Он решился и выскользнул из спальника и шалаша, стараясь не издать ни единого звука.
Честер снова заглянул в шалаш Марты. План его был прост. Он собирался добраться до своего дома в Лондоне. Даже если весь этот путь придётся проделать пешком. Поскольку у него не было ни гроша, никакого другого способа добраться до дома всё равно не было, разве что поймать попутку. Либо сдаться властям, но Уилл всегда предостерегал от этого, утверждая, что стигийские агенты повсюду. Будущее выглядело туманным и ненадежным, но это было всё равно лучше, чем остаться с Мартой.
Все его суставы протестующе взвыли, когда он вскинул рюкзак на спину и на четвереньках пополз прочь от шалаша, морщась и гримасничая, когда сухие листья шуршали под его руками и ногами.
Он прополз несколько метров и оглянулся, чтобы в последний раз удостовериться…
— Хорошо спал? — дружелюбно поинтересовалась Марта у него за спиной.
От неожиданности рука соскользнула, и Честер упал лицом в сухие листья.
Она сидела в тени ветвей громадного дерева. Позади неё на земле рядком лежали ощипанные тушки, и ветерок лениво шевелил оставшиеся на них пух и перья. Словно какой-то уродливый гигант, забавляющийся с игрушкой, Марта вытянула перед собой ноги и увлеченно ощипывала четвёртую птицу. Кажется, это был голубь.
— Э… да… — выдавил Честер, не сводя глаз с последних перьев, облетавших с тушки под сильными пальцами Марты.
— Легко ловить этих глупых верхоземских тварей! — небрежно сообщила Марта, кладя голубя к его собратьям. — А ещё я нашла грибочков.
Она кивнула на небольшой кулёк, стоявший рядом с тушками.
Когда она занялась костром и приготовлением добытой дичи, Честер заметил, что получается у неё не слишком ловко. Однако гораздо больше его волновало, заметила ли Марта, что он пытался от неё сбежать.
Ребекка-два продолжала свой путь, пока не вышла к открытым воротам в очередной стене. Улица на этом не заканчивалась, девушка видела её продолжение за воротами. И в конце этого продолжения смутно проглядывала очередная арка очередных ворот…
Она вошла в ворота.
Раздался глухой раскат грома, начался дождь. Ребекка слышала шипение капель, падавших на раскалённую мостовую. Её сестра пошевелилась и прошептала:
— Хорошо как…
Она жадно открывала пересохший рот, пытаясь ловить капли дождя. Однако Ребекка-два почти не замечала дождя, даже когда он превратился в настоящий ливень. Она стояла в воротах, потрясённая тем, что видела перед собой.
Дома. Машины. Люди.
— Великий Боже! — прошептала она.
Это мог быть любой европейский город — архитектура не самая современная, однако все дома и магазины по обеим сторонам улицы в хорошем состоянии. Девушка двинулась вперёд, неся сестру на спине и то и дело оглядываясь, поскольку шла она по середине широкой и оживлённой улицы. До неё доносились звуки музыки — высокие пронзительные трели трубы, — и Ребекка-два смогла даже понять, откуда они идут: из открытого окна ближайшего дома.
— Нет фонарей! — пробормотала она, заметив, что в этом мире дневного света нет уличного освещения.
Она подошла к одному из домов. Судя по всему, это было офисное здание — на всех окнах были опущены жалюзи. Возле двери висела небольшая медная табличка. Ребекка прочитала:
—
— Немецкий язык… Дантист… — прошептала Ребекка-один, приоткрывая глаза. — Очень кстати для моих выбитых зубов.
Ребекка-два собиралась ответить и повернула голову, но в этот момент увидела человека. Из дверей соседнего дома вышла женщина с двумя малышами. Она неловко спускалась с невысокого крыльца, стараясь прикрыть мальчиков зонтиком. Одета она была в кремовую блузку, серую юбку до колен и шляпу с широкими полями. Выглядела она так, словно только что сошла со страниц хроники пятидесятилетней давности. «Вряд ли это современная мода», — подумала Ребекка. Шести-семилетние мальчики были одеты в одинаковые бежевые курточки и одинаковые бежевые штанишки.
— Э… Привет! — как можно более дружелюбно сказала Ребекка. — Мне очень нужна ваша помощь.
Женщина резко обернулась. На мгновение в её взгляде промелькнул ужас. Потом она завизжала и уронила зонтик, который тут же подхватил и унёс на дорогу порыв ветра. Женщина схватила детей за руки и потащила их прочь, почти волоча за собой. При этом она продолжала вопить, но мальчики испуганными не выглядели и всё время норовили обернуться.
— Думаю, мы не очень хорошо выглядим… — догадалась Ребекка-два, прекрасно понимая, что выглядят они обе ужасно. Лица в грязи и саже, одежда обожжена и изодрана, на ногах засохшие комья глины, обе в крови…
— Что происходит? Ты позовёшь кого-нибудь на помощь? — слабо прошептала Ребекка-один.
Ребекка-два усадила её на нижнюю ступеньку крыльца дома, из которого вышла излишне пугливая женщина.
— Потерпи. — Девушка убедилась, что раненая сидит достаточно надёжно, привалившись к перилам, а затем повернулась и пошла к витрине магазина. Из водосточной трубы хлестала вода.
— Нам не придётся долго ждать, чтобы на нас обратили внимание… — пробормотала она, откидывая свалявшиеся волосы со лба.
Действительно, не прошло и тридцати секунд, как взвыли сирены, и их вой отразился от стен домов. На дальнем углу дома уже собралась небольшая толпа, глазеющая на обеих Ребекк, однако ни один человек не сделал попытки приблизиться к ним.
Из-за угла выехала машина. Это был военный грузовик. Он остановился, прямо из кузова начали выпрыгивать солдаты, которые тут же взяли девушек в кольцо и наставили на них винтовки. Ребекка-два насчитала двадцать человек. Из кабины грузовика выпрыгнул ещё один военный с пистолетом в руке.
—
— Он хочет знать, кто мы такие, — прошептала Ребекка-один. — Похоже, нервничает.
— Я знаю немецкий не хуже тебя, — усмехнулась Ребекка-два.
—
Ребекка повернулась к нему, рассудив, что он, должно быть, командир.
—
— Да… мне нужен доктор… — еле слышно откликнулась Ребекка-один.
Офицер выглядел весьма удивлённым бесцеремонностью девушки, он ничего ей не ответил. Вместо этого пролаял какую-то команду, и его люди выстроились в ряд позади него, по-прежнему направляя на девушек оружие. Мгновение спустя они начали очень медленно, шаг за шагом, двигаться вперёд.
Мелькнула какая-то вспышка, что-то резко громыхнуло.
Затем солдаты неожиданно остановились.
Ребекка-два вдруг поняла, что больше не слышит звуков музыки. Если раньше лицо офицера было сердитым, то сейчас на нём явственно отражался страх. И на лицах остальных солдат тоже.
Чистый, неприкрытый ужас.
—
Они возникли внезапно, словно соткались из дождя. Серо-коричневый камуфляж отлично сливался с дождём, превращая этих людей в неясные зыбкие тени.
— Чертовски вовремя! — заметила Ребекка-два при виде отряда Граничников.
Сорок Граничников цепью стояли поперёк улицы, и их винтовки были нацелены в немецких солдат. Между ними стояли проводники, едва сдерживавшие рвущихся с поводков гончих. Собаки, прирождённые охотники и бойцы, издавали устрашающие звуки — глухой рёв рвался из глоток, белоснежные клыки сверкали в оскаленных пастях, все мышцы были напряжены.
Однако молодой офицер и его солдаты смотрели вовсе не на них. Все взгляды были устремлены на бесстрастные, мертвенно-бледные лица Граничников, на которых чёрными провалами горели глаза без белков.
Ни единого движения ни с той, ни с другой стороны. Только дождь ритмично бил по мостовой.
Ребекка-два ступила на середину улицы и остановилась между двумя шеренгами.
— Офицер? — обратилась она к немцу.
Выглядела она при этом такой же спокойной и уверенной в себе, как если бы обращалась к обычному полицейскому с вопросом, как ей пройти по нужному адресу.
Офицер перевёл взгляд с Граничников на девушку в оборванной грязной одежде и судорожно кивнул.
— Я… — начала она по-немецки.
— Я хорошо говорю по-английски, — прервал он её. Говорил он действительно почти без акцента.
— Хорошо. Мне нужно…
— Прикажите своим людям опустить оружие и сдаться! — прервал он её во второй раз.
Ребекка не ответила сразу, лишь скрестила руки на груди, глядя прямо ему в лицо.
— Это невозможно! — твёрдо сказала она. — Вы даже не представляете, с кем имеете дело. Это — Граничники. Они сделают всё, что я прикажу. И хотя вы не можете этого видеть, на крышах сейчас сидят мои снайперы. Если вы или ваши люди хотя бы подумаете о том, чтобы выстрелить…
Она не закончила, увидев, как дрогнула рука молодого офицера. Помолчала и сказала чуть тише:
— Со мной останутся два человека. Один из них — врач для моей сестры. Она умирает от раны в животе. Мы пришли с миром, так что лучше прикажите своим людям опустить оружие.
Он ещё поколебался, глядя то на Ребекку-два, то на её сестру, поникшую на крыльце. Немецкий офицер являлся прямо-таки воплощением здоровья и молодости: светлые волосы, голубые глаза, загорелые сильные руки. Наконец он кивнул.
— Хорошо.
Офицер повернулся к своим людям и отдал приказ.
— Благодарю вас. — Ребекка-два повернулась к своим людям, подняла руку и произнесла несколько слов по-стигийски.
Два Граничника подошли к ней. Один сразу направился к Ребекке-один и легко вскинул её на руки. Второй остановился за спиной у Ребекки-два. Это был командир Граничников, самый старший и самый опытный боец. На щеке у него был светлый застарелый шрам в форме буквы 3, а виски посеребрила седина. Ребекка даже не посмотрела на него. Она вновь обратилась к офицеру:
— Как вы называете этот город?
— Новая Германия. — Офицер ответил девушке, но не спускал при этом глаз с командира Граничников.
— А откуда вы здесь появились?
Офицер нахмурился, подбирая слова:
— Мы осели здесь в… как же сказать…
Один из его солдат помог своему командиру:
— В 1944.
Ребекка кивнула:
— Перед концом войны. Я так и думала. Мы знаем об экспедициях Третьего рейха в Польше с целью исследовать пустынные земли. Но мы не знали, что поиски увенчались успехом.
— Мы не имеем отношения к Третьему рейху! — покачал головой офицер, явно тяготясь этим разговором.
Ребекка-два не обратила на это никакого внимания.
— Что ж, кто бы вы ни были, я полагаю, радио или рация у вас в грузовике есть? И если вам и вашим людям дороги ваши жизни, свяжитесь со своим командованием. Спросите их, известно ли им о…
Только теперь она слегка повернула голову в сторону командира Граничников, тихо стоявшего рядом с винтовкой в руках.
— …о «Директиве номер 66» и об операции «Морской лев». Нацисты планировали её между 1938 и 1940 годами, это был план вторжения в Англию.
Немецкий офицер не ответил. Он не спускал глаз с винтовки в руках Граничника и с её ночного оптического прицела.
— Говорит ли вам что-нибудь имя гросс-адмирал Эрих Рёдер? — негромко спросил Граничник.
— Да.
— Есть ли в этом городе кто-либо из его экипажа или кто-то имеющий доступ к документам по той операции?
Немецкий офицер провёл рукой по лицу, стирая дождевые капли, словно хотел спрятать своё замешательство.
— Послушайте меня внимательно, это очень важно. — Голос Граничника стал требовательным, словно он разговаривал с одним из своих подчинённых. — Свяжитесь с командованием и скажите, что дело касается «Директивы номер 66» плана вторжения, той её части, в которой упоминается «Мефистофель».
— «Мефистофель» — это мы, — вступила в разговор Ребекка-два. — «Мефистофель» — это позывной моей группы. Группы «Стикс». Стигийцы в Германии и Англии сотрудничали с вами. Тогда мы были вашими союзниками, теперь вы должны стать нашими.
Командир Граничников повелительно махнул рукой в сторону грузовичка.
— Давай, парень, поторопись. Найди того, кто знает о «Директиве номер 66» и операции «Морской лев».
— Мы должны как можно скорее разрешить эту ситуацию, если вы не хотите, чтобы ваши люди погибли, — кивнула Ребекка-два, бросив короткий взгляд на сестру. Та лежала на одеяле, постеленном прямо на мокрой мостовой, и стигийский врач хлопотал над ней. Он уже вколол девушке в вену лекарство, но Ребекка-два знала, что Ребекка-один нуждается в госпитализации.
— Вы должны действовать быстро. Это жизненно необходимо… для спасения моей сестры.
Немецкий офицер коротко кивнул, произнёс несколько слов, обращаясь к своим людям, и быстро направился к грузовику.
Ребекка-два улыбнулась командиру Граничников.
— Как приятно встретить старых друзей, верно?
Честер проспал недолго, его разбудила сильная резь в желудке. Сначала он лежал и уговаривал сам себя, что всё сейчас пройдёт, но боль никак не унималась. Она становилась всё сильнее, и мальчик едва успел выбраться из спальника и добежать до кустов, где его вырвало. Рвало Честера до тех пор, пока в желудке ничего не осталось, однако боль не утихла, и пересохшее горло продолжали сводить рвотные спазмы.
Когда Честер вернулся в шалаш, пепельно-серый и в холодном поту, Марта уже ждала его.
— Проблемы с животом? У меня тоже. Хочешь чего-нибудь? — Не дожидаясь ответа, она продолжала: — Я заварю чай, это должно помочь.
Когда они сидели у костра, Честер буквально заставлял себя цедить то, что Марта называла чаем, маленькими глотками, но тут его опять начало тошнить. Он снова бросился в кусты, теперь к рвоте прибавился сильнейший понос.
Когда он вернулся, Марта всё так же сидела у огня, не в силах подняться. Честер сказал:
— Я чувствую себя ужасно.
— Ложись поспи. Возможно, ты подцепил какую-то бактерию… Отдых и тёплое питьё пойдут на пользу.
На поправку ушло два дня. Все мысли о побеге пришлось на время забыть, в его нынешнем состоянии Честер бы далеко не ушёл. Он метался между беспокойным сном и полубредовым бодрствованием. Он был настолько слаб, что полностью зависел от Марты, хотя и ненавидел себя за это.
Когда Честер наконец смог есть твёрдую пищу и силы начали потихоньку возвращаться, пришло время обсудить их положение.
— Марта, мы не можем сидеть здесь всю жизнь. Что мы собираемся предпринять? И я не могу больше жрать этих чёртовых птиц! Наверняка я ими и отравился!
— Беглецам и бродягам выбирать не приходится. Мне тоже от них плохо.
Честер посмотрел на Марту с недоумением. Хотя она и говорила, что тоже больна, он ни разу не видел, чтобы она бегала в кусты или чтобы её рвало. Впрочем, во время болезни он мало на что обращал внимание…
Когда сгустились сумерки, они пустились в путь, однако Честер был всё ещё слишком слаб, чтобы идти всю ночь. Дойдя до очередной рощицы за несколько часов до рассвета, они остановились на привал. Меньше чем через полчаса после еды в животе у Честера страшно забурлило, и он с ужасом почувствовал, что боль вернулась. На этот раз она была даже сильнее, и Марте пришлось помочь ему добраться до кустов, где Честера и выворачивало наизнанку следующие полчаса.
Ещё несколько дней Марта кормила его с ложки, потому что руки Честера настолько ослабели, что он не мог удержать ложку сам. Он потерял счёт времени, словно впал в некое подобие летаргии, полусон-полуявь, и чувствовал полное безразличие к происходящему, пока однажды ночью Марта не растолкала его и не стала настаивать, чтобы они поскорее тронулись в путь. Она была возбуждена и встревожена, он пытался расспросить её о причинах её волнения, но она ничего не отвечала. Честер решил, что ей снова привиделся Пресветлый.
Как бы там ни было, он чувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы пройти пару часов без остановки. Под мелким моросящим дождём они брели через бесчисленные поля, пока не набрели на пустой амбар. Крыша была дырявая, внутри валялись проржавевшие сельскохозяйственные инструменты, но Марта расчистила один угол. По крайней мере, на некоторое время они получили убежище от непогоды и смогли немного обсохнуть.
Честер чувствовал сильнейшую слабость и страдал от холода и сырости: брюки прилипли к ногам, кожа на ступнях отмокла и вздулась волдырями. Им обоим было бы неплохо помыться и переодеться в чистую одежду: Честер уже не чувствовал вони, исходящей от Марты, потому что и сам теперь источал не лучшие «ароматы». Закутавшись в спальники, они без сил повалились на пол, и Честер решил закончить разговор.
— С меня хватит! — Он тщетно пытался согреться, натягивая мешок на плечи и шею. — Я никогда не чувствовал себя так паршиво, и дальше будет только хуже… Марта, я больше не могу!
Он запнулся, пытаясь справиться со слезами, он действительно совсем вымотался.
— Что, если я серьёзно болен и мне требуется врач? Ты позволишь мне обратиться за помощью? И ещё… мы ведь идём в никуда, без всякой цели. У нас нет никакого плана.
Вообще-то Честер подозревал, что они давно уже бродят по кругу, просто не мог это доказать.
Марта немного помолчала, потом кивнула. Перевела взгляд на дырявую крышу, о чём-то задумалась, при этом глаз её страшно дёргался от тика.
— Завтра! — сказала она наконец. — Всё завтра. Завтра посмотрим.
Честер понятия не имел, что она имела в виду: весь следующий день они провели в амбаре, а к вечеру двинулись в путь. Дождя не было, и Честер приободрился. Он решил, что они двигаются в сторону побережья, воздух изменился, в нём чувствовался привкус соли, и откуда-то очень издали доносился отголосок прибоя. Это напомнило ему семейные выходные, которые они с родителями проводили на море, и он с новой силой принялся думать о том, как бы ему поскорее избавиться от Марты и вернуться к ним.
Ночное небо было кристально чистым. На вершине холма Честер посмотрел наверх, и тысячи ярких звёзд показались ему вышитыми на бархате неба… В этот момент он споткнулся и врезался в живую изгородь. Сначала он потерял Марту из виду и не знал, где она, пока её рука не ухватила его за локоть и не протащила прямо сквозь изгородь.
Он слепо шагнул вперёд, обрёл равновесие и обомлел при виде раскинувшегося перед ним пейзажа. За эти долгие дни он привык к однообразным и унылым полям, но сейчас перед ним расстилался идеально гладкий газон. Настолько идеальный, да ещё и так красиво освещённый лунными лучами, что напоминал ковёр из тёмного бархата. Честер растерянно огляделся, увидел полосы цветочных бордюров, аккуратные клумбы и грядки. Марта прошипела, чтобы он следовал за ней, и они крадучись пошли вдоль ограды, миновали садовый сарайчик, затем деревянную беседку, перед которой стояли плетёные кресла и небольшой стол… Затем Марта изменила направление: теперь они двигались к центру сада. Честер понял, что они идут по аллее, обсаженной по обеим сторонам высокими елями, в конце которой находились небольшие ворота. Пройдя в них, Честер увидел чёрные очертания дома и тёмно-синие — плакучих ив.
— Коттедж… — пробормотал он, прячась за ствол ивы.
Дом выглядел ухоженным, но казался необитаемым. Не горело ни одно окно, занавески были раздернуты. Когда Честер и Марта обошли дом, то увидели небольшой портик перед крыльцом, увитый плетистыми розами, и аккуратную подъездную дорожку. Ни одной машины видно не было.
Честер даже не пытался остановить Марту, когда она сказала, что собирается взломать дверь. Коттедж стоял в безлюдном месте, никаких датчиков сигнализации видно не было. Они снова обошли коттедж, Марта разбила окно доской, отодвинула задвижку и пролезла внутрь. Честер последовал за ней, испытывая некоторую неловкость от того, что делает… Но усталость от жизни под открытым небом, болезни и собственной слабости оказались сильнее.
Кроме того, хоть они этого, возможно, и не осознавали, на них обоих действовала земная гравитация, особенно на Марту. Им действительно нужно было отдохнуть в человеческих условиях.
Исследовав содержимое буфета и холодильника на кухне, Честер отказался от предложения Марты приготовить ужин, удовлетворившись банкой консервированной фасоли, которую съел холодной.
Поднявшись в спальню и увидев чистые, застеленные свежим бельём постели, Честер решительно направился в душ. После того как ему удалось разобраться с бойлером, потекла тёплая вода.
Он и понятия не имел, какое это наслаждение — смыть с себя всю грязь последних месяцев. Когда кожа порозовела и заскрипела под пальцами от чистоты, Честер расслабился под тёплыми струями, наслаждаясь теплом и покоем. Потом он обследовал гардеробную и нашёл подходящие по размеру джинсы и футболку. Поймав своё отражение в большом зеркале, улыбнулся:
— Носки. Мне нужны чистые носки.
Он натянул чистые носки на чистые ноги и с наслаждением пошевелил пальцами. Честер чувствовал себя намного лучше. Настолько, что был готов встретиться с любыми испытаниями лицом к лицу.
— Чистые сухие носки. Да, именно так! — воскликнул он, вставая.
Он спустился вниз предупредить Марту, что собирается прилечь и поспать в одной из спален. Проходя через гостиную, он резко остановился, замер — не в силах справиться с чувствами. На тумбочке стоял телефон.
Это была та самая возможность, о которой он мечтал.
Он мог позвонить Дрейку или даже маме с папой. Честер подумал о своих родителях. Он должен был дать им знать, что с ним всё в порядке, что он жив и здоров — он не говорил с ними несколько месяцев, с тех самых пор, как они с Уиллом спустились в ту роковую ночь в туннель под домом Берроузов…
Затаив дыхание Честер поднял трубку и послушал гудки. Он едва сдерживал радостное возбуждение, начав набирать домашний номер.
— Привет, мам… привет, пап… — шептал он в гудящую трубку, молясь, чтобы родители оказались дома или, чего доброго, не переехали…
Он успел набрать всего несколько первых цифр, когда сильный удар по затылку погрузил его в беспамятство…
Дрейк резко открыл глаза и уже через секунду скатился с кровати и был на ногах.
Он находился в тёмной комнате, и комната эта была ему совершенно не знакома. Впрочем, за свою жизнь он так привык просыпаться в незнакомых комнатах, что не собирался тратить время на попытки вспомнить, как он сюда попал. Воздух в комнате был прохладный и свежий, и Дрейк уловил слабое гудение кондиционера.
Висок пронзила резкая боль, Дрейк приложил руку ко лбу и опустился обратно на кровать. Только сейчас он понял, что почти полностью одет, не хватает только носков и обуви. Под ногами он ощутил мягкий ворс ковра…
— Иисусе! Где я…
Этот вопрос он задавал себе уже бесчисленное количество раз — в разных местах, где ему доводилось приходить в себя…
Он вновь поднялся с кровати, нашарил ночник на прикроватной тумбочке, но уронил его на пол. Опустился на колени, чтобы поднять, и застонал от боли в виске, когда яркий луч ударил ему в глаза.
Уилл и Эллиот страшно удивились бы, увидев его сейчас, а может быть, и не узнали бы вовсе. Недельная щетина превратилась в настоящую бороду, лицо осунулось, под глазами залегли чёрные тени. Обычно коротко стриженные волосы отросли, а сейчас ещё и свалялись с одной стороны — он спал на одном боку.
Всё ещё держа лампу в руках, он с трудом вернулся на кровать, сел на край. Провёл языком по сухим, шершавым губам, ощутил привкус алкоголя.
— Водка? Что ж я творил-то…
Кусочки воспоминаний пересыпались в голове, с трудом складываясь в картину вчерашнего вечера. Он вспомнил, как завернул в бар, кажется, в Сохо, чтобы напиться. Вероятно, удалось. Голова сейчас просто взорвётся.
Однако головная боль — ничто по сравнению с тем жутким чувством одиночества и опустошённости, которое продолжало им владеть. Вся его жизнь потеряла смысл.
Впервые за долгие годы он был один. Ни плана, ни цели. Много лет назад Дрейк был завербован в тайное общество, группу, которая боролась с расой стигийцев, населявшей подземелья под Лондоном. У них был свой подземный мегаполис — Колония, — однако влияние стигийцев не ограничивалось только им. Стигийцы стремились свергнуть мировой порядок в Верхоземье, и щупальца их зловещей организации, словно споры ядовитого гриба, проросли на поверхность Земли буквально повсюду. Стигийцы веками трудились над тем, чтобы ослабить власть верхоземцев и полностью подчинить их себе.
Последняя миссия Дрейка против них закончилась поражением и полным крахом. Предполагалось, что он должен выманить одного из самых влиятельных вождей стигийцев, запустив дезинформацию о том, что в его руках находится последняя ампула со смертоносным вирусом Доминионом. Выманить и захватить, разом обезглавив этот враждебный народ. «Передача» ампулы должна была пройти в доме миссис Берроуз, матери Уилла, в Хайфилде, чтобы придать происходящему достоверности. Однако всё пошло не так, как они планировали. Стигийцы всегда обгоняли их на шаг — так был захвачен и обезврежен главный помощник Дрейка, Аезерман, а потом и все остальные его люди были выведены из строя неизвестным инфразвуковым оружием.
Дрейк почти не сомневался, что его люди погибли — стигийцы были жестоки и безжалостны к противнику. Во время операции исчезла миссис Берроуз, Дрейк был уверен, что она тоже погибла. Насколько он знал, выжил только он сам, благодаря неожиданной помощи странного отряда…
— Выпить… Мне надо выпить…
Он пробормотал это, чтобы перестать думать. Вспоминать. Дрейк считал, что не заслуживает жизни. Страшные потери, гибель его людей, тех, за кого он отвечал — всё это было непереносимо. Дрейк со стуком поставил лампу на тумбочку, поднялся и медленно побрёл к окну.
— Какого дьявола! — воскликнул он, едва успев поднять жалюзи. Дневной свет ударил по глазам, и в голове что-то взорвалось.
Дрейк был смущён и ошарашен увиденным. С высоты третьего или четвёртого этажа он смотрел на Темзу и на солнце, поднимающееся над Канареечной верфью.
Дрейк обернулся и начал осматривать комнату. Она была довольно большая, с красными обоями, украшенными орнаментом. На стенах висели картины в резных рамах, на большинстве были изображены батальные сцены, преимущественно времён Крымской войны. Кроме большой двуспальной кровати в комнате были стол и платяной шкаф — старинные, тёмного дерева, возможно, красного. Это могла быть комната в отеле, но в отеле не из дешёвых.
— Я умер и попал в Хилтон… — пробормотал Дрейк, обшаривая комнату в поисках мини-бара. Ему срочно требовалось опохмелиться, чтобы прошла голова и чтобы из неё улетучились воспоминания о погибших по его вине людях.
Он посмотрел на закрытую дверь, но не стал её открывать, а вернулся к окну, прислонился горящим лбом к холодному стеклу. Тяжело вздохнул. Налитые кровью глаза бездумно следили за полицейским катером, поднимавшимся по Темзе в сторону Тауэрского моста.
В дверь постучали.
Дрейк выпрямился и замер.
Дверь открылась, и в комнату, держа в руках стакан, вошёл тот, кто спас его в Хайфилде. Он рассказал Дрейку, что когда-то был одним из Граничников, солдатом элитного подразделения стигийцев, славившихся особой жестокостью и беспощадностью…
Было очень странно видеть этого бывшего безжалостного убийцу в серой спортивной куртке, фланелевых брюках и коричневых мокасинах. Несмотря на своё состояние, Дрейк слабо улыбнулся.
— О, вот и мой друг-стигиец… неплохое местечко ты выбрал.
Голос бывшего Граничника прозвучал немного гнусаво. Говорил он отрывисто и немного… старомодно.
— У меня несколько владений в Лондоне, но я предпочитаю дни свои коротать именно здесь.
Дрейк кивнул в сторону окна.
— Надеюсь, в окна других твоих… владений видно картинки получше. — Он помолчал и снова посмотрел на стигийца. — Так вот, значит, как я оказался здесь? Ты приволок меня из бара прошлой ночью. Ты считаешь себя моим ангелом-хранителем?
Стигиец не ответил, лишь протянул Дрейку стакан. Оказывается, в нём была не вода, а сок. Дрейк разочарованно понюхал его.
— Апельсиновый? — Он сделал большой глоток, и ароматная жидкость освежающей волной омыла пересохшее горло. — Впрочем, очень хороший.
— Свежевыжатый, — ответил стигиец.
Дрейк с силой помассировал переносицу, пытаясь собрать мысли воедино.
— Послушай, дружище… Я знаю, ты считаешь себя моим должником за то, что я присматривал за Эллиот, но поверь, теперь мы квиты. Ты вытащил мою задницу из той заварухи в Хайфилде. Ты вернул долг, и мы в расчёте.
Стигиец кивнул.
— Да, я благодарен тебе за помощь моей дочери Эллиот. Одна она бы не выжила. Пора — очень опасное место, я это знаю едва ли не лучше всех. — Он присел на край кровати: — Но видишь ли…
— Что же? — нетерпеливо спросил Дрейк. Голова не проходила, и терпение его было на исходе.
— Если ты не возьмёшь себя в руки, Дрейк, мои люди доберутся до тебя. Тебя нейтрализуют.
С этими словами он выключил всё ещё горевший ночник, словно подчеркнув значение своих последних слов.
Дрейк смущенно кашлянул.
— Я обычно себе такого не позволяю… ну, как прошлой ночью. Это было впервые.
— Сдаётся, что подобные «впервые» случались с тобой не однажды… А ты помнишь, что, когда бармен отказался тебя обслуживать, ты был очень груб с ним? Ты орал на него, называя проклятым стигийцем. Тебя все слышали. Все посетители.
Дрейк посмотрел на него и попытался защититься.
— То, что я делаю и говорю, касается только меня! Если я захочу…
Он неожиданно почувствовал сильную усталость. Зачем он пытается что-то объяснять этому человеку?
— Да неважно. Скажи, а тебе-то что в этом?
— Эллиот. Ты сказал, она где-то там, в Поре. Мне понадобится твоя помощь, чтобы спуститься туда и забрать её. Потом я, в свою очередь, помогу тебе. Думаю, от помощи ты не откажешься.
Дрейк изучал бесстрастное лицо со впалыми, бледными щеками и угольно-чёрными провалами глаз. Это было лицо заклятого врага, одного из тех, с кем Дрейк долгие годы яростно сражался не на жизнь, а насмерть. Сейчас этот враг сидел напротив, в паре метров от Дрейка, а Дрейк пил выжатый его руками сок. Более того, этот враг просил Дрейка о помощи и предлагал в ответ свою. Фантастика!
Дрейк сухо рассмеялся:
— А какого дьявола я должен тебе верить? Насколько я успел изучить стигийцев, это может быть одна из ваших любимых ловушек. Ты меня используешь, а потом вместе со своими людьми вытрясешь из меня всё, что я знаю. Плавали — знаем!
— Нет. Я уже говорил тебе. Я больше не Граничник. Я сам себе вынес смертный приговор, уйдя из их рядов.
— Мои соболезнования. Покойся с миром и всё такое, — саркастически ответил Дрейк. — Значит, дезертировал из своей банды маньяков-человеконенавистников? Ты меня извини, но даже если ты сказал правду… что это доказывает? То, что ты — предатель и тебе нельзя доверять?
— Эллиот доказывает всё. — В голосе стигийца прозвучал холод, он явно был обижен и рассержен. — Я был приговорён в тот момент, когда женщина из Колонии родила от меня ребёнка. С тех пор я умер для моего народа.
— Почему это?
— Во всех наших книгах и учениях говорится, что мы, стигийцы, — высшая раса. Ещё до Римской империи мы правили своим миром и влияли на ваш мир.
Стигиец засунул руки в карманы. Это был профессиональный воин, убийца из элитного подразделения, но вместе с этим в нём было и что-то неуловимо… профессорское. Словно ему приходилось когда-то читать лекции с кафедры.
— Возможно, ты и не поверишь, но мы не всегда скрывались в местах, подобных Колонии. В разные эпохи мы жили на разных континентах, стараясь не собираться слишком большими сообществами, чтобы не привлекать к себе внимания. Тогда бы нас неминуемо уничтожили. Именно в те времена и появился закон, ставший для нас нерушимым и главным — нам нельзя иметь детей от чужаков. «Книга Катастроф» говорит: «Чистота есть святость».
— И ты нарушил…
— Межрасовые браки ведут к уничтожению расы. Дилюция — так мы это называем. Разбавление крови. И я нарушил этот закон, самый строгий и нерушимый закон моего народа. Не только моего. Если бы про Молли — это мать Эллиот, — и меня узнали, то казнили бы и её, и меня. Колонисты линчевали бы её, стигийцы — меня. Не говоря уж об Эллиот, она ведь полукровка. Молли сделала вид, что больна, и ей удалось скрыть беременность, а потом её семья спрятала Эллиот. Но чем старше становилась девочка, тем яснее становилось, что она несёт в себе чужую кровь.
Дрейк молча кивнул, и стигиец продолжал:
— К сожалению, если бы Эллиот не сбежала в Пору, рано или поздно она была бы казнена. В ней ведь течёт стигийская кровь.
Чёрные глаза стигийца бездумно следили за крошечным самолётом, чертившим в утреннем небе белую линию. Покачав головой, он негромко сказал:
— Она должна была бежать. За все эти годы… словом, родилось достаточно много детей от смешанных браков. Знаешь, как их называют? Сушёные детки.
— Почему… сушёные? Я никогда не слышал такого названия… — В горле у Дрейка внезапно пересохло.
— Потому что их сбрасывали в Пышущую Мэри. Там жарко… — Стигиец невозмутимо посмотрел на Дрейка: — Ну так что? Мы будем… сотрудничать?
— Я должен сказать тебе честно, Граничник. Я — пас. — Дрейк вдруг почувствовал страшную усталость, даже плечи опустились. — Всё, за что я брался, окончилось крахом. Погибло в пламени и под огнём твоих… коллег. И ты зря теряешь время, пытаясь втянуть меня в свои игры.
— Всё зависит от того, какую именно игру ты имеешь в виду, — спокойно проговорил стигиец. — Кроме того, подумай, что ты можешь сделать, имея в союзниках стигийца. Того, кто знает все их секреты. Кого-то изнутри.
Лёгкая улыбка тронула губы Дрейка, словно он не воспринял эти слова всерьёз.
— Хочешь сказать, что присоединишься ко мне в борьбе против собственного народа? Поможешь мне уничтожить твою расу?
Стигиец поднялся и шагнул к двери.
— Нет. Я не согласен с тем, что они творят, но это не значит, что я хочу гибели моему народу. Я не стану делать ничего, что могло бы уничтожить даже Граничников. И я не позволю причинить вред жителям Колонии, включая Молли.
— Разумеется, нет! — Дрейк едва не поперхнулся от возмущения. — За кого ты меня принимаешь?!
Стигиец кивнул.
— Хорошо. Мне не нужно объяснять тебе, что некоторые из стигийских предводителей, включая близнецов, которые известны тебе под именами Ребекка-один и Ребекка-два, перешли к решительным действиям и слишком жёстким мерам. Мы считаем…
— Мы?
— Я один из тех стигийцев, кто не согласен с политикой террора в отношении Верхоземья, например, с применением биологического оружия вроде Доминиона. Мы считаем, что верхоземцы сами ослабят себя до такой степени, что в один прекрасный день мы почти без усилий захватим власть над вами.
— Другими словами, хочешь сказать, что мы убьём себя сами, без вашей помощи? Но если у вас такие разногласия с вашими руководителями, почему вы не выступите против них?
Стигиец ничего не ответил на это, но выражение его лица было достаточно красноречиво.
— Понятно, плохая идея! — пробормотал Дрейк.
Рука стигийца сжалась в кулак.
— На этом этапе истории мы оба не хотим одного и того же. Вполне достаточно для сотрудничества, не так ли?
Чем дольше Дрейк обдумывал предложение стигийца, тем ярче разгорались его глаза. Он нервно взъерошил волосы, потом попытался пригладить их… и коротко кивнул стигийцу:
— О'кей! Я бы соврал, если б сказал, что не заинтересован в твоём предложении. Но я хочу знать больше.
— Для начала приведи себя в порядок. А потом… будет проще, если я покажу.
С этими словами стигиец вышел из комнаты.
Дрейк отправился в ванную, принял душ и побрился. Там же он с жадностью выпил несколько стаканов холодной воды. Поймал своё отражение в зеркале и несколько секунд смотрел самому себе в глаза.
— Хватит! Хватит, ясно? Пора возвращаться в седло.
Вернувшись в комнату, он нашёл свои ботинки, обулся, вышел из комнаты, прошёл по короткому коридору и вошёл в другую комнату. Потолок здесь был стеклянным, и солнечный свет заливал помещение, падая на то, что сначала Дрейк принял за бильярдный стол. Однако вместо зелёного сукна на этом столе располагалась миниатюрная модель долины, в которой выстроились армии крошечных солдатиков. Стигиец как раз переставил несколько фигурок и повернулся к Дрейку.
Глаза Дрейка обежали эту маленькую сцену, на которой игрушечные армии в разноцветной униформе выстроились на зелёной траве.
— Так, что это у нас… Битва англичан с немцами при горе Сент-Джон… а вот и прусские отряды! — сказал Дрейк медленно, приближаясь к столу. — А вот эти солдатики в синем — должно быть, французы? Значит, перед нами битва при Ватерлоо, случившаяся в марте 1815 года?
Если стигиец и был удивлён познаниями Дрейка, то ничем этого не выдал.
— Правильно.
Дрейк продолжал рассматривать миниатюрное поле битвы.
— Ты действительно хорошо знаешь своё дело. Но с чего бы стигийцу интересоваться событиями, происходившими в Верхоземье почти двести лет назад?
— Частью нашей подготовки было изучение военной тактики Верхоземья на протяжении многих веков. Ну, а битва при Ватерлоо всегда была моей любимой.
Дрейк кивнул:
— Я тоже люблю этот эпизод истории. Исход зависел от многих событий и решений. Множество мелочей должны были сойтись воедино, чтобы Наполеон, этот военный гений своего времени, потерпел поражение. Такое ощущение, что удача наконец изменила ему. Рука судьбы, можно сказать…
— Рука судьбы, говоришь? — Стигиец покачал головой. — Веллингтону во время его знаменитого удара помогли пруссаки и немцы, потому он и победил. Веллингтон был военным гением, он переиграл Наполеона.
Дрейк уставился на стигийца.
— А седьмая коалиция — заслуга Веллингтона-генерала… или политика?
Стигиец пожал плечами:
— А какая разница?
Дрейк нахмурился, снова уставившись на зелёное поле, будто что-то его не устраивало.
— Я вижу Наполеона… — Он указал на крошечную фигурку, окружённую нарядными генералами. — Но где же Веллингтон? Его что-то нигде нет.
— Это потому, что я держу его здесь. Пока он меня не полностью устраивает.
С этими словами стигиец взял с небольшого рабочего стола, над которым висела карта, ещё одну фигурку. Дрейк протянул руку:
— Позволь взглянуть?
— Конечно.
Дрейк поднял солдатика в длинном синем рединготе, подпоясанном красным кушаком, повыше и задумчиво протянул:
— «Железный герцог»… Говоришь, не полностью устраивает? На мой взгляд, он великолепен.
Дрейк посмотрел на рабочий стол, где стояли баночки с краской, лежали тонюсенькие кисточки, увеличительное стекло и несколько фигурок ещё не раскрашенных солдатиков.
— Только не говори, что всех этих солдатиков раскрасил ты! Ты?!
— Это заняло немало времени, — ответил стигиец.
— Дело не в этом… Это сделано с любовью. Ты не против?
Стигиец кивнул и отступил в сторону. Дрейк осторожно взял Веллингтона и подошёл к столу.
— Так, где же он у нас должен быть… Вот так-то лучше.
Он осторожно поместил «железного герцога» во главе группы генералов, расположившихся возле небольшого шатра.
Затем Дрейк огляделся. Вдоль стен стояли книжные шкафы и стеклянные витрины, в которых он увидел головные уборы военных лет времён Ватерлоо, Крымской кампании и других военных сражений девятнадцатого столетия с отполированными пряжками и потускневшими плюмажами. Разглядывая их, Дрейк краем глаза заметил, что стигиец внимательно рассматривает его, поэтому повернулся и спокойно встретил взгляд непроницаемых чёрных глаз.
— О чём ты думаешь? — спросил стигиец.
У Дрейка имелся в запасе примерно миллион встречных вопросов, но он решил пока не бомбардировать ими своего нового союзника.
— Да так, кое о чём. Например… ты знаешь моё имя, а как мне называть тебя? Боюсь, имена стигийцев… труднопроизносимы для верхоземцев.
Стигиец помедлил с ответом, но затем произнёс:
— Согласно документам, этот дом принадлежит Эдварду Джеймсу Грину. У меня есть документы и на другие имена, например…
— Нет, достаточно и этого! — Дрейк задумчиво потёр переносицу пальцем. — Эдвард… Джеймс… Грин… Я мог бы называть тебя Эдди-стигиец.
Сама ситуация дружеского обращения к заклятому врагу была настолько немыслима и фантастична, что Дрейк не удержался от нервного смешка.
— Как тебе будет угодно, — спокойно ответил новоокрещённый Эдди, которого совершенно, казалось, не трогало смущение Дрейка.
Они вместе подошли к мониторам, расположенным в дальнем углу комнаты. На многочисленных экранах в режиме реального времени отображались хорошо знакомые Дрейку лондонские улицы и участки, в которых он узнал туннели. Эдди заметил интерес Дрейка.
— Это туннели, проходящие под этим домом. Меры безопасности. Никто не может чувствовать себя полностью защищённым.
— О да, особенно если имеет дело со стигийцами, — усмехнулся Дрейк.
Они вышли из кабинета и прошли через небольшой холл, в дальнем углу которого находилась тяжёлая стальная дверь. Пройдя через неё, они поднялись по узкой железной лестнице, потом снова спустились, несколько раз свернули… Идя за стигийцем, Дрейк почувствовал укол беспокойства. Слишком уж это место контрастировало с изящным и богатым убранством дома.
— Что это за место?
Так и не сойдя с последних ступенек, он настороженно оглядывал место, в котором они оказались. Напоминало это помещение склад: судя по всему, в длину оно было метров сто, в ширину — около пятидесяти. Большие окна были грязными настолько, что едва пропускали дневной свет, однако и того, что проникал, было достаточно, чтобы разглядеть какие-то старые станки, покрытые густым слоем пыли. Судя по всему, ими не пользовались уже очень давно.
— Здесь находилась бутылочная фабрика Викторианской эпохи. Семейный бизнес владельцев дома, — ответил Эдди. — В конце концов наследники свернули нерентабельное производство. Просто остановили станки и заперли дверь. Оставили гнить и рассыпаться во прах.
— Ясно. Ты выкупил дом, отстроил и отделал жилые помещения… — Дрейк задумчиво провёл пальцем по рассохшейся резиновой ленте старинного конвейера. Она рассыпалась от его прикосновения.
Эдди двинулся дальше, в боковой коридор, по обеим сторонам которого стояли накрытые брезентом мотоциклы.
— Все твои?
— Да. Я предпочитаю передвигаться на них. Но я хотел показать не их.
Пройдя коридор до конца, стигиец остановился перед старинным токарным станком и нажал потускневшую красную кнопку на пульте управления:
— Первый шаг ко всеобщему разоружению.
Сказав это, Эдди обошёл станок, и последовавший за ним Дрейк увидел какое-то возвышение, накрытое полиэтиленом. Он осторожно приподнял шуршащее полотнище и увидел металлический люк в полу.
Было очевидно, что люк появился здесь недавно и пользуются им часто — его стальная поверхность была чистой и отполированной до блеска, без единого следа ржавчины, и даже пол вокруг люка оказался чистым.
Эдди наклонился, поднял крышку и начал спускаться вниз. На полпути он остановился, повернулся к Дрейку и негромко сказал:
— Если ты не пойдёшь за мной след в след, всё это помещение через несколько секунд взорвётся.
Дрейк ухмыльнулся.
— Ну прям родственная душа!
Он спустился в люк, дождался, пока стигиец закроет за ними крышку, а затем пошёл, почти упираясь в спину своего провожатого.
— Я думаю, тебе это понравится, — проговорил стигиец.
— А я тебе говорю, это был самолёт! — настойчиво повторил доктор Берроуз.
— Хорошо-хорошо, но я всё равно ничего не слышал! — устало кивнул Уилл, выглядывая из-под деревьев и с опаской рассматривая безоблачное и абсолютно пустое небо над ними. — А ты?
Он обращался к Эллиот, которая также пристально вглядывалась в небеса. Девушка покачала головой:
— Разумеется, сейчас вы уже ничего не увидите и не услышите! Он улетел в восточном направлении.
Уилл повернулся к отцу:
— И как ты думаешь, что это было?
— Я же сказал, что это была «Штука». Немецкий бомбардировщик времён Второй мировой. «Юнкерс-87».
Уилл нахмурился.
— Ты уверен, па?
— Разумеется, я уверен!
— Пап, может, тебе почудилось, и ты просто… ну… увидел и услышал всё это во сне? Мы долго пробыли на солнце…
— Не надо меня опекать как малое дитя, Уилл! — возмутился доктор Берроуз. — Я не устал, не свихнулся, и у меня нет ни солнечного, ни теплового удара! Я знаю, что не спал, знаю, что видел. Я видел «Юнкере» ясно, как тебя, и он пролетел примерно в миле от нас!
Уилл пожал плечами. Там, где они находились, в «мире внутри мира», в самом центре Земли, освещаемом своим собственным жарким солнцем, уже ничто не могло удивить его… чрезмерно.
Благодаря пониженной гравитации он сам, Эллиот и доктор Берроуз стали почти что сверхлюдьми: они могли далеко прыгать и с легкостью поднимать невероятные тяжести. После этого Уилл был готов поверить во что угодно.
Большая часть этих земель была покрыта тропическими лесами наподобие лесов Амазонки, с деревьями высотой с небоскрёб. Или обширными прериями, где в густой высокой траве беззаботно резвились непуганые дикие животные. Уиллу довелось увидеть даже кваггу — полулошадь, полузебру, вымершую на Земле сотню лет назад, — несколько дней назад они с отцом и Эллиот наткнулись на табун этих животных…
Потом доктор Берроуз воскликнул:
— Квагги!!!
И рассказал, как последние из этих изумительных животных были истреблены в Польше в начале XX века.
Но и это было не самое удивительное. Если верить Эллиот, тут сохранились даже саблезубые тигры!!!
И всё же все эти чудеса в сравнение не шли с тем, о чём так настойчиво говорил сейчас доктор Берроуз. Уилл перевёл дыхание и повернулся к отцу:
— Но, папа… «Юнкере»! Ты уверен? На нём были опознавательные знаки или что-то вроде того?..
— Он был слишком далеко, чтобы я мог это разглядеть. Остаётся только гадать, как он попал в этот мир и что здесь делает, но перепутать я не мог: у этого самолёта очень своеобразный силуэт: его ни с чем не перепутаешь… Кабина пилота возвышается как верхушка айсберга…
— Айсберга? — непонимающе взглянула на доктора Эллиот.
Выросшая под землёй, она просто не знала значения этого слова.
— Да, айсберга! — отмахнулся доктор Берроуз, явно не намеренный ничего ей объяснять. — Где-то должна быть посадочная полоса, склад горючего, чтобы он мог заправляться, инженеры, чтобы обслуживать его! Целая куча народу, включая пилотов.
— Инженеры… — пробормотал Уилл.
— Естественно! «Юнкерсу» ведь как минимум 60 лет! Любому самолёту требуется техобслуживание, тем более такому старому.
— Значит, Вторая мировая война… — Уилл всё пытался привести свои мысли в порядок. — Самолёт немецкой армии…
— Да, люфтваффе использовали их в качестве пикирующих бомбардировщиков и… — Доктор Берроуз не закончил предложение.
Его лицо омрачилось, точно в голову ему совершенно неожиданно пришла совсем другая мысль.
— Звучит зловеще. — Уилл поёжился, несмотря на тропическую жару.
— Да-да… — пробормотал доктор Берроуз.
— И что нам теперь делать? Идти в другую сторону? Убираться отсюда?
Эллиот кашлянула, и доктор Берроуз с Уиллом посмотрели на неё:
— А почему мы должны это делать? Я хорошо знаю здешние места, да и убежище наше находится здесь.
Она кивнула через плечо на хижину, которую сама же и построила в ветвях огромного дерева.
Уилл открыл рот, чтобы возразить, но Эллиот продолжала:
— Мы уже знаем, что не единственные люди в здешних местах. Как насчёт тех трёх черепов, которые мы нашли возле пирамиды? Да, они были старые, но не настолько… не древние! И та хижина, Уилл, помнишь? Когда мы столкнулись с Ребекками. Ведь её кто-то построил.
Уилл медленно кивнул, вспомнив неказистое строение из ржавого железа. От него ничего не осталось после того взрыва, который устроила Эллиот, и последовавшего за ним пожара.
Эллиот бросала на них с доктором Берроузом многозначительные взгляды.
— Если здесь есть люди, столкнуться с ними всего лишь вопрос времени.
— Да, пожалуй, — согласился доктор.
— А какова альтернатива? — поинтересовалась Эллиот. — Похоронить себя заживо в непроходимых джунглях?
— Ну нет! Здесь столько работы! — Доктор Берроуз повернулся к пирамиде. — Я едва начал осматривать поверхность…
Эллиот не дослушала:
— Или же нам стоит попытаться снова выбраться в ваш мир? Каковы наши шансы добраться до Верхоземья. И что нас ждёт там, даже если нам это удастся?
— Стигийцы… — прошептал Уилл.
Доктор Берроуз яростно потёр подбородок. Его ответ был очевиден — он уходить не хотел.
Эллиот кивнула и подытожила, победоносно вздёрнув бровь:
— Значит, остаёмся здесь. И к чему были все эти разговоры… Но некоторые предосторожности всё ж не помешают. Мы не должны соваться в неисследованную часть джунглей, и надо обязательно выставлять часового, когда отдыхаем. Кроме того, нам нужно разработать систему сигналов, которыми мы сможем пользоваться, если недалеко от нас объявится кто-то чужой и мы не сможем разговаривать. А ещё мы должны быть очень осторожны с костром — дым от него довольно далеко видно.
Она нахмурилась, точно ей что-то пришло в голову:
— Если же случится самое плохое и нам придётся спасаться бегством… Я бы заранее приготовила убежище и оставила там припасы…
— Прекрасная идея! — подал голос доктор Берроуз.
По его тону Уилл понял, что в данный момент его отец согласится с любыми предложениями Эллиот, лишь бы вернуться к своей любимой работе.
Откуда-то вынырнул Бартлби, зевающий так, словно он только что проснулся. Уилл заметил, что одно ухо у кота завернулось, а к лысому черепу прилипли сухие листья. Судя по всему, он нашел себе удобное местечко в джунглях и поспал, пока его не разбудили голоса. Он уселся рядом с Эллиот, потряс головой, чтобы поправить ухо, потом два раза чихнул и принюхался, словно пытаясь понять, отчего это люди такие серьёзные. Кот был таким крупным, что Эллиот даже не потребовалось наклоняться, чтобы потрепать его по лысой макушке.
— И я буду обходить окрестности вместе с Бартлби. Так мы всегда будем знать, если кто-то чужой появится поблизости.
— Чужой… — тихо повторил Уилл. — Думаю, это правильно. В смысле… если мы будем осторожны, то как они смогут найти нас?
Эдди закрыл дверь, и Дрейк двинулся вперёд. Вскоре они оказались в большом забетонированном подвале. Судя по размерам, он располагался под всей фабрикой. В стенах виднелись арки, выложенные кирпичом грязно-жёлтого цвета. Дрейк попытался разглядеть дальний конец подвала, освещённый чуть ярче. Пока они с Эдди шли вперёд, он заметил несколько скамеек и каких-то ящиков, но потом увидел нечто заинтересовавшее его куда больше.
В одной из ниш подвала стоял стол. Его массивные ножки были украшены звёздами, источавшими слабое, но достаточно отчётливое свечение. Такой же свет — Дрейк хорошо его помнил — давали светосферы, которыми пользовались в Колонии. Да и такие звёзды он уже видел — стигийцы украшали ими свои храмы и святилища. Заинтересованный и заинтригованный, Дрейк шагнул к столу, стремясь разглядеть, что на нём лежит.
Массивный том в кожаном переплёте с выбитыми золотыми буквами. Дрейку не нужно было читать, чтобы догадаться. Он и так хорошо знал, что это за книга.
— «Книга Катастроф»! — пробормотал он, изумлённо покачав головой.
Эдди хранил молчание.
Для Дрейка эта книга была средоточием всего лицемерия и жестокости, всей демагогии стигийцев. Именно на основе этой книги была выработана доктрина, по которой жители Колонии стали фактическими узниками и рабами стигийцев в их подземном мире. Книга обещала, что в один прекрасный день поверхность Земли будет принадлежать подземной цивилизации. Тысячи бессловесных, одурманенных людей слепо верили лживым проповедям и жили по законам «Книги Катастроф», не допуская ни тени сомнения, что именно стигийцы — их защитники и духовные наставники. На самом деле с помощью этих догм стигийцы просто держали людей в подчинении. Она была идеальным механизмом усмирения.
Когда Дрейк смог заговорить, в его голосе кипела такая страсть и ярость, что вопрос звучал как утверждение.
— Ты отринул пути стигийцев и всё же хранишь эту книгу?! Этот сосуд с ядом?!
— Я храню её, потому что мне передал её тот, кого бы вы, верхоземцы, назвали моим отцом. Он тоже был Граничником, как и я, но, как и принято в нашем народе, я едва его знал. Он всю жизнь посвятил служению Закону.
— Эта книга лжёт!
— Всё зависит от интерпретации, — спокойно возразил Эдди. — Если верить, что однажды верхоземцы уничтожат себя собственными руками, а колонисты поднимутся на поверхность, чтобы собрать обломки старого мира и возродить цивилизацию, — значит, колонистам суждено стать спасителями планеты и человечества.
— Стигийцы — спасители? — Дрейк покачал головой.
Эдди вздохнул:
— Я привёл тебя сюда не для того, чтобы вести философские споры. Прежде чем осуждать меня, взгляни-ка вот на это…
Дрейк последовал за стигийцем в дальний конец подвала. Первое, что бросилось в глаза, — ряды вешалок, на которых висела военная форма всех видов и фасонов. Серо-зелёные комбинезоны, которые обычно носили стигийские бойцы, серо-коричневый камуфляж Граничников, Дрейк увидел противогазы и даже противопылевой костюм копролитов.
— Зачем это всё здесь? Сувениры из подземелья? Музейные экспонаты? — Дрейк ещё задавал последний вопрос, когда взгляд его упал на что-то лежавшее на одной из скамеек.
— Тёмный Свет!!! — воскликнул Дрейк, делая шаг к скамейке.
Прибор напоминал старинную настольную лампу: тёмно-пурпурная лампочка на гибкой ножке… Дрейк потрогал проводки, идущие от небольшого пульта к основанию лампы. Стигийцы использовали этот прибор для подавления воли и промывания мозгов своих пленников, и Дрейк почувствовал небывалое возбуждение при мысли о том, что наконец-то сможет увидеть и разобраться, как работает это зловещее оружие стигийцев.
На полу, возле скамьи, стояло некое устройство — параллелепипед, напоминающий стиральную машину, только на четырёх колёсах.
— Это же… — начал он, предположив, что это более крупная модель того психотропного оружия, которое стигийцы применили против него и его людей в Хайфилде.
— Более ранняя модель. Прототип, — ответил Эдди. — Сам видишь, она более громоздкая.
Дрейк попытался рассмотреть устройство. Излучатель в Хайфилде был со всех сторон закрыт матерчатыми экранами бежевого цвета, поэтому деталей он разглядеть не мог, да и далеко было… Этот экземпляр не имел подобного покрытия, и Дрейк рассматривал серебристые панели.
— Значит, это нечто вроде инфразвукового излучателя? — спросил он.
Эдди кивнул:
— Он излучает звуки такой низкой частоты, что они начинают воздействовать на участки мозга…
— Да, всё довольно просто и примитивно. Направленный пучок частотных сигналов, подавляющих волю и чувства практически всех живых существ.
— Как бы мне хотелось забрать часть этого оборудования наверх и изучить его поподробнее…
— Оно твоё, — просто ответил Эдди.
— Мне нужны инструменты и датчики…
Дрейк замолчал на полуслове, потому что заметил кое-что ещё. Он поднялся на ноги и подошёл к противоположной стене. Радостное возбуждение охватило его при виде очередных образцов стигийского новейшего стрелкового оружия, закреплённых в оружейной стойке. Последней в ряду стояла винтовка…
— Эй, мне кажется, тут кое-что лишнее! Стигийская винтовка с одним из моих прицелов!
Дрейк подошёл к длинной винтовке, к ложу которой был прикручен прицел из полированной латуни.
— Ты знаешь, наверное, ваши люди заставляли меня…
Эдди снова кивнул.
— Да. Усовершенствовать наши приборы ночного видения и прицелы.
— Точно. Я добавил светосферу, чтобы усилить электронный сигнал. Не слишком похоже на космические технологии, но… — Пальцы Дрейка пробежались по гладкому металлу. — Знаешь, если бы я запатентовал применение светосферы в качестве дополнительного источника света здесь, на поверхности, я бы сколотил приличное состояние.
— И был бы мёртв уже через секунду после выхода из патентного бюро, — коротко ответил Эдди. — Твоя специализация — электроника?
— Да. Когда-то я занимался оптоэлектронными системами… Сейчас мне кажется, что это было не со мной или в другой жизни… Миллион лет назад…
Голос Дрейка дрогнул. Лицо Эдди осталось бесстрастным, но он отвёл взгляд, дав Дрейку возможность справиться с нахлынувшими чувствами.
— Значит, они хотели получить от тебя твои знания… Но ведь, насколько я знаю, ты хотел, чтобы тебя привлекли к работе?
— Это было частью плана. Находясь в Колонии, я мог собирать данные о деятельности стигийцев. Только вот проблема, Колония — настолько закрытое общество, что любой чужак торчит там… как столб посреди поля. Кроме того, пока я был под землёй, ваши люди взломали мою Сеть… и я завершил свою карьеру в Глубоких Пещерах.
Сказав это, Дрейк перевёл дыхание. Ему больше не хотелось говорить на эту тему, поэтому он с вызовом посмотрел на Эдди:
— Хватит обо мне, Эдди, скажи-ка лучше, как всё это оказалось здесь?
Дрейк был всё ещё не уверен, может ли он доверять этому человеку, и не собирался обсуждать с ним принципы шифрования собственной Сети. Всё, что предоставил ему Эдди-стигиец… это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Дрейк не собирался расслабляться.
— Стигийцы не догадываются, что всё это существует. Согласно инструкциям, я должен был уничтожать всё оборудование после операций в Верхоземье, но я этого не делал. Я складывал всё сюда.
— На чёрный день? — усмехнулся Дрейк, оглядывая богатый арсенал оружия и обмундирования.
Перед ним были образцы стигийских технологий, и Дрейку не терпелось приступить к их изучению. Опустившись на ближайшую скамью, он принялся листать разложенные на ней документы. На мгновение задержал дыхание, когда до него дошло, чему посвящён первый же из них.
Схема циркуляции воздуха.
— Расположение лабораторий, этаж за этажом… — Дрейк шептал, не в силах скрыть свою радость.
Однако уже через мгновение он нахмурился и вскинул глаза на стигийца.
— Скажи-ка, а откуда у тебя столько денег? И этот дом требует кучи средств на содержание, а ты говорил, что у тебя есть и другая собственность…
Каблуки Эдди простучали по каменному полу, он подошел к высокому шкафу-бюро, выдвинул один из ящиков. Содержимое ящика было покрыто куском бархата, который стигиец равнодушно сдёрнул…
Дрейк подошёл ближе, и в лицо ему брызнул сноп радужных лучей.
— Бриллианты…
— Результат моих рейдов в Пору.
— Но эти малютки наверняка выглядели иначе, когда ты их находил?
— У меня есть свой человек в Хаттон-Гардене. Он гранит и полирует алмазы, которые я приношу. Продаёт, если мне нужны наличные. И не задаёт вопросов. Если хочешь, возьми и себе. Их здесь больше, чем мне когда-либо может понадобиться.
Эдди вновь накрыл бриллианты бархатом, однако ящик задвигать не стал.
— Я должен подняться наверх и проверить записи на мониторах, но ты можешь остаться здесь, если хочешь.
— Ты ведь заранее это придумал? — спросил Дрейк. — Чтобы я сам захотел здесь остаться…
Эдди не ответил, просто вытащил из кармана ключи и бросил их на скамейку.
— Это от дома и склада. — Он достал из другого кармана ручку: — Я запишу для тебя код, чтобы ты смог входить и выходить, когда тебе вздумается.
Он быстро написал комбинацию цифр на уголке того самого плана воздуховодов, который так заинтересовал Дрейка, и поднял на него свои чёрные бездонные глаза.
— Только будь осторожен. Если ты что-то сделаешь неправильно, система сдетонирует и…
— Не волнуйся. И не стоит писать. Я запомнил последовательность цифр и правильных действий.
Эдди повернулся и пошёл к выходу, невозмутимо бросив через плечо:
— Я в этом и не сомневался.
Уилл лез вслед за Эллиот по отвесной скале, перехватывая руками побеги дикого винограда и плюща. Они преодолели уже порядочную дистанцию, и хотя руки их то и дело соскальзывали, обрывая листья и тонкие лозы, оба не слишком-то переживали по этому поводу — жизнь в условиях пониженной гравитации давно стала для них привычной, и оба прекрасно знали, что, даже сорвись они вниз, падение вовсе не станет таким страшным, каким могло бы быть на поверхности Земли.
— Мы на месте! — сообщила Эллиот и тут же скрылась в зарослях плюща. Уилл последовал за ней, с трудом продираясь сквозь переплетение ветвей и побегов.
Он огляделся, пытаясь оценить место, в котором оказался. Это была небольшая пещера, примерно десяти метров в ширину, довольно длинная. Рассеянный свет падал сквозь вход, скрытый плющом, воздух был чистый и свежий.
— Как ты нашла это место? Отличная пещера.
Эллиот вздохнула:
— Как всегда. Зачем-то говоришь о том, что и так очевидно.
Уилл развёл руками:
— Когда проводишь много времени рядом с моим отцом, поневоле начинаешь говорить, как он…
Эллиот послала ему быструю, мимолетную улыбку, и Уилл улыбнулся в ответ, а потом полез проверить, что за фрукты сложены в углу пещеры. Эллиот, судя по всему, уже начала запасаться на чёрный день…
— Ты неплохо потрудилась. Тут даже мясо есть.
— Да, и я надеюсь, что муравьи его не достанут.
— Слабая надежда: они здесь повсюду.
Уилл посмотрел на снующих насекомых. Отец называл их сиафу или сафари, и они были неотъемлемой частью пейзажа. Как только они обнаруживали хоть что-то годящееся в пищу, они немедленно выстраивались в длинные цепочки — бесконечные алые ленты шириной несколько сантиметров, — которые шли и обгладывали… плоть с костей. На небольшую газель они тратили одну ночь.
— Единственное, что осталось, — запасти достаточно воды! — добавила Эллиот, пока Уилл осматривал сложенные стопкой звериные шкуры и запас дров, которые девушка успела притащить в пещеру. — И перенести сюда спальники.
— Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, ты же знаешь, — сказал Уилл, потрясённый тем, как много она уже успела сделать.
Эллиот покачала головой, внимательно рассматривая землю.
— Нет, спасибо, не беспокойся. Я знаю, что тебе приходится много помогать отцу.
В её голосе прозвучали лёгкие нотки разочарования. Уилл не очень хорошо разбирался в настроениях Эллиот, но эти нотки уловил сразу.
Бесчисленное количество раз Уилл разрывался между желанием побыть с Эллиот и необходимостью помогать отцу, но каждый раз в этой борьбе выигрывал упрямый доктор Берроуз. И каждый раз, глядя, как Эллиот уходит в джунгли, оставляя его возле изрезанных непонятными надписями и рисунками стен пирамиды, Уилл мысленно рвался следом за ней. Упущенные возможности, моменты, целые дни уходили в прошлое, и Уилл чувствовал, что накапливающаяся в его душе горечь однажды приведёт к взрыву. Однако каждый раз он молча шёл за отцом, про себя злясь и на него, и на себя.
— У твоего отца столько работы… — Эллиот покосился на Уилла.
— Да, — упавшим голосом ответил он, а затем попытался перевести разговор на более приятные темы: — Это шикарное убежище. Ты просто умница.
Эллиот подобрала скатившийся со стопки свёрток и положила его на место:
— Спасибо. И запомни путь сюда получше. Обязательно идти так, как шли мы. Иначе наш след учуют.
— Я понял, ты ведь поэтому провела нас через ручей? — Уилл бездумно поддел ногой камешек. — Только вот не слишком ли мы близко от основного лагеря? И потом… ты же предупреждала, что нам предстоит дальняя дорога?!
Говоря это, он подошёл к выходу и, осторожно раздвинув ветви, посмотрел на протекающий внизу ручей.
Эллиот встала рядом:
— Нам не следует забираться слишком далеко, потому что может случиться так, что нам придётся скрыться быстро. А насчёт твоего второго вопроса: так мы ещё и не дошли.
— Не дошли? — Он вопросительно посмотрел на неё.
— Нет. Я хочу тебя кое о чём спросить, Уилл.
— Спросить? О чём?
— После того как мы разобрались с Ребекками… Ты ничего не замечал?
Перед тем как ответить, Уилл немного помолчал:
— Сказать по правде, я старался поскорее о них забыть. Это было ужасно.
Он начал непроизвольно поправлять ремень винтовки, в глазах мелькнуло затравленное выражение. Эллиот тут же положила руку ему на плечо, пытаясь поддержать и успокоить.
— Всё в порядке. Я не спрашиваю о том, ЧТО мы сделали, не надо об этом думать. Но разве ты никогда не задавался вопросом, откуда там взялись трое стигийцев? Я имею в виду, какова вероятность того, что они выбрались из той подводной лодки и пролетели Дымящую Джин так же, как мы? — Она задумчиво провела по стволу винтовки. — И даже если так, как они прошли через нулевой гравитационный уровень? Насколько нам известно, у них не было с собой никакого оружия.
Уилл нахмурился:
— Чтоб мне провалиться… Ты права! Я никогда не думал об этом. Тогда… как им удалось?
— По коням! — усмехнулась она, совсем как Дрейк, и полезла наружу.
Спустившись следом, Уилл перешёл ручей и вышел на берег. Когда он вытаскивал припрятанные вещи, из кустов вышел Бартлби. У него смешно раздувались щёки, точно у трубача, собирающегося извлечь особо звучную ноту из своего инструмента.
— О нет! У тебя изо рта торчит хвост! И он дёргается. — Уилл поморщился.
— Сам поймал крысу! — восхищённо воскликнула Эллиот. — Прирождённый Охотник.
— О да! — Уилл насмешливо вздернул бровь. — Прирождённый. Если ты так говоришь…
— Прекрати, Уилл! — рассмеялась Эллиот, на мгновение прижавшись к нему плечом. Уилл улыбнулся, наслаждаясь этим мгновением.
Они прошли по течению, прямо по воде, несколько километров. Эллиот и кот шли впереди. Когда вода поднималась людям до пояса, Бартлби мог держать над поверхностью только нос. Наконец они выбрались на берег, но в джунгли не пошли: Эллиот настояла, чтобы они продолжали путь по берегу, покрытому толстым упругим ковром палых листьев, влажного ила и водорослей. Ручей к этому моменту стал таким полноводным, что Уилл решил отныне называть его рекой.
Несколько раз Эллиот подавала сигнал, вскидывая сжатый кулак в воздух, и они замирали на месте. Девушка подносила к глазам оптический прицел своей винтовки и внимательно осматривала окрестности, преимущественно противоположный берег. Во время одной из таких остановок Уилл не выдержал и тронул её за локоть:
— Что не так? Почему мы останавливаемся?
— Я чувствую… — прошептала она, не отрываясь от прицела. — Как будто там кто-то есть.
— Я никого не вижу.
— Это словно… словно деревья наблюдают за нами! — ответила она шёпотом.
Уилл был обескуражен:
— Деревья?
Эллиот кивнула:
— Я знаю, это звучит безумно. Но я уже испытывала это чувство… тоже в джунглях.
Они оба притихли, изучая противоположный берег. Он весь зарос гимноспермиями высотой несколько метров, а за этими зарослями начинались густые джунгли. Именно там, среди деревьев, Эллиот и видела что-то… чему не могла найти названия. Уилл заметил, что она то и дело кидает взгляды на Бартлби, словно проверяя, чувствует ли и он что-нибудь. Однако кот казался полностью поглощённым ловлей ярко-зелёных стрекоз: он тщетно пытался сбить их на лету лапой с выпущенными когтями. Это почти успокоило Уилла, решившего, что причин для тревоги нет… Однако инстинктам Эллиот стоило доверять.
— А может за нами наблюдать какое-нибудь животное? — предположил он. — Кроме тех черепов да самолёта, о котором говорил отец, я не видел пока никаких признаков того, что в джунглях есть ещё люди.
Девушка не ответила, но всё её тело было напряжено, по всей видимости, так же, как и чувства. Наконец она расслабилась:
— Ничего. Пошли, Уилл.
Они прошли ещё немного, когда Уилл услышал далёкий грохот. Он поднял голову, ожидая увидеть признаки очередного надвигающегося тропического шторма — здесь грозы налетали неожиданно и стремительно. Небо было белым и безоблачным, однако звук повторился и стал громче. И продолжительнее, что окончательно утвердило Уилла, в мысли: это не гром, как он предположил вначале.
Происхождение звука раскрылось, когда они миновали излучину и увидели белые буруны на реке, ставшей к тому времени ещё более полноводной и бурной. Вода бурлила и падала с высокого каменистого обрыва.
— Вот что я называю настоящим водопадом, — пробормотал Уилл, глядя на стену воды высотой метров двести или триста.
В лагуне сливались два рукава реки — по одному из них они пришли сюда, второй тёк с другой стороны.
Теперь они шли по мягкой, напитанной водой глине, испещрённой самыми разнообразными следами и отметинами. Уилл подумал, что лагуна должна служить местом водопоя обитателям джунглей, и принялся высматривать наиболее интересные следы, однако Эллиот не собиралась сбавлять скорость и уверенно вела их вперёд, к водопаду. Уилл не очень понимал, куда они направляются, пока не увидел, как девушка смело ступает на камни позади искрящегося потока воды. Уилл последовал за ней, и через пару мгновений они оказались в большой пещере, полностью скрытой за водопадом. В воздухе висела водяная пыль.
— Как здорово! — воскликнул Уилл, ошеломлённо и восхищённо рассматривая водный занавес. Солнечные лучи преломлялись в потоках воды, пронизывая их насквозь. Если бы не грохот потока, это зрелище вполне могло бы ввести в транс.
— Как ты находишь такие места? — прокричал Уилл, стирая воду с лица. Повернув голову, он увидел, что Эллиот отошла в дальний конец пещеры и стоит на некоем подобии лестницы, вырубленной прямо в скале.
Охваченный любопытством, он поспешил к ней. Глаза привыкли к сумраку пещеры, и Уилл заметил, что над ступеньками изгибается каменная арка, на которой он разглядел высеченный символ — три луча, выходящих из одной точки. Тот самый символ, который был на амулете дяди Тэма, отдавшего его Уиллу. Сейчас он висел на груди Уилла.
Отец говорил, что этот символ пришел из эпохи Древних. Из эпохи, когда люди впервые пришли в этот удивительный мир из Глубоких Пещер.
Взволнованный, Уилл сбросил куртку и достал стигийский фонарь. Пока они с Эллиот спускались вниз, он светил по сторонам, то и дело натыкаясь на знаки, неоспоримо доказывавшие, что нанесены они были рукой человека. Чем дальше они уходили, тем глуше становился гул водопада, так что теперь Уилл и Эллиот могли разговаривать, не повышая голоса.
— Так Ребекки пришли этим путём? — спросил Уилл.
Эллиот кивнула.
— Вероятно, они нашли вход в туннель, когда покинули подводную лодку. Это позволило им попасть сюда без всяких… — Она неопределённо помахала руками в воздухе, подыскивая слова: — Безо всяких испытаний, которые пришлось пережить нам.
— Испытаний? — Уилл фыркнул, но тут на смену всем его мыслям пришла лишь одна, основная, и он нахмурился: — Так это дорога домой? Но как ты её нашла? Это же очень далеко от пирамиды.
— Я прошла по предполагаемому следу стигийцев. Я была бы не я, если бы не проверила, откуда они могли прийти.
Уилл продолжал хмуриться:
— Так ты знала об этом пути уже несколько недель, но не сказала мне?
Голос Эллиот прозвучал еле слышно, поскольку она ушла далеко вперёд, направляясь к арке.
— Я боялась.
— Что ты сказала? Ты боялась? Чего?
Девушка остановилась:
— Я думала, что если скажу, ты и твой отец решите вернуться домой. А я… я не хочу уходить отсюда, мне же некуда идти. И потом, я решила…
Её голос прервался, когда луч фонаря осветил землю у неё под ногами.
— Назад, Уилл! Скорее назад!
В голосе Эллиот звучала неподдельная паника. Она указала на три камня, выложенных в ряд. Уилл встревожился:
— Что это такое?
Она бесцеремонно отобрала у него фонарь и осветила арку и ступени. Через секунду луч выхватил из мрака ещё один ряд из трёх камней — возле самой стены.
— Я так и знала! Смотри!
— Ну и что?
Эллиот испуганно помотала головой:
— Опознавательные знаки Граничников. Так они отмечают путь для остальной группы.
— Возможно, их оставили Ребекки и тот Граничник…
— Нет, невозможно. Я обследовала каждый миллиметр этого места, когда пришла сюда впервые.
И окрестности тоже. Я не могла пропустила такое. — Она сдёрнула с плеча винтовку. — Уилл, ты понимаешь, что это означает?
Уиллу очень не хотелось слышать то, что она собирается сказать.
— Граничники пришли сюда. Мы снова в опасности!
Эдди вернулся в подвал, где работал Дрейк. Он принёс поднос с едой.
Дрейк сидел на стуле и рассматривал части разобранного излучателя, разложенные на скамейке. Посвятив начало утра ознакомлению со всем, что стигиец собрал в своём подвале, Дрейк сосредоточился на изучении главного стигийского оружия. Подвал он покидал всего один раз, чтобы принести сюда своё оборудование и инструменты, и теперь внимательно рассматривал каждую деталь излучателя.
— Я подумал, что ты проголодался, — сказал Эдди, ставя поднос на скамью.
— Да… спасибо… — пробормотал Дрейк.
— Как продвигается изучение?
— Медленно, но верно. — Дрейк задумчиво потёр лоб. — Хитрая штуковина. Некоторые детали я никогда в жизни не встречал, даже аналогов не знаю.
Он осторожно взял маленький металлический цилиндр с закруглёнными концами.
— Вот таких в этой штуке четыре. Есть какие-нибудь идеи насчёт этого?
— Нет. Моей задачей было использование излучателя против объектов, ничего больше.
Дрейк казался полностью поглощённым изучением цилиндров.
— Я начал их тестировать: они испускают волны разной длины. Спектр каждого цилиндра очень узкий, специфичный и уникальный. Когда все цилиндры работают, сочетание спектров тоже уникально. Я должен понять, как контролировать излучение.
— Зачем?
— Я должен научиться определять, где и когда используется подобный излучатель.
Дрейк осторожно положил цилиндр и выпрямился, вытянул руки, хрустнув пальцами.
Эдди, судя по всему, не собирающийся уходить, смирно сидел на другом конце скамейки. Дрейк покосился на него:
— Ты выглядишь так, будто хочешь меня о чём-то спросить.
— Да, об Эллиот. Ты говорил, что существует некий путь… ведущий вниз от Глубоких Пещер. Я хочу знать о нём больше, хочу узнать, как туда попасть.
— Хорошо. Но давай поговорим об этом позже. — Дрейк пересел со стула на скамейку. — Эдди, расскажи мне вот об этом. Я нашёл целую коробку таких штук.
Дрейк протянул стигийцу целую связку маленьких склянок на шнурках. Они были идентичны той паре, которую дали Уиллу близнецы, только серебристые крышки были другого цвета.
— Это ампулы для хранения культур вирусов, — ответил Эдди. — Жидкость, которую ты видишь, — стабилизирующий раствор, приготовленный нашими Учёными. Они называют его статик, в нём вирус сохраняется живым даже на трупах.
— Ясно. Я предположил нечто подобное, когда мы ломали голову, как у вас это получается. — Дрейк быстро повернулся к другим предметам, лежащим на скамейке: — А вот это?
Он указал на бутылочки с запечатанными крышками. В каждой бутылочке, погружённый в желтоватую жидкость, находился какой-то маленький объект.
— Я, конечно, не зоолог, но это… похоже на обычных улиток. Для чего они?
— Это и есть улитки. Чумные улитки. Они водятся вокруг Вечного города. Я часто ходил туда в рейды со своими людьми. Иногда мы сопровождали в этот район Учёных. Они собирали улиток и культивировали из их выделений вирус.
— Хочешь сказать, что эти малютки и есть носители Доминиона? — быстро спросил Дрейк.
— Ну, не эти конкретно. Эти уже слишком давно мертвы. Но живые улитки являются носителями целого букета вирусов, и Учёные специально отбирали и выделяли наиболее смертоносные виды. Выделив нужные, они модифицировали их в лабораториях, превращая в активные агенты инфекции.
Дрейк кивнул:
— Упакованы и готовы к отправке в Верхоземье… В подарок нам… Я прав?
— Да. Учёные сделали из них мины замедленного действия. Бактериологическое оружие.
Несколько секунд Дрейк смотрел на бутылочки со странной смесью восхищения и отвращения.
— Значит, это и есть маленькие убийцы человечества… — Глаза его внезапно вспыхнули: — А если мы уничтожим их, стигийцы лишатся источника патогенных вирусов?
Эдди кивнул, но выражение лица у него стало скептическим.
— Вечный город очень велик. Уничтожить их всех — непосильная задача.
— Но не невозможная… особенно если ты совершенно случайно знаком с классным биохимиком, специализирующимся на пестицидах…
Честер жалобно застонал, чувствуя, как в запястья впились тонкие прочные верёвки. Попытался пошевелить пальцами, разогнать кровь. У него затекло всё — он был связан таким образом, что колени оказались плотно притянуты друг к другу. Потом, поняв тщетность своих усилий, он замер, пытаясь сообразить, чего ему хочется больше — зарыдать или разразиться проклятиями в адрес Марты. Выбрал второе и сразу почувствовал себя лучше.
— ТЫ! ИДИОТКА! ГЛУПАЯ! СТАРАЯ! КОРОВА!!! — завопил он изо всех сил. — ТЫ ДЕРЖИШЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ УЖЕ ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ! ВЫПУСТИ МЕНЯ!!!
В тишине от собственных воплей зазвенело в ушах. Честер тщетно прислушивался в ожидании ответа. Тишина.
— О Господи… — Честер в отчаянии уставился на узкую полоску света, пробивающуюся под дверь большого старинного буфета, в котором заперла его Марта. — Гарри Поттер, теперь я знаю, через что тебе пришлось пройти!
Нахлынули воспоминания о том, какой была его жизнь совсем недавно… с мамой и папой… любимыми книгами… чудесным домом… играми на «плейстейшен»… ни страха, ни неожиданностей, всё спокойно и предсказуемо…
За последний год он прошёл такой долгий путь: прошагал сотни, если не тысячи километров по самым тёмным и жутким подземным глубинам. И вернулся только для того, чтобы… оказаться в таком положении? Он вспомнил их с Мартой последний обед в заброшенном убежище. Тогда его переполняли надежда и оптимизм, несмотря на все её причитания…
Честер силился очнуться от кошмара.
Но кошмар не был сном. Он был реальностью.
Он застонал от отчаяния.
Он должен был предвидеть такой поворот событий, ещё когда доктор Берроуз, Уилл и Эллиот спускались в Дымящую Джин. Уже тогда в поведении Марты были заметны странные изменения. Она вела себя очень подозрительно: постоянно крутилась вокруг него, норовя накормить своей кошмарной стряпнёй… А хуже всего то, что она всё время пыталась прикоснуться к нему, потрогать, обнять в своей дикой манере, напоминающей жуткую пародию на материнские объятия.
— Чёртова старуха! — вздрогнув от воспоминаний, пробормотал Честер.
За дверью послышалось негромкое шуршание, и Честер понял, что Марта совсем рядом.
После того как она застала его за попыткой позвонить по телефону и врезала по голове, он пролежал без сознания в буфете достаточно долго, потом наконец-то очнулся. Но из буфета он так и не вышел… Марта сделала его своим пленником, и Честер понятия не имел, сколько прошло дней или, может быть, недель. Она выпускала его лишь на несколько минут, чтобы он мог немного размяться. Впрочем, разминка была относительной и очень болезненной, поскольку руки ему она оставляла связанными.
Сначала он пытался уговорить её развязать его. Она только трясла головой.
«Это для твоего же блага!» — вот и весь её ответ, который она повторяла и повторяла. Тик на левом глазу Марты усилился, и теперь казалось, что она постоянно подмигивает Честеру, как будто предлагая вместе порадоваться удачной шутке. Только вот смешного ничего в его положении не наблюдалось. Он был связан безумной старухой, которая — Честер не сомневался в этом — не задумываясь пырнёт его ножом под предлогом, что это «для его же блага».
Теперь, лёжа в тёмном буфете, он слышал каждый, даже самый слабый звук. Все звуки снаружи теперь были для него отчётливыми и ясными. Вот сейчас, например, у Честера не возникало сомнений, что Марта сидит на полу, по обыкновению вытянув жирные ноги. Честер практически видел, как она сидит с арбалетом на коленях и здоровенным ножом в руках. Ни дать ни взять, безумная тётушка из фильма ужасов. Только вот это не кино…
Честеру хотелось домой. Всё в нём вопило, визжало и рыдало: он больше не мог находиться в таком положении и потому снова принялся орать изо всех сил.
Не умолкая ни на секунду, он перекатился ближе к дверце и принялся биться об неё головой, обезумев от отчаяния.
— ЭЙ, ЧЁРТОВА ДУРА!!!! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ!!! НЕМЕДЛЕННО ВЫПУСТИ МЕНЯ!!!
Неожиданно дверь щёлкнула и открылась. Честер уставился на пару отёкших ног. На пороге стояла грузная женщина с огненно-рыжими волосами, одетая в своё обычное тряпьё.
— Тихо, тихо, мой хороший, не мучай себя так! — хрипло проворковала она, глаз при этом бешено дёргался, как будто в бешеном танце…
Но Честер был так зол, что ему было не до разглядывания Марты. Едва она шагнула к нему, он перекатился вперёд и с силой ударил головой в коленку.
