Задавшись целью изучить технику взмаха, я побывала на сеансах практического НЛП, перерыла гору спецлитературы, проанализировала ситуации, описанные в тех или иных стенограммах-отчетах о порядке и пошаговой последовательности проведения техники.

Я изучала классиков НЛП, их последователей, адептов и модификаторов; в моем распоряжении были энциклопедии, изданные под руководством всех крупнейших отечественных центров нейро-лингвистического программирования. Я читала книги великого оздоровителя земли русской Синельникова, который рекомендует «возлюбить болезнь свою» (это, кстати, вообще тема для отдельного разговора; поговорим еще, успеется). И раз за разом встречалась с одной и той же проблемой: никто из авторов то ли намеренно, то ли по наитию свыше не расписывает механизма техники взмаха. Есть пошаговые инструкции, рассказы о том, как люди преодолели фобии, страхи, недуги, дурные привычки и даже болезни, но нет удовлетворительных объяснений, которые убеждали бы в том, что это действительно должно работать. А я по своей упертости по жизни, чтобы поверить во что-то, должна его оттестировать таким образом, чтобы у меня исчезло желание задавать вопросы и сомневаться. И я снова и снова искала разрешения своим сомнениям во всех подручных источниках. По некоторым проблемам мне приходилось консультироваться со специалистами, спрашивать, как что бывает в действительности, как что работает. В конце концов я убедилась в том, что все во взмахе объяснимо и закономерно, подчинено законам физиологии и бессознательному, просчитывается, укладывается в схемы, предсказуемо — потому и работает.

Накопив солидную информацию о взмахе и его действии, вдоволь наговорившись об этой технике со знакомыми, я решила расписать ее, чтобы все желающие могли сориентироваться, разобраться, понять и при случае воспользоваться этим уникальным по простоте и эффективности способом, раз и навсегда решить свои проблемы. Представлялось важным именно объяснить алгоритм, механизм взмаха, чтобы люди подходили к нему не как к сакральному, потаенному знанию (десять раз плюнь через левое плечо, потом пять — через правое, попрыгай три минуты на одной ножке — и будет тебе счастье), а как к выверенной, научно обоснованной, правильной и логичной методике. Вот для этого данная книга и писалась.

Когда я разбиралась с техникой взмаха, я все время вспоминала физические опыты, которые мы когда-то проводили в школе. Мы изучали свойства электрической цепи и на практике знакомились с тем, что надо сделать, чтобы цепь замкнуло — а потом, наоборот, разомкнуло. Есть свойства последовательного и параллельного подключения, наверное, вы это тоже помните? Так вот, тут тоже речь идет о неком подключении и размыкании цепи. При одних обстоятельствах цепь замыкается и «загорается лампочка», т. е. включается «плохое поведение». А при других — наоборот, сцепление блокируется и «лампочка» не включается, т. е. нежелательная поведенческая реакция не наступает. Техника взмаха размыкает цепочку условного рефлекса, конечным продуктом которого является надлежащая быть искорененной стереотипная реакция («плохая»).

Да, еще один важный момент. Как на свете нет абсолютно одинаковых людей, так нет и абсолютно совпадающих действий при взмахе. Один специалист всегда что-то делает так, а другой иначе. Тем не менее, алгоритм у всех один. И еще если это на самом деле специалист, то его методика обречена на успех. Естественно, каждый что-то модернизирует, что-то подстраивает под свой опыт. Для начала расскажу вам о том сеансе НЛП, после которого у моего коллеги Павла исчезла тяга к курению.

Прямо на следующий день после того, как мы с Павлом посетили нлпера, мне пришлось дать интервью нашим коллегам. Все знали о нашем предстоящем визите к специалисту, всем не терпелось из первых рук узнать о том, что же во время сеанса происходило. Надо сказать, что к Павлу у нас большинство людей в коллективе относятся весьма сочувственно, многим хотелось бы, чтобы у него получилось бросить курить. Я просто пока не сказала этого, но тут была проблема не только личного хочу-не хочу: Павлу категорически рекомендовали избавиться от пагубной привычки врачи, встревоженные состоянием его легких (после прохождения им очередной плановой флюорографии возникли нешуточные причины опасаться за его драгоценное). Итак, народ «болел» за Павла, который уже на протяжении месяцев трех-четырех давал торжественные обещания расстаться с сигаретами, но хватало его до сих пор не более чем на два дня. Кроме того, всем было интересно, удастся ли нлперам как-то повлиять на ситуацию и к чему, собственно, их методика сводится. Короче, меня начали интервьюировать. Привожу здесь свои диалоги с коллегами о взмахе, поскольку, отвечая на ряд вопросов, я сама вникла в кучу вещей и нашла объяснения тем моментам, о сущности которых пока просто не задумывалась. Я уже говорила, что моей целью при написании этой книги было изложить все как можно понятнее. Надеюсь, что, приводя выдержки из наших бесед, я пролью дополнительный свет на сущность техники. Обдумав свою задачу, я расположила по тексту диалоги не друг за другом, а в таких местах, где они наиболее уместны для разъяснения сложноватого для понимания материала. Кроме того, как вы сами понимаете, эти диалоги не следовали непосредственно друг за другом, а происходили в течение времени. Народ напряженно изо дня в день следил за Павлом, за тем, возьмет ли верх его давнишняя страсть или «нлперское колдовство». По ходу дела мы обсуждали саму технику.

— Расскажи еще раз по пунктам, что с Павлом делали-то там?

— Ну, во-первых, расспросили, от чего он хочет отказаться в своем поведении. Он сказал, что от курения. Потом его расспросили, зачем он курит, то есть что он получает при курении кроме самого процесса курения. Выяснилось, что при курении он расслабляется, общается, отдыхает и еще что-то такое хорошее с ним происходит. Его попросили подумать, не может ли он получать то же самое как-нибудь по-другому.

— То есть отделили мух от котлет? Вот, мол, дружочек, твое курение, только от него тебе и должно отказаться, а все остальное останется при тебе?

— Ну да, в том-то и дело! А то, оказывается, нам тяжело расстаться с каким-то поведенческим сценарием, потому что представляется,

что мы вместе с ним вычеркнем из жизни и кучу всяких удовольствий, которые с его помощью привыкли получать. Но фишка в том, что получать их можно и по-другому!

— Так. А что с Павлом дальше было?

— Его спросили, как он узнает, что вот сейчас будет курить. Это у них называется стимул. То есть что он видит перед тем как начать курить.

— Непонятно. Небо, например, или там стол, или ручку…

— Ничего подобного! Вот ты куришь?

— Ну да.

— И что, каждый раз, когда ты смотришь на небо, ты знаешь, что надо сейчас закурить и что ты в следующий момент закуришь?

— Бред!..

— Вот именно! Тут о другом речь: что ты каждый раз видишь перед тем как закурить, всегда-всегда…

— Всегда-всегда? Ну, сигареты.

— Как ты видишь сигареты?

— В пачке.

— А что дальше происходит?

— ???

— Вот ты видишь пачку сигарет, и дальше…

— Я беру из нее сигарету…

— Ты видишь сигарету?

— Конечно!

— Значит, ты каждый раз перед тем как закурить видишь сигарету, а не пачку сигарет, да?

— Ну да…

— И как ты ее видишь перед тем как закурить?

— ???

— Вот непосредственно перед курением…

— Я подношу ее ко рту…

— И как ты ее видишь в этот момент?

— Она зажата между пальцами!

— Вот именно! Она зажата между пальцами, а в следующий момент ты уже прикуриваешь! А перед курением непосредственно ты видишь сигарету, зажатую между двумя пальцами!

— Ну да. И у Павла так было?

— Да. Только, ясное дело, каждый раз картинка бывает разной. Поэтому надо именно ее выявить. Тут могут быть проблемы… Нельзя ошибаться, а то не совсем то на выходе получишь.

— И дальше?

