— Дай угадаю, у нас опять кризис! — встретила Михаэля супруга, стоило ему войти в помещение. Ее светлые волосы развевались от невидимого ветра, как знамя, а голубые глаза сверкали и, кажется, даже немного светились из-за переполнявших девушку эмоций и магических сил. — Какая-то напасть нежданно-негаданно свалилась на несчастный Сумеречный лес, вопреки прогнозам не загнувшийся посреди пустыни, и теперь проблему срочно надо решать, а лучше дезинтегрировать вместе со всеми причастными к ее появлению?

— С чего ты взяла, Ликаэль? — удивился он, аккуратно притворяя за собой дверь. Тонкая бамбуковая перегородка, через которую в принципе смогла бы ценой жизни пролететь сильно разогнавшаяся муха, встала на свое место, и проем немедленно оказался заполнен камнем сомкнувшегося косяка. — Тьфу ты, блин, совсем одичал. Уже даже тебя называю на местный манер.

— Лицо серьезное, мы все собраны без привлечения специалистов из аборигенов, морда виноватая, — перечислила эльфийка. — Первые два условия еще выполняются время от времени без важных причин, но вот последнее появляется лишь тогда, когда ты крупно даешь маху. Опять война?

— Слава богу атеизма, если такой есть, новых конфликтов не предвидится, — улыбнулся ее муж. — Хотя в принципе на то, чтобы разнести вдребезги армию какого-нибудь небольшого государства, времени и сил у нас бы ушло меньше. Келеэль намекнул на то, что пора платить долги, а к его словам стоит прислушаться.

Воцарилось глубокое молчание. Восемь находящихся в комнате персон, умудрившихся в рекордно короткое по любым меркам время буквально из ничего создать собственную страну, пусть пока маленькую, бедненькую и на девяносто процентов состоящую из пустыни, в которой даже трава толком не росла, тревожно переглянулись.

— Ну и чего хочет этот пятитысячелетний доктор Франкенштейн эльфийского разлива? — нервно спросила роковая обладательница весьма броской внешности — этакая черноволосая и черноглазая красавица, наклоняясь вперед и опираясь на стол грудью. Дерево не прогнулось. Хотя могло. Бюст этой особы смело мог приравниваться к оружию массового поражения. Во всяком случае, для мужчин. — Какие вообще могут возникнуть потребности у того, кто случайно — нет, ну вы можете себе представить? — случайно переделал шайку погибших в автокатастрофе ролевиков по образу и подобию персонажей, которых они отыгрывали?

— Цыц, Шура! — прикрикнул на нее перворожденный, на первый взгляд облаченный в обтягивающие черные одежды, а на второй укутанный собственной тенью, против всех законов природы покрывающей хозяина с головы до ног, будто плащ с капюшоном. Лишь лицо вполне обычного, впрочем, вида оставалось открытым. — Договаривались же об этом молчать! В зале совета, конечно, мы регулярно проверки на наличие лишних жучков делаем…

— Но Келеэль регулярно новые же и засылает, — фыркнула другая девушка, невысокая, светловолосая, с роскошной косой до пояса. — А вы их выковыриваете. Тоже мне спорт нашли, кто быстрее: один древний вуайерист или два скороспелых техношамана. Эти фиговины уже даже сопротивляться научились и при обнаружении пытаются спасаться бегством, профессионально уворачиваясь от боевых заклинаний и пуль. Спасибо хоть в заложники пока никого не берут, когда от погони улепетывают и на обитателей дворца натыкаются. А лечить всех встречных-поперечных после ваших бесовских игрищ приходится, между прочим, мне!

— Хватит ныть, сестренка, — улыбнулся ей сидевший по соседству перворожденный, брюнет с серо-стальными глазами. На нее, кстати, абсолютно непохожий. — Настен, ну правда, не хмурься. В конце-то концов, главврачу целой страны не стоит быть такой мелочной.

— Молчи, мечемахатель, — презрительно посмотрела на родственника девушка. — Не ты лечил заикание у малолетнего дракона, на голову которого сладкая парочка — Михаэль и Шиноби — с потолка рухнула. С воплями: «Стой, тварь, лапы оторву!»

— М-да, нехорошо получилось, — смутился укутанный в тень эльф. — Но мы же извинились перед его мамой. И она нас даже спалить не попробовала.

— Здраво оценивает собственные силы и знает, что такое, как вы, не только не тонет, но и не горит, — продолжала бушевать светловолосая. — А ты, близнец бывший, не смей меня успокаивать, а то стукну!

— Но-но, — прикрикнула на нее сидящая с другой стороны от парня девушка, которая отличалась некоторым своеобразием благодаря плотной фигуре и жгутам мускулов, и на всякий случай даже дернула подвергшегося угрозе со стороны агрессивной родственницы эльфа на себя. — Серого только жене бить позволено!

Главная целительница целой страны с этим аргументом не согласилась и потянула брата на себя. Сил у нее было меньше, но упорства не занимать.

— А не пора ли нам сходить куда-нибудь в крестовый поход? — обратился ставший предметом раздора воин к сородичам, стоически терпя надругательства. — Вика, уймись! Если мы сейчас вместе со стульями на пол упадем, то точно об какую-нибудь железяку, припрятанную под одеждой, порежемся.

— В этом мире рыцари такой традиции не имеют, — задумался самый крупный из эльфов и забарабанил пальцами по столешнице. — Хотя можно и завести.

— Только попробуй, Рустам! — Настя отпустила брата, в результате чего он буквально рухнул на коленки собственной жены. — Узнаю, что по бабам намылился, мигом пропишу кастрацию в медицинских целях и сделаю так, чтобы регенерировать не смог!

В помещении громыхнуло, полыхнуло, и на собравшихся прямо с каменного потолка обрушились крупные холодные капли. Впрочем, искусственный ливень закончился в течение нескольких секунд, не успев даже толком никого намочить.

— Хватит дурачиться, — рубанул воздух ладонью Михаэль, привлекший при помощи заклинания всеобщее внимание. — Мы тут государственные вопросы решаем! Ну что за детский сад?!

— Конфликт тел и психики, — развела руками Настя. — Технически хоть мы и взрослые сложившиеся личности, но нам нет еще и сорока. По эльфийским же меркам даже в сотню лет считаешься тинейджером.

— Мало мне Шуры, — вздохнул шаман. — Теперь еще и за тобой следить прикажешь? А если бы услышал кто? Между прочим, последний жучок в этом зале я выжег лишь за пять минут до начала совещания. И после снова проверю помещение.

— Ладно, хватит о мерах конспирации и паранойе, — оборвала супруга Ликаэль и щелчком пальцев прекратила возобновившиеся в закрытом помещении осадки. — Чего хочет Келеэль?

— Всемогущества, всезнания, торжества перворожденных над всеми расами всех миров, — начал перечислять укутанный в тени, кстати неплохо сыгравшие роль вполне себе материального дождевика, эльф, но, встретившись взглядом с Михаэлем, решил резко замолчать.

— Ну если подумать, все верно, — признал шаман, после того как в помещении все-таки установилась тишина. — Да, впрочем, я с ним даже согласен по двум с половиной пунктам из трех. Но здесь и сейчас у него немного другие цели. Более… близкие. Короче, когда он узнал, что популяция перворожденных в этом мире медленно, но верно сокращается, то стал искать пути решения проблемы.

— И нашел нас, — махнула рукой Шура. — Мих, ну правда, зачем ты пересказываешь события, непосредственными участниками которых мы все являлись?

— Да, — согласился с девушкой правитель-шаман. — Для начала он нашел именно нас. Но, как оказалось, не перестал искать и другие варианты.

— Так. — В голосе его супруги послышалось нечто, отдаленно похожее на панику. — Чего он еще отчебучил? Создал армию остроухих клонов? Вставил в геном эльфиек своей страны дополнение, заставляющее их рожать не менее чем по тройне зараз? Переписал учебники для магов, и теперь молодые чародейки вместо противозачаточного заклинания будут делать телепорт в хранилище спермы, которое архимаг заполнял собственноручно?

— Блин, надо ему посоветовать, — ахнул шаман, взирая на спутницу своей жизни круглыми от изумления и восторга глазами.

— Не вздумай! — Единодушный вопль на семь глоток был ему ответом.

— Ладно, если серьезно, — Михаэль почесал нос, — он стал искать места, откуда можно было бы принять эмигрантов.

— С Западным лесом у нас союз, а налет на Древний мы уже совершили, — пожал укутанными в тени плечами Шиноби. — Кроме этих двух и нас, государств перворожденных в этом мире просто нет. Ну если живущих в глубинах дроу не считать. Да и вообще, в землях любителей татуировок на всю морду, думаю, новая партия недовольных властью наберется не скоро. Исправительных заведений, откуда можно было бы свистнуть эльфов, горящих желанием оказаться как можно дальше от своей родины, в их краях просто не осталось. А один-единственный подземный концлагерь, требующий капитального ремонта, заново еще не отстроили: очень уж капитально развален был.

— Возможно, не стоило оставлять там на прощание вакуумную бомбу, — согласился Рустам.

— Азриэль, ты неправ, — мгновенно вспыхнула Лика. — Стоило! Еще как стоило! Я то кофе с мышьяком всю жизнь им помнить буду! Да и после ее окончания не факт, что успокоюсь.

— Тебе пытались подсунуть не мышьяк, — поправила ее Настя. — А в общем-то довольное простое соединение, которое к тому же легко может быть выведено. Им в здешних условиях разгула алхимии даже крестьянки своих мужей свести в могилу постесняются.

— Мне плевать, что это на самом деле такое было, — с достоинством ответила соправительница Сумеречного леса. — И вообще, хватит отвлекаться. Откуда Келеэль предлагает брать переселенцев?

— Из другого мира, понятное дело, — хмыкнул Шиноби. — Раз в нашем такой недочет.

— В точку, мой юный падаван, — хмыкнул Михаэль, и, повинуясь его жесту, над столом зажглась иллюзия какого-то материка. Своими очертаниями он напоминал кляксу, даже отчетливо видимый хвостик имелся. Он нес в себе сверкающую ярко-зеленым точку, расположенную на берегу то ли крупного озера, то ли мелкого внутреннего моря. — И здесь, если верить архимагу, в словах которого сомневаться не стоит, даже если пятитысячелетний некромант и демонолог пытается доказать, что дважды два равно пяти, есть некоторый переизбыток эльфов. Вернее, эльфенитов.

— Если правильно помню, то этим термином называют плоды устойчивых союзов между нашей прошлой и нашей нынешней расой, — задумалась Настя. — Несколько поколений скрещивающихся между собой гибридов порождают самые причудливые сочетания присущих обоим народам свойств. К примеру, дети одних и тех же родителей с равным успехом могут как прожить тысячу лет, обладая ушной раковиной привычной человеку формы, так и умереть от старости в районе сотни, щеголяя фирменной остроухостью.

— По мнению Келеэля, много не совсем полноценных эльфов — это лучше, чем мало чистокровных, — пожал плечами шаман. — Он, конечно, немного расист, но в целом весьма здравомыслящая личность.

— Мы тем более предрассудками не страдаем, — прищурившись, Викаэль рассматривала иллюзию. — Вот только где это место? Как туда попасть? И самое главное, с чего он взял, будто тамошние обитатели с готовностью согласятся переехать?

— Пойдем по порядку, — решил Михаэль. — Реальность эта находится от нас через шесть граней миров. Далеко, ясное дело, но ближе Келеэль ничего хоть отдаленно подходящего не нашел. Государства эльфов есть, но заметного перенаселения, в отличие от вышеупомянутых земель, нигде не наблюдается.

— И откуда же у них столько эльфенитов? — заинтересовалась Шура. — Как показал опрос местного населения, межрасовые браки — это везде исключение, а никак не правило.

— История мутная и нам не особо нужная, — пожал плечами Михаэль. — В том мире на соседнем континенте в недавнем по меркам архимага прошлом, ну то есть лет эдак три-четыре тысячи назад, существовала развитая магическая цивилизация. Он даже с путешествующими учеными из тех краев общался и много чего у них почерпнул. Но одним прекрасным утром тамошние колдуны, весьма глубоко пролезшие в тайны мироздания, раскопали где-то в недрах настоящий стабильный стихийный портал. А тот, если кто не знает, после небольшой переделки становится неслабым таким аналогом ядерной электростанции, только вырабатывает не что иное, как чистую ману.

— Девять тысяч золотых за стандартный фиал-аккумулятор, — встрепенулась Шура. — К свободной продаже запрещен повсеместно, добыть можно лишь на черном рынке. Дороже только эликсир молодости, изготавливаемый из драконьих эмбрионов.

— Оно и неудивительно, — пожал плечами Шиноби. — С такой игрушкой средний по силе колдун может вложить в одно заклинание энергии больше, чем рядовой архимаг. Коэффициент разбавления разнообразными энергиями в привычных смертным слоях реальности колеблется от четырнадцати до восемнадцати. То есть если маг создаст огненный мячик и вольет в него чистую ману, то сила взрыва фаербола, самостоятельно добравшего нужную мощность из окружающей среды, может повыситься едва ли не в двадцать раз.

— Короче, ресурс стратегического значения, котирующийся у всевозможных волшебников сильнее, чем у физиков-ядерщиков уран, свинец и спирт, вместе взятые, — подытожил Михаэль. — Но то ли архимаги чего-то не рассчитали, то ли материалы для возведения маноперерабатывающих конструкций закупали у левых поставщиков со скидкой, то ли боги были резко против… короче, рвануло.

— Континент, конечно, вдребезги? — уточнил Серый. — А ты именно поэтому показываешь нам соседний?

— Да нет, — пожал плечами шаман. — Все уцелело. Даже яма получилась не слишком большая. Так, километр в ширину, два в глубину… А может, и побольше, не измерял. Короче, основная масса энергии ушла в астрал и такого там накуролесила, что поголовье местных волшебников и волшебных существ вымерло. Точно так и не удалось установить, чего именно в структуре мироздания напортили, но в местах скопления свободной магической энергии там теперь стабильное спонтанное самовозгорание. По всему миру. Эффект постепенно ослабевает и лет еще эдак через пару тысяч вообще сойдет на нет, но пока дела обстоят именно так, а не иначе.

— С ума сойти, — присвистнула Вика. — Получается, там ситуация почти как на нашей старушке Земле? Совсем нельзя пользоваться заклинаниями?

— Не совсем, но близко, очень близко, — покачал головой Михаэль. — Полноценные чародеи и их артефакты, понятное дело, исчезли… но не везде. В местах, где астрал меньше всего соприкасается с реальностью, колдовать все же можно. Вот только их мало, да и площади таких участков, встречающихся столь же часто, как оазисы посреди пустыни, невелики и измеряются десятками квадратных метров.

— Понятное дело, в таких условиях магия пришла в упадок и на многое теперь неспособна даже там, где технически возможна, — решил Шиноби. — Хотя бы потому, что обычный волшебник тренируется для достижения своего могущества лет двадцать, а проделать это, находясь на пятачке, сравнимом по площади с некрупным бассейном, сложновато.

— Но какое-то сообщение этого мира с иными все же есть, — отметила Шура.

— Торговля с аборигенами, позабывшими не только целительную магию, но даже и простейшую алхимию, продукты которой в принципе способны существовать в сложившихся условиях, для настоящих чародеев весьма выгодна, — пожал плечами шаман. — Обитатели того мира, как правильно догадался Семен, не собираются тратить десятки лет на изучение искусства, которое может применяться лишь на какой-нибудь полянке посреди леса, но вот умирать от ран и болезней упорно не хотят, а потому исправно выкладывают золото за чудесные порошки и микстуры. Да и кое-какие артефакты погибшей цивилизации поначалу попадались… сейчас, правда, боюсь, искать там уже нечего. Все повыгребли поколения мародеров.

— Кроме эльфенитов, — заметила его супруга.

— Ну да, — согласился с Ликой Михаэль. — Кроме них. Еще до катастрофы государство перворожденных, не слишком, правда, большое, а по правде говоря, так и вовсе крохотулечное, провело изменение местности, чтобы защитить свои границы. Они создали нечто вроде той непролазной чащи, которая защищает Древний лес даже от вражеских армий. Вот только там это было болото. Магические твари, его населявшие, сгорели, но топь осталась.

— А как же сами эльфы выжили? — заинтересовался Шиноби. — У них… теперь-то, впрочем, у нас ведь самый большой процент чародеев на душу населения. А слабенькой эмпатией и вовсе обладают все поголовно! Ну за исключением инвалидов, которые встречаются столь же часто, как и слепые. Да и артефакты, пусть даже слепленные учеником чародея на коленке, в каждом доме лежат. За несколько-то сотен лет поневоле подобным барахлишком обзаведешься.

— Чудом, не иначе. — Шаман задумался. — И было их мало. Примерно столько, сколько населения у Сумеречного леса сейчас. А потому, чтобы не исчезнуть, выжившие пошли в поход за человеческими женщинами. Успешный поход. И их дети в принципе, переженившись между собой, могли бы попробовать возродить народ… Вот только из-за особенностей мира чистокровные эльфы в нем, несмотря на все усилия, рождаются редко. Врожденные магические способности приводят к самоликвидации прямо в утробе матери, частенько вместе с последней. Итог — целая нация эльфенитов.

— Понятно, — постучала пальцем по столу Настя. — Они становятся половозрелыми куда быстрее, чем перворожденные, а значит, за прошедшее с момента катастрофы время сильно размножились и в пределах защищенной болотами страны им тесно.

— Очень, — согласился с ней шаман. — До злополучного эксперимента популяция эльфов в тех краях вроде бы насчитывала примерно шестьдесят-семьдесят тысяч рыл. А их потомков сейчас на том крошечном пятачке земли отчаянно пытается разместиться в десятки раз больше. Они регулярно пробуют отвоевать еще немного территории, но… вокруг-то люди, которые плодятся еще быстрее и терпеть рядом с собой представителей иной расы, а долголетие и характерные острые уши, несмотря на почти полное отсутствие магии, сохраняются, как правило, не намерены.

— Инфа интересная, — задумался Шиноби. — И их правда можно попробовать сманить. Вот только… Мих, а как мы туда попадем-то? Или Келеэль поможет?

— Не, он отказался транспортной турфирмой работать, — покачал головой правитель Сумеречного леса. — Я уже спрашивал. Но воскресивший нас архимаг уперся всеми конечностями и привел аж два аргумента. Первый — сами не маленькие, второй — он в том мире попросту сдохнет без всякой пользы из-за того, что, по сути, является существом волшебным, сохраняющим гуманоидный облик лишь в силу многотысячелетней привычки, а значит, самовоспламенится в течение нескольких секунд после того, как шагнет через портал.

— Это с чего же? — удивилась Вика. — Там же есть участки, где волшебство сохранилось. Если из такого не выходить, то все с ним будет в порядке.

— Как оказалось, стабильность их зависит от того, насколько сильные внутри будут чары использоваться, — развел руками шаман. — И место, где можно построить портал в иные миры, между прочим, на весь нужный нам континент одно, и находится оно от болот эльфенитов довольно далеко. Персона вроде Келеэля если и может побывать в нужном слое реальности, то только там. А стоит сделать шаг в сторону из безопасной зоны — даже не сгорит, а детонирует не хуже чем бомба противобункерная. По той же причине в тот мир нет дороги и мне. А также Шиноби, Лике и Азриэлю. Способности остальных еще можно как-то свернуть и заблокировать, пусть и с риском для жизни в случае внезапного пробуждения магических сил.

— А может, ему просто лень, — немного подумав, решила Настя. — Почитала тут на днях его биографию и узнала, что старикан вообще-то ведет жизнь затворника-отшельника, и периоды активности, во время которых он может навести шороха по всему миру, у дедули редки.

— А я-то в этот список попал с чего? — возмутился Рустам, осознавший смысл сказанного шаманом и привставший со своего места под негромкий скрип трущихся друг о друга частей лат. — Я честный воин, а не какой-то там колдун!

— Слышь, ты, муженек, — покосилась на брутального эльфа Настя, — молчи и не отсвечивай, а не то мне снова стать вдовой придется. Не будем показывать пальцами, но, если тут кому-то прямо щас без всякой подготовки сердце вырвать, он всех присутствующих идиотами обзовет и пойдет искать себе новое. Найти-то найдет, но вставить на место и заставить работать не сумеет, а потому будет с ним носиться по всему дворцу, приставая к целителям.

— Ну это ты на него наговариваешь, — осторожно заметила Шура.

— С правым глазом он так уже делал, после того как на испытаниях новой мины направленного действия забыл зайти в безопасную зону, — ни капли не смутилась целительница. — Присмотрись, они у него немного по цвету отличаются, поскольку нужного оттенка в холодильнике не нашлось. А потому вариант событий, описанный мной, очень даже возможен.

— Все, осознал, заткнулся, молчу, — смутился громила и плюхнулся на свое место. — Просто привыкнуть не могу, что за границей, отделяющей от небытия, знают, помнят и периодически зазывают в гости. И кстати, с чьей легкой руки ко мне прицепилось прозвище Рыцарь Смерти? Признавайтесь лучше сами, кто так первый обозвал, а то уши оборву!

Семеро эльфов, не исключая и правителя маленькой, но гордой страны, сделали невинные лица и отвели глаза в сторону. Признаваться никто не хотел. Регенерировать органы слуха тоже. А кличка к их собрату, успевшему за очень короткий период времени несколько раз побывать на том свете и вернуться, да к тому же способному похвастаться внушительной мускулатурой, прилипла действительно намертво. Единичными усилиями даже самого завзятого сплетника таких результатов было бы не достичь.

— Сговорились, значит, — недовольно посмотрел на них Азриэль. — Ну-ну. Дайте срок, я вам еще устрою.

— В общем, так, — решил шаман. — Нам нужно послать в те края экспедицию, и мы ее пошлем. Пока, правда, не очень представляю как. Ваши предложения?

— Чтобы добраться до другого мира, да еще такого далекого, нужны маги, — категорично заявила девушка-воительница. — Тебя, Мих, так уж и быть, трогать не будем, поскольку походного трона в сокровищнице не припасено, но вот Шиноби нам нужен. А еще грубая сила для условий, в которых колдовать не получается. Наши гранаты и ружья там работать будут?

— Не знаю, — развел руками главный разработчик. — В принципе должны, хоть и на порядок хуже, там магия лишь усиливает результат. Но вот стволы для экспедиции однозначно придется делать в экстренном порядке спецзаказом, они же все на антиразрыв зачарованы.

— Хочу напомнить, несмотря на мощь, полученную путем договора с духами, которых мы подселили в пророщенные из семян меллорны, даровав им чуть ли не вечную и не имеющую лимитирования лет на сто кормушку, в порталах я остаюсь куда ниже среднего, — предупредил кутающийся в тени эльф. — Себя перенесу в зоне прямой видимости, а вот с посторонними может выйти неприятность. Нематериальные сущности, слабо представляющие себе условия существования смертных, вполне могут решить, что посторонних следует сложить покомпактнее, мелко нарубив в капусту, или рассортируют их по нескольким кучам, поместив отдельно тела, головы, руки и ноги.

— Зато классическим чародеям, которые и будут открывать врата между мирами или поджидать нас за ними, в случае необходимости навалять сумеешь, — не согласился с ним Михаэль. — Хотя бы взрывом вакуумной бомбы, тем более мы с Келеэлем пару штучек уже умудрились уменьшить до размеров бильярдного шарика, и теперь этим чудо-артефактом вполне можно снести академии магии, если какой-нибудь смертник пронесет адскую машинку в собственном кармане внутрь за ворота. А потому, ученичок, собирайся в дорогу. Для транспортировки между мирами наймем специалиста со стороны. Или лучше двух, для гарантии. Дорого, конечно, возьмут, но ради такого дела потратиться можно.

— Семена одного не отпущу! — непреклонно заявила Шура. — А то вдруг еще получу, как Настя, замороженной в лед консервой! И то, что ее потом в исходное состояние привели, совершенно не колышет.

— Эй! — возмутился Азриэль. — Сама ты… суповой набор второго срока годности! В руки никогда ничего опаснее приходно-расходной ведомости не брала, а еще обзываешься. Вот наткнешься снова на каких-нибудь папуасов вроде тех, что во дворец во время войны пробрались или на островах рядом с нашей морской колонией кукуют, сварят они из твоих прелестей бульон! Сытный и наваристый.

— Да и вообще, — продолжала эльфийка, пропустив критику мимо очаровательных развесистых ушек, на которых могло уместиться содержимое целой кастрюли с лапшой, — с местными надо договариваться и торговаться, а не испепелять их замороженные останки, разбросанные по сторонам взрывной декомпрессией. И потому я в деле. Знаю я вас, геймеров, дорвавшихся до реала.

— Ладно-ладно, принимается, — вздохнул Михаэль. — В конце концов, когда прибудете на место, убеждать переселенцев в том, что их готовы принять с распростертыми объятиями, действительно придется. А для этих целей твои увесистые аргументы подходят лучше всего.

— Ну, боюсь, тут им ничего не обломится, — притворно вздохнула девушка, покосившись на укутанного тенями эльфа. — Этому ревнивому любителю маскировки, главой разведки подрабатывающему, только дай повод, мигом ник на «Отелло» сменит.

Шиноби не ответил, сохраняя каменное молчание и маску абсолютной невозмутимости на лице. Только рука его цапнула извлеченный из ниоткуда посох, сделанный из черного гладкого материала, мало похожего на дерево. А затем странное оружие описало красивую дугу, ударив по пустому месту.

— Какого черта? — вскрикнула Шура, которой едва не заехали длинной палкой по уху, а ее кавалер уже успел вскочить на стол и теперь отплясывал на нем танец, достойный пьяного кроманьонца, разом изобретшего огонь, колесо, демократию и расщепившего до кучи атом сучковатой дубиной ну вот просто так, от нечего делать.

— Стой! — Сунувшийся вперед Михаэль был оттянут за ворот супругой и лишь поэтому спас свои зубы от встречи с посохом. — Не надо!

«Крям!» — с неожиданно мягким звуком конец артефактного оружия воткнулся во что-то, ставшее от удара на несколько мгновений видимым. На следующем замахе подпрыгнувшему более чем на высоту собственного роста Шиноби все-таки удалось достичь цели с громким победным воплем «Йес!».

Сверху из пустоты на стол посыпались обломки, ранее составлявшие то ли предмет, то ли механизм, очертаниями напоминавший краба, после того как на него наступил слон. Овальный растрескавшийся корпус, клешня-манипулятор, вылетевший из глазницы объектив. Звонко покатилась по каменному полу отлетевшая дальше всего шестерня.

— Попался, — обрадованно констатировал эльф. — Хм, какой-то необычный жучок. И не излучал почти, едва удалось почувствовать. Ни энергий смерти тебе, ни связи с низшими пластами реальности, ни даже стихиальных эманаций. Только светом чуть-чуть и тянуло. Да и дизайн для Келеэля странный, хай-тековский…

— Поздравляю, — мрачно вздохнул Михаэль, испепеляя останки. — Ты уничтожил мою новейшую разработку. Секретаря-шпиона. Ну то есть голема конечно же, но суть та же. В своем обычном состоянии он невидим, способен передавать хозяину картинку и даже может транспортировать небольшие объекты вроде папок с документами или стаканов с кофе. Я им сейчас хотел сделать снимок нашего совета на память, но, видно, придется отложить это до следующего раза.

— Ты освоил производство фотоаппаратов?! — восхитилась Лика. — Почему я не знаю? А ну дай посмотреть! Иллюзии, конечно, хороши, но это, согласись, все же не то.

— Семен только что разнес по винтикам экспериментальный прототип, — вздохнул шаман. — А в тайне хранил специально, хотел сюрприз сделать. Ладно, вернемся к планированию турне по мирам. Кто еще пойдет?

— Остаюсь дома, — непреклонным голосом заявила целительница. — Сейчас воплощаю в жизнь программу здравоохранения и раньше, чем у нас появится хотя бы одна поликлиника, способная решить возникающие у пациентов мелкие проблемы без привлечения высококвалифицированных магов-медиков, которых не так уж и много, с места не двинусь.

— Прогуляюсь в принципе, — решил Серый. — А то все только на подхвате да на подхвате, пора бы и самому делом заняться. Дорогая, а ты? Вряд ли это путешествие много времени займет, даже соскучиться друг по другу не успеем.

— Ехать никуда не хочу, — печально вздохнула воительница. — Но раз надо, значит, надо. Кстати, если уж мы определили состав начальников, давайте заодно решим, сколько и кого стоит послать в экспедицию из низового состава и какое число переселенцев наша пустыня сможет принять.

— Простых солдат не меньше тысячи, — тут же отозвалась Шура. — Пусть даже и не пригодятся, а будут только для солидности. На горстку пришедших черт знает откуда чужаков никто не обратит внимания, а вот на армию…

— У нас регулярных войск пятьсот человек всего, — печально посмотрел на нее супруг. — И черт с ним, пусть мы оголим границы, оставив их без единого постового, в конце-то концов, разбойники туда, где регулярно летают драконы, осматривая с высоты территорию, и в страшном сне не сунутся, но где ты возьмешь еще столько же? Или прикажешь парочку кланов кочевников нанимать? Так от них в пути, да еще мирном, проблем больше, чем пользы. Сама знаешь, понятие чужой частной собственности для них есть принципиально непредставимая абстракция. Тех, кого по заключенному вассальному договору на службу призвали, Кайлана еще как-то выдрессировала, но новым кадрам быстро привить дисциплину не сможет даже дроу.

— А меньший отряд не факт что вообще до цели доберется, — стояла на своем девушка. — Мих, ты же не собираешься нанимать архимагов, которые способны открыть врата через пару-тройку миров сразу? А если без них, то придется ножками топать от одной точки перехода к другой, если правильно помню ту чушь и ересь, которую здесь пишут в книгах по теории путешествий между измерениями.

— Ну нет, — тяжело вздохнул шаман. — С такими персонами лучше не связываться, а то деньгами они, как правило, не берут, а секреты использования научной картины мира никому, кроме Келеэля, который и так уже давно самый могущественный волшебник этой реальности и парочки соседних тоже, отдавать не хочется. Магистров, специализирующихся на подобных транспортных путешествиях, возьмем. Такие есть, точно знаю. Они маршрут с точками, где возможен переход материальных предметов через границу измерений, составят, корректируя его в каждом следующем мире, а потом и обратно тем же путем всех приведут.

— Снизим численность обычных солдат до двух сотен, — решила Лика. — Отряд достаточно крупный, чтобы проблем с разными мелкими князьками, считающими себя пупами земли и владеющими какими-нибудь занюханными замками, не возникало, но все же не настолько, чтобы при его приближении начинался сбор ополчения для отражения орды нахлынувших чужаков. А переселенцев больше, чем тысячу, сразу брать не надо. А то замучаемся их проверять при помощи ментальной магии — раз, банально не прокормим — два. В теплицах резерв не заложен, надо новые строить, и импорт слишком уж затратен.

— Две сотни маловато, — возразила Шура. — Просто так за нами пойдут лишь от очень большой безысходности, а среди обитателей дна достойных людей, ну в смысле личностей, немного. Уж лучше один хороший ремесленник, чем десяток люмпенов, пускай даже остроухих. Подъемные нужны. Золото. Причем много. А к нему охрана соответствующая.

— Логично, — согласился Шиноби. — Впрочем, не факт, что столько народа еще и набрать удастся. Ладно, если дело с акклиматизацией эльфенитов хорошо пойдет, через несколько лет сделаем новую ходку и попробуем сагитировать больше переселенцев. Как раз и фотографии пригодятся, показать, как у нас тут хорошо живется их землякам.

— Предлагаю немного сместить дату отправки в путешествие и взять с собой наш сухопутный корабль, когда его наконец достроят, — вдруг сказал Азриэль и тотчас же привлек взгляды присутствующих в комнате эльфов.

— Кхм, — смутился Михаэль. — Зачем? В мире назначения он все равно никуда двинуться не сможет. Да и потом, в строй он должен войти даже по плану не раньше чем через три месяца, а работы уже отстают.

— Зато в пути туда и особенно обратно даст понять всем и каждому, что с теми, кто владеет такими громадинами, лучше не связываться, — пожал плечами гигант. — Или забыли, что на рабовладельческих рынках цены на эльфов и эльфенитов всегда в несколько, а то и в десятки раз выше, чем на простых людей? Да и, понятное дело, в такую даль ради простого интереса никто не ходит, а значит, в случае уничтожения экспедиции победителям будет чем поживиться!

— Звучит логично, — подумав, решил шаман. — Хотя мне все равно кажется, что тебе просто хочется испытать нашу новую игрушку.

— Трехэтажный шестидесятиметровый монстр с броней в девяносто миллиметров армированной железом древесины и экипажем в двадцать человек — это игрушка? — рассмеялась Настя. — Ха! Да если бы я не была уверена в обратном, то сейчас бы заподозрила та-а-кие комплексы по Фрейду…

— Уймись, — попросил эльфийку смутившийся Рустам. — Большие калибры, чтоб ты знала, военные интерпретируют не по каким-то там чокнутым психиатрам, а по разрушительной мощи. А с ней у «Единорога» лучше, чем у средних размеров гильдии магов. Главное орудие способно поражать цели на дистанции до семи километров, разрывая даже крепостную стену двадцатикилограммовыми снарядами, четыре кристалла-лазера на средней дистанции могут скоординированным залпом устроить тяжелый ожог и архидемону, десяток крупнокалиберных пулеметов не оставит врагам шанса в ближнем бою. А дополняет все это великолепие сильнейший из пошедших на контакт с Михаэлем духов, считающий эту груду железа собственным доменом благодаря тому, что в качестве двигательной установки используется молодой меллорн!

— Не напоминай мне об этом чудо-юдо-магосорняке! — сморщился при упоминании священного древа эльфов шаман. — Целый месяц, послав к чертям режим реабилитации после перенесенного в битве с высшей жрицей истощения, пришлось дневать и ночевать на грядке, чтобы вырастить подходящий в качестве источника питания для строящегося флагмана сухопутной армии аккумулятор. У меня чуть приступы конфликтов между телом и духом снова не начались после таких сельхозработ!

— А что будет, когда он еще немного увеличится и перестанет помещаться в оставленной для него шахте? — заинтересовалась Шура. — Дух не обидится на то, что его «кормушке» перекроют возможность вымахать в подметающего небеса исполина?

— Без искусственного ускорения метаболизма дерево начнет создавать проблемы лет через двести, — пожал плечами шаман. — К тому времени «Единорог» вполне можно будет оставить где-нибудь на границе и превратить в неподвижный форт. Или в памятник. Меня больше волнует проблема обновления магической компоненты этой конструкции, которая начнет портиться уже через три-четыре года из-за деструктивного воздействия меллорна, тянущего силу из всего подряд. Так часто проводить техобслуживание с привлечением высококлассных магов-специалистов накладно. Вряд ли мы в ближайшие годы сможем позволить себе иметь больше чем два-три таких монстра.

— Нам бы первого достроить, — тяжело вздохнул Семен. — С этими строителями, большинство которых на Земле считались бы не получившими даже начальное образование, никаких саботажников не надо. Хуже зомби, право слово, те хоть и косячат чаще, но, по крайней мере, не так сильно.

— Чего там еще у них стряслось? — спросил Серый. — Опять какая-нибудь бригада гастарбайтеров технический спирт, предназначенный для смывки разных пачкающих жидкостей, выпила и ослепла?

— Если бы, — вздохнул эльф, печально покосившись на супругу. — Шур, в общем, это, готовь пособие по смерти. Пять штук.

— Взорвалось что-то? — забеспокоился шаман. — Загорелось? Духи, обеспечивающие работу слишком сложных для нашей промышленности механизмов, рассердились?

— Да нет, — вздохнул кутающийся в тени эльф. — Все проще. Несколько горячих пустынных парней наехали на горожан из освобожденных рабов. Вот только степняки, которых при найме вынудили отказаться ходить на работу с оружием, пришли с ножами, а их противники на своем участке выращиваемую палубу при помощи топоров формировали, а они длиннее и удобнее будут, чем простые хлеборезки.

— Выживших судить и повесить, — вспылила Лика. — Мы не можем допустить, чтобы в нашем городе начались межэтнические разборки, а потому всех, кто в них участвует, надо карать без жалости!

— Не получится, — покачал головой Шиноби. — Соотношение сторон было три дикаря на двух освобожденных, и последний победитель умер от засевшего в груди топора быстрее, чем его до целителей дотащили. Об обстоятельствах конфликта уже некроманту рассказывал.

— Тогда придать телам вид живых и повесить, — стояла на своем супруга правителя Сумеречного леса. — А в дополнение заставить этих строительных гладиаторов отбывать наказание на каторжных работах в виде зомби! А то наши послевоенные запасы мертвечины начинают медленно, но верно приходить в негодность по причине того, что некромантов на их обслуживание не хватает. Все на островах заняты тем, что покойников и людоедов выслеживают.

— Кстати, как у нас там ситуация? — Михаэль перевел взгляд на Азриэля. — Рустам, ты у нас, как спец по живым мертвым, прочно там прописался, но вот только результатов почему-то до сих пор нет.

— Недостаточно ресурсов, — развел руками эльф-гигант. — Мне неизвестно точное количество трупов, имеющихся на архипелаге, самый крайний остров которого мы заняли, но за прошедший месяц нашим береговым охранением потоплено уже восемь галер, а численность навеки упокоенных составляет, по приблизительным подсчетам, несколько тысяч. А потери с нашей стороны составляют всего лишь два с половиной десятка человеческих наемников и одну глупую эльфийку из числа бывших жителей Древнего леса, решившую погеройствовать и попершую, размахивая волшебным мечом, на вампира. Кровососа, конечно, проткнула, вот только он успел регенерировать рану быстрее, чем до конца осушил дуреху.

— Хм, они там тоже есть? — удивленно поднял бровь шаман. — Вроде бы мне докладывали только об обычных мертвецах, скелетах, призраках, некротических химерах, личах… м-да, собственно, почему бы им и не быть в таком-то окружении?

— Есть, пусть и не слишком много, — подтвердил Серый. — Одному лично клыки выбил. Гранатометом. Вика, не шипи. Я ж его не трубой по голове мутузил, а как положено, с дистанции в сотню метров зажигательным снарядом угостил.

— Попытки приблизиться к остальным островам по-прежнему заканчиваются неудачами, — вздохнул Азриэль. — Стоит это сделать, и море чернеет от пирог, галер и каноэ. Судя по всему, нам повезло, что самый крайний кусочек суши в архипелаге уже находится на границе ареала, очерченного заклятием покойного архимага-экспериментатора, и большая часть покойников по какой-то причине туда направиться не может, а то бы пришлось нашим колонистам спешно удирать через портал.

— Ах да! — вдруг встрепенулся подавленный после блистательного уничтожения безобидного голема-секретаря Шиноби. — Кстати, удалось отметить интересный факт. Среди тех, кто все же достигает границ нашего острова, в обязательном порядке имеется хотя бы один живой. А чаще несколько. В плен, правда, взять никого не удалось, поскольку каждый из них был весьма сильным некромантом и даже если оказывался в одиночестве, просто убивал себя, заодно исключая возможность поднятия способного отвечать тела или вызов духа. Максимум, что из них получалось, — это нечленораздельно хрипящие зомби.

— Без оружия массового поражения их не взять, — подтвердил Азриэль. — С равным успехом на архипелаге может прятаться как сто тысяч, так и целый миллион тварей. А то и больше. Чего бы им там, собственно, не расплодиться за те века, что прошли с момента катастрофы? Раз уж они одичали до уровня каменного века и сопутствующего подобной примитивной культуре каннибализма, то и живут, наверное, не слишком долго. А после того как умирают и поднимаются, повинуясь однажды наложенному и передающемуся из поколения в поколение заклятию, возможны разные варианты.

— Это какие, например? — удивилась Шура. — Мертвецы же все время хотят жрать, разве нет? Азриэль, хоть пока лишь самую чуточку за грань шагнул краешком ботинка, мясо за десятерых один ест. И не лопается почему-то.

— Хотеть и быть обязанным — это совсем разные вещи. — Эльф-гигант посмотрел на Шуру даже с некоторым сочувствием. — Да и не стал я больше есть, это ты крохоборничаешь. Что же касается возможных резервов неживой силы на островах, то нам следует вспомнить историю. Власть на архипелаге в те времена, когда хоть какое-то сообщение с ним имело место, была у учеников и помощников архимага-некроманта, лишние мертвецы, с их точки зрения, скорее всего, являлись очень полезным ресурсом, а значит, его сохраняли всеми силами. Мы, кстати, так же делаем. С вероятностью почти в сто процентов умершие по различным причинам при помощи магии смерти немедленно вводились в состояние стазиса, ожидая, пока кто-нибудь не расконсервирует. Не мертвые покойники без всякой о себе заботе могут дожидаться своего часа веками и даже тысячелетиями, прежде чем их энергетические структуры, обеспечивающие возможность действовать, разрушатся окончательно и бесповоротно.

— Тогда без ядерной бомбы действительно не обойтись, — расстроилась обладательница шикарного бюста.

— Если сделаешь ее сама, поскольку я в этом мире такие технологии, пусть даже и с поправкой на магию, распространять категорически не намерен, то возможность применения атомного оружия обязательно рассмотрим, — пообещал шаман. — Но я бы не советовал. Что-то слишком шумное и заметное со стороны на архипелаге применять опасно. Вдруг монстр, в которого превратился тот горе-экспериментатор, заинтересуется и наружу вылезет?

— В попытках его уничтожить и полноценные высшие маги головы складывали, — подтвердил Шиноби. — А Михаэль хоть и считается благодаря своим фокусам одним из них, но все же столь громкого титула не заслуживает. А потому уж лучше построить десяток кораблей береговой охраны и всегда держать их под ружьем для защиты торговцев от нежити, чем пытаться устранить саму причину угрозы.

— Галера по правому борту нагоняет! — Панический вопль с кормы небольшого парусного суденышка заставил моряков встревоженно переглянуться. Их преследователь был больше. Раза в четыре. Соответственно и команда у него в случае абордажа защитников бы просто растоптала. К тому же весла, которые без устали вздымали руки не мертвых гребцов, здесь и сейчас оказались лучше, чем ветер, создаваемый парой хрупких остроухих фигурок, практически слившихся с мачтой. Да и по магам силы были явно не равны. С носа галеры то и дело в сторону шхуны срывались облачка темного дыма, птицей летящего над волнами и разбивающегося о защиту, которую держал третий и последний волшебник, являющийся также капитаном. Вот только могущественным магом он не называл себя даже после второго бочонка пива, когда мог перепутать корабль с сараем, а дракона с собственной тещей.

— А еще жаловался, дурак, что в пустыне воды мало, — сказал один из матросов, толстый и бородатый, с коричневой от солнца кожей, выдубленной соленым ветром, после чего сплюнул за борт. Там плеснуло неожиданно громко, словно в воду плюхнулось не меньше ведра жидкости. Видимо, знак неудовольствия попал в какого-то чересчур любопытного дельфина, решившего поближе познакомиться с самоубийцами, отважившимися плавать в этих водах, и тот, обидевшись, ушел на глубину, громко хлопнув хвостом. — Дурак. Вот щас, чувствую, нахлебаемся последний раз в жизни.

— Не каркай, примета плохая. — Голос, донесшийся из-за спины, заставил сурового морского волка вздрогнуть и чисто рефлекторно сжаться. После чего он понял, что фраза, услышанная им, являлась не чем иным, как одним из сопутствующих эффектов открытия портала. — И хватит трястись. Сейчас эти куски гнилого мяса своим ходом по дну к родным островам отправятся, а мы вернемся домой, если шхуна раньше на куски не развалится.

— Господин Каэль? — В голосе человека слышалось некоторое опасение. — То есть, извините, сотник? А вы-то здесь откуда? На берегу же вроде оставались в этот раз.

— Прибыл телепортом, — пожал плечами эльф с изукрашенным разноцветными татуировками лицом. — И, понятное дело, не один.

— Опа, — пробормотал второй моряк, практически брат-близнец первого, только без бороды и абсолютно лысый, провожая глазами хрупкую женскую фигурку, с немалым трудом удерживающуюся на высоких каблуках, слабо приспособленных для прогулки по палубе пытающегося спастись бегством кораблика. — Никак сама королева пожаловала.

— И не только она, — подтвердил его мысли Каэль, кивая на трех эльфиек, рассредоточившихся по палубе. Все они отличались не слишком высоким ростом, а одна оказалась практически девочкой. И у каждой за плечами висел довольно объемистый рюкзак. — С ней лучшие магички Сумрака и ученица главы дома Черного озера.

— Да вашу дивизию! — Волны в очередной раз подкинули кораблик, а застрявший в щели между досками каблучок приказал долго жить. — Ну сейчас кто-то у меня огребет!

Женская фигурка воспарила над палубой и с злобной гримасой уставилась на догонявший их корабль. Первый из трех. Голову эльфийки медленно, но верно окутывало темно-зеленое сияние, источником которого являлась диадема на лбу.

— Хорошо хоть саму Кайлану не взяли, — поделился с подчиненными своими мыслями Каэль. — Властительница Ликаэль посмевших вызвать ее гнев просто прибьет, а чему могла бы научить ребенка вымещающая на ходячих трупах свой злобный нрав дроу, и подумать страшно. Хвала богам, что мы теперь в одном звании и она больше не может мне приказывать и безнаказанно оскорблять.

В сторону нагоняющей парусник галеры устремилась изумрудного цвета молния, прошедшая по ее левому борту и переломавшая на своем пути все весла. Второе заклинание, пробив воздвигнутый на его пути щит из мрака, но несильно потеряв в разрушительной силе, лишило закружившийся на месте корабль даже призрачной надежды поменять курс и таким образом спастись.

— Девочки, формируйте сферу из взрывчатки, — приказала своим спутницам Ликаэль, опуская руки, по которым еще пробегали разряды зеленого цвета. — Да медленней, медленней. Или забыли, что при движении молекулы нагреваются? Я-то уцелею, а вот все остальные в радиусе двухсот метров, не исключая и червей, зарывшихся в морское дно, вряд ли.

Сразу четыре черных облачка, выпущенные с носа вражеского судна одно за другим, с сумасшедшей скоростью метнулись к волшебницам. Но самая маленькая из них, как оказалось, уже ждала вражескую атаку. Девочка прокусила себе безымянные пальцы на обеих руках, после чего плеснула вперед кровью, рванувшейся наперерез кускам хищного мрака. Правда, они в них не врезались, а, не дотянув до цели какой-то пары шагов, нырнули в волны. И частички тьмы, сбитые с толку, последовали за ними, желая уничтожить столь близкую добычу. Вынырнуть они уже не смогли, бесславно и бессмысленно растратив себя и вызвав локальное всплытие еще бьющейся в агонии, но уже успевшей протухнуть рыбы.

— Господин сотник, разрешите доложить? — К Каэлю на подкашивающихся ногах медленно подошел седоусый и седовласый капитан корабля, являвшийся по совместительству одним из заместителей эльфа, командующего отрядом из приблизительно сотни наемников, служащих истинным хозяевам Сумеречного леса. Он считался хоть и слабеньким, но полноправным магом и теперь страдал морально и физически от того, что истратил почти все свои силы в попытках спасти судно, но оказался не у дел гораздо раньше, чем назначенные на корабль волшебницы. Ведь по сути дела, парусник принадлежал ему, но жуткая нехватка денег вынудила отважного капитана, бороздившего океаны вместе со своей командой не один десяток лет, присягнуть новым хозяевам, чтобы расплатиться с долгами и подлатать одряхлевшее судно. — При патрулировании…

— Молчи уж, — снисходительно посмотрел на него сотник. — Вижу, что едва держишься. Все как обычно?

— Угу, — кивнул капитан. — Только отошли от острова в сторону архипелага, и тут они. Правда, в этот раз покойники попались какие-то больно шустрые. Я контрабандистов, от кораблей королевского флота улепетывающих, видел куда медленнее драпающими.

— Готово, теперь наводим на цель и разгоняем. — Эльфийки тем временем закончили творить свое коллективное заклинание. Между ними в воздухе переливалась сфера размером с человека, плотно заполненная искрящейся пылью. У самой маленькой волшебницы, по сути девочки, между сформированным объектом и открытым рюкзаком еще оставалась натянутой ясно видимая ниточка циркулирующего при помощи телекинеза порошка.

— Снег? — удивился бородатый моряк, проследив за взглядом своего командира. — Они что, смеются? Как им можно навредить мертвецам?

— Не снег, — покачал головой бывший житель Древнего леса, и сам неплохо умеющий колдовать. — Соль. Впрочем, тебе-то какая разница? Все равно толковой магии учиться уже поздно.

— Это да, — со вздохом согласился капитан. — Да и дар у меня слабый, им только ракушки с корпуса посшибать и можно. Но все же…

Речь моряка прервал грохот. Переливающейся всеми цветами радуги сферы между эльфийками уже не было. А в нескольких десятках шагов от корабля островитян, мало отличающих жизнь от смерти, оседал громадный водяной столб. В воду сыпались нелетучие рыбы, на несколько мгновений все же познавшие счастье полета, но вряд ли успевшие его осознать, а в самом крупном предмете, едва не ударившем в борт галеры, остроглазый Каэль опознал половину морской черепахи. Верхнюю. С двумя ластами и головой.

— Отклонили, — спокойно заметила Лика, наблюдая за тем, как успокаивается водная гладь в месте, где сработали чары, призванные уничтожить врага. — Учатся, гады. Интересно как, если мы выживших не оставляем, упокаивая всех окончательно и бесповоротно? Впрочем, неважно. Ладно, девочки, повторяем упражнение. И увеличиваем объем в десять раз!

— Но это же опасно, — заикнулась какая-то из волшебниц. — А вдруг ее ближе к нам перехватят? Тогда осколки корабля до берега, который сейчас даже не виден, долетят. Их же нам в пустые могилы и положат.

— Да, если рванет, будет громко, — согласилась с ней супруга правителя Сумеречного леса. — Теперь все вместе создаем большой заряд. А я буду делать для него защитную оболочку.

— Соль так не взрывается, — убежденно сказал капитан. — Я бы знал. Ею у меня вся одежда лет сорок как пропиталась! А ее и жгло, и морозило, и даже кровью вперемешку с соусами экзотическими заливало. И ничего.

— Не хочешь — не верь, — пожал плечами Каэль, знающий, что это была действительно соль, вот только не простая, а заряженная энергиями света. И когда это безобидное, по меркам классической магии, образование достигло корабля нежити, то в него врезалась запущенная кем-то, может, защитниками, а может, и эльфийками, стрела из чистой тьмы. В результате противоположные стихии вступили во взаимодействие, стремясь уничтожить друг друга. Проще говоря, детонировали. Большинство обитателей Сумеречного леса использовали для своей работы именно этот принцип. Обуздать буйство не терпящих друг друга стихий и направить его в русло созидания не мог никто. Но эльфам это было и не нужно. Они вполне довольствовались ничем не контролируемым разрушением, уничтожавшим все на своем пути в нужную им сторону. — А только я говорю правду.

Вторая сфера действительно оказалась куда больше первой. Может, и не в десять раз, но в пять точно. А сверху ее прикрыла вторая, созданная уже лично супругой правителя Сумеречного леса. Изумрудно-зеленое пламя, один в один совпадающее с тем, что сейчас плескалось в глазах девушки, полностью скрыло свое содержимое. И слой его все продолжал утолщаться. Сама же двойная сфера понемногу начала раскручиваться в воздухе, словно камень в гигантской праще.

— А почему вы не помогаете владычице Ликаэль? — заинтересовался капитан, несмотря на усталость во все глаза наблюдающий за формирующимся заклинанием, повторить которое не смог бы, даже если бы увешался всевозможными амулетами и артефактами, а перед этим выпил залпом все микстуры для временного увеличения магической силы, которые смог бы найти в лавке преуспевающего алхимика.

— Не нравлюсь я ей, — пожал плечами Каэль с философским выражением на лице. — Вот и не суюсь под руку. А то зашибет еще… случайно. Нет, потом извинится, конечно, но воскресить не сможет из-за отсутствия опознаваемых фрагментов тела.

Коллективное заклинание эльфиек наконец-то устремилось к своей цели, причем двигалось оно раза в четыре быстрее, чем предыдущее. По пути двойная сфера, несколько отклонившись с идеально ровного курса, небрежно смела штук десять темных облаков, пытающихся разминуться с ней и все же дотянуться до шхуны, после чего, оставив в воздухе стремительно рассеивающиеся клочки мрака, ударила в галеру, расплескавшись цветком пламени в нескольких шагах от ее борта. Очевидно, сработал какой-то магический щит, прикрывавший судно.

— Вот демон! — Моряк схватился за глаза и отвернулся. — Ну и долбануло. Аж света белого не вижу!

— Да вроде не так ярко в этот раз получилось, — меланхолично заметил вовремя зажмурившийся Каэль, обладавший уже немалым опытом и даже немного растерявший хваленую эльфийскую остроту слуха от частых взрывов по соседству, и рискнул приоткрыть глаз. Один. Чтобы, в случае чего, сохранить хотя бы второй орган зрения в порядке. В пылающем на волнах мусоре, спешно уходящем под воду, опознать галеру удалось бы лишь тому, кто имеет ну просто очень богатое воображение. Два других вражеских корабля, замедлившихся еще тогда, как их товарищ лишился весел, спешно отступали обратно в сторону архипелага, причем даже быстрее, чем гнались за одним из кораблей Сумеречного леса.

— Это и есть высшая магия, о которой столько сказок сложено? — спросил капитана пробегающий мимо матрос.

— Нет, — покачал головой тот, разглядывая место рукотворной катастрофы, где не осталось никого живого. Только одинокий скелет цеплялся за доски, по какой-то причине отчаянно не желая опускаться на морское дно. — Это еще обычная. Высшая была бы, если бы нас волной от получившегося бума до берега донесло. А ну хватит лясы точить, живо работать, раздолбай!

— Отлично. — Соправительница маленького государства смерила взглядом улепетывающих противников, после чего достала из воздуха шезлонг и уселась в него. — Идем в порт, а я пока позагораю.

И принялась раздеваться. Ее спутницы, подумав, последовали примеру своей предводительницы. Только устраиваться им пришлось на палубе или притащенных из нутра корабля лежаках команды, которая, вот уж странность, даже не попыталась возражать. Вероятно, сочла, что эксплуатация их постелей вполне справедливая цена за возможность полюбоваться такими красавицами. А может, экипаж просто побоялся связываться с дамами, способными испепелить за несколько секунд не самую маленькую галеру, команда которой самостоятельно могла бы захватить и вырезать небольшой городок.

— Вообще-то на кораблях плавают, — осторожно заметила девочка-эльфийка, пыхтя от натуги, но приближая к себе вырванную с «мясом» кровать, в которой Каэль с удивлением опознал капитанскую, виденную им пару раз во время совещаний, проводимых в его каюте.

— Да хоть переползают пропасть маленькими шажками, — пожала плечами Лика, на которой остался лишь мало что скрывающий купальник. — Мне все равно. До суши не будить, а то в лоб дам.

— Я ж на дверь сторожевое заклинание у целого магистра ставил, неснимаемое. — Морской волк с навыками волшебника тоже опознал свою вещь. — У меня ж там вся корабельная касса!

— Значит, через стену проникла, — пожал плечами Каэль. — Да ты не бойся, они все вернут, как было. У них с этим строго. На кого за подобные шалости пожалуются, того быстро к владыке Михаэлю, а потом на сельхозработы отправят навоз лопатой грузить без всякой магии. Все-таки странный он. Хотя любой архимаг в той или иной мере личность эксцентричная, но этот высший шаман всех известных мне повелителей чар далеко переплюнул. Повелитель духов, копающийся в земле руками, причем своими собственными и без помощи волшебства… Да не в личной оранжерее, где каждый цветок стоит больше монет, чем иной богач за всю свою жизнь видел, а в обычном огороде рядом с крестьянами, а то и немногочисленными рабами Сумеречного леса. Рассказать кому — не поверят.

Капитан неожиданно побледнел. Губы его затряслись, а волосы зашевелились.

— Это ж я… это ж кого… — После непродолжительного волнения он все-таки смог справиться с собой и куда более внятно спросил: — А эльфы-невольники у вас есть? Ну или там крестьяне?

— Точно не скажу, — задумался Каэль. — Вроде бы последних несколько было родом из Древнего леса, но их быстренько запихнули в скорпионью кавалерию, так как пусть и слабенькие, но эмпаты, а у людей понимать этих хитиновых монстров с вообще ничего не выражающей мордой плохо получается. А что?

— По пьяному делу, когда в столице был, одному чумазому эльфу в морду дал. — В глазах капитана плескался ужас. — И таких мне больше не попадалось! А правитель… Он как выглядит-то вообще?

— Ты не видел? — удивился воин-маг. — Вроде страна у нас маленькая, а он туда-сюда часто носится.

— Мельком, издалека. — Судя по всему, капитан прикидывал, а не прыгнуть ли ему в волны, пока не поздно. — С корабля если и схожу, то сразу в кабак. Слушай, он ведь здоровый такой бугай, да? Плечистый, мордатый, на тролля в доспехах смахивает… Полкоманды мне на пол отдыхать уложил и после того, как таранный удар скамейкой, которую четыре человека держали, в грудь получил, поскользнулся и в окно вывалился. С третьего этажа. И нож в спине, воткнутый торговишками приблудными, с которыми мы сначала вместе пили, а потом дрались, не заметил даже.

— Понял, о ком ты, — усмехнулся Каэль. — В нашей стране есть лишь один перворожденный, подходящий под это описание. И это не владыка Михаэль. Судя по всему, тебе удалось врезать по морде первому мечу Сумеречного леса. Видимо, помогал своему другу, сидящему на троне, в сельскохозяйственных работах и запачкался. Он, кстати, на момент драки пьяный был?

— Как вернувшийся из кругосветного рейда матрос. — В устах капитана корабля это была очень веская характеристика. — Держался за столы, чтобы не упасть. Все края в щепу своими граблями излохматил. Один раз таки поцеловался с палубой и, если бы идиоты-купцы его не подняли, чтобы набить морду, наверное, продолжил бы ее обнимать, сладко похрапывая.

— Это объясняет, почему вы не только живы, но и целы, — решил Каэль. — Наверное, ударившись о землю, он не смог сразу встать, заснул, а потом, когда проснулся, спьяну все забыл. Поскольку поверить в то, что эльф, по праву заслуживший прозвище Рыцарь Смерти, несколько раз шагнувший за грань небытия и вернувшийся оттуда, проиграл обычным людям или тем более испугался их, я просто не могу.

— Вообще-то он собирался вернуться и дать всем по шеям. — Женский голос, принадлежащий супруге правителя сумеречных эльфов, раздался из ниоткуда и заставил обоих мужчин вздрогнуть. — Но не успел дойти до двери, как попался на глаза собственной жене и был за шкварник утащен в семейное логово. Так, Каэль, а теперь хватит от меня прятаться, подойди сюда. Дело есть.

— Слушаюсь, госпожа, — вздохнул боевой маг и печально поплелся к шезлонгу, где отдыхала девушка. Идти было совсем недалеко, но бывший житель Древнего леса тянул время, как мог. Поскольку первоначально планировалось, что ему надо будет за обитателями пустыни шпионить, а его предшественник в этом нелегком труде Лику пытался отравить, то популярностью в глазах правительницы страны он не пользовался. И тот факт, что тогда сменщик-неудачник не успел покинуть границ своей родины и оказался в камере смертников, откуда его в конечном итоге вытащил ее супруг, особой роли не играл.

Для молодого амбициозного и перспективного волшебника это оказалось практически приговором. Смертную казнь, правда, по причине дефицита кадров заменили на пост в отряде, собранном из наемников, но, поскольку командовала им в конечном итоге дроу, оскорбление получилось страшное. Да и служба тоже. Попади Каэль в какую-нибудь другую страну и расскажи о своей карьере, то вряд ли бы его взяли даже в шайку отъявленных головорезов из опасения, что подобный кадр испортит коллектив грабителей и убийц.

А потому ничего хорошего от особы, загорающей сейчас под лучами жаркого южного солнца, воин-маг не ожидал. Да и чего греха таить, немного ее побаивался. Правитель сумеречных эльфов и его ближайшее окружение вели какие-то непонятные дела с Келеэлем, а старейшего и сильнейшего волшебника мира опасались все сколько-нибудь образованные личности, исключая, пожалуй, лишь богов. Да и то, возможно, не всех.

— Хватит изображать из себя страдальца. — Как оказалось, Лика уже развернула шезлонг по направлению к идущему к ней сотнику и теперь с видимым недовольством наблюдала за его перемещениями. — Можно подумать, тебе к каждой ноге по гире привязали.

— Прошу простить меня за нерасторопность, — вздохнул Каэль, подавляя инстинктивное для жителя Древнего леса в такой ситуации желание поклониться. Кастовое общество, в котором он вырос, весьма жестко регламентировало отношения с вышестоящими. Сумеречный лес, где какой-нибудь каменщик на строительстве нового дома мог запросто обругать правителя, вставшего на дороге груженой тачки, а дворец видел меньше приветственных ритуалов, чем официальных праздников, требовал совсем других рамок поведения, но привыкнуть получалось с трудом. — Могу я узнать, что именно привлекло ваш интерес в моей скромной персоне?

— Навыки владения клинком, — коротко ответила Ликаэль. — Ты считаешься одним из лучших воинов нашей страны. Это так?

— Ну до мастера меча мне далеко, — растерялся воин-маг. — И вообще, это смотря с кем сравнивать.

Искусство боя он действительно в детстве постигал весьма прилежно под руководством сурового деда, желающего сделать из лишившегося родителей бастарда нечто, не слишком сильно позорящее древний и славный род. А потом еще отточил во время службы в Зеленой страже, пограничном подразделении Древнего леса. Вот только смысла в умении драться, пусть даже очень хорошо, против по-настоящему могущественных чародеев не было. Мастера меча издревле приравнивались по своим способностям к магистрам магии, поскольку из поединка с ними мог выйти живым далеко не каждый колдун, но вот более слабые по своим умениям бойцы… В общем, если чародея не убивали выстрелом зачарованной стрелы в спину или молниеносным отсечением головы, проведенным на скорости, за которой без магии даже и не уследить, то он, как правило, делал из целого отряда своих врагов жаркое. Или заготавливал энное количество туш мороженого мяса. Ну в зависимости от специализации и личных предпочтений.

— Но никаких мутаций или обрядов, переводящих твой организм на полумагический метаболизм, позволяющий пробивать стенку рукой или выбрить мухе на лету только нечетные лапки, ты не проходил? — продолжала допытываться эльфийка, и во рту у Каэля пересохло. Ему как-то сразу вспомнился тот факт, что вторым городом сумеречных, пусть он еще только строился, руководит дроу, а они очень увлекаются изощренными жертвоприношениями. А кандидаты для них подчас должны обладать такими нелепыми на первый взгляд критериями…

— Нет, госпожа, — решился наконец ответить воин-маг, вспомнив, что такие вещи легко можно узнать при помощи глубокого магического сканирования. А на него сидящая перед ним перворожденная вполне способна. Пределы ее сил для эльфа оставались неизвестными, но он отчетливо понимал, что они, скорее всего, куда выше его, даже без учета мужа, являющегося величайшим из проживающих в мире шаманов.

— Хорошо, — задумчиво пробормотала Ликаэль, чем заставила стоящего перед ней подчиненного еще сильнее занервничать. — А твои люди? Помнится, были жалобы, что пришедшие на службу кочевники игнорируют огнестрельное оружие, возвращаясь к лукам и стрелам при первом удобном случае, пусть даже в ущерб своим боевым возможностям.

— Ну я бы так не сказал, — немного успокоился Каэль, решивший, что ему просто собираются сделать выговор. Неважно, по поводу или вовсе без оного. За годы службы в Зеленой страже пограничнику с запятнанным происхождением пришлось выслушать множество упреков в свой адрес по самым смехотворным причинам. Если хотя бы десятая часть допущенных промахов была настолько тяжела, как ему внушали, то на пепелище Древнего леса уже зародилась бы цивилизация каких-нибудь саблезубых белок-мутантов, изничтожавших все живое в целом мире и совершавших вылазки в нижние планы за рабами и едой, держа в страхе многочисленную популяцию демонов окрестных преисподен. — Совсем неисправимых мы выгнали, да и насчитывалось таких лишь пара человек, а остальные скоро окончательно привыкнут к тому, что ружья, пистолеты и гранаты лучше, чем сабли и стрелы.

— Ну для дела надо, чтобы они немного подождали с этим, — хмыкнула Ликаэль. — Нами запланирована экспедиция в одно очень неприятное место. И вот там-то бойцы, причем именно бойцы, не имеющие в себе ни капли магии и привыкшие действовать совсем без нее, будут просто необходимы. Пойдешь добровольцем?

— Это приказ? — уточнил Каэль, силясь вспомнить место, где солдат может одержать победу над чародеем. Припомнились только глубинные гномьи копи. Там, по слухам, имелись места, где скопления препятствующих волшебству минералов мешали колдовать или искажали результат заклинаний до неузнаваемости. Вот только любое из таких веществ ценилось если и дешевле пусть не золота, так серебра, то ненамного. Обычно даже подороже стоило. А значит, защищать свои богатства, случись налет на такую шахту, сбегутся тысячи и тысячи бородачей, которых на родной территории серьезно потрепать не удавалось еще никому.

— Это вопрос, — хмыкнула эльфийка. — Караван будет направлен за несколько миров в местность, где, по слухам, можно найти подходящих нам переселенцев. Для особо сообразительных подсказываю, отличительный признак — острые уши. Вот только в той реальности из-за одной древней катастрофы любая магия самоуничтожается. Вместе с носителями, если те недостаточно хорошо позаботились о своем благополучии. Не везде, правда, но… в общем, как ты оценишь себя, если наглухо заблокируешь свой дар и превратишься из боевого мага в обычного фехтовальщика?

— Весьма посредственно, — сознался Каэль. — Без возможности чуть ускорить себя или подстроить противнику какую-нибудь пакость я могу проиграть мало-мальски приличному мечнику-человеку. Он просто сильнее, а значит, если не будет допускать глупых ошибок, имеет все шансы победить. С орком или кем-то покрупнее еще попробую справиться за счет быстроты реакции и лучшей координации движений, но тоже шансов станет куда меньше, чем было.

— Хм, — задумалась Ликаэль. — Да, это для вас действительно проблема.