— Я ХОЧУ УВИДЕТЬ МОИХ МАМУ И ПАПУ!!! ОТПУСТИ МЕНЯ ДОМОЙ!!! НЕ СМЕЙ ДЕРЖАТЬ МЕНЯ СИЛОЙ!!!
— Глупый мальчик. Совершенно незачем так вопить, я и есть твоя семья, малыш! — С этими словами она отшвырнула его обратно в буфет. — Марта позаботится о тебе, а не какие-то там нечестивые верхоземцы.
С этими словами она достала грязную жёлтую тряпку и попыталась заткнуть ему рот.
Честер сперва подумал, что она собирается задушить его, и рванулся изо всех сил. Но разве мог он, связанный, лежащий внутри тесного буфета, сопротивляться всерьёз?..
— О-О-О!!! ГАДИНА!!! — успел лишь выкрикнуть Честер.
Тогда она ударила его по лицу… неожиданно, сильно. Он вскрикнул, но не от боли, а от шока, вызванного тем, что она сделала.
— Глупый, глупый мальчик… — тихо проворковала Марта, всё ещё зажимая тряпкой его рот. — Здесь вокруг никого нет, тебя никто не услышит, и ты не должен так надрывать горло…
Она говорила с ним, словно с непослушным напроказившим щенком.
Силы оставили Честера, он перестал сопротивляться и кричать. Оставаясь всё такой же спокойной, Марта убрала тряпку. Честер с ужасом увидел, как она вытащила из складок одежды свой огромный нож.
— Если ты и дальше намерен так себя вести, я отрежу тебе язык. Ты действительно хочешь, чтобы я это сделала?
Честер в ужасе стиснул зубы и отчаянно замотал головой, мыча и со страхом глядя на Марту. Она прищурилась, и на мгновение её лицо приобрело отсутствующее выражение, словно она выслушивала инструкции от кого-то невидимого. Затем к ней вернулся более осмысленный вид, и она заговорила:
— Если ты хочешь, чтобы всё было хорошо, просто делай то, что говорит тебе старая добрая Марта.
Оцепенев от страха, Честер таращился на неё, по его щекам бежали слёзы. Марта ласково взъерошила ему волосы, провела по щеке своими заскорузлыми короткими пальцами. Он не посмел даже попытаться увернуться от этого омерзительного прикосновения.
Склонившись над ним, она улыбнулась так, словно ничего не произошло, но глаз при этом дергался так, словно хотел выскочить из глазницы.
— Марта присмотрит за тобой. Марта всегда будет с тобой… Всегда… и навсегда.
Она вытерла его слёзы грязным пальцем.
Врач что-то бубнил себе под нос, и это был единственный звук в комнате… не считая тиканья старинных часов в углу.
Он склонился над миссис Берроуз и направил ей в глаз яркий луч медицинского фонарика. Выражение его лица при этом было… не слишком обнадеживающее. Однако вдруг он прервал своё мычание, и в его глазах блеснуло иное выражение. Его даже можно было назвать лучиком надежды.
— Ах вот как?.. Ну да… да, пожалуй…
Однако ещё через пару секунд он разочарованно опустил фонарик.
— Мне показалось, я заметил сокращение зрачка… реакцию на свет, но, вероятно, ошибся.
Врач взял из чемоданчика булавку и поднял запястье миссис Берроуз. Несколько раз вонзил остриё в бледную ладонь. Затем проделал то же самое с кончиками пальцев, и на них выступили капельки крови. Всё это время он неотрывно смотрел в лицо миссис Берроуз, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию.
— Ничего… — пробормотал он и закончил осмотр, вонзив булавку в тыльную сторону кисти женщины и оставив её там.
Это показалось излишним даже Второму Офицеру, но он счёл, что будет более благоразумным промолчать.
Отступив на шаг, врач скорчил гримасу.
— Всё, как я и предполагал, — никаких улучшений.
Седобородый пожилой человек, врач, был одет в чёрный приталенный сюртук, из-под которого выглядывала несвежая сорочка, мало чем отличающаяся по цвету от бороды… Манишку «украшали» подозрительные пятна, очень напоминавшие засохшую кровь. Он начал мурлыкать что-то себе под нос, убирая в чемоданчик термометр, молоточки и прочие инструменты. Судя по всему, осмотр был окончательно завершён. Второй Офицер помялся на месте, половицы заскрипели под его немалым весом. На все манипуляции врача он смотрел довольно бесстрастно — так собака могла бы наблюдать за карточными фокусами.
— Можно ли сделать для неё что-нибудь ещё? — спросил он, глядя на бесчувственное тело миссис Берроуз.
В больничную палату была превращена обычная гостиная, кровать женщины стояла в углу. Сама пациентка полулежала в древнем инвалидном кресле на трёх колесиках.
Старинные часы продолжали мерно тикать, врач спрятал в чемоданчик стетоскоп и защёлкнул замок. Он по-прежнему молчал.
Затем он отставил чемоданчик, засунул руки в карманы и принял позу докладчика на кафедре.
— Можно ли сделать больше, чем уже сделано для этого пациента? — вопросил он, глядя на миссис Берроуз.
В уголке рта женщины скопилась густая слюна, теперь она тонкой струйкой тянулась по подбородку на грудь.
— Что ж, мы можем сказать наверняка: пациент находится в достаточно комфортной обстановке, и продолжать колоть препарат «Пинкам» дважды в день. — Врач задумчиво смотрел на струйку слюны и мокрое пятно на груди женщины. Ситцевая бесформенная рубашка была ей сильно велика. Врач вздохнул и повернулся ко Второму Офицеру.
— Я могу выписать рецепт.
— Нет, у нас осталось ещё несколько пузырьков, — ответил Второй Офицер.
— Очень хорошо. Вот счёт за мои услуги. Оплатите, когда сможете.
Врач вынул из кармана листок бумаги и протянул Второму Офицеру. Тот уже собирался посмотреть счёт, когда из коридора донеслось многозначительное покашливание — там притаились мать и сестра Второго Офицера. Офицер взглянул на них через открытую дверь. Врач видеть женщин не мог, и они принялись отчаянно жестикулировать, призывая Офицера задать тот вопрос, которого он пока избегал. Мужчина прочистил горло.
— Доктор, она всё ещё жива… Уже столько времени прошло, и ей столько пришлось вынести… Как вы думаете, она когда-нибудь почувствует себя… лучше?
Врач задумчиво поскрёб бороду.
— Вообще-то это чудо, что пациентка жива, честно говоря. Но факты — упрямая вещь. Если пациент дышит самостоятельно, есть шанс восстановления и остальных функций. У неё отсутствуют практически все рефлексы, её нервные окончания не реагируют на раздражители… — Врач нахмурился, словно то, что он собирался сказать, было невыносимо трудно. — Я признаю, что вы совершили в высшей степени гуманный поступок, принеся её сюда. Но, возможно, ещё гуманнее было бы дать ей спокойно умереть…
— Я не мог просто оставить её умирать, — ответил Офицер. — С ней и так уже слишком много сделали…
Врач понимающе кивнул.
— Всё так, но иногда нужно дать матери-природе самой решить, жить или умирать её чадам. Вы говорили, что её пытали во много раз интенсивнее, чем вам приходилось видеть до этого?
— Да. Её пытали Тёмным Светом семь раз подряд.
— Вы лучше других должны понимать, что изменения в мозге могли стать необратимыми. Тёмный Свет выжег разум этой женщины. Это похоже на то, как если бы… как вам объяснить… — Врач замешкался, подыскивая подходящую аналогию, затем вскинул указательный палец вверх: — Как если бы из стручка вылущили весь горох.
Второй Офицер озадаченно нахмурился. Врач как ни в чём не бывало продолжал:
— Да, именно так. Сознание пациента было хорошенько вылущено, мозги промыты. А горошины обратно в стручок не засунешь, и по новой они не вырастут. Неважно, насколько сильна она была раньше, прежней она уже не будет никогда.
— Горошины не вырастут… — Судя по голосу, Второй Офицер понял врача и теперь грустно смотрел на миссис Берроуз. — Да, у неё была сильная воя. Она одна выступила против целой преисподней. Доктор…
Он неожиданно взял врача за локоть:
— Доктор, мне нужна ваша помощь. Я в отчаянии. Если бы вы были на моём месте, что бы вы предприняли?
— Отдал бы её обратно стигийцам, — коротко ответил врач, выдёргивая руку.
Он схватил чемоданчик и шляпу и торопливо вышел из комнаты, затем также поспешно миновал холл и прихожую, поприветствовав женщин коротким кивком. Надел шляпу и покинул дом так быстро, что женщины изумлённо уставились ему вслед.
— Бежал, как с пожара! Быстрее просто невозможно, — прокомментировала старшая из женщин, запирая входную дверь. — Он считает верхоземку дохлой уткой.
— Ма, она не… — Офицер в замешательстве повернулся к сестре, чувствуя в голосе матери неодобрение. — Элиза, я просто делаю то, что…
— Что именно ты делаешь, позволь узнать? — резко прервала его сестра. — Он был нашим семейным доктором на протяжении многих лет, он принимал нас с тобой, когда мы только пришли в этот мир, но теперь он явно хочет умыть руки и забыть о нас! И можешь ли ты его за это осуждать? Ты сделал из семьи посмешище!
Второй Офицер дёрнулся, как от пощечины, и коротко втянул воздух.
Однако Элиза была безжалостна и не собиралась уступать. Бледно-голубые глаза, широкое лицо, матово-белая кожа и почти белые волосы, стянутые в тугой пучок, — она была типичной женщиной Колонии. Так же, как и сам Офицер был типичным мужчиной — рыхлым, крупным, с редкими волосами и невыразительным лицом…
Разумеется, они всегда гордились своим происхождением, тем, что принадлежали к клану Избранных — тех вольных работников, кого три века назад позвал под землю сам сэр Габриэль Мартино.
Второй Офицер и его семья были очень уважаемыми членами общины и всегда подчинялись стигийскому режиму, потому обманывать их было ещё более противно его натуре. Однако сейчас желание помочь верхоземке победило все остальные чувства и привычки, возобладало над чувством долга, и три человека в одно мгновение превратились в изгоев собственной общины. И все трое об этом знали.
— Элиза, у доктора много дел, — попытался возразить сестре Второй Офицер. — Может быть, у него срочный вызов.
— Ага, конечно, а мои лучшие друзья — грибы! — презрительно фыркнула Элиза.
— Загнал нас в ловушку, сынок? — злобно поинтересовалась мать.
Они с Элизой уставились на Второго Офицера с вызовом, и единственное, что он смог сделать, — это вернуться в гостиную. Но мать не унималась.
— Посмотри на неё! Ей никогда не станет лучше! Мне в моём возрасте уже трудно подтирать за ней, стирать её тряпки и пытаться впихнуть пищу ей в глотку. А теперь ещё и этот счёт! О чём ты думаешь, сын?!
Элиза подхватила атаку матери.
— А языки ведь на привязь не посадишь! Люди хотят знать, что заставило тебя приволочь в родной дом полудохлую верхоземку, одну из этих нечестивых грешниц, которых мы знать не знали со времён Древних! Я тебя спрашиваю!
— Элиза… — попытался возразить Офицер, но сестра ещё не закончила.
— Вчера миссис Кайзер и миссис Джемпсон меня игнорировали. Они даже перешли на другую сторону улицы, чтобы не встречаться со мной.
Обе женщины наступали, и Офицер вскоре оказался прижат к креслу, в котором поникла миссис Берроуз. Его родные мать и сестра вели себя словно собаки, загнавшие раненую лису…
— Ты кем себя возомнил и кем считаешь нас? Святыми покровителями больных верхоземцев? Няньками-сиделками? Да над нами все смеются!
Из груди Второго Офицера вырвался слабый стон. Он ожесточённо потёр короткую толстую шею, ссутулившись и подавшись вперёд, но так и не произнёс ни единого слова.
Старуха заметила пятно на сорочке больной, оттолкнула сына в сторону и стала с остервенением тереть его платком, выкрикивая при этом:
— На рынке говорят! Граничники уже интересуются! Нами! Всё из-за того! Что ты сделал!
Она швырнула мятый платок на стол, перевела дыхание и выпалила:
— Это ты их на нас навёл!!!
В этот момент от дверей послышалось мяуканье.
— Колли! — воскликнула Элиза.
Кошка пришла посмотреть, почему хозяева так шумят. Она была из Охотников особо крупной породы, выведенной в Колонии, чтобы уничтожать крыс. Кошка спокойно посмотрела на троих людей своими большими медными глазами, громко чихнула в сторону миссис Берроуз, а затем непринуждённо прыгнула прямо в камин и удобно устроилась среди ещё тёплых и даже местами тлеющих углей.
Старая леди негодующе указала скрюченным пальцем на дверь:
— Нет, Колли, нет! Нельзя! Пошла отсюда!
— Оставь её, ма! — мягко попросила Элиза. Старинные часы начали бить. Напряжение в комнате нарастало. — Если уж нас выжили в кухню из-за этой верхоземки, пусть хоть кошка порадуется теплу.
Колли была чуть меньше размером, чем кот-Охотник, который сейчас путешествовал по центру Земли вместе с Уиллом и Эллиот, а кроме того, отличалась от него ещё и цветом: её лишённая шерсти кожа была угольно-чёрной.
Удобно устроившись рядом с миссис Берроуз, Колли сладко зевнула и свернулась клубочком.
— Колли! — снова попыталась прогнать её старая женщина, но кошка даже ухом не повела.
Часы продолжали хрипеть и бить, и Второй Офицер воспользовался вторжением кошки.
— Ма, пусть она остаётся здесь. А мы, давайте-ка, пойдём и выпьем по чашке горячего чая. Ма, я сам заварю его для тебя. Тебе вредно так сильно волноваться.
Говоря это, он приобнял мать за костлявые плечи и осторожно вывел её из комнаты. Элиза задержалась в дверях и ещё раз взглянула на неподвижную миссис Берроуз. Она не могла понять, что вселилось в её рассудительного брата. Эти люди, верхоземцы, были врагами, особенно эта женщина. Говорят, она что-то скрывала или прятала от стигийцев, потому и была так жёстко наказана ими. И правильно, и справедливо — за дело же!
Элиза не была жестокой женщиной, однако сейчас она слишком разозлилась. Шагнув к кровати, она со всех сил залепила миссис Берроуз пощёчину — на бледной щеке немедленно проступил красный отпечаток её руки. Звук пощёчины был таким громким, что Колли изумлённо встрепенулась. Затем Элиза попыталась взять себя в руки и стремительно вышла из комнаты.
В кухне приглушённо звучали возбуждённые голоса. Старинные часы пробили последний, двенадцатый удар, и с этим ударом глаза миссис Берроуз открылись.
— Дохлая утка ещё жива! — прошептала она.
Затем подвигала челюстью и потрогала щёку в месте удара.
— Полегче, Элиза! — усмехнулась миссис Берроуз. — Держи себя в руках.
Вытирая слюну с губ, она вспомнила про булавку, оставшуюся в её руке. Лёгкий смешок сорвался с бледных губ. Не вынимая иголку, она осторожно изучила её, едва касаясь кончиками пальцев, но не делая попыток вынуть.
Потом потрогала мокрое пятно на рубашке.
— А ты ведь меня раскусила, Колли, да? — Женщина улыбнулась кошке, внимательно наблюдавшей за ней. — Но это, мне кажется, даже хорошо.
Воздействие Тёмного Света на мозг миссис Берроуз было ужасающим. Её тело не смогло ему сопротивляться. Она выжила лишь благодаря сильной периферической нервной системе, блокировавшей наиболее убийственные импульсы излучателя на инстинктивном уровне. Только поэтому она не умерла.
К счастью, функционировали основные органы: сердце исправно качало кровь, лёгкие перегоняли воздух. Хотя миссис Берроуз и находилась в состоянии кататонии в течение нескольких недель, её спасло то, что семья Второго Офицера ухаживала за ней. Ежедневный уход и лекарства дали ей возможность выиграть у смерти время и воспользоваться им. Она начала медленно, но верно восстанавливаться.
Неделю за неделей, день за днем её нейроны возрождались, восстанавливались нарушенные связи в мозге — так компьютер сам восстанавливает нарушения в системе, запуская специальную программу. Крошечные участки лобных долей мозга, отвечавшие за воспоминания и волю, прикрикнули на серое вещество, и оно начало собираться в кучку…
Но нейроны не могли восстановить абсолютно все прежние связи. Миссис Берроуз обнаружила, что у неё сильно ослаблено зрение: по сути, она всего лишь могла различать свет и тьму. Однако, словно компенсируя эту потерю, в новой миссис Берроуз открылись удивительные способности.
Она поняла, что может управлять своим телом так, как никогда не умела делать это раньше. Хотя она чувствовала каждый укол булавки, она легко заблокировала боль и не реагировала даже на уровне рефлексов. И это были ещё цветочки. Она научилась ускорять или замедлять физиологические процессы в своём организме, включая управление сердечным ритмом, который могла замедлить настолько, что почти не нуждалась в дыхании. Повышать или понижать температуру тела. Потеть. Сделать так, чтобы при комнатной температуре у неё изо рта вырывались клубы пара. Обо всём этом когда-то рассказывал её инструктор по йоге, но тогда это казалось фантастикой…
Было и ещё кое-что, совсем уж немыслимое. Почти утратив зрение, она обрела — или, быть может, просто вернула хорошо забытые? — животные инстинкты и способности. Она могла чуять людей.
Она различала знакомых и чужих, даже если они проходили по улице мимо дома. Она могла сказать, в каком они настроении: злятся, грустят, озабочены или счастливы. Вся гамма человеческих чувств была видна ей. Биолог сказал бы, что она обрела способность улавливать феромоны — тончайшие химические соединения, служащие всем в мире живым существам для коммуникации и определяющие их поведение, — исходящие от людей… Но миссис Берроуз не была биологом и понятия не имела о феромонах, она просто наслаждалась новыми возможностями, которые крепли день ото дня. Она была уверена, что однажды именно они помогут ей бежать из Колонии. И судя по сегодняшним событиям в доме Второго Офицера, этот день был уже не за горами.
Именно поэтому сейчас ей не было нужды слышать то, что говорилось на кухне. Она чуяла раздражение и растерянность, гнев, обиду, ярость и возмущение, эти чувства были так сильны, что от них у миссис Берроуз даже закружилась голова. А ещё она чувствовала неуверенность и страх, исходящие от Второго Офицера, когда он пытался обороняться от нападок своих женщин.
Миссис Берроуз медленно поднялась с кресла и с наслаждением потянулась.
— О, так-то лучше… Иди сюда, Колли!
Кошка немедленно подошла к ней. Миссис Берроуз провела наедине с животным достаточно много времени, и, судя по всему, Колли прекрасно понимала, какие изменения произошли в женщине, даже признавала, что в чём-то миссис Берроуз превзошла её, кошку-Охотницу. Благодаря этому между ними установились незримые, но прочнейшие связи: возможно, это кошке и не нравилось, но она беспрекословно исполняла все приказания миссис Берроуз.
Женщина протянула руку туда, где, как она чувствовала, находилась голова животного.
— Давай-ка пройдёмся. Мне нужно размяться.
В сопровождении Колли миссис Берроуз медленно пошла по комнате, старательно обходя мебель, негромко разговаривая с кошкой. Миссис Берроуз слишком много времени провела в молчании, изображая собственную кому в присутствии жителей Колонии.
Кроме того, кошка уж точно никому не расскажет о том, какие удивительные изменения происходят с верхоземской женщиной, живущей в доме Второго Офицера.
Честер попытался распрямить затёкшие ноги. Он был почти уверен, что сейчас Марта принесёт ему еду и воду. Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как она в последний раз открывала дверь — часы тянулись медленно, да и различить их было невозможно, разве что чередовать часы молчания с часами отчаянных криков.
Впрочем, сейчас всё было иначе…
Он слышал какие-то звуки. Шорох гравия на дорожке перед домом, как будто подъехала машина. Какие-то хлопки. Стук.
Только все эти звуки были очень короткие, да ещё и раздавались совсем глухо, на границе слышимости: в буфете почти ничего не было слышно, даже из происходящего в доме. Безумная тюремщица Честера знала, что делала. Она наконец-то обрела смысл жизни…
Он решил, что все эти звуки рождены его измученным голодом, жаждой и отчаянием рассудком, и попытался заснуть.
Дрейк вихрем ворвался в дом, молнией промчался в свою спальню и через несколько секунд спустился вниз уже в куртке и с двумя рюкзаками, в один из которых на ходу запихивал какие-то вещи и инструменты, вынимая их из второго. Эдди поднялся ему навстречу из кресла.
Дрейк лихорадочно перебирал инструменты и какие-то приборы.
— Что-то случилось? — негромко спросил стигиец.
— Да. Мне надо срочно ехать в Норфолк. Я только что прочёл сообщение на скрытом сервере… Оно пришло с номера, который я дал Эллиот, чтобы она смогла связаться со мной в случае опасности.
— Она в беде? — быстро спросил стигиец.
— Нет, сообщение от Честера, про Эллиот там ничего не сказано. Точно сказать трудно, но, судя по всему, он вышел на поверхность. — Дрейк яростно выругался и потряс взлохмаченной головой. — Чёртов идиот — это я про себя! Я не проверял сервер слишком долго. Этому сообщению уже несколько недель.
Дрейк вытащил из рюкзака пистолет и пару обойм к нему. Одну загнал в оружие, вторую спрятал в карман, а пистолет засунул за ремень брюк. Только после этого он посмотрел на Эдди:
— Единственное, на что я надеюсь, так это на то, что у пацана хватит ума где-нибудь затаиться и не пытаться вернуться домой. Если он отправится в Хайфилд, твои ребята его схватят.
Эдди уже надевал куртку.
— Как бы там ни было, есть вероятность, что Эллиот с ним. Я еду с тобой.
— Я оставил машину в двух кварталах отсюда. — Дрейк махнул в ту сторону, где стоял его «рэнджровер».
Они стояли на ступенях дома. Эдди показал в противоположную сторону.
— Давай поедем на моей машине.
Дрейк пожал плечами, но не сдвинулся с места, поправляя лямки рюкзака на плечах. Эдди исчез за углом дома, и через мгновение оттуда показались габаритные огни «астон-мартин» последней модели.
— Классная тачка! — прицокнул языком Дрейк, бросив быстрый взгляд на сверкающий чёрный капот.
Эдди вылез и молча отступил в сторону, оставив водительскую дверцу открытой. Дрейк хмыкнул.
— Но несколько… вызывающе, не находишь? Если ты, конечно, не Джеймс Бонд. Может, всё-таки на «ровере»?
Эдди не ответил.
Дрейк сдался:
— Ладно-ладно. Поедем на твоей, но я за рулём!
Был уже поздний вечер, движения на улицах почти не было, и Дрейк без проблем выехал из Лондона на шоссе, ведущее в Норфолк. Даже когда дорога сузилась, Дрейк не стал сбрасывать скорость.
Они послушали новости в полном молчании. Солнце зашло, наступила полная темнота. Поднялся ветер. Свет фар «астон-мартин» периодически выхватывал из темноты сверкающие глаза по обочинам дороги — это любопытные олени выходили на ночную прогулку.
Увидев встречные огни, Дрейк предупредительно мигнул фарами. Водитель встречной машины никак на это не отреагировал и, поравнявшись с Дрейком, проехал вплотную, отчаянно сигналя. Из открытого окна вылетела пустая банка из-под пива.
— Чёртов придурок! — яростно выругался Дрейк, ослеплённый фарами дорожного хулигана.
Эдди аж вдавило в сиденье, когда Дрейк на полной скорости выполнил «полицейский разворот» и рванул вслед за наглым лихачом. Мотор взревел, набирая полные обороты.
— Что ты делаешь? — спокойно поинтересовался стигиец.
— Кто-то должен преподать этому придурку урок!
«Астон-мартин» обошёл лихача и вынудил прижаться к обочине, при этом его собственные колёса выбили столб пыли на обочине.
— Я не думаю, что это хорошая… — начал было Эдди, но Дрейк уже вылез из машины. Водитель другой машины, дымивший сигаретой, тоже открыл дверцу и нагло уставился на Дрейка. Длинноволосому, одетому в грязноватую футболку без рукавов с поблёкшей пятиконечной звездой на груди парню было лет двадцать. На пассажирском сиденье хихикала молоденькая девчонка, попивавшая пиво из банки. Дрейк подошёл к парню и остановился прямо перед ним. Тот ухмыльнулся ещё шире и наглее.
— Ты кем себя возомнил? Полицейским? Ну и чё ты собираешься делать? — Парень щелчком отправил тлеющий окурок прямо в лицо Дрейку. Тот сделал короткое движение в сторону, и окурок рассыпался алыми искрами на проезжей части. Дрейк спокойно растоптал его тяжёлым ботинком.
На заднем сиденье веселились два пьяных ровесника водителя. Звуки, которые они издавали, очень напоминали хихиканье мартышек в обезьяннике.
Водитель полез наружу и угрожающе двинулся на Дрейка, вытянув вперёд палец с обгрызенным ногтем.
— Ты, пижон недоделанный! Езжай обратно в город, откуда припёрся! — заорал он.
Сжав кулак, он замахнулся на Дрейка.
Всё произошло за долю секунды. Дрейк в мгновение ока преодолел расстояние между ним и парнем, перехватил летящий ему в челюсть кулак, вывернул парню запястье и ткнул ошалевшего хулигана лицом в капот собственной машины. Парень ещё пытался сопротивляться, ударить Дрейка локтём свободной руки, но Дрейк легко, словно щенка, приложил его головой об дверцу. Раздался глухой удар. Девчонка перестала хихикать и завизжала, стихли и дружки незадачливого лихача. Тот придушенно взвыл.
— Ты не имеешь права… это нападение… нанесение увечий…
Он всё ещё пытался ударить Дрейка, поэтому схлопотал ещё раз, сильнее. Дрейк наклонился к самому его уху и прошипел:
— Ещё хочешь?!
— Да что я сделал-то?!
— Сам знаешь, что ты сделал. Учти, теперь я за тобой буду следить. Ещё раз вылезешь на встречку — убью! — прорычал Дрейк. — А теперь убирайся отсюда!
Он приподнял юнца и буквально зашвырнул его в машину. Тот не стал искушать судьбу и рванул с места, только габаритные огни мелькнули и скрылись вдали.
Дрейк вернулся к машине, сел за руль и вцепился в него так, что костяшки пальцев побелели. Он смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, а фары выхватывали из темноты раскачивающиеся под порывами ветра ветви деревьев.
Эдди заметил, что Дрейк всё ещё дрожит от ярости.
Стигиец кашлянул, нарушая тяжёлое молчание.
Дрейк не повернул головы, голос его прозвучал безжизненно:
— Давай, Эдди. Скажи, что я идиот. Что этот парень заявит в полицию. В газетах появятся заголовки: «Водитель „астон-мартин“ совершает разбойное нападение на сельскую шпану»…
Эдди покачал головой:
— Нет, я вовсе не об этом подумал. Я собирался сказать, что у нас с тобой гораздо больше общего, чем тебе кажется… или хочется.
— А если я скажу, что меня это не интересует… Ты всё равно объяснишь, почему ты так решил? — неприязненно усмехнулся Дрейк.
Эдди не обратил внимания на вызов, прозвучавший в его голосе.
— Нас обоих ведёт вперёд одно и то же чувство — мы оба невероятно злы. И этот гнев пожирает нас изнутри.
— Я ни разу не видел, чтобы ты вышел из себя.
— Мы по-разному контролируем свой гнев. Или пытаемся это делать. Парадокс в другом: этот гнев разрушает нас, но он же и делает нас сильнее. Делает нас теми, кто мы есть на самом деле.
Он помолчал, подыскивая правильные слова.
— Мы оба словно бежим по лезвию бритвы, постоянно гонимся за чем-то, вечно в движении… И с каждым шагом лезвие врезается в нас всё глубже… Но если мы остановимся, оно врежется ещё глубже и убьёт нас. — Стигиец перевел дыхание и заговорил чуть тише: — Ты знаешь, почему я пошёл этим путём. Но о себе ты ничего не рассказывал. Что произошло? Когда ты стал… таким? Кто сделал это с тобой?
— Вы. Стигийцы, — коротко ответил Дрейк.
Где-то среди холмов почти по-человечески взвизгнула лиса. Дрейк упрямо смотрел вперёд, перед собой.
— Не в этой жизни… — Он вдруг судорожно сглотнул и прикрыл глаза. — Я был выпускником Университета… Нас было трое: Фиона, Люк и я. Мы были не такими, как другие студенты. Нас дразнили вундеркиндами.
Нет, мы жили в том же кампусе, ходили на те же лекции… но на самом деле мы никогда не покидали стен Университета. В виртуальном смысле. Факультет оплатил для нас круглосуточную выделенную линию… лаборатории… Нам давали всё, что мы просили. Они очень рассчитывали на наши исследования и наш проект. Благодаря нашей работе Университет приобрёл бы небывалый авторитет…
— Оптическая электроника?
— Этим занимался я. Люк был гениальным математиком. А Фиона… Фиона была программистом от Бога. Хакером. Мы трое прекрасно дополняли друг друга. Но Фиона была гением… Она умела писать такие программы, какие не умел больше никто. На второй год нашей работы она написала программу, которая позволяла отслеживать все события в режиме реального времени и анализировать их. Когда бизнес-сообщество и секретные службы узнали об этой программе, Фиону начали осаждать хэдхантеры… Они предлагали любые деньги, любую должность, но Фиона не соглашалась и продолжала работать над нашим проектом. В какой-то момент программа заработала на полную мощность… И тогда Фиона начала замечать нечто странное. Аномальное. События, которые не поддавались никакой логике, даже по теории случайных событий не должны были происходить. Программа о них оповещала… Думаю, ты понимаешь, о чём я?
Дрейк наконец-то выпустил руль. Эдди кивнул:
— Понимаю. Стигийцы. Вторжение извне. Вернее, изнутри.
— Да. Верно. И вот за неделю до нашего выпуска Фиона как всегда помахала нам с Люком рукой, села на велосипед и отправилась из кампуса в лабораторию. С тех пор мы больше никогда её не видели. Её не нашли. Ни её, ни велосипед… Кроме того исчезла ВСЯ её работа. Её ноутбук, диски, жёсткий диск из лаборатории — всё, имеющее отношение к программе, просто испарилось, без следа. — Дрейк снова сглотнул. — А потом у моего друга случился нервный срыв.
— Ты говоришь о Люке?
— Да. Он был из тех ребят, чей интеллект невероятно высок, но потому абсолютно беззащитен перед жизнью. Люк просто рассыпался на кусочки с исчезновением Фионы. Ушёл из университета, вернулся домой, к матери. А через год спился и умер.
Только теперь Дрейк посмотрел в лицо Эдди:
— Насколько я понимаю, ты принадлежал к группе захвата? Возможно, ты был одним из тех, кто захватил Фиону…
Эдди медленно покачал головой, на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Нет, на это мне нечего сказать. Я могу лишь попросить у тебя прощения за то, что сделали мои люди, но ведь это ничего не значит для тебя, не так ли?
— Абсолютно, — пробормотал Дрейк и завёл мотор. «Астон-мартин» развернулся и продолжил свой бег по ночному шоссе.
Честер медленно повернул голову…
Честер повернул голову ещё немного…
Честер окончательно повернул голову и улыбнулся в темноту.
— Еда, мой хороший! — пропела сладким голосом Марта, открывая дверь шкафа.
Честер, грубо вырванный из приятных полумечтаний-полуснов, вернулся в отвратительную реальность. Чем дольше он находился в заключении, в полной темноте, связанный, тем чаще вспоминал родной дом в Хайфилде. Не просто вспоминал, а воссоздавал в памяти каждый уголок, каждую комнату, каждую деталь обстановки… Он мог совершать мысленные прогулки не только по своей комнате, но и по всему дому, выходить в залитый солнцем сад, где цветут розы, и весь мир начинал казаться таким прекрасным и безопасным.
— Ты будешь есть или нет? — настойчиво спросила Марта, не дождавшись ответа от Честера.
Всё ещё наполовину пребывавший в приятных мечтах, Честер невнятно пробормотал «да». Марта стояла в дверях, свет бил ей в спину, и Честер видел только огромный уродливый силуэт женщины. Интересно, она нашла свечи или это отсвет камина? Ведь не костёр же она разложила в гостиной? Хотя этот свет напомнил ему именно о костре. И пахнет жареным мясом… как будто его жарят над костром и оно слегка подгорело…
— Марта, пожалуйста, можно я выйду ненадолго? Хоть развяжи меня, пока я ем? — жалобно попросил Честер. — У меня ноги скоро отнимутся. Обещаю, я буду тебя слушаться!
Она смотрела на него с застывшей улыбкой на губах, глаз бешено дёргался и вращался в глазнице. Честер затаил дыхание, но Марта медленно обернулась через плечо, посмотрела на что-то и пробормотала:
— Не сейчас… убираюсь… мне надо кое-что прибрать… Ешь!
Последнее слово она произнесла резко, почти злобно.
— Да-да, конечно, я как раз проголодался… — торопливо кивнул Честер, не желая спровоцировать очередной приступ ярости. Да и есть действительно хотелось, он не собирался отказываться от пищи, даже принимая во внимание то, как отвратительно готовила Марта.
Она бесцеремонно подняла его голову одной рукой, другой сунула ему в рот полную ложку. Честер почувствовал вкус почти сырого мяса.
— Очень вкусно… ммм… — договорить он не успел: во рту оказалась новая порция мерзкой еды.
— Ну вот! — удовлетворенно сказала Марта, скормив Честеру всю тарелку. — Хороший мальчик.
Она оставила тарелку и ложку на полу, тяжело поднялась с колен и вытерла руку о грязную юбку.
Честер лихорадочно соображал. Нужно было что-то делать. Он должен был попытаться связаться хоть с кем-то…
Но как?!
Потом ему в голову пришла идея:
— Марта…
Налитый безумием страшный глаз уставился на него, но Честер собрал волю в кулак и постарался не обращать на него внимания.
— Можно мне мой рюкзак?
— Зачем?
Она произнесла это, почти не шевеля губами. Повторила ещё раз чуть отчётливее:
— Ну… Голове неудобно… Я лежу на деревяшке, это очень жёстко…
Она молчала, и тогда Честер произнёс то, что язык произносить отказывался:
— Мама… мамочка, пожалуйста… можно мне…
Это произвело на женщину мгновенный эффект.
— О, разумеется, почему нет? — Теперь её голос звучал почти нормально. — Ты побудь здесь, мой милый мальчик, а я пойду и принесу.
Она повернулась и ушла, а Честер, извиваясь как червяк, перекатился к дверце буфета, чтобы увидеть, что происходит снаружи.
Он правильно почуял — в гостиной, на полу, в самом центре ковра, был разложен настоящий костёр. А на ковровой дорожке в холле виднелся широкий грязный след… словно что-то или… кого-то тащили…
Он услышал, что Марта возвращается, и торопливо перекатился в глубь буфета.
— Большое тебе спасибо, мамочка!
Она подсунула рюкзак ему под голову, затем выпрямилась и с нежностью посмотрела на него.
— Всё, что угодно, сынок! — проворковала она и захлопнула дверцу.
Честер дождался, пока снаружи всё стихло, затем очень медленно повернулся набок и завел руки за голову, к рюкзаку. Это было трудно, поскольку запястья стягивала верёвка, но в конце концов он нашёл то, что ему было нужно и что по-прежнему находилось в рюкзаке.
— Есть!!!
Это была маленькая пластиковая коробочка, размером не больше колоды карт, с небольшой антенной. Честер изловчился и сунул коробочку в рот, языком нащупал выключатель, повернул его… Затем быстро — насколько смог — сунул коробочку обратно в рюкзак, на самое дно, удостоверился, что сверху она прикрыта его грязной одеждой.
Потом снова повернулся на спину, положил голову на рюкзак и вытянул перед собой связанные руки.
— Господи! Пожалуйста! Я не так часто обращался к тебе… Но сейчас я тебя умоляю. Пусть кто-нибудь услышит мой сигнал!!! — истово молился он беззвучным шёпотом.
— Пожалуйста!!!
После того как они проехали небольшую деревушку, в которой имелись магазинчик и почта, Дрейк сбросил скорость и стал присматривать место, где можно оставить машину. Он приметил узкую дорогу, ведущую в небольшую рощу, здесь можно спрятать «астон-мартин», чтобы он не привлёк ничьего внимания.
— Дальше пойдем пешком! — сообщил он Эдди, и они принялись собирать снаряжение, которое могло им пригодиться. Стигиец взял два пистолета, один из них с глушителем. Судя по всему, он готовился к неприятностям. Дрейк понятия не имел, почему стигиец так решил, но вопросов не задавал.
Сам он аккуратно надел на голову прибор ночного видения, опустил на правый глаз окуляр и включил аккумулятор, закрепив его на поясе. Внутри окуляра на мгновение вспыхнула оранжевым надпись «Настройки», но секундой позже изображение стало чётким и ярким, словно при свете дня.
Потом Дрейк вскинул на плечи рюкзак, и они зашагали по сырой траве. Дрейк размышлял, что они найдут в подземной гавани, под заброшенным аэродромом. В последний раз он был там, чтобы повидать Уилла и доктора Берроуза, когда они отправлялись вниз по подземной реке. Это было путешествие длиной несколько сотен километров… А теперь… теперь именно из этого района Честер отправил ему сообщение. Правда, это произошло уже две недели назад, но Дрейк был практически уверен, что мальчик до сих пор скрывается где-то в этом районе, а может быть, даже ждет Дрейка на подземном причале.
Они с Эдди быстро шагали через ячменное поле, напоминавшее большое озеро — под порывами ветра по нему прокатывались настоящие волны, сходство усиливалось прибором ночного видения. Однако Дрейк не придал этому особого внимания — его мысли были заняты другим. Кто был спутником Честера? Это путешествие могли совершить только двое: один человек должен следить за мотором, другой править лодкой. Честер не упомянул имени второго, но его сообщение звучало очень… отчаянно.
Когда они выбрались на дорогу, пошёл мелкий противный дождь. Дрейк усмехнулся.
— Норфолк! Дождь, всегда дождь! В этих краях по-другому не бывает…
Эдди не произнёс ни слова, но Дрейк прямо-таки чувствовал его неодобрение. По мнению стигийца, Дрейк говорил слишком громко.
Вскоре они обнаружили пролом в ограде аэродрома и осторожно пробрались на территорию. В некотором отдалении сияла огнями диспетчерская. Дрейк и Эдди миновали несколько построек 60-х годов; вероятно, когда-то здесь жили служители аэродрома и их семьи, но теперь все дома были брошены и разорены, вокруг валялись доски и арматура.
Они шли к самому большому из зданий, когда Дрейк поймал себя на мысли, что постоянно оглядывается, чтобы проверить, здесь ли его спутник. Хотя Эдди говорил, что прошло уже много лет с тех пор, как он служил Граничником, двигался он до сих пор абсолютно бесшумно, упруго и стремительно. Временами Дрейку даже казалось, что он оглох — он видел Эдди, они бок о бок преодолевали завалы, шагали по шуршащему гравию, перепрыгивали ямы… Но при этом стигиец не производил ни единого звука. Вообще ни одного! Точно так же умела двигаться его дочь. Эллиот.
Возле одной из куч мусора Дрейк остановился, присмотрелся, откинул несколько досок, и перед ними открылся проход в небольшую шахту. Они со стигийцем спустились, перехватывая руками ржавые тросы и обрывки кабелей в помещение, заваленное мусором и залитое мутной коричневой жижей. Вода доходила им до щиколоток, заливала обувь.
Дрейк прошёл в дальний конец помещения, открыл железную дверь, и они оказались в длинном коридоре, по которому плавали пустые бочки из-под горючего и обломки досок. Затем они оказались перед стеной, в которой Уилл в своё время сделал пролом…
Эдди достал один из пистолетов и взвёл курок. Оба мужчины осторожно скользнули в проход и оказались на подземной пристани, замерли, оглядываясь и прислушиваясь. Никого. Дрейк знаком показал Эдди направление движения.
В течение нескольких минут они, разделившись, тщательно прочёсывали всё вокруг.
Дрейк нашёл в одном из ангаров лодку, а рядом с ней солдатский рюкзак и два вещмешка. Тщательно изучив их содержимое, он обнаружил в одном из них баллончики аэрозоли, которые давал Уиллу для защиты от гигантских пауков; несколько вакуумных упаковок еды из арсенала военных и пачку сигнальных огней. В этот момент он не услышал, но почувствовал, что рядом с ним стоит Эдди.
— Ясно, — негромко произнёс стигиец, глядя поверх головы Дрейка на быстрое течение реки. — Эта дорога ведёт к Эллиот?
Дрейк не ответил бывшему Граничнику, но продемонстрировал найденные вещи.
— Кто бы ни пришёл этим путём из бездны, он оставил здесь и продовольствие, и снаряжение. Но где же тогда Честер?..
— Там, где он чувствует себя в безопасности? — предположил Эдди. — Ты ведь говорил, что он может отправиться в Лондон? Возможно, он на пути туда.
— Возможно. Но он прекрасно знает, что твои стигийцы схватят его при первой же возможности. И у него не было никакой возможности связаться со мной, кроме как послав сообщение на удалённый сервер.
— Ты знаешь мальчика. Значит, можешь предположить…
— Да, я его знаю. Но многое зависит от того, кто вместе с ним поднялся на поверхность. Если Уилл, они могли попытаться добраться до Хайфилда вместе. Но без Уилла Честер будет осторожнее. Нет, я думаю, он прячется где-то поблизости. Не мог он уйти далеко.
Эдди указал наверх тонким белым пальцем.
— Тогда нам стоит обыскать здания наверху и попытаться найти следы пребывания мальчика.
Дрейк кивнул, но когда заговорил, в голосе его звучало сомнение.
— Ты прав, конечно… Только вот если он послал сообщение две недели назад… Дождь. Он наверняка смыл эти самые следы…
— Ты здесь? Пойдём, ты должен на это взглянуть! — воскликнул доктор Берроуз.
Уилл едва успел выйти из зарослей и как раз направлялся к тому месту, неподалёку от пирамиды, где его отец увлечённо рассматривал что-то лежавшее перед ним на самодельном рабочем столе.
Оторвав восхищённый взгляд от черепа, который лежал перед ним, доктор Берроуз посмотрел на сына и с некоторым недоумением поинтересовался:
— Что случилось с твоими волосами? С тебя кто-то хотел снять скальп?
— Эллиот меня подстригла, — небрежным тоном сообщил Уилл.
Он взъерошил волосы и отряхнул ладонь.
— Вообще-то это было немного больно. У неё не очень острый нож. — Он невольно оглянулся на лес позади себя. — Сейчас она обрезает свои волосы. Вероятно, это из-за особенностей здешней гравитации или из-за солнца, но у неё они растут быстрее. Клянусь, не меньше, чем на сантиметр в день! Может, это особенность стигий…
— Это потрясающе! — перебил его доктор Берроуз, явно не слышавший ни слова из речи сына.
Он бережно положил череп на стол, где, как заметил Уилл, уже лежали в ряд три штуки.
— Где ты их взял, папа?
Доктор Берроуз пытался измерить объём черепов пальцами.
— На самом верху пирамиды обнаружилось небольшое захоронение. Я отодвинул надгробную плиту с надписью, которую примерно можно перевести как «Истоки». Вот эти два были внутри.
— Небольшое захоронение? Ты не говорил мне. А где был я, когда ты его нашёл?
— Гулял со своей подружкой-парикмахершей! — саркастически отозвался доктор Берроуз.
— Серьёзно? — Уилл нахмурился.
На самом деле он прекрасно знал, когда это произошло, как и то, что отец старается вызвать в нём чувство вины. Это было нечестно: Уилл и так проводил почти всё время, помогая отцу, и считал, что заслужил небольшую передышку.
— Знаю, знаю, Эллиот показывала тебе убежище, которое она подготовила. Помнишь, она говорила, будто деревья наблюдают за нами?
Доктор отвечал рассеянно, поглаживая кончиками пальцев третий череп. Он был очень белый, выжженный солнцем…
— А этот парень из той троицы, что мы нашли торчащими на кольях…
— Отец! Не надо было их трогать! — воскликнул Уилл. — Они там не просто так находились. Мне не нравится, что ты притащил их сюда…
— Избавь меня от своих суеверий, будь добр!
Глаза доктора Берроуза сверкали, и Уилл понял, что его отец явно совершил какое-то открытие. Знал Уилл и то, что ждать рассказа об этом открытии придётся недолго… Он оказался абсолютно прав.
— Нет никаких сомнений, что череп принадлежит Homo sapiens, такому же, как ты или я. И один из маленького захоронения — тоже.
— Он вроде бы немного темнее…
— Это совершено неважно! Сконцентрируй внимание на маленьком черепе, вот этом. Древние почему-то сочли важным захоронить его в пирамиде. Расскажи, что ты видишь?
Доктор Берроуз практически силой впихнул сыну в руки череп.
— Ну… он тяжелый. Он практически окаменел. — Уилл задумчиво взвесил его на руке. — И он чем-то отличается от человеческого…
— Ну конечно! — перебил его доктор Берроуз. — Как насчёт выдающихся надбровных дуг и того, как выпирает нижняя челюсть?
— Это не человек?
— Я прошёл всего два курса антропологии и не могу, конечно, считать себя экспертом… Но, на мой взгляд дилетанта, это и не человек, и не обезьяна.
— Не обезьяна?
— По-моему, нет. — Доктор Берроуз перебил сам себя, восторженно взмахнув руками. — Помнишь, в Хайфилде, когда ты был ещё маленький, я рассказывал о Забытом человеке?
— Перед сном… — Уилл улыбнулся. — Да, помню. Череп, который откопали в русле высохшей африканской реки…
— Точно! Это было железное доказательство существования промежуточного звена между обезьяной и человеком. Да, был Homo erectus и несколько ступеней до него… Но на самом деле до того черепа не было найдено ни единого свидетельства существования переходной стадии от обезьяны к человеку. Не сохранилось никаких останков так называемых гоминидов, которые жили на Земле миллионы лет назад. Разве не странно?
— Да… — промямлил Уилл. — Очень странно…
— Более чем! И эта загадочная брешь в цепочке эволюции человека зияла всегда.
— Ну и? Что из этого следует?
Доктор Берроуз забрал череп у Уилла и бережно положил его обратно на стол.
— Возможно, это прозвучит странно… Но что, если останки ни разу не находили НАВЕРХУ, потому что…
Доктор многозначительно потыкал пальцем в небеса и, видя, что Уилл не реагирует, нетерпеливо закончил:
— …потому что все они ЗДЕСЬ!
— А… — Уилл пытался вставить хоть слово, но отца уже несло.
— Что, если этот нижний мир — своего рода кипящий котёл человеческой эволюции? Да и не только человеческой! — Доктор Берроуз широким жестом обвёл джунгли руками. — Я имею в виду, все эти растения и деревья адаптировались для жизни без настоящего солнца, без ночи, а ведь вся флора на поверхности земли нуждается в темноте для осуществления фотосинтеза и протопериодических изменений…
— Прото… чего?
Доктор проигнорировал вопрос сына.
— Моя теория заключается в том, что в этой замкнутой экосистеме эволюция движется гораздо быстрее. В том числе и человеческая.
— Пап, ты хочешь сказать, что здешние обезьяны превратились в человека… и каким-то образом поднялись на поверхность?
— Точно! И это потрясающе! И Древние — те, кто жил здесь, — были достаточно умны, чтобы заинтересоваться этим фактом. Судя по надписям на пирамиде, они были близки к разгадке. — Доктор Берроуз перевёл дыхание. — Кроме того, это означает, что я, скорее всего, совершил самое значительное открытие столетия!
— Ещё одно… — пробормотал себе под нос Уилл, с тревогой глядя на черепа.
Дрейк в который уже раз посмотрел на лодку, а потом на часы:
— Шестьсот часов при свете солнца…
Им не терпелось обследовать здания на территории аэродрома, чтобы найти следы пребывания там Честера, но они с Эдди решили дождаться захода солнца. Чтобы скоротать время, Дрейк решил изучить содержимое вещмешков. Среди вещей и упаковок с едой он нашел нечто, что достал с большой осторожностью.
Нечто напоминавшее пистолет.
— Оружие? — заинтересовался Эдди.
Дрейк покачал головой:
— Нет, это прототип низкочастотного детектора. Он так и не был пущен в производство, но мы использовали его в качестве поисковой системы, он работает на большие расстояния даже под землёй.
Эдди выглядел явно заинтригованным.
— То есть пробивает даже земную кору?
Дрейк принялся изучать записи на мониторе.
— Да. Любые твёрдые породы, независимо от их толщины.
— Полезная штука.
— Да. Я дал Уиллу два таких детектора и передатчик, чтобы он мог найти свой…
Не договорив, Дрейк быстро поднялся и бесшумно взвёл «курок» устройства.
Когда он направил детектор на реку, раздалось тихое, но отчётливое пощёлкивание, и стрелка на датчике заметно дрогнула.
— Должно быть, это одно из убежищ, отмеченное на карте маршрута…
Когда он повернул детектор в ту сторону, где река впадала в гавань, пощёлкивание стало громче, а стрелка задёргалась сильнее.
— Забавно…
Он направлял детектор в сторону пролома в стене.
— Сигнал ещё сильнее… Интересно…
Дрейк задумчиво смотрел в темноту.
Ребекка-два и командир Граничников ехали в большом чёрном лимузине. Их сопровождали две военные машины и несколько мотоциклистов.
— За кого они меня принимают! — проворчала девушка, оглядывая свою белую с кремовыми полосками блузку, которую ей выдали, чтобы переодеться. — Хорошо, хоть ты ничем не напоминаешь фею Крем-брюле…
Она посмотрела на командира. Честно говоря, она бы тоже чувствовала себя гораздо комфортнее в темно-сером камуфляже, который выдали стигийцу.
Когда они подъехали к докам, стали видны отблески, играющие на поверхности океана. Порт находился в самом центре мегаполиса. Сквозь тонированные стёкла лимузина Ребекка-два рассматривала людей на улицах и пролетающие мимо пейзажи. Они проехали школу, из ворот весёлой змейкой тянулись дети, все в широкополых панамах для защиты от солнца.
Размеры города впечатляли даже Ребекку. Бесконечные дома, бульвары, сплетение улиц… Большие, похожие на ангары административные здания. Массивные постройки из гранита и светлого песчаника в стиле неоклассицизма. На фасадах вывески на немецком: Институт Геологии, Центр медицинских исследований…
Затем кортеж нырнул в подземный туннель и вскоре выехал на широкую улицу. Ребекка увидела впереди широкую площадь. К ней сходились оживлённые городские трассы. Однако внимание Ребекки привлекли не они, а величественные статуи, видневшиеся между многочисленными ухоженными деревьями.
— Фридрих Великий… — прочитала она на одном из постаментов.
— Альберт Шпеер… — откликнулся командир Граничников, глядя на мраморную фигуру архитектора, сжимающего в руках кипу бумаг.
Это была последняя статуя в ряду, и голова её была повёрнута не в ту сторону, что у остальных памятников. Шпеер смотрел на громадную арку, в которую въехал лимузин. На площади, расположившись по периметру, стояла бронетехника, крайне заинтересовавшая стигийца.
— Танки… — пробормотал он себе под нос.
— Эй, я видела эту арку! — воскликнула Ребекка-два. — Её было видно с горы.
Теперь она поняла, почему вид кажется ей таким знакомым.
Кортеж остановился у гигантского подножия арки, и один из сопровождавших их военных распахнул перед стигийцами дверцу лимузина. Солдаты немедленно построились в кольцо, охраняя гостей. Арка находилась в центре оживлённой площади, и солдаты встали таким образом, чтобы ни с одной точки не удалось бы толком рассмотреть двух чужаков…
Ступив на мостовую, Ребекка узнала одного из военных в оцеплении, это был тот молодой офицер, который задержал её на входе в город. Сейчас он ей нравился гораздо больше — действовал грамотно и сдержанно.
— Увидимся! — негромко бросила ему Ребекка.
Молодой человек коротко кивнул и сдержанно улыбнулся ей в ответ. Было заметно, что он ждёт, когда Ребекка пройдёт в арку, но она осталась на месте.
— Я хотела поблагодарить вас… За то, что отозвали своих людей и не допустили столкновения. Могло бы разыграться побоище в духе Дикого Запада, но вы сохранили хладнокровие и спасли своих людей. А что ещё важнее, вы спасли жизнь моей сестре. Это то, чего я никогда не забуду.
Молодой человек снова кивнул, а затем жестом указал на двери в одном из оснований арки, предлагая девушке и командиру Граничников пройти.
Идя по бесконечным коридорам и поднимаясь всё выше и выше, она обратила внимание на ряды затемнённых окон. Ребекка остановилась и спросила у сопровождавшего её офицера:
— Что это за место?
— Kanzleramt… Резиденция канцлера.
Девушка кивнула.
Пройдя через массивные вращающиеся двери из стекла и металла, Ребекка и командир Граничников оказались в просторном холле, отделанном мрамором. Они прошли к лифту, но их эскорт остался в холле, и стигийцы самостоятельно поднялись на тридцатый этаж. Здесь их встретила женщина в строгом тёмном костюме. Ребекка наморщила нос — у женщины были очень пронзительные духи. Несмотря на молодость, женщина была сильно накрашена, а её платиновые волосы напоминали металлический шлем.
— Добро пожаловать! — радушно поприветствовала гостей женщина, а затем обратилась к Ребекке: — Вы прелестно выглядите!
Прозвучало это так, как будто она во время официального приёма обращалась к дочери полномочного посла… Однако ответ вряд ли удовлетворил бы любителя протоколов.
— Она мне велика! — буркнула Ребекка, передёрнув плечами под тонкой тканью. — Первое, что я сделаю, когда мне представится шанс — порежу эту дрянь на полоски и сожгу.
— О! — Женщина широко раскрыла глаза. — Ну… как угодно…
Она провела их в другое помещение, явно торопясь — её каблуки звонко цокали по мраморному полу. Избегая смотреть на Ребекку-два, она распахнула перед ними массивные дубовые двери и отступила в сторону.
— Заходите! — раздался голос из-за дверей.
Ребекка вошла в комнату, командир Граничников следовал чуть позади. Взгляд Ребекки упал на большой полированный стол, вокруг которого стояли стулья. В центре стола находилась бронзовая композиция: грозного вида орёл взлетает из расколотого земного шара. Ребекка пришла к выводу, что это эмблема здешнего мира.
— Здравствуйте! — С дальнего конца стола поднялся человек и двинулся в их сторону. Ребекка-два изо всех сил старалась не пялиться на его маленькие усики. На вид ему было около пятидесяти. Чёрные волосы зачёсаны назад. Одет в бежевую военную форму, украшенную золотыми эполетами и шнурами.
— Я герр Фридрих, канцлер Новой Германии, — представился человек.
Голос звучал дружелюбно, по-английски он говорил практически без акцента. Протянув руку, он обменялся рукопожатиями с Ребеккой и её спутником — ладонь у него была мягкая, — а затем предложил им присесть. Однако Ребекка медлила, она подошла к одному из окон. Отсюда, с высоты, открывался захватывающий вид на город.
— Впечатляет, не правда ли? — горделиво поинтересовался канцлер.
Он указал на чёрно-белую фотографию, висевшую на стене.
— Когда мы прибыли в этот мир — около шестидесяти лет назад, — здесь была просто полоска земли между морем и горами. Деревья и руины.
На фотографии был запечатлён процесс расчистки джунглей — множество людей, вооружённых топорами и пилами, тракторы, костры… На заднем плане Ребекка разглядела большие армейские палатки и странного вида вертолёты.
— Шестьдесят лет… — задумчиво проговорила девушка, вновь переводя взгляд на панораму города, раскинувшегося внизу.
— Всё началось ещё в 30-е годы, когда Гиммлер отправил экспедиции в самые дальние уголки мира, в Тибет и на оба полюса. Он искал следы древней цивилизации, чьё учение помогло бы нацистам установить свою власть. В числе прочих теорий, в которые верил Гиммлер, была версия о существовании полой Земли. То, что мы основали здесь город, в котором сейчас живёт около полумиллиона человек, стало результатом обещания Гитлера, данного им нации, о том, что Третий рейх будет существовать тысячу лет. Новая Германия должна была стать его убежищем, последним оплотом в случае проигрыша в войне.
— Но сюда он так и не добрался, — негромко заметила Ребекка. — Он умер в своём бункере.
Канцлер собирался ответить, но в этот момент в углу комнаты открылась дверь, вошёл слуга и принялся накрывать на стол. Канцлер улыбнулся и хлопнул в ладоши.
— Думаю, сейчас самое время перекусить. Поскольку наша встреча весьма благоприятное событие, нас ожидает плезиозавр!
Ребекка непонимающе нахмурилась.
— Плезиозавр?
Слово было ей знакомо, Ребекка вспомнила, что Уилл и доктор Берроуз часто употребляли его, болтая о своих дурацких раскопках и ископаемых останках, которые мечтали обнаружить. «Плезиозавр» и «ихтиозавр»… Эти два слова звучали чаще других.
— Вы имеете в виду древнего вымершего динозавра, похожего на гигантскую ящерицу с длиннющим хвостом?
— Весьма ярко и точно сказано! — похвалил её канцлер. — Кроме одного уточнения. Это существо не вымерло, оно выжило в нашем океане. Изредка удаётся подстрелить неплохой экземпляр. А мой повар лучший в городе. Он готовит потрясающие стейки с манго и рисом, просто объедение! — Канцлер плотоядно облизал пухлые губы. — Вы получите истинное удовольствие, это я вам обещаю.
Они заняли свои места, и официант наполнил бокалы холодной водой из серебряного кувшина.
— Здесь всему быстро учатся, ведь чтобы выжить и адаптироваться в здешнем климате, нужно потреблять много жидкости и хорошо питаться. — Канцлер придвинул к себе тарелку с хлебом и взял кусок. — К нам нечасто попадают гости с той стороны, из внешнего мира, но я вам обещаю, за вами здесь хорошо присмотрят. Надеюсь, вы всем довольны?
Канцлер видел, что девушка здесь главная, но, видимо, всё ещё не мог свыкнуться с этой мыслью и потому обращался преимущественно к командиру Граничников. Ребекка ответила вместо своего подчинённого.
— Всё в порядке, спасибо. Я должна отметить, что ваши медики были весьма настойчивы — я приняла массу водных процедур и проглотила неимоверное количество йода, меня это несколько утомило.
Канцлер закивал:
— Увы, увы, но это необходимо! Вы прибыли в город, миновав урановый пояс, хотя меня и информировали, что у вас удивительная сопротивляемость радиации. Душ и йод — меры утомительные, но необходимые. Я уверен, вы уже знаете, что мы не можем подолгу находиться в горах и некоторых лесных районах из-за радиации.
Ребекка-два кивнула. Канцлер участливо поинтересовался:
— А как ваша сестра? Идёт на поправку, я надеюсь?
— Ваши врачи творят истинные чудеса, — ответила Ребекка. — Она потеряла так много крови, что счёт её жизни шёл буквально на секунды. Однако она выжила, сейчас ей лучше, за ней прекрасно ухаживают, и я очень благодарна вам за это. Кроме того, она страшно счастлива, что ваш дантист восстановил ей сломанные и выбитые зубы.
Канцлер замахал руками.
— Такая взаимопомощь естественна для старинных союзников вроде нас с вами. — Он взглянул на бюро позади командира Граничников. — Итак… «Мефистофель»? Я читал документы, посвящённые вам. Они были переведены на фотоплёнку, так что это заняло некоторое время, но я старался сделать всё побыстрее. Кстати, приношу свои извинения за то, что мы не встретились раньше… Но мои люди постоянно держали меня в курсе, пока вы были нашими гостями…
— Гостями? — неожиданно резко спросила Ребекка.
В наступившей тишине канцлер громко и судорожно сглотнул. Он явно не ожидал, что с ним будут разговаривать ТАКИМ тоном. Осторожно поставив бокал на стол, он вопросительно посмотрел на Ребекку. Та спокойно продолжала:
— Нас поместили в помещение, которое круглосуточно охраняют вооружённые люди. Помимо сегодняшнего визита, нам не дают никуда выходить.
Канцлер побарабанил пальцами по столу:
— Это для вашей же безопасности. Мы не хотели, чтобы в городе началась паника — наши жители не привыкли к гостям… извне. Вы вольны покинуть город в любой момент, но, находясь на его территории, вы должны быть под нашим наблюдением.
— Так вы позволите нам это? Позволите уйти? А разве вы не боитесь, что о вашем существовании станет известно во внешнем мире, когда мы туда вернёмся?
— Не думаю, что нам стоит этого бояться, — спокойно ответил канцлер. — Полагаю, стигийцы блюдут тайну своего существования куда строже, чем мы. Да и в любом случае входы в наш мир, расположенные в Антарктиде, закрыты завалами от взрывов — наши инженеры постарались на славу. Хотя мы и не знаем маршрут, по которому пришли вы, отыскать его будет несложно — взорвем и его.
— Нет нужды, — покачала головой Ребекка. — Ваша тайна в безопасности. Но мне нужна ваша помощь.
— Это зависит от… — начал было канцлер.
— Нет, это ни от чего не зависит! — перебила его Ребекка-два. — Перед самым вторжением в Польшу мы имели дело с высшим командным составом Германии. Именно мы снабдили вас бесценными сведениями и знаниями, которые помогли вам во время Европейской кампании. Этот опыт не достался нам даром и стоил дорого: многие стигийцы погибли, чтобы вы могли получить эти сведения. Сотрудничество — это ведь как шоссе с двусторонним движением, не так ли? Мы знали, на что шли, но нам было обещано многое… после того как вы выиграете. Вы не выиграли, и всё же я требую вернуть должок.
Канцлер пытался прочитать хоть что-то в тёмных глазах девушки.
— Вы меня, конечно, извините… но ведь всё это было так давно… ещё до моего рождения… и в любом случае никто из высшего командования Германии сюда так и не добрался…
В этот момент вошёл официант с едой на подносе, но канцлер сердитым взмахом руки выпроводил его. Ребекка холодно смотрела на канцлера:
— Не пытайтесь сменить тему. Я не попрошу много. Всего лишь вашего содействия в поисках одной вещи, которую мы ищем… которая была у нас украдена. Вы в долгу перед моим народом. Не хотелось бы в вас разочароваться. Я не хочу опускаться до угроз, но… вам действительно не стоит нас разочаровывать.
Брови канцлера поползли вверх и так и остались вздёрнутыми, пока Ребекка говорила. Потом он перевёл дух и ответил:
— Генералы, о которых вы говорите, давно ушли в мир иной. Погибли в конце войны или были приговорены судом в Нюрнберге. Кроме того, мы здесь, в Новой Германии, придерживаемся, скорее, прусской военной традиции. Мы совсем другие, поймите! Мы больше не преследуем те нации, которые преследовала Германия 30-х годов. Мы не стремимся к войне. Мы не нацисты!
Ребекка-два кивнула, глядя на бронзового орла, взмывающего из расколотого земного шара.
— Понятно. За занавесочками хотите отсидеться? Спрятались в тёплом безопасном месте, когда погибала ваша страна, и думаете, что всё хорошо?
На несколько секунд в комнате воцарилась мёртвая, тяжёлая тишина. Потом её нарушил канцлер.
— Что ж, если вам угодно смотреть на проблему под таким углом… Мы знали, что случилось с нашей Родиной после войны, и мы совершенно не хотели возвращаться во внешний мир. В первые месяцы существования этого убежища члены нацистской партии — участники той первой экспедиции в Антарктику — совсем растерялись. Офицеры СС, инженеры, простые рабочие, их семьи — все они, оказавшись здесь, хотели только одного: забыть о прошлом и начать новую жизнь. Многие успели побывать и под Сталинградом, и на Восточном фронте… После пяти лет войны, боёв, крови и смерти они просто устали от всего этого.
— Лев, которому надоело рычать… — невесело усмехнулась Ребекка-два. — Итак, вы попросту сбежали, оставив свой народ и свою страну на произвол судьбы. Слабаки и трепачи! Вам стоило бы назваться не Новая Германия, а Новая Герань!
Девушка презрительно вскинула голову. Канцлер заёрзал в своем кресле, явно не зная, что ей ответить. Ребекка продолжала:
— Хорошо, пусть так. Но мой народ не сдался. И если вы не выполните того, чего мы от вас хотим, вас ждут серьёзные неприятности.
Командир Граничников вступил в разговор небрежным, почти светским тоном.
— Вы должны выполнить наши требования или несколько тысяч Граничников — чтоб вам было понятнее, кто это, посмотрите на меня, — придут в ваш мир и убьют каждого мужчину, каждую женщину и каждого ребенка — всех, кто живёт в этом городе.
Брови канцлера взлетели совсем высоко, казалось, он больше никогда не сможет вернуть их на место.
Ребекка-два стиснула кулаки и медленно упёрлась ими в столешницу. Её угольно-чёрные глаза буравили канцлера.
— Итак, вы дадите мне своих лучших людей и транспорт. Как только мы найдём то, что ищем, уйдем с миром. Вы согласны?
Несколько долгих секунд стояла гробовая тишина, потом канцлер судорожно кивнул.
Стигийка и командир Граничников поднялись из-за стола и направились к дверям.
— Уже уходите? — пискнул канцлер. — А как же ланч…
— Мы возвращаемся в лагерь. Я буду есть вместе со своими людьми. — Ребекка бросила брезгливый взгляд на поднос в руках растерянного официанта. — И вам приятного аппетита — наслаждайтесь стейком из задницы гигантской ящерицы!
Ничего из вашего оборудования и инструментов не надо отнести в убежище? — спросила Эллиот, затягивая рюкзак. — Там было бы безопаснее.
Она сидела в доме на дереве и спокойно наблюдала за Уиллом, который совершенно бессмысленно перекладывал свои вещи с места на место. У него не было никаких причин находиться здесь, он просто хотел быть рядом с Эллиот.
Не дождавшись ответа, она поднялась и подошла к нему:
— Здесь надо оставить пару стволов и обоймы к ним. Остальное поднимем наверх.
— Да… да, конечно… — Уилл начал суетливо собирать вещи, потом остановился и посмотрел на Эллиот: — Я ничего не говорил отцу насчёт наших последних открытий.
— Не говорил?
Доктор Берроуз не проявил ни малейшего интереса к убежищу в скале, но Уилл прекрасно знал, что туннели его отец захочет осмотреть наверняка. Вход, арка с символами Древних — доктор Берроуз немедленно помчится осматривать их.
— Ты должен ему сказать. — Эллиот опустилась на колени и принялась раскладывать оружие. Как будто он не мог сделать этого сам… — Если туннель ведёт на тот уровень, где жила Марта, тогда для вас это, вполне возможно, дорога домой.
Уилл кивнул:
— Да, но, как и ты, я не хочу уходить отсюда. Как только отец вернётся на поверхность, он примется рассказывать о своих открытиях. Он хочет признания и известности. Он всё время об этом говорит. — Уилл нахмурился, стало ясно, что сложившаяся ситуация его сильно мучает. — И он заставит меня вернуться вместе с ним, потому что… ему же надо помочь нести все эти черепа, камни и артефакты!
— А может быть, для того чтобы присматривать за тобой и быть уверенным, что с тобой всё в порядке? — негромко перебила его Эллиот.
Уилл покачал головой:
— Ты сама знаешь, это не про моего отца. Есть идеи, которые настолько масштабны и значимы, что на пути к ним нельзя отвлекаться на других людей.
Уилл процитировал слова отца, которые тот произнёс перед тем, как они спустились в Дымящую Джин — ту самую Пору, которая и привела их в итоге в этот удивительный подземный мир.
Уилл уныло посмотрел на девушку, сидевшую рядом с ним.
— Нет никаких сомнений, что работа для него на первом месте. Она прежде всего. В том числе и прежде меня.
Эллиот кивнула. Уилл вдруг страшно заинтересовался собственным сломанным ногтём и быстро произнёс:
— И ещё я… Я не оставлю тебя здесь… одну!
Его голос слегка дрогнул. Эллиот, казалось, не придала его словам никакого значения.
— Посмотрим! — Она быстро поднялась с колен, держа в руках собранные рюкзаки, и хихикнула. — Давай посмотрим на всё с оптимистической стороны: возможно, кто-нибудь убьёт нас до того, как нам придётся принимать решение.
Уилл смотрел на неё в смятении. Он всё пытался дать понять Эллиот о своих чувствах к ней и одновременно не смутить ни её, ни самого себя, но она постоянно реагировала не так, как ему бы хотелось. Уилл подозревал, что она делает это нарочно.
Возможно, всё объяснялось очень просто: он просто не нравится Эллиот. Он для неё никакой не особенный. Наверное, это потому, что в Уилле нет для неё ничего загадочного… Они же последнее время постоянно живут рядом, бок о бок. Да и поразить её ему нечем — она сама умеет так много, что гораздо лучше них с отцом подготовлена ко всем трудностям. Уж она-то поражает его раз в десять посильнее, чем Уилл — её… Они оказались в непривычной, странной, почти нереальной обстановке, благодаря необычным обстоятельствам. Ещё хорошо, что всё сложилось именно так. Хотя, возможно, для Эллиот лучше было бы быть с кем-то другим…
— Честер… — еле слышно вздохнул Уилл.
И в голову ему снова полезли непрошеные мысли о том, что его отец ради своей неуёмной страсти к сенсациям и научным открытиям наплюёт на всё остальное… включая собственного сына.
Уилл повернул голову и посмотрел на пирамиду. Сквозь колышущуюся листву он видел, как отец копошится на одной из граней, карабкается вверх, словно гигантский паук. Продолжает исследовать надписи и рисунки, оставленные Древними… Паук, который сплёл паутину, и в ней напрочь запутался Уилл Берроуз.
Когда первый удар колокола гулко прокатился по Поре, миссис Берроуз очнулась и стала медленно выплывать из сумрачного сна, в котором провела последние дни. И хотя её сознание медленно вползало в непослушное пока тело — как рука в тесную перчатку, — она не шевельнула ни единым мускулом. Вместо этого она слушала. В прихожей Элиза и её мать надевали шляпы и пальто, болтая между собой…
— Она в полном порядке! — презрительно бросила Элиза, заглянув в дверь гостиной, где лежала миссис Берроуз. Затем обе женщины вышли из дома, негромко переругиваясь, что напоминало кудахтанье сердитых кур.
Вечерняя служба в церкви продлится несколько часов, это правило неукоснительно соблюдается в Колонии каждый вечер. Второй Офицер сегодня на дежурстве и вместе с семьёй на службу не пойдёт: отправится в церковь неподалёку от полицейского участка. Да и то только если не придётся сторожить какого-нибудь беднягу, пойманного на ерунде…
Прозвучал седьмой, последний удар колокола; кто-то пробежал по мостовой, тяжело топая; затем наступила полная тишина. Все обитатели Колонии — кроме немощных и совсем больных — были обязаны присутствовать на вечерней службе. Там читались проповеди, состоявшие из отрывков, взятых из «Книги Катастроф» — своего рода подземной Библии. Кроме того, эти службы предоставляли стигийцам прекрасную возможность контролировать население Колонии. Говорили, что во время службы по два стигийца дежурили у каждого входа в церковь, отмечая, кто пришёл, и следя за потенциальными смутьянами.
Когда Второй Офицер принёс миссис Берроуз в дом, Элиза даже настояла на том, чтобы и больную отвезти на службу, что и проделала, усадив миссис Берроуз в инвалидное кресло. Однако возле самой церкви их встретила толпа колонистов. Элиза пыталась не обращать внимания на выкрики: «Проклятые верхоземцы!» и «Нечестивые язычники!» — хотела объехать толпу, но в дверях церкви встали другие и попросту не пустили её внутрь. Стигийцы всё видели, но не вмешались.
Хотя в тот момент мозг миссис Берроуз всё ещё был сильно повреждён воздействием Тёмного Света и, на взгляд стороннего наблюдателя, она была практически неподвижна и ни на что не реагировала, сама она хорошо помнила волну ненависти и ярости, исходящую от толпы. Тогда ей показалось, что её мозг взорвётся, и из носа вдруг хлынула кровь.
Это было не просто носовое кровотечение — кровь хлестала так, словно где-то внутри лопнула артерия. Пока перепуганная Элиза пыталась остановить кровотечение, взбудораженная толпа орала: «Истекай кровью, свинья!»
Утратив всякую надежду попасть на службу, Элиза была вынуждена вернуться домой, а возбуждённая толпа сопровождала её до самой двери.
К счастью, с тех пор Элиза больше не делала попыток взять её с собой, чему миссис Берроуз была только рада. Её восприимчивость росла всё быстрее, и она всерьёз опасалась, что ещё одного подобного заряда ненависти со стороны жителей Колонии она просто не переживёт. Кроме того, она понимала, что если кто-нибудь заметит хоть какое-то движение с её стороны, игра будет окончена. Её вернут в Темницу, и стигийцы заставят её вновь пройти все круги ада… освещённые Тёмным Светом.
Сейчас, в пустом доме, когда никого вокруг не было и никто не мог её видеть, миссис Берроуз открыла глаза, моргнула и села в постели. Отбросила полотенце, которое положили ей на грудь, чтобы стекающая слюна не намочила рубашку. Поднялась на ноги.
— Так-то лучше…
Она медленно развела в стороны руки, потянулась, словно человек, только что пробудившийся от крепкого и долгого сна.
Спустила ноги на пол, осторожно встала с кровати и проделала несколько несложных упражнений, чтобы вернуть подвижность суставам.
— Колли? Ты где?
Охотница бесшумно вошла в комнату, и миссис Берроуз осторожно погладила угольно-чёрную голову.
— Хорошая девочка!
Затем она медленно вышла в холл, кошка шла рядом с ней.
Хотя зрение миссис Берроуз по-прежнему было очень слабым, она больше не пользовалась Колли как поводырём. В ночные часы, когда весь дом спал, она осторожно, по шажочку, экспериментировала со своим телом… и с домом. Со своими новыми способностями, которые росли с каждым днём.
Миссис Берроуз могла видеть, но только не так, как видит большинство людей.
Она прошла к входной двери и открыла её, вышла на пустынную улицу. Прикрыла глаза, как будто включила невидимый тумблер. Словно начала рассылать во все стороны бесшумные крохотные импульсы, которые приносили ей обратно всю информацию о мире. Настолько полную, что она словно видела всё своими глазами или даже трогала… Дома на противоположной стороне улицы, камни мостовой…
Людей поблизости не было, она могла бы поклясться в этом. Людей она хорошо чувствовала, зная чувства, которые могли исходить от них. Когда импульсы, посланные мозгом, достигли запертой изнутри церкви, она ощутила смесь эмоций. Тоска, усталость, всполохи страха — вероятно, стигийский проповедник по обыкновению грозил грешникам гиеной огненной… Однако тут её обострённое чутьё уловило что-то ещё.
— Нет! — вскрикнула она.
Миссис Берроуз вышла за порог, спустилась по ступенькам и медленно пошла по садовой дорожке, подняв голову и чутко… принюхиваясь? Она не могла толком объяснить, описать то, что почувствовала. Как будто запах пламени? Именно самого огня, а не того, что в нём горит…
Колли протестующее мяукнула, словно намекая, что женщина зря вышла из дома.
— Всё в порядке! — успокоила её миссис Берроуз. — Смотри, поблизости никого нет…
Дойдя до конца улицы, миссис Берроуз завернула за угол, затем прошла ещё достаточно далеко, миновала несколько перекрёстков, пока наконец не добралась до того места, к которому и стремилась. Это был большой дом, стоявший в середине каменной террасы. Принюхавшись и убедившись, что это тот самый дом, женщина уверенно подошла к двери и толкнула её. Дверь была заперта, поэтому женщина прошла вдоль окон, пробуя каждое, и нашла одно незапертое.
Перелезла через подоконник, вошла внутрь.
Она оказалась в столовой, где в камине ещё тлели угли, а на столе стояли тарелки с недоеденной пищей. Миссис Берроуз не обратила на это никакого внимания. Она подняла голову и вновь принюхалась. Пошла в глубь дома.
На стене возле задней двери она нашла то, что искала. То, что привело её сюда.
— Уилл… — прошептала миссис Берроуз, нежно коснувшись заступа, который принадлежал её сыну.
Она понятия не имела, как он оказался здесь, но она пришла за ним. Миссис Берроуз провела по заступу рукой, ощутив холодную сталь лезвия и вспомнив, как Уилл берёг его. В конце каждого дня раскопок в Хайфилде он тщательно мыл и полировал лезвие и только после этого шёл спать.
Однако сюда её привели не дерево и сталь: даже после долгих месяцев, которые этот заступ провисел здесь, на стене одного из домов Колонии, он всё ещё хранил слабый запах Уилла. Миссис Берроуз чуяла его и могла вызвать в памяти живой чёткий образ сына. Она улыбнулась, но улыбка быстро сбежала с её губ. Мозг стремительно восстанавливал утраченные связи, и теперь она вспомнила, почему оказалась в Колонии, под землёй. Она пыталась помочь Уиллу в его борьбе со стигийцами… и теперь понятия не имела, где он находится. И жив ли вообще.
В последний раз она видела его по дороге в Норфолк, и теперь ей оставалось только гадать, как глубоко под землю забрался её сын по поручению Дрейка.
— Я не могу здесь больше оставаться, — пробормотала она, обращаясь к кошке. — Я должна покинуть Колонию.
Кошка сидела рядом и внимательно смотрела на женщину.
— А этот дом мы должны покинуть немедленно! — резко бросила женщина. Импульсы донесли до неё движение в той стороне, где находилась церковь.
Миссис Берроуз вернулась к открытому окну, перелезла через подоконник… и уронила заступ.
— Проклятье!
Она быстро подняла его и почти бегом бросилась по улице.
— За мной, Колли! — прошептала она на ходу.
Женщина чувствовала, как люди наводняют улицы Колонии. Она была уже совсем недалеко от дома Второго Офицера, когда почувствовала, что кто-то быстро идёт ей навстречу. Пара колонистов. Нельзя, чтобы они её заметили.
Подхватив кошку, она метнулась в узкую улочку между двумя домами. Видеть она не могла, но надеялась, что скрылась от светосфер, освещавших улицу.
Приблизившиеся колонисты оказались детьми — мальчиком и девочкой. Они беззаботно бежали по улице, смеясь и вереща. Когда они миновали улочку, миссис Берроуз осторожно вышла из своего укрытия и пустилась вперёд, к дому.
Оказавшись в комнате, она первым делом спрятала заступ за кровать. Колли, взбудораженная быстрым бегом, вертелась рядом.
— Успокаивайся! Иди и ложись в свою корзинку! — приказала кошке миссис Берроуз.
Охотница выскользнула из комнаты, а женщина заняла своё привычное место в инвалидном кресле. В этот же момент она услышала, как открылась входная дверь. Внезапно она вспомнила, что раньше на груди у неё лежало полотенце.
Она успела поднять полотенце и положить себе на грудь, усесться в кресло, и уже в следующую секунду в комнату вошли Элиза и её мать.
Всё ещё в шляпках и пальто, они несколько мгновений смотрели на миссис Берроуз и прямо-таки излучали неодобрение.
— Так и сидит, несчастная дохлятина! — В голосе старухи звучала ненависть.
— Естественно, мама. Куда же она может деться? — Элиза говорила нетерпеливо, тоже раздражённо. — А выглядит она не очень-то… Какая-то слишком румяная. Не подхватила ли она лихорадку?
В последней фразе явственно читалась надежда. Элиза шагнула вперёд и положила руку на лоб миссис Берроуз.
Миссис Берроуз немедленно замедлила дыхание и понизила температуру тела, она не могла допустить, чтобы они заметили, как она запыхалась и разгорячилась из-за стремительного бега по улицам Колонии.
— Нет, температуры нет! — Теперь в голосе Элизы явственно звучало разочарование.
Старуха слегка понизила голос.
— Может, нам следует слегка… помочь ей уйти? Она ведь никогда не поправится. Это всё равно что смазать жиром скрипящее колесо…
— Мы не можем так поступить, мама! — ответила Элиза с сожалением.
— Да, конечно, не можем. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер… Мы бы могли просто перестать её кормить… или добавить в её еду немного яда улиток…
Элиза, стоявшая напротив миссис Берроуз, не ответила, но её молчание было красноречивее любой речи.
Посмотрим, мстительно подумала миссис Берроуз, медленно погружаясь во тьму привычного забытья.
Она вызвала перед своим мысленным взором облик Уилла, подаренный ей заступом.
Только попробуйте что-нибудь выкинуть, старые ведьмы!
Когда они приехали в Норфолк, за рулём был Эдди. Дрейк занимался детектором: ловил радиосигнал, а заодно поглядывал на навигатор, чтобы уточнять маршрут.
— Налево! — скомандовал он, однако, сверившись с навигатором, исправился: — Хотя нет, сейчас пока прямо, второй поворот налево…
Дрейк поднял глаза и прочитал дорожный указатель:
— Вальсингам! С такой скоростью мы скоро упрёмся в побережье.
Через несколько секунд сигнал стал таким сильным, что щёлканье слилось в один непрерывный звук. Дрейк приглушил громкость.
— Мы совсем близко. Давай-ка оставим машину и пойдём пешком.
Эдди подыскал укромное место, и они вылезли из машины. Быстро собрали всё необходимое, а затем Дрейк в последний раз сверился с навигатором и решительно закрепил детектор на поясе.
Они пересекли рапсовое поле, следуя по чуть заметной тропке достаточно быстрым шагом.
В окуляре прибора ночного видения поле представлялось морем белого золота, по которому то и дело под дуновением ветерка пробегали волны. Эдди шёл рядом, как всегда совершенно бесшумно. В камуфляже Граничника и со стигийским оружием Эдди был похож на фантастического солдата-наёмника из другого измерения, бесшумно скользящего по золотому полю. Дрейк вспомнил Гомера…
Неожиданно он подумал, что благодарен стигийцу за компанию. Он слишком много времени провёл в одиночестве, почти в полной изоляции, ведя безнадёжный бой с сильным противником, а сейчас у него впервые появился полноценный союзник, даже, пожалуй…
Странно было думать о том, что союзником и другом стал представитель враждебного лагеря, но сейчас Дрейк всё больше склонялся к мысли, что Эдди был прав, когда в машине говорил о том, что они похожи. Действительно похожи. Очень во многом.
Примерно через километр показался невысокий холм. Эдди сжал руку в кулак, давая сигнал остановиться. Мужчины бесшумно опустились на землю.
Осматривая окрестности сквозь прибор ночного видения и гадая, что же встревожило стигийца, Дрейк заметил, что тот с большим интересом рассматривает землю у них под ногами. Дрейк на всякий случай достал пистолет и стал наблюдать, как Эдди отбрасывает в сторону сломанные ветки и осколки стекла… Дрейк не понимал, что он ищет. Затем понял…
Эдди осторожно расчистил небольшой участок земли от веток и травы. Там обнаружилась небольшая продолговатая канавка, аккуратно прикрытая сложенными крест-накрест веточками. На дне канавки торчали заострённые колышки.