— Нлпер предложил ему представить зажатую в пальцах сигарету на внутреннем экране. Как будто он видит ее сейчас.

— И?..

— Ну и поприближать — поотдалять. Потому что картинка может в зависимости от этого больше или меньше действовать.

— А что надо-то было от Павла?

— Чтобы он представил себе такую картинку, которая бы на него так воздействовала, что вот он уже просто не может, сейчас прямо хочется ему закурить, не вообще, а именно здесь и сейчас, чтобы в горле щекотало, и практически уже чувствовался вкус дыма во рту, и слюна бежала. Как у собаки Павлова…

— Получилось? Представил он?

— Конечно, они несколько вариантов перебрали, и все получилось.

— А потом?

— Потом эту заготовку для применения техники «отложили» и занялись заготовкой № 2. Это был образ Павла, который отучился от курения и при этом великолепно себя чувствует. Только было важно, чтобы наш Павел, сегодняшний, понимал, что он такой не сейчас, а может таким стать. И чтобы тот, новый, Павел ему нравился, по-настоящему. Увидеть его тоже нужно было на «внутреннем экране» — и при этом, меняя характеристики картинки, добиться максимального эффекта от нее. Чтобы представлять этого «другого» Павла практически вживую.

— Стоп, ты говоришь «вживую» — но все равно «другого»?

— Именно. Тут, понимаешь, какая разница в двух картинках — сигарета в пальцах ему принадлежит, а «другой» Павел — именно что другой.

— Так, пока туманно, давай дальше, про это надо все равно поподробнее.

— Дальше, когда обе «заготовки» были готовы, их «махнули». То есть сначала на «внутреннем экране» была большой и эффектной картинка сигареты, а в правом нижнем углу у нее была картинка «другого» Павла. А потом на счет раз Павел увеличил «другого» Павла, а сигарета с «экрана» вовсе исчезла. Дальше сделал «сброс». И все по новой. Семь раз.

— И?..

— И в итоге он попытался потом представить себе сигарету, зажатую в пальцах, и представил ее, но как-то не так ярко и отчетливо, как вначале, а главное — курить ему уже не захотелось.

— Думаешь, он так и не захочет курить?

— Практика покажет. Во всяком случае, его спросили, может ли он представить себя в типовых ситуациях, в которых раньше курил, некурящим. И он смог. Раз может, наверное, правда, бросит курить.

— То есть все это должно работать?

— Да точно работает, это же феномен условного рефлекса, который можно загасить, если задаться целью. Нлперы как раз этим и занимаются.

Как я уже сказала, взмах — это особого рода программа, которая налаживает корректную работу системы «человек» в целом. Постараюсь, не вдаваясь в ненужные детали, рассказать, на каких принципах эта техника основана.

Вы помните эксперименты Павлова с собаками? Сначала собаке дают еду и при этом звонят в колокольчик Она привыкает к тому, что звонок совпадает с началом еды. У нее вырабатывается условный рефлекс на звуковой раздражитель (звонок). В ходе опытов через некоторое время оставляют только звуковой сигнал, уже без всякой еды. Но при этом собака продолжает вести себя так, как будто видит еду, у нее вырабатываются слюна и желудочный сок. Это действует условный рефлекс: раз был звонок, значит, будет и пища.

Примерно то же самое происходит и с людьми. Не зря Бэндлер с Гриндером считали Павлова первым нлпером (хотя, конечно же, он жил гораздо раньше, чем прославленные американцы сделали свои выдающиеся открытия). У нас вырабатывается что-то наподобие рефлекса собаки Павлова на всякие разные события, хорошие и плохие. То есть мы демонстрируем устойчивое автоматическое поведение как реакцию на некий стимул-раздражитель.

Кое-какие рефлексы (алгоритмы поведения, стереотипы, можно называть это как угодно, главное — чтобы вам было понятно) нам абсолютно не мешают. Например, мы чувствуем запах свежей выпечки, и у нас «слюнки текут», и мы чувствуем характерное сосание под ложечкой. Но бывает и другое: какие-то образы, звуки, запахи становятся стимулами для наших патологических реакций, фобий, неадекватности: увидел сигарету — надо курить, услышал слово «давай» — надо срочно выпить… водки, запахло туалетной водой «One man show» — и женщина бьется в истерике. А еще, используя все те же безусловные рефлексы, можно манипулировать некоторыми процессами и ситуациями. Вспомним классику: можно разладить игру духового оркестра, показывая исподтишка трубачу… лимон, от одного вида которого у того начнется повышенное слюноотделение. Таких примеров каждый из нас, если захочет, может привести уйму.

Имея в виду эту аналогию человека и собаки Павлова, Бэндлер с Гриндером начали анализировать стимул. В этом прославленные нлперы пошли дальше Павлова: их целью было рассмотреть механизм образования условного рефлекса не с точки зрения физиологии (звонок звенит, слюна капает), как это сделал их великий предшественник, а с точки зрения процессов психики — что там такое происходит с нашим бессознательным и сознательным, что с чем вступает во взаимодействие, в результате чего мы демонстрируем одно и то же поведение в ответ на некий раздражитель. Прояснить эти вопросы было необходимо, чтобы иметь возможность вырабатывать нужные рефлексы и избавляться от ненужных. Если львиная доля наших поведенческих реакций есть не что иное, как поведение бессознательное, рефлекторное, то и влиять на негативные реакции можно только разрушая рефлекс. А рефлекс — это мощная сцепка стимула и следующей за ним реакции.

Итак, Павлов посвятил свои опыты задаче выработать условный рефлекс, исследовал закономерности его образования, условные рефлексы разных уровней, угасание рефлекса и пр. А Бэндлер с Гриндером поставили перед собой новую задачу — научиться управлять условным рефлексом: менять реакцию на стимул или вовсе ее отменять. Они в этом здорово преуспели, создав технику взмаха. Но обо всем по порядку.

— Слушай, поехали от печки. Просвети убогих на предмет того, что есть сознательное и бессознательное?

— Легко. Сознание — это состояние осмысленного взаимодействия с действительностью. Соответственно, как говорит один из видных отечественных нлперов Н. Козлов, бессознательное — это «автопилот», встроенный в мозг каждого человека. Мы переходим на другую сторону улицы — акт сознания, продуманный шаг, демонстрация нашей осознанной воли. Мы видим ту же руку с сигаретой и закуриваем — автопилот.

Каким же образом отцы-основатели НЛП решали вставшую перед ними задачу взломать код индивидуального доступа к бессознательной поведенческой реакции? Они совершенно справедливо во первых строках решили исследовать стимул-раздражитель, понять его структуру, механизм действия. И они поняли, что у разных людей стимулы могут быть разными. Бэндлеру и Гриндеру открылись интереснейшие вещи! Грубо говоря, одну собаку Павлова «заведет» звонок, другую — свет зажигающейся лампочки, а третью — троекратное постукивание по спине. Одни люди реагируют на звуковой стимул (они — аудиалы), другие — на зрительный (они визуалы, их большинство), а третьи — на раздражитель, вызывающей телесные ощущения (это кинестетики).

Кроме того, выяснилось, что стимул действует только в каком-то определенном варианте. То есть звук, например, должен быть для одного очень громким, а для другого — тихим и глубоким; световое пятно для кого-то ярким и контрастным, а для другого максимально близко придвинутым; ощущения могут розниться своей интенсивностью и пр. Другими словами, наличие специфического ментального процесса зависит от характеристик стимула. Если они будут нейтральными, процесс не заведется и реакция не последует. Бэндлер с Гриндером научились определять, кому что нужно для запуска процесса и реакции — а стало быть, и кому что нужно, чтобы реакцию отменить.

— «Взламывая код страшилки»… Понятно, что они копают и докапываются. Но вот еще одна неясность. Предположим, я боюсь закрытой двери. В детстве меня закрыли в темную комнату. Я этого не помню, просто боюсь двери. Как меня будут лечить? Будет ли проходить лечение в полевых испытаниях: меня окружат дверьми, начнут исследовать мои реакции на стимул, а потом возьмут и перепрограммируют?