— Простите? — не понял воин-маг.

Вместо ответа девушка отломила кусок от своего бамбукового шезлонга. Пальчиками. Не напрягаясь. Без всякой магии. Ну, во всяком случае, явных ее форм. Каэль мысленно поздравил себя с удачной догадкой. Ему уже приходилось видеть пару раз, как верхушка сумеречных эльфов машинально демонстрирует способности, на голову превосходящие общеэльфийские. А это значит, что их организмы кто-то изменил в сторону увеличения характеристик. Учитывая, что водились они с архимагом, знаменитым на весь мир своими экспериментами над живым и мертвым, о личности того, кто это сделал, догадаться было несложно. Впрочем, бывший житель Древнего леса не исключал и возможность врожденных талантов. О своей бывшей родине сумеречные эльфы, те, которые имели нормальную память, а не их более мелкорослые сородичи из других краев, подвергшиеся основательному воздействию на разум, рассказывали крайне мало.

— А как себя поведут кочевники, если ты утратишь свои преимущества? — продолжала расспросы Ликаэль. — Бунт возможен?

— Теоретически, — немного поколебавшись, решил Каэль. — Они как волки. Следуют за сильным, но, если он ослабнет, растерзают без колебаний. Если по воле владыки Михаэля мы попадем в местность, где с волшебством и, как следствие, огнестрельным оружием проблемы, то лучше иметь под рукой кого-то более дисциплинированного. О том, что домой назад сами они уже не вернутся, эти дикари могут подумать лишь после того, как вонзят в подставленную спину кинжал. Слишком многие из них считают эльфов поработителями, захватившими их родную землю. Правда, служить новым хозяевам за звонкую монету этот факт им не слишком мешает.

— Плохо, — огорчилась Лика. — А я надеялась, эти парни, выросшие в неприхотливых условиях, идеально подойдут для планирующейся экспедиции. Выходит, ошиблась.

— Прошу простить. — На всякий случай Каэль решил извиниться. В конце-то концов, наказания за излишние старания загладить вину, пусть даже несуществующую, сумеречные при всей их своеобразной логике пока не ввели. Хотя от них всякого можно ожидать. — Увы, но мне не под силу воспитать в этом отребье настоящую воинскую дисциплину. Во всяком случае, быстро. Может, лет через десять, когда узы боевого братства окрепнут…

— Слишком долго, — покачала головой эльфийка. — Что ж, значит, придется поломать голову над тем, где взять подходящих вояк. Или все-таки обеспечить хорошую промывку мозгов уже имеющимся кадрам. Правда, пока не знаю, какой именно путь решения проблемы легче. У тебя, кстати, есть идеи?

— Гномы? — высказал осторожное предположение Каэль, припомнив свои первоначальные мысли о шахтах с антимагическими минералами и бородачах, их охраняющих. Не увидев гнева в глазах девушки, он принялся перечислять пришедшие ему на ум достоинства подгорного племени: — Дисциплинированны, неприхотливы, сильны. Магией в основной массе просто-напросто не владеют, а потому привыкли обходиться без нее. Правда, они грубы, некультурны, очень много едят и пьют, а также имеют привычку говорить все, что думают, но не думать, что и кому говорят…

— Да, есть немного, — кивнула Лика. — Понятно, почему Мих так спелся с их торговцами. Стиль жизни во многом совпадает.

Каэль подавился новой порцией эпитетов в адрес гномов.

— А если поискать кого-то более экзотичного через организации наемников? — подняла взгляд на воина-мага эльфийка. — Кентавры? Одновременно и бойцы, и личный транспорт. Великаны? Огры там или тролли какие-нибудь из тех, что поцивилизованней?

— Я бы не советовал, — от всей души ответил Каэль, прогоняя из своего сознания образ воинства перворожденных, состоящего из звероподобных гигантов, вооруженных дубинами. Или пушками. Им как раз по руке не слишком большие орудия придутся. Вот только после создания подобного подразделения известнейшие полководцы расы Детей Звезд могут не только перевернуться в своих могилах, но и встать из них, чтобы надавать по шее неблагодарным потомкам. — Насколько мне известно, лучшие из них значительно уступают кочевникам в плане способности взаимодействия с чужаками.

— Уговорим, если понадобится, — хмыкнула супруга правителя страны. — Ментальная магия и не на такое способна.

— Не сомневаюсь в способностях могущественных, — вспомнил о возможностях сидящей перед ним девушки и ее мужа Каэль. — Но местное население того места, куда мы отправимся, может не поверить в кротость и безобидность созданий, прочно ассоциирующихся с образом дикарей-людоедов.

— Аргумент, — согласилась Ликаэль, немного подумав. — Гномы, по крайней мере, привычки закусывать первым встречным любимое пиво не имеют и ксеношок у людей, видящих их в первый раз, не вызывают. Хотя несколько экземпляров все-таки можно взять. Лучше не слишком хорошее впечатление, чем полное отсутствие тяжелых юнитов в случае осложнений. Ладно, до прибытия в порт свободен. А там отправляйся порталом в Сумрак и ищи Шиноби. Он собирался нанять парочку магов-проводников по иным мирам, ему пригодится почетный эскорт.

— Слушаюсь и повинуюсь, — поклонился Каэль и поспешил убраться с глаз высокопоставленной эльфийки, которой, кажется, стало надоедать его присутствие. Перед ним во весь рост встало две проблемы. Первая — как найти эльфа, являющегося главой разведки и контрразведки и обожающего всеми возможными способами скрывать собственное присутствие. Вторая — разговор со своей подругой, которая вряд ли с пониманием встретит известие о его долгом отсутствии. После последней серьезной ссоры между ними установилось шаткое равновесие, и боевой маг, по определению являющийся убийцей жутких чудовищ и локальным воплощением разрушения на земле, отчаянно боялся его нарушить. В конце концов, Сариэль была одной из немногочисленных эльфиек Сумеречного леса, не испытывающих явной тяги к оружию и необычным аспектам чародейства, вроде некромантии, шаманизма и техномагии. Правда, у нее был весьма своеобразный личный питомец, при жизни являвшийся магическим мутантом на основе кошки, но за его возвращение к некротическому существованию после смерти от старости воин-маг заплатил собственноручно и потому считал получившееся существо, мало изменившееся внешне, но ставшее куда сильнее и опаснее, в какой-то мере и своей собственностью.

Корабль шел к родной гавани как на крыльях. Капитан, глядя на парус, выгнувшийся едва ли не перпендикулярно движению облаков, только заливисто крякал и тихо молился всем известным ему богам, чтобы снасти выдержали такое измывательство над природой. Каэль, впрочем, его опасений не разделял, так как отлично видел магическим зрением создающих нужный ветер духов воздуха.

«Вероятно, — решил он, рассматривая гостей с иных планов, скрепляющих начавшие рваться канаты, — Ликаэль либо одолжила их у мужа, либо призвала сама. Второй вариант кажется мне более вероятным в силу того, что портал на корабль был открыт ею собственноручно. Вот только как связано то, что раньше она оставалась в тени супруга, а сейчас, когда владыка Михаэль практически прекратил творить волшебство, облегчающее его подданным жизнь, взвалив большую часть прежних обязанностей на помощников, сосредотачивает все больше и больше власти в своих руках? Правитель тренирует их, может быть? Или просто решил немного отдохнуть?»

Наконец шхуна приблизилась к острову. Вернее, островку. Крохотный клочок суши, ранее покрытый лесом, теперь сведенным на нет, был густо заставлен одноэтажными, двухэтажными и даже трех- и четырехэтажными домами. Большая их часть, правда, пока пустовала, но сумеречные эльфы размахом строительства ясно давали понять всем желающим, что сюда они пришли всерьез и надолго. Даже по меркам долгоживущих существ. В воду языком твердой поверхности вдавалась пристань, к которой мог при необходимости пришвартоваться флот крупной морской державы. Причем сделана она была не из дерева. Духи по приказу своих повелителей немного подняли дно, действуя строго по линейке, и теперь капитальный ремонт получившемуся сооружению мог грозить лишь после землетрясения. Или очень серьезной боевой магии.

До сих пор купцы заходили на остров, охраной которого ведал Каэль, очень неохотно из-за возможных атак нежити. Но тем не менее заходили. Обитатели Сумеречного леса отчаянно нуждались в товарах, получить которые сами не могли: в металле, мясе, тканях, даже кое-каких предметах роскоши, за которые готовы были платить, причем дорого. Взамен уходил пока еще тоненький ручеек редкостей и диковин, обладающих великой ценностью. Ради них обитатели большей части мира были готовы убивать. Амулеты, содержащие в себе далеко не слабых духов и оценивающиеся в несколько раз меньше, чем у самого непритязательного шамана или волшебника, алхимические препараты на основе крови драконов и артефакты из чешуи громадных летающих ящеров, буквально сочащиеся магией.

Не раз Каэль видел, как с разумных рептилий просто срезают части их природной брони, чтобы унести ее в мастерские для последующей переработки. И ящеры не возражали, поскольку неудобств от подобной процедуры не испытывали; их могучая регенерация способна была возместить утрату за считаные месяцы. Даже за самую маленькую чешуйку гордые повелители неба получали как минимум по козе. К тому же они, несмотря на свое практически абсолютное сопротивление волшебству, не чувствовали боли, благодаря тому что лучшая целительница эльфов со странным именем Настя применяла какое-то необычное заклинание под названием «наркоз». Принцип его действия бывшему жителю Древнего леса оставался непонятен, но поскольку сопровождалось оно ритуальным вонзанием в тело огнедышащих ящеров некоего пузатого кинжала под названием «шприц», то, вероятно, относилось к разделу крови. А потому подробностей эльф, воспитанный в традиционной для его народа манере, отвергающей применение темных искусств, знать попросту не желал.

Вопреки опасениям Каэля искать Шиноби не пришлось. Тот сам его встретил, стоило только шхуне остановиться у причала. Вернее, не его, конечно, а Ликаэль со свитой, но это, с точки зрения воина-мага, было уже не существенно.

— Хватит в бикини по пляжу разгуливать, ты срочно нужна Миху, — коротко бросил он. — У нас проблема. В сборочном цехе взбунтовались механизмы на основе нежити. Подозреваем диверсию. Подробностей не знаю, меня из Черного озера выдернули срочным сообщением.

— Сам справится, — беззаботно махнула рукой Лика. — И потом, если бы дело было действительно так серьезно, то он бы отправил мне посла… Там что, боевые механизмы имелись?

— Нет, — покачал головой Семен. — Лишь сборочный конвейер, едва не переделавший сам себя в подобие костяного дракона. Если, конечно, переданная Настей записка не врет.

Каэль подумал, а не заткнуть ли ему уши, чтобы не слышать подробностей проводимых сумеречными ритуалов некромантии. Достаточно того, что ему по роду деятельности приходится иметь дело с подобными противоестественными вещами.

— Короче, у нас сейчас вместо четверти промзоны руины, а впавший в состояние контролируемого помешательства Мих снова ползает под столом и очень красочно обещает устроить кому-то десять казней египетских и орбитально-ректальную бомбардировку на сладкое, — оповестил глава разведки супругу своего сюзерена. — Возможно, даже не шутит. Очень тебя прошу…

Ликаэль не дослушала, скрывшись в портале, куда порывом ветра немедленно затянуло всю ее свиту и одного моряка, цеплявшегося за голые ноги какой-то волшебницы. Неизвестно зачем человек схватился за пролетавшую мимо с испуганным воплем эльфийку: то ли помочь хотел, то ли пощупать, воспользовавшись ситуацией, то ли все сразу, но теперь он оказался в Сумраке лицом к лицу с проблемой, которую сочли существенной даже его правители.

— Надеюсь, оно того хотя бы стоило, — пробормотал Каэль, разглядывая рассеивающиеся в воздухе искорки остаточной магической энергии, появившиеся после закрытия портала. — Эм, многоуважаемый Семен, я…

— Ну ведь уже пытались тебя приучить говорить нормально, — со вздохом посмотрел на него Шиноби. — И вроде бы даже получалось, но нет, опять вернулся к велеречивости, с которой начал, как только ослабили контроль. Может, тебе в сознании установку на нужную манеру диалога закрепить? Или просто пройти обучение языку еще раз, но уже усиленным способом? Методом кнута и пряника, например.

— Прошу простить, но такая манера впитана мою с детства и в результате долгих раздумий сочтена оптимальной, — попытался отстоять свою точку зрения воин-маг. Впрочем, особых надежд на успешный исход дела он не питал. Сумеречные эльфы в собственной упертости обычно могли дать изрядную фору баранам. Магически модифицированным в сторону утолщения костей черепа и, соответственно, имеющим внутри меньше места для мозгов. — А простая речь, служащая для общения с низшими народами, вроде людей, хоть и удобна в обиходе, но столь важному делу, как служба во благо великой страны, не соответствует.

— Нужен метод кнута и пряника, срочно и немедленно, — решил Семен. — Если еще и можно спасти ситуацию, то только таким образом. Приставить к тебе суккубу, и если она услышит подобную речь, то будет бить, причем жестоко. Ну а не услышит… кхм, возможно, тоже будет бить, причем столь же сурово, но уже любя. Или все-таки лучше устроить сеанс интенсивного мозголомания? Заодно могу от вредных привычек, вроде чванливости, занудства и ксенофобии ко всем без исключения расам, избавить. По последнему пункту, правда, возможны рецидивы, если появится повод возненавидеть какой-нибудь народ, но тут уж он сам виноват.

С учетом того, что глава разведки и контрразведки сумеречных эльфов официально считался учеником Михаэля, его обещания были вполне даже выполнимыми как по отдельности, так и вместе взятые.

— Не надо, — искренне испугался Каэль. — Я исправлюсь. Честно. Кстати, вла… Лика говорила, что нам срочно надо каких-то магов нанимать!

— Ну не так уж и срочно, — пожал плечами Шиноби, с неохотой откладывая возможность сбить бывшего жителя Древнего леса с пути истинного. — Но да, договоренность на сегодняшний визит в одну далекую гильдию, вполне официально сдающую своих членов внаем, имеется. А ты у нас один из лучших специалистов по классической магии этого мира. Есть, правда, еще Кайлана… Но она почему-то боится, что охранные заклинания того профсоюза волшебников испепелят ее в ту же секунду, как жрица Ллос, пусть даже и отступница, пересечет порог.

Боевой маг мысленно проклял лень и осторожность дроу, не желающей покидать пустыню, где ее хотя бы не убивали на месте за темную кожу и острые уши. А ведь случись с ней какая-нибудь неприятность, и место командира всех наемников достанется, скорее всего, ему, Каэлю. А поскольку она сейчас занимала еще и пост главы второго города-поселения, куда стекались все не нашедшие себе места в столичном Сумраке, то перспективы вырисовывались и вовсе радужные.

— Чего стоишь как истукан, пошли к порталу. — Семен потянул его за рукав, вырвав из счастливых грез, в которых обладающая весьма стервозным характером темная эльфийка гнила в могиле, а бывший житель Древнего леса основывал свой собственный клан. — Пошли к порталу.

— А вы разве сами не умеете телепортироваться? — осторожно уточнил Каэль, спешно догоняя, вероятно, третье по влиятельности и личной мощи лицо государства. А может, и второе, если не разделять королевскую чету, управляющую государством совместно.

— Не на большие расстояния, — покачал головой Шиноби, шагая по слегка пружинящему деревянному покрытию каменной пристани. Строителям пришлось постелить на гладкий монолит доски, а то слишком уж с него часто в воду падали. — У каждого мага есть своя любимая ветвь искусства волшебства и ее практически полный антипод. Так вот, прыжки через иные реальности лично для меня ближе к последнему. Ты, например, с молниями вроде бы хорошо управляешься и чуть хуже с заклинаниями природы, а темные области искусства и алхимию не знаешь совсем. Видимо, та же проблема, только с другого ракурса.

— Подобные дисциплины не входили в программу обучения, — пожал плечами ни капли не расстроенный по этому поводу Каэль. — И потом, энергии тьмы противопоказаны энергетике представителей нашей расы. Медицински доказанный факт.

— Чушь и предрассудки, — махнул рукой Семен. — Да, ломает поначалу от них немного, но притерпеться можно очень быстро. После иной тренировки мышцы куда сильнее болят. Так вот насчет порталов: погружаться на чужие пласты реальности я могу, а вот ориентироваться и выходить в нужном месте, увы, не очень. И самое главное, у других таких трудностей нет, а в чем именно загвоздка, никто понять не может.

За разговором они прошли большую часть строящегося порта с его пустующими больше чем наполовину складами и пока еще не слишком многочисленными жилыми особняками. Путь двух эльфов, один из которых являлся начальником местного гарнизона, а второй высоким начальством из столицы, затрудняли лишь пешеходы, среди которых встречались самые разнообразные личности. Пузатые купцы в расшитых золотом халатах, очевидно, выходцы из царства Эрсийского, окружавшего молодое государство перворожденных со всех сторон, кроме этой островной колонии. Скоротечная война, сменившаяся перемирием на долгие десятилетия, на время прервала для ушлых торговцев возможность извлечения прибыли, но можно было не сомневаться, что они свое наверстают.

Переселенцы, на которых красовалась хоть и не слишком новая, но добротная и прочная одежда, правда, иногда на пару размеров меньше или больше чем нужно. Выплаты, которыми по приказу Михаэля привлекали в страдавшую от нехватки населения страну иммигрантов, потихоньку очищали окрестности от тех, кто не нашел своего места в жизни. Вместе с честными людьми, правда, частенько отправлялись в новые края представители разнообразного отребья, но система правоохранения, укомплектованная большим количеством менталистов, способных отличить ложь от правды, работала как часы, а потому на тюремную каторгу регулярно поступало свежее пополнение, успевшее нарушить закон один, ну максимум два раза. Или сразу к некромантам. В любом случае сумеречные получали новые руки, готовые рубить в окаймляющих их пустыню горах камень. И им не так уж и важно было, живые они или мертвые.

Ну и, разумеется, навстречу Каэлю и Шиноби попадались рыбаки, уличные торговцы, снующие туда-сюда дети, их матери, вышедшие на улицу по своим делам и, конечно, почесать с соседками языками, рабочие с верфи, отдыхающие от дальних рейдов матросы и прочий народ, составляющий основную массу населения любого портового города. Центральное место поселения занимала площадь порталов. В центре пустого пространства стояла стена высотой в три человеческих роста, а над ней виднелась верхушка молодого еще меллорна. Когда священное дерево эльфов — концентратор магической энергии — войдет в пору зрелости, ограду придется переносить. И ближайшие дома, до которых от края укреплений было шагов тридцать, пожалуй, тоже.

— Как с трафиком? — негромко осведомился Шиноби у невысокого охранника-эльфа, стоящего на воротах. Вернее, сидящего. В тенечке. От громадного песчаного скорпиона, чьим хвостом можно было бы заколоть дракона, повстречайся два этих чудовища на твердой земле. Еще парочка ужаснейших пустынных хищников, пусть и меньших размеров, лежала в ближайших кустах, но неподвижностью их обманываться не стоило. Поскольку в природе эти существа предпочитали охотиться из засады, совершая молниеносные броски из-под земли, в которую виртуозно закапывались, то на открытой местности, где движениям ничего не мешало, тягаться с ними в скорости реакции не рекомендовалось.

Порталы, через которые была возможна переброска довольно больших грузов и отрядов с любой точки мира, без защиты оставить даже обитатели Сумеречного леса с их подчас непостижимой логикой не могли. Вот и сейчас вахту несли два остроухих представителя правящей расы, скорее всего муж и жена. Во всяком случае, женщина сидела на траве, положив голову мужчине, обнимающему ее за талию, на плечо, и, кажется, спала.

— Должны быть неиспользованные резервы, — осторожно пожал плечами тот, не спеша при виде высокого начальства вытягиваться в струнку и будить подругу. — Из-за чрезвычайного положения в Сумраке уже несколько часов как остановились торговые поставки. Ну а спецлиния в любом случае свободна.

— Ею и воспользуемся, — решил Шиноби. — Нечего создавать заторы на пути бизнеса, нам еще с него налоги стричь. Кстати, Каэль, а обитатели Древнего леса ничего не придумали, чтобы избавить стационарные телепорты, вроде нашего, от ограничений по затратам энергии, прямо пропорциональным дальности и массе переносимых в сутки объектов? А то заколебали уже: чуть трафик превысишь, и все — вместо камня груда осколков, а пассажиров нужно в кучку собирать. И хирургия с некромантией помогают тут не всегда, ибо в тяжелых случаях молекулярный пинцет нужен.

— Мне о таком слышать не доводилось, — покачал головой боевой маг. — Впрочем, у нас подобные вещи и не распространены. Лорды-жрецы и их ближние слуги перемещаются в пространстве собственными силами, а нижестоящим мгновенно оказываться за тридевять земель вроде как и незачем.

Постамент из темного мрамора, один из четырех, содержащий в своем нутре плетение портала, засветился, стоило двум эльфам взойти на него. Из воздуха соткалось прозрачное лицо, похожее на женское, но будто сделанное из металла. Мелодичным голосом оно осведомилось, куда путешественники собрались. Дух. Не из самых сильных, но и далеко не слабый, а главное, способный направить врата портала именно туда, куда нужно. Сам он его создать, возможно, никогда и не сможет, но вот управиться с предназначенным именно для этой цели сложным артефактом — почему нет?

— Ну, в общем, нам туда надо, — сделал неопределенный жест Шиноби. — Давай стартуй, чего ждешь?

Каэль сглотнул. Неправильно настроенный телепорт с давних времен считался у магов верным синонимом слова «самоубийство». А нематериальные жители иных планов, которых сумеречные любили за неприхотливость во всем, кроме поглощаемой магической энергии, в смертных, как правило, разбирались не очень. И вполне могли совершить ошибку, закинув после такого целеуказания горе-путешественников в жерло вулкана или прямиком в нижние пласты реальности. Не специально. Просто потому, что неправильно поняли приказ.

— Клиент не всегда прав, клиент иногда обалдевший. — Женское личико скривилось в обиженной гримаске. К счастью воина-мага, дух оказался на редкость сообразительным и снисходительным. Или, скорее, очень долго общался с сумеречными, умеющими при необходимости стимулировать к разумной деятельности даже покойников. Во всяком случае, он до встречи с сущностями, заключившими контракт с Михаэлем, никогда не знал о том, что они могут имитировать обычные эмоции для того, чтобы облегчить контакты со смертными. — А уточнить? Отправлю ведь, куда Макар телят не гонял.

«Наверное, последний раз этим телепортом пользовались, чтобы доставить на остров свежее мясо, — решил для себя Каэль. — Иначе с чего она хочет открыть врата в сельскохозяйственные угодья? Вот только странное какое-то имя у пастуха. Среди кочевников, служащих под моим началом, никого с похожим не имеется. Наверное, переселенец в эти дикие края откуда-то из других земель».

— К колдунам, — не стал упрямиться ученик величайшего шамана сумеречных эльфов, в принципе наверняка способный силой заставить принявшую женский облик сущность самостоятельно разбираться, где именно находится нужное ему «туда». — Где калиточка синяя и у секретарши грудь второго размера.

— М-да, как же с вами, ленивыми шаманами, трудно, — вздохнул дух. — Мало того что облегчить работу не желаете, так еще и вместо мыслеобразов одна сплошная каша, ибо концентрироваться на чем-то вам элементарно не хочется. Внимание! Стартую.

— Ну и где вас носило столько времени? — Вопрос, заданный на редкость недружелюбным тоном, Каэля вопреки всему успокоил, ибо того, кто его задал, он уважал и, возможно, немного побаивался. Собственно, к правителям, по мнению молодого эльфа, вообще нужно было испытывать примерно такие чувства. А уже если они вдобавок высшие маги, без особых проблем способные стереть с лица земли небольшую армию, так и подавно. Правда, в этот раз владыка Сумеречного леса выглядел совсем уж экзотично, но могущество и эксцентричность, как правило, часто идут рука об руку, а потому бывший житель Древнего леса решил ничему не удивляться. — Уже полчаса, наверное, жду, пока кое-кто до портала доковылять умудрится!

— Куда это нас выкинуло? — Шиноби такого холоднокровия проявлять явно не собирался и теперь крутил во все стороны головой, рассматривая место, куда попал вместо приемной неведомых колдунов, оснащенной синей калиточкой и секретаршей с грудью второго размера. — Мих, это вообще реальность или переделанный под удобство материальных существ уголок астрала? И почему тебя на жесткий бандаж потянуло?

Трое эльфов находились в весьма просторном зале прямоугольной формы, вот только стены, пол и потолок его были будто бы сложены из слабо светящихся жемчужным светом облаков. Они тягуче бурлили и время от времени немного смещались со своих мест, стремясь внутрь помещения, чтобы спустя мгновение снова вернуться обратно.

— Чисто технически, мы находимся в моей маленькой лаборатории, — пояснил сидящий на троне эльф и неловко поерзал. Его движениям мешали цепи, туго охватывающие тело и уходящие куда-то в каменный монолит высокой спинки. Оковы на горле, груди, руках, ногах и даже запястьях. Из подобной ловушки без посторонней помощи вряд ли выбрался бы и настоящий мастер меча. — Просто немного в стороне от привычного смертным плана бытия. Давно этот карман сделал на подобный случай, потому как знал, что пригодится рано или…

Голос могущественного шамана вдруг сбился и упал до еле слышного шепота. А потом в одно мгновение обрел силу ревущего урагана.

— Поздно!!! — Во все стороны от закованного в цепи эльфа рванули тугие струи воздуха вперемешку с не разбирающими пути духами этой же стихии. Каэль еле успел выставить магический щит, чтобы спастись. Впрочем, на его заклинание никакой нагрузки и не пришлось. Взявшиеся из ниоткуда тени оградили двоих эльфов непроницаемым для царящего снаружи хаоса барьером.

— Гадство, — только и сказал Шиноби, запрокидывая голову вверх, чтобы остановить закапавшую из носа кровь. Его волшебство начало стремительно рассеиваться, впрочем, прикованный к трону Михаэль уже прекратил излучать дикую стихиальную энергию, словно попавший в ловушку умелого мага элементаль. Но даже несмотря на льющийся со всех сторон свет глаза Семена остались прикрыты полумраком, падающим вниз с линии бровей. — У тебя опять начались приступы? И в этот раз, судя по всему, стало хуже?

— А чего ты еще хотел, раз я регулярно нарушал режим во время периода ремиссии? — невесело усмехнулся шаман. — Скажи спасибо, что в материальном теле каким-то чудом удерживаюсь. Вот только ближайшие пару месяцев находиться рядом со мной будет… небезопасно. А потому запланированный визит к колдунам-проводникам по иным мирам лучше отложить. В таком состоянии с ними не побеседуешь, свою репутацию в глазах международной общественности не уронив.

— Ничего, — вздохнул Шиноби. — Справимся сами как-нибудь, пока твой вынужденный отпуск протекать будет.

— Покой нам только… — Михаэль опять сбился на полуслове, и оба его подчиненных снова создали магическую защиту, но применять ее не пришлось. Черный столб небольшого смерча, вылетевший изо рта шамана, ударил в потолок и, пробив в составляющих его облаках широкую брешь, унесся куда-то вдаль. Каэль ощутил, что его хлопнули по плечу, и поспешно отвел глаза от очистившегося участка. В голове воина-мага роились странные ощущения, понять и осознать которые не получалось.

— С непривычки затягивает, — хмыкнул Семен. — По себе знаю, как-то полчаса слюни пускал, пока Мих не заметил, что ему перестали поддакивать. Так что лучше на эту муть межреальную не смотреть, мозги целее будут.

— Так вот, покой нам только снится, — откашлялся правитель Сумеречного леса. — А потому хоть активную деятельность и придется прекратить, свалив затыкание дыр собственным магическим потенциалом на чужие плечи, но от административной и изобретательской деятельности мне никуда не деться. А то от скуки в этом чулане свихнусь. И кстати, первые плоды ее уже имеются, что стало вторым доводом в пользу того, чтобы прервать ваш дипломатический визит.

— Мих, короче давай, — попросил его Шиноби. — Может, ты и не замечаешь, но последнее время одна ушастая личность в короне начинает заговариваться.

— Я с этим своим недостатком борюсь, причем разными способами, — устало вздохнул прикованный к трону эльф. — Но пока, увы, ни один не помог. Так вот, если короче, то сегодняшний теракт натолкнул меня на любопытную идею, связанную с нашим предполагаемым турне.

— Все-таки диверсия была? — уточнил глава разведки и контрразведки. — Не сбой в некромашинерии завода?

— Как выйдешь в нормальное пространство, обшарь левый угол от входа в моей каморке, — посоветовал ему Михаэль. — Найдешь здоровый кожаный чемодан потрепанного вида. На первый взгляд самый обычный, на второй — выложенный изнутри изолирующим магию материалом. Не чешуей дракона, которая сама по себе фонит будь здоров, хоть и сдержит без малейшего для себя вреда почти любое боевое заклинание, минералом каким-то. Через эту дрянь волшебство ни одна охранная система не учуяла, включая духов-часовых и дежурного мага. В нем внутрь охраняемого периметра подвергнутый интенсивной ментальной обработке рабочий, только вчера вернувшийся с острова, пронес аж четырех личей. И уж они-то, подключившись к созданному нашими мастерами конвейеру, шороху и навели.

— Жители архипелага устроили против нас диверсию? — удивился Каэль, от изумления ненадолго позабывший о своем пиетете перед начальством. — Но как?! Если они могут покидать свою тюрьму, то почему еще не уничтожили нас, а потом и все окрестные земли?! Их же там неисчислимые полчища!

— Даже если у них был неполный скелет и ни грамма плоти поверх костей, четыре покойника в один не внушающий подозрений чемодан просто не поместятся, — усомнился Шиноби. — Это же все-таки не контейнер для трансатлантических перевозок, где каких-нибудь гастарбайтеров десятками мариновать можно. Ты уверен, что зачарованный рабочий имелся у наших врагов только один? Или это была уже не первая его ходка?

— Нет, ты не понял, — покачал головой правитель Сумеречного леса. — Тот чертов переносной сундук не только скрывал свое содержимое, внутри него еще и вполне нормально заклинания функционировали. Так какой-то умник автономное магическое плетение сотворил, немного расширяющее пространство. А те костяки, между прочим, если бы сняли свои деревянные доспехи и потеснились, освободили бы достаточно места и для пятого не мертвого мага.

— Победа сразу над несколькими воплощениями смерти — это великий подвиг, — решил воздать начальству хвалу, впрочем, заслуженную, что делало ее одной из редчайших в мире, Каэль. — Наверное, сражение было тяжелым?

— Ерунда, — отмахнулся Михаэль. — Они были на моей территории — это раз, совершенно не ориентировались в обстановке — это два. Представляете, когда в них полетели бочки с бензином, вместо того чтобы отбить их в сторону, просто пропустили над собой, оборвав заклинание, с помощью которого я корректировал траекторию. Подпалить же придурков, оставивших у себя за спиной такой шикарный подарок, стало делом пяти секунд.

— Но тем не менее промзона частично разрушена, — заметил Семен. — Как же тогда получились такие последствия?

— Хорошо хоть рабочие уцеле… — Михаэль запнулся, дернулся в сковывающих его цепях так, что каменное кресло, наверняка весящее больше чем иная скала, зашаталось, но смог пересилить новый приступ и продолжил осипшим голосом: —…ли. Кхм. Проклятие, нет, мне решительно в ближайший год прописан постельный режим. В общем, диверсанты, сразу после того как высунулись из своей переноски, начали захватывать контроль над некромеханизмами, составляющими основную часть сборочных линий. Пара мимоходом пришибленных специалистов не в счет. В результате, когда я дрался с личами, духи-охранники ломали подконтрольные им объекты, пока те не отрастили себе ноги и не пошли воевать. Ну и немного перестарались.

— Слушай, а может, на островных обитателей просто стрелки переводят? — всерьез задумался Семен. — В конце-то концов, долго ли сотворить подобного одноразового диверсанта? Берем какого-нибудь мага, желательно посильнее, мучительно убиваем, хоронясь от посмертных проклятий и прочей пакости, которую помирающие кудесники сыплют направо и налево, одновременно стараясь не допустить деформации тех участков ауры, которые отвечают за чародейство, впихиваем в мертвое тело элементарную программу подчинения — и вуаля, лич готов.

Каэль в очередной раз поразился оригинальности мышления сумеречных эльфов. Действительно, подумаешь, мелочь какая — вернуть из смерти волшебника и подчинить его своей воле. Сотворить истинное воплощение ужаса, способное поспорить мощью и кровожадностью с большинством демонов. Ребенок справится. Если, конечно, папа его богом работает. Ну или архимагом, на худой конец.

— Знаешь, что-то в твоих словах есть, — задумался внезапно шаман, служа живым доказательством того, что образ мыслей учителей и учеников практически одинаков. — Тем более странными какими-то мне показались те покойнички. Хлипковатыми. Подумаешь, огня всего-то ничего, и уже полыхают как свечки, махая руками и безуспешно пытаясь сбить пламя, будто обычные смертные. А последний, сильнейший из них, сам себя развоплотил, когда я его попробовал живым взять. Ну то есть функционирующим.

— Надо будет покопаться в остатках, — решил Семен. — Может, все-таки сумеем чего-нибудь из них выжать?

— Попытайся, — пожал плечами Михаэль. — Мешать, понятное дело, не буду. Я это место ближайший месяц покидать не намерен, а к тому времени с них все выветрится. Вот только неспособность встретить нанятых магов отнюдь не главная причина того, почему мы отложим экспедицию.

— Чего ты еще придумал, а, злобный гений? — устало спросил Шиноби. — Какую еще чудо-юдо-магомашину, способную послужить на благо нашей страны, ну или завоевать мир при неправильном применении?

— В том-то и дело, что не я, — усмехнулся правитель Сумеречного леса. — А те, кто послал к нам личей-диверсантов. Их чемодан не пропускал ни капли магии. А значит, может и не впустить. А если подобной обработке подвергнуть не какую-то там переноску, а внутренние помещения «Единорога»? Можно даже не помещения, а двигатель! Он же в мире, лишенном свободной магии, раздавит катками любое войско.

От переволновавшегося правителя Сумеречного леса во все стороны снова пошла воздушная волна. Но на этот раз она не сразу получила мощь, способную вырывать деревья с корнем, а началась с маленького ветерка и постепенно крепла.

— Эй, — замахал руками Семен. — Уймись, ветрогенератор припадочный! Тихо! Не видишь, сдувает нас! И кстати, там же астрал, если правильно помню, какой-то аномальный. От него обычный блокиратор магии не помож…

— Но ведь волшебство и техника Сумеречного леса практически держится на духах, которые заключили с вами договор, — медленно проговорил Каэль, рассматривая замершего в странном оцепенении Шиноби. — А они — коренные жители астрала. Мне, правда, мало известно о месте, в которое нужно отправиться, но есть вероятность, что чары, прикрытые подобным экраном, там действовать будут.

— Именно, — довольно хмыкнул Михаэль и поерзал. — А если мы получим на руки такой козырь, как многотонный сухопутный линкор, то шанс успешного исхода операции будет равен едва ли не ста процентам.

— Это не так просто, как кажется, — вышел из оцепенения Шиноби. — И потом, в узлах «Единорога» львиная часть нагрузки приходится все на тех же духов. Без них подшипники поломаются через полчаса работы, а система управления и псевдомускулы вообще не активируются.

— Но механическая переделка возможна, — улыбнулся Михаэль. — Лика уже отдала мастерам распоряжение о приостановлении работ. Вот получим эту неизвестную, блокирующую магию дрянь, переосмыслим проект с учетом ее использования и тогда будем нанимать проводников. А вот с охраной начинать можно уже сейчас. Каэль, ты, как спец по наемникам, займись этим. А Семену, понятное дело, придется рыть носом землю, но добыть мне того, кто заслал к нам мертвую террор-группу. Ну или хотя бы его адрес. Сейчас, пожалуй, вам лучше уйти. У меня начинается приступ, и, возможно, без подготовки твои тени, Шиноби, этого буйства не выдержат, слишком уж слабы они в слое реальности, далеком от их привычной среды обитания.

— Справлюсь как-нибудь, — пожал плечами ученик великого шамана.

— Лучше не рискуй, — покачал головой наставник. — Если проводить аналогии, то на вас попал лишь жалкий чих. Сейчас к моему сознанию, едва ли не размазанному по нескольким тысячам мелких духов воздуха, подступает горячечный бред, а потому вон все, кто не хочет, чтобы ему мозги через уши выдуло!

Последние слова Михаэль, снова начавший рваться, уже прокричал; пространство вокруг него стало закручиваться штопором и образовывать смерчи размером с человека. Они быстро росли и наливались темным грозовым сиянием.

— Уносим ноги, — крикнул Шиноби, и спустя мгновение Каэль плюхнулся на пол маленькой комнатушки, забитой всяким хламом. — Хватай чемодан, и деру! Раз лаборатория с тем пространственным карманом связана, то и ей достанется!

— А защита меня не размажет? — Каэль при помощи известных ему заклинаний осторожно обшаривал помещение. Воин-маг прекрасно отдавал себе отчет, что иные чародеи за возможность просто посмотреть на лабораторию правителя Сумеречных эльфов одним глазком без колебаний пожертвовали бы вторым из имеющихся у них органов зрения, да еще остались бы довольны сделкой.

В комнате поднялся ветер. Сильные порывы стряхивали с полок лежащие там предметы. Вот только даже хрупкие стеклянные сосуды с разнообразным содержимым отскакивали от каменных блоков целыми и невредимыми, порошки не высыпались из незакрытых емкостей, а опасно приблизившиеся к двум эльфам предметы резко меняли свои траектории и старательно огибали их. Духи, повинующиеся Михаэлю, явно оберегали гостей хозяина. И, судя по всему, были готовы пахать до нематериального седьмого пота, лишь бы не допустить порчу имущества.

— Да нет здесь охранных систем. — Шиноби направился к стоящему в углу потрепанному кожаному чемодану, перешагивая через нагромождение вещей, уже раскиданных по всему полу, поскользнулся и упал. — Ай! Почему полы такие скользкие?

— А по-моему, все-таки есть, — возразил Каэль и попытался задержать телекинезом летящий откуда-то сверху темно-серый кирпич, прошедший через взметнувшиеся вверх тени. «Явно же неслучайно эта вещь тут появилась, — успел подумать он. — Пирамида сложена из больших каменных блоков. Целиком».

Со звучным треском не останавливаемый заклятиями предмет ударился о голову Шиноби и раскололся на две части, обдав эльфа клубом белого вещества, осевшего на волосах и одежде. Но вопреки ожиданиям Каэля темнеть от заливающей их крови, обязанной вылиться из пробитого затылка, она не стала.

— Давно подозревал, что он втихаря тут чем-то питается, — пробормотал Семен, потирая ушибленное место и безуспешно пытаясь отряхнуться. — Но чтобы мукой… Интересно, здесь где-то еще и печка припрятана или Мих сам себя гипнотизирует, чтобы она в изначальном виде казалась ему вкусной?

— Может, какое-нибудь существо, умеющее готовить, призывает? — осторожно предположил Каэль, потихоньку отодвигаясь к двери. Летающие тут и там предметы по-прежнему огибали эльфов, не бились о стены и не сталкивались друг с другом, но скорость их неуклонно нарастала. А потому воин-маг, как существо рационально мыслящее, желал убраться из потенциально опасного места как можно быстрее.

— Ну не жену, это точно, — хмыкнул Семен, подсунув руку под лежавший на полу чемодан, чтобы взяться за широкую тряпичную ручку, которая высовывалась наружу. — Лика последнее время ведет себя на редкость стервозно, и приступы звездной болезни у нее случаются по три раза на дню.

«Надо все-таки узнать побольше о недугах, которые поражают сумеречных из-за особенностей доступной им силы, — решил для себя бывший житель Древнего леса. — Конечно, с духами я сам дел не имею настолько, насколько это вообще возможно, а до могущества правителей и их приближенных мне очень далеко, но вдруг они заразны? Звездная болезнь, болезнь Детей Звезд… Хм, получается, люди вне опасности? Тогда понятно, почему в Сумраке столько представителей иных рас даже на довольно высоких постах. В случае эпидемии они хоть как-то смогут поддержать порядок в государстве».

— Дьявол! — Отшатнувшийся глава разведки и контрразведки эльфийской страны шлепнулся на задницу и затряс в воздухе рукой, на которой болтался какой-то странный предмет, состоящий из деревянной дощечки, металлической скобы и пары пружинок. — Мих, если ты меня слышишь, ты дебил! — прокричал он в потолок, явно обращаясь к собственному сюзерену. — Лишь полный даун мог оставить под ценным артефактом взведенную мышеловку.

В лаборатории шамана послышался раскат грома, в котором Каэлю почудился с трудом сдерживаемый довольный смех. Можно было не сомневаться, предмет, который яростно топтал Шиноби, оказался на своем месте отнюдь не случайно.

— Ходу отсюда, — буркнул потирающий пострадавшую конечность Семен. Чемодан медленно плыл в воздухе следом за ним. Выглядел артефакт, в котором личей пронесли внутрь периметра, охраняемого могущественными духами и заклинаниями, на редкость невзрачно. Коричневая кожа по бокам облупилась и пошла трещинами, а на месте тканевой ручки раньше, судя по светлым следам, была настоящая. Какой-нибудь торговец из тех, что скупают всякий хлам, если бы не знал о его волшебных свойствах, дал бы за него в лучшем случае пару серебряных монеток. А может быть, и вообще медью ограничился.

Стоило только двери, ведущей в лабораторию правителя сумеречных эльфов, захлопнуться, как она тотчас же покрылась камнем — вся, кроме ручки, на которой появилась табличка: «Не беспокоить. Радиация».

— Ну это он маленько перегнул палку-то, но ничего, сейчас поправим, — злорадно хмыкнул Шиноби, и тени, вырвавшиеся из его протянутой руки, окутали надпись, а когда они рассеялись, смысл написанного несколько изменился.

— «Опасно! Злобный тиран!» — прочел вслух Каэль и вспомнил камеру смертников, откуда его когда-то вытащили сумеречные эльфы. Интересно, а как у них выглядят подобные узилища. — Эм… а может…

Табличка мигнула и вернулась к своему изначальному виду.

— Предусмотрительный, паразит, — вздохнул Семен. — Знал, что не удержимся от того, чтобы приколоться. Ладно, Каэль, пошли. Покажем чемодан специалисту.

— Какому? — заинтересовался воин-маг. Артефактов у сумеречных было много, даже очень, но в большинстве своем они являлись грубыми поделками, какими полноценные чародеи не торговали, чтобы не сбивать цены на волшебные предметы.

— Некроманту, — пожал плечами Шиноби. — Ну и его супруге-дроу заодно. Если вещица предназначена для диверсий, то Кайлана, учитывая трепетную любовь этой расы к всевозможным пакостям, стопроцентно что-нибудь о ней скажет. К тому же Асазор хоть и не слишком силен, но любознателен, и, помнится, с началом строительства нашей островной базы его просили собрать как можно больше информации о живых и мертвых обитателях архипелага.

— Но он же занят командованием своей полусотней? — удивился бывший житель Древнего леса, ранее бывший начальником пятидесяти вояк под командованием темной эльфийки. — Кстати, учитывая характер и склонности его жены, можно сказать, что всю ее работу приходится делать именно ему.

— Да ну и пусть, — пожал плечами Шиноби. — Те кочевники, которые завербовались на службу, но нарушают устав, становятся законной добычей дроу, лишенной возможности зверствовать направо и налево без повода, но не утратившей склонности к привычному образу жизни, а потому, поверь, дисциплина в отряде великолепная и свободного времени у некроманта хватает.

Добраться без проблем до специалиста по мертвым им было не суждено. Три тени, одна из которых едва не перекрывала своими плечами узкий проход, возникли из тьмы лишенного окон коридора и встали на пути эльфов.

— Что ж за день-то такой? — устало спросил неизвестно кого Шиноби. — На меня что, план-перехват сегодня объявлен?

Каэль сначала напрягся, но потом узнал заступивших им дорогу и расслабился. Справиться с ними в одиночку он не мог и мечтать. Ну, может, если у него под командованием окажется вся сотня да сражение перейдет на открытую местность, тогда будут шансы. Удрать. Потому что слабо верхушка Сумеречного леса смотрелась лишь на фоне своего предводителя, вполне сошедшего бы у каких-нибудь диких туземцев, которых не пожелал взять под свою опеку ни один из уважающих себя небожителей, за племенного божка.

— Хватит жаловаться на судьбу, Семен, лучше расскажи, как там Мих поживает, — с нескрываемым раздражением в голосе потребовала Настя так, как это могут делать только истинные целители, заботящиеся о своих пациентах.

— А сама не знаешь разве? — удивился Шиноби. — Если у него опять приступы, то он должен пройти обследование. Или в этот раз наш гений общения с духами отказался заглянуть в лазарет, отложив визит на время, когда немного оклемается?

— Да был он вместе со своей садо-мазо-камне-табуреткой! — вспылила девушка. — Был! А толку? Он, черт побери, уже не физическое лицо, а астральное тело какое-то! Кровь брала на анализ, так вместо привычной алой жидкости ихор потек полупрозрачный! И между прочим, легче воздуха! Весь потолок мне заляпал! А потом эта пародия на великого мага чихнула, выбила стенку, у которой сидела, извинилась и свалила в свою берлогу.

— Тихо, сестренка. — Серый положил ей руку на плечо. — Спокойно. Не надо нервничать. Ты Миха не знаешь, что ли? У него всегда все было не как у нормальных лю… оригинально, в общем.

В этом Каэль и так нисколько не сомневался. Высшие маги заслужили славу существ несколько эксцентричных. Абсолютно сумасшедшими большую их часть называть опасались по причине желания еще немного пожить. А древнейший архимаг мира, пятитысячелетний эльфийский некромант и демонолог Келеэль, чьей креатурой считался правитель Сумеречного леса, весьма выделялся даже на общем фоне.

— Меня не учили диагностировать и лечить объекты, слабо подпадающие под категорию органической жизни. — Целительница если и успокоилась, то совсем на чуть-чуть. — А поскольку в лабораторию Михаэль нас не пускает, передай, что, если он не прекратит гробить свое здоровье, я приму меры!

— Какие? — всерьез заинтересовался Шиноби. — Насть, снотворное на него не подействует. Слабительное тоже. Раньше надо было действовать, пока наш шаман силу не набрал.

Каэль всерьез задумался о методах стирания памяти самому себе. Будь он еще жителем Древнего леса, так его правители, лорды-жрецы, за одно лишь то, что эльф слышал такие слова, отрубили бы оказавшиеся не в том месте уши. Вместе с головой.

— Ужель ты сомневаешься в моих способностях подгадить ближнему своему, Семен? — От улыбки Насти стало вдруг как-то неуютно. — Поверь, Шиноби, я отправлю Миха на санаторно-курортное лечение, даже если ради этого придется погрузить его на пару лет в кому, заточив в саркофаг, в который ни один дух не проберется. И мужа бессмертным стражем гробницы, то есть, тьфу ты, палаты, снаружи посажу. И драконом укомплектую вдобавок. Вы меня еще с плохой стороны не знаете, ханурики ушастые! Ап!

Плиты пола разъехались в стороны, и эльфийка, обещавшая своему сюзерену страшную кару, канула вниз, в темноту. С негромким лязгом механизм, явно имевшийся где-то в толще камня, сомкнул щель, отрезав путь обратно.

— Это не Мих! — через пару секунд молчания произнес Шиноби. — Духи спокойны и не проявляют никаких признаков активности.

— И не я, понятное дело, — заметил брат целительницы. — Куда она подевалась?!

При этом он очень нехорошо посмотрел на Каэля. Воин-маг уже открыл было рот, чтобы оправдаться, но уверять в своей непричастности к случившемуся ему не пришлось.

— Моя работа, — хмыкнул Азриэль, ложась и прислушиваясь к звукам, доносящимся из-под пола. — Только Насте не говорите, валите на Миха. Шамана нашего все равно из пушки не убить, а родного супруга за подобные шалости точно попробуют приласкать дефибриллятором до полной разрядки аккумуляторов. Пусть пар спустит, успокоится. А то в последнее время она характером все больше и больше стала Лику напоминать. Маленький щелчок по носу — то, что нужно, чтобы провести профилактику полноценных истерик по поводу своего самомнения.

Четверо мужчин обменялись понимающими взглядами и нечленораздельно, но явно одобрительно хмыкнули.

«Главное, не сболтнуть, кто это сделал, — подумал про себя Каэль. — А то ведь слабительным со снотворным первый меч страны может и не отделаться».

— А все же где она? — уточнил на всякий случай Серый, беспокоящийся за сестру. — Там точно ничего опасного нет?

— Старый подземный ход, — махнул рукой Рустам. — От прежних хозяев остался. Мне о нем призраки нашептали. Ловушек нет. Если хлам, рассыпавшийся в прах, не считать, элементарный лабиринт, в тупиках безоружные мумии прячутся, которым лет по пятьсот. Палкой ткнешь — они разваливаются на отдельные бинты, чтобы вновь собраться недели через полторы. Безопасный отнорок, только длинный… В общем, то, что доктор доктору прописал. Сеанс лечебного паутинонаматывания и пылеваляния.

— А тонких стенок строители не оставили? — на всякий случай уточнил Шиноби. — А то ведь пробьет. Между прочим, способность раскрывать резервы собственного организма, помогающие старушкам при случае переворачивать автомобили, чтобы добыть из-под них непутевых внуков, даже обычные маги-медики осваивают примерно к концу первого года обучения.

— В таком случае надо помолиться, чтобы ей идея силового решения проблемы в голову не пришла, — подумав, решил Азриэль. — А то ведь пройдет всю пирамиду навылет, а мне потом ее чини с собственной зарплаты.

Откуда-то снизу послышались глухие удары. Пол начал слегка подрагивать, и лицо первого меча сумеречных эльфов скривилось в унылой гримасе. Видно, он уже представил наяву счет, выставленный ему ремонтниками за работы во дворце, и ужаснулся.

Старейшина клана Расколотого Валуна Остар Вальд с большим интересом изучал сидящего перед ним эльфа. На первый взгляд тот ничего особенного из себя не представлял. Худой. Высокий. Лицо, несмотря на лампы, ярко пылавшие в большом подземном зале, под завязку заполненном бородатыми крепышами и внезапно заявившейся в гости делегацией перворожденных, почти полностью скрыто тенями, притаившимися под капюшоном. Если бы не белая кожа на пальцах рук, хозяева могли бы принять пришедшего к ним с необычным предложением за дроу. И убить на месте, возможно даже не выслушав. Единственный на весь клан говорящий с камнем, дряхлый старик, разменявший девятую сотню лет, сложил ладони на коленях в условном жесте, показывая, что посетитель очень опасен. Маг? Или все же колдун? Гномы, типичнейшим представителем которых являлся Остар, как правило, не слишком хорошо разбирались во всяких волшебных штучках, не связанных с горнорудным делом или изготовлением артефактов, но старейшину положение обязывало обладать широким кругозором. И большими кулаками. Без них управлять хоть кем-нибудь, не то что целым кланом, вообще проблематично. Это даже дикие орки понимают.

— Так! — Поросшие темными жесткими волосами, напоминающими медвежью шерсть, ладони, каждая из которых могла размерами поспорить с доброй лопатой, хлопнули друг об друга. — Повтори еще раз. Чего ты там нам притащил?

— Лампы дневного света, — меланхолично повторил эльф. — Сто штук. Срок работы каждой — двадцать пять лет. Рассчитаны на помещение площадью раз в двадцать поменьше этой пещерки. Гарантия качества — слово правителя Сумеречного леса, шамана Михаэля, ученика великого Келеэля, о котором не слышать вы просто не могли. Под ними вырастет любое растение из тех, что зеленеют на поверхности земли, словно под настоящим солнцем.

Гномы, столпившиеся вокруг в качестве охраны высоких (потолки макушками задевают — значит, высокие) гостей, почетного караула старейшины и просто любопытствующих зевак, молчали. Редких горлопанов вразумляли тычками, гримасами и злым шипением. Самым отъявленным ораторам засовывали в открытый для реплики рот кулак. Иногда даже заранее. Боялись спугнуть.

— Так, — забормотал в одной тональности, словно заклинившая музыкальная шкатулка, Остар, стараясь выиграть хоть немного времени для раздумий об озвученном ему, точнее, всем, кто считал себя членом клана Расколотого Валуна, предложении. — Так! Так!!!

Старейшина имел неплохое представление о рыбалке, хотя сам давненько не закидывал в водоем ни удочку, ни сеть. Вся молодость по гарнизонам с топором на плече прошла. Тут не до баловства. Но сейчас он чувствовал себя какой-то чудовищной рыбой, из тех, что водится в глубинах подземелий, рыбой, успевшей надкусить безумно вкусного червя и увлекшейся процессом. Какой там крючок! Такая всосет в себя всю леску, обглодает удилище, а потом будет долго гоняться по пещерным коридорам за удачливым рыболовом, клацая клыками и оставляя в камне борозды от острых плавников.

Гном едва сдерживался, чтобы не отдать приказ атаковать. Ведь вокруг него сотни верных и сильных сородичей, а странных торговцев прибыло меньше десятка. Правда, если Остар отдаст приказ их убить и ограбить, он потеряет с немалым трудом завоеванную репутацию, но дело, похоже, того стоит! Подгорные недра бедны живностью. Во всяком случае, съедобной. Нет, она, конечно, есть, но мало ее. Слишком мало, в особенности для гномов, обладателей луженых желудков, вечно готовых умять в один присест хоть целого быка. Последнее конечно же преувеличение, но не сказать, чтобы большое.

Создать полноценное сельское хозяйство внутри гор или даже снаружи… Сложно. Не водятся там почему-то крупные стадные травоядные. Да и корма для них не произрастают. Редкие бараны или толстошкурые яки не в счет, их даже средних размеров клану хватит максимум на одну зиму. Друиды, правда, способны вырастить зерно хоть на камнях, но дерут за услуги дорого. А потому нередко мастера народа гномов просто вынуждены брать за свои товары золотом по весу. Не корысти ради, просто кушать регулярно хочется. Хотя бы месяцок-другой после очередного заказа. За подобную лампу стоило торговаться до потери пульса и сорванного в крике горла. За одну. А уж сто подобных маленьких солнц — это вопрос, вне всякого сомнения, политический.

— Чего ты хочешь, эльф? — В сложных ситуациях говорящий с камнем, а попросту — гном-маг, всегда приходил на помощь старейшине. Впрочем, он и прадеду его еще вроде бы пеленки менять помогал, а потому мог с полным на то правом считать себя частью правящего рода.

— Многого, — усмехнулся оригинал, явившийся в подземелья, куда перворожденные, сильно тяготеющие к лесам, обычно по доброй воле не совались. — Но одним словом это можно выразить — «союз». Торговый, военный, промышленный. Кстати, меня зовут Шиноби. Можно Семен.

— Да между нашими владениями больше месяца пути! Какой, к карьерным упырям, союз?! — Остар действительно удивился не на шутку, однако в голосе его без труда можно было услышать и явную заинтересованность. В принципе против тесных отношений с кем-то из числа эльфов гномы, как правило, ничего не имели. Если отдельные представители этих рас частенько конфликтовали из-за разности менталитетов, то в политическом плане оба народа относились друг к другу с некоторой симпатией по причине того, что крупных военных конфликтов между ними быть просто не могло. Подгорные жители через одного могли заблудиться в рощице, которую даже самые молодые и глупые из людей прошли бы насквозь и не заметили, а от вида ограниченных замкнутых пространств пещер и штолен большая часть остроухих долгожителей немедленно впадала в депрессию.

— Ну это, конечно, проблема, — кивнул Семен. — Однако решаемая. В случае если мы заключим договор, то в ваших владениях за наш счет будут поставлены два стационарных портала, связанные напрямую с Сумеречным лесом. Маловато, конечно, но и про нормальные дороги тоже забывать не следует.

Остар выругался. Потом подумал. Потом снова выругался. Сколько стоит чудо-артефакт, способный переносить на большие расстояния людей и грузы, он знал, пусть даже приблизительно. Казны клана Расколотого Валуна хватало максимум на пять таких предметов. А ведь ее собирали сотни лет! Опустошали, правда, тоже частенько. И далеко не всегда хозяева.

Эльф-предводитель на брань не отреагировал абсолютно никак. Да и его свита, толпившаяся за спиной и окружавшая ящики с привезенным товаром, возмущаться грубостью сказанного явно не собиралась. На лицах их можно было прочесть легкий интерес. Вероятно, некоторые обороты, характерные для местного фольклора, ушастые воители и маги еще не слышали.

— Не ходи вокруг да около, — вернулся к делу глава клана, отметив, что он и его гномы зачем-то очень понадобились перворожденным, обычно твердо соблюдавшим весьма тонкий и изощренный кодекс этикета. С представителями конкретно этого государства Остар, правда, раньше не сталкивался, но заранее считал их такими же манерными хлюпиками, как и всех остальных долгоживущих ушастиков. — Торговля — это, клянусь камнем, хорошо. Военная помощь — так вообще замечательно. Наши пехотинцы плюс ваши маги — это смерть всему живому. А неживому — погребение, как бы оно там ни сопротивлялось. Вот только пока в этой сделке даете все вы. Что хотите получить взамен?

— Ну, — пожал плечами Семен, — у нас действительно маловато достойных солдат, строителей, да и населения вообще, а потому мастера народа гномов очень пригодились бы. В любом качестве и количестве. Но прямо сейчас Сумеречному лесу нужен артанит. Много.

— Ага. — Остар задумался. Названный эльфом минерал был ему известен. Очень хорошо известен. Обычный на первый взгляд камень обладал кое-какими удивительными свойствами, очень ценимыми магами, да и не только ими. Если выложить плитками из него пещеру, то внутрь сквозь стены не пройдет ни хитрое заклинание, ни нематериальная тварь. А доспехи, в которых использованы его элементы, защитят своего обладателя от враждебных чар куда лучше, чем простая стальная скорлупа или даже амулет, сработанный рядовым магом. Абсолютной панацеей против всевозможных колдунов этот минерал, конечно, не являлся, он плавился в вызванном волшебством огне, крошился созданными кудесниками ветром или волнами и дробился в мелкую крошку иными хитромудрыми приемами из их арсенала, но соотношение цена — качество позволяло извлечь из эксплуатации обнаруженного месторождения неплохую прибыль. Когда-то клан Расколотого Валуна делал себе большую часть дохода именно на торговле артанитом, но четыреста лет назад их шахту, служившую одновременно и главным поселением гномов, отобрали племена гоблинов, буквально заполонивших горы. — Это ты по адресу пришел, долговяз… в смысле гость дорогой. Никто лучше наших мастеров не умеет работать с таким камнем. Любой артефакт из него выточат! Хотя нет, тебе же много надо, раз целых сто ламп привез. Ну, значит, за каждую по одной вещичке и получишь.

Старый волшебник зашевелил губами. Видно, вспоминал, сколько на складах нужного минерала. Старые запасы давно кончились, и теперь члены клана Расколотого Валуна, если испытывали нужду в некогда безраздельно принадлежавших их предкам богатствах, посылали за редким минералом целые экспедиции шахтеров и их охрану. Или обходились воинами. Гоблины пусть и отвратительно, но разработку месторождения продолжали, а уволочь готовый товар, перебив тех, кто его извлек из земли, много ума не надо. Вполне возможно, в этот раз, чтобы выполнить заказ эльфов, придется снова так поступать.

— Дроу могут, — безучастно пожал плечами Семен, заставив Остара, расплывшегося в дружелюбной улыбке, сменить выражение лица на кислую гримасу. Судя по всему, старейшина пришел к выводу, что немного обмануть с ценой заказчиков не удастся, а значит, за чудо-лампы придется доплачивать. — У них в глубинах артанита куда больше, чем на поверхности. Или другие кланы гномов, которые подобные месторождения разрабатывают. Между прочим, в мире таких найдено и активно эксплуатируется семнадцать штук, и ваше даже не ближайшее к Сумеречному лесу.

— О Зазубренной Кирке, наверное, говорите, — кивнул говорящий с камнем. — Да, они наши давние конкуренты. Ну в смысле были ими, пока клан не вылетел с рынка артанита.

— Цыц! — шикнул на него старейшина.

— Сам цыц! — не остался в долгу вредный старикан, которого привилегированное положение в клане, видимо, совсем разбаловало. — Чего правду-то скрывать? Они по-любому ее знают, раз уж насчет других месторождений справки наводили. Так сколько минерала надо за эти лампы? О военном сотрудничестве и прочей ерунде потом поговорим, отдельно.

— Тысячу тонн, — спокойно ответил Шиноби. — Не меньше. Впрочем, торг уместен. В разумных пределах.

— А тонна — это сколько? — уточнил Остар, впервые услышавший о такой единице измерения.

— Ну примерно раз в десять больше, чем весишь ты, если железки свои поснимаешь, — прикинул Шиноби, разглядывая собеседника цепким, внимательным взором, под которым старейшине захотелось проверить, все ли родовые реликвии, носимые им, по-прежнему выполняют свои обязанности и защищают владельца от угроз. Потом до него дошел смысл сказанного.

— Сколько?! — взревел он медведем, которого какие-то шутники за время зимней спячки побрили налысо, да еще и неприличными татуировками разукрасили. — Да клан в лучшие свои годы столько не добывал!

— Ничего, — снова пожал плечами Семен, — мы поможем. И потом, не думаешь же ты, что лампы просто так на четверть столетия работы рассчитаны?

На миг Остара посетило дикое желание согласиться только лишь затем, чтобы посмотреть, как вот это ушастое недоразумение в капюшоне будет в шахте махать кайлом. Но он не успел поддаться искушению, потому что под сводами рукотворного подземелья раздался громкий голос единственного волшебника клана.

— Сделки не будет! — громыхнул, словно враз помолодел на полтысячи лет, говорящий с камнем. Когда старикан бывал всерьез обеспокоен, он мог запросто дробить своим голосом стеклянные поделки или спускать лавины с гор. — Я запрещаю! Предки не одобрят!

На голову ему упало немного пыли с потолка, заставив вместо следующего выкрика надсадно закашляться.

— Это зачем же так категорично? — осторожно осведомился Шиноби. — Да, желаемые объемы продукции велики, не спорю, с возобновлением промышленной добычи минерала будут сложности, как и с выселением подальше от месторождения гоблинов, но это же рабочие моменты, которые следует потихоньку решать.

Старейшина поддержал его нечленораздельным, но явно одобрительным хмыканьем. Ему предложение эльфа, несмотря на всю его дикость, начинало нравиться. Причем с каждым мгновением все больше и больше.

«Действительно, чтобы добыть столько артанита, нужно заполучить обратно наши владения, отобранные этими мелкими жадными дикарями, — подумал он. — Единичные вылазки тут принципиально не годятся. Удастся там вообще нарыть столько камней, пусть даже за целое столетие, или их запасы истощатся раньше — вопрос уже другой. Но вот возвращение вотчин дедов, некоторые из которых еще, между прочим, живы и помнят, как звучали молоты в родных кузнях брошенного дома, пожалуй, должно вызвать у предков горячее одобрение. Они ради такого дела одобрят не только любые приемлемые методы, но и большую часть неприемлемых, исключая, пожалуй, лишь союз с дроу, демонопоклонничество или запрет на распитие пива».

— Будет война. — Говорящий с камнем чеканил слова, словно тяжелый формовой молот заготовки, а в глазах его горело пламя абсолютно убежденного в своих мыслях фанатика. — Неважно, победим мы или проиграем, но многие падут, и ветры времен задуют последние, еле тлеющие угли в наших горнах! Сколько воинов может выставить сейчас клан? Сотню-две, если выскрести всех стариков и малолеток? А раньше за наши земли стояло полтысячи щитов и полтысячи топоров опускалось на головы врагов! Лучшие доспехи, острейшее оружие, могущественнейшие амулеты! И вся эта сила, вся эта мощь проиграла неисчислимым ордам гоблинов, заполонивших горы, словно мыши амбар. Предки не потерпят…

Бум! О голову старого мага раскололся массивный камень, упавший с потолка. С гномьего, между прочим, потолка упавший, а ведь иные из их построек начинали проявлять признаки ветхости лишь через пару тысяч лет после того, как их покидали хозяева.

— Ой, — севшим голосом охнул единственный волшебник клана. В его седых волосах, покрывшихся теперь пылью, медленно угасала вспыхнувшая было ярким светом косичка с вплетенными в нее рунами. Не будь этой защиты, и череп старого подгорного жителя разлетелся бы на куски, забрызгав своим умным содержимым всех вокруг. — Какая сволочь колдует?! Я укрепляющие знаки по всей пещере сам вырезал, они еще и горы переживут!

— Это не я, — поспешил откреститься от обвинений эльф в капюшоне, на котором сосредоточились недружелюбные взгляды гномов. — И мои ребята тоже абсолютно точно ни при чем.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Ему явно не верили, а других кандидатов на роль того, кто мог бы обрушить волшебством часть свода, не было.

Говорящий с камнем попытался продолжить прерванную речь:

— Предки не потер…

Окончание фразы потонуло в грохоте. С потолка на старого мага спикировала уже настоящая глыба вполне сопоставимых с ним самим размеров. Неизвестно, смогла бы ее выдержать защита, но гном с неожиданным для своего возраста проворством отпрыгнул в сторону и отделался лишь легким испугом.

— Да говорю же, не я это! — повторил Шиноби, окутываясь выползшим из-под капюшона мраком. Впрочем, стражники, моментально взявшие эльфов-торговцев в круг копий и поставившие их под прицел пары десятков арбалетов и даже одной переносной баллисты, магическим фокусом не впечатлились. Они явно приготовились удостовериться, какого цвета кровь течет по жилам гостей, и ждали лишь команды от старейшины. Ну или еще какого-нибудь акта агрессии со стороны остроухих, который уж точно не оставил бы двояких толкований в их намерениях.

— Вижу, что не ты, — ошалело пробормотал говорящий с камнем, пялясь на булыжник, едва не прервавший его бренное существование. — Предки… вы чего?! Я же как лучше хочу! Наш клан и так чуть не вымер, а тут опять драться с гоблинами!

Воздух перед старым магом пошел волнами и сгустился в полупрозрачную фигуру еще более древнего гнома, метко цапнувшего мага за ухо и принявшегося безжалостно его выкручивать.