Он встретился взглядом со стигийцем. Классическая ловушка: такую можно встретить в джунглях, но вряд ли её можно считать естественным элементом пейзажа сельского Норфолка. Оба молчали, но вопрос был очевиден: на кого эта ловушка, на зверя или человека? Судя по размерам и расположению — на человека.
Эдди вновь подал знак, и они осторожно обошли ловушку, внимательно проверяя каждый сантиметр земли у себя под ногами. Потом, когда они подошли к живой изгороди, Дрейк обнаружил какое-то подозрительное углубление и два связанных вместе колышка. Дрейк не стал их трогать. Возможно, они были совершенно безопасны, но он предпочитал не рисковать.
Держась вплотную к изгороди, они пошли левее, ориентируясь на крышу небольшого домика, видневшегося за изгородью. Изгородь повернула почти под прямым углом, и Эдди указал на невысокий холм, высившийся прямо за ней. Дрейк понял, что стигиец предлагает ему использовать холм в качестве наблюдательного пункта. Дрейк медленно шёл вдоль изгороди, пытаясь найти место, где можно было бы протиснуться внутрь. Наконец ему это удалось, и он оказался прямо на цветочной клумбе, где и замер на некоторое время, чутко прислушиваясь и приглядываясь.
Всё выглядело довольно невинно: беседка, лавочка, несколько стульев, шаткий на вид стол…
Кому же понадобилось нарушать сельскую идиллию? И зачем? Кто выкопал ловушку? Убивать он скорее всего не хотел, но предупреждал вполне доходчиво. Сознание Дрейка судорожно подыскивало объяснение. Могли ли это сделать стигийцы? Нет, для них это слишком «лобовое» предупреждение, не в их стиле. Кто-то охотится за самим Дрейком? Дикое предположение. Был ли Честер вообще в этих краях? Но ведь кто-то включил передатчик…
Он медленно двинулся вперёд и почти тут же ощутил какой-то неприятный запах. Он становился всё сильнее и превратился в зловоние, когда Дрейк приблизился к садовому сарайчику.
Он остановился и напряжённо прислушался — в саду не слышалось ни единого звука. Осторожно подцепив дверь согнутым пальцем, Дрейк открыл сарайчик.
Разъярённые мухи роем метнулись ему в лицо. Вонь стада непереносимой.
Дрейк замер в ужасе.
На полу сарайчика он насчитал четыре тела: женское и три мужских. Судя по голубой униформе, самый свежий труп принадлежал почтальону.
Одно дело видеть тела солдат, убитых на поле боя, — с этим Дрейк сталкивался. Но эти люди были обычными мирными людьми…
Потом он заметил кое-что ещё.
— О Господи…
Он попытался зажать рот рукой, но его уже начало рвать.
К вони разложения примешивался ещё один запах. Запах крови.
Тела были расчленены. Мясо было содрано с костей.
Дрейк быстро отступил назад, толкнул дверь и кинулся к тёмной гряде деревьев. Не стоило совершать таких резких движений, но он не мог больше ни секунды находиться рядом с кошмарным сарайчиком и вдыхать эту отвратительную вонь.
Не оставалось никаких сомнений — они имеют дело с безумцем, причём безумцем кровожадным. К счастью, тела Честера среди убитых не было, но кто знает, в какую беду мог попасть мальчик? Жив ли он ещё? Если жив, Дрейк должен найти его как можно скорее.
Дрейк постарался выровнять дыхание и прийти в себя. С того места, где он стоял, было хорошо видно и маленький коттедж, и аллею, ведущую к нему, но Дрейк не торопился. Это было отличное место для засады или очередной ловушки.
Вместо того чтобы двинуться вперёд, он пошёл налево, по газону, не спуская глаз с коттеджа. Затем сошёл с дорожки, прошёл по участку вскопанной земли и перепрыгнул невысокую декоративную изгородь. Обойдя коттедж по широкой дуге, он вновь остановился.
На дорожке перед домом стояла машина. Судя по всему, её бросили в спешке. Возле передних колёс лежали чемоданы, один был раскрыт, и часть одежды валялась прямо на земле. Дрейк не стал подходить, не хотел, чтобы его шаги были слышны на гравии.
Пригибаясь, он прокрался к самому коттеджу, быстро пробежал под окнами, потом очень осторожно заглянул внутрь…
В комнате метались отблески огня, но никаких людей видно не было. Дрейк пожалел, что у них с Эдди нет раций. Он буквально разрывался между желанием немедленно проникнуть в дом и необходимостью вернуться за Эдди, который, вероятно, до сих пор ждал его за изгородью на холме и осматривал окрестности в инфракрасный бинокль.
Хотя Дрейк очень волновался за Честера и первым его желанием было ворваться в коттедж и обыскать его, он понимал, что правильнее взять с собой Эдди. Если в доме находится враг, то они с Эдди войдут с двух сторон дома, чтобы дезориентировать его. Поэтому Дрейк осторожно отступил от окна, повернулся и быстро зашагал обратно к изгороди.
Он уже почти добрался до неё, когда краем глаза уловил какой-то отблеск.
Это был человек, женщина. Её волосы были грязны и всклокочены, одутловатое лицо блестело от пота. А в руках она держала оружие.
Дрейк услышал резкий свист.
У него не было времени толком отреагировать — пуля ударила в линзу прибора ночного видения. Этого оказалось достаточно, чтобы Дрейка отшвырнуло назад. Он не стал пытаться устоять на ногах, прокатился по земле несколько метров и только потом вскочил. Дрейк мгновенно выхватил своё собственное оружие, но повреждённый окуляр пылал оранжевой рябью, а затем и вовсе погас. Осколки посыпались Дрейку на лицо. Что же это за странная пуля такая — разбила закалённое стекло линзы?
Без прибора он не имел ни малейшего шанса разглядеть женщину в тени деревьев.
Слева от себя, в кустах, Дрейк услышал характерный щелчок.
Арбалет?!
В него выстрелили из арбалета? Дрейк вдруг вспомнил рассказ Уилла о некой обитательнице Глубоких Пещер, которая приютила Эллиот и мальчиков… Уилл упоминал, что у неё был арбалет.
— Марта?! — крикнул он.
Ответом ему стали громкий выстрел и сдавленные проклятия женщины. Затем последовал выстрел из пистолета Эдди, громом прокатившийся по холмам.
Дрейк проворно кинулся на землю, под прикрытие ветвей, и лежал там, как ему самому казалось, целую вечность, прислушиваясь к малейшим звукам и шорохам. Затем вскочил и кинулся к коттеджу. Он нёсся вслепую, сквозь тьму, и мечтал только об одном, чтобы хоть что-то твёрдое прикрывало его беззащитную спину. Добежав до дома, он с облегчением прижался спиной к стене и вновь замер, прислушиваясь. Только теперь до него донеслись отчаянные вопли изнутри. Дрейк кинулся вокруг дома, добежал до задней двери и дёрнул ручку. Заперто!
Крики стали громче.
— Честер! — воскликнул Дрейк, узнав голос мальчика.
Он вышиб плечом дверь и ворвался в дом. Честер лежал на полу посреди холла.
— Стигиец!!! Здесь Стигиец!!! Помогите!!! — орал Честер.
Хотя он и был связан, но всё равно извивался на ковре, словно червяк, пытаясь укатиться в сторону. Мальчик не отрывал взгляда от Эдди, который только что вышиб входную дверь.
— Скажи ему, что я друг, — спокойно попросил стигиец.
— Честер, всё в порядке! Он на нашей стороне. И ты жив, слава Господу!
Честер перевёл почти безумный взгляд на Дрейка… Глаза его наполнились слезами, в них вспыхнуло облегчение, и мальчик разрыдался.
— Ты в безопасности! — успокаивающе произнёс Дрейк, торопливо перерезая верёвки, связывавшие Честера.
Мальчик не отпускал его от себя: вцепился в руку. Он рыдал и пытался произнести хоть слово, но тщетно. Дрейк посмотрел на Эдди:
— Женщина…
— Я её ранил, но не добил. Она убежала за дом, в сторону дороги. Я пошёл за ней, но не нашёл никаких следов… кроме вот этого, — стигиец поднял арбалет. Дрейк заметил, что оружие испачкано кровью.
Эдди шагнул к дверному проёму и выглянул наружу:
— Нет никаких сомнений. Это вероотступница. Я видел тела, которыми она питалась, в сарае. Я уже сталкивался с каннибализмом среди этих прокля…
— Замолчи! — закричал Дрейк, но было уже поздно.
Честер окаменел, услышав слова Эдди. Потом медленно перевёл взгляд на грязные тарелки и ложки, валявшиеся на ковре… куски засохшего мяса и жира…
— Тела… людей? — Мальчика начала бить крупная дрожь. — Это были не птицы? Не птицы?!!!
Честер всё понял. Понял, чем Марта кормила его. Он согнулся пополам, и его начало безудержно рвать.
— О Честер… — только и смог прошептать Дрейк, бережно обняв мальчика за плечи.
— Вот то, что я хотел тебе показать. — Доктор Берроуз бодро повернулся к Уиллу, когда тот вышел из зарослей.
На высоте человеческого роста, на небольшом выступе пирамиды, располагались десять круглых камней, примерно по пять сантиметров в диаметре, на их поверхности были вырезаны какие-то изображения. Камни слегка выступали вперёд, и когда доктор нажал на один из них, камень сдвинулся.
— Ух ты! — воскликнул Уилл. — Возможно, за этой стеной что-то спрятано, вроде тех черепов, которые ты нашел?
— Сначала я тоже так подумал, но потом выяснил, что их что-то держит. Смотри.
Доктор Берроуз продемонстрировал Уиллу, что камни двигаются, но не вынимаются и не уходят в глубь скалы совсем глубоко. Доктор Берроуз по очереди нажимал на все десять камней — эффект был одинаковый.
— А что на них написано… или нарисовано? — Уилл с неподдельным любопытством разглядывал ближайший к нему камень. — Буквы?
— Да, на каждом по одной букве, и если ты прочитаешь их справа налево, как это принято в письменности Древних, получится… полная белиберда. Я пробовал переставлять буквы местами, искал возможные анаграммы, но безрезультатно. Полная бессмыслица.
Доктор Берроуз склонился над своим дневником, что-то рассеянно насвистывая себе под нос. Открыл страницу, на которую уже успел тщательно скопировать изображения с камней.
— Пап, тебе скоро понадобится новая тетрадь — осталось всего несколько страниц.
— Когда закончится, тогда и подумаю об этом, — беззаботно отозвался доктор Берроуз, не отрываясь от загадочных значков. — Нет, не понимаю! Всё, что я знал раньше, говорит о том, что Древние были не только в высшей степени образованной, но и очень логичной расой. Они оставили после себя истинные сокровища — в философии, медицине, математике… И, я уже говорил тебе, во всех этих областях они продвинулись куда дальше древних греков, хотя те жили несколько веков спустя…
— А как насчёт астрономии? — успел спросить Уилл во время паузы.
— Да! Это очень важно! Это доказывает, что они бывали во внешнем мире и проводили там достаточно много времени, особенно по ночам, чтобы изучать звёздное небо. А если они могли подниматься на поверхность и спускаться обратно, значит, верна моя теория о том, что у них были более совершенные способы передвижения, нежели наше… свободное падение.
Уилл отвёл глаза, уставился на носки ботинок. Его мучило чувство вины перед отцом — он так и не рассказал ему про вход в туннель, который обнаружила Эллиот. И теперь он чувствовал себя ужасно, сознавая, что скрывает информацию, которая, возможно, жизненно важна его отцу для дальнейших научных изысканий. Он уже собрался с духом, чтобы всё рассказать, но в этот момент доктор Берроуз вскинул голову к раскалённому белому небу и задумчиво протянул:
— Уилл… а вот если бы ты вздумал оставить послание потомкам, рассказать грядущим поколениям о себе, как бы ты это сделал?
— Что ты имеешь в виду? — Уилл испытал нешуточное облегчение от того, что отец сам сменил тему разговора, тем самым освободив мальчика от необходимости рассказывать про туннель прямо сейчас. Рассказать — значит предать Эллиот… Так, по крайней мере, казалось Уиллу.
— Взгляни на мои труды, великие и безнадёжные! — патетически возопил доктор Берроуз, вытянув к небесам руку.
Уилл неуверенно хмыкнул, думая про себя, что папа слишком много находится на солнце.
— Это из поэмы «Озимандис», — совершенно нормальным голосом пояснил доктор Берроуз. — Я говорю о том, что все великие цивилизации обречены на забвение, но тщеславны при жизни. Все пытаются оставить после себя след, но как это сделать, чтобы избежать беспощадного Времени? Бумага не годится — за исключением свитков мёртвого моря, — она недолговечна. Библиотеки горят. На самом деле даже каменные строения стоят не так уж долго. Разрушаются либо от природных катаклизмов, либо от рук людей. Либо опять-таки от времени.
Уилл пожал плечами:
— Я не знаю… А что бы сделал ты?
— Мы стоим на таком «послании», Уилл. Кто-то взял да и оставил после себя «след», столь величественный и огромный, что ничто не сможет стереть его с лица Земли… ну, в нашем случае, с лица Нижних Земель. Если не считать небольших атмосферных воздействий, эта пирамида простоит века… как и египетские пирамиды, хотя в смысле археологического возраста они практически дети по сравнению с этой…
Воодушевление доктора сменилось горьким унынием.
— А я успел скопировать всего лишь треть рисунков и надписей. Я даже не видел остальные две пирамиды. Кто знает, может быть, изучив именно их, я найду ответы на все вопросы! — Он склонился над рядом камней с рисунками. — Возможно, это код… или же ключ к коду.
Уилл возразил:
— Но мы не можем идти к тем пирамидам! По крайней мере, не сейчас, когда рядом могут быть Граничники. Эллиот сказала, это вполне возможно…
Доктор Берроуз повернулся к сыну:
— Не нужно воспринимать её слова всерьёз. Я не верю, что она взяла след Граничников в джунглях. Нет, вот это всё гораздо важнее. И я считаю чистым безумием, что мы до сих пор не попытались добраться до двух других пирамид. — Он с резким хлопком закрыл свой дневник. — Вообще-то сейчас самое время! Ступай, собери то, что нам может понадобиться, и пустимся в путь! Прямо сейчас!
Уилл медлил. Этого доктор Берроуз не ожидал.
— Давай поторопись! Даже до ближайшей пирамиды путь не близкий. Дорога займёт немало времени.
— Хорошо! — наконец сдался Уилл.
Ему совершенно не хотелось идти, но он знал, что спорить бесполезно.
Уилл уже заворачивал за угол пирамиды, когда доктор крикнул ему вслед:
— И не забудь мой компас!
— Конечно-конечно… — пробормотал Уилл, бредя по направлению их лагеря.
— Давай-ка выбираться отсюда! — сказал Дрейк, выводя Честера из дома. Они прошли по шуршащему под подошвами ботинок гравию в сторону дороги.
Дрейка очень беспокоило состояние мальчика. Когда он умыл Честера, смыв грязь последних недель, то был потрясён тем, как тот похудел. А его кожа пылала всеми оттенками алого и красного… Только бы не экзема…
— Не торопись… — Дрейк осторожно поддерживал паренька. Из одной из спален он забрал одеяло и накинул на плечи Честера, но того всё равно продолжала бить дрожь. Мальчик тяжело опирался на руку Дрейка.
— Холодно! — Зубы Честера стучали. Его колотило всё сильнее, и никакие ласковые уговоры Дрейка не могли заставить его идти хоть немного быстрее.
— Ты знаешь… когда мы пришли в этот дом… Перед тем я болел… сильно болел… — Он остановился и оглянулся на дом. — Я много думал об этом, пока лежал в том шкафу… Клянусь, она травила меня нарочно… подсыпала мне яд… те грибы в лесу наверняка были поганками… Она подсунула их мне, чтобы я не смог от неё убежать.
— Постарайся сейчас об этом не думать! — сказал Дрейк, мягко подталкивая Честера вперёд.
Они прошли ещё чуть-чуть, и Честер поднял голову и принюхался:
— Это море? Я слышу шум прибоя.
— Да… Но немного дальше.
Они стали медленно взбираться на холм, отделявший дорогу от побережья.
— Так ты теперь дружишь с Граничником? — поинтересовался мальчик. Он явно пытался привести спутанные мысли в порядок.
— Он бывший Граничник, — ответил Дрейк. — И он отец Эллиот.
— Правда? — пробормотал мальчик рассеянно.
Они взобрались на вершину холма, и море раскинулось перед ними. Туман ещё клубился над водой, но лучи восходящего солнца быстро рассеивали его.
Они спустились вниз и сели на песок. Мальчик смотрел на волны, взгляд его был отстранённым.
— Иногда я вижу вещи, которые напоминают мне о том, как всё было… как могло бы быть… в моей прошлой жизни… и тогда кажется, что ничего не изменилось. Но ведь это не так. Изменилось, очень многое изменилось, и я тоже изменился. Все эти вещи… всё, через что мне пришлось пройти… Мне кажется, это сделало меня кем-то другим.
Мальчик прижал руку к губам, и Дрейк едва смог разобрать его слова.
— …каким-то чудовищем… которое ело… питалось…
Честер не договорил и уронил голову в колени.
— Вижу её! — спокойно сообщил стигиец, и Честер резко вскинулся, как от удара.
Он не слышал, как стигиец подошёл, — никто бы не услышал. Теперь худощавый черноволосый человек с бесстрастным лицом указывал винтовкой в сторону скал.
— Она достаточно далеко. Почти вне пределов видимости.
— Дай мне посмотреть! — горячо попросил Честер, отшвыривая одеяло и вскакивая на ноги. Эдди спокойно отдал ему винтовку и помог навести оптический прицел в нужную сторону. Мальчик напряжённо приник к окуляру.
— Да, это она… движется так, словно она ранена… — Его голос зазвучал неожиданно жёстко и решительно. — Она заслужила смерть! Как ты думаешь, я попаду в неё отсюда?
— Нет, слишком большое расстояние, — всё так же спокойно ответил Эдди. — Кроме того, сейчас же ветер. Ты не сможешь как следует прицелиться.
— Всё равно. Я хочу попробовать! — бросил Честер.
Несколько долгих секунд он молчал, а потом неожиданно рассмеялся сухим, дребезжащим смехом.
— Что там, Честер? — с тревогой спросил Дрейк, опасавшийся за рассудок мальчика, перенёсшего слишком много за последние недели.
— Не верю своим глазам! — Честер продолжал странно хихикать. Теперь он смотрел на что-то, что находилось выше Марты, а она тем временем начала двигаться странными зигзагами, петляя, точно заяц.
— Она не врала. Пресветлый ДЕЙСТВИТЕЛЬНО выследил её!
Теперь они и без оптики могли разглядеть существо, напоминающее гигантского мотылька, неотступно кружившееся над головой женщины. Двигался Пресветлый медленнее обычного. Честер понимал, что виной тому земная гравитация.
Вот он расправил крылья, и первые лучи восходящего солнца отразились от его стрекозиных глаз ослепительной вспышкой, и Пресветлый стал напоминать большого белого лебедя. Затем чудовище сложило крылья и стремительно спикировало на Марту. В последний момент Марте удалось увернуться — она попросту упала на песок и перекатилась в сторону, затем вскочила и снова побежала.
— У неё нет оружия. И ни единого шанса, — произнёс Честер.
В его голосе звучало торжество, он с явным удовольствием наблюдал смертельную гонку сквозь окуляр.
— Он её выследил, потому что она ранена. По запаху её крови. Он уже знал этот запах. И пришёл за ней.
— Если хочешь, я спущусь вниз и прослежу, чтобы он наверняка… — Голос Эдди звучал так обыденно, как будто он предлагал Честеру чашечку чая.
Мальчик опустил винтовку и повернулся к стигийцу.
— Спасибо. — Он вежливо наклонил голову, но тут же вскинул её снова. В глазах мальчика появился стальной блеск. — Но она заслужила Пресветлого больше, чем кто-либо в мире… И я не хочу, чтобы это случилось быстро. Я хочу, чтобы она умирала медленно.
— Честер… может, отдашь Эдди винтовку и присядешь? — мягко предложил Дрейк.
Честер посмотрел на Дрейка… на Эдди… снова на Дрейка.
— Я даже не знаю, что пугает меня больше… То, что сделала со мной эта старая ведьма, или то, что вы со стигийцем — лучшие друзья… Или то, что его зовут Эдди…
Уилл сложил в рюкзак запас еды и воды и уже собирался вернуться к отцу, когда появилась Эллиот. Она несла охапку хвороста, а Бартлби шёл за ней по пятам.
— Собрался куда-то? — спросила она, увидев набитый рюкзак и пистолет в руках Уилла.
Уилл затравленно посмотрел на неё, и выражение его глаз объяснило всё без слов.
— Я оставил тебе письмо… Отец считает, что из этой пирамиды он «выжал» всё, что только можно, и хочет посмотреть остальные. Ты же знаешь, какой он — если что-то решит, то помчится делать это немедленно…
Эллиот прищелкнула языком.
— А я как раз собиралась всё ему рассказать.
— Правда? — переспросил Уилл.
Она бросила хворост на землю:
— Значит, я тоже пойду.
Уилл расцвёл:
— Серьёзно?!
Доктор Берроуз не выглядел счастливым из-за того, что Эллиот пришла с Уиллом, однако ничего не сказал — он понимал, что демонстративно пренебрегает её советом не удаляться далеко от лагеря.
Для всех троих было непривычно идти вместе в такой дальний поход. Доктор Берроуз никогда не уходил так далеко от лагеря, ограничиваясь лишь вылазками на руины и посвящая всю свою энергию только пирамиде.
Теперь они направлялись к ближайшей из двух оставшихся пирамид, продираясь сквозь джунгли. Как и ожидалось, доктор решил возглавить экспедицию и потому шёл впереди. За ним шёл Уилл, за Уиллом — Эллиот, замыкал цепочку Бартлби. Это шествие напомнило Уиллу их первое появление в подземном мире — тогда они, впрочем, не имели ни малейшего понятия, куда идти и что делать. Казалось, с того времени прошли годы…
Не считая воплей птиц и хруста веток под ногами, вокруг царила тишина. Толстый слой палых листьев заглушал их шаги. Все трое вскоре вспотели — влажность и жара делали своё дело. Густые кроны деревьев не пропускали свежий воздух, было душно и почти совсем безветренно.
Затем они заметили, что почва стала более влажной, а гигантские деревья больше не защищали их от палящего солнца. Они вступили в часть леса, где росли довольно печального вида кипарисы. Они напоминали свечки: корни и нижняя часть стволов были массивными, а ближе к верхушкам деревья становились совсем тонкими. Почва потихоньку превращалась в жидкую грязь, повсюду бурно росла трава.
— Подземные источники? — предположил доктор во время короткого привала.
— А это что? — Эллиот указала на безмятежное озерцо, сплошь заросшее зелёной ряской.
— Болото? — предположил Уилл.
— Давайте посмотрим поближе! — Доктор Берроуз немедленно направился к озерцу.
— Я так и знал, — тихо простонал Уилл.
Они брели по воде, доходившей им до бёдер, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках змей или крокодилов. Впрочем это место, казалось, было населено только ящерицами всех размеров и расцветок — от небольших геккончиков до неподвижных игуан. Ничего угрожающего.
Чешуя ящериц — смесь синего, красного и зелёного — сверкала на солнце подобно россыпи драгоценных камней. Они почти не двигались, только раскрывали рты и беззвучно шипели, когда путешественники проходили слишком близко от них, или вдруг выстреливали длинными липкими языками в сторону беспечных стрекоз. Бартлби не обращал на них никакого внимания, держась поближе к Эллиот.
Доктор Берроуз обернулся к спутникам, лицо у него было мечтательное.
— Вы можете с легкостью представить себе, как зарождалась жизнь, на примере этого болота. — Он широким жестом обвёл рукой пейзаж. — Солнце круглые сутки посылает ультрафиолетовые лучи… вода, нужная температура… Подумайте! Быть может, именно это болото и есть тот самый праисторический бульон, в котором зародилась многоклеточная жизнь… а затем эволюционировала!
— Я с удовольствием восхищусь этим, как только смогу выбраться на сухую и твёрдую землю! — буркнул Уилл, ожесточённо прихлопывая на шее москита.
Когда они наконец выбрались на сушу, кипарисы сменились шипастыми акациями. У их подножий росла густая трава, так что идти стало труднее, но в конце концов они набрели на нечто вроде тропы.
Достаточно широкая даже для того, чтобы по ней могла проехать машина, тропа была неестественно прямой. Уилл нахмурился, рассматривая низкую траву, которая росла здесь.
— Это ведь не человеческих рук дело? Высохшее русло реки? — Он вопросительно посмотрел на Эллиот.
— Нет, нет и нет! — ответил за девушку доктор Берроуз.
Уилл не смотрел на отца. Он глядел на Эллиот. Девушка казалась совершенно безмятежной и расслабленной.
— О! — Доктор заинтересовался чем-то впереди и устремился туда.
Уилл и Эллиот присоединились к нему. То, что нашёл доктор Берроуз, оказалось довольно внушительной кучей фекалий, причём свежих — от них ещё поднимался пар.
— Думаю, это объясняет происхождение тропы! — важно изрёк доктор Берроуз. — Это звериная тропа.
— Да. Посмотрите на эти отметины. — Эллиот указала на ствол ближайшего дерева.
Уилл и его отец уставились на широкую диагональную полосу содранной коры, пересекавшую ствол. Древесина ещё не успела потемнеть, на ней выступили капельки смолы. Однако доктора явно больше интересовали экскременты, и он вернулся к их изучению.
— Кто мог оставить такую кучу? — брезгливо поинтересовался Уилл, глядя, как его отец задумчиво тыкает в неё палкой. — Очень большая корова? Зубр?
— Вряд ли рогатый скот, я вижу здесь косточки фруктов… волокна… непереваренные части растений… — доктор Берроуз решительно выпрямился. — Мы должны всё здесь досконально исследовать!
— Хочешь найти какашки ещё большего размера? — саркастически поинтересовался Уилл.
Эллиот едва сдерживала смех. Доктор сердито посмотрел на сына:
— Не говори глупостей! Я имею в виду, что мы должны найти само животное!
Он отвернулся, достал из кармана компас и проверил направление.
— Нам везёт, тропа идёт практически в нужном направлении.
Уилл и Эллиот переглянулись и обменялись улыбками, что доктор демонстративно проигнорировал. Затем путешественники продолжили путь.
Бартлби первый заметил медленно бредущее животное. Издав тревожное мяуканье, он насторожился, припал к земле. Доктор Берроуз, Уилл и Эллиот тут же сошли с тропы и укрылись в зарослях.
Раздался громкий трубный звук, и на тропе появилось животное с серой морщинистой кожей. По тяжёлой неторопливой поступи Уилл предположил, что это какой-то неизвестный вид слона. За первым животным следовало ещё несколько его сородичей.
Уилл и доктор обменялись изумлёнными взглядами.
— Вероятно, семья, — прошептал доктор. — Вон тот, который идёт сзади, — детёныш…
— А что у них с хоботом? Он по меньшей мере вдвое короче обычного слоновьего.
— Не вижу ничего необычного. Видишь бивни? — Голос доктора Берроуза прерывался от восторга. — Уилл, неужели ты не понимаешь, что это за животные и как это важно?! Это же гомфотерии!!! Ну или палеомастодонты. Да, я склоняюсь к версии палеомастодонтов — это предшественники нынешних слонов, жившие на земле в эпоху раннего олигоцена. Опять живые окаменелости!
— А они не опасны? — поинтересовался Уилл, видя, что ближайший к ним палеомастодонт направляется прямо к тому месту, где они укрывались. Его маленький хобот был настороженно задран кверху, зверь явно принюхивался.
— Он нас учуял, — прошептала Эллиот, торопливо взводя курок.
Гигант подходил всё ближе и наконец остановился метрах в двадцати, чтобы продемонстрировать невидимому пока противнику свою силу. Он затрубил, склонил голову набок и с легкостью поддел бивнями гнилое бревно, которое с громким плеском шлёпнулось в жидкую грязь.
Притаившийся за плечом Эллиот Бартлби издал низкое горловое рычание.
— Ш-ш-ш-ш… Тихо, — шепнула коту девушка.
Скорее всего, Охотник испугался при виде таких больших тварей, но в следующее мгновение он сделал то, чего от него никто не ожидал. Он выскочил прямо на середину тропы. Спина кота выгнулась дугой, все мускулы напряглись, и Бартлби яростно зашипел на палеомастодонта.
— Бартлби!!! — закричал Уилл.
В какой-то момент Бартлби, хоть рядом с палеомастодонтом он и смотрелся карликом, встретился с громадным зверем взглядом, и тот тотчас громко затрубил, нагнул голову и помчался вперёд с бешеной и неожиданной для такого гиганта скоростью.
Доктор Берроуз радостно рассмеялся.
— Инстинкт Охотника! Я полагаю, он принял Бартлби за ягуара или саблезубого тигра и посчитал его нешуточной угрозой!
Уилл не испытывал по этому поводу ни малейшего восхищения.
— Вернись немедленно, глупый кот!
Остаток пути они прошли без всяких происшествий. Когда путешественники наконец вышли из леса и увидели перед собой пирамиду, с них ручьём тёк пот, и они до смерти устали. С минуту они просто смотрели на грандиозное сооружение, по виду — точную копию первой пирамиды.
Уилл вытер пот со лба и повернулся к отцу:
— Итак… пирамида номер два. Как ты там говорил? Лёгкая прогулка?
Но доктор Берроуз не обратил ни малейшего внимания на сарказм. Он вышел из оцепенения и кинулся к пирамиде. Достигнув её подножия, достал свой драгоценный дневник и принялся увлечённо исследовать первый уровень.
— По-моему, он абсолютно счастлив, — вздохнула Эллиот, и они с Уиллом устало повалились на землю. Девушка подтянула к себе рюкзак.
— Я захватила поесть, если хочешь…
— Умираю с голоду!
Эллиот достала еду, тщательно завёрнутую в сменную одежду, чтобы запах пищи не привлёк животных. Протянула Уиллу зеленоватые свёртки.
— Кулинарный эксперимент. Я приготовила мясо в пальмовых листьях, мне кажется, получилось неплохо.
Уилл только успел развернуть листья, как со стороны пирамиды донёсся вопль отца:
— Уилл! Скорее сюда! Ты мне нужен! Немедленно!
Уилл сделал вид, что не слышит, и откусил приличный кусок жареного мяса.
— Потрясающе! Очень вкусно.
— Уилл!!! УИЛЛ!!!
— Это антилопа, верно? Ты просто превзошла сама себя. — Уилл улыбнулся Эллиот, медленно, с наслаждением пережёвывая сочное мясо.
— Отец зовет тебя, — отозвалась она, несколько удивлённая его реакцией на крики доктора Берроуза.
— Хочешь расскажу тебе кое о чём? — спросил Уилл с серьёзным видом.
— О чём именно? — Эллиот тщетно пыталась сохранять спокойствие, потому что доктор вопил так, словно с минуты на минуту случится конец света.
— Когда-то давно, в Хайфилде, всё, о чём я мечтал, было пойти вместе с ним на раскопки. Я просто думать ни о чём другом не мог.
— Ну и? — нетерпеливо спросила Эллиот, видя, что Уилл неторопливо откусывает следующий кусок мяса.
— Я тогда был кем-то вроде одержимого. Неудивительно, что у меня даже друзей не было.
Уилл поднялся, продолжая дожёвывать на ходу, и неторопливо двинулся к пирамиде. Подойдя ближе, он увидел, что его отец стоит на нижней ступени, нетерпеливо подпрыгивая от возбуждения.
— Ну и что там, па?
— Сам взгляни! — Доктор Берроуз в полном восторге вскинул руки, не сводя глаз с каменных плит.
На первый взгляд здесь были вырезаны всё те же надписи и рисунки… Но в них было что-то странное… Уилл не мог понять, что именно…
Доктор Берроуз ткнул пальцем в длинную надпись, вырезанную у самого основания плиты.
—
Выковыривая кусочек мяса, застрявший в зубах, Уилл пожал плечами.
— Значит, твои Древние бежали, потому что пришли чужаки — возможно, соседнее племя — и захватили их земли.
— Да нет же!!! Посмотри на резьбу! На то, как она сохранилась!
Уилл по-прежнему не понимал:
— А что с ней? Она не такая древняя? Вырезана не тысячи лет назад, а позже?
— Похоже, всего несколько десятилетий назад, — ответил доктор Берроуз. — Возможно, говорится о том моменте, когда здесь появились самолёты и прочие механические средства передвижения.
Он принялся бессвязно насвистывать, но быстро замолчал, словно вспомнив что-то.
— Тут ещё кое-что. Что скажешь об этом?
Доктор быстро прошёл вдоль каменного уступа и, найдя нужное место, остановился и указал на стену.
Уилл внимательно осмотрел изображения, одно из которых особенно привлекло его внимание.
— Никаких сомнений… это изображение самолёта, — пробормотал он потрясённо.
— Да и более того! Это довольно точное изображение того самого «Юнкерса»! — воскликнул доктор тоном «я-же-тебе-говорил».
Уилл медленно переходил от рисунка к рисунку, рассматривая грубые, но узнаваемые изображения старых двухмоторных самолётов…
— И вертолёты?
— Я тоже так думаю. А теперь посмотри повыше. — Доктор указал на выступ уровнем выше.
— Ух ты! Они же совсем чистые…
Плиты были выщерблены ветром и дождями, потрескались в нескольких местах, но на них не было вырезано ни единого рисунка или надписи.
— Да! И мы можем предположить, что эта пирамида — текущий дневник событий, так сказать. Она в процессе заполнения, как пустые страницы моего дневника… в который я должен немедленно занести это открытие!
Доктор Берроуз был в полном восторге.
— Моё открытие означает, что эти люди… они были свидетелями того, как технологии Верхоземья пришли в этот мир… они записали это на пирамиде… и, возможно, они до сих пор живы!
— Не может быть! — воскликнул Уилл. — Но если это правда, где же они теперь? А что ещё важнее — где те, кто прилетел на «Юнкерсах»… и вертолётах?
Хотя миссис Берроуз и не могла прочитать надпись на вывеске таверны — «Булка и Надфель» — как и не могла увидеть грубо намалёванное изображение ухмыляющегося красного дьявола верхом на старинном шахтовом паровозе, она точно знала, где находится. Таверна источала запах прокисшего пива и мочи, а мостовая перед её тёмными, подслеповатыми окнами была липкой и заплёванной.
— Держись рядом, Колли! — предупредила женщина кошку, которая недовольно чихнула и попятилась от дверей. — Мы здесь ненадолго.
С тех пор как миссис Берроуз впервые рискнула выйти из дома Второго Офицера, полагаясь на свои новые сверхспособности, она неустанно повторяла этот опыт, исследуя всё новые и новые улицы и здания при первом удобном случае.
Однако это место было для неё загадкой. Картинка, которую она предварительно нарисовала в своём мозгу, почему-то пугала её до дрожи. Поэтому, хотя таверна находилась довольно далеко от дома и миссис Берроуз была крайне ограничена во времени, при первой же возможности она решила обследовать это странное место.
Оно оказалось больше, чем она предполагала.
Оно воняло как сам ад.
Сейчас, когда она бежала по широким улицам, с лёгкостью огибая лужи и уклоняясь от льющихся с крыш потоков воды, её словно вело предчувствие…
Миссис Берроуз пересекла дорогу и остановилась перед длинной стеной, по запаху свежей извёстки она поняла, что построили её недавно.
— Слишком высоко, чтобы перелезть, — пробормотала она и пошла вдоль стены. Дойдя до того места, где строительство ещё не закончилось, она проскользнула под деревянное ограждение. Не останавливаясь, двинулась вперёд, спокойно перешагнув через отводную канаву, вырытую под стеной. Вскоре она ощутила под ногами брусчатку…
Женщина выпустила на волю все свои чувства и способности. Напрягла разум и дала волю новым инстинктам.
Основным был запах пепла. Горелое дерево… половые доски… обгоревший камень… Среди этих тревожных запахов выделялся один: резкий, страшный запах смерти, немыслимой, невообразимой жестокости.
Она сконцентрировалась. Казалось, едва слышные тонкие голоса зовут её откуда-то издалека. Голова женщины медленно повернулась на этот зов, и она поняла, что это.
Здесь погибли люди. Сгорели заживо.
— О Господи!
Миссис Берроуз задохнулась, осознав, сколько их было. Это место было одной огромной могилой. Здесь умерли страшной смертью десятки людей. Воображение перенесло женщину в прошлое, она почти наяву слышала крики несчастных жертв, которые не могли выбраться из огненной западни.
Внезапно она отчетливо поняла, что это за место.
О нём когда-то упомянул Дрейк. Он не распространялся, а она и не настаивала, видя, что воспоминания причиняют ему боль. Да и времени у них не было…
Но теперь она всё сопоставила и поняла: именно здесь Дрейк стал свидетелем истребления людей.
— Трущобы, — прошептала миссис Берроуз, словно мертвецы могли услышать её, и отступила назад. Под каблуком что-то хрустнуло. Она нагнулась и подняла что-то круглое. Фарфоровая головка куклы. Пламя уничтожило тряпичное тело и одежду игрушки. Миссис Берроуз стряхнула с неё пепел и пыль и поднесла к носу…
Тонкий, неощутимый для нормального человека запах. Поколения детей, игравшие с куклой… Здесь жили бедняки, эта игрушка наверняка передавалась от матери к дочери на протяжении десятилетий, может быть, даже веков. А последняя её владелица погибла страшной смертью в безжалостном огне.
В этот момент во всех храмах Колонии шла вечерняя служба. Те, кто был повинен в этом злодеянии, учили колонистов, как спасти свои души.
Стигийцы.
Миссис Берроуз бережно опустила фарфоровую кукольную головку на землю, усыпанную человеческим пеплом, повернулась и растворилась в темноте.
Проведя возле пирамиды целый день, они возвращались в лагерь. Когда они вышли на звериную тропу, доктор Берроуз покинул своё место предводителя и пошёл между Уиллом и Эллиот, пытаясь на ходу читать свой дневник. Его нога попала в ямку, он споткнулся, чуть не упал, но читать не перестал и даже удержал равновесие.
— Глянь на своего отца, если он сейчас войдёт прямиком в пасть саблезубому тигру, то даже и не заметит! — негромко проговорила Эллиот. — Он живёт в своём собственном мире…
— Да. Это у него получается лучше всего. Счастливым он чувствует себя только тогда, когда находит загадку и пытается её разгадать.
Стайка странных птиц лениво вспорхнула с куста и неторопливо расселась чуть дальше, между деревьев.
— Ух ты!
Тельца птиц были толстыми и дряблыми, словно пивное брюхо старика. Совершенно лысые головы и шеи дополняли и усиливали это впечатление. Уставившись на Уилла и Эллиот блестящими глазами-бусинами, птицы хранили молчание, лишь изредка прерываемое резкими криками: они словно недоумевали, что делать с этими чужаками, пришедшими в джунгли, и советовались друг с другом.
— Какие уродцы! Что это за порода?
— Может, что-то типа стервятников? — предположил Уилл.
Когда в поле зрения птиц появился Бартлби, крики стали тревожнее и чаще, птицы били крыльями, но не улетали. Было совершенно очевидно, что они опасаются Охотника, чья челюсть начала плотоядно подрагивать. Бартлби неотрывно следил за птицами, а потом издал разочарованное мяуканье: птицы сидели слишком высоко и он не мог достать их.
— Ты права, выглядят они довольно мерзко! — согласился Уилл.
Затем он перестал обращать внимание на птиц-уродцев: они с Эллиот пошли дальше по тропе, болтая друг с другом. Уилл подумал вдруг, что не один доктор Берроуз был абсолютно счастлив в этом подземном мире: он сам, Уилл Берроуз, тоже мог считать недели, проведённые здесь, лучшими в своей жизни. Он взглянул на Эллиот. Она казалась спокойной и безмятежной. Джунгли были для неё естественной средой.
В Глубоких Пещерах она выглядела совсем иначе — затравленное, озлобленное выражение лица, вечная готовность драться до смерти. Её бледная кожа была испещрена шрамами — здесь они стали почти незаметны, если не считать самого большого, на предплечье. Она загорела, и сочетание смуглой кожи и чёрных волос создавало удивительный эффект. Уилл не переставал поражаться тому, как она… прекрасна и как ему повезло, что она стала его другом.
Эллиот что-то говорила, но он её не слушал.
— Как сегодня было здорово! — выпалил он невпопад.
Девушка изумлённо посмотрела на Уилла, и он немедленно смутился.
— Ну… я имел в виду, что было интересно… и весело… Если мы будем оба ходить вместе с папой в эти экспедиции, то сможем проводить время вместе… — он говорил сбивчиво, не в силах точно выразить переполнявшие его чувства и мысли. — Ну, в смысле, если он не будет дёргать меня через каждые десять минут…
Уилл почувствовал, что у него начинают гореть щёки. Он отвернулся от Эллиот и сам себе скорчил рожу, злясь на собственную бестолковость. Он даже не может выразить словами то, что чувствует! Блеет, словно тупой пятнадцатилетний подросток… Он стиснул зубы и мысленно поклялся не открывать больше рта, чтобы не выдать себя. Иначе он будет выглядеть в её глазах полным и законченным идиотом…
Однако Эллиот задумчиво кивнула в ответ и посмотрела на него. Уилл почувствовал огромное облегчение — похоже, она прекрасно поняла, что он хотел сказать. Их глаза встретились…
…но в этот момент доктор Берроуз бесцеремонно нарушил очарование момента.
— Чтоб тебя! Чёртова тварь!!! Чёртов навоз!!!
Уилл и Эллиот обернулись. Доктор скакал на одной ноге, второй он вляпался в кучу навоза. Уилл и Эллиот ничем не могли помочь, они просто хохотали, пока доктор Берроуз пытался вытереть башмак о траву.
— Разве ты не хотел поглубже изучить палеомастодонта? — прерывающимся от смеха голосом спросил Уилл.
Он уже шагнул к отцу, но тот внезапно замер на месте, и лицо его приобрело отсутствующее выражение. Забыв об испачканной обуви, доктор торопливо раскрыл свой драгоценный дневник.
— Эти камни… Эти камни… — бормотал он, в волнении листая страницы.
Уилл не мог понять, о чём говорит отец.
— Какие камни, па?
— Я же нашёл другой ряд камней, такой же, как на первой пирамиде, помнишь, я тебе показывал.
— На этот раз ты ничего не сказал…
— Я пытался, но ты был слишком занят беседой со своей… ПОДРУЖКОЙ! — возмущённо заметил доктор, впрочем, эту тему он развивать не стал. — Вторая серия камней относится к более позднему периоду, и буквы на ней другие… я пытался понять, как их можно сопоставить с буквами первого ряда, чтобы был хоть какой-то смысл…
— Возможно, ответ мы найдём, когда доберёмся до третьей пирамиды? — предположил Уилл.
— Возможно… возможно-возможно-возможно… — Доктор Берроуз повторил это несколько раз, не осознавая, что говорит.
Он не отрывал глаз от страниц дневника. Шагнул в сторону и вляпался в очередную кучу навоза, ещё больше предыдущей. Раздался отвратительный чавкающий звук, вокруг распространился ещё более отвратительный запах, но на этот раз доктор Берроуз не обратил на «неприятность» никакого внимания.
— Папа! Даже не подходи близко к лагерю сегодня вечером! — рассмеялся Уилл. — Эллиот тебе задаст…
Он внезапно замолчал, осознав, что Эллиот рядом нет. Тревожно оглядевшись, он увидел, что она осталась там, где они прервали разговор. Девушка настороженно водила винтовкой из стороны в сторону, не сводя глаз с чащи леса.
— Она что-то увидела… — прошептал Уилл себе под нос, устремляясь к Эллиот.
Девушка послала ему быстрый предупредительный взгляд и продолжила внимательно всматриваться в зелёную мглу.
Доктор Берроуз наконец заметил, что что-то происходит, и поинтересовался:
— Очередные деревья, наблюдающие за нами?
— Я не знаю! — серьёзно ответила девушка. — У меня такое чувство… Что там кто-то есть… Но я ничего не вижу.
Она нахмурилась.
— Единственные живые существа вокруг — это вон те малосимпатичные падальщики! — сварливо сообщил доктор, махнув рукой в сторону лысых птиц, по-прежнему сидевших на окрестных деревьях.
Он подобрал с земли палку и швырнул в птиц, промахнувшись при этом на добрую милю… Палка улетела в кусты и воткнулась в землю.
Бартлби был единственным, кто заметил…
Молодое деревце мягко и быстро передвинулось в сторону, чтобы избежать удара летящей палки…
Тревога на мгновение вспыхнула в янтарных глазах, но тут же погасла. Для кота-Охотника произошедшее не имело никакого значения и смысла. Он прекрасно видел движение, но не чуял никакого запаха. Что бы там ни двигалось, оно не было ни животным, ни птицей, ни человеком, не могло считаться добычей, а следовательно, не представляло никакого интереса…
Приземистую широкую военную палатку установили в самом конце взлётно-посадочной полосы — там, где по потрескавшемуся асфальту кружили на ветру маленькие песчаные смерчики. Подъехала небольшая колонна машин с тонированными стёклами, двери одновременно раскрылись, и из машин высадились Граничники. Вскинув на плечи рюкзаки и забрав из машин снаряжение, они быстро проследовали внутрь палатки. Проводники с трудом сдерживали огромных псов, рвавшихся с поводков — они естественно предпочитали свободу открытого пространства тесному закрытому помещению, набитому чужаками.
Не получив никаких указаний от своих командиров, Граничники просто расселись на длинной скамье вдоль одной стены палатки. Скамейку напротив них занимали немецкие солдаты. Молодые подтянутые блондины в новенькой, с иголочки, полевой форме с нескрываемым любопытством рассматривали своих новых союзников. Куда менее чистые и аккуратные Граничники — ветераны многих боёв в запылённом и потёртом камуфляже, украшенные множеством шрамов, — смотрели прямо перед собой, не проявляя и тени интереса. Они напоминали взведённые курки, бесстрастно ждущие, когда пальцы стрелков спустят их…
Вскоре к палатке подъехал чёрный лимузин в сопровождении военного эскорта, из него вышли обе Ребекки, одетые в камуфляж. Их сопровождал командир Граничников. Он на секунду задержался, чтобы бросить быстрый цепкий взгляд на вертолёты, стоявшие на площадке неподалёку.
— «Га-223». Известен также как «Дракон Ада», — негромко произнёс он, осмотрев ближайший вертолёт с двумя винтами по обоим концам фюзеляжа.
Затем командир Граничников посмотрел на ангары, видневшиеся в некотором отдалении — в их открытые двери было видно авиатехнику. Он узнал не всё, но при виде пары пузатеньких самолётов со скошенными назад крыльями воскликнул:
— «Ме-263»!
Канцлер, вылезающий в эту минуту из лимузина, расслышал возглас стигийца и гордо сообщил:
— Да, это наши истребители-перехватчики. Мы наладили их сборку уже здесь. Самые быстрые и манёвренные самолёты!
— Только здесь, под землёй. На поверхности многое изменилось, — коротко ответил стигиец и ушёл в палатку.
Командир Граничников присоединился к своим людям на скамейке, а обе Ребекки продолжали стоять.
Канцлер зашёл в палатку. Осмотрелся. В передней части палатки размещался стол с картой и несколько стульев. Бросив короткий взгляд в сторону стигийцев, он остановился перед стигийскими девушками. Он не был уверен, с какой из них он встречался в своей резиденции, поэтому сдержанно поклонился обеим. Затем, не желая выглядеть идиотом перед такой большой аудиторией, присмотрелся получше и безошибочно угадал Ребекку-один.
— Рад, что вы пошли на поправку, юная леди. Как Вы себя чувствуете? — с преувеличенной галантностью поинтересовался он.
Девушка только неопределённо дёрнула головой, такое обращение было ей явно неприятно.
— Должен сказать, вы поразили моих докторов, — не обратив никакого внимания на раздражение девушки, продолжал канцлер. — Вы пошли на поправку куда быстрее, чем они могли предположить даже в самых смелых прогнозах. Быстрее, чем большинство людей…
Ребекка-один сухо улыбнулась:
— Я стигийка. А не большинство людей.
— О, разумеется, разумеется, нет! — заволновался канцлер.
Чувствовалось, что ему крайне неуютно в их обществе, и он хотел прекратить разговор при первом же удобном случае.
— Позвольте представить…
Договорить он не успел. Снаружи раздался какой-то шум, и несколько немецких солдат ввели в палатку кого-то завёрнутого в лохмотья… связанного тонкими, но прочными верёвками. Этот кто-то едва волочил ноги. Потом из лохмотьев высунулась тонкая, странно искривлённая рука и откинула неимоверно грязный капюшон с головы. Взорам присутствовавших открылось чудовищно изуродованное лицо, покрытое глубокими шрамами и какими-то наростами. Белые, без зрачков и радужек глаза вращались из стороны в сторону. Канцлера заметно передёрнуло.
— Он утверждает, что знает вас.
— Кокси! — воскликнула Ребекка-один. — Какого дьявола ты здесь делаешь?!
Том Кокс громко засопел и зашамкал губами, прежде чем заговорить.
— Ах, друзья мои, я знал, что вы живы! Меня послали защищать вас.
— Защищать нас? — скептически усмехнулась Ребекка-два.
Ребекка-один нахмурилась.
— Ты спустился в Пору по доброй воле?
— Конечно. Я шёл за Граничниками, да, шёл за ними.
Ребекка-два недоверчиво покачала головой.
— Ты проделал такой долгий путь, чтобы найти нас?
— И не спёкся на солнце? — добавила её сестра.
— Да… Мне оно не нравится. Не нравится солнце, — забормотал Кокс. — Это как в Верхозе…
— Я так понимаю, вы его знаете! — перебил калеку канцлер, нервно вытирая руки носовым платком, как будто даже соседство с Коксом могло его запачкать.
— В каком-то смысле. И он не нуждается в эскорте. Развяжите его, — решительно бросила Ребекка-два.
Освобождённый от веревок, Том Кокс кинулся вперёд с неожиданным проворством. Верёвки ещё волочились за ним, а он уже сидел рядом со стигийцами.
— Новые дружки? — хрипло хихикнул он, с любопытством глядя на немецких солдат и шевеля вывернутыми ноздрями. Затем его подслеповатые глаза пробежались по близнецам и канцлеру, всё ещё взиравшему на Кокса с нескрываемым отвращением. Затем канцлер попытался вернуть разговор в прежнее русло, но Кокс бесцеремонно перебил его.
— Привет, большой парень! — и послал ему воздушный поцелуй, слюняво шлёпнув губами.
Потрясённый, канцлер пробормотал:
— Это… я хотел… полковник Бисмарк!
Все присутствующие посмотрели на человека, поднявшегося со скамейки, на которой сидели бойцы Новой Германии. Высокий, наголо бритый, с роскошными усами, он держался независимо и властно. Коротко поклонившись Ребеккам, он щёлкнул каблуками начищенных до блеска сапог.
— Я оставляю вас в надёжных руках! — с облегчением воскликнул канцлер и удалился из палатки с максимальной скоростью, на которую только были способны его толстые ноги.
— Я буду вашим военным посредником, — сообщил полковник, подходя к карте.
Подождав, пока один из его солдат полностью развернёт карту на столе, он снова заговорил, обращаясь к стигийкам:
— Прежде чем мы поговорим о протоколе и о том, каким именно образом мои люди будут участвовать в поисковой операции, я хотел бы сориентировать вас на местности.
Его палец упёрся в точку на карте.
— Это заброшенный урановый рудник, где вы попали в засаду. А вот ваш маршрут…
Глядя на карту, Ребекка-два неожиданно спросила, указав на три золотых треугольника:
— Вот здесь, в джунглях, что это?
— Это внушительных размеров сооружения, хорошо различаемые даже на большом расстоянии. Древние пирамиды… но мы не…
— Пирамиды?! — воскликнула Ребекка-два и быстро переглянулась с сестрой. — А есть в джунглях что-то… ещё большего размера?
— Ничего, чего нельзя было бы увидеть за деревьями, — ответил полковник Бисмарк.
— Раз так, мы должны идти прямо туда. Потому что доктор Берроуз наверняка попытается попасть туда… как мышь в мышеловку! — заявила Ребекка-один.
— Именно там мы скорее всего найдём людей, которых ищем, — пояснила её сестра полковнику. — И именно оттуда начнём поиски.
Со стороны немецких солдат раздался изумлённый гул. Полковник Бисмарк посмотрел на карту.
— Я должен сказать, что мы никогда не исследовали этот район. Он считается местом повышенной радиации и не представляет стратегической ценности… — Полковник сделал паузу. — И ещё кое-что.
— Что? — одновременно спросили обе стигийки.
Полковник крутил ус, явно не решаясь говорить.
— Мы… мы уже теряли там людей. Хотя никогда никого там не видели… Там, совершенно очевидно, обитают аборигены… Каким-то образом им удаётся скрываться всё это время.
— Ай, тайна! Ой, тайна! Я люблю тайны! — радостно закудахтал Кокс, хлопая в ладоши.
Полковник Бисмарк нахмурился:
— Это не смешно. Учитывая то, сколько людей мы потеряли за эти годы… И они были профессиональными военными, тренированными и хорошо подготовленными, отлично снаряжёнными. Судя по всему, аборигены весьма и весьма опасны. И умны. Мы много раз посылали в тот квадрат самолёт-разведчик, но никогда никого не видели. — Он поднял на Ребекку-два суровые серые глаза: — Скорее всего, те, за кем вы охотитесь, уже мертвы.
— Но кто эти аборигены, как вы их называете? — спросила Ребекка-один. — Партизаны?
— Нет, я бы так не сказал. Если у них и имеется в распоряжении оружие, то самое примитивное. Наши Учёные считают, что это… потомки древней расы.
Ребекка-один презрительно фыркнула.
— Фух! Если доктор Копуша узнает об этом, то будет на седьмом небе от счастья.
— На седьмом небе? — непонимающе уставился на неё полковник, очевидно, не знавший этой идиомы.
— Неважно! — нетерпеливо бросила Ребекка-два, склонившись над картой. — Что бы вы ни говорили о риске, мы начнем поиски именно оттуда. Наверняка люди, похитившие у нас вирус, там.
— И если Уилл Берроуз ещё жив, то очень скоро он умрёт! — кровожадно ухмыльнулась её сестра. Она невольно положила ладонь себе на живот, словно вспомнив боль от раны.
— Он умрёт… когда я вырву ему кишки!
Элиза набрала полную ложку овсяной каши, а другой рукой нажала на подбородок миссис Берроуз, чтобы открыть ей рот. Посмотрев на кашу, помедлила немного, а затем, словно решившись на что-то, сунула ложку в рот женщине.
— Хоть ты и тупа, как последний копролит, но есть соглашаешься… — пробормотала Элиза.
Однако, по всей видимости, у миссис Берроуз отказал глотательный рефлекс: каша потекла у неё изо рта.
— Господи помилуй, тупая корова! — выругалась Элиза. — Ты меня испачкала!
Она вскочила, с отвращением вытирая брызги каши с лица и блузки.
— Во второй раз повезёт! — мрачно заметила она, возвращаясь на своё место и набирая ещё одну ложку. Однако ничего не вышло и на этот раз. И на третий. И на десятый. Раз за разом пыталась Элиза накормить больную, и раз за разом миссис Берроуз заходилась клокочущим кашлем, а каша оказывалась на лице и одежде Элизы.
Наконец разъярённая Элиза швырнула ложку в миску и поставила её на стол.
— Что ж, если не хочешь принимать нашу пищу, тебя действительно ждут неприятности, — она с ненавистью смотрела в безжизненное лицо миссис Берроуз.
Небрежно вытерев ей подбородок, Элиза забрала посуду и вышла из комнаты. В коридоре её встретила мать.
— Она знает! — мрачно сказала старуха, потирая скрюченные артритом пальцы.
— Не говори ерунду! Посмотри на неё, как она может хоть что-то знать.
— Раньше она прекрасненько ела, почему именно сейчас перестала? Она знает, знает!
— Ерунда! Она просто кашляет, это простуда. Вот и всё. Но если она перестанет есть, то долго не протянет, так что желаемого результата мы всё равно добьёмся. — Элиза посмотрела на миску, которую держала в руках. — Лучше позаботиться об этом. Мы же не хотим, чтобы ещё с кем-то случилось что-то плохое. Я её хорошенько вымою.
С этими словами она отправилась на кухню — выбрасывать кашу, приправленную ядом слизняков. Её мать заглянула в комнату к больной.
— Много на себя берёшь! — прошипела она с ненавистью, глядя на поникшую в своём кресле миссис Берроуз.
Возможно, она и была стара, но интуиция её не подвела. Лицо старухи было искажено, она собиралась совершить преступление, и это мучило её…
— Знаешь, что мы собирались сделать? Знаешь, знаешь… Ведь знаешь, что мы хотели дать тебе яд?
Всхлипнув, она повернулась и быстро ушла.
«Конечно, знаю, — подумала миссис Берроуз, плавая в спокойной тьме своего бесчувствия. — И если ещё раз попытаетесь, я буду готова…»
Вопреки всему, она выжила после такого… и теперь не собиралась позволять двум озлобленным женщинам встать у неё на пути. На пути в Верхоземье.
В тишине подвала Дрейк работал на компьютере, установив его на одной из скамеек. Пальцы летали по клавишам, он не отрывал глаз от экрана. Появление стигийца не услышал, скорее почувствовал. Спросил, не отрываясь от монитора:
— Как он там?
Эдди вышел на свет.
— Он немного перевозбудился, как ты и говорил. Пришлось дать ему кое-что, чтобы заснул.
— Неудивительно. Бедный мальчик пережил столько потрясений. Мог бы отделаться и меньшим испугом, если бы ты не брякнул про то, чем питалась и кормила его Марта.
Эдди чуть пожал плечами.
— Ирония судьбы, ведь твоё прежнее подразделение, насколько я помню, отряд Хобба, называло себя пожирателями трупов… — Голос Дрейка звучал совершенно нейтрально. — А как мальчик ведёт себя с тобой? Полагаю, с этим проблемы, учитывая, через что ему пришлось пройти по вине стигийцев.
— Он слегка оттаял, когда я сказал, что куплю ему «плейстейшен», и принёс гамбургер и чипсы на завтрак.
— Что ж, если начал есть, значит всё будет хорошо! — пробормотал Дрейк, полностью поглощённый тем, что видел на экране.
— Не возражаешь, если я взгляну? — Эдди приподнялся со скамейки.
— Конечно! Сейчас добью последний ряд… Вуаля! Готово! — Дрейк с силой нажал клавишу ввода.
На экране высветился список имён и фамилий. Дрейк направил курсор на одно из них, и на экране появилась надпись «Поиск локации».
— Давненько я не писал таких программ, но…
В новом окне открылась карта.
— Это Северный Лондон, район под названием Хайгейт, — пояснил Дрейк.
Открылась вторая карта.
— А это Центральный Лондон, Вест-Энд. Теперь давай приблизим изображение… — Он навёл курсор на пульсирующую красную точку. — Поймал тебя! Та-ак, что тут у нас… Уигмор-стрит!
— Могу я спросить, что ты делаешь? — терпеливо поинтересовался стигиец.
— Помнишь, я говорил тебе про те цилиндры Тёмного Света, которые мне удалось изучить? Про то, что каждый из них испускает определённый набор импульсов и сочетание всех четырёх пучков даёт уникальную кодификацию? Так вот, сегодня утром я отсканировал здания в этом районе, проанализировал данные и смог провести триангуляцию. Потом ввёл это в программу и теперь могу засечь применение Тёмного Света в любом районе Лондона.
— Хочешь сказать, что именно сейчас, в данный момент, вот в этом месте используется Тёмный Свет?
— Да. И мне очень интересно, кто же жертва… — задумчиво протянул Дрейк, глядя на экран.
Машина пересекла сплошную линию на глазах у полицейского, но водитель нисколько не волновался: пассажир, сидевший на заднем сиденье, был слишком влиятелен, чтобы думать о таких мелочах, как правила дорожного движения.
— Проверяем посты… — пробормотал загорелый поджарый офицер охраны, сидевший рядом с водителем, выходя из машины. Внимательно посмотрев в обе стороны улицы, он повернулся к водителю и показал ему большие пальцы, затем открыл заднюю дверцу и отступил.
— Мы на месте, сэр!
Премьер-министр поднял голову от лэптопа.
— Так быстро? Хорошо. Я был за тысячу миль отсюда…
Закрыв ноутбук, он тяжело вылез из машины. Постоял рядом с лимузином, одёрнул пиджак, рукава… Он был большим, грузным человеком, похожим на медведя, и всегда смотрелся немного неуклюже даже в хороших костюмах.
— У меня нет на это времени… — пробормотал он задумчиво, машинально проводя рукой по волосам.
Офицер охраны довёл премьер-министра до дверей здания на противоположной стороне улицы.
— Простите, я опоздал! — бросил премьер секретарше за стойкой. Впрочем, в голосе его не слышалось ни малейшего сожаления.
— Доброе утро, сэр! — ослепительно улыбнулась секретарша.
Опоздание премьер-министра не было для неё чем-то необычным, он всегда опаздывал, поэтому она заранее позаботилась, чтобы перенести приём других пациентов.
— Мне подождать? — осведомился премьер-министр.
— Не нужно, сэр, доктор Кристофер примет вас немедленно.
Секретарша нажала кнопку на телефоне, и уже через пару секунд по роскошной лестнице в стиле короля Георга спустилась ассистентка доктора Кристофера.
— Прошу вас следовать за мной, сэр! — улыбнулась она.
Офицер охраны не последовал за своим подопечным наверх, и расположился в уютном холле, где имел возможность контролировать всех входящих в здание. Достал рацию и связался с водителем.
— Большой Босс отправился на обследование. Полагаю, расчётное время отправления будет…
Он замолчал, услышав, как позади него открылась дверь. Быстро повернувшись, он увидел, что в холл вошла женщина. Очень худая, стройная, в чёрном деловом костюме и белоснежной блузке…
— Продолжай, Двадцать третий! — квакнула рация, однако офицер охраны ничего не слышал.
Он не мог отвести глаз от женщины. Он смотрел на неё затаив дыхание. Её лицо — особенно высокие скулы — не было похоже на человеческое. Скорее, оно наводило на мысли о кошке… Лицо одновременно ведьмы и женственной красавицы. Огромные чёрные глаза уставились на него, и офицер ощутил силу, исходящую от женщины. По позвоночнику пробежал холодок. Он задрожал.
Взгляд был настолько жёсткий и властный, что офицер охраны подчинился ему практически мгновенно.
Конечно, он не знал — да и не мог знать, — что в данный момент являлся одним из очень немногих верхоземцев, которые видели перед собой взрослую стигийку.
— Двадцать третий, не слышу вас… — надрывалась рация.
Стигийка прошла мимо офицера охраны и стала спокойно подниматься по лестнице на второй этаж. Только теперь он мог перевести дыхание.
— Двадцать третий? Какие-то проблемы?
— Нет, всё в порядке… Я просто увидел одну… э-э-э… леди.
— Леди? Да что ты? Я смотрю, ты там развлекаешься! — В голосе водителя звучала лёгкая зависть.
Ассистентка открыла перед премьером дверь и отступила в сторону.
— Горди, как поживаете? — Доктор Кристофер поднялся навстречу пациенту из-за стола.
— О, неплохо, неплохо. Политические интриги, махинации, всё такое… — премьер дружелюбно рассмеялся и протянул доктору руку. — Очень рад вновь видеть вас, Эдвард. Надеюсь, семья в порядке?
— О, всё отлично, благодарю вас. Я знаю, у вас плотный график, так что давайте пройдём сразу в кабинет для обследования, не против?
— Отлично! — пророкотал премьер-министр.
Он уже усаживался в кресло напротив стола, но теперь снова стоял.
— Какие-нибудь проблемы? Как зрение? — спросил доктор Кристофер.
— Немного хуже к вечеру, но, я полагаю, просто от усталости. Слишком много бумажной работы при электрическом свете.
Премьер снова рассмеялся, следуя за доктором по коридору. Они вошли в большой кабинет, заставленный различными медицинскими приборами.
— Давайте посмотрим. Присаживайтесь сюда. — Доктор указал премьеру на стул. — И снимите, пожалуйста, ваши контактные линзы. Колба с раствором на столике рядом с вами. Затем положите подбородок вот на эту подставочку… посмотрим, как наши глаза…
— Думаю, второй смотреть необязательно? — спросил премьер, имея в виду левый глаз, который был абсолютно слепым.
Доктор Кристофер вежливо улыбнулся, давая понять, что оценил шутку… которую премьер повторял из раза в раз.
Премьер пошутил ещё раз, и тоже привычно.
— Вы должны брать с меня половину платы, док. Особенно учитывая уровень инфляции в стране и сокращение на содержание правительства.
— Я подумаю об этом, — терпеливо улыбнулся доктор. — Смотрите прямо, пожалуйста.
Он сел напротив премьер-министра и стал внимательно рассматривать глаз пациента в прибор, похожий на микроскоп.
Когда он закончил осмотр, премьер вздохнул:
— Как всё… высокотехнологично!
Доктор кивнул:
— Моим пациентам — всё самое лучшее. Осторожнее, сейчас я включу прибор, может быть немного больно…
Доктор включил какую-то лампу, и в здоровый глаз премьера ударил луч тёмно-пурпурного цвета. Тело министра напряглось, он застыл.
Доктор поднялся со стула и совершенно другим тоном, насмешливым и презрительным, поинтересовался:
— Вырубился, жирдяй?
Он отвесил премьеру пощечину, чтобы удостовериться, что тот полностью обездвижен.
— В конце концов, сколько можно слушать одну и ту же тупую шутку?
В кабинет бесшумно вошла стигийка. Доктор сообщил:
— Готов. Вырубился. Я даже удивлён тем, как быстро на него подействовало. Всего несколько сеансов — и никакого сопротивления.
— В этом прелесть систематического воздействия, — ответила женщина. Они с доктором задумчиво смотрели на неподвижного премьер-министра.
Нарушая нависшую паузу, доктор Кристофер хлопнул в ладоши и направился к дверям.
— Всё, теперь дело за вами. Я буду у себя в кабинете. Зовите, когда надо будет возвращать его.
— Я знаю, где вас найти! — сухо улыбнулась стигийка и закрыла за доктором дверь.
— Если ты прав и мои люди применяют сейчас Тёмный Свет, что делать нам? Мчаться на Уигмор-стрит, ловить их с поличным? А что потом? — спросил Эдди.
Дрейк медлил, оценивая ситуацию:
— В любом случае, к тому времени, когда мы доберёмся, всё уже будет кончено. Будем надеяться, тот бедняга, которому сейчас промывают мозги, не погибнет в процессе. Это может случиться с тем, у кого слабое сердце или серьёзные проблемы со здоровьем, о которых стигийцы не знают…
— Или беременность. Как у твоей университетской подруги, — негромко сказал Эдди.
Дрейк кивнул, по его лицу пробежала тень:
— Да. Фиона…
Несколько секунд он смотрел на красную точку, мерцающую на мониторе, затем резко ударил по клавише «Выход» и закрыл программу.
— Сейчас не время… У нас достаточно сведений. В любом случае можно попробовать привлечь к этому официальные власти…
Ребекки сидели друг напротив друга в вертолёте на железных скамейках. Вместе с девушками в вертолёте находились командир Граничников, восемь стигийских бойцов и Том Кокс, устроившийся в самом хвосте. Вертолёт был под завязку набит оружием и оборудованием.
— Стрелок в дверях… — вполголоса заметил командир Граничников, кивнув на немецкого солдата, занявшего позицию в открытой двери вертолёта. — Похоже, они готовятся к неприятностям.
— Они предусмотрительны, — согласилась Ребекка-один. — Я уж думала, это совещание никогда не закончится.
— Пристегнитесь! — прокричал пилот, щёлкая тумблерами.
Все застегнули ремни безопасности, щёлкнул последний тумблер, и винты вертолёта начали медленно вращаться, постепенно убыстряя движение. Вскоре огромный вертолёт начал дрожать, словно старая стиральная машина.
— Полетели, — пробормотала Ребекка-два, однако вертолёт и не думал взлетать. В иллюминатор девушка видела, что ни один из других двенадцати вертолетов не поднялся в воздух.
— Какие-то проблемы? — прокричала она, обращаясь к командиру Граничников.
— Мотор нужно прогреть! — крикнул он в ответ.
— Старая колымага! — рассмеялась она.
Когда мотор прогрелся до нужной температуры, вертолёт медленно оторвался от земли и взмыл в воздух. Близнецы смотрели в иллюминатор, как взлетают остальные…
Клюнув носом воздух, головной вертолёт набрал скорость, и вскоре воздушный отряд уже летел над городом.
Ребекка-два как раз показывала сестре жестами, что они пролетают над резиденцией канцлера, когда навстречу вертолёту метнулась огромная чёрная тень, выглядящая точь-в-точь как громадная летучая мышь.
— Это что ещё за штука?! — закричала Ребекка-один.
Такого летательного аппарата они на взлётном поле не видели. Он не имел ни фюзеляжа, ни хвоста, только одно большое обтекаемое крыло, под которым помещались два мощных двигателя. Единственное, что пришло близнецам в голову для сравнения, — самолёт-разведчик верхоземцев, знаменитый «Стеле».
Промелькнув во мгновение ока, самолёт скрылся из виду, превратившись в крошечную точку на белоснежном небе над океаном.
— Какого чёрта! Что это было? — спросила Ребекка-два. Близнецы вопросительно уставились на командира Граничников. Он задумчиво кивнул:
— Полагаю, это «Хортен-229». Братья Хортен сконструировали его для нацистов в 30-е годы, за три десятилетия до американцев. — Хотя командир Граничников не смеялся, тонкие морщинки в уголках глаз говорили о том, что в душе он практически веселится.
— Могу поклясться, канцлер решил похвастаться и продемонстрировать свою главную техническую гордость.
Вертолёты довольно быстро покинули воздушное пространство над городом и взяли курс на горы.
Ребекка-два всё посматривала на остальные вертолёты, летевшие позади них широким клином, а её сестра больше интересовалась пейзажем, открывающимся впереди. Она сидела позади пилота и зачарованно смотрела на зелёное море джунглей, раскинувшееся внизу.
— Девственный мир! — пробормотала она себе под нос. — О, что мы можем здесь сделать…
Потом Ребекка-два заинтересовалась действиями штурмана. Тот всё время переговаривался с пилотом, глядя на круглый экран, вмонтированный прямо перед ним в приборную доску. Не выдержав, Ребекка отстегнула ремень безопасности, поднялась с места и пошла к кабине, держась за поручни.
Тронув штурмана за плечо, она указала на экран.
— Что это за тёмные участки?!
Он был удивлён её появлением, однако сдвинул наушники и что-то прокричал в ответ по-немецки. Ребекка покачала головой, давая понять, что не разобрала слов. Тогда молодой человек повторил:
— Штормовой фронт! Нам надо облететь его, потому что гроза сильная! Ветер… и электрические разряды… Вот здесь на радаре…
— Я поняла! — перебила его Ребекка. — Тогда что это?
Она указала на маленькую, мерцающую, непрерывно двигающуюся из стороны в сторону точку. Точка померцала и медленно угасла.
Ребекка-один подошла к сестре и тоже посмотрела на экран радара. Штурман пожал плечами:
— Мы не знаем. Несколько недель назад мы посылали самолёт-разведчик, но он ничего не нашёл. Возможно, магнитное поле… Как вы это называете?..
— Аномалия.
Ребекка-два нахмурилась.
— А вдруг это одна из штучек Дрейка?! — Она обратилась к штурману: — Есть ли рядом с этой аномалией какие-нибудь постройки?
Штурман сверился с картой, потом снова поизучал экраны на приборной доске и сказал:
— Ближайшее сооружение — третья пирамида. Мы от неё дальше всего…
— Так это возле пирамиды?! Почему же вы не сказали! — возмутилась Ребекка-один.
Штурман пожал плечами:
— Мы всё равно в итоге там и окажемся. Это конечный путь нашего маршрута…
Близнецам даже не потребовалось переглядываться.
— Нет, не конечный! — категоричным тоном заявила Ребекка-два.
— Мы летим туда первым делом! — приказала Ребекка-один. — Передайте пилоту, что курс меняется. Немедленно!
Если я тебе понадоблюсь, я буду здесь, в машине, — сказал Дрейк, убедившись, что микрофон надёжно закреплён на внутренней поверхности рукава куртки Честера.
Честер сидел вместе с Дрейком на заднем сиденье, Эдди — за рулём.
— Эдди тоже будет неподалёку, рядом с домом.
— Что? В моём… саду? — недоверчиво спросил Честер. — Это действительно так необходимо?
Он не отрываясь смотрел в окно, на свой дом, стоявший чуть дальше по улице. Отвлёкся всего на минуту, чтобы посмотреть на микрофон и пистолет в руках Дрейка.
Эдди повернулся к мальчику.
— Да, необходимо. Будь готов ко всему, — твёрдо сказал он, потом отвернулся и стал внимательно смотреть на улицу. — И учти, долго оставаться здесь нельзя. Это небезопасно.
Дрейк вздохнул:
— Честер, я прекрасно понимаю, почему ты хочешь это сделать. Ты хочешь успокоить родителей, дать им знать, что с тобой всё в порядке. И всё же я продолжаю считать, что ты делаешь это зря. Это плохая идея.
Честер упрямо вздёрнул подбородок, но ничего не ответил.
О настроении Дрейка было легко догадаться: он то и дело сжимал и разжимал кулаки.
— У тебя будет не больше 10 минут, дольше оставаться нельзя. Стигийцы придут… и попытаются забрать… не только тебя. Они возьмут и твоих маму с папой. Все! Понимаешь, все, кто вступит с тобой в контакт, очень рискуют.
— Я понимаю, — пробормотал мальчик. — Я постараюсь, чтобы они тоже это поняли.
Покачав головой, Дрейк сделал последнюю попытку убедить Честера:
— Ты должен понимать, чем это всё может кончиться. Твои родители не отпустят тебя так просто. Они захотят узнать, где ты был всё это время, с кем ты был, они потребуют объяснений. Но ты ничего не сможешь им сказать. А когда ты соберёшься уходить, они попытаются тебя остановить. Они захотят связаться с властями, а это всё равно что связаться напрямую со стигийцами!
Честер хотел что-то возразить, но Дрейк опередил его:
— А затем, когда тревога достигнет пика, а ты исчезнешь в лучах рассвета, стигийцы возьмут твоих родителей в оборот, чтобы вытянуть из них информацию.
— Нет. Я заставлю маму и папу внимательно выслушать меня! — упрямо сказал Честер. — Они сделают то, что я скажу, потому что доверяют мне.
— Здесь дело не в доверии. Мы говорим о твоих РОДИТЕЛЯХ. Они костьми лягут, но постараются не выпустить тебя из дома.
Честер прерывисто вздохнул.
— Нет, Дрейк. Я должен успокоить их. Пусть знают, что со мной всё в порядке. Я должен, понимаешь?! — Он умоляюще посмотрел на Дрейка, а тот опять с сомнением покачал головой.
— Некоторые вещи лучше оставить так, как они есть.
Мальчик отвернулся и снова стал смотреть на свой дом.
— Могу поклясться, сейчас папа пьёт кофе и смотрит по телевизору выпуск новостей. А мама на кухне, слушает радио и готовит ужин. Но что бы они сейчас ни делали, они думают обо мне… Пойми ты, я — всё, что у них есть. Моя сестра Энни погибла… несчастный случай… она была ещё совсем маленькая… У них остался только я… Я не могу допустить, чтобы они страдали, думая, что и со мной произошло нечто ужасное. Нет ничего хуже, чем… не знать!
Дрейк передёрнул затвор:
— Ладно. Потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Эдди завёл мотор и медленно поехал по улице. В паре домов от дома Честера он остановился и вылез из машины. Честер и Дрейк тоже вышли, Дрейк занял место водителя. Эдди кивнул мальчику:
— Пошли.
Они двинулись к дому, стигиец прикрывал мальчика.
— Мой дом… — пробормотал Честер, останавливаясь перед калиткой.
— Удачи! — шепнул Эдди и бесшумно скрылся в кустах, росших вокруг дома.
Пройдя несколько шагов по дорожке, Честер остановился и посмотрел на входную дверь. Перевёл взгляд на окна кухни — жалюзи были опущены, но за ними он заметил движение и просиял:
— Мама…
Оставшиеся несколько шагов он прошёл очень медленно.
Всё выглядело так… как всегда. Узкий газон вдоль дорожки, аккуратно подстриженная трава. Летом папа каждое воскресенье подстригал траву… по вечерам, когда становилось прохладнее.
Честер бросил взгляд на декоративную каменную лягушку, сидящую на бордюре. У неё был высунут язык, словно она готовилась поймать пролетающую муху. Серая и пятнистая лягушка сразу бросалась в глаза на фоне ярких цветов. Мамина работа: она регулярно совершала набеги на цветочные магазины, и клумба перед домом каждый месяц меняла облик. Новые цветы, новые украшения… «Это делает меня счастливой!» — говорила она папе, когда он ужасался, сколько денег она потратила. Слыша это, он переставал возмущаться, потому что, если мама была счастлива, был счастлив и он…
Ничего не изменилось. Всё так, как было раньше. Меня нет, а всё по-прежнему.
Эта мысль пришла в голову Честеру неожиданно. Все традиции, все маленькие семейные ритуалы семьи Ролсов, всё, к чему Честер привык с самого раннего детства, соблюдалось неукоснительно, даже в его отсутствие. Какая-то часть Честера протестовала против этого. Всё это не могло, не имело права оставаться без изменений, ведь его-то не было, а ритуалы остались, но ведь они были и его тоже!
От этих мыслей ещё больше захотелось увидеть родителей. Он рвался к ним всей душой, чтобы сказать: он тоже часть семьи, хотя и не был дома так давно…
Честер поднялся на крыльцо, помедлил, попытался пригладить растрёпанные волосы, прежде чем нажать кнопку звонка.
Звонок, раздавшийся внутри дома, заставил его сердце забиться сильнее.
Он услышал голоса.
— Я дома! — громко крикнул он, и широкая улыбка против воли осветила лицо мальчика. — Я наконец-то дома!
За матовым стеклом он разглядел чей-то силуэт. Кто-то подходил к двери…
Честер чувствовал, что его сейчас разорвёт на мелкие кусочки. Дверь открылась. На пороге стояла его мать, вытирая руки кухонным полотенцем.
Честер кинулся к ней, не в силах сдержать обуревающие его эмоции.
— Извини? Чем я могу помочь? — Миссис Ролс вопросительно и совершенно спокойно смотрела на него.
— М-ма… — Губы не слушались, дрожали, он едва смог выговорить хоть слово, глаза наполнились слезами.
Она ничуть не изменилась: тёмные волосы коротко пострижены, очки для чтения на лбу… Она всегда носила их так дома, чтобы не терялись.
— М-ма… — Вторая попытка тоже не удалась. Честер не сводил глаз с маминого лица, упивался зрелищем, которое столько раз представлял себе за время своих странствий под землёй. Немного постарела, кажется, и тревожные морщинки залегли в уголках глаз, но Честер не обращал на это внимания. Он любил это лицо больше всего на свете. Мальчик протянул руки, хотел обнять маму…
Она не двинулась ему навстречу, только брови слегка приподнялись, удивлённо и недовольно. Миссис Ролс одарила его взглядом, каким обычно одаривала попрошаек на улицах. А потом и вовсе отступила на шаг, в глубь прихожей.
— Так, что ты… А, понимаю. Тебе нужно что-нибудь из одежды? Сейчас. У меня уже приготовлены пакеты…
Она повернулась и достала из-за двери большой пластиковый пакет. Он был туго набит, на нём была аккуратно приклеена бумажка с какой-то надписью, но Честер не мог разобрать, что там написано, потому что глаза его были полны слёз.
— Кто там? — крикнул из глубины дома мистер Ролс.
— Папа… — Честер глотал слёзы.
Миссис Ролс не обратила внимания на мальчика.
— Это из благотворительного общества, дорогой. Пришли за старой одеждой! — крикнула она в сторону гостиной.
— Я надеюсь, ты в очередной раз не отдашь им мой любимый кардиган? — Из гостиной послышалось довольное хихиканье, впрочем, его почти заглушила музыка.
Честер был прав, отец смотрел телевизор в гостиной. Ирония судьбы — музыка напоминала какой-то бравурный марш.
Только теперь миссис Ролс заметила, что мальчик плачет. Он попытался шагнуть вперёд, но она вскинула руку, словно защищаясь от него, и начала закрывать дверь. Теперь в голосе её звучали подозрение и испуг.
— Ведь ты из благотворительного общества, не так ли?
К Честеру вернулся голос:
— Мама! Это же я!!!
Ни малейшего жеста, взгляда, намёка: она не узнавала его. Более того, теперь на её лице явно читались раздражение и страх.
— Так ты не за старой одеждой пришёл?!
Честер не знал, что ещё сказать, и потому просто поставил ногу на порог, не давая миссис Ролс закрыть дверь. Она в панике оглянулась.
— Мама, что с тобой? Ты меня не узнаёшь?!
— Джефф!!!
— Но это же я, Честер!
Теперь страх сменился гневом, и миссис Ролс сильнее нажала на дверь, чтобы закрыть её. Честер упёрся в дверь изо всех сил, не давая ей этого сделать.
— Мама! Я не мог так сильно измениться! Ты что, не видишь?! Это же я, твой сын!
Она смотрела на него со страхом, злостью, непониманием, и абсурдность этой ситуации всколыхнули в Честере гнев. Он с такой силой толкнул дверь, что миссис Ролс отлетела к стене и едва не упала, схватившись за косяк…
— Пусти меня!
Он ворвался в прихожую и упёрся взглядом в фотографию на стене. Раньше он её не видел: снимок был сделан за пару недель до его исчезновения.
На фотографии они все вместе стояли на мосту, позади виднелся Биг-Бен. Честер вспомнил, как их фотографировал японский турист — папа дал ему камеру и знаками объяснил, что надо сделать. В тот день родители забрали его прямо из школы, поэтому на фотографии он был в школьной форме…
— Посмотри! Посмотри же! Это я. С тобой и папой! — закричал Честер. — Да что с тобой такое?!
— Убирайся… из моего… дома! — миссис Рол говорила странным отрывистым голосом, а потом и вовсе издала дикое отрывистое хихиканье. — Ты не мой сын!
Она снова принялась звать мистера Ролса, но на этот раз уже во весь голос, почти срываясь на визг. Честер никогда в жизни не видел её в таком состоянии и не мог понять, что происходит.
Раздался грохот, и в прихожую из гостиной выбежал мистер Ролс. На белой рубашке расплывалось чёрное пятно пролитого кофе. На этот раз он расслышал призывы жены о помощи.