— Ты вспомни, что с Павлом происходило! Ему что, давали курить из разных рук разные сигареты, что ли? В том-то и фишка, что перепрограммирование нужно проводить, когда раздражителя нет! Понимаешь? Есть только образ этого раздражителя, на который ты все равно реагируешь. Работа ведется с этим образом. Исследуются его параметры: ближе он находится, дальше, светлее, темнее, объемный, двумерный и пр. То есть идет пошаговый подбор кода. Потом, когда становится понятно, к чему ты особенно чувствителен, тебя перекодируют: ты перестаешь испытывать страх и ужас. При виде той самой двери у тебя возникает устойчивая ассоциация с самим собой, страхи победившим.

— А как это потом работает по жизни?

— Просто. Если на уровне работы с образами мы достигли хороших результатов (то есть при появлении этого образа у тебя в голове реакции нет), то при твоей встрече с настоящими дверьми реакции также не последует! Просто потому, что ты уже перепрограммирован.

— И это стабильно работает?

— Работает, в том-то и дело.

— Невероятно! Не верится как-то.

— Во-первых, проверено на практике. Во-вторых, если ты сам себя запрограммировал на страх перед закрывающейся дверью, значит, кто-то другой (или ты сам) может тебя и перепрограммировать. Логично?

— Да, пожалуй. Человек — биологический компьютер, чего в него загрузили, то он и выдает.

— Ну, как-то так!

На первый взгляд все представляется очень простым. Впрочем, не зря же говорят, что все гениальное просто. Но вам не очень-то верится, что, только поменяв картинку, можно достичь устойчивых результатов? «В чем же секрет эффективности взмаха?» — спросите вы.

На самом деле, несмотря на лаконичность и простоту техники, в ее основе лежат жесткие принципы, только скрупулезное соблюдение которых приведет к желаемому эффекту. Любая неточность влечет за собой сбой и неудачу. Поэтому, проводя взмах, надо быть очень внимательным и не отступать от предписаний Бэндлера и Гриндера, которые были сформулированы на основе осмысления многочисленных опытов. Первые нлперы отлично разобрались в возможных ошибках при проведении взмаха и предостерегали своих учеников против некорректного использования приемов. Однако грань между «верно» и «неверно» бывает очень тонка, и, чтобы почувствовать ее, нужно обладать значительным опытом и недюжинной интуицией, сродни бэндлеровской или гриндеровской, а также склонностью к импровизированию в нештатных ситуациях. Наверное, только поэтому весь мир пока не подсел на взмах. Но мне хотелось бы верить, что в скором времени эта техника станет по праву достоянием самого широкого круга людей. Ведь взмах дарит нам надежду решить тяготящие нас годами проблемы, отделаться от страхов и фобий, улучшить качество своей жизни. Это очень важно.

Итак, мы имеем примерно следующее. Плохая привычка изводила нас годами. Чтобы избавиться от нее, потребуется некое время (обычно не более часа-полутора, чаще всего полчаса-час) для подготовительной работы, минут пять для создания картинок на «внутреннем экране» и секунд десять — чтобы провести взмах и наконец избавиться навсегда от того, что порядком осточертело. Ну разве это не здорово?! Надо просто как следует усвоить принципы взмаха, «волшебные секреты», которые обеспечивают ему действенность. Только не торопитесь делать выводы. Дочитайте все секреты до конца, разложите информацию по полочкам, дайте ей время отлежаться, осмыслите ее. Я хочу, чтобы вы поняли, какой подарок нам сделали Бэндлер с Гриндером, и научились им пользоваться.

— И все-таки не очень ясно, почему при смене картинок на «внутреннем экране» происходит взмах. Вот почему, объясни?

— Потому что теперь у нас первичная картинка ассоциируется не с позывом к какому-то действию, не с его предвкушением, а с образом СЕБЯ-ПРЕОДОЛЕВШЕГО-НЕГАТИВНОЕ-ПОВЕДЕНИЕ. Раньше ты видел сигарету в пальцах, и у тебя сосало под ложечкой, и ты делал вывод, что тебе хочется курить. Или видел закрывающуюся дверь — и тебя прошибало потом, и шерсть дыбом на холке вставала, и ты понимал, что тебе очень страшно. А теперь ты видишь сигарету и сразу «вспоминаешь» про СЕБЯ-КОТОРЫЙ-НЕ-КУРИТ-БЕЗ-ВСЯКИХ-УСИЛИЙ-И-БОЛЬШЕ-НЕ-ХОЧЕТ-КУРИТЬ. Видишь закрывающуюся дверь и вспоминаешь про СЕБЯ-КОТОРЫЙ-НЕ-БОИТСЯ-НИКАКИХ-ЗАКРЫВАЮЩИХСЯ-ДВЕРЕЙ.

— Что значит — «вспоминаешь»?

— Это значит, бессознательное твое подсовывает тебе картинку. Ты не думаешь и вспоминаешь, а все происходит мгновенно и неосознанно. Как когда у тебя в горле першило и под ложечкой сосало и мышцы напрягались.

— Это и есть тот самый клин между стимулом и реакцией?

— Ну да! Вместо того чтобы вызывать физиологическую реакцию, которую мы осмысливаем как руководство к «плохому» поведению, стимул теперь вызывает позитивные чувства к СЕБЕ-ХОРОШЕМУ. Понимаешь, когда у тебя руки дрожали при виде закрывающейся двери, ты делал вывод, что тебе страшно. А теперь при виде закрывающейся двери у тебя не руки дрожат, а всплывает представление о СЕБЕ-НЕ-БОЯЩЕМСЯ. И из чего тут можно сделать вывод, что тебе страшно?

— Не из чего.

— А с сигаретой? Было: вижу сигарету в пальцах — в горле свербит, под ложечкой сосет — делаю вывод, что хочу курить. А стало: вижу сигарету в пальцах — вижу СЕБЯ-КОТОРЫЙ-НЕ-ХОЧЕТ-КУРИТЬ-НИКОГДА. Из чего сделать вывод, что тебе курить хочется?

— Опять не из чего.

— Вот так взмах и работает. Теперь ясно?

— Да.

Как мы уже знаем, при взмахе одна картинка на «внутреннем экране» быстро замещает другую. Но почему это может влиять на чье-то поведение? Вот мы смотрим с вами фильм, в котором очень быстро меняются кадры; или смотрим в окно поезда — перед глазами одна картинка стремительно сменяет другую. От этого же ничего с нами не происходит?

Да, действительно, сама по себе быстрая смена произвольных картинок вряд ли будет иметь какое-то значение. Как мы с вами уже говорили, тут важно, что за картинки мы себе представляем и КАКОВА СТРУКТУРА этих картинок.

Первая из них — это стимул. Он запускает поведение, от которого мы хотим избавиться. А как запускает? Мы видим картинку-стимул, включается ментальный процесс, который командует нам делать нечто, чего мы делать не хотели бы, но делаем бессознательно. Так, Павел видел сигареты и думал, что можно бы покурить. Но пока точно еще не знал, закурит или нет. А вот когда он видел сигарету, зажатую в пальцах, он уже совершенно точно знал: это признак того, что сейчас он закурит. И закуривал, потому что получал от своего бессознательного команду воспроизвести ситуацию. Бэндлер с Гриндером пришли к выводу, что для успеха предприятия (избавления от неудачного сценария поведения) нужно очень четко определиться с запускающим его стимулом-предчувствием, ухватить именно тот сигнал (картинку, звук, ощущение), который непосредственно предшествует реакции.

