Шапито на пустынном берегу. На небе суровые тучи. Ветер. Мигает, искрит неоновая реклама «Шапито-шоу».

Вера сидит за компьютером, прислонив ухо к мобильному телефону. Смотрит на экран компьютерного монитора. На экране медленно раскрывается картинка с изображением странного многоголового монстра с щупальцами, усами, проводами и прочими имплантантами.

Заплаканная Вера лежит на диване, всхлипывает (видимо, только что была истерика). Вера смотрит телевизор. Идет телешоу «Цена Жизни». Программа для тех, кто решил покончить жизнь самоубийством. В студии на специальном кресле двойник Цоя.

На сцене «Шапито» Вера появляется из пирамиды в лучах света, проходит на сцену. Вера в коротком платье с блестками. Она поет и скромно пританцовывает. Зрители слушают.

Актер в пилотке радостно подтанцовывает плечами,

Оператор, положив голову на плечо Авиньону,

Барецкий смотрит с вожделением,

Шпагин со слезами на глазах,

Отец смотрит невидящими глазами,

Маслаев у бара с бокалом и т. д.

Около памятника Грибоедову все встречаются со всеми. Вера подозрительно косится на мужчин, но никто не смотрит в ее сторону. Вера заглядывает в их лица, смущается. Они не реагируют никак. А Киберстранник (это полный лысоватый мужчина лет тридцати) стоит чуть сзади, не подходит, поглядывает на нее, пряча за спиной цветок (голубую розу). Вера подходит к кому-то, спрашивает — тот отрицательно машет головой. Киберстран-

ник (на заднем плане) наблюдает это. Вера идет к другому, спрашивает:

Вера и Киберстранник сидят в зале, смотрят фильм «Иван Грозный». Киберстранник то смотрит на экран, то поглядывает на нее и снова переводит взгляд на экран. Она тоже то начинает коситься на него, то переводит взгляд на экран. На экране все очень серьезно, Отец, исполняющий роль Ивана Грозного, убивает сына или что-нибудь в этом духе. В ряду, прямо перед Киберстранником и Верой — влюбленная пара, они целуются взасос. Киберстранник косится то на них, то на экран, ерзает, нервничает.

После фильма уже стемнело. Они понуро бредут под фонарями. Киберстранник и Вера на детской площадке. Вера сидит на качелях. Киберстранник стоит рядом.

Они идут по трассе. Она бодро вышагивает. Киберстранник, прихрамывая, ковыляет сзади. Киберстранник запыхался и вспотел.

Они едут в фуре, унылые и вялые.

Они идут по трассе. Киберстранник очень недоволен.

Темнеет. Они сидят на автобусной остановке.

Киберстранник и Вера сидят, смотрят на еле теплящийся огонек костра.

Ночь. Оба лежат в спальниках недалеко друг от друга.

Утро. Вера и Киберстранник подъезжают к городку в кузове уазика. Они сидят, прислонившись к стенкам кузова, их потряхивает. В кузове еще и собака. Светит солнце. Видно море. Звучит многообещающая музыка.

Вера смотрит куда-то с состраданием, проходит вперед, там Киберстранник стоит наклонившись, ему плохо, его тошнит.

Киберстранник, Вера и Хозяйка идут вдоль ячеек. Хозяйка демонстрирует им их комнату. Они заходят внутрь.

Киберстранник и Вера сидят в ячейке по краям кровати, в задумчивости оглядывают комнату с отслоившимися обоями.

Часики тик-так. Киберстранник лежит, рисует монстров в блокноте. Вера приходит выкупанная, свеженькая, садится расчесывать волосы перед своим маленьким зеркалом.

Киберстранник и Вера идут по центральной улице. На обочине сидит одноногий с аккордеоном. Когда мимо него проходит парочка, Одноногий резко издает аккордеоном звук и громко кричит «Атас!». Киберстранник подпрыгивает от неожиданности.

Одноногий поет: «А веселей, рабочий класс! Танцуйте, мальчики…» Киберстранник съеживается.

Телефонный узел. Вера звонит в Москву, матери. Автоответчик: «Hello, your call cannot be taken at the moment, and you cannot leave your message, so please call later.»

Они спускаются к морю. Постояв, смущенно раздеваются по очереди медленно и робко, не глядя друг на друга. Идут купаться. Тоже испытывая крайнюю неловкость. Она стоит, не решаясь погрузиться в воду, а Киберстранник заходит, чтобы не торчать на поверхности. Киберстранник идет медленно, стыдливо оглядывается на нее, Вера отводит взгляд. Выясняется, что Киберстранник и плавать не умеет. Он только приседает в воде, как бы купаясь («баба сеяла горох» — называется такое «плавание»). Вера тоже идет в воду, она погружается сразу, плывет.

Вокруг кипит пляжная жизнь: лысые мужики втроем плывут на одном матрасе, ржут. Пацаны зацепились за якорь отходящего катера, несутся над волнами, падают. По пляжу ходят папуасы-двойники с копьями и в амулетах. Стоит телескоп (большая труба), в который можно посмотреть на яхты, но все рассматривают в основном телок на нудистском пляже. Вода закипает от количества купающихся, брызгающихся во все стороны детей. Пожилой мужчина с аккуратной бородкой, в маске для ныряния, поет молодой девушке арию из «Мистера Икс» («Всегда быть в маске судьба моя…») и т. д., и т. д.

Вера выходит из воды. Пожилой мужчина с бородкой, обезьяной и «бетакамом» подходит к Вере.

Проходят по набережной. Очень шумно, кругом аппараты с караоке, безголосые телки поют поп-хиты, стремные быки лупят по грушам для проверки силы, стреляют из автоматических ружей в тире. Открытые кафешки с пошлейшей музыкой. Все пьют, резвятся, танцуют, жрут шаурму. Одинокие девушки в «вечернем» стоят, облокотившись о перила набережной. Пацаны с пивом ходят шумными опасными толпами, знакомятся с телками. Кто-то трубит в горн, потом орет: «Жужа-а-а!..» В кафе «Катран» пенная вечеринка: девушки гоу-гоу в купальниках, пьяные мужики стоят под струей пены и дико ревут.

Вера. Хочешь воды?.. Или сходим поесть?

Киберстранник. В смысле, ТЫ хочешь есть?

Вера. Не то чтобы. Я подумала, может, ты чего-нибудь хочешь…

Киберстранник. Я уже ничего не хочу… Знаешь, говорят, в Сети люди безлики — на самом деле наоборот. В Сети люди должны проявлять себя — а здесь достаточно выглядеть, питаться, заниматься сексом… Триумф плоти!

Вера. Просто люди отдыхают. Мне кажется, в этом нет ничего ужасного…

Киберстранник. Тебе это нравится?

Вера. Не знаю… Мне кажется, у тебя просто комплексы. Иначе ты бы не думал об этом.

Идут молча какое-то время, вдруг мимо них с диким криком, едва не сбивая их с ног, проносится компания голых людей с криком: «Панкуха!!!» Киберстранник и Вера идут. Киберстранника уже подтрясывает.

В кровати в каморке. Киберстранник лежит, отвернувшись от Веры. Вера читает книгу.

Утро. Киберстранник и Вера в столовой. Киберстранник сидит с подносом за столиком на балконе, жадно ест суп. Появляется Вера с Актером. Они идут с подносами, разговаривают, подходят и как будто не замечают Киберстранника.

Киберстранник и Вера на утесе. Киберстранник сидит недвижим и хмур. Вера наслаждается видом. Она с любопытством заглядывает вниз, швыряет камешки. Киберстранник щурясь смотрит на горизонт, прикуривает (в уголках его глаз блестят слезы). Навязчивая длительная пауза.