— Дедушка, хватит, я все понял, — совсем несолидно заверещал волшебник, пытаясь засветившимися от магии руками отбиться от проводящего воспитательный процесс призрака. — Ну война так война, чего, в первый раз, что ли?! Ай! Хватит! Оторвешь ведь, мне уже не сорок лет!

— Обленились, дармоеды! — голосом, похожим на скрежет напильника, оповестил присутствующих один из предков, явившийся из мест своего обитания, чтобы вразумить потомков. — Жиром заплыли! Гоблинов он из родовых владений выбить не хочет… Позор! Ну погоди, внучок! Не вышвырнете эту мелочь докучливую из наших гор куда подальше, до седьмого колена род соберем и по волоску метелку куцую, которую ты бородой называешь, повыдерем! Остальных паразитов трусливых это, между прочим, тоже касается. — И с этой жуткой, ну по мнению гномов, во всяком случае, угрозой призрак отправился туда, откуда пришел.

— М-да, тут двух мнений быть не может, — постановил Остар, опасливо оглядываясь по сторонам. А то мало ли, вдруг дед старого говорящего с камнем побежит жаловаться предкам старейшины, которые тоже, в свою очередь, при жизни были главами кланов. А ведь среди них имеется немало личностей, напрочь лишенных таких качеств, как отходчивость или умение прощать. Эти бороду драть не будут. Эти сразу голову топором смахнут. — Сделке меж нами быть. Союзу тоже. Если поможете месторождение артанита и древний дом клана вернуть. Показывай, как твои лампы работают! Поход на гоблинов, кстати, думаю, стоит организовать дней через пятнадцать, у их шаманов в это время как раз какой-то там праздник будет, а если верхушку племен разом прихлопнуть, остальные и сами разбежаться могут.

— Уж будь уверен, хлопок получится очень громкий, — усмехнулся чему-то Шиноби, и, повинуясь движению его руки, с одного из небольших ящиков, которые принесли с собой торговцы-эльфы, слетела крышка. Перворожденный запустил туда руку и спустя секунду достал… нечто. Тонкие длинные пальцы Семена сжимали небольшую цилиндрическую рукоять, соединяющую между собой два блока из нескольких толстых загнутых железных лезвий, образующих своими плоскостями едва ли не окружность. Размеры предмета оказались больше, чем тара для его перевозки, раза в три. Видимо, она была артефактом, сжимающим пространство.

— Какая интересная лампа, — тихим шепотом сказал кто-то из воинов, стоящих рядом со старейшиной. — Больше чудной боевой кастет напоминает. Интересно, а драться ею можно?

— Видел я в сокровищнице похожую штуковину, ее какой-то рехнувшийся кузнец-экспериментатор сделал, чтобы троллям животы распарывать, — машинально ответил говорящий с камнем, потирая пострадавшее ухо. — Вот только пока он к первому своему противнику на расстояние удара подошел, тот его дубиной по шлему раз пять успел приголубить. Впрочем, мозги тому идиоту вышибить громиле так и не удалось…

— Какой дурень взял вместо ламп культиватор? — взвыл предводитель эльфов и запустил необычным предметом в своих подчиненных. С металлическим звоном вещица ударила в щит, неизвестно откуда появившийся в руках у одного из них, и отлетела куда-то в угол пещеры. За первой тотчас последовала вторая. Напоследок из ящика на каменный пол вытряхнули нечто вроде древка, заканчивающегося переплетением разнообразных ремней и колес. Его вид наполнил бы душу любого механика искренним умилением.

— Но, шеф, на упаковке стоит маркировка ламп, — возразил кто-то. — Вон сами гляньте, там сбоку колос зеленый нарисован. Это, наверное, на складе чего-то перепутали.

— Балда! — устало вздохнул Семен. — Это же знак, что товар сельскохозяйственного назначения. А ну быстро остальные проверьте!

В остальных ящиках, к счастью, оказались длинные матовые цилиндры, заставившие разнервничавшегося было главу посольско-торговой делегации успокоиться. Он взял в руки один из них и повернул какую-то рукоятку, расположенную на конце предмета, после чего тот начал излучать ровный, приятный глазу свет.

— Вот так оно и работает. — Шиноби передал старейшине образец необычного товара. — Полдня светит, потом полдня отдыхает. Если надо, чтобы вообще не светило, щелкайте тумблером.

— А почему всего полдня? — машинально зацепился за озвученную особенность Остар, понадеявшись, что сможет немного сбить непомерную цену. — Целый день не может, что ли? И за такой брак прикажете столько артанита отдавать?

— В принципе можно хоть на целый год непрерывной работы настроить, ничего сложного, — пожал плечами Семен. — Вот только тогда пшеница, ну или чего вы в подземелье выращивать решите, заболеет и помрет. Она же живая, ей спать требуется.

— Что-то я не слышал ни разу, чтобы какие-нибудь кабачки храпели, — проворчал говорящий с камнем, немного оправившийся от визита своего предка и решивший вернуть себе хоть часть присущего ему апломба.

— Слушать не умеешь, — не остался в долгу Семен. — Этому долго учиться надо. Если хочешь освоить, начни сначала траву курить, а потом с ней же и разговаривать. Узнаешь много нового, вот только будешь иметь сложности с тем, чтобы облечь эту информацию в слова.

— А это чего за кнопочка? — Старейшина, едва ли не на зуб попробовавший необычный артефакт, без труда обнаружил рядом с рукояткой какой-то механизм. Интуиция, свойственная не то бывалому воину, не то опытному политику, отчетливо твердила о том, что о его назначении лучше спросить, а не просто нажать на выступающую деталь.

— Альтернативный режим светимости, — с готовностью пояснил Шиноби, забирая артефакт из рук гнома. — Лазерный. Объяснять долго, я лучше покажу. Какую стенку можно немного попортить?

— В потолок целься, — мрачно усмехнулся старейшина, разглядывая выбоину в том месте, откуда на говорящего с камнем спикировала глыба. — Его все равно теперь ремонтировать.

— Хорошо, — кивнул Шиноби и, направив тот конец цилиндра, на котором никаких управляющих элементов не было, вверх, нажал кнопку. В полной тишине ослепительно-яркий белый луч ударил в своды, укрепленные магией, и начал биться в них, словно обезумевшая змея, извиваясь и постоянно смещаясь из стороны в сторону, однако же в конечном итоге оставаясь примерно на одном месте. Вниз полетели капли расплавленного камня, и гномы получили бы ожоги, но эльфы протянули вперед руки, и до зрителей стихийно образовавшегося представления дождик, скорее, магменный, чем огненный, не добрался, остановившись на половине пути в воздухе.

— Срок действия примерно полминуты, — пояснял Семен, продолжая уродовать несчастный потолок. — Кхм… ну сколько это, вы, понятное дело, пока не знаете, но ничего, сейчас сами увидите.

— Чтобы оно заработало, магом быть необязательно? — уточнил говорящий с камнем, недовольно поморщившись. Висящие в воздухе капли собрались в кучку и начали медленно, но верно преобразовываться в небольшую гномообразную фигуру. Очевидно, старик лепил заготовку для голема. Или статуи. Впрочем, в его руках эти два понятия становились почти синонимами, поскольку именно в создании магических слуг из разных подручных материалов единственный волшебник клана Расколотой Горы мог считаться признанным мастером. — Достаточно просто ручку повернуть?

— Именно, — подтвердил Шиноби. Лицо эльфа было по-прежнему скрыто под капюшоном, но, судя по голосу, он сейчас довольно улыбался. — Этим свойством обладают очень многие из создаваемых в Сумеречном лесу артефактов. И вы их все можете купить… если дадите хорошую цену.

— Луч слабеет, — заметил старейшина, наблюдая, как бьющий вверх поток света бледнеет и истончается. — И дыра в потолке хоть и увечилась, но не так сильно, как я поначалу опасался.

— Пробивная сила не сказать, чтобы велика, — признал Семен, — но если продержать луч на одном месте достаточно долго, то проймет не слишком качественно установленную защиту магов или каких-нибудь монстров, обладающих неплохим природным сопротивлением к разным поражающим факторам. Оружие против слабых, но многочисленных противников, в общем. Таких, как гоблины или ополченцы, пусть и обладающие небольшим волшебным прикрытием от шаманов или там священников. Вот только один такой выстрел сокращает срок службы лампы на год. Конечно, даже на моей родине некоторые считают, что такая функция в мирной лампе дневного света ни к чему, но вот что я на это скажу: иметь в час нужды несколько десятков лишних боевых артефактов, способных испепелить врага, и не иметь их — это две большие разницы. И тот, кто подобного не понимает, долго не живет.

— Согласен целиком и полностью, — кивнул Остар, ощупывая браслет на своем широком запястье. Магическая побрякушка являлась одной из самых ценных реликвий рода и обладала похожими свойствами, позволяя ослеплять и жечь врагов. Вот только была рассчитана всего на один удар в день, но зато какой! Драконам глаза напрочь выжигало, несмотря на природную сопротивляемость летающих ящеров к магии, ставшую притчей во языцех, а уж каких-нибудь огров просто обращало в кучку пепла с небольшими вкраплениями изжаренного в уголь мяса и обгорелых костей. — А та вещь, что оказалась в первом ящике, для чего она? Очень уж вид у нее занимательный.

— Да так, — отозвался Семен, — чтобы землю пахать. Мы один островок в архипелаге, полном нежити, оттяпали. Слышали, может быть? Нет? Ну неважно. В общем, корм, чтобы коней или там коров голодом не морить, в тех краях отсутствует, транспортировать его в такую даль накладно, а перепахивать руками пригодную для земледелия почву колонистам неохота. Вот и сочинили наши шаманы-экспериментаторы такую штуку, чтобы работу облегчить. Пара шестеренок, бракованное железо с кузни и один дух, который заставляет все это дело вращаться. Мелочь вроде, но важная.

— Хм… — Старейшина задумался. Делянки, которые должны были обеспечить существование клана в случае разрыва торговых связей или длительной осады, располагались на рукотворных уступах и в галереях, выдолбленных трудолюбивыми гномами на склонах неприступных скал. И затащить туда по узким переходам лошадь, не разделав ее на куски, было трудновыполнимой задачей. А потому молодое поколение подгорных жителей, еще не допущенное до работ по долблению камня, каждую весну брало в руки лопаты. — В принципе нам и эта вещица тоже может пригодиться. Почем продашь?

— Первый образец бесплатно, — пожал плечами эльф, — а там, если понравится, цену согласуем. Сейчас даже не скажу, сколько труда и материалов затратили на его создание наши мастера. Попросту не знаю. Где можно продемонстрировать, как он работает?

Чтобы дойти до ближайшего участка, где гномы, как могли, пытались выращивать «продовольствие», много времени не потребовалось. Участок располагался практически у входа в зал, предназначенный для приема гостей, и в виде исключения из правил был не засеян полезными культурами, годными в пищу, а оказался превращен в образцово-показательную клумбу. Но стоило только Шиноби приладить хищные лезвия по бокам изготовленной специально для них рукояти, как показательной работе с сельскохозяйственным магическим артефактом помешали самым бесцеремонным образом.

— Вы чего тут удумали, а? — Противный женский голос заставил старейшину клана вздрогнуть сильнее, чем если бы это был голодный драконий рык. — Руки прочь от моего огорода!

— Женщине пристало быть кроткой, незлобивой и трудолюбивой, все свои заботы направляющей на благо детей и мужа, — припомнил он наставления предков, касающиеся семейной жизни. — Дорогая, уймись, пожалуйста, а?

В голосе главы клана просительные интонации перемешивались с обреченностью. Свою супругу он не любил. Внешностью, характером и даже телосложением она пошла в папу. А тот, между прочим, носил заслуженное прозвище Троллелоб и больше двух столетий считался первым силачом клана. И первым пугалом тоже. Да и сейчас он не сильно изменился, только одряхлел малость, а морщины редко добавляют красоты.

Вторая половинка отвечала Остару, периодически заглядывающему аж к двум веселым вдовам, полной взаимностью и на дух его не переносила. Но разойтись эти двое не могли. Браки по расчету вообще явление очень прочное, и этот союз, объединивший наиболее влиятельные семьи в клане, нужен был им обоим. Вот только тепла в отношениях между ними было столько, что хватило бы заморозить извергающийся вулкан. И сейчас, когда Остар намеревался испытать неизвестный сельскохозяйственный артефакт сумеречных на ближайшей к залу искусственной делянке, по странному стечению обстоятельств, разумеется, абсолютно случайному, являющейся цветником его жены, в отношениях четы гномов наступил очередной кризис. Уже, кажется, четвертый за месяц.

— Мои петуньи! — Вопли жены, которая увидела, как ощетинившаяся железными лезвиями штуковина встала в опасной близости от каких-то там никчемных цветочков, заставили Остара в очередной раз пожалеть, что среди представителей Расколотого Валуна нет ни одного некроманта. Нет, изживать свою жену со свету он не собирался, такой поступок был для него невозможен по причинам нравственным, религиозным и политическим. Но у магов смерти, глава клана точно знал, имелись такие существа, как баньши, несущие своими криками гибель всему живому. А значит, они располагали и защитой от подобной угрозы. Старейшина, правда, подозревал, что на его супругу подобные чары могут не подействовать, но, даже если бы они смогли смягчить урон, причиняемый его нежным ушам, привыкшим к звону молота в кузне, все равно стал бы безумно счастливым.

— Не волнуйтесь, я аккуратненько, — заверил гномку Шиноби, выдергивая какой-то шнурок из переплетения шестерен. Впрочем, тот мгновенно уполз обратно в недра эльфийского механизма, а вся конструкция затряслась и задребезжала. Лопасти пришли в движение, и толстые ножи вгрызлись в узенькую дорожку, оставленную между цветами. — Ничего даже не задену. Смотрите, как хорошо крошится земля и почти без всяких усилий со стороны того, кто держит культиватор? Он все делает сам, машину надо лишь немного направлять…

Лезвия вгрызались в принесенную давным-давно почву, перемещая конструкцию вперед и заставляя Семена шагать за ней следом. От сотрясения почвы на дорогу из недр выскочила небольшая серая мышь. Вечный бич амбаров и складов подгорных жителей. Стойкость к ядам и плодовитость надежно охраняла грызунов от всевозможных попыток уничтожения. Вот только данный экземпляр очень неудачно выбрал момент, для того чтобы покинуть норку, оказавшуюся на пути странного артефакта. С испуганным писком он попал под вращающиеся лопасти и разлетелся на куски. Примерно половина маленькой тушки шлепнулась на башмак жены старейшины клана, запачкав ее кровью и крохотными внутренностями. От неожиданности Шиноби, которого тоже немножко забрызгало, вильнул в сторону, и несколько петуний перемололо в травяной фарш.

— Ахххрр! — Недоуменно-удивленный возглас жены перерос в злобное рычание. Голыми руками взбешенная женщина ухватилась за вращающиеся лопасти, остановила их и вырвала из земли, даже не поцарапавшись. Она потянула культиватор на себя, но Шиноби не горел желанием его отдавать и машинально дернул обратно. Между гномкой и эльфом завязалась своеобразная борьба, в которой главным пострадавшим должен был стать нещадно перетягиваемый магический механизм, жалобно звенящий, словно предчувствующий свою печальную судьбу.

— Вот не верю я в секретные родовые заговоры на прочность кожи, — тихонько пробормотал себе под нос старейшина, наблюдая за поединком супруги и эльфа. К его удивлению, пока никто из них победы одержать не мог. А ведь его жена умела, не напрягаясь, гнуть подковы и регулярно оставляла на каких-нибудь чугунках вмятины от своих пальцев. Но отчаянно пыхтящий перворожденный, стремящийся спасти свой агрегат от уничтожения, видимо, тоже был слеплен из хорошего теста и мог дать фору признанным силачам. — Не бывает их. Специально у трех колдунов разных кланов консультировался. А вот полутролли-полугномы после налетов этих трудноубиваемых громил бывают, хотя обычно их и убивают при рождении. Эх, видно, одного когда-то пропустили…

— Мама! — совсем несолидно заорал неудачливый эльфийский торговец, когда женщина, отчаявшись выдернуть из рук законного владельца вызвавший ее гнев предмет, подняла культиватор над головой. На вытянутых руках. И раскрутила. Вместе с не успевшим отпустить рукоять Шиноби, с лица которого наконец-то слетел капюшон. Сделав в воздухе то ли пять, то ли шесть оборотов, перворожденный сообразил отцепиться и, пролетев несколько шагов, завис в воздухе, едва не вмазавшись носом в стену. Остар завистливо крякнул. Он так не умел. И артефакта подходящего в клановой сокровищнице не было. А ведь не помешал бы.

В несколько мгновений злосчастный механизм оказался растоптанным до состояния трудноопознаваемых деталей, а спустившая пар любительница цветов чинно удалилась, скромно потупив глазки.

— Е-мое. — Семен медленно опустился на пол и устало потер переносицу. — Да что же за неделя-то такая! Почему, ради богов, демонов и святых сосисок, бабы вдруг стали такие бешеные?!

Остар оглядел эльфа и расплылся в довольной улыбке, поняв, почему тот скрывал свою физиономию. Почти на пол-лица перворожденного расплылся внушительный синяк, оставленный неустановленным орудием, предположительно тяжелой булавой. Или сковородкой достаточных размеров, чтобы в ней можно было приготовить ужин на очень большую семью. «Эпицентром» синяка служило место между сломанным носом и почти исчезнувшим в оплывших бровях левым глазом.

— Жена? — понимающе уточнил Остар у эльфа, с ошалелым видом рассматривающего завязанную узлом рукоять культиватора, до половины вбитую в каменный пол.

— Жена, — подтвердил Шиноби. — Но не моя, просто рядом стоял с тем, на кого основной ее гнев пришелся. Приятель один решил своей распоясавшейся супруге тонкий намек сделать. Вот только она, оказывается, научилась при помощи магии обострять все свои чувства и физическую силу. А потому сначала она весь замысел подслушала через четыре стены, а потом так Азриэлю накостыляла…

— Он хоть живой? — искренне посочувствовал незнакомцу Остар. — Кстати, наш говорящий с камнем отлично умеет сводить синяки. Пошепчет немного, и даже самые страшные как рукой снимает.

— Не поможет, — покачал головой эльф, накидывая капюшон обратно на голову. — Та дамочка по специализации — целитель. И по духовному призванию тоже. Нанесенные ею побои магическими методами не лечатся. Ну кроме совсем уж радикальных, вроде переселения души в другое тело.

— Ж-ж-жуть! — Старейшину гномьего клана передернуло при мысли, что его жена могла бы обладать похожими способностями. — А муж ее как же?

— На кладбище схоронился где-то у знакомых и пока возвращаться обратно не собирается, — пожал плечами эльф. — Говорит, ему слишком дорога возможность жить, ну или хотя существовать.

Таркын Гронт Хымыр Третий из племени Отравленных Копий низко склонился над объектом своего интереса. Наметанный глаз шамана наконец-то нашел, за что можно зацепиться, и теперь тренированному разуму древнего, но все еще крепкого гоблина требовалось лишь осознать, что именно он видит. Не глазами — в глубокой пещере, выдолбленной гномами в толще скал очень давно, источников света не было, а вход преграждали тринадцать плотных шкур, даже воздух пропускавших с трудом. Магией. Только магией.

— Так, так, так, — задумчиво пробормотал он, проводя пальцами буквально на волоске от проступившего знака судьбы. — Лук и стрелы. А рядом с ними дерево. Ну это однозначно эльфы. И звезда с мечом. Воины и маги. Какого демона остроухим может от нас понадобиться? А их ведь еще, судя по размеру пятен, будет много. Так, а еще здесь расколотый молот. Те недобитки из гномов, которые ютятся на границе гор? Но большого влияния они не окажут, линии, обозначающие это бородатое племя, едва видны, обычно подобным образом обозначаются наблюдатели. Вы все поняли, косорукие неумехи?

— Да, учитель, — хором отозвались старому гоблину, пожалуй одному из лучших предсказателей всей их расы, четверо молодых шаманов, внимательно наблюдавших за действиями наставника в надежде когда-нибудь обрести возможность так же точно предугадывать будущее.

— Дальше у нас сильно темнеет, значит, будет много смертей, — продолжал наставлять новичков Таркын, и тут вдруг знаки дрогнули и пропали из-под его чутких пальцев, отодвинувшись куда-то в сторону. — Так! — От жуткого голоса, казалось принадлежавшего не существу из плоти и крови, а ожившему персонажу кошмарных снов, вздрогнули все находящиеся в пещере. — Кто крепил девку?!

— Мы все понемногу, — осторожно произнес старший из учеников и посмотрел на жертву, по внутренностям которой и проводилось гадание. — А в каком месте она дергается?

Молодая гоблинка, только вошедшая в брачный возраст, чьи руки и ноги были отрублены по самое основание, лежала на деревянном столе, просто прибитая к нему в добром десятке мест длинными тонкими гвоздями. Грудь и живот ее были вспороты от горла до самого паха, но, несмотря на ужасающие раны, жертва еще дышала и даже находилась в сознании. Рот ее почти непрестанно разевался в крике, а глаза с животным ужасом взирали на безжалостных палачей. Тишину в пещере поддерживали верные духи старого гоблина, уносящие звуки запредельной боли наружу, туда, где остальное племя ждало результатов важнейшего в году гадания, определяющего его судьбу от зимы до зимы.

Впрочем, на общем фоне они особо не выделялись. Девятнадцать племен, сошедшихся на руинах гномьего города, где квартировало сильнейшее из них, чтобы обменяться невестами, товарами или договориться о совместных набегах, — все были заняты примерно одним и тем же. Показывали собственную мощь, хвастались трофеями, искали выгоду и показательно убивали пленников, которых никто не захотел или не смог выкупить.

К примеру, ближайшие соседи Отравленных Копий, Каменные Кулаки, повесили на дереве вверх ногами нескольких пойманных охотников из чужих племен и теперь водили вокруг хоровод, дожидаясь, пока последний из них умрет и отдаст свою храбрость и силу танцующим внизу воинам. Говорящие с духами из их племени знали, что никакой реальной пользы от этого ритуала не будет, но не хотели искоренять красивую, на их взгляд, традицию. К тому же они были сильно заняты тем, что сцеживали из десятка захваченных человеческих детей кровь, действительно способную дать некоторый эффект при проведении ряда темных ритуалов. Ну а мясо отлично подойдет для торжественного угощения.

Но большая часть гоблинов собралась там, где когда-то располагались покои правящего рода подгорных жителей. Посреди величественного подземелья в небольшом бассейне, красоту покрытых барельефами бортиков которого не смогло уничтожить ни время, ни мародеры, уже почти полдня варили связанного гнома. На дне водоема бил горячий источник, но температура в нем была не слишком высока, а потому бородач, пусть даже уже лишившийся мяса, все еще был жив и хрипел в адрес убийц изощренные проклятия, которые те, впрочем, принимали как заслуженную похвалу. Зрелище пользовалось большой популярностью, истинных хозяев этих мест новые владельцы презирали и ненавидели всей душой.

— Сейчас проверю. — И Таркын действительно принялся проверять каждое крепление, удерживающее обреченную на месте. — И если не вспомните, кто именно схалтурил, до следующего новолуния будете питаться лишь водой! Хм. Странно-странно. Вроде бы все в порядке, тело пробито именно там, где надо, гвозди сидят достаточно глубоко. Но ведь она же дернулась как-то!

— Может, колдовать пытается? — осторожно заметил все тот же ученик.

— После того как ей в рот влили коктейль из трав и артанита? — усомнился старый шаман. — Нет, это невозможно. Хотя старая Хырха, помнится, какое-то проклятие перед смертью наложить почти ухитрилась, а эта маленькая дрянь — ее правнучка. Но ведь ей не девяносто лет, чтобы так за жизнь и магию цепляться!

Тело гоблинки дрогнуло снова. И даже еще сильнее. На этот раз вместе с ней задрожал и стол, на котором лежала удерживая чарами в мире живых девушка, сейчас, вероятно, сильнее всего на свете мечтавшая умереть.

— Талант, — с невольным оттенком уважения произнес старый шаман. — Зря ее под нож пустили, не обрюхатив предварительно, хорошая жертва из нерожденных детей могла бы получиться. Ну ладно, поздно рассуждать. И вас, дебилов, учить тоже. Только самые опытные гадатели могут узнать будущее по внутренностям, если их обладатель изменил свое положение. Да и то точность сильно падает. Придется завтра еще одну пленницу зарезать. Сколько их там у нас осталось-то?

— Четыре, — ответил старший ученик.

— А сестры этой вот, — Таркын кивнул на стол, — еще есть?

— Уже нет. Последнюю вчера дети вождя взяли поиграть и немного переусердствовали.

— Досадно, — пробормотал старый шаман, вновь склоняясь над растерзанной плотью, которая не фонтанировала во все стороны кровью лишь благодаря наложенным на нее заклинаниям. — Так, значит, бородатые намереваются смотреть, как на нас нападут откуда-то взявшиеся в этих краях эльфы. Гм. Так, а это похоже на монету. Вот только учитывая ее расположение, получается, будто бы ушастые еще и заплатили любителям топоров и молотов за то, чтобы помериться силами с истинными хозяевами этих гор.

Никто из молодых шаманов даже и не попробовал улыбнуться. Их учитель был суров: если бы место пленницы занял кто-то из его воспитанников, остальные члены племени не сильно этому удивились бы. О том же, чтобы за неопытных говорящих с духами заступились, не следовало даже и мечтать.

— М-да, — печально пробормотал Таркын. — Ну я же говорил, точность гаданий сильно падает.

Шкуры заколыхались, и в пещеру проник еще один гоблин. Тоже шаман, но не ученик, а полноправный. К тому же один из внуков предсказателя.

— Чего тебе? — недовольно бросил ему дедушка, оторванный от любимого занятия, приносящего ему уважение и славу.

— Наблюдатели заметили в вышине драконов, которые вьются на одном месте, — ответил волшебник. — Вождь обеспокоен.

— Сколько? — не слишком волнуясь на этот счет, осведомился старый гоблин.

— Четыре, — последовал молниеносный ответ. — Три молодые самки и старый самец.

— Тьфу ты, — сплюнул на пол шаман. — Я уж думал, стая голов на десять-двадцать. Свадьба у них. Или просто любопытно тварям летающим, чего тут у нас происходит. Скажи, в будущем нет знаков, будто нам угрожают. Но скоро сюда придут гномы, призвавшие себе в помощь остроухих древолюбов.

— Когда?

— Завершу гадание, скажу, — отмахнулся от внука дедушка. — А теперь иди успокой вождя, пока он сюда вместе со всеми стариками не вломился. А то ходят тут, грязь таскают… Варвары! Не понимают всей тонкости процесса!

Старика не слишком волновали парящие в небе драконы. Равно как и весьма вероятное столкновение с эльфами. Девятнадцать племен, населивших горы, потихоньку грызлись между собой, подтверждение чему сейчас умоляюще смотрело на него глазами, в которых уже давно кончились слезы, но в случае внешней агрессии без вопросов объединились бы, чтобы не быть вырезанными по частям. А это четыре с половиной тысячи воинов и почти сотня полноправных шаманов, не считая учеников. Остроухие не будут всерьез связываться на чужой территории с такой силой без действительно важного повода из опасения понести громадные, по их меркам, потери. А четверка драконов, вздумай они помешать празднику и спустись на расстояние плевка огнем ну или кислотой, в зависимости от того, к какой именно подрасе принадлежат эти владыки неба, попросту пойдет в котел. Конечно, они успеют унести с собой несколько сотен жизней, но и сами, скорее всего, не уйдут на пробитых стрелами и копьями крыльях. К тому же многие духи в случае необходимости могут облечься в плоть, но при этом способны бегать на своих лапах по воздуху, а уж жертв им сегодня можно отыскать с избытком. Да и ящеры, что бы о них ни говорили невежды, вполне разумный народ и тоже понимают соотношение сил. По странному стечению обстоятельств летучие рептилии редко связывались с гоблинами, поскольку золота те массово не копили, стада не разводили, да и на вкус, если верить редким диалогам между представителями этих двух народов, были так себе.

— Значит, заявятся эльфы. Будет бой, — вернулся к чтению по внутренностям изувеченной девушки шаман. — Ну, собственно, иного ожидать и не приходится, они нас за опасных зверей считают. Будут пущены в ход невероятно сильные духи и… огонь. Много огня. Очень много огня. И яда столько же.

И тут гоблинка снова содрогнулась. Затем еще раз. И еще. А потом умерла. Ее сердце остановилось, а душа покинула обрубок тела, несмотря на чары и могущественных нематериальных слуг, обязанных не допустить ни того ни другого. Сверхъестественные силы словно отвернулись на секундочку в сторону и проморгали происходящее. Таркын был опытным предсказателем. И этот знак он не мог истолковать двояко. Грядущее стало бы яснее, если бы сама судьба, воплотившись в виде аватары, гаркнула ему в ухо: «Вас самого, шаман Хымыр Третий, скоро не найдут».

— Нам конец, — прошептали холодеющие губы. — Прямо сейчас! И духи, это же не наши духи! Чужие! Несущие с собой океан всесжигающего пламени и моря отравы! Быстрее! К вождям! Пусть уводят народ!

И старый шаман, зашатавшись, упал на свою последнюю жертву, чтобы отправиться вслед за ней в царство мертвых. Искусный гадатель не выдержал картин, которые ему открылись, и умер. От страха и осознания собственного бессилия.

— Хватит! Я видел достаточно, — прозвучало парой километров выше, на спине угольно-черного дракона, неспешно наматывающего круги над старым гномьим поселением, ныне обретшим других хозяев. — Семен, уведи объектив в сторону. Не хочу, чтобы потом кошмары снились. С моей телесно-магической нестабильностью еще и психические заболевания иметь — это слишком опасно для общества.

— Все-таки бомбить? — уточнил Шиноби, поворачивая к себе предмет, похожий на две сцепленные друг с другом длинные подзорные трубы. — Но там женщины и дети. Причем не только гоблинской расы.

— Живых пленников из иных народов осталось очень мало, — ответил ему голос Михаэля, исходящий из небольшого динамика в основании этого предмета. — Десятка четыре, не больше. И примерно половина из них уже безнадежные калеки, которым способен помочь лишь маг-целитель высшей категории. А Настя пока руки, ноги и глаза пациентам заново не отращивает, не говоря уж о воскрешении давно остывших и частично съеденных трупов. Нам надо было еще вчера выйти на позиции, в самом начале их проклятого праздника, тогда бы десант имел смысл. А сейчас… только бомбардировка. Эту гадость надо выжечь! Желательно вместе со всеми носителями подобной культуры.

— Жестоко, — пробормотал Семен. — Кстати, чего это тут духи какие-то подозрительные зашныряли повсюду? К нам пока не приближаются, но кружат в отдалении, причем весьма активно. Ты что, опять решил нарушить режим и сбежать из своей санаторной палаты тюремного типа в реальность, чтобы лично надавать всем по ушам?

— Согласен, не самый лучший поступок, — с тяжелым вздохом ответил находящийся где-то далеко шаман. — И нет, мне пока еще дорога возможность оставаться скорее живым, чем вечно существующим на просторах астрала. Видимо, местные шаманы почувствовали угрозу и теперь пытаются понять, чего же это такое над ними крутится в небесах. Пора начинать, пока они какое-нибудь антидраконье средство из своих запасников не вытащили. И это, если кто не понял, приказ!

— Хорошая отмазка для военного, чтобы не отвечать за свои поступки, — хмыкнул Шиноби. — Вот только мне от нее легче не станет. Ладно уж, хватит нюни разводить, приступаю к зачистке местности. Эскадрилья, все вышли на позиции?!

Ментальное заклинание ближней связи донесло слова эльфа до драконов, старающихся рассекать воздух на одном месте в соответствии с заранее полученными указаниями. И всадников, каждый из которых в своем седле имел один дополнительный ремень, удерживающий под брюхом разумного ящера страшный груз. Бочки. Герметичные. Из самого обычного бамбука, но зачарованные, словно доспехи лучших магов-артефакторов. Каждая содержала в себе свернутое пространство, раз в пять превышающее нормальный объем подобного сосуда. Ну а уж в нем под большим давлением находились плотно спрессованные пылинки взрывчатки и несколько амулетов, содержащих в себе спящих духов. Когда придет пора, они проснутся, создадут из взрывоопасного материала настоящее облако объемом на многие десятки кубических метров и детонируют его.

— Я готова!

— Мы над точкой.

— Секунду, немного отклонился в сторону из-за ветра. Еще чуть-чуть. Все, наша малышка упадет прямо в цель.

— Начинайте, — велел Шиноби и щелкнул первой из пряжек ремня, освободив смертоносный груз. Затем второй. Третий. Бочка, кувыркаясь, улетела вниз.

— Сейчас тряхнет? — раздался рокочущий рык угольно-черного дракона, развернувшего голову к своему седоку. Благодаря более чем солидному опыту этот гигантский огнедышащий ящер, вполне охотно откликавшийся на кличку Пепел, умел общаться на большинстве языков мира практически без акцента. Вот только возраст, подкравшийся к могучему властелину неба, заставил его бросить стаю, не дожидаясь, пока какой-нибудь юнец свернет одряхлевшему вожаку шею ради его сокровищ и гарема. Лишившийся практически всех накопленных богатств и привычного круга общения обладатель черной чешуи несколько десятилетий без цели шатался по миру, прежде чем через какие-то свои каналы не услышал про Сумеречный лес, где эльфы активно старались заключать союзы с представителями его рода, помогавшими им с охраной границ и защитой собственной территории.

Согласившимся на него крылатым рептилиям предоставляли расположенные на окраине столичного города катакомбы с круглосуточной охраной от охотников на чудовищ, устанавливали вполне приемлемые нормы пропитания и даже пускали их детей жить в сокровищницу до тех пор, пока те не повзрослеют. Поскольку гарантированно без проблем для здоровья молодые дракончики могли расти и развиваться, только если вокруг имелось много золота, последнее было очень актуально. В результате в молодое государство перворожденных потихоньку потянулись те владыки неба, что собственных сокровищниц еще не скопили, но семьей обзавестись хотели. Пепел решил составить им компанию, поскольку терять ему было нечего, кроме клонящейся к закату жизни, и, если верить его собственным словам, не прогадал. Особенно старому ящеру нравилось то, что мясо ему приносили без костей, грызть которые одряхлевшей рептилии уже давно было нечем. Да и вновь находиться среди соплеменников добровольному изгнаннику тоже оказалось на редкость приятно.

— Угу, — кивнул ему Семен. — Как на учениях. Приготовься. И зажмурься.

— Я слишком стар для всего этого, — пробурчал дракон и изо всех сил заработал крыльями, загребая разряженный на такой высоте воздух, но все равно стараясь забраться поближе к небу.

Сначала снизу пришла вспышка. Яркая. Обжигающая даже через крепко зажмуренные глаза. Потом, соревнуясь другом с другом, возникли жуткий рев и ударная волна, дезориентировавшие и драконов, и их седоков. Словно листья на осеннем ветру, закружились в воздухе могучие рептилии, воплощение смерти и ужаса, словно сотканные из устойчивой к мыслимым и немыслимым воздействиям чешуи, мышц, по прочности не уступающих стали, и природной магии, пропитывающей все это великолепие.

Там, где произошел рукотворный катаклизм, стремительно расширялись во все стороны четыре плазменных облака, образуя практически правильный квадрат. Внутри столь необычного периметра столкнулись потоки воздуха, «сдернутого» со своего места невероятно мощными одновременными взрывами, произошедшими благодаря магическим детонаторам.

Большинство гоблинов погибли мгновенно, даже не успев понять, что случилось. Тела их превратились в клочки плоти, из которых выдавило кровь, а души отправились туда, куда им и положено было отправиться. Те из них, что обладали защитными амулетами, тоже долго на этом свете не задержались, слишком уж несопоставимой оказалась обрушившаяся на них беда и жалкие силы примитивных артефактов. На поверхности земли уцелели лишь несколько старших шаманов. Их смогли спасти от скорой, но страшной смерти духи, просто выбросив из реальности, по которой катился всесокрушающий шквал. Спаслись еще обитатели шатров, стены которых благодаря укрепляющим заклятиям могли сравниться по прочности с крепостными, хотя были сделаны из шкур. Находящиеся внутри построек гномов, по большей части упрятанных в земных недрах, оказались придавлены обрушившимся потолком или упавшими с высоких каменных шкафов вещами, но отделались легким испугом. Из тех, кто свалился в горячий источник, умирающий подгорный житель успел утопить аж полтора десятка, проявив в этом нелегком деле неожиданный для представителей своей расы, всегда имеющих напряженные отношения с водой, профессионализм.

— М-м-меня вы больше на такую работу не загоните! — заикаясь, выдавил из себя Шиноби, едва только Пеплу удалось вернуть себя в горизонтальное положение. Некоторое время до этого он падал брюхом кверху и эльфом вниз, но такая стабильность перворожденному из-за сильного прилива крови к голове совсем не понравилась. — На фиг! Я спец по опасности и безопасности, а не летчик-бомбардировщик!

— Ну считай устроенную нами сегодня зачистку масштабной диверсией, если тебе так легче, — хмыкнул динамик наблюдательного прибора, прикрепленного к седлу шнуром, который без всякой посторонней помощи завязался в узел. — М-да… Знаешь, неприятное ощущение сейчас испытываю. Подумать только! У меня еще есть совесть! А ведь не первый раз оружие массового поражения вообще и боеприпас объемного взрыва в частности по живым целям применяю. Пора бы ей уже и отмереть, как атавизму, абсолютно лишнему для правителя и страшного техношамана по совместительству.

— Сравнил тоже вражескую армию и мирное население, пусть и состоящее черт знает из каких маньяков, — сплюнул вниз, туда, где сейчас медленно остывал пейзаж, похожий на недра взорвавшегося вулкана, Шиноби. — Знаешь, надо было все же рискнуть с десантом. Не такие уж великие потери мы бы понесли, а тела и души спокойно дождались бы твоего прихода в норму и последующего за ним обряда воскрешения.

— Сейчас, когда менять что-либо уже поздно, пожалуй, соглашусь, — ответил динамик странного устройства. — Мне тут только что духи-наблюдатели сообщили, что переброска войск по отправленным к гномам порталам успешно завершена. Как думаешь, они доберутся сюда раньше, чем уцелевшие опомнятся, или позже?

— Да сколько их там будет, — тяжело вздохнул Семен. — Четыре взрыва… я не удивлюсь, если эти подземные норы вообще позасыпало!

— Раскопаем, — пообещал Михаэль. — Если в толще земли уже были подземелья, прорытые при помощи более-менее нормальных инструментов, то духи их до первоначального состояния восстановить легко согласятся. Вот на чистой магии выкопать нужные помещения в толще девственной породы их черта с два уговоришь. Сопротивляются сильнее, чем проплативший и обучение, и диплом студент вдалбливаемым ему в голову знаниям. М-да. Свинья я все-таки, Семен. И гад последний. Меняю жизни чужих на жизни своих по выгодному курсу и лишь чуть-чуть смущаюсь.

— Одно из племен задержалось, — пробормотал себе под нос Шиноби. — Проклятие! Ну чего им стоило вовремя прийти?!

— Снижаемся? — пророкотал Пепел. — Мне уже случалось ползать по норам подземных жителей и лакомиться их хозяевами. А уж после такой-то плюхи хватать их — одно удовольствие.

— Шаманами для начала займись, — хмыкнул Семен, указывая на парочку поднимающихся ввысь гоблинов, жаждущих поквитаться с обидчиками. — Хм. Мне казалось, внизу сильных говорящих с духами было больше. Где остальные?

— Трусят, спасаются бегством, — пришел ответ из недр наблюдательного устройства, совмещенного с динамиком. — Мои слуги, достаточно сообразительные, чтобы действовать с вами в союзе и без надзора со стороны, чувствуют, как те уходят по тропам нереальности как можно дальше отсюда. И стараются перехватить. Троих уже разорвали. Но один наш меллорн лишился своего нематериального обитателя, просто проглоченного каким-то ушлым типом, и теперь неминуемо засохнет.

В воздухе между тем разворачивалась битва, в которой пощады давать никто никому не собирался. В реальность стремительно воплощались подконтрольные шаманам сущности с иных планов, а сами они, напротив, уходили в смежные пласты бытия, чтобы обрести хоть какую-то защиту от испепеляющих залпов драконов. Впрочем, пламя магических созданий хотя бы частично, но сможет дотянуться до врагов, если те будут находиться достаточно близко к привычному слою реальности, чтобы иметь шансы повредить его обитателям.

— Черт побери, — выругался Шиноби, наблюдая, как на него несется отряд в несколько сотен призраков. И это была лишь первая ласточка, посланная одним из шаманов вперед основных сил. Сразу за ним воздух рассекали полдюжины глыб кипящей магмы, являющихся далеко не самыми слабыми элементалями. И ближайший к Семену колдун уже призывал нечто новое. — А у этих типов магические мускулы что надо! Мих, да они же тебе уступают совсем не намного!

— Просто они не надеются выйти из схватки живыми и не стесняются пользоваться обычно строжайше запрещенными силами и средствами, — ответил находящийся в Сумраке правитель эльфов, куда больше знающий о духах и тех, кто с ними общается. — К примеру, оба гоблина сейчас от всей души тянут через астрал жизненную и магическую энергию через кровные связи. Если бы у них еще оставались родственники, то они бы сейчас бились в агонии, но, поскольку мы, кажется, убили всех, тела стремительно разлагаются, обеспечивая мстителей-колдунов силой.

Пепел, изогнув шею под, казалось бы, невероятным углом, выдохнул в приближающихся призраков длинную струю пламени, слизнувшую примерно половину из них. Еще десяток странных созданий пробило копьями мрака, бравшими свое начало из пальцев Шиноби. Плети живой хищной тьмы, настигнув сущности, пока сохраняющие некоторое подобие жизни, сытно пообедали, после чего вернулись на привычный слой реальности, отправив эльфу некоторую толику поглощенных сил в качестве благодарности за сытную кормежку.

Но оставшиеся духи, завывая, будто коты, на хвосты которым наехал бульдозер, врезались в тушу дракона, растеклись по непробиваемой чешуе лужицами эктоплазмы, вызвав у ящера рык боли, и рассеялись, исчерпав запасы вложенной в них энергии. Видимого урона могучая рептилия не получила, но каждая порция энергий смерти, впитавшаяся в его организм, несмотря на мощнейшее сопротивление ящера чужеродной магии, по своим последствиям могла бы приравниваться к хорошему удару дубиной в руках великана. Под воздействием чужеродных сил ткани разрушались и гнили, вызывая ужасную боль. Конечно, Пепел остался цел и даже был по-прежнему боеспособен, но, если бы в него попало еще с полсотни не мертвых живых снарядов, дракон рисковал умереть из-за многочисленных повреждений энергетического и, как следствие, физического тела.

Второй шаман, атаковавший троицу менее крупных дракониц, неспособных выдать столь же впечатляющие фонтаны магического огня, действовал с неменьшим успехом. Он призвал себе на помощь элементалей воды, и теперь грациозные летающие рептилии изо всех сил старались стряхнуть игнорирующие законы тяготения лужи, облепившие их со всех сторон, мешающие дышать и старающиеся просто раздавить в своих объятиях крепкие тела владычиц неба. Получалось с переменным успехом, пока потерь не было, но клыки и когти не оставляли на текучих обитателях иных планов ни малейшего следа. Несколько лучшим результатом могли похвастаться седоки, жегшие порождения других миров боевой магией в прямом смысле слова на дистанции вытянутой руки, но встроенная в седла защита, пока еще спасающая их жизни, грозила вот-вот исчезнуть из-за перенапряжения. Но и гоблину подобная атака давалась дорогой ценой. Его тело, угадываемое по танцующим в одном месте всполохам магического щита, медленно опускалось вниз, на опаленную землю, заботливо поддерживаемое покорным воле заклинателя воздухом.

— Умер или впал в транс? — уточнил у Михаэля Семен. Улучив момент, пока создания из магмы не добрались до дракона, он направил прибор наблюдения на врага, вроде бы потерявшего возможность активно действовать.

— В глубокой коме, — не колеблясь ни секунды, ответил Михаэль. — Ему по кровной связи вместе с энергией кто-то весьма заковыристое проклятие передал. Видать, остался какой-то родственник-чародей, не пожелавший платить своей жизнью за чужую силу. Осторожнее!

Впрочем, в предостережении не было толку. Пепел, внимательно контролирующий непосредственного противника, сам заметил угрозу и, сложив крылья, камнем упал на землю. Место, где он находился мгновение назад, пронзил град раскаленных докрасна каменных копий, вылетевших из животов фигур, отдаленно напоминающих человеческие. Все еще находящиеся довольно далеко, медлительные, но грозные на вид духи оказались способны к дистанционным атакам и, как оказалось, неплохо их кооперировали. Снаряды летели не в одну точку, а на некотором расстоянии друг от друга, создавая облако, увернуться от которого было очень сложно. Если бы на месте старого черного дракона находилась одна из его молодых товарок, ее бы, скорее всего, ждали тяжелые ранения. Одним залпом ее бы вряд ли убили, все-таки владыки неба очень живучи, но терпение и труд, как известно, все перетрут, а лодырничать слуги шамана, по-прежнему вызывавшего нечто на почтительном расстоянии от основного места боя, явно не собирались.

— Меня сейчас вырвет, — сообщил неизвестно кому Семен, держась за ремень, удерживающий его в седле, двумя руками, и для надежности обхватил шею небесного скакуна десятком темных щупалец. Старый владыка неба не ответил, поглощенный круговертью воздушной схватки. Совершая кульбиты, достойные мотылька, с подрезанным крылом он смог приблизиться к противникам вплотную и в редкие моменты зависания даже плевался в них огнем. Пламя разумного чудовища могло бы расплавить скалы, но духи, в немалой степени родственные этой стихии, пока держались, хотя и не без потерь. Они оплыли, потеряли и так не слишком четкие очертания, у одного к далекой земле унеслась отделившаяся от тела рука, брызжа во все стороны каплями магмы.

Конец противостоянию положил раздавшийся вдалеке рокот, после которого завершивший свое заклинание гоблин упал на землю и разбился, разлетевшись миллиардом осколков. С его смертью духи стремительно развоплотились и исчезли там, откуда пришли, не намереваясь больше сражаться с драконом, вспомнившим бурную молодость и впавшим в боевой раж.

— Что это было? — уточнил Шиноби, перед глазами которого, несмотря на выровнявшийся по горизонтали полет, все еще кружились в страстном танце небо и земля. — Мне показалось или он продал свою душу в обмен на нанесение удара по местности, где проживают гномы?

— Да, — отозвался Михаэль, — этот шаман совершил то, чего мне очень хочется избежать. Сделал свой дух основой для новорожденного элементаля и подчинил его владыкам плана, на котором обитают подобные существа. К тому же вытребовав с них взамен катаклизм в обиталище клана Расколотого Валуна. Но не волнуйся сильно, наши новые союзники, скорее всего, не слишком пострадали. Как-никак они и сами в некоторой степени принадлежат горам и камню, а потому стихия в их пещерах не сильно буйствовала, ограничившись показательным минимумом разрушений. Хотя без трупов, разумеется, не обошлось.

— Все равно проверить надо, — решил Семен. — Тем более что-то мне подсказывает, что гоблины на поверхность долго вылезти не осмелятся. Любое ухо готов дать на отсечение, те протуберанцы пламени от вакуумного взрыва, которые до них достали, забравшись в пещеры, напугали выживших до чертиков. Не удивлюсь, если они умудрятся капитулировать раньше, чем сюда доберется первый наш пехотинец.

— Знаешь, — задумчиво сказал динамик, — попади я под такую бомбардировку, мне бы тоже штаны пришлось менять. И пофиг тот факт, что для существования шаману моего уровня дышащее тело, способное быть испепеленным обычным, пусть и очень мощным пламенем, не так уж и необходимо. Все равно занять другое, выбив из него законного владельца или поглотив его суть, дело пары часов. Вот только в плен к нам вряд ли кто-то решит сдаться, все, кроме орков и дроу, гоблинов просто вырезают, не считая их полноценными разумными существами и низводя до уровня полуживотных, а потому уцелевшие либо сбегут, либо будут драться до последнего. Лучше бы осуществился первый вариант, хватит крови, а потому поворачивай драконов, одним своим видом блокирующих отход потенциального противника куда подальше, и лети оказывать первую помощь гномам, ушибленным упавшей с крыши штукатуркой.

Войска сумеречных эльфов с вкраплением гномов-ополченцев, чей хирд просто терялся на фоне шагающих громадных боевых полумашин-полудеревьев, низко летящих над землей бронированных платформ и скорпионьей кавалерии, в которой самое мелкое насекомое не уступало откормленному быку, подошли к месту боя лишь к вечеру того же дня. Остар Вальд, водивший соплеменников в атаку, но вынужденный по дипломатическим причинам передвигаться с руководством сумеречных эльфов в отдельном просторном и богато украшенном экипаже, вел себя, по мнению сородичей, непривычно тихо, едва ли не впервые в жизни подавленный происходящим. Землетрясение, ударившее по обиталищу клана, натворило не так уж много дел: потрескавшиеся стены и потолки, попадавшие с полок вещи, самопроизвольно сработавшие ловушки и полный каюк канализационной системе плюс три десятка ушибленных с повреждениями разной степени тяжести. Для трудолюбивых и выносливых гномов — мелочь, которую можно исправить за месяц. В крайнем случае, за два. Вот только одним из погибших оказался говорящий с камнем, пожертвовавший жизнью, но сумевший отвести гнев духов стихии в сторону, туда, где она никому не причинила вреда. Последний маг клана. А без собственного волшебника и целителя любое поселение гномов долго не протянет и быстро вылетит с большинства рынков продукции, не сможет укрепить своды новых пещер, да и просто лишится многих своих членов, которые погибнут от ран и болезней.

— По-моему, вы настроены чересчур пессимистично, глубокоуважаемый старейшина, — выразила озабоченность его мрачным видом Ликаэль, официально возглавляющая поход. Она выглядела довольной жизнью вообще и своим местом в ней в частности. Одетая в легкое белое платьице с неприлично глубоким, по мнению консервативного подгорного жителя, декольте и чересчур короткое, она производила впечатление избалованной девчонки, выбравшейся на пикник. — Посмотрите, какой чудесный сегодня день! Право же, не стоит так убиваться по погибшим. Поверьте, им бы вряд ли хотелось, чтобы их близкие горевали, да и потом, это война, на ней всякое случается. Ваш клан благодаря нашей помощи вернет свои владения с минимальными потерями. Да их вообще больше быть не должно, если враг, конечно, не преподнесет какого-нибудь дополнительного сюрприза.

Остар едва остановил рвущееся с языка ругательство. Немалую долю в его, безусловно, заслуживающей увековечивания выдержке сыграл отряд телохранителей эльфийки, передвигающийся вокруг изящной парящей конструкции на самого жуткого вида монстрах, и кружащие в вышине драконы. Злить ту, что может приказывать подобным силам, было смерти подобно. Возможно, даже в самом прямом смысле слова. Раса перворожденных по праву пользовалась славой самых заносчивых и обидчивых созданий мира. Но старейшине хотелось наплевать на дипломатию и выдрать эту беззаботно щебечущую всякую чушь дуру своим широким, с тяжелой золотой пряжкой, украшенной к тому же острыми камнями, ремнем. Вот только имелись у подгорного жителя сомнения, что ее муж, вроде бы молодой, но считающийся одним из величайших колдунов современности, стерпит подобное оскорбление. Хотя в душе действия Остара он наверняка одобрит.

«Может, рискнуть? — мелькнула мысль в голове гнома, скосившего глаза на место, откуда у девушки росли ноги и оценивающего возможный фронт работ. — А потом принести публичные извинения и быстро на секиру упасть, а там уж предки некроманту не выдадут, враз отшибут ручонки, протянутые к их достойному потомку. Ишь, корчит из себя государственную деятельницу, корова титулованная! Да знает ли она, как тяжело заполучить в клан хоть завалящего колдуна?! Наш-то, паразит, никого после себя не оставил, говорил, не родились таланты, нужные под родными сводами! Придется последнюю рубашку с себя снять и отдать не меньше десятка новорожденных в чужие семьи, чтобы говорящий с камнем из чужого рода согласился отпустить на сотню лет кого-то из своих старших учеников. А согласится ли тот остаться в новом доме после того, как оговоренный срок истечет, или же нет, еще неизвестно…»

— Птички поют, драконы на высоте порхают, какой-то недобитый гоблин-снайпер в нас из весьма интересного самострела с ближайшей скалы целится, — продолжала разглагольствовать Ликаэль, не подозревавшая об угрозе, нависшей над ее головой. Вернее, над иной частью тела. — Оригинально защищен, паршивец, не знаю как, но шаманы, похоже, наделили его абсолютным иммунитетом к магии. Даже фоновое излучение старательно это тело, дышащее от волнения, словно слонопотам в брачный период, огибает. Да и машинку парню вручили примечательную. Под ложем магазин едва ли не с него самого ростом, размерами арбалет чуть ли не с меня будет, весь рунами изукрашен так, что по нему эту ветвь магического искусства, как по азбуке, изучать можно. Вам подобная вещица незнакома, часом?

— А? — не сразу понял слова эльфийской королевы гном. — Где? Чего?! Это же «Ветер Глубин», легендарное оружие нашего клана, утерянное вместе с основной сокровищницей! В укрытие, быстро! Его болты пробьют рыцарский доспех, словно плетенку из гнилой соломы, и их там целых сорок!

— Да не волнуйтесь вы так. — Ликаэль с усмешкой посмотрела на старейшину, упавшего на пол низко летящей над землей открытой платформы и прикрывшегося для верности ростовым щитом, обычно носимым за плечами. — Эта мелочь воинственная промахнется, поскольку оружие изготавливалось для обладателя куда больших габаритов. Точно прицелиться из него подобной воинственной козявке в принципе невозможно.

— Из этого арбалета не промахиваются, — зло и даже с некоторым предвкушением ответил Остар, осторожно выглядывая из-под толстой плиты заговоренной стали. — И кстати, дамочка, магические барьеры от его стрел тоже не спасают. А потому быстро спрячьтесь и пошлите за головой стрелка какое-нибудь самое не любимое вами подразделение. Перезаряжать «Ветер Глубин» долго, да и не побегаешь с ним. Первые четыре десятка солдат, конечно, жаль, но сами говорили, мы на войне. Если не хотите испачкать свое платьице придорожной пылью, можете даже ко мне нырнуть, много места не займете, только ноги подожмите, чтобы не торчали.

— Спасибо, воздержусь, — хмыкнула эльфийка. — И кстати, мне, похоже, придется принести извинения этому снайперу. Он действительно умеет обращаться со своим оружием и даже нацелил его точно. На нас. Видимо, решил, что самая изукрашенная транспортная фиговина принадлежит начальству агрессоров, коварно атаковавших их мирный народ, тихонько приносящий пленников в жертву духам или просто пожирающий несчастных. Да уж, его поступок опровергает, по крайней мере, четыре книги из тех, что мне приходилось читать про гоблинов. Представляете, там говорилось, будто бы они неспособны к логическому анализу! Интересно, кто подобную чушь ляпнул первым и почему такую глупость скатали под копирку?

Старейшина проникся к пока еще незнакомому ему лично, но уже заочно уважаемому им правителю сумеречных эльфов, действовавшему масштабно, глубоким и искренним сочувствием. Это ж надо было в жены взять такую дуру! Ее сейчас убивать будут, а она о каких-то глупостях болтает. Нет, самому Остару грех горевать по поводу не слишком благоприятной обстановки в семье. Его благоверная хоть и может лицом отпугивать захватчиков, не слишком сильных духом, но здоровьем она крепкая и хотя бы мозги имеет. А следовательно, детей родит, вырастит и воспитает как надо. Эта же заслуживает того, чтобы наследников у нее сразу отобрали и не показывали больше никогда. Интересно, много хоть выгадал тот чародей от такого политического, ну а какие еще причины могли заставить его выбрать в спутницы жизни подобную особу, брака?

Раздались громкие хлопки, заставившие гнома убрать голову обратно под ростовой щит. Зачарованный умельцами клана в пору его расцвета, артефакт мог уберечь своего владельца практически от любой угрозы. В том числе и от стрел, выпущенных, пожалуй, из лучшего оружия, сделанного руками умельцев Расколотого Валуна. А ничем иным, кроме как звуком от взведенной тетивы, молниеносно посылающей в короткий полет не знающие промаха болты, услышанные им хлопки быть не могли. Вот только вместо ожидаемых криков до ушей Освальда донесся сначала громкий треск, заставивший на мгновение вспомнить недавнее землетрясение, а затем звяканье. Примерно такое, какое бывает, если постучать топором по наковальне.

— Выбирайтесь, старейшина. — Веселый голос эльфийки, ни капли не изменившийся после перенесенной ею смертельной опасности, заставил его заподозрить, что первоначальная его оценка была в корне неверна. А осторожный взгляд из-под надежного щита доказал верность подобного предположения.

— Во имя предков! — Глава клана сам не заметил, как встал во весь рост и теперь ошалело пялился на новую деталь ландшафта. — Что это?!

— Гранит, — пожала плечами девушка, с отрешенным видом любуясь на полукруглую каменную скалу, выросшую из земли и прикрывшую летающую платформу, на которой они находились, от вероятной угрозы. Единственная перемена в ее облике — диадема на лбу, внезапно начавшая светиться ровным зеленым светом. О толщине преграды можно было только догадываться, но судя по высоте в несколько человеческих ростов, она была не маленькой. — Самый обыкновенный. Поднятый по моей воле из глубин и теперь медленно возвращающийся на положенное ему от природы место. Вместе со стрелами, которые в нем застряли, разумеется.

Вызванная магией скала действительно начала опускаться, будто погружаясь в породившие ее глубины. Однако происходило все это плавно и почти в полной тишине. Куда больше шума производил неудачливый стрелок-гоблин, все еще скрытый от глаз гнома, но, судя по звукам, уже отбивающийся от насевших на него эльфов.

— Мы взяли его, — доложил один из воинов, перепрыгнувший преграду, словно гигантский кузнечик.

— Хорошо, — кивнула Ликаэль. — Но я все равно недовольна! Зачем нужны телохранители, когда они могут найти убийцу лишь после прямого телепатического указания от той, кого, по идее, должны защищать? Передай Шиноби, что он плохо гоняет своих подчиненных, раз они демонстрируют такие результаты. И оправдываться мне тут не надо, волкодав ты наш комнатный! Накосячил, так будь добр получить заслуженное. Расспросить этого снайпера по-быстрому сможете или мне придется прополоскать ему мозги?

— Сами справимся. Кроме вас с отрядом идет целых два менталиста, пусть и послабее, но много ли на дикаря надо? — отмахнулся от повелительницы перворожденный и проследовал в арьергард армии, куда уже тащили связанного ремнями пленника.

— Ну-ну, — задумчиво протянула ему в спину эльфийка. — Удачи вам. А не справитесь, разжалую обоих мозгокрутов обратно в ученики, а тебя определю к ним в помощники.

«Значит, ты не только камни двигаешь, но еще и мысли читаешь», — понял Остар, похолодев и благословив про себя натянутый на голову шлем, по внутренней поверхности которого мастера клана сотни лет назад вырезали руны, защищающие разум владельца артефакта от постороннего вмешательства.

— Ну в чем-то, где-то, как-то, — хмыкнула волшебница и смерила гнома снисходительным взглядом. — Под настроение и если подготовлюсь хорошо, захватив кое-какие вещички из своих запасов. Вот как сегодня, например. Кстати, у тебя хорошие амулеты. В один момент обойти их защиту не смогла.

— Кхм. — Гном подавился воздухом и с подозрением покосился на землю, проплывающую за бортом платформы. А ну как та взметнется щупальцем и уволочет в глубины недр? Даже родичи, марширующие сейчас где-то в конце растянувшегося войска, подумают о том, что виноват в такой гибели какой-нибудь спрятавшийся гоблинский шаман, решивший ударить из засады по вождям нападающих подобно давешнему арбалетчику.

— Ну вообще-то камень с ближайшей скалы на чересчур много думающую голову уронить куда легче, да и подозрений меньше, — успокоила его Ликаэль, чем заставила старейшину разволноваться еще сильнее. — Впрочем, не стоит беспокоиться. За мысли мы, сумеречные эльфы, не наказываем. А вздумай ты их осуществить, руки бы поотрывала. Без всякой магии. Поверь, я могу.

— Да, — тяжело вздохнул Остар, которому почему-то и в голову не пришло усомниться в услышанном. — Суровые вы ребята. И даже уже верится, что действительно наладите добычу артанита в тех чудовищных объемах, которые хотите.

— Для большого количества магопроводов нужно очень много изоляции, — непонятно ответила девушка. — А то сейчас в нашей промышленности почти двадцать пять процентов силы уходит на транспортные расходы духам-переносчикам и на неизбежное рассеивание. И потому я, как лучший геомант страны, буду частым гостем на руднике. Местным духам гор придется мне помогать, хотят они того или нет, а там, где эти нематериальные куски энергии будут сопротивляться магическим методам извлечения полезных ископаемых, в ход пойдет самый вульгарный динамит. Уж если против кирки они не возражают, то и с взрывчаткой им придется смириться. Или на своей шкуре узнают, какие проблемы может доставить отряд хорошо тренированных охотников за привидениями!

— Мы строили, строили и наконец построили, — мрачно пробурчала Ликаэль, косясь на вызвавшую ее неудовольствие деталь ландшафта. — А вот теперь разносим вдрабадан! В пыль! В прах! В пепел!

— Сплюнь, — посоветовал ей Михаэль, тоже весьма нервно разглядывая представшую его глазам картину. — Денег, затраченных на постройку этого сухопутного чудовища, хватило бы, чтобы в течение трех лет платить жалованье всем нашим служащим, не исключая и мастера магии пространства, нанятого позавчера. Если все это сгорит, то мое изображение надо будет поместить в толковые словари рядом со словом «растратчик». А может быть, даже и «идиот». Но пусть лучше в бюджете образуется дыра, чем наши ребята пойдут на дело в необкатанной машине.

— А ты уверен в том, что получится в точности воссоздать условия мира, славного самовозгоранием магов и магии? — уточнила эльфийка.

— За достоверность расчетных показаний возмущений астрала, обязанных дать требуемый эффект, расспрошенный правителем Западного леса остроухий волшебник, водивший туда торговые караваны к дальним родственникам, клянется душой, — пожал плечами шаман. — И вряд ли бы он посмел бросать слова на ветер при беседе с правителем государства, по совместительству учившегося когда-то у лучшего некроманта и демонолога мира.

— Все-таки старикан до сих пор нам помогает по мелочам, — со странной интонацией в голосе заметила Ликаэль. — Одним фактом своего наличия и того, что мы с ним связаны, пусть и весьма своеобразным способом.

— Ему это несложно, — пожал плечами шаман. — Если Келеэля какой-нибудь умник, создающий долгосрочный прогноз развития взаимодействий с эльфийской расой, рискнет не брать в расчет, то его филькину грамоту, скорее всего, даже читать никто из серьезных людей не будет. Да и сам правитель Западного леса очень даже приятная в общении и дружелюбная личность. Не понимаю, почему ты его недолюбливаешь.

— Он тебя спаивает, — недовольно пробурчала Ликаэль. — Тоже мне нашелся, алкоголик венценосный. Как еще страну с таким отношением к делу не профукал, просто не понимаю!

— В моем состоянии, — шаман хмыкнул и демонстративно превратил свою правую руку в полупрозрачные струи свитого воздуха, полностью повторяющие форму настоящей части тела перворожденного, — опасаться цирроза глупо, ибо вырастить новую печень — дело пяти минут, а можно и без нее прекрасно обойтись тысячелетие-другое. А уж если зеленые чертики в порыве белой горячки нагрянут, то наше знакомство станет, пожалуй, самым страшным эпизодом в их нелегкой карьере алкогольных галлюцинаций, так как говорящий с духами, обладающий возможностями твоего, дорогая, супруга, архидемону, разумеется, уступает. Но меньше, чем на порядок.

— Паяц, — раздраженно бросила Лика. — И выпендрежник! Вернись в нормальный вид, или снова захотел через слово выпадать в отключку и передвигаться на четвереньках?!

— От такого маленького фокуса рецидива не случится. — Шаман снова облек свою конечность плотью. — Но ты права, сегодня мне надо быть особенно осторожным. Не хотелось бы опозориться во время удачного запуска нашего первого сухопутного корабля. А уж если случится неудача, тем более стоит держать марку перед окружающими.

— Главное, чтобы их ветром не сдуло, когда эта громадина рванет, — устало махнула рукой эльфийка. — А то международный скандал будет. В толпе зевак, между прочим, все послы иных государств, имеющиеся в нашей столице. Оба!

Предмет обсуждения возвышался над землей примерно в километре от венценосной четы и выглядел с такого расстояния не слишком впечатляюще. Простой вытянутый глухой прямоугольник серо-стального цвета, по бокам которого шли два десятка колес. Каждое из которых заставило бы надорваться дракона, вздумай разумный ящер его поднять. Ну а целиком махина производила впечатление действительно ошеломляющее только лишь благодаря своим размерам. Абсолютную симметричность конструкции нарушал полукруглый нарост на одном из его концов, где располагалось немалых размеров дуло, да громадное окно из темного непрозрачного снаружи стекла под ним. «Единорог» — гласили эльфийские руны, выбитые по бокам передвижной крепости. Вокруг пока еще пустой и неподвижной магической машины суетились два десятка чародеев: в понятном только им порядке они располагали вокруг нее какие-то кристаллы, светящиеся от избытка сил, и тушки животных, пронзенных в разных местах серебряными иглами.

— Трое же было, — удивился шаман, с гордостью рассматривая колосса, главным конструктором которого и являлся. — Из Западного леса — нашего единственного союзника, из царства Эрсийского — нашего единственного противника, поскольку мы находимся практически внутри него, ну и из клана Расколотого Валуна, у которого мы после произошедших полгода назад событий арендовали артанитовую шахту сроком на сто лет.