Теперь поподробнее поговорим, как этот стимул определить. Для этого можно задать вопросы (себе или человеку, собирающемуся с помощью взмаха избавиться от каких-то особенностей своего поведения): «Как ты узнаешь, что пора это делать? Что непосредственно предшествует данной ситуации?» Перед тем, например, как начать грызть ногти, вы видите свой палец с неровным ногтем. Стало быть, образ пальца с неровным ногтем как раз предшествует процессу обкусывания ногтей. Это и есть стимул, который запускает воспроизведение привычного поведения. Стимулом к обжорству может быть вид еды или ее запах; к нервной дрожи — лицо разъяренного начальника и т. д. Правильно определить стимул крайне важно — ведь это тот «звоночек», по которому у «собаки» начинается «слюноотделение» (то есть срабатывают наши условные рефлексы, которые доставляют нам хлопоты, так что от них желательно избавиться).

Вторая картинка — образ себя такого, который точно ничего подобного не делает. Она обязательно должна нравиться нам, вызывать положительные эмоции. Представьте себя очень успешным, уверенным в себе, преодолевшим давно и навсегда все проблемы типа курения, пьянства, обжорства, грызения ногтей и прочих глупостей. Чушь ведь по большому счету, если разобраться, правда? Взрослый же человек, а ведете себя, как какой-то несмышленыш, который с собой не может управиться. Вот и представьте себе себя взрослым, разобравшимся с тем, кто в вашем доме Хозяин. Конечно, вы, без вариантов. И демонстрируете вы не какие-то там условные рефлексы, а продуманное поведение, направленное на собственное благо, а не на разрушение своих здоровья и личности. Итак, вы видите себя. Вы — умный, уравновешенный, сознательный, ответственный, предусмотрительный человек, который не мается всякой ерундой, а разбирается с по-настоящему серьезными ситуациями и щелкает их как орехи. Ему (то есть вам, конечно) вообще все по плечу — не только завязать с сигаретами и ногтями. Он на многое способен. У него огромный потенциал, энергия, ум, воля, целеустремленность — словом, личностный ресурс. Вот потому и назовем нашу вторую картинку Я-ресурсный (есть варианты: Я-супер, Я-ОК, Я-молоток, Я-все-нормалёк и проч.). Правда, Я-ресурсный — настоящий симпатяга? Правда, он вам нравится? Хочется поскорее стать именно таким? Вот и хорошо! И чем детальнее мы его представим, чем четче он будет прорисован на внутреннем нашем экране, чем более славным нам покажется, тем больше предпосылок успеха взмаха. Доказано многочисленными опытами нлперов всех времен и народов.

Однако картинки стимула и Я-ресурсного мало представить на «внутреннем экране». Эти картинки должны удовлетворять ряду требований. В первую очередь, это касается степени нашей вживаемости в них. Сейчас объясню, что имею в виду. Допустим, вы пришли в стереокино посмотреть фильм-катастрофу «Крушение поездов». Вам выдали специальные стереоочки, но вы их не сразу надели. Свет погас. На экране изображение мчащегося на вас поезда. Конечно, впечатляет, но душу от него не леденит — вы ясно ощущаете себя вне события (экран плоский, ясно, что поезд с него не выедет и вас не раздавит; страшно, но не до жутиков). А теперь вы надели очки, чтобы усилить впечатление, — и «погрузились» в картинку, теперь вы ощущаете себя частью пространства, в которое сейчас на всех парах влетит взбесившийся состав. Вы испытываете ужас, как и ваши соседи, орете, сдергиваете с себя очки… Теперь накал эмоций снова ослабевает. Когда вы ощущаете себя «внутри» картинки, это ассоциированный образ (вы себя ассоциируете с происходящим, смотрите на него глазами участника событий), «вне» — соответственно диссоциированный (вы себя отодвигаете от происходящего, смотрите на него глазами очевидца, наблюдателя). Это понятно? Ассоциированность/диссоциированность образов на внутреннем экране очень важны.

Первая картинка, как вы помните, наш стимул. Его мы должны видеть как бы в стереоочках, то есть он должен быть ассоциированным. Почему? Потому что он должен быть именно таким, который у нас всегда работает, запуская наше плохое поведение. Мы, когда видим пальцы с зажатой в них сигаретой, видим их не со стороны, как пальцы нашего соседа какого-нибудь, который намеревается закурить, а изнутри ситуации (это-мои-пальцы-с-моей-сигаретой-которую-я-сейчас-закурю). Кислая рожа начальника — это не просто кислая рожа начальника, а кислая-в-мою-сторону-рожа-начальника-от-вида-которой-у-меня-устойчивый-депрессняк-и-паника и т. д.

Вторая картинка — Я-ресурсный. Вы пока еще не были таким, вы просто себя таким, решившим все проблемы, представили, образ вам понравился, хотелось бы быть таким. Но вы пока, сейчас не такой. Образ Я-ресурсного должен быть диссоциированным. (Опять же представляем себя в стереокино. Мы сидим в стереоочках, на экране райский уголок: пальмы, ласковое море, белый песок, солнце. Эффект присутствия — полный. Теперь снимаем стереоочки: ах, какая прелестная картинка! Как хочется туда! Надо узнать, сколько стоит путевка, да и рвануть в этот рай! Пока мы были в очках — ассоциировали себя с картинкой, — никаких действий для того чтобы оказаться там, предпринимать было не надо — мы и так были там. Сняв очки — диссоциировавшись, — мы ощутили отчетливое желание оказаться там. Представляя себе диссоциированный образ Я-ресурсного, не отождествляя себя с ним, мы стимулируем в себе стремление стать таким, как Я-ресурсный, вырасти до него).

Итак, мы определились со стимулом и Я-об-разом, их ассоциированностью-диссоциированностью. Теперь надо «махнуть» их. Но просто поменять первую картинку на вторую мало. Нужно выбрать такие характеристики этих картинок, которые усиливали бы наше к ним отношение. Вот представьте, например, себе что-то ужасное, страшное или отталкивающее, неприятное. Вы видите это нечто на внутреннем экране, и оно вызывает у вас неприязнь, страх, негативное отношение. А теперь попробуйте укрупнить картинку. Усилились ли ваши чувства по отношению к ней? А если ее, наоборот, сделать помельче? А теперь попробуйте ее к себе придвинуть вплотную — и отодвинуть. Что вы испытываете при этом? Сделайте ее более четкой и резкой — а потом размытой; трехмерной и плоской; цветной и черно-белой. Эти характеристики изображения (визуального образа) в НЛП называют субмодальностями. Опять же, проведя массу опытов, Бэндлер и Гриндер установили, что у каждого человека есть какие-то одна-две-три (обычно все-таки две) «любимые» субмодальности, на которые он особенно остро реагирует. Как помните, Павел реагировал на приближение-удаление и чет-кость-размытость изображения. А для вас могут быть особенно важны другие субмодальности, это устанавливается методом подбора. Так вот, чтобы взмах сработал, надо четко определиться с субмодальностями. Сначала у вас максимально сильные чувства должен вызывать стимул, затем образ Я-ресурсного. То есть сначала стимул большой, максимально приближенный к вам, яркий, четкий, объемный, цветной, а Я-ресурсный, соответственно, маленький, тусклый, размытый, двумерный, черно-белый — а потом они стремительно меняются местами. (Как я уже сказала, для среднестатистического человека обычно особенно важны только две субмодальности, так что нужно из приведенного перечня выбрать какие-то две характеристики, нет смысла усложнять себе задачу, задействуя сразу все возможные субмодальности).

И еще одна вещь, которую непременно нужно учитывать, проводя взмах. Образ Я-ресурсного обязательно должен отчетливо выделяться на как бы размытом, смазанном фоне — или вообще представать перед нами в качестве картинки без фона. Почему? Да чтобы максимально акцентировать внимание именно на нем, не отвлекаясь на подробности антуража.