Вера сидит в комнате, задумчиво ест виноград. Приходит Киберстранник. Она не обращает на него внимания, почти не смотрит, взгляд расфокусирован. Он начинает складывать вещи в рюкзак, потом надевает рюкзак на плечи.

Он шагает, она бежит следом, спотыкается, чуть ли не падает.

Они задумчиво сидят на плите. Вера смотрит на Киберстранника с мольбой в глазах.

Киберстранник рисует. Вера сидит, смотрит на него.

Вера стоит в очереди в винном магазине. На переднем плане Рома Легенда и Волжин покупают водку и еще что-то. Рома Легенда расплачивается, доставая деньги из кошелька. Волжин выхватывает у него купюру и кладет к себе. Рома Легенда смотрит вопросительно.

Вера, заплаканная, с бутылкой сидит на бордюре, пьет глотками, потом опускает голову и смотрит на свои ноги в сандалиях. Рядом люди тоже бухают.

Автомобильный гудок. Она поднимает голову и видит — перед ней Актер на мопеде.

Киберстранник в каморке. Лежит с открытыми глазами, потом встает, начинает ходить взад-вперед.

Киберстранник сидит на пороге, закуривает. Встает. Запирает дверь, отходит несколько шагов, прислушивается, оглядывается, проходит через двор.

Киберстранник выходит на перекресток. Там крики, кого-то бьют. Подходит паренек с рюкзаком. Они оба топчутся и не решаются идти дальше, слушая крики.

Киберстранник возвращается к каморке. Но, подойдя, не может вспомнить, в какую ему нужно дверь, он же не запомнил номера. Он проходит, прислушивается, осматривает двери, наконец решается войти.

Киберстранник включает свет в каморке и неожиданно видит, что там сидит тореадор в расшитом золотом костюме. Лицо его в слезах, напротив тореадора на стене фотография быка, в фотографию воткнуты бандерильи. Киберстранник сконфуженно извиняется, гасит свет и выходит.

Утро. Открывается дверь. За марлей яркий свет, входит силуэтом Вера. Киберстранник лежит одетый на покрывале, отвернувшись к стене, делает вид, что спит, на самом деле нет. Она пришла пьяная, снимает туфли. Вера начинает перелезать через Киберстранника, наступает на него. Киберстранник подскакивает на кровати, садится.

Киберстранник сидит на пороге каморки, закуривает, оглядывается на Веру, курит дальше, тушит сигарету. Встает, идет к рюкзаку.

Киберстранник выходит, потом возвращается.

Киберстранник. У меня к тебе очень большая просьба. Ты можешь исчезнуть из моей жизни? Не писать и не звонить мне никогда. Я хочу все забыть.

Вера. Постараюсь.

Киберстранник. Я пошел.

Вера. Счастливо!

Идет, доходит до перекрестка, оглядывается — никто его не догоняет, он идет дальше, снова оглядывается — никого. Он останавливается, закуривает, задумывается. Разворачивается, идет назад.

Киберстранник заходит в каморку.

Киберстранник в интернет-кафе. Какие-то мальчишки сидят, играют в компьютерные игры. Киберстранник изучает свой ЖЖ, картинки, тупо, без интереса смотрит в экран. Киберстранник выходит на улицу, не знает, в какую сторону ему идти.

Киберстранник сидит в автобусе. Солнце светит в окно. Потные люди обмахиваются, кто-то заносит сумки. Рядом плюхается тетка.

Киберстранник бродит по набережной, аккуратно высматривает Веру на пляже. Он подходит к мужику с подзорной трубой, платит деньги, смотрит на пляж, чтобы получше разглядеть, но не видит никого похожего. Киберстранник видит, что есть нудистский пляж, где обнаженная девушка ныряет с камня в воду. Неужели это Вера? Сзади в очереди к подзорной трубе стоит Попов. Киберстранник высматривает Веру на нудистском пляже, прячется за камнем. Веры нет на нудистском пляже. Зато там есть Маслаев. Мимо спускается компания глухих. Они смеются, показывают на голых пальцами. Глухие замечают Киберстранника, начинают смеяться и над ним, обсуждают его на жестах.

Киберстранник сидит с рюкзаком. Думает.

Караоке-бар. Киберстранник с рюкзаком стоит на верхней площадке. Внизу он видит следующую картину: Вера сидит за столом в шумной компании, смеется. С ней за столом Актер, Корреспондентка, Звукорежиссер и Оператор. На сцене у микрофона престарелый мужчина с бородкой (он же — Ведущий «Шапито») поет красивым баритоном детскую песенку. Авиньон в пионерской пилотке прыгает вокруг него, аккомпанируя ему на детском синтезаторе:

Киберстранник спускается в кафе, подходит к Вере, трогает ее за локоть: «Можно тебя на секундочку?» Вера встает с неохотой. Киберстранник стоит насупившись, смотрит на нее исподлобья. Она пытается смотреть мимо, в сторону.

Вера. Ну?

Вера протискивается мимо каких-то людей на танцпол. На сцене поют и танцуют.

Все пляшут с удовольствием. Вера присоединяется, пля-

шет как безумная, смеется и смотрит на Киберстранника. Он бросается к ней, хватает за волосы и начинает бить. Подскакивает парень с портрета — Знаменский, вырывает Веру и бьет Киберстранника, они катятся кубарем.

Вера и Знаменский сидят на бордюре. Вера смотрит перед собой, Знаменский морочится с мобильным.

Киберстранник сидит в сумерках рядом с каморкой. Она приходит в сопровождении Знаменского. Знаменский ждет ее на расстоянии.

Из соседней каморки выглядывает сосед, подходит к его каморке, заглядывает, говорит: «Ой-ей, как страшно!»

Киберстранник сидит на берегу с бутылкой, смотрит на море, на горизонт, на чаек, свистит ветер.

Киберстранник бежит по пляжной линии, он страшно ревет. Начинаются шторм и гроза. Киберстранник мечется под дождем с диким воем, в какой-то момент его бормотание переходит в песню.

Киберстранник продолжает исполнение песни в «Шапито», он бегает меж столами, переворачивая стаканы. Забирается на сцену. Киберстранник очень нервно, эмоционально, неумело танцует, размахивая руками, топая ногами, делая яростные прыжки. В какой-то момент он начинает скакать среди зрителей, опрокидывая столы. Зрители наблюдают за этим невиданным исполнением открыв рот.

Звучат последние аккорды песни.

Киберстранник мечется под дождем с диким воем, в какой-то момент падает, он так измотан, что уже не может встать, только ползет и рыдает. Его накрывают волны.

Утро. Чистое небо. Киберстранник лежит лицом в песке. Кто-то проходит мимо. По нему проскакивает обезьяна, какие-то люди останавливаются. Это старик Волжин с большой видеокамерой и обезьяной и молодой казах в черной футболке, похожий на Цоя (Рома Легенда). Они несут куда-то канистру. Ставят ее, начинают переворачивать, кряхтя, Киберстранника, проверяют пульс.

Кафе «Шапито», в него торопятся зрители. Рома Легенда и Киберстранник за столиком в «Шапито». Представление скоро начнется. На сцене щелкает огромный метроном.

Они лежат в кровати. Он обнимает ее.

Киберстранник и Вера выходят на сцену «Шапито» как актеры для поклона. Зрители аплодируют, кричат «браво». Киберстранник и Вера поют дуэтом. Радостные зрители танцуют парами и поодиночке.

По окончании исполнения Киберстранник и Вера удаляются в пирамиду, их поглощает яркий свет.

Шапито на пустынном берегу. Гроза. Ветер поднимает сухую траву. В небе молнии. Мигает, трещит неоновая реклама. «Шапито-шоу».

Ведущий, пожилой мужчина с бородкой, объявляет серьезно и внушительно:

Глухой (Знаменский) поет песню «Мама» жестами на сцене Дома актера. Знаменский стоит у рояля. За роялем слепой музыкант играет и поет. Знаменский поет вместе с ним жестами.

