— Пыль! — Кира с отвращением фыркнула. — Ненавижу пыль!

— С каких это пор ты такая чувствительная? — Отец посветил Кире в лицо карманным фонариком. — Я никогда не видел, чтобы ты дома вытирала пыль.

— Ну, начинается, — упрямо возразила Кира. — А может, ты меня вообще никогда не видел дома? Я хочу спросить, когда ты был последний раз в моей комнате? Восемь лет назад? Или девять?

Лиза ткнула Киру локтем в бок. Довольно. Уже в том, что им приходилось согнувшись ползти по подземным туннелям, было мало хорошего. Спор Киры с отцом, профессором Рабенсоном, никак не улучшал положения, даже если согласиться с тем, что у всех у них нервы были на пределе.

Мальчики уже с полчаса не разговаривали друг с другом. Крис случайно наступил Нильсу на пятку, тот споткнулся и ударился головой о какой-то дохристианский рельеф. Теперь у него на лбу вскочила шишка величиной со зрелую сливу и примерно такого же цвета.

А ведь вылазка в глубь Тель эд-Дувера начиналась многообещающе. Эта гора на юге Израиля скрывала руины очень старой пограничной крепости под названием Лахис. В пятьсот восемьдесят седьмом году до нашей эры крепость была разрушена войсками вавилонского царя Навуходоносора, который подчинил себе страну. С тех пор ее развалины, как и храм, в подвалах которого находились сейчас друзья, погребены под Тель эд-Дувером.

— А что это был за бог, которого здесь почитали? — спросила Лиза, чтобы отвлечь остальных от мрачных мыслей.

— Точно неизвестно, — ответил профессор Рабенсон. — Тогда существовало множество крылатых божеств. Но, похоже, этот храм не был посвящен ни одному из известных богов. Подробности же… сбивают с толку.

Крис и Нильс одновременно вздохнули, когда выяснилось, что профессор отказывается от перечисления научных подробностей. Оба заметили облегчение друг друга и обменялись кривыми усмешками. Это не укрылось от внимания Лизы, которая осталась довольна. Может быть, теперь они наконец забудут свой глупый спор.

Вообще-то все складывалось странно. Обычно путешествия четверых друзей, когда профессор брал их с собой во время каникул, были захватывающими приключениями. Темные ходы в пещерах, катакомбы и руины давно уже не пугали никого из них, по крайней мере с тех пор, как ребята стали носителями Семи Печатей. За это время они видывали кое-что похуже, чем мрачные развалины.

И все-таки в руинах старого Лахиса таилось нечто совершенно необычное. Дело было не только в тесноте глубоких шахт, сухом горячем воздухе и колышущихся клубах пыли, которые отравляли все удовольствие от экспедиции. Нет, было ощущение, что в этом месте разливалось какое-то особое настроение, как будто его гнетущая атмосфера наводила тоску на путешественников. Похоже, это отразилось даже на профессоре Рабенсоне: за последние два часа, пока они бродили под землей, даже он стал брюзгливым и сварливым. А уж если знаменитому ученому стала не в радость поездка, сулившая немало открытий…

Каждый из четверых друзей был вооружен карманным фонариком, а на их головах красовались красные пластиковые шлемы. Правда, профессор уверял ребят, что никакой опасности обвала нет. Но сам же упорно настаивал на соблюдении мер предосторожности. Нильсу просто не повезло — ударился как раз той частью головы, которая не была прикрыта шлемом. Вдвойне досадным для мальчика было то, что это произошло именно с ним. Непонятно, почему самым невезучим всегда оказывался именно Нильс. Лиза вполне могла понять причины его ярости. Со стороны Криса было не очень-то по-дружески сказать вместо утешения:

— Наверное, все дело в твоем лице.

В действительности же только Лахис и был причиной их отвратительного настроения. В этом Лиза была убеждена. Ей казалось, что над подземным городом развалин тяготело какое-то проклятие. Нет, не таинственный призрак и не смертельная ловушка, как в египетских пирамидах. Проклятие Лахиса было, и это совершенно очевидно, проклятием плохого настроения. И действовало оно особенно сильно, когда приходилось часами делить друг с другом тесное пространство.

«Не смертельная ловушка…», — Лиза не успела додумать свою мысль до конца, как внезапно раздался громкий скрип. Профессор Рабенсон поднял руку и застыл как вкопанный.

— Подождите!

Друзья оцепенели. Скрип был еще слышен, но становился все тише, будто понемногу удаляясь. Все затаили дыхание.

— Нет ли здесь еще каких-то исследователей? — спросил Нильс шепотом.

— Никого, о ком я что-нибудь знал бы, — так же тихо ответил профессор.

Кира наморщила лоб.

— Это значит «нет» или «я не знаю»?

Ее отец пожал плечами.

— По крайней мере, официально здесь никого быть не должно.

— А если это грабители могил? — предположил Крис.

— У них нет никаких шансов. Вы же видели, что вся округа охраняется израильскими военными.

И правда, они очень хорошо помнили солдат, охраняющих все подходы к горе. Каждый с автоматом на изготовку. При виде их Лиза почувствовала резкий зуд в животе. Она знала, что и у остальных ощущения были похожими. Непосредственная близость такого оружия внушала куда больший трепет, чем самый захватывающий ужастик. Внезапно ребят охватил страх оказаться под убийственным свинцовым градом.

Но у профессора имелись все необходимые бумаги. Он был уполномочен перекопать каждый квадратный сантиметр развалин. Профессор и его спутники избежали даже докучливого личного досмотра, с которым приходилось мириться другим исследователям. Благодаря своим бесчисленным книгам профессор пользовался безупречной репутацией, пусть даже темы большинства его работ — таинственные явления, духи, призраки и представители внеземных цивилизаций — заставляли коллег морщить носы.

Скрип смолк. Пожалуй, слишком резко, чтобы это могло иметь естественную причину.

— Кончилось, — прошептал Крис.

— Да уж конечно! — раздраженно буркнула Кира.

Лиза бросила на нее сердитый взгляд.

— Эй, да возьми ты себя в руки. Мы не виноваты в твоем плохом настроении.

Кира только фыркнула, но Лиза заметила по виду подруги, что она жалеет о своем поведении. Иногда Кира вела себя грубовато, и трое друзей знали это. А ее отец, который видел Киру только на каникулах, понял, что иметь дело с его дочкой — не всегда большое удовольствие.

Профессор Рабенсон подозрительно взглянул на потолок.

— Хотел бы я знать, что…

Он не закончил фразу, потому что скрип раздался снова — на этот раз совсем близко, прямо под ними.

— Бегите! — крикнул профессор, и все стремглав бросились вперед.

Позади Нильса внезапно провалился пол. Там, где они только что стояли, поднялось облако пыли, взвилось к потолку и расползлось над их головами, точно шляпка огромного гриба. Кашляя и задыхаясь, они остановились, боясь сослепу угодить в следующую ловушку.

После того как пыльное облако осело, путешественники снова обрели способность хоть что-нибудь видеть и поняли, что позади них разверзлась бездна. Это была трещина, тянувшаяся от одной стены коридора до другой, пожалуй, не слишком широкая, — два, самое большее два с половиной метра, — но такая глубокая, что до ее дна не доставали лучи карманных фонариков.

— Классно, нечего сказать, — проговорил Крис без всякого выражения. Он первым смог вымолвить слово. Бледность, покрывавшая лицо мальчика, объяснялась вовсе не одним только серым слоем пыли, лежавшим на коже и одежде, как и у всех остальных.

Кира, скорее ошеломленная, нежели рассерженная, уставилась на отца.

— Ты ведь говорил, что это совершенно безопасно.

— Точно, — кряхтя, подтвердил Нильс, — вы это говорили.

Профессор выглядел растерянным. Он был дородным человеком, но в эту минуту ребятам показалось, что он разом потерял килограммов десять. Его щеки ввалились, в глазах плескался ужас.

— Небольшое… недоразумение, — смущенно пробормотал он.

— Недоразумение? — Лиза закатила глаза. — Ну вообще-то можно сказать и так.

Отец Киры переводил взгляд с одного на другого, но ребятам казалось, будто он смотрит сквозь них.

— Мне очень жаль, — озадаченно произнес он наконец. — Этого… этого не должно было случиться.

Кира вздохнула.

Да, все еще хорошо обошлось.

Случившееся явно улучшило ее настроение. Облегчение, оттого что все остались невредимы, настроило ее примирительно.

— Как это… я хочу сказать, почему это произошло? — с трудом выдавил из себя Нильс. — Я-то думал, здесь, под землей, давно изучен каждый сантиметр.

— И да, и нет, — ответил профессор. — Мы забрались гораздо глубже, чем спускались большинство других. Официально это закрытый район. Но я получил разрешение. Офицер, от которого все зависит, и я, мы заключили своего рода… ну, скажем, соглашение.

— Ты его подкупил, — укоризненно заметила Кира.

Профессор пожал плечами.

— Бывает, что в моей работе без этого не обойдешься. — Он стер со лба пот и пыль и продолжал: — Тем не менее мы не первые, кто спустился сюда. За последние десятилетия на нижних этажах Лахиса побывало более двадцати экспедиций.

— Наверное, все запасались такими же специальными разрешениями, что и мы, — предположила Лиза.

Отец Киры кивнул. Он снял шляпу с широкими полями и потер рукавом лысину. Его голова была совершенно гладкой и блестела в свете карманных фонариков, как хрустальный шар предсказательницы.

Крис осторожно ощупал стены коридора.

— Почему именно мы разбудили эту западню?

— И сколько еще здесь таких? — подхватил Нильс.

— Не знаю, — признался профессор. — Правда, есть у меня… гм-м… кое-какие предположения.

Кира подняла брови.

— Вот как?

Ее отец отложил фонарик в сторону, снял со спины рюкзак и плюхнул его на пол.

— А что там? — спросила Кира. — Камни, что ли?

— Что-то вроде того. — Профессор отстегнул застежки рюкзака, запустил обе руки внутрь и что-то вытащил. На первый взгляд непонятный предмет был похож на крышку кастрюли, с той лишь разницей, что эта штука была из камня. Из темного шероховатого гранита.

— Что бы это могло быть? — с недоумением спросил Нильс. — Шляпа такая?

Таинственный предмет был круглым диском, на одной из сторон которого виднелась дугообразная ручка. На другой стороне угадывался некий рельеф, образованный из множества бороздок — какие-то непонятные знаки.

— Это, — благоговейно произнес профессор, — легендарный ключ от Лахиса.

Нильс поморщился.

— Что ж, тем, кто жил тогда, приходилось, наверное, использовать вьючного осла, чтобы возить связку ключей.

— Это неостроумно, — обиделся профессор.

Нильс скорчил гримасу.

— Ну извините.

— Ключ от Лахиса — одна из наиболее таинственных, овеянных легендами реликвий дохристианской эпохи.

Профессор Рабенсон повернул диск нижней стороной вверх, так что четверо друзей смогли внимательно рассмотреть иероглифы.

— Похоже на арабскую надпись на дверце туалета в самолете, — прокомментировал Крис с иронией.

Профессор бросил в его сторону уничижительный взгляд, но не отреагировал на выпад, а вместо этого сказал:

— Мне понадобилось много лет, чтобы найти ключ. Наконец я его разыскал у одного крестьянина в Судане. Он придавливал ключом пальмовый веер, который клал для просушки перед своей хижиной.

— Заполучить его стоило больших усилий, правда? — лукаво поинтересовалась Кира.

— Да что уж говорить, — отозвался отец со скупой усмешкой. — И кругленькой суммы.

— Одно из твоих… соглашений.

— Этот суданский крестьянин, может, и жил в деревянной хижине, — вздохнул профессор, — но он чертовски хорошо знал, как следует вытягивать деньги из карманов ближнего своего.

Кира криво усмехнулась.

К счастью, ему встретился не бедняк.

Никто не мог точно сказать, сколько действительно заработал профессор своими книгами, может быть, этого не знал толком и он сам. Одно было несомненно — книги переводились на десятки языков и в большинстве стран попадали в списки бестселлеров. Уже поэтому профессор мог позволить себе брать в поездки во время каникул не только Киру, но и трех ее друзей и оплачивать все расходы.

Кира подозревала, что это было своего рода возмещение, потому что в остальное время отец не мог о ней заботиться. Она жила у тети Кассандры в Гибельштайне и, хотя даже не помышляла уехать оттуда, втайне обижалась на отца за то, что он так редко виделся с ней. Мать Киры умерла, когда она была еще маленькой. Девочка не могла вспомнить даже ее лицо.

— Ну, а какое отношение ключ от Лахиса имеет к западне? — спросил Крис и показал на страшную бездну позади них.

— Как вы знаете, я надеялся найти здесь, внизу, нечто определенное, — расплывчато ответил профессор. До сих пор он не рассказывал детям, что, собственно, искал. — Я думаю, что здесь… назовем его предметом… итак, что здесь в потайной камере находится этот предмет. В камере, которую можно открыть только с помощью ключа. Вверху, у входа в этот коридор, в стене есть негативный отпечаток ключа. Я незаметно вложил в него диск и один раз повернул на триста шестьдесят пять градусов. Я боялся, что ничего не получится, но теперь знаю, что ключ что-то активировал, какой-то секретный механизм или что-то вроде… ну, вроде волшебства. Лахис знает, что мы пришли. Ключ не только открыл где-то в горе дверь в тайную камеру — он, похоже, повсюду привел в действие и ловушки.

— Классно, — выдохнул Нильс, громко закашлялся и оперся о стену.

— Может быть, нам лучше вернуться, — тихо предложила Лиза.

— Вернуться? — профессор ошарашенно уставился на нее. — Когда мы почти у цели? Об этом не может быть и речи.

Кира и Лиза переглянулись и закатили глаза.

Крис еще раз опасливо заглянул в бездну, потом передернул плечами.

Я кажусь себе супергероем, что-то вроде Индианы Джонса.

— Ну, здесь в горе хотя бы нет змей, — лукаво отозвался профессор. — Этому-то можно порадоваться, а?

Друзья не ответили.

Спуск продолжался.

Профессор взял на себя руководство и двигался очень медленно и осторожно, опасаясь новых ловушек. При этом он изучал план подземных ходов и штолен. Вскоре они вышли к развилке, и лицо профессора заметно просветлело.

— Скоро уже придем, — взволнованно сказал он.

Но его радость по поводу близости цели не передалась четверым друзьям. Страх, вызванный западней, изрядно снизил их интерес к Лахису.

Несколько минут спустя профессор с помощью карты вывел их в ход, который когда-то, по всей вероятности, был тупиковым. Пыль и каменная крошка, оседавшие на пол, свидетельствовали о том, что отверстие в стене только-только образовалось.

— Это дверь в тайную камеру храма, — вырвалось у профессора. — Святая святых Лахиса!

Кира и ее друзья украдкой обменялись взглядами. Теперь и они отчасти ощутили напряжение, полностью завладевшее отцом Киры. Но хотя им было любопытно узнать, что же заинтересовало профессора на этот раз, ребята боялись новых ловушек.

Лучи их карманных фонариков, перекрещиваясь, разрезали темноту по ту сторону отверстия. Помещение было больше, чем они ожидали, оно оказалось скорее залом, чем камерой. Пол и потолок усеивали запыленные отверстия — круглые дырки величиной с кулак. Не требовалось большой фантазии, чтобы представить себе, что могло выскочить из этих отверстий, войди кто-нибудь в зал.

— Отравленные стальные острия, — пробормотал профессор, взглянув на дырки. — А то и что-нибудь похуже.

— Угу, — осторожно проговорил Нильс, — ну, а что, к примеру, могло быть этим… похуже?

— Ядовитые пауки, — предположил Крис. — Тысячи этих тварей.

Лиза обеспокоенно посмотрела на него, а Кира побледнела как мел. Она испытывала сильнейшее отвращение к паукам.