— Да разве ж их представитель на звание посла тянет? — скептически хмыкнула Ликаэль. — Это сборище подгорных бород полноценным государством не назовет вообще никто. Даже наш обмылок сумеречный посолиднее будет. Кстати, а зачем чародеи всякой фигней, вроде ритуальных жертвоприношений свежепойманных сусликов, занимаются? Я точно помню, во всей конструкции «Единорога» узлов, где так или иначе используются силы смерти или останки каких-нибудь существ, и десятка не наберется, а астрал от единичных уничтожений представителей неразумной жизни возмущений не получит.

— А чтобы наблюдателей и шпионов, тайных и явных, в заблуждение ввести, — хмыкнул правитель Сумеречного леса. — Пусть думают, что, для того чтобы наши сухопутные корабли ходили, над ними надо безумно сложный ритуал активации провести. В местные представления о магии и способных к самостоятельной деятельности искусственных объектах, то есть големах и кадаврах, это очень даже вписывается. А знание подобной процедуры сильно помогает перехватывать над творениями различных чародеев контроль. Вот и пусть вражеские колдуны зубрят придуманную специально для них схему, а потом в бою удивляются, почему она не работает, и дохнут!

— По-моему, ты перегрелся, когда этот план составлял, — решила Лика. — Бред же полный!

Шаман промолчал, с глубокомысленным видом взирая на далекие приготовления и, кажется, жалея о том, что не может принять в них участие, будучи вынужденным находиться в специальной ложе на сколоченной из бамбука трибуне. С неудовольствием он оглядел собравшийся вокруг народ и скривился еще сильнее, словно от нестерпимой боли.

— До чего я докатился, — едва слышно простонал он, — работаю декорацией имени себя только для того, чтобы поддержать репутацию в глазах идиотов, до которых мне нет никакого дела! Позор!

— Терпи, — усмехнулась Лика. — Надел на свои острые уши местный аналог шапки Мономаха, так не жалуйся, а учись получать удовольствие и выгоду от государственной деятельности. Кстати, до сих пор не пойму, зачем тогда по твоему приказу армия, вместо того чтобы совершить марш-бросок к старому гномскому поселению, едва-едва тащилась, тормозя на поворотах и теряя кучу времени на обезвреживание реальных засад и тщательное исследование мнимых. Хлор, которым мы в итоге залили пещеры, потравил лишь пару десятков мстителей-смертников, спрятавшихся по углам с отравленными кинжалами наперевес, а основная уцелевшая после бомбардировки популяция мелких зеленошкурых поганцев успела сделать ноги и теперь тревожит рудник периодическими вылазками.

— Несколько причин было, — пожал плечами шаман. — Не хотел устраивать беспощадную резню — это раз. Да, после применения вакуумных боеприпасов подобное чистоплюйство выглядит просто-напросто лицемерием, но все же мне не нравится мысль о том, что наши солдаты будут холоднокровно резать женщин и детей, к какой бы расе те ни принадлежали. К тому же, загнанные в угол, гоблины вполне могли заставить нас умыться кровью. Ну и наконец, гномы в одиночку вряд ли удержат свои владения. Без минных полей, сторожевых духов и колючей проволоки под напряжением по периметру, а также при отсутствии портального сообщения с остальным миром все быстро вернется в статус-кво. То есть подгорных жителей просто вышибут из пещер, завалив их трупами, ибо средний возраст, в котором они могут по праву считаться совершеннолетними, составляет полусотню лет, а гоблины становятся вполне взрослыми, чтобы взять в руки оружие или вступить в брак, уже на десятый, ну пусть двенадцатый-тринадцатый год жизни.

— Какой ты у меня коварный, — хищно улыбнулась Лика. — Но разве эти примитивные дикари могли представлять для нас, вооруженных огнестрельным оружием и снабженных артефактами-серверами с привязанными к ним мелкими духами, какую-то опасность?

— Угу, — мрачно подтвердил ее супруг. — Практически Темный Властелин, только зловещему имиджу лень и пацифизм немного мешают. Аж самому противно. А что касается шаманов тех племен… Дорогая, вот скажи, ты настоящих одержимых когда-нибудь видела?

— Только на Земле, по телевизору, — пожала плечами девушка. — В фильмах ужасов. А что?

— Да в общем-то ничего, — хмыкнул шаман. — Вот только если дух или даже мелкий демон займет чье-то тело, то оно по степени опасности для окружающих вплотную приблизится к не самому молодому вампиру. В несколько раз возрастет физическая сила, появится магическое зрение, и сохранится некоторая часть доступных сущности способностей. Тяжелые раны, даже и смертельные, вроде вырванного сердца, могут как привести получившего их монстра к летальному исходу, так и быть им проигнорированы. Достаточно сильный обитатель иных планов будет таскать мертвую груду мяса при помощи телекинеза или чего-то подобного и пользоваться уцелевшими ее преимуществами, вроде возможности ощущать вкус, боль, да просто видеть глазами смертного. И интерес он к игрушке потеряет очень не скоро, может быть, через годы.

— Обычных воинов, вроде наших кочевников, такая тварь может рвать десятками, — задумалась Лика. — Мих, а почему мы это в своих целях не используем?

— Тот, кто становится одержимым, — смертник, — пожал плечами шаман. — Долго присутствие в собственном теле на правах хозяина обитателя иных планов не могут выдержать даже вполне опытные говорящие с духами. Вот если они подчиняются заклинателю, тогда совсем другое дело. Разница по неприятным последствиям, как между падением на голову килограмма пуха и килограмма железа. Кстати, раз уж мы подняли эту тему, ты принцип функционирования наших наградных амулетов еще помнишь?

— Ну да, — кивнула девушка. — Кто-то из существ, заключивших с тобой контракт, настраивается на владельца висюльки и обеспечивает ему те или иные преимущества в бою и мирной жизни. Стоп! Ты хочешь сказать…

— Если прижмет, то можно эти вещички использовать альтернативным способом, — грустно улыбнулся правитель Сумеречного леса. — В том числе и те, которые идут на экспорт, если их там местные специалисты, разбирающиеся в предмете, обезвреживать не будут. Я же говорю, с этими государственными делами с каждым днем становлюсь все больше и больше себе противен. А разные твари из темных планов, наведывающиеся ко мне в гости из-за насильственной смены веры известной нам обоим дроу, последнее время ведут себя странно.

— Как? — поразилась Лика.

— Кажется, заискивающе, — поделился своими переживаниями шаман. — Типа как волк перед более крупным и страшным собратом. Покусать все равно попробует, но если повести себя правильно, то вполне может признать и за вожака и даже попытается дать понять это до атаки. Ладно, заканчиваем болтать, сейчас начнутся испытания, а посол Западного леса почти уже убедил духов, обеспечивающих секретность происходящего в нашей ложе, немножечко поманкировать своими обязанностями. И они согласны. Но отворачиваются в сторону так медленно и демонстративно, что не почувствовать это я, как хозяин, просто не могу.

— Что это мы все о разных пустяках болтаем? — вдруг всплеснула руками соправительница Сумеречного леса. — Я же вот о чем хотела спросить! Как продвигается расследование диверсии?

— Да никак, — насупился шаман. — Шиноби этот орешек оказался не по зубам. Следы ведут на архипелаг, но они настолько явные, что хочется обыскать все окольные тропки в поисках полусмазанных отпечатков, оставленных истинными виновниками. Впрочем, мы так ничего и не нашли. Что ж, выигрывать всегда и везде, увы, нельзя.

Еще несколько минут царственная чета молча взирала на то, как маги заканчивают последние приготовления к вводу в эксплуатацию первого сухопутного корабля новых эльфов.

— А все-таки хорошая машинка получилась, — пробормотал Михаэль, в очередной раз гордым взглядом окидывая замершую в неподвижности громадину. — Двойной корпус, расстояние между прочнейшими стенками которого, изготовленными, между прочим, без всякого чародейства, заполнено артанитом, дающим едва ли не идеальную защиту от прямых магических ударов. Полная герметичность. Внутреннее пространство поделено на сектора, каждый из которых может быть запечатан в случае, если защиту пробьют. Все важные узлы, кроме командной рубки и реактора, находящихся в одном помещении, дублированы. Об огневой мощи вообще не говорю. «Единорог» способен в одиночку разгромить столицу государства среднего размера. Эх, мне бы еще двигатель соорудить достаточно мощный, и можно такую бандуру даже в космос запускать! Правда, пока не знаю зачем, ибо разработка месторождений на иных планетах или содержание поселений по затратам выйдет дороже, чем устроить регулярные золотые дожди над пустыней. Но теоретически мы это сделать сможем.

— Но на иллюминаторах же слабое место есть, — заметила Лика.

— На каких еще иллюминаторах? — удивленно посмотрел на Лику супруг. — Дорогая, ты чего? Я же объяснял тебе, что эти полосы армированного стекла вставлены в корпус специально для того, чтобы о них бились разные хитрые типы, метящие в уязвимые точки или пытающиеся пробраться внутрь. Там, между прочим, самая толстая броня и в дополнение сеточка из прекрасно проводящих электричество проводов, чтобы жарить наглых диверсантов.

— Мих! — одними губами произнесла Ликаэль, скорчив гримасу.

— А, так ты пытаешься дезинформацию тем, кто нас подслушивает, впарить? — догадался правитель Сумеречного леса. — Милая, тогда подожди минут пять, чтобы охранных духов еще парочка типов, по ведомству Семена проходящих, подкупить сумела. А послу из Западного леса нас подслушивать бесполезно, его правитель все равно копии настоящих чертежей давно имеет. Кстати, лорд, большое вам спасибо, что не поскупились на силу, отданную моим слугам в качестве взятки. Учитывая, как часто их пытаются соблазнить разными щедрыми посулами, малыши скоро станут достаточно могущественными, чтобы играть роль племенных божков в каком-нибудь захудалом племени папуасов.

— Клоун, — устало вздохнула Лика, и диадема на ее лбу засветилась нежно-зеленым. — Ну вот, обидел хорошего эльфа, пытающегося честно делать свою работу. Бедняга испугался, всю свою магию свернул и теперь какой-то батистовый платочек, вонючей мазью пропитанный, к носу подносит, чтобы в обморок не свалиться. О том, чем чревато попадаться при наблюдении за могущественными чародеями, посол хорошо знает и теперь, наверное, с полгода будет от каждой тени шарахаться, видя в ней посланных тобою по его душу убийц.

— И ничего он не хороший, — не пожелал молчать Михаэль. — Пытался с Кайланой тайком завязать доверительные отношения, надеясь на ставшую притчей во языцех любовь дроу к интригам. Уговаривал ее устроить канал по нелегальному сбыту якобы бракованных амулетов из вспомогательных мастерских, расположенных в ее городке. Такие дипломаты мне в стране не нужны, а потому, если намеков он не поймет, правда ведь пошлю к недоумку какого-нибудь доброго духа с большими зубами и приказом схватить и сожрать.

— Скажи лучше, почему гномов, вроде бы идеальных кандидатов в охрану для мира, где нет волшебства, не взял? — переменила тему соправительница государства. — Пусть бы повоевали.

— Ты разве отчетов по воздействию условий того мира на живые организмы не читала? — удивился шаман. — Нельзя им туда! Облысеют из-за аномального магического фона в течение недели. А волосы у этой росы играют важную роль в энергетике организма. Здоровый гном лохматый и бородатый. Можно сказать, пушистый. А без растительности по всему телу у них быстро начинают прогрессировать разнообразные болячки, снижаются иммунитет, аппетит, потенция, падает настроение и мышечный тонус. Не нужны нам такие вояки, уж лучше кочевников с дополнительными закладками в мозгах на верность отправлю. Пусть из-за такого вмешательства в психику они временно и закостенеют мозгами, но рядовым солдатам на службе лишняя инициатива вообще вредна. А как вернутся, внушение я уберу.

Внезапно раздался оглушительный гул, словно сама Вселенная очнулась ото сна и недовольно заворчала, жалуясь, что ее разбудили. Сухопутный корабль, носящий гордое имя «Единорог», скрылся в столбе пламени, поднявшегося вокруг него и устремившегося прямой колонной ввысь, к далеким небесам. Упершись в пелену туч, закрывавших небо над столицей от безжалостного пустынного зноя, огонь прорвал ее, словно стенобитное орудие бумажную стенку, и помчался дальше. В столбе пылающей плазмы вдруг проявилась какая-то массивная тень, и через несколько мгновений титанический механизм выкатился из недр рукотворной преисподней, неся за собой огненный хвост. В одном месте его броня, видимо, оказалась ниже расчетного качества, и сейчас из внутренностей машины практически у самого носа вырывался факел огня. Однако эта неисправность абсолютно не мешала конструкции передвигаться. Более того, спустя несколько секунд повалил белый дым, окутавший странный гибрид техники и магии. А когда он рассеялся, ничто уже не напоминало о поломке, кроме подкопченной поверхности корпуса.

По толпе зрителей, собравшихся на бесплатное зрелище, с запозданием прокатилась волна испуганных и восхищенных возгласов. Больше всех поражались знакомые с магией гости сумеречных эльфов, которым о сути и целях мероприятия, понятное дело, не сообщили. Оставалось гадать, какие отчеты о процедурах, необходимых для запуска в строй флагмана армии перворожденных обитателей пустынь, они напишут.

— Нехило жахнуло! — возбужденно крикнул шаман своей супруге. — Пожалуй, по чистой силе удара это высвобождение энергии будет круче, чем любое оружие, которое я даже теоретически буду способен соорудить!

— Вот только на подготовку ритуала, призванного изменить параметры астрала на совсем крохотном участке земли, ушло целых четыре дня и куча человеко-маго-часов, — резонно возразила супруга. — Кстати, все успели убраться на безопасную дистанцию?

Михаэль закрыл глаза и что-то пробормотал. От него во все стороны брызнули струи воздуха, на глазах превращающиеся в миниатюрные женские фигурки, снабженные крылышками. Спустя несколько мгновений они вернулись обратно в фигуру правителя Сумеречного леса, как капли в море.

— Вроде никого не зацепило, — сообщил шаман, размыкая веки. — У Рустама, правда, контрольный амулет выставил статус «частично скончался», но он в этом состоянии перманентно находится почти полгода, после того как неудачно подшутил над Настей. Я и не знал, что она у нас такая обидчивая.

— Она нормальная, — категорически заявила Лика. — Это Азриэль совсем с ума съехал. Скидывать жену в подземелье к крысам, скелетам и паутине!

— Последнее для нее стало самым страшным, — пробормотал себе под нос шаман. — Я вообще поначалу, когда покойничков увидел, подумал, что они там для создания готичной атмосферы поставлены. Их же ребенок десятилетний голыми кулаками на запчасти разберет. А любой из тех, кого воскресил Келеэль, между прочим, может ударом ладони разбить кирпич или стандартный шлем человеческой работы, не укрепленный какими-нибудь рунами.

— Докладываю! — В воздухе рядом с двумя эльфами начало медленно проявляться изображение Серого, назначенного первым капитаном «Единорога». — Корпус имеет три дефекта там, где внутреннее пространство не получилось должным образом изолировать от внешней среды. Пара пожаров моментально потушена автоматическими системами, самый крупный уже локализован и обработан, техники полезут разбираться, на чьем участке работ осталась, судя по предварительным данным, громадная щель на внутреннем стыке бронеплит. А в остальном все системы работают нормально.

— А чего бы им не работать, если по цеху эта махина вполне своим ходом ездила, — усмехнулась Лика. — Ладно, водитель кобылы, шуруй на праздничный банкет. Думаю, твоя персона будет там в кои-то веки пользоваться большей популярностью, чем наши с Михом.

— А мне туда идти, наверное, необязательно? — Правитель Сумеречного леса сделал попытку незаметно улетучиться, причем в самом прямом смысле слова, даже от пола оторвался и начал терять материальность, видимо надеясь исчезнуть полностью раньше, чем будет дан хоть какой-то ответ. — Зачем портить свой образ нелюдимого отшельника, интересующегося только неклассической магией…

— Стоять! — Гневный окрик Ликаэли, сопровождавшийся волной зеленого света, сорвавшейся с ее диадемы, вернул наполовину ушедшему в другие планы эльфу материальность. — А вернее, идти! На торжественное мероприятие! И вообще, Мих, твоей репутации после налога, вносимого органическими удобрениями, и обучения человеческих детей математике уже ничего не грозит по умолчанию. Вполне безобидные выверты достаточно стабильной психики, по мнению местных, привыкших и не к таким эксцентричным архимагам.

Правитель Сумеречного леса уныло вздохнул, взял жену под ручку и поплелся пировать, шаркая ногами, словно к каждой из них привязали минимум по такому же сухопутному кораблю. Впрочем, его образ страдальца продержался недолго. Ровно до того момента, как у первого же стола, одного из многих накрытых под открытым небом по случаю отправки экспедиции, его самым бесцеремонным образом перехватил магистр магии пространства.

— Владыка Михаэль! — Высокий и худой светловолосый эльф в мантии, из-за обильного золотого шитья и настоящих россыпей драгоценных камней не уступавшей по защитным свойствам хорошему доспеху, казался… нет, не встревоженным. Такому, как он, бояться чего-либо было просто невозможно без того, чтобы не уронить свое достоинство. А его новый и весьма могущественный волшебник на службе Сумрака, похоже, ценил едва ли не больше жизни. Обеспокоенным. — С сожалением вынужден признать, что мой первоначальный прогноз был ошибочным, и потому наши планы требуется срочно пересмотреть.

Ликаэль с изумлением уставилась на того, кто мешал ей окунуться в круговерть празднества и сопутствующую ей паутину салонных разговоров, выливающихся подчас в нечто куда более претенциозное, чем пустые сплетни. Перворожденный, еще вчера казавшийся воплощением абсолютного спокойствия и уверенности в собственном превосходстве над всеми, сегодня выглядел простым смертным. На его лице, по выразительности способном дать фору маске из снежно-белого алебастра, читались эмоции. Не самые хорошие, судя по всему.

— Магистр Ориэн, вы не сможете провести «Единорог» через границы миров? — удивленно поднял бровь шаман. — Странно. Я же давал вам его характеристики, предвидя возможные сложности.

— Смогу, — не колеблясь, заявил чародей, специализирующийся как раз на этой ветви искусства волшебства. — Для мастера моего уровня размер, вес и количество объектов переноса существенной роли не играют. Но времени на это уйдет куда больше, чем планировалось изначально.

— Ну спешить нашей экспедиции особо некуда, — задумался шаман. — Если, конечно, не по году придется сидеть у очередной точки открытия врат. Месяц еще куда ни шло, запасы же «Единорога», полагаю, можно будет без особых проблем пополнять на месте, если взятое в дорогу истощится или экипаж захочет побаловать себя свежатиной.

— Двадцать-двадцать пять дней на проведение необходимых ритуалов, — твердо пообещал Ориэн. — Не больше. При удаче вообще за шесть справлюсь.

— Но в плане-то, если не ошибаюсь, указан срок всего лишь в четверо суток, — припомнила Ликаэль, крепче сжимая локоть супруга, чтобы привлечь его внимание. — Да, я согласна, вопрос вроде непринципиальный, но крайне любопытно, что вызвало увеличение срока в шесть раз?

Эльф, которому, по сведениям, переданным сумеречным Келеэлем, исполнилось около четырехсот лет, один из сотни лучших магов Западного леса, опытный путешественник и вообще весьма могущественная личность, замялся, словно ученик, забывший на экзамене не только весь предмет целиком, но и то, как зовут лектора.

— У меня старшая ученица внезапно забеременела, — сознался наконец он. — От второго ученика. Вчера эти молодые и, увы, несмотря на все мои усилия, не очень умные личности отметили сделку, которую я заключил, и возможность поближе познакомиться с вашими подданными, о которых последнее время ходит столько слухов. И немного переборщили сначала с вином, а потом вообще…

— Ну рад за них обоих, — подумав, решил Михаэль. — Передайте мои поздравления. Для эльфов прибавление в семье — это настоящее счастье, мы же не люди, женщины которых могут рожать чуть ли не каждый год. И подарок, наверное, какой-нибудь надо ребеночку будущему послать. Куклу там, например… на заводе как раз партию боевых полуандроидов недавно забраковали. Но даже с учетом того, что ей теперь надо беречь себя, у вас, если правильно помню, остается еще четверо воспитанников, включая, кхм, виновника торжества.

— На ближайшие пару лет только трое, — со вздохом признался магистр магии. — Видите ли, моя старшая ученица является дочерью мастера боя без оружия, имеющего, между прочим, собственную школу. Ее же избранник сегодня утром, поняв, чего натворил, в одиночку поплелся к будущему тестю. Для храбрости усугубив вчерашнее похмелье еще парой бутылочек. Точно не знаю, чего он там сказал, но, кажется, его немного не так поняли.

— Он хоть при всех своих рабочих конечностях остался? — посочувствовал шаман. — Действительно, мастер, как это вы оставили пробелы в его воспитании? Зарождение новой жизни в женщине хоть и видно достаточно тренированному магу почти сразу, но ведь до ее появления на свет проходит много месяцев! Спешить особо некуда, да и вообще, знаете ли, всякое может случиться.

— Вот чтобы этого «всякого» не случилось, отец и запер свою дочь в доме, — вздохнул Ориэн. — Сразу же, как приглашенный жрец провел обряд венчания над ней и тем, что осталось от жениха. Да еще и магические оковы на обоих надел на всякий случай, чтобы искать приключений на свою голову молодожены не бросились и подарили мастеру боя долгожданных внуков. В общем, ученицу я потерял если и не навсегда, так надолго, а ученика на несколько лет минимум. Без них же свои обязанности мне выполнять куда как сложнее. Владыка Михаэль, если вам угодно, можете считать наш контракт расторгнутым, аванс готов вернуть хоть сейчас.

— Нет нужды, — махнул рукой Михаэль. — Ваш профессионализм очень высоко оценивается крайне важными персонами, и, не сомневаюсь, мелкие неприятности не помешают задуманной экспедиции. А вместо ваших воспитанников наши маги для проведения нужных ритуалов не подойдут?

— Вряд ли, — покачал головой магистр магии пространства. — Навыки требуются специфические. Шаманизм тут не то чтобы совсем помочь не может, но обычно могущественные духи требуют за подобную услугу как минимум пару сотен жертв. Иначе, уверен, вы справились бы и сами. А эта, как ее, техномагия… о подобном направлении искусства творения чар я знаю крайне мало, но, если бы она могла помочь, порталы в иных странах Сумеречный лес закупал бы едва ли.

— Мне удалось значительно сбить их запросы, — признался Михаэль. — На порядок. И заставить сущности с иных планов бытия ограничиться лишь кровью разумных, а не их смертью. Но цена все равно слишком велика, чтобы состав нашей экспедиции смог бы заплатить ее, не потеряв ни одной жизни. Да и потом, в других мирах другие хозяева, с которыми придется, скорее всего, договариваться по новой. А насчет гибрида техники с магией тут вы полностью правы. Нет, знай я, как сделать чисто механический телепорт, проблем бы не было, но, увы, подобными сведениями не располагаю.

— А это разве вообще возможно? — усомнился Ориэн.

— Вроде бы да, — кивнул Михаэль. — Доводилось читать об успешных опытах на покинутой родине, но подробностей не помню. Кстати, магистр, раз уж мы с вами все равно разговариваем о путешествиях по иным мирам, скажите, а насколько трудно вообще изучить магию пространства?

— Да не особо это тяжело, — неожиданно ответил чародей. — В общем-то тут главное не дар, а расчеты. Простые механические расчеты, заключающиеся сначала в сборе данных о состоянии эфирных потоков в нужном месте, а потом в правильной обработке полученных данных. Ну и в завершение, разумеется, надо создать заклятие, полностью совпадающее с итоговыми выводами.

— То есть справится любой хороший математик? — удивилась Ликаэль. — Тогда почему же, скажем, архитекторы еще не мотаются на стройки в соседнюю реальность? Или бухгалтеры? Уж они-то в работе с цифрами не одну стаю собак съели.

— Будь у них какие-нибудь астральные линейки и энергетические рулетки с весами для взвешивания нематериальных объектов, возможно, они так и делали бы, — усмехнулся волшебник. — Вот только в работе с тонкими материями единственный возможный инструмент — дар мага. Мне потому и нужно столько учеников и никто другой, кроме них, что их возможности можно просто подогнать под свои способности и таким образом получить отличное подспорье в деле путешествий по иным реальностям.

— Очень интересно, — пробормотал шаман. — Астральные рулетка и весы для пустоты, говорите? Надо попробовать чего-нибудь смастерить в этом направлении, когда выдастся свободное десятилетие-другое. Кстати, магистр, если не секрет, а какого демона вам вообще понадобилось в том негостеприимном месте, где маги, не озаботившиеся глухой защитой, не дающей даже малейшей возможности колдовать, вспыхивают как спички?

— Видите ли, — замялся чародей, — вы знаете, как та аномальная реальность вообще получила свои свойства?

— Угу, — кивнул Михаэль. — Специально изучал вопрос. Жаль, нигде не записано, как именно ошиблись те архимаги, а то мало ли, вдруг когда-нибудь в будущем стихийный портал попадется.

— Ну так вот, — продолжал Ориэн. — Конечно, в тех краях легко получить просто безумное количество золота за, казалось бы, грошовый товар. Но можно отыскать и настоящие сокровища, которым нет цены. Артефакты погибшей цивилизации. Или, если быть совсем точным, их накопители энергии, изготавливавшиеся при помощи чистой маны и потому вмещающие в себя просто нереальное количество силы.

— А разве они еще не все растащены? — удивилась Ликаэль.

— Самые большие и ценные, безусловно, давно обрели новых владельцев или захоронены так надежно, что без поисковой магии, в том мире невозможной, их не отыскать, — кивнул волшебник. — Но более простые, там сказать, массовые, иногда удается обнаружить. Не каждый правитель имеет их в своей сокровищнице, на зато обменять такое чудо у пришедших торговать чародеев можно практически на что угодно. Потому что тот, кто получит его в свое пользование, махом станет из третьесортного колдуна главой любой могучей гильдии.

— И вам сопутствовал успех в данном начинании? — заинтересовался Михаэль. — Можно ли посмотреть на эту редкость?

— Увы, — развел руками Ориэн. — Хоть у военного вождя эльфенитов Алиэра Четвертого и есть подобные вещи, причем, кажется, даже не в одном экземпляре, мне он ничего не продал. А ведь я не мелочился… Да оно и понятно, сторговавший подобную вещь в нашем мире может рассчитывать на то, чтобы одним махом стать крупным владельцем в Западном лесу. Или сесть на трон какой-нибудь мелкой человеческой страны. Любой архимаг, исключая, быть может, Келеэля, в качестве оплаты поможет в захвате и удержании власти.

— Да, у старикана могут лежать в кладовой игрушки и покруче, — задумчиво подтвердил Михаэль. — Видел. И даже трогал. А как в общении вам показались наши дальние родственники?

— Грубые, невоспитанные, одичавшие варвары, — не колеблясь ни секунды, выпалил магистр магии пространства. — Вообще почтения к чародеям не испытывают! Ни малейшего. И приходится терпеть многое из того, за что в обычной жизни испепелил бы наглеца на месте или отправил односторонним порталом куда-нибудь далеко в океан. Или просто на пару тысяч шагов вертикально вверх.

— Ну, думаю, после общения с нашими игрушками, часть которых сделана в расчете на бой совсем без участия волшебства, они вновь вспомнят древние традиции этикета при общении с обидчивыми колдунами, — многообещающе хмыкнула Ликаэль и потащила пировать мужа, который безуспешно упирался, намереваясь еще о чем-то поговорить с коллегой-волшебником.

— В-в-в-вашу дивизию! — лязгнула зубами Шура, отчаянно пытаясь не прикусить себе язык и не отгрызть край глиняной кружки, которую сжимала в руке. — П-п-почему здесь так трясет?!

Эльфийка находилась в крохотном, буквально два на три шага, помещении, большую часть которого занимал массивный стол, а меньшую — примостившиеся у стен шкафы. По углам висели два гамака, в одном из которых до сих пор лежало скомканное одеяло. Кают-компания сухопутного корабля «Единорог». Она же — столовая для высшего командного состава и, по совместительству, место жительства двоих из них, образующих семейную пару, прекрасная половина которой в данный момент была недовольна собой, окружающими и всем мирозданием в целом по причине жестокого похмелья.

— Потому что в соответствии с древними обычаями русских умельцев крейсеры, танки, подкованных блох и орбитальные станции у наших мастеров получается делать куда лучше, чем обычные амортизаторы или, и того пуще, качественное дорожное покрытие, — усмехнулся Шиноби, обошедшийся без стула и усевшийся прямо на воздух. Не касаясь ни вибрирующего от механического движения пола, ни стен, он оказался полностью избавлен от любых неудобств и находился, похоже, в прекрасном настроении. — А вообще, Шура, не стоило тебе вчера столько пить. Особенно коктейлей, которыми мне по должности положено было спаивать вражескую резидентуру, чтобы они все тайны утром за стакан рассола выдали. Тем более не закусывая.

— Молчи, упырь, — недобро посмотрела на него девушка, содрогаясь всем телом из-за работы неведомых механизмов, тащивших рукотворную гору из магически выращенного дерева, стали, кости и артанита по дороге, указываемой проводником.

— Упырь не я, — еще больше разулыбался Семен. — Упырь у нас в трюме лежит.

— Ы? — задал не слишком внятный вопрос Серый, по идее являющийся капитаном «Единорога» и обязанный знать о колесном судне все, что можно и нельзя. Ни о каких представителях некрофауны, судя по интонации, этот эльф и не догадывался. Более внятно свои мысли ему мешала излагать та же напасть, которая сильно испортила настроение Шуре. Похмелье. Выпить с главным командиром гигантского творения сумрачного разума обитателей пустынь пожелали все гости и очень и очень многие из коренных обитателей столицы.

— Да, Азриэль к нам вчера, — Шиноби задумался и поправил сам себя, — нет, уже сегодня в районе трех часов вчера самовывозом на борт загрузился и теперь отсыпается в нормальных человеческих условиях впервые за последний месяц, который едва ли не целиком провел где-то в недрах кладбища, спасаясь от жены.

— Гы? — Серый, жадно глотающий воду из поставленного на стол графина, попытался сфокусировать взгляд на своем друге, но глаза упорно отказывались смотреть в одном направлении, если только, конечно, это был не кончик носа капитана «Единорога».

— Серый спрашивает, как он намеревается путешествовать по миру без свободной магической энергии со своим полуживым организмом, — перевела с похмельно-нечленораздельного Шура. — Сгорит же.

— Не, — наконец-то смог заново освоить внятную речь Сергей. — Это я уже догадался. Скафандр нацепит. Я спрашиваю, где Вика. Мы ее вчера нигде не забыли?

— А надо было? — заинтересовался Семен. — Может, ты, как и Рустам, жаждешь немного отдохнуть от своей второй половинки?

— Нет, — твердо и решительно заявил Серый. — Но, учитывая, что одна сидящая здесь хитрющая остроухая коварная личность намешала коктейль из водки, вина, пива и алхимически чистого спирта, а потом щедро раздавала его всем желающим, сама не вылакав ни капли, мы и не такое могли отчебучить.

— Успокойся, она на борту, — улыбнулась Шура и, ослабив внимание на руку, в которой удерживала глиняную кружку, немедленно облилась. — Сейчас на спортплощадке гоняет учеников магистра Ориэна по физической подготовке, они ее пытаются прищучить магией. Дьявол! Так, выйдите все, мне надо переодеться.

— А чего я там не видел? — заинтересовался Шиноби. — Неужели что-нибудь новенькое появилось? Ай! Ну бутербродами-то кидаться зачем? Нет! Стой! Только не суп! В шкафу за спиной важные документы!

— А откуда у нас спортзал? — замер в дверях Серый. — Вчера не было же!

— Мих собственноручно написанный учебник по высшей математике скурил, вот он и появился, — подтолкнул его в спину Семен, но капитан «Единорога» стоял как столб, осмысливая новую информацию и заодно перекрывая собой дорогу. А девушка за столом уже заносила руку, в которой опасно балансировала полная до краев тарелка. — Шучу, блин! Вперед! Десантную палубу под место для разминки сегодня ребята с утра приспособили! Долго там, что ли, сетку натянуть да на противоположных стенках пару футбольных ворот навазюкать?

— Скажите спасибо, что они каток заливать не стали, — буркнула Шура, демонстративно сдерживая атаку, чтобы ее супруг смог вытолкнуть Сергея. — А ведь могли, пара волшебниц, неплохо знающих криомантию, имеется.

«Единорог» неспешно ехал к месту, где магистр магии пространства мог открыть врата в иной мир, давя своими гусеницами пустыню, а вслед за ним, по уже накатанной колее, столь же неспешно рысила сотня всадников, в большинстве своем являющихся исконными жителями этих мест, то есть кочевниками. Проводить дни и ночи в седле, да еще под палящим солнцем, им было не привыкать, а потому на нечеловеческие условия труда наемники эльфов не жаловались, тем более что душу им грела обещанная плата и уже звенящий в карманах аванс. То, что путешествовать придется в очень далекие края, тоже не сильно пугало коренных жителей пустыни, не блещущих широким кругозором. С их точки зрения, соседняя страна или иное измерение находятся примерно в одном и том же месте, откуда без проводника в любом случае не выберешься. И ничего. За добычей в походы деды ходили, отцы ходили, ну и сыновья, понятное дело, тоже пойдут. Не так уж важно, куда именно.

— Ой, проклятье! — Серый брел по узкому коридору в недрах рукотворного гиганта, словно зомби по кладбищу. Медленно, вытянув вперед одну руку и ориентируясь скорее на некое неизвестное науке чувство, а не по зрению или там запаху. — Как же мне плохо… Семен, ну вот почему ты не владеешь магией, убирающей похмелье?

— К целительству надо иметь талант, — глубокомысленно поднял палец к низкому потолку шаман. — Без него соваться в тонкую работу живых организмов чревато серьезными проблемами для последних. Нет, истекал бы ты кровью, мне было бы по силам помочь. Или даже тело реанимировать, продержав в полуживом состоянии до прихода полноценных специалистов… Кстати, а куда ты идешь? Медпункт, где у нас есть маги-лекари, способные убрать из крови продукты алкогольной интоксикации, немного в противоположной стороне.

Навстречу двум из восьми членов верхушки Сумеречного леса попались сразу четыре низкорослые эльфийки. Девушки немедленно начали улыбаться по неистребимой привычке, во-первых, кокетничать, а во-вторых, постараться заполучить лучшего мужчину из имеющихся в зоне досягаемости. И то, что три из них раньше считали своей родиной Древний лес, а четвертая когда-то была дроу, о чем теперь накрепко забыла, роли не играло абсолютно никакой.

— В сортир! — громко заявил эльф, прижимаясь к стене, чтобы дать дорогу картинно засмущавшимся при этих словах представительницам прекрасного пола. — Хоть умоюсь для начала, а то глаза только продрал, ты сразу завтракать меня потащил.

— А что, я потом еду должен разогревать, что ли? — удивился Шиноби. — Не жирно использовать главу разведки и контрразведки страны в качестве микроволновки?

— В самый раз, — заверил его капитан единственного в мире сухопутного корабля, способного своими орудиями раскатать в пыль средних размеров драконью стаю, если крылатые владыки неба спустятся из облаков хотя бы на дистанцию собственного плевка. — Кстати, кое-что мы при планировании экспедиции все-таки забыли.

— Да ну? — поразился Семен. — И что же?

— Куда, скажите на милость, во время непогоды будем прятать сопровождение и обоз, который появится на обратном пути? — спросил друга Серый, подняв для пущего эффекта указательный палец почти до потолка. — Их же дождь промочит до нитки!

— Тоже мне великое бедствие, — буркнул Шиноби. — Не сахарные, не растают. А может, нам под ливень и вовсе не придется попасть. К примеру, во время пути по нашей пустыне осадки вообще маловероятны. С чего ты про погоду-то вспомнил?

— Ну как же? — даже удивился Сергей. — Прислушайся. Дождь по броне стучит. Правда, редкий какой-то.

Эльфы замерли. Их чуткие уши напряглись и в ворохе звуков, сопровождавших работу механизмов «Единорога» и жизнедеятельность его экипажа и пассажиров, действительно различили нечто ударяющее время от времени по корпусу сухопутного корабля с противным режущим скрежетом.

— Хочешь сказать, что там ливень, способный высекать искры из армированной сталью древесной брони? — задумчиво уточнил шаман, после чего они со спутником переглянулись и в один голос завопили: — Нас обстреливают!

И тотчас же в узких коридорах «Единорога» гнусаво завопила сирена, а перед Шиноби воздух сгустился в полупрозрачное подобие львиной морды, вот только в иллюзорных глазах ее светился разум. Древний. Нечеловеческий. Могущественный. Купленный сумеречными эльфами со всеми нематериальными потрохами.

— Нас обстреливают, — обескураженно сообщил шаману главный дух техномагического левиафана. — Провожу экстренную остановку.

Резкий рывок заставил тех, кто не успел за что-то схватиться, попадать на пол. Откуда-то донесся злобный женский выкрик: «Второе платье за утро! Урою гадов!», и вновь зависший в воздухе без материальной опоры Шиноби опасливо покосился в сторону кают-компании.

— Ну ты и тормоз, Лева, — выпалил поднимающийся на ноги Серый раньше, чем успел подумать и осознать, что злить подобное существо, тем более находясь практически в самом сердце его силы, по крайней мере, неблагоразумно. — И кстати, почему ты ему отчитываешься? Я здесь капитан!

— Кто? Каковы повреждения? Силы напавших? — спешно уточнял Семен, окутываясь тенями. — Выходы, еще не блокированные противником, есть? И самое главное, почему ты молчал?!

— Два десятка всадников с луками, — доложил житель иных планов. — Думал, путешественники. Или бандиты. Оказалось — самоубийцы. Для исправления нанесенного ими ущерба потребуется пара капель краски. Десантная группа готова к выходу, но наше сопровождение уже вяжет нападающих, и я не знаю, целесообразно ли выпускать солдат наружу. Этот акт агрессии настолько нелеп, что я вынужден заподозрить ловушку.

— Пожалуй, соглашусь, — решил Шиноби. — Активируй боевые турели, если это еще не сделано. Переходные шлюзы пока не открывать. Свору своих мелких подручных к прорыву в реальность подготовил?

— Обижаете, — показал в улыбке длинные желтые клыки дух, выбравший себе обличье опаснейшей из кошек. — Мои котята порвут любого. Если он, конечно, не жрец, пользующийся поддержкой своего божества, мастер меча или магистр магии.

— Эй ты, любитель сметаны и сырого мяса, — снова напомнил о себе Сергей, — я здесь капитан! Почему ты слушаешься Семена?

— Ты жалкий, бесталанный недоучка, — решило до поры до времени стерпеть оскорбление существо с иного плана, общавшееся со смертными достаточно, чтобы научиться их понимать. Или думать, что оно это умеет. — А он ученик великого Миха, уже сейчас способный дать фору тем, кто полагает, будто обладает истинным могуществом.

— Ну ничего, паразит астральный, дай только время, и я научу вас, что такое настоящая дисциплина, — посулил Серый духу, охотно откликавшемуся на имя Лев или даже кличку Лева.

— Дерзай! — Так расплыться в улыбке мог лишь тот, в чьих губах не имелось и грамма плоти, не то они бы просто треснули. — Посмотрю на это с интересом. Мало ли, вдруг действительно сможешь выдрессировать кого-то из младших. А то, знаешь ли, на попытках заставить старших следовать вашим нелепым правилам и глупым обычаям сложила головы не одна сотня архимагов. Кстати, тут поступило входящее сообщение от Каэля. Воспроизвести?

— Давай, — кивнул Семен, и в воздухе тотчас же возникла вторая иллюзия, показывавшая командира отряда, собранного преимущественно из кочевников. Лишенный возможности путешествовать с основной массой эльфов в «Единороге», он выглядел немного пропыленным, но в целом производил хорошее впечатление, подтверждая характеристику серьезно относящегося к своим обязанностям перворожденного. Брутальности бывшему жителю Древнего леса добавляли оставленные лапой какого-то зверя шрамы, проходящие наискосок через лицо и чудом не задевшие глаза. Выглядели они весьма старыми, но, поскольку накануне их еще не было, вероятно, таковыми не являлись. А учитывая наличие среди жителей Сумеречного леса магов-целителей, оставалось только гадать, кто нанес раны, которые чародеи оказались не в силах единомоментно свести без следа.

— О, владыки духов и стали, путь нам заступили ничтожные стражи, находящиеся на службе рубежей царства Эрсийского. — В минуты волнения бывший житель Древнего леса иногда сбивался на привычный ему с детства стиль речи, обильно насыщенный витиеватостями и метафорами. — Словно лист перед ветром, были они пред нашей силой, однако не отступили и честно попытались выполнить свой долг, дав четыре залпа, а потом сдавшись превосходящим силам под моим недостойным командованием.

— Я не понял, это мы, получается, на пограничников нарвались? — удивился Серый и в недоумении посмотрел на Шиноби. — Но ведь их разъезды должны находиться примерно за двадцать километров от места, куда надо нам. Неужели навигационная система барахлит? Или просто неопытный штурман умудрился заблудиться?

— Мы следуем нужным курсом и границ Сумеречного леса, отмеченных на картах, еще не покинули, — запротестовал Лев, в какой-то мере являвшийся частью всех систем «Единорога» и потому знавший об их работе как никто другой. — Это люди не там, где надо.

— Или заблудились, или провокация. — Серый задумался. — Последнее вряд ли. Когда мы заключили перемирие, то гарантом выступили божественные силы. А злить небожителей, пусть даже одну из них, нарушая обещания, данные ее высшей жрице, — очень глупый поступок как для отдельных личностей, так и для целых государственных структур. Знаешь, пожалуй, отправь Миху сообщение об инциденте и открывай главный десантный люк. Надо бы нам самим посмотреть на этих горе-снайперов, с луком на «Единорог» поперших.

Двое эльфов, де-юре являвшихся главами этого похода, поспешили выбраться наружу из передвижной крепости, для чего им пришлось спуститься на пару палуб по ближайшей лестнице и попасть в днище чудовищной техномагической машины. Центральное место просторного отсека занимал параллелепипед, скрывавший в своем нутре небольшой шлюзовой лифт, способный опустить группу десантников на землю и вернуться обратно в недра созданной сумеречными конструкции, не подвергая ее риску столкнуться с потенциально опасной средой. Ну а по бокам пристроились разнообразные ящики и контейнеры, в которых хранились припасы, оружие, золотой запас, выданный на подкуп переселенцев и, судя по всему, даже прячущийся от жены Азриэль. По центру помещения была натянута пересекающая разнообразные преграды мелкоячеистая сетка. Судя по имевшимся на ней ярко-желтым поплавкам — рыболовная, вытащенная из аварийного комплекта. На полу в углу от вибрации покачивался позабытый всеми мячик. Полтора десятка перворожденных, облаченных в глухие латы, где сталь дополнялась примитивными механизмами, которые работали благодаря управляющим ими мелким духам, столпились у ворог первого шлюза и, судя по всему, горели желанием выйти наружу и поучаствовать в битве. Ну или хотя бы в раздаче плюх тем, кто посмел оторвать их от благородного ничегонеделания и заставил спешно готовиться к отражению атаки, натягивая на себя снаряжение со скоростью, больше подошедшей бы молодым любовникам, если бы их родители постучались в дверь.

— А где Шура? — мрачно поинтересовалась Викаэль, едва завидев Семена и Сергея. — Почему ее нет с нами? Мих же по специальному заказу изготовил для нее едва ли не самый прочный экзоскелет во всей нашей армии! Где этот двуногий танк казначейского разлива?

— Видимо, она решила, что трофеи, которые мы способны выбить с мелкой шайкой низкоуровневых юнитов, — недостаточно веская причина, чтобы оторвать себя от завтрака, — пожал плечами Шиноби. — Серый, доспехи одевать будешь?

— Да ну их, — махнул рукой капитан, сжимая в ней только что вытащенный из поясной кобуры пистолет. — Если засады нет, они не понадобятся, а если есть, то не помогут. Учитывая репутацию сумеречных эльфов и внешний вид нашей милой многоколесной малютки, ставить ловушку на отряд без архимага как минимум самоубийство.

Почти два десятка перворожденных наконец-то разместились в лифте, и створки за ними сомкнулись, не пропустив внутрь ни магического излучения, ни воздуха. Платформа под негромкий гул работающих механизмов поехала вниз, на песок пустыни. Опускаться ей было не так уж и долго, и потому через секунды десантная команда и примкнувшие к ней члены экипажа корабля уже были отделены от земли несколькими сантиметрами окованного сталью магически измененного дерева. Со стремительностью атакующей змеи внешний шлюз открылся, и первым, кого увидели сумеречные, был Каэль, явно поджидающий их. И человек, старающийся не двигаться и не дышать. Тонкий прямой меч в руке сотника своим концом упирался пленнику под подбородок, заставляя последнего держать голову запрокинутой к безжалостному жаркому солнцу, и требовалось совсем небольшое усилие, чтобы острое лезвие пустило кровь.

— Ну и кто это? — обратился Серый к командиру наемных войск, поскольку человек явно не смог бы ответить на вопрос самостоятельно, не оцарапав себе челюсть сталью.

— Рыцарь Тайкен Адерио, — пожал плечами воин-маг. — Тридцати двух лет, но выглядит моложе благодаря вовремя проведенным над ним ритуалам в храме Нарады Животворящей. Командир одного из пограничных патрулей с момента заключения перемирия, имеющих право проверять торговые караваны. Пользуется поддержкой в жреческих кругах царства Эрсийского и связан с рядом священнослужителей родственными и деловыми узами. В меру честен, против небольших взяток за какую-нибудь неучтенную мелочовку не возражает, но крупные партии контрабанды безжалостно конфискует даже с риском нарваться на серьезные проблемы от купцов со связями. Воинские навыки, по человеческим меркам, выше средних, лидерские — чуть ниже, а потому больших отрядов ему не доверят. К интригам склонен, но таланта не хватает и на трехходовую комбинацию. Магией и грамотой не владеет. Характер скверный, не женат.

— Узнаю собственный стиль описания, — обескураженно пробормотал Семен. — Ты чего, его досье у меня из архива умудрился телепортом получить? Так мы вроде с собой порталов не взяли, даже мелких, почтовых.

С легким шипением открылся закрывшийся после высадки десантной партии люк шлюза. В проеме показались магистр магии пространства и три его ученика. Вернее, один ученик и две ученицы. Вне изолированного от диапазона внешних магических эманаций пространства «Единорога» волшебники представляли серьезную силу, вполне способную научить любого врага пребывать в двух местах одновременно. Частями.

— Вы мне его еще когда перечитать давали на предмет устранения ошибок, — пожал плечами Каэль. — И потом, мы с этим, как вы, сумеречные, говорите, фруктом не раз и не два пересекались в период, когда дороги патрулировали или торговые караваны, зашедшие на нашу территорию, демонстративно охраняли для упрощения выбивания налогов. Но последнее, хочу заметить, на мой взгляд, было абсолютно лишним. Высылали бы одного ревизора из министерства леди Шуры или ее саму. С драконом. И вдвоем бы они прекрасно справились со всей работой.

— Акклиматизировался, паразит, — беззлобно усмехнулся шаман, — вот уже начальство потихоньку критикуешь непосредственно в его же присутствии. Ничего, дай только срок, мы сделаем из тебя человека!

— Попрошу без угроз, — высокомерно вскинул голову Каэль и бочком-бочком отодвинулся подальше от пленного, мигом вспомнив про прививаемую с детства почтительность к вышестоящим и могущественным магам.

— Сотник, а не могли бы вы удовлетворить мое любопытство? — Спрятаться среди подчиненных боевому магу не дал магистр Ориэн. — С каким существом вам довелось сразиться накануне? От этих шрамов фонит темной магией, но какая-то она странная… Чудится мне в ней нечто знакомое, наводящее почему-то на мысли о столичном дворце, правящей династии и… и еще одной личности.

— Келеэль? — полуутвердительно-полувопросительно сказал Каэль, проведя по своему лицу упрятанной в толстую кожаную перчатку рукой и тут же отдернув ее и скривившись в болезненной гримасе. Эльфы предпочитали использовать для изготовления одежды менее грубые материалы, придавая им разнообразными чарами прочность, или же, на худой конец, при помощи волшебства делать какие-нибудь прослойки в изначально не слишком комфортных для ношения вещах, но в этот поход, по понятным причинам, такое снаряжение не годилось. — Полагаю, углядели некое сходство именно с работой величайшего некроманта, по совместительству являющегося автором большинства защитных заклинаний, охраняющих ныне сердце столицы вашей родины? Скажите, а можно точно установить, он ли сотворил ту тварь, которая так меня отделала, или это, так сказать, самоделка, выполненная его учениками?

— Не скажу ни да ни нет, — пожал плечами магистр магии пространства. — Смерть всегда оставалась довольно далекой от меня дисциплиной. А разве у старейшего мага мира есть ученики? Признаться, не знал об этом.

— Ну как же, — удивился сотник. — А князь Западного леса и правитель Сумеречного?

— Вы о них, — догадался Ориэн. — Хм, признаться, эти персоны в роли магов мною не рассматривались. Ну просто они… они…

— Вне рамок. — Бывший житель Древнего леса пришел на помощь попавшему в затруднение чародею. — И как маги вряд ли могут рассматриваться. Скорее, как природные явления оккультного характера.

— Удачная аналогия, — решил после краткого раздумья волшебник. — Но все же не уводите разговор в сторону. Где вам довелось пересечься с нежитью, причем, кажется, весьма могущественной? Может быть, вы тоже, подобно уважаемому Шиноби, являетесь учеником Михаэля, или же правитель поселившихся в пустыне эльфов просто сотворил некоторое количество тренировочных конструктов, на которых его гвардия может оттачивать мастерство боя?

— Да нет, — покачал головой Каэль, снял перчатку и потрогал свои шармы, вероятно быстро заживающие под воздействием целительных чар и потому сильно зудящие. — Просто мне однажды довелось отличиться в бою. И вчера ночью я спьяну наступил на хвост своей награде. Результат — перед вами. Не иначе демоны меня тогда подтолкнули такой глупый выбор сделать… Так что если сумеречные будут по итогам экспедиции предлагать премию, лучше берите деньгами. На худой конец, услугами. Но ни в коем случае не сложными полуразумными артефактами или, упаси боги, учебой и знаниями. Сами не заметите, как станете одним из них и будете преспокойно жить под одной крышей с высшим умертвием, а может быть, и странным звероличем, кто разберет, что это за тварь на самом деле, кормить его, вычесывать померших от отравления блох и выносить лоток, хотя эта скотина явно знает, как открывать двери и где находится туалет. Да у меня вообще иногда складывается впечатление, что этот четвероногий пушистый монстр не говорит только из боязни, что его тогда станут равным считать и работать заставят!

— Вы не выглядите недовольным своим положением, — осторожно заметил Ориэн, ошарашенный такими подробностями из жизни коллеги, пусть и менее умелого.

— Я практически счастлив, — усмехнулся воин-маг. — А также умеренно богат, карьерно успешен и, похоже, практически женат. Вот только когда выдается свободная минутка посмотреть на Сумеречный лес и его обитателей, одним из которых пришлось стать, то создается ощущение, будто кто-то тут тяжело бредит. И очень страшно становится при мысли, что этот воплотившийся в реальность пустынный мираж может исчезнуть. Мне-то уже поздно что-то предпринимать, с потрохами увяз, но если все эльфы мира станут похожи на нас, то, уверен, облака не узнают землю, проплывающую под ними.

— Вы не имеете права! — Отчаянный вопль заставил обоих перворожденных отвлечься от беседы и посмотреть, что управляющий тенями шаман делает с пленником. На удивление, тот оказался цел и даже относительно невредим. Пока. Человек болтался в воздухе, не доставая подошвами пыльных сапог до земли на целую ладонь, и крутился, будто червяк, упавший на раскаленную сковородку. Связанные перед грудью руки отчаянно дергались, силясь разорвать веревки, но ничего не выходило. Ну а стоящий с вытянутой вверх рукой Серый небрежным движением поворачивал левое ухо командира пограничников Эрсийского царства.

— А я думал, уже режут, — задумчиво пробормотал Ориэн. — Вот только почему на солнце? Представители низших рас от такой погоды умрут быстрее, чем почувствуют все грани избранной для них пытки.

— Не, — помотал головой Каэль. — У нас так не принято. Сначала или ментальный допрос применят, или зелье правды в глотку вольют. И только если не поможет, позовут врача. Ну в смысле целителя.

— Не палача? — переспросил магистр магии пространства. — Но ведь их услуги куда дешевле, чем работа даже самого слабенького чародея.

— Владыка Михаэль считает, что отдельно учить представителей этой профессии слишком расточительно, а у медиков и инструменты нужные всегда с собой есть, — пожал плечами сотник. — Глупость, по-моему, но желающих с ним серьезно поспорить на эту тему пока не нашлось.

— В общем, так. — Громкий голос капитана «Единорога» не сулил пленнику ничего хорошего. — Либо прекращаешь нести чушь про греховность всей нашей нации и избранность прихожан церкви Нарады Животворящей, либо я скормлю тебя демонам!

— Ни одно отродье зла, за исключением смертных приспешников мрака, не смеет причинить мне вред, ибо сама верховная жрица благословила меня, — нагло ухмыльнулся человек, командовавший обстрелом сумеречных эльфов, пускай и безрезультатным, пересиливая боль в уже почти оторванном органе слуха. — Самый страшный кошмар любой твари, напавший на осененного ее благодатью, тотчас же воплотится и прогонит прочь порождение вашего проклятого чернокнижия!

— Врет? — уточнил Сергей у Шиноби.

— А черт его знает, — почесал голову шаман. — Какое-то мощное воздействие, отдающее силой светлого божества, на нем действительно есть. Но чтобы оно сработало именно так… это ж какая сложность должна быть у подобной структуры! Нет, был бы он, скажем, любимым внуком той свихнувшейся фанатички, тогда, может быть, подобное и имело бы место, а так этот парень, скорее всего, вешает нам лапшу на длинные развесистые уши.

— Проверим! — кровожадно улыбнулся Серый и вдруг завопил так, что его было слышно, наверное, на другом конце пустыни. — Восстань, Азриэль!

Песок в нескольких шагах от пленника взмыл в стороны, и, сопровождаемый черным дымом, от которого буквально веяло эманациями зла, из таинственных глубин выплыл длинный ящик узнаваемых очертаний, обычно встречаемый на кладбищах, крышку которому заменяла прозрачная пластина. Судя по исходящему от нее пару — ледяная. А под ней лежал эльф, одетый в антрацитово-черные латы без шлема. Руки перворожденного сжимали длинный зазубренный двуручник из темного металла, едва ли не с него самого ростом, кожа своей белизной могла посоперничать со снегом. Грудь эльфа не вздымалась.

— Это первый меч Сумеречного леса, Азриэль, — поделился с Ориэном информацией Каэль. — В целом, вполне нормален для высшего аристократа этого странного народа. Правда, временами не совсем жив, но это по их меркам, похоже, мелочи. Наверное, выбрался из запасного выхода «Единорога» и под землей прокрался сюда, чтобы подстраховать нас в случае засады. Теперь, судя по всему, будет корчить из себя вызванное из глубин преисподней чудовище. Любят блеф в нашей пустыне. Иногда даже для заведомой лжи специально подготавливают достоверные факты, а истину публично опровергают, скрывая правду за ворохом никчемной мишуры.

— Торговцам, странствующим между мирами, без него тоже никак, — глубокомысленно заметил волшебник. — А потому меня сложно удивить подобным. Иногда такую чушь плести приходится… и ведь помогает подчас там, где по-плохому можно пройти только с архимагом.

— Пробудись! — Одна рука Сергея все еще держала за ухо сурового пограничника, осененного божественной благодатью, а вторая картинным жестом указывала на странный гроб. А следом капитан «Единорога», в котором, судя по всему, погиб великий актер, перешел на громкий зловещий шепот: — Здесь есть свежее мясо!

Шкха! Ледяная пластина разлетелась брызгами сверкающих осколков, и из переносной могилы восстало нечто. Вместо глаз у Азриэля плескались озера бездонной тьмы, не имеющие ни малейших следов зрачка, но гипнотизирующие каждого, кто отваживался в них заглянуть. Распахнутый в жутком крике рот ощерился двумя парами клыков, настолько длинных, что, как они там помещались, оставалось загадкой. За спиной вздулся алый плащ, похожий на крылья демона, с которых содрали кожу и оставили сочиться кровью.

Одним неуловимым глазом движением эльф-гигант переместился к пленнику и, буквально вырвав его из рук Серого, поднес к своему рту и начал демонстративно медленно сжимать жуткие челюсти на шее несчастного, давая тому прочувствовать ужас и безысходность ситуации.

— А-а-а! — раздался пронзительный, на три голоса, вопль из столба света, внезапно возникшего там, где не совсем принадлежащий миру живых аристократ Сумеречного леса то ли пугал рыцаря родом из Эрсийского царства, то ли и впрямь собирался попробовать его на зуб. Вернее, на клык. Причем один голос, совершенно точно, был женским.

— Опа, — пробормотал Шиноби. Когда божественная магия схлынула, он во все глаза уставился на ее последствия. «Последствия» отряхнули окровавленную белую одежду, поправили сбившуюся набок маску с алыми потеками, перехватили поудобнее сжимаемые в руках орудия самого зловещего вида, измазанные чем-то темно-красным, обескураженно оглядели окрестности и, кажется, наметили главного виновника происшествия.

— Дорогая, это шовсем не то, что ты шумаешь! — стал оправдываться перед супругой Азриэль, по-прежнему тянувшийся губами к шее сжимаемого в объятиях пленника. Голос его был немного шамкающим. Нехарактерное для гуманоидов строение челюсти внятной речи мешало.

— А ну-ка иди сюда, умник! — Взбешенная эльфийка шипела ничуть не хуже своего мужа, способного напугать, наверное, даже вампира. — Я тебе покажу, как показательные занятия по стоматологии срывать и с посторонними мужиками целоваться!

Щипцы, которые Настя сжимала в левой руке, молниеносно метнулись к ближайшему клыку и, ухватив свою цель, вырвали ее с корнем. А миниатюрное сверло, вращающееся на длинной рукояти, впилось в лезвие черного двуручника. От оружия во все стороны полетели крошки, напоминающие капельки тьмы.

— Я тебе покажу, как месяц на кладбище прятаться! Я тебе покажу, как меня к нежити скидывать! — Первый меч Сумеречного леса пытался фехтовать, используя в качестве импровизированного меча пленника, впавшего в ступор до такой степени, что он даже вопить не пытался. — Я тебе покажу, как слухи про мою злобность среди пациентов распускать!

Эльф, способный, вероятно, растерзать голыми руками тролля, отступал под градом ударов, крушащих его доспехи.

— Чем она дерется? — уточнил у Каэля Ориэн, подобрав упавший к его ногам клык. — Ха! Я так и думал. Бутафория деревянная. У любой нежити кусалки куда меньше, если она, конечно, не костяной дракон. Иначе бы жевать добычу не получилось.

— Ну, кажется, это ее инструменты, — припомнил бывший житель Древнего леса. — Вот только если учесть, что делал их вроде сам владыка Михаэль, а оружие первого меча Сумеречного леса — это простой двуручник скорпионьей кавалерии, да и латы того же происхождения…

— Можно не продолжать, я понял, — кивнул волшебник, наблюдая, как целительница пытается разделать своего мужа на куски при помощи подручных предметов, режущих сталь, словно горячий нож масло. — А кстати, почему вы своих животных с собой не взяли? Очень внушительные зверюшки.

— Жрут много, — пожал плечами Каэль, наблюдая, как первый меч Сумеречного леса ударился в позорное бегство. Азриэль прыгал по пустынным барханам, словно завидевший паладина упырь, но целительница не остывала, также демонстрируя скорость, заставившую умереть от зависти скаковую лошадь. Рустам метнул в нее пленника, но Настя перехватила необычный снаряд и, размахивая им над головой, словно флагом, кинулась на супруга. Рыцаря от тряски стошнило прямо на эльфийку, что, понятное дело, не добавило ей хорошего настроения. — Причем мяса. Кони, они как-то не так требовательны к продовольствию, особенно местная порода. Те едва ли не камни с голодухи переваривают.

— Опа! — повторил Шиноби, видимо только сейчас отойдя от шока, вызванного божественным вмешательством. — Самый страшный кошмар любой твари, напавшей на осененного ее благодатью, тотчас воплотится. Не соврал, паразит!

Посреди ровной, как стол, степи внезапно возник костер прозрачного и практически невидимого пламени, заставлявшего тем не менее рассыпаться пеплом молодую зеленую траву. Спустя несколько секунд бушевавшая на одном месте стихия вдруг распалась на четыре части, образовав неправильную трапецию. Миг, и трава в ней сменилась песком, на котором вплотную к громадной передвижной крепости на колесах жалась сотня всадников, выглядящая на фоне монументальной конструкции откровенно жалко.

— Живей! Живей! — подгонял их Каэль, командующий пошедшими на службу к сумеречным эльфам кочевниками. — Быстро сойдите с перенесшейся вместе с нами территории, если не хотите отправиться обратно в пустыню!

— Да не стоит так торопиться, — устало махнул рукой магистр Ориэн. Он стоял посреди странной фигуры из каких-то досок с выжженными на них рисунками, камней и даже парочки статуэток. Его ученики выглядели куда более вымотанными процессом переноса в другой мир, хотя никакой видимой обычным глазом работы и не делали. Они просто находились за спиной у чародея и, положив тому руки на плечи, передавали учителю свою силу. — Пару часов смещение слоев реальности гарантированно продержится.

— А потом? — поинтересовалась Шура, которая вопреки своему обыкновению не удовлетворилась ролью сторонней наблюдательницы, а весьма активно следила за процессом подготовки перехода в другой мир.

— Ну а потом все вернется на свои места, — пожал плечами волшебник. — И этот песочек отправится туда, откуда прибыл, а на его месте возникнет травка, возможно чуть подпорченная пустынным солнцем. А вы, я смотрю, заинтересовались моей работой?

— Очень, — кивнула девушка. — Учитывая, в какую сумму это обошлось Сумеречному лесу, подобное мероприятие не могло не вызвать мой интерес. И кстати, почему ваш резерв остался практически полным в отличие от аур выжатых как лимон учеников?

— Сама ты овощ, — еле ворочая языком, пробормотала одна из эльфиек, постигающих магию пространства. Наконец-то отцепившись от своих товарищей и наставника, на подгибающихся ногах она отправилась к открытому шлюзу, ведущему в «Единорог». Впрочем, остальные воспитанники магистра Ориэна тоже направились за ней, включившись в гонку на ошеломительной, по меркам улиток, скорости. Сил на то, чтобы немного поругаться с Шурой, обладающей довольно язвительным характером, у них не было.

— Это же элементарно, — слабо отмахнулся чародей, собирая расставленные на песке артефакты и укладывая каждый в свой собственный футляр. — На случай каких-либо неожиданностей сильнейший и опытнейший в группе маг должен быть готов к тому, чтобы справиться с возможной угрозой.

— Или сделать ноги, — заметила Шура.

— Бывало однажды в моей практике и такое, — помрачнел эльф. — Когда в ловушку, подстроенную тварями междумирья, угодил. С тех пор с маленькими отрядами больше не путешествую. Только с крупными, которые из любого монстра чучело сделают и на ближайшем базаре продадут. Пусть это сложнее в несколько раз, зато больше не придется совершать поступков, за которые стыдно будет всю жизнь. А ты, судя по тому, как косишься на мои инструменты, хочешь постигнуть магию пространства?

— Весь ритуал занял ровным счетом полчаса, — хмыкнула девушка. — И он не показался мне таким уж сложным. Плюс замеры, сделанные в первый день после того, как мы вышли на место, где истончалась грань миров. Тоже не слишком долго, и наверняка для этого дела есть методика. А остальное время вы что-то высчитывали, а работа с цифрами, не побоюсь этого сказать, является моим коньком.

— Одна ошибка, и того, кто ее допустил, размажет по двум мирам, — снисходительно посмотрел на эльфийку Ориэн. — Или отправит прямиком в нижние пласты бытия на завтрак к демонам. Или… впрочем, список возможных неприятностей велик, но, если он вас не пугает, могу поделиться кое-какой справочной литературой, которая все равно лежит без дела после того, как мои старшие ученики стали семейной парой. И даже берусь поправлять ошибки первых самостоятельных попыток преодолеть пространство, если поймете достаточно много до того момента, как наше маленькое путешествие закончится.

— Договорились, — хмыкнула девушка. — И, думаю, магистр, я сумею вас удивить. После успешного сведения баланса всего Сумеречного леса с его недокументированными расходами, неясными видами прибыли и загадочной стоимостью основных фондов расчеты, способные вызвать у меня затруднения, должны как минимум описывать построение действующей модели машины времени.

— В стороны!!! — раздался громоподобный голос Серого. Капитан «Единорога» находился в рубке сухопутного корабля и, судя по всему, воспользовался чудовищной мощи громкоговорителем, спрятанным внутри бронированного исполина. — Очистить дорогу! Приготовить воду, чтобы отмыть верхний слой краски!

— Оригинальная вы все же нация, сумеречные, — задумчиво пробормотал себе под нос Ориэн, неспешно собирая свои вещи, но переместившись при помощи небольшого телепорта на пару сотен метров вместе с демонтируемой магической фигурой. И, разумеется, оставив успевшую ему надоесть Шуру на прежнем месте. — Сначала создать передвижную крепость, практически не взаимодействующую с потоками астрала, а потом, чтобы она могла шастать между мирами, испачкать ее броню, изолирующую от тонких энергий и даже прямого действия чар. Примитивизм, но воистину гениальный! Хорошо хоть не дорожную грязь использовали, да и то, наверно, только потому, что она на отполированных боках этой громады просто не удержится.

Однако спокойно поработать ему не дали. Тень от ближайшего куста внезапно вытянулась, обрела объем, и спустя пару секунд оказалось, что в ней преспокойно сидит Шиноби. На стуле. С исходящим паром хрустальным бокалом в руках.

— Чайку не хотите? — предложил он мастеру магии пространства и перевел взгляд на приближавшуюся к ним жену. — Вкусный, с мятой, в кают-компании целый самовар на столе стоит. Шур, там Вика собирается шашлык заделать по случаю нашего удачного дебюта при прохождении в другой мир и затрудняется, в чем мясо вымачивать…

— Пряности! — Хозяйственная эльфийка схватилась за голову. — Они же в чужих краях по весу золота подчас идут!

И испарилась так быстро, словно уже овладела наукой эльфийского чародея до такой степени, что учить ему было больше решительно нечему.

— Зеленый такой пузатый сосуд с двумя ручками и трубой? — уточнил волшебник, обматывая дощечку с выжженными на ней рунами какой-то резко пахнущей тряпицей ядовито-оранжевого цвета. — Поцарапан еще сильно? Нет, спасибо, воздержусь. Очень уж мне не нравятся запахи, которые от него исходят, а алхимикам в пределах Западного леса отчего-то последнее время фатально не везет. Недавно целая кафедра потравилась при каком-то рискованном эксперименте.

— Нет, — покачал остроухой головой Семен. — Это вы об автоклаве для приготовления сложносоставных зелий сейчас говорите. А самовар… в принципе точно такая же штуковина, но не настолько побитая жизнью и криворукими грузчиками. Редко пользуемся, только по торжественным случаям для создания национального колорита и напоминания самим себе, кто мы все-таки такие. Вы уверены в маршруте, который нам предложили? Может, все-таки найти обходные варианты? Хотя бы на следующее место, откуда намереваемся шагнуть в соседний мир?

— Если надо, мы пройдем кружным путем, минуя Жленг, — пожал плечами чародей. — Но это будет месяца на три дольше и, вероятно, значительно опаснее. Помнится, мы уже обсуждали эту проблему.

— Да, — признал шаман. — И я вынужден был согласиться с вашими доводами, но… но… ну поймите, не любим мы орков! Сумеречный лес и расизм — понятия малосовместимые, вот только взаимоотношения с этими клыкастыми уродами у нас из рук вон плохие!

— Да, я слышал о столкновении, после которого Михаэль впервые показал свою истинную силу, и об ответном кратковременном визите в степь, после которого вожди орков собирали разбросанную взрывом сокровищницу со всем ее содержимым и, занятые этим, проморгали исчезновение всех невольников с расположенных рядом плантаций и рудников, — кивнул волшебник. — И тем не менее настаиваю на уже выбранном варианте маршрута. В конце-то концов, представители этой расы и между собой регулярно дерутся и не особо переживают по поводу потерь, а уж до дел сородичей, обитающих где-то далеко, им вообще дела нет.

— И для начала он пройдет через горное поселение зеленых клыкастых уродов, вступивших в союз с гоблинами, троллями и ограми. А поселение расположено на самом краю нужной нам аномалии, — уныло вздохнул Семен. — А потом по таким же истончениям реальности, пролегающим в жуткой глуши, где встретить кого-то можно лишь чисто случайно.

— Ну последнее вообще является характерной особенностью мест, где легче всего осуществлять переходы, — развел руками магистр Ориэн. — Эманации, воздействующие на окружающую местность, в случае длительного контакта с живыми организмами, как правило, вызывают у последних резкий рост разнообразных мутаций. Подвергаться им желает мало какой разумный. Защита же от столь тонких воздействий — дело крайне хлопотное, и распространить ее на большое количество населения, да к тому же на постоянной основе, просто не представляется возможным.

— А то поселение орков и близких им по менталитету рас все-таки смогло это сделать? — уточнил Шиноби. — Или нам придется ехать в гости не к побритым зеленым обезьянам, а к побритым зеленым обезьянам-мутантам?

— Не советую считать их таковыми, — серьезно возразил чародей и вытащил из земли одну из статуэток, напоминающую седобородого человека в белых одеждах, с посохом, имеющего на редкость хитрый прищур. Шаман, покосившись на артефакт, отметил, что тянет от него божественными силами, правда, не слишком сильно. Сделать что-то глобальное подобная вещица явно не могла, и о назначении ее говорящему с духами оставалось лишь гадать. — Возможно, их предки и были племенем полуживотных, но сейчас это весьма развитый народ. Вот только путь, по которому они прошли, вам наверняка не понравится.

— Но если верить услышанному, они продемонстрировали глупость, граничащую с идиотизмом, и лет через сто-двести вымрут по естественным причинам, — заметил Семен. — В крайнем случае, через тысячу. Или я чего-то не знаю? Помнится, на обсуждении нашего маршрута вы сказали, что это все же достаточно безопасное место.

— Для путешественников и торговцев, безусловно, — кивнул магистр Ориэн. — В Жленге шаманами введен очень жестокий контроль рождаемости. Мутантов с негативными изменениями убивают при рождении, оставляют лишь здоровых детей или таких, чьи изменения организма сочтут полезными. А для предотвращения вырождения постоянно нужны свежие рабы. Вернее, рабыни, которых тамошние жители скупают откуда могут. Предпочтение отдается неординарным особям, способным дать интересное потомство: потенциально сильным, но необученным волшебницам, умелым воительницам, удачливым воровкам или талантливым актрисам… Поскольку разбоем достаточное количество денег для этого быстро добыть оказалось сложно, то клыкастые деятели после опустошения и закабаления окружающих земель стали развивать межмировую торговлю, благо сидели они на одном из самых подходящих для этого точек, откуда только местные жители до поры до времени отваживали путешественников. Теперь в холмах стоит многомиллионный город, живущий с перепродаж редкостей. Там можно добыть решительно все.

— А вот об этом аспекте вы раньше говорили в какой-то очень уж иносказательной форме, — помрачнел Шиноби. — Почему?

— Ну ответ сложновато сформулировать, — развел руками чародей. — И потом, Жленг является местом, куда хотя бы раз в жизни наведываются почти все солидные маги соседних миров благодаря предоставляемым его жителями возможностям. В частности, они отточили умение работать с невольниками до немыслимого мастерства. Вряд ли где-то можно найти в одном лице помощника, неплохо разбирающегося в магии, грамотного управляющего и отважного телохранителя. И все по приемлемой цене в несколько тысяч золотых. Да и бордели тамошние могут научить многому даже суккуб, по природе предрасположенных к пороку… Последний факт в глазах молодых волшебников даже значительнее, чем ассортимент на рынках, куда без сундука, забитого монетами под самую крышку, лучше не приходить. Я думал, вы и так прекрасно осведомлены об особенностях названного пункта, просто не желаете заострять на этом внимание из элементарной тактичности.

— Тут мы прокололись, — поиграл желваками на скулах переваривающий услышанное шаман. — Недоглядели где-то чего-то. И Мих, ему, впрочем, простительно, по состоянию здоровья, и я давно таких глупых ошибок не допускали. Так, понимаю, по достижении этого населенного пункта девочек лучше из «Единорога» не выпускать?

— Стража там работает так, что ею мог бы гордиться и Западный лес, — задумался магистр магии пространства. — Нет, бандиты есть везде, но шанс столкнуться с ними минимален. Купить их могут попробовать, но украсть или применить давление, чтобы добиться желаемого, — никогда. Репутация для местной верхушки давно уже стоит значительно больше, чем жизни даже совсем не рядовых подданных. Но если дамы увидят некоторые аспекты обращения аборигенов со своим живым товаром, особенно из свежих поступлений, то могут первыми нарушить закон и броситься на выручку. В случае конфликта на свою военную мощь не надейтесь. Да, она велика, но некоторые потомственные династии воителей-мутантов порождают уникумов, способных сразиться на равных с не самым слабым демоном. И на одного такого чудовищного солдата приходится несколько десятков, а то и сотен, по своим способностям сопоставимым с опытным в искусстве владения мечом перворожденным.

— При приближении к пункту назначения надо будет опечатать шлюзы, — решил Шиноби. — И все-таки, может, попробуем пройти кружным путем?

— Не советую, — покачал головой Ориэн. — Потеряем время — это ладно, мы, эльфы, редко куда-то торопимся. У нас очень длинная жизнь. Вот только помните про мутантов в местах истечений граней реальности. На тропах, по которым регулярно ходят караваны, подобные нашему, крупных монстров давно повыбили, но даже нападения едва успевшей появиться на свет мелочи регулярно уносят жизни охранников. «Единорог», понятное дело, не прогрызут, но вот значительной части наемников-людей можем и недосчитаться. А уж сколько потерь понесут переселенцы на обратном пути…

— А маршруты, ведущие из Жленга, получается, безопасны, — тяжело вздохнул шаман. — Раз такое нахоженное место. Ладно, я понял. Надо пройти через город орков-работорговцев, значит, пройдем. Но мне это все не нравится!

И ушел, истаял, как тень под лучами полуденного солнца.

— Будто я от подобных перспектив в восторге, — ответил Ориэн уже пустому месту. — Никогда представителей низших рас не любил, хотя и вынужден по работе поддерживать с ними вежливые отношения. Правда, должен признать, с возомнивших о себе ученицах визит в это место здорово спесь сбивает. Пару дней полюбуются на волшебниц всех рас и направлений, чью одежду составляют лишь антимагические ошейники да кандалы, послушают предложения о выгодной сделке, поступающие от аборигенов, и сразу из капризничающих стерв становятся примерными девочками, способными утомить своей вежливостью. Думаю, сумеречным тоже не помешает своих жен туда на экскурсию сводить, а то что-то очень уж нахальные они у них. Взять хотя бы ту придурочную целительницу, из-за которой наша экспедиция лишилась хорошего мага смерти, вынужденного остаться дома. Да и эта гномка в эльфийском обличье, сама себя продать способная, не лучше…

«Единорог», очищенный от слоя краски, неспешно катил по бездорожью, сминая своими титаническими колесами траву, кусты и даже одиноко стоящие деревья. Немного в стороне от него, чтобы не быть запачканными летящей пылью, скакали всадники. Единственным изменением в порядке продвижения экспедиции стал одинокий наездник, ехавший впереди техномагического творения сумеречных эльфов и несущий за спиной высокий флагшток, на котором трепетала черная баранья шкура. По обычаям местных жителей, то есть орков, именно такой знак следовало носить важным торговцам, направляющимся в столицу страны — Жленг ради расположенной там точки перехода в другую реальность. И любой вождь, который осмелился бы проигнорировать подобное предупреждение, мгновенно стал бы врагом правящей верхушки. Ну и заодно передовой кочевник был неплохим индикатором для водителя сухопутного корабля, который не должен был ни набирать слишком уж большую скорость, ни время от времени притормаживать.

— Сейчас мы на окраине владений орков и людей, — объяснял Ориэн, удобно развалившись в кают-компании на стуле с высокой спинкой. Тряска чародею нисколько не мешала, поскольку ни одна из четырех ножек не касалась непрерывно вибрирующего пола. На столе исходил паром самовар, на который чародей поглядывал с явным сомнением. Он пока не решался попробовать напиток, который наливали себе сумеречные. — Где именно, установим точно с приходом ночи. Разброс точки прибытия может составить расстояние до двух конных переходов. В принципе между странами все равно мир, да и к подобным гостям тут привыкли, но все-таки какой-нибудь человеческий владетель может попробовать ограбить нас и смыться на другой конец ми… Простите, все время забываю о том, что это не обычная торговая поездка.

— Ничего страшного, — хмыкнул Шиноби, не обременявший себя даже видимостью того, что все нормально. — Сила привычки, понимаю. Сам себя вчера поймал на том, что выискиваю среди мною же отобранных вояк потенциальных шпионов, а также личностей, склонных к предательству или ведущихся на посулы.

— И как результаты? — непритворно заинтересовался Серый, сидящий в гамаке. Вторую подвесную кровать заняла Шура, увлеченно читающая что-то из коллекции мастера магии пространства и делающая таинственные пометки в блокнотике. Вывалиться из своих оригинальных люлек перворожденные не боялись: каждая из них была снабжена двумя парами страховочных ремней с надежными защелками.

— Опрос общественного мнения показал, что врут все, — грустно признал Семен. — А если серьезно, если квалифицированный специалист задастся целью, то рано или поздно подберет ключики к любому сердцу. Исключения редки, почти все они сейчас сосредоточены в этой каюте. Милая, а ты чего там читаешь?

— Отстань, — повелительным тоном произнесла девушка, не отрываясь от занятия. — Вспоминать правила проведения дисперсного анализа мешаешь, а я и так их слушала вполуха, когда в универе обязательный курс вышки проходила.

— Чего проходила? — переспросил Ориэн.

— Высшую математику, — пояснил шаман. — Это у нас на родине название сокращают так. Тот еще предмет, и, если честно, до сегодняшнего дня не знал никого, кому бы он действительно пригодился, даже учитывая тот факт, что Сумеречный лес по своим инженерным кадрам рискует в ближайшем будущем дать фору гномам. Да и зачем им подобные премудрости, если прочность и сопротивление материалов можно менять с помощью рун в довольно широком диапазоне?

— Прямо по курсу крайне интересный объект. — Материализовавшаяся над столом львиная морда заставила подавшегося вперед магистра магии пространства, жаждущего урвать чужих знаний побольше, рефлекторно отпрянуть. — Если мои разведчики не врут, нас ждет драка.

«Единорог» замедлил ход, а потом и вовсе остановился.

— И кто же посмел устраивать на нас засаду? — хищно оскалился Серый, моментально выскочивший из гамака и приготовившийся встретить первый для своего судна бой. (Ну не считать же за полноценную схватку обстрел, который вполне могли и не заметить.) — Выдвинуть турели! Приготовить мортиру! Поднять по тревоге десант!

— Так уже, — хмыкнул дух, — я, чай, не безмозглый элементаль, понимание имею. Вот только там не засада.

— А что? — удивился шаман. — Неужели выстроенная к бою рать нас дожидается? Шура, отвлекись от своей черноматематикомагической трихамудрии и надевай доспехи. Не зря же мы их брали, в конце-то концов.

— Она не черная! — запротестовал магистр Ориэн. — Работа с пространством является абсолютно нейтральным разделом волшебства.

— Мне в свое время вышку три раза пришлось сдавать, — буркнул Семен. — А потом уговаривать преподшу поставить мне тройку авансом и осенью два месяца ходить на допзанятия, чтобы ее оправдать. Так что не спорьте, я лучше знаю.

— Не хочу вас прерывать, шефы, — хмыкнуло изображение львиной морды. — Но, мне кажется, махать клинками сегодня не придется. Я же говорю, впереди драка! Одни аборигены вовсю режутся с другими. Что делать будем?

— Ну, — задумался Серый, — поможем, наверное.

— Удивительно, но почему-то примерно такой ответ я и ожидал. — Обитатель иных пластов бытия явно был настроен превзойти по язвительности даже Шуру, на удивление молчаливую и задумчивую. — Вот только единственный вопрос. Кому?

Изображение похожего на большую кошку существа сменилась картинкой, которую, очевидно, видел своими глазами один из духов-разведчиков, слуг Льва. Посреди поля пролегала накатанная колея, вероятно заменявшая в этих местах полноценную дорогу. И два отряда, примерно равные между собой по силе, не смогли или не пожелали на ней разминуться.

Ровный строй закованных до бровей в железо пеших воинов под командованием двух всадников, держащихся за спинами собственных подчиненных, неумолимо наступал, уповая на качественное преимущество в вооружении. Магическую поддержку этой стороне конфликта оказывала тройка идущих в середине строя личностей, облаченных в грубые одеяния с массивными золотыми символами на груди в виде вставшего на дыбы коня. Повинуясь неяркому сиянию, исходящему от их рук, раны воинов переставали кровоточить и смыкались, не оставляя следов. Периодически троица отвлекалась от врачевания и, концентрируя свою силу в одной точке, образовывала сгусток, по поражающему воздействию явно сопоставимый с ушатом раскаленного металла. Во всяком случае, ожоги на тех, в кого такой снаряд попадал, оставались далеко не шуточные.

Противостояло им примерно два десятка представителей разнообразных рас, среди которых сумеречные с удивлением увидели в одном строю орка, эльфа, гоблина и даже самого настоящего кентавра. Примерно треть бойцов принадлежала к человеческому роду-племени. Из них больше всего выделялись гигант в кольчуге со здоровой алебардой, как раз сейчас опускавшейся на шлем вражеского мечника, и лучник, вполне успешно пытающийся составить конкуренцию перворожденному в искусстве метания стрел. Стрелки выпускали целый град снарядов, каждый из которых оставлял в воздухе отчетливо видимый светящийся шлейф, указывающий на то, что убойная мощь оружия дополняется чарами, и именно они не давали противникам сломить сопротивление пехотинцев медленно пятящегося отряда. Облаченные кто во что, порядком потрепанные и испачканные, представители нескольких разумных видов явно не могли составить конкуренцию вышколенным и тренированным воинам.

— Я бы сказал, что это похоже на добивание регулярными силами шайки разбойников, — заметил Серый, всматриваясь в иллюзию. Зрелище определенно заслуживало внимания. Как раз сейчас одетый в рубище, еще недавно считавшееся кожаным доспехом, истекающий кровью орк, вооруженный шипастой булавой, ворвался в брешь, пробитую в строю солдат лучниками, и добрался до одного из обладателей золотого символа. Магия попыталась остановить удар, но претерпела неудачу. Железный ком на деревянной рукоятке нагрелся до алого свечения, от его владельца в стороны повалил кровавый пар, но тем не менее оружие размозжило человеческий череп. — Посмотрите, там, на границе видимости, виднеются трупы, разряженные, как гибрид клоуна с готом. Явно не из солдат. Надо помочь силам правопорядка, а потом уж уточнить, где именно мы находимся.

— Осмелюсь заметить, что среди воинов есть наш сородич. — Магистр Ориэн демонстративно ткнул пальцем в маленькую фигурку иллюзии, отражающей хаос битвы. Как раз сейчас эльф старался зарыться в землю. Потерявшие товарища вражеские чародеи, добившие орка, пытались испепелить того, по чьей вине нелюдь смог добраться до одного из них. — Пусть даже изгнанник, вынужденный обретаться среди представителей низших рас. Ему надо помочь. И вообще не факт, что они бандиты, а даже если и так, то кому же лучше знать местность, как не им? Заодно короткую дорогу подскажут.

— Вы оба идиоты, — констатировала Шура, отрываясь от конспекта и бросая на спорщиков усталый, полный сочувствия взгляд. А потом подумала и добавила: — С заплесневелыми мозгами. Зря я в теорию Миха, связывающую косность сознания с образом жизни, не верила.

— Что вам дает право делать такие выводы? — Магистр магии пространства обиделся и, в соответствии с нормами этикета своей родной страны, многие положения которого остались неизменными со времен исхода бунтарей из Древнего леса, стал безукоризненно вежливым, что обычно предшествовало вызову на поединок. Или найму убийц. На худой конец, заготовки именной порции яда, через десяток-другой лет обязательно обнаруженной бы в пище грубияна.

— Да у нас такое преимущество в силе, что если мы им скажем залезть в болото и квакать, то они не сговариваясь хором споют! — внезапно взорвалась девушка, выпрыгивая из своего подвесного ложа. — Че тут думать? Ну че тут думать?! Накостылять по шее всем, а потом разобраться, кто есть кто и чего нам с ними делать! Чего стоите, рты разинув?! Там же сейчас одни других перебьют! Газу!!!

«Единорог» вздрогнул, а потом, загребая колесами пыль, траву и небольшие камешки, способные послужить снарядами для тяжелой осадной катапульты, рванул вперед. Дух, являвшийся сердцем техномагической машины, умел делать выводы из поведения тех, с кем заключил контракт. И иногда действовал даже раньше, чем получал прямые приказы. А где-то в рубке зазевавшегося рулевого, поставленного на этот пост скорее по традиции, чувствительно двинуло в зубы рукояткой переключения скоростей, вставшей на деление «полный вперед».

Капитан сухопутного корабля и магистр магии пространства переглянулись.

— Не в бровь, а в глаз, — первым озвучил свои мысли Сергей. — Похоже, мне действительно нужна некоторая встряска для мозгов, пока членораздельно говорить не разучился. А то отдавать приказы первобытным уханьем, боюсь, несподручно будет.

— Пожалуй, вынужден согласиться с озвученной оценкой мыслительных способностей, — явно через силу выдавил из себя Ориэн, медленно поклонившийся в сторону эльфийки. Казалось, можно было даже услышать скрип суставов его спины, явно отвыкшей от подобных знаков уважения. — Кстати, а могу я ознакомиться с той теорией владыки Михаэля?

— Стоп! — Глаза Шуры обежали кают-компанию. — А где Семен?

— Ушел в план теней и теперь стремительно перемещается к месту боя, — с ехидством в голосе доложил Лев. — Уже практически достиг точки назначения. Кстати, если вы обратите внимание на показываемую вам картину, то секунд через пять увидите, как он будет душить одного из всадников веревкой, стибренной у нас из прачечной. Удавку, увы, этот великий в будущем говорящий с духами забыл в Сумраке после прощального банкета. Очень надеюсь, что не на чьей-то шее.

— Вот… Шиноби! — Переполняемая эмоциями девушка, бросив взгляд на иллюзию, эпитета для своего мужа просто не нашла. Тот, впрочем, прогнозов не оправдал и никого лишить доступа к воздуху не пытался. Просто из тени под ногами одного из коней вылетел аркан, мягко, но крепко охватил седока, натянулся, и спустя мгновение всадник пропал из виду. И даже частично выпал из этой реальности, оказавшись там, где обитали слуги и партнеры главы разведки и контрразведки Сумеречного леса. — Кстати, а ехать нам до этой потасовки далеко?

— Еще минуту, — хмыкнул обитатель иных планов. — Мой вам совет, держитесь крепче.

— Это еще зачем? — с подозрительностью осведомился Серый, наблюдая, как исчезает последний кавалерист на поле боя, а парочка оставшихся чародеев разворачивается и пытается расстреливать магией ближайшие кусты, силуэты которых начали как-то подозрительно вытягиваться в сторону людей и хищно шевелиться.

— На пути рощица. — В голосе нематериальной сущности ясно слышались нотки удовольствия и искреннего счастья. — А объезжать долго. Думаю, сейчас вас немного потрясет.

— Мама, — только и сказала Шура, враз осознавшая, что может подразумевать подобное существо под подобным эпитетом, и прыгнувшая обратно в гамак, судорожно хватаясь за страховочные ремни. А потом «Единорог» содрогнулся. Все, что не было привинчено к полу, попадало; в одном из отсеков рухнул на пол не очень качественно прикрепленный шкаф, заполненный посудой, предназначенной для высоких гостей. Затем новое содрогание. И третье. А потом сухопутный корабль остановился. Девушку в ее подвесном ложе закрутило в кокон, откуда она вряд ли смогла бы выбраться самостоятельно. Серого бросило на место, где находился магистр Ориэн, но тот удержал летящего на него эльфа телекинезом и предотвратил столкновение. Правда, занятый этим делом, он пропустил злополучный самовар, опрокинувшийся со стола прямо на колени волшебника. Звук, который издал чародей после близкого знакомства с кипятком, больше подошел бы анаконде, которую неведомый шутник сумел бы запихнуть в шкурку, сброшенную ужиком.

— Лучше бы это был автоклав, — простонал перворожденный, пытаясь создать лечащее заклинание. — От кислоты-то одежда зачарована-а-а…

— Полрощи пройдено, — обрадовал экипаж Лев. — Правда, мы потеряли инерцию, но это ничего. Сейчас сдадим назад, разгонимся, и еще раз!

Вопли протеста обитатель иных планов предпочел не услышать, а вовремя подтвердить их условными командами, оговоренными в заключенном с ним магическом контракте, в отсутствие среди командиров экспедиции шамана не смогли. К тому моменту, когда творение сумеречных эльфов наконец выкатилось к месту боя, готовое жечь, взрывать и разносить на клочки всех, кто осмелится сопротивляться, Шиноби уже довязывал все той же бельевой веревкой последнего из волшебников — участников конфликта, заткнув ему рот его же сапогом, использованным на манер кляпа, а сборная солянка разных рас окружила и добивала солдат, из-за доспехов не отличавшихся особой мобильностью.

Десантная партия, выметнувшаяся из шлюза сухопутного корабля, вскинула короткие толстые ружья, с негромкими хлопками пославшие в цель короткие толстые снаряды, и всех участников битвы окутал бледно-зеленый туман, заставивший людей и нелюдей прекратить сражение и улечься отдохнуть на травку.

— Ну и на фига вы это сделали? — поприветствовал Семен вышедшего вместе с ними Серого.

— Скажи спасибо, что ребята догадались заменить разрывные боеприпасы в ручных гранатометах на емкости с усыпляющим газом! — Капитан «Единорога» после перенесенных испытаний и практически непрозрачного пренебрежения им главным духом судна пребывал не в лучшем настроении. — Целый лес таранить… Слушай, если Лев не прекратит свои фокусы, то после первого же рейса эту чудо-юдо-телегу надо будет отправить в переплавку! У нас пломбы не повылетали из зубов только потому, что в магической стоматологии принято отращивать новые кусалки взамен выбывших и не заморачиваться лечением!

— Такие существа, как он, любят подшучивать над смертными, — поморщился Шиноби. — Привыкайте. Или учитесь давать сдачи. Определенную грань скованный договором обитатель иного плана все равно не перешагнет.

— Где бы взять астральных канцелярских кнопок и как их подложить духу под хвост? — зло пробормотал Сергей. — Ладно, давайте тащите здешнего ушастого аборигена в кают-компанию. И магов обоих. Приводить в себя и допрашивать будем.

— Похоже, это священники какого-то не слишком могущественного бога, — поправил его Шиноби, взвалив одного из пленников на плечо. — И тот, кого я держу, у них главный.

— Как определил? — удивился Серый, наблюдая, как медленно и осторожно подтягивается к месту закончившегося боя пустившаяся в обход кавалерия. Всадники явно опасались переломать ноги лошадей в оставленном после сумеречных буреломе, а потому ждать их прибытия стоило лишь через несколько минут.

— Он сильнее, и цацка на груди с камнями, — хмыкнул шаман. — Антимагические наручники, сделанные Михом, вполне справляются с тем, чтобы отсечь подобного типа от его покровителя, а если последний силен, то такой фокус черта лысого провернуть удастся. Легче слуге небожителя проблемы устроить с тем, чтобы он молиться мог, путем отрубания языка или там введения сильных транквилизаторов. Ладно, чего стоишь, пошли. С остальными наши ребята сами разберутся.

С немалым трудом выпутавшаяся из гамака Шура встретила супруга сердитым взглядом, но от комментариев его поступка воздержалась. Правда, самовар в ее руках предательски вздрогнул, немного промявшись под пальцами. Несмотря на подчеркнутое миролюбие и неумение сражаться, девушка оставалась обладательницей великой силы, которую подарил ей архимаг Келеэль.

— Итак, что мы имеем? — спросила Викаэль, покинувшая десантников, с которыми проводила практически все свободное время, и пожелавшая участвовать в допросе местных жителей. — И, самое главное, на каком языке с ними разговаривать? Наш штатный аквариумный переводчик, способный разговорить даже зомби, остался во дворце Сумрака.

— Я хорошо разбираюсь в наречиях тех миров, по которым путешествовал, — уверил ее магистр Ориэн. — Пришлось научиться. Да и дух сухопутного корабля без малейших затруднений поможет наладить общение, ведь ему абсолютно все равно, какая речь звучит, ибо такие существа привыкли взаимодействовать лишь с возникающими в сознаниях смертных образами.

— Подтверждаю, — буркнул Шиноби, возложивший окутавшиеся тенями руки на голову пленника. — Но донимать Льва по столь мелкому поводу нет нужды. Я перед экспедицией специально заключил договор с несколькими сущностями, специализирующимися на лингвистике, а потому у нас сейчас будет автоперевод.

Пришедший в себя человек приоткрыл веки, оглядел стоящих вокруг эльфов взглядом, полным ненависти, дернул связанными руками и снова закрыл глаза.

— Странно, — хмыкнула Шура. — А где оскорбления, проклятия, вопли о неотвратимой каре, на худой конец?

— А толку от них? — буркнул священник. — Да и потом, ничего страшнее обычной казни вы со мной все равно не сделаете. Чай, верующие прародительницы травы и листьев не чернокнижники какие.

— Одна из богинь, практически повсеместно почитаемая эльфийским народом, — пояснил Шиноби в ответ на вопросительные взгляды. — Правда, в наших справочниках ее обычно называют матушкой-природой. Подобно всем представителям старшего пантеона мудра и апатична, вокруг своих святилищ стабильно держит благословение, отводящее темных существ. В этом мире, судя по представленной Ориэном информации, является главным объектом почитания.

— Вы за это поплатитесь, отродья! — Лучник, которого приводил в себя магистр магии пространства, задергался на стуле. — Мы до вас еще доберемся, предатели! Из-под каждого камня стрелу ждите! Вольные отряды подстав не прощают! Когда… Ап!

Словоизлияния явно еще не отошедшего от битвы перворожденного оборвал Серый. Кляпом.

— Ну один относительно адекватный пленник у нас все же есть, — задумчиво пробормотал капитан, наблюдая, как взбешенный эльф зло вращает глазами. — Так, слушай сюда, человек. Мы — торговцы и путешественники из числа тех, кто умеет странствовать между мирами. Направляемся в Жленг. Если сильно с местом прибытия не напутали, ты об этом месте не слышать не мог.

— Обитель порока и чудовищ, коим не должно ходить по земле, — еще более печально вздохнул священник. — Знаю, конечно. Земли орков начинаются как раз за лесом, а там уж дорогу и слепой найдет.

— А где тут лес? — удивилась Шура. — Вроде мы по равнине ехали. Хотя роща та, сквозь которую мы ломились…

— Несколько километров на север, и настоящий еловый бор начнется, — пожал плечами Семен. — Я когда этих гавриков вязал, успел немного на окрестности полюбоваться. Дорога, на которой разыгралась схватка, ведет именно туда. Что ж, с географией определились. Теперь рассказывай, чего вы с этими ребятами, среди которых есть наш сородич, пусть и неадекватно воспринимающий обстановку, не поделили. А потом выслушаем противоположную сторону.

— Вольный отряд «Клинки удачи» был нанят бароном тех земель, на которых мы находимся, чтобы уничтожить дикого огра. — Тут священник немного заколебался и уточнил: — Мы ведь все там же? Или я без сознания пробыл долго? На палатку это место непохоже. И на карету.

— Да, с места не двигались, — заверил его Шиноби. — Это у нас просто транспортное средство такое, гм, необычное. Но разве представители этой расы не входят в состав племен, контролирующих Жленг?

— Среди них хватает таких, кто снимает клановую символику и, по заветам предков, идет в соседние земли за воинской славой, добычей и сладким человеческим мясом, — грустно усмехнулся пленник. — Да и тролли с орками порой вспомнить старые традиции не прочь. Если таких убивают, то нашими соседями они признаются либо дикарями, не имеющими никакого отношения к цивилизованному обществу, либо преступниками, нарушившими его законы. Так вот, гиганта, почти опустошившего одну из пограничных деревень, наемники подкараулили и убили. Награбленное им присвоили, после чего решили покинуть наши края. Отряд, посланный вдогонку, справился бы со своей задачей, но тут вмешались вы.

— Есть что добавить? — уточнила Шура у пленника. — Только, пожалуйста, без истерик. А то как дальняя родственница дам в ухо.

Лучник согласно закивал, да так интенсивно, что голова его едва не оторвалась.

— Да всегда трофеи достаются наемникам, если это не оговорено в договоре отдельным пунктом, — возмутился он, едва лишился кляпа. — А когда мы с ребятами завалили аж трех тварей, у каждой из которых имелась как минимум одна боевая мутация, и пошли к людям барона за частью награды, оставшейся после выплаты аванса, то они попытались отобрать не только добычу, но и наше собственное имущество. Лук им мой подавай… да он стоит больше, чем полный доспех иного рыцаря! А потом вообще напали! Ну и пришлось, понятное дело, бежать к границе. А тут нас уже поджидали. Видно, владыка местных земель подстраховался на случай, если одним махом всех прикончить не удастся. Давно об этом мерзавце слухи ходят, что он своих крестьянок втихаря зеленым продает, монету фальшивую чеканит да тех, кто оборониться не может, грабит, словно разбойник придорожный!

— Как же вы вырвались из засады? — уточнил Шиноби. — Это же ой как трудно, если ловушку расставляют.

— А вы спросите у святоши, где отрядные маги. — Перворожденный с нескрываемой злобой посмотрел на безмятежно сидящего с полуприкрытыми глазами человека. — Куда баллиста вместе с гномом-стрелком подевалась, которая и драконью чешую возьмет! И почему среди нас осталась лишь легкая пехота, не истыканная ударившими в спину арбалетными болтами в отличие от тяжелых латников! Этот боголюбец, вышедший нам навстречу вместе с пограничниками, собственного брата по вере не пожалел, который любые раны одним прикосновением исцелял!

— Всякий монах, что, отринув служение церкви, в отряды вольные идет, еретиком тотчас признается, — печально пробормотал вроде бы и себе под нос, но так, чтобы все услышали, пленник. — А выполнять просьбы смиренные владык мирских, в бою поддержку доблестным солдатам оказывая, есть долг каждого истинного верующего. И если в процессе придется покарать отступника, что ж, значит, такова воля господа.

— Вот только если золота отстегнуть, то хоть кардинал на поле боя выйдет, чтобы за щедрое пожертвование всех врагов доброго мецената живьем сжечь! — не удержался эльф. — Да еще и святых рыцарей с собой возьмет!

— Не тебе укорять меня в алчности, ушастый выродок лесов, отвергнутый собственным народом. — Тут уж и священник не стерпел. — Навет на барона есть ложь несусветная, а вот ваша шайка продала крестьянок, которых огры не успели угнать в свои холмы, и свалила всю вину на них! И за такое карать надобно без жалости!

Спорщики одновременно набрали в грудь воздуха, чтобы продолжить перепалку, но не смогли произнести ни слова.

— Заклятие немоты, — пояснил Шиноби в ответ на вопросительные взгляды. — Что ж, я считаю, привирают оба, поэтому сейчас немного поколдую, вытряхивая из их голов правду, а потом уж будем разбираться, что с ними делать.

— Работорговцев повесить! — непреклонно заявила Вика.

— Ну, может, не стоит так категорично, — начал было Серый, но осекся под взглядом супруги. — Я в смысле возиться с веревками не стоит. Пристрелим, и все.

— А если оба говорят правду? — хмыкнула Шура. — Наемники припрятали трофеи и продали в рабство крестьян, а сеньор, привыкший торговать ими самолично, ударил их в спину?

— Ну, — воительница хищно улыбнулась, — значит, у нас будет некоторый перерасход боеприпасов.

— У меня дурное предчувствие, — пробормотал Серый, не сбавляя спешного шага, больше похожего на бег. — Очень дурное. Помяните мое слово, когда все начинается так хорошо, жди беды. Закон всемирного равновесия, чтоб его!

Сумеречный эльф хаотически перемещался вокруг своих друзей. Экспедицию, чьим флагманом служил сухопутный корабль, дозорные орков перехватили на подступах к столице и препроводили к просторной площадке, разбитой нанесенными прямо на землю цветными линиями на несколько частей и огороженной символическим забором вроде плетня. Судя по всему, площадка предназначалась как раз для приема подобных путешественников. Во всяком случае, до высоких стен вокруг столицы союза местных племен добраться можно было пешком буквально за полчаса по довольно хорошей дороге. Да и сарайчик, где, по уверениям магистра Ориэна, расположилась таможня, имел место быть.

— Ты никогда не отличался способностями к волшебству вообще и предсказательству в частности, — хмыкнул Шиноби, в отличие от своего товарища не демонстрирующий признаков нервозности. Шаман стоял в тени «Единорога», прислонившись к колесу сухопутного корабля, и по какой-то причине любой прямой взгляд соскальзывал с него, быстро находя себе другую цель. — И тут, по-моему, больше подходит первое правило Мерфи, гласящее: «Фигня случается».

— Там не такая формулировка, — заметила Шура. Девушка, облаченная в длинную темно-фиолетовую, почти черную, мантию до пят, снабженную к тому же высоким воротником, достающим ей едва ли не до кончика вздернутого носа, тоже оставалась спокойной. Но в глазах ее нет-нет да и разгорался огонек, свойственный почти всем представительницам прекрасного пола, оказавшимся вблизи от места, где кто-то чем-то торгует. Или предвкушающим поход туда.

— Смысл такой. — Ее супруг, казалось, даже губами не шевелил, но ответы все равно звучали четко и ясно. — А дух закона в тех случаях, когда он действительно работает, превалирует над его буквой. И вообще, Сергей, кончай метаться, словно лев в клетке. Что тебя так взволновало?

— Таможенный контроль в исполнении тварей, хоть и называющихся орками, но мало на них походящих, — рассерженно бросил капитан. — А вернее, то, как он поставлен. Цивилизованно и продуманно! Мне было бы куда спокойней, если бы мы попали в аул, населенный оравой кровожадных дикарей, а не в этот… мегаполис!

— Тебя просто бесит, что твоя сверхбольшая и сверхкрутая машинка, оснащенная к тому же пушечкой, не самая выдающаяся игрушка в этой песочнице! — Викаэль надела латы. Кольчужная чешуя с редкими вкраплениями щитков, украшенных рунами, облегала девушку, словно вторая кожа, а для отпугивания желающих поохотиться на столь диковинную добычу служил недлинный меч, висящий на поясе. Ну и нечто, отдаленно похожее на ружье, за плечами. Впрочем, в данном предмете опознать орудие убийства аборигены, возможно, и не смогли бы. — Жленг, черт побери, очень цивилизованное место, раз у них парковка есть для таких монстров, как наш «Единорог». И даже встав общим лагерем вместе с конной сотней, мы, судя по разметке на земле, займем едва ли четверть сектора, отведенного гостеприимными хозяевами под одного-единственного клиента. А соседствующая с нами улиточка и в двух-то помещается с трудом.

— М-да, — пробормотал Шиноби и медленно, словно деталь, укрепленную на заржавевших суставах, повернул голову в сторону существа, о котором говорила эльфийка. — Здоровая тварюшка. Почти хтоническая. Хотел бы я немного поболтать с тем генным инженером, что ее соорудил. Интересно, у нее площадь больше километра или меньше?

Предмет, из-за которого сумеречные немного нервничали, было сложно не заметить. Темно-розовая плоть время от времени колыхалась из-за идущих из недр титанического живого организма пульсаций. Привычная глазу витая раковина песочно-желтого цвета наводила на мысли о небольшом замке. Сравнение было не случайным. В верхней части прочного хитина ясно виднелись отверстия, играющие роль окон и дверей, ведущих на ажурные конструкции, темно-серым налетом покрывшие бронированную спину дальней родственницы огородных слизней. И они не пустовали: остроглазые эльфы без труда разглядели, как на одном балконе стояла вполне человеческого вида личность и беззаботно курила, стряхивая пепел из трубки вниз, прямо на мантию своего живого средства передвижения. То, впрочем, не возражало, да и вряд ли даже лава, только что выплеснувшаяся из вулкана, смогла бы подпортить кожный покров подобного кошмара натуралиста. Головы чудовищного моллюска видно не было, но там, где она предположительно могла бы вынырнуть из недр своего переносного дома, находилось вполне подходящее по размерам корыто, заполненное растительными остатками, вероятно собранными по ближайшим помойкам. Деревья, пошедшие на его изготовление, без труда прошли бы отбор на звание корабельных мачт. Сейчас же они оказались целиком покрыты черным налетом, словно их долго и старательно коптили в пламени костра. Кое-где зияли проеденные неизвестно кем дыры, прикрытые заплатками, способными с успехом сыграть роль крепостных ворот.

— Да уж. — Вика зябко поежилась, наблюдая последствия трапезы существа. — Если такая пойдет в атаку, мы от нее не отстреляемся без вакуумных боеприпасов.

— Она должна быть медлительной при таких-то размерах, — заметила Шура. — Хотя бы за счет того, что такую инерцию еще поди преодолей.

— Не уверен, — покачал головой шаман. — Когда в дело вступает магия, да еще высших порядков, а перед нами, безусловно, ее творение, законы физики охотно делают исключение, предпочитая не связываться с умелым чародеем. К тому же надо быть полным кретином, чтобы не оснастить такой носитель подходящим к его габаритам орудием.

— Я на эту штуку уже полчаса пялюсь, а пушки что-то не заметил, — фыркнул Серый. — Да и та конструкция, что на раковине красуется, сильно технологической не выглядит. И даже на мысль об обители волшебства не наводит.

— Но как минимум желудок-то у нее есть, — возразил Шиноби. — Ее же кормят! Значит, должен быть пищеварительный сок, которым вполне можно плюнуть. Уж научить живой организм плеваться куда проще, чем умудриться довести его до размеров нефтеналивного танкера. Пара сотен литров кислоты, летящей прямо в цель, чем не орудие?

— Так, цыц! — скомандовала Вика, положив руку на свой меч. — К нам магистр Ориэн идет. С таможенниками.

— Убери пальцы с оружия, — едва слышно сказала ей Шура. — И вообще, хоть это и орки, но не те, к которым ты когда-то в плен попала. Их всех, если помнишь, Мих и Келеэль ядовитым газом передушили.

— Судя по тому, что я успела узнать о жителях города Жленга, — сквозь зубы процедила воительница, — ублюдкам, надругавшимся надо мной, до них еще расти и расти. Здесь к делу ограбления ближнего применен вполне себе научный подход, в котором нашлось место маркетингу, психологическим методам давления, скрытой рекламе, торговым войнам, генетическим экспериментам и многому другому.

— Черт, как вспомню, как ты того эльфа пытала, после того как он под воздействием зелья правды рассказал свою истинную биографию, так подташнивать начинает, — поморщилась Шура. — А судьбе священника, имевшего за душой больше грехов, чем многие из высокопоставленных жриц дроу, и вовсе не позавидуешь. Хорошо хоть убила ты их быстро.

— Ну я бы еще немного гадов помучила, — зло ощерилась Вика, — но надо было спешить и поэтому пришлось ограничиться динамитными шашками, вбитыми в отверстия, совсем не предназначенные для этого природой.

— Маньячка, — устало глянул на нее супруг. — И ведь поначалу верил же, что простым расстрелом ограничишься…

— И разорительница, — поддакнула ему хозяйственная Шура. — Четыре метра фитиля на каждого! Да зачем столько? Сантиметров двадцати бы хватило, чтобы на безопасную дистанцию убраться, горит он у нас медленно, да и потухнуть в мире, где нормально действуют магические законы, не может.

— Ну и пусть, — ответила сразу обоим девушка. — Зато ублюдки, охотно продающие женщин в рабство озабоченным мутантам, на своей шкуре поняли, что ожидание праздника может быть ничуть не хуже самого праздника.

— Дамы! И, конечно, господа! Рад приветствовать вас в Жленге, нашем чудном городе тысяч и тысяч возможностей! — жизнерадостно поприветствовал сумеречных полномочный представитель вышеназванных, сопровождаемый магистром магии пространства, который вызвался решить все проблемы с местными таможенными службами. — Я ваш гид Грант из славного рода Кишаге и, пока вы не покинете столицу, буду отвечать на любые вопросы и всегда помогу советом.

Выглядел гуманоид, вышедший навстречу эльфам, по меньшей мере странно. Высокий, на голову выше их, плечистый, не уступающий размахом рук и гному, с довольно широким ртом и клыками, не вполне в нем умещающимися, — одним словом, демонстрирующий стандартные признаки телосложения расы орков. Вот только кожа у него была темно-синей, практически совпадающей по цвету с мантией Шуры, глаза без малейших следов зрачка сильно выдавались вперед и, казалось, глядели в разные стороны, а вместо волос на голове красовались длинные тонкие иглы, уложенные в аккуратную прическу. Одеждой пришельцу служила красная кожаная куртка, на которую было нашито множество карманов, в которых что-то лежало, темные штаны того же материала и зеркально-черные сапоги. Его аура, ни капли не приглушаемая и даже как будто выставленная напоказ, выдавала наличие далеко не самого слабого магического дара.

— Ты не говорил, что тут и бесплатных экскурсоводов дают, — вопросительно посмотрела на чародея Вика, стараясь скрыть удивление, вызванное внешностью мутанта.

— Сам не знал, — пожал плечами опытный торговец, много путешествовавший меж мирами. — Их, оказывается, только элитным клиентам предлагают.

— А мы к таковым относимся? — с сомнением уточнил Серый.

— Как говорят наши шаманы, да, — непреклонно заявил Грант. — Они чувствуют в вас странную, но, несомненно, великую силу. Да потом, это и так видно, стоит лишь посмотреть на это… ваше… а как оно называется?

— «Единорог». Сухопутный корабль, — мрачно проинформировал его Сергей. — Кстати, развейте мое любопытство. Эта стоянка самая крупная или у вас гости и больших габаритов, чем находящаяся рядом с нами улитка, бывают?

— Очень редко, — сознался орк. Или, вернее, мутант, в память о предках предпочитавший называть себя орком. — У нас есть еще одна такая же площадка на случай, если что-то такое вновь появится и в отведенных границах никак уместиться не сможет, но на моей памяти подобного еще ни разу не было. Вот площадки поменьше, те — да, забиты так, что блохе со спины верблюда соскочить негде.

— А у вас есть верблюды? — заинтересовалась Шура. — Интересно-о-о. Мы бы, думаю, прикупили парочку. Какие породы порекомендуете в качестве грузовых?

— Да у нас они как-то на мясо больше, — смешался Грант. — И жир с горбов шаманами ценится… Стоп! Я, конечно, очень доверяю магистру Ориэну, в свои прошлые посещения приобретшего в нашем городе безукоризненную репутацию, но вынужден просить вас, как глав этого каравана, уточнить некоторые детали. И, естественно, подтвердить их магической клятвой на этом амулете.

И достал из кармашка на поясе, предназначенного, вероятно, специально для ношения конкретного предмета, небольшой узорчатый диск из пестрой яшмы, немного напоминающей рисунком змеиную чешую. В стороны от него расходились прекрасно ощутимые эльфами эманации темной энергии, по своей насыщенности далеко обгоняющие те, что они чувствовали при близком контакте с нежитью Сумеречного леса или же обитателями ближайшего к пустыне архипелага.

— Или я тупой ученик слабенького шамана, — хмыкнул Шиноби, рассматривая протянутую ему вещицу, которую, однако же, принять не спешил, — или это нечто вроде переносного алтаря какого-то бога. Отнюдь не самого доброго и, похоже, не питающего к нам теплых чувств. А чего-нибудь более толерантного к эльфам нет?

— Скользящий-во-мраке суров, но справедлив. — Орк ни капли не смутился и, убрав диск на место, достал из другого кармана небольшую статуэтку. — Особенно к тем, кто не забывает приносить ему хорошие жертвы. Но если не нравится, можем поискать и вещь, посвященную другому представителю высших сил, у нас в городе можно молиться любым богам. Только крупнейших по количеству прихожан религий насчитывается почти два десятка. Так… Ой, нет, это точно не вам. Ай!

Миниатюрный паук из черного мрамора крохотными жвалами вцепился в темно-синий палец орка, а потом прыгнул прямо на отшатнувшегося Шиноби. Воплотившегося в реальность духа, принявшего вид источающего свет облачка, он прошел, словно игла шелковый платок. Божественная сила, которую буквально излучал артефакт, порвала жителя иных планов, как впавший в любовную горячку бегемот попавшуюся на пути в недобрый для себя час белочку. Но опасный для жизни предмет до эльфа не долетел, наперерез ему белой молнией метнулся меч Вики, и искусная поделка отлетела далеко в сторону, отброшенная грубым железом.

— Не зря я с десантом все свободное время проводила. — Довольная улыбка играла на губах девушки, а вторая рука уже наводила на цель, начавшую стремительно увеличиваться в размерах и уже сравнявшуюся с некрупным котом, пистолет.

— В храм богини-паучихи вас лучше не водить, — простонал Грант, выхватывая из-за пояса не замеченный перворожденными нож и просто отсекая себе пострадавшее место. Вовремя. Оно под воздействием яда уже начало гнить.

Но воспользоваться оружием воительнице не пришлось: в воздухе над злополучным артефактом возникла громадная львиная морда, уже распахнувшая пасть для укуса. Нематериальные челюсти сомкнулись на черном теле, и сила далеко не самого слабого духа в иерархии себе подобных преодолела мощь, заключенную в посвященном небожительнице предмете. Впрочем, вряд ли сущности, заключившей контракт с обитателями Сумеречного леса, противостояла она сама, скорее, кто-то из слуг, чьи обязанности заключались в контроле подобных артефактов.

— Да, туда нам точно не надо, — пробормотал враз вспотевший Шиноби. — И лучше даже соседние с ним улицы стороной обойти во избежание эксцессов. Дьявол! Меня чуть не достало! А тени… тени на призыв просто не откликнулись.

— Дайте перевяжу, — дернулся в сторону орка магистр Ориэн. — Так, кто видел, куда палец улетел? Если его удастся очистить от яда, можно на место прирастить.

— Не, не надо суетиться, — мотнул головой орк, внимательно рассматривая место среза, из которого уже не бежала темная, почти черная кровь. — Само сейчас затянется. Да и отрастет все дней через десять. Так… Вот! Символ прародительницы травы и листьев! Вполне нейтральное божество для всех, кто не оставляет после себя на месте лесов выжженных пустынь! Надеюсь, подойдет?

— Не вполне, но другие варианты мне смотреть уже страшно, — буркнул Шиноби, принимая недлинную зеленую ленту, на которой красовался вышитый цветок. — Вы знаете, что ваш город, как бы это помягче… фонит темными эманациями, как скотобойня! А я все понять не мог, откуда такой поток негативной энергии…

— Да, многие представители так называемых светлых рас жалуются. — В голосе гида жизнерадостность впервые уступила место раздражению, впрочем практически тотчас же профессионально подавленному. — Но, уверяю вас, даже пребывание здесь в течение нескольких лет не нанесет никакого вреда простым смертным. Если, конечно, не нарушать законов. И одним из них является то, что все торговцы и путешественники должны принести клятву не вредить хозяевам, гостеприимно пустившим их на порог.

— Клянусь, что сам не замышляю по отношению к вам ничего плохого и, по возможности, буду удерживать от нарушения ваших правил своих спутников, до тех пор пока по отношению к нам не проявят агрессию, — буркнул Семен, и лента в его руке неярко мигнула приятным глазу зеленым светом. — Что-нибудь еще?

— Что заявленное вами количество разумных, с которых надлежит взять подушный налог за пересечение наших границ, соответствует действительному, — монотонно начал перечислять таможенник, — что крупных торговых сделок в нашем городе не планируете. Что не собираетесь освобождать рабов, находящихся в ведении благородных родов. И естественно, клятву должны повторить все в вашем отряде. До распоследнего помощника конюха… или кто там среди них самый младший.

— А если мы купим невольников? — уточнила дотошная Шура.

— Ну тогда они станут вашими, — пожал плечами орк-мутант. — И делайте с ними, само собой, что захотите. Хоть в жертву приносите, хоть на мясо пускайте, хоть отпускайте на все четыре стороны…

— И часто применяются первые два варианта? — подозрительно уточнила Викаэль, тиская рукоять клинка, по-прежнему сжимаемую в ладони.

— Вот у меня тут есть карты города. — Грант полез в другой кармашек и извлек из него несколько листов пергамента. — Я могу продать их за золотой каждую. Там отмечены районы и маршруты, в которых гости не рискуют увидеть картины, способные испортить впечатление от нашего города или аппетит. Просто, понимаете, некоторые благородные роды, особенно те, что состоят из огров и троллей, свято блюдут традиции, а поклонникам некоторых культов трудно выживать и открыто проповедовать где-либо, кроме Жленга, но уж тут-то они разворачиваются во всю мощь… В общем, мне самому иногда неохота появляться в некоторых местах, но таковы уж наши порядки, и их не изменить.

— А карты мест, где можно развлечься без всяких ограничений или добыть хороший материал для жертвоприношений, тоже есть? — как бы невзначай осведомилась Шура, одним глазом незаметно подмигивая своей подруге.

— Да, но… — Орк осекся, уже доставая из следующего кармана очередной пергамент. Который был моментально выхвачен у него из рук Викой.

— Беру, — процедила воительница, вкладывая взамен золотой. — Хочется, знаете ли, полностью познакомиться с достопримечательностями вашего милого города.

— Ммм, — замялся мутант, а потом махнул лапой, на которой еще немного кровил обрезанный палец. — Ваша воля. Но запомните несколько вещей. Первое — нападение на жителя Жленга или его гостя полностью ставит вашу судьбу в зависимость от местного судьи. Учитывая, что вы женщина и, более того, эльфийка, это гарантированное пожизненное рабство, какой бы выкуп ни сулили ваши товарищи.

— Против представителей нашей расы существуют предубеждения? — тут же уточнил Шиноби.

— Нет, — последовал ответ. — Просто женщины народа перворожденных в наших условиях долго не живут, умирают от отравлений эманациями, исходящими от истончения реальности. Или от родов, когда плод подвергся изменениям под влиянием наследственности отца и окружающей среды. Темные еще имеют некоторые шансы прожить десятилетие-другое, но вот светлые… Сейчас такими невольницами могут похвастаться лишь три-четыре аристократа. Так, дальше, напасть на вас тоже права не имеют, но вот вызвать на поединок могут. И упаси вас боги ответить на хоть какую-нибудь фразу, похожую на вызов на дуэль, чем-то, кроме категорического отказа или полного молчания. Тут же, прямо на том же месте, состоится поединок, в котором будет разрешено использовать лишь имеющееся при себе на начало словесной перепалки оружие, и судьба побежденного окажется целиком и полностью в руках того, кому улыбнулась удача. Таков наш древний обычай, и он неоспорим.

— Обратное тоже верно? — кровожадно хмыкнула воительница. — Если я побью какого-нибудь урода, то могу пустить его на шаурму прямо посреди центральной площади, если конфликт состоялся там?

— Не стройте иллюзий, — посоветовал ей мутант. — Я далеко не самый сильный представитель одной из слабейших благородных семей, но даже меня вы своей ковырялкой не убьете. Три сердца, два круга кровообращения, повышенный болевой порог, физическая сила и скорость реакции, в разы превосходящая таковую у обычных орков. По меркам настоящих воинов, цвета нашей нации, жалкий никчемный слабак, годный лишь на то, чтобы водить за ручку чужаков и, по возможности, не давать им пересекаться с истинными владыками Жленга.

— Много болтаешь! — хмыкнула девушка. — Давай сюда свою ленту, клясться будем. А потом гулять!

И тон эльфийки был столь многообещающим, что Семен и Шиноби, не сговариваясь и не применяя магии, почувствовали в ближайшем будущем крупные неприятности и потянулись к колесам «Единорога». Немного побиться о них головой.

— Не понимаю, почему я вас всех не вырубил и в багажном отсеке «Единорога» не припрятал, — устало и раздраженно парой часов позже бурчал себе под нос, но так, чтобы это слышали все, шаман. — Просто уму непостижимо, какого количества проблем можно было бы избежать при таком варианте развития событий.

— На мне одежка производства Миха, — хмыкнула Шура. — Она защищает своего хозяина если и не от всего, так очень от многого. А Вика за попытку такого с ней обращения может и в глаз дать. Да и потом, из этого города мы в конце концов уедем, а тебе еще со мной жить. Ну или составлять компанию Азриэлю в его полупартизанских действиях, направленных против домашнего террора собственной жены.

— Да и вообще, ничего страшного не случилось, — поддакнула ей воительница. — Пока.

Интонация, которую она вложила в последнее слово, заставила и без того мрачного как туча Шиноби насупиться еще больше. У него над головой даже маленькая тучка начала образовываться, в которой что-то едва слышно рокотало и посверкивали миниатюрные молнии. Духи, всюду следовавшие за своими повелителями, подчас понимают их невысказанные желания довольно оригинальным образом, давая почву для множества забавных баек, страшных историй и пошлых анекдотов. Ну или любой возможной комбинации всего вышеперечисленного.

— Ну чего тебе не нравится? — Шура взмахом рукава синей мантии разогнала над головой супруга крохотный шторм. — Сидим. Смотрим на пейзажи. Экскурсовода слушаем, когда он что-то говорить пытается. Вполне цивилизованный отдых.

Четверка сумеречных эльфов воспользовалась предложением бесплатного гида и теперь тряслась в изящной открытой повозке, увлекаемой вперед парой флегматичных лошадей по маршруту, пролегающему, по уверением мутанта, по лучшим районам Жленга. Сам орк сидел на месте кучера и временами выдавал информацию о населении и достопримечательностях. А их хватало, причем весьма разнообразных. Знаки былых побед, одержанных его сородичами, рестораны, способные похвастаться блюдами иных миров, музеи и галереи, под завязку забитые диковинами, резиденции благородных семейств, каждая из которых могла по красоте и монументальности поспорить с дворцом-пирамидой Сумрака, а то и превзойти его. Ну и, разумеется, рынки оружия, ездовых животных, магических предметов и книг, одежды, биржа наемников.

Кони приближали экипаж к месту, которое Серый и Семен предпочли бы не посещать. По крайней мере, с женами. Месту торгов живым и, главное, разумным товаром. Вот только карты, имеющиеся у Викаэли, и ее огромное желание увидеть все собственными глазами сделали невозможным проехать мимо.

Не меньше внимания, чем всевозможные здания и сооружения, заслуживали местные жители, признать которых одной-единственной расой не согласился бы ни один натуралист. И даже при выделении более-менее устойчивых однородных групп гипотетический классификатор испытал бы серьезные затруднения.

Мужчины города Жленга в большинстве своем напоминали кого угодно, только не орков. Зеленым цветом шкуры в равной степени могли похвастаться так же, как синим. Или черным. Иногда хрупкие внутренние органы местных жителей оказывались прикрыты чешуей. Или панцирем. Но тем не менее большинство издалека могло сойти за обычных людей или даже эльфов, покрытых обычной бледно-розовой кожей. На пути сумеречных несколько раз попадались личности характерного сухощавого телосложения, с острыми ушами и врожденной грацией. Правда, у каждой из них под тонкой кожей губ легко угадывались гипертрофированные клыки, искажавшие картинку. Отдельно выделялись гиганты, имевшие в предках огров или троллей и сохранившие узнаваемые черты, несмотря ни на какие мутации, но было их не так уж и много. Каждый десятый примерно, а может, даже и меньше.

Женщины, на взгляд обитателей оставшейся в другом мире пустыни, в большинстве своем принадлежали человеческому роду-племени. Какими-то отклонениями могла похвастаться далеко не каждая. Впрочем, изменения обычно касались какой-нибудь мелочи, вроде цвета волос, вертикального зрачка или излишне длинных когтей на руках. Исключения же, способные вызвать у демона кошмары по ночам, вообще не встречались. Все представительницы прекрасного пола были весьма привлекательными на вид. Версию о том, что аномалии могут быть спрятанными под одеждой, путешественникам пришлось отбросить из-за практически полного отсутствия оной. Местная мода, видимо, рекомендовала привлекать противоположный пол не тряпками, а собой. Привычной одеждой обитательниц города Жленга являлось подобие кожаной мини-юбки, заканчивающейся в районе верхней трети бедра, и короткая, не доходящая до пояса на добрую ладонь жилетка без рукавов. Декольтированная. Встречались также юбки из тонких нитей, скрепленных между собой лишь в районе пояса и потому абсолютно ничего не скрывающих, накидки, по степени прозрачности не уступающие чистейшему стеклу и обтягивающие, словно литая резина, рубашки из непонятного черного материала, резко контрастирующего со светлой кожей. Индивидуальные модели, видимо пошитые на заказ, целомудрием также не отличались. В общем, дамы производили впечатление скорее раздетых, чем одетых.

— Аура здешняя мне не по вкусу, — буркнул эльф. — В ней слишком много силы, недоброй силы, темной. А также негативных эманаций и чар, буквально вросших в местность и ставших нерушимыми. И они вовсе не ограничиваются самоочищением улиц, частичным подавлением сил зашедших в чужие владения магов или сдерживанием спрятанных под брусчаткой мостовой монстров, храп которых пробивается даже сквозь защитные барьеры. Какое-то гадское воздействие, настолько тонкое, что находится практически за пределами моей чувствительности, оказывается даже на нашу с Сергеем физиологию! И цензурными словами его эффект описать сложно. Грант, ты ничего не хочешь нам рассказать по этому поводу?

— М-да, вы великий шаман, раз уловили это. — Немного пожевав губами, мутант все-таки решил расколоться. — В общем, это не совсем заклинание, скорее уж, благословение или проклятие, с какой стороны посмотреть…

— Божественный привкус я ощущаю четко, — бросил разозленный Шиноби, и тень его, отбрасываемая на повозку, сжала кулаки и даже гневно потрясла ими над головой. Хотя руки эльфа спокойно лежали на коленях, и только немного побелевшие пальцы выдавали его напряжение. — Но он состоит из многих оттенков силы, преимущественно темных. И если ты сейчас же быстро и внятно не объяснишь, почему эта гадость бьет в прямом смысле ниже пояса, то я начну буйствовать. А вернувшись на родину, та-а-а-кие слухи про ваш гадюшник распущу…

— Когда основатели Жленга стали привлекать в свои дома женщин из чужих краев, начались споры между воинами и даже вождями, — быстро проговорил мутант. — Ссоры, раздоры, похищения пленниц, взаимные нелюбовь и недоверие, подчас переходящие в ненависть между представителями народа, обязанного стать единым. Пролилась кровь. Понимая, что дальше будет только хуже, те, кто вел народ за собой, стали искать способ одолеть беду. Высказывались даже идеи убраться с места, способного наделить новорожденных великой силой, но, к счастью, нашелся иной вариант.

— Ваши рабы с этим тезисом явно бы не согласились, — хмыкнула Шура.

— Небожители из тех, что особо почитаются моим народом, по просьбе старейших и мудрейших шаманов сделали так, что проблема исчезла, — продолжал орк. — Пока на их алтари кладут жертв, сам мир следит, чтобы на наших землях мужчине просто не было смысла нарушать законы, добывая не принадлежащих ему женщин.

— Все, я понял, чего делает эта пакость, — перебил его Шиноби. — И лучше всего результат подобного локального божественного вмешательства описывает фраза: «Ничего ты не захочешь, а захочешь, так не сможешь».

— Брр! — передернуло Серого, до того момента не проронившего ни слова. — То-то я думаю, чего это по городу столько выразительно раздетых дам шляется, а у меня на них ну никакой реакции, кроме чисто эстетического удовольствия.

— Кобель! — тут же всколыхнулась Вика. — Интересно, Мих этот эффект у нас дома повторить сможет?

— Не станет и пытаться, — фыркнула Шура. — Из чисто мужской солидарности и потому что в противном случае будет растерзан ордой озверевших фанатиков, несмотря на всю свою магию и припрятанные в подлокотниках трона пулеметы. Для большинства представителей так называемого сильного пола угроза потерять потенцию страшнее, чем риск лишиться души.

— Примерно такая реакция будет у любого самца, если он позарится на чужую самку, — продолжал распинаться Шиноби. — Гм. Похоже, спектр действия данного проклятия весьма широк. У вас что, даже мыши для продолжения рода вынуждены образовывать устойчивые семейные пары, где один грызун обязан узнавать в лицо предполагаемую мать его детей? Кошмар! Нет, ну это просто кошмар!

— Ты права, — со вздохом согласилась с подругой воительница. — Кобели. За каждой юбкой готовы волочиться и искренне возмущаются, когда появляются преграды в этом нелегком деле. Куда глаза скосил, образина? А ну быстро отвел их от той девки нетяжелого поведения и отсутствующих моральных устоев, что облокотилась на стенку и приманивает мужиков оттопыренной пятой точкой!

— Да где ты здесь хоть одну юбку нашла? — пробурчал себе под нос Серый, с некоторым трудом отводя взгляд от притягивающего его зрелища. — Не носит их тут никто. Либо штаны, либо пара лоскутков, либо вообще без всего по улицам ходят.

— Ну не скажи, — покачал головой Шиноби и указал куда-то пальцем. — Вон вполне себе нормальная юбка. Даже без разрезов до пояса. Непрозрачная. И к тому же не обтягивает, как перчатка. В общем, на фоне здешних фасонов полное убожество, а значит, ее обладательница, скорее всего, такая же туристка, как и мы.

— Или местная, но не рабыня, — не согласилась с ним Викаэль. — Не думаешь же ты, что представительницы этих, как их, благородных семейств тоже разгуливают в виде, которого может застесняться опытная стриптизерша? Какой аристократ позволит своим женам, дочерям, сестрам или матерям светить голыми ляжками?

— Себя на пляже вспомни, — посоветовал ей Семен. — И вообще, одежда — это итог борьбы между климатом, моралью и желанием ходить голым. Если учесть местные условия, нет ничего странного, что в городе, где магией контролируется либидо, а не только какая-то там погода, вполне мог войти в обиход и стиль, приветствующий ее полный минимализм. Да и чего мы спорим? Есть гид, который легко ответит на наши вопросы.

— Вообще-то прав уважаемый шаман, — осторожно заметил орк. — Это приезжая. А на улицах невольницы, конечно, есть, но их мало. В основном это горожанки. Лишь те рабы, что пользуются абсолютным доверием хозяев, допускаются туда, где могут попробовать скрыться из Жленга, да и из нашего мира вообще, договорившись с каким-нибудь путешественником.

— А следящие чары? — удивилась Шура.

— В городе, находящемся у истончения реальности, полном разнообразных живых аномалий и торговцев, продающих и покупающих мыслимые и немыслимые товары, включая тех же невольников и артефакты? — хмыкнул Шиноби. — Да сложности у них должны быть такие, что даже боги крякнут от натуги, поддерживая подобное волшебство. Гораздо рациональнее и дешевле вокруг каждого дома размещать чары, не выпускающие за городские пределы без разрешения или врубающие сигнал тревоги в случае побега.

— Но вокруг нет ни одной старухи. — Шура крутила головой так, что, казалось, ее шея должна вот-вот захрустеть и лопнуть от натуги. — Да и дам в возрасте, приближающемся к пожилому, незаметно!

— Дай угадаю… если невольница теряет красоту, ее отправляют на алтарь кого-то из богов, — мрачно пробормотал Сергей. — Ведь так, Грант?

— Нет, — прорычал мутант, который под влиянием общения с сумеречными все больше и больше терял лоск цивилизованности, возвращаясь к привычному для всех представителей расы орков образу туповатого вспыльчивого громилы. — Свои жизни во славу богов отдают лишь те, кто провинился перед хозяевами! А на пребывание в городе женщин, вышедших из детородного возраста и лишившихся привлекательности, введен налог. Потому их либо стараются омолодить посредством искусства шаманов, либо отправляют в провинциальные владения, либо продают менее разборчивым вассальным племенам! Тпру! Тормози, тупая скотина! Мы приехали, о достопочтимые гости. Дальше только пешком!