В зале старики и старухи, на глазах у них слезы. Телевидение снимает.

Пекарня. Свежеиспеченные батоны падают в огромный вращающийся поддон. Четыре молодых парня, фасовщики, раскладывают поступающие батоны в контейнеры. Действуют четко, ритмично. К ним подходят человек с камерой и симпатичная девушка (Корреспондентка). Оператор сразу начинает снимать фасовщиков. Девушка что-то объясняет начальнику, потом тот уходит, и она дружелюбно машет одному из работников (Знаменскому), Знаменский улыбается и машет ей в ответ. Оператор снимает. Все, кроме Знаменского, нервничают, переглядываются. Другой работник (Женя) обращается к Знаменскому. Говорит жестами. Все четверо слабослышащие.

Дискотека глухих. Оператор и Корреспондентка ходят по залу, Оператор снимает глухих, разговаривающих жестами, танцующих. Знаменский стоит в углу. Корреспондентка подходит к нему.

Знаменский с друзьями разговаривают жестами.

Корреспондентка и Знаменский в клубе. Идет концерт. Выступает иностранец Джим Авиньон. Джим скачет по сцене, разворачивает собственные картины с собачками, кошечками, играет на детском синтезаторе, поет: «I like to be somebody else but me…»

В раздевалке переодеваются, снимают халаты, переобувают обувь. Женя демонстративно общается с Валерой и Максимом, игнорируя Знаменского (общаются жестами). Знаменский переодевается и подходит к ним. Они тут же перестают разговаривать, отворачиваются, отводят глаза. Знаменский обращается к Максиму:

Четверг. Тусовка глухих. Триста человек: все машут руками, общаются. Женя и Максим сидят на скамейке с пивом.

Поезд стоит на остановке. Корреспондентка лежит на верхней полке. Актер лезет к корреспондентке.

Актер. Тебе нужно съесть или выпить что-нибудь целебное!

Корреспондентка. Я не хочу.

Актер. Ты кислая. Скушай дыньку.

Корреспондентка. Я же говорю: не хочу!

Актер. Давай сделаю эротический массаж.

Корреспондентка. Ну отстань, пожалуйста, Сеня!

Актер, Оператор и Знаменский курят в тамбуре.

Компания едет в маршрутке. Знаменский сидит рядом со Звукорежиссером: Звукорежиссер у окна, Знаменский с краю. Остальные четверо: Актер с Корреспонденткой и Оператор с иностранцем — на заднем сиденье. Все четверо веселятся, поют песню.

Там, где «Е-ее-ее!», Актер трубит в горн.

Звукорежиссер хмур, как всегда в наушниках. Знаменский обращается к нему:

Вся компания в Симеизе, хозяйка заселяет их в дом.

Знаменский со Звукорежиссером оказываются поселенными в одну комнату. Несколько секунд они стоят неопределившись.

Во дворе Оператор с Авиньоном. Иностранец с картой Крыма. Подходят Звукорежиссер и Знаменский. Знаменский громко спрашивает:

Актер трубит в горн.

Актер. Дорог тут немного. Не заблудитесь! По большому счету всегда идешь или вверх, или вниз. Идемте быстрее! Не зевайте! (Оператору с Авиньоном.) Что вы снимаете? Это все ерунда. Завтра я вас отвезу на Эски-Кермен. Вот это будут виды! Ты был на Эски-Кермене?

Оператор. А что это?

Актер. Пещерный город шестого века. Там снимали гэдээровские фильмы про индейцев. (Знаменскому.) Играл в индейцев?

Знаменский. Как догадался?

Актер. По характерному блеску глаз! Завтра пойдем на Эски-Кермен, можем сыграть. Я буду вождь Глубина Дна, а ты мой верный брат Мертвое Ухо.

Знаменский. Как ты говоришь, тебя зовут? Я не расслышал. Голубиного Говна?

Актер. Почти угадал.

Знаменский. А мы будем скальпы снимать с отдыхающих?

Актер (обращаясь ко всем). Может показаться, что здесь много народу, но на самом деле это одни и те же люди ходят туда-сюда.

Актер (кричит всем). Караоке-кафе! Можете бегло осмотреть.

Актер. Скажи, а с какого расстояния глухонемой может читать по губам? Вот что сейчас говорит Лерка, ты мог бы сказать?

Знаменский. Неприлично подглядывать.

Актер. Ты так считаешь? А я вот очень люблю подглядывать.

Знаменский. Но я правда не вижу. Рот далеко.

Актер. Ясно.

Актер (трубит). Ребята! Посмотрите! Перед вами жемчужина голубого Крыма: аллея мужиков и кафе «Ежи» (Оператору и Авиньону шепотом) — место гейской тусовки.

Знаменский (показывает на парочку на скамейке). Гомики! Смотрите!

Актер. Тс-с! Спугнешь! Здесь у них гнездо.

Знаменский. Сеня, ты зачем сюда пришел, тебя что, на мужичков потянуло? Ха-ха-ха…

Актер. Да, меня тянет к тебе! (Обнимает его, Знаменский хихикает.) Расскажи, а где глухие тусуют? Есть места?

Знаменский. Есть. Но я не люблю тусовать.

Актер. Почему же?

Знаменский. Лучше заняться чем-нибудь полезным.

Компания бредет по набережной, впереди всех по-королевски вышагивает Актер. Ему все очень нравится. Он то подпоет караоке, то подтанцует, то со всей силы лупанет по груше, то приобнимет телку. Все это на ходу. Где-то перед ними маячат Киберстранник и Вера.

Наконец Актер трубит в трубу и бросается к встречному прохожему с криком.

Актер, мурлыча «Взвейтесь кострами», что-то раздает каждому. Знаменскому тоже протягивает таблеточку.

Рейв. Звукорежиссер, Актер и Корреспондентка танцуют. Знаменский стоит в сторонке.

Рассвет. Трое, Актер, Звукорежиссер и Корреспондентка, на берегу. Девушка спит, накрытая рубашками. Актер и Звукорежиссер разговаривают по душам. Рядом тут и там валяются люди.

Утро. Знаменский сидит на скамейке, никого нет. Знаменский у двери. Стучит.

Знаменский, Оператор и Авиньон трясутся в кузове уазика. Они проезжают всякие красоты. Оператор и иностранец разговаривают, улыбаются, поглаживают друг друга.

Пещерный город Эски-Кермен. Оператор и Авиньон фотографируют друг друга, обнимаются, целуются. Знаменский смотрит, его смущает происходящее. Оператор и иностранец держатся за руки, снова целуются. В конце концов Знаменский не выдерживает, подходит, трогает их за плечо.

Знаменский заходит в комнату. Коля лежит, как всегда в наушниках. Знаменский садится на свою кровать, его явно что-то беспокоит. Наконец он решается.

Во дворе на скамеечке задумчиво сидят Корреспондентка с Оператором, курят. Знаменский садится рядом с ними.

Нудистский пляж. Все голые. Кто-то прыгает с разбегу со скалы и плюхается в воду. Корреспондентка и Звукорежиссер целуются в воде. Знаменский сидит, он одет и мрачен. Звукорежиссер и Корреспондентка вылезают и садятся на камни.

Актер стоит на уступе. Он делает шаг назад и пропадает из виду. Корреспондентка и Звукорежиссер, уже одетые, пролезают через камни, она идет чуть спереди, несет сандалии, он чуть сзади, несет сумку. Актер стоит, прислонившись к мопеду.

Актер несется на мопеде. По дороге плетется Оператор. Актер резко тормозит.

На скамейке зареванная Вера с бутылкой вина. Актер сигналит ей.

Актер с Верой и Оператором бухают.