Профессор осмотрелся. В стене рядом с проходом он обнаружил круглое углубление диаметром с каменный ключ, который он все еще держал в руке. По лицу профессора пробежала усмешка.

Он поднял ключ и вставил его в отверстие. Ключ, подошедший точь-в-точь, повернулся при небольшом усилии. Из каменных глубин снова раздался пронзительный скрежет. Кира сжала кулаки в ожидании новой катастрофы.

Но ничего не произошло. Профессор обезвредил ловушки.

Во всяком случае, все они на это надеялись.

— Хорошо, — сказал отец Киры и глубоко вздохнул. — Я пойду первым.

И прежде чем кто-либо смог удержать его, профессор пустился в путь. Он осторожно приблизился к первым отверстиям в полу, которые находились так близко друг от друга, что было бы невозможно пройти между ними, не задев ни одного.

Четверо друзей зачарованно смотрели на широкую спину профессора. Из-под его фетровой шляпы скатывались, сверкая, капли пота и впитывались в воротник куртки цвета хаки.

Словно в замедленной съемке, он прошел первый ряд дырок.

Ничего не произошло. Не появились стальные шипы, ядовитый газ не потек, шипя, из отверстий. Ничто не шелохнулось и под каменным потолком.

Профессор сделал еще два-три шага, потом остановился и обернулся.

— Ну что ж, — сказал он, — я думаю, что все идет как надо.

Улыбка облегчения осветила его лицо.

Крис хотел было сразу же кинуться вперед и последовать за отцом Киры, но тот резко поднял руку.

— Нет! — крикнул он. — Вы останетесь здесь.

— Но это нечестно, — возмутилась Кира. — Сначала ты притащил нас сюда вниз, а теперь вот нам нельзя идти с тобой до конца.

Нильс толкнул ее.

— Думаю, твой отец прав, — сказал он неуверенно. — Давай подождем.

Лиза предпочла вообще ничего не говорить. Ей не особенно хотелось следовать за профессором в темноту, но и стоять без дела у входа — удовольствие небольшое.

— Я пойду один, и хватит об этом! — крикнул отец Киры с несвойственной для него решимостью и продолжил путь, ощупывая темноту лучом своего фонарика.

Крис вздохнул и снова отступил на шаг назад, к остальным.

— Вообще-то довольно глупо, — недовольно буркнул он.

Внезапно свет фонарика профессора вырвал что-то из темноты. Это было лицо.

Страшная рожа демона!

Увидев ужасное лицо, мерцающее в слабом свете фонариков, точно привидение, Лиза шумно выдохнула. Но тут она поняла, что это не живое лицо, а голова каменного идола. За его плечами вздымались два могучих гранитных крыла.

Профессор приблизился к статуе и наклонился над чем-то лежавшим на земле. Друзья не могли разглядеть, что это было.

— Боже праведный! — Шепот профессора можно было явственно расслышать даже издалека.

— Что там такое? — крикнула Кира.

— Светите сюда, — потребовал ее отец, не отвечая на вопрос.

Лучи фонариков прорезали тьму, устремившись к каменному идолу. У его ноги лежало нечто, слабо поблескивавшее в свете фонаря. Эта вещь была белой, гладкой, овальной и напоминала яйцо, правда, куда большее, чем обычное куриное. Это могло бы быть кладкой гигантской птицы, а может быть, и ящера. Яйцо было величиной с череп взрослого человека. Отец Киры выключил фонарик и закрепил его на поясе. Потом он нагнулся и двумя руками поднял предмет. Благоговейно держа его над головой, он повернулся к выходу, явно потеряв дар речи от радости и волнения.

Крис искоса взглянул на Киру.

— Что за?.. — начал было он.

— Спроси чего попроще, — прервала его Кира. — Мне он ничего не сказал.

Профессор медленно шел назад, не отрывая взгляда от странной вещи, которую нес.

— Невероятно, — прошептал он, снова оказавшись рядом с ребятами.

— Почему ты говоришь так тихо? — тоже шепотом спросила Кира.

Лиза сразу же оглянулась, всматриваясь в темноту, но нигде не обнаружила ничего опасного.

Отец Киры по-прежнему шепотом произнес:

— Видели ли вы что-либо столь же великолепное?!

Нильс сморщил лицо.

— Огромное яйцо?

— Это не яйцо, — ответил профессор. — Ничего подобного.

— А что же тогда? — спросила Лиза.

— Святая святых. Голова Лахиса.

— Голова Лахиса, — задумчиво повторила Кира. Она не могла вспомнить, чтобы ее отец упоминал о чем-то подобном.

Профессор открыл рюкзак и положил туда таинственный предмет, а потом посмотрел на детей — на всех по очереди.

— Мы ничего здесь не находили, понятно вам?

Крис понял первым и кивнул.

— Ничего!

— Что ты задумал? — полюбопытствовала Кира, хотя давно уже сама догадалась что.

— Мы сделаем кое-что противозаконное, — объяснил ее отец, понизив голос.

Все затаили дыхание.

— Мы контрабандой вывезем голову Лахиса из страны.

Уже почти два часа самолет скользил сквозь ночь.

После вылета с аэродрома в пустыне у всех будто камень с души свалился. Впервые с момента спуска в руины Лахиса они снова почувствовали себя в безопасности.

Хотя профессор прятал свой трофей в рюкзаке, который сейчас стоял у его ног рядом с креслом, друзьям казалось, что каждый из них несет кусочек странного предмета с собой. Все они знали, что за вывоз без разрешения археологических находок полагается суровое наказание. Откровенно говоря, они совершили кражу, ибо находки вроде этой всегда принадлежат государству, на территории которого были сделаны.

Они стали ворами. Преступниками.

Однако в самолете их нечистая совесть быстро успокоилась. Облегчение, оттого что все позади, и напряжение смешались, вылившись в эйфорию. Никто из четверых не мог заснуть.

Самолет был небольшой, двухмоторный. Справа и слева от прохода находилось по два ряда из десяти кресел. Заняты были очень немногие. Кроме профессора и четверых друзей, на борту находилось несколько японцев, очень богатых туристов, путешествовавших на этом самолете по всей Европе. Профессор за бесценок купил у них пять мест на перелет из Израиля в Рим. Японцы, не заинтересованные в деньгах, чувствовали себя польщенными тем, что смогли помочь столь известному ученому. Из Рима все пятеро собирались вернуться домой рейсовым самолетом.

Шестеро спавших японцев сидели далеко позади возбужденных путешественников.

— Что бы сделали с нами солдаты в Лахисе, если бы поймали? — спросила Лиза.

— Засунули в какую-нибудь тюрьму и замучили бы до смерти, — предположил Нильс.

Крис кивнул с серьезным видом:

— Да уж как минимум.

— Правда? — удивилась Лиза, и глаза ее расширились.

Кира покачала головой:

— Нас-то они, вероятнее всего, отпустили бы. А вот отец оказался бы за решеткой… лет этак на десять-пятнадцать.

Лиза вздрогнула, услышав это. Она посмотрела на храпевшего профессора, который сидел в трех рядах от них. Уже несколько дней он почти не спал от волнения. Экспедиция в недра Тель эд-Дувера была вершиной его карьеры.

Места, на которых сидели друзья, находились как раз над крыльями самолета. Снаружи ночь освещалась светом белого полумесяца. От этого света крылья сверкали: металл блестел, словно под слоем льда. Лопасти больших пропеллеров двигались так быстро, что их нельзя было различить. Только свет красных сигнальных огней врывался, мерцая, в их бешеное вращение.

Кира и Нильс сидели по одну сторону прохода, Лиза и Крис — по другую. Когда Крис уселся на свое место, Лиза молниеносно проскользнула мимо своего брата, претендуя на место рядом с Крисом. Нильс только вздохнул и ничего не сказал — он прекрасно знал, что Лиза была тайно влюблена в Криса. Кира тоже кое о чем догадывалась. Проблема заключалась в том, что Крис, в свою очередь, явно интересовался Кирой и все еще не замечал, насколько серьезно его внимания добивалась Лиза.

— Не знаю, — тихо сказала Кира, — не нравится мне все это.

Остальные поняли, что она имела в виду, — впервые профессор совершил в их присутствии нечто незаконное, не считая небольших подкупов то там, то здесь. При этой мысли все четверо почувствовали себя как-то неуютно.

Лиза хотела что-то сказать, как вдруг самолет вздрогнул от легкого толчка.

Крис сглотнул.

— Ну вот, эти идиотские воздушные ямы…

Нильс ухмыльнулся. Увидев, что его друг побледнел, он уже приготовился высказать язвительное замечание, как вдруг Лиза прошептала:

— Это была не воздушная яма…

Головы остальных повернулись к ней.

Лиза прижалась лицом к иллюминатору и уставилась в ночь. Она точно окаменела.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Кира.

— Не воздушная яма, — повторила Лиза без всякого выражения.

— Да что там такое снаружи? — спросил Крис с некоторым беспокойством. Он мягко потянул Лизу за плечо, чтобы самому взглянуть за окно.

Выражение лица Лизы было едва ли не страшнее того, что увидел Крис. Щеки девочки побледнели и блестели, как у фарфоровой куклы. Похоже, она была в шоке.

— Это… этого не может быть, — с трудом выдавила она.

Крису пришлось признать правоту Лизы. То, что он увидел, было просто невероятно. И все же он видел это собственными глазами.

— Да что случилось, черт возьми? — подал голос Нильс.

В мгновение ока Кира вскочила с места и торопливо пробралась на свободное сиденье перед Крисом и Лизой. С бьющимся сердцем она выглянула в иллюминатор и застыла.

На крыле сидел человек.

Конечно, от такого зрелища можно было свихнуться! И все-таки…

Человек сидел на крыле самолета на корточках, тесно сведя колени. Похоже, ему даже не надо было опираться руками — такой уверенной была его поза. Ни высота, на которой они летели, ни холод, ни ревущий встречный ветер не могли нарушить равновесия. Длинные темные волосы незнакомца развевались, а длинный черный плащ словно струился за его плечами. Ничто не могло ему помешать. Он скорчился там, на краю крыла так, словно подобный полет был самым естественным делом на свете.

Привычка Киры бросать взгляд на свое предплечье давно превратилась в рефлекс. Но Семь Печатей, которые проявлялись на ее коже в случае какой-нибудь сверхъестественной угрозы, оставались невидимыми.

Крис и Лиза обнаружили то же самое — Печати не показывались. Могло ли это означать, что от человека, сидевшего на крыле, не исходило вовсе никакой опасности?

— Не будет ли кто-нибудь столь добр объяснить мне, что…

Больше Нильс не успел ничего сказать — в тот же момент самолет сотряс еще один толчок. На этот раз с другой стороны.

Нильс метнулся к иллюминатору на противоположной стороне и уставился в окно.

— Черт-те что! — Вот и все, что он выдавил сквозь стиснутые зубы.

Кира сразу же оказалась рядом с ним.

— Там еще один, — сообщила она Крису и Лизе. — Он точно так же сидит на крыле.

И правда, второй человек на другом крыле не отличался от первого. Его лицо трудно было разглядеть, но он носил такой же плащ и был таким же длинноволосым.

Нильс взглянул на свое предплечье.

— Печатей не видать.

С тех пор когда дети, сражаясь против воскресшего повелителя ведьм Абакуса, получили магические знаки на предплечьях, они входили в маленький кружок избранных, посвятивших себя борьбе против сил зла. Беда была в том, что у ребят вовсе не оставалось выбора — Семь Печатей притягивали силы тьмы подобно магнитам. Это наследие передала Кире и трем ее лучшим друзьям умершая мать, ведьма. Никого из детей это не осчастливило, совсем наоборот, но постепенно они научились жить в соседстве с постоянной угрозой.

Тем сильнее сбивало их с толку, что на этот раз Печати не появились. Обычно их можно было видеть всякий раз, когда детям грозила опасность. Почему же теперь?..

— Может быть, они оба… ну, скажем, безопасны, — предположил Нильс.

Кира мрачно взглянула на него:

— Что, они тебе кажутся такими, а?

Лиза сказала:

— Он улыбнулся.

— Что? — вырвалось у ее брата.

— Он мне улыбнулся, — повторила Лиза, не отрывая взгляда от иллюминатора, а потом добавила тише: — Но выглядел он как-то не особенно дружелюбно.

Человек перед ее иллюминатором осторожно выпрямился, не обращая внимания на резкий ветер. Он медленно сделал несколько шагов по крылу, приближаясь к фюзеляжу.

— Он идет… он идет ко мне, — прошептала Лиза, застыв от страха.

Крис посмотрел через ее плечо и тихо ругнулся.

— Наш-то еще сидит, — проговорила Кира. Она посмотрела мимо Нильса — наружу. — Это значит, что… стоп, теперь и он двигается.

— Он встает, — сказал Нильс.

Лизе казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди, так быстро и сильно оно билось. Она чувствовала, что сзади нее стоит Крис, но волнение, охватившее ее, не имело к нему никакого отношения. Девочка застыла, не отрывая взгляда от зловещего незнакомца на крыле.

Внезапно человек остановился, он находился теперь рядом с пропеллером.

— Пристегнитесь! — крикнула Кира достаточно громко, чтобы разбудить отца и японцев. — Пристегнитесь все!

Крис закрепил свой ремень.

— Что он делает? — Мальчик, как и все остальные, едва мог поверить своим глазам.

Человек повернулся в сторону и протянул правую руку к пропеллеру.

— О господи! — вырвалось у Лизы. — Он…

Рука человека тянулась прямо к вращающимся лопастям. Прямо туда!

А потом он остановил лопасти ротора.

У друзей осталось две-три секунды, чтобы осознать реальность происшедшего, абсолютно невозможного: человек остановил пропеллер самолета рукой, в которой ничего не было!

А потом машину сотрясло несколько толчков. В мгновение ока самолет дернулся в сторону. Сумки и другой багаж полетели по салону, как снаряды. Японцы закричали, что-то неразборчивое прорычал профессор, а Лиза почувствовала, как ее едва не сорвало с места. Девочку удержал только ремень безопасности. Из громкоговорителя раздался вой сигнала тревоги.

— Мы падаем! — взвизгнул Нильс, прежде чем все потонуло в хаосе криков, воя сирены и шума работающего второго мотора.

Потом, словно по волшебству, падение прекратилось. Самолет снова выровнялся. Правда, летел он, двигаясь толчками, но более или менее уверенно.

Лиза смотрела в иллюминатор широко распахнутыми глазами.

Человек все еще стоял на крыле. Пропеллер снова вращался. Но еще один мужчина обхватил сзади первого и сжимал его горло.

Эти двое боролись друг с другом!

Нильс, Кира и Крис возбужденно переговаривались, но Лиза не слышала их. Девочку всецело захватила схватка призраков на крыле, совсем близко от нее.

У мужчины, появившегося последним, были, как и у первых двух, длинные черные волосы и такой же темный плащ. Кем бы ни были эти существа, похоже, между ними разгорелась смертельная схватка.

Профессор, вскочив с места, поспешил к детям.

— Вы в порядке? — взволнованно спросил он.

Кто-то ответил, но Лиза не слышала слов. Она как зачарованная смотрела через иллюминатор на жуткую битву.

Над их головами раздался ритмичный стук. Сколь бы невероятным это ни казалось, но звук напоминал шаги. Кто-то бежал по обшивке самолета!

Кира выглянула из левого иллюминатора.

— Его нет, — вырвалось у нее. — Нашего нет!

Но всем было ясно, что незнакомец исчез вовсе не бесследно. Очевидно, он перебежал по корпусу самолета на другую сторону, чтобы помочь своему спутнику отразить неожиданное нападение.

Мгновение спустя Лиза и Крис увидели, как прямо перед их иллюминатором сверху соскочил призрак, выпрямился и повернулся к иллюминатору спиной, практически заслонив обзор. Тем не менее Лиза ухитрилась смотреть мимо него, наблюдая во всех подробностях, чем закончится борьба.