Итак, выявление нужных субмодальностей и работа с ними — еще один секрет взмаха. Без учета субмодальностей или при неправильной работе с ними взмах может не получиться, оказаться неэффективным. Если вы работаете с «клиентом», на то, что вы правильно определили «его» субмодальности, укажет его невербальная реакция: когда субмодальность работает, картинка стимула становится настолько выразительной, что «клиент» может непроизвольно от нее отпрянуть, или у него появится мимика, гримаса, желание немедленно начать свое негативное поведение и пр. Меняя правильно определенную субмодальность на противоположную ей (приближение — удаление, резкость — размытость и т. д.), мы даем «клиенту» возможность расслабиться (впрочем, своим собственным «клиентом» можете быть и вы сами).

Важной характеристикой «махаемых» картинок является их соположение на пространстве мысленного экрана. Стимул изначально должен занимать собой весь экран, а ресурсный Я-образ — как бы накладываться на него, но при этом быть очень мелким, невзрачным, малозаметным. Затем он стремительно вырастет и займет собой весь экран, так что стимул исчезнет с него, как будто такового и не бывало. Заметьте! Они не просто поменяются местами: в изначальной картинке присутствует образ Я-ресурсного, только очень маленький и скукоженный, в окончательной стимула вообще нет!

Что касается конкретного соположения стимула и ресурсного Я-образа на первой картинке, то оно не особенно принципиально. Отцы-ос-нователи НЛП Бэндлер и Гриндер сначала предлагали располагать Я-образ в левом нижнем углу картинки стимула, затем — в правом. Многие их последователи предлагают поместить маленький скукоженный Я-образ в центре стимула. А в «Руководстве к курсу «НЛП-Практик»» А. Плигина и А. Герасимова вообще предлагается «установить где-нибудь перед собой маленькую темную точку — уменьшенный и затемненный образ» Я-ресурсного.

И тем не менее формулировка «где-нибудь» не совсем конкретна. Согласитесь, мы часто, ждем от жизни или окружающих исчерпывающих инструкций, следуя которым предполагаем добиться заказанного результата. Инструктируя «клиента» на определенное положение Я-образа по отношению к картинке стимула (в случае Павла — на правый нижний угол), мы как бы добавляем ему уверенности в том, что он делает («вот я «положил» образ Я-ресурсного в правый нижний угол, он там и есть, именно там, а не вообще где-то»).

Наконец пришло время поговорить о том, что вроде бы само собой должно разуметься. И тем не менее если мы что-то недоучтем, то ни взмах, ни любая другая техника не дадут ожидаемых результатов. Конечно же, я имею в виду вопрос неосознанных намерений и целей, который является фактически вопросом № 1 всей практической психологии. Почему мы что-то делаем? Почему мы поступаем так, а не иначе? Что стоит за нашими видимыми целями, ограничивается ли все только ими?

С нашим «плохим» поведением (привычками, страхами, фобиями) дело обстоит именно так. Зачем-то все это нам нужно, только мы чаще всего сами не отдаем себе отчета, зачем именно. Бэндлер и Гриндер пришли к удивительным выводам. Оказывается, зачастую человек сам у себя вырабатывает условные рефлексы. Они у нас обязательно связаны с реализацией неосознанных целей (вторичных выгод). Зачем Павел курил? Ему вкусно — очевидно. А еще: курение — повод для общения, возможность отдохнуть, подумать о чем-то своем, переключиться. Получается, что условный рефлекс у человека работает на несколько целей сразу (в отличие от собаки Павлова, которая, когда хочет есть, просто хочет есть). Идя курить, мы идем не только курить, но еще общаться, отдыхать и пр.

Стало быть, мы говорим о «плохом поведении», не отдавая себе отчета, что с его помощью решаем дополнительные задачи. Мы не хотим избавляться от плохого поведения, потому что подспудно знаем: вместе с водой выплеснется и ребенок. Мы избавимся не только от курения, но и от всего прочего. А все прочее нам дорого. Таким образом, избавление от того, от чего мы вознамерились избавиться, в действительности может иметь серьезные издержки. И поэтому, прежде чем выкидывать из своей жизни что-то, нужно сначала понять, как по-другому решить задачи, которые мы решаем с его помощью.

Для того чтобы удостовериться, что взмах сработал, надо попытаться вернуться к изначальному стимулу. Если у вас возникают затруднения при мысленном обращении к нему (вы не можете так же четко представить себе стимул, как делали это вначале, образы у вас расплываются, теряют границу, краски блекнут, чувств никаких не возникает), значит, методика в очередной раз оправдала себя. Далее подстраиваемся к будущему — тестируем ситуации, в которых ранее вели бы себя определенным образом. Будем ли мы вести себя дальше так же? Или негативный стереотип разрушился? Если да, ставим очередной «зачет» Бэндлеру с Гриндером (напоминаю: это они первыми предложили всех «махнуть») и пьем (если не делали взмах против потребления алкоголя) за их здоровье. Если нам по-прежнему легко представить себе на внутреннем экране стимул, а при попытке протестировать будущее на предмет наличия-отсутствия в нем вашего «плохого» поведения все выглядит без особых изменений (случается, что поделаешь!), значит, где-то была допущена ошибка. Вот о таких ошибках далее и поговорим. А пока предлагаю вашему вниманию пошаговый алгоритм взмаха.

Допустим, мы все делали по расписанной выше бэндлеровской — гриндеровской методике. И тем не менее все осталось на своих местах, стимул — по-прежнему для нас именно стимул, запускающий нечто, что хотелось и надо было бы откорректировать — да вот пока не получается. Это свидетельство того, что мы что-то не так сделали (да-да, именно — допущена некая ошибка, которую можно и нужно исправить, чтобы метод все-таки сработал. Ведь и абсолютно правильное дело может быть искажено, если к нему попытаться подобраться не с того краю — это тоже понятно).

Во-первых, может так случиться, что мы все-таки ошиблись при поиске стимула.

Еще раз коснемся этого важного вопроса. Запомните! Стимул — это непосредственно то, что предшествует соответствующей реакции. Той

реакции, тому поведению, от которого вы хотите избавиться. Чтобы правильно определить стимул, следует шаг за шагом, максимально подробно представить себе ситуацию, с которой надо поработать. Какой момент является отправным для того стереотипа, от которого мы решили избавиться?

Как выявить именно тот, нужный стимул, с которого все и начинается? Представьте себе одну, вторую, третью ситуации, в которых проявились ваши отрицательные поведенческие стереотипы. Что общего вы в них находите? Самое главное — стимул должен быть ассоциированным. Это значит, что вы должны его представлять не вообще, а как бы изнутри ситуации. Что стимулирует раз за разом непосредственно вас (а не что могло бы стимулировать абстрактного человека, не вас).

Время от времени случаются и просто казуистические ситуации. Так, один человек стремился избавиться от пагубной привычки к курению с помощью техники взмах. Он старательно представил визуальный стимул — это была его правая рука с сигаретой, «махнул» его с образом Я-некурящий. Проверка показала, что все прошло успешно: действительно, этот человек не мог снова представить себе свою правую руку с сигаретой так же отчетливо, как при подготовке к взмаху. И правда, он больше никогда не курил с правой руки. Теперь он использовал, чтобы держать сигарету, левую руку! Впрочем, с помощью повторного взмаха, в котором он в качестве стимула рассматривал теперь уже левую руку, этот человек все-таки отвадил себя от курения. (Аналогичная ситуация возможна для обжоры, у которого стимулом является, скажем, образ правой руки с вилкой.)

А вот еще примеры неправильно выбранного стимула. Допустим, вы хотите бросить курить и в качестве стимула выбираете пачку сигарет. В таком случае вы рискуете себя «махнуть» на не-курение сигарет из пачки. Но вы же можете брать их из рук других людей, со стола, на котором они лежат вне пачки, и т. д. Вы определили в качестве стимула к ярости, от которой решили избавиться, выставленные в дневнике вашего ребенка красной пастой «двойки». Но их же можно выставить и черной, и синей, и зеленой пастой! Вы собрались навсегда избавиться от страха перед стоматологом. И выбрали в качестве стимула лицо усатого дядь-ки-дантиста, который склоняется над вами с хищным видом. Но ведь доктором может оказаться женщина или чисто выбритый мужчина! Стимулом может быть только то, что присутствует абсолютно во всех ситуациях, связанных с поведенческой моделью, от которой вы хотите отказаться.