— Учитывая, какая в Жленге аура, готов поставить сотню золотых монет против дырявого медного гроша, что, как только у невольниц появляются первые морщины или оплывает фигура, они тут же кругом виноваты, — пробормотал себе под нос Шиноби, спрыгивая из повозки на мостовую. — Шура, дай сюда руку. Серый, а ты Вику держи как можно крепче. Теперь уже и у меня начинается острый приступ плохих предчувствий. Здесь смердит злом!

Рынок рабов огораживала невысокая, чуть выше человеческого роста, стена, в которой были устроены ворота, больше напоминающие калиточку. Стоило эльфам шагнуть в нее и миновать некую невидимую границу, как даже Сергей, по общему мнению самый бесталанный из них в плане склонности к магическим искусствам, поежился из-за недобрых взглядов, обшаривших его с ног до головы. Причем вряд ли незримых наблюдателей интересовали тела перворожденных, куда больший интерес могли вызвать души выходцев из Сумеречного леса.

— Мертвые шаманы, вернее, их души. — Шиноби, опознавший явление, с которым столкнулся, выглядел изрядно удивленным. — Старые. Нет, даже не так, древние. Странно. Я думал, подобные мне редко остаются после физической гибели в привычных смертным планам реальности. Их либо должно держать на одном месте сильное подчиняющее заклятие, обязательно имеющее в своем составе ритуальные компоненты и периодические жертвоприношения, либо нечто воистину интересное. Такое интересное, что можно бросить и отложить исследование мира духов изнутри на тысячелетие-другое.

— Тут явно первый случай, — решила Шура, медленно зеленея и прижимая ко рту руку в перчатке, явно изготовленной из того же материала, который пошел на ее мантию, чтобы удержать рванувшийся оттуда наружу завтрак. — Смотрите!

Прямо перед входом на рынок находился свободный пятачок, приблизиться к которому без внутреннего протеста решился бы разве что гриф-падальщик. Несколько тел, разорванных на куски какой-то невидимой силой, были окружены невысоким бортиком, не позволяя растечься выплеснувшейся из трупов крови. Точное число погибших можно было установить лишь приблизительно. Впрочем, среди ошметков лежало несколько голов, их лица сохраняли гримасы чудовищной боли. Четыре женских, одна детская, почти лишенная скальпа и потому трудноопознаваемая в гендерном плане, и одна мужская. Содранная кожа лежала поверх кургана вырванных внутренностей, который сложил кто-то, явно не чуждый чудовищной эстетике, поскольку в окружающий пейзаж он вписывался очень гармонично. Прикрытые навесами длинные ряды, где находились разнообразные существа, преимущественно прекрасного пола, на фоне ужасающего зрелища просто терялись, выглядели чем-то несущественным. А потому детали быта невольников и невольниц временно оставались для сумеречных загадкой.

— Перед смертью их пытал некто, наделенный острыми когтями, не менее грозными зубами и, что самое страшное, разумом. — Викаэль проявила стойкость, достойную истинной воительницы. Впрочем, ей случалось бывать в центре рукопашной двух армий, а потому напугать девушку не проявляющими агрессивность покойниками — это надо было очень постараться. — Посмотрите, характерные следы от челюстей расположены на одном и том же месте, словно по линейке отмеряли.

— Бросьте, ну что вы. — Голос, в котором явно слышалось рычание, заставил эльфов вздрогнуть. То, что раньше выглядело кучей кишок, оказалось вполне себе живым существом, перемазанным в чужих внутренностях настолько, что опознать его сразу не смог бы и лучший ясновидящий мира, подрабатывающий на нелегкой стезе следопыта. — Никаких инструментов, о моя прекрасная юная леди, только собственный опыт и богатая практика.

— Оборотень, — еле слышно пробормотала Вика, отступая от мохнатого чудовища, не имеющего на себе ни клочка одежды. Клинок в руке девушки был направлен на скалящегося в ее сторону существа, но вряд ли бы сумел причинить ему тяжелые повреждения с одного удара. А второго в поединке с подобным противником эльфийке нанести уже не удалось бы.

— Не совсем, — покачал головой шаман, выглядевший сейчас, как объемная тень. Любые когти, пусть даже они принадлежали бы самой страшной твари из плоти и крови во всех известных и неизвестных сумеречным мирах, просто не смогли бы сейчас достать его, поскольку говорящий с духами выпал из привычной для смертных реальности. Ну исключая, возможно, природное вооружение демона не из низших или аналогичного ему по способностям монстра. — Он слишком крупный для обычного вервольфа. Килограммов двести, а то и двести пятьдесят. Плюс то, что стоящий за нашими спинами Грант негромко смеется в кулак, явно не опасаясь за собственную жизнь, хотя на этом чудовище нет ни физических, ни магических ошейников. Перед нами мутант. Впрочем, судя по внешности, оборотнем был как минимум один из родителей. А второй то ли огр, то ли тролль.

— Тренслед из благородного семейства Ацураке. — Монстр отвесил галантный поклон, и с его шерсти упал чей-то глаз, вырванный с корнем. — Ношу титул наказующего рабов в этом чудном месте. А вы, я смотрю, гости? Хотите кого-то купить? Или, быть может, продать? За вот эту милую девочку, что думает, будто железка в ее руке способна здесь кого-то напугать, пожалуй, без всякого торга выложу восемьсот полновесных золотых монет. Светлые эльфийки так редко попадают к нам на торги и еще реже умудряются сбежать так далеко, чтобы стать моей добычей… Прошу прощения, сейчас вернусь, долг зовет и ужин тоже. И монстр взмыл в воздух прыжком, больше похожим на полет. Сергей повис на руке своей супруги, сбивая ей прицел и фиксируя по мере сил ее пальцы подальше от спускового курка.

— Стой, дура! — прорычал он не хуже стремительно удаляющегося чудовища. — Забыла, какие здесь законы? Это же явная провокация!

— Провокация начнется, когда этот урод вернется с жертвой и начнет ее жрать на наших глазах, — буркнул Шиноби. — Эх… надо было все-таки взять отделение десанта, а я, дурак, поддался на ваши уговоры.

— Если бы ты с нами не согласился, то был бы идиотом, — только и сказал ему Серый, отпуская жену. — Как, скажи на милость, контролировать десяток, а то и больше рыл, привыкших сначала стрелять, потом бить боевой магией и лишь затем разбираться, а чего, собственно, это такое было. Тут с одной-то еле справиться удалось.

— Я спокойна, абсолютно. — Голос Вики дрожал от злобы, и понять, что девушка врет, не смог бы лишь глухой на оба уха. — Грант! Путеводитель генетически нестабильный! Ты специально подобрал маршрут так, чтобы мы прошли мимо этого… этого…

— Все пути на рынок рабов ведут мимо постов, где находятся наказующие рабов, — гордо ответил мутант. — Картина неотвратимого наказания снижает попытки невольников бежать или сопротивляться хозяевам. Ваше предположение о провокации оскорбительно! Давайте пройдем до других ворот, и, уверен, там повторится точно такая же картина, разве что с небольшими исключениями. К примеру, на западе от нас должна дежурить леди Анако, предпочитающая жарить непокорных живьем и поглощать их молодость вместе с плотью, а к востоку находится прекрасный каменный сад, в котором представители благородной семьи Цикхаре изготавливают в день по пять-шесть статуй из тех, кто вызвал неудовольствие хозяев и гостей Жленга!

— Черт! — внезапно выругалась Шура. — Возвращается, волкокузнечик, причем, похоже, с добычей! Не успели уйти.

— Не бойтесь, — с какой-то мрачной интонацией пообещал гид сумеречных эльфов. — Кровью вас не забрызгает. Здесь работают профессионалы.

— А вот и мы, — обрадовал оборотень, приземляясь в ограниченный бортиком круг после прыжка на высоту в два человеческих роста, позволившего ему преодолеть расстояние примерно в двадцать шагов.

Поначалу эльфы разглядеть его добычу не смогли.

— Черт побери, да это же девочка, — пробормотал Серый. — Маленькая девочка!

— Угу. — Мутант перехватил тихо пискнувшую от ужаса добычу когтистой лапой и, подняв к глазам, внимательно ее осмотрел. Ребенок лет десяти от роду, судя по всему, человеческой расы, был одет в застегнутый на все пуговицы голубенький халат скромного покроя, перепачканный кровью. — Везет мне на них сегодня. Уже вторая паршивка камешком в своего господина кидаться осмелилась. И ведь попала в отличие от вон той.

— Слушай ты, педофил мохнатый! — взорвалась Вика после кивка монстра в сторону детской головки, лишенной скальпа. — А ну оставь ее, пока из тебя коврик не сделали!

— Увы, леди, — ощерился в улыбке, напоминающей оскал, оборотень. Девочка при виде частокола клыков в непосредственной близости от себя закатила глаза и, кажется, лишилась сознания. По халату ее ниже пояса начало расплываться подозрительное темное пятно. — Но правила нужно соблюдать, а провинившихся следует наказывать. Вы думаете, мне это доставляет удовольствие? Да ничуть! Такая малявка об искусстве любви и думать-то еще не начала и пытаться отсрочить смерть, развлекая наказующего рабов, просто не сможет.

Не прерывая своей речи, монстр разжал лапу и отпустил малышку. Но поймал ее. На выпущенное из пальцев природное оружие свободной конечности. Девочка тут же пришла в себя и слабо вскрикнула, вероятно даже не сумев осознать весь ужас своего положения. А чудовище начало шевелить кистью. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее.

— Кхах! — Шиноби выдохнул из распахнутого в крике рта плотный комок теней, окутавший беззвучно рванувшуюся вперед Вику и парализовавший ее. Тело воительницы с глухим стуком ударилось о бортик, огораживающий место чудовищной расправы, а выхваченный из ножен меч прочертил в земле тонкую, но глубокую полосу. Серый немедленно кинулся поднимать Викаэль, на всякий случай выставив в сторону чудовища пистолет.

— На нападение не тянет, — решил Тренслед из благородного семейства Ацураке, вытирая трупиком свою шерсть, словно купальщик полотенцем. — Печально. Что ж, дорогие гости города Жленга, пойдете смотреть невольников или еще поболтаем? Смена у меня до ночи будет, время есть.

Девочка упала вниз, к останкам тех, кого, вероятно, практически так же растерзало это на редкость «цивилизованное» чудовище.

— По-го-во-рим, — по слогам процедила Шура, разжимая руки, стиснутые в кулаки. Если бы не перчатки, то ее маникюр наверняка оставил бы кровоточащие раны на ладонях. — Грант! Если я тебе прямо сейчас по морде дам за то, что не предупредил о подобном, проявив вопиющий непрофессионализм, какие будут последствия?

— Крупный штраф, — хмыкнул мутант и начал медленно сдвигаться к калитке. — Так понимаю, в услугах проводника по достопримечательностям больше нет нужды?

— Исчезни, — пробормотал повернувшийся к нему Шиноби, а когда эльф отвел взор от стремительно покидающего жуткое место аборигена, то обнаружил свою супругу стоящей напротив оборотня и смотрящей ему прямо в глаза.

— Чайку? — услужливо предложил монстр. — У меня хороший, по семейному рецепту. С мясом.

— В вашем, — девушка на мгновение запнулась, видимо подбирая подходящий эпитет, но, похоже, ее словарный запас оказался слишком скуден для адекватной оценки обстановки, поэтому продолжение не содержало в себе ни единого нецензурного слова, — городе, если этот голубой дикобраз нам не соврал, очень любят устраивать дуэли, в которой победитель получает все. В том числе и с приезжими. Ведь так?

— Ну как сказать, — задумался монстр. — В общем, все верно. Это очень древний и уважаемый обычай. И мне он очень нравится. Хотите проверить, насколько благосклонна будет удача?

Семен попытался повторить свой трюк с выдохом, но его чары бессильно соскользнули по девушке, не заставив ее даже поморщиться.

— Вырубай ее голой физикой, — только и сказал Сергей, поднимая за ствол ружье, словно дубину, и занося его над головой. — Против тряпок, изготовленных Михом в индивидуальном порядке, магия не катит.

— Предлагаю пари. — Голос эльфийки был сух и деловит. — Если ты найдешь что-нибудь, равноценное мне, устроим поединок. Ну вот чисто так, развлечения и чести ради.

Приклад оружия, уже почти коснувшегося затылка жительницы Сумеречного леса, был раздроблен в щепу молниеносным ударом когтистой лапы. Семена, прыгнувшего к ее шее с удавкой, отпихнули могучим плечом, в результате чего супруг, рискующий в скором времени стать вдовцом, полетел на землю.

— Принимаю! — Восторженный полурык-полурев заставил, вероятно, весь рынок рабов присесть от испуга. — Во имя предков мы сойдемся в схватке!

— Свидетельствуем! — громыхнули внезапно материализовавшиеся в воздухе иллюзии полудюжины мутантов, по сравнению с которыми Тренслед и Грант были вполне себе нормальными людьми, ну или там орками. Во всяком случае, количество глаз, голов и конечностей у них соответствовало среднестатистическим нормам, а прочими деталями на фоне чудовищных аномалий, имеющихся у появившихся фантомов, можно было просто пренебречь.

— Это кто? — скосила глаза на них эльфийка. — И что ты ставишь в заклад? Иначе условия нашей сделки будут недействительными. Хотя, конечно, если у тебя совсем нет чести, про эту незначительную подробность можешь и забыть.

— Я тебя выпорю, — пообещал своей супруге Шиноби, оглядываясь и явно оценивая опасность новых противников. — Черт! Их слишком много! Шура, сидеть ты неделю не сможешь! И никакое исцеление с обезболиванием не помогут.

— Шаманы стражи, находящиеся на дежурстве, — небрежно отмахнулся оборотень. — Не обращай внимания, это их работа — быть секундантами на таких поединках. С меня… с меня…

— Не мелочись, племяш, — посоветовал ему некто практически шарообразной формы и при этом имеющий пасть, куда можно было без усилий запихнуть средних размеров комод. Миниатюрные и, похоже, рудиментарные ручки и ножки явно не могли носить подобное существо. Да и вряд ли вообще имели какое-то практическое назначение. — Светлая эльфийка стоит многого, тем более что платить и не придется. Только не сожри ее по привычке! Или хотя бы не расчленяй труп, мне она и в таком виде сгодится.

— Две тысячи монет, — решил оборотень, расплываясь в оскале. — А теперь, девка…

И, не докончив фразы, прыгнул. В то же мгновение произошло еще три события. Вспыхнул темно-серым цветом магический барьер, отделивший девушку, стоящую у края каменного круга, от ее спутников, вокруг головы эльфийки появился выскочивший из высокого воротника прозрачный щиток полусферической формы, а маленький пистоль, который, как оказалось, она прятала в руке, выстрелил практически в упор настоящим фонтаном пламени и картечи. Впрочем, даже сработай он чуть медленнее, это бы не многое изменило. Монстр, работавший наказующим рабов, не собирался бить свою потенциальную собственность по лицу. И подыхать от пары десятков пробоин в груди не планировал. Во всяком случае, пока. Его лапы сомкнулись на поясе эльфийки и, словно утратив имеющиеся там кости, внезапно удлинились во много раз и начали опутывать ее кольцами, будто два удава, решившие устроить слаженную охоту на одинокую жертву.

— Зря ты полезла на рожон, крошка, — хмыкнул мутант. — Глупо связываться с противником, не зная его сильных сторон. Я из благородного семейства Ацураке, а мы славны именно тем, что в битве наше тело может меняться в удобную для нас сторону. Плюс кровь оборотня, текущая в жилах, дает мне возможность без особого труда пережить большинство ранений, способных стать смертельными для любого смертного. Та штука, спрятанная в ладони, была неплоха, она причинила сильную боль… но и только. А теперь, дрянь, тебе пора привыкать к новой жизни, рабской. Проклятие! Как снимается это платье?

— Вот идиот-то. — Улыбка девушки была ничуть не менее хищной и самоуверенной, чем оскал празднующего победу оборотня. — Ты правда думаешь, что имеющая в голове хоть каплю мозгов хрупкая эльфийская дева пойдет на такое клыкасто-когтистое манто, пока еще бегающее и дышащее, с одним пистолетиком?

Ее руки, рывком порвав опутывавшие их конечности, легли завопившему от боли мутанту на плечи.

— Не можешь просочиться сквозь пальцы, как медуза, да, песик? — хищно улыбнулась Шура, сжимая пальцы, из-под которых немедленно толчками стала проступать кровь. — К твоему сведению, моя одежда — это никакое не платье. Это экзоскелет!

Пасть жителя города Жленга рванулась вперед, и клыки заскрежетали по прозрачному щитку, оставляя на нем потеки слюны, но ни одной царапины.

— Опытный экземпляр, — просветила своего противника сумеречная, не проявившая ни малейших признаков беспокойства. — Эксклюзивный. Сделанный учеником самого Келеэля под параметры одного-единственного лица, способного носить подобный шедевр! О, я вижу, ваши шаманы-стражники вздрогнули. Правильно сделали. Этот старый остроухий многотысячелетний пень, пожалуй, может разрушителем миров устроиться, если скучно вечность коротать будет. И воспитанники, которых очень мало, сейчас всего двое, ему под стать.

Шура прервала захват, вырвав остатки верхних конечностей чудовища с корнем, и начала просто избивать оборотня, из ран которого с каждым ударом выплескивались новые струи крови.

— Тридцатикратное увеличение мускульной силы! — Богатырская оплеуха вывихнула монстру челюсть. — Встроенная цепная пила! — Кончик носа твари, срезанный завибрировавшим участком рукава магического доспеха, напоминающего мантию, отлетел вниз, в кучу человеческих, хотя, возможно, не только человеческих, останков. — Электромагнитное орудие! — Левая нога представителя благородного семейства города, живущего межмировой торговлей, просто испарилась, попав под нечто вроде темной полосы, сорвавшейся с другой конечности девушки. — Размеры каждого снаряда миниатюрны, но тем легче духам, живущим в моей броне, их разгонять по направляющим, а полного боезапаса хватит, чтобы из одинокой скалы вытесать статую титана в полный рост! Огнемет! — Шура повернулась к недавно еще грозному врагу спиной, и из засветившегося на синей ткани рисунка магической печати, расположенного на ягодицах, вперед рванула струя неистового пламени. К счастью для себя, как раз в это мгновение неудачливый претендент на владение эльфийкой потерял равновесие и упал. Иначе одним испугом точно бы не отделался. Во всяком случае, камень бортика, который слегка мазнуло бушующей стихией, потек. — Расположил его, конечно, Мих так, что прибить паразита хочется, но дать втык не сильно нуждающемуся в физическом теле индивидууму, вдобавок и так пришибленному своими играми с астралом на всю голову, увы, идея трудноосуществимая.

— Стой! — прохрипел наказующий рабов, несмотря на раны, моментально убившие бы любое другое живое существо, остающийся в сознании и даже пытающийся уползти подальше от противницы. — Хватит! Я сдаюсь! Ты победила! Выкуп! Мои родичи заплатят выкуп!

— К этому вопросу мы еще вернемся, — пообещала ему Шура, вновь поворачиваясь к оборотню лицом. — Но только после того, как я ногой выбью тебе все зубы. Вот только в ротовую полость она попадет через задний проход!!!

— Отвернись! — Шиноби дернул Серого за руку. — И Вику разверни. Шуру я, конечно, выпорю, как обещал, но сейчас она слов на ветер бросать не будет.

И сумеречный эльф с интересом начал рассматривать проекции мутантов-шаманов, стараясь отвлечься от воя оборотня, предаваемого крайне мучительной при его-то живучести и позорной смерти.

— Один попугай. Два попугая. Три попугая. Четыре…

— Хватит считать, придурок, лучше помоги мне! — Шура, грязная и злая, словно сотня демонов, развернулась практически скрывшимся под потеками крови разных цветов лицом к Шиноби. — И, черт тебя дери, это никакие не попугаи! Ай!

Очередной налетчик, незаметно подкравшийся к девушке, забарабанил по ее прозрачному шлему, стараясь добраться до спрятанной внутри живой плоти. Вот только прочности техномагического доспеха не учел. Окажись на его месте кузнец, располагающий большим количеством свободного времени и широким набором инструментов, включая долото и кувалду, раскурочить творение сумеречных эльфов он бы сумел не сразу. Рука любительницы считать деньги, свои и те, которые своими только станут, цапнула за длинную шею, снабженную парой шипов-колючек на случай как раз вот такой угрозы, и, скользнув пальцами по костяным наростам, вырвала позвоночный столб существа из родного мяса.

— Пестрые, порхают, клюв есть, пускай и с зубами. — Семен с брезгливым интересом наблюдал за бьющимся в агонии существом. — Неслабого размера когти тоже имеются, правда, на крылышках, да и язык, словно у змей, раздвоен. Однозначно попугай.

— А собака Баскервиллей по твоей классификации тогда, получается, пудель, — устало вздохнула Шура и уселась прямо на какое-то дерево, поваленное невзгодами. Из недр трухлявого бревна на нее немедленно бросилась мелкая пестрая змейка, ударилась головой об оказавшуюся ближе всего деталь эльфийского организма — ногу и, едва не обломав клыки, спешно уползла прочь, плюнув на прощание ядом в лицо обидчице и попав. — Слушай, ну хватит на меня дуться! Подумаешь, раскрыла один из наших козырей перед теми оркскими мутантами… Ну и что?

— Предательство. Измена родине. Преступная халатность, — начал перечислять глава разведки и контрразведки Сумеречного леса. — Под любую из этих статей можно при желании подвести. И вообще… Дурость!!!

Крик души шамана заставил очередного попугая, заходящего в атаку на девушку, спешно передумать и метнуться в сторону, забыв о соблазне вцепиться в якобы ничем не защищенное лицо.

— Когда, спрашивается, эти аргументы останавливали кого-то из нашей компании, если ему под хвост попадала вожжа? — риторически спросила эльфийка, проводя улетавшую птицу рукой. Две половинки, разрезанные очередью микроскопических снарядов, разогнанных до трудновообразимых скоростей, плюхнулись вниз. — Ты еще того бедного оборотня пожалей.

Шиноби демонстративно промолчал, будто его тут и не было. Впрочем, почти так оно и было. Во всяком случае, местная флора и фауна, весьма агрессивная, частично ушедшего в мир духов шамана за редким исключением игнорировала.

— Ну хватит кукситься, — продолжала убеждать супруга в своей правоте девушка, когда поняла, что ответа не будет. Одновременно с этим она начала пробираться сквозь густой подлесок, намеренно топая изо всех сил, стуча по стволам деревьев и дергая лианы. Парочка жуков и одна лягушка обрызгали ее жидкостями, вероятно представляющими интерес для алхимиков, занимающихся приготовлением ядов; впавшая в состояние берсеркера саблезубая мышь, защищающая свежевырытую нору, попыталась прогрызть сапог на левой ноге, а ее летучая товарка, сшибленная с ветки метко запущенным камнем, от возмущения взяла тональность, способную остановить сердце человека или как минимум оглушить. Упал вниз трехметровый питон, сдернутый за хвост, ошибочно принятый за вьюн, оценил габариты обидчицы и, прошипев на змеином языке нечто, несомненно, матерное, уполз быстрее в чащу, помогая себе преодолевать встречающиеся на пути препятствия двумя крохотными ножками, расположенными ближе к концу вытянутого брюха. — Да, стоило сказать, что мы посланцы одного из учеников Келеэля, и их шаманы сразу сдулись! Старикан способен разнести весь их генетически нестабильный гадюшник вдребезги, а потом запихать останки его жителей в глотки к демонам, даже если те отродясь были завзятыми вегетарианцами. Поверь, если бы после того, как та тварь испустила дух, ты бы не потащил меня к «Единорогу» на скорости, вплотную приближающейся к звуковому барьеру, я бы с них еще и компенсацию вытрясла. За глупый розыгрыш или там оскорбление эстетического достоинства… придумала бы формулировку поизящнее.

— Келеэль, возможно, и смог бы это сделать, — прошелестел ответ из комка теней, в который временно превратился ее муж. — За десятилетие-другое. Или даже за век. Говорящие с духами на своей территории приобретают очень большое преимущество. А уж если они вдобавок и темным богам щедро жертвовали… Весь Сумеречный лес и Мих, в частности, в борьбе со Жленгом неминуемо проиграли бы. И не только потому, что тут их в тысячу раз больше, чем нас. Набранный опыт, высокая квалификация и длительная подготовка, а работа с собственным геномом, направленная на получение положительных мутаций, всего вышеперечисленного, безусловно, требует, делает из хозяев города работорговцев очень опасных соперников.

— Ну нельзя было оставить этого урода просто так! — вспылила девушка. — Нельзя, понимаешь? Да, я порядочная эгоистка и, откровенно говоря, та еще стерва, но есть то, чего спускать нельзя никогда и никому! И потом, лично мне в той дуэли ничего не грозило. Экзоскелет, сделанный Михом, пусть и не великий артефакт, как его же доспех или диадема Лики, но разделать его обладателя в прямом бою сможет далеко не каждый опытный волшебник! А персона такого калибра не станет работать сторожем. Палачом, может быть, от психики и практикуемых направлений волшебства зависит, те же маги крови против большого количества жертв ничего не имеют, но вот терять свое время на то, чтобы дожидаться взбрыкиваний рабов и только затем их потрошить, опытный мэтр просто не будет!

— Мы могли остаться там. — Сгусток теней не шелохнулся, но Шура каким-то шестым, а то и тридцать шестым чувством поняла, что сейчас он устало смотрит на нее. — Все. От последнего кочевника и до девочек, дежурящих на боевом посту в «Единороге». Если бы Грант наврал нам насчет их законов, если бы те твари решились ими поступиться, если бы… Много всяких «если» кружат в моей голове, и каждое из них могло осуществиться. И, самое главное, если бы нас с Серым убили, то вы с Викой попали бы в натуральный ад. А то и в местечко похуже. Я изучал информацию о нижних пластах реальности… кое-где жить можно при наличии достаточного количества силы, наглости и удачи. Да, если не повезет, придется круто, но большого отличия от того, что ожидает ушастых невольниц в логове орков-мутантов, скорее всего, не будет.

— Я рискнула. И победила, — пожала плечами девушка. — Остальное — мелочь. И потом, свое обещание о порке ты, между прочим, тоже сдержал. Вроде мы квиты, так чего же кое-кто продолжает корчить из себя великого генерала?

— Нет, — покачал головой Семен, не находящийся в привычном для смертных слое реальности и оттого мало сам на себя похожий. — Риск для всей нашей экспедиции и пара десятков ударов по мягкому месту несопоставимы, даже если бы работал не рукой, а кнутом. Шура, возмущайся сколько хочешь, но на боевые операции или туда, где есть риск дипломатического конфликта, тебя больше никто не отпустит.

— Сама не пойду! — хмыкнула эльфийка. — Мне этой походно-туристической экзотики лет на двести хватило. Ой, фу! Прочь! Кыш! Уберите ее от меня!

Сороконожка, не сильно уступающая по размеру девушке, затаилась в земле и, когда Шура прошла мимо, напала со спины. Теперь жительница Сумеречного леса каталась по траве и пыталась стряхнуть с себя длинное сегментное тело. Безуспешно. Даже будучи разорванным на десятки кусков, насекомое в агонии продолжало цепляться за необычную одежду: видимо, на лапках твари находилось какое-то клейкое вещество, а примитивная нервная система не могла сообразить, что принадлежит уже фактически мертвому чудовищу.

— Ну хватит! — Шура вдруг замерла на одном месте, не обращая внимания на елозящие по ней останки, а потом внезапно пропала из виду, оставив кусочки хищной дряни царапать безжизненный грунт. Спустя несколько секунд земля в двух шагах от места, где она находилась, вспучилась горбом и оттуда, словно нежить из могилы, вылезла эльфийка. Сначала на поверхности показалась рука. Потом голова и плечи. И лишь затем, подтянувшись, фигура в экзоскелете полностью оказалась на свободе.

— Ты освоила магию пространства? — В голосе Семена, от удивления даже полностью проявившегося в реальности, сквозило недоверие и, пожалуй, даже потрясение. — Так быстро?!

— Фиг ли там учить, особенно если брать упражнения для начинающих и пренебрегать техникой безопасности, — зло бросила девушка, безуспешно пытаясь почиститься и, как бы между делом, направляя в сторону мужа руку, снабженную электромагнитным орудием. — Шаг в сторону. Простейшие чары. За два дня освоить можно.

Над головой Шиноби в клочья разорвало очередного попугая, но эльф не запачкался, с молниеносной быстротой потеряв материальность, в результате чего остатки пернатой тушки попросту пролетели сквозь него.

— Вот только они в таком виде подходят лишь для самоубийц с большим магическим резервом, — заметила Шура, продолжая избавляться от налипших на нее комьев. А также веточек, листьев и засохших подтеков крови. — Цепляешься сознанием за один из магических потоков, пронзающих мир, и он тебя переносит. Если вовремя разорвать соединение, то недалеко. Вот только чтобы выработать навык и определять, куда именно ведет какое течение, нужно офигенное чутье или математические расчеты. Не то чтобы долгие, но минут на десять-пятнадцать затянутся. А то брякнешься с высоты пары десятков метров и будешь, как я, откапываться из глубины или окажешься вмурованным в дерево. Но мне, когда в костюмчике Миха нахожусь, можно и без них. Запас кислорода есть, а силы хватит, чтобы пробить насквозь скалу, если случайно занесет в толщу породы.

— А более сложные перемещения как? — уточнил Шиноби. — Сможешь освоить? Теоретически?

— Черта с два, — отрицательно покачала шлемом девушка. — Хотя… Знаешь, если кто-то из вашей техношаманистой братии сумеет создать на основе духов программу, высчитывающую нужные мне параметры, то можно попробовать. В той макулатуре, которую мне дал Ориэн, говорится, что некие маги заводили себе специальных помощников, умеющих делать подобное. Правда, там упоминались демоны. В любом случае мне до магистра очень далеко, и обязательно возникнут ошибки. А потому нужна система страховки, аналогичная по надежности расстояниям, на которые стоит перемещаться. Ведь чем дальше прыжок, тем выше вероятность попадания туда, куда не надо. Или вообще в никуда, откуда никто и никогда не возвращался.

— «Единорог» подойдет? — уточнил шаман. — Если мы его научим летать, плавать и проходить сквозь скалы?

— Вполне, — хмыкнула девушка. — Больший расход энергии можно компенсировать накопителями и длительностью ритуала. Или точностью астрономических приборов.

— При чем тут они? — удивился говорящий с духами.

— Звезды — первый индикатор, отражающий направление и силу астральных потоков, — объяснила Шура. — Во всяком случае, так считают те, кто писал магистру Ориэну его книги. Хотя лично мне на основании еще школьных знаний кажется, что тут ситуация прямо противоположная. Не магические явления определяют положение светящихся точек на небе, а солнца чужих звездных систем излучают достаточно энергии, чтобы это излучение, добравшееся до планеты, сформировало определенную устойчивую систему, которую в своих целях наловчились использовать местные чародеи, собирающие рассеянную силу для пробивания барьера между реальностями. Так что фактически прыжки между измерениями — это путь по звездам, вернее, составление коктейля из их эманаций, способного отправить колдующего в нужном направлении. А теперь хватит сидеть без дела, ленивая ты скотина, поднимайся и помогай мне чистить территорию! Или хочешь, чтобы у нас еще одного солдата утащили?

— Шиш тебе, — ухмыльнулся Шиноби. — Пока тридцать восьмого попугая не прихлопнешь, будешь пахать в одиночку. Ты наказана. И кстати, остановились мы на четырех.

— Эй! — тут же завелась девушка. — Почему ты прекратил их считать? Пока мы болтали, я уже полдесятка на набивку для подушек перевела!

— Ничего не знаю, — стоял на своем говорящий с духами. — Сама мне вести очередность помешала. А потому вперед, заре навстречу! Отчизна требует для лагеря вообще и магистра Ориэна в частности тишины и спокойствия, а потому наш долг обойти его окрестности с дозором и очистить их от всевозможных агрессивных тварей.

— Да чтоб ему во время прогулки к кустикам на муравейник голой жопой сесть! — зло процедила эльфийка и отправилась дальше распугивать местную живность. — Проторенный маршрут, повыбитые чудища… Да такую экосистему можно в прямом бою с высокоразвитой цивилизацией сталкивать, а потом добивать победителя, кем бы он ни был, и занимать свободное экономическое пространство!

— Она не сама на нас набросилась, — прошелестел ответ от следовавшего в тени девушки, да и вообще в тени, Шиноби. — Ее натравили. Вернее, периодически науськивают тех или иных тварей отведать мяса остроухих путешественников.

— Кто это делает? — Руки Шуры стиснули воздух, расплющив находящегося между ними комара. Размером насекомое было чуть меньше пальца и, пожалуй, могло бы за одну трапезу высосать у человека достаточно крови, чтобы тот свалился в обморок. — С чего вообще появилось подобное предположение?

Удав, ранее бесцеремонно сдернутый с ветки, вернулся с подмогой. Практически такая же змея, но раз в шесть длиннее и толще, да вдобавок не с двумя, а с четырьмя ножками, выползла вместе с ним прямо на эльфов, за что немедленно поплатилась. Молния, сорвавшаяся с кончика ее раздвоенного языка, тут же разбилась на искорки о синюю броню девушки, а вторая канула в окутавшее шамана темное марево, словно камень в болото. Беззвучно. Серия микроскопических снарядов отпилила гадине голову, а наводчика просто пнули от души. В результате рептилию намотало вокруг ствола дерева, стоящего от места старта шагах в пятнадцати. Впрочем, подобная неприятность пыл воздухоплавателя поневоле не убавила, и он, шлепнувшись на землю, снова проворно уполз. Наверное, за очередным большим и страшным собратом, который помог бы ему справиться с наглыми пришельцами.

— В сознании зверья и в том, что заменяет им разум, есть некая… некая тень, — пробормотал Семен. — Я чувствую ее и даже могу примерно представить того, кто ее отбрасывает.

— Все у тебя через тень, — недовольно пробурчала себе под нос Шура. — Скоро уже и супружеский долг виртуально исполнять научишься при помощи одних только образов. Ну так и кто же, собственно, отбрасывает эту тень?

— Да как бы уже, — последовал ответ. — И разницы вроде бы никто не заметил.

— Что?! — Вопль эльфийки наверняка услышали даже в лагере. — Когда?!

— То есть я уже определил, кто именно отбрасывает тень, — поспешил оправдаться Шиноби, на всякий случай погружаясь в план духов еще больше. А то электромагнитное орудие, направленное прямо ему в лоб, заставляло нервничать. — И поделился своими подозрениями с парой других волшебниц, обладающих схожими способностями в плане шаманизма. И особых различий в ощущениях, возникающих при попытках нащупать эту скрытую угрозу, вроде бы никто из нас не заметил.

— Ну-ну… — В голосе его супруги сквозило подозрение. — Поверим. Пока. Ну и какие же можно сделать выводы на основе потрошения сознаний несчастных зверюшек?

Очередной попугай атаковал супружескую чету сумеречных эльфов. То ли он ради разнообразия выбрал своей целью Семена, то ли в боевом заходе на девушку решил пролететь через странную темную непросматриваемую область, однозначно неидентифицируемую как живое существо, но последствия для птички оказались печальными. Пернатый зашел в смещенное волшебством пространство, а спустя мгновение его иссохший труп с разбросанными в стороны когтистыми крыльями безжизненно ткнулся в траву.

— Некто гуманоидный в прошлом, но потерявший всякую антропоморфность мутант в настоящем, — начал перечислять Шиноби. — Мужчина. Точнее, девушки охарактеризовали его как наглого похотливого самца, а мне пришел на ум собирательный образ сексуального маньяка. Отличается выдающимися способностями в чарах жизни, уверенный пользователь магии разума. Короче, три из четырех, что орки Жленга, расстроенные гибелью соотечественника, а может быть, ее обстоятельствами, все-таки убийство наказующего рабов на рынке невольников сильно скажется на образе мыслей последних, послали за нами кого-то из своих умельцев. Не самого ценного, не самого сильного, но способного подгадить по мелочам или при некоторой удаче нанести смертельный удар в спину главной виновнице торжества.

— Ну только фотографии и отпечатков пальцев для полного комплекта не хватает, — хмыкнула девушка и вдруг осекалась. — Сто-о-оп! А не потому ли ты меня на зачистку окрестностей лагеря последнюю неделю каждый день гоняешь? А ну отвечай, друг любезный!

— Это одна из многих причин, — искренне сознался глава разведки и контрразведки Сумеречного леса, самым наглым образом использовавший семейное положение в служебных целях. — Но, похоже, этот тип, кем бы он ни был, на живца ловиться не собирается. Осторожный, паразит.

— Знаешь, а теперь уже я на тебя обиделась! Уравнять втихую меня с приманкой! С червяком на крючке! Ближайший месяц можешь свой чай бромом заправлять! Стоп… Но ведь Жленг остался далеко, мы уже успели миновать целых два мира! — В голосе эльфийки сквозила жгучая обида пополам с недоверием. — Да нам до цели путешествия чуть-чуть осталось!

— Ты всерьез полагаешь, что магистр Ориэн с неполным комплектом учеников может сравниться по скорости перемещения между реальностями с мастерами, живущими фактически на огромной пространственной аномалии? — скептически осведомился шаман. — Вздумай они нас догонять, то сделали бы это сразу же, как мы покинули их проклятый город, скакнув в соседнее измерение. Скорее уж, неведомый пока мститель решил устроить засаду.

Циркулярная пила, выдвинувшаяся из рукава девушки, вгрызлась в кувшинообразный цветок, выскочивший из-под земли и заступивший ей дорогу. В сторону полетели ошметки зеленой то ли плоти, то ли коры и брызги кислоты, находившейся в природной емкости. Парочка ловчих усиков, снабженных внушительными крючьями, бессильно стегали фигурку в темно-синем доспехе, стремясь хотя бы оттолкнуть добычу, оказавшуюся для плотоядного растения слишком опасной.

— А откуда он знал, куда мы направились? — Шура наконец-то расправилась с необычным противником и снова, в который уже раз за сегодня, принялась очищать свой шлем. — По проводимым на месте отправления ритуалам это определить невозможно! Ну или я про подобное пока не читала.

— Выследил при помощи духа-шпиона, достаточно искусного в своей специализации, чтобы остаться незамеченным даже для Льва, — пожал плечами Семен. — Или аналогичного по способностям демона. В городе, где правят шаманы, поклоняющиеся темным богам, наверняка отыщется не один специалист, способный управиться с подобной сущностью. Провидел, если воспользовался услугами пророка, способного управлять своими видениями. Такие хоть и редко, но тоже встречаются. В конце концов, влез в мозги кого-то из членов экспедиции во время вынужденной стоянки. Те же кочевники знали в общих чертах, куда мы премся, а защита их разумов не представляет особого труда для грамотного чародея.

— Да, наличие противодействия объясняет, почему нас последнюю неделю преследует одна проблема за другой, — вздохнула девушка.

Неприятности начались с того самого момента, как магистр Ориэн и его ученики сотворили заклинание, перенесшее экспедицию в соседний мир. Из одного истончения реальности да прямо в другое, даже никуда дополнительно перемещаться в результате столь точного попадания не пришлось. Вот только, по словам опытного чародея, уже после того как он в очередной раз провел контрольный замер, астральные потоки чуть-чуть сместились. Результат — повышенный перерасход энергии у волшебников, не желавших застрять на половине пути, и, как следствие, глубокое истощение у них же. Конечно, ничего особого страшного с ними не случилось, и при усиленном питании и некоторой целительской помощи все бы прошло за недельку, но лишние дни пребывания в реальности, куда занесло сумеречных эльфов и служащих им людей, обещали стать тяжелым испытанием. Местная живность, к счастью не отягощенная присутствием носителей разума, оказалась очень агрессивной.

Первой ласточкой стал хищный попугай, попытавшийся выцарапать вышедшей из «Единорога» Вике глаза прямо сквозь шлем. А может быть, и не на них нацелился, а на язык, достоверно это узнать не удалось по причине того, что разрезанные волшебным мечом на несколько частей, да еще нафаршированные дробью и подпаленные огненной стрелой останки допрашивать сложновато даже с помощью опытного некроманта, да и специалиста, способного общаться с птицами на их языке, среди путешественников не нашлось.

Второй тревожный звоночек прозвенел, когда один из кочевников отправился за дровами. Через пятнадцать минут, когда он не вернулся, на его поиски отправилась целая команда, насчитывающая четырех человек и Каэля. Вернулся только последний: не сказать, чтобы целый и невредимый. Почти все мясо с левой руки воина-мага сорвало укусом твари, напоминающей муравья. Размером с собаку. Крупную, бойцовую, а не какое-то там салонное недоразумение, которому обычные коты при случае люлей навешают. Десятка три его сородичей отвлеклись на поедание людей, и только поэтому бывший пограничник Древнего леса, привыкший к разным чудовищам, охраняющим порубежные чащи, успел удрать, отплевываясь во все стороны молниями.

Наглых громадных насекомых изничтожили, после чего на звук разыгравшейся битвы подтянулась птичья стая, состоящая из попугаев, прекрасно умеющих в случае необходимости координироваться между собой. Благодаря большому количеству у обороняющихся огнестрельного оружия, а также мастерству магов, создавших воздушный купол с односторонней проницаемостью, особых неприятностей банда пернатых агрессоров не доставила. Но до тех пор пока чародеи не поставили волшебный барьер, крылатые бестии успели основательно испортить светлые мечты путешественников об относительно безопасном отдыхе, завалить своими телами обширный участок леса, что неминуемо должно было привлечь падальщиков, да и просто нагадить прямо вниз. Судя по результатам, прицельно.

А после началась зачистка близлежащих к истончению реальностей джунглей. «Единорог» наматывал круги расходящимся радиусом, сшибая своим многотонным корпусом деревья и распугивая всякую живность. Последнюю стрелки старались поджарить залпами из лазерных турелей до состояния, в котором дичь смогла бы пополнить кладовые сумеречных эльфов. Ну или хотя бы не удрать куда подальше. Результаты из-за плохо регулируемой мощности выстрелов получились неудовлетворительные. Что не сожгли в пепел, то сделали углем, и лишь редкие кусочки, которые еще надо было умудриться извлечь из спекшихся туш, теоретически могли быть употреблены в пищу. Увы, расчетам орудий опыта не хватало. Магистр Ориэн и его ученики потихоньку восстанавливались, а остальные, без всякого преувеличения, держали оборону от местной живности. Казалось, на смену одной убитой твари немедленно приходят две новые. Терпение путешественников и, самое главное, их боезапасы стали подвергаться нешуточной угрозе. Больше всего проблем доставляли хитрые шестиногие насекомые-переростки, развернувшие в джунглях едва ли не партизанскую войну. Ловушек или обстрелов они, к счастью, не устраивали, но вот вполне классическими засадами, фланговыми маневрами и даже ложными отступлениями пользовались с превеликим удовольствием.

Муравейник, располагавшийся, в целом дне пути, штурмовали, словно вражескую крепость. Сначала была произведена разведка, над которой работал профессионал, то есть Шиноби, просто летевший высоко над землей, да вдобавок почти полностью погрузившийся в тени. Шаман тщательно проследил за одной из стай, возвращавшихся домой с добычей, в роли которой выступали расчлененные останки помеси гигантского медведя с аналогичной по размерам черепахой, и наткнулся на завал из вековых деревьев, не уступающий иной крепости. Таким образом цель для удара определилась. На последовавшем затем военном совете было решено поступать с необычным фортификационным сооружением, как с обычным замком. То есть, к великой радости кочевников, обойтись без кавалерии, одной лишь магией, пушками да бронетехникой. Люди против шестиногих, закованных в хитин монстров, нападающих согласованной стаей, да еще не на открытой местности, а в лабиринте всевозможных укрытий и преград, даже с ружьями выходили очень и очень неохотно. И без потерь, пусть даже большая часть их после соответствующего лечения могла вернуться в строй, не обходилось.

Когда творение техномагического гения сумеречных эльфов выкатилось на дистанцию поражения своим главным калибром и произвело несколько выстрелов, пришедшихся прямиком в центр гигантского муравейника, его обитатели всполошились. Живая волна хлынула из разрушаемого взрывами сооружения во все стороны и начала метаться по джунглям, разыскивая агрессора. И, что самое удивительное, нашла. Вероятно, с увеличением размеров повысился и интеллект, потому что спустя всего каких-то десять минут после начала обстрела шестиногие бестии, щелкая жвалами, ринулись защищать родное отечество туда, откуда шел раскатистый грохот и где трясло землю. Попадись им противник из плоти и крови, дела бы его были плохи. Даже армия нежити рисковала быть разорванной на куски и съеденной. Насекомые, не обращающие внимания на тухлый запашок, от души могли продегустировать и самого гнилого зомби. В этот раз самым страшным хищникам, живущим в истончении реальности, не помогла ни природная броня, ни абсолютное презрение к смерти, ни развитые охотничьи инстинкты.

Покрытый арганитом корпус сухопутного корабля орда монстров размером с собаку достигла, а вот что дальше делать с этакой целью, сообразить уже не смогла. Попытки найти уязвимое место в герметичной машине провалились, хотя насекомые и облепили ее целиком. Электрические ловушки на псевдоокнах поджарили пару десятков жертв, после чего их эффективность скатилась к нулю. Умные твари просто перестали лезть в опасные места. Если бы были выдвинуты турели, то, возможно, они бы и прорвались внутрь, но экипаж задраился наглухо, сообщаясь с внешним миром лишь посредством орудийной системы главного калибра. Видимо, поэтому особо большой интерес у насекомых вызвало раскаленное от пальбы дуло, облепленное ими снаружи, но инстинкт самосохранения запрещал им соваться внутрь горячей железной трубы, время от времени прочищаемой очередным залпом. Впавшие в когнитивный диссонанс муравьи попробовали просто отволочь «Единорог» подальше от своего логова, довольно быстро разобравшись, как именно надо толкать, чтобы крутились колеса, но силенок убрать его далеко им не хватило. Когда находящийся в рубке Сергей понял, что капитана вместе с его титаническим средством передвижения буксируют в том направлении, откуда они, собственно, и явились, то немедленно нажал на газ. Попавших под колеса насекомых раздавило. Сунувшихся им на смену тоже. Затем следующих. Через тридцать секунд двигатель начал пробуксовывать и Серый был вынужден заглушить мотор. На минуту. За это время уверовавшие в свою победу муравьи убрали «Единорог» достаточно далеко, чтобы размолотые чудовищной массой на куски хитиновые останки больше не мешали передвижению. Противостояние надежной техники и слепой исполнительной живой силы началось.

Все имеет свою цену. Нахождение на вершине пищевой цепочки тоже. Проще говоря, как правильно предположили жители Сумеречного леса, прожорливых тварей, да еще таких размеров, прокормиться охотой даже в богатых жизнью джунглях попросту не могло быть слишком много. В обычных муравейниках могут прятаться миллионы обитателей. В гигантском же, с уже срытой точными попаданиями снарядов верхушкой, их число вряд ли превышало десяток тысяч. И после определенного объема потерь насекомые просто отхлынули, предпочитая спасаться бегством. Мелкий дух, посланный Львом за ними вдогонку, доложил, что выжившие вытаскивают из недр своего покореженного жилища куколок и несут их куда-то далеко. Преследовать и добивать их эльфы не стали по причине сильной усталости экипажа, пусть не физической, но моральной, и некоторого дефицита припасов. Победа была одержана.

Впрочем, окончательно расслабиться эльфы так и не смогли. Джунгли, где находилось искажение реальности, были богаты жизнью. Крайне агрессивной и причудливой. Хищные растения, плотоядные колонии мелких насекомых, мох, парализующий стрекательными клетками любого, кто до него дотронется, зверье, способное на выставке в академии магии сойти за достижение опытного химеролога. Лучшим методом противодействия после некоторых размышлений и консультаций с магистром Ориэном, не первый раз бывавшим в этих местах, признали периодический обход окрестностей и механическое уничтожение всего, что имело наглость туда мигрировать. Главным исполнителем этой процедуры назначили Шуру, несмотря на бурные протесты самой девушки, склонной к тихому, размеренному, малоподвижному образу жизни.

Поскольку экзоскелет эльфийки был в принципе полностью автономным, даже снаряды для электромагнитного орудия в случае нужды без проблем изготавливались духами из обычного железного лома, да к тому же не мог работать без риска самовозгорания в конечной точке их путешествия, то именно его было решено эксплуатировать напропалую. Ну и особая просьба Семена тоже, само собой, имела место.

Шура еще некоторое время продиралась сквозь джунгли, впрочем сильно поредевшие после череды подобных визитов, а ее супруг тенью стелился следом. На ее пути оставались представители местной фауны, вполне возможно, крайне редкие эндемики, не встречающиеся больше нигде, но эльфийке было на это наплевать. Она была раздражена до предела и желала только одного — поскорее закончить нудную и неприятную работу, после чего вернуться в уютные и безопасные недра «Единорога» и снять доспех. Из-за режима герметизации внутри экзоскелета, несмотря на старания духов, обеспечивающих работу волшебной брони, медленно, но верно поднималась температура. Уже сейчас девушка чувствовала себя попавшей в парилку, а дальше все обещало быть только хуже.

— Стоять! — вдруг прошелестел Шиноби. — Впереди опасность!

— Она тут со всех сторон, — буркнула Шура, метким пинком нокаутируя крота, высунувшегося из свежевырытой кучки посмотреть, что происходит снаружи. Возможно, зверушка была даже не хищной, а мирной и безобидной, вроде своих обычных собратьев, но проверять никто не стал.

— Там действительно здоровая фигня! — В голосе шамана слышалось недоумение и, похоже, даже некоторая опаска. — Просто гигантская! И она ползет сюда!

Ломая стволы деревьев, плоская змеиная морда чудовищных размеров высунулась из чащи и замерла перед эльфами. На носу рептилии, сравнимой размером с «Единорогом», ехидно шипел тот самый питон, все-таки отыскавший сильного союзника.

— Знаешь, а она ведь вполне разумная, почище некоторых известных нам личностей, — после секунды молчания сказал вдруг Шиноби. — Я это четко вижу.

— Да? — осторожно осведомилась девушка. — И чего же она хочет?

— Жрать!

Рванувшаяся вперед открытая пасть, в которой без особого труда могло укрыться от дождя небольшое племя троллей, оказалась на месте, где только что стояли путешественники из другого мира. Укрытая тенями фигура просочилась под землю, а Шура на скорости, невозможной для всех, кто не имеет хороших усилителей мышц, отскочила назад, вскидывая руку, где в недрах экзоскелета пряталось электромагнитное орудие. Жалобно хрустнуло дерево в два обхвата, вывороченное с корнем изящной фигуркой, не имевшей времени, чтобы выбирать себе маршрут. Полоса миниатюрных разрывов, вскипающих в плоти чудовища, но из-за своих размеров и частоты попадания больше похожая на порез, перечеркнула нёбо твари. Змея захлопнула челюсти, породив небольшую ударную волну, поднявшую в воздух ветки, листья и разную мелкую живность вроде саблезубых мышек, после чего укоризненно покосилась на главного казначея Сумеречного леса, не давшую себя сожрать, да еще и вероломно ответившую на агрессию. Новая очередь, прошедшая прямо по глазу размером с колесо многотонного грузовика, чудовищем была просто проигнорирована. И по-прежнему сидящим на носу своей дальней родственницы питоном тоже.

«Беги! — раздался в голове Шуры мысленный приказ Семена. — У этой твари какая-то природная версия магического щита! Твоими игрушками его истощать надо минут двадцать, а она вряд ли будет впустую щелкать зубами столько времени».

— Бегу! — ответила девушка, перепрыгивая через валун больше ее собственного роста. Каменюку, стоило лишь эльфийке ее миновать, унесло куда-то в запредельные дали ударом титанического хвоста. — А ты почему ничего не делаешь?

«„Единорог“ уже несется сюда, — пришел ответ, и одновременно с этим девушку подхватили на руки и потащили куда-то вверх, в небеса. — На этом, похоже, придется умыть руки. Ни одно из имеющихся в моем арсенале средств, за исключением вакуумной бомбы, такую тушу не проймет. Ты хоть постреляй по ней».

— Зачем? — уточнила Шура, ерзая в объятиях супруга, сейчас больше всего напоминающего обретшую объем тень, и нацеливая электромагнитное орудие в морду змеи, преследующей их с упорством, достойным лучшего применения. — Кстати, как-то ты изменился за то время, что мы в ссоре. Располнел, что ли? И ростом вроде был выше.

— Хватит меня лапать! — возмутился Семен, закачавшись в воздухе. Прыгнувшее вверх чудовище разминулось с супружеской четой буквально на считаные метры. А когда земля приняла рептилию обратно в свои объятия, то пошедший во все стороны толчок запросто мог быть перепутан сторонним наблюдателем с тектонической активностью. — Пали лучше! Если мы эту гадину заставим двигаться прямолинейно и равномерно, то, возможно, я смогу дистанционно навести на нее орудия «Единорога»! Ай!

— Определенно что-то не то! — решила девушка, смыкая затянутую в синюю перчатку ладонь на шее того, кто ее нес. — Муж, когда его щиплют за задницу, реагирует совсем иначе. А еще у него другой голос и в принципе не может быть женской груди размером едва ли не больше, чем моя. Ты кто, демоны тебя побери, такая?

Тени сползли с неизвестной личности, и две эльфийки нервно посмотрели друг на друга. Поскольку одна не умела летать, а вторая вряд ли бы сумела выжить с оторванной головой, а экзоскелет позволял провернуть и не такие фокусы, в случае эскалации конфликта можно было признать техническую ничью в связи с гибелью обеих участниц.

— Найта, — опознала Шура одну из волшебниц, давно захваченную в плен дроу, но прошедшую перестройку организма под эльфийскую энергетику и имевшую теперь ложную память. Благодаря ей девушка пребывала в полной уверенности, что является коренной сумеречной. Ну, во всяком случае, происходит из того же мира, что и его правящая верхушка, только немного из другого племени.

— А то кто же? — Несмотря на существенные изменения, характер бывшей жительницы подземелий был далек от идеального. Скорее уж, наоборот. Впрочем, канонные по меркам большинства перворожденных романтичные, безмолвные красавицы в пустыне не прижились, и даже те, кто были таковыми ранее, под влиянием местных порядков весьма быстро учились выдвигать идеи, претворять их в жизнь, а также стрелять, колдовать и виртуозно огрызаться по поводу и даже без. — Из наших дурынд и полудурков овладеть тенями, чтобы издалека сойти за Шиноби, смогла только я.

— А где он сам? — требовательно уточнила Шура, после недолгих размышлений все-таки убрав руку с горла несущей ее по воздуху волшебницы. Все равно вторая конечность, та, на которой располагалась циркулярная пила, держала ее за левое плечо, делая невозможным сооружение между плотью и оружием магического щита, а значит, вращающееся с неразличимой для глаза скоростью, острое и прочное лезвие могло в случае нужды добраться до сердца бывшей дроу максимум за секунду.

Ползущая внизу владычица джунглей, подняв морду кверху, зло прищурилась, и из ее раскрытой пасти, словно из зенитного орудия, ударила вертикальная плотная струя отчетливо светившихся даже ясным днем зеленых круглых сфер. Правда, точность атаки хромала, и большая часть снарядов пронеслась мимо верткой и маневренной цели, но два или три из них, разбившиеся о тени, прикрывшие эльфиек, видимо, представляли собой серьезную угрозу. Во всяком случае, верхушки деревьев, на которые упала отраженная чарами кислота, а именно ею, как оказалось, плевалась змея, растворило, словно проливной дождь забытый на столе под открытым небом кусочек сахара.

— Вас страховали на случай, если охотники за твоей головой, не поленившиеся тащиться в эти джунгли из самого Жленга, все-таки клюнут на приманку, — пожала плечами девушка, при этом едва не уронив свою ношу на голову упорно преследующей улетающую добычу змее. — А теперь испорти охоту этой настырной рептилии. Кстати, по-моему, «Единорог» сейчас сделает из этой гадины колбасу!

— Как бы она его от жадности не проглотила, — пробормотала опустившая взгляд вниз Шура. — Урону-то экипажу не будет никакого, но как мы такой чулок с машины снимать будем? Да и отмыть ее потом…

На земле отравленных эманациями, прорывающимися из истончения реальности, джунглей сошлись два монстра: созданный техномагией сумеречных эльфов сухопутный корабль и чудовищная змея, развившая в богатой на волшебство среде не только размеры, но и некоторые сверхъестественные способности, возможно, вкупе с разумом. «Единорог» на ближней дистанции использовать свой главный калибр, да еще и против активно перемещающейся цели, смог бы едва ли, но четыре выдвинувшиеся из углов вытянутого корпуса лазерные турели должны были исправить подобную несправедливость. Да к тому же в артанитовой броне спешно открывались бойницы, в которых поблескивали стволы крупнокалиберных пулеметов. Поодиночке они, разумеется, уступали мощи всеиспепеляющих лучей, но там, где сошлись бы траектории их выстрелов, драконья чешуя рисковала порваться, словно бумага. Начни перворожденные сражение своей атакой, оно бы тут же и закончилось, но они промешкали, выгадывая время, за что и поплатились.

С негромким хлопком змея ринулась в атаку. Вернее, не одна змея. Три. Настоящая и две практически полные ее копии, но сделанные из травы, камней и деревьев, до недавнего времени мирно лежавших на земле. И это была отнюдь не безобидная иллюзия. Сумеречные, находящиеся внутри «Единорога», в большинстве своем не удержались на ногах, когда слепленные из бревен и валунов головы в самоубийственном таранном ударе обрушились на броню. Одну из лазерных турелей, уже начинающую светиться, вмяло внутрь корпуса, а двое стрелков получили тяжелые травмы, когда их зажало между стеной и искореженными останками пулемета. Если бы рядом не находился медпункт, куда обоих пострадавших незамедлительно доставили, то, возможно, спасти бы их не смогли. Без помощи квалифицированного целителя с легкими, проткнутыми осколками ребер, и позвоночником, частично провалившимся в желудок, как правило, не живут.

Ответный залп, инстинктивно выданный эльфами, пришелся большей частью в никуда, лишь несколько пуль скользнуло по магической защите рептилии, не причинив ей даже морального вреда. Сама же змея, после того как созданные ею подобия спровоцировали атаку, широко раскрыла пасть, ее зубы начали стремительно увеличиваться, и, проскользнув под брюхо сухопутного корабля, тварь принялась вспарывать ими броню, словно гигантским консервным ножом. С первой попытки проделать такой фокус ей не удалось, но не оставалось никаких сомнений: будь у рептилии достаточно времени, преграда, какой бы прочной она ни была, не помешает ей добраться до находящегося внутри экипажа, неспособного атаковать вертикально вниз.

Ударившие с трех турелей лучи, режущие глаз из-за своей невероятной яркости, скрестились на первом конструкте, собранном из разного мусора, и голова искусственного существа рассыпалась на части. Дерево загорелось, камень потек, но, главное, под прессом энергии света рассыпались магические скрепы, державшие все это вместе. Мигом искусственное подобие змеи уменьшилось наполовину, но спустя лишь пару мгновений обрубок ее хвоста задергался, пошел трещинами и превратился в новую голову. Монстр остался в строю, пускай и стал куда менее опасным из-за потери почти половины своей массы.

«Единорог» тронулся с места, попытавшись повторить тот же фокус, который помог против муравьев, и просто для того, чтобы переехать атакующую снизу угрозу. Однако на этот раз противник попался, наделенный куда более острым интеллектом. И немалой ловкостью. Какие бы фигуры ни выписывало необычное транспортное средство, чешуйчатая бестия умудрялась оставаться в безопасной зоне, перемещаясь столь же синхронно. Несколько раз до ее вытянутого тела случайно все же достали, однако тяжелыми травмами это не обернулось. Чтобы пробить такую груду мускулов, тяжести многотонной машины было явно недостаточно.

Со второй рептилией, также слепленной из мусора, завязалась довольно странная дуэль. Пули и даже несколько небольших ракет, вырвавшиеся из бойниц, вырывали из громадного тела его составные части, но впавший в некое оцепенение противник, вместо того чтобы атаковать, стремительно затягивал повреждения, используя для этого любой хлам, которым так богаты джунгли. Оставалось лишь гадать, кто выиграет в этом необычном поединке: магические запасы королевы джунглей, явно поддерживающей свои творения чарами, или артиллерийские погреба сумеречных эльфов.

Внезапно из земли полезли кости разных мелких зверюшек, стремительно соединяющиеся между собой и покрывающиеся тенями, словно плотью. Получившийся в результате кадавр, напоминающий ежика, у которого все иголки растут вниз, запрыгнул на кончик хвоста рептилии, увлеченно кромсающей брюхо машины, и, приподнявшись на высоких лапках, с размаху прижался к ней. Против рукопашной атаки магический барьер, охраняющий существо, по всей видимости, только от неприятностей, способных прилететь с большого расстояния, не сработал. Шипение твари, внезапно для себя оказавшейся в прямом смысле слова издырявленной, могло оглушить. Ответный удар, нанесенный тем участком тела, на котором сидел неживой агрессор, по «Единорогу», вызвал повторение этого чудовищного звука. Открытой раной, да по броне… получилось больно. А нечто среднее между духом, тенью и скелетом просто прыгнуло ближе к голове монстра и вновь пустило в ход свою необычную тактику.

— Мама! — хором сказали Шура и Найта. Неверие, изумление, легкий испуг, переходящий в тихую панику, и облегчение от минувшей угрозы, пронесшиеся причудливой чередой, слились в единое целое и породили этот возглас, идущий из глубины души. Редкие певцы, притирающиеся друг к другу годами, могли мечтать о подобной синхронности. Впрочем, у них и мотивации подобной не было. Вылетевшая откуда-то из кустов короткая толстая стрела, напитанная тьмой до той степени, когда в ней подсознательно ждешь зарождения света, взорвалась целым облаком хищных щупалец, столкнувшись с барьером из тени, которым эльфиек прикрыл появившийся в воздухе одновременно с угрозой Шиноби. Впрочем, только на тень он не надеялся. В руках шаман сжимал круглый щит, от которого в стороны растекалось золотистое сияние защитных чар, обеспечивающих владельцу артефакта и тем, кто находился у него за спиной, дополнительные шансы, а на шее говорящего с духами красовался на массивной цепочке белого металла простой красный кирпич. Вот только вряд ли Семен сошел с ума, скорее, это было очередное изделие временами эксцентричного и невменяемого, но крайне могущественного повелителя Сумрака.

— Что это?! — взвизгнула отошедшая от шока девушка, поливая протянутые к ней комки тьмы очередями из электромагнитного орудия. Впрочем, в этом не было особой нужды. После короткого буйства магии заложенный в снаряд потенциал быстро сходил на нет, и теперь жалкие ошметки мрака стремительно истончались под лучами солнца.

— Как что? — даже удивился ее супруг. — Разумеется, аналог бронебойного боеприпаса, который должен был пробить твой супернавороченный доспех. Пока эта гадюка-переросток отвлекает наше внимание, тихий-мирный снайпер, замаскировавшийся до абсолютной идентичности с окружающей средой, имеет вполне неплохие шансы выполнить свою работу.

— Ты знал о нем и не остановил! — обвиняюще ткнула пальцем в Шиноби девушка, дернувшись и едва не выпав из объятий несущей ее по воздуху волшебницы.

— Предполагал его наличие, — спокойно кивнул глава разведки и контрразведки Сумеречного леса. — Если бы передо мной поставили задачу прибить столь сложную цель, действовал бы схожим образом. А потому пришлось страховать тебя вторым слоем, послав вместо себя Льва донимать змеюку точечными укусами. Кстати, по-моему, ей надоело с нами бодаться.

Рептилия, все-таки разбившая о броню «Единорога» конструкт, превративший довольно обширный участок ее тела в месиво, сочащееся алой кровью, отступала в джунгли, оставив свои оживленные чарами подобия, еще больше уменьшившиеся в размерах, под плотным огнем. Впрочем, спокойно уползти ей не дали, главное орудие содрогнулось, и снаряд, выпущенный из него, взорвался от прямого попадания в цель и просто оторвал примерно метров пять или шесть хвоста вместе с его кончиком. Это стало последней каплей. Змея взвыла от жуткой боли, сумев каким-то образом обойтись в этом крике без шипящих, на чешуе ее вспыхнули огнем невидимые прежде руны, и тут же чудовище просто исчезло. Вот была она, и все — нету. И участка джунглей рядом с ней нет. Зато появилось болото, вода из которого хлынула во все стороны. Тварь, воспользовавшись истончением реальности, осуществила переход в другой мир. Упавшего с немалой высоты питона, неизвестно почему продолжавшего находиться до последнего мгновения на морде твари, в полете испепелил ударивший в уже пустое место лазерный луч.

— Хватит тут рассуждения разводить, теоретик! — взывала в голос эльфийка. — Иди лови того стрелка, придурок!

— Нет необходимости, — ухмыльнулся Семен. — В тот момент, когда стрела уже почти коснулась моих теней, я отчетливо слышал характерный звук: кулак Вики вонзился в чей-то глаз.

— Эм, — запнулась Шура. — А такой разве бывает? Ну в смысле не кулак, а звук?

— Ты ее боевой кастет видела? — снисходительно хмыкнул шаман. — Шипастый, стальной, с электроприводом. Она его в ход пускает только тогда, когда кто-то ее до крайности разозлит или попробует в грубой форме намекнуть на интимные отношения. Перепутать звуки, появляющиеся при его применении, сложно. Поверь. Найта, давай вон к тем кустикам внизу. Если не ошибаюсь, наша воительница со своей очередной жертвой находится там.

Бывшая дроу покорно последовала по заданному маршруту, впрочем не отказав себе в маленькой мести, заключающейся в якобы случайной потере Шуры на высоте двух человеческих ростов. Разумеется, эльфийка в экзоскелете могла и не такое пережить. В отличие от колючего куста, на который она приземлилась пятой точкой. Встав с земли, девушка отряхнулась и принялась рассматривать стрелка, который чуть ее не убил, лежащего без сознания у ног недобро улыбающейся Вики с кастетом, застрявшим в его правой глазнице. Рукоять оружия скрывала рану, но, судя по тихонько сочащейся из нее крови, повреждение было серьезное.

— Не поняла! Это кто, заяц?!

Короткий серый мех покрывал голову неудачливого убийцы. Всю целиком. Лицо тоже. На макушке торчали два длинных уха характерной формы, размером примерно в ладонь. Из-под верхней губы торчали два длинных резца, оканчивающихся примерно на середине подбородка. Одеждой лишившегося глаза снайпера являлись штаны, сапоги и куртка из материала, подозрительно похожего на шкуру сбежавшей рептилии, но вполне привычного фасона. Кисти рук, выглядывающие из рукавов, напоминали меховые перчатки.

— Угу, — хмыкнул Шиноби. — Заяц. Как есть заяц, только адаптированный под местную тяжелую жизнь. Смотри, какой интересный механизм защиты он развил! Тяжелый арбалет, да еще с зачарованными болтами, способными при некоторой удаче и защиту архимага пробить. Не, ну эволюция, конечно, весьма занятная дама, но такого выверта я до сегодняшнего дня даже от нее не ждал.

— Меня больше волнует вопрос, что нам делать с этой живностью, — пнула находящегося без сознания мутанта Вика. — К ветеринару его тащить? А то загнется ведь…

— Не надо к ветеринару, — отошла от удивления Шура. — Зачем, скажите на милость, мучить зверюшку? Таксидермист вполне сойдет. А у Каэля охотничьи навыки есть, значит, и чучел делать умеет. И рука у него уже должна была поджить… А потом, вернувшись домой, в Сумрак, допросим. Уж там-то у нас любой покойник как птичка запоет.

— Ну у Миха с Асазором он и «Лунную сонату» Бетховена без инструментов сбацает, хотя и не слышал ее никогда, — хмыкнул шаман. — Вот только линчевать этого первого парня в любом крольчатнике мы всегда успеем. Мне гораздо интереснее было бы узнать, где те, кто его сюда послал.

— Ты думаешь, он не один работал? — уточнила Вика.

— Уверен, — кивнул говорящий с духами. — В разуме местного зверья, которое на нас натравливали, виднелся не его отпечаток. Змея, которая едва не сожрала «Единорог», словно удав кабанчика, явно не из этого мира, тень у нее не такая. Значит, кто-то рептилию сюда призвал, а лежащая перед нами туша — лучник, но не маг. Да и потом, настоящие профессионалы всегда устраняют цель только в составе тщательно сбалансированной группы.

— По канону? — уточнила воительница. — Как в команде приключенцев?

— По логике, — хмыкнул Семен. — Чтобы при наблюдении за объектом, да еще находясь на лоне столь неприветливой к чужакам природы, как минимум дежурить посменно. А то ведь сожрут, пока сны видеть будешь.

Внезапно воздух замерцал и сгустился в львиную морду.

— Дико извиняюсь, шо отвлекаю в столь важный момент, — обескураженно заявил главный дух «Единорога», — но нас какие-то личности, не пожелавшие, как ни странно, остаться анонимными, вызывают на переговоры. В качестве гарантии своих мирных намерений прислали мне астралом одного из слуг Змея Миров, поклявшегося от имени своего повелителя обеспечить соблюдение цивильных правил. Думаю, ему можно верить, сей гад хоть и второго эшелона, но бог, а эта публика по мелочам не имеет обыкновения размениваться.

— Убери из речи акцент, — первым отошел от изумления, вызванного не столько словами, сколько тоном нематериального обитателя иных планов, шаман. — Тебе не идет.

— А ска-ажит-те, пожалуйста, поч-чему нет? — Лев мигом сменил произношение, но опять же на неправильное. — И чего мне с этим га-а-адом шип-п-пящим делать?

— Не перестанешь придуриваться, начну с твоего меллорна листву собирать да в термосе ее как чай заваривать, — недобро посмотрел на духа Семен. — И давай сюда этих дипломатов.

— Невкусно будет, — огрызнулся житель иных планов, мигом переходя на нормальную речь. — И двигатель тогда работать станет медленнее.

— Зато для нервов полезно, — хмыкнул Шиноби. — А на максимум мы все равно еще и не разгонялись, чтобы ходовую часть для форс-мажора поберечь. Где там эти посланники?

— Да, собственно, уже здесь, — послышался приятный женский голос. От ближайших кустов. Точнее, от портала, открывшегося в них.

— Если у меня и были сомнения насчет того, что все следы наших проблем ведут в Жленг, то сейчас они издохли в страшных муках, — решила Шура, оглядев прибывшую при помощи магии гостью и насупившись. — Декольтированная мини-юбка, нет, ну это надо же… А снизу тебе не дует?

— Немного, — холодно улыбнулась пришелица, — но, знаешь, это доставляет своеобразное удовольствие. Попробуй сама как-нибудь.

Одета она была так, что обе замужние эльфийки, не сговариваясь, ткнули своих суженых, чтобы они не захлебнулись слюнями. Тело гостьи, которая выглядела вполне обычной человеческой женщиной лет двадцати пяти, только с розовыми волосами, само по себе могло быть приравнено к оружию массового поражения сильного пола. Стройная, фигуристая, с правильными чертами лица, лукавым взглядом из полуприкрытых глаз небесно-синего цвета и необычно бледной кожей, данная особа производила впечатление неземного существа, из прихоти спустившегося к смертным. Принципиально не застегнутая кожаная жилетка без рукавов обрывалась чуть ниже почти неприкрытой груди, сменяясь плоским подтянутым животиком, а ниже начиналось нечто, с большим трудом способное претендовать на звание набедренной повязки. Кусок материи, спускающийся до середины бедер. С вырезом по центру, в котором виднелось белоснежное нижнее белье, явно нарочно выставленное напоказ.

— Чего надо? — Вика не собиралась деликатничать. И уж тем более ее не интересовали прелести не очень-то званой гостьи. — Говори и убирайся. После того как вы нам столько времени вставляли палки в колеса, на конструктивный диалог никто не настроен.

— Отпустите моего кузена Ральфа, — кивнула девушка на зайцеподобного мутанта. — Тогда мы уйдем и больше никогда не будем вас беспокоить.

— Уточните, кто это «мы», — попросил Шиноби, особо выделив интонацией последнее слово. — Имеете ли вы право говорить за всех, кто принимает решение в Жленге, или только за родственников оборотня, убитого в поединке, прошу заметить, вполне честном по вашим же законам.

— Ну… — замялась девушка.

— Не ври, — посоветовала ей висящая в воздухе львиная морда. — Ты не шаман и меня не обманешь.

— Сделанное предложение не настолько глобально, — наконец решила мутантка. — Мы — это отряд, за вознаграждение выполняющий для благородных семей кое-какую работу, которой им самим заниматься не с руки. Весьма сильный, должна заметить, способный доставить множество проблем.

— Угу, — кивнул Семен. — Вот только придете вы домой с пустыми руками, зато целые. А не вернетесь или вернетесь не все… желающих рискнуть еще поискать надо. И приплатить им за опасность. Вряд ли какой-то оборотень стоит таких трат, а потому наш ответ — нет. Лишь статус посла гарантирует тебе безопасность, но продолжать переговоры я не вижу смысла. Уходи. Одна. Преследовать начну только после того, как удалишься от нас не менее чем на тысячу шагов. И если веришь в каких-то богов, можешь помолиться за упокой души своего кузена.

— Быть может, все же можно найти достойную плату за его жизнь? — продолжала упорствовать мутантка. — Чего вы хотите? Золота? Знаний? Обученных рабов? Или, может, меня?

— Эх, ну зачем вы с Викой с нами поехали, — покосился на Шуру Шиноби. — А то сейчас оторвались бы по полной…

— Пофантазируй у меня! — замахнулась на него эльфийка, а потом повернулась к одной из тех, кто планировал на нее покушение: — Ты еще здесь? Кыш! А то наплюю на последствия и пристрелю!

— Вы еще пожалеете! — громко пообещала мутантка, скрываясь в портале.

— Ловить будем? — уточнила Найта, пропуская между пальцев кистень, заканчивающийся грузиком с несколькими торчащими в разные стороны длинными отравленными шипами.

— Да ну на фиг, — отозвался Семен. — Еще в засаду заведет. И потом, не стоит эта голосистая голожопая девица риска.

— Уверен? — покосилась на него Вика.

— На все сто, — кивнул Семен. — В Жленге, если помнишь, патриархат. Главный в отряде наверняка тот мутант, тень которого виднелась в сознании животных. Он призывал большую змею и сейчас открывал для своей подчиненной порталы. Хотел бы он действительно решить дело миром, пришел бы сам, а не посылал того, кого не жалко. Даю любой зуб на выбор, понеся потери и так явно засветившись, эти наемники-рабовладельцы смоются куда подальше. Потому что если мы будем их целенаправленно искать, то найдем. Даже в Жленге. И убьем. А своя шкура всегда дороже. Кстати насчет охотничьих трофеев, как там этот пленник?

— Пока дышит, — оценила его состояние бывшая дроу, быстро обследовав зайцеподобного стрелка. — Добить?

— Не стоит, — кровожадно ухмыльнулся шаман. — Тащите в лагерь. Пора мне, наверное, заручиться поддержкой кое-каких духов, признающих только одну валюту. Жертвы. А к этому ушастику у нас с Шурой теперь личные счеты, и проявлять всепрощение желания нет ну никакого. Вот и воспользуюсь случаем, а то когда еще такой материал, который ну вот ни капельки не жалко, попадется…

Долина Солид издревле славилась как место чудес. Вернее, как территория, где, несмотря на катастрофу, память о которой в народе жила до сих пор, все еще оставались возможны самые удивительные из них. Разные кудесники, потомки некогда великих магов, много где могли творить свои фокусы (и при этом без риска быть изжаренными заживо), но по-настоящему искусство волшебства можно было оценить лишь здесь. Поднять на ноги умирающего, перекроить разум врага, сделав его преданнейшим другом, изготовить невероятно прочный доспех из бумаги, способный поспорить с коваными латами, или воспитать из милого щенка, любящего всех на свете, матерого волкодава. Вот только заниматься подобной работой могли лишь приезжие. Те, кто пришел из-за грани мира, покинув родину, где учиться колдовать ничто и никогда не мешало, и поселился здесь, чтобы обменять свой талант на звонкую монету. Или ткани. Впрочем, плотные тюки со специями тоже засчитывались в уплату. Ценных товаров в мире, практически лишенном волшебства, хватало. Слабых чародеев здесь не было. А потому к разнообразным чудесам обитатели долины Солид, ответственные за их сотворение, давно привыкли. Но возникшая внезапно передвижная крепость на колесах, окруженная конной сотней, даже по их меркам, стала событием, заслуживающим внимания.

— Слава богам, — выдохнул магистр Ориэн, опуская руки, поднятые в жесте, активирующем переход между реальностями. — Не промахнулся!

Ученики его промолчали. По уважительной причине. Все они находились внутри «Единорога». Последний и самый сложный переход из мира в мир мастер магии пространства осуществлял сам от и до в связи с высокой опасностью.

— Да, мы, кажется, попали именно туда, куда метили, — хмыкнула Шура, внимательно наблюдавшая за его работой и что-то записывавшая в свой блокнот. — А часто ли волшебники промахиваются? И какая судьба их ждет после того, как чары придут в действие на территории с аномальным магическим фоном?

— На три дня пути в любую сторону отсюда нет ни одного поселения, — буркнул эльф, собирая свой инвентарь. — И леса тоже. Раз в два-три года, реже — в десятилетие, очередной самонадеянный недоучка в надежде быстро обогатиться обязательно попробует открыть себе путь сюда и сгорит в облаке испепеляющего пламени, сопровождающего область действия заклинаний. Учитывая же, что площадь в подобных ритуалах рекомендуют брать побольше, чтобы не ошибиться, взрыв получается, сопоставимый с извержением маленького вулкана.

— Так-с. — Тень девушки вытянулась, и из нее вышел Шиноби. — Вижу, мы на месте. И аборигены на нас с интересом пялятся, да и не только. Ты вроде говорил, таможни здесь нет, так кто же тогда к нам сейчас так стремительно чешет, если не пограничник, жаждущий конфисковать большую часть груза?

— Хм? — Волшебник скосил глаза на приближающегося к ним человека. — Думаю, это хозяин огорода.

— Какого огорода? — удивилась Шура и принялась подозрительно рассматривать чародея. — Магистр, вы не перегрелись?

— На который мы десантировались, естественно, — хмыкнул Семен. — Посмотри, там, где кончаются расчищенные джунгли, начинаются грядки. С капустой. Да и вообще окрестности подозрительно похожи не на волшебный рынок, а на средней руки дачный кооператив. Вон яблони, груши, еще какие-то неизвестные деревья, на пальмы похожие. А за моей спиной находятся целые заросли чеснока и лука.

— Ничего удивительного, — пожал плечами мастер магии пространства, не отрываясь от своего занятия. — Места здесь мало, аборигены приезжают нерегулярно. Кушать свежие овощи и фрукты всем охота, а продовольствие из иных миров таскать накладно. Вот и содержат чародеи некоторое количество крестьян, снабжающих их провиантом. Должен признать, эти смертные ведут себя весьма нагло, поскольку привыкли к полной безнаказанности. Слишком сложно доставлять сюда новых землекопов.

— Мои посе… — начал было возмущаться приблизившийся вплотную к путешественникам человек, но быстро замолчал. Кочевники, впервые за длительный срок повстречавшиеся с более-менее привычным на вид противником, вернее, даже добычей, в приступе ностальгии по былым разбойничьим денькам его оперативно вырубили, связали и закинули поперек седла оставшейся без всадника лошади. Окажись сейчас рядом с ними покупатель на живой товар, они бы и сдали пейзанина за пару монет прямо тут же, даже не вспомнив о том, что их новые хозяева не одобряют работорговлю.

— И чего нам делать с этим разбушевавшимся дачником? Золотых, что ли, дать парочку, чтобы не возникал? А то ведь мы «Единорогом» тут все основательно подавим, да и кобылы нашей кавалерии вон уже урожаем смачно хрумкают, — сказала Шура, озираясь по сторонам и рассматривая окрестности. — Опа! А неплохие тут дворцы стоят, не хуже, чем дачи у иных олигархов. Не боятся хозяева, что очередной путешественник им халупу развалит?

— Они специальными барьерами окружены, — пожал плечами Ориэн. — Чтобы свести на нет эманации от истончения реальности. Ну и его само тоже. А крестьянину кроме денег по морде дать пару раз надо. В профилактических целях, а то еще больше требовать будет.

— Сейчас Каэля напрягу, у него хорошо получается с обычными людьми общаться, претензии потом предъявлять боятся. Видимо, у Кайланы нахватался, несмотря на взаимную антипатию, — произнес шаман и прикрыл глаза. В воздухе перед ним мгновенно возник искрящийся шарик светло-синего цвета размером с кулак. Спустя пару мгновений он принял образ маленькой женской фигурки с крылышками и отправился на поиски воина-мага.

— И чем здесь торгуют, интересно мне знать? — Шура продолжала рассматривать местную архитектуру. — Так-с… всего семь крупных построек с приусадебными участками и какие-то навесы, причем часть из них выглядит вполне новыми, а часть может быть продана в музей как жилище первобытного человека.

— Если с моего последнего визита сюда ничего не поменялось, то в двух крайних особняках с красными крышами проживают гномы. — Ориэн отвлекся от сборки артефактов и начал активно вспоминать прошлый опыт. — Кланы разные, но из одной страны, маги по большей части наемные, своих по понятным причинам мало. Одни специализируются на броне, идеальной для условий этого мира, вторые на таком же оружии. И то и то ценится здешними рыцарями куда выше собственного веса в золоте, некоторые их изделия продаются за десятки тысяч золотых.

— Эх, и почему от этого мира так далеко до нашего родного Сумрака, — с грустью вздохнула девушка. — Это ж какую прибыль здесь можно получать…

— Тебе пятнадцати ящиков, заполненных высококачественным металлом, который мы на продажу и взятки в трюме привезли, мало? — хмыкнул Семен, на секундочку приоткрывший глаза.

— Да! — Громоподобный ответ заставил его пошатнуться и притвориться потерявшим сознание столбиком.

Всадники, наконец-то получившие приказы от командования, выстроились в колонну и мерной рысью потрусили на свободное от сельскохозяйственных угодий пространство. «Единорог» немного сдал назад и, объехав стороной устраняющих последствия ритуала эльфов, двинулся за ними на самом малом ходу.

— Стоящий особняком на севере дом принадлежит темному целителю по имени Орзарио, — продолжал рассказывать магистр магии пространства. — Если он еще и не достиг уровня архимага, то находится где-то рядом. Лечит все, включая врожденные пороки. Вроде бы умеет даже воскрешать мертвых из тел в хорошем состоянии, но местные этой услугой пользуются редко по религиозным мотивам. Или просто не имеют достаточно эффективных средств консервации. Часто берет учениц из аборигенок, желающих стать волшебницами, но до сотворения своего первого заклинания они доживают редко. Скупает рабов, которые целыми сотнями пропадают в его подвалах.

— Вике про него не рассказываем, — мигом очнулся от транса Шиноби. — Шура! Ты с ним знакомиться не будешь!

— Не дура, — вздохнула девушка. — Понимаю, что такого типа рядом со своей резиденцией даже главным калибром «Единорога» с наскока не взять. Вот если бы Миха сюда привезли…

— Те три здания принадлежат группам чародеев, специализирующихся на разных алхимических зельях, которые можно брать навынос из долины, и торговле искусственно улучшенными животными, — продолжал работать экскурсоводом Ориэн. — Их жеребцы могут поспорить по стоимости с гномьим доспехом. Они способны без всякого для себя вреда протаранить копейный строй. Удрать на такой коняге можно от любой угрозы в этом мире. А если бы он каким-то чудом оказался вне его, дракон бы за всадником на подобном скакуне не угнался.

— Не, ну тут мы конкурировать вряд ли сможем, — решила корыстолюбивая эльфийка. — Автомобильного завода, к сожалению, даже в планах нет.

— Последний дом, так называемый королевский, — продолжал опытный путешественник между мирами, — там останавливаются венценосные особы, когда прибывают в эту долину. Ну или крупные аристократы. Персоны попроще ютятся под навесами, устроенными из деревьев, притащенных из ближайших зарослей, как и торговцы, не озаботившиеся строительством постоянного жилья.

— Тут есть какие-то правила для новичков? — уточнил Шиноби.

— Да нет вроде, — пожал плечами магистр Ориэн. — Обитатели долины придерживаются взаимного нейтралитета, ибо в столкновении чародеев из разных миров никогда не известно точно, кто кому голову снесет или кто у кого душу высосет. У тех, кто имеет свои резиденции, понятное дело, преимущество, поскольку они здесь давно, но лет за пять до моего предпоследнего визита в эти края какой-то новичок-одиночка прибил слишком наглого архимага, заправлявшего тут на протяжении целого десятилетия и пытавшегося из некоронованного короля стать вполне полноправным властителем. И прихлебателей его перерезал. Вот тогда-то гномы в два дома и расселились, чтобы друг с другом не лаяться. Самостоятельно жилье поставить этим скупердяям было жаль, а вот пустующее помещение мигом заняли.

— Ну, может, пойдем знакомиться с ассортиментом? — скосила на супруга глаза Шура. — А то чего тут просто так стоять? Пока Серый проведет полные испытания «Единорога» и скафандров, время есть.

— Ну его на фиг! — категорически отказался от такого предложения Шиноби. — В прошлый раз поход на рынок едва не стоил мне седых волос в моей эльфийской шевелюре, даже несмотря на русско-перестроечный пофигистический менталитет!

— А где граница нормальной территории и земель, где магия горит? — моментально сменила тему девушка. — Или она не видна глазом?

— Ну почему же? — Магистр Ориэн махнул куда-то рукой, как показалось, даже не выбирая направления. — Вон видите искорки? Ну куда остальная экспедиция ушла. Это она и есть. Там свободная энергия полыхает.

В паре километров от них в воздухе действительно имела место некая иллюминация, напоминавшая, скорее, брачные игры светлячков, чем грозный феномен, разлучивший с волшебством целый мир, но из-за светлого времени суток даже остроглазые эльфы заметили ее не сразу. Вероятно, прибудь они сюда ночью, все бы сложилось иначе, но сейчас их наблюдательность явно дала маху.

Сумеречные поспешили догнать своих.

— А за нами, между прочим, наблюдают, — сказал Шиноби, стоило им пройти шагов двести. — Судя по косвенным признакам, векторы чар идут от всех шести занятых местными магами домов.

— Чего еще можно ожидать от места, где вынуждены тесно существовать чародеи, — пожала плечами Шура. — Делать им нечего, кроме как за соседями следить. В прямом смысле — нечего. Кстати, магистр, как-то пустовато тут. По вашим рассказам я представляла это место более… оживленным.

— Поверьте, оно таким и было, — буркнул Ориэн. Быстро шагать чародей не привык и теперь страдал от одышки. А переместиться телепортом не позволяли нормы этикета. Впрочем, он допускал мысль, что сумеречные о них не знают, а знают, так не применяют, но воли себе не давал. — И неожиданной пустоте я вижу только одно объяснение. Война. Лишь серьезный конфликт, а не стычка лордов мог заставить торговцев, кошельки которых буквально набиты золотом, избегать этого места. Осталось узнать, кого с кем столкнула в недобрый час судьба.

— А это важно? — уточнила эльфийка.

— Разумеется, — кивнул опытный путешественник. — Видно, вы невнимательно изучили карту, которую я давал посмотреть, перед тем как начал готовить переход в эту реальность. С севера и запада от долины Солид раскинулось море. Нам оно не нужно, поскольку земли дальних родичей народа Звезд расположены вдалеке от него, да и «Единорог» на корабль не погрузишь.

— Ну это на ваши утлые скорлупки такую махину не запихнешь, вот был бы у нас хотя бы танкер… — пробурчала себе под нос Шура, заставив волшебника сбиться с мысли. Представить себе еще более гигантское плавательное средство, чем сухопутная передвижная крепость сумеречных, он мог с трудом. А еще у него были определенные сомнения, способны ли вообще выдержать такую махину волны. — А чего вы замолчали? Продолжайте.

— Да, — вернулся к географии магистр. — Наш путь лежит на юг. На юго-восток, точнее. Добраться до болот можно двумя способами. Напрямик через земли Ольтийской империи, а потом через равнины дикарей-язычников или кружным путем, минуя территорию этого государства. Сделаем солидный крюк и пройдем через королевства Удар и Хольмрут. Если честно, идти лучше по длинному маршруту. Он безопаснее хотя бы потому, что упомянутые мной варвары ведут беспощадную войну на уничтожение с эльфенитами. Вернее, пытаются вести. И для их атаки хватит одного вида острых ушей. Хотя и обычных торговцев-людей они ограбить бы обязательно попытались. Просто из любви к добыче.

— Причины столь бескомпромиссного поведения известны? — уточнил Семен. — Может, удастся договориться?

— Причины исторически-религиозные, — развел руками Ориэн. — А потому лучше и не пытаться вступать в диалог с фанатиками. Они обвиняют представителей нашей расы в развале своего древнего государства, якобы владевшего всеми землями континента.

— А таковое действительно имело место быть? — хмыкнула Шура.

— Нет, — последовал ответ. — Но независимым историкам там не верят. Да и вообще в их краях гуманитарные науки еще не выделились из устного народного творчества и невнятных баек жрецов разных божеств, подчас противоречащих друг другу.

— Вероятно, придется все-таки идти по землям двух государств и платить подорожные налоги, — вздохнул Семен, покосившись на сердито засопевшую супругу. — И кто кому из них мог попытаться начистить морду?

— Вот уж о чем даже гадать не берусь, — развел руками мастер магии пространства, едва не выронив из них инвентарь. — Смертные правители так часто меняются и устраивают завоевательные войны и освободительные походы, что даже предполагать их поступки есть дело гиблое. Хотя можем спросить местных, они-то наверняка в курсе. По-моему, к «Единорогу» движется делегация от гномов. Из обоих домов сразу.

— Видимо, их заинтересовала наша маленькая, можно сказать даже миниатюрненькая, машинка, — хмыкнула Шура. — Как думаете, не сопрут, чисто случайно положив в свой глубокий широкий карман, да и забыв об этом?

— Вряд ли, — покачал головой Шиноби. — Они не маги. Хотя доспехи на их предводителях не хуже, чем твои, а даже и получше зачарованы. Только вот, глядя на них, понимаешь: мегакрутой артефакт. А твою-то тряпочку Мих по моей просьбе сделал в глаза особо не бросающейся.

Бородатые коротышки, разъезжающие верхом то ли на пони, то ли на совсем уж карликовых лошадях, различающихся между собой только цветом, но с подозрительно одинаковыми мордами, нагнали эльфов быстрее, чем те достигли основного отряда. Один из них сотворил какое-то заклинание, заставившее было Шиноби и Ориэна напрячься, но практически сразу же они и расслабились. Универсальное волшебство, обеспечивающее взаимное понимание друг друга, они узнали сразу.

— Крепких сводов над головой! — поприветствовал эльфов один из обладателей великолепной брони, инкрустированной множеством драгоценных камней. Вокруг подгорного жителя разливалось неяркое алое сияние; не оставалось сомнений, что оно является побочным действием каких-то заклинаний, буквально окутывавших невысокую фигуру. Если эти самые заклинания будут пущены в ход, мало не покажется никому. Находящиеся за спиной гнома сородичи выглядели победнее, но тоже напоминали небольшие передвижные укрепления, обильно поросшие растительностью.

— И удачи в делах, — не отстал от первого другой коротышка, явно облеченный немалой властью. Он был облачен в повседневную, неряшливого вида одежду — домотканую рубаху и такие же штаны. Короткий меч, висевший у него на поясе без всяких ножен, притягивал к себе взгляды едва ли не лучше, чем вычурные латы. Лезвие из черного металла, внутри которого что-то шевелилось, казалось, жило собственной жизнью. Оно то утолщалось, то утончалось, то укорачивалось, то удлинялось… чтобы отвести взор, требовалось приложить весьма значительные усилия. Гномы, прикрывающие тыл этого бородача, носили обычные кольчуги мелкого плетения, однако их арсенал явно подпадал под категорию «магическое оружие».

— И вам того же, — не остался в долгу Шиноби. — Думаю, я знаю, чего вы хотите. Поближе познакомиться с «Единорогом», то есть вон той штуковиной на колесах. Увы, пригласить внутрь не имею права, конструкция секретная. А за возможность снять копию с некоторых машин меня наша внутренняя безопасность загрызет.

Шуре было очень интересно (судя по ее исказившемуся лицу), как Семен намеревается проделать подобную операцию с самим собой, но благоразумие одержало верх, и она промолчала. Подгорные же жители поняли гримасы девушки как страх перед этой неведомой службой и, как ни странно, не обиделись.

— Ну как же, понимаем, секреты мастеров хранятся пуще, чем их бороды, — кивнул обладатель живого черного меча. — Собственно, если бы наши тайны узнал кто-то, реакция была бы такой же, а потому, увы, не могу показать вам свою мастерскую.

— Ну и вообще, не стоит все сводить только к деталям ремесла создателей чудесных вещиц, — улыбнулся обладатель шикарного доспеха. — А как же познакомиться, выпить за знакомство, обменяться последними новостями?

— Это можно, — кивнул Семен. — Вот только прошу нас простить, сначала надо убедиться в том, что один эксперимент пройдет как надо.

Неожиданно раздался слабый хлопок. Затем еще один и еще. А потом до ушей представителей разных рас, мирно беседующих между собой, долетел грохот.

— Какой еще экс… — начал было гном в светящихся латах, но тут же оборвал сам себя. — Во имя гор! Что это?!

— Так-с. — Улыбка, расплывшаяся на лице шамана сумеречных, могла бы напугать озверевшую от крови акулу. — Ружья работают! И ракеты тоже!

От группки эльфов, стоявших уже за границей то тут, то там вспыхивавших без видимой причины язычков пламени, отделилась новая струя дыма, несущая в качестве наконечника болванку, заполненную взрывчаткой. Описав пологую дугу, безбожно меняя скорость, высоту и чуть ли не направление полета, она ткнулась в землю и взорвалась.

— Магия, — прохрипел гном с мечом, хватаясь одной рукой за сердце, а второй дергая себя за бороду так, словно это было спасительное средство, способное исцелить его от любых недугов. — Вы смогли заставить работать здесь магию!

— Прицельная точность снизилась, — заметила Шура, проигнорировавшая реплику и гомон, поднявшийся среди бородачей. — И дальность поражения тоже.

— Плевать, — отмахнулся Шиноби. — Мы на это рассчитывали, когда делали специальные заряды, представляющие собой обычный порох, чистый в химическом отношении настолько, насколько это вообще возможно с нашими производственными мощностями.

— Так, Серый послал вперед скафандры, — прищурила глаза Шура. — И знаешь, пока они не взрываются.

— Все-таки нам удалось точно воспроизвести местные условия, — облегченно вздохнул Семен. — Спасибо вам, магистр.

— Моя работа тут минимальна, — отмахнулся Ориэн. — Все возможные параметры были записаны и высчитаны уже столетия назад. Теперь осталось только посмотреть, как поведет себя наша самая большая надежда.

— Самая большая? — зацепился за слова гном в доспехах, а потом перевел взгляд на «Единорог», и в глазах его сверкнул свет внезапного озарения. — Нет. Не может быть!

Вздрогнув, техномагический монстр утробно зарычал двигателем и пошел вперед. Пламя при пересечении очень даже зримой границы заплясало на его обшивке, но ничего больше не произошло. Творение сумеречных эльфов катилось по земле, где потоки астрала сжигали все связанное с чародейством многие тысячи лет, и выглядело полностью исправным.

— Мы разорены! — Эти два слова гномы, непохожие друг на друга, произнесли синхронно.

Магистр Ориэн, не дожидаясь, пока их руки потянутся к оружию, плюнул на приличия и мгновенно переправил всех трех эльфов поближе к сородичам, практически к самой границе аномалии с нормальным течением энергий.

— Вдруг бы в надежде сохранить свою едва ли не монополию порубили раньше, чем толком подумали, — оправдываясь, сказал он сумеречным.

— Ну, строго говоря, я бы не особо возражал против конфликта, — пожал плечами Шиноби. — В этом мире конкуренты нам тоже не нужны, в отличие от накопленных ими богатств. Но раз уж оружие обнажено не было, поиграем в дипломатию, сделаем вид, что ничего такого не было, и устроим праздничный банкет. Ох, жаль, с нами нет Рустама. Его не мертвая печень в предстоящем застолье очень бы пригодилась. А то, что эти коротышки бородатые попытаются нас споить с целью выведать как можно больше информации, я вам гарантирую.

— Ой, ну можно подумать, ты не станешь делать то же самое, выставив на стол наши запасы спирта, — скептически хмыкнула эльфийка. — И, между прочим, получая большое удовольствие в процессе.

— Работа такая, — усмехнулся Шиноби. — Специально выбирал!

Впрочем, следующим утром он придерживался противоположного мнения.

— Черти бы подрали этот служебный долг, заставляющий меня участвовать во всяких сомнительных акциях! — стонал Семен, лежа в гамаке. — Ой, мама, как же мне плохо… Чего эти карлики заросшие в свое пойло подмешивают, навоз куриный, что ли?

— Ну попроси своих духов снять похмелье, делов-то, — фыркнула из своего подвесного ложа рассерженная супруга, которой громкие жалобы на судьбу не дали толком выспаться.

— Не могу, — неожиданно твердым тоном заявил шаман. — Мы с ними заключили сделку. Они делают так, что всех перепиваю и помню все наутро, а я даю им потом насладиться букетом похмелья. Ох! Извращенцы нематериальные… Чего они только в наших чувствах находят, спрашивается? Ик! Шур, рассолу!

— Мозго-ов! — передразнила его эльфийка. — Мозго-о-ов! Проснись, придурок, нет его у нас в «Единороге» ни капли! Соку дать могу. Или пива, вон в углу бочонок недопитый перекатывается.

— Я женат на упырихе, — сообразил шаман, передергиваясь вместе с гамаком от такого предложения. — Ну тогда одевайся и сбегай, что ли, Серегу позови. Маршрут обсудить надо в свете полученной информации. А потом пусть меня вырубят, чтоб напрасно не мучился.

— Разуй глаза, — со вздохом пробормотала себе под нос девушка, вставая на ноги. — Я давно в экзоскелете валяюсь.

— Зачем? — приподнял голову Семен. — С ума сошла? Если «Единорог» разгерметизируется, ты в нем сгоришь как спичка! Мих же предупреждал, что, несмотря на внешнюю схожесть со скафандром, для местных условий он не предназначен!

— Если он разгерметизируется, меня взрывом может на Луну забросить, — хмыкнула Шура, а потом немного подумала и добавила: — При условии, что тут она вообще есть, разумеется. А вообще в нем спать удобно. Болтанку почему-то не чувствуешь, и если все-таки на пол свалишься, то до утра ничего и не заметишь.

— До чего мы, ик, докатились, — пробормотал шаман, роняя голову обратно на подушку. — Использовать гироскоп боевого костюма, чтобы спокойно дрыхнуть в транспорте. Не, пожалуй, эльфы Западного леса все-таки правы. Не то что-то у нас, сумеречных, с головой.

И попытался задремать, несмотря на мучающее его похмелье. Безуспешно. Стоило только тренированному сознанию шамана приготовиться к тому, чтобы покинуть физическую оболочку, как ту немилосердно стали трясти, пробуждая к активной жизни.

— Ну никакого у людей понимания нет, — пожаловался Шиноби верным спутникам-теням на действия коллег-эльфов, наплевав на тот факт, что сам же просил капитана с ним поговорить. Духи, удовлетворенные щедрой жертвой в виде разделенных с Семеном эмоций, молчаливо выказали своему союзнику полную поддержку всех его возможных и невозможных действий. В работе двигателя сухопутного корабля начались какие-то сбои, приведшие к усилению болтанки и более быстрому снашиванию узлов машины. Где-то на периферии внимания лениво зевнул большой лев, нежащийся в волнах энергии, собранной растущим в миниатюрной оранжерее меллорном и питающей все узлы техномагического шедевра Сумеречного леса, и неудачника, отвечающего за засбоивший участок, мгновенно, словно плетью, стегнуло неудовольствием более могущественного старшего собрата. Было бы дело где-то в другом мире, его и вовсе могли бы отправить на родной план реальности, а то и развоплотить, но в местных условиях провести призыв нового сотрудника было делом затруднительным, а потому провинившемуся давался еще один шанс.

— Разряд! — скомандовал голос Шуры, и ее муж тотчас пришел в себя.

— Да вы че, совсем офигели?! — возмутился он, воспарив над гамаком, и потер ноющую после близкого знакомства с электричеством грудь.

— Ну хорошо хоть к некромантии, чтобы тебя поднять, прибегнуть не пришлось, — хмыкнул Серый, опуская руку, на которой слабо змеились синие разряды миниатюрных молний. — Да и вообще, в магии близок к нулю, видимо, таланта нет.

— Пинать тебя больше надо, — зло пробурчал шаман, заставив воздух принять вид зеркала и рассматривая полученный ожог. — Вика же вон научилась стрелами из пламени вполне профессионально кидаться, а ты способен волшебством заменить не огнемет, а максимум зажигалку. Ну или шокер. С чего вы вообще решили будить меня при помощи чар?

— Другие методы не действовали, — хмыкнула эльфийка и кивнула на стоящий на столе стакан. Пустой. Семен только сейчас понял, что он мокрый и с него капает вода. — А потому, когда нам надоело надрываться в крике, решили вывести тебя из транса заклинанием. Нет, можно было еще, наверно, как предлагал Серега, остановиться и ежиков наловить, чтобы их в подмышки засунуть, но мне зверюшек стало жаль.

— Садисты, — пробормотал шаман, чувствуя, как вновь начинает болеть голова. — В общем, так, Серый, ты карту видел? Шпарь до болот по кратчайшему маршруту. Дороги пофиг. Разрешение от местных властей на проезд туда же.

— Угу, — кивнул капитан. — А с чего мы решили действовать как танки? Гномы вчера чего-то начинали объяснять про местную геополитическую обстановку, но Вика утащила меня на дополнительные испытания нашего стрелкового оружия, у нее появилась идея, как заставить работать в местных условиях наш обычный магический пулемет. Жаль, неудачная. А когда мы отмылись от копоти и вернулись, то понять ваши пьяные бредни без помощи магии разума было уже невозможно.

— Война у них последние два года идет, — поделился полученной от собеседников и собутыльников информацией Семен. — Всех со всеми. Сначала они вроде как втроем собирались стереть с карты государство, расположенное вне зоны наших интересов, но потом одна страна переметнулась на сторону почти уничтоженного противника, решив, будто будет следующей, рыцари второй похитили жену одного из братьев короля третьей, он в отместку послал к своему царственному собрату ассасинов, и те заказ выполнили и женщину вернули, но на осиротевший трон появилось сразу два претендента с примерно равными силами… В общем, сейчас в этом мире царит полный феодальный раздрай на фоне резко обнаглевших банд преступников и дезертиров, а также восстаний крестьян, доведенных поборами сеньоров, собирающих деньги на резню с себе подобными. В долину торговцы почти не ездят, ибо их поголовье разные любители поживы за прошедшие годы сократили. Да и вообще, действующим законом временно стало право сильного, а потому мирных эльфийских путешественников, да еще с такой причудливой громадной повозкой, ограбить попытаются вообще все.

— Неудачно мы выбрали время, — немного помолчав, решила Шура. — А что наши дальние родичи в своих болотах делают?

— Если верить кое-как доходящим до торговцев из иных миров слухам, то у них все стабильно, — порадовал друзей шаман. — Сидят за естественной преградой, точат стрелы, совершают грабительские налеты на лишившиеся защиты земли. Их военный вождь во главе собственной армии рискует нам встретиться на середине пути, ибо как раз сейчас он, пользуясь ситуацией, когда всем не до него, пытается подгадить дикарям-язычникам, ведущим с ушастыми непримиримую вражду. Сил для прямой борьбы у него маловато, а потому придерживается партизанской тактики: ударил — убежал. Ну а варвары, понятное дело, собрались ради такого дела всеми своими родами в одну кучу и теперь усердно пытаются прогнать нелюдь раньше, чем она им все деревеньки пережжет и поля перетопчет.

— Развлекаются, в общем, все в меру собственных возможностей, — тяжело вздохнула девушка. — А чем нам грозит встреча с местными недружелюбно настроенными вояками?

— Испачканными катками, — буркнул Семен. — Как говорили гномы, армии больше чем в десять-пятнадцать тысяч человек тут собираются редко. А все, что тысяч до ста, мы благодаря огнестрельному оружию и принципиально неуязвимому для копий корпусу опрокинем.

— Но нам нужны остановки, — напомнил Сергей. — Припасенной меллорном энергии не хватит на путь туда и обратно. И во время привала…

— И во время привала враги забьют своими телами весь участок с нормальным магическим фоном, — оборвал его шаман. — Карта таких участков, кстати, со времени последнего визита магистра Ориэна не изменилась?

— Нет, — буркнул Сергей. — Во всяком случае, те два, которые мы уже миновали, находятся на прежних местах. Но дальше от самой крупной аномалии с привычной энергетикой они встречаться будут реже.

— Ну во-от, — протяжно зевнул говорящий с духами. — Есть где маной подзаправиться. А если наших бравых десантников и кочевников аборигены застанут во время технического перерыва врасплох, то и поделом! Нечего клювом щелкать. Все, я спать, будить, только если боги придут в этот мир и начнут искать себе сменщиков!

— Че мы сюда поперлись? Не, ну вот че мы сюда поперлись, спрашивается?!

— Милая, что за лексикон! Ты у нас базарная торговка или один из послов великой и могущественной эльфийской страны?

— Я еще не решила. И окончательный вердикт дам, как только увижу, что напыщенный индюк, называющийся здесь королем, соизволил наконец появиться.

— Мы все-таки в общественном месте. А я здесь, между прочим, даже колдовать не могу. Как тебе не стыдно? И потом, хоть мы и говорим почти шепотом, но вдруг здесь есть те, кто умеет читать по губам?

— На языке, распространенном даже не в соседнем мире? Маловероятно. Но если хочешь, на русский перейдем.

— Потом. К нам опять какое-то чучело в перьях подваливает.

— А сам-то!

— Мне сквернословить можно. Шаманы, если видят более нелепо одетого типа, чем сами, имеют право на профессиональную зависть. Магистр, чего от нас надо этому разорителю птицефабрик?

Мастер магии пространства, работающий переводчиком для супружеской четы Шуры и Семена, являвшимися сейчас официальными представителями экспедиции, тяжело вздохнул. В обществе людей, большого количества людей, облеченных властью и находящихся в собственных владениях, выходцу из Западного леса было не очень комфортно. Хуже, чем он, пожалуй, чувствовал себя сейчас только сотник наемной кавалерии родом из весьма консервативного и непривычного к представителям иных рас Древнего леса. Но Каэль в отличие от опытного мага неплохо владел мечом, да и со странным оружием, называемым сумеречными огнестрельным, наловчился управляться. Впрочем, его жизнь и работа в пустыне, пожалуй, могли выработать привычку и не к такому. Они вдвоем, чтобы уберечься от опасности самовоспламенения, были вынуждены тщательно себя контролировать, чтобы лишиться возможности даже инстинктивно потянуться к магии. А вот главе разведки и контрразведки сумеречных так напрягаться не пришлось. Он облачился в толстые герметичные латы, покрытые слоем артанита, и прозрачный шлем, напоминающий экзоскелет Шуры, но без встроенного оружия, с одними только усилителями мускулов. Зато внутри столь необычной одежды он мог вполне успешно колдовать, осуществляя связь с находящимся в «Единороге» Серым посредством духов, попеременно воплощающихся в реальность сначала внутри брони, а потом в недрах сухопутного корабля. Во всяком случае, пока одежка оставалась целой, а во внешний мир не проходило какое-нибудь заклинание.

— Стандартное пожелание удачи и восхищение красотой вашей спутницы, — ответил Ориэн шаману, даже не очень вслушиваясь в человеческую речь. — Сейчас еще поклон будет, и он уйдет.

— Понятно, — резюмировала девушка, обладающая выдающимися достоинствами. Причем мужчины, вышедшие из грудного возраста и еще не впавшие в старческий маразм, обычно замечали сначала их и только потом лицо. — На сиськи пялиться пришел.

— Нечего их напоказ выставлять, — буркнул Семен. — Надела бы, как я, скафандр, и все дела. А то, видите ли, на приеме ей захотелось прилично выглядеть. Знаешь, глядя на местных дам, можно сделать вывод, что здешней моде больше соответствует паранджа, а не маленькое черное платье.

— М-да, ты прав, тутошние мадамы закутаны в тряпки до глаз и, пожалуй, оставляют их открытыми лишь по причине отсутствия в лавках солнечных очков, — согласилась Шура, щеголяющая голыми ногами, декольте и полным отсутствием рукавов, после чего тотчас с чисто женской непоследовательностью сменила тему беседы и настроение. — Че мы сюда поперлись? Не, ну вот че мы сюда поперлись, спрашивается?! Объехать эту армию нельзя было?! Или просто раздавить того курьера, сделав вид, будто бы не заметили…

— Можно, — хмыкнул Сергей. — Вот только король, выславший к нам посланников, думаю, серьезно бы обиделся даже на первый из предложенных тобой вариантов. А нам сюда еще часто наведываться за эльфенитами, если дело выгорит. Нужно в таком случае портить отношения с хозяевами самого короткого пути? Нет? Ну вот и я так думаю.

Пути владыки Ольтийской империи, в это смутное время путешествующего по стране исключительно вместе с десятитысячной армией, и экспедиции сумеречных эльфов пересеклись случайно. Однако же, когда «Единорог» появился в поле зрения войска человеческого государства, его военачальники мигом сообразили, что движущаяся по направлению из долины Солид, или, как ее называли, долины магов, гора, снабженная к тому же колесами, по полному праву может считаться явлением исключительным. А уж когда они разглядели рядом с ней всадников, то полностью уверились в том, что с ответственным за столь необычный феномен можно и нужно поговорить.

Серый, вовремя остановив корабль, пребывал в некоторой растерянности. Несмотря на все свои прекрасные качества, творению сумеречных эльфов было просто некуда свернуть, чтобы не подавить остановившуюся людскую массу, к которой медленно подтягивался обоз. Слева начинались холмы, довольно быстро переходящие в небольшие горы, справа расстилалась темная еловая чаша. Конечно, в ней можно было пробить корпусом просеку, но в случае атаки аборигенов защищаться среди часто стоящих деревьев, ограничивающих свободу маневра и, главное, разлет осколков и траектории пуль, стало бы затруднительно. Да и лошади кочевников, несмотря на всю свою неприхотливость, по такой дороге пробирались бы с огромным трудом. А поломанные ноги без магии не вдруг еще и вылечишь. Друзья и супруга, не говоря уж о подчиненных, тоже дать толкового совета в данной ситуации не смогли. Поэтому появление одинокого всадника, несущего флаг с каким-то рисунком, все восприняли с некоторым облегчением.

Парламентером оказался герцог, отправленный своим сюзереном на переговоры то ли в расчете, что от беседы со столь важной персоной уж точно никто не попробует отвертеться, то ли что одним богатым и влиятельным аристократом, по определению позволяющим себе слишком многое, в державе может внезапно стать и меньше. Разряженный в шелка и бархат, с павлиньими перьями, торчащими из роскошной шляпы, герцог немало удивился, когда понял, что видит перед собой эльфов. Но тем не менее от имени повелителя этих земель, носящего титул не императора, но короля, пригласил их в ближайший замок, виднеющийся на горизонте. И также сообщил, что в случае отказа его величество приложит все силы к защите подданных от возможных угроз. Послу всучили комплект подарков, заранее заготовленный примерно для этой цели, и попросили показать проход, предупредив про слабую устойчивость путешественников к провокациям и, для надежности, продемонстрировав действие тяжелой зажигательной ракеты на одиноко стоящем дереве, в секунду разлетевшемся на щепки. Целились, правда, в лежащий рядом с ним большой валун, но так получилось даже эффектнее.

Войска людей сопроводили эльфов и людей, работающих на них, к крепости, где по случаю прибытия высоких гостей наступил, похоже, локальный конец света, и взялись охранять территорию, впрочем держась от необычных гостей на почтительном удалении. Местные после краткого доклада герцога решили по случаю чудесной встречи устроить торжественный прием и попросили путешественников немного подождать, чтобы их могли принять со всем почтением. И теперь несколько перворожденных, ловя на себе взгляды аристократов из свиты правителя, были вынуждены терпеливо дожидаться, пока он соизволит появиться перед ними в самом большом зале, где стояли накрытые столы с собранными на скорую руку кушаньями, к которым, однако же, пока никто не притрагивался.

Внезапно народ заволновался и перестал глазеть на эльфов, которые были пусть и необычными, но чужаками.

— Король, — одновременно сказали четверо эльфов, а потом двое усмехнулись, а остальные двое сделали вид, что ничего не произошло.

Перед грузным мужчиной лет сорока, облаченным в блестящую в скудном свете факелов кольчугу, смотрящуюся и красиво, и грозно, с тонким золотым обручем на голове, украшенным миниатюрными квадратными зубцами, подданные расступались, так что не оставалось сомнений: данный маневр ими уже отработан.

— Интересно, на ком они тренировались? — шепнула мужу Шура. — Кстати, одежка-то явно гномьей работы. Интересно, сколько стоит такая бронька на черном рынке?

— Думаю, так подхалимничать — это врожденное, — поделился своим мнением супруг. — А про его вещи забудь. Даже если вытряхнешь из них венценосца, кому ты их сможешь тут толкнуть?

Четко печатая шаг, владыка империи подошел к эльфам и окинул их внимательным взглядом. Не любопытствующим. Не властным. Не опасливым. Самым обычным. И лишь потом попросил (не приказал!) путешественников разделить с ним скромную трапезу, а заодно рассказать о себе и сделал приглашающий жест к столу.

— А ничего дядечка, — оценила Шура. — Импозантный. А ты, Каэль, чего молчишь?

— На деда моего похож чем-то, — послушно откликнулся воин-маг, почесывая руку, пострадавшую в недавней схватке с гигантскими муравьями. — Тот себя точно так же вел, когда заявлялись какие-то полузнакомые маги, от которых неизвестно чего можно было ожидать.

Места, отведенные для сумеречных, находились прямо напротив короля. Небольшой квадратный стол, видимо, предназначался именно для таких вот переговоров: вроде бы и с ближайшими соратниками, но на виду аристократии, которая пировала отдельно, стараясь не особо шуметь, чтобы не мешать монарху. Правителя интересовало все, а потому магистр Ориэн с тоской покосился на стоящее перед ним вино. Очень хотелось смочить пересохшее по причине долгих разговоров горло, но проделать это не получалось, причем не из-за боязни быть отравленным. Времени даже на пару глотков катастрофически не хватало. После того как человек узнал, как зовут путешественников, откуда они пришли, что видели и, самое главное, куда направляются, он решил перейти к главному. К вопросу, каким образом они смогли заставить работать магию в мире, много тысяч лет ее практически лишенном. И сумеречные, к удивлению мастера магии пространства, охотно на все вопросы отвечали. И даже вполне честно.

— Как вы понимаете, детали — это секрет, — ответил на этот вопрос Шиноби. — Но общий смысл заключается в том, что мы отсекли свое волшебство непроницаемым для него барьером. Который, однако же, можно и приподнять в случае необходимости. Разрешите продемонстрировать?

Король кивнул, а вслед за тем кивнул Шиноби. Каэлю. И воин-маг, поняв приказ без слов, вскинул снятый с пояса пистолет и вогнал в ближайшую стену сноп картечи.

— Впечатляет, — решил владыка империи, осматривая и едва не обнюхивая истыканную железной дробью стену. — Но многим хуже настоящих боевых заклинаний, которые я видел в молодости, когда посещал долину магов и общался с тамошними мудрецами.

— Можно и сильнее, — хмыкнул Шиноби. — Но тогда лучше покинуть замок. А то он может рухнуть. Или пойдемте к окну, и покажите мне деталь ландшафта, которая вам не нравится.

— Пруд слева от ворот, — выпалил король, ни на секунду не задумываясь. — Нечего комаров разводить, а то жужжат по ночам, спать мешают. Устроит такая цель?

— А он там разве есть? — опешил Шиноби. — Не заметил… Впрочем, ладно. Отдайте приказ, чтобы военные нас атаковать не бросились, когда он исчезнет с жутким грохотом. И чтобы люди подальше отошли.

Правитель государства тотчас услал куда-то одного из придворных, сидевших слева от него, и только потом перевел взгляд обратно на собеседника.

— А вы что же, даже и посмотреть на него не желаете? Вдруг водоем окажется слишком крупным, чтобы справиться с задачей в одиночку? Магов у нас почти нет, но те, что есть, при сотворении чар там, где такое возможно, сильно устают.

— Не нужно равнять меня с ними, — ухмыльнулся Шиноби. — Разница в мастерстве у нас соответствует той, которая наблюдается между ребенком, едва научившимся ходить, и опытным воином, вооруженным мечом и щитом. Когда там не останется никого, кто мог бы пострадать, и вы дадите команду, водоема не станет в тот же миг.

— Да, собственно, уже все готово. — Король увидел придворного, возвращающегося обратно.

— Так быстро? — удивилась Шура. — Но ведь он даже до выхода из замка добраться бы не успел.

— Флаговая азбука, которую понимают все до одного солдаты и сигнальщик на башне, — пожал плечами человек. — Отсутствие магии при наличии мозгов не мешает получать воистину чудесные результаты.

— Ну ладно, — хмыкнул Шиноби и картинно щелкнул пальцами.

— И? — спросил повелитель империи через пару секунд, когда ничего не произошло.

А потом замок тряхнуло. Получившие приказ духи донесли его до «Единорога», и орудие, наведясь на цель — маленький прудик, по правде больше похожий на большую лужу, — отправило туда снаряд. Взрыв выплеснул из водоема все содержимое, включая грязь, тину, камыши и перемолотых в пыль лягушек, после чего дно его заметно углубилось. После кратких разъяснений короля запаниковавшей свите, чего это, собственно, такое было, и длительного осмотра возникшего котлована вернуться к беседе, к счастью магистра Ориэна, смогли очень не скоро.

— Да вы действительно великий маг, — решил король, усаживаясь на давно остывший стул и вяло ковыряя ножом печеного поросенка, сравнявшегося температурой с окружающим воздухом.

— По правде говоря, пока я чуть выше среднего, — поправил его Шиноби. — По-настоящему велик мой учитель и сюзерен, направивший нас сюда. И мы не маги, а шаманы.

— А разница? — мгновенно заинтересовался человек.

— Гм, — смутился эльф. — Тому, кто абсолютно ничего не знает об искусстве волшебства, объяснять долго. Давайте считать, что как между воином с мечом и воином с алебардой. Вроде и незначительная, но полководец, забывший о ней при планировании битвы, неминуемо проиграет.

— Ладно, оставим это, — согласился человек. — Так что вы говорили о своем наставнике?

— Именно он, правитель Сумеречного леса, нашей родной страны, создал артефакты, позволяющие пользоваться чарами даже в подобной искалеченной реальности, — пояснил Семен.

— Значит ли это, что другие тоже смогут освоить работу с подобными предметами? — немедленно уточнил повелитель империи.

— Да, безусловно. Если мы ими поделимся, научим, как правильно обращаться с непривычными для вас вещами, и конечно же уберем из них все ловушки, поставленные в расчете на воров. Технологию изготовления продать даже не просите. Единственная польза, которую вы сможете извлечь, — это обмен на что-то ценное у обитателей долины магов. Большую часть нужных для производства материалов в реальности, где промышленности нельзя помогать заклинаниями, воссоздать без помощи богов, по меньшей мере, проблематично.

— Союз меж нами возможен? — спустя минуту молчания спросил король. — Я понимаю, что мне фактически нечего предложить… но проклятие! Такой шанс выпадает раз в жизни, и за ценой в подобной ситуации не постоит никто!

— По правде говоря, — вздохнул Шиноби, — вряд ли на этих землях найдется что-то, что смогло бы нас заинтересовать. Слишком уж далеко и дорого доставлять отсюда товар. В самом деле, не горы же золота требовать за каждый патрон или таблетку!

— А что это? — заинтересовался король и после краткого разъяснения дал ответ: — Золото золотом, но чудодейственные препараты волшебников из долины, поднимающие на ноги безнадежных больных и возвращающие старикам молодость, подчас меняются на сундук серебра.

— У нас не настолько хорошо отлажена фармацевтика, — оживилась Шура, до этого молчавшая. — Но производство массовое. А потому можем продать довольно много препаратов пусть худшего качества, но в большом количестве.

— Все равно капля в море, — вздохнул ее муж и, дождавшись, пока магистр Ориэн переведет, продолжил: — Хотя как попутный товар при последующих экспедициях подойдет. Вот только нас интересуют в первую очередь переселенцы. Но не люди, представителей этой расы в родном мире и так хватает. Но дорога к дальним родственникам пролегает через ваши земли. Понимаете, к чему я клоню?

— Вполне, — медленно кивнул король. — Кратчайший путь. Что ж, если мы договоримся по другим вопросам, сделать его, по возможности, максимально безопасным несложно. При условии, разумеется, что длинноухие не будут вырезать деревнями крестьян или охотиться на путешественников. Не в обиду вам будь сказано, но их дурной нрав и звериная жестокость стали притчей во языцех!

— Кхе-кхе, — аж подавился наконец-то сцапанным со стола вином Ориэн, но послушно перевел.

— Вижу, наше мнение о сородичах, сложившееся на основании косвенных данных, крайне неполное. — Шиноби подозрительно покосился на мастера магии пространства, пару раз гостившего у эльфенитов. — Может, расскажете, как вы их видите? В выражениях можно не стесняться, мы с ними родичи не больше, чем вы с обитателями самого далекого из известных на карте мира королевств. А то и меньше.

— Боюсь, особо порадовать вас нечем, — покачал головой правитель империи. — Жители болот агрессивны и дики. Благодаря долгому от природы сроку жизни отдельные умельцы сохранили остатки магии, правда не идущие ни в какое сравнение с искусством обитателей долины Солид, а потому их стрелы, мечи, копья и броня куда лучше большинства поделок человеческих кузнецов. Ну и прочие товары, понятное дело, получаются не хуже: шелка, вина, благовония… Список можно продолжить. Вот только добыть их практически невозможно, ибо мирные отношения с представителями иных рас, которых они априори считают ниже себя, для них большая редкость. Повода, чтобы атаковать людей, и неважно, пограничники ли это соседнего государства, лесные бандиты или мирные крестьяне, собирающие урожай на собственных полях, им не нужно.

— Все так плохо? — после небольшого молчания уточнила Шура.

— Да, — последовал однозначный ответ. — Моя страна не соприкасается с ними, но поводы для нелюбви есть даже без длительных экскурсов в историю. К примеру, во время предыдущей большой войны войска осаждали одну приграничную крепость. И я ждал пять-шесть сотен стрелков, чтобы они поддержали решающий штурм, но подкрепление так и не пришло. Их вырезали по дороге вышедшие порезвиться из своих владений нелюди, хотя с обитателями болот у нас до того не могло быть никаких счетов. И подобных примеров полно. Исключения, правда, тоже бывают, но нечасто.

— А можно поподробнее? — попросил Шиноби.

— Несколько лордов из разных государств носят статус персон, которых ваши дальние родичи не атакуют первыми. Один или двое даже допускаются по хорошо охраняемым тропам в страну эльфов, — последовал ответ. — Кроме того, в замках аристократов есть некто вроде торгового представителя, который за большие, очень большие деньги может продать кое-что из амуниции, сделанной при помощи магии, или договориться о долговременном найме отряда лучников со столетним опытом. Подобные наемники считаются в нашем мире самыми верными. И самыми опасными. У меня в стране, к примеру, такого нет ни одного. А жаль. Столь квалифицированные воины отлично смотрелись бы в личной охране.

— Как же те аристократы заслужили такую честь? — поинтересовалась Шура.

— В основном освобождением пленных, — пожал плечами король. — Женщины вашего народа очень ценятся из-за редкости и экзотичности. В то же время они весьма часто встречаются в составе вышедших на тропу войны отрядов. И если подобная воительница попадает в неволю, чего они стараются избегнуть всеми силами, то помощь в ее судьбе ценится очень высоко. Впрочем, одной возвращенной на родину рабыни для статуса, позволяющего разгуливать по берегам болот без опаски получить стрелу в спину, недостаточно. Вот если их наберется, скажем, десяток… Подобный цветник примерно половина лордов без малейших колебаний меняет на не самый маленький феод.

— М-да, — пробормотал Семен. — Кстати, а как в вашей империи относятся к рабству? Оно разрешено?

— А есть места, где его запретили? — непритворно удивился король. — Чудные это, должно быть, земли!

— От дальнейших расспросов о местных законах, пожалуй, воздержусь, — решил шаман. — Что ж, перейдем к главному. Давайте обсудим, чего и сколько мы якобы потеряем по дороге и чем может отплатить за уникальные артефакты, в том числе боевые, ваша страна.

— Хваткий мужик, — часа через два была вынуждена признать Шура. — И умный. И окружение у него такое же. Слушай, как думаешь, вон того министра финансов, который с бородой клинышком, он не одолжит лет на пять-семь? А то у нас дефицит кадров, а я уже устала этой тягомотиной заниматься…

Торги, в результате которых три из четырех эльфов оказались вымотаны обсуждениями условий сделки, а четвертый, Каэль, устал высматривать среди тихонько пирующих аристократов потенциальных убийц, завершились в целом положительно для обеих сторон. Люди получили простую в обращении взрывчатку в количестве, достаточном для открытия нескольких замковых ворот в чужих крепостях, а кроме этого несколько аптечек сумеречных эльфов, предназначенных для спасения жизни в особо крайних случаях и в условиях невозможности использования магии. Перворожденным же не только разрешалось беспрепятственное прохождение по землям империи в обе стороны, но и давалось небольшое сопровождение из родовитых местных жителей, помимо шпионажа за нелюдью обязанных на корню пресекать возможность непонимания отдельными дворянами политики императора. Под угрозой лишения титула и головы. Во второй визит путешественников в эту реальность, если он состоится, о чем мечтали обе стороны, договор был бы заключен заново, но вероятность его отличия от текущего предусматривалась незначительная.

— Такие люди не продаются и не покупаются в связи с наличествующей априори на подобном посту абсолютной верностью и принципиальной ограниченностью карьерного роста, — задумчиво протянул Шиноби. — Для них единственное возможное правонарушение — это государственный переворот. Хотя можно его, разумеется, просто выкрасть для дальнейшей перепрошивки мозгов на верность нашему пустынному лесу. Эм, магистр Ориэн, а чего вы сейчас королю переводите?

— Объясняю, почему вы не снимаете шлем, — последовал ответ. — Выставляю вас настолько великим волшебником, что если все-таки загоритесь, то полыхнете не хуже, чем разбуженный вулкан. И теперь его величество уверен, что в случае нарушения целостности вашего скафандра из этого пиршественного зала будут лишь пепел выметать. Кажется, пока в обмане не заподозрили.

— Ну и хорошо, — хмыкнул шаман. — Значит, пока король рядом, убивать или там покушаться точно не будут.

— Ох и часто же в последнее время мы пыль в глаза пускаем, — вздохнула Шура. — А ну как не сработает этот прием?

— Да какая ж это пыль? — хохотнул ее супруг. — Это, скорее, град булыжников, летящих к цели со скоростью не ниже звуковой. Вакуумная бомба, уменьшенная Келеэлем до размеров карманной фляжки, у меня же в кармане лежит. И если она бабахнет, то, несмотря на здешний аномальный магический фон, даже крысы, прячущиеся в самых глубоких норах, рискуют изжариться.

— Такая малость, как наша стопроцентная гибель, при таком варианте развития событий тебя не смущает? — выразительно подняла брови эльфийка.

— Ну не сильно, — пожал плечами шаман, вынужденный так много общаться с духами, что и сам неминуемо перенял некоторые черты лишенных материальных тел существ, — как сказано в одной очень хорошей книге, любимой мною с детства, лучше сгореть в одно мгновение, как метеор, чем тысячу лет тлеть, будто гнилушка.

— Сплюнь, — посоветовала девушка. — Накаркаешь еще. Если я правильно помню первоисточник, то героиню, изрекшую эту сентенцию, тут же пристрелили. А мне как-то неохота лишаться практически вечной жизни раньше, чем она успеет мне надоесть. Кстати, отойду на пару минуток носик попудрить. Вот только, как думаешь, где здесь дамская комната?

— Прогуляйся до «Единорога», — посоветовал шаман. — А то в местных уборных антисанитария наверняка жуткая. И на обратном пути захвати с собой бутылку в виде танцовщицы. Скрепим договор и нашей выпивкой. Каэль, пойдешь с ней. А то мало ли, вдруг местные донжуаны, восхищенные ее красотой, попробуют наставить мне рога.

— Я же им наставлялку без всякой магии оторву, — удивилась Шура, вставая, а воин-маг, порядком утомившийся от ничегонеделания, благодаря высокой скорости реакции мгновенно очутился у нее за спиной и, словно вышколенный слуга, помог отодвинуть стул. — Увеличенная архимагом физическая сила, к счастью, является практически природным свойством тела и потому под местное воспламенение всяческого колдовства не попадет.

— Их может быть много, да еще и с оружием. Сейчас идеальный момент, чтобы устроить против короля серьезную провокацию, рассорив с нами, а у столь умного человека, идеально подходящего под свою должность, врагов, тупо жаждущих для себя еще больше титулов, славы, земель или богатства, не быть не может, — пожал плечами глава разведки и контрразведки Сумеречного леса.

— Перестраховщик, — буркнула эльфийка и направилась к выходу из зала, сопровождаемая Каэлем, на чьем лице без труда читалось непередаваемое облегчение. Вслед за ними для пущей безопасности, повинуясь легкому кивку повелителя империи, проследовало и двое охранников, до того стоявших у стены и прилежно изображавших статуи.

Выйти из зала Шуре удалось без проблем, но дальше возникли некоторые затруднения, разрешившиеся лишь после того, как откуда-то сбоку вывернул по незаметной с первого взгляда лестнице слуга, несущий блюдо с жареным мясом. Однако внизу жителей Сумеречного леса поджидали. Худой как палка тип, облаченный в некое подобие халата с затейливыми рунами, преградил им путь, выставив вперед богато украшенный посох. Шура остановилась в недоумении, Каэль загородил ее собой от потенциально опасной личности.

— И переводчика нет. Местный фокусник, что ли? Боится, что хлеб у него отобьем, и вышел постращать конкурентов?

— Этот тип привык держаться властно, — покачал головой воин-маг, положив руку на рукоять меча и даже начав понемногу тащить оружие из ножен. Сложившаяся ситуация ему не нравилась, а интуиция, едва ли не главный залог выживаемости у представителей его ремесла, буквально кричала о нешуточной опасности. — Он больше походит на важного сановника.

Посох ударил по самому обычному камню на полу, и тотчас упавшие с обеих сторон узкого коридора кованые решетки с часто переплетенными прутьями надежно отрезали остальной мир от маленького участка пространства. Тревожно закричали сопровождающие, выделенные королем, затем раздался гулкий топот приближающейся стражи, покинувшей свои посты и рванувшей на выручку. Вот только вряд ли устроитель ловушки предполагал, будто ему потребуется много времени.

— Безбожная нелюдь! — Внезапно смысл слов человека стал понятным, а волосы на его голове вспыхнули огнем. И кожа. И изнутри его тела стали пробиваться язычки пламени. Однако обладатель посоха, казалось, не чувствовал боли и не обращал ни малейшего внимания на разрушение своего тела. Пулю, в упор выпущенную Шурой, и кончик меча Каэля, вскрывший горло, он также проигнорировал. — Во имя Анислона, хозяина истинной веры, я не дам вам вновь отравить наши земли нечестивым колдовством. Сгиньте, черви, под ногами господа!

Огненное торнадо, сорвавшееся с руки жреца какого-то культа, ударило в эльфов и превратило их тела в пылающие головешки. Но раньше, чем полыхающие перворожденные упали и принялись кататься по полу в тщетных попытках сбить пламя, нанесший удар священник осыпался пеплом.

Возможно, если бы Каэль и Шура это увидели, то они бы порадовались, но умирающим перворожденным было не до того. Они тонули в агонии, перерастающей в спасительное забытье, и уже не слышали скрежета, с которым солдаты выламывали заклинившую решетку. Не чувствовали, как Шиноби, вкатив пострадавшим полный набор антишоковых и укрепляющих средств из предусмотрительно вмонтированной в его доспехи аптечки, подхватил тела жены и командира кочевников, обложил короля отборным матом и припустил к «Единорогу», а тот, не успевая за своим легконогим гостем, пытался громко оправдываться, но получал в ответ лишь громоподобную ругань, исходящую из выкрученного на полную громкость динамика. Причем друг друга они понимали и без всякой магии.

Схватившийся за сердце магистр Ориэн тихонько сползал по стене, к которой прислонился. Он вдруг вспомнил, что забыл предупредить своих нанимателей об одной особенности мира, в котором они сейчас находились. Высшие жрецы каких-либо божеств могли взывать тут к силе своих покровителей. Вот только платили за подобную милость небес высшую цену — жизнь. Аномальный энергетический фон уничтожал их так же, как и простых смертных, отступая лишь на пару мгновений, чтобы дать свершиться воле высших сил. Впрочем, по сравнению со штрафом, который ему за халатность мог выдвинуть ученик легендарного некроманта и демонолога, а то и, избави все существующие силы, он сам, подобная потеря могла показаться незначительной мелочью. И даже самоубийство тут вряд ли помогло бы. Скорее, наоборот. Подобные этим двоим душу из царства смерти выдернут быстрее, чем найдут виновника происшествия на просторах реальности, где толком колдовать не получается.

— Ну как она? — задала вопрос Вика, стоило Семену появиться в кают-компании. — Не молчи, скажи что-нибудь! Ты вторые сутки над ней бьешься без перерыва, мы за это время от замка уже вон сколько отмахали!

— После божественного чуда жива осталась только чудом, — мрачно буркнул Шиноби, упав на стул и с силой начав тереть себе глаза, красные, как у вампира. — А если без шуток, то положение нерадостное. Небесный огонь опалил не только плоть, но и душу. А исцелять последствия подобных травм… Ну Келеэль бы, наверное, смог, а вот Мих совершенно точно вынужден был бы отступиться. Даже если я сейчас внезапно совершу скачок в своем ремесле и сумею перенести ее сознание на чужой носитель, ну какую-нибудь пленную, то Шура все равно не сможет видеть, слышать, осязать и разговаривать. Просто не возникнет связи между рецепторами и личностью.

— Короче, несмотря на два дня работы медиков и все твои усилия, она в коме, — резюмировал Сергей. — Плохо.

— Наоборот, — зло ощерился шаман, — учитывая самый негативный из возможных прогнозов, все почти замечательно. Плохо было бы, если бы этот чертов, вернее, божий огонь спалил ее душу целиком и полностью! После такого воскрешать нечего в принципе, это смерть окончательная и бесповоротная, не оставляющая надежды на дальнейшее существование. Даже в желудке архидемона от его жертвы, пожалуй, при удаче может остаться больше, чем после кары, ниспосланной небожителем. Да и покровитель пожертвовавшего собственной бренной оболочкой служителя культа заседает в светлом пантеоне, а значит, нечего опасаться возможного энергетического отравления. Эти ребята таким не балуются по каким-то своим, сугубо внутренним причинам. А вот если бы подобную атаку провел поклонник темных сил, то мне сейчас следовало бы быстро овдоветь, чтобы не дать останкам жены еще больше деградировать под воздействием нематериальной заразы.

— А как Каэль? — после непродолжительного молчания спросила Вика. — Его ребята спрашивали. Несмотря на некую суровость и холодность в отношениях с людьми, среди кочевников он снискал репутацию вполне достойного командира.

— Хуже. — Семен прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. — Он принял на себя основной удар. Встал между Шурой и священником, угрожал ему оружием, видимо, вызвал у представителя высших сил большую ненависть, как мужчина, воин и маг. Тело его благодаря искусственному аналогу сгоревших легких и влитой в уцелевшие вены насыщенной силой жизни крови, заставившей бы любого вампира подсесть на нее, как на тяжелый наркотик, частично функционирует, но от сущности неудавшегося шпиона, не успевшего даже покинуть свою страну, чтобы следить за нами, и тут же попавшего в каталажку, остались жалкие ошметки. На полное уничтожение души, к счастью, выплеснутой божественной силы не хватило, но… В общем, если в течение дня улучшение не наступит, медики отключат аппаратуру. Ее, правда, и сейчас уже можно убирать, чтобы зря энергию не тратить, но Настины выкормыши прочно держатся своих внутренних правил и не боятся посылать меня далеко и надолго за попытки нарушить регламент.

— Всего один фанатик, свихнувшийся на почве религиозного учения, и столько проблем, — пробормотала Вика. — Хорошего начальника среднего звена потеряли, отношения с местной знатью подпортили, Шура в коме и неизвестно когда очнется…

— Постараюсь сделать так, чтобы она не пришла в себя, пока не окажемся в Сумеречном лесу, — перебил ее шаман. — Ожоги от божественного огня болеть должны нестерпимо, в общем-то даже сейчас моя супруга их чувствовать обязана, но все-таки не настолько интенсивно. И человек, подложивший нам свинью, был вовсе не «каким-то», если верить королю. На последних выборах патриарха местного отделения церкви, к которой он принадлежал, его кандидатура стояла на третьем месте. Произошло бы столкновение в мире с нормальным течением магических энергий, и такой клирик имел бы неплохие шансы раскатать нас вместе с «Единорогом» в тонкий блин. Он, конечно, не верховный жрец, благодаря безоговорочной поддержке покровителя получающий силу, ставящую его в один ранг с архимагом… но близко. Очень близко. И действовать, повинуясь мимолетному капризу или даже внезапному приступу безумия, почти физиологически не может. Боги этого мира не хотят, чтобы здесь вновь появилось нечто, способное заменить исчезнувшую магию. Или, по крайней мере, один из них. Кстати, судя по сходству в символике, это то же существо, чьего слугу ты, Вика, взорвала недавно оригинальной противогеморройной свечкой.

— Песец! — выразил свое отношение к ситуации Серый. — И что нам теперь делать? Разворачиваться на сто восемьдесят градусов и чесать домой?!

— Ну уж нет! — взорвалась воительница. — Это получается, что мы стерпим плевок в лицо и смоемся, трусливо поджав хвост? Не бывать такому!

— Но мы не можем противостоять высшим силам! — попытался урезонить жену капитан сухопутного корабля. — И дело даже не в нежелании гневить богов, нам просто нечем отбиваться от сущностей такого калибра.

— Вот только и они сюда не заявятся, а их слуги здесь не стоят и медного гроша, раз даже один из сильнейших иерархов церкви рассыпался пеплом, прибив лишь одну из двух намеченных целей, — упорствовала девушка. — Ведь так, Семен? Семен! Ответь, хватит спать!

— Могут, — последовал ответ вымотавшегося шамана, не раскрывшего глаз и даже похрапывающего между словами. — Они все могут. Даже, наверное, вернуть течение магических энергий в этой реальности к нормальному состоянию. Вопрос в цене и репутации. Если мы не станем раздавать направо и налево технологии или, того пуще, секрет, как сделать волшебство работающим хотя бы в замкнутом пространстве, такого сильного противодействия можно не опасаться.

— Чего? — не поняла Вика. — Объясни толком! И просыпайся уже!

— Не проснусь! — последовал категоричный ответ. — Я устал. А что касается небожителей, трогать смертных, пока они не переходят некую грань, у них считается моветоном. Ну вроде как бравому десантнику, крошащему головами и руками кирпичи, выходить на ринг против сильнейшего драчуна ясельной группы. И потому раньше, чем мы начнем разрушать храмы и изживать религии, лишая их притока силы от верующих и их же душ, ни один бог не спустится на землю, чтобы навалять вызвавшим его неудовольствие персонам лично. А то прослывет на ближайшую вечность жалким неудачником или чего похуже. Следовательно, максимум, чего предстоит бояться при умеренном конфликте, — это аватару.

— Нам и подобного аргумента хватит за глаза, — буркнул Сергей.

— Но есть нюанс, — продолжил осмысленно разговаривать во сне Семен. — В этой реальности воплощение подобного существа будет вынуждено бороться с окружающей средой, чтобы не сгореть в мгновение ока. А поскольку астрал исковеркан в целом мире, сил на такое уйдет прорва. Пожалуй, за одну минуту противостояния их хватит на то, чтобы утопить какой-нибудь континент со всеми жителями и поднять его из морской пучины снова. А может, и еще больше. И где попало из первого подвернувшегося верующего подобный инструмент небожителю не сделать. Портал от главного храма для мгновенного перемещения к цели построить невозможно, придется добираться ножками. В крайнем случае, полетим. Левитация примитивная, хотя и затратная техника, чтобы работать даже в подобных условиях. Слишком большие затраты. Даже для богов. У них же, как в каждом здоровом и нездоровом социуме, конкуренция между собой. А то кто-нибудь уже давным-давно бы эту реальность нормализовал и «сливки» в виде резкого притока паствы в храмы спасителя снял.

— Резонно, — решил Сергей, прослушав аргументы шамана. — А ты в сказанном уверен?

— Ну так считал Мих, изучавший перед походом обстановку в этой реальности, а мне, как ученику, не пристало оспаривать сентенции учителя. — Голос Шиноби становился все более невнятным, а прорывающийся между словами храп усиливался. Его друзья ждали более развернутых объяснений, но их не последовало.

— То есть нам нечего бояться? — через некоторое время уточнила Вика.

— Ну армию доведенных до исступления фанатиков может организовать тот же божественный тип, что натравил на нас слугу, — начал перечислять Семен. — Плюс испортить отношения с местной правящей верхушкой. Прямым запретом на контакты с эльфами из иного мира или там распущенными слухами об их зверских и, в прямом смысле слова, людоедских обрядах… неважно. Пожертвовать еще десятком-другим своих адептов, выбив нас по одному или мелкими группами. Вот только в связи с тем, что опыта по принятию в себя и использованию божественной силы у них нет, шансы на успешный исход покушений невелики. На обратном пути, когда покинем этот мир, придется быть осторожными и тщательно выбирать маршрут, чтобы не попасть на территорию, подвластную этому небожителю или тому, с кем у этого нормальные отношения. Слава богам, что у богов союзы и антипатия — явления крайне устойчивые и поменяться внезапно, за сотню-другую лет, не могут в принципе. Гм, тавтология получилась, ну да и бог с ней. Уж лучше мы будем по местам вроде Жленга кататься, чем общаться с подобными слугами Света. И в этом нам поможет бывалый путешественник, магистр Ориэн. Кстати, а где он?

— Сидит в выделенной ему и его ученикам каюте, — пожала плечами Викаэль. — Сильно переживает из-за того, что нас о возможностях здешних жрецов первый и последний раз в своей жизни все-таки сотворить чудо не предупредил.

— А на фига? — не понял Семен. — И так ясно, что они не мытьем, так катаньем поддержку от покровителей получают даже в столь экстремальных условиях. И конфликтов с ними не планировалось. Кто же знал, что отдельные религиозные элементы вместе со своим высочайшим начальством будут резко против нашего присутствия?

— Если бы Шура умерла, ты бы такое не спрашивал, — хмыкнула эльфийка.

— А, — задумался шаман, прекратил похрапывать и даже приоткрыл один глаз, — ну да. Способности к рациональному мышлению временно были бы не активны. А душу из этого волшебничка-телепортера я бы вытряс, да еще самым болезненным из известных методом. Ладно, меня, пожалуйста, больше не тормошите. Устал. Буду отдыхать.

И отключился, на сей раз основательно, целиком и полностью, для надежности закутавшись в тени, словно в одеяло. Вот только сорвать их, полить спящего водой или гаркнуть ему в ухо было бы затруднительно.

— Пойдем посидим немного рядом с Шурой? — предложила мужу Вика. — Раз Семен здесь, медики расползлись. Только дежурный реаниматор остался.

— Сомневаюсь, что из этого будет толк, — пожал плечами Серый, направляясь к двери.

— Ну вреда ей уж точно не нанесем, — слабо улыбнулась Вика, следуя за ним.

— Капитан! — Рявкнувшая прямо в лицо эльфу львиная морда, возникшая из ниоткуда, немедленно удостоилась смачного апперкота. Кулак Сергея прошел через иллюзию, не замедлившись ни на секунду, после чего расшибся в кровь о притолоку двери. Пошатнувшийся от неожиданности перворожденный споткнулся о выставленную вперед лапу на мгновение материализовавшегося туловища и замер в неустойчивом положении, отчаянно размахивая руками и чудом удерживаясь на ногах, но тут прямо над ухом сумеречного щелкнул, словно кнут, взметнувшийся вверх и удлинившийся хвост, оканчивающийся щегольской кисточкой.

— Достал, скотина! — с ненавистью процедил поднимающийся с пола Серый, утирая льющуюся из носа кровь разбитой ладонью и глядя прямо в лицо улыбающемуся духу. — Прибью к чертям собачьим! Ты у меня, котяра подзаборный, одним вискасом всю свою долбаную вечность питаться будешь и тапка ждать, как милости богов!

— Капитан, — начал доклад обитатель иных планов бытия, но осекся, поскольку разговаривать уже было не с кем. Ну, вернее, или с эльфийкой, к делам старшего духа сухопутного корабля особого отношения не имевшей, или с Шиноби, который спал и делал вид, что давно.

— Куда это ты? — крикнула вдогонку мужу Вика, но вопрос остался без ответа.

Неожиданно его дал Лев:

— Он лезет в реактор! — В голосе прежде бесстрастно-самодовольного существа вдруг начали проскальзывать совсем другие интонации, а иллюзия в кают-компании стала стремительно рассеиваться. — Меня отключают от питания! Останови его!

И с этими словами рукотворный мираж исчез окончательно.

— Мих что, приделал к своим слугам тумблер «вкл. — выкл.»? — удивилась девушка, но тем не менее послушно сорвалась с места и пустилась прямо в сердце сухопутного корабля. Благо оно располагалось не так уж и далеко. Метров в двадцати всего лишь. Все двери на ее пути были открыты, поскольку Сергей не озаботился захлопнуть их за собой.

В самом просторном отсеке «Единорога», соединяющем между собой все палубы, в данный момент времени царил день. На потолке ярко светился неотличимый от маленького солнца шар, являвшийся одним из младших духов света. Из стены била радуга, на самом деле являвшаяся системой полива, непонятно с чего решившей включиться именно сейчас. Ну а пол заменяла земля. Отборный чернозем, в который бывший эколог, ставший правителем эльфийского королевства, собственными руками внес дополнительные минеральные удобрения. И все это было сделано ради одного. Ради меллорна.

Молодое священное дерево перворожденных, едва достигшее семи метров в высоту и все еще достаточно тоненькое, чтобы его можно было обхватить руками, несло в себе запасенную магическую энергию. Много энергии, идущей на обеспечение работы механизмов, по законам физического мира совершать хоть какие-то действия в принципе неспособных, и оплату тем, кто отвечал за их правильное функционирование. Ее концентрация вокруг него была такой, что ее ощутили бы даже начисто лишенные дара волшебства личности. Местами воздух светился нежно-зеленым от переполнявшей его силы живой природы. Золотые листья едва заметно колыхались под потоками невидимого ветра, а среди них сновали самые разнообразные сущности. Похожие на миниатюрных крылатых людей, обычных ящериц, птиц, рыб, насекомых или просто аморфные. Размером от едва видимых глазом до таких, что, будь они материальными, ветки бы не выдержали. И сейчас вокруг дерева кружил капитан сухопутного корабля, выкрикивая полную, на взгляд постороннего, абракадабру. В руках у него был топор.

— В соответствии с четвертым пунктом соглашения, скрепленного именем Михаэля, дух, из-за бездействия которого член экипажа получил повреждения, карается штрафом в виде уменьшения доступных ему ресурсов на пятнадцать процентов. Я, капитан корабля, свидетельствую, вред нанесен, и оставляю в качестве напоминания об этом зарубку на той части священного древа, откуда разрешено качать силу преступнику.

Лезвие оружия черкануло по стволу меллорна, оставляя за собой тонкую белую полосу, неглубокую, но отчетливо видимую. Вслед за этим наполняющее отсек облако энергии содрогнулось, заставив населявших его сущностей оживиться и тревожно защебетать, зачирикать и засвистеть. Причем если прислушаться, то можно было отчетливо различить в издаваемых звуках нотки протеста и даже разобрать отдельные слова, смысл которых непостижимым образом мог миновать уши и устремиться прямо в мозг. Живой концентратор магической энергии хоть и не являлся разумным существом, но реагировал даже на малейшую угрозу своему благополучию достаточно болезненно.

— По правилу, утвержденному седьмым подпунктом четвертого пункта соглашения… — продолжал распинаться Серый.

— Ты чего творишь? — потрясла его за плечо жена.

— Революцию, блин! — Сергей явно находился в состоянии бешенства. — Чертов Лев, считающий себя главным котом в этой песочнице, меня конкретно достал! Хватит! Двух капитанов на корабле быть не может, и если боцман об этом забывает, то это его проблемы! Мих в соглашении, заключенном с духами, предусмотрел достаточно лазеек, чтобы слишком много о себе возомнившая сущность попала в карцер и обреталась там до того момента, как ее не выпустят. Я пытался действовать по-хорошему, но всякому терпению приходит конец. Теперь у «Единорога» будет другой главный дух. Пусть не такой сильный, но зато, уверен, он сможет продемонстрировать куда большую дисциплину. Ведь так, ребята? Эй, где вы?

— Ты сейчас с кем говоришь? — уточнила Эльфийка.

— Да были тут только что три придурка нематериальных, — покрутил головой Сергей. — Духовные замы типа. Но делись куда-то. Видно, когда зачитывал инструкцию, выкидывающую отсюда Льва с волчьим билетом, немного переборщил и их тоже изгнал. Ничего, сейчас верну.

— Как? — покрутила пальцем у виска Вика. — Ты же не шаман! А они старшие духи. Ну не низшие светлячки, не имеющие даже зачатков разума, точно. Во-первых, они уже обиделись, во-вторых, на призыв теперь не придут, в-третьих, если придут, то прибьют!

— Так я их не в родное измерение изгнал, — ухмыльнулся Серый. — Как на любом корабле, у нас и карцер предусмотрен. Там и сидят. А напасть они не могут, на это самый надежный запрет стоит. Максимум — разорвать контракт и больше не показываться ни одному сумеречному эльфу на глаза. А ну-ка… Во исполнение пункта восемнадцать договора явитесь для отчета о совершенных нарушениях!

Туман в воздухе сгустился и воплотился в здорового льва. Одного. Ехидно скалящегося во всю морду.

— Так, — нахмурился капитан сухопутного корабля. — А где остальные?

— Не придут, — отрезал дух. — Они — твои подчиненные, но входят в мою вертикаль власти. И угадай с трех раз, кого они боятся больше? Кстати, не обратил внимания, что пол больше не вибрирует? Двигатель не работает, а «Единорог» стоит на месте и останется неподвижным до тех пор, пока ты не отменишь свои идиотские распоряжения.

— Бунт, значит? — нахмурился эльф.

— Называй как хочешь, — махнуло лапой разумное существо, лишь внешне похожее на большую хищную кошку. А вот по уровню интеллекта оно могло дать фору иным придворным мудрецам и интриганам. И вдобавок обладало опытом то ли сотен, то ли тысяч лет. — Но пока я не применил против тебя прямой агрессии, карательные пункты соглашения в силу не вступят. А перед шаманами мы потом уж как-нибудь оправдаемся. К тому же Шиноби так вымотался, что вряд ли придет в себя раньше, чем через день. И кстати, знаешь, что я хотел тебе сказать тогда, в кают-компании? На горизонте вражеское войско, придурок! И оно быстро приближается.

— А без старших духов механизмы «Единорога» работать ведь будут? — уточнила Вика.

— Да, — кивнул ей муж. — Правда, не так эффективно, и придется за ними следить, чтобы не ломались. Но танк-переросток со сгоревшей системой электроники все равно останется танком, способным ездить далеко, давить на своем пути все и стрелять разрывными боеприпасами калибром в полтора метра. Пусть и не совсем туда, куда первоначально планировалось.

— Тогда загоняй этого типа обратно, — решила эльфийка. — И без него справимся.

— А вот от вас не ожидал такой подставы, леди, — обиделся дух.

— Да пусть он болтается где хочет, вреда все равно по условиям заключенного соглашения нанести не может, — махнул рукой Серый, а потом перевел взгляд на сжатый в ней топор и задумался. — Хм. Если я правильно помню расположение энергопотоков нашего меллорна, показанное мне Михом…

— Ты чего творишь?! — сорвался на визг Лев и бросился между деревом и опускающимся на него лезвием, отскочившим от шкуры, обретшей плотность камня. — Мы ж тебя… мы ж тебя…

— Чего он так испугался? — заинтересовалась Вика, доставая свой клинок и обходя жителя иных планов по широкой дуге. — И куда бить? Или тут только твой топорик сработает?

— Привязка священного древа к владельцу, неважно, дух это, эльф или вообще друид какой-нибудь, не имеющий большого отношения к магии природы, национальности, происходит путем помещения его частицы в сердцевину меллорна, — пояснил Сергей. — И если ее оттуда вытащить, наш милый косматый друг враз лишится подпитки и станет тем, кем первоначально и был. Сущностью чуть выше среднего среди себе подобных, но с большими амбициями. И он просто не сможет выплачивать полагающуюся долю своей свите, благодаря нашему спонсированию увеличившейся раз в пять. Во всяком случае, раньше у него был всего один старший дух, а не трое, если правильно помню собранное Михом досье. Целься в середину ствола, туда, где просвет между ветвями имеется. Это еще во время закладки «Единорога» там все пообломали, чтобы ритуал было удобнее проводить.

— Вы же погубите реактор собственной машины перед боем! — Одновременный выпад супругов дух отбил, распластавшись в воздухе коромыслом. Передние лапы и пасть ухватились за топор, хвост обвился вокруг меча, мягкий удар задними конечностями отбросил в сторону Вику. Впрочем, последнее он сделал зря. Воительница вспомнила про то, что является представителем высокоразвитого народа, и потащила из-за пояса пистолет. А соревнование в реакции с пулей или, хуже того, снопом картечи могло проиграть даже существо, имеющее материальное тело лишь для собственного удобства и способное менять бренную оболочку в широких пределах.

— Ни фига, — хмыкнул Серый, тоже решив перейти с холодного оружия на огнестрел. — Я специально узнавал. Меллорн при наличии у него запасенной магической энергии настолько живуч, что спиленный ствол, поставленный на место через пару дней, прирастает вновь. А какую-то жалкую ранку в своем деревянном теле он перенесет без малейшего напряжения. — Огонь на счет «три»?

— Давай! — кивнула ему эльфийка.

— Подождите! — На поле боя появилось два новых участника, закрывших готовые извергнуть из себя свинец стволы собственными телами.

— А вот и заместители нашего Льва, — процедил сквозь зубы Сергей. — Правда, неполный комплект. Так, какой там параграф предусматривал подобное развитие событий?

— Нет нужды враждовать. — Бледнокожая женщина-дух со слепыми белыми глазами, вертикальным желтым зрачком и хвостом вместо ног примиряюще подняла руки. Одежду ей прекрасно заменила крупная серая чешуя. — Если вы разорвете соглашение с первым из нас, мы тоже лишимся своей части силы. А я этого очень не хочу.

— Поддерживаю, — гулко бухнула прокуренным басом груда камней, держащих форму, подобную человеческой фигуре, лишь за счет магии. — Такой поступок отбросит нас вниз по иерархической лестнице. Сильно. И есть подозрение, что подняться вновь ослабевшим уже никогда не дадут.

— Тогда повлияйте вон на него, — кивнул в сторону Льва Серый. — Пусть до самого конца экспедиции сидит тише воды ниже травы, а потом сам разбирается с Михом. А этому самодержавцу скороспелому втык еще устрою за такого качества бортовой компьютер!

— Мы не можем!

— Он сильнее, древнее и опытней!

Два ответа слились в один. Обе сущности, поставленные в неловкое положение, переглянулись, но никаких действий не предприняли. Установилось шаткое равновесие.

— Ладно, — вдруг решил для себя что-то старший дух. — Уговорил, мешок с костями. Больше ты меня не увидишь.

— Ох, как бы вприсядку не пуститься от горя, — хмыкнул Серый, видимо понемногу начавший успокаиваться.

— Ухожу навсегда, — продолжал Лев. — Со всей своей свитой. А вы оставайтесь и делайте что хотите. Боги не жалеют крошек со своего стола для тех, кто так или иначе помог вызвавшим их гнев смертным исчезнуть из мира живых. А сумеречные эльфы недоброжелателей среди небожителей нажили много…

Духи, находящиеся в ветвях меллорна, стали пропадать. И вместе с каждым из них выходил из строя один или даже несколько узлов сухопутного корабля, неспособного функционировать без помощи магии.

— Стоять! — В отсек, словно черная молния, ворвался Шиноби. Тени, вылетевшие из рук шамана, словно десятки темных щупалец, соскользнули со шкуры похожего на большую хищную кошку существа, словно грязь. А спустя мгновение обитатель иных планов и вовсе стал исчезать, уходя в свою родную обитель. — Мы ж везде достанем, тварь! И Мих развеет тебя, как драконий чих пучок сухой соломы!

— Выживи сначала, — последовал ответ уже практически из ниоткуда. — Армия людей, ведомых служителями не желающего возвращения прежних порядков бога, уже почти стучится в вашу дверь. А механизмы шлюза не настолько прочны, чтобы их не сумели открыть простыми топорами за пару часов работы. Жаль, конечно, что створки его чисто случайно не заклинило в открытом состоянии, но, увы, тогда бы «Единорог» сгорел в мгновение ока, а меня бы развеяло как допустившего преступную халатность.

— Ка-ра-ул! — произнес по слогам Семен и покачнулся. Гнев, придававший эльфу сил, исчез, и вернулась усталость. — Все. Хана. Теперь нам каюк!

— Никогда больше не буду связываться с магией и колдовством, — тихонько пробормотал себе под нос Серый, стремительно даже не бледнеющий, а белеющий от осознания грядущих перспектив. — Черт! Лучше бы я стерпел хамство от этого вонючего кошака-переростка!

— Ты не виноват. Лев искал лишь повод предать, а не причину, — покачал головой шаман и, потеряв равновесие, просто сел на богатую различными удобрениями землю. — Он тебя провоцировал. Я-то думал, развлекается, тварь нематериальная, а на самом-то деле… Так. Хватит жалеть о том, чего уже не исправить. Какие силы у нас остались?

Ветви священного древа были практически пусты. Вместо сотен разнообразных мелких сущностей остался десяток. Или два. Ну никак не больше трех. И замершие безмолвными изваяниями женщина-змея и груда камней.

— Безнадега, — резюмировал Шиноби, пересчитав имевшиеся в его распоряжении огрызки былого великолепия. — Моя личная служба надзора, сейчас и так уже на полставки обеспечивающая автономность работы госпиталя, и второстепенные мелкие сущности, призванные обучающимися волшебниками в процессе тренировки еще при строительстве «Единорога». Даже если сейчас нанять новых работников вместо выбывших, то обучить их в разумные сроки просто не успеем. Плюс я банально не в лучшей форме и много не наколдую.

— А другие шаманы? — уточнил Серый.

— Кроме меня их на «Единороге» двое, и оба на уровне старших учеников, не выше, — устало махнул рукой глава разведки и контрразведки Сумеречного леса. — Сам знаешь, по первому образованию почти все наши кадры вполне себе классические волшебники. И даже самая сильная амнезия это не исправит.

— А вы чего не смылись? — спросила Вика у старших духов, замерших в странном оцепенении, недоступном существам из плоти и крови, и, видимо, сосредоточенно обдумывающих сложившуюся ситуацию.

— Лев нам никто, очередной временный вожак, каких до него было предостаточно, — вполне по-человечески пожала плечами, укрытыми чешуей, напоминающая рептилию дама. — А получить свой собственный меллорн — большое искушение. Стоит рискнуть. И пусть у меня еще нет собственной свиты, но возможностей все же хватает.

— Одна ты не справишься, — заметил каменный исполин. — Придется делиться. Со мной. Тем более слуги есть, и они сейчас все на местах. Все четверо.

— Серый, чего стоишь, — ткнула мужа Вика. — Руби дерево. А то ведь эта гадина, уверена, сейчас изо всех сил сосет из него энергию. Надо бы Льву краник перекрыть. Если, конечно, яду туда подсыпать не получится.

— Теоретически можно, — кивнул шаман. — Но я не сделаю этого так, чтобы меллорн не погиб. А без него можно сразу стреляться.

— А? — Сергей посмотрел на топор. — Да. Сейчас. Просто все так неожиданно произошло, я до сих пор поверить не могу.

— Основная причина смерти говорящих с духами — это разнообразные выверты призываемых сущностей, — вздохнул Шиноби. — То взбрыкнут не вовремя, то тупить начнут, когда от их соображалки жизнь партнера зависит. Прямое предательство тоже не редкость. Интересно, этот Иуда кошачьего типа действительно рассчитывает получить вознаграждение от богов, если мы не вернемся в Сумеречный лес? Кинут же!

Капитан «Единорога» принялся колупать своим оружием кору, по отсеку пошли весьма ощутимые волны энергии от недовольного таким обращением дерева, а духи, все это время усиленно спорящие и торгующиеся между собой, перешли с человеческой речи на невнятные завывания, режущие слух, и, кажется, уже готовы были сойтись в поединке.

— Цыц! — устало выдохнул Семен, разбросав их в стороны волной теней, сорвавшейся с дрожащих рук. — Хватит ругаться. Судя по топоту, сюда приближается вестовой из рубки, где дежурные, отчаявшиеся дождаться работы вышедшей из строя связи, приняли наконец хоть какие-то меры для поиска начальства. Делайте что можете, но помогите нам отбить атаку, а распределением плюшек за верную службу займемся потом. Никого не обидим. Если выживем.

— Капитан! — ворвался в рубку один из немногих эльфов-матросов сухопутного корабля, принадлежащий к сильному полу. — Конная разведка докладывает, что нас взяли в кольцо и оно смыкается! Численность противника оценивается в восемь тысяч! Идет шестью группами! А орудийные механизмы не работают! А двигатель стоит! А…

— Цыц! — по примеру шамана шикнул Серый и направился к выходу из отсека. — Иду. Вика, со мной! Поднимай своих архаровцев, чувствую, сейчас им все пройденные тренировки пригодятся, а непройденных очень не хватит. Семен, делай ходовую часть! К черту пушку, антикоррозию, прочность палуб и прочий хлам! Обеспечь колесам вращение, чтобы мы смогли занять правильную позицию в ближайшем оазисе с нормальной магией. А там уж даже через пень-колоду колдующая Вика из полусотни простых солдат сможет факелов на ножках наделать, не вылезая из укрытия.

— Постараюсь, — долетел ему в спину усталый голос говорящего с духами, вымотанного до состояния, когда и на ногах-то стоять получается с трудом. — Но ничего не гарантирую.

— Быстрее! — поторопила супруга Вика, срываясь на бег. — Эй, парень, а враги далеко?

— Минут через пятнадцать-двадцать будут тут, — последовал ответ.

— Мины разбросать мои ребята успеют, — немного успокоилась воительница и вновь перевела взгляд на супруга. — Эй, ты чего медлишь? Вперед.

— Подожди! — прохрипел Серый. — Сейчас. Отдышусь только. Отдышусь…

Внезапно он остановился и с силой втянул воздух. А затем еще раз.

— Проклятие! — выругался Сергей и, развернувшись, бросился обратно, туда, откуда пришел. — Семен! Шиноби! К чертям двигатели, латай воздушные установки!

— Чего?! — донесся вопрос от невидимого из-за поворота шамана.

— «Единорог» в закрытом состоянии герметичен! — Капитана сухопутного корабля уже не было видно, но голос его разносился далеко. — Если ты их не починишь, нам некуда будет отступать, и за броней отсидеться не получится. А открыть здесь шлюзы, чтобы просто подышать, нельзя. Сгорим!

На пару секунд воцарилась тишина. А затем она сменилась жутким воплем.

— Урою тварь блохастую! — Говорящий с духами впал в настоящую ярость. — Лев, гаденыш, увел с собой всех до одного духов нужной стихии и напоследок наложил запрет на их призыв, сломать который я быстрее, чем за несколько часов, не сумею!

— А оставшиеся подчиненные?! — последовал еще один, не менее громоподобный вопрос от Серого.

— Они всего лишь средние по силам вода и камень, а он, зараза, старший пустынный дух ветра! Суровый, как абориген Челябинска, чья теща померла своей смертью от восхищения зятем.

— Леди, — матрос, до которого, видно, стала доходить вся серьезность положения, обратился к Вике, как к самому близкому начальству, — а почему у нас не предусмотрена самая обычная вентиляция? Ведь в ее устройстве нет ничего сложного. Такая же конструкция, как на выходах, только в десятке мест и в несколько раз меньше.

— А зачем? — вздохнула воительница. — Любой из двух установок по созданию искусственной атмосферы на носу и корме должно было хватить на срок, отведенный под экспедицию. Если бы они поломались в результате боя, то в броне неминуемо бы появились трещины и дыры, и вопрос возможного удушья нас бы не беспокоил. А на маловероятный случай, если внезапно откажут сразу обе, инструкцией предусматривалось открыть пошире шлюзы и выбраться наружу, пока их не починят. Согласись, предугадать присутствие в это время армии неприятеля под боком решительно невозможно. Кхм. Кстати, а тот вооруженный отряд, он точно вражеский? Может, просто армия нашего знакомого — короля империи? Так несмотря на некоторые разногласия, отношения у нас с ними все еще хорошие, и проводник-заложник имеется.

— Вот он-то, непривычный к нашему кораблю, а потому крутящийся среди кочевников, и опознал в нападающих местных варваров-дикарей, — вздохнул эльф. — Капитан! Какие будут приказания?

— Выводите всех. — Сергей появился за спиной жены, как демон из преисподней. И теплоты в его голосе было не больше, чем у самого жуткого из порождений зла. — Доставайте мины, напалм, пулеметы, проволочные заграждения! Нам надо выиграть время! Столько, сколько понадобится Шиноби, чтобы починить воздушные установки, ведь в узком переходе шлюза против лавины свинца не выстоит ни одна армия. Колеса же «Единорога» рассчитаны с изрядным запасом прочности, к тому моменту, как их непоправимо повредят, двигатель уже вполне может и заработать. А даже если и нет… Корпус прогрызть без очень хороших инструментов или магии быстрее, чем за пару дней, не получится, а продуктов на складе хватит в режиме экономии вообще на целый месяц! Если враги осаду и не снимут, за то время, которое мы высидим, обороняясь, кто-нибудь вполне может прийти на помощь. Хотя бы тот же король, от земель которого мы не так уж далеко отъехали.

— Давайте быстрее! — донесся крик из отсека с меллорном: видимо, шаман следил за своими друзьями при помощи какого-то волшебства. — Дышать становится тяжелее. Гони из нашей передвижной халупы всех, кого можно, и, по возможности, таскайте мне пленников. Хорошая жертва сильно ускорит работу, ну а плохая просто ускорит. Хоть немного. И чем их будет больше, тем лучше!

— Конкретней указания давай, — потребовала Вика, сложив руки рупором для усиления голоса. Бежать обратно к шаману ей явно не хотелось. — Насколько ценен будет живой материал? А то если пожертвуем хотя бы одним своим солдатом, пытающимся взять противника живьем, на лишнюю пару секунд, пропорции будут не в нашу пользу!

— Хватит думать: военным это вредно, мозги включиться могут, а их работа в уставе не прописана. Давай делай! — дернул ее муж.

— Обычный воин без особых дарований, много грешивший при жизни, сэкономит мне минуты три. — Ради разнообразия Семен не стал кричать. Просто рядом с эльфами из ниоткуда возникла тень, полностью повторяющая облик шамана, и заговорила вполне нормальным голосом: — Если молодой, не очень испорченный и девственник, то пять-семь, но вряд ли таковые найдутся где-нибудь, кроме армии нашей давно покинутой родины. Полководец вообще слишком хорош, чтобы предлагать его в оплату сразу нескольким духам и выиграть до получаса. Ну это если действительно отличный военачальник. Мелкий главарь или там прапорщик раза в три-четыре дешевле. И еще… поскольку система оповещения теперь не работает, в связи с устроенной Львом диверсией мне придется ненадолго отвлечься от ремонта, чтобы взять на себя ее функции. Другими словами…

— Тревога!!! Ситуация «X»! — Объявление, донесшееся из неприметных углов, где только тренированный взгляд волшебников мог заметить на несколько секунд возникших в реальности духов, раскатилось по всему кораблю. — Повторяю специально для тугоухих: не «Икс», а именно «X»!

Не услышать объявление смогла только введенная в искусственную кому Шура. Пара секунд у экипажа ушла на то, чтобы припомнить, какую же именно пакость, подобранную судьбой, означает подобный сигнал. А потом тренированные на учениях эльфы, большая часть которых из-за отказа техномагических устройств уже сообразила о проблемах, дружно начали ругаться и потянулись за особым оружием, предназначенным для работы в мире, где магия и ее производные отличаются способностью к самовозгоранию. А после стали спешно облачаться в доспехи и спешно эвакуироваться. Ведь сценарий, предусмотренный подобным планом, предполагал высокую опасность гибели сухопутного корабля вместе со всеми, кто внутри. На месте остались лишь охранники основного и запасного выходов, а также парочка целительниц, которых посланные Семеном духи задержали у реанимации.

Через пять минут у замершего в небольшой низине «Единорога» уже кипела лихорадочная деятельность. Злые и напуганные путешественники как могли крепили оборону, безжалостно опустошая трюмы: сначала перетаскивали их содержимое в шлюз и лишь потом наружу. Десяток кочевников, в отличие от остальных собратьев не спешившихся и не бросившихся строить полевые укрепления, регулярно присылали вестовых с новостями о противнике. Выкатывались многоствольные пулеметы, напоминающие чрезмерно разросшиеся губные гармошки, установленные на небольшие легкие лафеты, снабженные колесиками. Представители разных рас, возглавляемые магистром Ориэном, тащили куда-то длинный баллон ржавого цвета, к верхушке которого был прикреплен толстый шланг, оканчивающийся решетчатым соплом. Солдаты, мимо которых проносили это необычное оружие, бледнели, краснели, зеленели и совершали иные манипуляции, характерные для нюхнувших пары отравы, но ответственно за это было лишь их богатое воображение. Пока емкость с ядовитым газом, называемым эльфами хлором, оставалась герметичной. Маленький и почти незаметный краник еще не был открыт. Горе тому, кто окажется с подветренной стороны, когда его откроют. Впрочем, учитывая, под каким давлением в стальной баллон закачивался летучий яд, его струей можно было поливать противника, не обращая особого внимания на погоду. Чтобы сбить ее с курса, потребовалось бы торнадо. Правда, природа все равно бы взяла свое, и выжигающее жизнь на своем пути облако пошло бы в одном направлении с остальными.

— Фугас сюда! Фугас туда! Где еще один ящик? Только что был здесь, у меня под рукой! — Серый, очень ответственно отнесшийся к его едва ли не первому серьезному делу, был полон решимости совершить все возможное и невозможное, чтобы отстоять сухопутный корабль. — Какая еще трибуна? А… Куда ж тут спрыгнуть-то? Уберите бак с горючкой в сторону. Да не на ящик с гранатами же!

Меланхоличные артиллеристы, по совместительству целители и врачи, являвшиеся во время боя слишком ценными кадрами, чтобы рисковать их жизнями на передовой, временно переквалифицировались в грузчиков. А после того как капитан «Единорога» убрался со взрывоопасного возвышения, еще немного побыли в непривычном для себя амплуа. Расчищали площадку для минометов: четырех маленьких, переносных, и одного большого, четырехствольного, к перемещениям без магии или, на худой конец, пары троллей плохо приспособленного.

— Чеснок! Где чеснок?! — кричала Вика, по мере сил помогая супругу дирижировать живым оркестром, чей концерт вот-вот должен был разразиться торжеством смерти. — Чего ты мне этой зеленью в рожу тычешь? Стальной чеснок где, я вас спрашиваю! У противника, по докладам разведки, половина войск — кавалерия! Чем лошадей останавливать будем? Как не лошадей? А кого? Баранов?! Не, понятно, что они бараны, раз на нас поперлись всего-то с сорокапятикратным перевесом… Верховые? М-да, это что-то новенькое в моей практике. Все равно чеснок мне найдите и рассыпьте его вокруг позиций!

— Чего ей надо-то? — чудом спасаясь от оплеухи, простонал один из коренных жителей пустыни, в которой теперь правили бал сумеречные эльфы. Учитывая, что девушка была одета в тяжелые латы, да еще и с усилителями мускулов, парень рисковал стать первым тяжелораненым в еще не начавшемся бою.

— Несколько острых железных штырьков, сваренных вместе так, чтобы как минимум один конец всегда смотрел в небо, — подсказала ему остроухая волшебница, пытавшаяся вытащить из ящика уложенную внутри колючую проволоку. С переменным успехом. Достать-то она ее достала, но в процессе намотала на себя, и теперь противнику, прежде чем брать в плен подобную красотку, пришлось бы ее долго распутывать. Впрочем, парочка наемников из числа людей, не особо хорошо умеющих обращаться со сложным огнестрельным оружием или тем более взрывчаткой, по мере сил старались избавить его от подобных мучений. И сами все больше напоминали кудрявых ежиков. — Кажется, я их видела. В левом углу трюма под ветошью с надписью «Мыло», в коробке с изображением консервов.

— О! — обрадовался проходящий мимо эльф-матрос, с трудом перетаскивавший в руках ракету чуть меньше его. — Теперь я знаю, кто из наших на Шиноби работает. Туда никто, кроме профессионального шпиона или безопасника, что суть одно и то же, в жизни бы не полез!

Медленно, но неотвратимо небольшая лощина, в которой находился «Единорог», превращалась если и не в неприступную крепость, так в место, откуда любой нападающий замучается потом убирать трупы своих солдат. Со всех сторон ее окружали опасные штуковины, брошенные на землю или же зарытые внутрь, чтобы их не обнаружили раньше времени. Ближние подступы надежно перекрыли искусственными заграждениями из колючей проволоки и пустых ящиков, которых оказалось неожиданно много. А уже из-за них виднелись ощетинившиеся стволы: члены экспедиции приготовились защищать свои жизни.

— Первый отряд неприятеля в пределах досягаемости! — подскочил к Серому очередной посыльный. — Вот координаты, десятник велел вам передать. Численность ориентировочно сотен восемь. Может, тысяча. Точнее сказать трудно, их верховые бараны все время перемещаются, пытаясь найти травку повкуснее, а всадники не мешают.

Наведя на темнеющую на горизонте массу подзорную трубу, сделанную по образу и подобию земных, то есть не содержащую в себе ничего, кроме тщательно подобранных стекол, Вика убедилась в правоте слов дозорного. Несмотря на очень плохое увеличение, выдаваемое примитивной поделкой умельцев Сумеречного леса, девушка разглядела даже отдельных всадников. И поняла, что их по праву называют варварами. Без одинаковой формы, кто в доспехе, кто с голым торсом, раскрашенным яркими красками, с разнородным оружием, двигающиеся не строем, а примитивной толпой, над которой реяли поднятые на пиках даже не флаги, а шкуры вперемешку с чьими-то головами. Возможно, эльфийке показалось, но жуткие трофеи имели легкоузнаваемую остроухую форму ушей. Некоторые из дикарей даже черепа каких-то рогатых животных, скорее всего, таких же верховых баранов, только уже отбегавших свое, на головы нацепили вместо шлемов.

— Попытки вызвать варваров на переговоры были? — уточнил Сергей. — Если да, то пусть их сюда ведут медленно, даже если для этого всему вашему отряду придется через шаг на землю с седел падать.

— Проводник из местных, выданный союзниками, пытался что-то им прокричать, но ответили ему стрелами. И даже попали. Только кольчуга и спасла.

— Тогда не будем ждать, — решил капитан сухопутного корабля и, скомкав донесение в комок, метнул его прямо в лоб ближайшего артиллериста. — Поприветствуем наших гостей!

— Химическим, обычным, зажигательным? — перечислил все возможные варианты медик, склоняясь над четырехствольным минометом.

— Не будем пока раскрывать все козыри, — решило высокое начальство. — Давай простым разрывным. Ну а уж как они подтянутся и вокруг нас в кучу сгрудятся, тогда и экзотикой любопытных личностей, прохода не дающих мирным туристам, обрадовать можно. Только хлор рядом с нами не держи, а то сдует еще в низину!

— Обижаете, — буркнул эльф, склоняясь над оружием. — Я технику безопасности знаю не хуже, чем заупокойную молитву по усопшим пациентам.

— Вот это-то меня и пугает, — вздохнул Серый. — Мы же, тьфу-тьфу, пока почти без потерь обходились.

Несколько спаренных друг с другом труб содрогнулись от сдетонировавшего внутри них заряда, и четыре полые болванки, начиненные опасным содержимым, отправились в не такой уж и долгий полет, чтобы финишировать на головах противника. Битва началась, и первые погибшие в ней уже имелись. Пусть даже пока они и не знали об этом.

Взрывы, ни с того ни с сего, по мнению дикарей, возникшие в их рядах, породили смятение. Когда минометы жахнули во второй раз, отправив на небеса очередную партию варваров в два десятка человек и примерно столько же сделав непригодными к бою если и не навсегда, так на ближайшее время точно, оно едва не переросло в панику. Но тут, как на грех, державшиеся за пределами досягаемости стрел кочевники, прекрасно знакомые с оружием сумеречных эльфов, решили внести в начавшуюся заварушку свою скромную лепту. Их ружья полыхнули единым залпом, послав в неприятеля с десяток пуль. Практически покойный Каэль, чье тело жило лишь благодаря целительной магии, мог бы гордиться результатом своей работы. Промахнулись двое. Правда, еще четверо попали не во всадников, а в ездовых баранов, но это уже мелочи. Лишившийся скакуна кавалерист всегда считался далеко не самой опасной боевой единицей. К тому же раненые животные умудрились серьезно покалечить своими рогами еще парочку собратьев и случайно затесавшегося в их строй пехотинца, пробиравшегося в первые ряды, чтобы испробовать новый дальнобойный лук. Вот только в этой ситуации для путешественников было бы лучше, если бы тренировки наемников оказались не столь тщательными. На жалкую горстку кочевников обратили внимание и сопоставили звуки, издаваемые ими, с потерями в своих рядах. Враг был найден, определен, и его явно было слишком мало, чтобы сдержать конную лавину.

С воплями и блеянием орава дикарей тронулась вперед, размахивая над головами оружием или пуская в далекие пока еще цели стрелы, не способные никого поразить даже в случае самой невероятной удачи. Дозорные, завидев в небесах первые признаки рукотворной колючей тучи, проявлять чудеса героизма не стали и спешно рванули к «Единорогу», неприцельно паля себе за спину. Если высота оружия была угадана хотя бы примерно, то выстрел все равно кого-то настигал, поскольку промахнуться мимо такой массы было трудно.

— Слезайте с коней! Так стрельба точнее! — скомандовал десантник, закрывающий проход в минном заграждении, по которому пронеслись всадники, железными блинами.

— Лучше ты верхом садись! — не остался в долгу кто-то из воинов пустыни. — Обзор лучше будет!

Затрещали выстрелы. По лавине людей и баранов прошлась коса смерти, собирая тех, кто оказался в первой линии. Многоствольные пулеметы, имевшие в каждом стволе по несколько зарядов, прямой наводкой отправляли во врага снопы картечи, выкашивающие настоящие просеки.

— Первый ярус мин, детонация! — скомандовал Серый. — Приостановим их, а то они своими телами все наши сюрпризы раньше срока накроют.

Эльф-матрос, принесший в отсек с меллорном дурные вести, повернул ручку на одном из ящичков, стоявших вокруг. По толстому медному проводу, соединявшему в единое целое примитивный механический генератор и несколько емкостей с обычной химической взрывчаткой, не имеющей с магией ничего общего, проскочила электрическая искра. Взметнувшиеся фонтаны земли заставили животных и их всадников отпрянуть. Ну или подняться в воздух, пусть и в разобранном виде. Ударная волна, несущая град осколков, еще больше уплотнила их ряды, перемешав и тех, кто напирал сзади, и тех, кто вырвался вперед.

— Газы пускаем? — спросила Вика. — Очень уж удачно стоят, как раз там, где мы баллон прикопали.

— Рано, — покачал головой ее супруг. — Их еще слишком мало у укреплений. А запасных емкостей с хлором у нас нет.

— Они снова идут вперед! — закричала какая-то волшебница, отвлекшись от перезарядки пулемета, дела весьма долгого и муторного. — Но почему? Мы ведь уже убили не меньше трети!

Уцелевшие действительно не собирались останавливаться, уверенно выдвигаясь на дальность поражения своих луков. Над лагерем зашелестели стрелы. Доспехи эльфов и их наемников держали попадания за счет прекрасного качества, но если верить теории вероятности, то первая оперенная палка с острым наконечником должна была вот-вот угодить в чье-то слабое место. Никаких признаков страха или паники нападающие не выказывали, наоборот, в их кличах, разносившихся далеко над полем боя, слышалось злорадное ликование и предвкушение вражеской крови.

— Да они же обдолбанные! — ахнула Вика, присмотревшись к противнику через прицел своего оружия. Это, впрочем, нисколько не помешало ей нажать на курок. — Тот, кого я свалила, лишился руки, но все равно удержался в седле, не обращая внимания на льющуюся из плеча кровь!

— Зачем выстрел потратила? — удивился Серый, сжимая в руке гранату и как следует замахиваясь. Усиленные еще при сотворении тела мышцы помогли метнуть увесистый ребристый снаряд дальше, чем это мог сделать человек с пращой. И идеальный эльфийский глазомер не подвел. — Он бы пока до нас добрался, кровью истек. Проклятие! Ну почему Мих не смог соорудить нам нормальные магазинные винтовки?

— Слишком сложны технологически. Да и потом, сильно развитая инфраструктура нужна, куча сортов стали, разной по свойствам, — вздохнула воительница, судорожно перезаряжаясь. — Порох бездымный у нас, к счастью, есть. И потом, кто же знал, что тут нас будет ждать такой горячий прием?

Взлетели в воздух метательные копья, дружно выпущенные дикарями, а их ездовые бараны нагнули головы, собираясь взять на таран рукотворные заросли колючей проволоки. Но навстречу им метнулись струи огнеметов. Возможно, не чувствовавшие боли и страха под воздействием наркотика воины и прошли бы через пламя, но для зверей, пусть даже привычных к жестоким боям, буйство огня оказалось слишком серьезным испытанием. Они вставали на дыбы, упирались, метались, не обращая внимания на рвущие рот удила, но вперед не шли. И это стало для их седоков приговором. С кинжальной дистанции сумеречные и их наемники выбивали дикарей, словно в тире, и количество их таяло на глазах. Некоторые варвары спешились и бросились вперед, размахивая мечами и топорами в надежде прорубить баррикады, некоторые вступили в неравную перестрелку и даже смогли сделать несколько выстрелов на дистанции, с которой бы уже не промахнулись. Среди путешественников появились первые раненые и даже убитые. Взметнулся в небо фонтан горючего из огнемета, чье сопло разворотила удачно пущенная сулица, а хозяин оружия с воплем сбросил с себя вмиг ставший очень опасным ранец. Тут же его подхватил один из десантников, облаченный в экзоскелет, и, не обращая внимания на свой доспех, по которому жадно растекся огонь, метнул своеобразный боеприпас в неприятеля. Жахнуло, кто-то закричал. Вот только это уже не имело особого значения, сегодня удача оказалась не на стороне местных жителей. Во всяком случае, той их части, которая атаковала первой.

— Доложить о потерях! — велел Серый, взгромоздившийся на все тот же ящик с фугасами, правда, уже пустой. Капитан лишившегося хода сухопутного корабля крутил головой и радовался, что доспехи не дают подчиненным увидеть струи пота, катящиеся у него по спине.

— Так-с… — Артиллеристы, снова ставшие врачами, осматривали тех, кого приносили к ним товарищи по оружию. Те, кто зажимая раны, могли идти самостоятельно, ковыляли в сторону шлюза. Внутри «Единорога» они смогут пустить в ход целительные амулеты, под воздействием которых раны затянутся, и тогда воины в течение нескольких минут вернутся в строй. — Убитых чет… Нет, пятеро. Прости, парень. Мы не успели. Тяжелых девять. Если отпустим к ним от минометов хоть одного мага нужной специальности, все выживут и к вечеру будут на ногах.

— Делайте, — махнул рукой Сергей, спрыгивая с ящика. — Сам туда встану. Эй, раненые вблизи позиций еще есть или уже все? Да не наши! Вражеские. Несите их Семену на заклание. Командовать сейчас вряд ли придется. Остальные семь тысяч дикарей окружают нас и, видимо, только и ждут сигнала к атаке. А когда они двинутся вперед, надо будет делать только одно — стрелять.

— Кстати, возможно, я ошибаюсь, но, кажется, те типы, что носят вместо шлемов бараньи черепа, — это жрецы или шаманы, — заметила Вика. — А значит, их надо уничтожать в первую очередь. А то колданут еще перед смертью…

— Почему ты так думаешь? — уточнил Серый.

— Одеты богато, но не функционально, — пожала плечами воительница, рассматривая одного такого типа, застрявшего на проволочном ограждении. Несмотря на то что голова трупа была разнесена в клочья прямым попаданием пули, мертвые руки цепко сжимали рукоятку большого двуручного топора. — Тряпки и кость — плохая замена доспехам и шлему. А вожди в столь примитивных обществах, представители которого лежат перед нами, позволить себе быть слабыми не могут.

Ожидание нового штурма затягивалось. Кочевники обшмонали лежащие перед укреплением тела и утащили тех, кто еще дышал, внутрь сухопутного корабля. Людская масса, стоящая в отдалении, волновалась, в ней то и дело сновали туда-сюда какие-то гонцы, но армия с места не трогалась.

— Чего они медлят? — стиснула руки в кулаки Вика.

— Не знаю, — пожал плечами ее муж. — Может, жрецы готовят то пойло, которое придаст воинам свойства берсеркеров? Интересно, они его из классических мухоморов гонят или в дело идет что-то новенькое?

— Шиноби просит, чтобы вы продержались еще пятнадцать минут, а лучше полтора часа. — Один из вернувшихся в строй раненых подошел к капитану «Единорога». — Воздухоочистительные установки благодаря щедрым жертвам шаман уже почти запустил, но на двигатели понадобится куда больше времени. Он слишком устал и не уверен, что вообще сможет это сделать раньше, чем свалится от перенапряжения.

— Смотрите! — вдруг закричала какая-то волшебница, вскарабкавшаяся на снарядный ящик и заразившая нехорошим примером своего командира. — Там!

Враги уходили, спешно разворачивая своих необычных скакунов. Можно даже сказать, что они драпали. Вот только сумеречные пока не могли понять от кого. Впрочем, спустя лишь пару минут ответ на этот вопрос был получен. Другая похожая масса, вывернувшая из-за стоящего в отдалении холма, стремительно понеслась наперерез первой. Она уступала дикарям в численности раза в три, но те бросились врассыпную, окончательно разрушив свой и так не блещущий порядком строй. Не оставалось сомнений, кто бы ни были пришельцы, местные жители их боятся. И даже очень.

— Глазам не верю! — ахнула Вика, небрежно столкнувшая соперницу с удобного наблюдательного пункта и прикипевшая взглядом к подзорной трубе. — Они косят варваров из луков, словно автоматами! И я уверена, это не кто иной, как эльфениты, к которым мы собирались в гости!

Спустя полчаса все было кончено. Те дикари, кому не удалось сбежать, погибли, а от армии хозяев болот, куда и направлялись сумеречные, к ним выдвинулась небольшая делегация, восседающая на могучих статных жеребцах, чьи шкуры могли поспорить белизной с первым снегом. И уже без всяких приборов можно было разглядеть, что уши у большинства ее представителей острые. Хоть и не у всех.

— Это военный вождь Алиэр, — заметил Ориэн, отложивший в сторону непривычный ему дробовик. — Фактически правитель целого государства наших дальних родичей. Теоретически его могут снять с поста, но раз этого не случилось более чем за две сотни лет…

— В общем, право решать важные вопросы он имеет, — констатировал Серый, наблюдая, как десантники расчищают баррикады, чтобы дать всадникам возможность проехать. — Что ж, магистр, пригласите наших гостей внутрь «Единорога». Думаю, там уже можно дышать без особенных проблем. Будем в соответствии с традициями дивного народа праздновать победу, пировать, веселиться и решать дипломатические вопросы. К обоюдному удовольствию, разумеется.

— Ну вот я и дома! — улыбнулась Вика, рассматривая небо Сумрака, затянутое тучами, вызванными волшебством. Вот только в плотном облачном покрове, расходящемся лишь над зелеными насаждениями и орошаемыми полями, больше не было той завораживающей упорядоченности, что прежде. Казалось, защищающая от жаркого пустынного солнца пелена мечется, словно ее терзают неведомые силы, и падающие вниз лучи света описывают причудливые кривые, повторить которые не взялся бы ни один профессиональный чертежник. — Вот только как-то странно он выглядит.

Город, сильно разросшийся благодаря переселенцам и имеющий неплохой резерв жилых фондов, чтобы приютить новых жителей, казалось, вымер. Люди и нелюди на улицах встречались, но передвигались они как-то странно. Перебежками, словно под огнем. Гигантские скорпионы закапывались в песок там, где можно, и в мостовую там, где нельзя. Воительница своими глазами видела, как какая-то низкорослая эльфийка пыталась выманить своего скакуна из убежища, устроенного им на улице, а тот упирался всеми конечностями и протестующе верещал. Посреди рукотворного озера снова торчал какой-то корабль, не иначе как опять притащенный Михаэлем по ошибке. Развалившийся у берега черный дракон напоминал помоечного кота, которого переехал автомобиль. Особое сходство с котярой придавал вываленный из пасти язык огнедышащего чудовища. С деревьев пропала большая часть листвы.

— Вы вернулись, — прошелестел ветер, и спустя мгновение рядом с Викой из ниоткуда возникли двое. Могущественные и, кажется, слегка неадекватные. Растрепанные волосы одного торчали во все стороны, пальцы рук подрагивали, одежда свисала лоскутами, а глаза, под которыми налились то ли опухоли, то ли синяки, были практически зажмурены и, судя по всему, приоткрываться могли лишь на какой-то миллиметр. Второй выглядел отлично. В чистой, выглаженной, белоснежной рубашке, застегнутой на все пуговицы, с галстуком-бабочкой и аккуратной прической. От него даже духами веяло. Последнего от своего старого знакомого Вика могла ожидать меньше, чем попытку встретить ее с собственной отрубленной головой под мышкой. — Ну наконец-то! Мы так волновались! Что вас задержало на полтора месяца и где остальные?

— Мих, Азриэль, — эльфийка потрясла головой и даже отступила на шаг, — это вы? Нет, это действительно вы? Что случилось?!

— Ничего непоправимого, — заявил уверенным тоном первый меч Сумеречного леса, сейчас больше всего напоминающий чучело, над которым надругалась орда вандалов, и попытался пошире распахнуть заплывшие глаза. Безуспешно. Видимо, даже не совсем живой организм перворожденного, несколько раз шагавшего за грань смерти и возвращавшегося обратно, имел свой запас прочности. — Во всяком случае, пока. Неужели…

— Нет, все хорошо, — поспешила его заверить воительница. — Вернее, не очень, но экспедиция дошла до цели и вернулась назад, сейчас она находится у истончения реальности, а меня Сергей вперед послал. Шура, правда, в коме, в тяжелом состоянии, а Каэля вообще развоплотили или что-то вроде того, но особых потерь нет. А вот переселенцы есть. Аж полторы тысячи. Мих, ты бы видел, в какой тесноте эти эльфениты живут! Ужас! Где не поля, там дома, где ни того ни другого, там болото! Домик в сто квадратных метров считается офигительным дворцом, занимающим непозволительно много места! У них даже молодежь вся поголовно вынуждена в военные походы ходить до тех пор, пока из трех солдат один в живых не останется. А то ему банально будет негде поселиться на родине!

— Хорошо, — произнес правитель Сумеречного леса, смотревшийся, словно живая реклама салона красоты для средней руки бизнесменов. Хотя обычно его облик полностью или частично соответствовал образу сумасшедшего ученого. — Вернее, плохо, что так получилось, но ничего. Живых вытянем, мертвых… ну нашей стране нужны свои покойники, а то храм предков пустует. Жене Каэля компенсацию, понятное дело, выдадим. Пенсию лет на сто назначим.

— Официально он был холостяком, — заметила Вика.

— Значит, только компенсацию, — кивнул Азриэль и пошатнулся. Хотя обычно, чтобы заставить остроухого гиганта, превосходящего габаритами медведя, хоть на миг потерять равновесие, требовался выстрел. В голову. Менее радикальные методы на обладателя ласкового прозвища Рыцарь Смерти принципиально не действовали.

— Так, ребята, я вас давно знаю, — воительница подбоченилась и грозно осмотрела своих друзей, — колитесь. Чего натворили? Видно невооруженным глазом, что что-то не так!

— Она тоже! — Лицо Азриэля, способного голыми руками удавить большинство известных и неизвестных науке монстров, перекосила гримаса ужаса, и он шарахнулся в сторону.

— Не, — поймал его за лохмотья одежды Мих. — Это у тебя уже тоже глюки начались. Присмотрись. Она в порядке. Не то что наши.

— Вы чего с девочками сотворили, ироды?! — ахнула Вика, которой хватило случайной оговорки, чтобы сделать выводы.

— Мы? — как бы в сомнении уточнил шаман.

— Мы, мы, — уверил его Рустам. — Мы же проверяли. Оба. Четыре раза. За что и получили.

— Действительно, мы, — был вынужден признать правитель Сумеречного леса. — Хотя самому не верится как-то. В общем, это… у девочек… это… токсикоз!

— Чего? — Такого ответа эльфийка точно не ждала.

— Беременные они, — разъяснил Азриэль. — И Настя. И Лика. Причем умудрились попасть в положение с разницей в несколько часов. Срок уже полтора месяца. А они, между прочим, о таком счастье не мечтали. Во всяком случае, не в ближайшем будущем. И теперь злятся на нас, даже поговорить толком не получается. И истерят. И злятся. И истерят…

Гигант зациклился и повторял одно и то же, словно засбоившая компьютерная программа, до тех пор пока ему не дали подзатыльник.

— Ну практически единомоментное зачатие как раз объяснимо. — Шаман попытался сорвать с себя галстук-бабочку, но неудачно. Хотя попадись ему под руку воротник рыцарского доспеха, и железо смялось бы в момент. — Тела ожили в одно и то же время, вот и циклы совпали. Правда, почему тогда ты в порядке, не понимаю. А Шура тоже? Ага, можешь не отвечать, по глазам вижу, что в порядке. Ну если кому не считать…

— Так, ну ладно. — Вика потрясла головой, но понимания ситуации это ей не добавило. — Папаши. Хе! Действительно странно звучит. А почему город в таком состоянии? Да и вы сами на себя непохожи.

— Потому что токсикоз, — пожаловался шаман. — У человеческих женщин он по сравнению с эльфийками незаметен. Вообще. И потому в семьях у нас теперь праздник, а на прилегающей территории кошмар. Им надо всюду залезть, все переделать по-своему, все попробовать на зуб… Я боюсь даже представить, каких монстров мы с Рустамом могли породить, если уже сейчас они причиняют разрушений едва ли не больше, чем война! Во всяком случае, ради подступившей армии нас никто духами брызгаться и изображать из себя джентльменов не заставлял!

— А попробуешь вмешаться, так такую истерику закатывают, что хочется обратно на кладбище закопаться, — подхватил стенания друга гигант. — По сравнению с нынешними те концерты, которые были до вашего ухода, просто хмурый взгляд и поджатые губки!

— Ничего вы, мужики, не понимаете, — вступилась за подруг воительница. — Они же в положении! Им надо!

— А зачем тогда до него надо было нам филиал дурдома на выезде устраивать? — не желал успокаиваться Азриэль. — Да если бы я мог, то помер бы от остановки сердца!

— Ну, — замялась с предположениями Вика, — может, они готовились?

— К чему? — не понял Михаэль.

— К беременности, — последовал ответ. — Это же такое дело! Я бы обязательно готовилась. Кстати, а почему же у меня, если тела наши ожили в один день, все в порядке с настроением и животик не растет?

Воительница замолчала. Ее друзья замерли, как мышки под веником, видно боясь спугнуть посетившую девушку мысль. Семейная жизнь в последнее время здорово их напугала, и теперь великие и ужасные, ну по меркам окружающих, разумеется, а не по их собственным, сумеречные эльфы мечтали вернуть прежние деньки относительного спокойствия, нарушаемого лишь новостями политики, схватками, созданием на новом месте новых грандиозных достижений.

— Братцы-кролики, а вы вообще, после того как оказались в новом мире, предохранялись или как? — подозрительно осведомилась Вика. — Если я правильно помню учебники по магической физиологии рас, которые мне давала почитать Настя, то случайный залет для представителей любых ветвей народа перворожденных, даже дроу, принципиально невозможен. Требуются длительные и систематические нарушения техники безопасности, чтобы в конце концов появились новые ушастые плоды ночных развлечений.

Шаман от удивления открыл рот, сделал руками пару невразумительных жестов и посмотрел на Азриэля. Тот тоже напоминал вытащенную из воды рыбу. Вернее, учитывая его вид, выброшенную на землю взрывной волной. И попавшую прямиком в колючие кусты.

— То-то же, — укорила их девушка, — заботиться о том, чтобы никаких последствий раньше обоюдного согласия не было, должен каждый уважающий себя мужчина. А еще удивляетесь, чего это они на вас так злы.

Два сумеречных эльфа, именами которых в соседнем государстве начали пугать детей и молодых разведчиков, выглядели как пара щенков, дружно напрудивших лужу на ковре.