Нападавший, который появился позади первого мужчины и помешал ему вызвать крушение самолета, теперь запустил левую руку в волосы своего противника, правой же он, как тисками, все еще крепко сжимал его горло.

Внезапно нападающий резко рванул левую руку назад, сорвав волосы и лицо противника, как резиновую маску.

Но крови не было. Не было и черепных костей под кожей. Во всяком случае, человеческих.

На плечах человека остался белый гладкий шар, будто из слоновой кости. Ни глаз, ни носа, ни рта… Он выглядел точно так же, как та штука, которую они обнаружили в храме Лахиса.

Но у Лизы и Криса не оставалось времени, чтобы обстоятельнее рассмотреть странное существо. В тот же момент, как обнажился череп, движения незнакомца стали замедляться. Безжизненное тело рухнуло с крыла в бездну.

Победитель небрежно отбросил назад волосяной пучок, который держал в руке, и повернулся ко второму противнику. Тот подходил к нему по крылу. Двое мужчин в развевающихся черных плащах стояли друг против друга, как герои вестерна, готовые к последней, смертельной схватке.

Но потом один из них, — тот, который перебрался с противоположного крыла, — резко оттолкнулся и молниеносно исчез из виду. Смерть спутника явно поубавила его мужество.

Победитель вытер левую руку о плащ.

— Он остановит пропеллер, — прошептал Крис не дыша.

Лиза покачала головой.

— Нет, это собирался сделать другой. Этот спас нас. Он не хочет нам ничего дурного.

Лиза сама не знала, откуда в ней такая убежденность, но что-то все же придавало ей уверенность. Во время схватки она украдкой заглянула в лицо этого человека. Он был молод, не старше восемнадцати-девятнадцати лет. Лицо незнакомца было худым и изможденным, но странный блеск глаз внушал Лизе доверие.

Тем временем Кира и Нильс расстегнули свои ремни безопасности и перебрались на пустые кресла перед Лизой и Крисом. Профессор направился в хвост самолета, а японцы взволнованно разговаривали, перебивая друг друга. Так получилось, что никто, кроме четверых друзей, не видел схватки призрачных существ на крыле самолета.

Длинные черные волосы мужчины в беспорядке развевались и скрывали черты его лица. Тем не менее Лизе казалось, что между развевавшимися прядями она различала неясную улыбку.

Внезапно он подпрыгнул вверх, на секунду-другую застыл в воздухе, пока самолет проносился под ним, а потом исчез.

Лиза повернулась к Крису. Тот глубоко вздохнул и хотел что-то сказать, но его опередил голос, прозвучавший из громкоговорителя.

— Мы находимся в воздушном пространстве Греции над южной частью Эгейского моря. Самолет поврежден. — Из громкоговорителя донесся треск, прежде чем пилот прибавил, немного поколебавшись: — Я попытаюсь совершить вынужденную посадку на одном из островов.

Почти никто не сомневался, что самолет разобьется при посадке, и тем не менее приземлился он довольно мягко.

Повреждение пропеллера было более серьезным, чем казалось с первого взгляда, гидравлическая система тоже вышла из строя. То, что пилоту все-таки удалось доставить пассажиров на твердую землю целыми и невредимыми, граничило с чудом. После первых секунд боязливого молчания пассажиры принялись восторженно благодарить его.

Спешно открыли выходной люк. Снаружи стояла непроглядная темень, и тех, кто ожидал увидеть машину «скорой помощи» с мерцающими сигнальными огнями или хотя бы аэродромный персонал, постигло разочарование.

Посадочная полоса была пуста. Никто их не ждал, никто не спешил на помощь, не было и трапа, так что из кабины пришлось выбрасывать запасную лестницу. Люк находился слишком высоко над землей, чтобы можно было просто выпрыгнуть.

Но в конце концов все благополучно оказались на песчаной взлетной полосе. Японцы по-английски заговорили с пилотом, а профессор присоединился к Кире и ее друзьям.

— Опасности взрыва нет, — объявил он с нервным смешком. — По крайней мере, так говорит командир самолета. А ему, думается, можно верить после того, как он в целости и сохранности спустил нас с неба.

— Он вызвал помощь? — спросил Нильс.

Профессор покачал головой.

— Электроника отказала перед самой посадкой. Работали только запасные устройства, их мощности не хватало для рации. — Увидев испуганные лица друзей, отец Киры поспешно добавил: — Конечно, как только началась тряска, он послал сигнал SOS, но не уверен, принял ли кто-нибудь сообщение. Во всяком случае, ответа не последовало.

Кира со вздохом осмотрелась.

— Так мы здесь застряли, что ли?

Вид заброшенного летного поля служил достаточно красноречивым ответом. Кроме их самолета, там не было ни одной машины, не говоря уже о диспетчерской вышке. Единственным зданием, которое они смогли различить в некотором отдалении, оказалась хижина из гофрированного металлического листа. Но за крошечными окнами было темно.

Справа и слева полосу ограничивали пожухлые кустики, непонятно как выросшие на этой каменистой почве, а вдалеке на горизонте мерцало ночное море в мягком свете луны. При других обстоятельствах это мог бы быть просто идиллический пейзаж, теперь же казалось, что двенадцать человек, потерпевших крушение, были единственными людьми на всей планете.

— Добро пожаловать на край света, — прокомментировал Нильс.

Профессор ободряюще похлопал его по плечу, а потом зашагал к металлическому бараку. Чуть позже пилот вырвался из объятий благодарных японцев и последовал за ним. Оба надеялись найти в домике работающую рацию.

Лиза уставилась в темное небо. Она думала о таинственном незнакомце, который улыбнулся ей через окно после того, как спас жизнь им всем.

— Думаешь, он наблюдает за нами? — тихо спросила ее Кира. Она тоже смотрела в бесконечную высь неба.

— Конечно, — убежденно ответила Лиза. — После всего что он сделал, он захочет убедиться, что мы живыми и здоровыми благополучно попали на землю.

Крис наморщил лоб:

— Может быть, мы его вовсе не интересовали.

Остальные удивленно воззрились на него.

— Думаешь, ему нужно было яйцо? — предположил Нильс.

— Это… яйцо было похоже на череп, — ответил Крис. — Во всяком случае, между нападением и находкой твоего отца, Кира, существует какая-то связь.

Кира согласилась:

— Ему придется кое-что объяснить нам.

— До сих пор он не сказал ни слова об этой штуке, — проворчал Нильс. — Не думаю, что он станет разговорчивее, если мы ему расскажем, как из-за нее два каких-то типа дрались друг с другом на крыле.

— По-твоему, он нам не поверит? — спросила Лиза.

Ее брат кивнул.

Кира возразила:

— Мой отец знает, что мама оставила нам в наследство Семь Печатей. И он знает, что это значит.

Нильс показал ей свое чистое предплечье:

— Но Печати-то не проступили. У нас нет доказательств того, что произошло наверху.

— Это ведь мой отец… ему не понадобятся доказательства, чтобы поверить нам.

— К тому же он пишет книги об НЛО и всяком таком, — добавила Лиза.

— А вы подумали, почему, собственно, Печатей не видно? — вмешался Крис. — Они должны были предупредить нас или как?

— Может быть, они исчезли навсегда, — предположил Нильс. По его лицу было видно, насколько осчастливило мальчика это предположение.

— Нет, не исчезли, — решительно возразила Кира. — Печати просто не исчезают. Они остаются, пока человек не умрет… и после этого.

Кира не могла объяснить, откуда она это знает, но прозвучали ее слова вполне убедительно.

— Печати реагируют на любое зло, — размышляла Лиза вслух. — А если так, то единственно возможное объяснение заключается в том, что те люди наверху не были злыми. И это касается всех троих, а не только того, кто помог нам.

— Но двое-то других хотели нас убить, — резко возразил Нильс.

Кира сглотнула.

— Может быть, у них была причина для этого, которая не имела никакого отношения ни к добру, ни к злу, ни к нам.

— Голова Лахиса, — добавил Крис.

Кира кивнула.

Какое-то время они молча ждали, пока вернулись разочарованные профессор и пилот. Хижина пуста, сообщили они. Похоже, что там уже много лет никто не живет.

Отец Киры предложил друзьям обследовать вместе с ними остров и поискать помощи. А пилот тем временем вернется к самолету и попробует определить размеры повреждений.

Это решение обрадовало Киру и остальных. Как бы там ни было, им не придется сидеть в бездействии и ждать, что их случайно обнаружит какой-нибудь корабль или самолет. Кроме того, ребята получали возможность расспросить профессора о голове Лахиса, не привлекая внимания других пассажиров.

— По словам пилота, остров невелик. — Профессор снял шляпу и потер блестевшую лысину. — Подлетая, он увидел деревню — далеко на северном берегу.

— На севере, да? — переспросил Нильс скептически.

И действительно, откуда они могли без компаса узнать, куда надо было идти?

Профессору, однако, хватило одного-единственного взгляда в ночное небо, чтобы, исходя из расположения созвездий, определить направление движения.

— Вот туда, — сказал он, показывая вытянутой рукой на хижину. — Если я не ошибаюсь, там, около скалы, даже есть дорога. Как вы считаете?

Четверо друзей, сощурившись, смотрели в указанном направлении. И в самом деле, в бледном свете луны угадывалась узкая тропинка, тянувшаяся вдоль скал.

Они двинулись в путь и через некоторое время добрались до возвышенности, откуда можно было рассмотреть большую часть острова. Живописное Эгейское море, лежащее в Восточном Средиземноморье, известно своими многочисленными маленькими островами. Друзьям повезло оказаться на одном из самых крошечных. Вот повезло так повезло!

В свете луны было трудно определить настоящие размеры острова, но Лиза сочла, что в самой широкой своей части он едва ли шире четырех километров. Деревьев не было, виднелись только грубые скалы, на которых росла колючая трава и жалкие кусты.

Когда глаза путешественников привыкли к темноте, они смогли различить и деревню. Пешком до нее можно было бы добраться за полчаса, если не наткнуться на какую-нибудь расщелину в скале, которая преградит путь.

Белые дома тесно прилепились друг к другу. Их встроили прямо в скалу, которая поднималась над островерхим утесом. Другая сторона утеса круто обрывалась в море.

— Вы видите где-нибудь огни? — спросил Крис.

— Ни одного, — отозвался Нильс. — Все как вымерло.

— Да и неудивительно в это время, — попытался подбодрить детей профессор. — Люди спят. Это, вероятно, рыбаки или пастухи, которым приходится рано вставать.

Кира и Лиза обменялись недоверчивыми взглядами, но воздержались от комментариев. Обе подумали об одном и том же: если на той стороне действительно была деревня призраков, то, конечно же, они не случайно приземлились здесь. Что-то управляло ими, какая-то сила, не имевшая ничего общего с обычной судьбой. Кому-то или чему-то было нужно, чтобы они приземлились на этом острове, в стороне от какой бы то ни было цивилизации. И обе девочки со страхом ожидали следующего шага противника.

Около десяти минут они двигались на север по дороге между скалами, все ближе к деревне. Вдруг перед ними вынырнули из темноты два огня.

Это были фары джипа.

Автомобиль, ревя мотором, приближался к ним. Пронзительно взвизгнули широкие шины, когда водитель резко затормозил рядом с путешественниками.

За рулем сидел маленький человек, лицо которого напоминало плод, слишком долго пролежавший на солнце. Он был сух и морщинист, соленый морской ветер прорисовал узоры на его лице, похожие на неудачные удары резца скульптора. Ноги, такие тонкие, что, казалось, они стукаются друг о друга при ходьбе, нелепо торчали из слишком широких шортов. На нем были рубашка с короткими рукавами и бейсболка с пестрым рисунком. Лиза попыталась угадать его возраст, но безуспешно. Мужчине могло быть и сорок лет, и все сто — это не поддавалось определению на глаз.

Он приветствовал их на полудюжине языков, пока не понял, что перед ним немцы.

— Я полагаю, что вы попали сюда самолетом, — с французским акцентом сказал он отцу Киры и добавил, взглянув на друзей: — Посадка прошла нормально?

— Все в порядке, — ответил Крис довольно холодно.

Лиза украдкой взглянула на свое предплечье. Печатей не было. Но после того что произошло в воздухе, увиденное сейчас могло и не иметь большого значения. Правда, девочка призналась себе, что незнакомец выглядел не особенно угрожающе. Скорее он казался странным.

— Позвольте представиться, доктор Жан-Дени Кастель, — представился француз. — Руководитель метеостанции на этом привлекательном острове. И единственный ее сотрудник.

— Погодная лягушка[1], — вырвалось у Лизы. Когда все воззрились на нее, она смущенно кашлянула. — Я хотела сказать синоптик.

Отец Киры представился и назвал по очереди имена четверых друзей.

Кастель кивнул, будто эта встреча каким-то загадочным образом доставила ему самое большое удовольствие.

— Думаю, вы идете в деревню. Можете избавить себя от долгого пути. Там больше никто не живет.

Кира, сразу же представившая себе горы трупов, побледнела.

— А что там случилось?

Кастель засмеялся.

— Случилось? Да вообще-то ничего. Люди покинули остров уже несколько лет назад. Здесь все равно мало кто оставался. Молодежь с давних пор при первой возможности уезжает на материк или на какой-то из больших островов, а старики… ну да мы все живем не вечно. Кое-кто умер, а остальные уехали, когда не стало рыбы, чтобы прокормиться.

— Значит ли это, что вы — единственный человек, живущий на этом острове? — спросил профессор.

— Боюсь, что так. — Француз широко улыбнулся. Его бесчисленные морщины, казалось, при этом пересеклись, как палочки для игры в микадо[2].— Если вы ищете кого-нибудь, кто вам поможет, придется довольствоваться мною. Хотя я и не уверен, что смогу серьезно помочь вам.

— Но у вас на метеостанции наверняка есть рация.

— Конечно.

— Великолепно.

— К сожалению, она сломана.

Профессор, широко раскрыв глаза, уставился на Кастеля.

— Сломана?

— Дефектна… неисправна, называйте как хотите. — Кастель сделал приглашающий жест. — Но прошу, следуйте за мной. Может быть, вместе мы найдем способ отремонтировать эту штуку. Я сам, к сожалению, в таких делах совершенно беспомощен.

При этих словах Лизе бросилось в глаза, что пальцы Кастеля непрерывно дрожали и дергались. Она знала, что пожилые люди часто страдают такой болезнью, но понятия не имела, как она называется.

Профессор бросил вопросительный взгляд на ребят. Даже если друзья были куда моложе его, он не хотел ничего делать без их согласия. Привычки вроде этой вызывали у Киры и других большую любовь к нему. Отец Киры воспринимал детей настолько же всерьез, насколько и каждого взрослого… большей частью во всяком случае.

Лиза надеялась, что во время пешего марша она сумеет вытянуть из профессора какие-то детали о голове Лахиса. Но теперь, когда с ними был Кастель, об этом придется забыть. Отец Киры никогда не стал бы говорить в присутствии постороннего о своей находке.

— Не знаю, — сказала Кира, которая, конечно, думала о том же, что и Лиза. — Как бы то ни было, сначала мы должны добраться до деревни.

Крис и Нильс кивнули, а Лиза сказала:

— Может быть, в деревне мы найдем что-нибудь съестное. Я проголодалась.

Заявление это представлялось явно бессмысленным, ибо еды сейчас поблизости не было. Скорее Лиза надеялась таким образом отвлечь профессора от поездки с Кастелем.

Но отец Киры уже принял решение.

— Я думаю, нам надо сначала поехать с доктором. Может быть, у него найдется и что-нибудь съедобное.

Француз кивнул.

— Сушеное мясо. Сухофрукты. Кукурузные хлопья и порошковое молоко. Ничего особенного, но хватит всем.