— Что происходит?! — рявкнул он.
— Этот мальчик ненормальный! Он говорит, что он Честер! — завопила миссис Ролс.
— Он кто? — Мистер Ролс непонимающе уставился на жену, нервно комкающую в руках кухонное полотенце.
— Он говорит, что он наш сын!
Мистер Ролс повернулся к Честеру. Он всегда был очень мягким, стеснительным человеком, избегавшим смотреть людям прямо в глаза, однако сейчас мистер Ролс пребывал в ярости и смотрел прямо на Честера.
— Как ты посмел… Ты… ты ненормальный! Как ты смеешь являться сюда и говорить такое? Наш сын пропал, и ты нисколько на него не похож!
— Но папа… — простонал Честер. Ярость отца убивала, лишала сил, но мальчик нашёл в себе силы снова указать на фотографию.
— Это же я! Неужели ты не видишь, что это я!!!
— Убирайся отсюда! Вон из моего дома, или я вызову полицию! Вообще-то, Эмили, пойди и вызови их! Скажи, что из психиатрической клиники сбежал пациент…
Миссис Ролс кинулась в кухню, а мистер Ролс схватил из подставки зонтик и угрожающе наставил его на Честера.
— Ты, бродяга! Хочешь украсть что-нибудь? Клянчишь деньги на наркотики?
— Папа, папа!!! — стонал Честер, простирая к отцу руки.
— Убирайся! Не заставляй меня применять силу!
Однако Честер не двигался с места. Тогда мистер Ролс шагнул вперёд:
— Хорошо, ты сам напросился…
Он замахнулся зонтиком, но уже в следующую секунду Дрейк оттолкнул Честера в сторону и железной хваткой стиснул запястье мистера Ролса. Тот вскрикнул от боли и упал на колени.
— Я заберу это, с вашего позволения! — хмуро бросил Дрейк, отбирая у него зонтик и поворачиваясь к мальчику.
Честер замер, не сводя глаз с отца, который всё ещё сыпал проклятиями, однако не мог пошевелиться, пока Дрейк держал его.
— Уходи, Честер! — Дрейк увидел, что мальчик не реагирует, и прикрикнул: — Иди в машину! Быстро!
Бесшумно появившись из-за угла, Эдди увлёк Честера за собой. Дрейк легонько оттолкнул мистера Ролса, и тот повалился на спину.
— Сожалею, что побеспокоили вас. Ошиблись адресом.
С этими словами Дрейк отступил и захлопнул дверь.
Обратно ехали быстро. Честер сжался в углу заднего сиденья и бормотал:
— Я не понимаю… не понимаю…
Дрейк положил руку ему на плечо, и мальчик немного расслабился.
— Они не отдают себе отчета, Честер… Видишь ли, твои родители явно были подвергнуты облучению Тёмным Светом. Я прав, Эдди? Поэтому они тебя и не узнали.
— Он прав! — не колеблясь, подтвердил стигиец.
Дрейк продолжал:
— Их поведенческие привычки были скорректированы. Перезагрузка мозга, понимаешь? Думаю, их запрограммировали на то, чтобы сообщить стигийцам, едва ты появишься. Они при этом будут думать, что звонят в полицию… но номер наберут совсем другой. Они не контролируют свои поступки. Боюсь… боюсь, что стигийцы всё-таки добрались до них, Честер.
— А это означает, что нам следует держать ухо востро… — пробормотал Эдди, выжимая газ и решительно проезжая на красный свет…
Вспышку молнии Уилл увидел даже сквозь сомкнутые веки. Потом дерево от верхушки до корней сотряс раскат грома, и они с доктором Берроузом проснулись.
— Эта была помощнее других! — воскликнул доктор Берроуз, поднимаясь и потягиваясь.
— Да, очередной мегашторм… — согласился Уилл.
Под густыми ветвями дерева он думал, что небо затянуто облаками, но, выбравшись на открытое место, увидел, что оно абсолютно чистое.
— Наверное, это просто напоследок… мы проспали всю бурю.
Хотя листва была очень густой, дождевые капли всё же пробились к земле. Уилл торопливо ретировался, когда дождь забарабанил вовсю.
— Что ж, пора вставать. Но прежде всего надо бы подзаправиться!
Хотя Уилл не отказался бы поспать ещё, есть ему хотелось гораздо сильнее. Он последовал примеру отца, и вместе они достали рюкзак, который Эллиот подвесила на ветку, чтобы уберечь припасы от Муравьёв. Уилл и доктор Берроуз взяли по спелому манго, которые Эллиот набрала накануне. Самой девушки и Бартлби видно не было, Уилл предположил, что они ушли на охоту.
Сидя по-турецки за импровизированным столом, доктор Берроуз продолжал что-то царапать в дневнике, одновременно с аппетитом вгрызаясь в манго. Уилл знал, что сейчас задавать вопросы отцу практически бесполезно, поэтому просто сел на край деревянной платформы и стал смотреть на пирамиду, видневшуюся сквозь переплетение ветвей. И сама грандиозная постройка, и окружающая её густая трава сверкали на ярком солнце. Жара была такой сильной, что выпавшая вода почти мгновенно испарялась, превращаясь в лёгкую дымку, которую развеивал ветерок.
— Забавно, здесь ничего не меняется… — лениво произнёс ещё не до конца проснувшийся и разомлевший от духоты Уилл. — Я имею в виду, тут всегда жарко… всегда одна и та же погода, не считая вот таких штормов… А зимы и остальных времён года вообще не бывает. Как будто природные часы остановились, и тут навеки задержалось лето.
В ответ доктор Берроуз пробормотал нечто невразумительное.
Уилл от нечего делать стал болтать ногами. Это вдруг напомнило походы в Хайфилдский парк, когда он был маленьким. Он качался на качелях и всё пытался раскачаться посильнее… а мама, миссис Берроуз, не помогала — она предпочитала сидеть неподалёку на скамейке и читать свой журнал или загорать… И Уиллу приходилось раскачиваться самому и завидовать детям, которых раскачивали их мамы или папы.
— Интересно, как там мама? — пробормотал Уилл, вспомнив их последнюю встречу в кафе. — Как они с Дрейком справились… Надеюсь, она…
— Заткнись! — Лицо доктора Берроуза сильно побледнело, он бессознательно сжал манго в кулаке, и сок брызнул сквозь пальцы. — Ты что, не можешь жить настоящим?! Неужели ты не способен оценить потрясающие, невероятные возможности, подаренные тебе судьбой? Ты вечно ноешь о прошлом, а это ненормально, особенно для мальчика твоего возраста!
Он размашисто прошагал к стволу, по которому они взбирались и спускались со своей деревянной платформы, и, уже взявшись за него рукой, добавил:
— В этом мире ни у кого из нас нет тени!
После чего полез вниз. Уилл пожал плечами.
— И что это значит? — Он знал, что ответа не дождётся, как знал и то, что задел самую чувствительную струну в душе отца.
Для доктора Берроуза была мучительна любая мысль о его жене, которая бросила его, когда они с Уиллом вернулись в Верхоземье. Однако для Уилла это ничего не значило — он не собирался из-за этого отрекаться от матери, тем более что она открылась для него с новой стороны, и он постоянно о ней думал. То короткое время, которое они провели вместе, помогло ему лучше понять, как на самом деле он её любит.
У него нечасто появлялось свободное время, но Уилл всё же выкраивал минутки и уходил в своё потайное место на берегу небольшого ручья, где просто сидел в тишине или валялся на траве и вспоминал тех своих близких, кого уже успел потерять, — дядюшку Тэма, Сару Джером, Кэла… А ещё думал о маме и молился, чтобы она не попала в руки стигийцев.
О стигийцах он не забывал никогда — на другом берегу ручья были закопаны ампулы с вирусом Доминиона, для большей сохранности упакованные в стеклянный пузырёк из-под лекарств.
Так идиллический ручей стал для него противоречивым местом: на одном его берегу он думал о самом хорошем и светлом, что было в его жизни, на другом же берегу хранился самый смертоносный из известных вирусов, который стигийцы приготовили для того, чтобы уничтожить жителей Верхоземья…
В отличие от отца, Уилл не хотел забывать прошлое и людей, которые навеки остались в нём. Он считал себя обязанным этим людям жизнью.
Уилл немного поколебался. Он хотел отправиться к своему тайному ручью, но потом всё же решил, что лучше помочь отцу. Не надо его расстраивать, иначе совместная работа превратится в муку и каторгу, они опять поссорятся и каждое слово и действие сына будет встречено отцом в штыки. Поэтому Уилл просто ополоснул лицо водой из пластиковой канистры, поправил кобуру и полез вниз.
Он пересёк луг и уже карабкался на пирамиду, когда до него долетел звук, который заставил встать дыбом волоски у него на затылке. Через мгновение до Уилла дошло — это был звук мотора.
Он изо всех сил прислушался — тишина… Уилл покачал головой. Если что-то и шумело — ехало? летело? — то сейчас оно остановилось. Как бы там ни было, Уилл поспешил к отцу.
Он вскарабкался на одну из граней пирамиды почти до середины и растерянно оглядывался в поисках доктора Берроуза. Наконец, завернув за угол каменного выступа, он увидел отца — тот внимательно изучал те самые круглые движущиеся камни.
Судя по всему, доктор Берроуз уже забыл о своей недавней вспышке ярости:
— А, это ты. Очень хорошо! Я думаю, что…
— Папа! Ты слышал?! — Уилл торопливо указал на небо.
Доктор рассеянно помахал сыну в ответ, приняв его жест за обычное приветствие, и взялся за один из камней, полностью поглощенный только им.
— Я решил применить новый подход…
В этот момент ветер донёс до них ещё один звук, на этот раз намного явственнее. Уилл, по крайней мере, больше не сомневался, но доктор Берроуз был по-прежнему поглощён исключительно камнями.
— О Господи, папа, да оставь ты свои камни! Ты что, не слышишь?
— Не слышу что? — Доктор Берроуз отпустил камень и задумчиво приложил руку к уху.
Впрочем, на этот раз особо напрягать слух не пришлось.
Они увидели вертолёт, летевший так низко, что едва не задевал ветви деревьев. Он держал курс прямо на пирамиду, а вскоре оказался прямо над ней. Маленький торнадо взметнул песок и мелкие камни… Поток воздуха бил им в лица… Отец и сын пригнулись, стараясь удержаться на ногах и не скатиться с пирамиды.
— Кто это?! — прокричал доктор Берроуз, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь вихрь пыли и песка.
Он шагнул вперёд, и Уилл заорал, хватая его за рукав и пытаясь утащить за каменный выступ:
— Нет!!!
— Но кто же это?!
— Просто помолчи!!! — приказал Уилл.
Они торопливо укрылись под каменным навесом. Теперь Уилл не видел вертолёта, но, честно говоря, не имел ни малейшего желания узнавать, кто на нём летел. Никаких сомнений не было — вертолёт был военным. Учитывая рассказ доктора Берроуза об увиденном им «Юнкерсе», хороших новостей ждать не приходилось.
Тем не менее Уилл рискнул немного высунуться из-под выступа. Щурясь и прикрывая глаза от пыли и ветра, он сумел разглядеть пилота в тёмных очках и шлеме. Вертолёт медленно двинулся вокруг пирамиды, и Уилл увидел, что дверь открыта, и в ней сидит стрелок с довольно-таки несовременным на вид ручным пулемётом в руках.
Потом вниз стремительно упали, разматываясь на лету, мотки верёвки, и Уилл разглядел то, от чего его сердце сжалось. За спиной стрелка маячили стигийцы — их нельзя было ни с кем спутать из-за характерного камуфляжа. Один из них вскинул винтовку — её дуло было направлено прямо на Уилла!
— Стигийцы!!! Там стигийцы!!! — вскрикнул Уилл, стремительно отпрянув и вжавшись спиной в поверхность пирамиды, судорожно вытаскивая пистолет из кобуры. Он взвёл курок.
Надо убираться отсюда поскорее!!!
Уилл бросил отчаянный взгляд на джунгли, раскинувшиеся позади них. Он судорожно соображал, есть ли у них шанс добраться до спасительных деревьев, когда ему показалось, что он увидел Эллиот.
Она на мгновение показалась из-за массивного ствола — и скрылась.
Времени вглядываться у него не было.
В этот момент над деревьями показались ещё несколько вертолётов. Они стали описывать круги над самыми джунглями, вызвав в кронах настоящую бурю.
Сквозь ужасающий гул моторов и свист ветра Уилл уловил звук, который не мог спутать ни с чем. Треск выстрелов. Вокруг них с отцом взметнулись фонтанчики каменной крошки. Они находились на линии огня, но Уилл понимал, что их хотят взять живыми: стигийцы никогда не промахивались.
Он снова бросил взгляд на джунгли. Ни малейшего шанса добежать до деревьев, даже учитывая низкую гравитацию и прикрытие в виде пирамиды. Слишком далеко — и они будут как на ладони у стигийских снайперов. Это не выход…
Доктор Берроуз казался совершенно растерянным. Он вжался в пирамиду и прижал к груди дневник, словно это и было самое дорогое… Уилл снова выглянул — вертолёт завис прямо над ними. По верёвкам стремительно заскользили гибкие чёрные силуэты — стигийцы высаживались на пирамиду. Шесть бойцов. Шесть Граничников.
Уилл вскинул пистолет, но вокруг него тут же обрушился целый град пуль. Стреляли из других вертолётов, прицельно, очерчивая вокруг них смертельный круг… Уилл опустил оружие и шагнул назад. Что он мог сделать против этой мощи?
— Вот и всё! — пробормотал он.
Бежать было некуда, и он чувствовал, как силы оставляют его.
С вершины пирамиды донеслись гортанные крики — командир Граничников отдавал приказ своим людям окружить Уилла и его отца.
Десант высадился.
Они были совсем близко.
— Всё кончено, папа.
Уилл поднёс пистолет к виску и закрыл глаза, не в силах смотреть…
А затем случилось то, чего никак нельзя было даже предположить.
Стена у них за спиной неожиданно дрогнула и подалась назад.
Доктор Берроуз коротко вскрикнул…
И они оба провалились во тьму.
— Эй!!! — В голосе Ребекки-два звучали ярость и недоумение. — Куда они делись?!
— Что?! — Ребекка-один не могла видеть всю картину из-за плеча сестры. Она поспешно втиснулась между стрелком и Ребеккой-два. — Только не говори мне, что мы их упустили! Как это могло случиться?!
Первая группа десанта обшаривала каменную площадку, на которой видели доктора Берроуза и его сына. Остальные вертолёты шли на посадку, из них, не дожидаясь полного приземления, выскакивали люди в камуфляже и разбегались во все стороны. Бешеный лай собак эхом разносился по окрестностям, проводники яростно ругались, заставляя псов брать след…
— Далеко не уйдут! — угрюмо бросила Ребекка-два.
В непроглядной тьме Уилл падал и падал вниз, катился по какой-то почти отвесной поверхности. Он старался не кричать от боли, то и дело натыкаясь локтями и коленями на какие-то углы и выступы, но в глазах то и дело вспыхивали звёздочки от боли во всём теле, которая стала постоянной и бесконечной…
Когда он упал на каменный пол, сознание почти оставило его. С трудом втянув воздух ртом, он слепо зашарил вокруг себя в поисках пистолета, который выронил во время безумного полёта-падения. Перед глазами всё ещё стояли фигуры стигийцев, стремительно спускающихся на пирамиду из зависшего над ними вертолёта, и потому найти оружие было жизненно необходимо.
Но что же произошло?
Стигийцы уже почти схватили их, но благодаря какому-то немыслимому, сумасшедшему везению он смог ускользнуть…
Но где он находится теперь?! И где отец?!
С трудом успокоив дыхание, Уилл перекатился на бок и позвал:
— Папа! Папа, ты здесь?!
Раздался стон, и что-то твёрдое ударило Уилла по голове. Он машинально схватился за неизвестный предмет и тут же понял, что это нога доктора Берроуза.
— Осторожнее, па… — Уилл подтянулся, перекатился ближе к отцу, который лежал на спине и стонал, потряс его за плечо. — Ты в порядке?
— Ай! Уилл, будь добр, отпусти мою руку! Она чертовски болит!
Убедившись, что отец пострадал не слишком серьёзно, Уилл отпустил его и попытался собраться с мыслями.
— Я уж думал — конец…
Их неожиданное спасение было настоящим чудом, и Уилл до сих пор не мог понять, как это произошло.
— Папа! Ты впустил нас в пирамиду! Как ты разгадал код?
— Ничего я не разгадывал! — Доктор Берроуз сел, кряхтя и баюкая ушибленную ногу. — И вообще я слишком стар для всего этого! Мои бедные колени!
— Но если это не ты… то как мы сюда попали?! — Уилл тщетно пытался хоть что-то разглядеть в темноте.
— Надо найти… — Доктор с трудом поднялся на ноги и принялся похлопывать себя по карманам.
Тем временем инстинкты, приобретённые за месяцы жизни под землёй, дали о себе знать, и Уилл громко хлопнул в ладоши, прислушиваясь к эху.
— Большое пространство…
Доктор Берроуз по-прежнему что-то искал по карманам.
— Это прекрасно, но мы должны осмотреться по-настоящему, а для этого нам нужен свет. У тебя есть что-нибудь?
— Хм… не думаю… — Уилл тоже зашарил по карманам, хотя был почти уверен, что ничего не найдёт: постоянно царивший в подземном мире день отучил их носить с собой светосферы.
— Ага! — В голосе доктора Берроуза звучало торжество. Он нашёл в кармане коробок спичек, который в своё время позаимствовал в подземных складах.
— Армейские запасы! Незадуваемые спички! Да будет свет!
Он чиркнул о коробок, и дрожащий, но яркий огонёк осветил громадное помещение. Потолок находился метрах в десяти над их головами. Видны были только две ближайшие стены, а позади себя они успели рассмотреть крутую каменную лестницу, по которой и скатились сюда.
— Пол! — воскликнул доктор Берроуз. — Посмотри на него.
Под ногами Уилл разглядел те же рисунки, что украшали внешние стены пирамиды — только здесь они были не вырезаны, а нарисованы разными красками.
Доктор Берроуз немедленно приступил к их изучению и прошёл уже несколько шагов, но тут спичка погасла.
— Я думаю, это карта. Похоже на очертания рек, гор, даже как будто городов… Смотри! Точно карта внешнего мира! Взгляни! Азия… Европа…
Стараясь разглядеть как можно больше, доктор споткнулся, потерял равновесие и едва не упал, но энтузиазма не растерял.
— Посмотри, как тщательно и точно изображены континенты! Как такое возможно?! А вот Северная Америка! — Он присвистнул. — Нет! Это невозможно! Ведь все эти люди — Древние, я имею в виду, — жили за тысячу лет до Колумба!
— До Колумба? — Уилл плохо соображал и не очень понимал восторг отца.
— Ну да! И они могли достичь этих континентов, потому что им не нужно было пересекать моря и океаны! Они пришли изнутри! Весь мир был у их ног!
— Папа, мне нужно немного света… — Терпение Уилла таяло с каждой секундой, а отец продолжал восхищённые речи. Уилл хотел найти своё оружие, но нигде не видел его.
— Проклятье! — Спичка обожгла доктору пальцы. В наступившей темноте Уилл слышал, как отец судорожно шуршит и гремит коробком.
Второй спичкой доктор Берроуз осветил дальнюю стену. Здесь тоже были рисунки, но на этот раз они не были картой…
На стене была изображена процессия. Фигуры людей в два раза выше человеческого роста, судя по роскошным одеяниям и коронам на головах — местные правители. За королём — если это был король — следовала королева на роскошных носилках, за ней — воины, вероятно королевская стража. Часть из них — на колесницах, запряжённых четвёрками белоснежных жеребцов.
Зрелище настолько впечатляло, что Уилл даже забыл на время о пистолете. Кое-что особенно привлекло его внимание…
— Пап! Это же символ, как на моём амулете!
— Да. Это знак правителя, — кивнул доктор Берроуз, указывая на трехлучевой символ, вычеканенный на золотой пластине чуть в стороне от других символов.
— Не только там. Посмотри, он везде! — Уилл кивнул на короны правителей, их скипетры, щиты и нагрудники воинов…
Золотые символы отражали свет умирающей спички в пальцах доктора Берроуза.
— Потрясающе! — благоговейно прошептал доктор, пламя вспыхнуло и угасло.
— Проклятье! Я должен это видеть! — Доктор полез за следующей спичкой.
Оказавшись снова в темноте, Уилл вернулся в реальность.
— Пап, это безумие. У нас нет на это времени. Нас обнаружили стигийцы, они будут искать нас, они не смирятся с тем, что мы просто исчезли! Они не остановятся! Приложат все усилия, чтобы проникнуть сюда. И Эллиот там одна. Мы должны как-то пробраться к ней… — Голос Уилла дрогнул, он мучительно вглядывался во тьму. — Я должен найти пистолет! Это наше единственное оружие.
— Не читай мне лекции, Уилл! — недовольно отозвался доктор. — У меня целый коробок спичек, и никому вреда не будет, если я быстренько осмотрю здесь всё. А потом мы что-нибудь придумаем, хорошо?
Уилл не ответил, и отец продолжил свои попытки зажечь очередную спичку.
Однако в тот момент, когда ему это удалось, зал оказался залит светом куда более ярким.
Уилл и доктор Берроуз оказались в кольце лучей мощных фонарей. То, что маячило позади этих фонарей, на первый взгляд могло показаться деревьями.
Впрочем довольно быстро это впечатление прошло — Уилл разглядел, что у существ вполне человеческие руки и ноги… Однако лица их были покрыты чем-то вроде грубой коры. Уилл разглядел узкие рты, сверкающие маленькие тёмные глазки…
Со скрежетом и скрипом существа сомкнулись вокруг Уилла и доктора Берроуза.
— Д-д-д-деревья… Элли… от… — только и смог выговорить парализованный ужасом Уилл.
Четыре группы Граничников расположились с четырёх сторон плато, ещё одна группа контролировала верхушку пирамиды. Обе Ребекки руководили перемещением своих людей, оставаясь у подножия. Командир Граничников о чём-то коротко переговорил с одним из солдат и торопливо спустился к девушкам.
Подойдя, он протянул им плоскую чёрную коробочку.
— Радиопередатчик. Настроен на радар погоды. Был спрятан в расщелине.
Ребекка-два задумчиво рассматривала передатчик и небольшую антенну. Командир кашлянул.
— Мы его не разбирали, не хотели нарушать подачу сигнала.
— Правильно, пускай работает! — согласилась Ребекка-один. — Чует моё сердце, к этой штучке приложил руку Дрейк.
— Что-то ещё? — спросила командира Ребекка-два.
— Мы обнаружили множество следов, ведущих в разных направлениях. Их можно разделить на четыре группы: три принадлежат людям, одному человеку постарше и двоим подросткам. Четвёртая группа следов предположительно принадлежит Охотнику.
— Ясно… Доктор Берроуз, Уилл и Эллиот! — кивнула Ребекка-два.
Командир подвёл итог.
— Собаки взяли множество следов. — Он махнул рукой в сторону джунглей: — Недалеко отсюда мы обнаружили их лагерь, расположенный на ветвях дерева, растущего на поляне… к югу отсюда.
— Нашли там что-то?
— Еда, вода, одежда, кое-какое снаряжение, оружие… Мы ещё не изучили всё до конца. Среди снаряжения — радиоуправляемая взрывчатка Си-4, это одна из самых мощных взрывчаток Верхоземья.
— И тоже наверняка дело рук Дрейка! — хмыкнула Ребекка-один.
— Скорее всего, Эллиот, это её обычные фокусы. Всё предсказуемо! — презрительно заметила её сестра.
Командир продолжил отчет:
— Ещё мы обнаружили монеты, черепки посуды, стекло, керамику — всё не так давно лежало в земле.
— Доктор Берроуз. Некоторые вещи никогда не меняются.
— И ещё одна находка. Человеческие черепа — три из них совсем свежие. Судя по характеру повреждений, эти люди были убиты выстрелами в висок с близкого расстояния, а затем их головы были насажены на кол или шест. — Командир Граничников покосился на полковника Бисмарка, стоявшего в отдалении, и понизил голос: — Полагаю, черепа принадлежат пропавшим солдатам Новой Германии.
— Пусть наши друзья сами делают выводы. Это не наша проблема! — решительно сказала Ребекка-один. — Расскажите, куда девались доктор Берроуз и Уилл?
— Пойдёмте со мной…
Командир Граничников привёл близнецов к тому месту на пирамиде, где в последний раз видели доктора Берроуза и его сына.
— Вот здесь находились оба объекта. Пыль, поднятая вертолётом, затрудняла обзор, но мы всё равно видели, что они внезапно исчезли из поля зрения. И собаки не смогли взять след.
Близнецы молча переваривали информацию, внимательно осматривая каменистый уступ. Потом Ребекка-один медленно произнесла:
— Итак, они были здесь, мы взяли их в кольцо, а потом каким-то образом ухитрились упустить…
В её голосе явно звучало осуждение.
Её сестра с досадой сплюнула сквозь зубы и обратилась к командиру:
— Покажите точное место, где они исчезли.
В сопровождении нескольких стигийцев девушки прошли к тому месту, где в последний раз видели отца и сына Берроузов.
Ребекка-два тщательно обследовала стену, а её сестра опустилась на колени и быстро пробежалась пальцами по щели между каменными плитами. Затем пощёлкала пальцами, привлекая внимание одного из своих людей, и он протянул ей свой армейский нож. Безуспешно попытавшись поковырять ножом в щели, девушка заметила:
— Вы уверены, что они исчезли? Возможно, им просто удалось незаметно спуститься с пирамиды? Низкая гравитация могла им в этом помочь.
— Нет никаких признаков того, что здесь есть потайной ход! — согласилась с ней Ребекка-два.
Командир Граничников недовольно нахмурился, он не привык, чтобы его слова ставили под сомнение.
— Так что вы скажете? — Ребекка-два не скрывала своего неудовольствия, демонстративно не глядя в лицо командиру. Тот в ответ пожал плечами.
— Мои люди держали их на прицеле с трёх точек. Из трёх вертолётов. Вели огонь с таким расчетом, чтобы не дать им не то что уйти, а просто сойти с места. Никто не видел, чтобы они двигались в сторону джунглей. И лично у меня нет никаких сомнений, что именно здесь, в этом самом месте, они и пропали.
Невесть откуда появился Том Кокс, проковылял к стене. Откинув капюшон своего причудливого одеяния, потянулся вперёд и стал с шумом втягивать вывернутыми ноздрями воздух, одновременно водя изуродованной рукой по стене. Затем отступил на несколько шагов, нашёл ряд круглых камней доктора Берроуза и снова принюхался. Сами камни Тома Кокса не интересовали. Он в последний раз с шумом втянул воздух.
— Вот здесь, девочки мои! — Он скосил глаза и наклонил голову набок, словно курица, углядевшая в пыли червяка.
Стоял он как раз напротив того места, где стена раскрылась, пропуская доктора Берроуза и Уилла, пытавшихся спрятаться от стрелков и вертолётов.
— Да, именно здесь… Я чую запах страха… Здесь они провалились сквозь землю…
Ребекка-один мелодраматично вскинула руки к небесам:
— Том Кокс! Ты лучше любой ищейки!
Её сестра повернулась к командиру Граничников, и тот кивнул, поняв её безмолвный приказ.
— Мы заложим здесь взрывчатку и вскроем плиты… даже если придётся взорвать всю чёртову пирамиду!
Странные фигуры вокруг Уилла и доктора сомкнулись в кольцо.
— Папа, деревья… у них оружие… и они выглядят совсем не дружелюбно. — Уилл перешёл на шёпот, увидев в «руках» существ клинки, напоминающие старинные шпаги.
Тёмная бугристая кожа, узловатые, действительно напоминающие сучья деревьев пальцы.
— Не паникуй… и не делай ничего, что может их… э-э… напугать! Этих… — Доктор Берроуз замялся, подыскивая слова: — Древолюдей!
— Напугать? ИХ?! — В этот момент Уилл заметил кое-что встревожившее его ещё больше. — Папа, у одного из них мой пистолет, и он явно умеет с ним обращаться!
Действительно, один из древолюдей вполне умело направлял оружие на доктора и Уилла. Доктор Берроуз изо всех сил пытался сделать вид, что совершенно спокоен.
— Хм… Какая необычная мутация кожи… И я совершенно согласен с твоей гипотезой о том, что они вполне разумны. Я собираюсь попытаться объясниться с ними.
Доктор нарочито медленно раскрыл свой дневник, заглянул в него и заговорил отрывистыми гортанными фразами. Среди древолюдей произошло некоторое волнение, но в целом ничего не изменилось.
— Возможно, у меня не очень правильное произношение, или они вообще не умеют говорить…
— В любом случае, попытайся ещё разок! — подбодрил Уилл отца.
Доктор Берроуз предпринял ещё одну попытку. Нельзя сказать, чтобы нападавшие стали дружелюбнее, но откуда-то из темноты донёсся скрежещущий голос, явно отвечающий на том же языке. Доктор был вне себя от радости.
— Да, да, да!!! — Он схватил карандаш и что-то судорожно накарябал в дневнике, одновременно беззвучно шевеля губами — видимо, переводил сказанное. — Ты видел того, кто говорил? Он… или она… говорит, что мы вступили на запретную территорию и что если не покинем немедленно святилище, стражники… нет, стражи… они… убьют нас!!! Господи, Уилл! Они собираются убить нас!
Доктор бросил на сына испуганный взгляд. Древолюди зашумели, заскрипели, и круг вокруг Берроузов начал сжиматься. Уилл тщетно пытался высмотреть возможность прорваться сквозь кольцо.
— А сейчас уже можно начинать паниковать, папа?
Доктор не ответил, только нервно сглотнул. В этот момент Уиллу в голову пришла безумная мысль.
— Символы на стене… Я хочу попробовать кое-что…
Уилл торопливо расстегнул ворот и вытащил амулет дяди Тэма. Не снимая шнурок с шеи, протянул его в сторону древолюдей, словно они были кровожадными вампирами, а амулет — святым распятием.
— Быстрее, скажи им что-нибудь, па! Что я их правитель, король, что они должны мне повиноваться и оставить нас в покое…
Помощи от отца Уилл не дождался. Один из древолюдей шагнул вперёд и вырвал амулет у него из рук. Другой произнёс что-то явно угрожающее.
— О! — вот и всё, что смог сказать Уилл. Он видел, что глаза древолюдей заблестели совсем уж мрачным и нехорошим огнём, они вскинули своё оружие…
— Ничего хорошего! — ахнул доктор Берроуз. — Он тебя обвинил… сказал, что ты вор. Теперь они нас точно не пощадят…
— Спасибо за отличный амулет, дядя Тэм! — пробормотал Уилл.
Один из древолюдей шагнул вперёд и поднял клинок над головой. В этот момент страшный взрыв потряс всё помещение. Зубы Уилла клацнули, всё вокруг задрожало. Полетела пыль, сверху посыпались обломки камней. Здоровенный каменный блок ударил одного из древолюдей по голове. Его товарищи обернулись, чтобы посмотреть, но никто не сделал ни малейшей попытки помочь.
— Они и впрямь тупы, как дерево!
Уилл всё больше ужасался безнадёжностью их положения. Он до сих пор не мог поверить, что они с отцом ухитрились удрать от стигийцев, избежали неминуемого плена, но лишь для того, чтобы угодить в другую ловушку. Из огня да в полымя. И хотя древолюди на время отступили и тихо переговаривались между собой, Уилл по-прежнему не видел ни малейшей возможности избежать опасности и пробраться наружу, к Эллиот.
— Что это было? — тем временем спросил доктор Берроуз. — Взрыв?
— Да, папа. Это стигийцы. Они пытаются проделать в пирамиде дыру, чтобы вытащить нас. Так что… если не эти деревянные уродцы, то стигийцы нас достанут. Отлично! Просто великолепно!
Отсутствие гравитации привело к тому, что после взрыва некоторые обломки камней зашвырнуло неведомо куда. Создавалось ощущение, что они просто улетели в небеса и никогда не упадут обратно.
Не успела рассеяться пыль, обе Ребекки и командир Граничников поспешили к пирамиде. Они внимательно осмотрели место взрыва. Плиты с рисунками и надписями разнесло вдребезги, но следующий слой камня остался нетронутым. Впрочем, стигиец не выглядел особо разочарованным.
— Зато здесь уже видны контуры входа в пирамиду. Том Кокс был прав. Теперь, когда мы знаем, что вход именно здесь, мы просверлим в камне отверстия, заложим ещё взрывчатки и произведем целую серию взрывов.
Он помахал рукой своим людям, подзывая их.
— Ещё одна попытка, и мы возьмём и доктора, и мальчишку.
Из-за деревьев Эллиот наблюдала, как над пирамидой кружится вертолёт. Когда до неё донесся звук мотора, девушка была в джунглях. Она сразу поспешила обратно и стала свидетелем того, как доктор Берроуз и Уилл попали в западню, находясь на стене пирамиды.
— О нет!.. — шептала она, бессильно сжимая кулаки.
Они не могли бы попасть в худшую ситуацию — окружённые со всех сторон на абсолютно открытом месте. А сама Эллиот была слишком далеко, чтобы иметь возможность помочь им. Стоит ей выйти из леса, она окажется на виду у всех, кто сидит в вертолёте…
Она видела отчаянный взгляд Уилла, брошенный в сторону джунглей, и торопливо замахала в ответ, но он не заметил этого, всё его внимание было приковано к ревущим над головой машинам. Эллиот кинулась обратно в лес, проверила, как там Бартлби — кот сидел там, где она приказала ему оставаться. Выпускать его на открытое пространство было нельзя. Охотник мяукнул, словно говоря о своём желании сопровождать девушку, но она покачала головой:
— Не сейчас, Бартлби! Попробуем подстрелить эту птичку…
Она вскинула свою винтовку и припала к окуляру прицела, ловя в перекрестье линий вертолёт. Хотя никогда раньше Эллиот не приходилось видеть летающие машины, она не растерялась ни на секунду, безошибочно прицелившись в пилота. Он был уже практически мёртв… Эллиот задержала дыхание… палец лёг на спусковой крючок…
Вертолёт повернулся, и за плечом пилота она увидела фигуру стигийца в камуфляже. Кровь застыла в жилах Эллиот, но она быстро справилась с собой и прицелилась в новую жертву. Однако тут же увидела нечто заставившее её похолодеть ещё больше. Невысокая хрупкая фигурка рядом со стигийцем… Эллиот ясно видела в прицел, кто это был.
— Ребекка! — Она буквально выплюнула это имя.
Эллиот не могла, не хотела верить в то, что видела. Стигийка выжила…
— Этого не может быть!
Тем временем появились другие вертолёты, окружившие пирамиду и Уилла с доктором. Потом вниз упали верёвки, и стигийский десант посыпался вниз…
— Я не смогу справиться со всеми! Что же мне делать?
Она прекрасно понимала: шансы помочь Уиллу и доктору практически равны нулю. Следовало найти безопасное убежище и обдумать свои дальнейшие действия. Приказав Бартлби ждать её, девушка побежала в джунгли, к лагерю, старательно огибая все открытые места.
Добравшись до лагеря, она услышала выстрелы, но не стала выяснять, что же происходит. Вместо этого она быстро собрала всё необходимое и оставила «подарок» в виде взрывчатки возможным преследователям. Эллиот твердила себе, что больше пользы друзьям сможет принести, оставшись на свободе, в безопасности. До неё донёсся приближающийся лай стигийских собак. Она торопливо закладывала петли, путая следы, а затем вошла в ручей и пошла прямо по середине русла, чтобы собаки не смогли взять след.
С собой она взяла оружие, немного провизии и несколько зарядов Дрейка. Ей придётся провести в лесу некоторое время — силы и оружие понадобятся…
Бартлби по-прежнему ждал её там, где она оставила его, и выглядел совершенно несчастным.
— Прости! Но тебе придётся остаться здесь.
Она несколько раз повторила это, указав на землю. Охотник нехотя повиновался, хотя его хвост нервно метался из стороны в сторону, выдавая его раздражение. Кот понимал, что они попали в серьёзную переделку, но никак не мог взять в толк, почему не может пойти с Эллиот. Она в смятении потрепала кота по голове:
— Не будешь же ты драться с собаками? И я до сих пор не знаю точно, могу ли доверять тебе, когда стигийцы будут рядом. Тебя ведь облучили Тёмным Светом. Помнишь, что случилось в прошлый раз?
Она повернулась и снова вошла в ручей. Сзади послышалось печальное мяуканье Бартлби. Эллиот чувствовала себя страшно одинокой. Ещё вчера жизнь казалась вполне счастливой, а теперь ей предстояло пройти нешуточные испытания и опасности, чтобы помочь своим друзьям. Почти невыполнимая задача…
Она внимательно оглядывала деревья по берегам ручья — на первый взгляд ничего не изменилось. Всё те же джунгли, та же буйная первобытная жизнь… но теперь это место стало театром военных действий, где насмерть схватились Жизнь и Смерть.
Она вдруг представила себе, как её друг попадает в плен… его пытают… может быть, убивают…
— Уилл! — простонала девушка, с трудом сдерживая слёзы. — Нет! Нельзя! Не сейчас! Выход обязательно найдётся!
Она расправила плечи и глубоко вздохнула:
— Я должна думать, как ты, Дрейк!!!
— Они хотят, чтобы мы пошли с ними! — сказал доктор Берроуз, внимательно наблюдавший за древолюдьми. — Они знают, что происходит снаружи, и хотят отвести нас в безопасное место.
В голосе отца явно звучали оптимистические нотки. Уилл осторожно огляделся по сторонам. Древолюди окружили их, сопя и принюхиваясь, словно стая животных. При этом вся группа медленно двигалась вперёд, так что Берроузам ничего не осталось, как идти со своими стражами.
— Ты прав! — шепнул он в ответ. — Но куда они нас ведут?
Все вместе они дошли до дальней стены зала. Здесь перед ними открылся коридор, который освещали фонари в руках древолюдей. Коридор заканчивался лестницей, по которой они и начали спускаться.
Через некоторое время доктор Берроуз заметил:
— Конца этой лестнице не видно! Мне кажется, она ведёт куда-то под пирамиду!
В голосе отца звучало радостное возбуждение. Уилл не знал, стоит ли ему разделять эту радость, но через пару минут ступени всё же закончились, и они оказались на ровной площадке.
Насколько Уилл мог рассмотреть помещение в прыгающем свете фонарей, это было нечто вроде прихожей. Впрочем, здесь они надолго не задержались — древолюди повели их в очередной коридор, стены которого были расписаны разноцветными фресками. Уиллу и его отцу бросилось в глаза одно из изображений — явно приморский город, в самом центре которого стоял роскошный дворец. Он немного напоминал Тадж-Махал — такой же полукруглый купол основного здания и четыре высоких башни-минарета по углам. В гавани перед дворцом стояла огромная статуя человека в мантии, смотрящего в сторону моря и держащего в руках нечто вроде телескопа.
— Взгляни-ка на это! Вполне сойдёт за восьмое чудо света. Знаешь, что я тебе скажу, Уилл? — Доктор Берроуз повернулся к сыну.
— Что?
— Когда всё закончится и мы будем в безопасности… О мой мальчик, тогда мы сюда непременно вернёмся!
— Конечно, папа! — без малейшего энтузиазма откликнулся Уилл.
Он старался не загадывать на будущее, радуясь каждому моменту безопасности. Предчувствия же у него были самые нерадостные. Все его страхи внезапно обострились, когда в руках древолюдей погасли фонари и наступила кромешная тьма.
— Почему мы здесь остановились? Они не двигаются… — прошептал Уилл на ухо отцу.
В самом деле, шарканье и поскрипывание полностью стихли, древолюди стояли в полной темноте и тишине.
— Всё будет хорошо, вот увидишь! — бодро заверил сына доктор Берроуз. — Перед нами наследники великой цивилизации. Они наверняка уже поняли, что перед ними настоящие исследователи, учёные! Они относятся к нам с уважением. Мы ведь не представляем для них угрозы и никогда не причиним им никакого вреда…
Доктор, судя по его тону, говорил совершенно искренне.
— Знаешь, сын… сейчас, пока мы стоим и ждём в темноте… я вспомнил, что хотел тебе кое-что сказать.
— Что же, папа? — довольно равнодушно поинтересовался Уилл.
— Я хотел, чтобы ты вспомнил Глубокие Пещеры… когда вы шли через Великую Равнину… вы ведь видели лодку копролитов? На ней было трое копролитов?
— Что?! Папа, мне кажется, сейчас совершенно не время для подобных воспоминаний…
— Погоди, погоди! В самом начале, когда вас было трое — ты, Честер и ещё этот… как же его… Колин?
— Кэл! — Голос Уилла зазвенел от возмущения. Отец не мог даже запомнить имя погибшего парнишки. — Да, мы были втроём, когда наткнулись на лодку копролитов.
— Я знал это! Я так и знал! — В голосе доктора звучало торжество. — Я был на той лодке! В костюме копролита. Я всё время вспоминал тот эпизод, я ведь был почти уверен, что видел вас! Я вас видел!!!
— Не может быть! — Уилл был не просто изумлён. Он вдруг вспомнил: Кэл тогда заметил, что один из копролитов ведёт себя как-то странно. — Я не верю, не могу поверить! Мы подошли так близко… и даже не догадались. Как глупо… Если бы мы только знали!
Доктор Берроуз рассмеялся.
— Ну, теперь-то мы вместе, и вот это действительно важно. Уилл, я должен тебе сказать… То, что мы работаем вместе в этом удивительном, фантастическом мире… без всяких вопросов, это счастливейшее время в моей жизни. Счастливейшее! Я тобой горжусь.
— Пап… — Эмоции захлестнули Уилла при этих словах отца. Он даже не знал, как на них реагировать. — Это всё так… так…
Он так и не смог договорить, найти слова — вокруг них возобновилось характерное шуршание и потрескивание. Уилл мгновенно забыл о том, что говорил отец. Прежние страхи нахлынули с новой силой.
— Что происходит? — зашептал он испуганно. — Зажги спичку, мы должны видеть, что происходит.
— Лучше не надо. Огонь их испугает. Держи себя в руках, Уилл. Я готов поспорить на что угодно — под пирамидой существует разветвлённая сеть подземных коммуникаций, связывающая её с другими пирамидами. Они ведут нас подальше от стигийцев.
Уилл не внял бодрым заверениям отца.
— Я не собираюсь плыть по течению! Дай мне спички, отец, немедленно!
Ответить доктор не успел. В глаза обоим пленникам ударил ослепительный свет, потом что-то толкнуло их в спины, и они полетели вперёд, словно пробки из бутылок. Потеряв равновесие, упали, но не на каменный пол, как ожидал Уилл. Он ощутил мягкую землю и траву.
— Как ярко! — простонал он, жмурясь и тщетно пытаясь открыть глаза, в которые било беспощадное солнце. Где-то вдалеке темнели джунгли.
— Пирамида! — в отчаянии вскричал рядом доктор Берроуз. — Мы снаружи! Мы снова снаружи! Нас выкинули из пирамиды.
Уилл огляделся. Отец оказался прав. Они находились у подножия пирамиды, и сквозь ослепительный свет Уилл видел, что к ним приближаются тёмные силуэты людей. Затем Уилл услышал голос, который он знал слишком хорошо, и сердце замерло у него в груди. Он надеялся, что никогда в жизни больше не услышит его…
— Откуда вас принесло?
— Ребекка…
Тут же раздался голос, похожий на первый как две капли воды.
— О, поглядите-ка! Не верю своим глазам! Это же наш комический дуэт!
— НЕТ!!! — простонал Уилл.
Обе Ребекки выжили.
Он пытался отползти назад, и тут его рука наткнулась на пистолет, валявшийся в густой траве. Древолюди выбросили оружие вслед за ними.
Уилл мгновенно взвёл курок и начал стрелять не целясь в сторону пирамиды, питая слабую надежду, что сможет попасть хотя бы в одну Ребекку. Осколки камней летели во все стороны, пули с визгом рикошетили.
Он успел расстрелять половину обоймы, когда сзади ему на затылок обрушился удар и кто-то ловко выдернул пистолет у него из рук.
Зато безжалостный свет больше не ослеплял…
— Спокойно! Главное, не паниковать! — уговаривала себя Эллиот.
Она сдерживала себя, стараясь не кинуться в слепом ужасе наутёк. Лай и завывания собак становились всё громче, и ей совсем не хотелось вылететь прямо им навстречу или нарваться на засаду Граничников. Слишком многое ещё надо было сделать. Она не собиралась идти прямо к пирамиде, для начала ей предстояли ещё два важных мероприятия…
Она остановилась как вкопанная, услышав характерный треск выстрелов.
— Пистолет Уилла… Уилл стреляет?!
Она судорожно прикидывала, действительно ли это стреляет Уилл или у стигийцев есть похожее оружие.
Как это может быть Уилл, если они с доктором Берроузом уже схвачены? И кто вообще тогда может стрелять?
Чтобы оценить ситуацию, ей нужно было подобраться к тому месту поближе. Но как это сделать, учитывая, сколько стигийцев разбрелось по лесу? Эллиот задумчиво посмотрела наверх, на раскидистую крону ближайшего дерева.
— Деревья! — Она торопливо полезла вверх по шершавому стволу.
Через некоторое время она остановилась и стала передвигаться параллельно земле, ловко перепрыгивая с ветки на ветку и держа курс на пирамиду. Идея была отличная — даже ищейки стигийцев, с их тонким обонянием, не смогли бы учуять её на таком расстоянии от земли.
Удачно ухватившись за ветку особенно раскидистого дерева, она снова полезла наверх и лезла до тех пор, пока в лицо ей не ударили солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву. Эллиот то и дело натыкалась на громадных ярких бабочек размером с книгу и толстых ящериц, увлечённо поедавших спелые плоды.
На одной из веток она столкнулась с существом, заросшим густым коричневым мехом. Три блестящих глаза растерянно блеснули, медленно приоткрылся рот — хозяин ветки был удивлён и испуган не меньше, чем незваная гостья. Доктор Берроуз наверняка классифицировал бы пушистика как одну из разновидностей ленивца — у зверя были мощные когти-крючья, и от Эллиот он пустился удирать с тяжеловесной медлительной грацией…
Хотя меньше всего Эллиот была расположена к изучению окружающего мира, она все же не могла не признать, что здесь, наверху, жизнь бьёт ключом, и то, что они встречали внизу, у подножия деревьев, — лишь малая часть всей громадной экосистемы этого удивительного мира.
Ещё минут через двадцать непрерывного карабканья наверх она оказалась на такой высоте, что могла окинуть взглядом практически все джунгли. Усевшись на ветке, прислонившись спиной к стволу, Эллиот навела оптический прицел своей винтовки на пирамиду.
То, что она увидела, очень ей не понравилось.
Уилл пришёл в себя и обнаружил, что стоит на ногах. Его поддерживали двое Граничников.
— Привет, лу-у-у-у-узер! — насмешливо пропела Ребекка-один, остановившись прямо перед ним.
— Папа… — Голос у него прерывался.
— Папа жив-здоров. — Стигийка сопроводила свои слова небрежным кивком. Уилл попытался сфокусировать взгляд: насколько он мог видеть, Граничники отвели отца на вершину пирамиды.
Голова дико болела после удара, солнце сильно пекло открытые руки и плечи… Он опустил голову и с удивлением посмотрел на себя.
— Я решила, что ты захочешь понежиться в тёплых лучах, — фыркнула стигийка. — Бледность в этом сезоне не в моде. Вчерашний день.
Уилл чувствовал, как горит кожа — Ребекка отлично знала, что у него нет естественной защиты от ультрафиолета.
— Ты… маленькая дрянь!
— Точно! — согласилась она. — Но я обещаю, что скоро вырасту в Большую Дрянь. Как раз к тому времени, когда мы с тобой покончим. Знаешь, когда ты всадил в меня пулю, было чертовски больно.
Тон, которым она произнесла последние слова, вызвал у Уилла дрожь во всём теле. Он лучше кого бы то ни было знал, насколько она мстительна. Наверняка она придумала для него нечто ужасное… Как бы там ни было, он не хотел показывать ей, как испуган.
— Скука. Скука, скука, скука… — протянул он презрительно, нарочито зевая.
Она проигнорировала его неуклюжее притворство.
— Уилл, думаю, ты знаешь, что стигийцы придерживаются старинных принципов. — Ребекка сделала реверанс, и он сразу вспомнил, как в Хайфилде она часами занималась балетной растяжкой в саду. — Мы, знаешь ли, по-прежнему верим во все эти «око за око, зуб за зуб» и прочую чепуху.
Она громко и прерывисто вздохнула, словно с трудом сдерживая удовольствие.
— О чём это ты болтаешь? — Он безуспешно пытался высвободить руки из мёртвого захвата Граничников.
— Я просто предупреждаю тебя, чтобы ты не сильно удивлялся тому, что я собираюсь с тобой сделать.
— Я уже говорил, мне скучно тебя слушать.
— Кокси, ползи-ка сюда! — резко окликнула она кого-то, а затем обворожительно улыбнулась Уиллу.
Он увидел того, кто появился из-за плеча Ребекки. Он помнил это уродливое, бугристое лицо и глаза без зрачков.
— Том Кокс?!
— Так точно! — скрежетнул знакомый хохоток.
Том Кокс двинулся к Уиллу, помахивая острым серпом прямо перед обнажённым животом мальчика. Острие свистнуло и рассекло кожу.
Рана была неглубокой и, скорее всего, не опасной, но боль обжигала. Уилл закричал, и дыхание у него на мгновение прервалось.
— Это просто дегустация, милый братец! — улыбнулась Ребекка-один. — Проба пера. Чтоб ты представлял, что именно тебя ждёт. Больно? Надеюсь, да. А теперь представь: такая же боль, только в миллион раз сильнее. Я её испытала по твоей милости.
Пот струился по лицу Уилла. Граничники держали крепко.
— Ты… ты… — Он так и не смог договорить: слишком сильна была переполнявшая его ненависть, поэтому он просто плюнул в лицо своей бывшей сестре.
— Живчик какой! — хихикнул Том Кокс, слизывая узким языком кровь Уилла с лезвия серпа. Алая кровь сверкнула на его уродливых чёрных губах. — Хочешь, отрежу ему язык за такие шалости?
Ребекка спокойно стёрла плевок Уилла рукавом и заметила:
— Возможно, позже. Сначала нам надо с ним поговорить.
Она махнула рукой сестре, чтобы та привела доктора Берроуза.
— Уилл, ты весь в крови! Что они сделали с тобой? — всполошился доктор, когда его подвели к сыну.
В отличие от Уилла, его не держали, но Ребекка-два целилась в доктора из пистолета.
Уилл увидел, что отец по-прежнему прижимает к груди свой драгоценный дневник, словно вся его жизнь зависит именно от этого. Он устало вздохнул:
— Я в порядке, пап.
— Привет, братец! — поприветствовала его Ребекка-два. — Не хочешь упростить нам всем жизнь и просто рассказать, куда ты дел ампулы с Доминионом? Доктор клянётся, что ничего об этом не знает. Поскольку лжец из него отвратительный, я склонна думать, что он говорит правду. Так они у Эллиот?
— А кто такая Эллиот? — изумился Уилл.
— Почему бы тебе просто не вернуть нам ампулы, и мы оставим вас в покое, наедине со всеми этими камнями, пирамидой и деревянными людьми… которые, правда, не горят большим желанием общаться с вами?
Доктор Берроуз уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но Уилл опередил его:
— Серьёзно? Отпустите нас? И ты правда думаешь, что я на это куплюсь? На очередную ложь? — Уилл картинно закатил глаза к небесам.
— Отлично. Значит, желаешь пожёстче… Меня это вполне устраивает, — холодно заметила Ребекка-один. — Я собираюсь насладиться каждой минутой нашего общения!
Взвесив серп в руках, Том Кокс придвинулся к Уиллу поближе. Ребекка-один остановила его.
— Не сейчас, Кокси! Кстати, у меня есть для вас новости сверху. Ваш дружок Дрейк пытался поиграть в войнушку в Хайфилде. Пришлось уничтожить всю его команду.
— Он мёртв? — Голос Уилла стал низким от напряжения. — Снова врёшь!
— А тебе говорит что-нибудь имя Лезерман? — усмехнулась Ребекка-один, не сводя глаз с Уилла, который болезненно дёрнулся, услышав это имя. — Вижу, что говорит. Да, и ещё в Колонии прибавление. У нас там теперь растёт овощ…
Ребекка-два расхохоталась:
— Овощ по имени Селия.
— Мама?!
— Моя жена?! — Доктор Берроуз дёрнулся, как от удара. — Что с ней случилось?
— Можно подумать, тебе есть до этого дело! — холодно бросила Ребекка-два. — Должна сказать, она долго сопротивлялась. Пришлось облучать её Тёмным Светом дольше остальных.
Ребекка-один снова захихикала:
— Я бы сказала, варёный овощ. Порезанный колечками. Так вернее. Помнишь шаурму с овощами, Уилли? Мы покупали её в те благословенные деньки в Хайфилде…
— Квашеная капуста! — хмыкнула её сестра. Ребекка-один тут же скорчила рожицу.
— Осторожнее, не перегибай палку! Не то Новые Германцы услышат.
— Новые Германцы? — немедленно заинтересовался доктор Берроуз, глядя на вертолёты и светловолосых солдат. — Кто они? Они ведь не стигийцы?
Девушки замолчали, увидев, что к ним направляется командир Граничников в сопровождении полковника Бисмарка и нескольких солдат. Они несли какое-то оборудование.
— Сдается мне, нам придётся отвлечься на пару секунд, — протянула Ребекка-один. — Кокси, подержи наших пленников на медленном огне… чтобы не остыли.
— Будут тёплые и хрустящие! — хмыкнул урод, щурясь на солнце и переступая с ноги на ногу.
Командир Граничников поторопил близнецов.
— Вы должны это увидеть! — тихо произнёс он, стараясь, чтобы его не услышали ни Уилл, ни доктор Берроуз.
Он протянул руку в перчатке. На ладони лежали осколки ампулы и коричневой бутылочки из-под медикаментов, к которой прилипли травинки и земля.
— Белая пробка! — Ребекки мгновенно обменялись тревожными взглядами. — Но что это за коричневые осколки? Тут сохранился ярлык…
— Написано по-русски. Вероятно, из тех запасов медикаментов, которые были на обнаруженной вами подводной лодке. Я думаю, ампулы хранились в этом пузырьке, обёрнутые травой для сохранности.
Ребекка-один кивнула:
— Согласна с предположением. Что ж, если это всё, что осталось от ампулы с белой пробкой, мы потеряли вакцину. А что с нашим вирусом?
Командир покачал головой:
— Собаки работали в том квадрате, где были обнаружены осколки. Там кто-то недавно был, буквально в течение последних двух часов. Земля недавно была вскопана, а потом это место прикрыли дёрном, чтобы скрыть следы своего пребывания.
Ребекка-один нетерпеливо мотнула головой:
— Стало быть, мы можем предположить, что Эллиот пыталась унести обе ампулы, но поскольку она идиотка, разбила одну из них. Случайно или нарочно не суть важно. Доминион, скорее всего, у неё. — Ребекка положила белую пробку обратно на ладонь командиру Граничников. — Сохраните это на всякий случай. В этом нет ничего особенно страшного: мы всегда сможем изготовить достаточно вакцины, когда вернём вирус.
Она посмотрела на немецких солдат, устанавливавших на треножник громкоговоритель, затянутый камуфляжной сеткой, и обратилась к полковнику Бисмарку:
— Система радиооповещения готова?
— Практически. Подсоединяем остальные передатчики.
Эллиот вела наблюдение со своего высотного поста, когда над джунглями прокатился резкий металлический голос:
— Эллиот! Независимо от того, видишь ты нас или нет, мы знаем, что ты нас слышишь!
Эллиот сфокусировала прицел на стигийке, державшей в руках микрофон. Громкоговорители были установлены по периметру пирамиды, недалеко от того места, где были захвачены Уилл и доктор Берроуз, и её палец задрожал на спусковом крючке. Однако она сдержалась и не выстрелила, игра была ещё не закончена, нельзя обнаруживать себя. Если Уилла и доктора повезут куда-то… она бросится им на помощь. Но сейчас они в относительной безопасности. Никуда их не повезут, пока Доминион не окажется в руках стигийцев. Собственно, Доминион вообще залог их безопасности. Близнецы будут торговаться и держать их в качестве заложников. Все инстинкты Эллиот подсказывали, что ждать начала торгов осталось недолго…
Эллиот усмехнулась, услышав голос одной стигийки.
— Принеси нам вирус, и вы, все трое, будете отпущены. У тебя 5 минут на то, чтобы подать нам сигнал, подтверждающий, что ты всё поняла и согласна на наши условия. Выстрели два раза. Затем в течение часа вирус должен оказаться здесь, возле пирамиды. Всё очень просто.
— Ага, конечно… — пробормотала Эллиот.
— Чтобы ты понимала, насколько мы серьёзны, Эллиот… Твой парень с раскроенным брюхом сейчас исполнит специально для тебя милую песенку.
Эллиот прищурилась, глядя в прицел, как близнецы о чём-то сговариваются с Коксом, а затем подходят к Уиллу. Одна из Ребекк вновь поднесла микрофон к губам.
— Эллиот, ты должна это услышать. Композиция называется «Баллада о девяти пальцах»…
— Эллиот, беги…
Это было единственное, что успел крикнуть Уилл, — стигиец обхватил его согнутой рукой за шею.
— Что они собираются делать? — пробормотала Эллиот.
Она внимательно смотрела: доктор Берроуз бешено жестикулировал, повернувшись к близнецам… но они не обращали на него никакого внимания… Стигиец по-прежнему держал Уилла за горло… Уилл пытался вырваться, но не мог — стигиец оказался слишком силён…
— Если ты ещё не поняла, полукровка, сейчас мы отрежем ему палец! — сообщила одна из Ребекк в микрофон. — И будем отрезать по одному каждые десять минут, пока ты не появишься здесь.
— О Боже! — прошептала потрясённая Эллиот.
Она не могла просто смотреть на страдания Уилла. Она знала, что это не пустые угрозы: стигийцы никогда не угрожали впустую. Знала и то, что никто конечно же и не собирается их отпускать — это тоже было не в привычках стигийцев…
Она вспомнила эпизод во время событий на Великой Равнине, когда они с Уиллом думали, что избавят Дрейка от страданий, застрелив его… Тогда она не смогла этого сделать, сейчас почти не колебалась.
Эллиот прицелилась в голову Уиллу. Палец лёг на спусковой крючок.
Кокс схватил руку Уилла и приставил лезвие серпа к основанию указательного пальца…
— Нет! Я не могу! — Из груди Эллиот вырвался истошный крик.
Лицо Уилла исказилось от ужаса.
Когда он закричал, Эллиот спустила курок…
Выстрел услышали все, кто находился на пирамиде. Ещё через долю секунды пуля настигла свою цель.
Голова Кокса разлетелась на куски, словно перезревшая дыня. Капюшон словно сдуло сильным порывом ветра. Ещё мгновение он стоял на ногах, а затем завалился назад, выронив из рук серп.
Все, кто находился на пирамиде, были хорошими солдатами и потому мгновенно залегли в траву. Остались стоять только обе Ребекки и доктор Берроуз.
Ребекка-два откатила ногой безжизненное тело и поднесла к губам микрофон.
— Приятно тебя… слышать, Эллиот. — Она нагнулась и подобрала серп. — Бедный старый Кокси! Такой удар… Кстати, ты меня разочаровала. Я была уверена, что мы придём к соглашению. Мы ведь обе хотим одного и то…
Второй выстрел заставил приподнявшихся было солдат снова рухнуть в траву. Со стороны пирамиды грохнули несколько одиночных выстрелов. Командир Граничников громко окликнул своих людей:
— Все целы?
Все были целы. Близнецы-стигийки переглянулись, и Ребекка-один рассмеялась:
— Я так полагаю, это был второй выстрел? Тот, которого мы ждали. Значит, мы всё-таки пришли к соглашению, Эллиот?
Ребекка-два тоже засмеялась:
— Я тоже так думаю. Жаль, но такое… эксцентричное поведение должно быть наказуемо.
Она поднесла микрофон ближе к губам:
— Ты повела себя крайне грубо. Ты убила одного из наших друзей… без нашего позволения. И потому условия меняются. Да, кстати, если решишь ещё кого-нибудь подстрелить, наказаны за это будут доктор Берроуз и Уилл. А новые условия таковы: в обмен на вирус ты получишь только одного заложника. Мне почему-то кажется, что ты выберешь того, кто помоложе. Хотя, возможно, предпочтёшь и того, кто постарше. Впрочем, мы сможем договориться и насчёт второго. Но сначала — вирус.
Доктор Берроуз, похоже, опомнился после убийства Тома Кокса. Он обратился к близнецам:
— Всё это совершенно не нужно! Мы можем просто поговорить? Чтобы никто больше не погиб…
Голос доктора прервался, он посмотрел на сына. Уилл стоял на коленях, его глаза всё ещё были расширены от ужаса.
— Хочешь поговорить об этом? — дурашливым, «мультяшным» голосом пропела Ребекка-один, рукой изображая говорящий «рот». Потом посерьёзнела и заговорила нормальным голосом. Глаза её при этом стали холодными и безжалостными. — А что, если я не хочу говорить с тобой? Ты слишком старый и нудный.
— Да нет же… Я имел в виду… мы бы могли договориться… Дайте мне микрофон, и я попробую убедить Эллиот принести ампулу!
Уилл обрёл голос:
— Не делай этого, папа! Ты даже не представляешь, с чем имеешь дело!
Доктор шагнул к сыну и положил дневник на землю возле его ног.
— Присмотри за ним, хорошо?
Затем он взял микрофон из рук Ребекки-два и осмотрел его:
— Он уже включён?
Голос доктора гулко разнёсся по джунглям.
— Включён! — буркнула стигийка.
— Хорошо. Да. Эллиот! Это я. Я хочу, чтобы ты сделала всё в точности так, как я скажу…
Он растерянно замолчал, словно не зная, что говорить дальше. Ребекка-один небрежно заметила, изучая свои ногти:
— Не забудь упомянуть, что один из вас будет казнён.
— Разумеется, я этого не скажу! — в запальчивости бросил доктор Берроуз прямо в микрофон. — Зачем? Чего вы этим добьетёсь?
— Месть, дурачок. Мы отомстим за то, что сделала она. Если ты не заметил, Эллиот пристрелила беднягу Кокси. Одного из наших людей. Нам это не нравится. Так что, будь добр… — Голос Ребекки зазвенел сталью: — Давай-ка скажи об этом Эллиот!
Доктор Берроуз потрясённо покачал головой и сплюнул на землю.
— Отлично! Ну раз вы всё равно собираетесь убивать… пусть это буду я!
Судя по всему, он не воспринимал угрозу всерьёз.
Уилл увидел, как поползла рука Ребекки-два к пистолету, и закричал:
— Папа! Ради Бога, отдай им микрофон и прекрати…
— Нет, сын. Мне надоел этот балаган. Они не собираются никого убивать. Если Эллиот принесёт сюда вирус, мы все спасём свои жизни. Более того, работа, которую нам предстоит выполнить в этом прекрасном и таинственном месте, слишком важна для человечества, чтобы тратить время на всякую ерунду! — Доктор вскинул микрофон. — Эллиот! Только что я сказал им, что они могут убить меня, если им так этого хочется. Поскольку я знаю, что они блефуют…
— Вовсе нет, — возразила Ребекка-два.
Она подняла пистолет и разрядила всю обойму в спину доктора Берроуза.
Выстрелы, усиленные громкоговорителем, громом раскатились по джунглям, словно сказочный гигант тяжело ступал по земле, обрушивая горы.
Мгновение доктор Берроуз стоял, ловя ртом воздух.
— Уилл… — прохрипел он наконец.
Затем колени его подогнулись, и он упал лицом вниз.
— ПАПА!!! НЕТ!!!
Уилл вырвался из рук стигийцев и упал рядом с отцом, накрыв собой его дневник. Он смог только протянуть к мёртвому отцу руки…
— НЕЕЕЕТ!!!
Уилл был не в том состоянии, чтобы замечать происходящее вокруг него. Он сидел над телом отца, раскачиваясь из стороны в сторону. Всё ещё без рубашки, обожжённый безжалостным солнцем, он, казалось, не обращал на это никакого внимания. Сдвинулся с места он всего один раз, чтобы бережно подобрать очки отца, слетевшие с него в момент падения. Теперь он держал их в одной руке, а другой прижимал дневник доктора Берроуза к груди.
Иногда он странно встряхивал головой, словно недоумевал. Уилл и в самом деле не мог осознать произошедшее в полной мере. Менее часа назад они с отцом ещё были внутри пирамиды, отец с энтузиазмом говорил о том, как они вернутся в этот мир и взглянут ещё раз на обнаруженные сокровища…
Теперь будущего у этой затеи не было. Просто не было. Всё ушло вместе с доктором Берроузом — энтузиазм, неподдельный интерес, восхищение, страсть, энергия… Всё, чем отличался этот рассеянный, суматошный человек, зачастую забывавший о собственной безопасности и безопасности своих близких во имя науки. Всё это разлетелось вдребезги в какую-то миллисекунду, когда девушка-стигийка спустила курок.
Уилл смотрел на небо и понимал, что в мире ничего не изменилось. Отца больше нет, а мир остался неизменным. Время всё так же отсчитывает мгновения и века, не обращая внимания на подобные мелочи…
Ничего не изменилось.
Всё изменилось.
Сначала он плакал, но теперь слёз не было. Не было и интереса или страха, связанных с тем, что случится дальше.
За Уиллом приглядывал всего один Граничник, а обе Ребекки ушли на пирамиду.
Он услышал приближающиеся шаги, но даже не повернул головы, чтобы посмотреть, кто подошёл. Если это близнецы вернулись, чтобы пытать и мучить его, что ж, он всё равно ничего не мог с этим поделать. Когда им взбредёт это в голову, он не сможет им помешать.
— Накинь это! — произнёс мужской голос.
На плечи Уилла опустилось армейское зелёное полотенце.
— Накинь! Иначе получишь солнечный удар и ожог.
Второе полотенце упало перед ним на землю вместе с металлической фляжкой, судя по звуку, полной воды.
— Твоя рана всё ещё кровоточит, надо промыть и перевязать, иначе мухи… как это… полезут в неё.
Человек говорил по-английски бегло, но с заметным акцентом. Старомодный, знакомый акцент — в Хайфилде доктор Берроуз часто ставил архивные записи студии Би-би-си. Странно…
Странность заставила Уилла повернуть голову и взглянуть на говорившего. Прикрыв глаза ладонью, он вгляделся в лицо полковника Бисмарка… аккуратно подстриженные усы… добрые серые глаза…
— Я тоже видел смерть отца, — тихо сказал полковник, слегка пожав плечами. — Мне было тогда примерно столько же, сколько и тебе. Мы жили на военной базе в океане… на нас напали пираты. Почти всех забрали в плен. Я один спасся. Спрятался под самой крышей нашего дома…
Полковник замолчал, точно посчитал, что и так сказал слишком много. Потом каблуки его начищенных до зеркального блеска сапог сдвинулись с чуть слышным, но отчётливым щелчком.
— Прими мои соболезнования.
Уилл посмотрел вслед высокому военному, идущему к пирамиде. Потом вновь повернулся к отцу.
По настоянию командира Граничников обе Ребекки поднялись на второй уровень пирамиды в сопровождении охраны. Командир опасался, что девушки попадут под огонь Эллиот.
Одна за другой возвращались с докладом поисковые группы. Большинство из них состояло из четверых бойцов, почти в каждой группе был ещё и проводник с собакой. Тем не менее ни одна из групп так и не обнаружила Эллиот в джунглях.
Ребекки успели выслушать половину докладов, когда к ним подошёл полковник Бисмарк.
— Мои люди в состоянии полной боевой готовности. Как только вы захотите использовать их, просто дайте мне знать.
Слова свои он сопроводил коротким кивком в сторону — там, среди высокой травы, маячили бесстрастные светловолосые солдаты.
Собственно, пока именно стигийцы выполняли все поставленные задачи, а солдаты Новой Германии в основном слонялись без дела. Часть из них охраняла вертолёты, но большинство просто сидели под кустами и деревьями, загорали или резались в карты.
— Спасибо. Мы подумаем. — Ребекка не сводила глаз с лица полковника, чувствуя, что он хочет сказать что-то ещё.
Он слегка нахмурился:
— Не против, если я кое-что скажу?
— Валяйте.
— На мой взгляд, вы поступили бесчестно, убив отца мальчика. Вы обещали обмен, и нарушили слово.
Ребекка-один задумчиво провела тонкой рукой по гладким чёрным волосам. Она испытывала к этому человеку уважение, и ей хотелось с ним объясниться.
— Не совсем так. Если быть точными, Эллиот первая нарушила уговор, когда застрелила нашего человека. Смерть Кокси нельзя было оставить безнаказанной.
Голос полковника был строг и серьёзен, он действительно полагал, что речь идёт о вопросах чести.
— Мы воспитаны иначе, чем вы. Мы принадлежим к Ордену Баярда и гордимся своими прусскими корнями. У нас достаточно строгий моральный кодекс, действующий независимо от того, военное время или мирное. Честь превыше всего, таков наш девиз. Та девочка в джунглях… Она ведь застрелила вашего товарища, потому что защищала своего друга. Вы сами спровоцировали её на убийство. — Муха села на щёку полковника, и он нетерпеливо смахнул её. — Неужели вы думаете, что теперь она вам поверит?
Ребекка-один кивнула:
— Не надо недооценивать Эллиот. Она жила в одном из самых опасных и страшных мест… в мире. Да, она ещё очень молода, но она умеет выживать, и она настоящий, опытный и сильный боец. Чтобы взять её, нужно нечто большее, чем пустые обещания… Мы ДОЛЖНЫ были причинить боль тем, кто ей действительно дорог. Мы должны были загнать её в угол, как крысу, потому что именно в этой ситуации она начнёт действовать предсказуемо. Если она посчитает, что у неё нет выхода, она либо убежит в джунгли, либо начнёт выдумывать «гениальные» планы. Если она убежит в джунгли, мы выкурим её оттуда. Если же предпочтёт планировать… тогда ей придётся сразиться с нами. Что бы она ни выбрала, мы победим.
Полковник Бисмарк хотел сказать ещё что-то, но Ребекка-один повернулась к командиру Граничников.
— Не пора ли сверить часы? По-моему, время вышло.
— Уже пять минут лишних, — ответил тот, сверившись с часами.
— Значит, никаких Уиллов Берроузов! — Стигийка довольно потёрла руки и повернулась обратно к полковнику: — Когда дело доходит до наших противников, мы не знаем, что такое толерантность. Мы не идём на уступки, потому что…
Раздался взрыв, словно раскат грома. Он прогремел на противоположной стороне пирамиды, в джунглях. В небо взмыли обломки веток и камней.
— Что происходит?! — заорала Ребекка. — Проклятье! Отсюда ничего не видно.
— Перейдём на северную сторону! — рявкнул командир Граничников, жестом подзывая двух своих бойцов, притаившихся под деревьями.
— Идите сами. Нам отсюда лучше видно.
От нетерпения и возбуждения близнецы подпрыгивали на месте, словно готовы были взлететь на вершину пирамиды.
— Плохая идея! — недовольно сказал командир Граничников. — Возможно, всё это только уловка, чтобы выманить вас на открытое место. Лучше спуститься на нижний уровень…
Близнецы повиновались: они заспешили в обход пирамиды. Они преодолели одну грань пирамиды, завернули за угол и добрались примерно до середины второй, когда громыхнул второй взрыв. Ещё больше осколков взвилось в воздух, громадное дерево на краю поляны с треском завалилось, вырванное с корнем. На этот раз взрыв едва не накрыл стигиек, они чудом успели притормозить и повернуть обратно, под прикрытие пирамиды…
Солдаты разбегались в разные стороны. Близнецы вернулись к командиру, который так и стоял на том же месте, где они его оставили.
— Эллиот! — хмуро бросил он. — Её фокусы с Си-4.
— Маленькое зажигательное шоу! Чего она хочет добиться с его помощью? — фыркнула Ребекка-один.
— А почему бы не спросить об этом её саму? — медленно протянула её сестра, указывая пальцем на маленькую фигурку, приближающуюся к пирамиде с юга. — Грязная полукровка собственной персоной.
Эллиот шла без оружия. На спине у неё был рюкзак, а в вытянутой руке она несла что-то маленькое.
— Как мило с твоей стороны, что ты решила навестить нас! — сладким голосом пропела Ребекка-один, но тут же её голос стал холодным и резким. — А теперь остановись!
— А ты мне не указывай, что делать! — бросила Эллиот.
Тем временем стигийцы потихоньку брали её в кольцо, наставив на девушку оружие. Эллиот презрительно окинула их взглядом.
— Отзови своих псов. Объясни им, что если кто-то сунется ко мне, я разожму кулак! — Она подняла стиснутый кулак над головой. — И тогда будет бабах!
Кривая улыбка появилась на её губах.
— Заряд у меня в рюкзаке сработает, и можете попрощаться с вашим ненаглядным вирусом. Он у меня в рюкзаке, а вокруг него — двадцать фунтов взрывчатки.
— Ваши предложения? — обратилась Ребекка-один к командиру вполголоса, стараясь не шевелить губами. — Снять её выстрелом в голову?
— Нет! Это же «кнопка мертвеца»! — тихо ответил командир Граничников. — Если она хоть на мгновение потеряет физический контакт с кнопкой, контакт замкнётся. Это любимая бомба смертников.
— Тогда мы должны выяснить, что она замышляет! — решительно сказала Ребекка-один. — Эй! Подойди сюда!
Эллиот неторопливо двинулась к восточной грани пирамиды, очень осторожно начала подниматься. Было очевидно, что она не хочет оступиться и случайно привести в действие взрывной механизм.
На вершине пирамиды её ждали обе Ребекки, командир Граничников и полковник Бисмарк, однако Эллиот удостоила их лишь мимолётным взглядом и направилась прямо к Уиллу.
— Мне очень жаль… — глухо сказала она, остановившись у него за спиной.
Уилл вздрогнул, обернулся через плечо, слепо моргнул, словно очнувшись от сна.
— Эллиот… Что ты здесь делаешь? Надо было бежать отсюда со всех ног. — Голос его звучал хрипло и надорванно. — Ты же понимаешь, что нам всё равно не выиграть…
Эллиот молчала. Уилл слегка повёл плечами и отвернулся.
Ещё мгновение она оставалась неподвижной, глядя на тело доктора Берроуза, лежавшего лицом вниз в луже крови. Затем резко повернулась, выражение её лица изменилось. Скользнув взглядом по стигийкам и командиру Граничников, она остановила его на полковнике Бисмарке.
— А вы, чёрт побери, кто такой?
— Я полковник армии Новой Германии.
— Ясно. Значит, это ваши летающие машины. Как же вас угораздило связаться с этими мясниками… с этими убийцами? — Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Я хочу, чтобы вы послали кого-то из своих людей за тентом и перевязочными материалами. Его раны, — она кивнула в сторону Уилла, — нужно перевязать.
Полковник Бисмарк слегка наклонил голову.
— Я пришлю к нему медика.
Он сделал движение в сторону края пирамиды, но тут возмутилась Ребекка-один.
— Ничего подобного! Оставайтесь на месте, полковник!
— Серьёзно? — прищурилась Эллиот. — Да ты не в том положении, чтобы…
— Ничего, заруби это себе на носу, ничего не происходит здесь без нашего приказа или одобрения, — перебила её Ребекка-один.
Эллиот взглянула на Граничников, выстраивающихся двумя цепями и ожидавших лишь знака, чтобы броситься на неё.
Их было много, слишком много, и они всё прибывали и прибывали, подходя из джунглей и с другой стороны пирамиды. Жестокие, холодные лица, глаза, исполненные ненависти, и всё-таки Эллиот дерзко тряхнула головой и презрительно усмехнулась.
— Посмотрите на себя! Вы так жаждали убить меня, но вот я здесь и держу ВАШУ смерть в своей ладони. Одно лёгкое движение — и вы все отправитесь на небеса…
Она медленно пошла вдоль шеренги стигийцев, глядя им прямо в глаза.
— Не рановато ли ты празднуешь победу? — поинтересовалась Ребекка-два. — Впрочем, это очень по-стигийски. Ты ведь говорила, твой отец был Граничником? Не очень-то верится… Кто он, я забыла?
В глазах Эллиот блеснул странный огонек.
— Полёт Ворона. Знаешь такое имя?
— Нет, этого не может… — начала Ребекка-два.
Эллиот посмотрела на близнецов в упор.
— Мой отец мёртв, и не пытайтесь отвлечь меня!
— Ты даже не представляешь, что значит взорвать себя… — обратилась к ней Ребекка-один.
— Серьёзно? Зато вот этот маленький поросёночек прекрасно представляет! — Эллиот разжала один палец, демонстрируя пульт. — Он уже заскучал, кстати, и жаждет развлечений.
Воцарилась мёртвая тишина. Солнце сияло в зените, нависая прямо над вершиной пирамиды. Эллиот разжала второй палец.
— О, взгляните-ка! Вот и ещё один заскучавший поросёночек. Вам хорошо видно пульт? — Она и сама посмотрела на чёрную коробочку с кнопками. — Мне кажется, вы немного подзабыли, что случилось с подводной лодкой во время нашей последней встречи? Не помните, как я взорвала устройства, собранные Дрейком? Я не колебалась тогда, не стану и сейчас…
Уилл хрипло воскликнул, перебивая её, но не поднимая глаз:
— Просто сделай это, Эллиот! Поджарь двух этих маленьких гадин!
Взгляды Эллиот и Ребекки-один скрестились, словно два клинка. Эллиот процедила:
— Как я уже говорила, вы не в том положении, чтобы диктовать свои условия.
Ребекка хранила молчание. Эллиот продолжала:
— Не слышу! Что ж вы примолкли? Ваши псы отгрызли вам языки?
Ребекка-два не смотрела на Эллиот, её внимание было приковано к тонкому проводу, идущему от руки Эллиот к её рюкзаку. Голос стигийки прозвучал очень спокойно.
— Давайте-ка все успокоимся, ладно? Эллиот… сейчас к Уиллу подойдёт врач…
Когда Дрейк вышел из спальни в гостиную, Эдди занимался любимой работой. Раскрашивал своих солдатиков. Он смотрел на крошечную оловянную ручку сквозь увеличительное стекло и осторожно вёл по ней тонюсенькой кисточкой, однако остановился, когда Дрейк вошёл в комнату.
— Как там Честер? — спросил стигиец.
— Не очень хорошо. Я ведь предупреждал его… Ничего хорошего от этой затеи с визитом к родителям получиться не могло.
Эдди кивнул и отложил увеличительное стекло.
— Сейчас самое время поговорить о том, что мы собираемся делать дальше. Появление Честера несколько спутало наши планы. Кроме того, мои люди наверняка приложат все усилия, чтобы найти его, а это дополнительное осложнение ситуации. — Эдди аккуратно положил кисточку на тарелку, которую использовал в качестве палитры, и стёр краску с руки. — Я хочу выполнить свою часть обязательств и помочь тебе, после этого мы отправимся за Эллиот.
— Забавно, что ты заговорил об этом… — Дрейк взглянул на часы. — У меня сейчас встреча. Мне нужно повидать того человека… насчёт улиток.
Эдди вопросительно взглянул на Дрейка.
— Что?
— Мой гений пестицидов приготовил для меня что-то особенное. — Дрейк вытянул из кармана ключи от машины и повертел их на пальце. — Меня не будет пару часов.
Он уже был в дверях, когда вдруг остановился и обернулся.
— Да, и сегодня вечером я хотел бы, чтобы ты показал мне спуск к Вечному городу, о котором упоминал. Возле собора.
— Святого Павла или Вестминстерского аббатства?
Дрейк усмехнулся:
— Лично мне больше нравится аббатство!
— И каков наш следующий шаг? — тихо спросила Ребекка-один командира Граничников.
На другом конце каменного уступа Эллиот стояла на коленях возле Уилла. Тот едва обращал внимание на то, как молодой военврач обрабатывает рану у него на животе. Потом он вяло натянул рубашку и надел на голову защитное кепи — и всё только потому, что Эллиот на этом настояла. Она пыталась разговаривать с ним, но Уилл практически не отвечал… словно не слышал её.
— Её возможности ограничены, и она об этом прекрасно знает! — тихо сказал командир Граничников. — В тот момент, когда она отдаст ампулу, она станет полностью беззащитной… если она, конечно, не планирует взять заложника из наших и скрыться под его прикрытием в безопасное место.
— Близнецы быстро переглянулись.
— Вы имеете в виду кого-то из нас? — спросила Ребекка-два и улыбнулась. — Если она потребует кого-то из нас, вы знаете, что делать. Вы убьёте Эллиот и Уилла Берроуза, и совершенно не важно, кто ещё при этом пострадает. Все потери будут оправданы, когда вирус окажется у нас в руках.
— Я знаю, — кивнул командир Граничников.
— Смотрите-ка, что-то происходит! — заметила Ребекка-один.
Эллиот пыталась поднять Уилла на ноги, однако удалось ей это только со второй или третьей попытки. Мешал детонатор — приходилось действовать только одной рукой. Однако в конце концов ей это удалось, и они медленно двинулись в сторону близнецов. Эллиот поддерживала Уилла, едва переставлявшего ноги.
Когда они остановились перед стигийцами, стало видно, что взгляд у Уилла абсолютно отсутствующий. Он судорожно прижимал к груди дневник отца, а затем обернулся туда, где по-прежнему лежало тело доктора Берроуза. Казалось, Уилла навсегда покинули присутствие духа и воля к жизни, и он совершенно равнодушно смотрел на близнецов-стигиек.
— Нам уже надоело торчать на этой каменной штуковине! — капризно заметила Ребекка-один. — Говори свои условия.
— Условия? — Эллиот сухо усмехнулась. — Я не верю и никогда не поверю ни одному из стигийцев… Эй! Подойдите-ка сюда!
Её окрик был адресован полковнику Бисмарку, и он немедленно повиновался.
— Я не знаю, кто вы и откуда, но я хочу, чтобы вы были свидетелем.
Полковник кивнул:
— Я согласна на сделку, но на моих условиях, — продолжала Эллиот. — Я отдам вам ваш Доминион…
Ребекка-один перебила её.
— Скажи сначала, что случилось с вакциной? Мы нашли осколки ампулы с белой пробкой.
— Я не смогла вынуть её из пузырька. Пришлось разбить его об камень. Я малость перестаралась, но, к счастью для всех нас, разбилась только ампула с вакциной. Так вот, как я начала говорить, я отдам вам Доминион, если…
— НЕТ!!! — взорвался Уилл. — Ты не можешь, не смеешь этого делать!
Впервые с момента гибели отца мальчик обратил внимание на то, что происходит вокруг.
— Они придут в Верхоземье и используют его!
— Предоставь всё мне, Уилл! — спокойно попросила Эллиот.