На аллее художник (это Попов) рисует портрет Знаменского. К художнику подходит старик Волжин с обезьяной и огромной видеокамерой. Что-то говорит. Попов нервничает. Знаменский идет в кафе. По дороге какой-то стремный мужик (это Отец) спрашивает у него, не видел ли он мальчика в зеленой футболочке.

Знаменский приходит в «Ежи». Все уже сильно пьяны. Актер подливает со словами: «От гантели к гире!»

Ночь. Пьяная тусовка на берегу. Актер рвется на скалу.

Корреспондентка. Сеня, не спи! Не спи, Сеня! Cейчас пойдем домой!

Актер. Туда! Не спи ночами — не беседуй со сволочами! На Диву! Я хочу нырнуть! Я хочу прыгнуть с Дивы. Я всегда хотел! Это будет рекорд!

Корреспондентка. Сеня, не надо, я боюсь! Пожалуйста! Cенечка, не надо! Cенечка, миленький!

Актер. Где Коля? Его нет? Может, он уже прыгнул с Дивы? Тогда это не будет рекорд… Нет, я все равно прыгну!

Корреспондентка. Сенечка, не надо! Cенечка, пойдем!

Актер. Коля — герой! А я тряпка! Подкаблучник! Где мой горн? Где мой отряд? Пионер не трус, а храбрец!

Оператор. А правда, где Коля?

Актер. Просрали отрядное знамя! Отряд имени Саманты Смит! Позовите Колю, я хочу поговорить! Оператор. Побудь с ним, я посмотрю Колю.

Актер (поет).

Оператор. Коля! Коля!

Знаменский тащит Веру на себе. Она еле перебирает ногами. Вера останавливается, ее тошнит. Знаменский держит ее волосы, чтобы они ей не мешали и не испачкались. У него падает портрет, который он нарисовал накануне. Мимо проходит Сын в зеленой футболочке с рюкзаком, он тормозит нерешительно, потом ускоряется.

Утро. Вера просыпается в кровати Знаменского, Звукорежиссер спит на соседней кровати. Она обувается и выходит на улицу.

На скамейке Знаменский. Она теребит его за плечо. Он открывает глаза.

Вера идет по улице, замечает сверток, поднимает — это портрет Знаменского, она берет его с собой.

Знаменский выходит во двор. Утро. Все сидят за столом. Актер забивает косяки, настраивает гитару. Актер, завидев Знаменского, кричит:

Знаменский с Верой идут к морю.

Вера и Знаменский идут по набережной. Вдруг он останавливается и пристально смотрит, не веря своим глазам. Вера по инерции проходит вперед и тоже останавливается. Женя, Валера, Максим с рюкзаками плетутся вдоль берега. Знаменский вглядывается, нерешительно поднимает руку, чтобы помахать. Они замечают его, но проходят мимо. Знаменский тут же начинает прощаться с Верой.

Знаменский. Знаешь, что-то я нехорошо себя почувствовал. Я, наверное, вернусь, не буду купаться.

Вера. Пойдем обратно?

Знаменский. Нет-нет, ты купайся, не обращай внимания. Приходи потом, все будут рады.

Глухие приходят на берег, обнаруживают палатку.

Максим выкладывает из камней кострище, Женя и Валера идут собирать ветки. Тем временем у второй палатки появляется Отец и начинает надувать лодку. Максим косится на него.

Женя и Валера собирают ветки, Жене приходит СМС от Знаменского.

Женя с Валерой обнаруживают пляж нудистов. Они в восторге. Видят Киберстранника, который подглядывает за голыми, прячась за камнем. Глухие показывают на него, ржут. Снова приходит СМС от Знаменского. Женя показывает: «Ребят приходите обедать в кафе „Симеиз“ буду ждать с двух часов».

Женя и Валера приносят хворост. Максим пытается что-то поджечь. Рядом Отец. Отец в водолазном костюме, стоит на четвереньках, толкает веточкой краба, смеется и что-то говорит. Но для глухих он как будто просто открывает рот.

Знаменский у кафе. Он набирает СМС: «Ребят, вы скоро? Я занял вам место». Ждет друзей, но никого нет. Он спускается по ступеням, поднимается, смотрит с балкона. Приходит ответ: «Не скоро займешь место в сердце племени». Знаменский пишет: «Я не понял, вы придете или нет». Знаменский нервничает, мечется из стороны в сторону. Получает ответ: «Нельзя прийти не уходя». Знаменский: «Давайте я сам приду, где вас искать?» Ответ: «Ищи нас за гранью своего отчаяния». Знаменский смотрит ошарашенно на телефон. Приходит СМС от Сени: «Индеец, ты где? Приходи в кафе „Зурбаган“».

Знаменский подходит к караоке-кафе, там веселье. У микрофона пожилой мужчина с окладистой бородкой поет песню массовика-затейника. Авиньон в пионерской пилотке скачет вокруг него и подыгрывает ему на детском синтезаторе, пытается подпевать на русском языке с акцентом.

Вся тусовка в сборе: Актер, Оператор, Звукорежиссер, Корреспондентка — все сидят за ближайшим столом и необыкновенно веселы. Оператор с барабаном, бьет в такт. Актер с горном, Корреспондентка в пилотке. Они подпевают и делают движения в такт песенке. Завидев Знаменского, Актер начинает махать ему и трубит в горн.

Вера забирает вещи, Знаменский ждет, пока она объясняется с Киберстранником.

Знаменский звонит и стучит в дверь. Актер лежит в бассейне. Он замечает Знаменского, выходит, подходит к воротам. Он в плавках, весь в каплях. Разговаривают через решетку ворот.

Дождь. Знаменский идет по берегу. Море волнуется. Сверкают молнии. Знаменский идет и доходит до места, где стоит палатка. Останавливается. Дождь усиливается. Из палатки вылезает Максим, убрать сушившиеся на веревке плавки. Он видит Знаменского.

Знаменский появляется из вращающейся пирамиды с глазом. Проходит на сцену. Он исполняет песню. Зрители внимают.

Ночь. Шторм. Море подошло, волны накрывают палатку. Внутри все плавает. Колышки вылетели, палатку смывает в море. Друзья барахтаются внутри, изо всех сил пытаются удержаться, не уплыть вместе с палаткой в море. Знаменский снаружи тоже пытается держать, тянет ее за веревку, как бурлак. Рядом падает дерево.

Утро. Все сидят у костра. Вещи развешаны и сушатся.

Авиньон и Оператор лежат в бассейне, перед ними плавает пластиковый стол, на столе бутылка вина. Актер трубит в горн из окна второго этажа.

Отряд имени Саманты Смит марширует к «Шапито» (перед ними маячит Попов с канистрой). Они трубят в горн, стучат в барабан и кричат речевку:

Идет представление. На сцене близнецы, исполняют лунную походку Майкла Джексона.

Отряд сидит в кафе. Звукорежиссер нервно озирается.

Звукорежиссер. Я думаю, если что, здесь вызовут милицию, и люди вокруг вступятся.

Актер. Не ссы в компот! Пионер не трус, а храбрец!

Шапито на пустынном берегу. Гроза. Ливень. В небе молнии. Мигает, трещит неоновая реклама «Шапито-шоу». Дождь молотит по неоновым трубкам. Ведущий «Шапито-шоу» с достоинством объявляет номер:

Ведущий. «В некотором смысле только святые есть человечество». Абрахам Маслоу.

Прослушивание на актерском факультете. На столе цветы, вода, стаканчики, соки. Вялая, уставшая комиссия. Кто-то курит, кто-то перешептывается. Во главе комиссии Отец. Смешная неуклюжая девушка (Вера) стоит перед ними и мнется. Весь ее вид источает страдание.

Квартира, захламленная до крайности. Сын одетый спит в спальном мешке. Долго звонит телефон. Сын просыпается, берет трубку. Взъерошенный, ничего спросонья не может понять.