Казалось бы, ничего особенного нет: требуется просто представить себя такого, который уже не подчиняется условному рефлексу, запускаемому стимулом, а наоборот — здраво и адекватно ведет себя в соответствующих ситуациях. Однако же у некоторых людей возникают сложности при выполнении этого задания. Например, одна женщина, которая испытала сильный стресс, став очевидцем аварии на дороге и гибели одного из попавших в нее людей, обратилась к специалисту. Для нее стимулом к переживаниям и обвинениям себя (дело в том, что на месте происшествия ее охватил ступор, так что она не смогла никому оказать помощь) стало лицо несчастной жертвы, скончавшейся на ее глазах. Женщине удалось нормально поработать с визуальным образом, придвигая его к себе и удаляя от себя. Но вот создать убедительный ресурсный Я-образ не получалось. Причиной тому было представление женщины о том, что необходимо иметь медицинское образование, чтобы не растеряться на месте катастрофы и оказать людям первую помощь. У этой женщины не было медицинского образования, и потому она не могла нормально отработать ситуацию. Впрочем, когда специалист объяснил ей, что вовсе не обязательно требовать от себя исчерпывающих знаний в подобной ситуации — достаточно просто сохранять самообладание и быть готовой быстро сделать что-то совершенно элементарное, женщина смогла создать ресурсный Я-образ, произвести взмах и снять свою проблему. Через некоторое время ей пришлось даже оказать помощь пострадавшим в ДТП людям, она более не паниковала, не цепенела, а вела себя очень по-деловому в данной ситуации, отдавала разумные распоряжения, поддерживала раненых до приезда бригады медиков, дала вразумительные показания подоспевшей транспортной службе.

Очень важно работать именно с диссоциированным ресурсным Я-образом (кроме случая, когда производится кинестетический взмах, об этом впереди будет сказано особо). Это значит, что вы представляете себе не себя, когда вы, например, не курили, или чего-то не боялись, или что-то не делали. Это был бы ассоциированный Я-образ. Вроде бы с ним и можно работать, все-таки вы вспоминаете себя, когда чего-то еще не было. Но вот беда, вы когда-то уже были таким и потом благоприобрели соответствующие привычки (страхи, фобии). То есть, будучи некурящим, скажем, человеком, вы не обладали ресурсом, чтобы не закурить. Потому и закурили в конце концов. Поэтому и ассоциировать себя с человеком в ситуации «до» неэффективно. Если вы постараетесь представить себя уже победившим «плохое» поведение, то опять же будет создан ассоциированный образ — и вам не к чему будет стремиться: ведь вы же уже представили себя решившим свою проблему. А вот если вы представите себе себя в будущем, справившимся со своими привычками, сильным и уверенным в себе, привлекательным, то это будет как раз тот диссоциированный Я-образ, к которому вы и станете стремиться (ведь вы же хотите стать таким, каким увидели себя на мысленном экране?).

Может случиться и так, что мы просто ищем не там и не то, заблудились в трех соснах в поисках все того же стимула, ключа, запускающего нежелательный сценарий. Допустим, мы привычно ориентируемся на картинку (поскольку во всех руководствах по НЛП расписан в качестве примера именно визуальный взмах), а на самом деле у нас работает звуковой сигнал, или запах, или ощущение. Конечно, мы знаем, что большинство людей реагирует именно на зрительные образы. То есть они визуалы и им вполне подходит именно картинка. Однако в некоторых случаях все обстоит иначе. Среди нас немало людей, для которых на первом месте слух (аудиалы) или чувства, ощущения (кинестетики). Прежде чем проводить взмах, нужно определить свою ведущую модальность. Конечно же, процентов для 90 людей сработает взмах визуальный. Но вот для остальных нужно будет применить адаптированную под их модальность методику.

На модальность могут указать слова для определения того или иного отношения к реальности, которые вам ближе:

Как уже ранее отмечалось, субмодальности — очень важная вещь. Обычно особенно значимыми для человека бывают одна-две субмодальности. Мы уже знаем, что выявить их можно, ориентируясь на сигналы тела, которые оно непроизвольно подает в случае, когда что-то производит особое впечатление на человека.

Бэндлер прямо говорит в книге «Используйте свой мозг для изменения»: «Все субмодальные сдвиги проявляются во внешнем поведении. Например, когда человек делает картину ярче, голова поворачивается назад и вверх, а если картина придвигается ближе, голова смещается назад по прямой. Потом вы можете использовать эти сдвиги, чтобы выяснить, что делает человек внутри себя, даже когда он этого не осознает. Как и во всем остальном в НЛП, чем больше вы знаете о том, как работает изменение, и чем лучше вы откалибровали поведенческие реакции, тем более вы способны действовать скрытно. Например, иногда человеку нужно осуществить взмах несколько раз. Вы можете попросить его сделать это однократно, а потом спросить: «Правильно ли вы это сделали?» Чтобы ответить на ваш вопрос, ему придется проделать взмах снова. Потом вы можете спросить: «Вы действительно правильно это сделали?» и он опять должен будет его проделать».

Субмодальности для визуалов: величина картинки, ее приближенность-удаленность, четкость-размытость, яркость-тусклость, объемность-двумерность, цветность. Субмодальности для аудиалов: тембр звука, ритм, громкость. Субмодальности для кинестетиков: сила (интенсивность) ощущения, ритм.

Выше у нас уже шла речь о вторичных выгодах — это скрытые причины, по которым раз за разом воспроизводятся вроде бы нежелательное поведение человека, его негативные реакции. Если человек по какой-то причине не может, не научился получать желаемое напрямую, то ему ничего не остается, как и в будущем добывать себе некие привилегии теми же окольными путями, что и раньше. Например, кто-то постоянно напивается для того, чтобы привлечь к себе внимание окружающих. Он нуждается в этом внимании, не нашел других способов завоевать его и потому, возможно, будет воспроизводить свой прежний, негативный опыт вновь и вновь. Дело в том, что для него ситуация отказа от дурной привычки неэкологична (то есть сопряжена с дополнительными утратами). Расставаясь со своим пристрастием к алкоголю, он теряет возможность привлекать к себе внимание, как он это делал всегда. Значит, он будет компенсировать свою потерю, возобновит свое негативное поведение.

Что делать, чтобы предотвратить рецидив? Тщательно все проанализировать, выйти перед взмахом на проблематику вторичных выгод и экологии, как следует ее проработать, определить другие методы получения нужного результата. При наличии четко осознаваемых альтернатив мы расстаемся со своими стереотипами. В противном случае — нет.

Если же не определиться заранее со скрытыми целями, не просчитать экологию, поведенческие стереотипы, от которых мы хотели избавиться, проведя взмах, дадут рецидив. Имейте это в виду и хорошенько подготавливайте желаемые перемены. Не зря ведь говорят «свято место пусто не бывает»: убирая фобию, необходимо понять, как она работала в вашей системе, и придумать ей альтернативу.

Итак, допустим, мы разобрались: вы — не визуал, ваш стимул имеет аудиальную или кинестетическую природу. Попробуем разобраться с другими видами взмаха.

При аудиальном взмахе работают с аудиальными стимулами и их субмодальностями. Принцип — тот же самый, что и при визуальном: подготовка, определение стимула, вторичных выгод и экологии, положительного диссоциированного Я-образа, работа с субмодальностями, быстрая смена стимула и ресурсного Я-образа. Но в данном случае и стимул, и Я-образ будут звуковыми (то есть речь идет о звуковом представлении Я-образа). В качестве модельного образца привожу взмах, произведенной с Аллой Борисовой (с которой, я об этом рассказывала в самом начале книги, и началось повальное увлечение техникой в нашей редакции). Напомню, что Борисова наконец-то смогла преодолеть тягу к обжорству и согнать лишний вес, от которого

очень страдала. Борисовский взмах я расписала с ее слов.