Ребятам не оставалось ничего другого, как поехать с доктором Кастелем. Они втиснулись в джип — Нильсу и Крису пришлось удовольствоваться узким багажником, — и доктор Кастель резко нажал на газ. У Лизы от ужаса перехватило дыхание, да и остальные выглядели уж никак не счастливыми, тем более когда машина в хорошем темпе загромыхала по первым выбоинам.

Перед ними открывался мрачный скальный пейзаж. Метеостанция Кастеля располагалась на холме на западном берегу, на расстоянии менее ста метров от моря. Домик был маленький и серый. На его крыше блестела дюжина антенн и другие таинственные устройства.

Вскоре они вошли в единственную комнату метеостанции. Она была битком набита пультами управления, мерцающими компьютерными мониторами и старомодными измерительными приборами. В углу стояла узкая кушетка с неубранной простыней и одеялом, рядом с ней — холодильник и электроплита. У задней стены рокотал электрогенератор.

Кастель указал на маленькую рацию на письменном столе, наполовину заваленном листами бумаги и лентами распечаток с приборов. Перед ней лежали наушники с тонким проводом, несколько помятые, будто кто-то в ярости стукнул их о стену.

— Вот тут и стоит эта гнусная штука, — сказал метеоролог. — Почти неделю у меня нет контакта с внешним миром. Запасов хватит без малого на месяц, но, если я сломаю ногу или случится еще что-то вроде этого, мне придется туго.

Профессор склонился над устройством, снял уже отвинченную крышку и уставился в хаос проводов и контактов. Это зрелище вызвало у него глубокий вздох. Потом он взглянул через плечо на Кастеля.

— Вы понимаете что-нибудь в этом?

— Немного. — Француз поднял трясущиеся руки. — Вот только я боюсь, что точная механика больше не для моих пальцев. Могу вам сказать, что следует делать, — по крайней мере, примерно, — но ремонтировать вам придется самому.

Профессор выпрямился.

— Согласен. Давайте сначала съездим к самолету. Надо дать знать другим. Да и не повредит, если мы позаимствуем набор инструментов у пилота.

Лиза увидела над кроватью француза календарь с пожелтевшими фотографиями ню. Его срок истек восемь лет назад.

Едва ли они могли ожидать, что им скоро удастся выбраться отсюда.

От самолета профессор вместе с Кастелем вернулся на метеостанцию, а в это время друзья совещались. Они решили на свой страх и риск разыскать покинутую деревню. Может быть, там они найдут что-нибудь, что поможет им выйти из нелегкого положения.

Было около четырех утра, когда ребята двинулись в путь. Небо еще не начало светлеть. Они вооружились карманными фонариками, теми же самыми, с которыми обследовали развалины Лахиса.

Друзья прошли примерно километр, как Нильс вдруг сказал:

— Здесь, пожалуй, еще мрачнее, чем в штольнях Лахиса. Вы не находите?

— Ладно тебе, — мрачно откликнулась Кира. Если не считать нескольких перерывов, ее плохое настроение держалось с того времени, как они спустились в этот дурацкий храм. Она и сама толком не знала почему. В какой-то степени это настроение было связано с той штукой, которую нашел отец, а еще больше с тем, что он не рассказывал, в чем, собственно, дело. Девочка считала его секретничанье просто нечестным. Насколько ошеломляющей могла быть правда? Уж конечно, не более неожиданной, чем то, что Кира и другие пережили с тех пор, как стали носителями Семи Печатей.

— Мне вспомнилась одна история, — сказал Нильс. В такие моменты ему всегда приходили на память истории, одна ужаснее другой.

Лиза осветила фонариком растрескавшиеся скалы вокруг:

— Не знаю, стоит ли сейчас рассказывать твою историю.

— Да ты просто трусишь, — парировал ее брат.

— Вот уж нет!

— Тогда слушай.

И пока Крис и Кира обменивались нервными взглядами, слушая обычную перепалку брата и сестры, Нильс начал:

— Все это произошло с сестрой одной женщины, когда-то жившей у нас в гостинице.

Родители Нильса и Лизы владели старой гостиницей «У фонаря» на окраине Гибельштайна.

— Сама эта женщина была немного… ну, скажем, странной. Каждое утро она съедала четыре яйца, не вареных, а только немного подогретых. А после обеда она бегала по коридорам и кудахтала, как курица.

Лиза недоверчиво подняла бровь:

— Самое странное во всем этом рассказе то, что я не могу вспомнить эту женщину.

Кира хихикнула, а Крис смущенно кашлянул. Все знали, что Нильс выдумывал свои истории, большей частью импровизируя, хотя он и клялся каждый раз, что так все и было на самом деле. И каждый раз он утверждал, что истории, которые он рассказывал, приключились с другом друга или родственником родственника.

— Так вот, — продолжал Нильс, не обращая внимания на вмешательство Лизы, — сестра этой женщины была еще довольно молода, когда все это случилось, лет пятнадцати или шестнадцати. Это произошло в пятидесятые или шестидесятые годы, когда женщины еще носили эти огромные прически, во-о-т такие высокие… — Нильс широко развел руки и поднял их над головой. — Вы ведь знаете, что тогда волосы начесывались прямо как башни, высотой в двадцать-тридцать сантиметров. У девушки, о которой идет речь, была еще более высокая прическа, чем у всех остальных. В своей школе она была кем-то вроде королевы красоты.

— Как Кира, — тихо промолвил Крис и смутился, когда ему стало ясно, что все остальные слышали это.

Кира побагровела, а Лиза нахмурилась. Она терпеть не могла, когда Крис говорил Кире комплименты. Ну неужели у этого болвана не осталось ничего для нее, Лизы?

Нильс же сразу использовал замечание Криса для продолжения своей истории:

— У нее были такие же рыжие волосы, как и у Киры, только гораздо длиннее, так что она смогла соорудить башню в добрых сорок сантиметров. Каждое утро целый флакон лака для волос уходил только на то, чтобы волосы хоть как-то держались на ее голове.

— Ну явно не в своем уме, — мрачно прокомментировала Лиза, волосы которой были светлыми, как солома, и короткими.

Нильс кивнул.

— Ночью, в постели, она спала большей частью сидя и при этом нахлобучивала на голову большую картонку, чтобы не повредить прическу. А когда принимала душ, то надевала самый большой колпак, который вы только можете себе представить.

— Если не говорить об этой сумасшедшей прическе, то что уж такого страшного в твоей истории? — снова прервала Лиза.

— Как-то раз девушка гуляла в парке, — продолжал Нильс, бросив на сестру уничижительный взгляд.

Теперь, подмигнув, вмешался Крис:

— Конечно же в полночь, при полной луне, и из кустов вылезло это огромное чудовище…

— Чепуха, — оборвал его Нильс. — И совсем даже нет. Это был воскресный день, сияло солнце, и повсюду было полным-полно гулявших. Все вполне нормально и безопасно. Так вот, девушка прогуливалась по парку, гордясь своей прической-монстром, и при этом ей постоянно приходилось наклоняться, потому что ветви деревьев опускались очень низко. Но один раз она не обратила внимания на ветку с паутиной, растянутой на ней, и верхушкой своей волосяной башни задела ее.

Кира скривила лицо. Нильс хорошо знал, какое омерзение вызывали у нее пауки.

— Девушка шла дальше, ничего не замечая, — рассказывал Нильс. — Она не чувствовала, как паук ползал по ее прическе и наконец нашел вход внутрь волосяной башни. Она не видела и жирного белого кокона, которого паук таскал с собой.

— Б-р-р, — громко прокомментировала Кира.

Крис положил ей на плечо руку, имитируя пальцами прикосновение толстых паучьих лапок. Кира с отвращением оттолкнула его руку. Тут улыбнулась даже Лиза.

— Прошло несколько недель, — продолжал Нильс. — Девушка по-прежнему каждое утро покрывала прическу лаком. По ночам она надевала на голову картонку, а когда принимала душ — огромный пластиковый колпак. Он сделал краткую паузу, чтобы насладиться напряжением на лицах остальных. — Но однажды, как раз во время урока латыни, из-под ее волос, по лбу и носу, внезапно побежала тонкая струйка крови. Ее взгляд остановился, между застывшими губами открылась тонкая щелочка. Потом она упала головой на парту и больше не шевелилась. Учитель вызвал «скорую», и санитары увезли девушку в клинику.

Когда врачи начали брить волосы девушки, чтобы найти причину кровотечения, они внезапно почувствовали, как что-то поползло по их рукам, по предплечьям и плечам, даже по лицам. Пауки! Сотни маленьких черных пауков, весь выводок, вылупившийся из кокона! Паучкам не удалось вылезти из прически из-за толстого слоя лака, и они искали пропитания внутри прически, опускаясь все ниже… пока не добрались до корней волос. А там они начали, — хотите верьте, хотите нет, — жрать голову девушки!

После возмущенного молчания Кира наконец сказала:

— Это, безусловно, самое отвратительное из всего, что я слышала от тебя раньше.

Лиза растрепала обеими руками свои светлые волосы. Она чувствовала, что у нее чешется все тело.

— Кира права. Это было просто омерзительно.

— Но зато чистая правда, — заявил Нильс, выпятив грудь. — Клянусь жизнью моего любимого хомяка.

— Когда-нибудь зверек лопнет в своей клетке, и ты будешь точно знать почему, — прокомментировал Крис.

Лиза исследовала свои предплечья, в этот раз в поисках не Семи Печатей, а маленьких пауков с оскаленными зубами. Крошечные волоски на ее коже стояли прямо, как после электрического удара.

— Омерзительно, — тихо повторила она.

Нильс хотел сказать еще что-то, но Кира вдруг показала вытянутой рукой вперед:

— Мы пришли.

И действительно, они почти добрались до деревни. Дорога вилась вдоль скал, затем исчезала в лабиринте беленых домиков. Склон, к которому прилепились эти домики, круто поднимался над краем утеса. На окраине деревни, там, где она граничила с утесом, стояла маленькая оштукатуренная белая церковь. Ее внешняя стена, казалось, прямо переходила в скальную стену утеса; пропасть, зиявшая с другой его стороны, была глубиной по крайней мере сто метров. Далеко-далеко внизу волны прибоя разбивались о крутые скалы.

Доктор Кастель явно сказал правду: деревня пустовала.

Здесь больше не было людей, навстречу друзьям не выбежала даже крыса или мышь. Узкие кривые переулки пересекали склон, многие были, как ступеньки, вырублены в скале. Двери большей части домов были открыты, стекла окон разбиты. Пустые окна угрожающе зияли чернотой среди белых фасадов. Казалось, что за ними темнота сгустилась в нечто твердое, так что даже лучи карманных фонариков не могли полностью пробить тьму внутри домов.

Насколько ребята могли видеть, дома были пусты. Немногие предметы мебели, которые оставили жители, рассохлись и покрылись паутиной, взгляд на которую напомнил Кире рассказ Нильса. Она почувствовала, что снова покрывается гусиной кожей.

Ребята поднялись на четыре ступени вверх и оказались на небольшой площади, не больше шести метров в диаметре.

Посреди площади стоял баран с мощными рогами, в упор глядя на них.

Все четверо испугались, когда свет их карманных фонариков упал на косматое животное. Таким же величественным и совершенно неподвижным мог бы оказаться тайный владыка этой деревни, будь это место, где животные захватили власть и изгнали всех людей.

Секунду баран смотрел на них блестящими глазами, потом спокойно повернулся, затрусил прочь, цокая копытами, и исчез в темноте переулка.

— Не нравится мне все это, — сказал Нильс.

— Мне тоже, — поддержала его Лиза. — Здесь так… так тихо.

И правда, теперь все заметили это. В безлюдном селении царила абсолютная тишина. Когда двигался кто-то из ребят, им казалось, что они слышат шуршание одежды и скрип подошв, искаженным эхом отражающиеся от стен домов.

— О’кей, — Кира развернулась, — пошли назад. Ей тоже было не по себе.

— Почему? — спросил Крис. — Давайте немного пошарим в домах. Что, собственно, может случиться?

— Шарь сам в домах, — откликнулся Нильс. — Мы ждем тебя в самолете.

Лиза, разрывавшаяся между своим собственным желанием исчезнуть отсюда и стремлением остаться вместе с Крисом, предложила компромисс:

— Ну, мы можем еще немного пройтись — до самой высокой точки деревни, а оттуда повернуть назад.

Кира кивнула:

— Кто знает, может быть, оттуда, сверху, мы увидим что-то интересное.

Крис улыбнулся Лизе. Теплая дрожь прошла по ее телу. Да, ради этой улыбки стоило остаться, пусть бы даже здесь появился дьявол собственной персоной.

Хотя Нильс не переставал ворчать, четверка продолжила подъем по узким переулкам. Вновь и вновь свет фонариков выхватывал из темноты что-то неожиданное, нагонявшее страх: искривленное растение, стоящее в горшке рядом с дверью дома, велосипедную раму, лежащую на земле, разветвленную антенну, когда-то рухнувшую в переулок с одной из крыш.

Наконец они добрались до самой высокой точки деревни, маленькой полукруглой площадки, прилегавшей к дому, который был больше остальных. Похоже, нечто вроде ратуши.

Кто-то ожидал их.

— Привет вам, — прозвучал из темноты мягкий голос.

Четыре луча света мгновенно устремились в том направлении, откуда прозвучали слова. Четыре луча выхватили из тьмы и окружили тонкую фигуру.

— Я знал, что вы придете, — сказал молодой человек.

Он был в длинном черном плаще, спадавшем с плеч широкими складками. Рукава плаща развевались, и только белые кончики пальцев выглядывали из них. Волосы человека, такие же черные, как его плащ и как ночь, окружавшая их, падали на плечи. Это был тот самый человек, который спас их от падения. Ему все они были обязаны жизнью. И все-таки в этот момент, в этом призрачном месте, он очень напугал детей.

Казалось, незнакомец понимал, как он действовал на ребят.

— Не бойтесь, — проговорил он. Его голос все еще оставался тихим и полным кротости, он совсем не соответствовал тому, кто не на жизнь, а на смерть боролся с себе подобными на крыле мчавшегося самолета.

Кира сглотнула.

— Кто ты?

— Меня зовут Азахиил, — ответил он и сделал два медленных шага к ребятам.

Теперь между ним и друзьями было около четырех метров.

— Это ведь не греческое имя, не так ли? — недоверчиво спросил Крис.

— Это древнееврейское… или нет, не так, — Азахиил улыбнулся, хотя все равно казался печальным. — Но древнееврейский, пожалуй, ближе всего к тому языку, из которого происходит мое имя.

— Ты здесь живешь? — полюбопытствовала Кира.

— Нет. Не здесь и не где-либо еще. Повсюду и нигде.

Друзья украдкой обменялись взглядами. Лиза посмотрела на свое предплечье, но Печати по-прежнему оставались невидимыми.

— Отлично, — решительно сказал Крис, — теперь мы знаем, как тебя зовут. Мы знаем также, что ты помог нам там, наверху. Но мы…

— Вы хотите знать, почему я здесь, — прервал его Азахиил. — И что меня интересует в вас, не так ли?

— Да, — ответила Кира.

Прежде чем незнакомец успел сказать хоть что-нибудь, Лиза пробормотала, погруженная в свои мысли:

— Азахиил… Звучит как-то библейски.

— К сожалению, нет, — ухмыльнулся Азахиил. — Я прочитал весь текст Библии дважды, но мое имя они замолчали. — Он пожал плечами. — Ничего страшного, это не главное.

Они все еще не понимали ни слова из того, что он говорил. Почему, черт возьми, его имя должно упоминаться в Библии? Лиза почувствовала, как колени ее стали подгибаться, когда она принялась думать о том, что, собственно, могли бы означать его слова.

— Я херувим, — сказал Азахиил. — Ангел Господень. Или лучше сказать, я был одним из них до тех пор, пока Он не изгнал меня из их рядов.

Молчание. Никто не проронил ни слова.

Ребята были носителями Семи Печатей. Они знали о сути сверхъестественного больше, чем большинство других людей. И они верили в это, хотели они того или нет.