Сын. Отец?

Отец (голос в трубке). Я хотел заехать поговорить. После двух. Ты будешь дома?

Сын. Да…

Отец. Ну, давай, сынок, до встречи!

Никита и друг (Попов) собирают мусор в большие мешки.

Отец и Сын в ресторане. Сын ковыряется в тарелке. Отец ничего не ест, смотрит на Сына. Неожиданно Отец поднимается, обходит столик и встает перед Сыном на колени.

Вечер. Темно. Отец высаживает Сына у дома.

Отец на сцене, репетирует:

Сын и Попов сидят в зале. Несколько раз Отец начинает произносить монолог, но что-то его сбивает.

Они проходят по пустым коридорам. На одном из стендов газетные вырезки о спектаклях Отца. В каморке рабочих сцены открыта дверь. Попов, проходя мимо, обращает внимание на казаха, который что-то наигрывает на гитаре (это Рома Легенда).

Вечер. Квартира Сына. Звонок в дверь. Никто не открывает, звонок все настойчивей. Никита стоит в коридоре и прислушивается, бесшумно подходит к двери, снова стук и звонки. Голос Отца за дверью: «Никита! Сынок! Это я!» Сын подходит, заглядывает в глазок и осторожно открывает.

Отец и Сын гуляют по мосту, смотрят на звезды на кремлевских башнях и на звезды в небе.

В окне мелькает пейзаж. Отец и сын в купе. Оба молчат. Отец смотрит в окно с выражением скорби. Сын поглядывает на него, прикрываясь книгой.

Отец и Сын с рюкзаками поднимаются в гору, идут по каменистой тропинке. Они не разговаривают, только дышат. Отец впереди. Он останавливается, поворачивается, заботливо спрашивает Сына:

Отец. Устал? Можешь еще идти или отдохнем?

Сын. Могу…

Отец. Молодец! Давай еще чуть-чуть — будет отличное

место.

Привал. Лужайка. Оба лежат на траве. Сын совершенно вымотанный лежит на боку, закрыв глаза. Отец, улыбаясь, смотрит, раскинув руки, как плывут облака. Отец переворачивается, любуется травинками. Что-то находит в траве.

Вечер. Сумерки. Отец и Сын ползут в гору по камням. Сын еле волочется, спотыкается, падает. Отец мрачен и сосредоточен.

Отец и Сын выходят на поляну. Скидывают рюкзаки.

Ночь. Палатка стоит как-то неудачно, почти на обрыве. Дождь слегка шелестит. Отец спит. Сын ежится, садится, ощупывает вокруг себя, светит фонариком. Отец приоткрывает глаза.

Дождь моросит. Отец и Сын выходят к одинокому домику.

Они в доме. Отец хозяйничает. Берет кастрюлю. Проверяет, есть ли электричество. Смотрит, что за крупа. Собирается готовить.

Айдамир и Сын уже за столом. Отец накладывает всем еду на тарелки.

Отец, Сын и Айдамир идут по лесу, на охоту. У всех троих ружья.

Сын тем временем быстрым шагом торопится к дому. За спиной у него раздаются выстрелы. От звука выстрелов Сын подскакивает, пускается бегом, меняя направления, как показывал Айдамир.

Сумерки. Сын лежит в спальнике, отвернувшись к стене, с открытыми глазами. Слышно, как идут Отец с Айдамиром.

Отец исполняет на сцене под музыку странный танец, рядом на высокой скамейке сидит Айдамир с ружьем.

Отец. Мы с тобой вместе должны это сделать.

Айдамир. Да я ничего в этом не понимаю.

Отец. А не надо понимать. Ты в жизни понимаешь — это важнее.

Утро. Айдамир стоит у домика. Отец и Сын уходят, поднимаются в гору. Отец оглядывается и машет Айдамиру рукой, сжатой в кулак, как бы в знак солидарности. Сын видит этот жест и улыбку.

Оба идут молча, долго-долго, только камни и ветки хрустят под ногами. Сын поглядывает на Отца, но Отец мрачен. Молчание длится довольно долго. Сын пытается его нарушить.

Стоянка. Палатка поставлена. Отец и Сын у костра, молчат. Отец варит в котелке еду. Неожиданно он говорит:

Утро. Солнце пробивается сквозь щели в палатке. Сын лежит в палатке с открытыми глазами. Слышен стук топора — Отец рубит дрова. Вдруг дикий крик. Сын подскакивает в спальнике. Тишина. Сын выползает из палатки.

Солнце светит. Отец висит на ветке. Сын стоит, с болью смотрит и ждет.

Отец и Сын лежат в спальниках. Сын рассказывает:

(Начинается черно-белое видео, как будто это фильм.) Стройка. Отморозки — это тусовка подростков во главе с Актером. Актер рассказывает анекдот. Корреспондентка смеется. Оператор и иностранец целуются. Сын идет за ними, поглядывая вниз, хватаясь за поручни и поминутно останавливаясь.

Сын. Вот.

Отец. Да, это сильно.

Утро. Сын возле палатки, сворачивает спальник в мешок и пристегивает к рюкзаку. Он сидит возле окошка из сетки и обращается к Отцу:

Сын торопливо бежит по тропе, пробирается сквозь кусты. Звучит тревожная музыка. Выбегает на открытую площадку. Оператор и Авиньон целуются. Неподалеку Знаменский хмуро наблюдает за ними. Сын нерешительно останавливается, смотрит вниз. Внизу под горой уазик.

Сын около уазика, водитель достает брезент, показывает как они его (Отца) понесут.

Отец сидит рядом с Водителем в уазике.

Море. Солнце садится в море рядом с биостанцией. Отец и Сын сидят на пирсе, по очереди отхлебывают вино из бутылки. Отец довольный, говорит с ностальгией в голосе.

Отец. Даже не верится, еще утром были там (показывает на горы), а уже кажется недостижимо…

Сын. Да…

Отец. Я очень доволен этим походом, а ты? Сын. Я тоже.

Отец. Во! Надо теперь это не растерять, вложить во что-то… Понимаешь?

Сын. Да… Послушай… Помнишь, мы говорили… ну, про сценарий…

Отец (обнимает Сына). Никита!

Отец и Сын в кафе «Ежи» покупают вино, собираются отходить от прилавка. Откуда ни возьмись выскакивает Актер и демонстративно падает перед Отцом на колени.

Отец выходит из кафе, торопится догнать Сына. Натыкается на Знаменского.

На сцене «Шапито-шоу» Шпагин исполняет песню. Это похоже на исполнение в протестантской церкви. Зрители радостно машут руками, как бы объединенные порывом.

Заходят Отец вместе со Шпагиным. В «Шапито» идет репетиция. Артист в черном плаще жонглирует электрогитарами. Танцуют близнецы.

Ночь. Квартира в Симеизе, которую сняли Отец с Сыном. Сын спит один. Шум возле двери, Сын садится на кровати, прислушивается. Включается свет. Отец ввали вается с толпой страшных и пьяных людей, в числе которых Шпагин, Актриса в блестках, огромный лысый кабанообразный человек (хозяин «Шапито» Барецкий). Они принесли дорогой коньяк и с удовольствием располагаются в комнате.

Отец. Сынок! Я хочу тебя познакомить со Шпагиным!

Шпагин. Очень приятно! Очень приятно! Шпагин.

Отец. Прекраснейший человек! Мы весь вечер говорим про твой фильм, послушай, что мы придумали: называется «Заморозки». Отец мстит убийцам своего сына.

Кадр из фильма (снова черно-белое изображение, как будто это фильм).

Отец. И тогда он понимает, что это просто ребенок — такой же, как его сын.

Утро. Шум моря. Одинокая палатка на берегу.