— Не может быть, чтобы ты говорила серьёзно! Ты же не собираешься отдавать им вирус?! — Уилл смотрел на девушку с такой яростью, словно это она, а не близнецы-стигийки, была его заклятым врагом. Уронив дневник отца, он рванулся к Эллиот. Потрясённая его вспышкой, Эллиот отступила на шаг:
— Уилл…
Однако он продолжал сверлить её свирепым взглядом:
— Нажми кнопку, Эллиот! Уничтожь Доминион! Вспомни, что говорил Дрейк! Они… — Уилл презрительно кивнул на стигиек —…не должны наложить на него свои вонючие лапы! Все эти люди — Дрейк, моя мама и многие другие — все они умерли, чтобы не допустить этого, и мы тоже должны умереть! И умрём!
Она отступила ещё на шаг, и тогда Уилл кинулся на неё, сбил с ног. Навалившись сверху, он отчаянно пытался разжать её пальцы, намертво сомкнувшиеся на детонаторе.
— Помогите мне! — отчаянно вскрикнула девушка.
— Ты не можешь отдать им вирус!!! Проклятая предательница!
Эллиот изловчилась и врезала Уиллу локтём прямо по лицу, однако этого оказалось недостаточно, чтобы остановить его. Они отчаянно боролись, катаясь по земле. Полковник Бисмарк был ближе всего к этому извивающемуся клубку тел и потому среагировал быстрее всех. Схватив Уилла за шею и руку, он попытался оттащить его от Эллиот. В ту же секунду, сообразив, что у них появился шанс разоружить девушку, к нему присоединились обе Ребекки и командир Граничников. Если бы им удалось схватить её за руку, они бы смогли взять ситуацию под контроль…
Однако, когда полковник оттащил Уилла, Эллиот вывернулась из их рук и откатилась назад. Она отбивалась от них свободной рукой и бешено лягалась. Наконец ей удалось подняться и отскочить на безопасное расстояние.
— Не торопитесь так!!! — тяжело дыша, крикнула она, и противники отшатнулись назад.
— Хорошая попытка, черноглазки! — издевательски прохрипела Эллиот.
Уилл по-прежнему кипел от ярости и рвался вперёд.
— Давай же, Эллиот! Уничтожь этот проклятый вирус!
Однако полковник держал крепко.
— Уже скоро… — Эллиот задыхалась, но её голос был почти спокоен. — Мои условия таковы: вы сажаете нас с Уиллом на одну из этих летающих машин…
— Они называются вертолёты! — презрительно сообщила Ребекка-один.
— Значит, на один из этих вертолётов, и, когда мы поднимемся в воздух, я отдам Доминион. С нами полетят полковник и его люди. И чтоб ни одного стигийца!
— И когда ты собираешься… — Ребекка-два не договорила, вытаращив глаза на Уилла.
Его и без того чудовищно обгоревшее на солнце лицо от крика налилось густо-красным, словно он задыхался.
— Полковник, вы не могли бы заткнуть рот этому идиоту? Я сама себя не слышу за его воплями! — раздражённо крикнула Ребекка-два.
Двое Граничников шагнули к полковнику, чтобы помочь ему.
— Нет! — возразила Эллиот. — Только не они! Возьмите ваших людей, полковник! Я не хочу, чтобы к нему прикасались стигийцы. И он останется рядом со мной, я должна его видеть. Вас тоже, полковник! Вы тоже должны находиться рядом со мной.
— Дайте же мне договорить! — теряя терпение завопила Ребекка-два. — Когда мы получим вирус?
— Я же уже сказала: я передам его полковнику, когда мы будем в воздухе. После этого нас должны отвезти подальше в джунгли и высадить в безопасном месте. Всё очень просто.
— Отлично! — Ребекка-два невозмутимо кивнула. — Давайте продолжим наше шоу!
Два немецких солдата отвели Уилла вниз, он брыкался и сопротивлялся не переставая. Сзади шли Эллиот и полковник Бисмарк, девушка очень внимательно смотрела под ноги, чтобы не споткнуться. Все вместе они дошли до одного из вертолётов и залезли внутрь, Уиллу пришлось нагнуть голову, и его силой втолкнули в машину.
— Держите его, — сказала Эллиот. — Свяжите, если понадобится.
Полковник Бисмарк подал ей дневник доктора Берроуза:
— Это принадлежало его отцу.
— Спасибо. Я уверена, он оценит ваш поступок… когда успокоится. ЕСЛИ он, конечно, успокоится…
Обе Ребекки и командир Граничников подошли к вертолёту.
— Где наша ампула? — требовательно спросила Ребекка-два.
— Поднимайте эту штуковину в воздух! — попросила Эллиот полковника и только после этого повернулась к стигийцам. Указала рукой на заросшую густой травой поляну возле пирамиды.
— Я хочу, чтобы все стигийцы отошли туда. Псы — тоже. Все!
Командир спросил Ребекку-два:
— Отдать приказ?
— Почему вы об этом спрашиваете?! — раздражённо огрызнулась девушка. — Это же часть соглашения.
Эллиот угрожающе вскинула руку:
— Выполняйте, если хотите получить ампулу целой!
Стигиец отдал приказ своим людям, и они быстро зашагали к пирамиде. Пилот включил зажигание, и мотор закашлял и захрипел, набирая обороты. Ребекки и командир Граничников начали медленно пятиться на безопасное расстояние. Они не успели отойти далеко, когда Эллиот сунула пальцы в рот и пронзительно свистнула. Ребекка-два нервно оглянулась:
— Что ты ещё задумала?! Просто отдай ампулу и…
Ребекка-один тоже насторожилась:
— Если ты только попытаешься что-нибудь выкинуть…
В этот момент между стигийцами появился Бартлби. Он бесшумно подошёл к трапу и вопросительно взглянул на Эллиот. Кот заметно нервничал, поскольку собаки, учуяв и увидев его, зашлись хриплым яростным лаем.
Винты закрутились всё быстрее, и Эллиот свистнула ещё раз. Уши Бартлби прижались к голове, и он осторожно занёс лапу над трапом.
— Что здесь делает Охотник? — удивилась Ребекка-два. — Зачем он тебе нужен? Глупость какая-то…
— Вот именно! — согласилась с ней её сестра и завопила во весь голос:
— Бартлби, ко мне!!!
При звуке её голоса Охотник заколебался и повернул к ней.
— Ко мне, мальчик, ко мне!!! — настойчиво звала Эллиот.
Ребекка-один с растущей тревогой всматривалась в лицо Эллиот. Почему полукровка так печётся о коте? Почему медлит с отлётом, ведь в этом её и Уилла спасение? Стигийка не знала точно, но чувствовала, что Бартлби зачем-то жизненно необходим Эллиот… Ребекка закричала по-стигийски — пронзительные непонятные звуки полились из горла. Она пыталась контролировать Бартлби, ведь в Колонии его облучали Тёмным Светом, чтобы он беспрекословно выполнял приказы… Однако её ждало жестокое разочарование.
Эллиот тоже заговорила по-стигийски.
— Бартлби, я приказываю тебе идти ко мне!
Кот остановился.
В его мозгу явно происходила борьба.
Ребекка-один предприняла ещё одну попытку подчинить кота своей воле. Эллиот вновь повторила её фразу и позвала Охотника. Тут битва в подсознании кота закончилась. Бартлби сделал выбор. Он выбрал Эллиот и лишь на некоторое время задержался на трапе: его пугали вращающиеся лопасти вертолёта.
— Заходи, Бартлби! — приказала Эллиот и, когда кот наконец-то вошёл внутрь, подхватила его на руки.
— Поднимаемся, полковник!
Слишком поздно Ребекки заметили ленту на шее кота. Эллиот осторожно сняла маленький свёрток.
— Всё это время… вирус был у него… — прошипела Ребекка-два.
— Охотник нёс ей ампулу! — воскликнула Ребекка-один.
Вертолёт медленно поднялся метров на десять над землёй и развернулся.
— Бросай ампулу!!! — заорала Ребекка-два. — У нас же уговор!
Граничники высыпали из леса, из-за пирамиды — и сотня стволов нацелилась в сторону Эллиот. Девушка взвесила свёрток на ладони.
— Хорошо, он ваш… Только не роняйте!
С этими словами она швырнула свёрток близнецам.
Как только Ребекка-два поймала драгоценную ампулу, вертолёт взмыл ещё выше.
— Один из вонючих носков Уилла! — брезгливо сморщила нос Ребекка-два. Впрочем, это открытие её не остановило, и она принялась торопливо разворачивать тугой свёрток. Внутри оказалась ампула с чёрной пробкой.
Стигийка подняла её повыше, посмотрела на свет и широко улыбнулась своим соратникам, показав им большой палец.
— Есть! Это он!
Вертолёт был уже метрах в пятидесяти над землёй, и Ребекка-один повернулась к Граничникам, готовясь дать отмашку на открытие огня. Однако в этот момент рука командира легла ей на плечо.
— Я бы не рекомендовал этого делать. Посмотрите вон туда…
Солдаты Новой Германии внимательно наблюдали за происходящим. Они не понимали языка, но чувствовали, что их командиру грозит опасность, и потому взяли оружие на изготовку. Целились они в близнецов.
— Не волнуйтесь, — спокойно сказал командир Граничников. — Эти старые корыта нуждаются в дозаправке, поэтому, даже если полковник и не потащит Эллиот и сына Берроуза в город, далеко они всё равно не улетят.
Помедлив, Ребекка-один коротко кивнула и жестом приказала Граничникам опустить оружие.
— Всё кончено… — прошептала Эллиот, глядя на стремительно удаляющуюся пирамиду и солдат, уже превратившихся в крохотные точки. Девушка вздохнула с облегчением и опустилась прямо на металлический пол.
— Всё было честно? Это ведь была ампула с Доминионом, которую они хотели получить? — спросил полковник Бисмарк. — Они выглядели довольными, но мне надо знать наверняка… или я вынужден буду вернуть вас обратно.
— Ампула настоящая, — устало ответила Эллиот. — Я выполнила свою часть сделки.
Полковник кивнул и повернулся к штурману, жестом показав ему, что всё в порядке и можно следовать прежним курсом. Затем он вновь обернулся к Эллиот и с ужасом увидел, что она устало разжала кулак и положила на пол рядом с собой некую вещь… а затем вытерла освободившейся рукой пот со лба.
— Что?! — воскликнул полковник, узнав вещь. — Но я думал… это детонатор?!
— Боюсь, что нет, — усмехнулась Эллиот и протянула полковнику компас доктора Берроуза. — Это совсем не детонатор. Я блефовала.
Полковник расхохотался, и Эллиот устало улыбнулась в ответ.
— И взрывчатки у меня в рюкзаке нет. Всё, что было, я использовала для заряда на пирамиде.
Она оторвала обрывок тонкого провода, обвивавший её запястье, и сбросила рюкзак с плеч.
— Там только два пистолета и полно грязной одежды.
Полковник хохотал всё громче, но Уиллу явно было не до веселья. Он порывался вскочить на ноги, но солдаты удерживали его. Каждый из них был едва ли не втрое сильнее мальчика, поэтому после нескольких неудачных попыток Уилл перестал сопротивляться. Он безнадёжно и ненавидяще уставился на Эллиот:
— Боже мой… Ты отдала им Доминион… И это после того, как мы столько времени пытались их остановить… Либо ты окончательно сошла с ума, либо ты проклятая предательница. Третьего не дано!!!
— Эдди, я хочу взять Честера с собой, прокатиться, — сказал Дрейк. — Он безвылазно сидит у себя в комнате и играет в «плейстейшен», которую ты ему подарил.
Эдди положил кисточку и отодвинул увеличительное стекло.
— Смена обстановки пойдёт ему на пользу, — кивнул он. — С вами поехать?
— Нет, это ни к чему.
Дрейк вёл машину по Лондонскому мосту через Темзу. Честер сидел рядом с ним на пассажирском сиденье и смотрел на реку, наслаждаясь свежим ветерком, обдувавшим его лицо в открытое окно. Однако когда они въехали в район Сити, где на каждом шагу висели камеры видеонаблюдения, Дрейк закрыл все окна. Честер заметно погрустнел, но Дрейк посоветовал:
— Откинься назад, чтобы эти чёртовы камеры не засекли тебя. У них теперь почти повсеместно стоят программы идентификации лиц. Можно подумать, стигийцы протянули свои щупальца по всей стране.
— Начинаю думать, что так оно и есть! — мрачно пробормотал Честер.
Дрейк бросил на мальчика быстрый изучающий взгляд.
— Ты бы завязывал изображать из себя тайного агента. Незачем разыгрывать этот спектакль — Эдди вряд ли поставил в машине жучки.
— Хорошо. — Голос Честера заметно повеселел. — Но я всё равно не очень понимаю, чего хочет Эдди.
Они ехали в северо-западном направлении, в район бесконечных новостроек. На улицах было полно народу, и Честер поймал себя на том, с каким пристрастием он рассматривает людей. Вскоре у него даже шея заболела — так много он крутил головой, стараясь вглядеться в каждого встречного и гадая, кто из этих людей переодетый и замаскировавшийся стигиец, а кто просто стигийский агент, запрограммированный при помощи Тёмного Света. Возможно, он просто себя накручивал. А возможно…
Проехав целую улицу довольно обшарпанных магазинчиков, Дрейк повернул, и они оказались в городской промышленной зоне, где вдоль одной стороны улицы тянулись железнодорожные пути и старинные пакгаузы викторианской постройки. Десятилетия дождей и непогоды оставили на стенах тёмные потёки и выщерблины, но старые фасады прикрыли новыми, светлыми, из алюминия и стекла, на которых висели рекламные растяжки: «Мебель из сосны — почувствуйте разницу!» или «Офисное оборудование — самые низкие цены в Лондоне». По этой улице Дрейк ехал почти до самого конца, пока не остановился перед небольшим магазинчиком автозапчастей.
— Сюда! — коротко бросил он, и Честер последовал за ним.
Тесное помещение полуподвала было забито запчастями. Посреди подвала стоял автомобиль, из-под которого торчали ноги и раздавалось энергичное постукивание по металлу.
— С добрым утром! — громко сказал Дрейк, постукивание тут же прекратилось, и из-под машины вылез человек. Одет он был в потёртый синий комбинезон, телосложения кряжистого и могучего. Кроме того, он был абсолютно лыс.
— Мистер Смит! Приветствую. — С этими словами он сунул молоток за ремень.
— Всё готово? — спросил Дрейк.
Человек не ответил, бросив вопросительный взгляд на Честера.
— Всё в порядке, он со мной.
С этими словами Дрейк достал бумажник и вынул из него два ярко блеснувших шарика. Когда он опустил их в широкую ладонь человека в синем комбинезоне, Честер увидел, что это крупные бриллианты.
— Я уже предупреждал, будьте поосторожнее с реализацией, — тихо сказал Дрейк.
Человек ухмыльнулся, сверкнув золотыми передними зубами.
— Продавать? Ну уж нет, дружище, я их приберегу. Пенсионный фонд, так сказать, для меня и моей старушки.
Он повернулся и пошёл в глубь мастерской, Дрейк и Честер последовали за ним.
Когда они оказались в небольшом офисе, Дрейк заметил:
— Если всё пойдет по плану, скоро мне может понадобиться ещё одна машина.
— Что-нибудь спортивное? Быстрое и с хорошим разгоном?
— Нет, что-нибудь неброское и респектабельное. Семейный вариант. «Мерс» или «БМВ». Ну и внедорожник, само собой. «Рэнджровер»… или что-то вроде того.
— Нет проблем. Предоставьте это мне, дружище.
Человек отпёр дверь в углу офиса, и они втроём вошли в тускло освещённую комнатку. Внезапно Честер заметил на вешалке нечто очень знакомое, аккуратно упакованное в полиэтиленовый чехол…
— Моя школьная форма! Что она здесь делает?!
Маленький магазинчик поистине был волшебным местом. Хозяин отпер ещё одну дверь, и, судя по гулкому эху, которое прозвучало, когда дверь стукнулась об стенку, это помещение было гораздо больше всех предыдущих. Отдав ключ Дрейку, хозяин сказал, слегка улыбнувшись:
— Оставляю вас наедине с вашим делом, мистер Джонс.
— Мистер Смит! — поправил его Дрейк. — Меня зовут мистер Смит.
— О, простите! Разумеется, Смит! — Золотые зубы вновь сверкнули в усмешке. — А я буду начеку. Если в магазине появятся чужие… я нажму звонок.
— Отлично. Спасибо, — поблагодарил Дрейк.
Когда хозяин ушёл, Дрейк повернулся к Честеру, который всё ещё рассматривал свою школьную форму.
— Я хочу, чтобы ты её надел. Потом приходи ко мне.
— Но зачем? — удивился Честер.
Он снял с вешалки пиджак с эмблемой школы, затем потянул серые брюки, и из их кармана выпало несколько фотографий. Верхняя оказалась копией той, что висела на стене дома Честера — они с мамой и папой во время тех выходных…
На другой фотографии тоже был Честер, только гораздо младше, в форме вратаря футбольной команды школы в Хайфилде.
— Дрейк, почему это здесь?
— Да, и их не забудь взять с собой.
Честера явно начинала беспокоить сложившаяся ситуация.
— Почему ты не можешь объяснить, что происходит? Моя школьная форма… эти фотки… Всё это как-то странно… даже глупо…
— Успокойся и просто делай то, что я говорю, — улыбнулся Дрейк. — Всё будет хорошо, обещаю.
— Надеюсь… — пробормотал Честер.
Когда он снял с вешалки сине-зелёный школьный галстук, ему вдруг показалось, что на него повеяло ветром прошлой жизни…
Дрейк тем временем ушёл в потайную комнату. Честер передёрнул плечами и принялся переодеваться.
— Абсолютный идиотизм… — бурчал он себе под нос.
На душе у него скребли кошки. Честер понятия не имел, зачем Дрейк взял его с собой в этот странный магазин и что находится в соседней комнате. Насколько Честер успел заметить, там было совершенно темно. Он переоделся настолько быстро, насколько смог. В этот момент из-за закрытой двери раздались звуки, которые никак не могли прибавить бодрости: крики, шум падения… что-то проволокли по полу…
Он успел здорово вырасти с тех пор, как в последний раз надевал форму, и теперь брюки были коротки и едва застегнулись в поясе, а руки смешно торчали из рукавов пиджака. Чувствуя себя кем-то вроде монстра Франкенштейна, он подошёл к двери и на всякий случай постучал, прежде чем войти…
— Заходи!
Самого Дрейка было почти не видно, он стоял в тени.
Помещение действительно было большим — на удивление большим. Однако Честеру не удалось оценить это в полной мере: освещён был лишь самый центр комнаты, примерно в двадцати метрах от того места, где стоял Честер. Прямо под лампой, привязанный к стулу, сидел человек. Голова его была опущена, он слегка раскачивался из стороны в сторону.
Дрейк выступил из темноты и снял повязку, закрывавшую человеку рот.
И тогда Честер узнал этого человека.
— Папа… — прохрипел он, без сил опускаясь на стул, которого сразу даже не заметил.
Потом он встал и неверными шагами направился к кругу света. Его отец медленно поднял голову и шальными, безумными глазами уставился на сына.
Честер сделал ещё один шаг вперед.
— Па…
Мистер Ролс одарил его взглядом, исполненным такой глубокой ненависти, что Честер запнулся на полуслове. Это было немыслимо, страшно, тем более что раньше мистер Ролс был человеком деликатнейшим и добрейшим, органически не способным ненавидеть кого-либо…
Это был взгляд незнакомца. Абсолютно постороннего человека. Честера охватило отчаяние. Любовь его отца испарилась, как дым на ветру…
— Что вы сделали с Эмили, животные! — выкрикнул мистер Ролс.
Тело его напряглось, он подался вперёд, тщетно пытаясь разорвать верёвки, которые опутывали его руки, стараясь лягнуть воздух связанными ногами…
— Не рыпайся, Джефф, иначе нам придётся взяться за твою жену! — жёстким, злым голосом бросил Дрейк.
— Мама? Где моя мама?! — обрёл голос Честер.
Дрейк подошёл к мальчику и встал прямо перед ним, однако не сделал ни малейшей попытки понизить голос, словно хотел, чтобы мистер Ролс слышал каждое слово.
— Она в каморке, с ней всё в порядке, ПОКА в порядке. Пока Джефф готов с нами сотрудничать. Возьми стул и сядь поближе.
Честер колебался.
— Делай, что говорят! — рявкнул Дрейк.
Растерянный, ошеломлённый мальчик повиновался и сел напротив своего друга, который продолжал сверлить его ненавидящим взглядом.
— Чего ты хочешь, маленькая дрянь? Денег? Денег решил с меня поиметь?! — Голос мистера Ролса сорвался, в нём зазвучали истерические нотки. — Ты не понимаешь! Я маленький человек! Я работаю на крошечную страховую компанию… я финансовый аналитик… мало получаю… Вы выбрали неправильную грушу, чтобы обтрясти её…
Дрейк перебил его:
— Раз ты аналитик, Джефф, то, я думаю, должен уметь мыслить логически и… аналитически. Используй это качество ради себя и Эмили.
Честеру захотелось заткнуть уши: с губ его отца сорвался целый водопад ругательств. Мистер Ролс пытался повернуть голову, чтобы взглянуть на Дрейка, однако тот бесцеремонно пихнул его в спину, заставив снова смотреть перед собой, и приказал Честеру:
— Покажи ему первую картинку!
Честер повиновался, и Дрейк спросил:
— Скажи мне, кто это стоит рядом с тобой и твоей женой?
Мистер Ролс сплюнул на пол и прошипел:
— Мой сын! Это мой сын, чёрт бы тебя побрал!
— А это кто?!
Дрейк резко качнул лампу, и луч яркого света ударил Честеру в лицо. Мальчик вскрикнул от неожиданности.
— Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ! — завизжал мистер Ролс. — Я НЕ ЗНАЮ! ОТКУДА, ЧЁРТ ПОБЕРИ, МНЕ ЗНАТЬ…
Честер не верил своим ушам. На нём была та же самая одежда, что и на фотографии. Та же школьная форма… и всё же родной отец его не узнавал.
— Посмотри на него повнимательнее, Джефф, потому что ты ЗНАЕШЬ, кто это, и если ты мне этого не скажешь, я убью Эмили. Она в соседней комнате, и я просто пойду туда и перережу ей горло. Кстати, я собираюсь сделать это в твоём присутствии…
— Нет, Дрейк!!! — взорвался Честер. — Ты этого не сделаешь!!!
Дрейк выключил фонарь и шагнул к мальчику.
— Заткнись! — прорычал он.
Честер повиновался, у него не было сил сопротивляться. Мистер Ролс истерически засмеялся.
— Кто вы?! Что вам от нас нужно?
— Думаю, ты просто не понимаешь, насколько серьёзна ситуация, Джефф. — С этими словами Дрейк достал из кармана зловещего вида выкидной нож. Свет отразился от лезвия, заставив мистера Ролса зажмуриться.
— Если ты не станешь сотрудничать с нами, ты и твоя жена… скажем так, вы покинете это место без некоторых внутренних органов.
Мистер Ролс испуганно моргал, словно увидел кошмар и всеми силами души мечтал проснуться. Потом он принялся во всё горло звать на помощь.
Дрейк шагнул к нему и с размаху отвесил ему пощечину, а затем приставил остриё ножа к горлу. Честер снова вскочил со стула, но не посмел сделать ни шага.
— Можешь орать, пока не посинеешь, никто не придёт тебе на помощь. Никто, Джефф. Так что валяй.
Дрейк ждал. Мистер Ролс умолк. Дрейк спрятал нож.
Потом он знаком приказал Честеру вернуться на место и достать остальные фотографии. Он заставлял мистера Ролса рассматривать и описывать мальчика на фото, а затем смотреть на Честера. Если мистер Ролс пытался отказаться, Дрейк снова хватался за нож, водил остриём по горлу и лицу своего пленника. Из многочисленных царапин уже выступила кровь.
Постепенно до Честера дошло, что делает Дрейк. Он пытался распрограммировать отца, выбить из его сознания то, что вложили туда стигийцы при помощи Тёмного Света. Поняв, что Дрейком движет желание помочь, мальчик немного успокоился и перестал испытывать ненависть к человеку, мучающему его отца.
Однако, когда Дрейк отвесил мистеру Ролсу очередную пощёчину, что-то изменилось.
— Иди к чёрту! — закричал мистер Ролс, дойдя до края отчаяния и потеряв терпение. — Делай со мной всё, что хочешь, но я больше не собираюсь тебя слушать!
Он опустил голову на грудь и зажмурился, отказавшись отвечать на вопросы.
— Мы ничего больше от него не добьёмся! — пробормотал Дрейк.
Внезапно он шагнул к Честеру и сильно сдавил ему горло. Мальчик вытаращил глаза и стал судорожно хватать ртом воздух.
— Смотри, Джефф! Я собираюсь придушить твоего сына. Ведь это Честер, твой сын, стоит прямо перед тобой.
Он приподнял мальчика, продолжая держать его за горло, и Честер судорожно засучил ногами, царапая каблуками бетонный пол. Из кармана выпали и веером разлетелись по полу фотографии. Стул, за который Честер судорожно хватался, опрокинулся.
— Я его придушу, как лягушку. — Голос Дрейка звучал так холодно и бесстрастно, что Честер на самом деле поверил в его намерения.
Мистер Ролс по-прежнему не смотрел на них, отчаянно мотая головой. Затем на мгновение вскинул голову, и зрачки его судорожно расширились.
— Честер…
Он произнёс это почти беззвучно.
Лицо Честера начало синеть.
— Извини, я плохо слышу, Джефф! — холодно бросил Дрейк.
Глаза Честера закатились, сопротивляться больше не было сил…
— У тебя всего несколько секунд, Джефф. Потом он умрёт. Ты можешь его спасти. Просто скажи, кто он такой. Скажи, кого ты видишь перед собой?
— ЧЕСТЕР!!! — закричал мистер Ролс.
Дрейк мгновенно ослабил хватку, поднял стул и заботливо усадил на него мальчика.
— Честер… это ты… — Слёзы ручьём текли по щекам мистера Ролса.
Ещё не до конца придя в себя, мальчик со счастливым смехом кинулся к отцу и обнял его.
— Папа! Всё кончилось! Мы снова вместе! Я так мечтал об этом!..
Честер выкрикивал это, пока Дрейк перерезал верёвки ножом.
— Мой папа вернулся! Как мне благодарить тебя, Дрейк!!!
— Не спеши, — усмехнулся Дрейк, нагнулся и подобрал с пола рассыпавшиеся фотографии. — У нас впереди твоя мать. Возможно, мне действительно придётся тебя убить, чтобы вернуть её.
Эллиот заметила, что вертолёт изменил курс и скорость. Машину начало дёргать, и девушка быстро посмотрела на полковника Бисмарка, который изучал экран радара. Затем он покачал головой и повернулся к Эллиот:
— У нас проблемы. Мы летим в восточную часть джунглей, как вы и хотели, но у нас на пути обширный грозовой фронт. Он двигается нам навстречу с бешеной скоростью. Мы пытаемся облететь его стороной, но можем не успеть, и тогда он нас накроет.
— Какие варианты? — коротко спросила Эллиот.
— Есть относительно чистый коридор, прямо над городом. Почему бы нам не направиться туда? Вы будете в полной безопасности…
— Мы не можем, полковник! — Эллиот покачала головой. — Нам надо к востоку от пирамиды.
Пока полковник совещался с пилотом и штурманом, шторм подошёл совсем близко, и в открытую дверь вертолёта начали захлёстывать струи дождя. Полковника швыряло из стороны в сторону, когда он шёл от кабины пилотов к Эллиот, они стремительно проваливались в самое сердце урагана.
— Штурман ищет подходящее место для высадки недалеко отсюда. Там можно сесть — недавно там выгорел лес. Но, боюсь, дальше вам придётся идти пешком…
Когда первые капли дождя упали на лица людей и стигийцев, близнецы одновременно взглянули на немецких солдат, торопливо садившихся в свои вертолёты, а затем перевели вопросительные взгляды на командира Граничников. Затем повернулись к союзникам спиной, чтобы те не могли догадаться, о чём пойдёт речь.
— Люди предупреждены? — тихо спросила Ребекка-один.
— Давно. Им приказано оставить в живых экипажи вертолётов, но остальные будут устранены, если окажут сопротивление.
— И ещё тот молодой офицер, который помогал нам! — вскинула голову Ребекка-два. — Я не хочу, чтобы его трогали.
Командир Граничников посмотрел в стремительно темнеющее небо.
— Думаю, если нас накроет гроза, всё будет намного проще. Эти старые железные птички вряд ли смогут взлететь в плохую погоду, и тогда нам удастся взять под контроль немецких солдат без кровопролития.
Ребекка-два кивнула:
— Это было бы прекрасно. Новобранцы… так сказать.
Её сестра широко ухмыльнулась.
— Ну да. Правда, их ждут некоторые перемены. Не слишком большие, но весьма болезненные. Мне почему-то кажется, что мы будем очень, очень счастливы в нашем новом мире…
Полковник Бисмарк очень хотел сдержать своё слово, и вертолёт упрямо сражался с мощью урагана.
— Взгляните! Видите? Вон там…
Эллиот стояла чуть позади, держась за ручку, и смотрела на раскинувшиеся внизу джунгли.
— Да. Теперь вижу…
Полоса выгоревшего леса напоминала чёрный шрам на зелёном теле леса.
Вертолёт начал снижаться, и порывы ветра стали тише. Гроза бушевала выше.
Эллиот отошла от двери и жестом позвала полковника.
— Полковник, вы были со мной честны, и я хочу отплатить вам тем же.
Полковник непонимающе нахмурился.
— Я скажу вам только одно: приглядывайте за стигийцами и не надо их недооценивать. Они, мягко говоря, не в восторге от того, что вы позволили нам уйти. А если то, что я слышала о вашем городе, правда… тогда они могут, например, решить, что им там нравится.
— Спасибо, но, учитывая их численность, я не думаю, что они могут представлять для нас серьёзную угрозу, — полковник даже слегка улыбнулся, но выражение его глаз свидетельствовало о том, что предупреждение Эллиот он воспринял всерьёз.
Вертолёт пошел на снижение, и Эллиот посмотрела на Уилла. Он сидел опустив голову на грудь и молчал. Эллиот вздохнула и вновь стала смотреть в открытую дверь вертолёта.
Недавний пожар словно слизнул мощные деревья с земли, оставив лишь толстый ковёр пепла и углей, но теперь винты снижающегося вертолёта подняли его в воздух. Вокруг них крутилось нечто вроде серо-чёрного смерча, густая дымка затянула небо, закрыла обзор.
Наконец они приземлились, но пилот не стал выключать мотор, полковник явно не собирался оставаться здесь ни одной лишней минуты. Когда Эллиот и Бартлби соскочили на землю, солдаты развязали Уилла и подтолкнули его к выходу. Уилл поднял голову и посмотрел на полковника, растирая затёкшие запястья.
— А если я не хочу с ней идти? Я бы лучше посмотрел ваш город. Вы ведь потомки немцев, воевавших во Второй мировой?
— Да, но мы переселились сюда ещё до её окончания. Откуда ты об этом знаешь?
Уилл кивнул на кобуру полковника.
— Это «люгер». — Он показал на солдат. — А у них «шмайсеры», не так ли? Автоматы того времени. Я бы хотел познакомиться с вашим городом. Папа тоже… хотел бы этого.
До этого Уилл избегал смотреть на Эллиот, но теперь повернулся и смерил её холодным взглядом.
— Но главным образом я не хочу находиться рядом с ней.
Эллиот понимала, что он всё ещё в шоке от смерти отца, но с неё уже было довольно.
— Уилл Берроуз! Ты не видишь дальше своего носа! Разумеется, я отдала ампулу с Доминионом, мне пришлось это сделать! Потому что ты попался и дал взять себя в плен. Это всё из-за тебя! Считай, что ты меня вынудил. И, по всей видимости, ты вообще не оценил, что я опять спасла тебя от наших зловещих сестричек. В очередной раз!
— Да! — заорал Уилл. — Но какой ценой?!
— Это ещё не всё! — Голос девушки был едва слышен за рёвом мотора, и Уилл выпрыгнул наружу, стремительно подошёл к ней.
— Что ты имеешь в виду? О, полагаю, у тебя созрел гениальный план, как мы вернёмся и выкрадем вирус обратно? Как будто это может получиться! Да они больше не спустят с нас глаз, и единственное, что нас ждёт, — снова оказаться в руках стигийцев!
Он в бешенстве ударил кулаком по ладони:
— У меня не укладывается это в голове! Ты своими руками отдала им ампулу! Дрейку было бы стыдно за тебя!
Лицо Эллиот на мгновение залила смертельная бледность, казалось, она сейчас расплачется, но затем она развернулась и изо всех сил ударила Уилла по лицу.
Уилл отшатнулся, едва не упал, а встревоженный Бартлби, видя, что они ссорятся, издал протестующее мяуканье.
— Как ты смеешь так говорить?! — Тихий голос Эллиот дрожал от ярости. — Как будто Дрейк с тобой согласился бы! Как будто ты знаешь наверняка, что бы сделал в этой ситуации он! И какого дьявола ты меня не слушаешь?! Я ведь сказала, что это не всё! Ничего не закончилось.
— О, ради Бога! — выкрикнул Уилл. — Я даже знать не хочу!
— Ты ищешь виноватых в смерти отца. Но не смей обвинять в этом меня! Я делала всё, что могла, чтобы спасти его! Точно так же я могла бы обвинить тебя в смерти Дрейка. Если бы ты тогда не устроил эту показуху на Великой Равнине, ничего бы не случилось. И он, возможно, был бы ещё жив!
Уилл в ярости сплюнул, подняв маленькое облачко пепла.
— Конечно! Убеждай себя в этом и дальше. Я тебе никогда не нравился. С самого начала ты была только с Честером. Ты и Честер, Честер и ты… Вместе на разведку, вместе на привале! Лучшие друзья прям!
— А может, он просто хотел знать больше, чем ты?
— А может, он просто нравился тебе больше, чем я?
Они стояли и кричали друг на друга. Полковник попытался вмешаться:
— Прошу прощения, что встреваю, но эта ссора с твоей девушкой…
Уилл в бешенстве повернулся к нему, потёр пылавшую от удара Эллиот щёку.
— Вы издеваетесь, да? Она не моя девушка и в жизни ей не будет!
Внутри вертолёта явственно раздались смешки, которые полковник, впрочем, мгновенно пресёк одним взглядом. Тем временем Эллиот тоже разошлась не на шутку.
— Вот именно! Ты никогда не будешь моим парнем, потому что Честер был прав! Ты… ты… ты — придурок!
— Простите, но я всё же вынужден прервать вас! — почти взмолился полковник. — Мы должны улетать. Гроза надвигается, да и горючего у нас не так много.
Пыхтя и фыркая, словно разъярённый бык, Уилл повернулся и зашагал прочь, яростно разбрасывая головешки по сторонам. Впрочем, далеко он не ушёл и остановился, уставившись куда-то вдаль. Полковник тем временем передал Эллиот рюкзак с провизией и попытался дать хоть какое-то оружие.
— У меня в рюкзаке два пистолета, — покачала головой девушка.
Однако полковник и слушать не пожелал, а потому Эллиот получила пару «люгеров» и «шмайсер», а также дополнительные обоймы.
— Это на случай, если вы столкнётесь с какими-нибудь недружелюбными животными! — подмигнул ей полковник Бисмарк.
— Спасибо вам. Я никогда этого не забуду! — Эллиот повернулась и рявкнула совсем другим голосом: — Ну?! Ты определился? Остаёшься или летишь с ними?
Уилл не повернулся, только помотал головой и глухо буркнул:
— Нет! Не лечу.
Полковник пожелал Эллиот удачи и отдал честь. Вертолёт медленно поднялся в воздух. Эллиот некоторое время смотрела ему вслед, прикрывая глаза от пепла и ветра. Только когда всё стихло и единственными звуками остались завывание ветра и раскаты грома, Уилл повернулся к Эллиот. Казалось, он успокоился и теперь медленно шёл к ней.
— Почему… почему ты сказала, что ничего не кончено? Каков твой… гениальный план?
Эллиот не обратила на него никакого внимания. Она с преувеличенной нежностью отряхивала от пепла лысую голову несколько озадаченного Бартлби.
— Какой хороший котик! Ты моя умница, ты так хорошо всё сделал там, у пирамиды! Послушный котик!
Бартлби довольно заурчал, и при звуке этого глухого, больше похожего на рычание мурлыканья Уилл неожиданно почувствовал горькую обиду.
— Почему ты мне не отвечаешь? Так легче всего?! — Он снова начал срываться на крик: — Я имею право знать, что ты задумала! Если то, что они говорили, правда, то я потерял обоих своих родителей! Моя мама, вероятнее всего, мертва, а отца убили эти сволочи!
— Я знаю. Я видела. — Эллиот спокойно посмотрела на него. — И ты должен знать, что я очень сожалею об этом, но сейчас не время плакать. Это ты сможешь сделать и позже.
— Козырь в рукаве, да? Так скажи, какой именно?
Эллиот кивнула:
— Хорошо. Я собираюсь идти в Верхоземье. Через тот туннель за водопадом.
— В Верхоземье? Но зачем, чёрт возьми?! — Уилл нахмурился, тщетно силясь понять замысел Эллиот. — Это же бессмысленно! Доминион здесь… в этом мире.
— Я иду в Верхоземье, потому что — жив Дрейк или нет — я должна передать кому-то вакцину.
— Но… но… я не понимаю… — в полном замешательстве пробормотал Уилл, отступая на шаг. — Ты же разбила ампулу — ту самую, с белой пробкой…
— Ну да. — Эллиот легко поднялась с колен, сверилась с компасом доктора Берроуза и бодро зашагала на восток.
Уиллу приходилось почти бежать, чтобы не отставать от неё.
— Я разбила ампулу, это верно. Но сначала выпила её содержимое.
Уилл остановился как вкопанный. Озарение было ярким, как молния.
— Но это значит… это значит, что у нас есть вакцина?! Она…
Честер был полностью вымотан и потому не обращал особого внимания, где они едут. Однако когда за окнами потянулись знакомые лондонские улицы, мальчик пришёл в себя и даже стал подпевать радио. Он, несмотря на усталость, чувствовал себя как на крыльях. Родители вернулись…
Процесс депрограммирования матери прошёл быстрее и безболезненнее, чем опасался Дрейк. Во многом благодаря тому, что им на этот раз помогал мистер Ролс. Честер не мог сдержать счастливой улыбки, вспоминая, как пугающая чернота в глазах мамы сменилась радостью узнавания…
Когда всё было позади, они с родителями смогли поговорить — так долго, как Дрейк позволил. Честер рассказал, что произошло с ним и Уиллом, когда они попали в Колонию, и о последующих событиях. Сначала они слушали с недоверием, однако их собственный опыт помог им преодолеть его. Они знали, что Честер говорит правду. Воспоминания о собственных мучениях были зыбки и туманны, но оба помнили, как их подвергали воздействию излучения… вспомнили даже неясные тени странных людей, направлявших им в глаза загадочные лампы багрового цвета… Впрочем, дальше всё терялось в дымке, и ни мистер, ни миссис Ролс не могли с уверенностью сказать, что происходило на самом деле, а что им приснилось.
Сейчас они просто были до смерти рады, что их обожаемый сын снова с ними, жив и здоров, и потому готовы были верить во всё. Впрочем, Дрейк по-прежнему пугал их, возможно, поэтому они и не задавали много вопросов.
Освободив Ролсов от воздействия Тёмного Света, Дрейк больше не хотел рисковать и потому настоял, чтобы мистер и миссис Ролс 48 часов провели взаперти. Лысый хозяин магазина согласился переночевать на рабочем месте и приглядеть за родителями Честера. Сговорчивости ему добавил ещё один бриллиант. Когда Дрейк передал ему камень, лысый заверил, что его «старушка» с радостью присмотрит за мистером и миссис Ролс.
— Это мудро, — признал тогда Честер. — Ты знаешь, как я мечтал оказаться рядом с моими мамой и папой… всё время, которое провёл под землёй. Я ведь почти потерял надежду их увидеть. Я так благодарен тебе!
— Не за что. Не мог же я оставить их под контролем стигийцев.
— Но… с ними ведь всё будет в порядке, верно? Тёмный Свет больше не оказывает на них воздействие? — с тревогой спросил Честер.
— Процесс депрограммирования ещё не изучен. Никто не знает, как может отреагировать мозг. Но я не думаю, что стигийцы забрались им в головы слишком уж глубоко. О чём могли, мы позаботились.
— То же самое ты сделал для Уилла, верно?
— Да. В его случае это было непреодолимое желание умереть. Я заставил его посмотреть в лицо собственным страхам, и у него получилось. Сильный парнишка.
Честер усмехнулся:
— Да уж! И упрямый, каких свет не видел. Дрейк… а что теперь будет с мамой и папой?
В голосе мальчика звучала искренняя тревога, он прекрасно понимал, что родители в безопасности только на данный момент. Но ведь не будут же они сидеть под замком всю жизнь?
— Завтра я перевезу их куда-нибудь в безопасное место. Теперь мы все в одной лодке, и обратно домой им возвращаться нельзя. — Дрейк бросил на Честера быстрый короткий взгляд: — Как ты думаешь, они смогут привыкнуть к той жизни, что ведём мы?
— Но ведь выбора-то у них нет? — вздохнул Честер. — Пока мы не победим стигийцев…
Дрейк кивнул:
— Кстати о стигийцах, Эдди об этом — ни слова. Как твоя шея? Я старался душить тебя поаккуратнее. Дай посмотрю…
Честер оттянул воротник рубашки, Дрейк снова кивнул:
— Всё в порядке. Я не хочу, чтобы Эдди об этом узнал.
— Значит, ты тоже не доверяешь ему до конца? — спросил Честер.
— До конца я не доверяю никому. Так что давай заранее продумаем легенду на случай, если он спросит. Значит, так: мы просто катались по городу… долго, это если он посмотрит на километраж. Потом заезжали погулять в Риджентс-парк. Поели. Ты мороженое съел… — Дрейк потянулся к бардачку, открыл его. — Возьми влажную салфетку, потри рубашку на груди, как будто испачкался мороженым.
Честер послушно выполнил указание. Школьную форму он снял ещё в магазинчике, теперь на нём была его старая рубашка.
— Пообедали, говоришь? — улыбнулся вдруг мальчик. До него дошло, что за весь этот длинный и тяжёлый день он ничего не ел.
Дрейк махнул в сторону бардачка:
— Там же сэндвичи. Угощайся. Да, и не забудь вести себя как обычно. Я понимаю, что настроение у тебя солнечное, но…
— Я понял, понял. Ослик Иа-Иа. Я буду стараться изо всех сил.
Насколько мощным был бушевавший в джунглях пожар, Уилл и Эллиот поняли, пройдя пару километров. В некоторых местах они по колено проваливались в пепел, кое-где ветер намёл целые сугробы из пепла и головешек.
Там, где огонь не успел доделать своего дела до конца, лежали громадные обугленные стволы, и чёрные ветви торчали во все стороны, впиваясь в обожжённую землю.
Лёгкий ветерок довольно скоро превратился в настоящую бурю. Крупные капли дождя немного прибили пепел.
Потом потемнело — на солнце набежали тучи. Полковник Бисмарк не зря волновался: на них шёл Шторм Штормов. В нескольких сотнях метров от Уилла и Эллиот гигантская молния ударила в обгоревший ствол дерева, и он с глухим рокотом медленно повалился набок. Почти мгновенно вслед за этим последовал ужасающей силы удар грома, он прямо-таки физически толкнул ребят в спины, заставил сбиться с шага.
— Бежим! — прокричала Эллиот.
— Я и так бегу! — крикнул в ответ Уилл.
Если не считать досаждавших ему дождевых капель, Бартлби казался вполне оживлённым и довольным. Он бодро скакал по ковру из пепла, иногда зарывался в него, бил лапами — играл.
Затем тропа пошла под откос, и ребята начали поскальзываться. Дождь лил уже сплошной стеной, и пепел превратился в скользкую жижу, на которой трудно было удержать равновесие.
Когда они достигли дна низины, то оказались в ущелье. Здесь тоже повсюду торчали обгоревшие деревья, и ребята пытались укрыться под ними. Неожиданно сзади раздался тревожный вой.
— Бартлби! Где он?! — закричал Уилл, и они остановились, стали осматриваться, пытаясь разглядеть Охотника сквозь водяную пелену.
Снова раздался вой, теперь он больше походил на вскрик.
— Он в беде!
Дождь бил в лицо с такой силой, что им приходилось закрываться от струй воды руками. Они упрямо спешили туда, откуда донёсся крик кота. Внезапно между стволами мелькнули смутные чёрные тени. Уилл и Эллиот немедленно застыли на месте, осторожно отступили за ближайшее дерево.
По распухшей туше мёртвого бизона неторопливо ползали чёрные существа, напоминавшие мячи для регби. Брюхо бизона было распорото, и кишки вывалились на землю. Чёрные «шары» с громким чавканьем копошились в кишках, высасывали раздробленные кости.
— Мегамухи!.. — испуганно прошептал Уилл.
Это и в самом деле были гигантские насекомые, достигшие таких размеров, вероятно, благодаря незаходящему солнцу этого мира. Они были падальщиками, а не паразитами — судя по тому, с каким аппетитом пожирали бизона. Уилл насчитал около тридцати штук. Мухи громко монотонно жужжали, словно переговаривались друг с другом. По всей видимости, звук они издавали, потирая задними конечностями.
Ещё один кошачий вскрик.
В десяти метрах от туши Бартлби лежал на спине, отчаянно отбиваясь когтями от мухи, а из её хоботка толчками выплёскивалась чёрная жидкость, прямо на морду Охотника. Муха пыталась ужалить кота. Остальные тоже заинтересовались и теперь медленно перемещались в его сторону. Они были не только падальщиками, но и хищниками.
Эллиот сообразила, что Уилл безоружен — пока они препирались, она забыла дать ему пистолет. Хуже того, браунинг сейчас лежал на дне рюкзака, а у неё в руках было только допотопное немецкое оружие.
— Лови! — прошептала она, выдёргивая из-за пояса один из «люгеров». Уилл еле успел поймать его.
Он прицелился в муху, пытающуюся ужалить Бартлби, и спустил курок.
Ничего не произошло.
— Предохранитель! — процедил сквозь зубы Уилл, борясь с незнакомым оружием. В этот момент Эллиот выстрелила.
Муху буквально вынесло из когтей Бартлби.
Зашевелились усики-антенны, и мухи медленно развернулись в сторону новой опасности. Уставившись на Эллиот, они помедлили и двинулись на неё.
Перебегая между деревьями, Уилл обогнул тушу бизона, стараясь добраться до Бартлби. Охотник уже стоял на четырёх лапах. Его явно покачивало, но на первый взгляд он был цел и невредим. Пытаясь не показываться из-за своего укрытия, Уилл хотел добраться до кота и помочь ему, но в этот момент его заметила одна из тварей.
— Сюда, Барт!!!
Кот стоял довольно твёрдо, но двинуться с места не мог. Муха неожиданно прыгнула и приземлилась прямо перед Уиллом. Всё произошло так быстро, что дальше он действовал чисто инстинктивно. Выстрелил почти в упор. Муха словно взорвалась, обнажились сочленения, брызнула белёсая жидкость. Это напомнило Уиллу расколотый кокосовый орех… в другой жизни на прогулке в Хайфилдском парке Уилл разбил кокос молотком…
Он пытался докричаться до Бартлби и слышал, как Эллиот тоже зовёт его по имени, а потом загремели выстрелы… Теперь она стреляла по мухам короткими злыми очередями из «шмайсера». Время от времени твари пытались прыгнуть на девушку, но она всегда успевала выстрелить первой.
— Бегом! — рявкнула Эллиот, увидев, что Бартлби начал потихоньку двигаться, хотя его шаги напоминали шаги пьяного…
Некоторое время она прикрывала их отход выстрелами, а затем тоже бросилась бежать изо всех сил. Через пару минут они достигли противоположного края низины, и под ногами снова зачавкала жижа из пепла. Впереди вставала стена джунглей…
— Они не отстают! — выдохнул Уилл, ухитрившись бросить взгляд назад.
Мухи явно не собирались упускать шанс полакомиться свежим мясом. Теперь, когда им не мешали валявшиеся на земле деревья, они показали всё, на что были способны. Двигаться они умели стремительно.
Даже сквозь шум дождя Уилл слышал громкие щелчки, с которыми распрямлялись сочленения сильных лап, покрытых хитином. Мухи совершали внушительные прыжки, поднимаясь высоко в воздух и буквально сваливаясь беглецам на головы.
Уиллу и Эллиот приходилось останавливаться через каждый десяток метров, чтобы отстреливаться от мух. Пока им это удавалось, но их продвижение к спасительной чаще катастрофически замедлилось. Они надеялись только на лес — возможно, там им удастся оторваться от назойливых тварей.
Эллиот расстреливала мух из «шмайсера», а Уилл добивал увернувшихся из пистолета. Ему уже казалось, что они взяли ситуацию под контроль, когда одна из мух прыгнула ему на спину. Острые жвалы и когти мгновенно разорвали мокрую ткань рубашки. Пытаясь стряхнуть с себя мерзкую тварь, Уилл поскользнулся и упал лицом в грязь.
Дикий вой Бартлби привлёк внимание Эллиот. Уилл катался по грязи, пытаясь достать муху рукояткой пистолета, но та не собиралась выпускать свою жертву. Хуже того — муха потихоньку переползала к незащищённой шее Уилла…
Внезапно она откинулась на задние лапы, готовясь пустить в ход ядовитое жало. У Эллиот не было времени перезаряжать автомат, у неё остался всего один выстрел.
— Лицом вниз! Замри! — крикнула она мальчику.
Прогремел выстрел, и белёсая жижа хлынула на Уилла. Он вскочил на ноги, оглушённый, потряс головой, кинулся бежать. Эллиот молниеносно перезарядила «шмайсер», выпустила несколько очередей, но мухи уже решили отказаться от погони и борьбы. Бросив очередной взгляд через плечо, Уилл увидел, что уцелевшие твари неуклюже разворачиваются и отступают такими же большими скачками, вероятно, решив вернуться к недоеденной туше.
Менее чем через двадцать минут Уилл, Эллиот и Бартлби оказались в спасительном лесу и остановились, чтобы перевести дух.
— Спасибо! — выдохнул Уилл, срывая несколько широких листьев и с отвращением стирая с волос и шеи остатки белёсой жидкости.
— Не за что! — бросила Эллиот. — Вышло случайно: эта штука не слишком хорошо стреляет.
— Ты серьёзно? — Уилл всё ещё не мог отдышаться.
— Повезло.
— Ну да… — Он хмыкнул. — Ещё кое-что…
— Что же?
Уилл с подозрением огляделся. Вокруг стояли джунгли, зелёные, внимательные…
— Если эти чёртовы деревья вздумают посмотреть на тебя своими маленькими злобными глазками как-то… не так, задай им жару, ладно?!
— Чего? — Эллиот вытаращила глаза.
Уилл пнул корень ближайшего дерева.
— Эти чёртовы древолюди… их волновала только их проклятая пирамида! Они и не думали помогать нам… и я никогда не прощу им того, как они обошлись со мной… и папой!
Эллиот неопределённо пожала плечами, доставая компас и внимательно глядя на стрелку.
— Не имею ни малейшего понятия, о чём ты говоришь, но уверена, что ты расскажешь мне всё потом. Когда у нас будет на это время.
Ещё примерно через час они вышли на обрыв знакомой скалы, а вскоре оказались в пещере.
— Хорошо, что ты всё исследовала и оставила метки. Мы можем быть уверены, что стигийцы сюда не добрались, — сказал Уилл, инспектируя их припасы. — Думаю, у нас есть всё необходимое, чтобы отправиться в путь.
Он принялся укладывать в рюкзак провизию и снаряжение. Уилл страшно устал, нервы у него были словно натянутая струна, но мысли о предстоящем путешествии помогали ему справиться с усталостью.
Он бережно взвесил на ладони похожий на пистолет прибор, переданный ему Дрейком.
— А вот эта штука важнее всего остального, вместе взятого. Это наш обратный билет домой.
— Надеюсь на это, — кивнула Эллиот, загоняя новую обойму в пистолет. — Очень на это надеюсь…
В кабинет канцлера полковника Бисмарка провела та же секретарша. Её каблуки громко цокали по каменным плитам.
— А, Бисмарк! Всё сделано, и мы в расчёте с этими кошмарными людьми, я полагаю? Полный успех, и мы умываем руки? — Канцлер удобно раскинулся в кресле, а парикмахер колдовал над его головой. Женщина в серой униформе занималась маникюром.
— Да, стигийцы получили свой вирус. Пришлось пострелять, но потерь у нас нет. К сожалению, должен отметить, что без жертв не обошлось. В результате действий стигийцев погибло одно гражданское лицо. Человек из внешнего мира.
— Главное, что не из нашего, — откликнулся канцлер.
— Вы правы. Ещё одно: хотя прямых свидетельств присутствия таинственных аборигенов мы так и не увидели, судя по всему, они вступили в контакт с теми, кто был целью стигийцев. Двое из них каким-то образом попали внутрь пирамиды и были буквально выброшены оттуда.
Канцлера, похоже, не слишком сильно взволновало это сообщение. Довольно равнодушным тоном он заметил:
— Что ж, они в любом случае не являются прямой и непосредственной угрозой для нас. Не то что пираты или инквизиторы. Кроме того, этот район нам неинтересен. Возможно, учёные и захотят узнать подробности. Им будет чем заняться. — Канцлер усмехнулся. — Что-то ещё?
— Я готовлю подробный отчёт, сэр. Но вы должны знать, что…
— Минутку, пожалуйста!
Канцлер замер, пока парикмахер осторожно подравнивал ему усы. Затем махнул рукой:
— Продолжайте, полковник.
Полковник Бисмарк кашлянул:
— Стигийцы согласились на обмен. Взамен вируса молодые люди… мальчик и девочка… получили свободу. Боюсь, стигийцев нельзя назвать людьми слова, поэтому я был вынужден взять это под контроль и перевезти молодых людей в указанный ими район. Оставшиеся в районе пирамиды солдаты получили приказ вернуться в расположение, как только мой вертолёт улетит…
Парикмахер поднёс зеркало к лицу канцлера, и тот придирчиво изучил своё отражение: аккуратно подстриженные усики, густо набриолиненные волосы…
— Всё это звучит… Ой!
Маникюрша задела палец канцлера ножничками.
— Осторожнее, женщина! Как вы неловки. — Канцлер сунул пораненный палец в рот и нетерпеливо повернулся к полковнику: — Это всё, полковник Бисмарк?
— Да, если не считать того, что мы так и не смогли связаться с нашими вертолётами по радио, — сказал полковник. — Я полагаю, стигийцы что-то предприняли против наших людей. Я думаю…
— Нет-нет, этого не может быть, ведь они получили всё, что хотели? — прервал его канцлер. — Скорее всего, это из-за грозы оборудование вышло из строя.
Он прикрыл глаза, словно разговор утомил его. Потом открыл глаза и строго сказал:
— Я полагаю, вам следует представить мне служебную записку касательно увеличения расходов на военную технику, чтобы вы смогли наконец обновить оборудование. Включите её в свой доклад, полковник.
— Канцлер, нам следует быть очень бдительными в отношении стигийцев!
Маникюрша бесшумно перенесла свой стул и занялась второй рукой канцлера. Тот изящно помахал уже готовой.
— Да-да, я же говорил, это ужасные люди! Но теперь мне некогда. Благодарю вас, полковник Бисмарк. Отличная работа.
С этими словами канцлер придвинул к себе газету и перестал обращать на полковника внимание.
По Тауэрскому мосту и пустынным улицам Лондона стремительно пронеслись два мотоциклиста, затянутых в блестящую кожу. Они явно наслаждались скоростью, то и дело перестраиваясь и обгоняя друг друга.
На Парламент-сквер светофоры заставили их остановиться. Дрейк поднял щиток шлема и задумчиво уставился на здание Парламента.
— В Колонии говорили, что у стигийцев есть прямые потайные переходы прямо в подвалы Парламента.
Вслед за ним щиток поднял и Эдди.
— Были раньше. Давно. До того как Гай Фокс набрёл на наши запасы чёрного пороха.
— Что?! Ты имеешь в виду Пороховой заговор? Ты не шутишь?
— После этого мы завалили туннели, — ответил Эдди и опустил щиток.
Вспыхнул зелёный свет, и стигиец вырвался вперёд, оставив ошеломлённого открытием Дрейка далеко позади.
Биг-Бен прозвонил пять раз, и Дрейк стряхнул с себя оцепенение, дал газу и устремился вслед за стигийцем.
Припарковавшись на улице Святой Анны, они пешком разошлись в противоположные стороны по улице Виктории, чтобы встретиться вновь уже у Вестминстерского аббатства. Дрейк понятия не имел, зачем Эдди привёл его сюда. Стигиец дошёл до самых стен аббатства, затем резко сменил направление. Слегка сбавив шаг, он направлялся теперь к небольшому кварталу старинных домов, построенных из светлого песчаника и возрастом почти не уступавшим аббатству. Между домами проходила узкая улочка, в конце её Дрейк разглядел небольшую площадь. До рассвета оставался ещё час, но фонари освещали улочку, и Дрейк хорошо видел деревья, припаркованные автомобили, даже их номера. Затем он прочитал название улицы на табличке.
— Динс-Ярд… Мне кажется, я здесь прежде никогда не бывал.
— Иди за мной и по возможности не издавай ни звука, — тихо попросил Эдди, и они двинулись по узкой улочке.
Примерно на середине дорогу им преградил человек в форме. Сначала Дрейк принял его за полицейского, но затем разглядел форму получше и понял, что это частный охранник. Он стоял возле небольшого аккуратного шлагбаума в красно-белую полоску. Шлагбаум был опущен, автомобиль здесь проехать не мог.
— Добрый вечер, джентльмены, — сухо поздоровался охранник.
Плечи у парня были широкими, в руке он сжимал портативную рацию. Взгляд, которым он окинул двух затянутых в кожу мотоциклистов, дружелюбным назвать было трудно. Видимо, подобные люди редко появлялись в этом тихом квартале, да ещё в такую рань.
Эдди не выказал ни смущения, ни беспокойства и подошёл прямо к охраннику. Произнёс несколько слов тому на ухо. Охранник ничего не ответил, однако совершенно очевидно расслабился. Сунув рацию в карман, он потёр руки и поёжился от утреннего холода. Затем, к удивлению Дрейка, он посмотрел на пустынную улицу, при этом взгляд его скользнул по лицам стигийца и Дрейка совершенно безучастно, как будто их тут и не было вовсе. Затем он пробормотал строчку из песни Синатры «Му Шау» и ушёл к себе в будку, продолжая мурлыкать мелодию себе под нос.
Дрейк догнал Эдди и пошёл вплотную рядом.
— Его облучали Тёмным Светом, верно? Ты просто произнёс кодовые слова? Какие, интересно? Фрэнк Синатра?
— Нет. Ты вряд ли сможешь их повторить. Ты их даже вряд ли расслышишь. К счастью, последовательность не изменилась… за всё это время.
Эдди спокойно пересёк квадратный зелёный газон посреди площади. Дрейк шёл за ним, с любопытством оглядываясь по сторонам.
— Мне кажется, я слышал об этом месте. — Дрейк смотрел на тяжёлые дубовые двери домов эпохи короля Георга. — Где-то здесь находится знаменитая школа, в которой преподавал автор «Алисы в Стране Чудес»?
Эдди не ответил. Он спокойно отпёр одну из дверей ближайшего дома, и они с Дрейком очутились в тёмном длинном коридоре, пол которого был выложен чёрно-белой плиткой. По этому коридору они прошли до самого конца, и Эдди открыл своим ключом вторую дверь. Она открылась с противным скрипом, из проёма потянуло сыростью подвала. В руке Эдди горела неярким светом светосфера.
Они спустились вниз и действительно оказались в подвале, сплошь заставленном старыми шкафами и стеллажами, набитыми школьными учебниками. Эдди бесшумно проскользнул между стеллажами к дальней стенке подвала, нащупал на ней почти незаметный ржавый крюк на уровне своего лица и с усилием потянул его. Дрейк в это время изучал древнюю пивную бутылку, валявшуюся на одной из полок. Раздался скрежет, и у самых ног Эдди в стене раскрылась узкая щель — одна из плит пола уехала вбок. Когда Дрейк увидел величину прохода, то усмехнулся и поставил бутылку обратно на полку.
— Надо же, и на ней даже не написано «ВЫПЕЙ МЕНЯ»…
— Что? — Эдди бросил на него вопросительный взгляд.
— Ничего. Просто я подумал… такой немудрёный потайной ход. И никакой сигнализации, ни звонка, ни свистка.
Эдди кинул:
— Этот ход мы вырыли в начале XX века. Тогда нас волновали несколько другие проблемы… события в России, например. Поэтому он такой простой.
Они протиснулись в щель, проползли на четвереньках несколько метров, и только после этого Дрейк смог выпрямиться. Перед ним снова была лестница, совсем узкая, из красного выщербленного кирпича.
Он успел спуститься на несколько ступеней вниз, кода вдруг понял, что Эдди рядом нет. Дрейк обернулся. Стигиец спокойно стоял наверху, не выказывая ни малейшего желания спуститься.
В лучах светосферы драгоценным ожерельем сверкнула толстая паутина под потолком узкого туннеля. Крошечные капельки воды усеивали её словно бриллианты. Дрейк задумчиво ткнул пальцем в бриллиантовую сеть. Из угла торопливо выбрался здоровенный паук с толстым белёсым брюхом. Дрейк смотрел на сухие трупики мух, прилипшие к нитям паутины.
— Я так понимаю, дальше мы не идём?
Разочарованный паук боком попятился обратно во тьму.
— Не совсем так. Пока не идём. Теперь мы знаем, что этот путь свободен. Дальше всё то же самое: лестницы и переходы, — спокойно ответил Эдди.
— Значит, всё, что нам нужно, чтобы добраться до Вечного города, — это два полных рюкзака.
Стигиец кивнул:
— Да. На сегодня мы сделали всё, что было нужно.
Уилл и Эллиот шли по течению реки, пока впереди не показался водопад. Они прошли ещё немного, и Уилл остановился.
Он посмотрел на хрустальную воду, набольших стрекоз, шнырявших над водной гладью, на изумрудных птичек, перелетавших с ветки на ветку.
— Возможно, всё это мы видим в последний раз.
Он пристально взглянул на водопад. Смутной неясной тенью, но проход угадывался за белоснежными пенными потоками. Тот самый проход, который, как они надеялись, должен был вывести их на поверхность…
Уилл опустился на траву, провёл по ней ладонью и тихо произнёс:
— Ты знаешь, а я ведь так и не сказал папе про туннель…
Эллиот пинала камешек носком ботинка, пока тот не упал в воду, но ничего не сказала в ответ. Уилл посмотрел на неё:
— Как ты думаешь… если бы я сказал, то что-то изменилось бы? Если бы он получил возможность вернуться наверх… может быть, ничего и не произошло бы… и он был бы жив.
Голова и плечи Уилла поникли, словно чувство вины физически давило на него. В этот раз Эллиот не колебалась и не медлила с ответом:
— Нет. Только не доктор Берроуз. Он ни за что бы никуда не пошёл, пока не закончил бы работу. Ты и сам это прекрасно знаешь.
Уилл слабо улыбнулся ей.
— Да, это правда, — он глубоко вздохнул. — Ладно, мисс Ходячая Вакцина, нам надо поскорее добраться до хорошей больницы Верхоземья и сдать твою кровь.
Он вытащил из рюкзака прибор ночного видения, тщательно закрепил на голове ленту и проверил, чтобы линзы располагались прямо над глазами — достаточно было бы просто опустить их вниз.
— Теперь ты очень важная персона, так что я пойду впереди. И если кто-то вздумает пообедать нами, ему придётся довольствоваться мной. А ты будешь в безопасности.
Эллиот вскинула бровь, лицо у неё было совершенно серьёзным.
— Хорошая мысль, отличный план! — Тут она не удержалась и рассмеялась.
— Ой! Я совсем забыл про Бартлби… — Уилл поискал глазами кота.
Охотник сидел чуть ниже по течению и пытался поймать серебристую рыбку, одну из тех, что в бесчисленном количестве водились в здешних ручьях. Уилл хмыкнул:
— С другой стороны, лучше мы пустим вперёд его…
— Здесь классно. — Честер лизнул мороженое, которое купил ему Дрейк, пока они гуляли в парке вокруг Роял Фестивал-холл.
Вокруг слонялись толпы туристов, совсем рядом спокойно несла свои серые волны Темза.
— Здесь так спокойно… как будто я никуда и не исчезал… как будто ничего не было…
Мальчик смотрел на золотые блики полуденного солнца, пляшущие на поверхности реки.
Они медленно миновали набережную и вступили на мост Ватерлоо, где стояли со своими столиками торговцы антикварными книгами.
— Все эти люди… Отовсюду… со всего мира, наверное… — Мальчик напряжённо прислушивался к речи на разных языках, бурлящей вокруг. — И никто, ни один человек даже не подозревает, что там, внизу…
Он кивнул на мостовую. Дрейк негромко ответил:
— Может быть, оно и к лучшему? Большинство людей считают, что наш мир и так достаточно сложен…
Группа ребятишек на скейтах пронеслась мимо, ловко лавируя между туристами. Честер задумчиво следил за ними, особенно за пареньком в бейсболке с большой буквой Б. Паренёк лихо затормозил, спрыгнул со скейта и ловко подбросил его ногой в воздух так, что тот сделал несколько оборотов прежде, чем вернуться в руки хозяину…
— Класс! Знаешь, я Рождественского деда просил подарить мне скейт, как раз перед тем, как мы с Уиллом обнаружили Колонию… Никогда не умел кататься на скейте.
— Честно говоря, я тоже, — признался Дрейк. — Но зато подумай, чему ты научился вместо этого…
Он облокотился на перила моста и снял тёмные очки, подставив лицо тёплым лучам солнца. Честер встал рядом. Они немного помолчали.
— Так, значит, мама с папой в порядке?
— Устроены с комфортом. Я отвёз их в отель. Полное обслуживание. Пока они не выйдут из номера — всё в полном порядке, они в безопасности. Я знаю, Честер, тебе хочется поскорее к ним, но имей терпение. Нам нужно прежде покончить с парочкой дел, а потом я перевезу вас всех на новое место, и там вы сможете наконец-то снова жить все вместе.
— А Эдди? — поинтересовался Честер. — Когда вы завершите операцию в Вечном городе, он по-прежнему останется… членом команды?
— Это зависит от него. — Дрейк жмурился на солнце.
Честер нахмурился, словно какая-то мысль не давала ему покоя. Дрейк усмехнулся:
— Судя по твоему красноречивому молчанию, ты хочешь о чём-то меня спросить?
— Ну… да! — признался Честер. Капля мороженого сорвалась ему на подбородок, и он слизнул её прежде, чем продолжить: — Дрейк, я не понимаю… никогда не понимал, почему ты столько времени провёл под землей, в Колонии. Ведь ты мог подняться наверх в любой момент.
— Видишь ли, первоначальный план заключался в том, чтобы я внедрился в Колонию и собрал столько сведений о наших друзьях… сколько успел бы.
— Это я знаю.
— Я выяснил, что моя группа здесь, наверху, переместилась к югу. Потом один из Учёных сказал мне, что стигийцы захватили и убили члена моей группы. Это означало, что группа раскрыта, и мне просто некуда возвращаться. Стигийцы к тому времени получили от меня всё, что хотели, — я имею в виду оптические прицелы, — и я знал, что дни мои сочтены. Для меня стало слишком опасно оставаться в Колонии. — Дрейк протёр очки и надел их. — Я решил остаться и собрать столько информации, сколько успею… ну, а честно говоря, я остался из-за Эллиот. Я не мог бросить её на произвол судьбы.
Высокий худой человек с бородкой неожиданно остановился в нескольких метрах от них, пристально посмотрев сначала на Дрейка, а потом на Честера.
Честер немедленно запаниковал:
— Мне не нравится, как он смотрит… Стигиец?
Дрейк рассмеялся:
— Нет, это было бы слишком очевидно. К тому же у него под мышкой каталог. Наверняка прикидывает, не сгодимся ли мы на роль покупателей.
Честер всё равно продолжал с подозрением посматривать на высокого незнакомца. Мороженое растаяло, и мальчик торопливо доел его, а затем сказал:
— Есть ещё кое-что, чего я не понимаю.
— Что же?
— У тебя ведь всегда есть доступ к взрывчатке.
Дрейк кивнул:
— Я подумал… с картами Эдди, со схемами расположения подземных ходов, почему мы не можем просто проникнуть к стигийцам и утроить Большой Бум? Покончить с ними всеми одним махом?
Дрейк снова кивнул:
— Хороший вопрос, но это не так просто, как тебе кажется. Тебе никогда не случалось войти в кухню, где полно тараканов — только действительно ПОЛНО — и резко включить свет?
— Н-н-нет…
— Ну а мне случалось, много раз. Даже если все они вроде бы были на полу, я успевал раздавить лишь нескольких, остальные разбегались в мгновение ока и прятались так, что не было ни малейшего шанса их найти.
— Ну да… — медленно протянул Честер.
— То же самое со стигийцами. Можно убить несколько десятков стигийцев, но остальные разбегутся и затаятся. Кроме того, ты же знаешь, многие из них живут здесь, в Верхоземье, среди нас.
— Тогда это не сработает…
— Гораздо лучше знать наверняка, где они находятся — в Колонии, — чем носиться за ними потом по всей стране, не так ли? Да ещё учти, что они что-нибудь устроят в ответ, что тогда начнётся? Ну и, наконец, самый важный вопрос, а как ты сможешь жить дальше, зная, что во время Большого Бума погибли и жители Колонии? Ведь при таком мощном подрыве практически нет шансов, что мирные граждане не пострадают.
Честер задумчиво облизал пальцы:
— Да, но польза от такого может быть…
Дрейк остро взглянул на мальчика:
— Значит, сможешь жить? С тем, что политики называют «непредвиденные потери», а на самом деле является убийством невинных людей?
Честер задумчиво смотрел в сторону. Он прекрасно понимал, о чём говорил Дрейк, но ещё не был полностью уверен, что согласен с ним.
— А если это… предотвратит гибель миллионов людей здесь, в Верхоземье? Ведь мы могли бы остановить Доминион, это главное, а уж потом я бы чувствовал свою вину перед колонистами. Нет, конечно, смерть невинных людей — это ужасно, но ведь она будет не зря? Во имя хорошей, правильной цели…
— Правильная цель… — Дрейк посмотрел на мальчика. — Было время, когда я думал так же, как ты. Но теперь — нет. Теперь я так не думаю.
В голосе мужчины прозвучала такая горечь, что Честер смутился:
— О… прости…
Дрейк тряхнул головой и улыбнулся. Затем он достал из кармана мобильный телефон и протянул Честеру:
— Это тебе. Спрячь хорошенько, Эдди не должен его видеть и знать о нём. Сейчас мы возвращаемся домой, по дороге я расскажу, что ты должен будешь сделать…
Удар в дверь был так силён, что едва не сорвал её с петель. Не услышать его было невозможно даже в самых дальних комнатах.
— Эт-то что такое? — ахнула мать Второго Офицера из кухни.
Миссис Берроуз, как всегда сидевшая в своём инвалидном кресле, прекрасно знала, что это отнюдь не соседка, зашедшая за солью в воскресное утро…
Стук повторился, причём ещё более энергичный и нетерпеливый, чем в первый раз.
— У меня руки мокрые! Откройте кто-нибудь. Это, наверное, миссис Эванс пришла, она собиралась поговорить насчёт платья… — надрывалась из кухни мать Второго Офицера.
Она всегда вставала раньше всех в доме, а по воскресеньям особенно. Воскресенье было особенным днём в Колонии: в этот день было разрешено есть мясо… вместо надоевших за неделю грибов.
Конечно же миссис Берроуз учуяла свежую крысу ещё до того, как её начали готовить… Скорее всего, Элиза купила её на рынке накануне, и не самую лучшую, второго сорта, явно выбирала подешевле. Миссис Берроуз светил разве что тонюсенький ломтик мяса в добавление к обычной грибной похлёбке.
— Иду… иду!.. — Элиза на бегу стягивает волосы в привычный тугой пучок. Стук застал её как раз во время расчёсывания… Она пыталась на ходу заправить несколько непослушных прядок…
— О! — только и смогла сказать Элиза, открыв дверь.
На крыльце стоял пожилой стигиец. Подбородок его был надменно задран; в ожидании, когда ему откроют, он осматривал соседние дома на улице. Его более молодой помощник стоял чуть позади, а на мостовой перед домом — ещё человек десять. Все они были так похожи друг на друга, что Элиза никак не могла углядеть различий…
Манера, с которой они оглядывались по сторонам — короткие, чуть судорожные подёргивания одинаковых голов, — напоминала птичью. Только птиц страшных… адских птиц. Элиза заметила, как слегка колышутся занавески на окнах соседних домов: соседи пытались разглядеть, что происходит.
Старый стигиец повернулся и уставился прямо на Элизу. Женщина низко поклонилась и отступила в сторону. В глаза стигийцу она не смотрела, это был слишком большой человек для простой колонистки. В Колонии личные встречи с этим стариком приравнивались чуть ли не к королевскому визиту. В последнее время поговаривали, что так оно и есть, и старик занял высшую ступень в иерархии, но наверняка никто ничего не знал.
Кожаный длинный плащ зашуршал. Стигиец переступил порог и вошёл в прихожую. Молодой следовал за ним тенью.
— Твой брат дома? — коротко и отрывисто спросил он.
Элиза замешкалась с ответом, она попросту не поняла, был ли это вопрос или утверждение. Страшно растерянная, смущённая, испуганная, она принялась лепетать что-то невразумительное, но тут ей на помощь пришла мать, выбежавшая из кухни с громким воплем:
— Если это миссис Эванс со своим дурацким платьем, то скажи, что ещё слишком рано, мы же договорились на завтра…
Когда её подслеповатые глаза уставились на старика стигийца, она издала сдавленный клёкот, словно лягушка, страдающая астмой. Вытаращив глаза, она всплеснула руками.
Молодой стигиец нетерпеливо сказал:
— Мы пришли, чтобы увидеть женщину Берроуз. Она здесь, нам это известно.
С этими словами он бесцеремонно открыл дверь в гостиную. Трудно сказать, сделал он это случайно либо заранее знал, где находится больная, но и мать, и сестра Второго Офицера решили, что, скорее, знал. Стигийцы казались людьми, которым всё и всегда известно, даже мельчайшие детали частной жизни колонистов.
Молодой толкнул дверь и посторонился, давая пройти старику. Только теперь Элиза осмелилась украдкой посмотреть на высоких гостей. Она заметила матово-бледную кожу, сухую и морщинистую, словно старый пергамент, обсидианово-чёрные волосы, тронутые серебряной сединой на висках… Но когда на лицо старика упал свет лампы, стало видно, что это скорее лицо живого мертвеца, настолько впалыми были бледные щёки и такой мертвенной неподвижностью веяло из чёрных безжалостных глаз…
Он вошёл в комнату и подождал, пока его молодой помощник подойдёт к миссис Берроуз и возьмёт её за тонкое безжизненное запястье.
Подержав женщину за руку, стигиец просто бросил её и посмотрел на своего хозяина. Старик ответил коротким понимающим кивком.
Затем на лестнице, ведущей на второй этаж, появился встревоженный Второй Офицер. Он увидел стигийцев перед своим домом и поспешил вниз, где увидел растерянных мать и сестру, склонившихся в глубоком поклоне. Не медля ни секунды, мужчина поспешил в гостиную.
Он увидел старого стигийца и его молодого помощника, но не произнёс ни слова, замерев на пороге комнаты. Будучи полицейским, он каждый день имел дело со стигийцами, поэтому не испытывал перед ними такого священного трепета, как остальные.
Молодой стигиец заметил присутствие Второго Офицера, бросив всего один косой взгляд в его сторону, и произнёс всё так же бесстрастно:
— Никто не предполагал, что она сможет прожить хотя бы день, не говоря уж о нескольких неделях. Она навсегда останется в таком растительном состоянии, никаких следов улучшения не наблюдается.
Второй Офицер кашлянул:
— Да, доктор говорил. Но я думал, ей будет хоть немного легче…
Молодой стигиец продолжал, будто Второго Офицера не было в комнате.
— Разумеется, заслуживает внимания тот факт, что она смогла противостоять воздействию Тёмного Света, а её подвергали облучению куда более сильному, чем кого-либо до того, и что она до сих пор жива. — Здесь молодой стигиец повернулся ко Второму Офицеру: — Вы должны передать её Учёным.
— Учёным?! — Второй Офицер в волнении шагнул в комнату.
— Да. Они должны исследовать её мозг. Наверняка их заинтересует способность её нейронов сопротивляться Тёмному Свету. Это позволит развиваться нашим технологиям. Её заберут, как только Учёные подготовятся ко вскрытию. Вы хорошо поработали.
Второй Офицер не знал, что делать. Он пробормотал едва слышное: «Но ведь…» — не решаясь сказать «нет»: такое ужасающее нарушение субординации повлекло бы за собой немедленный арест и ссылку в Глубокие Пещеры.
Словно чувствуя смятение Второго Офицера, старый стигиец бросил на него задумчивый взгляд и заговорил:
— Когда вы решили принести в свой дом эту женщину и ухаживать за ней, вы слишком много взяли на себя. На себя и на свою семью. Считайте, что сегодня вы искупили свою вину.
Старый и молодой стигийцы уже шли к дверям, когда Второй Офицер смог выдавит: «Спа… си… бо…» Или ему только показалось, что он это произнёс?..
Внутри него совсем другой, смелый и бесстрашный, человек кричал совсем другие слова.
Ему пришлось подождать пару секунд и успокоиться прежде, чем он смог выйти в холл. Стигийцы уже шли по улице, и в домах, мимо которых они проходили, осторожно отдёргивали занавески.
Элиза закрыла дверь и в изнеможении прислонилась к ней лбом.
— Что ты наделал! — взвыла мать. — Ты привёл стигийцев в наш дом! В наш дом!!! Я вся горю! У меня давление! У меня сейчас мозги взорвутся в голове!
Она заковыляла к лестнице, охая и держась за голову. Элиза развернулась от двери.
— Можешь радоваться! Довёл маму! — Она застонала, точно и у неё что-то болело. — Какой позор, боже, какой позор! Стигийцы в нашем доме! Словно мы бандиты или хулиганы… Что люди скажут? Все будут показывать пальцем… Представляю, какие разговоры завтра будут на рынке…
Старуха притормозила на середине лестницы и посмотрела на сына:
— Что они тебе сказали-то?
Отчаяние отразилось на лице Второго Офицера, и он ответил не сразу:
— Они заберут Селию для… медицинских исследований.
— Каких ещё исследований?
Второй Офицер больше не мог сдерживаться:
— Они заберут её в свои лаборатории и живьём разрежут на кусочки!
Элиза и её мать обменялись быстрыми взглядами, и лица их озарились широкими улыбками. Мать немедленно позабыла о давлении и горячке. Они с Элизой обнялись и принялись неуклюже танцевать, приговаривая: «Её заберут! Её заберут!»
Они напоминали детей, которым сообщили, что завтра занятий в школе не будет…
Второй Офицер вернулся в гостиную и сел рядом с миссис Берроуз. Счастливое кудахтанье всё ещё доносилось из коридора. Второй Офицер тихо прошептал:
— Прости меня, Селия! Больше я ничего не могу сделать…
— Вот такие же! — Уилл указал на трёхлучевые символы, вырезанные на каменной стене туннеля. Рука автоматически потянулась к шее, хотя там больше и не висел амулет, подаренный дядей Тэмом.
Уилл повернулся к Эллиот:
— Думаю, объяснить возникновение этого прохода довольно просто. Древние хотели иметь связь с Садом Второго Солнца и внешним миром тоже. Возможно, торговые связи поддерживали…
— Ты даже не представляешь, как ты похож на своего отца, когда говоришь таким тоном! — усмехнулась Эллиот.
— Правда? — Уилл старался не показать, как он доволен её словами. — У меня в рюкзаке его дневник. Благодаря тебе он остался цел. Ты его спасла. Когда папу застрелили, я думал… вернее, я вообще ни о чём не думал…
Уилл много размышлял о том, что теперь он остался единственным хранителем отцовского дневника. Если бы ему удалось найти наверху людей, способных оценить научный подвиг отца, это помогло бы сохранить имя доктора Берроуза для истории, и он навсегда остался бы в памяти человечества как величайший исследователь… В каком-то смысле это обеспечило бы его бессмертие.
При мысли о бессмертии мальчик вновь ощутил, как велика его утрата и как он на самом деле любил этого самого главного в его жизни человека…
— Ни о чём я тогда не думал, Эллиот!
Эллиот негромко заметила:
— Тебя никто не обвиняет, Уилл.
Уилл взял себя в руки и тут же нахмурился:
— А знаешь, мы ещё не так далеко ушли, а я уже начинаю чувствовать, что гравитация стала меньше…
— Точно! — кивнула девушка. — Отправимся в путь? Нам предстоит такая долгая дорога, что даже думать об этом не хочется…
Командир Граничников всё рассчитал правильно. Когда гроза начала стихать, вертолёты пошли на снижение и наконец приземлились на стадионе. Громадный комплекс был построен за пределами города несколько десятилетий назад специально для юбилейного ралли. В последнее время его почти не использовали по назначению, но зато он стал отличной посадочной площадкой для «Га-223». Дополнительным преимуществом было то, что из города вертолёты было не видно.
Командир наблюдал, как его люди выводят из вертолётов пленных немецких солдат и ведут на противоположный конец поля, где слабо трепыхались на ветру полинявшие флаги. На этих флагах был изображён национальный символ Новой Германии — орёл на красно-чёрном фоне. За долгие годы флаги так выцвели, что изображений почти не было видно.
Пленные стояли, сложив руки за головой и глядя в землю, ожидая новых приказов.
— Слабаки! — презрительно прокомментировала Ребекка-два.
Никаких сложностей у стигийцев не возникло. У пирамиды солдаты Новой Германии были захвачены врасплох, и это настолько потрясло их самих, что обе Ребекки совершенно не удивились тому, что все эти рослые вояки сдались без боя.
— Да уж! — Ребекка-один презрительно скривила губы. — Недочёт толстяка. Промашка руководства. Надо запомнить.
— Руководства? Ты имеешь в виду то чучело, которое живёт в каменной арке, мажет волосёнки блестящей дрянью и любит вкусно пожрать? — Ребекка-два вскинула бровь.
— Ну да. Толстяк-канцлер. Хотя Кокси он понравился, кажется.
— Бедный старый Кокси… Мы случайно не захватили с собой его бренные останки?
— Захватили. Кстати, зачем?
Ребекка-два немного помолчала, глядя в небо:
— Я думаю, это будет неплохой ход. Канцлер, уже ставший нашей марионеткой, устроит бедняге Кокси пышные похороны. Знаешь, все эти дела: оркестр, воинские почести, воздушный парад, ну а потом…
— Точно! Статую! Громадную статую Кокси во всей его прижизненной красе! На площади перед резиденцией канцлера. — Ребекка-один хихикнула: — Хорошо бы прямо перед окном толстяка, чтобы он каждое утро первым делом смотрел на неё. Кокси бы это понравилось.
Насмешливое выражение на её лице вдруг увяло, она нахмурилась. Её сестра вопросительно посмотрела на неё:
— Что такое?
— Уилл и Эллиот. До сих пор не могу поверить, что мы позволили им уйти. Конечно, завалить доктора Берроуза тоже было забавно, но это ведь было только начало! И тут Эллиот отдала нам наш вирус… Жаль! Уилл был следующим в очереди. — Ребекка-один посмотрела на свою руку и стиснула её в кулак. — Он был у нас вот здесь, и мы позволили ему уйти!
Ребекка-два улыбнулась.
— Не стоит себя терзать. Мы выполнили основную задачу и, если у нас будет свободное время, займемся и второстепенными. К тому же у каждого должна быть цель в жизни, это делает её интересней.
Ребекка-два умолкла, увидев, как от группы пленных отделился знакомый светловолосый офицер. Его конвоировали двое Граничников, третий шёл сзади, неся в руках небольшой кейс.
— Процесс пошёл! — заметила Ребекка-один.
Её сестра кивнула в сторону офицера.
— Он встречал нас в тот день, когда мы приехали в город. Он хороший человек, он проявил благоразумие, когда я угрожала ему. Он спас тебе жизнь, потому что быстро соображал.
— Хорошо, — сухо бросила Ребекка-один, но на губах её промелькнула улыбка, когда она тайком бросила взгляд на сестру.
— Я надеюсь, они были не слишком грубы с ним и не причинили ему вреда! — серьёзно продолжила Ребекка-два, не сводя глаз с идущих к ним людей. — Я думаю, мне стоило бы лично проследить…
Ребекка-один не сдержала весёлого смешка:
— Не подумай, что я лезу не в своё дело, но… он ведь тебе нравится, да? Ты запала на Капитана Золотые Кудряшки, не так ли?
— Капитан Франц, — строго и серьёзно поправила её сестра.
— Ха! Ты даже знаешь его имя! — хмыкнула Ребекка-один и перестала сдерживать смех.
— Не веди себя как дура! — смущённо и сердито бросила Ребекка-два, повернулась и зашагала к группе Граничников, сопровождающих молодого офицера.
Несмотря на то, что гравитация становилась всё слабее, Уилл и Эллиот продвигались вперёд очень медленно.
Начали они довольно бодро, практически летели на крыльях. Туннель был в основном прямой, как стрела, никаких резких поворотов. Что касается острых углов… их Уилл в полном смысле слова испытывал на своей шкуре и потому успевал предупредить о них Эллиот.
Их движение было похоже на падение, если можно так выразиться, снизу вверх. Впрочем, Уилл больше не мог точно сказать, где верх, а где низ. И конечно же им очень пригодились навыки «лунной походки», которые они приобрели, пока жили у Марты.
Единственной серьёзной угрозой, которую они встретили по дороге, было большое пыльное облако, в которое они влетели на полном ходу. Учитывая их скорость, столкновение с пылевым облаком вышло довольно болезненным.
Уилл пытался подсчитать в уме, насколько быстро они двигаются. Выходило, что их скорость была не менее 50 километров в час…
— Радиус Земли… 6300 километров… туннель явно короче… учитывая объёмы внутреннего мира… положим, мы должны миновать расстояние… я не знаю… ну, пусть 4000 километров… — Уилл выкрикивал это на ходу по мере того, как мысли приходили ему в голову. — Эллиот! С этой скоростью мы вообще никогда не доберёмся!
— Цыплят по осени считают! — прокричала в ответ девушка.
Немного погодя Уилл увидел, что Бартлби, нёсшийся впереди, остановился.
— Привал! — взвыл Уилл на пределе сил, стараясь докричаться до Эллиот. Ему пришлось в буквальном смысле хвататься за стены, чтобы затормозить.
Однако сразу у него ничего не получилось, и остановиться он смог только упёршись всем телом в скалу.
Сзади послышался отчаянный крик Эллиот, и Уилл выставил руку, пытаясь задержать девушку. Ухватить её за рукав удалось, однако это движение буквально снесло Уилла с места, и они опять помчались вперёд.
Когда им наконец удалось остановиться, Уилл сердито спросил:
— Ты меня слышала?
— Нет. В следующий раз кричи громче.
От усталости нервы у них обоих были на пределе, и потому даже самая невинная перепалка перерастала в настоящую войну, но на этот раз они были слишком измотаны.
Лёжа и глядя, как Бартлби медленно и грациозно кувыркается в воздухе, Уилл заметил, что в нескольких метрах впереди туннель чем-то перегорожен. Это не были обычные камни и обломки скалы. Уилл подобрался к ним поближе, ощупал и понял, что это какие-то блоки. Насколько Уилл видел, они загораживали проход на несколько метров вперёд.
Он потыкал в блоки рукоятью пистолета. Блоки не были закреплены.
— Не могу понять, что это такое…
Уиллу удалось выковырять один из блоков. Небольшой, округлый, серого цвета, около семи сантиметров в диаметре…
— Растение? Мёртвое растение? Какой-то минерал, а странная форма из-за низкой гравитации? — Уилл ещё некоторое время изучал странные блоки. — Впрочем, что бы это ни было, оно может нас порядком задержать.
— Ну Ребекк же они не задержали, правда? — не согласилась с ним Эллиот.
Она сбросила с плеч рюкзак, достала спички и принялась экспериментировать с огнём.
— Горят! Они отлично горят! У нас будет горячая еда.
— Очень хорошо. Я бы с удовольствием.
Уилл достал из рюкзака похожий на пистолет прибор и стал направлять его в разные стороны. Послышались негромкие, но вполне отчётливые щелчки.
— Сигнал слабый, но идёт. Мы всё ещё не сбились с курса, — с удовлетворением заметил Уилл, кивая самому себе.
От основного туннеля отходило множество ответвлений, но все они были настолько узкие и низкие, что у ребят ни разу не возникло сомнений в правильности выбранного пути. Уиллу очень хотелось исследовать некоторые боковые коридоры, но он прекрасно понимал, что им надо пройти как можно дальше, пока у них не закончились еда и вода. Кроме того, существовала вполне реальная угроза наткнуться на стигийцев ближе к поверхности, они ведь собирались применить вирус Доминион. Этот пункт беспокоил Уилла больше всего, и потому он собирался вывести Эллиот на поверхность как можно раньше.
Мимо плавно проплыл Бартлби, за ним летели серебристые шарики слюны. Уилл ощутил чарующий аромат горячей пищи.
— Господи, как же я хочу есть! Не вздумай отдать мою порцию коту!!! — С этими словами Уилл сунул прибор обратно в рюкзак, оттолкнулся ногами и поплыл к костру.
Днём позже Уилл заметил какие-то слабые вспышки света. Сначала он решил, что это неисправность в приборе ночного видения, но, подняв линзы, увидел, что вспышки не исчезли. Крохотные голубые искры буквально облепили ствол его пистолета.
Сзади в Уилла врезалась Эллиот. Голубой огонек вспорхнул и переплыл на её пистолет.
— Что это, Уилл?!
— Погаси фонарь…
Эллиот потянулась к стигийскому фонарику, закреплённому на лямке рюкзака, и погасила его. Наступила полная темнота, а в ней…
Все металлические предметы, включая пряжки рюкзака и стигийский фонарик, испускали неяркое голубое свечение.
— Это какой-то блуждающий электрический заряд. Статическое электричество? — предположил Уилл. — А это ты слышишь?
Они прислушались. В полной тишине до них отчётливо доносился глухой рокот, какая-то странная вибрация понемногу заполняла всё пространство вокруг.
— Да, я слышу… — Эллиот включила фонарик на самый слабый свет.
— Интересно… — Уилл не договорил и нахмурился. Эллиот с недоумением посмотрела на него:
— Что, Уилл?
— Нет… я просто подумал… Электричество может быть результатом триболюминесценции… Помнишь те громадные кристаллы, мимо которых мы проходили на пути сюда? Так что мы можем быть совсем недалеко от центра Земли… — Уилл задумчиво кивнул на стену туннеля: — Возможно, он прямо там и находится.
— То есть мы на полпути?
— Вполне может быть…
— Нам вдвоём надо взять с собой пятнадцать штук! — Дрейк указал карандашом на серебристые сосуды размером с небольшой термос. — В них пестицид высокой концентрации и под сильным давлением. Мы разложим их через равные промежутки вокруг Вечного города, прикрепив к ним радиоуправляемые детонаторы. Когда эти штуки взорвутся, пестицид превратится в аэрозоль и ровно распределится по всей территории. По моим подсчётам, этого хватит на покрытие всей площади…
— Бомбы с пестицидом, — тихо проронил Эдди.
— Точно! И никаких улиточек… никаких паршивых вирусов для ваших паршивых Учёных.
Честер вошёл в комнату. Одевался он, судя по всему, в спешке: рубашка с одной стороны не была заправлена в брюки. Дрейк посмотрел на него, но ничего не сказал. Вместо этого он пнул моток верёвки.
— Эдди, ты говорил, нам это понадобится, здесь наверняка даже с избытком, но я решил, что запас карман не тянет.
Затем Дрейк поднял две плоские чёрные коробочки с торчащими из них проводками.
— Микрофоны. Крепятся на горло. Мы будем всегда на связи. Это из запасов спецов.
— Спецов? — переспросил Эдди.
— Спецподразделений, — пояснил Честер.
Дрейк и Эдди взглянули на мальчика, немного удивлённые тем, что он разбирается в вопросе. Честер кивнул головой в сторону своей комнаты.
— У меня игра про это, утром играл как раз.
— Ясно! — хмыкнул Дрейк и вернулся к проверке снаряжения. — Эти модели гораздо меньше и удобнее, чем обычные наушники с микрофонами.
— А это? — Эдди указал на две стопки формы защитного цвета, поверх которых лежали армейские противогазы. — У меня есть собственный противогаз, из амуниции Граничников.
— Эти лучше. РБХ последней модели.
Честер сокрушённо покачал головой:
— А про РБХ я не знаю.
— Радиация, биология, химия. Тройная защита. В любом случае внизу они будут необходимы. Помнишь, что случилось с Уиллом, когда он прошёл через Вечный город без респиратора?
— Да… помню… он заболел…
— В атмосфере Вечного города полно всяких патогенных микробов, и маски их отфильтруют, — продолжил краткую ознакомительную лекцию Дрейк. — Ну и, кроме того, если ты наденешь этот противогаз, тебя уж точно никто не узнает. Кстати, о тех, кто мог бы узнать…
Дрейк приподнял два пистолета.
— Стреляют дротиками с транквилизатором. На случай, если мы наткнёмся на кого-нибудь нежелательного. Одной дозы хватает на то, чтобы вырубить взрослого мужчину часов на пятнадцать с гарантией. — Дрейк посмотрел на Эдди: — Так что никаких смертей, как договорились. Самое худшее, что ждёт твоих бывших сослуживцев, — временная потеря зрения и головная боль.
— Спасибо, — коротко ответил стигиец.
— Я не понимаю, Дрейк! — Честер упрямо наклонил голову, стараясь не смотреть на Эдди. — Только потому, что ты работаешь с одним стигийцем, ты собираешься оставлять в живых всех этих…
— Секундочку! — начал было Дрейк.
— Не надо, Дрейк, — спокойно перебил его стигиец в своей обычной бесстрастной манере. — Пусть выскажется. Я вижу, ему это нужно.
Честер покраснел, но продолжил:
— Стигийцы не сомневались бы, убивать или нет. А ты собираешься щадить их, и всё только из-за нового дружка. — Он бросил презрительный взгляд на чёрные длинноствольные пистолеты: — Ты должен взять настоящее оружие, а не эти детские игрушки.
Эдди спокойно кивнул:
— Я не знаю, что сказать, чтобы ты изменил своё мнение. Учитывая то, через что тебе пришлось пройти. Ты вряд ли будешь слушать…
— А ты попробуй переубедить меня! — запальчиво возразил Честер.
Стигиец подошёл к окну и задумчиво уставился на Темзу и высокие здания на противоположном берегу. Голос его был спокоен и немного грустен.
— Мир, который вы строите, обречён на гибель. Он нежизнеспособен. Вы, не останавливаясь, всё время развиваетесь вширь, хотите всё больше и больше: больше технологий, больше людей, больше свободы… и всё это время вы убиваете собственную планету. Разрушаете свой собственный дом. Основу жизни.
— Но ведь мы же много делаем для того, чтобы сохранить…
— Сохранить природу? — Эдди неожиданно громко расхохотался. Дрейк и Честер смотрели на него с искренним удивлением, они никогда не слышали от стигийца ничего громче тихого смешка. — Ваши политики слабы и безвольны, у них нет ни желания, ни возможности что-то изменить. Простые люди ещё слабее, они стремятся лишь к собственному комфорту. Люди моего народа, стигийцы, могли бы взять ситуацию под контроль. Мы устранили бы и разрушили все слабые политические системы и механизмы. Феодальный строй, при котором каждый — каждый! — человек знает своё место…
— Феодальный строй?!
— Да, как это было раньше. Каждый человек трудится на благо общины. Нет безработных: тех, кто отказывается от работы, отправляют в гетто и исключают из общества. Мы спасём вас от вас самих.
Честер потрясённо посмотрел на Дрейка, но тот молчал:
— Но это… ужасно! И глупо! Если вы хотите спасти людей, как же тогда вы можете убивать их…
— Это единственная возможность достичь нашей цели. Поверь, я благодарен вам за то, что вы не допустили применения и распространения Доминиона.
— Именно поэтому я здесь, с вами. Но ты должен понимать, почему я благодарен. Гуманность здесь ни при чём. Вы делите эту планету с нами, и вы уничтожаете и наш дом тоже. С какой стати мы должны просто стоять в стороне и смотреть, как вы это делаете? Если для спасения планеты от масштабной катастрофы потребуется забрать несколько десятков жизней… почему бы не назвать это просто самообороной?
Честер отчаянно замотал головой.
— Нет! То, что ты говоришь, — это безумие! Бред! Всё и так будет хорошо. Не надо никого убивать…
Эдди махнул рукой в сторону окна.
— Ты не будешь так оптимистичен лет через двадцать… когда уровень моря поднимется настолько, что всё это окажется метров на тридцать ПОД водой. Когда начнутся голодные бунты и ты сам начнёшь убивать за лишнюю пайку хлеба.
— Дрейк, скажи ему!!!
— Ты сам начал этот разговор, — тихо проговорил Дрейк.
Эдди отошёл от окна и взял что-то со своего рабочего стола:
— Честер, я купил для тебя несколько дисков с фильмами. Они очень интересные: из космоса на Землю прибывают разумные роботы, вынужденные сражаться за людей, чтобы спасти человечество и саму Землю…
Честер явно растерялся и не знал, как реагировать. Он шагнул к стигийцу и взял протянутые диски, пробормотав:
— Я… э-э-э-э… Спасибо.
Потом он повернулся к Дрейку, чувствуя себя ужасно глупо.
— Дрейк… Ты уверен, что мне нельзя пойти с вами? Я мог бы быть разведчиком… ну, или просто нести часть снаряжения.
— Не нужно, Честер. Мы справимся, — серьёзно ответил Дрейк. — Нас двоих будет вполне достаточно. Мы тихо придём, сделаем дело и уйдём. Не пройдёт и двух часов, как мы вернёмся.
Честер вздохнул:
— Что ж… тогда пойду смотреть фильмы…
Честер вышел из комнаты.
— Аллилуйя! — воскликнула Элиза, услышав цоканье копыт по мостовой.
Она подбежала к окошку и выглянула на улицу. К дому подъехала повозка, на которой сидели два человека.
— Они здесь!
Её мать выглянула из кухни, вытирая руки фартуком.
— День, о котором мы мечтали и надеялись, наступил! — провозгласила она.
С повозки спрыгнул толстый колонист в сером плаще. Повозка издала протяжный скрип и заметно выровнялась. Толстяк уже шёл к дому, когда вдруг резко остановился, словно вспомнив что-то. Затем он повернулся и направился обратно к повозке.
Элиза в волнении вцепилась обеими руками в подоконник.
— Нет! Что там ещё! Не смей уходить! Неужели это никогда не кончится…
Толстяк покопался в повозке, достал оттуда папку для бумаг и направился обратно к дому. Он едва успел поднять свою мясистую ручищу, чтобы постучать, как Элиза уже распахнула входную дверь.
— Ой! — От неожиданности толстяк слегка вздрогнул.
Элиза невольно уставилась на его брови: они были такими пышными и кустистыми, что напоминали больших, белых, мохнатых гусениц. Толстяк нахмурился, и они зашевелились как бы сами по себе, и Элиза едва подавила неуместное желание потрогать их.
— Дбрутр! — пробормотал смущённый толстяк, неопределённо помахав рукой в воздухе. Белые гусеницы перестали шевелиться и сурово сошлись на переносице. Толстяк достал из папки отпечатанные на машинке листы.
— Здесь проживает Второй Офицер?
— Здесь! Но его сейчас нет дома. Он на службе, — ответила Элиза.
— Это не столь важно. У меня предписание. — Толстяк откашлялся и начал зачитывать. — Согласно «Приказу номер 366» и «Эдикту номер 23» «Уложения об Учёных», вы обязаны обеспечить…
Мать просунулась между плечом дочери и дверным косяком и бесцеремонно перебила толстяка:
— Вы пришли за верхоземкой?
— Э… ну… да!
— Тогда не будем тратить время на всю эту бумажную канитель. Она там!
Несмотря на свою тщедушность, старуха цепко ухватила толстяка за рукав и потянула в глубь дома, в гостиную, где по-прежнему сидела в своём кресле миссис Берроуз.
— Забирайте!
— Это упомянутая персона? — уточнил толстяк.
— Она не персона, она верхоземка. Заберите её быстрее, пожалуйста! — нетерпеливо сказала Элиза. — Только без кресла. Оно не наше, нам нужно его вернуть.
Отложив бумаги, толстяк закатал рукава своего серого плаща. Обойдя вокруг миссис Берроуз, он пощёлкал языком, покачал головой, повздыхал, примериваясь, сколько она может весить, словно она была предметом мебели, а не человеком. Мешковатая ночная рубашка затрудняла расчёты, поэтому он решительно шагнул к женщине и закатал просторный рукав её ночнушки. Элиза немедленно проинформировала его:
— Одежда и бельё тоже наши!
Белые гусеницы пришли в движение, и толстяк с некоторым возмущением уставился на Элизу.
— И что, вы предлагаете, чтобы я всё это с неё снял? Я не могу, это непристойно!
— Не сейчас, не сейчас! — рассмеялась Элиза. — Мой брат может забрать вещи позже.
Успокоенный толстяк продолжал бродить вокруг миссис Берроуз.
— Она совсем не ходит?
— Нет! — горько усмехнулась Элиза. — Она неподвижнее грязи на улице. Оттуда, где она сейчас, не возвращаются. Просто забирайте её и грузите в свою повозку.
Толстяк кивнул, наклонился и поднял миссис Берроуз на руки.
Из угла комнаты раздалось угрожающее рычание, и Колли кинулась на толстяка, оскалив устрашающие клыки.
Толстяк поспешно вернул миссис Берроуз в кресло и отскочил от рассерженной кошки, а мать Второго Офицера всплеснула руками.
— Колли, что с тобой такое?!
— Она у вас перегрелась, что ли?! — воскликнул толстяк.
— На место! Немедленно!
Все мускулы под голой кожей кошки напряглись, словно верёвки, она изготовилась к прыжку.
— Колли! — закричала Элиза и вскинула руку, чтобы ударить кошку. Колли и не думала отступать, и тогда Элиза схватила её за шкирку и потащила в коридор. Устрашающие когти проскребли по потёртому персидскому ковру, затем по полу. Колли отчаянно сопротивлялась, но Элизе всё же удалось затащить её в кухню и запереть там.
— Не представляю, что это с Охотницей! — извиняющимся тоном заметила мать Второго Офицера. — Обычно она чистое золотко, никогда себя так ни с кем не вела.
— Ничего страшного, — великодушно заметил толстяк, перекидывая миссис Берроуз через плечо, словно мешок с картошкой, и направляясь к дверям. — Ах ты… забыл! Вы не передадите мне мои бумаги?
Старуха сунула папку ему под мышку, и толстяк вышел из дома. Элиза и её мать стояли на пороге и смотрели, как толстяк укладывает миссис Берроуз в повозку. Из кухни доносились завывания и рычание Охотницы.
— Да что это с ней случилось? — пробормотала старуха. — Я ничего не понимаю.
— Может, она влюбилась в верхоземку, как и мой бестолковый братец? — зло усмехнулась Элиза. — У него будет разбито сердце, он не попрощался со своей ненаглядной. А теперь Учёные вскроют её черепушку, словно устрицу.
— Устрицу? — старуха непонимающе посмотрела на дочь.
— Да, устрицу. Кр-р-рак! И всё. — Элиза сделала жест, словно разбивала что-то молотком.
Истерический смех начал душить обеих женщин.
— Кр-р-рак! Кр-р-рак!! Кр-р-рак!!! — уже не смеялась, а взвизгивала Элиза, и слёзы катились по лихорадочно пылающим щекам.
Щелчки сканера стали громче и интенсивнее, и Уилл с Эллиот остановились. Девушка вопросительно посмотрела на своего спутника, он в ответ широко улыбнулся.
— Где-то здесь, неподалёку, должна быть подводная лодка. Я оставил радиомаяк на её антенне. — Неожиданно лицо его просияло. — Не хочешь взглянуть? На подводную лодку? Мы могли бы выяснить, как Ребеккам удалось попасть в этот туннель…
— Нет абсолютно НИКАКОГО ЖЕЛАНИЯ! — отрезала Эллиот. Она почти выкрикнула эти слова.
Уилл смутился:
— О… ну хорошо.
Эллиот наградила его сердитым и вызывающим взглядом.
— О чём ты думаешь, Уилл? А если один из нас соскользнёт и опять окажется… посреди пустоты?! Уплывёт, как в прошлый раз?
Уилл хотел сказать, что в этом случае они могли бы использовать метод его отца, но предпочёл не обострять обстановку.
— Ладно, тогда просто пошли дальше, хорошо?
Гравитация постепенно нарастала, и их прыжки становились всё короче и короче, теперь они двигались вперёд гораздо медленнее.
Затем они добрались до того места, где всё было усыпано обломками камней. Здесь пришлось пробираться буквально по шажку, чтобы выбраться на нормальную тропу. Дальше неожиданно обнаружилась расщелина, обойти которую было невозможно из-за наваленных вокруг каменных глыб. Хотя её ширина была не меньше 30 метров, ребятам удалось довольно легко перепрыгнуть её и продолжить свой путь.
— В этом районе много признаков произошедших тектонических сдвигов, — сказал Уилл. Больше он ничего не стал говорить, боясь, как бы она не подумала о том же, о чём думал он. О том, что это тупик…
Если он был прав и они миновали то место, где находилась подводная лодка, значит, близнецы-стигийки этот отрезок пути не проходили. А судя по всем признакам, где-то впереди их ждал — мог ждать — непроходимый завал, вызванный сдвигом земной коры.
Несколько часов спустя сила тяжести возросла настолько, что им пришлось перейти на обычный и не слишком быстрый шаг. Теперь они не перелетали через валуны и расщелины с прежней лёгкостью…
— О нет! — ахнул Уилл, когда они миновали очередной каменный завал.
Это было то, чего он и боялся.
Путь впереди был полностью завален.
Уилл достал сканер, щелчки наполнили подземелье звонким перестуком.
— Он так близко… мой следующий маяк…
— А я так устала… — прошептала Эллиот. Она не то уселась, не то просто упала на ближайший камень, голова свесилась на грудь, и Бартлби немедленно устроился возле неё, тоже тяжело дыша.
— Но сигнал… — начал было Уилл.
— Не говори ничего! Я не хочу знать! — прошептала она, закрыв глаза.
— Эллиот! — позвал Уилл, но девушка не откликнулась. Она заснула.
Уилл решил трезво оценить обстановку. Для этого следовало разведать, что находится впереди и по бокам основного туннеля. Возможно, они смогут обойти большой завал по одному из ответвлений… впрочем, насколько Уилл помнил, последнее такое ответвление попадалось им несколько километров назад. Мысль о том, что придётся возвращаться, когда цель совсем рядом, убивала.
Ещё они могли попробовать расчистить завал, хотя никто не мог с уверенностью сказать, какова его толщина…
— Докопаться! Прокопаться! Закопаться! — бормотал Уилл, усиленно пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Он посмотрел на Эллиот. Она крепко спала, и ему не хотелось будить её. Скинув с плеч рюкзак и закатав рукава, Уилл принялся разгребать камни, расчищая начало узкого прохода. Гравитация пока ещё была не столь велика, и он с относительной лёгкостью оттаскивал в сторону даже достаточно большие глыбы, наверху ему бы это никогда не удалось.
Проработав несколько часов, Уилл взмок и устал, но никакого просвета в завале так и не появилось. Ноги у него подгибались, словно превратившись в желе. Без сил повалившись на землю, Уилл закрыл глаза и с наслаждением вытянул гудящие ноги. Всё тело болело, и он знал, что это признак давней, накапливающейся усталости.
— Всего несколько минут отдыха! — пробормотал Уилл. — Несколько минут, и мы пойдём дальше…
— Замолчи, Тэм! — пробормотал Уилл, приоткрыв глаза и глядя на смутный силуэт человека, сидящего поодаль. — Тебя вообще здесь нет… тебя нет…
— Я реален ровно настолько, насколько ты в это веришь, — усмехнулся дядюшка Тэм и выпустил из своей трубки клуб дыма прямо в лицо Уиллу.
Уилл закашлялся:
— Ну и вонь! Прекрати, Тэм!
Вместо ответа Тэм снова выпустил в лицо Уиллу клуб дыма.
— Я мёртв, Уилл. Я мёртв и теперь вряд ли смогу нанести тебе какой-то вред. Но если ты будешь лежать здесь, то скоро присоединишься ко мне. Не поддавайся, Уилл. Слишком многое зависит от вас. Пожалуй, судьба всего Верхоземья.
Мысли бессвязно крутились в голове Улла, но он поднапрягся и выхватил одну из бешеного круговорота…
— Эй! Вот что я хотел сказать! Твой амулет, тот, что ты мне дал, Тэм! Дурацкая шутка. Он мне ничем не помог, древо люди вообще чуть…
Уилл резко открыл глаза и сел. Где-то вдали отчётливо таял ехидный смешок, но никого рядом не было. В мозгу звучали слова Тэма:
Слишком многое зависит от вас. Пожалуй, судьба всего Верхоземья…
Уилл скрипнул зубами:
— Ну что ж… значит — вперёд.
Он встал на колени, затем медленно, неловко поднялся на ноги. Борясь с болью в мышцах, фальшиво насвистывая бодрый мотивчик, начал ворочать камни. Считал до ста — и начинал снова…
Часом позже Уилл стал всерьёз опасаться, что его завалит камнями, которые он оттаскивал в стороны. Однажды маленькая лавина двинулась вниз, и Уилл в испуге отскочил в сторону… И тут увидел просвет.
— Я сплю, да? Мне это просто кажется? Точно так же, как и дядюшка Тэм?
Уилл нерешительно просунул руку в просвет. Земля, песок, осколки камней… И пустота, которую схватили его грязные, ободранные пальцы. Через несколько секунд он смог просунуть голову и убедиться, что за завалом действительно пусто.
— Да! Я сделал это! — Вне себя от радости, Уилл подпрыгнул.
На смену усталости пришло лихорадочное возбуждение, и Уилл принялся расширять проход, стараясь не потревожить наваленные по бокам груды камней. Вскоре он добрался до противоположной стороны и ощутил пальцами мох, покрывающий тропу. Память мгновенно перенесла его в те дни, которые они провели вместе с Мартой: точно такой же мох рос вокруг её убежища… значит ли это, что сейчас они так же близки к поверхности, как и тогда?
Уилл достал сканер и включил его — сигнал был силён, очень силён.
Он знал, что надо вернуться и разбудить Эллиот, всё ей рассказать, но вместо этого упрямо и завороженно двигался вперёд, следуя за сигналом. Это было не слишком разумно: всё снаряжение и рюкзак остались с той стороны завала, но Уилл не мог остановиться. Порыв ветра налетел внезапно, высушив выступивший на лбу мальчика пот.
Затем Уилл оказался в месте, которое было ему так знакомо.
Это была каменная глыба. Он подошёл к ней и прижался лбом к знакомому трёхлучевому символу, вырезанному на камне.
Шумели многочисленные водопады, дул сильный ветер. Уилл стоял на том самом месте, откуда его отец шагнул в пропасть… и они с Эллиот последовали за ним…
— Папа…
Доктор Берроуз не боялся прыжка в неизвестность. Он вообще никогда ничего не боялся и в результате совершил величайшее открытие в своей жизни. Открыл целый мир в центре Земли.
И что он за это получил?
Он был хладнокровно убит двумя безумными стигийками-близнецами, которые когда-то притворялись его дочерью…
Ярость и боль, переполнявшие Уилла, вылились слезами. Он часто-часто заморгал, стряхивая их с ресниц. Потом боковым зрением Уилл уловил странные вспышки вдалеке. Его гнев тут же уступил место настороженности, и Уилл поспешно убрался с открытого места. Он совсем забыл о Пресветлых, а ведь они обитали именно здесь.
— О Боже… — прошептал он, сообразив, что никакого оружия у него нет, нет даже аэрозольного баллончика, выданного Дрейком.
Уилл стал медленно пятиться назад, стараясь соблюдать спокойствие, но затем не выдержал и побежал. Он совсем не хотел после такого трудного и долгого пути оказаться в когтях Пресветлого…
Когда он вернулся к тому месту, где оставил Эллиот, девушка по-прежнему спала. Бартлби свернулся у её ног.
Уилл чувствовал себя полностью вымотанным. Он без сил опустился рядом с Эллиот и легонько толкнул её.
— Что? — сонно вскинулась она.
— Я нашёл ту глыбу… — Уилл тщетно боролся с зевотой, говорить связно сил не было, — откуда мы прыгнули…
— Что?! — Голос Эллиот отчётливо дрогнул, она быстро посмотрела на разрытый проход. — Как…
— Там был Тэм… я сделал проход…
— Тэм?! — Глаза Эллиот расширились. — Значит… Ты сделал это! Ты, чёртов героический герой! Ты сделал это, Уилл!!! Мы можем идти!
— Да… но там… Пресветлые… — пробормотал Уилл. — Спрей… аэрозоль… мы…
Он так и не смог закончить фразу, уронил голову и тут же заснул.
Пока Эдди собирался, Дрейк рассматривал поле боя на большом столе. Солдатики по-прежнему стояли на зелёной равнине… но что-то было не так.
— Их расположение изменилось, я прав? Это уже более поздний эпизод, когда подошли войска Наполеона?
— Да, это последний день сражения, — откликнулся Эдди.
Дрейк нахмурился:
— Но Веллингтона снова нет. Где он?
— На моём рабочем столе. Я всё ещё не удовлетворён полностью. — Эдди вскинул рюкзак на плечи.
— Мне лично он очень нравился! — пожал плечами Дрейк. — Ладно, пора в путь.
Он подошёл к двери и негромко позвал:
— Честер? Мы уходим. Вернёмся ближе к полудню! — Он подождал, но ответа так и не последовало. — Типичный тинейджер! Спит мёртвым сном. Не будем его будить.
Эдди кивнул, и они вместе вышли из комнаты.
Меньше всего им хотелось привлекать к себе внимание какого-нибудь не в меру ретивого полисмена, поэтому весь путь они проделали на минимальной скорости, скрупулёзно соблюдая все правила дорожного движения. К тому же тяжеленные рюкзаки не способствовали лихачеству.
Припарковались на том же месте, на улице Святой Анны.
— Вперёд и вниз! — тихо скомандовал Дрейк. Они быстро прошли по уже знакомой улочке Динс-Ярд.
Одеты оба мужчины были в одинаковые камуфляжные комбинезоны, а мотки верёвки и тяжёлые рюкзаки придавали им типичный вид промышленных верхолазов, отправляющихся на новую точку. Не самое обыденное зрелище для района Вестминстерского аббатства в это время суток…
Неудивительно, что охранник среагировал на их появление мгновенно.
— Стоять! Стойте на месте, оба!
Он быстро пошёл к ним, вскинув обе руки в запрещающем жесте. Ещё секунда, и он схватил бы стигийца за плечо, но тут Эдди повторил свой трюк с кодовой фразой. Как и в первый раз, лицо охранника немедленно смягчилось, взгляд стал отсутствующим, агрессию с него точно ластиком стёрли. Затем мужчина развернулся на каблуках и беззаботно направился в свою будку, сунув руки в карманы и безмятежно разглядывая пустынную площадь.
— Старина Фрэнки снова делает своё дело? — усмехнулся Дрейк, убирая пистолет с транквилизатором и не спуская глаз с охранника.
Пройдя тем же путём, Дрейк и Эдди спустились в уже знакомый подвал и начали своё опасное путешествие к городу, спящему под Лондоном.
Они спускались по бесконечным ступеням, проходили километр за километром и не произносили ни слова. Только каблуки тяжёлых армейских ботинок выбивали глухую дробь по влажным каменным ступеням…
Когда они спустились на последнюю площадку, круглую, выложенную каменными плитами, вода заструилась по стенам ручьями. По-прежнему не говоря ни слова, они проверили друг друга, как проверяют друг друга спецназовцы перед выходом на операцию. Попрыгали, чтобы ничего не звякнуло и не застучало при нечаянном движении. Проверили друг друга «на отражение», чтобы ничто в снаряжении и одежде не могло отразить случайный луч света и выдать их месторасположение…
Дрейк протянул один из пистолетов с транквилизатором стигийцу, затем передал прибор ночного видения. В последнюю очередь они надели противогазы и закрепили на шеях микрофоны.
— В путь, мой друг! — прошептал Дрейк, опробуя связь.
Эдди повернулся к нему и в окулярах противогаза сверкнули чёрные глаза без белков.
— Слышу тебя. Связь нормальная…
Вопреки предположению Дрейка, Честер не спал ни одной секунды. Как только Эдди и Дрейк вышли из дома, он быстро прошёл в комнату стигийца и уселся перед мониторами. Мальчик внимательно наблюдал, как двое мужчин вывели свои мотоциклы из гаража, уселись на них и уехали в ночь…
— Очень хорошо… можно кое-что сделать…
Честер сел на диван и достал тот самый мобильник, который дал ему Дрейк. Пальцы слегка дрожали, но он нашёл нужную запись в записной книжке.
Отец ответил с первого звонка.
— Честер?! Слава Богу!!!
Честер мгновенно выпрямился на диване. Что-то было не так…
— Папа! Что случилось? Тебя Дрейк предупредил, что я буду звонить…
— Да-да! — перебил его отец. — Но твоя мама… она ушла!
— Что значит ушла?! Ушла из номера?
— Хуже. Она ушла из отеля.
— Ты уверен, папа?
— Абсолютно. Я спускался на ресепшен. Я знаю, Дрейк не велел покидать номер, но я должен был… Я поговорил с портье, он видел, как Эмили ушла из отеля… как шла по улице.
— Но почему мама сделала это? Она же знает, как важно не выдать себя.
— Да, конечно, мы оба знаем. Но она вчера вела себя странно… Сама не своя была. Когда Дрейк хотел поговорить со мной наедине, она вроде бы не протестовала… и то, что я не мог рассказывать ей, о чём мы говорили… Ты, наверное, знаешь, как Дрейк это называет… вылетело из головы…
— Только для посвящённых, — подсказал Честер. — То же самое Дрейк говорил и мне. Только то, что должен знать один я. На случай, если стигийцы схватят нас и будут…
— Вчера вечером она была очень спокойной! — прервал его мистер Ролс. — Чересчур спокойной. Как будто она что-то задумала. А когда я встал час назад… я буквально на секунду оставил её одну, и она ушла!
— О нет! — прошептал Честер.
Они оба замолчали на несколько секунд.
— Папа, ты не можешь там оставаться, — решительно сказал Честер. — У тебя есть ключи от машины Дрейка, садись в неё прямо сейчас и поезжай туда, куда он тебе сказал. Тебе и мне. Не останавливайся по дороге.
— Но… я не могу уехать… не узнав, всё ли в порядке с Эмили! — Голос мистера Ролса задрожал. — Что мы можем сделать?
— Ничего, папа. Мы ничего не можем сделать. Либо она на что-то обиделась и вышла, чтобы успокоиться, и тогда она вернётся, либо… — Честер не стал заканчивать фразу. — Просто уходи оттуда поскорее, папа, и поезжай к месту нашей встречи, о котором тебе сказал Дрейк.
Мистер Ролс выполнил все инструкции и полчаса спустя уже припарковался в нескольких кварталах от дома Эдди. Машина у него была неприметная, старая, в глаза не бросалась. Лицо у мистера Ролса было грустным, но при виде сына осветилось улыбкой. Когда Честер скользнул на пассажирское сиденье, мистер Ролс спросил:
— Ну и каков наш план?
— Он не изменился. Будем делать то, что сказал Дрейк, — ответил Честер.
Мистер Ролс открыл рот, чтобы возразить, но передумал и закрыл его. Только покачал головой, словно не мог подобрать слов.
— Только запомни, пап, это важно: ты не должен появляться возле отеля после того, как высадишь меня.
— Нет, я… я… А что, если Эмили вернётся? — расстроенно спросил мистер Ролс.
— Послушай, если всё нормально, она вернётся и дождётся тебя. Но если что-то пошло не так, если стигийцы снова получили контроль над ней… тогда вам ни в коем случае нельзя встречаться. — Честер изо всех сил пытался говорить спокойно, но душа у него разрывалась точно так же, как и у отца.
Правда, в отличие от отца, Честер точно знал, что если запахнет жареным, единственным, кто сможет помочь, будет Дрейк… и ещё он не мог его подвести.
— Нам надо ехать. Сейчас поверни направо, я покажу тебе дом. Когда мы закончим, вернёшься сюда и останешься. Здесь безопасно.
С этими словами Честер передал отцу связку ключей.
— Мы на неё билеты можем продавать! — заметил один из двоих Учёных, стоявших рядом со столом, на котором неподвижно лежала миссис Берроуз. Оба были одеты в традиционные алые хламиды с чёрной каймой, на нагрудных карманах у каждого был порядковый номер, и именно по номерам они друг к другу обращались.
Один Шесть Четыре, тот, который заговорил, был высоким человеком с вытянутым розовым лицом и скорбным выражением на нём.
— Эта верхоземка — настоящее чудо. Её хорошо поджарили, я имею в виду, она получила полную порцию Тёмного Света… с довеском… И всё же она жива. Сердце бьётся. Дыхание самостоятельное. Очень, очень удивительно и примечательно.
Он протёр очки и вопросительно посмотрел через стол на своего коллегу. Два Три Восемь был моложе, немногим старше двадцати, не такой высокий и значительно более жизнерадостный. Речь у него была отрывистая, быстрая, он словно выпаливал все свои мысли в тот же момент, когда они приходили ему в голову. В Лабораториях его считали восходящей звездой.
— Удивительно! Непостижимо! — Его маленькие глазки обшаривали тело миссис Берроуз, не упуская ничего.
Одежду с миссис Берроуз сняли, теперь она, обнажённая, лежала под серой простынёй. Два Три Восемь бесцеремонно сдёрнул простыню и начал исследовать рефлексы: сначала внимательно проверил безжизненные руки, а затем довольно бесцеремонно простукал грудную клетку и живот, настолько грубо, что на бледной коже выступили красные пятна.
— Для человека, находящегося в состоянии кататонии, как это заявлено, у неё слишком хороший мышечный тонус. Я бы ожидал атрофии мышц, исходя из её нынешнего состояния. Как вы полагаете, коллега? — Два Три Восемь выпалил всё это на одном дыхании и уставился на Один Шесть Четыре, брезгливо наморщив курносый нос, словно ему совершенно не нравилось то, что он видел.
— Те колонисты, которые забрали её… Они с ней что-то сделали? Какие-то курсы физиотерапии, допустимые в её состоянии?
Один Шесть Четыре отступил на шаг, стараясь удостовериться, что словесный поток молодого коллеги временно иссяк. Два Три Восемь бормотал себе под нос что-то неразборчивое, не сводя глаз с пациентки, и Один Шесть Четыре решил, что тот сказал всё, что хотел, так что можно вступить в беседу.
— Я так не думаю. Более того, сомневаюсь в этом. Прежде всего они ведь просто колонисты… полицейский и его семья… откуда им знать про такие вещи?
— Тоже верно, тоже верно… — Два Три Восемь быстро закивал и протараторил эти слова так стремительно, что они были похожи на чиханье. — Разумным объяснением может быть предположение, что до процедуры облучения она находилась на пике своей физической формы, и потому деградация заметна в меньшей степени.
Один Шесть Четыре потёр лоб, словно его мучила головная боль.
— Прекратите! Вся эта болтовня — пустая трата моего времени! — оборвал он Два Три Восемь, давая понять, что тот явно забылся. Этот выскочка ещё не родился, когда Один Шесть Четыре уже занимался исследованиями на данную тему.
— Как вам, должно быть, известно, утром мы вскроем её череп и проведём всестороннее исследование мозга. Нам предстоит выяснить, какие его участки разрушены или повреждены излучением Тёмного Света.
— Ставлю все свои деньги, что лобные доли превратились в кашу! — бодро откликнулся Два Три Восемь. — Не успеем мы сделать первый же распил, вся эта жижа польётся на стол, так что стоит заранее подготовить поднос. Иначе мы попросту растеряем все её нейроны, они растекутся по полу, и мы ничего исследовать не успеем.
На этот раз молодой явно перешёл черту. Нейрохирургия была специальностью Один Шесть Четыре, и он не собирался терпеть дерзости от молодых болтунов… даже если они были отчасти правы.
— Достаточно! Просто подготовьте её к трепанации, — холодно приказал Один Шесть Четыре. — Побрейте наголо, поставьте на внутривенное вливание, подключите систему искусственного жизнеобеспечения. Я не хочу, чтобы завтра у неё полопались сосуды, и она умерла на столе. Мне нужно исследовать всё, что меня интересует, пока мозг свежий и сердце всё ещё бьётся.
Два Три Восемь кивнул… не слишком почтительно, вернее, совсем не почтительно, и направился к шкафу с медицинскими инструментами. Его совершенно не волновало, как относится к нему Один Шесть Четыре, он просто не собирался упускать свой собственный шанс. Однажды всё изменится: у него будет собственная тема для исследований, собственная Лаборатория и собственные ученики, и тогда ОН будет их шпынять. И, конечно, будет собственный материал для вскрытий. В неограниченном количестве.
Миссис Берроуз прекрасно понимала, где находится. Она незаметно вынырнула из тёмного убежища собственного подсознания и теперь слушала разговор двух Учёных. Она понятия не имела, как они выглядят, но почему-то представляла их в виде парочки этаких докторов Берроузов. Они стояли над ней и равнодушно переговаривались, словно она была каким-то куском мяса, готовым к разделке. Собеседники были полностью погружены в свой научный спор — не зря они напоминали ей бывшего мужа, который тоже становился абсолютным эгоистом, когда речь заходила о его ненаглядной археологии.
Она чувствовала грубые прикосновения рук Два Три Восемь к своей голове, затем холод ножниц, которыми он отстригал, прядь за прядью, её волосы… Потом на голову ей вылили тёплую воду… шлёпнулись несколько больших капель жидкого мыла… пена… прикосновения опасной бритвы…
Ей на мгновение стало ужасно жалко свои волосы, но она ничего не могла сделать. Сейчас не могла…
Дрейк шёл по пятам за изобретательно петлявшим стигийцем. Под плотной тканью защитного комбинезона он вспотел так сильно, что затуманились даже окуляры противогаза. Продув маски не помогал. Дрейк устал и, когда стигиец резко остановился, едва не влетел ему в спину со всего размаха.
— Что случилось? — спросил он почти беззвучно, чуть прижав мембрану микрофона к горлу и вглядываясь в царящий впереди полумрак.
— Сам посмотри, — ответил стигиец, раздвигая какие-то тёмные стебли. Растение напоминало плющ, но широкие листья, усыпавшие длинные стебли, были неестественно ярко-зелёными.
— Приглашаю тебя в царство Брутианцев — пожалуй, самой зловещей и жестокой подземной расы, — усмехнулся стигиец.
Дрейк встал рядом с ним и отвёл стебли рукой.
— Святые угодники… — только и вымолвил он.
Они стояли на обрыве высотой в добрую сотню метров, с которого открывался потрясающий, мрачно-величественный вид на огромную равнину. Дрейк подумал, что раскинувшийся внизу город размерами не уступает Лондону, как если бы они смотрели на него с крыши одного из небоскрёбов. Неяркий свет заливал открывшийся пейзаж. Вдали возвышались внушительных размеров скалы — словно искорёженные колонны росли из земли, кренясь в разные стороны…
Вьющиеся растения с ярко-зелёными листьями были здесь повсюду. Они устилали ковром землю, струились по камням, затягивали ковром скалы. И они излучали свет — ровное неяркое свечение исходило от каждого листка, и этого света было достаточно даже для того, чтобы не пользоваться фонарями.
В середине гигантского светящегося кольца высилась тёмная громада Вечного города. Дрейк бывал в нём, но всегда пользовался другими путями и никогда не смотрел на Вечный город с этой точки — просто не было необходимости. Собственно, до сегодняшнего дня он и не видел его толком во всей красе. И хотя Уилл рассказывал о Вечном городе очень подробно, увиденное наяву потрясало.
Чтобы лучше разглядеть город, Дрейк стал смотреть в оптический прицел своей винтовки.
— Потрясающе… — только и смог выговорить он.
Повсюду высились огромные храмы с колоннами.
Башни напоминали сказочные дворцы, правда, сказки эти испугали бы любого ребёнка даже при свете дня, не то что на ночь… Дрейк видел громадные статуи, высившиеся на берегах чёрных рек, пересекавших город — словно ленивые змеи, блестя чешуей, ползли они через подземный мегаполис… Широкие улицы пролегали между домами, именно эти улицы рассматривал в свой прицел Эдди.
— Я не вижу Граничников, но это не значит, что их там нет! — сказал стигиец. — Обычно они просто проходят по городу, их больше интересуют границы, но иногда…
— Иногда они сопровождают сюда группы Учёных, верно? — откликнулся Дрейк. — В Колонии ходили слухи, что вы собирались переселить людей сюда. Звучит вполне правдоподобно, но что на самом деле?
— От этой идеи никогда и не отказывались полностью. Это возможно, если в один прекрасный день всё же случится Открытие…
— То есть тот НЕпрекрасный день, когда верхоземцы найдут Колонию? — уточнил Дрейк.
Эдди кивнул:
— Рано или поздно это случится. Но проблема в другом. Население Колонии слишком мало, чтобы сделать этот район действительно обитаемым.
Эдди опустил прицел и указал на гранитный свод, нависающий над равниной примерно в паре тысяч метров над ними.
— Этот свод сделан из необычайно прочного гранита… и он очень большой. Именно поэтому верхоземские геологи никогда не могли обнаружить эту каверну. А ещё это означает, что угроза обрушения будет существовать всегда. Если однажды произойдёт сейсмическая подвижка, Вечный город будет полностью уничтожен в одно мгновение…
Впрочем, как и Лондон над ним.
— Да, об этом не надо забывать, — согласился Дрейк.
Опустив глаза, он заметил толстое металлическое кольцо, тускло поблёскивающее из-под густого слоя ржавчины. Отодвинув в сторону побеги и стебли светящегося «плюща», Дрейк обнаружил, что к кольцу, намертво вделанному в скалу, прикреплена внушительная цепь, густо смазанная маслом. Дрейк попробовал её подергать, но перчатки скользили по маслу. Стигиец кивнул, глядя на манипуляции Дрейка.
— Цепь непригодна для использования, поэтому мы и захватили это! — Он сбросил с плеча моток прочной верёвки. Затем привязал один конец к кольцу.
— Я пойду первым.
Дождавшись, когда верёвка натянется, Дрейк последовал за стигийцем. Повиснув над пропастью, он ощутил, как на открытые участки тела попадает мелкая изморось.
Спустившись, Дрейк огляделся по сторонам. Нагнувшись за рюкзаком, он увидел какие-то прямоугольные предметы, наполовину утопающие в листве. Расчистив один такой объект — величиной приблизительно с телефонный аппарат, — Дрейк увидел, что он стоит на четырёх каменных ножках. Дрейк провёл рукой в перчатке по длинной стороне прямоугольника, и ему показалось, что объект начал излучать слабое свечение. В наушнике неожиданно прошелестел голос Эдди:
— Микоит. Светящийся…
Дрейк услышал шорох за спиной и стремительно повернулся, вскинув винтовку. Эдди как всегда появился из ниоткуда, совершенно бесшумно, а нервы у Дрейка и так были на пределе.
— Спокойно, спокойно! — успокаивающе поднял руки стигиец.
— Прости! Но если ты будешь так подкрадываться…
— Я не хотел.
Дрейк понимал, что Эдди не собирался заставать его врасплох. Для этого ему не нужно было напрягаться: стигиец был здесь в своей стихии, его много лет учили действовать именно в таких условиях, и потому скрытность и осторожность стали его второй натурой.
— Ты что-то сказал про «светящийся»…
— Светящийся минерал, — кивнул Эдди. — Это могилы. Брутианцы хоронили павших воинов совсем близко к поверхности, накрывая могилы такими пластинами, чтобы родственники могли прийти и оплакать их… и удостовериться, что в Мире Мёртвых всё в порядке.
— Жуть! — пробормотал Дрейк, окидывая взглядом слабо мерцающие прямоугольники. — Прямо «Смерть-ТВ».
Действительно, было похоже, что вся площадка усыпана и уставлена широкоэкранными телевизорами разных размеров.
— М-да, Большой Брат следит за тобой и после смерти… Но вернёмся к делу! Ты не видел никаких следов своих бывших сослуживцев?
— Нет, похоже, всё чисто. — Эдди наклонился и зачерпнул пригоршню резко пахнущей грязи из лужи.
— Вот… натрись. Это собьёт со следа собак. Отобьёт твой собственный запах.
— Хорошо. — Дрейк последовал примеру Эдди.
Закончив, Дрейк достал из кармана нечто напоминающее обычные наручные часы.
— Возьми. Это локатор. Так мы сможем определять местоположение друг друга.
Дрейк активировал оба устройства и проверил экран:
— Есть! А у тебя?
— Есть сигнал.
— Отлично. Теперь мы можем спокойно расходиться по периметру города. Значит, как договорились: распределяем контейнеры на равном расстоянии друг от друга… впрочем, точность тут особо не важна. Достаточно прикинуть на глазок… — Он протёр окуляры противогаза. — Ветер здесь сильнее, чем я думал, он сделает всё в лучшем виде. Ну а если какой-то заряд не сработает и смертоносные улитки ухитрятся выжить… Мы всегда сможем придумать что-нибудь ещё.
— Сработает! — уверенно сказал Эдди. — Удачи, Дрейк. Увидимся на той стороне.
— Удачи! И будем надеяться, твои старые дружки не испортят нам вечеринку!
Обменявшись рукопожатием, они разошлись, держа путь на окраины Вечного города.
Честер и его отец вместе несли большой чемодан.
Они шли по узкой улочке, в начале которой висела табличка «Динс-Ярд».
Путь им преградил охранник.
— Доброе утро.
— Доброго утра и вам! — Мистер Ролс прямо-таки излучал вежливость и дружелюбие. — Я привёз сына в школу. К сожалению, наш частный самолёт из Швейцарии задержали по техническим причинам, пришлось сесть в Париже, в Орли, и в результате мы опоздали. Не так ли, Руперт?
— Да, папа! — невнятно пробубнил Честер, старательно изображая, что он картавит и шепелявит одновременно.
— Сильно же вы припозднились! — заметил охранник.
Он окинул настороженным взглядом сначала мистера Ролса, а потом Честера — его полосатую рубашку-поло и голубые джинсы. Судя по всему, увиденное не слишком удовлетворило его.
Мистер Ролс кашлянул и демонстративно посмотрел через плечо охранника, изображая нетерпение.
— Могу я вас попросить назваться, сэр? — спросил охранник.
— Прентисс.
На чемодане были хорошо видны инициалы РП, этого оказалось достаточно, чтобы подозрения охранника улетучились.
— Конечно, джентльмены. Проходите. Могу я вам помочь, сэр? Чемодан выглядит тяжёлым.
— Нет! — Мистер Ролс ответил чересчур поспешно, но быстро исправился: — Спасибо! Это так любезно с вашей стороны… но мы справимся сами.
— Очень хорошо, сэр! — кивнул охранник, отступая в сторону и давая им пройти. Честер расслышал, как он насмешливо бубнит себе под нос: — Частный самолёт… Орли-шмарли… Чёртовы пижоны!
Честер обернулся на отца и негромко спросил:
— Отличная работа, па, но почему Руперт? Руперт! Ха!
— Имя должно было начинаться с Р… И я хотел так назвать тебя, когда ты родился. Мне всегда казалось, что Руперт Ролс звучит… классно. — Мистер Ролс вздохнул: — Но твоя мама и слышать об этом не хотела…
— И я чертовски рад этому! Добрая милая мама… Я надеюсь, с ней всё в порядке.
Честер сразу узнал дверь, которую описал ему Дрейк, и они с отцом быстро внесли чемодан внутрь. Закрыв входную дверь, они уже без всяких церемоний поволокли чемодан к двери, ведущей в подвал. Остановившись перед дверью, мистер Ролс спросил:
— Нам не понадобится ключ? Здесь замок.
— Нет. Дрейк сказал, что позаботится об этом.
Честер с силой толкнул дубовую дверь, и она медленно открылась. Честер бросил быстрый взгляд на простой гвоздь, которым был заблокирован язычок защёлки.
— Иногда простые решения — самые верные… — пробормотал мальчик, вспомнив слова Дрейка, и потрогал гвоздь.
— Он, вероятно, побывал здесь и всё подготовил? — В голосе мистера Ролса звучало удивление пополам с любопытством.
Честер посмотрел на отца:
— Просто проследи, чтобы дверь не захлопнулась, иначе не сможешь отсюда выбраться.
Они стащили чемодан вниз по ступенькам и поставили его в дальнем углу подвала, возле стеллажей. Мальчик снова посмотрел на отца:
— Это всё, пап. Дрейк не хотел, чтобы ты видел остальное. Просто на случай…
— Я знаю, знаю. На случай, если я снова попадусь. — Мистер Ролс немного растерянно и грустно взглянул на сына: — Честер, мне трудно ко всему этому привыкнуть. Большую часть жизни я провёл за столом в окружении бумаг. И я так беспокоюсь за маму, что просто не могу думать ни о чём другом…
Он судорожно вздохнул или даже всхлипнул.
— Я прекрасно всё понимаю, я никогда не годился для опасных игр… И я не представляю, как с этим справишься ты.
— Пап, мы обязательно поговорим об этом, но позже, хорошо? — Честер ненавидел себя за то, что приходится перебивать отца. — У меня график… Я должен прийти вовремя.
— Да, конечно! Честер, ты абсолютно уверен, что я ничего больше не могу сделать для тебя?
— Ты и так сделал больше, чем мог, папа. Ты больше всего поможешь, если вернёшься в дом Дрейка и будешь ждать нас там. А я… как только увижу Дрейка, сразу же скажу насчёт мамы.
— Хорошо, сынок! — пробормотал мистер Ролс.
Честер наблюдал, как его отец, сгорбившись, идёт к выходу из подвала, спотыкаясь и не поднимая головы. Честеру хотелось поддержать его, защитить, избавить от опасностей… Отец и сын словно поменялись местами, и Честер чувствовал себя взрослым и сильным… Но на самом деле он не знал, чем помочь… Как утешить отца. Как узнать, всё ли в порядке с мамой… Нет, он не может позволить себе отвлечься на грустные мысли о маме… Не сейчас.
Он открыл чемодан и первым делом достал кобуру с пистолетом. Потом вытянул два собранных рюкзака, с усилием вскинул их на плечо…
— Они же тонну весят! Что туда Дрейк понапихал, интересно! — пробормотал мальчик. — Помню-помню, знать только самое необходимое… Никогда мне на самом деле не нравился спецназ!
С этими словами он извлёк третий комплект защитного обмундирования и противогаз, лежащие на самом дне чемодана.
Обход города по периметру занял у Дрейка и Эдди два часа. Разместив последние контейнеры, они встретились в заранее намеченной точке.
— Вход здесь, — тихо сказал Эдди, когда они с Дрейком подошли к массивной стене, окружающей город.
Дрейк пригляделся и увидел, о чём говорит стигиец: в одном месте стена была проломлена, громадные куски каменной кладки в беспорядке валялись на земле, а проход… проход оказался довольно большим, так что войти труда не составляло.
Дрейк знал несколько путей проникновения в Вечный город, но стигиец, без сомнения, ориентировался лучше, и его путь наверняка был кратчайшим.
Пробравшись сквозь пролом, они оказались в наполовину разрушенной, дренажной трубе. Прежде чем двинуться по ней дальше, Дрейк окинул взглядом ближайший дом. Добротная трёхэтажная постройка — весь её фасад украшали резные изображения какой-то процессии, состоящей из бородатых людей устрашающего и довольно грозного вида. Длинные волосы развевались за спиной, одеты участники процессии были в набедренные повязки, а в руках сжимали копья.
— Хорошо, что нам не светит столкнуться с этими ребятами! — сказал Дрейк стигийцу, когда они ступили в чёрную воду, которая наполовину заполняла трубу. Дрейк держал под контролем тылы, а Эдди уверенно, но осторожно шёл вперёд, держа пистолет наготове.
— Чисто! — тихо прошелестел в наушнике голос стигийца.
Они выбрались из трубы, и у Дрейка снова перехватило дыхание. Они стояли в самом начале широкой улицы, и с обеих её сторон высились величественные здания, при виде которых…
— Боже ты мой! Земля Гигантов! — Дрейк не верил своим глазам. Двери любого из домов были в несколько раз выше человеческого роста. Судя по всему, все эти дворцы, храмы и обычные дома были построены феноменально высокими людьми. Ветер гулял по пустынным улицам, поднимая вверх смерчи пыли и песка, и казалось, что это призраки давно ушедших обитателей Вечного города угрожающе толпятся вокруг пришельцев…
Дрейк и Эдди прошли несколько улиц и перекрёстков, держась ближе к стенам зданий. Эдди то и дело подавал молчаливый сигнал остановиться и проверял окрестности. Во время одной из таких остановок Дрейк заметил просвет в каменных завалах в паре сотен метров от них.
— Это Помост Приговорённых, о которой рассказывал Уилл? — спросил Дрейк, указывая на высокое сооружение, покоившееся на многочисленных каменных подпорках-колоннах. На самом верху сооружения лежали человеческие останки — многочисленные… страшно изуродованные, они напоминали зловещие скульптуры.
— Уилл говорил, это окаменевшие останки жертв… — Дрейк рассматривал окаменелости через прицел. Среди тел он заметил обрывки ржавых цепей, свешивающиеся вниз.
Эдди не ответил, только махнул Дрейку рукой, приглашая его следовать за ним.
Они вошли в какое-то здание и начали подниматься по бесчисленным мраморным ступеням, пока не остановились перед заваленным проходом. Впрочем, Эдди и не собирался идти прямо, он свернул в боковой коридор и вывел Дрейка на балкон, опоясывающий всё здание.
— Это любимый наблюдательный пункт Граничников. Обычно здесь оставляют пару наблюдателей, так что смотри в оба.
— Я их понимаю! — хмыкнул Дрейк, притаившись у выхода на балкон.
Отсюда весь город был как на ладони, и становилось ещё понятнее, насколько он громаден. Дрейк сразу же узнал величественное здание, о котором рассказывал Уилл, — почти точную копию собора Святого Павла, только вот построено оно было за несколько веков до появления лондонского аналога…
— Позволь…
Дрейк поспешно уступил место стигийцу, и тот стал методично и внимательно осматривать улицы, раскинувшиеся внизу, сектор за сектором. Наконец, удовлетворённый осмотром, Эдди развернулся, и они двинулись в обратный путь, однако не вышли из здания на улицу, а спустились ещё на один уровень.
Стигиец достал фонарь и предупредил:
— Будь начеку!
Дрейк не стал переспрашивать почему, просто поднял свой фонарь и закрепил его на прикладе винтовки, пожалев про себя, что при нём нет линз-отражателей, усиливающих любой свет в несколько раз… хотя под маской противогаза они всё равно были бы бесполезны.
Они прошли пару сотен метров, когда по воде вдруг пробежала рябь, поверхность взбурлила, и что-то понеслось прямо на них с бешеной скоростью. Эдди отреагировал молниеносно, выпустив во вспенившуюся воду несколько очередей. Вода буквально взорвалась, и на поверхность выбросило нечто бесформенное, покрытое блестящей чёрной кожей. Пурпурная кровь сочилась из многочисленных ран.
— Чёрт! Что это за дьявольщина? — вскрикнул Дрейк.
Эдди хладнокровно перевернул труп существа ногой. Стали видны внушительных размеров зубы.
— Учёные полагают, что это мутировавший гриб.
— Гриб?!
— Да, гриб. Плотоядный… и со способностью передвигаться.
— Дьявол! Чего ещё я не знаю? Летающие грибы тут тоже есть?
Эдди ответил совершенно серьёзно:
— Нет, летать они не могут.
Вскоре их путешествие по трубопроводу подошло к концу — они дошли до стены, которая окружала город. Здесь Дрейк поднял руку, призывая остановиться.
— Думаю, это подходящее место. Пора проверить, как сработают детонаторы.
Он достал из подсумка небольшую коробочку, вытянул тонкую антенну, открыл верхнюю панель, под которой обнаружился пульт с кнопками. Набрал код, и на дисплее загорелся зелёный огонек подтверждения.
— Активировано. Честь нажать Большую Красную Кнопку предоставляется тебе! — С этими словами он протянул пульт стигийцу, и Эдди спокойно нажал красную кнопку.
Глухие хлопки взрывов и короткие вспышки. Над каждым взорвавшимся контейнером на мгновение появлялось облачко, и ветер мгновенно разносил его в клочья. Дрейк пожал плечами.
— Не слишком впечатляющее зрелище, верно? Большой Бум не получился.
— Главное, чтобы получилось всё остальное. Громкость в данном случае не важна. А вот теперь нам пора отсюда убираться. Если в районе всё же есть Граничники, они обязательно захотят узнать, в чём дело.
— Верю! — хмыкнул Дрейк, и они побежали к пролому в стене.
Они успели миновать равнину, потом кладбище и уже почти добрались до верёвки, когда грохнул первый выстрел.
— Заметили! — взвыл Дрейк.
Выстрелы защёлкали, словно свинцовый дождь, ложась всё ближе и ближе. Разлетелась вдребезги одна кристаллическая панель надгробия, за ней вторая, ещё несколько… внутри ближайшего захоронения Дрейк краем глаза разглядел отвратительную тёмную массу гниющей плоти…
Дрейк и Эдди бросились врассыпную, укрылись за надгробиями. К счастью, микрофоны работали безотказно, поэтому они могли переговариваться.
Голос стигийца и сейчас оставался совершенно бесстрастным.
— Посмотри на город. Четверо Граничников на «два часа». Я…
Голос Эдди неожиданно оборвался. Дрейк судорожно шарил взглядом между надгробиями, потом яростно протёр запотевшие окуляры. Против местных спецов ему было не выстоять… К сожалению, капюшон защитного комбинезона заглушал звуки — Дрейк рисковал быть застигнутым врасплох. Снимать же маску и капюшон было нельзя, они защищали от любой патогенной угрозы из воздуха…
Потом он услышал шум.
Еле слышный. Чьё-то дыхание. Или сопение.
Дрейк обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть громадного пса, подкрадывающегося к нему. Глаза твари горели зелёным огнём.
Едва не поскользнувшись на палой листве, Дрейк выстрелил с лёту, от бедра. Дротик с транквилизатором ударил псу в грудь. Огромное животное сделало несколько неуверенных шагов, когти заскребли по земле. Впрочем, наркотик не свалил его, скорее, животное выглядело недоумевающим… Дрейк довольно быстро понял, что неприятности и не думали заканчиваться — пёс помотал головой, словно бык на арене, и двинулся вперёд, изготовившись к прыжку.
Через мгновение несколько сотен фунтов живого веса с глухим рёвом взвились в воздух и обрушились на Дрейка. Он был готов к этому и выстрелил прямо в горящие ненавистью глаза. На этот раз лекарство подействовало, движения пса стали вялыми, раскоординированными. Впрочем, он почти достал Дрейка, сбив его с ног… и распластался на земле. Воздух с шумом вырвался из лёгких.
Дрейк не торопился подниматься. Только прошептал в микрофон:
— Минус один пёс!
Спрятавшись за ближайшим надгробием, Дрейк судорожно восстанавливал дыхание.
Несмотря на глушитель, оружие всё равно производило достаточно шума, чтобы стигийцы могли засечь местонахождение Дрейка. Срочно требовалось новое укрытие, и Дрейк рискнул высунуться из-за надгробия, а затем и преодолеть открытое пространство перекатом.
Укрепившись на новой позиции, он стремительно осмотрел всё вокруг в прицел. В пятнадцати метрах от себя уловил слабое движение, словно тень скользнула… Дрейку вовсе не хотелось случайно подстрелить Эдди, поэтому он прошептал в микрофон:
— Мне кажется, я засёк цель. «Семь часов», если смотреть на город. Он позади нас. Они пытаются оттеснить нас от места отхода.
Говоря, Дрейк не спускал глаз с того места, где увидел движение. Секунды текли, растягиваясь в бесконечность.
Стигийский Граничник выскочил из своего убежища, и Дрейк отреагировал молниеносно. Дротик вонзился стигийцу в предплечье. Тот сделал пару неверных шагов и упал. Дрейк одним прыжком подскочил к нему и выбил оружие из рук.
На Граничнике был длиннополый плащ-накидка, и Дрейк сразу узнал знакомый серо-зелёный камуфляж. Лицо солдата скрывали большие очки и маска.
— Спокойной ночи! — пробормотал Дрейк и выстрелил вторым дротиком в ногу уже поверженного врага. Он не хотел рисковать.
— Минус один Граничник! — отчитался он в микрофон Эдди, стараясь не думать, почему тот до сих пор ему ни разу не ответил.
Дрейк пустился бегом вдоль скалы, искренне надеясь, что верёвка осталась на месте. Успех их плана зависел сейчас именно от неё.
— Проверил сектор «шесть — девять часов»!
Тут Дрейк додумался посмотреть на локатор и с изумлением увидел, что Эдди, судя по всему, находится прямо над ним.
— Я разобрался с остальными. — Эдди по обыкновению бесшумно вырос рядом с Дрейком и бросил на землю три длинноствольные стигийские винтовки. — Но они…
Выстрел заставил их обоих рухнуть на землю.
Эдди перекатился на спину, быстро окинул взглядом окружающее пространство:
— Они идут сверху!
Размышлять об этом было некогда, примерно в двадцати метрах от них был человек… Он лежал недалеко от болтавшейся верёвки. С трудом, ссутулившись, поднялся на колени и упал лицом вниз.
— Это Граничник. Прикрой меня! — бросил Эдди, когда они с Дрейком осторожно двинулись к лежавшему.
Эдди был прав, Дрейк понял это, когда стигиец осторожно перевернул лежавшего на спину. Камуфляжная форма была другой расцветки: в ней преобладали коричневые тона. Кровь из пробитого плеча заливала грудь Граничника.
— Его догнала пуля, дротик такого наделать не мог. И я знаю его, это один из офицеров Граничников. — Эдди быстро посмотрел на Дрейка: — Обычно они никогда не сопровождают бойцов в патрулях.
— Но ты же сопровождал, — пожал плечами Дрейк.
Эдди, казалось, не обратил внимания на слова Дрейка, он пытался нащупать пульс на шее раненого.
— Он ещё жив. — Стигиец мгновенно развернулся, наставив оружие на внезапно заколыхавшуюся верёвку. — Кто-то наверху!
Во мгновение ока Дрейк оказался у него за спиной и обхватил согнутой рукой Эдди за шею. Стигиец боролся, пытаясь ударить Дрейка локтём в лицо.
— Нет!!! Прекрати!!! — прорычал Дрейк и, изловчившись, передавил шланг противогаза, перекрыв Эдди доступ воздуха.
— Брось оружие! Брось, или я убью тебя! — Голос Дрейка был холоден и полон ярости. — Потом подними руки, чтобы я их видел.
Увидев, что сопротивление бесполезно, Эдди подчинился.
— Почему?! За что?! — Он словно выплёвывал слова.
Дрейк прошептал ему на ухо:
— Ты дважды прокололся. Первая ошибка: никто в мире — НИКТО, слышишь?! — не знал, что Фиона беременна. Она не успела никому сказать. Откуда ты мог узнать это? Я ещё мог предположить, что ты узнал позже, от своей агентуры в Верхоземье, но тут ты прокололся второй раз. Ты назвал моего университетского друга по имени.
Дрейк ослабил хватку, и Эдди мог заговорить, но Дрейк не дал ему и слова вставить.
— Заткнись и слушай! Только Фиона звала его так. А я… я вообще случайно узнал, что они вместе, просто услышал, как они разговаривали, думая, что их никто не слышит. — Голос Дрейка подрагивал от еле сдерживаемой ярости. — А вот ты… ты ведь узнал об этом, когда пытал её, верно? После того как вы её похитили. А потом её подвергли облучению Тёмным Светом, и она умерла от внутреннего кровоизлияния…
Дрейк со свистом втянул воздух. Он явно пытался успокоиться.
— Я ведь понимал, что ты — враг. И всё же поверил тебе. Решил, что нашёл того, кому могу довериться… Нашёл друга.
Эдди глухо зарычал, потому что хватка Дрейка становилась всё крепче. Наконец он бессильно обмяк в руках Дрейка, и тот опустил его на землю.
Выпрямился, снял с пояса рацию и нажал кнопку приёма:
— Честер, ты меня слышишь?
— Да.
Честер свесился с обрыва, глядя на Дрейка в оптический прицел. Его ещё явственно потряхивало после того, как он подстрелил стигийского офицера, и потому отвечал он так быстро, что Дрейк едва разбирал слова.
— Всё в порядке?! Он собирался выстрелить в вас! Я не мог этого допустить! А что с Эдди?! Я видел, что ты с ним сделал!
— Спокойно, спокойно! Ты всё сделал правильно, и всё под контролем. — Дрейк посмотрел на часы: — Нам надо добраться до Южной пещеры до конца дня. Я хочу взять Колонию тёпленькой.
Дрейк посмотрел в прицел, голова Честера торчала из зарослей «плюща» наверху.
— Честер, для начала спусти сюда оружие. Потом рюкзаки. И будь очень аккуратен с ними!
— Хорошо… сейчас.
Честер оглянулся на рюкзаки. Ему пришлось перетаскивать их в два захода: они были слишком тяжёлыми.
Дрейк посмотрел на лежащего у его ног Эдди и пробормотал:
— Я буду добрее… Я не стану тебя убивать. — Он поднял пистолет и хладнокровно всадил дротик с транквилизатором в плечо стигийцу. — В любом случае, я не позволю тебе встать у меня на пути и помешать сделать то, что я задумал…
Пока они торопливым шагом шли вокруг Вечного города, Честер рассказал Дрейку о том, что его мама ушла из отеля. Дрейк одобрил решение Честера перевезти мистера Ролса в дом Эдди. Впрочем, больше он отцу Честера пока ничем помочь не мог. Об Эдди Дрейк вообще избегал говорить, сказал только, что стигиец слишком активно не одобрял вторую часть плана и потому был временно «отстранён».
Когда они добрались до противоположного края равнины и поднялись повыше, Честер оглянулся на Вечный город и поёжился. Дрожь совершенно явственно пробежала по телу мальчика. Он знал, что обитатели этого мрачного мегаполиса давным-давно умерли… но гигантские мрачные здания заставили его почувствовать себя совсем маленьким и беззащитным.
Потом Честеру пришла в голову другая мысль. За беспокойством о маме, он совсем забыл о себе самом, а его будущее было не менее туманным. Дрейк сказал только, что идёт в Колонию, но зачем он туда идёт? Честер не мог поручиться, что после этого путешествия он когда-нибудь увидится с отцом.
— Пошли, парень! Шевелись! О чём задумался? — раздался в ухе голос Дрейка. — Я с тобой тут разговариваю, понимаешь ли…
— Прости… — пробормотал Честер, повернулся и увидел, что Дрейк стоит у входа в пещеру. Словно ведущий шоу, он широким жестом пригласил Честера войти.
— Прошу вас, сэр! Вам предстоит одно из самых захватывающих и сложных приключений в подземном мире!
— Серьёзно? — Честер нервно сглотнул и последовал за Дрейком. — А откуда ты знаешь дорогу?
— Твой друг Уилл дал мне план, который нарисовал его дядюшка Тэм. Плюс у нас есть карты Граничников из дома Эдди… ну и космические технологии, само собой.
В руке Дрейка что-то засветилось, и Честер увидел, что это экран айпода.
Настроение неожиданно улучшилось. Мальчик хихикнул:
— Будем видео смотреть и музыку слушать по дороге?
— Нет, это потом, когда дело сделаем. Видишь ли, компас здесь бесполезен — в нём слишком много железа. Навигатор тоже, ясное дело, бесполезен. Пришлось фантазировать. Я закачал все карты в эту штуку, а затем выставил функцию шагомера. Даже голосовые метки записал. Мы перейдём на ту сторону, только сделать это придётся очень быстро. Я надеюсь, ты в кроссовках?
— Ха! И почему я ни капельки не удивлён? — Честер поправил лямки тяжеленного рюкзака. — Я так и думал, что на лёгкую прогулку это похоже не будет.
Они мчались по бесконечным переходам и изгибам, поворачивали то налево, то направо бесчисленное количество раз, и голова у Честера не закружилась только потому, что он был слишком взволнован…
Час за часом они мерно месили мелкий песок, устилавший пол пещеры.
Наконец Дрейк заметил, что мальчик начал уставать.
— Поднажми! — рявкнул он в микрофон. — Если тяжело, можешь снять респиратор. Мы уже достаточно далеко от Вечного города.
Вспомнив о том, что случилось с Уиллом, Честер вовсе не был так уж в этом уверен, но Дрейк совершенно спокойно сорвал с головы капюшон и маску, и Честер последовал его примеру. Выяснилось, что волосы у него совершенно мокрые от пота.
— Попей немного, а то совсем обессилеть.
Честер снял фляжку с пояса и прямо на ходу сделал несколько глотков:
— Похоже… на тренировку… по регби…
Ещё час бега дался неожиданно легко. Дышать стало явно легче. Дрейк замедлил бег, а потом и вовсе остановился.
— Это дверь? Мы на месте? — Честер повалился на землю, тяжело дыша, полностью вымотанный.
Дрейк, казалось, даже не запыхался. Он сбросил с плеч тяжёлый рюкзак.
— Почти. Но до двери ещё надо добраться.
Из бокового кармана рюкзака он достал то, что на первый взгляд напоминало связку сосисок.
— Это что? Еда?
— Не совсем! — хмыкнул Дрейк, вешая связку себе на шею. — Ожерелье подрывника… Заряды направленные, так что ущерб минимальный, а шум почти не будет слышен.
Он ловко закрепил «сосиски» по очереди по периметру двери.
— Теперь надо отойти, Честер. Я их подорву.
— Теперь ясно, у кого Эллиот переняла привычку взрывать всё, что попадается под руку! — проворчал Честер.
Они укрылись в туннеле, и Дрейк привёл в действие дистанционный взрыватель. Звук был больше похож на глухой хлопок, чем на грохот взрыва, затем послышался шелестящий шум: осколки железа сыпались на камни.
— Всё, мы вошли, — быстро сказал Дрейк. — Оружие держи наготове: кто-нибудь мог услышать нас.
Они проскользнули в проём, всё ещё курившийся дымком, прошли по короткому переходу и оказались в небольшом круглом гроте.
— Фу-у-у! Что это за запах? — скривился Честер, глядя на землю, покрытую чем-то напоминавшим солому.
— Свинарник Колонии.
Они шли вперёд, и Честер слышал непрерывное хрюканье и фырканье. Какой-то любопытный поросёнок выбежал из темноты, бесцеремонно толкнув Честера, и принялся копаться в соломе. Вероятно, именно солома была смыслом его жизни, и он счастливо похрюкивал, зарываясь в очередную кучу сухих стеблей.
Честер, напуганный неожиданным появлением поросёнка, даже немного подпрыгнул и зашипел на беспечное животное:
— Поосторожней тут!
Следуя за Дрейком, он случайно попал ногой в большую кучу свиного навоза, и она мерзко захлюпала.
— Вот чёрт…
Дрейк не обращал ни на что внимания и быстро шёл вперёд. Вскоре они оказались в большой пещере. Здесь Дрейк нарушил молчание.
— Это главный зал. Ты должен был проходить этим путём, когда тебя поймали. Погляди: в камне выбоины. Здесь веками ездили повозки и телеги. Странно об этом думать, правда?
Честер посмотрел на довольно глубокие колеи, прорезавшие камень. Вздохнул:
— Я снова в Колонии.
— Да. Черепные ворота чуть дальше впереди. — Дрейк махнул рукой, указывая направление, но Честер его уже не слушал.
Затхлый, многократно прогоняемый через фильтры воздух окутал его, и мальчик словно почувствовал присутствие тысяч людей, населявших Колонию.
— Не думал, что когда-нибудь снова вдохну этот воздух. Даже вонь свинарника лучше! — пробормотал он.
По спине пробежала нервная дрожь. Он слишком хорошо помнил это зловоние, он вдыхал его долгие месяцы заточения в Темнице. Этот запах вызвал к жизни самые тяжёлые и страшные воспоминания об этом периоде жизни. Тогда всё выглядело так паршиво… что он всерьёз готовился к смерти.
Он не сдавался из-за Уилла. Он молился и мечтал о побеге. И когда его друг неожиданно появился — чудом, не иначе — и вытащил его из Темницы… судьба снова повернулась к нему спиной. Стигийцы вновь схватили его и бросили в ту же Темницу. Все его надежды, возродившиеся было с появлением Уилла, вновь рухнули, и на это раз всё стало ещё хуже, ведь он был так близок к свободе.
Честер видел это место очень недолго, но узнал сразу…
— Ты в порядке? — спросил Дрейк, заметив, как притих мальчик.
— Наверное, — тихо ответил Честер. — Скажи, мы можем не очень здесь задерживаться… и поскорее вернуться домой?
— Именно в этом и заключается план, — кивнул Дрейк. — Выше нос. Вперёд! Следующая станция — вентиляционные системы…
Избавившись от миссис Берроуз, Элиза и её мать немедленно принялись за перестановку, и вскоре гостиная приобрела прежний вид. Элиза даже ухитрилась — с оханьем, кряхтеньем и стенаниями — выволочь из комнаты кровать и втащить её на первую ступеньку лестницы. Дальше дело не пошло: кровать оказалась слишком тяжёлой. У Элизы не хватало сил, а её мать не могла помочь, о чём она не преминула напомнить дочери. Элиза злилась всё больше — теперь на то, что брата нет дома, и он не может помочь ей.
— Ты ведь знаешь, где он, не так ли? — прорычала Элиза, пыхтя и стараясь втащить кровать повыше.
— Он сказал, что хочет заскочить в таверну, — проскрипела мать.
— Непохоже. Он никогда не берёт с собой Колли, когда идёт в таверну, — фыркнула Элиза, оставляя попытки справиться с кроватью.
Старуха засеменила следом за дочерью в гостиную.
— Тогда где же он?
— Это же очевидно! Пошёл прощаться со своей дохлятиной. Ты не заметила, он был в форме, когда уходил. Кто ходит в таверну в форме?
— Ты думаешь? Но это же… Это никогда не кончится… вся эта глупость…
— Это кончится очень скоро! — неприязненно отозвалась Элиза, передвигая стол в угол комнаты. Смахнув пот со лба, она привалилась к буфету.
— Я уверена, мы вполне можем с этим справиться вдвоём. Надо всего-навсего подвинуть его немного вдоль стены, и тогда я смогу поставить его на место.
Они с матерью встали с двух сторон от буфета.
— Для начала отодвинем немного от стены… мы же не хотим испортить обои… раз, два, три…
Ножки буфета заскребли по доскам пола. Затем раздался не то треск, не то грохот. Элиза решила, что подломилась одна из ножек буфета. В этот же момент её мать издала дикий вопль.
— Боже! Моя нога! Что-то упало мне на ногу!
Элиза, перепугавшись, кинулась к матери, скакавшей на одной ноге и причитавшей. С буфетом абсолютно ничего не произошло… но на полу лежал заступ Уилла. Элиза подняла его, растерянно вгляделась в клеймо, выбитое на блестящей стали.
— Мне кажется, это вещь из Верхоземья… — Она потрясла головой, словно силясь отогнать наваждение. — Какого чёрта эта штука делает в нашем доме? Она стояла между буфетом и стеной…
— О, нога, моя нога! — Старуха не успокаивалась, но Элиза не обращала внимания на её крики.
— Как эта штука туда попала? Если только мой чокнутый братец почему-то захотел спрятать её от нас… здесь.
— Мне нет дела до того, как эта лопата туда попала! Перестань пялиться на эту чёртову железяку, позаботься о моей ноге, я истекаю кровью! — орала мать.
— Перестань выдумывать! — бесцеремонно отмахнулась дочь. — И это не лопата. У неё заострённый конец… Это заступ! Им копают…
— Сказано, истекаю кровью, значит, истекаю! Ты, глупая корова! — крикнула её мать и заковыляла на кухню, причитая и стеная.
— Нам надо туда. Наверх, — прошептал Дрейк, когда они с Честером свернули в боковой туннель. — Главная диспетчерская Вентиляторной станции.
Честер повернул голову и увидел тускло поблёскивающие в темноте металлические ступени старой пожарной лестницы, ведущей наверх, во тьму. Там, на высоте примерно пятидесяти метров, клубились облака. Глядя на них, Честер подумал, что они напоминают фантастическое серое море, перевёрнутое вверх ногами. Заметил он так же и то, что облака постоянно затягивало в трубы, уходящие под своды пещеры. В каждой такой трубе что-то стремительно вращалось.
— Это они и есть? Вентиляторы?
Дрейк кивнул:
— Слышишь гул? Это большие вентиляторы. Сюда по воздуховодам сходится отработанный воздух со всей Южной пещеры и выбрасывается на поверхность.
— Так эта дрянь отравляет наше Верхоземье? Это же неправильно! — нахмурился Честер. — Я думал, Эдди против загрязнения окружающей среды. Помнишь, что он говорил?
— Забудь. Он просто играл с тобой… в психологические игры. Никогда не доверяй словам стигийца! — Внезапно Дрейк приложил палец к губам: — Чш-ш-ш! Слышишь? Работают как часы. Каждый час — новая смена. Прижмись к стене. Нельзя, чтобы нас заметили.
Честер прижался к стене по примеру Дрейка и всмотрелся в полумрак. Он разглядел человека, сидящего на корточках и рассматривающего что-то на земле. Он не заметил их — совершенно спокойно прошёл мимо и начал тяжело подниматься по лестнице в диспетчерскую.
— Мы идём? — прошептал Честер.
— Не сейчас.
Через некоторое время Честер увидел, как по ступеням спускается другой человек. Он прошёл через пещеру, зажёг длинную светодиодную лампу и ушёл.
— Всё, сменщик заступил, следующий — через час, — прошептал Дрейк. — Теперь самое время идти.
Честер следовал за ним по пятам, и они стремительно забрались по лестнице наверх. Дрейк держал наготове пистолет с транквилизатором. Наверху они остановились перед закрытой дверью.
— В диспетчерской всегда кто-то есть. Тот колонист зашёл сюда, но могут быть и другие, так что будь начеку.
Железная дверь оказалась незапертой, и Дрейк мягко толкнул её. Она открылась внутрь. Честер увидел длинный коридор, по одной стене тянулся ряд окон в старинных деревянных рамах. Это чем-то напоминало старинный поезд или экипаж, хотя, конечно, пространство было гораздо больше, и в Верхоземье таких больших поездов никогда не было.
Вся другая стена была покрыта переплетением труб, уходящих в деревянные панели тёмного дуба. Каждая трубка была снабжена табличкой с подписью, а ещё здесь было множество датчиков и тумблеров, горящих и мигающих лампочек…
Гул, который Честер слышал внизу, здесь был гораздо громче — постоянный, низкий рокот, от которого всё вокруг вибрировало. Мальчику показалось, что он попал в брюхо какого-то жуткого гигантского зверя, вроде кита из библейской притчи об Ионе. Впрочем, Иона угодил в желудок, а это место больше напоминало лёгкие.
Дрейк очень осторожно, на цыпочках, двинулся вперёд. Через пару секунд в небольшой нише они увидели колониста…
Человек с криком вскочил из-за стола, рассыпались игральные карты, которые он держал в руках. Одет мужчина был в тёмный рабочий комбинезон, его белые волосы выглядели не слишком чистыми, на шее болтался красный шарф. Дрейк сделал шаг вперёд, человек снова завопил, дрожащей рукой потянул со стола здоровенный гаечный ключ…
— Простите! — очень вежливо произнёс Дрейк и выстрелил. Дротик вонзился человеку в грудь, и колонист тяжело упал на стол, заскрипевший под его немалым весом, а затем на пол. Дрейк подошёл и перевернул его на спину, чтобы удостовериться в том, что человек не получил повреждений при падении. Дротик по-прежнему торчал в широкой груди колониста.
Честер брезгливо скривил губы:
— Колонисты! Я так надеялся, что больше никогда не увижу этот тупоголовый скот!
Дрейк заметил, как пальцы мальчика судорожно сжали рукоятку пистолета, и быстро произнёс:
— Этот человек не враг тебе! Он просто выполнял свою работу.
— Да. Как и та тварь в Темнице! Его называли Второй Офицер, и он тоже просто выполнял свою работу.
Вместо ответа Дрейк вынул из кармана сложенный вчетверо листок и протянул его Честеру, который всё ещё не спускал ненавидящего взгляда с лежащего на полу человека.
— Честер, это важно! Мне нужно, чтобы ты сконцентрировался. Взгляни на этот рисунок. Внимательно!
— Что это? — Хватка ослабла, и мальчик переключился на рисунок. На нём была изображена панель с пятью большими рычагами и множество трубок под ними.
— Это рычаги и регуляторы давления, под которым воздух подаётся в Южную пещеру. — Дрейк кивнул на стену у них за спинами. — Мы должны найти тот сектор, который изображён на рисунке. Начнём с двух сторон, встретимся посередине.
Честеру хватило всего нескольких минут, и он нашёл нужный сектор и позвал Дрейка. Тот одобрительно кивнул.
— Отлично! Снимай рюкзак и ставь его сюда. — Он указал на пол.
Открыв рюкзак, Дрейк очень осторожно достал два каких-то предмета, тщательно завёрнутые в плотную стёганую ткань.
— Это газовые баллоны? — спросил Честер.
Дрейк коротко кивнул. Он осторожно открутил пластиковые предохраняющие крышки с баллонов, каждый из которых был сантиметров тридцать в длину. Затем он поместил оба баллона под панель, потом вспомнил что-то и обернулся к Честеру:
— На всякий случай пусть будут и у тебя.
Честер взял с ладони Дрейка две маленьких зелёных ампулы, вгляделся в надпись:
— Атро… атро…
— Атропин. Это шприц-тюбики. Если что-то пойдет не так и ты вдохнёшь то, что находится в этих баллонах, отломи кончик тюбика и вколи себе в бедро. У тебя сейчас в руках доза, которая способна спасти от действия нервнопаралитического газа.
Честер подскочил и уставился на цилиндры, потом на рюкзак, потом — с возмущением — на Дрейка.
— Хочешь сказать, я всё это время таскал на спине нервнопаралитический газ?!
— Да, причём под дьявольски высоким давлением, — хмыкнул Дрейк, видя испуг мальчика. — Правда, в другом рюкзаке было кое-что похуже. Пластид… Достаточно взрывчатки, чтобы разнести человека даже не на кусочки, на молекулы.
Честер не мог даже ничего выговорить, только головой качал, а Дрейк беспечно отвернулся и стал доставать из рюкзака остальное. Честер увидел в руках Дрейка коробку. В ней лежали клеммы-зажимы. Дрейк залез под панель и стал быстро крепить зажимы к трубкам.
— Я сейчас подсоединюсь к системе… а ты следи за дверью, вдруг кто-то решит проведать нашего дежурного диспетчера?
Дрейку хватило пары минут: он всё с той же осторожностью подсоединил раструбы газовых баллонов к зажимам.
— Теперь снова нужно надеть противогаз, Честер. И ни в коем случае его больше не снимать.
Они оба надели маски и капюшоны, проверили, плотно ли они прилегают, а затем Дрейк открутил вентили баллонов. Каждый раз раздавалось негромкое короткое шипение, но больше ничего не нарушало привычный шум работающих моторов и насосов.
— И это всё? — спросил Честер несколько разочарованно.
— Да, — кивнул Дрейк. — Я пустил газ в систему, и сейчас он распространится по всей Южной пещере, за исключением мест, оборудованных своей собственной системой вентиляции. В баллонах — газ высокой концентрации, его хватит. Запаха он не имеет, так что никто ничего не поймёт.
— Но… что будет с колонистами? — поинтересовался Честер. — Это не убьёт их?
— Нет, ничего серьёзного, возможно, тошнота и рвота, когда всё закончится. Менее чем через полчаса все колонисты почувствуют одинаковые симптомы начинающегося гриппа: слезящиеся глаза, насморк. Это продлится весь день и будет изрядно им досаждать, и они просто не заметят и, уж во всяком случае, ничего не смогут сделать с двумя верхоземцами, которые немного прогуляются по их территории…
— Мне интересно, что ты делаешь здесь в такой поздний час? — Охранник встал навстречу Второму Офицеру. Секундой позже он заметил рядом с ним Колли. — Ясно! Вывел Охотницу на прогулку? И забрался слишком далеко от дома? Заблудились?
Широкие плечи охранника затряслись от беззвучного смеха.
Те, кто большую часть жизни проводили в этих мрачных подземных Лабораториях, практически ничему не удивлялись, но сейчас в глазках охранника светилось нечто напоминавшее любопытство.
— Я гулял, это верно! — задумчиво протянул Второй Офицер и поскрёб белёсую щетину на подбородке. Отвёл глаза от охранника, словно стыдясь того, что собирался сказать. — Я пришёл попросить тебя об одолжении, старина!
— Всё что угодно, друг.
Второй Офицер поднял голову и посмотрел туда, где за железными воротами стояло два одинаковых прямоугольных здания Лабораторий — двухэтажные коробки из грязно-серого гранита. Основное различие между ними заключалось в том, что над правым зданием, известным как Южный блок, возвышалась громадная труба из красного кирпича, уходившая на приличную высоту, прямо под своды пещеры. В этом блоке располагались печи, в которых сжигали отходы неудачных экспериментов… и останки.
Людей, над которыми эти эксперименты ставили.
Такие слухи ходили в Колонии. Правда, очень тихие слухи.
Эти слухи наверняка имели под собой основание, потому что все знали, что в Южном блоке Учёные занимались практическими проблемами евгеники и генетическими манипуляциями. Цель этих исследований состояла в улучшении расы стигийцев и модификации их генома.
— Я хочу, чтобы ты пропустил меня внутрь, — спокойно сказал Второй Офицер. — Мне надо попасть в Северный блок.
Охранник очень тихо процедил сквозь зубы:
— Пропустить тебя? Пропустить? А почему я должен, рискуя своей работой и жизнью, делать это?
— Потому что у меня есть вот это! — Второй Офицер расстегнул нагрудный карман и достал удостоверение. — Ты скажешь, что я здесь по официальной причине, если тебя спросят. И если что, я всё возьму на себя.
— Что ж, в таком случае… я думаю, что мог бы… — Охранник сокрушённо покачал головой: — Ты не подумай, что я тебя осуждаю, но… Я ведь знаю, зачем ты хочешь туда попасть. Я видел, как привезли верхоземку.
Он вышел из своей будки и подошёл вплотную ко Второму Офицеру.
— Просто выслушай, ладно? — Он положил широкую ладонь на руку своего друга. — В выходные мы много говорили с Мэв о тебе. Я знаю, на твоей работе всякого насмотришься, как и на моей, в этом Дворце Мясников. Но ты не должен позволять этому сломать тебя. И не должен в это лезть. У тебя вся жизнь впереди! Найди себе хорошую жену из наших, заведи семью… детей. Тебе нужно… что-то хорошее, чтобы уравновесить плохое. Ты не должен тратить жизнь на сожаление об упущенных возможностях и воспоминания о полумёртвых верхоземцах…
Второй Офицер потрепал друга по руке, прежде чем осторожно отвести её.
— Спасибо тебе. — Он аккуратно убрал удостоверение в карман. — Если кто-то всё же спросит, скажи, что я приехал забрать одежду, принадлежащую моей сестре. Да, вот ещё… я оставлю кошку с тобой, хорошо?
Охранник грустно усмехнулся:
— Да уж, так лучше. Уже поздно, и в Северном блоке никого нет, но если бы кто-то из мясников был на месте и им попался бы на глаза Охотник без присмотра… они бы наверняка поймали бы его и вскрыли… просто ради интереса и развлечения. Вот такие люди здесь работают!
Второй Офицер выглядел явно встревоженным. Его друг участливо поглядел на него:
— Ты в порядке?
— Буду в порядке. Скоро. Наверное.
Он расправил плечи и направился к мрачному серому зданию.
Оказавшись внутри, он уверенно двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Второй Офицер часто бывал в этом здании — он сопровождал сюда тех верхоземцев, которых стигийцы похищали с поверхности. Обычно сначала их несколько недель держали в Темнице, где подвергали пыткам и облучению Тёмным Светом, чтобы они стали, по выражению стигийцев, «более дружелюбными». Затем их привозили сюда, чтобы воспользоваться их знаниями и возможностями на благо Колонии. Довольно часто среди пленников попадались верхоземские учёные, в них стигийцы были особо заинтересованы. И всегда это было путешествие в один конец, никто из привезённых сюда на поверхность больше не возвращался…
Второй Офицер шёл по широкому коридору, методично заглядывая в смотровые окошки на металлических дверях по обеим сторонам коридора. Справа все комнаты были пусты — именно там обычно содержали тех верхоземских пленников, которым предстояло участвовать в… экспериментах стигийцев. Однако в последние полгода — после инцидента с побегом сына миссис Берроуз и его младшего двоюродного брата — стигийцы заблокировали и изолировали Колонию от внешнего мира и прекратили похищать людей с поверхности. Во всяком случае, Второй Офицер о таких случаях не знал.
Потом он пришёл в операционный отсек, где могли содержать миссис Берроуз. В первой операционной он её и нашёл, миссис Берроуз лежала на столе.
Каблуки Второго Офицера гулко простучали по кафельному полу.
Прозрачные трубки катетеров змеились от вен на её руках. Второй Офицер судорожно сглотнул, увидев наголо обритую голову и разметку — линии завтрашней трепанации — на коже черепа, сделанную химическим карандашом.
— Мне так жаль! — почти беззвучно прошептал он, касаясь пальцами её щеки.
Он ничего не мог сделать для спасения этой женщины, так ненадолго вошедшей в его жизнь, но до такой степени изменившей её…
Стремительно спустившись по склону, Дрейк и Честер вышли на равнину, к домам. Они не делали ни малейших попыток как-то скрыть своё появление, улицы были пустынны, двери домов закрыты, занавески задёрнуты. Честеру как-то никогда не приходило в голову, что Колония живёт по другим часам, нежели Лондон. Сейчас наверху было около 7–8 часов вечера, а здесь, в Южной пещере, — раннее утро.
Честер посмотрел на длинный ряд уличных фонарей, они представляли из себя железные столбы со светосферами размером с футбольный мяч наверху в железных корзинах.
— Знаешь, а я в прошлый раз видел всего несколько зданий. И никогда — Колонию толком. Они мне капюшон на голову надели… когда вели…
— Мне не надевали, — мрачно откликнулся Дрейк. — Вероятно, я считался уже мёртвым… они вытянули из меня всё, что хотели.
Честер на ходу рассматривал дома. Просто построенные, но добротные. Они напомнили Честеру старые районы Лондона. Там каждый камень, каждая крыша, каждая тяжёлая дубовая дверь напоминали о том, что эти дома строили на совесть, рассчитывая, что они переживут своих строителей…
Эти дома тоже были построены в расчёте на то, что в них будут сменяться поколение за поколением. Поколения людей, никогда не видевших солнечного света.
— Похоже на дурной сон, — сказал Честер Дрейку.
Из-за угла вывернула двуколка, на козлах сидел человек. Двуколка ехала прямо на них. На человеке был длинный прорезиненный плащ и плоская кепка — обычный наряд для колонистов-мужчин. Честера и Дрейка он попросту не заметил. Голова его свесилась на грудь, он непрерывно чихал.
— Это газ. Он раздражает слизистую носоглотки, — бросил Дрейк.
Человек поднял голову и уставился слезящимися глазами на странную пару в противогазах и защитных комбинезонах. Челюсть его судорожно дёрнулась, он собирался закричать, но Дрейк на ходу всадил в него дротик с транквилизатором и даже не стал останавливаться, чтобы проверить, подействовало ли лекарство.
— Так здорово! — возбуждённо и радостно крикнул Честер.
Помимо того, что теперь, с облегчённым рюкзаком, бежать было значительно легче, он обнаружил, что рядом с Дрейком было безопасно… и интересно.
— Это как видеоигра! Стрелялка. Можно, следующий будет мой? Пожалуйста!
— Валяй. Попробуй свои силы, — согласился Дрейк.
Ждать долго не пришлось. Из проулка вышли двое мужчин в одинаковых синих куртках и привычных шапках. Оба отчаянно тёрли глаза и чихали.
И оба так и не поняли, что это укололо их в грудь, после чего наступили тишина и темнота… Честер стрелял метко.
— Отличная работа! — похвалил его Дрейк.
Честер усмехнулся, глядя, как колонисты повалились на мостовую, судорожно скребя ногами по земле.
— На этот раз в счёте веду я! — Он поднял пистолет дулом вверх, словно ковбой из старого вестерна. — Они мои!
— Иногда мне становится страшно за молодое поколение! — пробормотал Дрейк себе под нос.
Они проскользнули в спальню, бесшумно ступая по толстому ковру, окружили громадную кровать, на которой негромко похрапывал человек. Рядом с ним спала женщина. В комнате было темно, плотные шторы надёжно защищали покой человека от вечного дня, царящего на улице.
Яркий луч света прорезал тьму.
Женщина проснулась мгновенно. Один из Граничников стремительно закрыл ей рот одной рукой, другой сдавил горло.
— Вот человек с чистой совестью! — насмешливо процедила Ребекка-один, глядя на спящего канцлера. — Посмотрите на него! Спит как младенец.
— Состоятельный младенец, надо сказать, — заметила её сестра, оглядывая роскошно меблированную комнату. — Похоже на дворец.
Ребекка-один пощупала шёлковые простыни, под которыми безмятежно храпел канцлер.
— Да уж. А что это у него на лице? Маска для глаз, чтоб мне пропасть! С фруктовым запахом… манго!
— О Боже, только не манго! Наш жирненький канцлер блюдёт красу и свежесть личика? — Ребекка-два не удержалась и захихикала.
— Увы, но пришло время для резкого и неприятного пробуждения! — фыркнула её сестра.
Она шагнула вперёд и оттянула маску с лица канцлера, а потом отпустила. Резинка, которой маска была закреплена на голове, звонко щёлкнула, смятая маска шлёпнула канцлера по носу.
Толстяк вскрикнул и резко сел в кровати.
— Боже мой!!!
Он сорвал маску и испуганно сощурился, в глаза ему бил свет нескольких фонарей. Затем он разглядел девушек-стигиек, которые стояли возле кровати и с искренним изумлением рассматривали его лимонную шёлковую пижаму с вышитым вензелем «К» на нагрудном кармашке.
— Что вы… что вы здесь делаете?! — Канцлер растерянно повернулся к жене и увидел, что её держит один из Граничников. Вне себя от страха и ярости, он быстро повернулся к близнецам: — Вы с ума сошли?! Что вы делаете в моём доме?! Как вы смеете!!!
Ребекка-один бесцеремонно уселась на кровать рядом с ним.
— Мы решили, что надо быть благодарными и помочь тебе и твоей… потерявшейся нации. Игра называется «Сотрудничество».
Канцлер судорожно стирал сок манго с лица и пыхтел от возмущения:
— Убирайтесь из моей спальни! И прикажите своим солдатам немедленно убрать руки от моей супруги!!! Я не собираюсь с вами сотрудничать. Никогда!
Ребекка-два подняла руку, останавливая его, и мягко произнесла:
— Но вы УЖЕ сотрудничаете с нами.
— Что?!
По знаку девушки Граничник, стоявший в углу комнаты, вышел вперёд, поставил в изножье кровати большой кейс и открыл его.
— Что это? — Канцлер непонимающе смотрел на металлический ящик, поблёскивающий кнопками и рычажками.
— Что вы делаете?! — паника послышалась в его голосе, когда он увидел, что Граничник вытягивает из ящика гибкую стальную антенну, на конце которой тускло мерцает лампа багрового цвета.
— Это называется Тёмный Свет, — любезным тоном рекламного агента пояснила Ребекка-один. — Это последняя модель, портативная… и гораздо более мощная, чем её предшественники.
Тон её внезапно изменился, голос стал холодным и злым.
— Если вы расслабитесь, вам будет легче… кстати, на кожу лица она оказывает поистине волшебное действие!
— Если вы попытаетесь сопротивляться, то станете историей, — добавила Ребекка-два. — На самом деле вы нам особо не нужны. Мы сохраняем вам жизнь, потому что вы забавный.
— Что бы это ни было, вы не смеете испытывать это на мне!!! — завизжал канцлер, судорожно отползая в глубь кровати, прикрываясь скомканными шёлковыми простынями пурпурного цвета. — Как вы вообще попали в мой дом?! Как вы его нашли…
— О, это исключительно благодаря нашим друзьям: капитану Францу и его людям.
Она щёлкнула пальцами, и в комнату вошли молодой офицер и три его солдата.
— Вообще-то ваши люди уже частично перешли на нашу сторону, а скоро и вся армия к ним присоединится.
— Что происходит?! — рявкнул канцлер, обращаясь к Францу.
Тот не ответил, преданно глядя только на Ребекку-два. Она слабо улыбнулась.
— Он вам не ответит. Он больше никогда не будет вам подчиняться. Он уже увидел… Свет.
Совсем скоро они дошли до Лабораторий. Дрейк скомандовал остановиться напротив них, через дорогу, и стал внимательно оглядывать окрестности. Честер по-прежнему не знал, что они здесь делают: Дрейк ничего ему не рассказывал, чтобы, в случае если стигийцы захватят их, Честер не мог проговориться. Впрочем, рюкзак, полный взрывчатки, наводил на определённые мысли…
— Охрана на месте! — прошептал Дрейк, указывая на скорчившегося в будке охранника-колониста.
Газ продолжал оказывать своё воздействие: человек в будке надсадно кашлял и отплёвывался, впрочем, это не мешало ему дымить дешёвой сигарой. Словно она могла помочь справиться с симптомами…
— Интересно… он на дежурстве, но с ним Охотник… — пробормотал Дрейк, глядя, как охранник наклоняется и гладит по голове крупную кошку.
— Очень похож на Бартлби, — прошептал в ответ Честер.
Охранник вытянул из кармана большой носовой платок и вытер глаза, а потом обернулся и посмотрел на Северный блок.
— Ну, начали! — сказал Дрейк и двинулся на середину улицы, Честер шёл вплотную за ним. — Сможешь его снять?
Охранник заметил их только в самый последний момент. Выплюнув огрызок сигары, он вскинул руку, растерянный появлением двух странных людей в защитном обмундировании, вооружённых длинноствольными пистолетами и винтовками.
Честер мог и промахнуться — он решил покрасоваться, — но дротик вонзился точно в центр широкой ладони охранника. Крупный мужчина упал как подкошенный.
— Больше так не рискуй, — сердито попросил Дрейк. — Стреляй в грудь, так меньше шансов промазать.
— Хорошо. Прости.
Они медленно приблизились к тому месту, где сидела не шевелясь Колли. Кошка с интересом посматривала на них.
— Хорошая киска! — произнёс Честер.
— Держись на расстоянии, эти животные отлично прыгают, а ты только что выстрелил в её хозяина, — предупредил Дрейк.
Судя по всему, газ действовал и на кошку: Колли то и дело тёрла лапой большие глаза, на ноздрях вздувались и опадали мутные пузыри. Честер внимательно посмотрел на неё:
— Меньше, чем Бартлби. И симпатичнее.
— Потому что это девочка, — хмыкнул Дрейк.
— Девочка? Откуда ты знаешь? — удивился Честер, когда они уже подходили к дверям Северного блока.
Дрейк фыркнул.
— Честер! У Охотников нет шерсти. Нигде нет, понимаешь? Ты не заметил, что у неё нет кое-чего, что есть у Бартлби?
— О! А!., да… честно говоря, не заметил, — смущённо пробормотал Честер.
Они вошли в здание и повернули налево. Быстро пройдя по короткому коридору, миновав вращающиеся двери, они оказались в большом зале. Стены здесь были выложены белой плиткой, а пол так натёрт, что походил на чёрное стекло или озеро с очень тёмной водой. Зал был ярко освещён не только традиционными светосферами, но и продолговатыми светильниками, в несколько рядов закреплённых на потолке. С одной стороны располагались застеклённые отсеки, в каждом стояла кушетка и пара стульев, а на небольших столиках — весы и бесчисленные колбы и пробирки.
— Изоляторы, — пояснил Дрейк, заметив, что Честер внимательно смотрит в ту сторону. — Видишь воздухосборники под потолком? В этих изоляторах они выделяют культуры вирусов и патогенных микробов. Вон в тех холодильниках хранят препараты. — С этими словами Дрейк развернулся к дальней стене, где виднелись три стальные двери. Над каждой горела маленькая светосфера.
— Что же это за место? — спросил Честер.
— Главная лаборатория. Есть ещё одна, поменьше, на втором этаже. Там производится модификация вирусов и патогенов… там изготовили Доминион.
Дрейк скинул с плеч рюкзак и поставил его на скамейку. Из рюкзака он достал несколько продолговатых упаковок размером с коробку от мобильного телефона. Все свёртки были перевязаны чёрной изоляционной лентой, к каждому крепился маленький пульт. Дрейк начал методично набирать на пультах комбинации цифр.
— Ставлю таймеры, — объяснил он Честеру.
Закончив, Дрейк взял три свёртка и подошёл к холодильникам. Открыв первую дверь, из которой вырвались клубы холодного воздуха, он положил один из свёртков на покрытую инеем полку. Затем захлопнул холодильник и уже перешёл к следующему, когда в голову ему пришла какая-то мысль:
— Честер, займись кое-чем полезным?! Разложи по одному свёртку в углах? Только осторожно.
После того как взрывчатка была размещена, Дрейк и Честер без промедления покинули лабораторию.
— Что ж, у нас примерно 20 минут до того, как эта богадельня превратится в ад. Смотри в оба, а я пойду и размещу оставшиеся заряды. — Дрейк посмотрел на двери в противоположном конце коридора: — А потом мы сделаем ноги, и как можно быстрее, иначе попадём в собственную ловушку.
— Отлично! — спокойно кивнул Честер.
Второй Офицер придвинул к столу стул и сел возле миссис Берроуз. Он не знал, что можно сделать и можно ли что-то сделать в принципе, поэтому просто сложил руки и начал молиться. «Книга Катастроф» — священное писание подземного мира — не содержала в себе текстов, в которых говорилось бы о милосердии и прощении. Как и большинство колонистов, Второй Офицер с детства знал Книгу почти наизусть, и сейчас пытался найти хоть какие-то отрывки, в которых бы содержался хоть намёк на подобные слова. Начав молиться, он уже не смог сдержать слёз.
Вскоре он начал покашливать, затем защипало глаза. Он знал, что это не из-за того, что он плачет, и решил, что резь вызвали какие-то химикаты, которые Учёные использовали в Лабораториях. Несмотря на это, он не собирался уходить. И продолжил молиться.
Когда они дошли до лестницы, Дрейк направился налево.
— Я посмотрю там. Ты иди в противоположную сторону. — Он уже двинулся вперёд, но притормозил и добавил: — Честер, если по дороге встретишь занудного вида ребят в алых туниках, стреляй без сомнений. Это Учёные.
— Да?.. А разве они не колонисты? — удивился Честер. — И откуда ты так хорошо знаешь это здание?
Несмотря на то, что лицо Дрейка было полностью закрыто маской противогаза, мальчик увидел, как сузились от ярости глаза его друга.
— Ты был здесь! — догадался Честер, вспомнив то, что Дрейк когда-то рассказывал им с Уиллом. — Учёные заставляли тебя работать на них.
Дрейк помолчал секунду, а затем кивнул:
— Да. И если найдёшь какого-нибудь бедолагу в одной из палат по правой стороне, дай мне знать. В этих палатах стигийцы держат верхоземцев. Их пытают до тех пор, пока они не соглашаются работать на стигийцев. Одна из этих палат — всё, что я видел в течение года.
— Мы должны освободить их, пока здание не взорвалось?
— Точно.
С этими словами Дрейк повернулся и побежал по коридору. Честер прошёл сквозь вращающиеся двери и тоже побежал. Он быстро выяснил, что большая часть дверей в палаты, о которых говорил ему Дрейк, заперты. Тем не менее он добросовестно пробовал каждую из них, чтобы убедиться наверняка. Оставалась большая лаборатория в конце коридора…
Возле неё он услышал голос.
Мгновение мальчик колебался, не позвать ли Дрейка, но затем решил выяснить всё сам.
Держа пистолет наготове, он двинулся на голос. Он вроде бы доносился из комнаты в конце коридора. Честер осторожно толкнул тяжёлую дверь и проскользнул внутрь, замерев на пороге.
Внутри его ждало удивительное зрелище.
Судя по всему, это была операционная. Посреди неё стоял большой стол, на котором лежала женщина. Сначала Честеру показалось, что она мертва, но потом он заметил аппарат искусственного дыхания в изголовье стола, мерно качающий воздух. Прозрачные трубки тянулись от аппарата к рукам женщины.
Эта сцена вызвала горькие воспоминания о том, как он навещал сестру в палате интенсивной терапии. Это был последний раз, когда они виделись.
Честер старался не смотреть на женщину, его внимание переключилось на грузного широкоплечего мужчину, сидевшего возле неё на неудобном алюминиевом стуле. Мужчина поставил локти на край стола, а лицо спрятал в ладонях. На нём была тёмно-синяя форма… и он почему-то показался Честеру знакомым!
Это был колонист, не стигиец. Он потёр глаза, не поднимая головы. Честер не спускал с него глаз и увидел, как широкие плечи мужчины сотрясаются… Честер не мог понять, воздействие ли это газа… или мужчина плачет. Вроде бы до него доносились сдавленные всхлипывания и даже рыдания.
Потом Честер услышал, как мужчина вновь заговорил, слов мальчик не разбирал, но ему показалось, что это строки из Библии. Судя по всему, мужчина молился.
Пальцы Честера сжали рукоятку пистолета. Мужчина не был похож на Учёного, значит, и его, и женщину следовало вывести из здания.
Целясь в мужчину, Честер открыл дверь пошире и вошёл в комнату. Мужчина услышал его шаги и повернулся. Лицо у него было покрасневшим и опухшим — он действительно плакал.
В этот же миг Честер узнал его:
— Ты!!!
Второй Офицер мгновенно вскочил на ноги, стул отлетел в сторону.
— Ты!!! — ответил он на вскрик Честера. — Я узнал твой голос.
Он кинулся на Честера, и мальчик выстрелил, но от потрясения промахнулся, и дротик только разбил стеклянный шкаф с медицинскими инструментами за спиной Второго Офицера. Ещё одного шанса выстрелить у Честера не было — Второй Офицер кинулся на него, словно разъярённый бык, сбил с ног и выбил из рук пистолет с такой силой, что мальчику показалось, что у него трещат все кости.
Они покатились по полу, и Второй Офицер, пытаясь вцепиться в горло Честера, сорвал с него маску. Ещё мгновение, и мальчик вдохнул отравленный воздух.
— Я убью тебя, убью… апчхи!!!
Второй Офицер навалился на Честера сверху, и мальчик никак не мог дотянуться до пистолета, но при нём был ещё нож. Честер ухитрился вытащить его из ножен. Он не сомневался ни секунды, ведь этот человек был его надсмотрщиком на протяжении всех ужасных месяцев заключения в Темнице.
Они извивались, рычали, боролись, и Честер всё пытался изловчиться и вонзить нож под рёбра врагу, когда со стола донесся властный женский голос:
— Прекратите! Вы оба!
Миссис Берроуз села.
Услышав шум борьбы, Дрейк помчался со всех ног. Миновав центральный холл, он влетел в коридор, который должен был осмотреть Честер. В последний момент краем глаза он уловил движение и увидел, что какой-то человек пытается заблокировать стальную дверь. Это был последний человек, которого Дрейк мог представить в этом месте в это время. Дрейк резко остановился, не сдержав изумлённого возгласа:
— Эдди?!
Стигиец — по-прежнему в защитном комбинезоне и с винтовкой на плече — совершенно спокойно стоял напротив Дрейка. В руках у него оружия не было. А ещё на нём не было маски, но Дрейк не видел на его лице никаких симптомов воздействия газа.
Возможно, это и сбило Дрейка с толку — он стянул с лица маску и поднял пистолет, целясь в грудь стигийца. Пистолет был заряжен не дротиками, это была «беретта» с обычными пулями.
— На твоём месте я бы этого не делал, Дрейк! — спокойно сказал стигиец, видя, как Дрейк снимает респиратор.
— Газ… но почему ты…
— Ты не единственный, у кого есть атропин, — пожал плечами Эдди.
— Но… да… Что ты здесь делаешь?
— Я подумал, что надо взглянуть, что тут творится. Я знаю, ты посчитал, что ты со мной в расчёте за Фиону, но только вот я не из тех, кто подставляет левую щёку, получив удар по правой.
Глаза Дрейка начало щипать, газ подействовал.
— Для человека, на которого направлен пистолет, ты очень откровенен, Эдди.
Не опуская оружие, Дрейк вытянул из кармана шприц-тюбик, отломал колпачок и всадил иголку себе в бедро.
— И ты наверняка принял какой-то антидот против моего транквилизатора. Предполагал, что я могу использовать против тебя дротики?
Эдди сухо кивнул.
Дрейк сморгнул с ресниц выступившие слёзы, чувствуя, как атропин начинает действовать.
— Но против настоящих пуль антидота не существует, Эдди.
— Ты этого не сделаешь.
Палец Дрейка лёг на спусковой крючок.
— Серьёзно? Ты стоишь на моём пути, через несколько минут всё это здание превратится в пыль, и мне вовсе не хочется здесь задерживаться…
Честер и Второй Офицер мгновенно прекратили бороться.
— Миссис Би… — Честер ошеломлённо смотрел на лысую женщину, выдёргивающую трубки катетеров из рук. — Это и в самом деле вы, миссис Берроуз?
— Селия… — Голос Второго Офицера срывался. — Вы можете говорить… Вы пришли в себя… Как это могло произойти? Это чудо… Это всё «Книга Катастроф»… она помогла… я молился…
Миссис Берроуз в некотором смущении завернулась в серую простыню.
— Возможно, это и чудо, но «Книга Катастроф» здесь явно ни при чём, — сказала она. — На самом деле я пришла в себя достаточно давно, благодаря тому что вы заботились обо мне… Вы спасли мне жизнь.
— Вы… я… — Второй Офицер был явно и сильно смущён.
— Да. И я понимала, что мои дни сочтены, когда меня сюда привезли. Я как раз собиралась бежать, когда вы появились…
Миссис Берроуз внезапно замолчала, откинула голову и втянула ноздрями воздух:
— Стигиец… Здесь стигиец!
— В каком смысле? — Честер растерянно повернулся в сторону двери: — Где?
— Он совсем близко, но я не могу сказать точно. В воздухе что-то есть… мне это мешает… — Она повернулась к мальчику, однако смотрела мимо него. Подняла руку… так, словно видела что-то не видимое ни Честеру, ни Второму Офицеру.
— Что с воздухом? Этого не было несколько часов назад.
Честер нерешительно посмотрел на Второго Офицера, словно не решаясь говорить при нём, но потом решил, что теперь это уже не важно.
— Нервнопаралитический газ. Мы запустили его в систему вентиляции Колонии.
— Если я правильно понимаю, именно он играет все эти штуки с моим обонянием… и слизистыми? — спросила миссис Берроуз.
— Вы сделали… что?! — потрясённо переспросил Второй Офицер, словно не веря словам мальчика.
— А ещё мы заминировали это здание, — с явным облегчением выпалил Честер. — И потому нам надо выбираться отсюда как можно скорее. Иначе от нас ничего не останется.
Второй Офицер, вне себя от ярости, запыхтел, и до Честера дошло, что они всё ещё валяются на полу… и что Второй Офицер — чертовски тяжёлый человек.
— Слезай с меня, жирная свинья! — злобно буркнул мальчик.
Второй Офицер перекатился на пол и увидел нож, который Честер сжимал в руке.
— Ты же не собирался использовать это против меня, маленький мерзавец?!
— Ты бы лучше за…
— Стигиец здесь! — громко сказала миссис Берроуз.
В этот момент дверь с грохотом захлопнулась, и Эдди запер её снаружи.
— Я не хочу убивать тебя, Эдди! — произнёс Дрейк. — Но если ты попытаешься остановить меня… я тебя уложу и оставлю умирать здесь.
Эдди не спускал глаз с напрягшегося на спусковом крючке пальца Дрейка. Потом он медленно развёл руки в стороны и что-то тихо пробормотал. Дрейк шагнул вперёд:
— Что ты там…
На этот раз Эдди вполне разборчиво произнёс несколько слов по-стигийски.
Дрейк замер, вытянулся, всё его тело словно свело судорогой. Палец дрогнул на курке, пистолет выстрелил, но Эдди был готов к этому и мягко ушёл из-под выстрела. Дрейк покачнулся и начал медленно падать. Эдди стремительно подхватил его и опустил на пол.
— Ты ведь слышишь меня, Дрейк? И даже знаешь, почему тебя парализовало. Я облучал тебя Тёмным Светом по собственной методике, ещё когда ты был нашим гостем в первый раз. Помимо всего прочего, я заложил в твоё подсознание несколько специфических паттернов — я знал, что однажды они мне пригодятся.
Эдди разжал пальцы Дрейка, забрал у него пистолет и бросил подальше в коридор. Затем усадил его спиной к стене. Голова Дрейка свесилась на грудь, но глаза были открыты. Эдди продолжал:
— Я вёл долгую игру, Дрейк. Сейчас-то уже можно рассказать, сейчас это всё неважно. Я был причастен к смерти Тэма Маколея и Сары Джером. Эти двое были способны причинить нам массу неприятностей, и мне это было на руку. Они и другие беглецы стали мятежниками, только они и могли встряхнуть замшелое и обленившееся сообщество Колонии… Видишь ли, мы, стигийцы, стали слишком… самоуверенны и неповоротливы. Мы достигли полной власти, но над кем? Нужен был толчок, чтобы разбудить это сонное болото, чтобы дать стигийцам импульс жить и действовать дальше, прорываться на поверхность, захватывать мир, как и предписывает нам Священная Книга…
На дверь операционной обрушились глухие удары: Честер и Второй Офицер яростно барабанили по железу, пытаясь привлечь к себе внимание. Эдди равнодушно посмотрел в их сторону и безразлично отвернулся. Он разговаривал с Дрейком.
— Я был даже готов принять наказание, если бы моя затея удалась. Главное для меня было — вдохнуть жизнь и энергию в мой народ, побудить правящих стигийцев действовать, пусть даже и такими методами…
Эдди сделал несколько шагов, словно намереваясь уйти, но вернулся и положил руку на голову Дрейка.
— И они конечно же допустили промах… этот безвольный старик и его внучки, близнецы, которых вы называете Ребекками. Выставили себя дураками. Их провёл не только ты… даже мальчишка, Уилл Берроуз. Теперь они потеряют своё влияние, и я вернусь, чтобы забрать власть. Я был терпелив, потерплю ещё чуть-чуть. Я так долго ждал этого дня. — Он сунул руки в карманы и направился к лестнице. — Так долго, Дрейк…
Честер бросился на дверь в тот самый момент, когда Эдди её запирал, но открыть уже не сумел.
— Мы заперты! Где Дрейк?
Мальчик пытался включить микрофон на шее, но хрупкое устройство было повреждено во время борьбы со Вторым Офицером.
— Это чёртово здание сейчас взлетит на воздух! Мы… Что?!
Честер приник к смотровому окошку, изо всех сил моргая слезящимися глазами, чтобы лучше видеть происходящее. Он увидел Эдди, идущего навстречу Дрейку, увидел, как Дрейк вскидывает пистолет.
— О нет! Это снова он! Миссис Берроуз, вы были правы. Это стигиец!
Второй офицер снял свою тунику и набросил на плечи миссис Берроуз, а затем присоединился к Честеру. Он стал отчаянно махать в окошко, пытаясь привлечь внимание стигийца и приговаривая:
— Вот и всё, ваша песенка спета! Сейчас стигиец выпустит меня…
— Нет! — ответил Честер. — Это наш стигиец. Он не станет тебе помогать.
— Так он на вашей стороне? — изумлённо спросил Второй Офицер.
Честер снова покачал головой.
— Так на чьей же он стороне, чёрт возьми?! — воскликнул Второй Офицер.
— Честно говоря, понятия не имею.
Они не могли слышать, о чём говорили Дрейк и Эдди, но Честер судорожно вздохнул, увидев, как застыл и упал Дрейк, как выпал из его рук пистолет.
— Тёмный Свет… Дрейка облучали Тёмным Светом… и сейчас Эдди его запрограммировал… — прошептал мальчик, осознав, чему только что стал свидетелем. — Мы в большой беде! У нас всего несколько минут до того, как сработают заряды!
— Но как же… — Второй Офицер растерянно показал на Эдди.
Честер в отчаянии топнул ногой:
— Да нет же, неужели ты не видишь! Он не собирается нам помогать. После того что он с Дрейком сделал… Мы в ловушке!
— Значит, мы должны что-то придумать сами! — возразила миссис Берроуз.
Она слезла со стола и стояла рядом с ним. Туника Второго Офицера смотрелась на ней как пальто.
Честер и Второй Офицер попытались вышибить дверь, но у них ничего не получилось. Честер кашлял всё сильнее, почти также, как и Второй Офицер, слёзы лились из глаз ручьём, он почти ничего не видел.
— Мы должны разбить смотровое окошко!
Честер знал, что это тоже не самый лучший выход, ведь окошко было совсем маленьким, не больше 10 сантиметров в диаметре, и дотянуться из него до ручки двери было почти невозможно… но это всё же было лучше, чем ничего.
— Отойди! — скомандовал Второй Офицер.
Он схватил алюминиевый табурет и ударил в стекло. Табурет развалился на куски, а на стекле не осталось ни царапины.
Честер судорожно рылся в своём рюкзаке, ища хоть что-нибудь, что помогло бы в сложившейся ситуации.
— У меня не осталось зарядов… вот… это может сработать! Отойдите и пригнитесь! Он стреляет настоящими пулями! — С этими словами мальчик выудил из рюкзака пистолет и прицелился в смотровое окошко.
Однако слёзы застилали ему глаза, и он пробормотал:
— Нет, так не пойдёт…
Вытащив шприц-тюбики из кармана, Честер протянул один Второму Офицеру.
— Это поможет. Делай, как я! — С этими словами мальчик отломал верхушку тюбика и быстро вколол атропин себе в бедро.
Сначала у него закружилась голова, но несколько глубоких вдохов помогли, и Честер уже вполне уверенно прицелился и выстрелил в смотровое окошко. Грохот раскатился по операционной. Стекло осталось целым, но на нём появилась маленькая трещина.
— Наверное, оно закалённое! — воскликнул мальчик.
Он стрелял ещё дважды, и на третий раз стекло разлетелось на части. Второй Офицер мгновенно оказался рядом с дверью и выбил остатки осколков ножкой табурета, а затем попытался просунуть руку в отверстие.
— Стигиец ушёл… Не могу дотянуться… Ручка слишком далеко!
— Дай я попробую, у меня рука тоньше!
Однако ничего не получилось и у Честера, до ручки оставалось ещё сантиметров двадцать, да и просто дотянуться до неё было мало — требовалось с силой провернуть металлическое колесо-замок.
Второй Офицер пытался найти в операционной что-то подходящее, а Честер пытался привести Дрейка в чувство, крича и призывая его на помощь. Однако нога Дрейка — единственное, что мог видеть Честер в окошко, — оставалась неподвижной.
— Я не понимаю, что Эдди сделал с ним. Возможно, он его убил! — чуть не плача от отчаяния, сказал мальчик.
Миссис Берроуз снова принюхалась:
— Нет, я не чувствую запаха крови.
Только сейчас до Честера дошло…
— О! Миссис Би, так вы… Слепы?! Эти сволочи вас ослепили?!
Она быстро перебила его:
— Говори, что ты видишь снаружи!
Честер быстро описал ей то, что творится в коридоре, а затем они со Вторым Офицером попытались накинуть петлю из резиновой ленты на злополучную ручку…
— Ничего не получается!
— Успокойся, Честер. Надо успокоиться. Прежде всего мы должны привести Дрейка в чувство. Как нам это сделать?
Второй Офицер в отчаянии, но тем не менее упрямо пытался открыть дверь. Честер повернулся к миссис Берроуз:
— Сейчас… мой папа… его тоже подвергали облучению… Дрейк… он довёл его до шокового состояния… Дрейк бил его и…
— Да, это может сработать. Резкая и сильная боль. Надо попробовать, — перебила мальчика миссис Берроуз.
— Но как? Выстрелить в ногу? Или… дротик с транквилизатором? Но чем это поможет?
Миссис Берроуз повернулась ко Второму Офицеру, безошибочно угадав, где он находится.
— Колли.
Второй Офицер замер, перестав выбрасывать из стеклянных шкафов инструменты.
— Колли! — повторила женщина. — Ваша Охотница… она ведь недалеко отсюда?
— Я оставил её снаружи с моим приятелем. Но как вы узнали?!
Она не ответила. Просто вложила два пальца в рот и издала пронзительный свист. Второй Офицер робко начал:
— Не думаю, что это поможет. Колли не самая послушная кошечка в мире и…
Через секунду в коридоре раздалось тревожное мяуканье.
— Колли! Хорошая девочка! — прокричала миссис Берроуз. — Слушай меня, милая! Видишь этого человека? Я хочу, чтобы ты его укусила!
Миссис Берроуз стояла возле самого окошка, и Честер не мог видеть, что происходит в коридоре, однако он слышал протестующее мяуканье. Пожалуй, даже не протестующее, а… вопросительное.
— Да-да, Колли, делай то, что я говорю тебе. Укуси его! — Голос миссис Берроуз зазвучал строго.
В коридоре Колли тревожно кружила вокруг неподвижного Дрейка. Не в её характере было причинять боль людям, она явно чувствовала дискомфорт от подобного приказа. Однако тон миссис Берроуз был повелительным, и кошка быстро и несильно укусила Дрейка повыше колена.
Мисси Берроуз принюхалась:
— Нет, девочка, сильнее! Укуси его по-настоящему!
— Боже! — прошептал Честер. — У нас почти не осталось времени…
Они встретились взглядами со Вторым Офицером, и мальчик горько усмехнулся печальной иронии момента: они пытались спастись плечом к плечу с человеком, которого он долгое время считал своим врагом и совсем недавно мечтал убить. А теперь, судя по всему, им предстояло погибнуть вместе… если идея миссис Берроуз не сработает.
— Колли, давай! УКУСИ ЕГО!!!
Хвост кошки бешено метался из стороны в сторону. Охотница нервно подалась вперёд и вцепилась зубами в бедро Дрейка.
— СИЛЬНЕЕ, КОЛЛИ!!! УКУСИ ЕГО!!!
Охотница замотала головой, не разжимая зубов, словно трепала пойманную крысу.
В горле Дрейка заклокотал глухой стон. Это испугало кошку, и Колли стремительно отскочила в сторону, когти проскрежетали по каменному полу.
Дрейк поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный:
— Честер!!!
Он увидел запертую дверь и бросился к ней, едва держась на непослушных ногах. Скрипнуло железное колесо, распахнулась дверь, и перед Дрейком предстали миссис Берроуз, Второй Офицер и Честер.
Дрейк бросил короткий взгляд на часы:
— Нет времени на обмен любезностями! У нас меньше минуты до взрыва!
Не медля ни секунды, Второй Офицер подхватил миссис Берроуз и перекинул её через плечо. Дрейк одобрительно кивнул ему. Он понятия не имел, что это за человек, но, судя по всему, опасности он не представлял. Дрейк подхватил с пола рюкзак Честера и пистолет.
— Не забудь маску, Честер! — рявкнул он.
Они вихрем промчались по коридору и выбежали на улицу. Возле будки лежал, скорчившись, охранник. Он был без сознания. Дрейк остановился и крикнул Второму Офицеру:
— Давай мне Селию и позаботься о нём! Этот парень слишком тяжёл для меня.
Второй Офицер не тратил на споры ни секунды. Он подхватил своего друга, и все вместе они стремительно пересекли улицу, успев добежать до ближайших домов… когда грохнул первый взрыв. Затем взрывы загрохотали часто, чем-то напоминая фейерверк. Всю огромную территорию Южной пещеры сотрясла дрожь. Беглецы остановились и обернулись: серые здания Лабораторий исчезли во внушительном облаке пыли и дыма.
Второй Офицер опустил своего товарища на землю и повернулся к Дрейку:
— Если бы я соблюдал свой долг, то должен был арестовать тебя!
Честер стиснул за спиной рукоятку пистолета с дротиками. Однако Второй Офицер спокойно продолжал:
— …но раз вы, верхоземцы, позаботитесь о Селии, то так тому и быть. Уходите!
— Почему вы не хотите пойти с нами? — спросила миссис Берроуз. — Вам здесь нечего делать, поверьте.
Грузный беловолосый мужчина пожал плечами и просто ответил:
— Здесь мои мама и сестра. Я не могу их бросить. — Он вновь посмотрел в сторону Лабораторий: — Мне нужно будет только что-нибудь придумать для стигийцев… чтобы отвести от себя подозрения.
Дрейк встревоженно огляделся:
— Ребята, нам пора валить отсюда. Со времени первого взрыва прошло достаточно времени, стигийцы уже скоро появятся.
— О Боже! — ахнул Честер.
Однако миссис Берроуз выглядела совершенно спокойной.
— Спасибо за то, что спас меня! — сказала она Второму Офицеру, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. — Ты — хороший человек. Ты — настоящий человек!
Второй Офицер в замешательстве приложил ладонь к тому месту, где губы миссис Берроуз коснулись его щеки. Честер готов был поклясться, что мужчина покраснел.
Они уже двинулись вверх по улице, когда Честер обернулся ко Второму Офицеру и сказал, слегка насупившись:
— Знаешь… ты и в самом деле неплохой человек… для такой здоровенной дубины!
Мужчина слегка усмехнулся.
— Удачи, верхоземец! — Тут улыбка сбежала с его лица, и он озабоченно посмотрел на дорогу: — Где эта кошка, хотел бы я знать! Надеюсь, она не пострадала при взрыве…
Миссис Берроуз отказалась от помощи, и они довольно быстро продвигались в сторону Вентиляторной станции.
Дрейк зря боялся: стигийцев на улицах было не так уж много, а их редкие патрули миссис Берроуз чуяла на расстоянии, и беглецы вовремя обходили их переулками. Дрейк поразился её способности, когда она предупредила их в первый раз.
— Мне немного мешает газ в воздухе, но я почти уверена, что туда не надо. Там стигийцы.
Дрейк быстро заглянул за угол и тут же отпрянул. Там действительно шло трое стигийских солдат:
— Как ты это делаешь, Селия?!
— Тёмный Свет что-то изменил в моём мозгу. Нечто вроде перезагрузки. — Она неожиданно негромко рассмеялась: — Возможно, я больше никогда не смогу смотреть телевизор, но у меня найдётся масса занятий поинтереснее.
Когда они выбежали на главную улицу, стало не до разговоров. Здесь собралась настоящая толпа: растерянные люди метались, натыкаясь друг на друга. Честеру это показалось очень смешным, колонисты выскакивали из своих домов в чём были: в пижамах, развевающихся ночных сорочках, ночных колпаках… Такое ощущение, что вся Колония собралась на пижамную вечеринку…
Разбудили всех конечно же взрывы, их невозможно было не услышать в ограниченном, хоть и огромном пространстве.
Применять дротики с транквилизаторами пока не приходилось: колонисты и без того практически потеряли ориентацию в пространстве и слепо метались, натыкаясь друг на друга… Дрейк исхитрился на ходу стащить с какой-то женщины домашние туфли, и бедняжка громко завопила от неожиданности… но похитители были уже далеко. Немного погодя они остановились, и миссис Берроуз смогла обуться, только сейчас Честер сообразил, что всё это время она бежала босиком.
Ещё один раз она предупредила их о приближении стигийцев, а затем под ногами оказалась знакомая дорога с выбитыми колеями, и в нос ударил резкий запах свинарника.
— Никогда не думал, что так обрадуюсь запаху свиного дерьма! — пробормотал Честер.
В Лабиринте Дрейк снова воспользовался своим айподом. Миссис Берроуз держалась за рюкзак Честера, чтобы не сбиваться с маршрута. Примерно через час Дрейк заметил, что она уже не столько держится, сколько опирается на мальчика. То, что ей пришлось пережить в Колонии, не могло пройти бесследно. Дрейк скомандовал привал.
Они повалились на красный песок и выпили немного воды из фляжек. Внезапно миссис Берроуз спросила:
— Расскажите мне о моём сыне. Об Уилле.
Дрейк бросил на Честера тревожный взгляд.
Мальчик смутился.
— О!., ну… он в порядке… я думаю. Когда я его видел, он… был в порядке. Они вместе с доктором Берроузом… решили спуститься ещё глубже под землю…
Инстинктивно Честер понимал, что сейчас не самый лучший момент, чтобы рассказывать измученной женщине о том, как её сын и муж кинулись в пропасть, тем более что никто не знал, живы ли они вообще. Честеру ещё никогда не приходилось сообщать кому-то о возможной гибели близких…
Миссис Берроуз явно не удовлетворил ответ Честера. Она повернулась к мальчику, вперив в него незрячий взгляд, ноздри её затрепетали.
— Ты ведь не всё мне рассказал? — мягко спросила она.
Дрейк решил вмешаться:
— Может быть, мы поговорим об этом позже? Нас время поджимает.
Честер заметил, что Дрейка ещё что-то беспокоит, и вопросительно вскинул брови. Дрейк вздохнул, вертя в руках респиратор.
— У нас могут возникнуть некоторые трудности.
Честер внезапно почувствовал, что с него хватит и трудностей, и подземных чудес. Больше всего ему захотелось оказаться на поверхности.
— Что ты имеешь в виду, Дрейк? Респиратор? Ты хочешь сказать, у нас не хватает одной маски для путешествия через Вечный город?
— Да нет, не в этом дело. У меня в рюкзаке есть запасной. Дело в Эдди. Он ведь уверен, что мы погибли. И наверняка вернулся в Верхоземье…
Честер вскочил, словно пружиной подброшенный:
— Папа! Там же папа! И если Эдди доберётся до него первым…
— Вот именно. Поэтому нам надо спешить.
В голосе Дрейка звучало некоторое смущение. Миссис Берроуз откликнулась:
— Если ты обо мне, то я вас не задержу. Я просто ждала кое-кого…
Честер и Дрейк удивлённо посмотрели на неё. Миссис Берроуз улыбнулась.
— Она уже здесь, просто немного стесняется. Кроме того, ты напугал её, Дрейк, и она старается соблюдать дистанцию. — Миссис Берроуз повернулась к туннелю и негромко позвала: — Всё в порядке, ты можешь выходить!
— Почему я совершенно не удивлён? — вздохнул Дрейк, улыбаясь. Честер понятия не имел, о ком они говорят.
— Как же я могла оставить её в том доме, с двумя сумасшедшими бабами! Иди к нам, Колли!
Грациозная Охотница выскользнула из теней, словно маленькая пантера, и наградила Дрейка настороженным взглядом огромных янтарных глаз. Дрейк усмехнулся:
— О да! Это, конечно, самое главное, что потребуется нам на поверхности!
Уилл и Эллиот вместе перепрыгнули через очередное ущелье. Приземлившись, они не остановились сразу, а заскользили по толстому слою ила. Затормозив, Эллиот посмотрела на Уилла:
— Интересно, долго ещё так прыгать?
Она взглянула на Бартлби, как раз собравшегося прыгать, но заинтересовавшегося чем-то в очередной расщелине. В результате он несколько отвлёкся и врезался Уиллу под коленки.
— Эй, осторожнее! — крикнул Уилл коту.
— Так долго ещё? — переспросила девушка с трудом, словно ей было лень шевелить губами.
Уилл испытующе посмотрел на неё. Похоже, Эллиот испытывала очередной приступ апатии. Это настроение накатывало на них обоих волнами. Приступы лихорадочного возбуждения сменялись тоской и неверием в собственные силы, даже самые простые действия давались с трудом, и никакого просвета впереди они для себя не видели… Уилл подозревал, что Эллиот сейчас переживала как раз такой момент.
— Нет, я думаю, осталось совершить последнее усилие. Кстати, надо ещё спасибо сказать низкой гравитации, я даже не представляю, как бы мы справились с этими препятствиями.
Эллиот судорожно зевнула:
— Я так устала! И такая голодная, что могла бы съесть целую корову… нет, даже двух коров.
— Я тоже голодный, правда, не до такой степени. Потерпи, скоро мы выйдем к стоянке, там нас ждут не только чистые кровати, но и еда.
Говоря это, Уилл так живо представил себе хлебцы и намазанный на них мясной паштет, что в животе у него громко заурчало. Сейчас это казалось пищей богов…
Пройдя ещё примерно километр, они выбрались из ущелья. Здесь тропа заканчивалась, повсюду в беспорядке валялись каменные глыбы, и Уилл достал из кармана сканер. Ещё не хватало потеряться в самом конце пути. Впрочем, о том, что они двигаются в правильном направлении, говорило то, что ногами они перебирали со всё большим трудом — сила тяжести возрастала.
Шли молча. Заговорили вновь они только через час. Уилл попытался подбодрить Эллиот:
— Уже совсем близко.
— Хорошо, — тихо откликнулась она.
Судя по голосу, она совсем упала духом, и Уилл предпринял ещё одну попытку взбодрить её.
— Послушай, идти и правда осталось совсем недолго. Посмотри наверх! — Он вскочил на ближайший камень и поднял повыше светосферу, осветив камни. — Видишь? Камни уже совсем сухие.
Эллиот тоже подняла светосферу повыше.
— Красный треугольник, — сказала она, осветив полустёршийся символ на стене.
— Они нарисованы через каждые пятьсот ярдов… — начал было Уилл.
И замолчал. Простая фраза вдруг зазвенела у него в голове, словно набат.
Он спрыгнул с камня и пошёл вперёд. Насвистывая сквозь зубы, как делал его отец, когда они шли этим же путём несколько месяцев назад. Доктор Берроуз первым и заметил эти отметки, указав на них Уиллу.
Уилл перестал свистеть и громко сказал:
— Они нарисованы через каждые пятьсот ярдов!
Бесполезно. В ушах всё равно звучал голос доктора Берроуза.
Уилл сбавил темп, вспоминая, как подгонял и поддерживал его отец. В тот момент Уилла переполняли отчаяние и раскаяние, что он не сделал того, что должен был. Не нашёл Эллиот и Честера после взрыва подводной лодки. И всё своё отчаяние, всю злость выплеснул на отца, обвинив его в том, в чём на самом деле винил себя…
Уилл остановился так резко, что Эллиот налетела на него:
— Что случилось?
— Я…
Прежде чем он смог ответить, из глаз хлынули слёзы. Он не мог остановиться и плакал, плакал, плакал так, что с трудом мог вздохнуть.
— Папа… О папа!
Уилл застонал и быстро отвернулся от Эллиот, пряча от неё лицо. Ему было стыдно, но остановиться он не мог.
Бартлби вернулся, чтобы выяснить, почему остановились его спутники, и непонимающе уставился на Уилла громадными медными глазищами. Потом начал тереться об ноги, пытаясь просунуть голову между Уиллом и скалой, потом уселся и глухо, раскатисто замурлыкал, сочувственно глядя на плачущего мальчика.
— Веду себя как идиот… — прошептал Уилл. Эллиот подошла к нему и встала рядом.
— Ты не идиот, — покачала головой она и неожиданно мягко обняла его за плечи, прижалась щекой.
— Я не знаю… не знаю… почему… — Рыдания сотрясали Уилла, и он не мог договорить ни одной фразы.
Так они и стояли обнявшись несколько минут, пока Уилл не смог выговорить:
— Как глупо! Устроил целое представление…
— Всё в порядке. Просто тебе грустно. Ты тоскуешь. Не надо с этим бороться. Помнишь, что я сказала Кэлу на острове? Насчёт того что страшные испытания нас закаляют и помогают выживать в дальнейшем?
— Да.
— Так вот это неправда. Только время способно излечить.
Когда Уилл уже почти успокоился, Эллиот подняла голову и собиралась поцеловать его в щёку, но он быстро отстранился от неё, не заметив этого. Глядя себе под ноги, он глухо проговорил:
— Я ужасно относился к отцу. Я был глупым, самовлюблённым мальчишкой, уверенным в своей правоте.
Он судорожно вздохнул и попытался улыбнуться, потом стал дышать глубоко, чтобы успокоиться, но вместо этого громко всхлипнул, так, что Бартлби испуганно прижал уши.
— Хочешь воды? — спросила Эллиот. — Мы можем посидеть здесь немного…
— Нет. Я уже в порядке. Спасибо.
Уилл повернулся и зашагал вперёд, время от времени шмыгая носом и продолжая думать о своём отце.
— Мы сделали это! Мы дошли! — крикнул Уилл Эллиот, когда они выбрались из расщелины на бетонную набережную. Подняв светосферу над головой, он собирался осветить пространство пред собой, но в этот момент Бартлби с разгона вылетел на набережную, не удержался и свалился в воду.
— Не-е-е-е-т! — завопил Уилл, но было уже поздно, кот с громким плеском барахтался в тёмной воде.
Подбежала Эллиот, и они с Уиллом наблюдали, как Бартлби, прижав уши к голове и держа нос над водой, спокойно плывёт обратно к суше.
— Я и не знал, что он так здорово плавает! И ему это, кажется, даже нравится. Слушай, он неправильный кот, это точно.
Когда Бартлби подплыл к краю набережной, Уилл опустился на колени и протянул коту руку, чтобы помочь выбраться. Оказавшись на суше, Охотник немедленно отряхнулся, забрызгав и Уилла, и Эллиот.
Девушка тем временем осветила светосферой сначала гавань, а потом небольшую пещеру в ближайшей скале.
— Так это и есть та стоянка?
— Да что ты! Это просто вход на пристань.
Они двинулись вперёд, миновав завалы досок, кучи мусора, обломки бетонных плит, а затем свернули налево и вскоре очутились перед низким длинным зданием с тёмными пыльными окнами.
Уилл толкнул тяжёлую стальную дверь:
— Она уже открыта!
— Думаешь, там кто-то есть? — спросила Эллиот.
Уилл остановился на пороге, тревожно нахмурившись:
— Когда мы уходили отсюда, дверь была заперта, я знаю точно. Папа велел удостовериться, что она заперта.
Винтовка мгновенно оказалась в руках Эллиот, а палец — на спусковом крючке. Уилл покачал головой.
— Нет, я не думаю, что нам стоит об этом беспокоиться. Стигийцы вряд ли сюда добрались. Но дверь открыта… возможно… это Честер и Марта? — Уилл улыбнулся. — И это значит, что с Честером всё в порядке. Знаешь, со всеми последними событиями… я не слишком часто думал о Честере. Я просто решил для себя, что он добрался до Верхоземья вместе с Мартой, и сейчас они где-то там… наверху.
Однако Эллиот не спешила успокаиваться, не спуская глаз с насторожившегося Охотника.
— Бартлби что-то чует. Говори потише! — шепнула она. — И открой дверь пошире, чтобы я могла заглянуть внутрь.
Уилл повиновался, и девушка тенью скользнула внутрь, держа оружие наготове и зорко глядя по сторонам. Уилл последовал за ней и нерешительно остановился возле пульта со множеством тумблеров.
— Здесь свет зажигается… по всей пристани. Как ты думаешь, зажечь? Или это плохая идея?
— Не знаю. Но мне не нравится поведение Охотника.
Бартлби крался вперёд, мягко и почти невесомо ставя лапы, уши были прижаты к голове, хвост нервно метался из стороны в сторону.
Вспомнив, что первый тумблер не работает, — отец проверял, — Уилл нажал следующий за ним. На контактах заискрило голубым, а через секунду комнату залил яркий голубоватый свет люминесцентных ламп.
— О! — восхищённо вскрикнул Уилл. — Я и забыл, что может быть так светло. Отец говорил, что электроэнергию вырабатывают турбины ниже по реке…
— Осторожнее! — пробормотала Эллиот, глядя в угол комнаты.
Уилл двинулся к толстой стальной двери.
— А вот она была открыта, когда мы уходили…
— Смотри. Мокрое…
Уилл проследил за её взглядом и увидел то, на что смотрела Эллиот. Прямо перед дверью лежал какой-то тёмный комок, а вокруг него виднелись мокрые следы.
Бартлби медленно крался к странному комку. Уилл растерянно пробормотал:
— Мы с папой ничего здесь не оставляли, это точно… Но это ведь просто грязная тряпка?
Пока Эллиот держала на прицеле дверь, Уилл медленно приблизился к комку и осторожно поддел его носком ботинка.
— Да, тряпка… — Голос его звучал странно. — Осторожнее, Эллиот. Эта тряпка опасна… Очень опасна!
Уилл не выдержал и разразился хохотом:
— Взгляни… ну, взгляни же! Это не тряпка… Это грязные… ой, не могу!.. Это грязные трусы! Наверное, Честер их бросил здесь!
Эллиот подошла и убедилась, что Уилл прав: на полу валялись неимоверно грязные мокрые трусы.
После этого они уже со спокойной душой открыли стальную дверь и вошли в коридор. Он был метров пятнадцать в длину и ярко освещён люминесцентными трубками, тянущимися по потолку. Уилл заглянул в радиорубку, на первый взгляд здесь всё было в порядке. Сюда он собирался наведаться попозже.
Он подошёл к следующему отсеку.
— Вот здесь тебе наверняка понравится. Это оружейная. Здесь…
— Бартлби всё ещё встревожен. И здесь странно пахнет, — резко перебила его Эллиот.
Уилл принюхался.
— Моющее средство, только и всего! — Уилл пнул ногой пустую пластиковую бутылку с засохшими на ней следами мыльных пузырей. — Марта и Честер небось стирали или отмывали что-нибудь.
Однако Эллиот была права, Охотник вёл себя странно. Уилл был склонен относить это к незнакомой обстановке и замкнутому помещению, полному новых, незнакомых запахов.
Возле двери в самом конце коридора валялись разорванные в клочья упаковки из-под какой-то еды.
— Всегда оставляй место в том виде, в каком бы хотел его найти… — пробормотал Уилл.
— Так отец говорил? — спросила Эллиот.
— Да. Но меня, честно говоря, удивляет, что Марта и Честер оставили такой беспорядок.
— Здесь ещё что-то не так! — покачала головой Эллиот. — Этот запах…
— Да нет, всё нормально, ты зря беспокоишься. Я же говорю, никто чужой сюда прийти не мог. До Колонии и Глубоких Пещер слишком далеко, да здесь до всего слишком далеко…
— А ты не допускаешь мысли, что стигийцы были более любопытны и настойчивы? Что их, например, заинтересовало, как именно ты и доктор Берроуз вернулись в Хайфилд? Или что Марта и Честер были подвергнуты облучению Тёмным Светом и всё рассказали, в том числе и про это место? Кроме того, твоя мать… ведь её тоже могли подвергнуть облучению…
— Нет, только не мама. Дрейк позаботился о том, чтобы ни папа, ни я ничего при ней не рассказывали, особенно о том месте, где подземная река проходит под взлётным полем. Но в чём-то ты права.
Они прошли через спальни. Здесь стояли ряды кроватей, и Эллиот с Уиллом хватило беглого взгляда, чтобы убедиться: здесь никого нет.
— Видишь? Я же говорил, что никого нет дома. Пошли! — Уилл беззаботно зашагал мимо кроватей.
Эллиот следовала за ним, однако винтовку из рук не выпускала и была по-прежнему напряжена. Уилл указал на светло-голубые двери.
— Это душевые. А вот это… — Он с энтузиазмом устремился к следующей двери: — Это то, куда нам надо прежде всего! Кухни!
Он распахнул дверь и вошёл внутрь.
Комната шевелилась.
Вся.
Потом замерла.
Сотни чёрных блестящих глаз уставились на Уилла.
Сотни усиков трепетали.
А потом все они кинулись бежать.
Чёрное море крыс.
— О Боже! — взвыл Уилл.
Крысы шлёпались на пол со столов и шкафов, текли чёрной пушистой рекой, обтекая ноги замершего от отвращения Уилла. Он даже зажмурился, чтобы не видеть их.
Уилл услышал сухой треск выстрела винтовки Эллиот, потом второй… но все эти звуки не шли ни в какое сравнение с тем, что случилось с Бартлби.
Это был Великий День Охотника. Момент истины. Счастливейший миг в его жизни.
Бартлби превратился в небольшой торнадо. Острые зубы хватали крысу за крысой, кот резко встряхивал жертву, ломая ей хребет, и не успевала очередная мёртвая крыса шлёпнуться на пол, Бартлби уже расправлялся со следующей.
— БОЖЖЖЖЖЕ!!! — взвыл Уилл и шагнул на освободившийся от крыс участок пола. Только сейчас он смог открыть глаза и теперь ошеломлённо взирал на тот разгром, который учинили грызуны, и на кровавое побоище, устроенное Охотником. Мёртвые и истекающие кровью крысы отмечали Путь Бартлби, самого кота видно не было.
Эллиот расхохоталась:
— Видел бы ты своё лицо!
— Это отвратительно! — Уилл не находил в этом ничего смешного.
— Брось. Это просто крысы. А нам надо найти что-нибудь поесть. — Эллиот всё ещё посмеивалась.
Они принялись обследовать хаос, устроенный грызунами. Разорванные упаковки с сублимированным мясом, распотрошённые пакетики чая… всё, до чего смогли добраться крысиные зубы, было практически уничтожено. На полу валялся и большой пластиковый баллон с моющим средством — каким-то образом они ухитрились сбросить его со шкафа. При падении с него сорвало крышку, и жидкость растеклась по всему полу, потому в коридоре стоял такой сильный запах.
Уилл полез по шкафам, где стояли консервы.
— По крайней мере, они не добрались до моей ненаглядной тушёнки! — пробормотал он, хотя в глубине души подумывал, что уже не так уж и голоден…
— Снимай снаряжение и складывай в чемодан! И оружие тоже. Мы вернёмся за ними позже, — скомандовал Дрейк Честеру.
Миссис Берроуз и Колли ждали мальчика в подвале. Честер быстро скинул комбинезон, но потом замешкался.
— Разве мы не возьмём с собой никакого оружия? А если дома…
— А ты не думаешь, что это несколько рискованно? В обеденное время на улицах полно людей. И полиции. Не стоит нам попадаться, имея в карманах хоть что-то незаконное, — возразил Дрейк. — Кроме того, кое-что припрятано в моей машине, она стоит недалеко от дома Эдди. Мы зайдём по дороге.
— Хорошо! — согласился Честер.
Дрейк отрезал небольшой кусок верёвки и соорудил некое подобие поводка для Колли. Кошка боялась Дрейка уже значительно меньше и позволила закрепить импровизированный поводок на стройной шее. Дрейк передал поводок миссис Берроуз:
— Это на всякий случай.
Затем закрыл и запер чемодан, задвинул его между стеллажами и завалил сверху книгами и журналами.
— Ну вот. Пора в дорогу.
Дрейк поднялся по лестнице и подёргал дверь. Как и ожидалось, она оказалась заперта.
— Я немного пошумлю, но вы не волнуйтесь! — предупредил он.
Дрейк отступил назад, развернулся на одной ноге, с силой выбросив вбок вторую. Дверь распахнулась с громким треском.
Дрейк возглавил процессию, за ним шла миссис Берроуз с Колли на поводке, замыкающим был Честер.
Когда они оказались на улице, вокруг и впрямь было полно народа. Часть учеников из ближайшей школы играла в футбол на газоне, остальные прогуливались небольшими группами, сидели на лавочках. Щурясь на слишком ярком солнце, Честер всё же заметил и группу туристов, усиленно щёлкающих фотоаппаратами, а также парочку степенно идущих куда-то священников в сутанах. Честер вздохнул полной грудью и двинулся следом за Дрейком и миссис Берроуз.
Там, где они проходили, сразу стихали шум и разговоры.
До них доносилось изумлённое перешёптывание, футболисты упустили мяч и замерли с открытыми ртами, забыв об игре. Все смотрели на маленькую группу странных людей, в полном молчании целеустремлённо пересекающую площадь. Честер подумал, что они с Дрейком смотрятся ещё не так странно, но вот совершенно лысая женщина с исчерченным чернильным карандашом черепом, одетая в голубую хламиду и алые домашние тапочки, просто не могла не привлечь внимание. Да ещё и Колли — такая же лысая, как и её хозяйка, размером с небольшую пантеру, чёрная и блестящая… Тут было на что засмотреться.
Когда они проходили мимо шлагбаума, охранник уставился на них с явным подозрением. Это был другой человек: не тот, которого дважды встречал здесь.
Дрейк, но к службе своей он относился, судя по всему, так же добросовестно. Прекрасно зная, что странное трио никак не сможет обойти его, охранник вышел из своей будки окончательно и остановился возле шлагбаума.
— Дбрдень! — буркнул он, глядя исключительно на Дрейка, при этом перенеся весь вес на левую ногу… словно готовясь к столкновению.
— И вам наидобрейший! Денёк и впрямь прекрасный! — сердечно ответил Дрейк и блаженно уставился на небо. Прежде чем охранник снова заговорил, Дрейк доверительно сообщил: — Знаете, мы члены арт-группы, подыскиваем место для перформанса…
— Аххх… Художники! — Охранник немедленно расслабился и понимающе кивнул. Больше никакого интереса он к ним не проявлял, и троица беспрепятственно вышла на улицу, где Дрейк принялся ловить такси. Народу здесь было ещё больше, внимания соответственно тоже. Парочка причудливо одетых юных панков с ярко-голубыми «ирокезами» завороженно и восхищённо уставилась на миссис Берроуз.
Юноша поднял два больших пальца.
— Клёвый прикид, сестра!
Девушка энергично поддержала его:
— Кульная тётка!
— Спасибо! — вежливо откликнулась миссис Берроуз.
Всё это время она негромко разговаривала с Колли, чтобы кошка не нервничала в непривычной обстановке. Охотница нервно озиралась, оживлённое движение транспорта на Виктория-стрит и толпы людей путали её.
— А кошак ваще отпад! — заявил юноша-панк свой подружке.
Колли фыркнула, а девушка подпрыгнула от восторга и заверещала:
— Иоу! Это же Дораэмон! Из манги!
— Точняк! Вылитый Дораэмон!
Сфотографировав кошку на фоне своей подружки, юный панк наконец-то ушёл, за ним вприпрыжку последовала его девушка.
Колли была крайне смущена и перепугана, но миссис Берроуз, казалось, больше не обращала на это никакого внимания. Она едва дождалась, когда Дрейк поймает такси, и почти упала на заднее сиденье. Честер с тревогой спросил:
— Всё в порядке, миссис Берроуз?
— Эмоциональная и сенсорная перегрузка! — прошептала она и попросила плотно закрыть все окна в машине.
Пока они стояли на светофоре, водитель косился на Колли, а потом сообщил:
— Никогда не видел такую собаку-поводыря!
— Да-да! — нетерпеливо откликнулся Дрейк. — Мы очень торопимся, так что, пожалуйста, прибавьте газу, хорошо?
Доехав до машины Дрейка, они расплатились и пересели в «рэнджровер».
— Ты не хочешь, чтобы я пошла с вами? Я могла бы помочь, — спросила миссис Берроуз.
— Селия, ты выглядишь совершенно измотанной, и, я думаю, здесь мы можем обойтись своими силами. Насколько я знаю Эдди… Честер, возьми «беретту».
Честер и Дрейк вылезли из машины и молча направились к дому Эдди. Стараясь не попадаться в объектив камер, они прижимались к стенам домов.
— Следи за тенями! — прошептал Дрейк, отпирая дверь и внимательно осматривая прихожую на предмет ловушек.
Затем они проскользнули внутрь, держа оружие на изготовку.
— Честер, учти, он будет готов. Если он в доме, то увидит нас на мониторах.
Переход в основную часть дома занял у них полминуты, затем они стремительно прошли в помещение бывшей фабрики. По дороге Дрейк метался из стороны в сторону, проверяя, не спрятался ли стигиец за какой-то из машин.
Дверь в апартаменты была открыта.
— Спокойно и не торопясь! — прошептал Дрейк.
Первое, на что они обратили внимание, — на полу гостиной больше не было ковра. Не было их и в других комнатах…
— Он переезжает и забирает их с собой! — прошептал Дрейк.
В кабинете Эдди тоже было совершенно пусто. Рабочий столик, центральный стол, где недавно размещалась реконструкция битвы при Ватерлоо, все шкафы и полки… тоже пустовали.
Впрочем, кое-что в комнате всё же осталось.
— Папа! О папа!
Честер кинулся к отцу, который корчился на полу, связанный по рукам и ногам. Мальчик торопливо вытащил у него изо рта кляп.
— Честер! Слава Богу, это ты! — выдохнул мистер Ролс. — Я даже не понял, что случилось. Я проснулся уже в этом состоянии!
— Не волнуйся, папа! — Честер торопливо распутывал верёвки, одновременно проверяя, не ранен ли отец. — Дрейк! Он не ранен! Эдди не причинил ему вреда.
Дрейк молча прошёл в спальню, затем проверил свою комнату и вернулся в кабинет.
— Никого. И ничего не осталось. — Он иронически приподнял бровь. — Что ж, должен отдать ему должное, это впечатляет. За такое короткое время замести все следы…
— Но как ему это удалось? — спросил Честер, снимая последние верёвки с ног отца и помогая тому подняться.
— Возможно, ему помогали. Может, эльфы? Или домовые. Кто знает? — Дрейк хмыкнул. — Меня радует, что Джефф цел и невредим. Стоп! Что это?
Дрейк быстро протянул руку к нагрудному карману рубашки мистера Ролса и вытянул узкий белый конверт. В конверте лежала записка:
«Жест доброй воли — в надежде на будущее. Твой друг».
Честер нахмурился:
— Похоже, это тебе, Дрейк. Значит, он предполагал, что ты сможешь выбраться из Колонии.
Дрейк выглядел смущённым и удивлённым.
— Возможно. Возможно, он и не такой однозначный злодей, за которого я его держал. Однако я не понимаю… он собирался обречь на смерть при взрыве того колониста вместе с нами… но не причинил вреда Джеффу здесь.
— Взрыв? Колонист? О чём вы оба говорите, ради Бога! — Мистер Ролс растерянно переводил взгляд с сына на Дрейка.
— Вот что, Честер, отведи-ка ты отца в машину. Я вас всех куда-нибудь отвезу, а затем съезжу в отель и узнаю, не вернулась ли миссис Ролс. Но сейчас… сейчас мне нужно пару минут. Чтобы осмотреться.
Когда Честер и его отец ушли, Дрейк торопливо направился в подвал. По дороге что-то прилипло к его высокому армейском ботинку. Он наклонился и поднял с пола серый вязкий комочек…
Мотоциклов на месте не было. И неудивительно, ведь они остались в Вестминстере. Дрейк прошёл мимо пульта с красной кнопкой, не тратя времени на остановку и блокировку взрывного устройства. Быстро пройдя в угол, сдёрнул покрывала и полиэтилен… Он почти наверняка знал, что увидит под ними.
Металлический люк был открыт. Виднелись две или три ступеньки лестницы, ведущей вниз. И всё…
Дальше всё было заполнено серой вязкой массой. Дрейк нашёл обломок палки, сунул в серую массу, вытянул обратно, задумчиво растёр серое вещество между пальцев.
— Быстро затвердевающий цемент! — пробормотал он и перевёл взгляд на залитые цементом ступеньки. — Отличная идея. Любую дверь можно открыть, но если ВЕСЬ подвал залить цементом… Ты должен был удостовериться, что туда никто не попадет, да, Эдди? Но я готов поспорить на что угодно — всё стигийское снаряжение ты взял с собой.
Ведь так, Эдди?
Уилл показывал Эллиот пристань, когда они набрели на Бартлби, устроившегося на самом краю пирса с одним из своих трофеев в зубах. Охотник самозабвенно пожирал крысу… то ли голову, то ли филейную часть, по обглоданной тушке было уже не понять. Как и все кошки в мире, Бартлби был настолько поглощён процессом, что не обращал на окружающий мир никакого внимания. Он даже головы не поднял, когда показались Эллиот и Уилл и когда девушка подошла к краю пирса, чтобы осмотреть полузатопленные лодки и катера, качавшиеся на воде.
Уилл отсутствующим взглядом смотрел на старую баржу, дрейфовавшую чуть дальше, но потом опомнился и стал смотреть туда же, куда был прикован взгляд Эллиот. Уилл хлопнул себя по лбу:
— Катер! Что за идиот! Почему я не подумал об этом раньше!
Он повернулся и стремительно бросился назад, к зданию, в котором размещался генератор.
— Точно! Катера нет. Честер забрал тот, на котором приплыли мы с отцом.
— Значит, он наверняка отправился в Верхоземье, — сказала подошедшая Эллиот. — Ну и что нам это даёт? Нам-то что делать?
— Я бы мог починить мотор… горючего полно, да его и надо всего три галлона, но проблема в том, что… у нас нет лодки. Катера.
Уилл задумчиво взглянул на низкое здание на самом краю пирса, там хранились вёсла и снасти.
— Нет подходящей лодки. Ни одной.
— Лодок там полно…
— Да, но все сломаны. Фиброглас, из которого они сделаны, совсем пересох, почти все прохудились. Я посмотрел ещё в прошлый раз, когда папа выбирал лодку для нашего путешествия. Если бы я доверил выбор исключительно ему, меня бы тут сейчас не было.
— Но ты же здесь. Только вот похоже, что мы здесь застряли надолго. Мы в безвыходном положении. — Голос Эллиот звучал вяло и безучастно, она повернулась и пошла вдоль пирса.
Уилл зажмурился.
Он чуть пожал плечами и неожиданно громко ответил сам себе:
— Мне есть до этого дело, и очень большое!
Сам испугался того, что произнёс это вслух, и открыл глаза.
Кажется, Эллиот сбавила темп, и Уилл до смерти перепугался, что она его услышала. Он очень надеялся, что нет — девушка была достаточно далеко, к тому же вокруг стоял непрерывный и глухой гул подземной реки… Уилл надеялся, что она не расслышала.
Красный от смущения, он повернулся и почти бегом направился обратно к постройкам, где прямиком двинулся к радиорубке.
— Чёрный, а не красный! — пробормотал он, вспомнив собственные инструкции, данные Честеру насчёт телефонов, висевших на стене. Они, как это ни странно, работали до сих пор.
Уилл вспомнил о своём друге и о том, как видел его в последний раз. Это было как раз перед тем, как Уилл и доктор Берроуз в прямом смысле бросились в неизвестность: в Дымящую Джин…
Это произошло всего несколько месяцев назад, но казалось, что времени прошло намного больше. Столько всего произошло… Теперь у Уилла не было отца — очередная страшная потеря самого близкого человека. Возможно, погибла и мама. Так много смертей… С такой скоростью, горько подумал он, вскоре он останется вообще один на всём белом свете: без родных и друзей, горький сирота, обречённый всю жизнь удирать от зловещих стигийцев. Если выживет, конечно.
Он уселся в продавленное кресло, и память услужливо подкинула очередное воспоминание: отец приносит ему громадную кружку неимоверно крепкого и сладкого чая, сухие бисквиты…
Только сейчас, потеряв отца, Уилл понимал, как счастлив был тогда, несмотря на все трудности и полную неизвестность, ждавшую впереди. Понимал он теперь и то, каким заботливым и добрым человеком был его отец, несмотря на его фанатичную любовь к науке и знаниям, в жертву которым он, на первый взгляд, был готов принести отношения с собственными женой и сыном. Просто эти нежность и душевность были спрятаны глубоко в его сердце, как и его обожаемые артефакты, но теперь Уилл понимал: отец любил его.
— Папа… Добрый милый папа… — пробормотал Уилл с грустью, бездумно глядя, как разгорается огонёк на мониторе допотопного лампового радиоприёмника.
Честно говоря, он даже не знал, нужно ли включать радио, чтобы заработали телефоны, только предполагал, что так надо сделать…
Через минуту огонёк окреп, стал ярко-оранжевым, Уилл поднялся с кресла и подошёл к чёрному телефонному аппарату.
Секретный номер Дрейка — на случай крайней необходимости — он знал наизусть, даже память напрягать было не нужно. Во время приступов лихорадки, в бреду, Эллиот столько раз повторила его, что Уилл вряд ли когда-нибудь сможет забыть его…
Он понятия не имел, жив ли Дрейк, сможет ли хоть кто-то услышать его сообщение, но всё равно набрал номер и оставил на сервере несколько коротких посланий. Он старался говорить символами, не называя мест и координат. Сказал, что они с Эллиот находятся в убежище и им не на чем вернуться в Верхоземье. В ответ выслушал лишь слабое потрескивание и почти неслышный «белый шум» — единственное сомнительное подтверждение того, что его звонок прошёл по линии.
Стараясь не вспоминать безжалостные слова близнецов-стигиек, сказанные на вершине пирамиды, Уилл набрал и мобильный номер мамы. В этом случае он тоже не знал, услышит ли кто-нибудь его слова, но оставил короткое сообщение и ей.
Возможно, всё это было просто пустой тратой времени, но никаких альтернатив не было. Конечно, они с Эллиот в любой момент могли вернуться по ущелью обратно, но это привело бы их обратно в долину Пресветлых. И что дальше? Пробираться к грязной хижине Марты, где и провести остаток своих дней, питаясь мясом гигантских пауков?
Уилл пробормотал себе под нос:
— Может быть, попытаться построить лодку?
Через некоторое время эта неожиданная мысль перестала казаться ему таким уж безумием. Уж чего-чего, а материалов у него под рукой было полно; имелся целый склад всевозможных запчастей к мотору в одном из корпусов на пристани.
— Может быть, это не такая уж плохая идея… — пробормотал Уилл, выключая радио.
Потом он заметил, что оставил входную дверь открытой, и поспешно закрыл её. Нашествия крыс с него вполне хватило, он не хотел повторения.
Затем Уилл вернулся в спальный отсек. Здесь посреди комнаты стоял большой стол, на котором доктор Берроуз собирал и раскладывал все найденные в убежище документы и свои записи. Большинство бумаг до сих пор так и лежали на столе, например, подробный план-схема убежища. Поверх бумаг валялась книжка в дешёвом переплёте. Уилл наклонился, чтобы прочитать название. На обложке были изображены тонущая во льдах подводная лодка и мужественного вида люди в парках и меховых шапках с ружьями на плечах, столпившиеся у входа в зияющий туннель. Называлась книга «Полярная станция „Зебра“».
— Вот
Он больше не мог бы сказать, как выглядит настоящий герой, и книжек на героические темы ему читать совершенно не хотелось.
Это было совершенно не в его характере — дома, в Хайфилде, Уилл никогда не занимался хозяйством, — но сейчас он отправился на кухню. Тщательно смёл в кучу все обрывки пакетов и объедки, оставленные крысами, затем, вооружившись резиновыми перчатками, собрал мусор в мешки и отнёс в мусоросборник. Затем проинспектировал оставшиеся на кухне припасы.
Уилл выяснил, что прожорливые грызуны добрались практически до всех пакетов и вакуумных упаковок на отрытых стеллажах, остались нетронутыми лишь самые верхние полки. Там Уилл с радостью обнаружил несколько упаковок крекеров и ещё несколько вакуумных пакетов с армейским рационом, каждый из которых включал, помимо прочего, плитку шоколада. Большинство плиток оказалось испорченными и затхлыми, но нашлась и абсолютно не «поседевшая» от времени плитка. Нетронутым, благодаря жестяной запаянной банке, оказалось и любимое лакомство Уилла — кусочки ананаса в собственном соку.
— Итак, у меня есть крекеры и тушёнка в качестве основного блюда и шоколад с ананасом на десерт. А жизнь-то налаживается! — вслух сказал мальчик, стараясь, чтобы голос его звучал бодро.
Однако, проверяя банки с тушёнкой на предмет ржавчины и повреждений, думал Уилл совсем о другом. Он прислушивался, не раздадутся ли шаги Эллиот. Он ждал её возвращения.
И продолжал терзаться, не его ли компания — причина её подавленного настроения.
Честер был настолько измотан последними событиями, что задремал, едва усевшись рядом с миссис Берроуз на заднее сиденье «ровера», не успел Дрейк завести мотор. Глаза миссис Берроуз тоже были закрыты, но она не спала — тонкая рука непрерывно поглаживала Колли, сидевшую на спинке заднего сиденья. Довольное мурлыканье Охотницы заглушало даже гул мотора.
Они уже проехали центр города, когда заговорил мистер Ролс, сидевший на пассажирском сиденье рядом с Дрейком:
— Как вы думаете, у моей жены есть шанс? Только говорите прямо, прошу вас!
— Хорошо, Джефф, но предупреждаю, это может оказаться нелегко услышать. — Дрейк увеличил скорость, выехав на скоростное шоссе.
— Так вот… Она представляет определённый — хотя и не очень большой — интерес для стигийцев, поскольку через неё они могут попытаться найти Честера и захватить всех нас. Я лично склонен предположить, что сейчас она, словно приманка в мышеловке, находится в вашем доме в Хайфилде.
— Правда?! — В голосе мистера Ролса явственно прозвучали радость и надежда.
— Не радуйтесь раньше времени. Есть две возможности: первая — я мог бы попытаться забрать её. Но если это сорвётся и стигийцы возьмут меня живым, вы все попадёте под удар. Таким образом, в случае неудачи вы не только потеряете Эмили, но и сами вместе с сыном попадёте в руки стигийцев.
— Вы правы… А вторая возможность? — осторожно спросил мистер Ролс.
Они остановились на развязке, и на тротуаре тут же разразился звонким лаем маленький терьер. Дрейк глянул в зеркало заднего вида.
— Кошка! — Колли от неожиданности даже слегка подскочила и вытянула стройную шею. Янтарные глаза уставились на заходящегося в лае пёсика, из горла вырвалось угрожающее рычание, верхняя губа дрогнула, обнажая острые клыки.
— Селия, скажи ей, чтобы спустилась вниз! Не надо, чтобы её видели.
— Колли, иди сюда, — сказала миссис Берроуз, и кошка немедленно повиновалась, соскользнув на сиденье.
Мистер Ролс настойчиво переспросил:
— Так вы начали говорить… Вторая возможность?
— Да. Я сделал всё, что мог, распрограммировав вашу жену, но она изначально была очень восприимчива к Тёмному Свету. Возможно, у стигийцев далеко идущие планы на неё, и тогда они могли провести глубокое погружение, сделав из Эмили так называемого «спящего» агента. В этом случае они временно оставят её в покое.
Мистер Ролс некоторое время молчал, а потом тихо сказал:
— Да, действительно, лучше нам пока не трогать её. Неужели нам совершенно не к кому обратиться за помощью… чтобы вызволить Эмили и справиться с этими стигийцами?
— Боюсь, ответ отрицательный, если только нет другой оперативной группы, вроде нас с вами. В любом случае я ничего об этом не знаю и никогда не слышал. Это, кстати, к лучшему. Если представится возможность, я постараюсь найти такую группу и связаться с ней.
— Хорошо. — Мистер Ролс впервые посмотрел прямо на Дрейка. — Я так понимаю, вы не собираетесь даже пытаться вернуть Эмили из-за риска?
— Послушайте, Джефф, я не говорю категорическое «нет». Я высажу вас в безопасном месте и поеду в Хайфилд. Посмотрю, что да как, но для начала издали, не проявляя себя. Но я должен сразу предупредить вас, что при малейшем сомнении я не стану ничего предпринимать. По крайней мере, в течение нескольких ближайших дней.
— Да, в этом есть логика… — задумчиво и тихо протянул мистер Ролс. — Жизнь или смерть… вот какой баланс я теперь подвожу каждый день… Как вы можете так жить, Дрейк?
Дрейк невесело усмехнулся:
— Это потому, что много лет назад стигийцы просто не оставили мне другого выхода…
Въехав в какую-то довольно большую деревню, Дрейк проехал по узким улочкам и остановил машину перед длинным рядом гаражей. Все вылезли из машины, и Дрейк молча открыл двери одного из них.
Внутри оказалось достаточно просторно, хотя гараж и был завален разнообразным загадочным оборудованием. В завалах Дрейк отыскал пару складных стульев, раскладушку и несколько спальников. Настрого приказав друзьям не выходить из гаража, он запер дверь и уехал.
Доехав до Хайфилда, он бросил машину на окраине и проделал остаток пути пешком, стараясь держаться безлюдных переулков. Потом, уже выйдя на Хай-стрит, надел чёрные очки.
Проходя мимо музея, Дрейк украдкой бросил быстрый грустный взгляд на здание, в котором столько лет работал доктор Берроуз. Затем, изображая праздного туриста, дошёл до бывшего бакалейного магазина Кларка, теперь здесь располагалось кафе. Яркая вывеска в витрине извещала, что это «Деревенская кофейня» и что доступ в Интернет производится по сниженным ценам. Напротив кофейни Дрейк приметил небольшой магазинчик.
Войдя внутрь, Дрейк направился к стеллажам с прессой, снял очки и стал с преувеличенным вниманием изучать обложки журналов.
Хозяин изредка бросал на Дрейка взгляды исподтишка, а потом снова возвращался к заполнению счетов, лежавших перед ним на широком прилавке. Затем он, казалось, полностью погрузился в работу и принялся мурлыкать себе под нос песенку, слегка фальшивя:
— Кости-кости… нервы-нервы… расшалились… так и ходят…
Дрейк и ухом не повёл, просто перешёл ближе к прилавку, где на металлической подставке были разложены почтовые принадлежности и недорогие сувениры и игрушки. Небрежно взял конверт, повертел его в руках… Пальцы нащупали узкий тонкий листок бумаги внутри… лишнее вложение, лишнее…
Дрейк молниеносно незаметно извлёк записку, спрятал в ладони.
Хозяин внезапно оборвал пение.
— Могу я вам чем-то помочь?
Дрейк протянул ему конверт:
— Уже нашёл то, что хотел. Я возьму вот это.
Выйдя из магазина, Дрейк снова надел очки, помедлил на пороге и быстро пересёк улицу.
В кофейне он заказал капучино и получасовой доступ в Интернет. Дольше оставаться в Хайфилде было незачем. Теперь он знал всё, что хотел.
— Он вернулся! — воскликнул мистер Ролс, когда в замке повернулся ключ. Дрейк быстро проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь.
С собой он принёс два больших пакета, один сразу передал миссис Берроуз.
— Селия, это кой-какая одежда, не вечно же тебе разгуливать в полицейской форме. Там, кстати, есть шляпа, в ней ты будешь привлекать меньше внимания…
— Ты её видел?! — нетерпеливо перебил Честер.
Дрейк передал другой пакет мистеру Ролсу, который молчал, но смотрел также с немым вопросом в глазах.
— Кофе и пирожные, — коротко сказал Дрейк.
— Моя мама была там? — настойчиво переспросил Честер.
Дрейк кивнул:
— Она дома, но близко я подойти не смог. По всем признакам за домом ведётся плотное наблюдение. Мне очень жаль. Я ничего не мог предпринять. Это слишком опасно для всех нас.
Он немного помолчал и заговорил вновь.
— Но у меня есть и хорошие новости. Уилл и Эллиот живы и здоровы. Им удалось вернуться… — Дрейк слегка нахмурился, подыскивая слова. — Из мира в центре Земли.
— Что? — ошарашенно воскликнул мистер Ролс.
— Это то, что смог сообщить Уилл. Сейчас они скрываются в убежище глубоко под землёй. Но у них нет лодки, чтобы подняться по подземной реке…
Несмотря на грустные новости о матери, Честер не мог сдержать улыбку.
— Уилл! Эллиот! Фантастика! Они живы…
— Слава Богу! — выдохнула миссис Берроуз, явно боявшаяся, что новости будут куда менее радостные. Потом облачко набежало на её лицо, и она тихо спросила: — А мой муж?
— Было всего два сообщения, слышимость плохая, связь прерывалась. Возможно, я что-то и пропустил, но Уилл не упоминал о докторе Берроузе, хотя и сказал, что Бартлби с ними…
Миссис Берроуз кивнула. Дрейк хлопнул в ладоши:
— Ну всё. Кофе выпьете по дороге. Мы отправляемся в Норфолк.
Выйдя из гаража, они обнаружили, что вместо «ровера» у тротуара припаркован довольно потрёпанный микроавтобус.
— Я так понимаю, ты заезжал к своему другу-механику? — хмыкнул Честер, скептически оглядывая автобус. — Не совсем в твоём стиле, мне кажется?
— Я ценю твоё мнение на сей счёт! — ухмыльнулся в ответ Дрейк.
В тринадцати милях от заброшенного аэродрома в Норфолке Дрейк неожиданно свернул с главной дороги прямо в поле. Микроавтобус проехал ещё немного, и впереди показалось очень странное поселение. Оно представляло из себя скопище почти таких же автобусов, фургонов и домов на колёсах. Над дверями некоторых были натянуты грязные полосатые тенты-навесы, между машинами проложены импровизированные тротуары из досок. В центре площадки в большой железной бочке жарко горел огонь, и несколько смуглых чумазых ребятишек стояли вокруг. Повсюду бродили, лежали, играли и грызлись тощие и явно беспородные псы.
Мистер Ролс с любопытством выглянул в окно:
— Костёр… как хорошо… Зачем мы здесь остановились? Здесь пикник?
— Это не пикник, а стоянка цыганского табора. Здесь вы останетесь и побудете, а я отправлюсь в подземное убежище за Уиллом и Эллиот. Это может занять пару дней, а то и больше, и я не хочу рисковать, снимая вам на это время номера в деревенских отелях. В любом случае, с Охотницей в отель не пустят.
— Хм… Я лучше пойду с тобой! — Честер брезгливо наморщил нос, с недоверием оглядывая обшарпанные машины и чумазых ребятишек. — Во-первых, тебе понадобится помощь в лодке, кроме того, я знаю дорогу. Я уже проходил тем путем. Я — тот, кто тебе нужен!
— Помощь мне никакая не нужна, и идти со мной тебе не нужно. Туда я повезу канистры с горючим на обратную дорогу, а назад… мы ведь не знаем точно, сколько пассажиров будет в лодке. Да даже если только Уилл, Элиот и Бартлби, места останется впритык.
Честер подумал и неохотно согласился:
— Пожалуй, ты прав.
Дрейк смерил его строгим взглядом:
— А тебе стоит мыслить чуток пошире и не быть таким снобом. То, что они выбрали кочевой образ жизни и никто не рвётся приглашать их к себе домой, ещё не значит, что они плохие люди. Я имел дело с цыганами в прошлом, и они никогда меня не подводили. Если я смогу сторговаться с ними, чтобы они сдали вам один из трейлеров на несколько дней, они отлично присмотрят за вами. Это я гарантирую. — Дрейк задумчиво посмотрел в окно. — Здесь вы все будете в безопасности. Полиции они избегают как чумы, и это большой плюс. Ну а лучше всего то, что стигийцу никогда не пробраться в их ряды. Да стигийцы и пытаться не будут, ведь с цыган нечего взять.
Честер кивнул. Остальные молчали. Дрейк продолжал:
— Да, и, пожалуйста, держите Колли подальше от собак. Они расстроятся, если наша кошечка загрызет кого-нибудь из их волкодавов…
Ветер донёс звук выстрела. На склоне Поры стояло несколько небольших, но капитально построенных домиков, из одного из них торопливо вышло трое Граничников. По дороге они задержались, чтобы взглянуть, почему нервничают лошади. Оказалось, виной всему пещерная корова: здоровенное паукообразное из Глубоких Пещер мирно ползало по полу конюшни, подъедая овёс. Это был ещё молодой экземпляр, но размером уже с домашнюю кошку. Длинные передние ноги зарылись в зерно, жвалы мерно двигались, угрожающе пощёлкивая. В этих скудных землях, в мире вечной ночи еда была редкостью и драгоценностью для всех живых существ, и пещерная корова не собиралась упускать подвернувшуюся возможность поесть за чужой счёт.
Самый высокий из офицеров вскинул винтовку, прицелился в маленькую головку коровопаука. Совершенно не обратив внимания на угрозу, тварь продолжала есть, усики-антенны часто трепетали от удовольствия.
— Оставь её, она не опасна для лошадей, — нетерпеливо бросил другой стигиец. — Разберёмся с ней позже.
Граничники быстро прошли, стуча каблуками, по деревянной платформе высотой метров тридцать, тянущейся до самого края Поры. Совсем рядом падал в пропасть поток воды. На краю платформы двое наблюдателей в камуфляже, вооружённые телескопами, вглядывались в кромешную тьму.
Офицеры заговорили с ними.
— Вы вызывали. Что случилось?
Один из бойцов поднял голову от окуляра телескопа.
— Да. Мы видели вспышку. Одну.
— Уверены?
Второй тоже на мгновение оторвался от телескопа.
— Ответ положительный. Мы как раз ждём вторую.
Прошло ещё несколько секунд, и наблюдатели зафиксировали вторую вспышку.
Непроницаемые лица офицеров-Граничников, как обычно, не выражали ничего, но они явно расслабились и почувствовали облегчение. Не теряя ни минуты, Граничники повернули обратно в казармы.
— Две вспышки. Значит, кто-то возвращается. Мы должны сообщить по цепочке командованию, — сказал высокий.
Второй откликнулся:
— И нам понадобятся шары-зонды, мы потеряли четыре штуки.
— Вообще пора пересмотреть технику спуска и подъёма на зондах: нынешняя далека от идеала. Меня бесит эта допотопная технология.
Подойдя к деревянным перилам-ограждениям, три офицера долго всматривались в непроглядную тьму, словно хотели увидеть поднимающиеся воздушные шары-зонды. Впрочем, они знали, что это невозможно: шары сейчас находились на глубине не менее нескольких тысяч метров. Цепочки этих шаров тянулись на несколько километров по дну Поры.
Высокий офицер тихо произнёс:
— Мы можем только надеяться и молиться, чтобы там, внизу, кто-то из наших подал сигнал потому, что обнаружил вирус Доминиона…
— Ну, ты готова? — крикнул Уилл, улыбаясь про себя. Он ждал, когда девушка выйдет из складских отсеков. Они располагались следом за спальнями и запросто могли считаться пещерами Аладдина… для того, кто души не чает в военной форме и оружии.
Сам Уилл несколько часов провёл погрузившись в книгу, которую нашёл на складе со снастями к лодкам. Осилив первую главу, он сообщил Эллиот, что, пожалуй, сможет починить одну из лодок — ту, у которой обшивка повреждена меньше всего.
Услышав это, Эллиот явно приободрилась и предложила ему сделать перерыв, а заодно изучить содержимое склада с военным обмундированием.
В данный момент Эллиот всё ещё наряжалась, а Уилл, пользуясь паузой, оглядел себя. Он-то выбрал одежду быстро и теперь щеголял в мешковатом тропическом камуфляже… и даже в тропическом шлеме.
— Ну? Ты нашла, что хотела? — снова окликнул подругу Уилл, удивляясь про себя, как это девочки ухитряются застревать так надолго, когда дело касается одежды.
— Готова!
Эллиот появилась на пороге комнаты. На ней были тёмно-зелёные бриджи, белая футболка и совершенно потрясающая лётная куртка американских ВВС из чёрной кожи. Волосы она повязала банданой. Единственной вещью, смотревшейся немного смешно, были высокие армейские ботинки, поскольку они были велики ей на несколько размеров.
За время, которое Эллиот провела в подземном мире, её бледная от природы кожа покрылась ровным загаром, волосы стали гуще и блестели, как вороново крыло. На взгляд Уилла, она выглядела просто потрясающе, что он и не преминул отметить восхищённым воплем:
— Вау!!!
— Что ты хочешь сказать этим своим «вау»? — рассмеялась девушка и шагнула вперёд. — Я не очень глупо выгляжу?
— Вообще-то я думаю, что ты выглядишь ПОТРЯСАЮЩЕ!
Она споткнулась и улыбнулась ещё шире.
— Вы оставили входную дверь открытой! — раздался у них за спиной голос.
Ребята оглянулись и увидели высокую фигуру человека, который шёл к ним, улыбаясь, в сопровождении страшно довольного Бартлби, оставляя за собой мокрые следы.
— Дрейк!!! — завизжала Эллиот и кинулась Дрейку на шею.
— О-о-о-о-о! — смеясь, выдохнул он, подхватывая Эллиот и обнимая её.
Она обхватила его за шею, плача и смеясь одновременно.
— Близнецы сказали… Я думала, ты мёртв! Но я никогда не верила до конца…
— Ну и правильно, потому что это неправда! — улыбнулся Дрейк, протягивая руку Уиллу. — Никогда не видел вас так хорошо выглядящими! Судя по всему, ваш «тайный мир» пошёл вам обоим на пользу.
Эллиот наконец отпустила Дрейка, и он смог обнять Уилла, а потом отодвинул его и окинул оценивающим взглядом. Усмехнулся и покачал головой.
— Не могу поверить! Это ты или не ты? — Затем он снова повернулся к Эллиот. — Шикарная куртка. Надеюсь, и мой размерчик найдётся.
Затем улыбка сбежала с его лица. Он посмотрел на Уилла:
— Скажи мне, что с доком Берроузом? Он…
— Его больше нет, — быстро и коротко сказал Уилл. — Одна из Ребекк убила его. Выстрелила в спину.
— Проклятье! — Дрейк на мгновение склонил голову. — Я так и думал, что с ним что-то случилось… из твоего сообщения понял.
Он тяжело провёл рукой по мокрому до сих пор лицу, словно стирая с него скорбь.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё поподробнее. За чашкой чая. Мне срочно нужно что-то горячее после этого сумасшедшего сплава по подземной реке.
— У нас в холодильнике свежие крысы, уже разделанные! — с искренним энтузиазмом предложила Эллиот.
Дрейк поколебался, переглянулся с Уиллом, тот усмехнулся.
— Нет, пожалуй, я предложу тебе что-нибудь поинтереснее.
Уилл снял тропический шлем и кинул его в темноту склада, а затем они все отправились на кухню.
Уилл и Эллиот рассказали Дрейку всё, включая события на пирамиде. Эллиот с тревогой заглянула другу в глаза.
— Я надеюсь, что всё сделала правильно? В смысле, насчёт обмена Доминиона на Уилла и соглашения с близнецами?
Дрейк кивнул.
— У нас есть вакцина, а это значит, что вирус бесполезен. Ты всё правильно сделала. Вы оба всё правильно сделали. — Он набрал воздуха в грудь. — Что ж, теперь моя очередь.
Дрейк рассказал Эллиот о её отце. Девушка выглядела искренне потрясённой.
— То есть он пытается свергнуть нынешний режим? Стигиец против стигийцев?
— Да, он ведёт свою игру, — кивнул Дрейк.
Затем он рассказал им об их с Честером вылазке в Колонию и чудесном спасении миссис Берроуз. Уилл едва не поперхнулся чаем.
— Она жива! Но… она слепа, да?
— Думаю, она получила взамен кое-что другое. Я ещё не до конца разобрался в её новых способностях, но даже из того, что я знаю, можно сделать вывод, что они поистине удивительны. Взамен зрения — куда более сильное чувство.
Уилл собирался засыпать Дрейка вопросами, но тот решительно покачал головой.
— Слушайте, чем сидеть здесь и болтать, может, отправимся домой? Там сам обо всём мать и расспросишь.
Уилл и Эллиот энергично закивали. Дрейк встал.
— Только вот что… После провала Хайфилдской операции у меня так и не нашлось времени, чтобы всё здесь осмотреть. Поэтому, прежде чем мы отправимся домой, проведите-ка для меня экскурсию!
Они показали ему спальни, затем отвели в оружейную, где Дрейк вёл себя как ребёнок, попавший в громадный магазин игрушек, и выбрал для себя несколько особенно понравившихся ему экземпляров.
— «Радиорубка»! — прочитал он на следующей двери, когда они вышли из оружейной. — Вероятно, именно здесь находятся коммутатор и те телефоны, по которым ты со мной связывался?
— Точно! — С этими словами Уилл распахнул дверь.
Дрейк окинул рубку быстрым и цепким взглядом.
Замер.
Словно примёрз к месту.
Даже спина похолодела.
— Что это?!
— Что-что? — изумлённый Уилл смотрел на пистолет, буквально прыгнувший в руку Дрейка.
Он растерянно оглядел радиорубку, пытаясь понять, что так насторожило Дрейка. Взгляд последнего был устремлён на скамью возле рации. Прямо перед передатчиком на металлической поверхности стоял крошечный оловянный солдатик, всего пару сантиметров высотой.
— Вы знаете, откуда это здесь? — резко спросил Дрейк.
— Понятия не имею! — ещё более растерянно ответил Уилл. — И не имею представления, откуда он мог здесь взяться.
Дрейк шагнул вперёд, не сводя глаз с фигурки:
— А ты, Эллиот? Знаешь что-нибудь об этом.
— Нет, я нет. Я вообще сюда не заходила.
Уилл протянул руку к солдатику, но окрик Дрейка заставил его отшатнуться.
— Не трогать!
Дрейк скользнул к скамейке и внимательно осмотрел её. Осмотр удовлетворил его, он отступил назад, и на лице его было написано облегчение.
— Никаких проводков, никаких ловушек! — пробормотал он сквозь зубы и очень осторожно, двумя пальцами поднял фигурку.
Когда он поднёс солдатика к свету, Уилл увидел, что это вроде бы не современный штампованный солдатик, а какой-то старинный, ручной работы. На нём была адмиральская треуголка, с пояса свисала крохотная шпага, в руках он держал малюсенькую карту военных действий.
Самое же странное заключалось в том, что длинный мундир, в который был одет солдатик, был раскрашен точнейшим образом в цвета… камуфляжа Граничников! Точно такие же пятна светло- и тёмно-коричневого…
Уилл нахмурился. Он ничего не понимал. Солдатик при ближайшем рассмотрении оказался вполне современным, обычной штамповкой…
— Он выглядит как Граничник. Но ведь это же…
— Это «железный герцог». Битва при Ватерлоо. Его любимая битва. Герцог Веллингтон… в стиле Эдди.
Эллиот со свистом втянула воздух сквозь зубы.
— Мой… отец?!
Уилл непонимающе смотрел на солдатика:
— Я не понимаю… Веллингтон был… стигийцем?
Дрейк покачал головой:
— Не думаю. Он был великолепным военным тактиком, и Эдди восхищался его талантом и тем, как он победил Наполеона. Но сейчас важно другое. Когда ты был здесь в последний раз?
— Больше двух дней назад. Как раз тогда я тебе и звонил. — Уилл сосредоточенно морщил лоб, вспоминая. — Хотя нет, погоди… Я ещё раз сюда заходил!
— Когда точно? Это очень важно.
— Наверное, часов 10 или 12 назад. И я абсолютно уверен, что солдатика здесь не было!
Эллиот нахмурилась:
— Значит, пока мы спали, мой отец был здесь… и оставил это… И Бартлби его не учуял?
Дрейк задумчиво отдал ей солдатика:
— Он же Граничник, не забывай. Вот что, вы оба возьмите оружие… Да, и Эллиот… Давай выясним всё прямо сейчас. Как ты ко всему этому относишься. Я не могу отнести себя к лучшим друзьям твоего старика. Если мы с ним встретимся лицом к лицу… я буду стрелять. На поражение.
Эллиот ни секунды не колебалась с ответом:
— Разумеется! И знай, он для меня ничего не значит.
Голос её звучал твёрдо и спокойно. Дрейк кивнул. Короткая улыбка промелькнула на губах, но глаза оставались серьёзными.
— Хорошо. А теперь пойдёмте — обследуем здесь все уголки.
Прежде всего они обыскали всю пристань — не спрятана ли где-нибудь лодка, ведь Эдди должен был на чём-то совершить переход по реке. Однако никаких других лодок, кроме моторки, на которой приплыл Дрейк, так и не нашли. Затем они тщательно и методично прочесали все здания и помещения, заглянув во все укромные уголки пристани. Вооружённые до зубов, они действовали слаженно и чётко, и тем не менее поиски заняли несколько часов, хотя к ним они привлекли даже Бартлби с его изумительным нюхом.
Они не нашли никаких следов, не говоря уж о самом Эдди.
Когда они вернулись в убежище, Дрейк нервно оглядывался по сторонам.
— То, что мы его не нашли, ещё не значит, что его здесь нет! Давайте паковаться и поскорее убираться отсюда.
— С удовольствием! — в один голос ответили Уилл и Эллиот.
В коридоре, рядом с покоями старого стигийского правителя, толпились стигийцы, которых тот вызвал на доклад.
Именно отсюда велось управление всеми наиболее важными операциями стигийцев. Впрочем, внешне этот коридор был совсем непримечательным: белые стены, каменные полы, скупое освещение одной большой светосферы. В целом обстановка напоминала монастырь.
Стигийские офицеры ожидали приёма в коридоре, а из кабинета раздавались гневные крики их правителя. Наконец дверь распахнулась, и из кабинета вышел молодой офицер, держась очень прямо и чеканя шаг. Внешне он был спокоен, только лицо было непривычно красным — багровый румянец заливал щёки от самых висков. Не глядя ни на кого из собравшихся, он прошёл весь коридор и исчез за дверью.
Старик пребывал в состоянии бешенства, даже оставшись в одиночестве.
— Я никогда не терпел! И не собираюсь терпеть таких оплошностей! — прорычал он, стукнув кулаком по столу, за которым сидел.
Раздался писк зуммера. Он донёсся из одной из начищенных медных трубок, располагавшихся на стене позади кресла старика. Он выбрался из кресла, подошёл к трубке и достал из неё небольшой цилиндрик, формой напоминающий пулю. Открутив верхушку цилиндрика, он достал туго свёрнутый рулончик желтоватой бумаги, быстро развернул его.
Это было донесение от Учёных, и при виде того, что было написано на листке, старик впал в ещё большую ярость.
— НЕТ!!! — Он запустил цилиндриком в стену. — НЕТ!!!
В припадке бешенства старик смахнул со стола все бумаги.
— НЕТ!!! НЕТ!!! НЕТ!!!
Его молодой помощник бесшумно возник на пороге, осторожно покашлял, привлекая внимание. Демонстративно повернувшись к нему спиной, старик рявкнул:
— Мы потеряли половину наших Лабораторий и всё, что в них было произведено, ОДНИМ ударом! Кроме того, подтвердились мои худшие опасения: этот чёртов ублюдок Дрейк выжил, бежал, вернулся и исхитрился уничтожить носителей вируса в Вечном городе. Почему мы не можем найти и уничтожить этого человека? Почему я не получаю ХОРОШИХ вестей?!
— Думаю, с этим мы можем тебе помочь! — раздался мелодичный девичий голос, и Ребекка-два в сопровождении своей сестры вошла в комнату.
Старый стигиец резко повернулся на каблуках. Он не улыбнулся, даже тень облегчения не промелькнула на его высохшем лице при виде живых и невредимых внучек, однако в глазах блеснул огонёк.
— Что ты хочешь услышать сначала: хорошие новости или ОЧЕНЬ хорошие? — мило улыбнулась Ребекка-один, непринуждённо усаживаясь в кресло у стола. — Дай подумать… Пожалуй, начну с просто хорошей.
Она вытащила из кармана пробирку с Доминионом и положила её на пустой стол перед стариком.
Тот одобрительно кивнул:
— Какова же ОЧЕНЬ хорошая новость?
— Теперь в нашем распоряжении имеется новая армия. Они называют себя Новыми Германцами, мы уже провели с ними несколько сеансов облучения Тёмным Светом, и они совершенно готовы… к сотрудничеству, — ответила Ребекка-два. — Вот образец.
Она щёлкнула пальцами, не поворачивая головы, и в комнату тут же вошёл капитан Франц. Он вытянулся в струнку, преданно глядя на девушку.
— Остальные — наподобие этого, и их тысячи. Кроме того, мы взяли под контроль их ВВС, флот и сухопутные войска. Ты спокойно можешь начинать полномасштабные военные действия. С кем-то придётся ещё поработать, но большая часть полностью готова.
Ребекка-один подала голос:
— Надо только продумать, как их всех сюда поднять. Их мир располагается в самом центре планеты. Совершенно другой, надо сказать, мир.
Старый стигиец кивнул так равнодушно, словно ничего из услышанного, даже известие о существовании другого мира в центре Земли, не было для него чем-то неожиданным. Затем вздохнул, набирая воздух в иссохшую грудь.
— Дело — прежде всего. Я вижу ампулу с вирусом, но не вижу ампулы с вакциной. Где вакцина?
Ребекка-один скорчила гримаску и сложила большой и указательный пальцы так, что между ними остался просвет не больше полумиллиметра.
— Это совсем ма-а-а-а-ленькая, крошечная неприятная неприятность, так сказать, мини-плохая новость, но мне не хотелось бы заострять на ней внимание, надоела эта игра в «плохая новость — хорошая новость»…
— Нет! — покачала головой её сестра, делая шаг вперёд. — Надо договаривать. Ампула с вакциной разбилась, её содержимое утрачено. Но когда мы на досуге обдумали сложившуюся ситуацию, то пришли к выводу, что Уилл или Эллиот — или они оба — могли попросту выпить вакцину. Скорее всего, это Эллиот, поскольку она была вне зоны нашей досягаемости достаточно долго.
— Мы, конечно, не уверены на сто процентов, — добавила Ребекка-один. — Но если полукровка всё же сделала это и им с Уиллом каким-то образом удастся попасть к нужным людям, например, к Дрейку, то…
— Мы практически точно знаем, куда Дрейк повезёт её в этом случае, и потому опередим их! — перебил старик, одновременно повелительно махнув рукой помощнику.
— Да, кстати, мы прихлопнули доктора Берроуза, так что одной надоедливой мухой стало меньше, — вспомнила Ребекка-два.
— Отлично! — коротко бросил их дед.
Он написал несколько слов на листке бумаги и передал его помощнику, после чего уселся в кресло и сказал:
— А теперь вернёмся к самому началу. Я хочу знать все подробности о нашей новой армии…
Путешествие по подземной реке прошло без приключений. Большую часть пути лодкой правил Уилл, Эллиот была за штурмана, а Дрейку решили дать передохнуть. По пути они несколько раз заправлялись на таких же заброшенных, но полностью оборудованных стоянках и даже успевали поесть горячей пищи и поспать пару часов.
Через полтора дня они добрались до конечного пункта маршрута и вскоре поднялись наверх, на пустынное лётное поле старого военного аэродрома.
В 3 часа пополудни они вышли на поверхность Земли, и Эллиот сделала свои первые шаги по Верхоземью. После удивительного мира джунглей и незаходящего подземного Солнца девушку, казалось, вовсе не впечатлил открывшийся пейзаж. Она приложила руку козырьком к глазам и окинула взглядом обшарпанные здания, серое небо и бледный круг Солнца, затянутого облаками.
— Значит, это твой дом, Уилл?
— Да! — тихо ответил он. — Это он. Я дома… и всё теперь будет хорошо.
Дрейк привёз ребят в цыганский табор и остановился возле одного из трейлеров. Все вышли из машины, кроме Бартлби, которого пришлось временно запереть, и теперь он возмущённо смотрел на них в окно, прижав нос к стеклу. При виде многочисленных собак, носившихся по полю, Охотник принялся глухо рычать, и эти низкие вибрирующие звуки доносились даже сквозь закрытую дверь машины.
Уилл и Эллиот стояли, не очень зная, что делать дальше и куда идти. Дрейк пошёл к двери трейлера, но заметил, что Уилл не двинулся с места.
— Эй! Твоя мать здесь, Уилл.
Дрейк дважды стукнул в дверь. Уилл по-прежнему не двигался с места, а Эллиот, явно чувствовавшая себя не в своей тарелке, на шаг придвинулась к нему.
— Вы здесь вот так живёте? — тихо спросила она.
По дороге девушка видела маленькие городки и деревни с опрятными домиками, потому теперь недоумённо хмурилась, разглядывая унылый пейзаж. На импровизированной площади стихийного посёлка горел большой костёр, вокруг него сидели люди. Уилл расслышал музыку и негромкое пение: женщина пела какую-то старинную балладу под аккомпанемент гитары.
— Нет, мы живём иначе, — ответил он. — Я живу в городе. Тут всё по-другому. Слишком много грязи.
Он попытался беззаботно рассмеяться, но смех не получился. Эллиот кивнула и придвинулась ещё на шажок.
Уилл закусил губу, замолчал. Он был не уверен, что понимает всё правильно… но ему казалось, что Эллиот хочет что-то сказать, сказать именно ему! Он тоже хотел сказать ей многое. Короткая глава их жизни, в которой они были вместе, подошла к концу, и мальчик чувствовал необходимость выговориться до конца.
Однако он толком не мог сообразить, что именно надо говорить и главное КАК. Похоже, он оказался не готов к этой ситуации. К тому же, как ни странно, мешало присутствие Дрейка.
В этот самый момент из трейлера донёсся женский голос. Дрейк открыл дверь, но в этот момент Эллиот повернула голову и ахнула:
— Честер!
В её голосе звучала неприкрытая радость, она кивнула в сторону костра.
— Это ведь он? Там, у огня?
— Да, он вместе с отцом, его зовут Джефф, — кивнул Дрейк.
Эллиот нерешительно посмотрела на Уилла:
— Я… мы… Увидимся позже, хорошо?
— Да. Увидимся позже, — тихо ответил Уилл.
— Иди сюда, Уилл! — позвал Дрейк. Дверь в трейлер он открыл, но сам не входил, ждал Уилла.
Оказавшись внутри, Уилл мало что мог разглядеть, поскольку в трейлере царил густой полумрак: все занавески были плотно задёрнуты, свет не горел.
— Уилл? — раздался женский голос. — Я знала, что это ты…
— Мама! — закричал Уилл и кинулся в объятия матери, сидевшей на небольшом диванчике у окна.
Миссис Берроуз обняла сына, слёзы потекли из её невидящих глаз.
— Ты всё-таки сделал это! — прошептала она. — Ты вернулся…
— Да, я вернулся! — горячо выпалил Уилл и немного отодвинулся, чтобы разглядеть мамино лицо. — Дрейк рассказал мне, что они с тобой сделали!
Миссис Берроуз непрерывно гладила его руки.
— Это не слишком высокая цена, сынок. Роджер заплатил куда дороже.
— О мама, это было так ужасно… Он… — Уилл прервал сам себя. — Но откуда ты знаешь, что случилось? Что он не приехал вместе с нами и не стоит там, снаружи…
— Потому что я знаю, кто там, снаружи.
— Но… откуда?
Миссис Берроуз вздохнула:
— Я чувствую твою скорбь, сынок. С того самого момента, как ты вышел из машины.
В этот момент Дрейк внёс в трейлер Бартлби, держа его за шиворот. Глаза у кота дико сверкали, когти были выпущены. Едва Дрейк отпустил его, Охотник метнулся обратно к двери и ударился об неё всем телом.
— Он с ума сходил из-за собак, — сообщил Дрейк. — Возможно, стоит где-нибудь запереть его?
— Нет, лучше выпусти сюда Колли! — попросила миссис Берроуз. — Она слишком давно сидит взаперти… а с Бартлби им всё равно рано или поздно придётся знакомиться.
К этому времени Бартлби уже унюхал запах другого Охотника и теперь бродил кругами по ковру, напряжённо его обнюхивая.
Едва Дрейк открыл дверь в спальню, Колли вылетела оттуда пулей. Оба Охотника замерли, не сводя друг с друга глаз, но не подходя слишком близко. Потом медленно приблизились… их носы почти соприкоснулись… Бартлби заурчал и начал драть ковёр когтями… Верхняя губа поползла вверх, обнажая клык. Тут Колли, без всякого предупреждения, отвесила ему самую настоящую затрещину. Бартлби обиженно взвыл.
Впрочем, вместо того чтобы насмерть обидеться, он неожиданно старательно принялся вылизывать кошке ухо.
Миссис Берроуз усмехнулась.
— Девочка доходчиво продемонстрировала, кто здесь главный.
— Кажется, я знаю, что он сейчас чувствует! — тихо произнёс Уилл.
— Я, пожалуй, пойду, вам двоим надо поговорить… — пробормотал Дрейк, направляясь к дверям.
Уилл медленно брёл к большому костру, возле которого теперь пел мужчина. Честер и его отец сидели на большом бревне и слушали певца, однако ни Дрейка, ни Эллиот видно не было. Уилл решил, что Дрейк повёз девушку в госпиталь, чтобы сдать кровь. Дрейк подобрал несколько лондонских больниц, где могли быстро приготовить достаточное количество вакцины на случай, если стигийцы всё же вздумают применить Доминион. Подойдя сзади к своим друзьям, Уилл схватил Честера за шею и крикнул ему прямо в ухо:
— Бу!
— А-а-а-а-а!!! — закричал Честер и упал с бревна на землю.
Он выглядел испуганным до ужаса, до дрожи, но, едва увидев Уилла, радостно воскликнул:
— Ты?
После этого Честер дружески пихнул Уилла в плечо и сообщил доверительно:
— Ты поосторожней с такими шуточками. Здесь ребята все немного… вспыльчивые.
— Всё в порядке? — довольно грозно спросил один из старших парней, столпившихся вокруг костра.
Уилл только сейчас сообразил, что певец замолчал, а сидевшие вокруг костра слушатели поднялись на ноги. Взгляды, которые они бросали на Уилла, трудно было назвать дружелюбными.
— Всё в хорошо! — жизнерадостно сообщил Честер. — Я знаю этого оболтуса.
Он повернулся к Уиллу и сказал:
— А это мой папа.
Всё это выглядело странно и немного глупо, но Уилл и мистер Ролс обменялись церемонным рукопожатием.
Затем Честер обратился к Уиллу.
— Знаешь, а это очень клёвое место. Я себя давно не чувствовал в такой безопасности.
Певец замолчал. Уилл разглядывал людей, собравшихся вокруг костра. Это была потрясающая галерея самых разнообразных характеров, и он неожиданно вспомнил банду дядюшки Тэма. С ними он встречался в таверне Колонии. Уилл сам не мог понять, почему он вдруг вспомнил тех людей, а потом до него дошло, что человек, певший сейчас в кругу собравшихся цыган, очень похож на Имаго Фрибоуна…
Непроизвольно тряхнув головой, Уилл с улыбкой повернулся к Честеру:
— Только посмотри на нас! Сидим возле цыганского костра. Если бы только учителя могли нас сейчас видеть.
— О да! — хмыкнул Честер.
И они оба расхохотались, радуясь тому, что снова вместе…
Вскоре пришло время уезжать из цыганского табора, и Дрейк распахнул заднюю дверцу микроавтобуса перед Охотниками. Теперь они не обращали внимания на бесившихся вокруг собак, интересуясь исключительно друг другом, и потому Дрейку удалось безо всякого труда усадить их в машину. На самом заднем ряду Колли быстро устроилась на сиденье, а Бартлби получил от неё по носу и потому был вынужден устроиться под сиденьем, на старом одеяле. Впрочем, обе кошки выглядели вполне довольными жизнью и друг другом.
— Селия? — Дрейк повернулся к миссис Берроуз. — Вы с Джеффом, наверное, сядете на следующий ряд?
Он попытался подсадить её в машину, но она отступила и не позволила даже подать ей руку.
— Мне действительно не нужна ничья помощь. И почему бы тебе сначала не усадить остальных?
— Хорошо. Эллиот, прошу!
Уилл с Честером стояли позади всех, ожидая, когда все рассядутся, но тут, к удивлению Уилла, его друг быстро кинулся вперёд и уселся рядом с Эллиот. Свой рюкзак он положил рядом на сиденье, так что места больше не осталось…
На следующем ряду сидений разместились миссис Берроуз и мистер Ролс. Дрейк и Уилл встретились взглядами…
— Похоже, мы с тобой впереди, старина! — усмехнулся Дрейк.
Едва машина тронулась, оба Охотника мирно заснули, представляя собой контраст Эллиот и Честеру, которые болтали, не замолкая, всю дорогу до Лондона. Уилл не знал, обсуждают ли они его… но с каждой минутой чувствовал себя всё более одиноко.
Миссис Берроуз и мистер Ролс молчали. Женщина, почувствовав настроение сына, подалась вперёд и потрепала его по плечу:
— Мы живы, Уилл. Это главное. Живы и в безопасности.
Дрейк приоткрыл окно, чтобы в лицо ему бил свежий ветерок, и включил радио.
— Мне надо слегка взбодриться! — пояснил он.
Перед выездом на шоссе он остановил микроавтобус и повернулся к своим друзьям.
— Вот что, теперь я хочу, чтобы вы все немного подремали. Боюсь, вынужден настаивать, чтобы вы надели вот это… — С этими словами Дрейк протянул им аккуратно сложенные капюшоны из плотной ткани.
Уилл спросил:
— Это чтобы мы не могли видеть, куда ты нас везёшь… Но зачем такие меры предосторожности? Разве мы едем не в Лондон?
— Видишь ли, имея при себе двух Охотников, в Лондоне трудно оставаться незамеченными, а держать их всё время взаперти нельзя. Да нас и самих слишком много, чтобы разместиться в любой из моих конспиративных квартир… Поэтому я принял решение отправиться к тому, кто сможет принять нас всех. Но этого человека нельзя подвергать опасности.
— То есть… если мы не будем знать, куда едем, то и не сможем выдать информацию стигийцам, если нас облучат? — задумчиво кивнул Уилл.
— Точно.
Честер с умным видом кивнул:
— Необходимый минимум!
Дрейк улыбнулся. Миссис Берроуз вздохнула и первая надела капюшон:
— Мы отправляемся в таинственное путешествие!
Дрейк нахмурился:
— Минутку, Селия. С тобой-то этой штуки будет маловато, верно?
— Ну… не исключено. Я могу запомнить кое-какие штуки…
Дрейк протянул ей небольшую коробочку:
— Сухие духи. Понятия не имею, насколько обострилось твое чутьё, но надеюсь, что этого будет достаточно.
— Ты обо всём подумал, — отозвалась она.
Они ехали несколько часов: сначала по большому многополосному шоссе, потом по второстепенным дорогам. Дрейк слишком хорошо знал этот маршрут, чтобы обращать внимание на указатели. Наконец он притормозил перед массивными металлическими воротами, с обеих сторон от которых высились каменные колонны. Сверху на колоннах сидели весьма злобного вида грифоны и с плохо сдерживаемой яростью взирали на подъехавших.
— Гог и Магог! — пробормотал Дрейк, словно приветствуя старых друзей.
Затем он бросил короткий взгляд в салон микроавтобуса, где крепко спали несколько человек в капюшонах. Ворота медленно открылись, и Дрейк уверенно въехал на закрытую территорию. Шины негромко зашуршали по ровной грунтовой дороге. Вокруг расстилался идиллический пейзаж в английском стиле: некошеные луга, зелёные холмы и дубовые рощи.
Когда ворота скрылись из виду, Дрейк громко окликнул своих спутников:
— Подъём! Проснись и пой! Снимайте капюшоны, мы прибыли.
Заспанные путешественники встрепенулись и начали потягиваться, расправляя затёкшие конечности. Миссис Берроуз с наслаждением вытирала сухие духи, бормоча:
— Ещё немного, и я бы сошла с ума от этого благоухания…
Уиллу потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому свету и разглядеть то, что их окружает:
— Мы в деревне, Дрейк?
Словно по заказу, солнце именно в этот момент выглянуло из-за облаков и ярко осветило идиллический пейзаж, залив зелёные холмы жидким золотом. Дрейк тронул машину с места, и вскоре они преодолели небольшой холмик, оказавшись перед симпатичным горбатым мостиком. Дрейк и не подумал снизить скорость, микроавтобус буквально перелетел через мост, приземлился на дорогу и плавно покатил дальше. Пассажиров прилично тряхнуло, и Честер засмеялся.
— У меня чуть желудок не выскочил через рот!
Уилл воскликнул:
— Смотрите, озеро!
Небольшое озеро блеснуло зеркальной гладью воды. Берега его густо заросли камышом. Посередине озера был маленький насыпной остров, на нём в тени платанов стояла декоративная пагода. Картинка напоминала любимые мотивы знаменитого веджвудского фарфора.
Микроавтобус снова полз вверх, на холм, и когда добрался до самой высшей точки, пассажиры радостно и восхищённо вздохнули. Прямо перед ними стоял чудесный особняк из светлого камня.
— Мы остановимся здесь? — спросил мистер Ролс. — Выглядит как старинное поместье.
— Это и есть старинное поместье! — кивнул Дрейк, выруливая по дорожке, засыпанной гравием, к большому каменному фонтану, стоящему перед домом.
В полном молчании они вылезли из машины, радуясь, что после долгой поездки можно размять ноги. Охотники в руки Дрейку не дались: когда он потянулся на заднее сиденье, чтобы вытащить их, кошки просто перепрыгнули через него и стремительно умчались в сторону озера, подскакивая на ходу, словно шаловливые жеребята.
— Сюда! — Дрейк махнул рукой, приглашая друзей пройти в дом. Сам первым поднялся по ступенькам, не стал ни звонить, ни стучать, просто открыл дверь и вошёл так, словно был хозяином.
— Привет! Мы здесь! — крикнул он, и его голос эхом раскатился по дому.
Уилл и остальные следовали за Дрейком, теряясь в догадках. Остановились посреди большого холла, чтобы рассмотреть странный герб, выложенный чёрно-белыми мраморными плитками… Храня молчание, поднялись по массивной лестнице из потемневшего от времени дуба. С потолка, украшенного лепниной, свешивалась роскошная люстра. На стенах висели картины.
— Здесь просто шикарно! — пробормотал потрясённый Уилл. Прямо перед ними оказался роскошный мраморный камин. С обеих сторон от него на стенах висели старинные рыцарские доспехи, а по бокам стояло два рыцаря в полном вооружении, держа в руках щиты с изображением того же герба. Честер встал рядом с Уиллом, такой же восхищённый и потрясённый:
— Здорово! Настоящий замок! Но кто же здесь живет? Лорд какой-нибудь?
Дрейк покачал головой.
— Нет. — Что-то в его голосе наводило на мысль, что Честер не так уж далёк от истины. Он подошёл к дверям: — Послушайте, каковы правила вашего пребывания здесь. За этой дверью находится кабинет. Туда вам нельзя заходить ни при каких обстоятельствах, потому что там вы можете найти нечто, что позволит вам определить своё нынешнее местонахождение. Это понятно?
Он оглядел лица своих друзей и дождался, когда все они кивнут в ответ.
— Весь остальной дом в вашем распоряжении. Поместье тоже. Вы можете ходить, где захотите, но не выходить за границы поместья…
— Минуточку! А насколько же оно велико? — спросил Уилл.
— Достаточно велико, — уклончиво ответил Дрейк. — Вообще-то, честно говоря, лучше было бы, если бы никто из вас дом не покидал. В коттеджах в миле отсюда живут арендаторы. Обычно они занимаются своим делами и мало интересуются домом и его обитателями. Да и их самих редко можно увидеть… Они не из тех, кто любит быть на виду.
— Звучит таинственно! — пробормотал мистер Ролс и попытался улыбнуться. Однако лицо Дрейка оставалось совершенно серьёзным.
— Поверьте мне, вы и сами не захотели бы с ними встречаться. — Внезапно лицо его просветлело: — Впрочем, вы можете столкнуться со стариной Уилки, садовником, который живёт в небольшом домике позади большого дома. Он работает на семью уже много лет и абсолютно предан, но на всякий случай, если вступите с ним в разговор, не рассказывайте ничего. Вы — просто гости владельца, и всё. Никаких имён, никаких географических названий. Да, и ещё: не прикасайтесь к телефонам! Ни к местному, домашнему, ни к своим мобильным. Любые электронные средства связи под запретом. Я не хочу, чтобы кто-то смог вас проследить.
Дрейк вернулся в холл, прошёл к тем дверям, через которые они входили, и выглянул в коридор.
— Да куда он делся-то, не понимаю! — После чего издал очередной громкий вопль: — Эй, мы здесь!
— И незачем так орать! — раздался слегка дребезжащий голос, и из противоположного коридора вышел человек. — Я ещё не глухой, и я с самого начала прекрасно знал, что вы здесь. Я вообще-то ворота вам открыл.
Человек был одет в твидовый пиджак поверх светло-коричневой сорочки, плотные шерстяные брюки были подшиты на коленях заплатами из кожи. Уилл не мог сразу сказать, было ли человеку за шестьдесят или за семьдесят, но на ногах он держался крепко, хотя и опирался при ходьбе на трость. Лицо у него было морщинистое, энергичное, обрамлённое седой бородкой… а вот волосы были неожиданно длинными, хотя изрядно поредевшими на макушке. Глаза казались живыми, блестящими, и что-то странное мелькнуло в них при взгляде на Дрейка.
Человек остановился прямо перед Дрейком и оглядел его с головы до ног. Чуть заметный вздох облегчения вырвался из его груди, после чего он принялся рассматривать остальных гостей. В его манере смотреть — быстро, цепко, ненавязчиво — чувствовался громадный опыт. И ещё он казался человеком, которого мало что на свете могло удивить. Дольше всего он смотрел на миссис Берроуз, поняв, что она единственная, кто не сможет ответить на его взгляд.
Потом, заметив, что Уилл смотрит на большой ростовой портрет человека в военной форме, висящий над камином, он подошёл поближе к мальчику:
— Это мой отец. Прекрасный портрет, не правда ли?
Уилл кивнул, продолжая рассматривать портрет. Примечательного в нём было много — и клетчатая шотландская юбка, и странный бежевый берет, — но более всего фон, на котором стоял человек. Это не был традиционный английский пейзаж: позади человека совершенно отчетливо виднелся пустынный оазис с пальмами, залитый жарким солнцем. Уилл узнал и машину — армейский джип за плечом у человека.
— Это «лэндровер»?
— Да. Их называли «розовыми пантерами» задолго до появления мультипликационного персонажа. Они были единственными машинами, подходившими для долгих поездок по пустыне. Мой отец занимался технической поддержкой: он был одним из самых старых, первых членов Восьмой бригады — команды Дэвида Стирлинга, которую он собрал в 1940 году…
— Стирлинг?!!! — Уилл нахмурился.
— Да, и я надеюсь, тебе не надо объяснять, что означает крылатый кинжал на берете моего старика, парень? — Старик указал палкой на портрет.
— Э-э-э-э… САС? — тихо спросил Уилл.
— Да. Специальная Авиационная Служба. Я тоже служил там. Полк. Просто Полк. Потому что других таких полков не было, нет и не будет, чтоб мне сгореть!
Старик больше не смотрел на портрет, он просто бездумно уставился на огонь, пылавший в камине. Голос его звучал спокойно и размеренно.
— Стирлинг привёз сюда людей, чтобы тренировать их и готовить к работе. В обстановке полной секретности, ведь им предстояло вести диверсионную деятельность на территории противника. — Он усмехнулся: — Чтобы тренировки были максимально приближены к реальности, арендаторы этого поместья исполняли роль вражеских солдат. Старина Уилки единственный из тех, кто здесь с самого начала. Он, кстати, до сих пор неплохо говорит по-немецки.
Старик внезапно закашлялся, словно сообразив, что наговорил лишнего. Затем рассеянно помахал палкой в воздухе:
— Впрочем, мы заболтались. Вам всем нужно перекусить с дороги… и выпить конечно же. Если вы пройдёте в столовую, я предложу вам чая и бутербродов.
— По-прежнему готовишь сам? — ухмыльнулся подошедший к нему Дрейк. — Никак не возьму в толк, почему ты не возьмёшь себе домоправительницу…
— Ещё чего! — неожиданно рявкнул старик. — Пустая трата чёртовых денег! Ещё настанет тот день, когда мне понадобится старая карга, которая будет травить меня своей пережаренной стряпнёй… впрочем, я надеюсь, к этому моменту я уже буду в могиле.
Он повернулся к Уиллу и остальным и сообщил:
— Кстати, вы можете звать меня просто Перри, потому что это мое настоящее имя, не то что у некоторых! — Он ехидно вздёрнул бровь и покосился на Дрейка: — Всегда хотел спросить, что заставило тебя взять столь идиотский псевдоним? Хотел почувствовать себя пиратом?
Прежде чем кто-либо успел отреагировать, он принял боксёрскую стойку и вполне ощутимо врезал Дрейку в солнечное сплетение. Уилл, Честер и Эллиот непроизвольно дёрнулись вперёд, не понимая, что происходит, и готовясь помочь своему другу, однако старик уже стоял совершенно спокойно.
Чего не скажешь о Дрейке, ибо он согнулся пополам и тщетно пытался восстановить дыхание. Однако, ко всеобщему удивлению, когда он всё же распрямился, на лице его играла широкая ухмылка:
— Ты дерёшься как девчонка, старая развалина!
— Эй! Что это ты говоришь! — вскричала Эллиот. — Следи за языком, не то я покажу тебе, как могут драться девчонки!
Дрейк притворно взмолился, продолжая широко улыбаться.
— О, прошу тебя, умоляю, пощади! Вас двоих мне точно не одолеть. — Тут он повернулся к Перри: — Объясни, за что?
— За что? За то, что ты, маленький засранец, не прислал мне ни одной даже паршивой поздравительной открытки на день рождения за пять лет! А потом, в одно прекрасное утро, ты просто звонишь по телефону и просишь помочь, неблагодарный маленький ублюдок. А ты знаешь, что, когда ты пропал, я поднял свою старую команду, чтобы тебя найти?! — Перри неожиданно уставился на собственный кулак, и в голосе его что-то надломилось. — Они сказали, что не нашли никаких следов. И что, скорее всего, тебя убили.
Дрейк прерывисто вздохнул. Продолжить говорить он смог не сразу. Впрочем, расстроенным он не выглядел, Уилл даже сказал бы, что никогда не видел Дрейка таким счастливым…
Наконец он тряхнул головой и тихо произнёс в наступившей тишине:
— Прости. И за то, и за другое. Я был… немножко занят. И обещаю, что исправлюсь… папа!
— Воскресный обед! — в голосе Честера звучал искренний восторг. — Никогда не думал, что у нас ещё когда-нибудь будет воскресный обед…
— А я вот, наоборот, перестал удивляться, — задумчиво протянул мистер Ролс.
Секундную паузу нарушил Дрейк.
— Что ж, давайте поднимем бокалы, и я надеюсь, что вы ко мне присоединитесь. — Он встал и поднял изящный фужер с вином. Остальные последовали его примеру. — Я хочу поднять тост за тех, кого нет с нами сегодня… по разным причинам… Доктор Берроуз, миссис Ролс, Сара Джером, Тэм Маколей, Кэл, Аезерман… За отсутствующих… и за очень хороших и храбрых друзей!
Раздался звон бокалов, потом все уселись на места.
— Честер, у меня есть кое-что для тебя! — Дрейк поднял продолговатый свёрток, лежавший у него под стулом.
— Что это? — Честер с любопытством потянул верёвку… и через мгновение завопил:
— Скейтборд! Дрейк, ты не забыл?! Ты помнил! Это потрясающе!!!
Дрейк улыбнулся:
— Можешь опробовать его на старом теннисном корте. Покрытие там уже немного того… да и не пользовался им никто долгие годы, но для скейта, мне кажется, вполне подойдёт. Посмотри в коробке — там лежит защита. Я не хочу, чтобы ты разбил себе всё, что только можно.
Уилл и Эллиот восхищённо рассматривали яркую доску скейта, а Дрейк посмотрел на часы и нахмурился:
— Ну и где наша еда? Упрямый старый мул, не позволил мне помочь…
В кухне Перри отставил в сторону свою палку, натянул перчатки и открыл духовку. На противне шипели и источали упоительный аромат жареного мяса два громадных куска ростбифа. Перри проткнул их деревянной палочкой и одобрительно кивнул:
— Отлично!
Внезапно с обеих сторон от него бесшумно выросли Бартлби и Колли. Молниеносный бросок, и две неясные тени метнулись к открытым дверям, унося свою горячую добычу.
— Чёртовы ворюги! — возопил Перри, хватая палку и бессильно грозя ею вслед Охотникам. — В следующий раз я буду готовить, поставив рядом дробовик!!!
Собравшиеся в столовой не слышали ничего и потому не знали о драме, разыгравшейся на кухне. Но есть хотелось всё сильнее, и Дрейк решительно поднялся:
— Я пойду и посмотрю, что там. Наверняка старый упрямец сжёг наш обед!
— Вовсе нет! — возразила миссис Берроуз, и в тот же миг Перри вошёл в столовую, кипя от ярости. — Полагаю, наши обидчики в данный момент улепётывают через поле, неся в зубах два прекрасных, изумительно прожаренных куска превосходного ростбифа?
Перри быстро посмотрел на женщину.
— Откуда вы знаете? Как вы можете это знать?!
Миссис Берроуз постучала кончиком пальца по носу и лукаво улыбнулась:
— Очень Хорошее Чутье. ОХЧ, если коротко. Нечто вроде компенсации за некоторые… неудобства. Дрейк, Джефф, пойдёмте, поможете мне приготовить что-нибудь. Должны же мы поесть?
Честер неуверенно кашлянул, и миссис Берроуз тут же села на место, повернувшись в сторону мальчика. Дрейк ободряюще улыбнулся:
— Ваш тост, мистер Ролс-младший!
— Я что хотел сказать… Миссис Берроуз напомнила о своих необычных способностях и подбросила мне идею. Мы ведь все здесь из-за стигийцев, и все мы добились чего-то невероятного. — Мальчик быстро посмотрел на Дрейка: — Мы уничтожили источник вирусов и взорвали их Лаборатории, — короткий взгляд на Уилла и Эллиот. — Мы сохранили вакцину, которая спасёт людей от Доминиона. В общем, мы… мы команда, мы отряд, который противостоит стигийцам. Ну, как все эти супергерои в комиксах и фильмах. А раз мы такие же, как они, почему бы нам не выбрать себе имя? Что-то типа Фантастической Четвёрки или Людей Икс?
— Отличная идея, Честер! — одобрил Дрейк.
— Ну и что же нам придумать? — поинтересовалась миссис Берроуз. — Альянс Непокорённых? Или ты хочешь чего-нибудь покруче?
— Малолетние Ниндзя — Мутанты Верхоземья! — хмыкнул Уилл.
Мистер Ролс окинул собравшихся за столом и негромко сказал:
— Или, может быть, Семёрка Дрейка?
Дрейк скорчил рожицу и поднялся:
— Вы пока подумайте, а я схожу на кухню!
Миссис Ролс включила телевизор и уселась смотреть вечерний выпуск новостей. Она только что разговаривала со своей сестрой по телефону, разговор получился очень долгим. Как обычно бывает с родственниками: вроде и сказать нечего, а времени уходит уйма. Что ещё хуже — сестрица вознамерилась приехать, чтобы «ухаживать за ней».
Сестре активно не нравилось то, что миссис Ролс фактически заперла себя в четырёх стенах с тех пор, как её муж, мистер Ролс, уехал в долгую зарубежную поездку…
Миссис Ролс не очень нравилось врать своим родным, но когда дело касалось исчезновения её мужа… что-то ведь надо было сказать, а зарубежная поездка никого не ужасала, по крайней мере. Ведь все знакомые, родственники и соседи знали, какой страшный стресс пережили Ролсы, когда пропал их сын Честер. Услышав об отъезде мистера Ролса, все они начинали негромко бормотать слова утешения, что-то вроде: «Ему нужно время, чтобы всё обдумать!» или: «Он скоро вернётся, вот увидите!»
Разумеется, миссис Ролс знала правду. Вернее, часть правды. Она не знала, где именно находятся её муж и сын, но уж совершенно точно была уверена, что они ни в какую зарубежную поездку не уезжали.
Она откинулась на спинку кресла, пытаясь сконцентрироваться на содержании передачи, однако мысли её всё время убегали к другому.
Она сказала Дрейку, что не может оставаться в стороне, пока её сын, а теперь и муж сражаются со стигийцами. По мобильному телефону, который ей дал Дрейк и о котором ничего не знал её муж, миссис Ролс рассказала всё: о решении, которое приняла, и о том, что сходит с ума, безвылазно сидя в отеле. В конце концов, Дрейк сдался и придумал план.
Согласно этому плану, миссис Ролс должна была вести себя так, словно по-прежнему находится под воздействием Тёмного Света, и вернуться в свой дом в Хайфилде. Ей было поручено докладывать обо всех контактах со стигийцами, а донесения оставлять в почтовом ящике, из которого она каждое утро забирала газеты.
Разумеется, этот план был несовершенен. Стигийцы могли просто ликвидировать её или подвергнуть дополнительному облучению Тёмным Светом, после чего она снова подпала бы под их влияние.
Однако, с другой стороны, если стигийцы поверят, что она по-прежнему запрограммирована и потому может быть им полезна в качестве возможной связи с Честером или приманки для Дрейка, они захотят использовать её в какой-нибудь ещё роли…
Новости закончились, начался прогноз погоды… и миссис Ролс услышала лёгкий шум позади себя. Кто-то шёл по ковру… Сердце сильно стукнуло в груди.
С того места, где она сидела, спиной к двери, она не могла видеть вошедшего. Ей очень хотелось обернуться, но она не пошевелила ни единым мускулом. Она старалась сохранить спокойствие: так учил её Дрейк. Вести себя так, словно она до сих пор находится под воздействием Тёмного Света.
Зазвучал тихий низкий голос. С лёгким акцентом — возможно, кокни.
— Нам нужно, чтобы вы кое-что сделали для…
Фраза так и не была закончена — раздался глухой удар.
Миссис Ролс резко развернулась. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как большой грузный человек валится на пол, и тёмные очки слетают с его носа. Он был одет в длинный прорезиненный дождевик и странную приплюснутую шапку. Рядом с ним лежала какая-то коробка.
Впрочем, всё это были мелочи. Гораздо важнее было другое. Над упавшим человеком склонился другой, куда более хрупкого телосложения и гораздо больше похожий на стигийца (как описывал их Дрейк). Вот только одет он был вполне обычно: в спортивную куртку и фланелевые тренировочные штаны. Однако бесстрастное худое лицо и пронзительные тёмные глаза делали его куда более похожим на безжалостного подземного убийцу, чем здоровяка, лежавшего на ковре.
— Миссис Ролс… Эмили… — Он протянул руку, что выглядело немного странно, учитывая, что этой же рукой он только что убил человека в гостиной миссис Ролс. Тем не менее она протянула свою в ответ.
— Да… я Эмили Ролс…
Худощавый непринуждённо уселся на ручку кресла.
— Меня послал Дрейк. Я не знаю, помните ли вы меня, но я работал с Дрейком вместе.
Она нахмурилась. Худощавый продолжал:
— Это было, когда вы и мистер Ролс никак не могли узнать своего сына Честера, поскольку находились под воздействием Тёмного Света. Кстати, депрограммирование завершилось успешно?
Он не стал дожидаться ответа, просто произнёс несколько слов странным, певучим голосом. Незнакомые колючие слова, которых миссис Ролс не понимала, сливались в странную мелодию… Миссис Ролс растерянно пожала плечами. Худощавый кивнул и поднялся на ноги.
— Похоже, процесс завершён. Теперь вам нужно идти со мной. План Дрейка не сработал. — Он бросил короткий взгляд на тело здоровяка: — Это колонист. Его послали, чтобы активировать вас.
Миссис Ролс тоже поднялась на ноги.
— Активировать меня? Зачем? И что в коробке?
Она указала на небольшую серую коробку, отлетевшую при падении в сторону.
— Я не знаю, как они собирались вас использовать, но в коробке явно не мармелад. Возможно, не биологическое оружие, но, вполне вероятно, бомба.
Худощавый мягко, но крепко взял её под руку:
— В любом случае, для вас слишком опасно оставаться здесь. Вы должны идти со мной, миссис Ролс.
— Да… я понимаю… конечно… мистер?.. — Она растерянно умолкла, не зная, как называть человека, который пришёл в её дом и спас ей жизнь.
Худощавый слегка поклонился:
— Простите мою неучтивость. Меня зовут Эдвард Грин. Но, пожалуйста, называйте меня просто Эдди. Меня все так зовут.
Уилл, Честер и Эллиот сидели на берегу озера, когда Уилл услышал, что его кто-то зовёт. Эллиот обернулась на голос:
— Мне кажется, тебя зовёт Дрейк.
Уилл поднялся и направился к дому, где его действительно ждал Дрейк, сидевший за столом на открытой веранде.
— Ты только что вернулся? — спросил Уилл.
Дрейк часто уезжал на два-три дня, но никогда не говорил, куда и зачем едет. Сейчас тоже не сказал ничего, просто кивнул.
Уилл заметил сумку Дрейка, висящую на спинке стула, и почему-то решил, что в ней лежит подарок для него — наподобие скейта, который Дрейк подарил Честеру.
— Это что-то для меня, да? — бесхитростно спросил Уилл, указывая на сумку.
Однако Дрейк не ответил. Более того, Уилл ясно видел, что неустрашимый Дрейк необычно расстроен, почти испуган.
— Что-то случилось? — спросил мальчик.
Дрейк снова не ответил, но снял сумку со стула и положил на стол. Расстегнув молнию, он молча полез внутрь.
— Даже не знаю, как сказать, Уилл… Ты давай сядь, ладно?
Уилл не глядя сел на один из стульев, стоявших возле стола. Дрейк достал из сумки свёрток.
— Помнишь, ты попросил меня передать дневник твоего отца в Британский музей? Ты хотел, чтобы дневник попал в руки знающих людей, которые смогут оценить вклад твоего отца в исследование нашего мира…
— Д-да! — пробормотал Уилл. Вступление ему не нравилось.
— Думаю, не надо объяснять тебе, что никаких доказательств существования того, что описано в дневнике, нет. Совершить путешествие по вашим следам физически невозможно, никаких образцов и артефактов вы, по понятным причинам, с собой не принесли. В общем…
Уилл начал закипать, догадываясь, что произошло:
— Дрейк, просто скажи мне, не тяни, ладно? Я не боюсь плохих новостей, я к ним привык. Что в этом свёртке?
Дрейк положил на свёрток ладонь:
— Позволь мне закончить.
— Хорошо! — Уилл скорчил недовольную гримасу.
— Дневник твоего отца изучали несколько специалистов с разных кафедр. Историки-антропологи, археологи… В конце концов он попал в руки профессора Уайта из Лондонского университета…
Уилл задумался на мгновение и тут же вскочил со стула:
— Профессор Уайт! Я знаю это имя! Нет, только не он! Он присвоил себе все лавры, когда папа раскопал в Хайфилде древнеримскую виллу! Он попросту украл у папы открытие. Нет, только не он…
— Сядь, Уилл. Я всё ещё не закончил.
Красный и злой, Уилл опустился на стул, тяжело дыша. Дрейк продолжал:
— Профессору Уайту страшно понравилось то, что написано в дневнике, и он показал его двоим своим студентам. А они… написали книгу.
— Какую ещё книгу?
Дрейк развернул свёрток и заглянул внутрь.
— Это первая часть того, что опубликовала эта парочка. Ты прекрасно знаешь, что первая часть Дневника, по всей вероятности, так и лежит в хижине Марты, где вы её оставили… А в самом начале второй тетради доктор Берроуз попытался кратко, но точно восстановить события. Открытие Колонии… и всё, что произошло потом… — Дрейк перевёл дыхание и отвёл глаза. — В общем, студенты были настолько потрясены этой историей, что придумали целую историю…
— ЧТО они сделали? — еле выговорил Уилл. — Я не понял, это академическое издание? Научное?
— Ну… не совсем… — Дрейк вынул книгу из свёртка и быстро протянул Уиллу.
Тот ошеломлённо уставился на яркую обложку:
— «Хайфилдский агент»… «Хайфилдский агент»?!
Уилл стремительно перевернул книгу и стал читать, что написано сзади на обложке. Дрейк тихо произнёс:
— Ну, понимаешь… они написали… детскую книгу. Дневник твоего отца они превратили в приключенческую историю для юных, так сказать, читателей…
Эллиот и Честер по-прежнему сидели на берегу озера, но и до них донёсся отчаянный вопль Уилла.
— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Голос Перри раскатился по всему дому. Старик созывал всех.
— Что за паника? — спросил Честера Уилл, когда они столкнулись в коридоре, выскочив из своих спален.
— Не знаю! — Честер кивнул на книгу, которую Уилл держал в руках. — Читаешь? Ну и как? Чур, я после тебя! Интересно?
Уилл сердито фыркнул:
— Похоже на бред сумасшедшего или дурной сон. Дочитаю — отдам.
Мальчики уже спускались по лестнице, когда из своей комнаты выбежала Эллиот. Она была в банном халате и тюрбане из полотенца — прожив всю жизнь в местах без самых элементарных удобств, она с недавних пор решила, что самое любимое место в доме у неё — ванная. Там она и торчала часами, либо принимая ванну, либо экспериментируя с прической перед зеркалом.
Когда они спустились вниз, Перри и Дрейк стояли перед телевизором, не сводя с экрана глаз. Честер бросил взгляд на коридор, но его отца там не было.
Через секунду пришла миссис Берроуз, встала рядом с Уиллом.
— Что происходит, почему такая паника? — спросила она.
— Отец связывался со спецслужбами, — коротко бросил Дрейк. — Что-то происходит в Лондоне. Что-то серьёзное.
Он увеличил уровень звука.
«…среди этих инициатив — приказ о закрытии и расформировании инфекционных отделений и переводе ведущих сотрудников на базу Университетского госпиталя… Этот приказ исходит с самого верха, от премьер-министра, как сообщают наши источники, близкие к правительству…»
Затем на экране возникло лицо премьер-министра, окружённого журналистами.
«…всё под контролем, но в условиях мирового кризиса мы должны сокращать ненужные расходы. Всесторонне изучив бюджет и проконсультировавшись с ведущими специалистами, мы выделили некоторые области здравоохранения, которые не требуют таких вложений, которые выделялись им ранее… мы делаем ставку на централизацию и рационализацию… впрочем, должен заверить, что это никаким образом не скажется на качестве медицинского обслуживания наших граждан…»
Камера выхватила крупным планом лицо премьер-министра, когда он садился в машину. Голос диктора бесстрастно продолжил:
«Сегодняшнее заявление повергло в немалое удивление практически все подразделения и департаменты здравоохранения. Британская Медицинская Ассоциация заявила сегодня официальный протест, поскольку правительство не проводило с ней никаких консультаций, а сокращение таких важнейших подразделений, как лаборатории по производству вакцин…»
На экране пошла другая картинка: люди выносят контейнеры из здания и торопливо грузят их в грузовики.
«…скорость, с которой происходит расформирование лабораторий, вызывает удивление и недоумение…»
— Глазам не верю, — пробормотал Дрейк. — Это госпиталь Святого Эдмунда. А вот Сент-Томас и Лондонский. Какое совпадение, правда, Эллиот?
Он повернулся к ребятам и горько спросил:
— Как вы думаете, почему это в тот самый момент, когда опасность инфекции особенно высока, правительство поспешно закрывает те самые лаборатории, которые работают с нашей вакциной?
— Но что всё это значит? — воскликнул Честер.
— Это стигийцы, — глухо ответил за Дрейка Уилл.
— Скорее всего! — кивнул Дрейк. — Слишком странно для совпадения — это ведь именно те три госпиталя, куда я отвёз образцы крови Эллиот, чтобы они хранились в банке вакцин. Стигийцы сделали ход. Теперь они получили вакцину обратно, можно не сомневаться, что по дороге в новое хранилище эти грузовики чудесным образом испарятся.
— Но ведь у нас всё равно есть… э-э-э… исходник? — осторожно проговорил Уилл, кладя руку на плечо Эллиот.
Честер тоже посмотрел на девушку:
— Это делает тебя чертовски важной персоной!
Она сердито фыркнула:
— Надеюсь, не только это?
Дрейк не слушал перепалку ребят. Он разговаривал со взрослыми.
— Разумеется, всё это спровоцировано стигийцами. Теперь они получат практически полный контроль над эпидемиологической ситуацией, а что до Доминиона, то не сомневаюсь, что у них в рукаве масса других фокусов. Наверняка найдётся ещё с десяток вирусов, ведь не забывайте, что они готовились к войне с нами в течение нескольких столетий.
— Но если премьер-министр принимает подобное решение… ты думаешь, он был подвергнут облучению Тёмным Светом? — спросила миссис Берроуз.
Дрейк не успел ответить, потому что Перри взмахнул своей палкой:
— Смотрите-ка! Вот то, зачем я вас позвал!
Репортаж из госпиталей прервался, внизу экрана появилась надпись «Горящие новости».
Уилл нахмурился:
— Вы имеете в виду, что новость о закрытии лабораторий — не главное?
Дрейк покачал головой:
— Просто сначала мы услышали об этом, а потом уже…
— Тихо! Внимание!
Уилл и Честер обменялись тревожными взглядами и уставились на экран. Там появилось изображение репортёра. Он явно находился не в студии, а где-то на улице…
Корреспондент работал на улице, по обеим сторонам которой высились современные здания из стекла и бетона. За спиной журналиста во всех направлениях бежали перепуганные люди. В основном это были сотрудники офисов, однако среди них было много полицейских. Корреспондент говорил сбивчиво, он явно не успел подготовиться к прямому эфиру.
«Я нахожусь в лондонском районе Сити, в самом сердце финансовой жизни нашей страны… и менее, чем в километре от Банка Англии… где под землёй идёт боестолкновение с применением огнестрельного оружия… мне подсказывают, что у нас есть запись, сделанная одним из прохожих на камеру мобильного телефона…»
Картинка сменилась. Запись была плохой, нечёткой, изображение прыгало и прерывалось, но вполне отчётливо можно было разобрать улицу, перекрытую полицейскими машинами. Слышались автоматные очереди, полицейские пригибались, укрываясь за своими машинами.
Затем камера наехала на здание позади полицейских машин. В кадре теперь был обычный деловой квартал в самом центре Сити, где в здании, известном как Роял-Минт, располагался Банк Англии. Внезапно раздался сильнейший взрыв, из здания разом вылетели все стёкла, автоматные очереди загрохотали громче. Снова зазвучал комментарий корреспондента.
«Это было снято менее 20 минут назад. Вы видите момент атаки вооружённых людей на Банк Англии. С того места, откуда я веду свой репортаж, до сих пор слышна перестрелка, судя по всему, столкновения неизвестных террористов с полицией идут и в других районах Сити, и поэтому мы…»
Картинка сильно запрыгала, раздался ещё один взрыв, и корреспондент пригнулся, исчезнув с экрана. Затем по экрану побежала рябь, и он погас. Через секунду в эфир вышла студия.
«…К сожалению, мы временно потеряли связь с нашей съёмочной бригадой. Я надеюсь, с нашими коллегами всё в порядке… — Диктор хмурился, губы у него дрожали. Прочистив горло, он постарался собраться, расправил плечи: — Благодаря многочисленным очевидцам, мы получаем всё новые свидетельства атаки на Банк Англии, а также съёмки обоих взрывов… — Он замер, прислушиваясь к тому, что говорят ему в наушник. — Меня только что информировали, что в момент взрыва президент Банка Англии и все члены правления находились в здании на совещании… много пострадавших, возможно, среди них находится и президент Банка, хотя я должен напомнить, что пока эта информация не подтверждена…»
Дрейк помотал головой и тихо произнёс:
— Ну вот и началось! Стигийцы пытаются дестабилизировать обстановку в стране, нападая на главные финансовые и государственные институты. Это может привести к такому кризису, которого мы ещё не видели…
Тем временем выпуск новостей продолжался.
«…Мы получаем кадры, снятые полицией Лондона. Накануне начала инцидента в район Сити с двух сторон въехали два больших автобуса с вооружёнными людьми. Полиция просит всех, кто может дать какую-либо информацию…»
Эллиот рванулась к телевизору:
— Полковник Бисмарк! Уилл, смотри!!! Это же полковник!!!
Уилл шагнул вперёд, вглядываясь в нечёткое изображение на экране. Одного из руководителей нападавших он не знал, хотя, судя по светлым волосам и квадратному подбородку, тот вполне мог быть одним из Новых Германцев. А вот второй человек был Уиллу знаком, он был постарше, и его круглое лицо украшали совершенно потрясающие усы.
— Да, возможно, это он, — кивнул Уилл. — Но изображение нечёткое, а я… я мало что помню после того, как убили папу…
— Это он! — настаивала Эллиот. — Я узнала его.
Миссис Берроуз негромко произнесла:
— Значит, они используют для грязной работы солдат из подземного мира.
— А это в свою очередь означает, что под их контролем находится вся военная мощь Новой Германии, — откликнулся Дрейк. — Проклятье! Целая армия!
Уилл мрачно добавил:
— И обе Ребекки, скорее всего, находятся в городе.
Однако на эти слова уже никто не обратил внимания. Все застыли в шоке от того, что увидели на экране. Там транслировалась фотография…
— Дрейк! — всхлипнула Эллиот. — Это же… ты!!!
Дрейк отступил от телевизора. Глаза его сузились от ярости. Голос диктора бесстрастно сообщил:
«…Этот человек, скорее всего, стоит за сегодняшними атаками террористов, и полиция склонна считать его „мозгом“ всей операции. Он известен под именем Дрейк, он находится в пределах страны и объявлен в национальный и международный розыск. Все полицейские силы Объединённого Королевства приложат все…»
— Смотри-ка ты… классические приёмчики пошли, — прорычал Перри. — Сынок, эти твои стигийцы несколько затруднили тебе передвижение по стране.
Дрейк кивнул:
— Да, боюсь, теперь меня не стоит посылать в магазин за продуктами.
В этот момент в комнату вошёл заспанный и зевающий мистер Ролс и с удивлением посмотрел на собравшихся:
— Смотрите чемпионат по крикету? И какой счёт?
Честер горько усмехнулся:
— Боюсь, па, пока с большим отрывом ведут стигийцы…
Мы безмерно благодарны
— великому Барри Каннингему, издателю и редактору, благодаря которому вся эта история началась. Возможно, в самой книжке чудес маловато, но он отлично умеет творить чудеса в реальной жизни
— команде Chicken House: Рейчел Хикмен, Элинор Бейдженал, Имоджин Купер, Мэри Берн, Клер Скьюз, Ники Маршаллу и Стиву Уэллсу за фантастический дизайн книжек. И отдельно — Сиобан МакГоуэн из Sholastic Inc.
— нашему другу и коллеге Кэтрин Пеллегрино из Roger, Coleridge & White
— Саймону Уилки, Карен Эверитт, Крейгу Тернеру и Чарльзу Ландау, благодаря которым это стало возможно
— Софи, Джорджу и Фрэнки за то, что терпели меня
— особо — Ханифу, который говорил мне, что это будет нелегко. Он был прав. Это нелегко