Но ангел?

Кира кашлянула.

— Ты на полном серьезе хочешь сказать, что ты — падший ангел?

— Ты знаешь нашу историю? — спросил Азахиил. И снова его голос звучал подавленно, словно он был в плену бесконечной печали.

Кира пожала плечами и повторила все, что она когда-нибудь слышала на уроках закона Божьего.

— Так вот, Бог в начале времен низверг некоторых из своих ангелов с неба за их грехи. Они упали на землю и стали демонами. Один из них, Сатанаил, собрал других вокруг себя и объявил себя их господином. Так возникли ад и дьявол.

Азахиил отбросил со лба черную прядь волос — чересчур показной жест для того, кто называет себя ангелом во плоти.

— Это было так и все-таки совершенно по-другому, — объяснил он. — Мы, ангелы, были первыми творениями, которые создал Бог. Все мы были преданы Ему. А потом, в один прекрасный день, Он послал двести из нас на Землю, чтобы по Его велению творить добро. Здесь мы изучили жизнь людей, их красоту, их творческую силу, их… чувства. Мы узнали любовь, и счастье, и многое другое из того, что раньше было нам чуждо. Мы познакомились с вашими женщинами и познали вкус греха. Господь разгневался на это и отверг нас. Более того, Он послал своего архангела Михаила во главе небесного войска, чтобы уничтожить нас. Началась война, которой не было ни до, ни после этого. В битвах, слишком ужасных, чтобы я мог описать их вам, мы в конце концов потерпели поражение. Те из нас, кто остался в живых, были осуждены вечно скитаться по земле, уподобясь людям и в то же время будучи отделенными от вас нашей природой. Сатанаил был нашим вождем в войне против войска Михаила, он остался им и после того, как произошла последняя битва, по крайней мере для большинства из нас. Сатанаил стал владыкой ада, прародителем всего злого, а многие из нас — его демонами. Но я и еще кое-кто отреклись от него и с тех пор странствуем по миру, одинокие и потерянные, гонимые как небесным воинством, так и адскими ордами Сатанаила.

Некоторое время четверо друзей не могли вымолвить ни слова. Если Азахиил говорит правду и он действительно падший ангел, то он могущественнее всех чудовищ, с которыми они до сих пор имели дело. Могущественнее ужасного Человека с Луны, сильнее и аиста-демона, который преследовал их в коридорах «Темницы».

Азахиил был ангелом — он называл себя херувимом — и был, может быть, ключом ко всем тайнам, которые преследовали ребят. Если бы только удалось привлечь его на свою сторону…

Лиза внимательно посмотрела на тонкое бледное лицо Азахиила.

— Двое других, на крыле…

— Были слугами Сатанаила, — подтвердил ее догадку Азахиил. — Бывшие ангелы. Солдаты низшего ранга, не имеющие никаких шансов в борьбе против меня. Но есть и другие, более сильные, чем они. Например, Уриил, бывший ангел искупления. Или Рагуил, верховный полководец Уриила. И они придут на этот остров.

— Они хотят завладеть этой штукой из Лахиса, да? — спросил Крис.

Азахиил кивнул.

— Голова Лахиса — это череп одного из моих братьев, павшего в войне, которой завершилось наше изгнание из рая. Первые люди нашли его, когда бродили по еще горящим полям битвы. Они искали что-то, что сразу сделало бы их равными нам. Глупцы! Все, что они нашли, был этот единственный череп. Его принесли в Лахис и хранили тысячелетиями, потому что там он был недоступен Сатанаилу. Его слуги никогда не смогли бы преступить магические пороги. Но теперь голова не в Лахисе, а здесь, на этом острове. Сатанаил поручил Уриилу принести ему череп, а тот послал Рагуила со своим войском. Скоро они будут здесь.

— Да что уж такого особенного в этом черепе? — спросила Кира и быстро добавила: — Помимо его происхождения.

— Череп ангела имеет власть. Он способен разрушать то, что было добрым, а теперь стало злым. — Казалось, Азахиил не хотел обстоятельнее описывать эту загадочную силу, и друзья не стали задавать вопросы. Страх перевешивал любопытство.

— Мы могли бы просто отдать им череп, — предложил Нильс.

— И помочь Сатанаилу обрести еще большую силу? — напустился на него Азахиил. — Вы и вправду этого хотите?

— Так или иначе, он убьет нас, — сказал побледневший Крис.

— Рагуил сделает куда больше, нежели просто убьет вас. Он поставит вас перед судом Уриила, самого ангела искупления. А наказание, которому тот подвергнет вас, будет куда страшнее смерти.

— Почему ты нам помогаешь? — спросила Кира.

Азахиил вдруг улыбнулся загадочной улыбкой, от которой у ребят мороз прошел по коже.

— Для вас никаких причин. Для меня никаких надежд. Я помогаю. Вот и все. — С этими словами он повернулся и ушел.

Несколько мгновений спустя его силуэт растаял, как трепещущие ночные бабочки, которые будто пролетели над их головами и мерцающим роем поднялись в ночное небо.

Они и сами точно не знали, что, собственно, потянуло их после исчезновения Азахиила к маленькой церкви. Им уже стало неважно, делали ли они это по своей воле или просто повиновались приказам высшей силы. Имело значение лишь то, что сказал им ангел.

«Уриил послал Рагуила с его войском. Скоро они будут здесь».

И дальше:

«Наказание, которому он подвергнет вас, будет куда страшнее смерти».

Этого оказалось достаточно. Больше им сейчас и не надо было знать. Этого хватило, чтобы создать в мыслях всей четверки сплошной хаос. Даже Кира, которая обычно проявляла завидное спокойствие перед лицом опасности, начала паниковать.

Они остановились перед двустворчатыми дверями церкви. По дороге сюда четверо друзей то подавленно молчали, то вдруг внезапно говорили все разом и, наконец, снова умолкали. Они не спорили о том, правду ли говорил Азахиил, — конечно же это было правдой. Все они пережили уже слишком много, чтобы категорически отрицать существование ангелов.

Спорили они о том, как быть дальше. Но вскоре выяснилось, что возможностей не так уж много. Они застряли на этом проклятом острове и то, что приближается к нему, никак не остановить. Если сюда направляются палачи ангела искупления, от них не скроешься. Вот так просто обстояли дела. И так безрадостно.

— Что, собственно, нужно нам в церкви? — спросил Нильс и посмотрел на верхушку портала.

Теплый ветер долетал с моря, поднимался над утесом и развевал рыжие волосы Киры. Она только беспомощно повела плечами.

— Ангел и церковь — это всегда как-то связано, — растерянно заметила Лиза.

— Это так, — согласился Крис, — но после всего того, что рассказал этот парень, не лучше ли нам держаться подальше от церкви? Думаю, что эти ангелы уж никак не наши друзья.

— Падшие ангелы, — поправила его Кира, подчеркнув первое слово.

Лиза посмотрела на нее широко раскрытыми глазами.

— Ты думаешь, что в церкви мы будем в безопасности?

— Может быть, да, а может быть, и нет, — неуверенно ответила Кира.

— Ты думаешь, что они не могут входить в церкви, или… — спросил Крис.

— Как Дракула, — добавил Нильс с гримасой, явственно свидетельствовавшей о его сомнениях.

Кира бросила на него ядовитый взгляд.

— А у кого-нибудь есть идея получше?

Лиза пожала плечами.

— Мы можем, по крайней мере, заглянуть внутрь.

Крис кивнул и нажал на металлическую собачку величиной с предплечье, запиравшую дверь. Правая створка со скрипом подалась внутрь. Затхлым запахом пыли и птичьих перьев повеяло им навстречу.

— Радушная встреча, что и говорить, — мрачно заметил Нильс, когда они переступили порог.

И правда, здесь не было ничего, заслуживающего внимания. Несколько длинных деревянных скамей, высохшая купель и алтарь, с которого были убраны все церковные ценности, — вот и все. Жители острова забрали с собой на материк даже подсвечники и другие мелочи.

— Это вполне мог бы быть сарай, — разочарованно протянула Лиза.

— А можно ли покинутую церковь вообще назвать… гм, настоящей церковью?

— Ты имеешь в виду, что она осквернена? — спросила Кира.

— Вот именно.

— А черт его знает, — буркнул Крис.

— Если она больше не освящена, — начала Лиза, — то…

Крис закончил фразу:

— Мы можем с таким же успехом спрятаться еще где-нибудь. Или остаться здесь.

— Классно! — выпалил Нильс.

Они вышли из церкви и пошли вокруг нее. Но вскоре подтвердилось то, что чувствовалось уже при взгляде на фасад здания: задняя стена церкви была собственно скалой, острый край которой обрывался в море.

Они обнаружили и еще кое-что. Острая, как игла, скала поднималась снизу из кипящего прибоя, напоминая по форме остроконечную шляпу волшебника. Она достигала в высоту верхнего края утеса. Само острие было слегка сглажено, так что возникла платформа диаметром метра полтора. Между краем утеса, на котором теперь стояли друзья, и вершиной скалы простирались четыре метра абсолютного ничто. Вероятно, ни один человек не ступал на эту платформу. Да и чего бы ради? Там не было ничего, кроме птичьего помета.

Из глубины доносился запах моря, соленый аромат, который в другой ситуации, может быть, позволил бы почувствовать себя в отпуске. Теперь же вид бездны вызывал у ребят только дрожь ужаса. Все четверо сделали шаг назад, точно боясь, что ноги против воли понесут их вперед и они сорвутся в бурлящий прибой.

— А, — раздался вдруг голос позади них, — вот вы где!

Все четверо резко обернулись.

Перед ними стоял профессор Рабенсон.

— Я искал вас повсюду в деревне, — сказал он. — Но единственное, что мне встретилось, это какое-то чудовище вроде козы.

— Баран, — поправила Лиза.

Отец Киры некоторое время рассеянно смотрел на девочку, потом нервно кивнул:

— Ну, пусть будет баран.

— Нам надо тебе кое-что рассказать… — начала Кира, но профессор прервал ее.

— Сначала я. — Его голос звучал, как голос упрямого ребенка. Друзья беззвучно вздохнули. — Рация все еще не работает, — продолжал профессор. — У доктора Кастеля такое настроение, будто это он ухнул сюда с самолетом. Я предпочел некоторое время побыть в одиночестве.

— Где яйцо? — выпалила Кира, у которой больше не было сил сдерживаться. Какое ей было дело до идиотской рации, если в любой момент на острове могло появиться войско кровожадных ангелов?

— Яйцо? — повторил профессор, снова слегка сбитый с толку. Потом он понял, о чем говорила дочка. — Голова, — поправил он Киру.

— Да все равно. Куда ты ее запрятал?

Профессор пристально посмотрел на Киру. Его удивил резкий тон и очень серьезные взгляды, которые бросали на него остальные ребята.

— Она в самолете, а где же еще? По-прежнему в рюкзаке под моим сиденьем.

Когда самолет начал падать, профессор прижал рюкзак к себе, будто от этого зависела его жизнь. Только поэтому голова Лахиса не покатилась по салону и не разбила кому-нибудь череп.

— Нам надо забрать ее оттуда, — решительно сказала Кира. Когда же отец собрался возразить ей, она добавила громче: — И мы должны унести ее возможно дальше от других людей.

— А лучше всего и от нас самих, — добавил Нильс мрачно.

Профессор внимательно посмотрел на каждого по очереди и прочитал решимость в их глазах.

— О’кей, — сказал он тихо, — только объясните мне, пожалуйста, для начала, что все это значит. Идет?

— По дороге к самолету, — ответила Кира и нетерпеливо двинулась в путь.

Друзья последовали за ней. Профессор, сделав несколько поспешных шагов, нагнал четверку.

— Итак? — спросил он.

Кира глубоко вздохнула и начала рассказ. Другие поддерживали ее по мере сил репликами и жестами. Когда, наконец, они рассказали обо всех деталях встречи с Азахиилом и воспроизвели каждое его слово, перед ними уже высилась растрескавшаяся скала на краю взлетной полосы.

На юге, по ту сторону сверкающего самолета над Эгейским морем собирались темные грозовые облака. На миг друзей обуял страх: а может быть, это были вовсе не облака, а армия падших ангелов? Но отдаленный удар грома и резкая вспышка молнии убедили детей и профессора, что начиналась самая обычная гроза. В их положении это была вовсе не отрадная перспектива.

По окончании отчета Киры профессор несколько раз глубоко вздохнул. По его лицу было видно, как угнетающе подействовал на него рассказ друзей.

— И когда, сказал ваш друг, должны появиться здесь эти… ангелы? — хрипло спросил он.

— Скоро, — ответила Лиза.

Кира мрачно смотрела сбоку на отца.

— Похоже, ты не особенно удивлен. Можно подумать, что ты…

— Знал все это? — прервал ее профессор. — Да нет же, Боже милостивый! Я думал, что через тысячелетия… я имею в виду, после такого долгого времени… голова Лахиса давно могла бы быть забыта.

— Это не так, — сказал Крис.

— И что нам теперь делать? — спросил Нильс. — Есть у кого-нибудь разумное предложение?

— Думаю, нам надо попытаться вернуть голову Рагуилу и его воинам, — сказал Крис.

— Азахиил сказал, что толку от этого не будет, — напомнила ему Кира.

— Тем не менее это лучше, чем просто сидеть и ждать.

К всеобщему удивлению, профессор поддержал это предложение. Казалось, он был готов отказаться от своей находки.

— Крис прав. Мы должны по крайней мере попытаться. Некоторые битвы заканчивались еще до того, как начнут звучать выстрелы.

— Мудро, что и говорить, — пробурчал Нильс. — А как прикажете это сделать? Привязать белую футболку на палку от метлы и махать ею? Уж конечно, это сильно подействует на парней-ангелов.

— Мы принесем голову к церкви, — решила Кира. — Это достаточно далеко от самолета. Так, по крайней мере, японцы и пилот будут в безопасности.

— Если только, — усомнилась Лиза, — ангелы не покарают всех, кто имеет хоть какое-то отношение к этой штуке.

— Давайте все же надеяться на другой исход, — вздохнул профессор.

Кира снова взяла слово, и тон, которым она говорила, показал остальным, что ее план был окончательным и изменению не подлежал.

— Мы положим голову у церкви и исчезнем, — сказала девочка. — А там посмотрим, что произойдет.

Профессор Рабенсон только-только успел, тяжело вздыхая и ругаясь, взобраться по лестнице и отыскать свой рюкзак в беспорядке, царившем в салоне, как в конце полосы появилось облако пыли. Четверо друзей испуганно взглянули в ту сторону. Лиза почувствовала, как напряглись все ее мышцы. Крис нервным жестом отбросил со лба прядь черных волос.

Но уже считаные мгновения спустя из облака до них донесся грохот джипа. Доктор Кастель на предельной скорости мчался к самолету и его пассажирам.

Едва отец Киры появился с рюкзаком в люке самолета, как француз остановил джип около четверых друзей.

— Быстрее! — крикнул он профессору, — который поспешно спускался вниз по лестнице. — Думаю, она заработала!

— Рация? — спросил Нильс.

— Нет, — раздраженно ответил синоптик, — моя кофеварка. Ну конечно же рация!

Нильс мрачно взглянул на него, но взволнованный Кастель этого даже не заметил. Он уже вскочил с сиденья и спешил к профессору, который только что спрыгнул с предпоследней ступеньки на летное поле.

— Скорее! Скорее! — звал Кастель. — Вы должны мне помочь!

Японцы и пилот порядком удивились, увидев француза, спешившего вприпрыжку по взлетной полосе. Они уже познакомились с синоптиком, когда тот доставил профессора и четверых друзей со своей метеостанции назад к самолету. Тем не менее Кастель все еще озадачивал их. Увидеть такого забавного субъекта здесь никто не ожидал.

Профессор Рабенсон всем своим видом показывал, насколько не по нраву было ему внимание, которое привлек к нему Кастель. Он поспешно положил руку на плечо француза и увел его подальше — чтобы не слышали японцы. Другой рукой отец Киры прижимал к себе тяжелый рюкзак.

— Чего он хочет? — прошептала Лиза, в то время как и она сама, и остальные трое смотрели вслед мужчинам.

Кира наморщила лоб.

— На мой взгляд, этот тип мог бы принимать со своей глупой рацией хоть МТБ, сейчас есть кое-что поважнее.

— Может быть, твой отец ему это объяснит, — шепнул Крис. Прикрыв глаза ладонью, он посмотрел на небо. — Гроза может вот-вот начаться.

И правда, в последние несколько минут мрачный облачный фронт приближался с ошеломляющей скоростью. Прохладный ветер погнал по взлетной полосе отдельные дождевые капли.

Кира не могла дольше выдержать все это и помчалась за отцом и Кастелем. Как раз в тот момент, когда она догнала обоих мужчин, те заканчивали свой взволнованный разговор.

Кастель поспешил к джипу, а профессор вместе с Кирой вернулся к остальным.

— Похоже, рация снова работает, — объяснил он. — После того как я сегодня утром привел в порядок провода, ничего не произошло. Но Кастель говорит, что он пару раз поливал корпус водой из термоса, и теперь эта штука внезапно заработала. Прием сбит, и он своими дрожащими пальцами не может заново установить его. А если я с ним поеду, то, может быть, сумею помочь. Мы могли бы позвать на помощь, и, вероятно, корабль придет сюда раньше, чем ангелы…

Кира прервала отца. Ее лицо побагровело от ярости.

— Да ты хочешь только спасти свое идиотское яйцо! — налетела она на него с упреками.

Такое же впечатление было и у других: профессору казалось, что он нашел возможность спастись от ангелов и сохранить голову Лахиса.

— Но послушайте… — смущенно пролепетал профессор, которому еще ни разу не приходилось противостоять гневу четверых друзей. — Так вот, я думаю… ну, словом, наши шансы, может быть, не так уж и плохи…

Кира выступила вперед и резким движением вырвала рюкзак из рук отца. При менее серьезных обстоятельствах это было бы сочтено изрядным нахальством, но теперь у нее были дела поважнее, чем размышлять о том, как реагировать на отцовское упрямство.

— Ну хватит! — возмутился профессор и протянул руку, чтобы забрать голову Лахиса.

Кира отступила на два шага.

— Ты можешь поехать с Кастелем на метеостанцию. Может быть, вам и вправду удастся позвать на помощь. А мы в любом случае отнесем эту штуку в церковь.

— Я не знаю… — начал он снова, но тут между ним и Кирой вклинились Лиза, Крис и Нильс. Лица ребят красноречивее любых слов выражали то, что они думали обо всем этом.

Профессор Рабенсон вздохнул.

— О’кей. Делайте, что считаете правильным. И берегите себя.

Отец Киры знал тайну четверки и понимал, каким опасностям подвергали себя друзья, являясь носителями Семи Печатей. Поэтому он был уверен и в том, что они будут достаточно осторожны. Несмотря на то что он был взрослым, в обращении с демонами, ведьмами и древнейшими пророчествами дети превосходили его опытом — в данном случае разница в возрасте роли не играла. К тому же он хорошо помнил мать Киры, ее собственную борьбу против сил зла, и понимал, что Кира не только внешне копия его покойной жены. Если и вправду существовала реинкарнация, то Кира, вне всякого сомнения, была воплощением матери.

Профессор сглотнул, прижал к себе по очереди каждого из четырех и побежал к джипу Кастеля. На полпути он обернулся, будто хотел что-то сказать, но потом передумал и прыгнул в машину. Через несколько секунд грохочущий автомобиль умчался.

Друзья тоже отправились в путь. Снова четверка видела мрачный скальный пейзаж острова. Кира спрашивала себя: имел ли этот остров в начале мира какое-то имя и если да, то что оно могло означать? В этом месте было нечто мистическое, таинственное, будто оно уже в незапамятные времена служило полем битвы греческих богов.

Когда перед ними выросли утес и деревня, дождь усилился. Голубой цвет исчез с небосклона. Вместо него разлился темный облачный суп, окрашивавшийся то в фиолетовое, то в черное. На юге темноту прорезали молнии.

— Дерьмовая погода, — ругалась Лиза в который уже раз.

Все промокли насквозь и отчаянно мерзли. Но, учитывая опасность, грозившую со стороны ангелов, это были только небольшие неприятности.

«Наказание, которому он подвергнет вас, будет куда страшнее смерти».

Слова Азахиила проносились у них в мыслях, вызывая дрожь в коленях. Они связались с падшим ангелом — с самим Уриилом, ангелом искупления. Что могло быть хуже, даже если им и удастся невредимыми пережить это приключение?

Вдруг перед друзьями появился Азахиил, будто вызванный их размышлениями. Казалось, что тьма, пропитанная дождем, внезапно приняла образ. Азахиил показался из абсолютного ничто на грубом скальном горбе.

Его длинные черные волосы беспорядочно развевались под мощными порывами ветра, длинный плащ спадал, как пара огромных черных крыльев. В правой руке ангел держал длинный меч с узким лезвием. С его стали капала раскаленная жидкость, напоминавшая жидкую лаву. Мерцающие капли покрывали и его одежду.

Азахиил заметил их испуганные взгляды и спокойно кивнул.

— Это кровь ангелов, — сказал он замогильным голосом. — Я поднял оружие против своих.

Кира непроизвольно взглянула на небо, боясь увидеть там врагов. Но дождь ударил ее по глазам, и девочке пришлось снова быстро опустить взгляд к земле. Если там, наверху, что-то и было, оно обрушится на них без предупреждения.

— Где они? — крикнул Крис Азахиилу, пытаясь перекричать рев бури.

Ангел пристально посмотрел на него своими бездонными темными глазами. Он производил еще более зловещее впечатление, чем при их первой встрече.

— Рагуил и его воины двигаются к острову. Вскоре они будут здесь. Еще сегодня.

У ребят кровь застыла в жилах. Еще сегодня! И даже такому существу, как Азахиил, не удалось обратить их в бегство.

— Я уничтожил двоих из них, — глубокая печаль прозвучала в его голосе. — Они не оставили мне выбора.

— А сколько их осталось теперь? — осведомился Нильс.

Лицо Азахиила оставалось неподвижным; оно было странно серым, лишенным всякого выражения.

— Еще семь. И Рагуил, который предводительствует ими.

— Значит, восемь, — пробормотала Кира. — Шансов нет, так, что ли? — Она взглянула на падшего ангела.

— Они сильны. И опасны. Уриил послал лучших воинов. — Пряди волос хлестали Азахиила по лицу, как черные змеи. — Просто удивительно, как подумаешь, что им придется иметь дело всего лишь с несколькими человеческими детишками.

— И с тобой, — заметила Лиза и, содрогнувшись, указала на меч, покрытый кровью ангелов.

— И со мной, — Азахиил медленно кивнул. — Но это их не испугает. Двух я смог победить, но восьмерых… нет, это выше моих сил. Тем более что с ними Рагуил. Никто, кроме Уриила, не сравнится с ним по силе и хитрости.

Нильс сглотнул.

— Это значит, что…

Азахиил не дал ему договорить.

— Может быть и еще одна возможность.

— Какая? — спросила Кира, внезапно охваченная странным сомнением. Не только страх терзал ее, нет, было и нечто другое, будто она почувствовала какую-то хитрость.

Ангел указал блестящим острием меча на рюкзак в руке Киры.

— Дайте мне голову Лахиса. Может быть, с ее помощью мне удастся отразить нападение Рагуила и других.

Кира не пошевелилась. Только пальцы ее крепче вцепились в грубую ткань рюкзака.

— Ты хочешь получить голову? — спросила она, будто не поняв слов Азахиила. В действительности она хотела только выиграть время для размышления.

Азахиил убрал меч.

— В руке смертного голова бесполезна. Но ангел способен извлечь из нее такие силы, которые даже недоступны вашему пониманию.

Крис сделал решительный шаг вперед.

— Мы хотим отдать голову Рагуилу. Может быть, тогда он оставит нас в покое.

— Нет! — закричал Азахиил, и какое-то мгновение все четверо были убеждены в том, что сейчас он ринется на них с мечом.

Лиза напрасно искала в глазах ангела улыбку, которую он подарил ей наверху, на крыле самолета. Азахиил изменился, сомневаться в этом не приходилось.

«Но, — думала Лиза, — кто может на него за это обижаться? Он ведь только что убил двух своих братьев».

Было ли это объяснением ярости, читавшейся в его глазах и его закушенных губах?

Лиза не знала этого. Им не оставалось ничего другого, как решать прямо здесь и сейчас: хотели они довериться таинственному чужеземцу или нет?

— А что случится, если мы отдадим тебе голову? — спросила Кира, стараясь придать твердость своему голосу и дать понять, что она не собирается без борьбы расставаться с находкой своего отца.

— Я не знаю. Не знаю точно. — Азахиил посмотрел на небо, будто потоки дождя ему вовсе не мешали, но, казалось, пока не обнаружил никого из своих противников. — Голова Лахиса — легенда даже среди ангелов. Но может быть, — только может быть, — я сумею с ее помощью победить Рагуила.

Кира взглянула на Криса, но он выглядел таким же неуверенным, как и она сама. Нильс тоже нервно переминался с ноги на ногу.

Поэтому решение приняла Лиза.

— Дайте ему голову, — сказала она.

Взгляды троих друзей устремились на нее, отчасти недоверчивые, отчасти благодарные за то, что кто-то прекратил зыбкое молчание и взял на себя ответственность.

Крис глубоко вздохнул, а потом кивнул. От Лизы не укрылось, что он в последнее время все чаще становился на ее сторону. Это наполняло ее гордостью и вызывало теплую щекотку, даже сейчас, в отчаянной ситуации.

Нильс оставался в нерешительности, а Кира спросила:

— А вообще есть ли у нас выбор?

Азахиил наклонил голову.

— Я никогда бы не взял у вас голову силой. Я даже и не мог бы сделать этого.

Кира не поняла, что он хотел сказать своими последними словами, но кивнула. Обеими руками она протянула рюкзак.

— Вот, возьми!

К ее удивлению, Азахиил покачал головой.

— Так не пойдет, — сказал он.

— Нам, конечно, надо еще сказать пожалуйста, — пробурчал Нильс.

Азахиил пренебрежительно глянул на него.

— Вы не знаете наши законы. Я отверженный. На вашем уровне бытия я не обладаю телом. — Увидев, что дети не понимают его, он поманил к себе Лизу: — Подойди сюда.

— Не ходи, — обеспокоенно шепнул сестре Нильс.

Но Лиза храбро сделала несколько шагов вперед, пока не оказалась прямо перед ангелом. Он был гораздо выше ее, и его плащ все еще развевался, напоминая крылья дракона. На какой-то миг девочку охватил панический ужас: а что, если он сейчас схватит ее и просто улетит прочь?

Но Азахиил не сделал ничего подобного. Вместо этого он сказал:

— Протяни руку и дотронься до меня!

— Не делай этого! — закричал еще раз Нильс за спиной Лизы, но она не слышала его.

Она медленно протянула руку прямо в черноту грудной клетки ангела. Ее пальцы не встретили сопротивления. Казалось, будто перед ней не было ничего, кроме воздуха. Лиза испуганно отпрянула и, спотыкаясь, отошла на два шага назад.

Азахиил мягко улыбнулся.

— Вы не можете коснуться меня, а я — вас. Такова наша судьба, судьба отверженных. Мы не существуем целиком в этом мире, но и ни в каком другом тоже.

— Ты имеешь в виду, — сказала Кира, — что если я сейчас вложу голову тебе в руки, то…

— …она провалится сквозь них, — договорил ангел до конца ее фразу. — И вероятно, разобьется о землю.

— Так как же мы можем отдать тебе эту штуку? — беспомощно спросил Крис.

— Есть одна возможность, — сказал Азахиил. — Господь смилостивился над нами. Существует место, где мы можем входить в телесный контакт с вами, людьми.

— И это место случайно оказалось здесь, на острове? — ехидно спросил Нильс.

— В тени церкви, — сказал Азахиил. — Только в тени церкви я могу принять голову Лахиса. И здесь, на острове, есть церковь.

— Мы как раз шли туда, — сказала Кира.

— Хорошо, — откликнулся ангел. — Там вы сможете передать мне голову. Он замолчал на мгновение, потом добавил: — И может быть, я смогу спасти вас от палачей Уриила.

Лиза снова попыталась хоть что-нибудь прочитать на его лице, но Азахиил уже повернулся и зашагал вперед, прямо к деревне на утесе. За пеленой дождя покинутое селение виднелось как темное пятно, как уродливый, бесформенный горб из древнего камня.

Безлюдное, забытое…

Когда профессор Рабенсон с доктором Кастелем прибыли на метеостанцию, было ясно, что гроза с минуты на минуту всей своей силой обрушится на остров.

Мокрые и замерзшие, они втиснулись внутрь. Кастель нажал на какую-то кнопку, и зажужжало отопление.

Француз указал на рацию, там горела единственная лампа. Из громкоговорителя доносился тихий шум, который вполне мог объясняться и стуком дождевых капель по крыше станции.

Кастель проверил прежде всего свои метеорологические приборы, пульты управления и компьютерные мониторы. Было удивительно, как он своими дрожащими пальцами мог управлять столь сложными приборами.

— Что это? — спросил профессор, бросив взгляд через плечо француза.

На мониторе светился контур острова. Изображение слегка мерцало, вероятно из-за грозы. Тем не менее было четко видно, что с юга что-то приближалось, находясь еще почти в центре грозового фронта.

Кастель ниже склонился над монитором.

— Такого я еще никогда не видел.

На экране виднелись восемь крошечных точек, маленькие светящиеся пиксели на мониторе, расположенные в форме острия стрелки. Они были похожи на конвой реактивных истребителей, несшихся к острову в строгом боевом порядке. Только они были меньше и двигались медленнее.

Профессор похолодел.

— Может быть, это корабли? Или самолеты?

— В такую-то погоду? — доктор рассмеялся дребезжащим смехом. — Вы шутник, дорогой профессор.

— Ну а что же тогда?

Кастель молчал. Он не находил ответа.

Профессор Рабенсон сжал кулаки, так что костяшки побелели.

«Этого не может быть, — думал он в отчаянии. — Не сейчас! Черт возьми, этого просо не может быть!»

Когда они добрались до церкви, небо было почти черным. Дождь лил не переставая, а ветер срывал с губ и уносил прочь сказанные слова. Если они хотели поговорить друг с другом, приходилось кричать.

Ко всеобщему ужасу, сумеречный полусвет непогоды поставил их перед неожиданной проблемой: церковь не отбрасывала тени.

— Только не это, — вырвалось у Киры. Широко раскрыв глаза, она смотрела на маленькую белую церковь, с края которой вода низвергалась, точно водопад.

Ребята окаменели от страха.

— Тени нет, — прокричал Крис, хотя все уже поняли это. Не хватало солнечного света, чтобы появилась тень.

— Подождите! — воскликнул вдруг Азахиил, и в тот же миг его ноги оторвались от земли.

Ангел воспарил прямо в небо, без крыльев или каких-то других вспомогательных средств. Он даже не вытягивал руки и не работал ногами, как ныряльщик при подъеме из глубины. Нет, Азахиил просто летел. Он делал это с такой легкостью, что казалось, будто каждый мог бы сделать то же без всяких усилий.

Четверо друзей уставились на него, широко раскрыв рты. Они смотрели, как он поднимался к небу между дождевыми тучами, фигура ангела становилась все более расплывчатой и, наконец, совсем исчезла.

— И что теперь? — спросил Нильс.

— Ну ты же слышал, — крикнула ему Лиза. — Он сказал, что нам надо подождать.

— Хорошо ему говорить, — проворчал ее брат. — Он может просто сбежать, если здесь появится этот Рагуил с товарищами. Уж конечно, оттуда, сверху, ему откроется потрясающий вид на то, что устроит нам эта публика.

Кира вскинула руку и показала наверх.

— Посмотрите туда! — прошептала она, задержав от удивления дыхание.

Высоко, очень высоко над ними в темном облачном одеяле возникло крошечное отверстие. В первый момент оно выглядело как звезда, как точка, светящаяся золотом. Но затем друзьям стало ясно, что это было отверстие, через которое падал солнечный свет.

Отверстие становилось все больше под воздействием кругового вихря, пробивающего и расталкивающего на этом месте тучи. В середине этого отверстия парила крошечная темная точка.

Будь у кого-нибудь из четверки бинокль, его обладатель, увидел бы, что внутри плотных грозовых облаков вертикально парил Азахиил, вытянув руку с мечом вверх и вращая ею так быстро, что едва ли можно было понять, что это рука, подобная человеческой. Неистовый вихрь разгонял тучи, как вентилятор сигаретный дым в тесной комнате, полной курильщиков.

Друзьям на земле оставалось только гадать, что делал Азахиил, и они оценили ситуацию довольно правильно. Очевидно было, что он сумел проделать коридор для солнечных лучей в плотном слое туч, достаточно широкий, чтобы их свет падал на церковь и создавал таким образом тень.

Прошло несколько минут, прежде чем Азахиил снизился, а потом приземлился на скале около друзей. Ширина круглого отверстия над ними могла составлять сто или тысячу метров, отсюда, снизу, его размер нельзя было определить. Да величина эта и не имела значения. Важно было только, что церковь наконец отбрасывала тень. Теперь ничего больше не мешало передаче головы Лахиса.

По крайней мере, так они думали. Но действительность готовила им новый сюрприз.

— Вот черт! — беспомощно выругался Нильс, взглянув на церковь. Остальные тоже посылали проклятия в ненасытную воронку шквала.

Тень церкви падала как раз на край утеса. На скалистой поверхности, куда можно было бы ступить, не лежало даже ее узкой полоски. Вместо этого квадратные сантиметры драгоценной тени простирались над бездной, точь-в-точь накрывая маленькую площадку на вершине вздымающейся из моря скалы.

Но как же попасть туда?

Кира посмотрела на Азахиила.

— А ты случайно не можешь как-нибудь… м-м-м… перенаправить солнечные лучи?

Глаза ангела были темны, как два глубоких колодца.

— Нет. Прогнать пару туч труда не составляет, но солнце — это нечто совсем другое. Когда-то оно было богиней, оно и сегодня обладает своей собственной волей.

Друзья не понимали толком, что он имел в виду и что делает одно действие настолько труднее другого. Но у них не оставалось выбора, как только согласиться с его словами. Ангел знал, что было в его власти, а что нет.

— Азахиил мог бы перенести туда одного из нас, — предложил Нильс.

— Не слышал ты, что ли? — раздраженно возразил ангел. — Ты просто проскочишь через мои руки и упадешь на скалы внизу. — Он помолчал немного, а потом сказал: — Один из вас должен перебраться туда — это единственная возможность.

Друзья беспомощно посмотрели друг на друга. Азахиил, на их взгляд, представлял себе все это слишком просто. Как, скажите на милость, могли они добраться до вершины скалы? Прыгать, может быть? Но там четыре метра…

— У меня есть идея, — сказал вдруг Крис и побежал к дверям церкви. — Пошли, Нильс!

Нильс, ворча, последовал за ним внутрь церкви. Там Крис указал на старые скамейки, которые бросились ребятам в глаза еще при первом посещении храма.

— Если мы разберем одну из них, то сиденье может быть достаточно длинным, — сказал Крис.

Над ними в балках перекрытий скулила и выла буря, как сонм отчаявшихся призраков.

— Достаточно длинным для чего? — спросил Нильс, который, конечно же, отлично понимал, что пришло Крису в голову. Он только не хотел допускать и мысли об этом.

— Мы сможем перебросить доску от края утеса до площадки на вершине скалы, — поспешно объяснил Крис. — Один из нас сможет по ней переползти.

— При такой-то буре? — закричал Нильс. — Это безумие!

Крис кивнул.

— И все же мы должны попытаться.

Позади них в портале церкви появился Азахиил.

— И вы должны сделать это быстро, — сказал он. — Солнечное отверстие среди облаков недолго останется открытым. Кроме этого, у нас не так много времени до прибытия Рагуила и его воинов.

Крис потянул одну из скамей. После некоторого колебания Нильс стал рядом с ним и помог разобрать скамейку. Дерево, несмотря на свой возраст, казалось прочным, только гвозди под воздействием влажного морского воздуха проржавели и стали ломкими. Мальчишкам это было только на руку.

Вскоре они вынесли сиденье скамьи на улицу. В нем было примерно пять метров длины — этого хватало, чтобы соединить утес и скалу.

Сопровождаемые встревоженными взглядами девочек, они принесли доску на край утеса, совсем рядом с церковью.

Когда они посмотрели наверх, Азахиил уже стоял на вершине скалы, по ту сторону пропасти. Буря рвала его плащ так, что лицо ангела казалось светлым пятном посреди черного вихря из материи и прядей волос. Рядом с ним на крошечной платформе только-только оставалось пространство еще для одного человека.

Лиза сочла, что места вроде этого как нельзя более пригодны для существ, подобных Азахиилу, — от него исходило нечто величественное, и в то же время он внушал страх, причем здесь сильнее, чем где бы то ни было. Ни один обычный человек не смог бы вот так просто, без всяких усилий стоять там, где стоял он. Ангел производил теперь еще большее впечатление, чем до этого в небе.

Кира поставила рюкзак с головой Лахиса на землю. Теперь она шла, пригнувшись, чтобы помочь Нильсу и Крису. Втроем они продвигали доску вдоль края утеса до тех пор, пока та не достигла площадки на вершине скалы. Азахиил принял ее в тени храма, которая падала теперь точно на него. Ангел втягивал доску на скалу, пока она не легла достаточно устойчиво.

— О’кей, — сказал Крис, выпрямляясь. — Это была моя идея, мне и идти.

Кира покачала головой.

— Пойду я.

— И речи быть не может, — ответил Крис. Ему приходилось кричать на ветру.

Тем временем Лиза взглянула на Азахиила. Она чувствовала на себе взгляд ангела и снова видела, что он улыбается, — совсем как тогда, на крыле самолета. Он спас всем им жизнь и, может быть, сделает это снова, если у него останется достаточно времени, — при условии, что Кира и Крис смогут наконец закончить свой детский спор. С ними повторялось одно и то же — они всегда ссорились из-за того, кому выполнять самые опасные задачи.

Лиза глубоко вздохнула и приняла решение.

Она в мгновение ока нагнулась, схватила рюкзак и следующим шагом вступила на доску над пропастью.

Позади раздался крик, когда сначала Нильс, а потом и другие заметили, что она сделала. Но Лиза смотрела только на узкую деревянную полоску, которая лежала между нею и гибельной бездной.

Там, в пропасти, на огромном расстоянии отсюда, пенящийся прибой разбивался о подножие скал. Острые как бритва каменные зубцы тянулись Лизе навстречу, будто ожидая, когда она сорвется и упадет прямо на них.

— Лиза, будь осторожна! — кричал сзади Крис. Нильс с Кирой тоже что-то вопили, но слова друзей терялись в реве ветра, да и к тому же для Лизы в тот момент имело значение только беспокойство, звучащее в голосе Криса. Он боится за нее, а значит, испытывает к ней какие-то чувства. Это было просто классно, и это придавало девочке мужества.

Азахиил протянул к ней руку, но Лиза была все еще слишком далеко от него. Пока она сделала только один-единственный шаг по доске. Оставалось еще никак не менее пяти или шести. И даже если бы Лиза добралась до Азахиила живой, ей предстоял обратный путь.

Складывалась довольно мрачная ситуация, тем более что дождь еще усилился и почти горизонтально хлестал по скале внизу. Беспокоили Лизу и молнии: а что, если какая-нибудь ударит в нее, когда она будет балансировать над пропастью?

Около трети доски было скрыто в тени церкви. Передняя же ее часть освещалась яркими лучами солнца, которые, как пучок пылающих кинжалов, падали сквозь облачную пелену. Еще несколько шагов, и она окажется в тени и, может быть, сумеет бросить рюкзак Азахиилу. Даже если она при этом сорвется, он, по крайней мере, спасет остальных.

Внезапно Лиза почувствовала на глазах слезы: ну во что она снова ввязалась?

— Лиза, держи равновесие! — закричал ей Крис.

Будто она и сама не знала этого!

Рюкзак с головой Лахиса был тяжел, и Лиза все время боялась потерять равновесие. Но самым худшим действительно оказался ветер. Порывы его били, точно невидимые руки или когти призраков, обхватывали тонкие ноги и руки девочки, дергая ее то влево, то вправо.

Азахиил ничего не говорил. Он просто стоял, будто на постаменте из серого камня, и по-прежнему протягивал к ней левую руку. В правой он все еще держал меч, будто в любую минуту ожидал нападения.

Вдруг за ее спиной закричал Нильс:

— Вот они!

От ужаса Лиза на миг потеряла равновесие. Она зашаталась, перехватила рюкзак — ей показалось, будто он внезапно стал раз в десять тяжелее, — и переступила ногами, пытаясь выровняться. Доска громко скрипнула, и две-три секунды Лиза была уверена, что она сломается. Сначала сломается доска, а потом ее позвоночник, когда она упадет на скалы.

Но Лиза не сорвалась. Каким-то образом ей удалось снова справиться с собой, и она постояла неподвижно несколько мгновений, пытаясь успокоиться. Казалось, что доска под ее ногами крутилась, как взбесившаяся анаконда, Лиза даже взглянула вниз, чтобы убедиться, что это всего лишь прочная, жесткая доска.

Наконец она нашла в себе мужество посмотреть вверх, на небо.

И там увидела их.

Восемь черных точек приближались к острову, выстроившись клином, не обращая внимания на буйство стихии. Восемь темных фигур, которые были когда-то прекраснейшими творениями Господа, а теперь ставшие отверженными. Восемь падших ангелов, перешедших вместе со своим господином Сатанаилом на сторону зла, всемогущие воины ада.

И Азахиил давно увидел их, но его взгляд был устремлен на Лизу.

— Иди сюда. — Его голос прорезал вой ветра, как клинок ножа. — Тебе надо поторопиться. Они скоро будут здесь.

Лиза хотела кивнуть, но побоялась, что даже малейшее неконтролируемое движение снова выведет ее из равновесия. Вместо этого она с бесконечной осторожностью сделала еще один шаг. Теперь Лиза добралась как раз до середины доски.

Вновь раздался шум у нее за спиной — но на этот раз не крики. Нет, это был рев допотопного автомобильного гудка. Джип Кастеля!

Но за рулем сидел не француз, а профессор Рабенсон. Доктора Кастеля нигде не было видно.

— О бог ты мой… Ах батюшки… О черт…

Лиза слышала взволнованное бормотание сквозь шум бури, но не обращала на него внимания.

Она сделала еще один робкий шаг вперед.

Облако сладковатого запаха, наподобие ванили, ударило ей в нос. Она не знала, разыгралось ли это воображение или Азахиил и вправду источал запах… Но чем ближе подходила Лиза к ангелу, тем более уверенной она становилась, больше того, она перестала бояться и думать о смертельной бездне под ногами.

Отец Киры что-то крикнул Лизе, но его сразу же перебили остальные. Кто-то, вероятно его дочь, объяснял профессору, почему Лиза балансировала на опасной доске. И когда профессор замолчал, стало понятно, что и он увидел в небе войско Рагуила.

Тем временем Лиза распрощалась с мыслью перебросить рюкзак Азахиилу — для этого надо было бы размахнуться, а такое движение казалось ей, вне всяких сомнений, слишком опасным.

Еще один шаг, и она подойдет достаточно близко, чтобы вытянутой рукой передать Азахиилу голову. Но это тоже опасно, рюкзак слишком тяжел, вряд ли она удержит его на вытянутой руке, не потеряв при этом равновесия…

Лиза чувствовала, что за ее спиной что-то происходит, но боялась узнать, что же именно. Тем не менее она не осмеливалась оглянуться. Ей надо было изо всех сил сконцентрироваться на последних шагах.

В то время как Лиза медленно приближалась к своей цели, Кира, оба мальчика и профессор отходили от края утеса до тех пор, пока внезапно не поняли, что убежать от того, что перед их глазами опускалось на землю, нельзя.

С неба планировали восемь фигур в черных развевающихся плащах. Одновременно коснувшись скалы, они остановились.

Все восемь были ошеломляюще похожи на Азахиила — длинные темные волосы, тонкие черты лица, — только предводитель отряда отличался от других одной деталью: широкая седая прядь разделяла посередине его волосы. На его тонких губах играла злобная и коварная улыбка.

Рагуил улыбался.

— Не бойтесь, — сказал он, но голос звучал так, точно падший ангел предлагал присутствующим съесть самих себя с потрохами.

В тот же миг Лиза ступила на площадку.

Кира инстинктивно посмотрела на свое предплечье. Семь Печатей оставались невидимыми. Небесное происхождение ангелов, казалось, ввело в заблуждение магию знаков — будучи злыми или добрыми, для знаков эти существа в длинных плащах оставались творениями Божьими. Впервые Печати бросили своих обладателей на произвол судьбы.

Крепко держа голову Лахиса в руках, Лиза вступила на площадку. Все взоры, в том числе Рагуила и его воинов, устремились на нее. Тень церкви, казалось, лишила платье и даже кожу Лизы всякого цвета. Теперь она была почти такой же темной, как падший ангел рядом с ней.

Но рюкзак ему девочка еще не передала.

Рагуил скользнул на край утеса плавным движением, в котором не было ничего похожего на неловкие шаги человека.

— Возвращайся, дитя, — произнес он голосом коварного искусителя. Ветер спутал его длинные волосы, не тронув только белую прядь. — Отдай нам голову. Ты и твои друзья никогда не пожалеете об этом.

Азахиил поймал взгляд своего смертельного врага.

— Ах, Рагуил… это просто жалкое зрелище. Действительно жалкое. — Он положил руку Лизе на плечо и окутал девочку складками своего черного плаща.

У Киры при виде этого зрелища мороз пошел по коже. Она не доверяла Азахиилу, но еще меньше хотела отдать свою судьбу в руки Рагуила. Азахиил был непроницаем и полон тайн, но Рагуил был порочен насквозь.

— Но почему она не отдаст наконец голову? — прошептал Нильс рядом с Кирой.

Кира не знала, что сказать. Она заметила, что Крис, будто окаменев, уставился на лицо Лизы. Его глаза были полны беспокойства.

Лиза казалась замечтавшейся, непохожей на себя. Она прижалась к плащу Азахиила, точно во всем мире не было более надежного места, и тень, окружавшая их, похоже, еще больше потемнела и сгустилась.

«Что здесь происходит?..» — пронзила Киру леденящая душу мысль, и это было беспокойство не только за Лизу, но за всех них.

Рагуил протянул руку над пропастью, маня Лизу.

— Дитя мое, мы твои друзья. Ты можешь коснуться нас, не дожидаясь тени какой-то жалкой церкви. Азахиил слаб. Но мы, — тут он улыбнулся, — сильнее и могущественнее любого создания этого мира.

— Вы рабы Сатанаила, — откликнулся Азахиил. — У вас нет собственной воли. И даже сила, которой ты кичишься, не принадлежит тебе. Без Сатанаила вы ничто.

Голоса обоих ангелов звенели, как клинки, ударявшиеся друг о друга в смертельной дуэли. Вдруг Кира поняла, что это очень близко к правде: это и была дуэль, схватка железной силы воли и неприкрытой ненависти.

Но было и кое-что еще, убедившее Киру, что Азахиил им не враг. Он ведь давно мог выхватить голову из рук Лизы, но не сделал этого.

«Впрочем, кто знает, — подумала Кира, — может быть, это вовсе и не нужно».

— Вы проиграли, Рагуил, — тихо произнес Азахиил. — Ты, Уриил и Сатанаил… вы все проиграли.

Таинственный шелест прошел по ряду семи ангелов. Их губы не двигались, и все же казалось, что от одного к другому пробежал едва слышный шепот. Двое из них сошли с мест и скользнули к своему вождю.

Рагуил обернулся и метнул мрачный взгляд на свою свиту. Перешептывание резко оборвалось.

Потом он снова повернулся к Азахиилу и Лизе. Киру и остальных Рагуил теперь не замечал. Они интересовали его не больше, чем докучливое насекомое — человека.

— Думаешь, теперь ты можешь чувствовать себя в безопасности, не правда ли? — спросил он, взглянув на Азахиила. — Думаешь, что наконец взял над нами верх?

— Взял верх? — горько засмеялся Азахиил. — Не знаю, так ли это. Но, как я вижу, стороны впервые оказались на равных. Вы меня преследовали, Рагуил, преследовали со времен Великого падения… Может быть, настало время вознаградить вас за вашу дружбу.

Плащ Рагуила раздулся, как оперение хищной птицы, собирающейся броситься на добычу.

— Когда мы покончим с этим делом, никто больше и не вспомнит о тебе, Азахиил. Ты перестанешь существовать. И ты это знаешь.

Азахиил снова улыбнулся.

— Ты же не настолько глуп, чтобы и вправду поверить в то, что говоришь. Я мог бы представить себе, что кто-то из твоих лакеев столь неразумен, но ведь не ты же. Мы когда-то были друзьями, Рагуил. Ты меня знаешь. И ты точно знаешь, что все не так просто, как тебе хотелось бы.

Кира мало что понимала из того, о чем говорили эти двое, да в этом и не было необходимости. То немногое, что девочка смогла понять, достаточно ясно показало ей, что она и ее друзья замешаны в конфликт, который длился с начала времен. Они оказались свидетелями битвы, где не было места для обычных людей, но которая однажды могла поколебать мир до основания.

В этой борьбе, очевидно, имелось три стороны. Одной была та непостижимая сила, которая создала все — Бог, если верить тому, что говорили в церкви. Второй стороной был падший ангел Сатанаил, ставший владыкой ада. Ему служил Рагуил со своими воинами. Но где-то между этими противниками стояла третья группа: падшие ангелы, не поддавшиеся искушению зла. Азахиил был одним из них, и, казалось, в этот момент единственным, который что-то значил.

Кира нервно переступила с ноги на ногу. Конечно же, речь не шла о том, чтобы принять чью-либо сторону. Такая попытка была бы просто рискованной. Было очевидно, что ее и других просто разотрет между фронтами этой войны, если с минуты на минуту не случится что-то, что спасет их от такой участи.

А ключ к спасению, может быть, даже ключ к исходу всей этой ужасной войны находился в потертом рюкзаке отца Киры, болтавшемся в Лизиной руке, в опасной близости от скалистой бездны.

Азахиил довольно долго препирался со своим бывшим другом, а теперь врагом. Но вот он взглянул на Лизу.

— Ты ведь отдашь мне голову Лахиса? — спросил он дружеским тоном.

Лиза, точно в трансе, ответила ему улыбкой, а потом кивнула. Друзья понимали, что с ней что-то происходит. Она стояла как загипнотизированная.

— Нет! — лицо Рагуила исказилось. — Не делай этого!

Азахиил, должно быть, чувствовал себя очень уверенно — он не спешил забрать рюкзак из рук Лизы. Вместо этого он вместе с девочкой продолжал смотреть на утес и на своих врагов.

Рагуил умоляюще протянул к Лизе руки.

— Азахиил — не то, чем он пытается казаться. Мы можем спасти вас — спасти от него!

— Ах, Рагуил, — откликнулся Азахиил, — эти дети слишком умны, чтобы попасться на твою удочку.

Но Рагуил больше не обращал на него внимания, глядя только на Лизу.

— Здесь и сейчас, девочка, я клянусь спасти твою жизнь. Клянусь Сатанаилом и болью Великого падения — если это в моих силах, я спасу твою жизнь.

Казалось, Лиза на миг вышла из своего оцепенения, будто слова падшего ангела дошли до нее и вывели из тяжелого сна.

И впервые она заколебалась.

Азахиил потрепал ее по волосам. Он еще не заметил произошедшей в ней перемены, ибо его взгляд был по-прежнему устремлен на Рагуила.

— Не слушай его, — шепнул он. — Его господина недаром называют мастером лжи.

Лиза медленно опустила руку с рюкзаком.

Рагуил безмолвно кивал ей, делая умоляющие жесты.

Кира втянула в себя воздух. Рядом с ней сжались Крис и Нильс. Профессор резко отклонился назад, оперевшись о стену церкви, будто его кто-то ударил. Он давно уже не говорил ни слова.

Азахиил отвернулся от своего врага и посмотрел на девочку, которая стояла рядом с ним, и мгновенно понял, что она готова поддаться уговорам Рагуила. Он хотел схватить рюкзак, но опоздал.

Лиза бросила рюкзак через пропасть, прямо в сторону Рагуила.

Кира начала действовать.

Она не знала, правильно ли поступает, но чувствовала совершенно определенно, что силы этих созданий разорвут Лизу, — и не могла допустить, чтобы Рагуил получил голову.

Прежде чем кто-либо сумел ее удержать, Кира ринулась вперед, к краю утеса, и дальше, мимо Рагуила, прямо по доске.

Она сделала уже два поспешных шага по дереву, когда обеими руками на лету поймала рюкзак. Конечно же, она потеряла равновесие, но каким-то чудом не сорвалась в пропасть, а упала вперед, на доску.

Боль была ужасна. Бесконечную секунду Кире казалось, что она серьезно поранилась и уже не сможет подняться.

Но ей удалось сесть. Покачиваясь, кряхтя от боли, она все-таки сидела.

Верхом, словно на лошади, Кира скорчилась в солнечном свете над бездной, как раз посередине доски, повернувшись лицом к Азахиилу и Лизе.

В руках она уверенно держала рюкзак, в котором лежала драгоценная голова Лахиса.

Теперь принять решение предстояло ей.

Лиза находилась во власти враждовавших ангелов, и никто не мог ее ни в чем упрекнуть. У нее не было ни единого шанса противостоять им.

Кира же несла в себе наследие своей матери-ведьмы. Никогда раньше она и помыслить не могла, что это обстоятельство спасет ей жизнь. Но на сей раз у девочки не оставалось выбора.

«Мама, — мысленно молила она, — если действительно хотя бы частичка тебя таится во мне, где-то совсем глубоко, то помоги мне!»

Кира почти видела перед собой мысленные, гипнотические волны, которыми обменивались Рагуил и Азахиил. Она чувствовала, как эти волны неслись к ней, чтобы привести в замешательство, подавить ее свободную волю. Но Кира ощущала в то же время, что эти волны отскакивали от невидимого щита, окружавшего ее, как стрелы от рыцарских доспехов.

«Да!» — ликующее чувство пронзило девочку.

Вот оно! Ее наследство все-таки на что-то годилось! Наконец она получила доказательство. Ангелы не могли ей ничего сделать, не могли, как Лизу, опутать своими чарами.

Кира взглянула через плечо на Рагуила, кипевшего от ярости, а потом снова вперед — на Азахиила. Он был скорее ошеломлен, чем разъярен, и все еще держал Лизу, чтобы та не сорвалась со скалы.

— Так! — сказала Кира. — Теперь ответьте мне на один вопрос. Что случится, если я передам голову одному из вас? — После краткой паузы она добавила: — И будьте честны. Я без всяких колебаний выброшу эту штуку, а тогда посмотрим, как быстро вы умеете летать, чтобы поймать ее.

Сработало! Ни один из двоих не мог добраться до Киры. Азахиил потому, что девочка находилась на солнце, а не в тени церкви, и он не смог бы прикоснуться к ней, а Рагуил боялся, что она выпустит голову Лахиса. По его реакции было видно, что он не видел возможности подхватить голову раньше, чем она разобьется о скалу. Похоже, отчаянный план Киры удался.

Пока Кира ждала ответа ангелов, мысли Лизы постепенно прояснились. Ее лицо утратило напряженность, из глаз исчезла пелена рассеянности. Внезапно девочка осознала, где находится, но она не впала в панику. В ней все еще было что-то, вызывавшее доверие к Азахиилу, но теперь он на нее не влиял, навязывая свою волю. Нет, теперь она сама пришла к определенному убеждению. Азахиил сделал ошибку. Не попытайся он с помощью магических сил завоевать Лизу, она давно бы отдала ему голову по доброй воле.

— Ты хочешь знать, что случится, если ты передашь мне голову? — спросил Рагуил и уставился в спину Кире, будто желая превратить свои взгляды в кинжалы. — Что ж, дитя… Мой господин даст вам неизмеримые богатства. Исполнение всех ваших желаний. Может быть, вечную жизнь.

Азахиил улыбнулся.

— Я вам не дам ничего. Только мое слово, что голова не будет использована во зло. — Он замолчал на мгновение, а потом тихо добавил: — И еще мою дружбу.

Смех Рагуила отразился от скал и пустых домов, когда он услышал слова своего противника. Для него они служили только доказательством слабости, и Рагуил ни на секунду не сомневался, что выйдет из этого спора победителем.

Но Рагуил разучился мыслить, как человек. Если он когда-либо и обладал этим даром, то потерял его, встав в войне ангелов на сторону Сатанаила.

Кира думала недолго. Сидя, она размахнулась и бросила рюкзак Азахиилу. В то время как она взглядом следила за полетом рюкзака, ее вдруг осенила догадка: она поняла проблему, стоявшую перед ангелами, — голову они могли получить лишь с согласия и по доброй воле дающего. Только поэтому им и не удалось похитить ее из храма Лахиса. Может быть, Кире подсказало это наследие ее матери, а может, то была ее собственная мысль. Сейчас это уже не имело значения. Но Кира была права.

Азахиил убрал меч, поймал рюкзак и разорвал его одним быстрым движением руки. На секунду вокруг его руки вспыхнул яркий свет. Казалось, будто в его простертую руку ударила молния.

Со стороны воинов Рагуила донесся громкий стон. Некоторые, нарушив строй, отошли на несколько шагов назад. Их командир заметил это, но смотрел только на голову Лахиса в руке своего врага. Дикий крик вырвался из его горла, и белая прядь показалась еще более светлой, точно она расплавилась в белом огне, как сталь в печи.

Кира обеими руками ухватилась за доску. Далеко внизу разбивались волны, белая пена бурлила вокруг скал. Буря трепала длинные волосы девочки, но она едва обращала на это внимание. Как зачарованная уставилась она на Азахиила и древнее сокровище в его пальцах.

Голова Лахиса все еще выглядела как серый овальный камень величиной с голову человека. И тем не менее она, как магнит, притягивала все взгляды. Казалось даже, что она начала пульсировать, как живое сердце.

Но какой бы силой голова ни обладала, сегодня эта сила не проявилась.

— Уходите, — крикнул Азахиил своим врагам. Его голос звучал ниже и звонче, чем прежде. — Я отпускаю вас, но сначала поклянитесь мне.

Рагуил едва мог владеть своим лицом. Казалось, он вот-вот взорвется от гнева и ненависти.

— В чем еще клясться? — злобно спросил он.

— Я не прошу о мире со мной, — ответил Азахиил, — ибо знаю, что вы не сможете противостоять своей природе, даже если будете связаны клятвой. Вместо этого я прошу за детей.

— И моего отца, — шепнула Кира.

— И ее отца, — громко добавил Азахиил. — Вы ничем не повредите им, ни сегодня и ни в какой другой день.

— И это все?

Азахиил кивнул.

— Поклянитесь, и я отпущу вас с миром.

— Не с миром, — злобно прошипел Рагуил. — Ты знаешь, предатель, что мы свидимся снова. Мы будем бороться, и ты потерпишь поражение, Азахиил. Я разорву твою душу на кусочки.

— Клятву! — нетерпеливо потребовал Азахиил.

Рагуил поколебался, а потом кивнул:

— Клянусь — от своего имени и от имени всех, кто следует за мной.

— Произнеси клятву!

— Я клянусь, что мы не причиним зла этим детям и этому мужчине… ни сегодня и ни в какой другой день.

Было похоже, что каждое слово вызывало у Рагуила физическую боль. За каждое слово он будет наказан своим господином Уриилом. А тот, в свою очередь, предстанет перед Сатанаилом и будет вынужден признать поражение. Уж конечно, этот день в аду будет не самым радостным.

Азахиил опустил руку с головой Лахиса, и она оказалась рядом с головой Лизы. Хотя овал больше не испускал видимого света, лицо девочки сияло будто освещенное прожектором. Ее пальцы еще крепче вцепились в плащ Азахиила.

Рагуил и его воины поднялись в воздух, взвились круто вверх и, не сказав больше ни слова, удалились в том же направлении, откуда появились. Кира и остальные смотрели им вслед, пока восемь фигур не исчезли среди темных грозовых облаков.

— …разорву твою душу на кусочки, — разнеслось еще раз над бушевавшим морем.

Азахиил засунул голову Лахиса под свой плащ, где она бесследно исчезла. Под тканью не было видно никаких выпуклостей, ничего, что означало бы, что ангел хранит на теле ценную реликвию.

Кира, сидя, скользнула к краю утеса, где Нильс и отец подняли ее на руки и отнесли подальше от обрыва.

Азахиил подарил Лизе последнюю улыбку, потом поднял ее в воздух и перебросил через расселину. Не успев опомниться, она приземлилась в руки Криса. Он инстинктивно прыгнул вперед, чтобы подхватить ее. Лиза была слишком ошеломлена, чтобы счесть этот жест романтическим.

Пока она осматривалась, Азахиил взмыл со скалы и поднялся в небо.

— Как рация, профессор, — крикнул ангел с высоты сквозь рев шторма, — она заработала снова или?..

Профессор Рабенсон кивнул. С трудом его губы смогли выдавить несколько слов.

— Да… действует. Помощь идет…

Лиза несколько неохотно оторвалась от Криса и подошла ближе к краю утеса. Она запрокинула голову и смотрела вслед Азахиилу, который легко, точно струйка дыма, парил, поднимаясь вверх.

— Куда ты? — крикнула девочка как можно громче.

Ветер донес его ответ, похожий на далекий шепот:

— В прошлое, и в будущее, и куда-то еще…

А если серьезно, какого еще ответа можно было ожидать от ангела?

Молнией пронзило Лизу видение: пять маленьких фигурок стоят далеко внизу на скале с лицами, обращенными вверх. Во взглядах явно читается облегчение, как бывает при избавлении от большой, очень большой тяжести.

«Я смотрю на мир глазами Азахиила», — подумалось ей.

И в следующий миг девочка услышала его мысль, так, будто она стала его частью, попала в гости к душе ангела.

«Мы увидимся снова», — думал Азахиил, и это было послание, которое все они приняли как радиограмму из бесконечности Вселенной.

«Мы обязательно увидимся снова».

Девочка назвала метеоролога словом Wetterfrosch, что в буквальном переводе и означает «погодная лягушка». Это насмешливое выражение возникло из-за сходства со словом Wetterforscher, что значит «синоптик». (Примеч. пер.)

Игра, напоминающая бирюльки. Из груды беспорядочно сложенных деревянных палочек надо с помощью двух палочек вытаскивать по одной так, чтобы остальные, и прежде всего главная, — она-то и называется микадо, в подражание титулу японского императора, — оставались неподвижными. (Примеч. пер.)