Сын спит в палатке, просыпается от странных звуков. Выглядывает из палатки. Около палатки сидит Отец в водолазном костюме, надувает лодку. Неподалеку глухие ставят палатку, общаются жестами.

Отец и Сын в лодке.

Отец в ластах вылезает на берег довольный, тащит краба, подходит к сидящему на берегу возле костра парню (Максиму). Встает на четвереньки, толкает краба веточкой, смеется. Сын тем временем барахтается в воде, цепляется, пытается перевернуть лодку, долго не получается, он срывается, потом вскарабкивается, садится отдышаться.

Отец поет у костра.

Сын со всеми вещами подплывает к сооружению, торчащему из воды в полукилометре от берега, — это биостанция. Она выглядит как покосившаяся изба на железной платформе. Сын привязывает лодку, поднимается по лестнице наверх. Ходит по биостанции, осматривается, открывает люк. Пытается попасть внутрь, туда, где жилые помещения. Двери закрыты. Аккуратно стучит. Слышит странные звуки (скрипят сваи, трещат флюгера). Он смотрит вниз на воду, кажется, что очень высоко. У него начинает кружиться голова. Сын садится в изнеможении на пол.

Ночью начинается шторм. Ветер, волны, биостанция страшно скрипит. Сын сидит под навесом в спальнике, съежившись у стены. Вода с крыши льется перед ним водопадом. Ветер завывает. Гром и молния. Сыну страшно. Звучит музыка, Сын начинает петь песню.

Сын продолжает исполнять песню уже на сцене «Шапито». Когда Сын заканчивает петь, его поглощает вращающаяся пирамида.

Утром штиль. Сын смотрит туда, где была лодка. Там ничего нет. Ее унесло. Сын допивает остатки колы, смотрит на пустую бутылку.

Сын залезает на видное место и пытается махать футболкой, нацепив ее на доску, кричит. Ему неловко. Он сначала просто водит туда-сюда палкой. Потом начинает негромко кричать: «Эй! Эге-ге-гей! Спаси-ите!» Постояв так немного, уходит.

Море плещется, сверкая блестками. С музыкой и грохотом проносится мимо биостанции катер, оттуда пускают ракеты, кричат.

В катере Барецкий с Девушкой, Шпагин с флагом и Отец, все в пиратских костюмах, их снимает бородатый мужик с обезьяной на плече (Волжин), он тоже в пиратском костюме. Всем весело, они подпевают музыке и запускают фейерверки. Отец возбужденный, но злой.

Сын прячется, чтобы его не заметили с катера.

Начинается представление. За столиком сидят Отец, Барецкий, Шпагин, Волжин с обезьяной, еще какие-то гости. Рядом со Шпагиным сидит, ссутулившись, старенькая Мать. Отец выпивает. На сцене Ведущий демонстрирует смертельный номер, которым пафосно открывает шоу: Ведущий поет арию и одновременно распиливает Алисочку, запертую в ящике. Алиса мертва. Распилив, Ведущий погружает руки в одну из половинок и извлекает оттуда ребенка. Алиса оживает. Они поют вместе. Отец, безразлично наблюдавший, отрубается.

Блестящая гитара Фредди Меркьюри крутится в темноте. Отец открывает глаза. Прошло неизвестно сколько времени. На сцене выступает двойник Меркьюри, он жонглирует гитарами.

За столиком Алиса — в блестках — уже сидит у Барецкого на коленях. Мать Шпагина плачет. Шпагин виновато опустил голову.

Утро. Сын на биостанции. Раздается гулкий звон, кто-то стучит по железной основе. Это приятель Сына — Попов. Попов приплыл на лодке и стучит веслом.

Сын. Ты откуда?

Попов. Отец в беде!

Сын. Мой?

Попов. Ну а чей? С моим что может случиться?

Отец забрался на скалу и собирается прыгать. Спасатели. Толпа народу. Все смотрят. Волжин снимает на камеру. Отец орет в мегафон то в толпу, то в камеру.

Люди, разинув рот, наблюдают за Отцом. Сын с Поповым пробираются сквозь толпу.

Отец (с забинтованной окровавленной ногой), Сын и Попов вваливаются в купе, где сидит Маслаев — смешной пьяненький мужичок. Увидев Отца, мужичок начинает хвататься за голову и посмеиваться.

«Шапито» на пустынном берегу. Тишина. В небе мерцают и падают звезды. Мигает, потрескивает неоновая реклама «Шапито-шоу». Ведущий на сцене торжественно объявляет:

У Ромы Легенды в руках гитара, он поет песню собственного сочинения, посвященную памяти Виктора Цоя и удивительно напоминающую его песни. Попов внимательно, задумчиво слушает, стоя у окна, глядя на улицу.

Монтировщики, Рома Легенда и Киберстранник, ставят декорации. Они поднимают какую-то очередную конструкцию: «Взяли! Понесли!» Соорудив нечто, они останавливаются. Рома Легенда осматривает свое произведение взглядом художника, достает сигарету, поворачивается к Киберстраннику, который уставился куда-то на гвоздь в сцене. Киберстранник замечает сигареты, тоже лезет в карман, и оба удаляются в курилку.

Рома Легенда с Киберстранником сидят и задумчиво курят. Рома Легенда косится на Киберстранника и наконец произносит:

Рома Легенда сидит, прислонившись к ограде, в руке бублик, он кормит голубей. Попов выходит из подъезда с картиной, обернутой полиэтиленом. Заметив Попова, Рома Легенда встает и взмахивает рукой.

Машина останавливается около антикварной лавки.

Попов и Рома Легенда выходят на улицу, Попов разворачивается и возвращается в лавку. Рома Легенда ждет Попова около красной машины. Осматривает ее с инте-

ресом. Попов выходит обратно уже без картины. Из пачки денег выдергивает Роме какое-то количество.

За столом Рома Легенда, Попов и режиссер-документалист Волжин (седой старик с длинной бородой и волосами до плеч, одет в жилетку с большим количеством карманов).

Идет съемка. Стоит лампа, освещающая коридор. Любопытные сотрудницы и сотрудники выглядывают из дверей, спрашивают друг у друга: «Что это?» — «Телевидение монтировщиков снимает». — «А почему монтировщиков? Нас бы сняли!» Рома Легенда останавливается у двери монтировочного цеха.

Рома Легенда за стеклом. Звукорежиссер включает аранжировку.

На сцене выступает Джим Авиньон. Поет: «I’m friendly dog in the unfriendly world». Скачет, растягивает картинки, играет на игрушечном синтезаторе, публика танцует. За столиком сидят Попов, Звукорежиссер, Актер. Они выпивают, спорят. Рома Легенда и Волжин тоже сидят за столом, пьют пиво, не принимая участия в дис куссии.

Фотосессия. Фотограф (это Оператор Вася, друг Корреспондентки) снимает Рому Легенду «под Цоя», освещает специальным светом, просит принимать разные позы.

Из кухни или какого-то еще закутка выходит Актер с косяком. Он выпускает дым; увидев Цоя, делает испуганное лицо, вытягивает руку.

Ток-шоу «Цена Жизни». Мрачно оформленный зал. В темноте высвечивается фигура ведущего.

Рома Легенда. Мой поезд не пришел, и я ухожу! Жить в вечном ожидании — бессмысленно.

Попов. Ты считаешь, звезды живут осмысленно?

Рома Легенда. Мне плевать на звезд. То, как я живу, и то, что я чувствую, существует, если я чего-то стою. Но я — никто. Я тень другого человека. Двойник. Я мог так жить, потому что верил, что что-то изменится. Теперь я не верю.

Попов. И ты хочешь умереть?

Рома Легенда. Если честно, я уже ничего не хочу… Ну как?..

Попов. Нормально. Сойдет.

(На мониторе.) Студия. Выезжает кресло с героем. Все аплодируют.