Алла приходит к нлперу. Она хотела бы избавиться от привычки много есть перед сном — и, как следствие, похудеть.

— Что тебя не устраивает в твоем поведении?

— Я очень много ем на ночь. Иногда и прямо ночью.

— И тебя это не устраивает?

— Да, я хочу отказаться от этой привычки.

— А что тут плохого?

— Да вон как меня разнесло, вообще как корова какая-то стала…

— Так тебе не нравится много есть по вечерам и по ночам?

— Да, не нравится.

— Так и не ешь тогда.

— Если бы я могла… Сколько раз давала себе зарок. Нет же — прихожу с работы и сразу на кухню. И начинается… И каждый день в последний раз, но потом опять… Знаешь, и на диете сидела сколько раз уже. Пока сижу — все хорошо, типа отказалась от обжорства на месяц, на три месяца… Но все равно знаю подспудно, что как только диета кончится, опять начну жрать на ночь. И ничего не могу поделать. Что сгоню — то и наберу. И еще сверху… Нельзя мне есть на ночь, не надо. Но не могу. А хочу перестать.

— Я правильно понимаю, что ты вообще принципиально не хочешь съедать вечером ни кусочка. Ни дома, ни в ресторане, ни в гостях — вообще нигде, никогда и ничего?

— Да нет, это крайность. Я не хочу наедаться, переедать…

— Ага, тебе не нравится неуправляемость твоего вечернего жора? То, что ты начинаешь есть и потом не можешь остановиться?

— Да, мне, конечно, не нравится именно это, а не то, что я вообще что-то ем.

— Ну вот, разобрались с тем, что плохо. Уже хорошо. А что бы ты хотела взамен?

— Я хочу просто слегка ужинать — и все.

— Ну вот. У нас и цель сформулирована. А что тебе мешает остановиться, когда ты ешь?

— Может, это паранойя, но я каждый раз слышу голос мамы: «Кушай хорошо. Посуда любит чистоту. Все доедай».

— А что ты чувствуешь, когда слышишь мамин голос?

— Вину. Я маленькая виноватая девочка. И мне очень хочется, чтобы меня не ругали.

— Мама «говорит» тебе только про еду?

— Да.

— И ты только слышишь голос? Никакой картинки?

— Только голос.

— И только по вечерам? Или всякий раз, когда ты ешь?

— По вечерам. Днем никогда не слышу

его.

— А чего он от тебя хочет, этот мамин голос?

— Чтобы я много ела, все доедала.

— А зачем ему это?

— Мама всегда заботилась обо мне. Я была такой хилой и слабой девочкой, и она хотела, чтобы я была покрепче. А я всегда оставляла что-то недоеденным на тарелке. И еще мама обижалась, что я не отношусь с должным уважением к ее стряпне.

— Но главное, она все-таки желала тебе здоровья и добра?

— Конечно.

— А теперь закрой глаза и попробуй сейчас представить себе мамин голос. Слышишь его?

— Да.

— Сделай его погромче… Ощущение вины усиливается?

— Да.

— А теперь потише… Легче?

— Легче.

— Пусть этот звук будет моно. Как ощущения?

— Не очень страшно.

— А теперь — громче и стерео. А как теперь?

— Мне не по себе.

— Хорошо. А сама-то ты заботишься о своем здоровье?

— Стараюсь.

— Ну и молодец. А что тебе дает переедание? Зачем оно тебе?

— Низачем. Я же говорила уже, что хочу от него избавиться. Оно дает мне лишних килограммов сорок.

— Низачем ничего не бывает. Все зачем-то. Просто подумай: ты приходишь домой после работы и идешь на кухню… Какие проблемы ты решаешь с помощью поглощения еды?

— В этом смысле… Во-первых, я есть хочу. Но мне надо не так и много для здоровья… Еще… Ну, я так расслабляюсь. Успокаиваюсь. Заедаю рабочие мысли.

— Получается, поздняя еда тебе важна? Ты восполняешь силы и релаксируешь с ее помощью?

— Да, наверное.

— А еще какие-то причины, по которым тебе важно есть на ночь?

— Удовольствие. Вечером я себя балую чем-нибудь вкусненьким. А днем просто быстро ем, чтобы подкрепиться, не особенно разбираясь — вкусно, не вкусно. Спешу.

— Значит, еда тебе дает новые силы, релакс и удовольствие от вкуса еды. А еще? Вот ты сказала, что разъелась и стала как корова. Что у тебя в отношениях с мужчинами?

— Да какие мужчины, какие отношения! Я ж замужем, двое детей же у меня. Ни-ни, никаких мужчин. О чем ты?

— А пока не разъелась, ты пользовалась их вниманием?

— Ну да…

— А может, это ты обжираешься, чтобы быть толстой и непривлекательной и чтоб никто к тебе не приставал со своими домогательствами?

— Никогда об этом не думала, хотя…

— Что хотя?

— Муж все время считал меня страшной гуленой… Говорил: «Хоть за ногу тебя привязывай»…

— А ты как к этим его словам относилась?

— Обижалась, плохо относилась… Что, если я красивая, сразу и гулена?

— И стала обжираться, чтобы он перестал тебя подозревать?

— Вот это да! Не думала, что тут работают такие механизмы. По мне — вредная привычка и все. А оказывается, я с нее много чего полезного получаю! В том числе и это…

— Давай теперь найдем другие способы восполнить силы, релаксировать, получить удовольствие. Думаем вместе. Давай сгенерируем по нескольку предложений на каждый случай.

— Для здоровья и восполнения сил мне много не надо. Я, например, могу выпить крепкого чая с медом. Или с шоколадной конфетой. Правда, там одни углеводы… Хорошо, я съем кусок мяса с капустным салатом и выпью крепкого сладкого чая. Или лучше стакан сока выпью. Или съем фруктовый салат со взбитыми сливками. Или вообще просто банан и яблоко. И запью опять же крепким чаем — он тонизирует. Кстати, это пойдет и для вкуса. То есть мясо с капустой — нет, вряд ли. А вот фруктовый салат, чай с конфетой — да, пойдет.

— Хорошо. А для релакса?

— Например, полежу в ванне с пенкой или ароматной солью. Посмотрю телевизор, какой-нибудь глупый сериал. Позвоню приятельнице. Вот, а еще я могу устроить мужу романтический ужин при свечах. И у нас будет и здоровье, и наслаждение вкусом еды, и релакс, и полный улет! И при этом чтобы не обжираться. Да, можно все это сделать.

— А почему ты этого не делаешь?

— Да как-то вот так получается…

— Ладно, а что по поводу мужниных подозрений?

— Да глупости это все! Как-нибудь надо просто посерьезнее себя вести, побольше всей семьей везде выходить, с детьми возиться…

— И он перестанет тебя оговаривать, даже если ты похудеешь?

— Думаю, да.

— А ты можешь взять на себя обязательство заниматься чем-то из предложенного тобой же перечня вместо того, чтобы обжираться?

— Могу. Я вообще не понимаю, почему до меня это раньше не дошло.

— И ты можешь торжественно пообещать, что больше не будешь переедать на ночь?

— Точно не буду.

— И ночью есть не станешь?

— Не стану.

— И ты готова сдержать слово?

— Да.

— Вот и хорошо. А теперь подумай о той Алле, которая совершенно спокойно ест по вечерам столько, сколько нужно, и вообще не зацикливается на этой проблеме. Что ей дал отказ от переедания?

— Она стройная, уверенная в себе, ее не мучают угрызения совести, она спит спокойно и не думает постоянно о том, как бы ей не съесть лишнего. Она вообще об этом не думает. Она целеустремленная, у нее все получается…

— В общем, она…

— … во всем успешная! Она хозяйка своей жизни! Хочет — ходит толстая, хочет — ходит стройная, как хочет, так и делает.

— Отлично. Вот и представь себе эту успешную, красивую и стройную Аллу, у которой все получается, которую не одолевают всякие левые мысли, которая заботится о своем здоровье, правильно питается, умеет расслабляться, ни за что себя не осуждает и вообще хозяйка собственной жизни. Получается? Ты можешь ее представить себе?

— Да, могу.

— Важно еще и то, что она умеет управлять ситуацией. Быстро понимает, что из чего проистекает, и быстро решает любые проблемы. Она очень гибкая. Понимаешь?

— Да.

— И ты ее можешь себе представить?

— Да. Могу.

— Отлично. А теперь представь, что она говорит. Каким голосом?

— У нее очень звонкий, такой чистый голос.

— Как ты думаешь, что она может тебе сказать своим чистым, звонким голосом?

— Делай то, что хочешь, будь такой, как хочешь!

— Пусть ее голос звучит как стерео, громко! Убеждает?

— Да.

— А сделай потише и моно?

— Он какой-то плоский, теряется впечатление.

— Хорошо. Тебе нравится эта Успешная Алла?

— Конечно!

— Ну и отлично. Тогда у меня к тебе еще один вопрос. Как ты думаешь, если ты станешь ею, тебе это не повредит?

— А вдруг я стану такой секс-бомбой, что мой муж опять начнет меня подозревать?

— OK А нельзя ли добавить Успешной Алле какой-нибудь ресурс, чтобы справляться с этой ситуацией? А?

— Пусть будет более домашней, меньше интересуется работой, больше — детьми. И чтоб готовить там, и стирать, и к мужнину приходу всегда борщ на столе…

— Ты можешь ее представить с этой поправкой?

— Да, так будет лучше.

— Если ты будешь такой Успешной Аллой, это тебе как-то помешает по жизни?

— Да точно, нет. Вот такой я и буду!

— Тогда приступаем к самому главному. Представь себе музыкальный центр, который управляется пультом. Нажмешь на одну кнопку — услышишь голос мамы: «Кушай хорошо. Посуда любит чистоту. Все доедай». Нажмешь другую — услышишь голос Успешной Аллы: «Делай то, что хочешь, будь такой, как хочешь!» И этот пульт у тебя в руках. Представила?

— Да. Вот он.

— Знаешь, у тебя на пульте есть еще одна кнопочка. Ею можно включить оба голоса одновременно. И специальный рычажок, переводя который можно регулировать звучание голосов. Будем работать с пультом?

— Да, я его себе представила.

— Тогда слушай инструкцию. Ты нажимаешь на эту третью кнопку, причем регулируешь громкость таким образом, что голос мамы сначала очень громкий и объемный, а голос Успешной Аллы — тихий и звучит в режиме «моно». Потом быстро меняешь их местами: голос счастливой Аллы стерео и громкий, голос мамы — моно и тихий. Только осуществляешь этот перевод очень быстро. На счет «два». Приготовилась? И сразу сделаешь сброс.

— Я готова.

— Я считаю: четыре, три, ДВА!.. Получилось?

— Да.

— Тогда делаешь сама то же самое еще шесть раз… Приступай!

— Все, я готова.

— Маленькая проверка: попробуй снова представить голос матери.

— Уже не получается. На него наложился голос Успешной Аллы. Я не различаю слов, но просто второй голос забивает первый.

— И это хорошо. Тогда проверим тебя еще одним способом. Представь, что завтра ты придешь домой после работы… Что ты будешь делать?

— Вхожу в дом, раздеваюсь, иду в ванную, мою руки. Потом — на кухню. Готовлю борщ мужу, потом с детьми читаем книжку, потом их укладываю, сама звоню подруге… Потом с мужем говорим о том о сем. На ночь выпиваю сока. Есть не хочется.

— А теперь посмотрим в будущее. Что с Аллой происходит через неделю, месяц, год? Она снова страдает от своего навязчивого поведения?

— Да нет. У нее все в порядке. Больше не обжирается и не терзается муками совести. У нее совершенно другая жизнь.

— Ты довольна результатом?

— Да!

Большинство нлперов довольно настороженно относятся к практике кинестетических взмахов. Однако, раз среди нас есть кинестетики, актуальна и практика взмахи, соответствующая их модальности. Особенностью при проведении кинестетического взмаха, является то, что мы создаем не диссоциированный, а ассоциированный Я-образ. На это призывал обратить особое внимание еше Гриндер, а вслед за ним Коннира и Стив Андреас (см. их книгу «Измените свое мышление и воспользуйтесь результатами. Новейшие субмодальные вмешательства НЛП», СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2004):

«Хотя большинству людей легче делать зрительный или слуховой взмах, вы можете также проделать взмах в кинестетической системе при условии, что вы очень аккуратны в использовании тактильной, а не мета-кинестетики. Стимулом могло бы быть ощущение чьей-либо руки на вашем теле или чьего-либо дыхания на шее, но не мета-кинестетическая чувственная реакция отвращения или страха. Вы можете выяснить, какие тактильные субмодальности — давление, протяженность, местоположение, текстура, движение, длительность, температура, частота и т. п. — могут быть использованы для усиления/ ослабления проблемной реакции при взмахе.

Я-представление диссоциировано, как будто вы тянетесь и касаетесь своего собственного тела в пространстве перед собой, ощущая спокойную расслабленную силу в этом компетентном себе, сбалансированном, с прямым позвоночником — или как бы вы ни представляли компетентность кинестетически. Потом вы можете использовать субмодальности, чтобы совершить взмах от тактильных ощущений стимула к тактильным ощущениям Я-репрезентации, точно так, как вы сделали бы это в зрительной или слуховой системе.

Иногда, делая взмах в кинестетической системе, полезно проделать его последовательно как к ассоциированному, так и к диссоциированному желаемому Я-ощущению. Это отличается от того, что мы делаем при зрительном или слуховом взмахе, в которых мы всегда заканчиваем диссоциированным Я-представлением. Когда я проделывал кинестетический взмах, заканчивая диссоциированным «Я», люди иногда жаловались, что у них нет нового ощущения, чтобы заменить на него старое в том же месте. Когда я добавил взмах к ассоциированным кинестетическим ощущениям, клиенты были удовлетворены. Поскольку ощущения ассоциированного нового «Я» распространяются по всему вашему телу, они заместят исходные ключевые ощущения, где бы те ни размещались».

Еще одной разновидностью взмаха становится взмах межсистемный, оперирующий единовременно, скажем, визуальной и аудиальной модальностями. Это довольно экзотическая разновидность техники, которая тем не менее иногда бывает совершенно оправданной. Снова ссылаюсь на опыт Конниры и Стива Андреас:

«Вы могли бы также проделать взмах в двух системах одновременно, например используя одну зрительную и одну слуховую субмодальности. Мы рекомендуем не делать этого, если только у вас нет безусловной уверенности в том, что две сильнейшие субмодальности относятся к двум разным системам восприятия; ПЛЮС ваш клиент легко может выполнить задачу. Обычно клиенту легче, если вы выберете ту одну систему восприятия, которая представляется наиболее для него значимой, и совершите взмах в этой системе. Потом вы можете проверить и выяснить, изменил ли этот взмах автоматически субмодальность в другой системе восприятия. Если нет, можете проделать взмах также в другой системе.

Взмах является невероятно мощной техникой, которая может быть использована при широком круге проблем. Хотя она кажется простой, в действительности она довольно сложна. Скрупулезное внимание ко всем обсужденным нами деталям даст вам возможность создавать мощные взмахи, которые глубоко изменят ваших клиентов при небольших усилиях.

Имейте, однако, в виду, что все эти слова только указывают на реальность, которой являетесь вы, работающий с клиентом. Конечным авторитетом является опыт клиента. В общем, ваша цель — найти стимул, запускающий проблемное поведение/реакцию, и использовать его, чтобы послать мозг клиента в более полезном направлении. Сделайте все, что сможете, чтобы достичь этого».