Тем временем за сценой Попов и Волжин смотрят в монитор. Прибегает Корреспондентка, светски радуется и целует Попова.

Ведущий. Ты недоволен своей жизнью?

Рома Легенда. Просто ее нет. Нет никакой жизни.

Ведущий. Что ты имеешь в виду?

Рома Легенда. Выживание, быт, попытки устроиться. Это слишком мелочно и недостойно назваться жизнью. Ведущий. А как надо жить?

Рома Легенда. Чтобы каждая минута не исчезала бесследно.

Ведущий. Ты считаешь, для этого обязательно нужен успех?

Рома Легенда. Всегда есть успех или поражение. Жизнь или смерть. Все или ничего. Зачем просто существовать? Какой в этом смысл?

Ведущий. Но большинство людей живут так.

Рома Легенда. Да. Для простой жизни созданы все. Зачем пополнять их ряды? Мой поезд не пришел, и я ухожу!

Корреспондентка. Блин, вы такие молодцы! Ну ладно, я побежала на монтаж. Чао!

Зритель 1. Я сам пять раз пытался покончить с собой…

Волжин снимает на «бетакам», берет Попова в кадр. Кадры, снятые на «бетакам».

Ведущий. Но есть человек, который знает, как изменить ситуацию. Продюсер!

Волжин снимает какого-то местного кота, которого кормит уборщица.

Попов. Иногда копии ценятся не меньше оригинала. Вспомните прерафаэлитов! Виктор Цой умер, a Рома Легенда жив и продолжает его дело!

Машина мчится по трассе. На переднем сиденье сидит Волжин, снимает дорогу. Сзади Рома Легенда. В машине звучит музыка. Поет Рома Легенда.

Машина стоит на обочине рядом с каким-то колодцем. Попов стоит с чашкой, пьет воду. Волжин снимает деда, который достает из колодца воду. Дед широко улыбается беззубой улыбкой, показывает, как надо умываться и предлагает умыться в камеру.

Поле подсолнухов. Волжин, Попов и Рома Легенда углубляются в заросли. Волжин старательно снимает каждый подсолнух.

Стадо овец переходит дорогу. Волжин с Поповым пыта-

ются снять так, как будто Рома Легенда ведет их. Рома Легенда смеется.

Кадры, снятые на «бетакам». В кадре Попов и Рома Легенда.

Волжин заполняет форму на всех. Попов стоит у окошка и разговаривает с теткой.

Кадры, снятые на «бетакам». Стрит-ток.

Рома Легенда сидит перед телевизором, отсматривает только что снятый материал со стрит-током, смеется.

Попов. Давайте не будем усложнять! Вы интеллигентный человек, зачем вы унижаете себя вульгарным марксизмом? Вы куда тоньше и глубже!

Волжин. Сережа! Ты пойми меня правильно, я хорошо к тебе отношусь, но для меня ты был и остаешься барчуком, маленьким буржуа. И классовое неравенство всегда будет разделять нас.

Попов. Не пытайтесь причислить себя к пролетариату!

Волжин. Я и не пытаюсь, и со мной все-таки несколько иной случай, но пойми! Отчуждение неизбежно. Он всего лишь «самодеятельный и сознающий себя товар».

Попов. Я не считаю, что я его эксплуатирую, мы сотрудничаем на равных. Роман! Мы же сотрудничаем на равных?

Рома Легенда. Чего?

Попов. Я работаю на него так же, как он на меня.

Волжин. Ни в коем случае! У вас капиталистическая модель сотрудничества. Он продает свой труд, а ты продаешь продукт его труда. Он не понимает, что ты делаешь, а ты не сознаешь, как и чем он живет. Вы ведь даже не знакомы толком. Ты даже не знаешь, когда у него день рождения.

Все втроем едут в карете с кучером. Цокают копыта лошадей. Попов разливает шампанское, Волжин ерзает.

На берегу — костюмы и бутафория для фотографирования. Волжин стоит с камерой и шариками. Попов держит бутылку и стаканчики. Рому Легенду фотографируют в кожаных одеждах на крутом мотоцикле. Все по очереди фотографируются в разных старинных костюмах. Волжин в сюртуке и треуголке, Попов в женском платье. Попов фотографируется с обезьяной.

Катание на катере. Все уже совсем пьяные. Стоят, обнявшись, на задней площадке и, улыбаясь, смотрят на воду и поют «Не остаться в этой траве!».

Финальные аккорды вечеринки выглядят так: Волжин лежит на камнях и похрапывает. Попов и Рома Легенда пьют, оба уже хороши. Рома Легенда рассказывает скучнейшую историю, которую Попов слушает вполуха. Рома Легенда при этом ностальгически улыбается, погруженный в воспоминания. За спиной Волжин в какой-то момент просыпается, оглядывается, начинает что-то искать, встает, уходит из кадра в одну сторону, потом в другую, потом возвращается и садится с «бетакамом».

Утром просыпаются в номере. Взъерошенный, помятый Попов открывает глаза и видит красное лицо Волжина со стаканчиком. В номере разгром, под потолком болтаются шарики, по шторам скачет и верещит обезьяна.

Машина подъезжает к концертному залу, останавливается. Кругом афиши «Рома Легенда». Компания поднимается по ступенькам.

Рома Легенда. А как ты думаешь, сколько я могу заработать?.. Вообще за поездку…

Попов. Тысячи три-четыре.

Рома Легенда. Долларов? Или евро?

Рома Легенда на сцене.

Это саундчек, то есть репетиция, но Рома Легенда старается. Мы видим сначала только сцену, и кажется, что это концерт.

Рома Легенда поет:

Звук останавливается, раздается голос из рубки. Пустой зал.

Волжин и Рома Легенда упаковывают вещи, убирают мусор, готовятся к выходу. Попов смотрит местное телевидение и бухает виски, весь в разобранном состоянии. В телевизоре Попов и Рома Легенда сидят в студии с ведущей.

Ведущая. Сумасшедшие дома битком набиты больными, которые считают себя Наполеонами, Цезарями, может быть, среди них есть и Викторы Цои. Откуда мы знаем, что он не сумасшедший? Вы проверяли его психику?

Попов. Зачем мне проверять его психику? Я продюсер, а не…

Ведущая. Как раз очень даже стоит. Он ведь на людях выступает. А если он бросится на кого-нибудь в зале, искусает? Мне кажется, продюсер должен проверять такие вещи.

Попов. А вас проверяли, прежде чем взять на телевидение?

Ведущая. Мы проходим диспансеризацию…

Попов. Вы никогда не слышали о мифологическом мышлении? Не читали об индейцах, которые идентифицируют себя с определенным видом попугаев? Не то чтобы они не понимали, что они люди, просто они знают, что при всем при этом они являются попугаями.

Ведущая. То есть вы хотите сказать, что ваш подопеч-

ный мыслит, как эти дикари?..

Попов. Я не говорил про дикарей. Я говорил о мифологическом мышлении. Но, допустим, Леви-Стросса вы не читали. Возьмем другой пример. Все советские вожди позиционировали себя не иначе как «Ленин сегодня»: Сталин был «Ленин сегодня» и Брежнев — все были «Ленины сегодня». Имелось в виду, что, кто бы там ни был, он продолжает дело Ленина, и нет смысла воспринимать его отдельно. Он живет за того, кто умер.

Ведущая. Многие говорят, что социализм был своего рода религией. Вы, что же, тоже хотите создать своего рода религию?

Попов. Упаси господь!

Ведущая. Неужели вы думаете, что вам поверят, будто бы вы вернули живого Цоя?

Попов. Да разве кто говорит, что мы воскресили Цоя! Я вижу, вам все еще сложно. Возьмем совсем простой пример: Дед Мороз. Дед Мороз каждый год приходит к детишкам, в миллионы домов, и он всегда настоящий. Никто не видит смысла срывать с него бороду.

Ведущая. А вы, Рома Легенда, что вы думаете по поводу всего сказанного? Вам самому нравится быть всего-навсего эрзацем? Вообще, что для вас значит творчество Виктора Цоя?

Рома Легенда. Творчество Виктора Цоя для меня очень много значит — это слабо сказано!

Попов. Не забывайте, человек тоже всего лишь эрзац бога! Мы все лишь множественные копии!

Ведущая. Вы меня почти убедили. Теперь я буду пользоваться только эрзац-звездами. По крайней мере, попробую, ха-ха-ха. Сергей подарил нам диск с песнями Ромы Легенды, скоро такие диски появятся во всех мага зинах. Ну а нам остается только попрощаться с телезрителями. До новых встреч!

Рома Легенда. До свидания!

Попов. Всего доброго.

Попов швыряет бутылку в телевизор и разбивает экран, телевизор дымится.

Отделение милиции. Все сидят грустные в обезьяннике с обезьяной, ждут, когда ими займутся, обезьяна прыгает по решетке. Попов звонит домой.

Машина стоит перед рестораном. Волжин и Рома Легенда в машине. Подбегает Попов.

Попов. Пойдем, я договорился!

Волжин. А оператор не нужен?

Попов. К сожалению, нет.

Рома Легенда. Не буду я тут петь!

Попов. Почему?

Рома Легенда. Я не пою в кабаках!

Попов. Что значит — ты не поешь в кабаках?

Рома Легенда. То и значит. Это принцип.

Попов. Я понял. Тогда петь буду я.

Попов открывает машину, прижимая платок к носу, садится. Попов поворачивает ключ зажигания, машина трогается, мигает лампочка, что заканчивается бензин, Машина проезжает по трассе. Втроем толкают машину вперед.

Волжин с обезьяной и Ромой Легендой ходят по пляжу взад-вперед. На груди Волжина табличка «Фотограф. Фотографирую на ваш фотоаппарат». Волжин обращается к каждому встречному:

Трапеза. Все сидят, каждый со своей едой. Вдруг обезьяна хватает еду Ромы. Рома Легенда возмущенно смотрит, думает несколько минут, а потом берет еду у Попова. Попов поднимает глаза.

Попов, Рома Легенда и Волжин с камерой стучатся и заходят в кабинет хозяина, огромного лысого бугая Барецкого.

Попов. Здравствуйте. Мы бы хотели переговорить.

Барецкий. Ты кто?

Попов. Я продюсер.

Барецкий. Я рад.

Попов. Я слышал, у вас есть шоу двойников.

Барецкий. Ну.

Попов. Дело в том, что у меня проект «Эрзац-звезда», по сути, исследование…

Барецкий. Сколько стоит?

Попов. Проект в целом стоит порядка тридцати тысяч.

Барецкий. Какой проект?

Попов. Я же говорю, «Эрзац-звезда».

Барецкий. Сколько стоит Цой?

Попов. Вы не совсем поняли. Дело в том, что речь не идет о продаже, скорее о копродукции, даже, проще говоря, об инвестировании…

Барецкий. Бред. Короче. Я могу его взять. Сколько ты за него хочешь?

Попов. Я не торгую людьми.

Барецкий. Тем лучше.

Барецкий на сцене «Шапито-шоу» исполняет песню. Страшно воет. Ему подпевают девушки. Зрители ликуют.

По пути домой Попов возмущается.

Ночь. Машина. Все спят.

Попову снится сон.

Он в антикварной лавке, рассчитывается за картину. Засовывает руку в карман, зачерпывает и высыпает на стол горсть ракушек, зачерпывает и высыпает еще. Антиквар с сомнением смотрит на это. Попов кладет последнюю ракушку. Антиквар кивает: «Пошли», они идут со свечами в подсвечнике в темную комнату, антиквар сдергивает покрывало, под ним четыре абсолютно одинаковые картины.

Утро. Попов просыпается в машине, оглядывается: «А где Роман?» Ромы Легенды в машине нет.

Попов сидит на аллее с подобием мольберта. К нему подходит Знаменский (он узнал Попова и хочет поздороваться). Попов его не узнает, решает, что это желающий нарисовать портрет.

Попов подходит к «Шапито», ходит вокруг него.

Режиссер ведет репетицию «Шапито-шоу», в задымленном ящике меняются двойники, исполняют номер и исчезают. На заднем плане черный рокер жонглирует гитарами. Рома Легенда с гитарой ходит туда-сюда. Режиссер эмоционально размахивает руками, хлопает, кричит в мегафон — руководит репетицией. Попов подглядывает за репетицией в щель, сидя в тряпках, предназначенных для декораций.

Попов идет по улице, везде висят афиши «Шапито-шоу», видит валяющийся выброшенный портрет, который он рисовал днем. Попов толкает его ногой. Очень грустно. Попов пытается отодрать афишу «Шапито-шоу», но ничего не получается — обрывается только уголок.

Попов подходит к машине. На машине сидит Волжин с обезьяной, с ним какой-то местный (пушер Жужа), они выпивают.

Утром Попов просыпается в машине один. Старик Волжин сбежал с «бетакамом».

Попов приходит на пляж, спрашивает: «Вы не видели старика с обезьяной и видеокамерой большой?» В ответ отрицательно машут головой. Попов смотрит в теле-

скоп в надежде увидеть своих друзей. Неожиданно видит Сына (Никиту), который, захлебываясь слезами, гребет на лодке в открытом море.

Попов приходит к «Шапито», пролезает в ту же щель. Попов видит Волжина, снимающего репетицию со всех сторон. Попов вылезает и бросается на Волжина как ястреб. Он вцепляется в камеру с криком.

Попова пинком выталкивают на улицу. Он падает, пробует подняться, но снова падает. Попов лежит на земле. Поднимает голову, над ним стоит Рома Легенда. Попов поднимается и начинает биться в истерике, он показывает на него пальцем и, захлебываясь в рыданиях, кричит:

На улице начинает накрапывать дождь. Попов понуро бредет к машине. Он приходит на место, видит — машины нет. В следы от колес залилась вода. Попов ошалело смотрит на место, оглядывается по сторонам, но уже все ясно.

Под проливным дождем Попов идет в гору, он поднимается на утес. Стоит на утесе. Начинает петь песню, продолжает петь ее в «Шапито», когда заканчивает — прыгает. Попова больше нет. Скала пуста.

Попов поет в «Шапито-шоу» как Сид Вишез. Зрители ликуют, устраивают слэм у сцены.

Оказавшись в воде и хлебнув немного, Попов начинает отчаянно барахтаться, бороться за жизнь. Море бушует.

Попов выползает из моря и падает от усталости на камни. Вскоре море выкидывает рядом с ним лодку. Попов подползает к лодке и усаживается на нее.

Попов в фингалах и ссадинах снова с мольбертом на аллее, рисует портрет Маслаева. В начале аллеи появляются Рома Легенда с Волжиным, они тащат тяжелую канистру с бензином. Попов держит строгий чопорный вид.

Попов спускается с канистрой и мольбертом по ступеням, идет к кафе «Шапито». Его опережают знакомые — «Пионерский отряд имени Саманты Смит».

Поравнявшись с Поповым, Актер кричит:

В «Шапито». Рома Легенда поет песню Цоя «Легенда». Дым. В «Шапито» горят стены. Горящие обрывки ткани падают Роме на гитару. Он поет. Гитара горит.

Попов сидит на канистре, курит, смотрит, как горит «Шапито». Мимо в панике пробегают люди с огнетушителями и без, кого-то выносят на руках, крики, стоны. Среди толпы мечется Волжин с камерой, снимает уникальные кадры.

Звучит песня: