Садовый дом на Ильме герцог Карл Август подарил писателю в 1776 году. В 1782-м Гёте перебрался в более просторное жилище в центре Веймара

80 из 82 лет своей жизни Гёте провел в родной Германии. Именно эта, как он выразился, «некрасивая страна» питала его фантазию. Многое ли сохранилось в Германии из того, что в свое время вдохновляло Гёте?

Впервые оказавшись за пределами отечества, в благословенной Италии , Гёте писал матери: «Мне кажется, будто я вернулся домой из Гренландии , с охоты на китов». Незатейливость пейзажей, известная суровость и однообразие архитектуры немецких городов резко контрастировали с роскошной итальянской природой, богатством форм Рима и Неаполя. И все же Гёте не изменил Германии , да и по ней перемещался в весьма ограниченных пределах. Если взять карту и начертить на ней маршруты писателя, то их не слишком густая паутина покроет только центральную часть страны. Иоганн Вольфганг фон Гёте родился во Франкфурте-на-Майне, учился в Лейпциге, посещал рейнские города: Дюссельдорф, Майнц и Кёльн, любил бывать в Фульде, известной своими старинными храмами. В качестве министра Веймарского двора не раз приезжал с дипломатическими миссиями в Берлин и Потсдам, где «видал старого Фрица (Фридриха Великого) среди его драных занавесей, попугаев и псов». При этом Гёте ни разу не удосужился посетить главные немецкие города того времени — Гамбург и Мюнхен. В 1775 году писатель принял приглашение юного Карла Августа, будущего герцога Саксен-Веймар-Эйзенахского, и поселился в крошечном Веймаре, где и прожил до конца жизни — без малого 57 лет. Последние тридцать из них он почти никуда не ездил, не считая соседних Йены и Эйзенаха.

Если в произведениях другого великого немца — Вагнера — мы вряд ли найдем отголоски реальной жизни, окружавшей композитора, то Гёте помогало превращать прозу жизни в великую поэзию не только воображение, но и наблюдательность (глаза он, кстати, считал наиважнейшим органом восприятия). Так отправимся же в Германию в поисках картин, нашедших отражение в произведениях классика.

Франкфурт: мир детства

«28 августа 1749 года, в полдень, с двенадцатым ударом колокола, я появился на свет во Франкфурте-на-Майне» («Поэзия и правда»)

Пассажира, прилетевшего во франкфуртский мегааэропорт, Гёте встречает буквально в нескольких метрах от будки пограничника: внушительных размеров гипсовый поэт вальяжно развалился в «Гёте-баре» посреди пьющих и жующих граждан.

Электричка, соединяющая аэропорт с городом, пересекает Майн, в котором наш герой купался мальчишкой. Наша цель — Старый город.  Франкфурт середины XVIII века был соразмерен человеку и легко обегаем детскими ногами. Как и полагается приличному городу, он был обнесен стеной, ворота на ночь запирались, а утром сторож забирал ключ у бургомистра, отпирал их и впускал в город собравшийся народ. На кольях еще красовались головы казненных преступников. Так что мир «Фауста» — не романтическая реминисценция, навеянная «стариной глубокой», а мир, в котором рос Гёте.

Его дед по отцовской линии начинал как портной, выбился в трактирщики и оставил семейству 17 кошелей, набитых золотыми монетами, а также дом в переулке Гроссер-Хиршграбен с большим винным подвалом. Другой дед был юристом, имперским советником, как и отец поэта. Сегодня винный подвал — единственная относительно аутентичная часть дома Гёте, превращенного в музей. Доверчивому посетителю покажут и комнату, где он родился, и каморку на третьем этаже, в которой никому не известный начинающий поэт делал первые наброски к «Фаусту». Увы... все, что мы видим, не более чем мастерски сделанная реконструкция. Оригинальный дом, как и весь центр города, включая храмы и Римскую площадь с ее готическим колодцем и знаменитой ратушей, был разбомблен дотла.

Вокруг Франкфурта: сады любви

В современном Франкфурте имеются, конечно, все обычные средства общественного транспорта: автобусы, городская электричка и метро (S-Bahn и U-Bahn), да и на такси поездка из одного конца города в другой стоит не более 15 евро. Но для любителя долгих пеших прогулок нет ничего лучше, как, вооружившись картой «Франкфуртские маршруты Гёте», отправиться бродить по городу. Стартовав на Ратушной площади и перейдя по одному из мостов через Майн, вы, оставив за спиной ультрасовременный Сити, минут через двадцать доберетесь до старинного предместья Гербермюле, которое даже сегодня, несмотря на обилие новостроек, не утратило идиллического духа.

Гёте любил гулять здесь в юности, да и потом часто сюда возвращался. На одном из холмов стоит миниатюрный деревянный домик с мансардой  окруженный садом. Некогда он принадлежал семейству Виллемеров. С банкиром Якобом Виллемером Гёте познакомился уже в зрелые годы, а с женой Якоба, бывшей танцовщицей Марианной, у поэта даже возник платонический роман. С ним связана одна из самых известных литературных мистификаций. Влюбленные шлют друг другу письма — конечно же, в стихах. (Вот он, оплодотворяющий гений Гёте, о котором пишет его замечательный биограф Ричард Фриденталь: удивительная способность заставлять других перенимать свой образ мыслей и даже язык.) Марианна пишет так, что «князь поэтов» включает ее стихи в свой «Западно-восточный диван». Не признайся фрау Виллемер (Зулейка) позже в своем авторстве, ее произведения так бы и вошли в литературу как принадлежащие Гёте.

Продолжив путь вдоль Майна, мы через час с небольшим окажемся в живописном городке Оффенбахе. Здесь 25-летний Гёте провел лето со своей невестой, юной Лили Шёнеман, так и не ставшей его женой. Почитатели поэта совершают паломничество к так называемому «храму Лили» в парке, где некогда гуляли влюбленные. Храм — это бывший купальный павильон, построенный на берегу Майна гораздо позже, что ни в малой степени не смущает тех, кто сюда приходит. В Оффенбахе еще силен дух старого респектабельного курорта (отсюда рукой подать до Висбадена, куда приезжала на лето российская императорская семья). Все здесь старорежимно и мило.

Лейпциг: годы учения

«А Лейпциг — маленький Париж. На здешних всех налет особый, из тысячи нас отличишь» («Фауст»)

Сегодня 400 километров, отделяющих Франкфурт, крупнейший город земли Гессен , от саксонского Лейпцига, можно преодолеть на автомобиле или на поезде часа за четыре. Юный Гёте добирался пять дней в  скрипучем родительском экипаже. Скверные немецкие дороги (на тот момент вследствие раздробленности страны худшие во всей Европе — ситуация улучшилась лишь при Бисмарке, а автобаны начали строить уже при Гитлере) измучили путника, а помогая вытянуть карету из грязи, он чуть не надорвался. Правда, на заброшенном карьере в окрестностях Гарца ему посчастливилось увидеть привидений, о чем поэт сообщил в письме домашним: «Лукавые огоньки не сидели тихо, а как будто подпрыгивали. Что это было — пандемониум или дети света — я не знаю».

Веймарский дом Гёте напоминал музей еще при жизни поэта: помимо многочисленных произведений искусства, там были специальный «зал майолики» и «коллекционная комната»

Из готического тесного Франкфурта Гёте впервые попал в современный город: с променадами, парками, аллеями, уличным освещением и канализацией. Со множеством книжных магазинов, издательств и со знаменитым университетом, в те времена вторым по значению в Центральной Европе после Пражского. Преподаватели и студенты делились на «землячества» (или «нации»): «мейсенское» — в него входили студенты из самой Саксонии и соседней Тюрингии , «польское» — для выходцев из Силезии, Богемии и Моравии, «баварско-франконское» — для тех, кто приехал из южной части Германии. Местную элиту составляли университетские профессора: солдаты городской гвардии обязаны были при встрече салютовать любому, кто одет в профессорскую мантию. Жители Лейпцига называли свой город «маленьким Парижем». Гёте в «Фаусте» тоже пользуется этим сравнением — видимо, потому, что в большом Париже он так и не побывал. Современный же Лейпциг правильнее сравнивать с Минском, чем с Парижем: почти полностью разбомбленный город во времена ГДР застроили блочными уродами.

Инго Шульце, современный немецкий прозаик, написавший о крушении ГДР прекрасный роман «Новые жизни», назвал центры Лейпцига и Дрездена «картонным диснейлендом». То же можно сказать о «Кабачке Ауэрбаха» в самом центре Лейпцига. Модное заведение, расположенное в подвальном этаже ультрасовременного торгового центра, не имеет ни малейшего отношения к смрадной студенческой пивной, куда, путешествуя, попадают Фауст и Мефистофель (оба ныне выступают в качестве бронзовых зазывал перед входом в заведение).

Итак, Гёте приехал в Лейпциг учиться: единственный отпрыск уважаемой бюргерской семьи должен был, как отец, стать юристом. Он, правда, уже пишет стихи, которые нравятся девушкам. Но кто их в этом возрасте не пишет? Город просто наводнен юными гениями. Гёте посещает литературные собрания, запоем читает Лафонтена и с куда меньшей охотой — юридические трактаты, увлекается театром и «без ума от всех на свете девушек». Достаточно было кому-то из приятелей обмолвиться, что у него есть незамужняя сестра, — и все, Гёте умирал от любви. Психоаналитики склонны считать все эти влюбленности, на которые поэт постоянно намекает в письмах, платоническими, если они вообще не были плодом юношеского воображения. Как бы то ни было, портреты двух лейпцигских возлюбленных поэта— Анны Катарины (Кетхен) Шёнкопф, хорошенькой дочки хозяина гостиницы, где квартировал Гёте, и Фридерики Эзер, дочки художника, у которого Иоганн брал уроки рисования, украшают постамент здешнего памятника классику. Он установлен в 1902 году напротив того самого торгового центра, который накрыл собою «Кабачок Ауэрбаха».

Анна Элизабет Шёнеман

«Она была первой, кого я глубоко и истинно любил. Могу сказать, что она же была и по следней», — писал впоследствии Гёте о своей франкфуртской невесте Лили — так ее звали близкие. В 1775 году молодые были помолвлены, однако жених побаивался связать себя узами брака с этой слишком уж светской девушкой. В конце концов он воспользовался предложением приятелей отправиться в путешествие, по возвращении из которого обнаружил, что и Лили сильно к нему поостыла. Анна Шёнеман вдохновила Гёте на создание «Стеллы», «Парка Лили» и других произведений

Фридерика Брион

Эту пасторскую дочь с длинными светлыми косами Гёте повстречал в Страсбурге, где он заканчивал свое образование. Поэт влюбился и посвятил Фридерике замечательные стихи. Считается, что именно она стала прототипом Гретхен в «Фаусте». Отец был решительно против того, чтобы сын связал свою судьбу с полукрестьянкой. Гёте вынужден был подчиниться. Фридерика тяжело переживала разрыв, замуж она так и не вышла Фото: AKG/EAST NEWS

Шарлотта Буфф

Несчастливой влюбленности в вецларскую Лотту мы обязаны рождением «Страданий юного Вертера». Свое чувство к девушке Гёте описывал как «тяжелое опьянение». «Бывали ли вы пьяны? Вы свое опьянение изгоняли сном, я свое опьянение — на бумаге» Фото: AKG/EAST NEWS 

Шарлотта фон Штайн

В эту блестяще образованную светскую баронессу Гёте был безумно влюблен, однако роман между ними был, скорее всего, платоническим. Шарлотта привила франкфуртскому бюргеру утонченный вкус и светские манеры. Умерла она в возрасте 75 лет, повелев перед смертью, чтобы похоронная процессия с ее гробом проследовала на кладбище не прямым путем — мимо дома поэта, а в обход, дабы мысль о смерти не вывела старого Гёте из душевного равновесия

Кристиана Вульпиус

Вернувшись в Веймар после двадцатимесячного путешествия по Италии, Гёте решил по-новому обустроить свою жизнь. В частности, завел себе «маленькую подругу» — пышущую здоровьем, веселую простую девушку Кристиану , которую мать поэта любовно называла сыновним «постельным золотком». После двадцати лет совместной жизни Гёте в конце концов женился на своей Кристиане Фото: AKG/EAST NEWS 

Марианна Виллемер

В юности — актриса и танцовщица, эта очаровательная, остроумная, веселая женщина не могла не привлечь внимание Гёте. Любовная переписка с ней легла в основу стихотворного сборника «Западно-восточный диван». Мужу Зулейки — под этим именем Марианна выведена в книге, — франкфуртскому банкиру Виллемеру льстило, что великий Гёте увлечен его женой, и он не препятствовал этому в общем-то невинному роману Фото: AKG/EAST NEWS 

Ульрика фон Леветцов

Последняя большая страсть Гёте. Несколько лет подряд он встречал этого «очаровательного ребенка» на курорте в Мариенбаде, пока ребенок не превратился в девушку. Семидесятичетырехлетний вдовец был очарован и надумал жениться. Роль свата взял на себя сам герцог Карл Август. Семейство фон Леветцов все же отказало поэту, сославшись на молодость 19-летней Ульрики. Гёте страдал: «Она не знает, как я люблю ее и как занята ею душа моя»

Лотта в Вецларе

«Исполинские горы обступали меня, пропасти открывались подо мною, потоки свергались вниз, у ног моих бежали реки, и слышны были голоса лесов и гор!» («Страдания юного Вертера»)

Удивительно, но факт — более ста лет, с 1689 года и вплоть до роспуска Священной Римской империи германской нации в 1806-м, крошечный городок Вецлар был ее судебной столицей: здесь, в здании размером с небольшую гимназию, размещалась высшая имперская судебная палата. К местному суду стараниями родителя в мае 1772 года был приписан и молодой практикант Гёте — это была последняя попытка отца сделать из сына респектабельного адвоката: из Лейпцига новоиспеченный юрист привез множество литературных набросков и какую-то редкую болезнь, о которой до сих пор спорят исследователи — не то сифилис, не то депрессия, но никак не глубокие познания в юриспруденции.   Вецлар и его окрестности — и сегодня благословенный уголок Германии. Здесь, кстати, любят селиться бывшие «русские немцы». Если позволяет время, то из Франкфурта сюда лучше добираться не по автобану, а по старинной дороге, петляющей меж цветочных плантаций. Бросив денежку в стоящий на обочине ящик, можно нарвать букет гладиолусов или георгин. Вецлар — идеальное место для тех, кто горит желанием увидеть Германию такой, какой ее видел Гёте. Исторический центр города сохранился почти полностью: позднеготический собор, рыночная площадь, где и сегодня крестьяне торгуют медом и колбасой, главная улица с многочисленными булочными, здание суда (там музей), постоялый двор (там пивная) и дом, где жил Гёте (в нем среди прочих обитает человек с фамилией Кулибаба, и из его окон над тихим немецким городком разносится голос Аллы Пугачевой).

Парк в романтическом (английском) стиле при герцогском летнем дворце Бельведер — любимое место прогулок Гёте в Веймаре

Во времена Гёте на сенном рынке Вецлара был трактир «У кронпринца», где собирался литературный кружок «Союз рыцарей», состоявший в основном из молодых судебных чиновников. Гёте представил высокому собранию наброски своей драмы «Гёц фон Берлихинген» и был принят в сей «тайный союз» под именем Гёц Прямодушный. Здесь он познакомился с молчаливым и стеснительным молодым человеком по имени Карл Вильгельм Ерузалем, которому суждено было сыграть значительную роль в литературной судьбе поэта.

Была весна, все цвело, и Гёте, конечно же, влюбился. На этот раз объектом его обожания стала дочь чиновника Хайнриха Буффа Шарлотта (Лоттхен ) — милая, непосредственная, жизнерадостная особа, после смерти матери взявшая на себя все заботы о двенадцати младших братьях и сестрах. Трудно сказать, кто больше интересовал всегда тянувшегося к детям Гёте — Лотта или ее подопечные. Роман с Лоттхен длился все лето, наполненное прогулками и веселыми играми с детворой в старом доме. Конец ему положил законный жених девушки, сдержанно, но строго отчитавший соперника. Оставив возлюбленной по обыкновению избыточноэмоциональное письмо («Прощай, Лотта! Лотта, прощай!»), ясным осенним утром Гёте покинул Вецлар, не пробыв в нем и пяти месяцев. Отцовская мечта о карьере юриста для сына была окончательно похоронена.

А через месяц вернувшийся в отчий дом поэт (Шарлотта к тому времени была уже забыта, ее место в сердце Гёте заняла Максимилиана фон Ларош) получает известие, что Ерузалем, молчаливый юноша из «Союза рыцарей», застрелился. Вроде бы от несчастной любви. Ему было всего 25 лет. Образы двух возлюбленных (от первой литературной Лотте досталось имя, платье с розовыми бантами и чадолюбие, от второй — черные глаза и порывистость) и смерть полузнакомого человека причудливым образом сплелись, и родились «Страдания юного Вертера». Сегодня в дом на площади Шиллерплац, где застрелился несчастный Ерузалем, водят туристов. Главная же вецларская достопримечательность, «дом Лотты», стоит в некотором отдалении от центра. Это еще один шедевр искусства реставрации: старинное здание восстановлено тщательно и любовно, невозможно поверить, что во время войны оно было полностью уничтожено. В доме нет электричества, чтобы все было как при Гёте. В витринах выставлены реликвии: полуистлевший кисейный мешочек, в котором Лоттхен, по преданию, хранила письма Гёте, ее локон, первые издания «Страданий юного Вертера» на всех европейских языках. Роман был выпущен в виде двух небольших анонимных брошюр осенью 1774 года. К тому времени 25-летний Гёте успел насочинять немало — два поэтических цикла, несколько драм, множество эссе — и уже начал работать над «Фаустом». Но «Вертер» стал, по сути, его дебютом. И мгновенно завоевал неслыханную популярность. Сейчас бы его назвали «бестселлером», однако это слишком слабый термин — книга на протяжении десятилетий оставалась самой читаемой и издаваемой в Европе. Эпоха ждала своего героя. А получила сразу двух: Вертера и его создателя. Молодые люди почти что поголовно стали одеваться «`a la Werther» (желтые панталоны, желтый жилет, синий камзол), а по континенту прокатилась волна самоубийств (феномен, сегодня называемый в психологии медийно обусловленным подражательным суицидом, или эффектом Вертера).

Гёте к своему большому неудовольствию так до конца жизни и оставался заложником «пены своих юных дней» — автором в первую очередь Вертера и лишь во вторую — «Фауста» и других своих классических книг.  О «Вертере» с Гёте говорил и Наполеон во время их знаменитой встречи в 1808 году на Эрфуртском конгрессе: эта книга некогда лежала под подушкой и у будущего императора.

Веймар: большие дела в маленьком городе

«Герцогство Веймарское — не такая уж дурная арена, чтобы испытать, насколько мне к лицу роль мирового значения» (из письма)

Веймар... Солнечное сплетение Германии, гремучая смесь эпох. На горе — превращенный в музей лагерь уничтожения Бухенвальд. Под горой — идиллическая долина Ильма. На центральной площади напротив друг друга — дом Кранахов и старинная гостиница «Черный слон», в которой останавливался Гитлер, в связи с чем к ней приделали балкон, чтобы фюрер мог обращаться к народу. В главном соборе города — знаменитый алтарь, шедевр двух великих Лукасов Кранахов, отца и сына. Напротив театра, где была провозглашена Веймарская республика, — музей Баухауса. В Веймаре подолгу жили два великих композитора: Лист и Вагнер, вторая жена которого была дочкой венгерского виртуоза. Сегодня их праправнучка Ника Вагнер ежегодно проводит в городе культурный фестиваль.

Гёте часто бывал в «Кабачке Ауэрбаха» в годы учебы в Лейпциге и очень хвалил местные вина. При нем тут висели две картины с изображением легендарного чернокнижника Иоганна Фауста: на одной он был среди студентов, на другой — верхом на винной бочке (по преданию, он выехал на ней именно из этого заведения)

Веймар второй половины XVIII века представлял собой, как писал Гёте, «какое-то недоразумение, а не город: не то деревня, не то резиденция». По немощеным улицам разгуливали куры, в центре высились мрачные развалины сгоревшего, да так и не отстроенного — за отсутствием средств — княжеского дворца. Помои выливали из домов прямо на улицу, на радость многочисленным свиньям. 6000 жителей насчитывал тогда городок на Ильме (да и теперь его население лишь в десять раз превышает тогдашнее), а все княжество — от силы 100 000. Спрашивается: зачем уже всемирно знаменитый писатель в ноябре 1775 года поселился в этом захолустье?

Юный Карл Август, будущий герцог Саксонский, Веймарский и Эйзенахский, познакомился с Гёте, совершая свое первое самостоятельное путешествие по Европе. Он специально заехал во Франкфурт, чтобы встретиться с автором «Страданий юного Вертера». Карл Август был в восторге от Гёте, а тот — от герцога. Каждый вспоминал потом, что увидел в другом родственную душу.  Гёте уже тогда ощущал себя мессией, спасителем не только немецкой, но и всей европейской культуры — невероятный успех его первого романа давал к тому некоторые основания. Тусклая франкфуртская жизнь не могла не тяготить молодого человека. А Карл Август мечтал превратить свое маленькое герцогство в центр Европы.

Неуемное честолюбие соединило этих людей. 26-летний Гёте был на восемь лет старше юного Карла Августа, и он был гением. Наследник веймарского престола смотрел на поэта восхищенными глазами. Став герцогом, первое, что он сделал, — отправил карету, запряженную лучшими, какие нашлись в его бедной конюшне, лошадьми, во Франкфурт, за Гёте. Тот не заставил себя долго упрашивать. Так началась «веймарская эпоха» поэта. Когда в 1775 году Гёте прибыл на новое место жительства, в Германии была осуждена — правда, обошлось без сожжения — последняя ведьма, а в год его смерти, 1832-й, по Европе уже катились первые локомотивы.

Поначалу Гёте и его высокородный друг вели разгульную жизнь: пили сутки напролет, к вящему ужасу крестьян устраивали по ночам скачки, завернувшись, как всадники апокалипсиса, в белые простыни, купались нагишом в Ильме. Начальник придворной канцелярии писал свой невесте: «В Веймаре творится бог весть что! Герцог везде таскается с Гёте — все больше по пивным и по девкам».

За долгие годы жизни в Веймаре Гёте поочередно примерял на себя роли государственного деятеля и отшельника. Одно время он занимал пост министра и проявил себя как весьма деятельный администратор. Когда удалялся от дел, занимался садоводством, руководил театром, искал серебро в окрестных горах, директорствовал в библиотеке и принимал участие в военных походах. Карл Август платил Гёте жалованье и предоставлял заниматься тем, чем тот пожелает: лучшего для поэта нельзя и придумать.

В Дорнбургском замке, господствующем над долиной реки Зале, Гёте провел лето 1828 года

Прогулку по гётевскому Веймару следует начать с так называемого «садового дома на Ильме». Довольно невзрачное, но уютное деревянное строение на восточном берегу реки Карл Август подарил другу сразу по прибытии того в Веймар. Не знаю, есть ли в Германии место более красивое, чем парк, окружающий дом поэта. Спасибо княгине Веймарской, Марии, дочери российского императора Павла I, которая уберегла Ильмский парк от излишнего «окультуривания». Прогуливаясь однажды по берегу Ильма, поэт повстречал Кристиану Вульпиус, работницу фабрики искусственных цветов. Эта простолюдинка к ужасу веймарского общества стала, правда, спустя двадцать лет после знакомства, его женой и родила ему единственного сына Августа.

Перейдя по деревянному мостику Ильм, миновав Музей пчел, Музей Листа и дом, где жила одна из многочисленных подруг Гёте — Шарлотта фон Штайн, вы окажетесь на площади Фрауенплан. Здесь находится главная веймарская достопримечательность — дом, в котором Гёте прожил последние пятьдесят лет своей жизни. Добротный каменный особняк поэт перестроил в итальянском стиле, добавив к нему изящное крыльцо с широкой лестницей. Но внутри здание осталось типично бюргерским: с не слишком уютными парадными и тесноватыми жилыми комнатами. Кабинет Гёте — небольшой, с низким потолком, обставлен подчеркнуто просто. Высокие напольные часы — подарок кайзера — не проходили по высоте, и в потолке над ними пришлось сделать небольшую выемку.

В соседней комнате стоит кресло с вышитой крестиком подушкой. В нем 22 марта 1832 года Гёте скончался. Перед смертью он якобы произнес классическое «Больше света». Однако те, кто был с ним рядом в последние минуты, вспоминают другое. По одной версии он обратился к невестке: «Девочка моя, дай мне лапку!», по другой — потребовал горшок, ближе всего к упомянутому классическому восклицанию просьба распахнуть ставни.

После смерти хозяина дом на площади Фрауенплан стал национальной святыней и был превращен в музей. Дурная живопись в соседстве с оригиналами Кранаха, майолика, скульптура, зеркала и мебель разных эпох, археологические находки и образцы минералов, гербарии и засушенные ящерицы — нельзя поручиться, что при виде всего этого у вас не возникнут сомнения относительно душевного здоровья гения нации. Гёте собирал буквально все: дом-музей насчитывает около 180 000 единиц  хранения. Чтобы разместить все эти экспонаты, во времена ГДР к особняку было пристроено гигантское здание — Музей Гёте (ныне закрытый, поскольку его концепция пересматривается). Приписывать Гёте «синдром Плюшкина», впрочем, не стоит. Друг поэта Гердер говорил, что у Гёте «воробьиная натура»: тут поклевал чуть-чуть философии, там — немного естественных наук... Труды Гёте в области ботаники, горного дела, анатомии, особенно его «учение о цвете», конечно, ничего кроме улыбки у специалистов вызвать не могут, и тем не менее его способность интересоваться всем на свете, постоянно меняться («сбрасывать, — как он сам говорил, — старую кожу») поразительны: «Все, все заключал я в свое трепетное сердце, чувствовал себя словно божеством посреди этого буйного изобилия, и величественные образы бескрайнего мира жили во мне, одушевляя собой все».

Гарц: лысая гора

Природу, которую так любил Гёте, в Германии берегут и охраняют, и все же индустриализация берет свое. Чтобы полюбоваться пейзажами, которые вдохновляли поэта, лучше всего отправиться в горы. На Кикельхане — самой высокой из гор Тюрингского леса — стоит охотничий домик. Здесь родилось одно из прекраснейших стихотворений поэта — «Горные вершины», которое он записал прямо на стене. Сейчас с Кикельхана, к сожалению, открывается вид не столько на «долины, полные свежей мглой», сколько на промзону городка Ильменау.

А вот в Гарце наступление цивилизации не так заметно. В разные годы поэт совершил три больших путешествия по Гарцу, в том числе и как министр по вопросам горного дела. Здесь подъем в горы — это еще и путешествие во времени. В тихих горных деревеньках Сант-Андреасберг или Лаутерберг ничто не напоминает о нашей бурной эпохе. А в пряничносредневековом Госларе попадаешь и вовсе в век XV. Проехав еще немного, следует оставить машину и совершить восхождение на Брокен — Лысую гору, ту самую, на которую гётевский Мефистофель в Вальпургиеву ночь приводит Фауста. Заблудиться невозможно — везде стоят указатели с буквой G.

На голой вершине Брокена, окруженной серыми валунами, стоит удивительная тишина, слышно только, как ветер колышет жесткую траву. Но раз в год, в Вальпургиеву ночь (с 30 апреля на 1 мая), здесь происходит настоящий туристический шабаш с лазерным шоу и другими дьявольскими придумками нашего века.

Можно сколько угодно бродить по дорогам Гёте и почти ничего о нем не узнать, потому что дух поэта обитает прежде всего в текстах. Запаситесь книгами великого немца, в первую очередь автобиографической трилогией «Годы учения Вильгельма Мейстера» и «Избирательным сродством», и тогда старые стены, музейные реликвии, природа его родных мест расскажут вам удивительно много.

Рядом, но врозь

Знаменитый веймарский памятник Гёте и Шиллеру сильно способствовал распространению мифа о тесной дружбе и душевной близости двух германских гениев. Шиллер переехал в Веймар в 1787 году, однако через два года получил место профессора в Йене. Отношения поэтов в тот период были довольно прохладными. Веймарский небожитель называл Шиллера молодым дикарем, а тот Гёте — удачливым и недалеким бонвиваном. Сблизились поэты в июле 1794-го. Оба присутствовали на заседании «Общества исследователей природы», после которого проговорили допоздна. Месяц спустя Шиллер послал Гёте письмо: «Все то, о чем  прежде я не мог составить суждения, вдруг прояснило мне созерцание Вашего Духа (только так я могу описать то всеобъемлющее впечатление, которое произвели на меня Ваши идеи)». Гёте ответил Шиллеру, назвав его послание «лучшим подарком ко дню рождения». До возвращения Шиллера в Веймар в 1799 году поэты активно обменивались письмами. Дружеской эту переписку не назовешь, на мир и искусство они смотрят по-разному, но каждый преисполнен уважения к другому. Шиллеру, во всяком случае, удалось убедить Гёте отвлечься от натуралистических штудий и возобновить работу над «Фаустом». Только после того как Шиллера не стало, Гёте осознал, сколь много для него значили отношения с великим романтиком. Какое-то время он даже хранил в кабинете череп поэта, а в завещании просил похоронить себя рядом с Шиллером. Недавно выяснилось, что «реликвия», которой Гёте посвятил стихотворение «При созерцании черепа Шиллера», никакого отношения к Шиллеру не имеет. Поэт был похоронен на Веймарском городском кладбище, однако в 1826 году его останки решили торжественно перезахоронить в княжеской усыпальнице. Идентифицировать их было трудно, и в результате, как уже в наше время показал анализ ДНК, ни череп, ни кости, приписывавшиеся Шиллеру, к нему отношения не имеют. В итоге гроб поэта было решено оставить пустым.

Вечный покой?

У Гёте были странные отношения со смертью и жизнью вечной. Он не хотел мириться с первой, но и не мог уверовать во вторую. В разные времена поэт называл себя то «язычником, поклоняющимся силам природы», а то и вовсе атеистом. Не может быть, чтобы его, олимпийца, ждал тот же конец, что и любого смертного! В нежелании мириться с такой несправедливостью, по мнению некоторых исследователей, и кроется причина невероятного подъема духовных и физических сил Гёте в глубокой старости: задумав в 74 года жениться на 19-летней Ульрике фон Леветцов, поэт спрашивал мариенбадского врача, не повредит ли его здоровью выполнение супружеских обязанностей.

Завершая наше путешествие, вернемся в Веймар, как неизменно возвращался в него Гёте (от Брокена это чуть больше 170 километров, дватри часа на машине), и отправимся на старое кладбище. В подземной усыпальнице княжеской семьи стоят металлические саркофаги Карла Августа и его потомков, здесь же дубовый гроб, на котором начертано — Goethe. Рядом с одним великим немцем покоится другой — Фридрих Шиллер. Сюда приходит всякий, кто по тем или иным причинам оказывается в Веймаре. Не всегда даже зная зачем. Ноги сами несут.

Фото Уте Малер

Анастасия Буцко

Варианты скорописи XIX века. Иероглиф «долголетие» — работа мастера Ма Дэ-чжао; иероглиф «тигр» (справа) исполнен неизвестным каллиграфом почерком фэй бай, «летящий белый». Фото из коллекции автора. 

В Китае к древнему искусству каллиграфии относятся с большим почтением, поскольку это не просто процесс письма, но и могущественный инструмент согласования природы и культуры, естества вещей и человеческого творчества.

На вопрос «Что такое каллиграфия?» всякий ответит: «Умение писать красиво», и добавит нечто о твердом почерке, правильном, как в школьных прописях, написании букв и тому подобное. Однако ясность исчезает, если добавить эпитет «китайская», то есть когда речь заходит о иероглифике, пресловутой «китайской грамоте», своей головоломной сложностью исстари внушавшей ужас иностранцам. Как можно запомнить десятки тысяч этих непонятных значков, каждый из которых обозначает целиком понятие? Где в них красота и правильность? Иероглифы действительно сложны (некоторые, вполне распространенные — «соль», «быстрый», «вежливость», — содержат до двадцати с лишним черт, а иные и пятьдесят!) и красивы как графические объекты.

Однако красоту эту совсем не просто объяснить чужеземцу. Классическая эстетика китайской каллиграфии пользуется уподоблениями, которые еще в VI веке были заданы в виде образного перечня. Иероглиф может быть «словно птица Пэн, парящая неустанно и уносящаяся вдаль; словно дракон грозит; словно тигр устрашает; меч занесен, тетива арбалета натянута; словно дракон проносится через небесные врата; словно дремлющий тигр и феникс в дворцовых покоях; словно шквалистый ветер; словно танец красавицы, изогнувшейся в талии; словно бессмертный святой посвистывает среди дерев».

Проступающие письмена

Появление китайского письма относили к баснословной древности. По одной из легенд, иероглифическую письменность изобрел мифический император Фу Си, который был зачат в результате того, что его мать наступила на след великана. Так что на дошедших до нас, разумеется, позднейших его изображениях мы видим получеловека, полузмея. Считалось, что культурный герой Фу Си одарил китайцев многими полезными навыками: научил ловить рыбу им же изобретенными сетями, даровал людям огонь и обучил готовить пищу, приобщил к охоте, придумав разнообразные силки и ловушки... А однажды, прогуливаясь по берегу реки Хуанхэ, он увидал появившегося из речных вод дракона, на спине которого проступали отчетливые знаки. Любознательный император тут же их срисовал. Знаки эти напоминали следы птичьих лап на песчаной отмели. Постигнув смысл узора, Фу Си начертал восемь триграмм — комбинаций из трех сплошных и/или прерывистых черт, от которых и берет будто бы начало китайская иероглифика. 

Другая легенда приписывает изобретение письменности астрологу Цан Се, мудрому помощнику мифического основателя китайской цивилизации — Желтого императора. Цан Се, которого традиция наделила двумя парами глаз за остроту зрения и способность к провидению, наблюдал небесные знамения, сочетал следы птиц и черепах, а затем определял формы написания иероглифов. Иногда уточняют, что Цан Се вдохновлялся образом созвездия Куй (Андромеды), которое, украшенное рогами-лучами, правит с небес словами и словесностью.

Ученые смотрят на дело куда прозаичнее. Достоверно известные ранние образцы китайских письмен относятся к XIV веку до н. э. Это знаки, процарапанные на панцирях черепах и лопаточных костях жертвенных животных, использовавшиеся в гадательных целях, — примитивные схематичные изображения самых привычных объектов, называемые по-научному пиктограммами. Позднее китайцы нашли способ обозначать абстрактные понятия или действия. Например, поныне понятие середины выражается с помощью вертикали, проходящей через центр круга, и так далее. Чтобы написать «хорошо», соединяли знак «женщина» и знак «ребенок», иероглиф «слушать» представлял собой знаки «ухо» и «дверь», а «восток» — «солнце», восходящее из-за «дерева». Это уже идеограммы.

За столетия знаки-рисунки утратили первоначальный вид и потеряли сходство с обозначаемыми предметами. Однако изобразительная природа китайской письменности несомненна, иероглифика зародилась и развивалась в отрыве от устной речи. Вполне естественно, что со временем она породила высокое каллиграфическое искусство, ценимое китайцами выше других искусств.

Считается, что «святых мудрецов древности» , создававших иерогли фы, вдохновляли очертания гор, отпечатки птичьих лап и тени ветвей

Сотворение миропорядка

Впрочем, основания высочайшего статуса искусства китайской каллиграфии лежат не во внешней красоте. Письменность с древности понималась как часть мирового узора вещей (вэнь). Считалось, что знаки иероглифического письма следовали неисчерпаемому разнообразию природы, или, точнее, разнообразию движений, метаморфоз в естественном мире, а красота (мыслившаяся одновременно естественной и созданной человеком) заключалась в самобытности каждого нюанса необозримого «узора» мироздания. В знаменитом трактате V века «Резной дракон литературной мысли» сказано: «Взгляни вокруг на мириады существ — и животные, и растения покрыты узором. Дракон и феникс являют благое знамение своей пышной окраской. Тигра и барса узнают по их пятнам и полосам. Бывает, что цветная вязь облаков на заре посрамит мастерство живописца, а изящное цветение деревьев и трав обходится без выдумок ткачих. Так неужто же это лишь наружное украшение — нет, это их естество… Если неразумные существа в такой степени наделены красочностью, неужто могло не быть письмен у человека — вместилища сердца?»

Письменность в глазах древних китайцев была отражением не предметов, но их «теней и следов», то есть в конечном счете самого акта преображения бытия, которое обнажает предел всех вещей. В результате письменность получала статус самостоятельной, отвлеченной от физических прототипов реальности и признавалась могущественным инструментом согласования природы и культуры, естества вещей и человеческого творчества. Как писал ученый-каллиграф XVIII века: «Первая среди художеств, каллиграфия отражает метаморфозы, открывает сокровенное, приобщает к извечному; сопутствует биению сердца, выражает душу, несет в себе культуру мастера, шлифует культуру слова, создает новое; являясь откликом, таит зов, являясь зовом, таит отклик».

1. Сырьем для бумаги сюань служат кора тутового дерева и рисовая солома

2. Пластичную массу — смесь сажи, клея и специальных добавок, придающих туши насыщенный тон и блеск, — сначала отбивают на наковальне до полной однородности, а затем формуют из нее палочки. Считается, что 300 ударов вполне достаточно

В китайской культуре нет привычного нам разделения на дух и материю, а реальность воспринимается через ее процессуальные проявления. Отсюда исходит представление о «едином теле» — всесторонней преемственности между человеком и миром, породившее и особый аллегорический язык художественной традиции. Так, различные виды животных и птиц служили эмблемами чиновничьих должностей, прототипами композиций, стилей, приемов художественного выражения в отдельных видах искусств. И наоборот, физиологические и психические свойства человека переносились на природные явления и сам процесс творчества. В каллиграфии старые китайские критики различали, как в теле, внутреннюю и внешнюю стороны, причем «костяку» изображения подобало быть, как скелету в теле, скрытым. А для характеристики внешнего облика каллиграфического почерка они подыскивали аналогии с естественной жестикуляцией, сравнивая написание знаков с тем, как человек, говоря словами одного средневекового ученого, сидит, лежит, ходит, стоит, сгибается в поклоне, бранится, плывет в лодке, едет верхом, пляшет, хлопает себя по животу, топает ногой.

Глубинная же суть письма — выражение мировой стихии, извечного движения, бесконечно меняющихся  соотношений и связей двух начал: мужественного ян — твердого, крепкого, устремленного вверх, небесного, созидающего, и женственного инь — мягкого, гибкого, податливого, нежного, темного, земного, преисполненного стремления к исполнению и самоотдаче, устремленного вниз. Неслучайно человеческое тело, в котором взаимодействие двух этих сил происходит наиболее зримо, цельное в своем строении и одновременно состоящее из множества элементов, сделалось прообразом пластических форм китайской каллиграфии. Если китайский врач подходил к человеческому организму как к системе энергетических циркуляций сил инь и ян, то и каллиграф, различая в структуре иероглифа костяк, жилы, кровь, мышцы, видел действие тех же полярных сил инь и ян.

Столкновение и гармония двух противоположных начал составляют скрытый потенциал каждого произведения каллиграфического искусства. Зрительно уловить это взаимодействие противоположностей неопытному глазу легче всего, вглядываясь в то, как согласуются в каллиграфических штрихах черное и белое, два главных цвета, с которыми имеет дело мастер письма. В китайской традиции черный цвет ассоциируется с силой инь, а белый — с ян. В наставлениях по каллиграфии неизменно подчеркивалось: «Рассчитывай белое, соизмеряй черное». Черный  цвет обозначает глубинные, сакральные тайны бытия, нескончаемую потенцию форм. Белый цвет связан с первозданной чистотой, реальностью сущего и его гибелью. Согласование черного и белого — основа каллиграфической эстетики. Белое и черное выполняют функцию цветового контраста, выделяя пластическую тему из фона. Но контрастируя, они функционально подобны, взаимозаменяемы. Когда в эстампах с каллиграфических надписей фон оказывается черным, а иероглифы белыми, с точки зрения цельности и гармонии ничего принципиально не меняется. Сходным образом действуют и другие важные для каллиграфа пары противоположностей: легкое — тяжелое (хотя речь идет о силе нажима кисти, средневековый мастер подчеркивал: «Легкость и тяжесть исходят из сердца, и только совершенный применяет их, следуя своей руке»); квадратное — круглое («там, где кисть выписывает квадратное, а общее строение круглое, там явлен дух, и он сберегается в человеке»); кривое — прямое («в каллиграфии кривизна должна присутствовать в прямых почерках, а прямизна осуществляться в кривизне») и так далее.

Выработавшиеся за столетия каллиграфические почерки тоже в известном смысле воспроизводили эту гармоническую изменчивость. На одном полюсе строгие уставные почерки, в которых отчетливо выписан каждый знак, на  другом — бешеная скоропись, в которой господствует летящий штрих, а привычный облик иероглифа почти теряется в вихре связок и переходов. А между ними множество вариантов с акцентом то на строгость линии, то на легкость штриха. Критики-знатоки, сами, как правило, незаурядные мастера, сдержанно относились к крайностям, предпочитая столь близкий китайскому духу «срединный путь», ценили индивидуальность, но не вульгарное самолюбование, превозносили верность традиции, но не рабское ей следование. 

«Предисловие» к стихам о Беседке орхидей Ван Си-чжи (IV век) выполнено полууставным почерком син-шу, который, по мнению знатоков, великий каллиграф довел до немыслимого совершенства

Культурный шок

Из китайского дневника 1907 года российского синолога Василия Михайловича Алексеева (1893–1937): Сегодня увидел на дороге печь для сожжения бумаги с надписью: «Относитесь с должным уважением к бумаге, на которой что-либо написано, и берегите ее от дурного употребления». Эта печь поставлена, очевидно, каким-то усердным к необязательному добру человеком, считающим, как и все китайцы, что ту бумагу, на которой написаны китайские знаки, изобретенные древними святыми, совершенными людьми, надо оберегать от грязного употребления и в случае надобности только сжигать. Я всегда спрашивал: почему же европейская печатная бумага не заслуживает того же уважения? Мне отвечали, что дело самих европейцев уважать свою бумагу и что, вероятно, знаки их не изобретены, как в Китае, святыми людьми древности, раз они позволяют себе обращаться с этой бумагой небрежно.

Как очиститься от мирской пыли

Космической животворной энергией проникается все естество каллиграфа, его рука, созидающая конкретный штрих, знак, строку. Строго говоря, по мнению китайских знатоков, получить эстетическое наслаждение от надписи можно, только мысленно повторив все движения создавшего ее каллиграфа и восприняв вложенную им в каждый знак энергию, ощутив динамику штрихов, уловив те импульсы, которые исходят от иероглифов, благодаря действию сил инь и ян и всех их проекций и манифестаций. Чтобы все существо каллиграфа смогло напитаться космической энергией, душа его должна отринуть все низменное, очиститься от «мирской пыли». Мастеру надлежало «опустошить сознание», дабы ничто не мешало небесной энергии излиться письменными знаками. Великий каллиграф IV века Ван Си-чжи наставлял: «Прежде чем браться за тушечницу, нужно сконцентрировать дух, очистить мысли, обдумать форму и размеры знаков, расположение горизонталей и вертикалей, характер энергетических импульсов, добиться взаимодействия жил и вен. Замысел возникает  прежде работы кисти. Только после этого создают иероглифы». Веками традиция культивировала разнообразные методы достижения духовного просветления, но люди творческие, пожалуй, всему прочему предпочитали вино — и в компании друзей, и в одиночестве, созерцая прекрасный пейзаж, читая стихи или наслаждаясь живописным свитком. Кстати сказать, эталонное произведение китайской каллиграфии — «Предисловие» к стихам о Беседке орхидей — Ван Си-чжи как раз и было создано в состоянии опьянения.

Каллиграфия в Китае необычайно популярна. Даже увечье не препятствие, чтобы совершенствоваться в искусстве рисования иероглифов — «мирового узора вещей»

Ван с друзьями на острове посреди реки вкушали вино, следуя ритуалу очищения. Потом решили описать этот счастливый день в стихах. Удалось это немногим, остальные, захмелев, не могли начертать ни знака. Сам хозяин сочинил общее предисловие. Этот текст в 28 строк из 324 иероглифов, написанный кистью из крысиного волоса на великолепной бумаге, современники и потомки безоговорочно относят к шедеврам каллиграфии. Поистине такое можно было создать только по воле Неба. Не раз сам Ван Си-чжи пытался потом вновь обрести совершенство духа, достигнутое на празднестве, но — увы! — ничего подобного создать ему уже не удалось. Семь поколений его наследников бережно хранили   гениальный автограф, пока император Тайцзун, большой любитель и знаток каллиграфии, поклонник таланта Ван Си-чжи, не задумал собрать в дворцовом хранилище свитки мастера. Их искали по всей Поднебесной. Не смогли найти только великого «Предисловия». Наконец проведали, что автограф хранится у потомка Ван Си-чжи, монаха Бяньцая, и тот ни за что не хочет с ним расстаться.

Помочь императору вызвался некий Сяо И, хитрец и пройдоха, впрочем, не без таланта. Прикинувшись монахом, он втерся в доверие к Бяньцаю, проводил с ним дни, играя в шахматы, обсуждая поэзию и искусство письма. Сяо И сам был незаурядным мастером, и когда он показал Бяньцаю собственноручно сделанную копию одного из свитков Ван Си-чжи, тот был очарован и потерял бдительность. Сяо И выкрал драгоценный автограф и доставил его императору. Тот повелел награвировать великий текст на каменной стеле и раздать всем придворным сделанные с нее оттиски. А оригинал император приказал положить с собой в могилу. Что и было исполнено.

Кисти бывают самого разного размера — от гигантских до тончайших, в несколько волосков

Четыре драгоценности ученого мужа

Материалы и инструменты, которыми пользуется китайский каллиграф, не смотря на кажущуюся простоту, весьма совершенны, и нынешний свой облик они обрели после многих столетий поисков и экспериментов.

В глубокой древности знаки вырезали на костях и панцирях черепах. Позднее в дело пошли разные прототипы кисти, и иероглифы стали наносить на шелк и бамбуковые планки. Последние были тяжелы и громоздки, к тому же их приходилось соединять в связки, напоминавшие веревочную лестницу с планками-ступенями. Хранили такую   связку — цзюань — в свернутом виде, и до сих пор главы в книге именуются так же. Чтобы записать сколько-нибудь обширное сочинение, требовалось множество таких связок, потому тогдашние книги занимали много места. О книгочеях говорили: «Он прочел столько-то телег книг». Шелк был, конечно, удобнее, но и намного дороже. 

Традиция приписывает изобретение бумаги служителю императорского гарема Цай Луню, который стал со временем божеством-покровителем бумажного производства. В древнем сочинении говорится, что Цай Лунь «сделал бумагу из древесной коры, тряпок и рыболовных сетей и преподнес ее императору, за что удостоился высочайшей похвалы». Скорее всего, Цай Лунь просто усовершенствовал процесс, сделав его более доступным и дешевым. Как бы то ни было, в III–IV веках бумага почти полностью вытеснила из письменного обихода шелк и бамбук.

Сырьем для писчей бумаги служили главным образом кора тутового дерева, крапива рами и водоросли. Позднее появились и изысканные сорта бумаги, например ароматная бумага из сандаловой коры. С Х века бумагу стали изготавливать из бамбука: срезанные весной  молодые ветви вымачивали в воде, отделяли кору от волокон, смешивали древесину с известью и полученную после выварки в воде массу высушивали. Такая бумага хорошо впитывает тушь, и она стала идеальным материалом для каллиграфов. Но не только она. Китайцы и в старину, и нынче стараются покрыть иероглифами любую пустую поверхность (окультурить — человека ли, природный ли объект — задача всякого образованного конфуцианца; начертить на чем-то иероглиф, приобщить к культуре, — один из важных к тому путей). Поэтому мастера писали на высоких скалах, угнездившись в подвешенных на веревках корзинах, писали на зернах злаков и других крохотных предметах. Наконец, повсеместное распространение в китайском быту печатей требовало от резчика-каллиграфа умения работать с самыми  разными материалами — костью, драгоценными и полудрагоценными камнями и минералами, даже с серебром и золотом.

Инструмент для нанесения знаков подбирался в зависимости от материала, но вернее кисти не было ничего. Самого разного размера — от гигантских до тончайших, в несколько волосков. Умелый мастер может огромной кистью написать мельчайший иероглиф, но тоненькой кистью не создашь крупного знака. Производство каллиграфических кистей — семейный бизнес, до сих пор он находится в руках династий кистевязов, иные из них веками поставляли свою продукцию императорскому двору. Сделать хорошую кисть трудно. Она должна быть емкой для туши и способной удерживать ее долгое время, ведь каллиграф порой, раз обмакнув кисть, должен написать, не отрываясь, целый столбец знаков. Кисть должна легко отдавать тушь при малейшем нажиме и пружинить при выпрямлении. Когда кисть наполнена тушью, все волоски плотно прилегают друг к другу — от этого зависит чистота контуров штрихов и точек. В старину говорили: «Нужно, чтобы кончик кисти был длинным, крепким и округлым. Длинным — значит, тая в себе тушь,  кисть будет свободна в движениях, подвижна; крепким — значит, кисть будет сильной; округлым, гибким — кисть будет изящной. Хороший нож, если надавишь на него, изгибается, отпустишь — вновь прямой и крепкий. Вот таким же должен быть конец кисти».

Мастер украшает каменную тушечницу стилизованным изображением льва, служащего символом доблести и мудрости

Но не гнушались каллиграфы использовать для письма и разные подручные инструменты. В одной старинной повести рассказывается, как девушка-каллиграф (случалось и такое!), не имея под рукой кисти, завязала конец собственного платка и сделала надпись узлом, вызвав всеобщий восторг. В сказках бесы пишут иероглифы носами. Но известны подлинные случаи, когда мастера вынуждены были писать пальцами рук и ног, собственными волосами, шапкой, даже просто комком бумаги. Знаменитый ученый Кан Ю-вэй (1858– 1927) собирал толпу зрителей, выписывая элегантные иероглифы метлой на бумаге, разложенной на мостовой.

Как это ни покажется странным, но палочка туши — самый дорогой предмет в арсенале каллиграфа. Мастера утверждают: хорошую палочку туши добыть труднее, чем золото. В глубокой древности писали лаком, но он был слишком вязким и долго не высыхал. Тушь на основе сажи (ее смешивали со специальным клеем, который получали вываркой кожи оленя, осла или вола) оказалась наилучшим для письма материалом. Примерно с III века тушь стали делать  из сажи сосны в виде палочек. В последующие эпохи мастера перебрали разнообразное сырье для изготовления туши, но именно сосновая тушь лучше всего отвечала задачам каллиграфии. Палочка туши столетиями сохраняет свои свойства, чем она старее, тем выше качеством. Палочки туши украшали золотым узором и разными поучительными  надписями, к примеру такой: «Не человек полирует (растирает) тушь, а тушь полирует человека».

Необходимость растирать тушь вызвала к жизни такой предмет, как тушечница. Это чаще всего каменная пластина с небольшим углублением, в которое стекает готовая тушь, и плоскость, на которой натирают тушевую палочку и разводят получившийся порошок водой. Тушечница наиболее долговечный предмет из всех инструментов каллиграфа, а потому очень рано сделалась объектом коллекционирования знатоков. Цены на изделия известных мастеров астрономически высоки. Каллиграфы слагали о них стихи, писали о них трактаты. Великий Ми Фу сочинил «Историю тушечниц».

Бессмертное искусство

Традиция писания иероглифов дожила до наших дней. Даже коммунистические правители Китая, презиравшие великую культуру и преуспевшие в ее разрушении, отдали дань искусству каллиграфии. И сегодня главная партийная газета «Жэньминь жибао» выходит под шапкой, воспроизводящей автограф самого Мао Цзэдуна. Не отставали от «великого кормчего» и его соратники. Коммунисты никак не могли отказаться от такого  могучего инструмента, но сделали — вопреки сути каллиграфии — акцент на содержании написанного. Печально знаменитые дацзыбао — «газеты больших иероглифов», рукописные разоблачительные плакаты, направленные в том числе против старой культуры и ее носителей, — обращались к самым глубоким тайникам китайской души, в которых извечно жило уважение к письменным знакам.

В последние десятилетия каллиграфия возвращает себе привычный статус чистого искусства. Одни каллиграфы ищут новые приемы, способные придать древним знакам современный облик, другие хранят верность старине. Видимо, победит, как всегда в Китае, «срединный путь».

Фото Фредерика Мушэ

Илья Смирнов

Калькуттская биржа образца 1990-х. Сегодня там телефонов не увидишь, да и брокерам совсем не обязательно находиться в общем зале. Они сидят в своих конторах и на экранах компьютеров видят все, что происходит на рынке. Фото: MARK HENLEY/PANOS PICTURES/AGENCY.PHOTORAPHER.RU

Деньги практически перестали замечать государственные границы. Они свободно перетекают из страны в страну и зачастую ведут себя отнюдь не так, как хотели бы суверенные экономические власти. Более того, финансовые процессы, всегда считавшиеся производными от экономических, сегодня в значительной степени «обрели самостоятельность», что, как показал последний кризис, иной раз выходит человечеству боком. 

Глобализация, ставшая в последние несколько десятилетий доминирующим мировым процессом, охватила все стороны жизни человечества и в первую очередь финансовую. Мир денег и всего, что с ними связано, потерял былую сакральность. Теперь всякий обладатель ноутбука, а то и вовсе смартфона, в принципе может из любой точки мира, где есть доступ к Интернету, совершить почти любую финансовую или торговую операцию в любой другой точке земного шара, в которой эти операции в принципе совершаются.

Старый финансовый свет

Совершаются же эти операции в нескольких мировых центрах, которые друг с другом взаимодействуют и конкурируют. Главным из них считается Нью-Йорк , что вполне понятно: США — самый крупный в мире потребитель товаров и услуг, а американский доллар — главная мировая валюта, обеспечивающая львиную долю международной торговли. Доллар остается и основной валютой, в которой страны размещают свои золотовалютные резервы.

В октябре 2009 года информационное агентство Bloomberg провело опрос среди инвесторов, трейдеров (специалистов, осуществляющих операции на бирже) и аналитиков: где, по их мнению, будет лучше заниматься финансовым бизнесом в ближайшие два года. 29% респондентов ответили, что в Нью-Йорке. В последнее время США и Европу серьезно теснят азиатские центры. Сингапур (17% голосов) подвинул со второго места Лондон , который еще недавно готов был бросить вызов Нью-Йорку, а теперь получил лишь 16%. Приближается к тройке лидеров и китайский Шанхай (11%), а Токио, некогда рассматривавшийся инвесторами в качестве одного из основных центров глобальной финансовой инфраструктуры, назвали лишь 1% опрошенных.

Китайцы — прирожденные игроки. Если торги на бирже приостановлены, они с той же страстью принимаются сражаться в свои любимые китайские шахматы. Фото: JUSTION JIN/PANOS PICTURES/AGENCY.PHOTORAPHER.RU

Впрочем, лидерство Нью-Йорка, точнее, маленькой улочки Уолл-стрит на Манхэттене, название которой стало нарицательным, далеко не безоговорочно. Серьезно ослабили его позиции сначала схлопывание пузыря экономики хайтек, случившееся на рубеже веков, а потом теракты 11 сентября 2001 года. Точнее говоря, не сами теракты, а их последствия — усиление мер безопасности в США и в нью-йоркских аэропортах в частности. Ужесточение визового режима, длинные очереди на таможне, необходимость разуваться и вытаскивать брючные ремни, мелочные придирки таможенников и работников иммиграционной службы — все это привело к тому, что число деловых поездок в США в 2006 году (последнем докризисном для этой страны) сократилось по сравнению с 2001-м на 20%. Если бы доля Нью-Йорка на мировом рынке финансовых услуг сохранялась на прежнем уровне, снижение абсолютных цифр можно было бы объяснить бурным ростом информационных технологий — зачем куда-то ехать, если есть Интернет, — однако эта доля за тот же период значительно снизилась.

Одеяло медленно, но верно стал тянуть на себя лондонский Сити, который к 2007 году по капитализации (стоимости) торгующихся там компаний, обороту на товарных и фондовых рынках, объему привлеченного частными компаниями и банками капитала обошел Уолл-стрит, о чем не замедлил раструбить на весь мир Кен Ливингстон, мэр британской столицы.

Следует отметить, что успеху (к сожалению, недолгому) Лондона способствовали не только неудобства, с которыми сталкивались финансисты в американских аэропортах, но, что важнее, более мягкое, чем в Америке, финансовое законодательство. Но эта мягкость вышла Великобритании боком. Она подталкивала Сити к тому, чтобы все активнее переходить на более рискованные операции, поскольку их доходность обычно выше. В результате финансовый сектор стал для Соединенного Королевства чем-то вроде сырьевого для России — он дает львиную долю бюджетных поступлений. Один банковский аналитик заметил: «Если бы не лондонский Сити, Великобритания давно уже была бы страной третьего мира». Но когда разразился кризис, казавшиеся абстрактными риски стали один за другим реализовываться, и правительству пришлось срочно спасать банки и ипотечные агентства. По масштабам вливаний в финансовую систему Британия оказалась на втором месте после США, притом что ее экономика много слабее.

Каким выйдет из кризиса лондонский Сити, сказать трудно, но, похоже, Гордон Браун, да и Обама с Саркози , одной рукой спасая финансовый сектор, другой — его добивают. Под давлением общественности они развернули борьбу против бонусов, которые банки, получившие помощь от правительства, выплачивают своим топ-менеджерам. Между тем  эффективность финансовых учреждений прямо зависит от энергии, квалификации и, что принципиально, материальной заинтересованности этой категории работников.

Смелеет Восток

Кризис, нанесший серьезный удар по традиционным финансовым площадкам мира, еще резче обозначил тенденцию последних лет: центр финансовой жизни постепенно смещается в Азию, точнее — в Китай . Мало того, что экономика Поднебесной даже в самые тяжелые кварталы — последний 2008 года и первый 2009-го — не свалилась в депрессию, а лишь замедлила темпы роста, эта страна, накопившая к началу кризиса резерв без малого в два триллиона долларов, сейчас активно инвестирует средства в сырьевые, финансовые и промышленные активы по всему миру. В 2007 году, когда в США кризис уже набирал обороты, на эти цели из золотовалютных резервов КНР было выделено 200 миллиардов долларов, а в конце 2009 года еще столько же. Китай стал последним прибежищем финансистов, понесших огромные потери в ходе кризиса. Стоит ли удивляться, что гонконгский фондовый рынок вышел на первое место в мире по объему первичных размещений акций на бирже. Шанхай до последнего момента по этому показателю держался вторым и лишь в ноябре пропустил вперед Нью-Йорк.

Теснит США и Европу не только Китай, но и Сингапур, Корея, стремительно набирающая вес Индонезия , Бразилия , которая, как и Россия, является членом БРИК, но в кризис понесла меньшие потери, чем развитые страны.

Фигуры биржевого пилотажа Прогнозирование изменения цены товара (на примере валют)

Одним из основных инструментов прогнозирования движения рынка является технический анализ. Он состоит в обработке графиков (charts) изменения валютных цен за определенные отрезки времени, предшествующие заключаемым сделкам. Специалисты различают несколько типов кривых зависимости цены от времени. Здесь представлены четыре из них. Каждому отвечает определенная стратегия, следование которой обеспечивает успех с большей вероятностью. В современных условиях технический анализ выполняется с помощью компьютеров, однако принципы его известны давно и в компьютерную эру существенных трансформаций не претерпели

Флаг. Формированию флага обычно предшествует очень быстрое направленное движение цены (в данном случае падение), после которого она входит в боковой коридор. Флаг означает, что быстрое рыночное движение значительно обогнало движение фундаментальных факторов, определяющих баланс между спросом и предложением, поэтому рынок «передыхает» перед следующим броском (вниз)

Треугольник (восходящий и нисходящий). Нижняя сторона (AC) треугольника близка к горизонтальной, левая (АB) имеет восходящий наклон. Амплитуда колебаний внутри треугольника уменьшается. Считается, что по окончании формирования восходящего треугольника в большинстве случаев курс валюты пробивает верхнюю его границу (BC), поэтому сразу по достижении кривой верхней границы треугольника обычно устанавливают заявки на покупку

Двойная вершина / двойное дно. Считается одной из наиболее часто встречающихся разворотных фигур. Она возникает, когда тренд наталкивается на сильное сопротивление (AB) или поддержку (CD), делая два последовательных максимума или минимума (1, 2) примерно на одном уровне

Голова и плечи (прямые и перевернутые). Фигура образуется тремя волнами после сильного восходящего тренда и считается классической моделью разворота тренда. Неспособность цен преодолеть максимум (А) говорит о слабости предыдущего тренда. После пересечения линии шеи (B) считается, что тренд должен смениться на обратный, поскольку необходимое условие нисходящего тренда выполнено: имеют место последовательно понижающиеся максимумы и минимумы

Бессилие центробанков

То, что старые финансовые центры отступают под натиском новых и сверхновых, вроде Шанхая, не означает, что мир денег остается прежним, то есть состоящим как бы из отдельных островов. Сегодня банкиры заключают сделки в интересах своих клиентов по всему миру и представлены везде, где есть какая-то финансовая активность. Другое дело, что в разных странах разное законодательство, регулирующее такого рода деятельность, и взимается разный налог   с операций. Исчезновение финансовых барьеров, появление у крупных кредитных организаций разветвленных сетей филиалов и дочерних банков значительно сузили пространство маневра для национальных банков. Действия последних, когда они, например, для стимулирования своей экономики снижают ставку рефинансирования, не достигают цели, поскольку подешевевшие деньги не работают в стране, а утекают туда, где ставки выше. И наоборот, повышение ставок, которое должно охлаждать экономику, делает страну привлекательной для внешнего капитала, он начинает притекать в страну, что сводит на нет все усилия по ограничению денежного предложения, подстегивает инфляцию и способствует надуванию «пузырей». Причем масштаб таких потоков иногда сопоставим с размерами экономики страны. Кстати, как раз для того, чтобы иметь возможность оперативно действовать в других странах, играя на процентных ставках, крупные банки никогда не уйдут из старых финансовых центров, как бы активно ни развивались новые.

Один из самых характерных примеров бессилия ЦБ — Россия образца 2005–2008 годов. Банк России удерживал ставки на высоком уровне, считая, что это способствует снижению инфляции. Но такая политика порождала лишь мощный приток валюты, скупая которую (чтобы не допустить слишком сильного укрепления национальной валюты, пагубного для внутреннего производителя), ЦБ выбрасывал на рынок избыточные рубли, что приводило как раз к росту инфляции.

В коммунистическом Китае, особенно на юге, биржа уже не воспринимается как нечто экзотическое, имеющее отношение исключительно к молодому поколению. Почти сто миллионов китайцев участву ют в биржевых торгах, и среди них немало людей преклонного возраста (фото слева). Да и монархический Катар при всей его традиционности не может обойтись без своей биржи (фото справа). Фото: QILAI SHEN/PANOS PICTURES/AGENCY.PHOTORAPHER.RU (слева), JASON LARKIN/PANOS PICTURES/AGENCY.PHOTORAPHER.RU (справа)

Информационная революция

Сегодня мало кого удивляет, что, засунув прямо на улице в платежный терминал сторублевую купюру, через несколько секунд получаешь СМС-уведомление о поступлении денег на телефонный счет. Денежные переводы стали мгновенными, и одно это перевернуло мир финансов. Сутки удлинились, так как брокер, взяв, например, в одном месте короткий кредит на ночь, всю эту ночь может работать с деньгами (в частности, покупать и продавать акции, валюту, паи) на другой стороне земного шара, где в самом разгаре рабочий день, а утром кредит благополучно вернуть.

Но это частности. Развитие информационных технологий кардинально изменило сам процесс финансовой игры. Каких-то 15 лет назад в банках и инвестиционных компаниях еще имелись специальные телефонные «дески» — комнаты, уставленные телефонами, служившими для трейдеров  основным средством поиска контрагентов. Но тогда же появились информационно-торговые порталы: Reuters, Bloomberg, Dow Jones, на которых крупные банки выставляли свои котировки — курсы покупки и продажи валют, акций, облигаций, размеры ставок по кредитам и тому подобное. Дальше — больше. На смену порталам пришли активные торговые платформы, которые позволяют не просто найти контрагента, предлагающего приемлемую цену, но и заключить сделку. Сегодня такие платформы предоставляют прямой доступ на десятки крупнейших фондовых и товарных площадок мира, где можно купить и продать любой биржевой товар — от замороженных свиных туш до сложных производных финансовых инструментов, — играть на стоимости валют или кредитных ставках. Причем доступ к некоторым торговым платформам можно получить не только с компьютера, но и с мобильного телефона.

Прямой доступ к биржевым торгам сделал ненужной профессию брокера — посредника, имевшего право заключать в интересах клиентов сделки непосредственно на бирже.  Брокерские компании, впрочем, остались, поскольку они являются частью системы гарантирования исполнения сделок на бирже. Именно они собирают с игроков средства, они же отвечают по сделкам клиентов, если те оказались несостоятельными. Остались в брокерских компаниях и аналитические отделы.

Одно время казалось, что и биржи со временем отомрут, и вся торговля переместится в Сеть, тем более что там она цветет пышным цветом. Однако они сумели вовремя перестроиться и создать инфраструктуру торговли (мощные серверы, удаленный доступ, гарантия выполнения сделок, архивы данных, быстрая связь с другими биржами), за пользование которой клиенты готовы платить.

Уход в отрыв

Бурное развитие информационных и банковских технологий привело к тому, что финансовый сектор мировой экономики, служивший своего рода кровеносной системой реального, производящего товары и услуги сектора, значительно перерос эту роль. Банки продолжают выполнять свои прямые обязанности: привлекают депозиты, кредитуют промышленные и торговые предприятия, а заодно и граждан. Биржи по-прежнему помогают производителям привлекать капитал, реализовывать свою продукцию, закупать сырье и страховать риски. Однако чем дальше, тем заметнее эти функции отступают на второй план. Финансовый сектор становится все более самодостаточным, все более отрывается от породившей его реальной экономики. Более того, теперь он сам в значительной степени формирует процессы, в ней протекающие.

Причем формирует часто далеко не оптимальным образом. Только за последние полтора десятилетия по миру дважды прокатились финансовые цунами, сильно ударившие по реальному сектору. Последняя волна, спровоцированная банкротством в сентябре 2008 года банка Lehman Brothers, по разрушительным последствиям сопоставима с самым тяжелым кризисом ХХ века — Великой депрессией.

Джордж Сорос еще после кризиса 1997–1998 годов писал по этому поводу: «Финансовые рынки сыграли роль, сильно отличающуюся от той, которую им отводит экономическая теория. Предполагается, что финансовые рынки совершают движения, похожие на движения маятника: они могут испытывать беспорядочные колебания под воздействием внешних ударов, но считается, что в конечном счете они приходят в точку равновесия, и это точка вроде бы одна, независимо от временных колебаний. Вместо этого, как я объяснял конгрессу, финансовые рынки, скорее, повели себя, как разрушительный шар, — они перекатывались из страны в страну и сметали более слабые рынки».

Не в ногу со временем

Легендарный инвестор, богатейший человек мира, самый влиятельный и авторитетный, по прошлогодней версии Bloomberg, эксперт в области финансовых и фондовых рынков, Уоррен Баффет, которому в августе исполнится 80, не слишком доверяет техническому прогрессу и предпочитает работать по старинке — тщательно анализируя и готовя каждую сделку. Десять лет назад он был одним из немногих, кто не принял участия в надувании пузыря «новой экономики», поскольку не понимал, за счет чего у интернет-компаний может возникнуть прибыль. Баффет скупал акции корпораций, выпускавших простую и понятную продукцию, которая всегда будет пользоваться спросом — производителей напитков Coca-Cola или бритвенных принадлежностей Gillette. В результате кризис рубежа веков не только не ударил по инвестициям Баффета, но и преумножил их. И все же пример того же Баффета показывает, что совсем уж игнорировать достижения современной техники не стоит. В сентябре 2009 года в интервью телеканалу CNBC, посвященном годовщине краха мировых рынков после банкротства Lehman Brothers, миллиардер признался, что мог спасти этот банк, если бы умел в полной мере использовать современные средства связи. Он попросил прислать ему условия сделки, причем, как он привык, именно по факсу. Бумаги ему так и не предоставили, и лишь 10 месяцев спустя Баффет с помощью дочери Сьюзан обнаружил, что информация была прислана вовсе на мобильник голосовой почтой.

Бомба роботизации

Последний кризис, как известно, стал результатом надувания пузыря ипотечного кредитования, но важным обстоятельством является и то, что в последние годы среди инвесторов безусловный перевес получили так называемые технари. В отличие от фундаменталистов, которые проводят операции, основываясь прежде всего на результатах экономического анализа и разного рода новостях (от разрушительного цунами в Юго-Восточной Азии до выхода отчетности крупной компании или официальной статистики), технари строят свои стратегии исходя из математического, а то и визуального анализа ценовых графиков (есть и такие, кто предпочитает выбирать направление игры — ставить на рост или падение того или иного актива — в зависимости от фундаментальных факторов, а тактику — уровни покупки или продажи — выбирать, используя графики). На основе такого технического анализа проще строить торговые алгоритмы, которые выполняет машина, что и определило его популярность.

Технический анализ, основы которого были заложены еще в первой трети прошлого века, в ряде случаев дает неплохие результаты. Трудно сказать: «работает» он потому, что адекватно описывает природу финансовых процессов, или мы имеем дело с так называемыми самосбывающимися прогнозами — ведь теханалитики читали и читают одни учебники и рисуют у себя на графиках одни и те же уровни. Но, как бы то ни было, автоматизация торгового процесса осуществляется именно на его основе.

Так как доступ к биржевым торгам предоставляет программа, то ничто не мешает создать для нее приложение, в котором описан алгоритм действий в той или иной рыночной ситуации. При этом анализировать, например, политические новости компьютерную программу научить трудно. Гораздо лучше она справляется с математической обработкой ценовых колебаний. Первые приложения такого рода просто выдавали сигнал на покупку и продажу, оставляя окончательное решение за человеком, но несколько лет назад появились роботы, самостоятельно заключающие сделки. Они постоянно совершенствуются и получают все большее распространение.

Так называемыми количественными инвестиционными фондами, в которых финансовые операции производят торговые роботы, к середине нынешнего десятилетия обзавелись практически все крупнейшие инвестбанки, включая Goldman Sachs, ABN AMRO, JPMorgan, Barclays Capital, Bear Stearns, BNP Paribas и Dresdner Kleinwort, D.E. Shaw & Co. Спрос на специалистов в области количественных моделей на Уолл-стрит значительно превысил предложение.

Однако в 2008-м, когда кризис уже вовсю бушевал, но еще не вступил в свою острую фазу, значительные убытки понесли сразу несколько крупных фондов, использующих количественные торговые модели. В частности, представители Goldman Sachs сообщили, что стоимость активов одного из его фондов за одну неделю упала примерно на 30%, или почти на 1,5 миллиарда долларов. Главными причинами потерь была названа «растерянность» торговых роботов, столкнувшихся с нестандартным поведением охваченных кризисом рынков. В декабре 2008 года британская Financial Times опубликовала статью, автор которой раскачивание рынков связал с ростом числа торговых роботов.

Действительно, беда в том, что технические аналитики, которые пишут программы для роботов, пользуются примерно одним и тем же набором индикаторов. И в отличие от человека, который руководствуется (особенно в нестандартной ситуации) не только рациональными соображениями, но также интуицией, программа при поступлении определенного сигнала действует строго определенным образом. Получается, что значительная часть участников рынка в один и тот же момент начинает делать одно и то же, в результате чего рынок выходит из равновесия. Скорее всего, к нынешнему кризису этот сценарий не имеет прямого отношения, хотя бы потому, что доля сделок, совершаемых с использованием торговых алгоритмов, относительно невелика — около 15%. Но учитывая скорость, с какой растет число роботов, через пару лет он имеет все шансы реализоваться.

Максим Блант

Торговля на бирже — это не только работа, но и игра, причем азартнейшая. Проигрыш для брокера, притом что в большинстве случаев он оперирует не своими деньгами, а теперь уже часто и перепоручает игру программе, — настоящая трагедия.  Фото: PAOLO PELLEGRIN/MAGNUM PHOTOS/AGENCY.PHOTOGRAPHER.RU

Нью-Йоркская фондовая биржа (New York Stock Exchange, NYSE), открывшаяся в 1792 году на узенькой и неказистой Уолл-стрит, два века почти не менялась. Торги проходили на ограниченном пространстве биржевого зала (на местном жаргоне — «в яме»), куда допускались лишь аккредитованные брокеры. Причем каждую сделку между ними должен был заверить сотрудник биржи — маклер, поставив свою подпись под контрактом.

Соответственно, желавшие купить или продать акции должны были действовать через посредников — брокеров. Эти старающиеся перекричать друг друга и отчаянно жестикулирующие персонажи могли показаться неискушенному человеку эксцентричными чудаками. Но все они к 30 годам становились миллионерами. Источник их доходов составляли не только весьма внушительные комиссионные, но и бесценная информация о том, что, когда и по какой цене собираются покупать или продавать крупные инвесторы.

Со временем брокеры обрастали штатом помощников, принимавших заказы и оформлявших сделки. Так возникли брокерские конторы, многие из которых со временем превратились в крупнейшие инвестиционные банки.

Рабочее место трейдера выглядит так, словно он управляет космической станцией. Можно придумать самый совершенный алгоритм игры, но если ваша техника (компьютеры, линии связи) не обеспечивает максимально возможной скорости обработки информации, поступающей с биржи, конкуренты вас обойдут . Фото: PAOLO PELLEGRIN/MAGNUM PHOTOS/AGENCY.PHOTOGRAPHER.RU

Информационные технологии разрушили монополию «акул с Уолл-стрит». В феврале 1971 года в США начала работать первая электронная биржа NASDAQ (ставшая прототипом  Российской торговой системы — РТС), где заявки на покупку и продажу выставлялись через электронные коммуникационные сети. Но еще долгих 13 лет право выставлять заявки принадлежало исключительно брокерским компаниям и инвестиционным банкам. Лишь в 1984 году на NASDAQ появилась система исполнения малых ордеров (заявок), позволившая принять участие в торгах всем желающим.

К концу XX века оборот на электронной площадке превысил совокупный оборот всех прочих американских бирж. Постепенно все биржи перешли на электронную систему торгов, превратившись из элитных клубов в место дислокации биржевых серверов. Процесс этот не прошел безболезненно: пришлось преодолеть жесткое сопротивление «профессиональных участников рынка», утверждавших, что прямой доступ на рынок всех и каждого может привести к страшным потрясениям. Но песенка классических брокеров была спета. Биржи, действовавшие по старинке, лишались клиентов, которые уходили на «площадки», где можно было обойтись без дорогостоящих посредников. Маклеров сменили системные администраторы, а брокерам пришлось переквалифицироваться в трейдеров — людей, самостоятельно принимающих решения о покупке или продаже на собственные деньги или деньги клиентов. Впрочем, и над трейдерами нависла нешуточная угроза. На смену им идут «механические торговые  системы». Это неблагозвучное название утвердилось за компьютерными роботами, которые самостоятельно принимают решения о покупке или продаже, сами выставляют заявки и отслеживают их исполнение. Преимущества роботов очевидны — они быстрее и точнее человека, и страх им неведом. Они не ошибутся, выставляя заявку, не проспят движений рынка. Вот только в новостях они разбираться пока не научились и биржевой крах от фиксации прибыли пока не отличают. Роботы послушно следуют за рынком, нередко многократно усиливая его колебания, но направление движения задают все еще люди.

Максим Матвейченков

Роботу, который только еще создается, нельзя поручать торговлю на рынке, — это может обойтись слишком дорого. Поэтому робот отрабатывается на программе-симуляторе. Чтобы рыночная ситуация, которую она имитирует, соответствовала рельной, симулятор приходится снабжать огромными массивами исторических данных. Все это требует самой современной и мощной электроники и вычислительной техники. Фото: ВЛАДИМИР ПАПЕРНЫЙ Компьютерные программы, торгующие на мировых рынках, пока много чего не умеют — они неспособны делать долгосрочные экономические прогнозы и в соответствии с ними совершать сделки, не знают, как реагировать, например, на захват повстанцами нефтяного месторождения в Нигерии. Но в текущей игре на бирже они явно превосходят человека. 

Финансовые роботы (black boxes) — компьютерные системы, специализирующиеся на биржевой игре, вошли в обиход в 1980-х годах, но широко стали применяться в 1990-х, поскольку к тому времени завершилась автоматизация рынков. Если до нее сопоставлением заказов, которые выставляли на бирже покупатели и продавцы, занимались люди (имевшие, кстати, достаточно возможностей сыграть против заказчиков, например, задержать на несколько секунд выполнение заказа, вынудить таким образом продавца снизить цену, купить товар по этой цене и тут же продать его покупателю по первоначальной, более высокой), то теперь заказы сопоставляет и выполняет машина.

Задача у робота та же, что и у брокера: купить подешевле, продать подороже. На мировом финансовом рынке работают тысячи роботов, сотни из которых вполне успешны. На них приходится значительная часть торгового оборота, а в отдельные периоды они полностью доминируют на рынке, особенно в ситуации больших ценовых скачков, требующих мгновенной реакции, для человека недостижимой.

Лучше сорок раз по разу…

Весь поток заказов (quotes) — и на покупку, и на продажу, — а также ход их выполнения (trades) транслируются участникам рынка за небольшую плату по Интернету или прямым линиям. Этой информацией и оперирует робот. Его задача, опередив конкурентов, первым среагировать на выгодное предложение что-то купить или продать. Тут важны и скорость, и способность программы правильно оценить выгодность, которая зависит от множества факторов. Выигрыш в цене редко бывает больше одного цента (трудно поверить, но в XXI веке биржевые цены по старинке квантуются в центах — дробные его доли не допускаются, и если кто-то поставит такой заказ, компьютер биржи его автоматически округлит), но когда сделок много и они объемные, результат может быть внушительным. Вообще, по закону больших чисел гораздо рациональнее 10 000 раз сыграть по центу, чем один раз по 100 долларов — согласно Гауссовой теории ошибок такая стратегия в 100 раз уменьшает ожидаемый проигрыш. Теория, правда, иногда подводит, но, как правило, работает, особенно если вести игру сразу на многих финансовых инструментах и на разных рынках мира, что по силам только роботам.

Двуногие кванты

Но роботов, как я говорил, тысячи, а выигрывают лишь сотни. Почему? Потому что они, предсказывая флуктуации цен, статистически, то есть по результатам множества операций, оказываются правы в более чем 50% случаев. Чтобы создать   такого робота, нужны светлые головы, причем не Сороса или Баффета, а российского математика или физика. С чувством законной гордости сообщаю, что выпускники МФТИ, мехматов Москвы, Петербурга и Киева лидируют в этой торговой революции. И не потому что способнее, например, англосаксов, а потому что физико-математическое образование в столицах бывшего СССР было совершенно уникальным. Берусь это утверждать, поскольку преподавал и в России, и на Западе — ряд лет занимал должность профессора теоретической физики Принстонского университета, одного из лучших в мире. Создателей роботов называют квантами — отчасти по названию должности — quantitative analyst (количественный аналитик), отчасти потому, что без квантовой физики в этой области далеко не уедешь. Точнее, нужна не квантовая физика, а опыт теоретического анализа флуктуаций, который неизбежно приобретают те, кто ею занимается. Кванты, как правило, не появляются на сцене и работают под руководством американских менеджеров, но торгуют роботы, созданные ими.

Например, среди сотрудников самого успешного фонда «Ренессанс», широко использующего роботов, несколько десятков выпускников мехмата МГУ и Физтеха, в их числе и мои бывшие студенты. Не надо думать, что это рабочие лошадки, на которых ездят американские толстосумы — ребята зарабатывают миллионы и десятки миллионов долларов в год! Бывает, правда, подкатит тоска, что продаешь науку желтому дьяволу, но с этим приходится мириться. Многие для очистки совести спонсируют науку, например дают деньги на проведение конференций.

Хватай или предсказывай

Как же работают кванты? Про то, как говорится, сидельцы не сказывают. Не могу сказать и я, поскольку сам занимаюсь тем же. Но плюньте в глаза тому, кто будет вам рассказывать о теориях эффективного рынка или случайного блуждания цен акций. Эти теории сегодня неприменимы хотя бы потому, что электронные рынки и Интернет обеспечивают мгновенную обратную связь цен с потоком заказов. Проще говоря, каждый профессиональный биржевой игрок видит, что делают все остальные и как его собственные заказы влияют на рынок. Благодаря этому обстоятельству возможны значительные движения цен, обусловленные не экономическим состоянием компаний, а динамикой потока заказов. Ведь компании выпускают отчеты раз в три месяца, газеты и ТВ публикуют пресс-релизы несколько раз в день, но в короткие  промежутки между этими экономическими новостями, ответственными за медленные движения цен, идет интенсивная игра роботов и живых брокеров, на которую экономические факторы не влияют.

Эта сложная многомерная система подчиняется своим статистическим законам, поиском которых занимаются кванты, анализируя терабайты архивных данных. Результаты их работы, естественно, нигде не публикуются, каждый фонд хранит свои секреты за семью печатями, как когда-то государства хранили атомные. Но по числу исследователей и вложенным средствам эта новая секретная область может дать сто очков вперед Атомному проекту.

Грубо стратегии, которые используют роботы, играющие на бирже, можно разделить на два класса. Первый — так называемый арбитраж (arbitrage). Здесь задача состоит в том, чтобы первым обнаружить и схватить заказ, который кто-то на любой площадке поставил по заниженной (в случае продажи) или завышенной (в случае покупки) цене. Такая цена может быть результатом ошибки или плохого технологического оснащения заказчика, из-за чего тот, в отличие от твоего робота, в данный момент не видит цен на тех или иных площадках. Тут счет идет на миллисекунды, а теперь уже и на микросекунды, поэтому приходится до предела укорачивать линии связи. Профессионалы подключают свои торгующие компьютеры прямо к внутренней электронной сети биржи или на худой конец ставят их в том же здании, дабы максимально укоротить провода. Обычные, даже самые быстрые компьютеры здесь тоже не годятся — слишком много времени уходит на выполнение программы. Использовать приходится специальные машины, в которых алгоритм робота зашит в чипе и выполняется, как говорят специалисты, не программно, а аппаратно.

Стратегия простого арбитража не требует владения какими-то изощренными методами высшей математики или искусственного интеллекта, но чтобы выжать максимум из электроники, надо уметь виртуозно программировать.

Вторая стратегия — статистический арбитраж. В нем главное — предсказание флуктуаций рынка. Робот оценивает статистическое ожидание цены акции в ближайшем будущем (скажем, через пять минут) и, если в данный момент она стоит дешевле, быстро ее покупает, а если дороже — продает (оценивая стоимость, робот, конечно же, учитывает комиссионные, которые берет себе биржа за постановку и выполнение заказа, обычно это десятые, иногда сотые доли цента за акцию).

Но рынок — многомерная система, и цена — только верхушка айсберга. Она зависит не только от экономических факторов, но и от своей предыстории, истории всего потока заказов, включая нереализованные. К примеру, робот должен учитывать, что крупные пенсионные фонды обычно покупают и продают большие портфели акций, что приводит к значительному изменению цены. И когда такой мастодонт,  двигаясь по своему списку на покупку, приближается к букве «C» (очень упрощенная схема), надо срочно покупать акции Coca-Cola, поскольку фонд их через несколько минут начнет приобретать, цена поднимется и твой робот, прежде чем она упадет, успеет их продать с профитом.

Чтобы предсказывать лучше других (а тут несколько процентов превышения над общим уровнем может обернуться миллионами долларов прибыли в месяц), нужно уметь правильно оценивать сигналы рынка, находить такие индикаторы, которые позволяют наиболее адекватно описывать его динамику, выводить закономерности. Все это невозможно без профессионального знания математики (прежде всего статистики), кибернетики и физики. Плюс к тому необходимо постоянно адаптироваться к эволюции рынка — твой робот не имеет шансов на успех, если не будет самообучаться, а это уже область искусственного интеллекта.

Рабочая лошадка

В чистом виде данные стратегии применяют редко, обычно роботы используют в разных пропорциях сразу обе и, надо сказать, используют весьма успешно. Если по части долгосрочных прогнозов роботы пока уступают финансовым аналитикам, во всяком случае звездам, к которым я причисляю, например, Сороса или Баффета (но никак не многочисленных лауреатов Нобелевской премии по экономике с их теориями эффективного рынка), которые своими предсказаниями зачастую двигают рынок в свою пользу, то по всем другим направлениям они аналитиков значительно потеснили. Даже упомянутые звезды, которые принимают решения исходя из долгосрочных экономических прогнозов, так или иначе используют роботов просто для того, чтобы эффективно проводить конкретные операции. Если Баффет задумает надолго вложиться в акции какой-то компании и начнет открыто скупать их в больших объемах,  цена на них к радости роботов, которые только и ждут таких событий, немедленно взлетит, и Баффет потеряет на таком движении рынка миллионы.

Чтобы этого не случилось, обычно поручают какому-то агенту незаметно покупать по 100 акций, не показывая всего огромного заказа. Этот агент, скорее всего, задействует робота, который будет следить за флуктуациями цены и покупать на нижней границе флуктуаций. Создать алгоритм поиска такой границы и отслеживания ее эволюции — задача для хорошего кванта.

Разговор о стратегиях хочется завершить перефразированной строчкой из «Анны Карениной» Льва Толстого: все несчастные роботы устроены одинаково, каждый успешный устроен по-своему. 

Один в поле не воин

Широкое распространение роботов, на мой взгляд, сделало совершенно бесперспективной всякую индивидуальную активность на бирже, которая с появлением Интернета умножилась взрывным образом. Одиночка на рынке сегодня выглядит как пешеход, выскочивший на хайвей — от первых нескольких машин он, возможно, и увернется (то есть проведет несколько удачных операций), но в конце концов обязательно будет сбит. Примитивная экстраполяция ценовых графиков и предсказания, основанные на маятниковом характере изменения цены, — вот практически весь нехитрый арсенал средств, которым он располагает. Но ровно ими же пользуются уже не тысячи, а миллионы любителей — вероятность в такой ситуации долго оставаться в плюсе ничтожно мала. Немногого стоят и торговые стратегии, описанием которых наводнен Интернет. Либо это откровенное надувательство, либо выигрыш, который они в лучшем случае могут дать, съедается самой стоимостью торговли на электронном рынке (комиссионными за постановку и прохождение заказов), а также задержками постановки и прохождения заказов, обусловленными обычно несовершенными сетями и алгоритмами индивидуальных инвесторов. Ведь инфраструктура профессиональной биржевой игры и торговых роботов — специальные быстрые линии к рынкам, банки архивных данных и система их пополнения, быстрые алгоритмы постановки заказов и анализа потока данных — все это стоит огромных денег, неподъемных для индивидуала. Да и вообще убежден, самая лучшая стратегия, которую в состоянии придумать нормальный человек со среднего качества техническим образованием, может быть эффективна лишь короткое время, пока другие нормальные люди не додумаются до того же сами или не догадаются по твоим действиям на рынке, как она работает.

Играй честно!

Нравится нам или нет, но роботы стали неотъемлемой частью финансового мира. Их часто обвиняют в том, что они раскачивают рынок, и чуть ли не делают ответственными за нынешний кризис. Но это похоже на то, как в средневековой Европе евреев обвиняли в эпидемии чумы — тогда людям надо было мыть руки после уборной, а сегодня банкам не выдавать заведомо рискованные кредиты. И статистический, и прямой арбитраж стабилизируют рынок, уменьшая его флуктуации. Другое дело — роботы, специально созданные, чтобы его раскачивать. Например, они часто используют тактику, которая состоит в серии мгновенных ударов по цене, заставляющих продавца обнаружить свои намерения. Но действия такого рода осуждаются финансовым сообществом. Здесь нет четких критериев, но все понимают разницу между честной и нечестной игрой. Опережать, предсказывать — честно, а провоцировать — нет.

Думаю, в ближайшие два года мы станем свидетелями настоящего бума в области финансовых роботов. Хотя бы потому, что ими вплотную займется Китай, где уже сегодня около 100 миллионов человек играют на рынке, пока, правда, внутреннем. Финансовые рынки Индии, Бразилии тоже растут с фантастической скоростью. Не знаю, как сейчас обстоят дела на моей родине, в России, — не следил, но и там бум неизбежен — с русскими-то мозгами и русским фатализмом!

Александр Мигдал

Грануляция на Солнце. Яркие пятна — восходящие потоки газа в солнечной фотосфере, темные «щели» между ними — нисходящие. Фото: DDBJORN ENGVOLD ET. AL., ROYAL SWEDISH ACADEMY OF SCIENCES 

Астрофизика достигла впечатляющих успехов в объяснении жизни и смерти звезд. Однако продолжаются проверка и уточнение теории звездной эволюции. Самое многообещающее научное направление в этой области — астросейсмология. Она исследует внутреннее строение звезд по дрожанию газа на поверхности этих гигантских плазменных шаров, иногда довольно сильному, но чаще едва уловимому. 

Теорию звездной эволюции можно считать вершиной развития современной астрофизики. Опираясь на предположение о термоядерном источнике энергии звезд, она уверенно описывает тончайшие нюансы их судеб. И все же червь сомнения точит некоторых исследователей. Ведь мы видим только тонкий поверхностный слой звезды, и никто никогда непосредственно не наблюдал, как в сердце звезды водород превращается в гелий.

Шанс заглянуть в звездные недра дала возникшая в 1960-х годах нейтринная астрономия. Благодаря высочайшей проникающей способности рождающиеся в термоядерных реакциях нейтрино беспрепятственно покидают солнечное ядро, неся информацию о протекающих там процессах. Открывался путь подтверждения термоядерной гипотезы прямыми наблюдениями. Однако регистрируемый поток нейтрино оказался в несколько раз ниже, чем предсказывала «стандартная» модель Солнца. На решение «проблемы солнечных нейтрино» ушло больше 30 лет. И только в начале XXI века было экспериментально доказано, что на пути к Земле нейтрино постоянно перескакивают между тремя состояниями, а первые нейтринные телескопы регистрировали только одно из них. Проблема успешно разрешилась, но получилось так, что вместо уточнения представлений об источниках звездной энергии, нейтринные телескопы уточнили свойства самих нейтрино.

Все это лишь усилило желание астрономов проникнуть в тайну звездных недр. Тем более что там помимо термоядерных реакций идут и другие интересные процессы, например вращение и конвективное перемешивание огромных масс вещества. Эти глубинные движения тесно связаны с генерацией магнитного поля, которое на Солнце служит главным источником поверхностной активности: вспышек, протуберанцев, корональных выбросов, непосредственно затрагивающих наши земные интересы. Но как проникнуть внутрь раскаленного плазменного шара и узнать, что происходит пусть даже не в ядре, а хотя бы на относительно небольшой глубине?

Дыхание цефеид

На первый взгляд эта задача кажется неразрешимой. Между тем методику исследования недоступных недр ученые применяют уже более столетия. Правда, ученые эти не астрономы, а геологи. Они наблюдают за сейсмическими волнами — колебаниями, которые распространяются в теле нашей планеты после естественных или искусственных встрясок. Скорость волн зависит от параметров среды. Систематически наблюдая за ними, можно построить карту распределения различных пород в земных недрах, которые, несмотря на относительную близость, столь же недоступны для непосредственного исследования, как и недра Солнца. Но раз уж твердая Земля буквально шевелится у нас под ногами, не может ли что-то подобное происходить с плазменными шарами — звездами?

В 1894 году российский астроном Аристарх Белопольский изучал знаменитую звезду дельту Цефея, ту самую, по которой назван целый класс переменных звезд — цефеид. Оказалось, что синхронно с изменениями блеска меняется и положение линий в спектре звезды. Этот сдвиг естественно было объяснить эффектом Доплера: когда источник излучения приближается к нам, линии в его спектре «съезжают» в синюю сторону, а когда удаляется — в красную. Белопольский предположил, что цефеиды — это двойные звезды, у которых переменность блеска связана с периодическими взаимными затмениями, а переменность скорости вдоль луча зрения — с орбитальным  движением звезд пары. Однако физик Николай Умов, который был оппонентом Белопольского на защите его диссертации, тогда же высказал мысль, что на самом деле движется не вся звезда, а только ее внешние слои.

Колебания внутри Солнца. Черные линии — акустические волны сжатия и расширения газа (p-моды). Изменение параметров вещества с глубиной заставляет их многократно возвращаться к поверхности, отражаясь от нее. Серые линии — гравитационные колебания, волны поднятия и опускания газа в собственном гравитационном поле (g-моды). На поверхности они почти не проявляются

Догадка Умова блестяще подтвердилась благодаря исследованиям английского астрофизика Артура Эддингтона, а в 1958 году советский физик Сергей Жевакин построил теорию пульсации цефеид. Они действительно «дышат»: расширяются и сжимаются со скоростями, достигающими десятков километров в секунду. Так что дельту Цефея можно считать самым первым объектом, исследованным методами астросейсмологии. Самым первым, но не самым интересным. Дело в том, что пульсации цефеидного типа охватывают лишь незначительную часть массы звезды и для детального ее изучения не годятся. Да и возникают они только в звездах с подходящими параметрами (температурой, плотностью, химическим составом), в которых из любого случайного возмущения развиваются устойчивые автоколебания. Но к чему приведет такое же случайное возмущение в звезде с «неподходящими» параметрами, не способной к пульсации цефеидного типа?

По такой звезде от места возмущения побежит во все стороны волна, часть которой уйдет вглубь звезды, часть пойдет наружу, отразится от поверхности звезды и снова устремится внутрь, пересечет звезду насквозь, опять отразится, смешается с волнами от других возмущений. А возмущений таких много: от конвективных течений, от вспышек на поверхности... В результате вся звезда гудит, подрагивает и становится желанным объектом для сейсмического исследования!

Моды солнечной ряби

На некоторое подрагивание спектральных линий Солнца еще в 1913 году обратил внимание канадский астроном Джон Пласкетт. Однако настоящая история сейсмических исследований дневного светила началась в 1962 году, когда выяснилось, что линии не просто подрагивают, а испытывают колебания с периодом около пяти минут и амплитудой, соответствующей разбросу скоростей в несколько сотен метров в секунду. То есть по поверхности Солнца постоянно гуляют волны высотой в десятки километров. Некоторое время им не придавали большого значения, считая локальным явлением, сопровождающим выход к поверхности конвективных потоков. Но к   началу 1970-х годов появились детальные модели внутреннего строения Солнца, благодаря которым удалось увидеть (или услышать?) в этих колебаниях отзвуки глобальной вибрации солнечного вещества. Точнее, пятиминутные осцилляции оказались результатом сложения отдельных волн, или колебательных мод, полное число которых в спектре солнечных пульсаций составляет порядка 10 миллионов. Это акустические колебания, то есть обычные звуковые волны, представляющие собой уплотнения газовой среды. Амплитуды отдельных мод крайне малы, но, складываясь, они могут взаимно значительно усиливать друг друга.

Акустические пульсации разделяются на радиальные, при которых меняется объем Солнца, и нерадиальные, порождающие волны на его поверхности. Радиальные пульсации родственны колебаниям цефеид. Они вызываются волнами, которые уходят вертикально вниз, проходят через центр Солнца, доходят до другой его стороны, отражаются от нее, снова проходят через центр и так далее. Тонкость, однако, в том, что цефеиды (да и то не все) колеблются в так называемой фундаментальной моде, то есть раздуваются и сжимаются как целое, а «спокойные» звезды вроде Солнца при таких же пульсациях разделяются по радиусу на множество слоев, в которых сжатие и расширение чередуются: колебания происходят в обертонах.

Сложнее обстоит дело с нерадиальными пульсациями — тут уже речь идет о движении отдельных «пятен» на поверхности Солнца. Они связаны с волнами, которые ушли вниз не вертикально, а под углом. Из-за того что в недрах меняется  скорость звука, такие волны, достигнув некоторой глубины, разворачиваются и возвращаются к поверхности звезды недалеко от исходной точки. Там волна снова отражается и описывает внутри Солнца очередную дугу. Чем сильнее исходная волна отклонилась от вертикали, тем меньше глубина ее погружения, чаще возвраты к поверхности и мельче вызываемая ею «рябь» на поверхности Солнца.

Непрерывно следя за этой рябью, можно построить спектр акустических колебаний Солнца и сравнить его с предсказаниями различных теоретических моделей внутреннего строения нашего светила. Причем неглубокие моды «прочесывают» приповерхностные слои, а радиальные и близкие к ним колебания несут информацию не только об условиях в ядре Солнца, но и о событиях на его противоположной стороне. Благодаря этому удается фиксировать активные области до того, как они выйдут из-за края солнечного лимба, а также следить за ними уже после того, как они скроются из виду.

Модель одной из миллионов нерадиальных мод колебаний на поверхности Солнца. Смещения преувеличены более чем в 1000 раз (справа, фото: MSFC/NASA)

Резонансное акустическое колебание внутри Солнца. Разными цветами показаны области газа, смещенные в разных направлениях (слева, фото: EUROPEAN SOUTHERN OBSERVATORY)

Анатомия солнечного вихря

За последние 30 лет гелиосейсмологи смогли получить детальные сведения о распределении плотности, температуры и содержании гелия в солнечных недрах. Содержание гелия характеризует степень переработки водородного топлива солнечным термоядерным реактором. По нему можно оценить, что возраст нашего светила составляет 4,65 миллиарда лет. Это прекрасно согласуется с данными о возрасте Земли,   которые получены совершенно независимым методом — по распаду радиоактивных элементов. Одним из первых результатов телескопических наблюдений, сделанных еще в XVII веке, стало определение скорости вращения Солнца по движению пятен на его поверхности. Экваториальные области делают оборот за 25 суток. С ростом широты период увеличивается, достигая у полюсов 38 суток. Но о том, как вращается Солнце внутри, до появления гелиосейсмологии можно было только догадываться. Теперь же все стало ясно: движение вещества в солнечных недрах сносит (икажает) проходящие по нему акустические волны, причем по-разному на различных расстояниях до центра. И в общей  картине колебаний на поверхности Солнца появляются дополнительные частоты, по которым и определяется скорость вращения на глубине, куда проникает соответствующая мода.

Так, например, оказалось, что быстрее всего вращается вещество на глубине нескольких десятков тысяч километров под экватором. В конвективной зоне Солнца, где энергия выносится наверх за счет перемешивания газа, вращение носит сложный характер: с глубиной угловая скорость на экваторе убывает, а вблизи полюсов растет. Ядро Солнца вращается как твердое тело, то есть в нем угловая скорость от расстояния до центра уже не зависит. А на расстоянии в 500 тысяч километров от центра расположен узкий слой — тахоклин, исполняющий роль смазки между ядром и нижней границей конвективной зоны. Предполагается, что именно он отвечает за магнитную активность Солнца.

О вращении вещества в самом центре Солнца, в радиусе менее 200 тысяч километров, пока толком сказать нечего. Акустические моды здесь мало что могут подсказать, и потому большие надежды возлагаются на еще один вид колебаний — так называемые гравитационные моды. В них роль движущей силы играет не давление, как в акустических модах, а подъем и опускание вещества в поле тяготения ядра звезды. В отличие от акустических мод, сосредоточенных в основном у поверхности, гравитационные моды «играют» в центре. Именно в них зашифрованы тайны солнечного ядра. К сожалению, с приближением к поверхности они быстро затухают. На сегодня есть лишь одно наблюдение, в котором их  как будто удалось зафиксировать, и из него следует, что внутреннее ядро Солнца вращается чуть ли не в пять раз быстрее внешнего ядра. Но эти результаты еще нуждаются в дополнительной проверке.

Модель магнитных полей в конвективной зоне, определяющих активность Солнца. В синих областях поле направлено на восток, в красных — на запад (слева, фото: HAO/UCAR) и модель  конвекции у поверхности Солнца в области глубиной 20 и шириной 48 мегаметров. Красные линии — восходящие потоки, синие — нисходящие (справа, фото: CHRIS HENZE/NASA)

Спасибо экзопланетчикам

Солнце, при всей его важности для нас, — лишь одна звезда, одна точка на графике. Для общей проверки теории звездной эволюции этого явно недостаточно. Однако изучение колебаний других звезд — очень сложная задача. На Солнце максимальная амплитуда колебаний скорости в одной моде составляет 15–20 см/с. Измерить столь крохотные сдвиги  линий можно пока лишь в спектрах ближайших (и потому ярких) звезд, да и то при использовании лучших спектрографов. Впрочем, иногда можно обойтись и без спектров. Пульсации звезды сопровождаются не только «пляской» спектральных линий, но и небольшими вариациями блеска. Главенствующую роль в астросейсмологии играют частоты пульсаций, и порой не так важно, по какому именно наблюдаемому параметру звезды они определены. Поэтому вместо трудоемкой  спектроскопии в некоторых случаях можно проводить более экономичную фотометрию, то есть вместо измерения отдельных линий в спектре контролировать лишь общую яркость звезды. Правда, и это нелегкая задача, так как колебания блеска очень малы — 0,1% и меньше, а значит, нужны очень чувствительные приемники излучения.

К счастью, таких чувствительных приборов в последнее время становится все больше — они требуются для бурно развивающихся исследований планет, находящихся вне Солнечной системы (их тоже обнаруживают по небольшим колебаниям спектральных линий и блеска звезд). И хотя  «общественную» славу таким приборам, как спектрографы HARPS (Европейская южная обсерватория, Чили) и HIRES (Обсерватория им. Кека, Гавайские о-ва, США) или космические фотометрические телескопы COROT и «Кеплер», принесли обнаруженные с их помощью экзопланеты, для специалистов не менее, а может быть, и более важен вклад этих инструментов в астросейсмические исследования. Так что неслучайно пульсации солнечного типа у другой звезды (субгиганта эты Волопаса) были впервые достоверно зарегистрированы в 1995 году — почти одновременно с открытием первой экзопланеты. Сегодня подобные пульсации зафиксированы уже у двух десятков звезд.  Особенно важны астросейсмические наблюдения для исследования конвекции в звездах. В теории этого процесса есть пробелы, и в компьютерных моделях звезд его приходится запускать, так сказать, «руками», искусственно задавая параметры конвекции. Это, конечно, не лучший способ учитывать действие механизма, который «управляет» магнитным полем солнцеподобных звезд, а на более поздних стадиях эволюции полностью меняет их физическую и химическую структуру. Астросейсмология уже позволила приблизительно определять характер конвекции для одной разновидности голубых гигантов, которые в 10 раз массивнее и в тысячи раз ярче Солнца. Физическая основа возбуждения колебаний у этих звезд не солнечная, а примерно такая же, как у цефеид. У этих звезд также удалось определить зависимость скорости вращения от радиуса. Как и у Солнца, ядро у них вращается в несколько раз быстрее слоев, лежащих ближе к поверхности.

Для обычных солнцеподобных звезд при помощи астросейсмологии удается пока измерить только базовые параметры — массу, радиус, возраст. Но в действительности и это очень много, ведь речь идет о характеристиках одиночных, то есть не входящих в двойные системы звезд, с которых прежде никакими способами нельзя было снять «мерку».

Астросейсмические наблюдения не ограничиваются солнцеподобными звездами. Очень интересными обещают стать исследования пульсаций в бывших звездных ядрах — центральных звездах планетарных туманностей и белых карликах. В этих объектах недра могут находиться не просто в твердом, но даже в кристаллическом состоянии. И здесь астросейсмология открывает возможности для тестирования не только теории звездной эволюции, но и более общих разделов физики, описывающих свойства вещества в экстремальных состояниях.

Космическая обсерватория SOHO работает с 1996 года. Благодаря ей прошлый, 23-й, цикл солнечной активности охвачен непрерывными гелиосейсмическими наблюдениями. Фото: NASA/SOHO SOLAR & HELIOSPHERIC OBSERVATORY

Дело о пропавших элементах

На сегодня большая часть наблюдений звездных осцилляций хорошо согласуется с теорией строения и эволюции звезд. Но это, конечно, не означает, что в будущем нас не поджидают сюрпризы. В качестве примера можно привести наблюдения Проциона — альфы Малого Пса. Эта звезда, одна из самых ярких на земном небе, стала в 1991 году первой, у которой обнаружились признаки пульсаций солнечного типа (хотя и не сами пульсации). На протяжении следующих 10 лет Процион неоднократно наблюдался, его пульсации были сначала просто подтверждены, а потом и подробно изучены. В 2003 году он стал первой звездой в списке целей для космического астросейсмологического телескопа MOST. Наблюдатели непрерывно следили за Проционом в течение месяца... и никаких пульсаций не обнаружили. Лишь после организации дополнительной наблюдательной кампании с участием многих наземных телескопов было окончательно доказано, что Процион действительно пульсирует, но по каким-то причинам колебания в нем затухают гораздо быстрее, чем на Солнце. В результате их спектр усложняется, и для его наблюдений требуется гораздо больше усилий. 

Есть и еще одно темное облачко на чистом и ясном небосклоне гелиосейсмологии. Высококачественные спектры Солнца, полученные несколько лет назад, как будто бы указывают, что на Солнце гораздо меньше тяжелых элементов, чем принято думать. Если до 2005 года считалось, что суммарная масса углерода, азота, кислорода, неона и прочих более тяжелых элементов составляет примерно 2,7% от массы водорода, то теперь эта оценка сократилась до 1,6%. Казалось бы, какая разница, сколько там этих примесей: полтора процента или три? Однако в моделях Солнца с «новым» химическим составом нижняя граница конвективной зоны поднимается с 500 тысяч километров от центра звезды до 510 тысяч. Разница составляет около 1,5% от солнечного радиуса, но она приводит к полному рассогласованию с гелиосейсмическими данными. С 2005 года и по настоящее время не прекращаются попытки помирить гелиосейсмологию со спектроскопией, но результата они пока не принесли. Впрочем, сама величина этого рассогласования дает представление о том, на каком уровне точности происходит сейчас изучение строения Солнца.

Несмотря на эти проблемы, а в чем-то и благодаря им, астросейсмология сейчас находится на подъеме. Практически ни одна крупная астрономическая конференция не обходится без астросейсмологической секции. У астросейсмологов есть  свой научный журнал (Communications in Asteroseismology), свои космические телескопы, свои наземные наблюдательные сети. В астросейсмологии особенно наглядным становится истинно глобальный характер современной астрономии. Для надежного определения частот звездных колебаний необходимы многочасовые и даже многодневные сеансы наблюдений, что невозможно без согласованного использования телескопов, разбросанных по всему земному шару. Сейчас такие наблюдения проводятся при помощи консорциума Всеземного телескопа (Whole Earth Telescope), объединяющего телескопы «общего пользования» двух десятков обсерваторий.  В России в его работе принимают участие телескопы обсерватории на пике Терскол (Кавказ). В ходе тщательно спланированной кампании при любой возможности проводятся наблюдения одного и того же объекта, которые затем «сшиваются» в один наблюдательный ряд. В разработке находятся планы создания специализированной сети телескопов SONG, которая будет состоять из восьми инструментов, по четыре в каждом полушарии. Подобная сеть для наблюдений Солнца (GONG) уже создана и активно работает.

Чрезвычайно перспективна Антарктида, где наилучшие на Земле условия для длительных астрономических наблюдений. К ней давно уже присматриваются не только астросейсмологи, но и представители других отраслей астрономии. В Европе есть проект установки 40-сантиметрового астросейсмографа SIAMOIS на франко-итальянской станции Конкордия.

Так что перспективы у гелио- и астросейсмологии самые радужные. Первую вдохновляют практические нужды, связанные с интересом к природе солнечной активности, вторую — стремление осуществить мечту одного из основоположников теории звездной эволюции, Артура Эддингтона, и понять, наконец, «такую простую вещь, как звезда».

Дмитрий Вибе

На отмелях озера Накуру пасутся многие тысячи розовых фламинго. «Накуру» на языке масаи означает «пыльное место» — в сухой сезон окрестные болота пересыхают и над всем заповедником носятся пыльные смерчи. Фото: NATURE PICTURE LIBRARY 

Беспощадное солнце, потрескавшаяся от засухи земля. Соль на земле, соль в воздухе, и даже вода — крепкий соляной раствор. Кенийское озеро Накуру — казалось бы, не самое подходящее место для жизни. Однако это единственное пристанище, где гнездятся более миллиона розовых фламинго — одни из самых красивых птиц на планете. 

Зоосправка

Фламинго — Phoenicopteridae

Класс — птицы

Отряд — фламингообразные

Семейство — фламинговые

Род — фламинго В наши дни на Земле обитает шесть видов фламинго. Жителям России лучше всего знаком обыкновенный, или розовый (Phoenicopterus roseus). Ближайшие гнездовья находятся в Казахстане, кроме того — во Франции и Испании, Северной Африке и Индии. Он самый крупный (ростом до 130 сантиметров) и единственный, совершающий перелеты, в то время как остальные живут оседло. Во время миграций обыкновенные фламинго могут сильно отклоняться от пролетных путей и оказываться далеко на севере — у Санкт-Петербурга, Байкала и даже в Исландии. Случается это, впрочем, редко, да фламинго там и не задерживаются — климат неподходящий. В тропических и субтропических широтах южноамериканских Анд живет вид, очень похожий на обыкновенного фламинго, — чилийский (Phoenicopterus chilensis). В лагунах южноамериканского побережья и на островах Карибского моря обитает красный фламинго (Phoenicopterus ruber), он помельче и ярко-красный. Самый миниатюрный представитель этого рода, до 80 сантиметров в высоту, которого и называют малым (Phoeniconaias minor), гнездится на африканских соленых озерах. На горных плато Анд в Перу, Боливии, Чили и Аргентине живет самый редкий вид — фламинго Джеймса (Phoenicoparrus jamesi). Внешне он похож на других южноамериканских фламинго, но отличается от них кирпичным цветом ног и формой черного пятна на желтом клюве. Его считали вымершим, но полвека назад обнаружили гнездовья на озере Колорадо на юге Боливии. С тех пор они размножились, и их численность перевалила за 20 000. И еще один высокогорный фламинго — андский (Phoenicopterus andinus), обитатель щелочных и соленых озер на высоте до 4000 метров над уровнем моря.

На возникновение как общеупотребительного названия «фламинго» (от латинского слова flamma — «огонь»), так и научного «феникоптерус», присвоенного Линнеем и роднящего птицу с мифологическим фениксом, повлиял цвет крыльев, верх и испод которых огненно-красный.

В мире пернатых такой окрас дарован немногим. Его обеспечивает пигмент кантаксантин. По существу это тот же каротин, что отвечает за окраску моркови, но только сменивший оранжевый цвет на пурпурный. Краситель этот нестойкий, поэтому выпавшие перья со временем выцветают. И все украшения и поделки, сделанные из них, нужно подкрашивать.

Розовый цвет — привилегия взрослых фламинго. Только что вылупившиеся птенцы покрыты сначала белым, потом серым пухом, который меняется на юношеские грязно-белые перья. Только к четырем годам, став половозрелыми, птицы обретают романтическую розовую окраску и то при условии, что в пище достаточно каротина. Именно цвет — определяющий фактор при выборе партнера в брачный период. Интенсивная окраска свидетельствует, что у птицы хороший аппетит, она здорова и, значит, даст крепкое потомство.

Для хищников скопление фламинго — залог удачной охоты. Чтобы поймать птицу, шакал заходит в озеро и крадется по мелководью, выглядывая зазевавшуюся и не успевшую взлететь жертву. Фото: NATURE PICTURE LIBRARY 

Но какую же пищу можно найти в соленых озерах, где не водится рыба и нет водной растительности, чтобы иметь привлекательный вид? Ведь птицы-то крупные, а значит, провизии им нужно немало. Оказывается, способ питания у фламинго точно такой же, как и у морских гигантов — китов. Они также процеживают воду, чтобы добывать планктон — мелких рачков и микроскопические водоросли. Роль китового уса у фламинго выполняют пластинчатые гребешки по краям горбатого клюва. Планктонных организмов в водах соленых озер предостаточно и в большинстве своем они красного цвета. Подобную окраску придает уже известный нам пигмент кантаксантин, в больших количествах содержащийся в диатомовых и синезеленых водорослях, которым он нужен для защиты от яркого солнечного света. По пищевой цепочке этот пигмент передается следующим звеньям, в том числе мелким (до 1,5 сантиметра) рачкам артемиям, которые не уступают по питательности креветкам.

Результатом такой тонкой эволюционной подгонки под специфический пищевой ресурс стали необычный облик и особенности анатомии фламинго. Для ходьбы по мелководью им нужны длинные ноги, а значит, и длинная шея, чтобы дотягиваться до земли клювом. Эти части тела у фламинго не просто длинные, а рекордно длинные относительно размеров тела. Чтобы лапы не вязли в иле, меж пальцами натянуты перепонки. Ну а загнутый клюв нужен для эффективной   фильтрации воды и жидкого ила. Фламинго — единственные в мире пернатых — зачерпывают воду верхней, а не нижней половиной клюва. Так больше помещается. Толстый язык совершает двухтактные поршневые движения, быстро всасывая и тут же выталкивая мутную воду сквозь боковое сито, после чего во рту остается только то, что можно проглотить.

Подсчитано, что за день обыкновенный фламинго съедает пищи до четверти от собственного веса. С учетом того, что поселения птиц имеют большую плотность, их деятельность можно сравнить с настоящей станцией по очистке воды. Колония из полумиллиона розовых фламинго в Индии за день употребляет примерно 145 тонн корма! Фильтровальный аппарат фламинго — устройство тонкое и годится не для всякой пищи. У обыкновенных фламинго, а также у чилийских, форма клюва позволяет улавливать только крупные объекты, в частности рачков. У африканских малых фламинго объем клюва меньше, а сито тоньше, поэтому они могут отфильтровывать даже одноклеточные водоросли. В столичном зоопарке государства Катар был такой случай. У американских красных фламинго, живущих в одном вольере с красными ибисами и розовыми колпицами, появились признаки истощения. Голодом их, конечно, никто не морил, кормили их исправно. Ибисам и колпицам давали жирный мясной фарш, а фламинго — комбикорм из креветок, злаков, рыбы и морских водорослей. Спустя некоторое время фламинго стали с трудом всасывать воду. Осмотр ветврача показал, что клювы их забиты жиром. Птицы просто не могли шевельнуть языком. Что это за жир, определили быстро: фламинго наелись чужого корма. Как только клювы им прочистили, они тут же выздоровели. А кормушки для ибисов и колпиц перенесли на высокие платформы, куда фламинго не могли добраться.

По внешнему виду птенец фламинго мало чем отличается от детенышей других пернатых. Даже клюв у него самый обыкновенный, не изогнутый. Фото: NATURE PICTURE LIBRARY

Птенцы фламинго еще более капризны в еде. Им не подходят мясо, рыба или насекомые — все то, чем другие птицы выкармливают потомство. Да и планктон добывать они не могут, ведь клювы у них от рождения прямые. Горделивый изгиб намечается только в возрасте двух недель  но и до этого, и после — целых два месяца — малышей кормят родители. Подобно голубям, они вырабатывают жидкий секрет — «птичье молоко», только красного цвета. Его выделяют особые железы, выстилающие пищевод. В нем много жира, белка, примешана кровь и немного планктона. Молочко дают не только самки, но и самцы, но самое интересное — его выработкой управляет тот же гормон, что и у всех млекопитающих, в том числе у людей.

В каждой семье фламинго всего один птенец, но птицы заботятся обо всех детях, живущих  в колонии. В этом они похожи на пингвинов: у фламинго тоже есть «детские сады», где птенцы под присмотром дежурных воспитателей проводят все время, пока родители добывают пропитание. В такой группе может быть до 200 птенцов, но своего ребенка любой родитель быстро находит по голосу. 

Только на кенийском озере Накуру в период с октября по март собираются ежегодно несколько миллионов малых фламинго, которые создают новые семьи, строят гнезда и выводят птенцов. Кстати, конструкция гнезда уникальна, ни у кого в птичьем мире такого больше нет. Для его постройки птицы сгребают лапами ил и лепят что-то в форме перевернутого вверх дном десятилитрового ведра, вроде кулича.

При такой численности птиц кажется, что вымирание им не угрожает. Но будущее малых фламинго, три четверти которых  сконцентрировано в Кении, вызывает у ученых тревогу. Несколько лет назад международная компания Lake Natron Resources Ltd решила построить на озере Накуру завод по производству щелочи. Масаи, которые относятся к фламинго с большим уважением, и международные организации по охране пернатых этими планами крайне обеспокоены: промышленная деятельность может распугать птиц и лишить их единственного прибежища в этом регионе.

Европейским розовым фламинго тоже живется несладко. В низовьях реки Роны на юге Франции, где расположено самое большое их поселение, в результате борьбы с наводнениями высохли гнездовья. Теперь работникам Национального парка Камарг и активистам Всемирного фонда дикой природы (WWF) приходится строить искусственные островки с «кочками» в новых для фламинго местах. Водные проблемы обернулись бедой еще для одного фламинго, андского. Мелеют соленые озера Атакамы — самой сухой на Земле пустыни, где дождь — явление уникальное. И как ни выносливы фламинго, но и их возможностям есть предел.

Родственные связи

Сходство с пингвинами или китами ничего не говорит о происхождении фламинго. Ученые только строят предположения, кто их родственники и какими были предки. Одна из гипотез опирается на внешнее сходство с другими длинноногими птицами, которых объединяют в отряд голенастых: аистами, цаплями, ибисами. Сближали их и с гусями: с ними у фламинго есть общий паразит — пухоед анатикола (Anaticola), или утятник, он больше ни у кого не встречается. Согласно последним сведениям с научного фронта, опубликованным в 2008 году в журнале Science, самые близкие родственники фламинго — птицы поганки из группы водоплавающих. К такому выводу пришли ученые из Университета Луизианы (США), проанализировав 19 фрагментов ядерной ДНК у 169 видов птиц. Хотя ни внешне, ни по образу жизни они совсем не похожи. У палеонтологов есть несколько кандидатов в предки фламинго, да вот беда: как правило, они известны лишь по небольшим фрагментам скелета. Один — по части правого крыла, другой — по кусочкам бедренной и плечевой костей, у третьего найдена только бедренная, хотя и целая. Для надежных реконструкций облика этого явно недостаточно. Зато самих фламинго, только вымерших, известно сразу восемь видов: два в Европе и остальные в Америке. Большинство жили в плейстоцене, одновременно с мамонтами и шерстистыми носорогами, а некоторые даже раньше, в олигоцене, и выглядели они совсем как современные.

1. Фламинго Джеймса (Phoenicoparrus jamesi)

2. Андский фламинго (Phoenicopterus andinus)

3. Красный фламинго (Phoenicopterus ruber)

4. Чилийский фламинго (Phoenicopterus chilensis)

5. Обыкновенный фламинго (Phoenicopterus roseus)

6. Малый фламинго (Phoeniconaias minor)

Елена Краснова

…и я объеду на нем Землю. В этом заявлении, в отличие от всем известного про точку опоры, нет преувеличения — технически такое путешествие вполне реально. А еще поклонники езды на моно- и унициклах устраивают соревнования и на дальность, и на скорость, и на фигурное вождение — фристайл. Принципами конструкции эти «недомотоциклы» и «недовелосипеды» сильно отличаются друг от друга, непохожи и сами колеса. 

Принцип первый — удержаться на…

Такие одноколесные велосипеды (обычно их называют унициклами) видел каждый, кто бывал в цирке. Главная их особенность: седло расположено над колесом, так что получается нечто вроде перевернутого маятника. Седоку при стоянке на месте приходится все время искусно балансировать, потому что одноколесник неустойчив и постоянно стремится упасть в любую сторону — в отличие от обычного велосипеда, который падает только влево или вправо. Падение можно предотвратить передвижением машины. Таким способом удерживают, скажем, трость на вытянутой ладони. Двигая руку в сторону наклона, можно удерживать трость в вертикальном положении. Главное — точно рассчитать и успеть сделать нужное движение. Именно так работает известный Segway, только его колеса (в отличие от велосипеда они «надеты» на одну ось) подкручивает электромотор по командам гироскопического датчика угла наклона. Да так быстро и точно, что, в отличие от циркового уницикла, его колеса кажутся неподвижными, так как компенсация осуществляется с точностью до миллиметра.

Унициклы делают для фристайла и триала (преодоление препятствий), для скоростной езды и дальних путешествий, с педалями прямо на оси, с цепной или фрикционными передачами и даже… с муфтой свободного хода и тормозом. А есть и вообще без педалей и седла (BC Wheel). По сути, просто колесо с торчащей наружу шероховатой ступицей увеличенного радиуса, на которой и стоит ездок, напоминая издали пришельца-колесонога. Диаметр колеса унициклов обычно лежит в интервале от 51 до 91 сантиметра. Маленькие используют для фристайла, где требуется крутое маневрирование, большие — для дальних путешествий. Между этими полюсами располагаются колеса для триала и горных унициклов.

Принцип второй — усидеть в…

Моноцикл (иногда его называют monowheel) получится, если снять беличье колесо с оси и поставить на землю. Перебирая лапками, зверек пытается взобраться наверх, но упрямая сила тяжести поворачивает барабан так, что белка вновь оказывается внизу. Уберите ось — и беличье колесо покатится. В моноцикле седло расположено внутри колеса так, что центр масс всей конструкции оказывается ниже оси вращения (которая в моноциклах всегда виртуальна). Поэтому седоку остается лишь удерживать равновесие в поперечном направлении. Но с этим умеет справляться каждый велосипедист. Первый моноцикл появился в 1869 году и имел педальный привод: ведущее колесо с педалями катилось по внутренней стороне большого полого колеса. Сегодня моноциклы в подавляющем большинстве снабжены каким-либо двигателем, электрическим или бензиновым. При этом гнаться за мощностью нет особого смысла: все равно за разгон отвечает сила тяжести. Если чрезмерно «поддать газу», колесо просто не успеет повернуться и седок окажется вниз головой. Та же проблема и с торможением: замедление определяет опять же момент силы тяжести, так что без некоторых специальных мер быстро остановить моноцикл невозможно. Можно сказать, это аппарат для спокойных ездоков: резкие манипуляции тормозом или газом быстро выбросят вас из седла.

От теории к практике: японский segway

На прошлогоднем автосалоне Honda удивила весь мир электроунициклом U3-X. Японцы решили, что второе колесо у Segway лишнее, и совсем его убрали. Но как заставить получившийся уницикл не заваливаться набок? Решено было использовать тот же принцип, что и для продольной стабилизации, в итоге конструкция единственного колеса получилась весьма заковыристой. На его обод насадили множество маленьких колесиков, вращающихся в поперечном направлении. Таким образом U3-X может ехать не только вперед или назад, но и вправо или влево. В этом случае основное колесо стоит на месте, а вращаются маленькие поперечные колесики. Они, разумеется , тоже получают команду от компьютера, обрабатывающего сигналы гироскопического датчика угла поперечного наклона. Иными словами, получился тот же Segway, только с двумя степенями свободы. Ездят на U3-X не стоя, а сидя на раскладывающемся сиденьице. Наклонились вперед — поехали вперед, наклонились вправо — поехали вправо. А можно и по диагонали! При этом думать о поддержании равновесия не нужно: на то и система стабилизации. Уницикл Honda получился куда легче и компактнее, чем Segway: весит меньше 10 килограммов, в высоту всего 650 миллиметров, а в ширину — 160. Литий-ионный аккумулятор может работать в течение часа — хватит, чтобы покататься по офису или супермаркету. Как и у Segway, скорость U3-X ограничена «пешеходными километрами». Ведь резкое торможение для унициклов — невыполнимая миссия.

В Бразилию за моноциклом

Если уницикл U3-X пока уникален, то моноциклы собирают любители по всему миру. Но обычно энтузиасты ограничиваются изготовлением одного аппарата — для себя любимого, а вот бразильский инженер Тито Лукас Отт поставил свой WheelSurf на конвейер. Его колесо диаметром 1,7 метра позволяет довольно удобно разместиться внутри вместе с моторчиком Honda рабочим объемом 31 см3 и мощностью 1,6 л. с. Этого вполне хватает, чтобы разогнаться до 40 км/ч секунд  за восемь. Изобретатель утверждает, что в экстренном случае остановить WheelSurf можно на отрезке всего в 8–10 метров. Для этого впереди выдвигаются маленькие опорные колесики, предотвращающие кульбит седока.

Бразильский WheelSurf стоит около 3500 долларов. Впрочем, его производство, говорят, уже организовано в Китае, так что цена не может  не снизиться. Собственно говоря, на подобном моноцикле можно и в кругосветку отправиться, проблема лишь в том, что далеко не во всех странах готовы допустить столь необычный экипаж на дороги общего пользования. Терпимее всех в этом отношении, пожалуй, американцы и, конечно, бразильцы. (Заметим, что и Segway довольно долго пробивал бюрократические препоны в странах Евросоюза. Проводили даже крэш-тесты, имитирующие наезд на пешехода и столкновение с автомобилем.)

Между прочим, катиться по дороге внутри колеса на скорости даже в 40 км/ч само по себе довольно острое ощущение. Но можно и еще добавить адреналина. Например, поставить «восьмерку» от Buick, разогнаться до 85 км/ч, заявив теоретически достижимую «максималку» в 160 км/ч… Это, кстати, не фантастика: таков Monowheel, созданный Kerry McLean из Мичигана и (самое удивительное) получивший дорожный допуск!

Поперед колеса

Наш экскурс в мир моноциклов был бы неполным без упоминания аппарата RIOT Wheel, созданного в 2003 году Джейком Лайоллом (Jake Lyall). В самом названии конструктор выражает честолюбивую претензию изобрести колесо, аббревиатура RIOT (буквально — «бунт») расшифровывается как Re-Invention Of The. И ему это практически удалось. Дело в том, что сиденье  водителя здесь расположено не внутри, а перед колесом. Упасть на землю ему не позволяет противовес массой 204 килограмма. Вот он-то как раз внутри. Потому и тяжелее седока. Центр масс, как и во всех моноциклах, тут ниже оси вращения, которая (важное отличие!) здесь не виртуальна, а вполне осязаема. На ней закреплены и все агрегаты, и своеобразные неравноплечные качели. Такая схема позволила сделать диаметр колеса меньше (прятать внутрь человека уже не нужно). Появилось место для пружинной подвески сиденья, которое при разгоне и торможении качается в пределах 15°. Двигатель от скутера Honda имеет рабочий объем 80 см3 и может обеспечить крутящий момент в 163 Н[?]м. Колесо RIOT хоть и невелико в диаметре, зато широкое: целых 50 сантиметров. Повернуть его довольно трудно, поэтому рулить помогает тридцатикилограммовый гироскоп с отдельным электроприводом. Под левой рукой водителя расположен селектор газа, а под правой — джойстик для поворота вправо или влево.

Итак, для совершения путешествия вокруг света на (а чаще «в») единственном колесе если и остались препятствия, то, скорее, бюрократического свойства. По сильно пересеченной местности на моноцикле не поедешь, а на шоссе пока не везде пускают. Но рано или поздно появится энтузиаст, который возьмется осуществить на нем кругосветное путешествие. А подходящее колесо для этого ему, конечно, дадут. Уже не проблема.

Алексей Воробьев-Обухов

Грамм сухой слюны стоимостью 300 долларов? Какой легкий путь обогащения! Правда, доступен он не всем. Такую баснословную сумму фармацевтические концерны готовы заплатить только за змеиный яд, который, по сути дела, и есть видоизмененная слюна. В одном случае она может стать причиной смерти, а в другом — лекарством, спасающим жизнь. Фото вверху: ANIMAL/AFFAIRS/FOTOLINK

Зоологам известно 2700 видов змей, и каждый пятый ядовит. Ежегодно в мире от змеиных укусов умирают более 100 000 человек. Основная доля жертв приходится на Индию, страны Юго-Восточной Азии и Южной Америки. Рекорд по числу унесенных человеческих жизней принадлежит семейству аспидовых, к которому относятся кобры, собственно аспиды и африканские мамбы, а по силе действия — морским змеям. Книга рекордов Гиннесса самым ядовитым признала ластохвоста (Hydrophis belcheri), чей яд в тысячу раз сильнее, чем у королевской кобры. Но случаи нападения этой рептилии на человека крайне редки, поэтому в число самых опасных ластохвост не входит. Зато сухопутная змея тайпан — истинное исчадие ада. От ее укуса смерть может наступить уже через несколько минут, и, согласно статистике, каждый второй пострадавший умирает.

Состав яда каждой змеи уникален, по нему, как по штрихкоду, химики могут определить вид рептилии. Змеиный яд — это сложная смесь органических и неорганических веществ, в том числе коротких пептидов с молекулами из нескольких аминокислотных остатков и белков. Большинство из них работают как ферменты, и у каждого свое амплуа. Набор белков может быть похожим, зато персональный состав и количество различны, поэтому они и действуют по-разному.

Быть укушенным гюрзой или коброй — не одно и то же. Яд гюрзы обезображивает. Россыпи синяков, отеки, черные пятна омертвевших тканей, внутренние кровоизлияния — все это вместе с вялостью из-за нарушения работы сердца и понижения кровяного давления составляет характерную картину тяжелого отравления гемолитическим токсином. Такая же картина после укусов гадюки, эфы и щитомордника. Их яд действует главным образом на кровь и кровеносную систему жертвы. Совсем иная картина при укусах кобры, ее родни из семейства аспидовых и морских змей. Внешние повреждения незначительны, поскольку в этом случае вся сила «отравы» направлена на нервную систему. Она парализует нервы и мышцы, вызывает судороги, сменяемые вялостью, и далее — самое страшное, отчего обычно наступает  смерть, — остановку дыхания. Вооружившись этими знаниями, можно упрекнуть Шерлока Холмса в ошибке, сделанной им при определении змеи, жертвой которой пала героиня «Пестрой ленты». Судороги у Эллен Стонер могла вызвать змея с нервно-паралитическим ядом, а к ним болотная гадюка (swamp adder, как определил ее Холмс) никакого отношения не имеет, яд гадюк работает по гемолитическому принципу.

Боевой комплекс

Ядовитые железы змеи — это видоизмененные слюнные, выполняющие новую функцию, а белки ядов — это модифицированные пищеварительные ферменты, например ферменты из группы фосфодиэстераз. Их специальность — отрезать от органических молекул фосфатные группы (в любом организме все чужеродные полимеры сначала разбираются на части, чтобы потом из них можно было собирать собственные). Фосфодиэстеразы змеиного яда выполняют похожую работу, но очень энергично и с большим выходом побочного  продукта — гистамина, который расширяет кровеносные сосуды, что замедляет ток крови и приводит к ее застою, отеку тканей и падению артериального давления. В результате жертва становится вялой и теряет способность к сопротивлению, что и требуется хищнику.

Один из основных видов оружия кобр и других змей из семейства аспидовых — холинэстераза. У этого фермента специализация очень узкая: он «откусывает» небольшой фрагмент (остаток уксусной кислоты) от ацетилхолина и тем самым дезактивирует его. В электрической схеме нервных цепочек холинэстераза служит своего рода гасящим импульс демпфером, ведь после каждого импульса клетка должна «успокоиться» и приготовиться к восприятию следующего. В контакте между нервами, как в микросхеме, все элементы микроскопические и количества действующих веществ тоже очень небольшие. Но если в тонко сбалансированную систему запустить избыточное количество одного из реагентов, она перестанет работать: шквал холинэстеразы надолго выведет из строя нервную цепь.  Основным компонентом яда гадюки считается фермент протеаза. Его мирная профессия — быстро расщеплять белки в ходе пищеварения, при перестройке тканей или росте органов. Но в составе змеиного яда протеаза приобретает огромную разрушительную силу. Фермент крушит направо и налево все белки из системы свертывания крови, уничтожая и те, которые отвечают за образование в ранах сгустков, и те, которые поддерживают эритроциты на плаву. Именно благодаря комплексному действию протеазы, а также других пищеварительных ферментов, змеиный яд и представляет особую опасность.

Из клыков плюющейся кобры яд вылетает сильными струями. При удачной атаке они попадают жертве прямо в глаза, вызывая резкую боль и слепоту, тем самым лишая ее шансов на спасение. Фото: NATURE PICTURE LIBRARY

Зачем змее яд?

Пищеварению самой змеи яд не помогает. Зоолог Маршалл Маккью из Университета Арканзаса (США) поставил опыт с техасскими гремучими змеями, сравнив скорость прохождения через змеиный кишечник мышей, пораженных ядом и умерщвленных иными способами. Оказалось, что и с ядом, и без яда на переваривание у змеи уходит одинаковое время. Выигрыш от яда у змей иной. Для этих безногих охотников яд — великолепная компенсация неспособности бегать: если не можешь жертву догнать, останови ее. Хотя среди них есть и весьма проворные: черная мамба, к примеру, способна передвигаться со скоростью галопирующей лошади и долго преследовать жертву. Но все же большинство змей прытью не отличаются. Зато их яд работает быстро. Орудие нападения — ядовитые зубы — змеи используют по-разному. Гадюка и гюрза в момент укуса выставляют ядовитые зубы вперед — они могут двигать ими и менять угол наклона относительно челюсти. Бросок, укол, и голова змеи возвращается назад. Остается дождаться, когда яд сделает свое дело, и найти погибающую добычу по следу с помощью чуткого к запахам раздвоенного языка. Кобра действует иначе: она не колет, а действительно кусает, прихватывая жертву всеми зубами. В дальнейшем события разворачиваются так же. И третья стратегия — у змей с зубами, расположенными в глубине рта: они поражают уже схваченную жертву, а яд лишь обездвиживает, помогает подавить сопротивление жертвы.

Тройственный союз

Отравление змеиным ядом — результат работы ферментов, свойства которых зависят от последовательности аминокислот. На сегодняшний день ученые расшифровали ее для сотен компонентов ядов разных видов.

С помощью рентгеноструктурного анализа и расчетов на мощных компьютерах они строят объемные модели белковых молекул, чтобы понять, какие их участки отвечают за ядовитые свойства и с какими веществами в организме они взаимодействуют.  Все компоненты животных ядов работают по одному из трех принципов: в организме жертвы они либо разрушают какие-то молекулы, либо связываются с ними и тем самым лишают активности, либо в силу более высокой собственной активности опережают их действие. Разрушительно действует гиалуронидаза, фермент, содержащийся в яде любой змеи. Его профессия — деструкция мукополисахаридов — своего рода цемента, скрепляющего между собой живые клетки. Нарушение межклеточных связей делает ткань проницаемой и открывает дорогу другим компонентам яда. Второй принцип у кишечных токсинов, свойственных всем ядовитым рептилиям: они связываются с рецепторами гладкой мускулатуры кишечника, выводят их из строя, что по признакам похоже на тяжелое пищевое отравление. Третьим способом действуют некоторые из нейротоксинов, например альфа-бунгаротоксин из яда тайваньского бунгара. По реакции он опережает ацетилхолин — медиатор, с помощью которого нервный импульс передается от одной клетки к другой, делает нервные окончания бесчувственными и приводит к параличу мышц. В яде любой опасной змеи есть компоненты со всеми тремя злодейскими наклонностями. 

Секрет Рикки-Тикки-Тави

Бесстрашие мангуста объясняется не только ловкостью и быстротой его реакции. Дело в том, что молекулы яда присоединяются к мышечным и нервным клеткам жертв змей в тех местах, где должны присоединяться молекулы медиатора ацетилхолина, переносящие нервные импульсы между клетками (по самому нейрону возбуждение передается электрическим путем). В результате наступает мышечный и нервный паралич, и укушенный змеей погибает от остановки сердца или дыхания. У мангустов же те участки клеток, с которыми взаимодействуют медиаторы, отличаются по своему составу, поэтому змеи не приносят им особого вреда. Израильские ученые под руководством профессора Сары Фукс из Института Вейцмана в Реховоте около 30 лет потратили на поиск разгадки. Они обнаружили на рецепторе участок из 21 аминокислоты (всего в белке-рецепторе 3000 аминокислот), который, связываясь с токсином змеиного яда, нейтрализует его.

Наиболее распространенный способ «доения» змей — механический, то есть путем массажа ядовитых желез. Полученные выделения — ценное сырье для фармацевтической промышленности, из которого производят жизненно важные лекарственные препараты. Фото: SPL/EAST NEWS

Драгоценные капли

В Институте Бутантан (город Сан-Паулу, Бразилия) — одном из крупнейших биомедицинских исследовательских центров, где разрабатывают вакцины, сыворотки и противоядия от разнообразных токсинов, постоянно содержат около 12 500 змей (в основном каскавела и жарарака), от которых получают до 5–6 литров ядовитых выделений в год (1–1,5 килограмма в сухом весе). Чтобы получить такое количество, змей «доят» каждые 2–3 недели. От мелких экземпляров за один раз получают по 20–40 миллиграммов (в сухом весе), от крупных — по 500–900 миллиграммов.

Традиционный способ отбора яда — механический, для чего ядовитые железы рептилии с усилием массируют. Более эффективным признано «электродоение» при помощи легкого электрического удара. Для этого к слизистой оболочке рта змеи прикасаются электродами под напряжением 5–8 В, что вызывает сокращение мышц, окружающих ядовитые железы.

В серпентариях Европы чаще всего содержат гадюк — одна особь за полгода способна произвести целебных выделений, достаточных для получения только одной ампулы препарата.  Частые «дойки» сокращают жизнь невольниц. Зоологи считают, что в природе гадюки доживают до 15 лет, но в неволе живут не более двух. Малая эффективность производства натурального змеиного яда и большой спрос породили идею получения его искусственным путем. В Институте теоретической и экспериментальной биофизики РАН был разработан метод выращивания клеток ядовитой железы на питательной среде. Однако из-за недостаточного финансирования проект  был закрыт. Еще один путь — химический синтез отдельных компонентов. Благодаря ему в распоряжении медиков появилось множество лекарственных препаратов на основе искусственного змеиного яда.

В поисках защиты

Самой сильной способностью подавлять действие яда природа наградила самих змей. У одних видов это белки, у других — гликопротеиды. Их работа — нейтрализовать яд в случае укуса сородичами, причем помогает он не только от укусов своего вида, но и других змей. Японские медики выделили из крови китайского щитомордника вещества, которые дезактивируют нейротропный агент фосфолипазу не только в ядах разных змей — гадюк, гремучих змей и кобр, — но даже в пчелином яде. Однако это не единственная защита от самоотравления. Ядовитые железы гадюк состоят из двух долек с разным содержимым. В одном отделе содержится потенциальный яд, а в другом — его проводник гиалуронидаза, которая открывает ворота межклеточных укреплений. Порознь они бессильны и только при укусе, смешиваясь, превращаются в активный яд. Устойчивость к змеиному яду можно вырабатывать. Один из первых опытов по выработке подобной устойчивости относится к 1887 году, когда профессор Мичиганского университета физиолог Генри Сьюол, экспериментируя с голубями, добился у них устойчивости к яду гремучей змеи в дозе, шестикратно превышающей смертельную. Для этого потребовалось делать птицам инъекции из яда, разведенного в глицерине, раз за разом повышая дозу. Несколькими годами позже французы изготовили подобным образом противоядия от укусов обыкновенной гадюки и кобры из сыворотки крови лошади. Так появились препараты первого поколения для лечения пострадавших от змеиных укусов. При всех своих достоинствах они обладают существенным недостатком: могут вызвать у пациента сильную реакцию на чужеродный белок. Следующий шаг на пути создания вакцин: выделение из сыворотки иммуноглобулинов — белков, ответственных за иммунный ответ. И третий — использование не всего белка, а только той его части, которая связывает яд, чтобы не вызывать побочных реакций.

Чемпионы ядовитости

объем яда

(один укус)

его достаточно,

чтобы убить

Тайпан, или жестокая змея (oxyuranus microlepidotus) Центральная Австралия 100 мг 100 человек

Королевская коричневая змея, или мулга (pseudechis australis) Австралия 150 мг 10 человек

Малайский крайт (bungarus candidus)

Индонезия 8-20 мг 10 человек

На службе медицины

Испокон веков знахари лечили разные недуги змеиным ядом. Из него делали не только мази, но и микстуры. Однако с уверенностью можно сказать, что принимать подобные лекарства внутрь совершенно бессмысленно. Наши пищеварительные  ферменты справляются с белками змеиного яда так же легко, как и с мясным бульоном.

А вот мази и растирания, включающие яды и их компоненты, действительно могут приносить пользу. Например, разогревающая мазь «Випросал» даже названа в честь гадюки, чье латинское название Vipera. Медики давно заметили, что яд действует подобно перцу или горчице, только лучше: он не только разогревает, но и улучшает работу тканей. Тем, кто перенес инфаркт, страдает сердечной недостаточностью или гипертонией, назначают синтетический аналог фермента змеиного токсина, который разрывает цепочку биохимических реакций, приводящих к повышению кровяного давления.

Одно из кровоостанавливающих средств в арсенале стоматологов при лечении пациентов с гемофилией получено из яда гюрзы. Его действие основано на способности протеолитических токсинов стремительно свертывать кровь. Этот же препарат используют для диагностики болезней системы свертывания крови. А лекарство на основе искусственного и слегка модифицированного яда песчаной эфы обладает противоположным эффектом — помогает кровяным сгусткам рассасываться и спасает от тромбофлебита.

Способность блокировать нервные импульсы, присущая нервно-паралитическим ядам кобр и гремучих змей, может пригодиться, если нужно нейтрализовать импульсы, вызванные болезнью, например эпилепсией. Другой нейротропный эффект — обезболивающий — лежит в основе действия наяксина, яда среднеазиатской кобры, разведенного в водном растворе поваренной соли с добавлением новокаина.

И даже онкологические заболевания могут отступать перед ядом змеи. Медики факультета биохимии и молекулярной биологии Университета Южной Калифорнии и Центра исследований рака сумели остановить процесс перерождения опухоли в злокачественную с помощью белка контортростатина из яда мокасиновой змеи, который препятствует образованию стенок кровеносных сосудов и их ветвлению.

Одно из свойств змеиного яда принесло его исследователям Нобелевскую премию. В 1986 году она досталась итальянке Рите Леви-Монтальчини и американцу Стенли Коэну за открытие фактора роста нервов. В эксперименте с опухолью, обработанной змеиным ядом, чтобы разрушить связь между раковыми клетками, Леви-Монтальчини обнаружила неожиданный эффект: в ткань опухоли быстро вросли нервные окончания. Дальнейшие исследования показали, что все дело в растворе, содержавшем белок из змеиного яда, которым обрабатывали опухоль. Именно он стимулировал рост нервных клеток. Похожие белки нашли в слюне, слезной жидкости и самих нервных клетках, а теперь еще и синтезировали.  Биологи исследуют механизм их работы, чтобы направить на лечение повреждений нервной системы, в том числе атеросклероза и болезни Альцгеймера.

А совсем недавно разработали косметическое средство, которое содержит синтетический аналог змеиного нейротоксина, — крем от морщин. Подобно ботоксу, он вызывает паралич мимических мышц, и можно обойтись без инъекций. Достаточно нанести его на кожу, чтобы временно «парализовать» мимические мышцы, благодаря чему и происходит разглаживание морщин.  

Что делать ужаленному?  

За разъяснением мы обратились к доктору медицинских наук, ведущему научному сотруднику Центра острых отравлений Института скорой помощи имени Н.В. Склифосовского Сергею Ивановичу Петрову .

— От укусов каких змей люди чаще всего страдают?

— В наш институт ежегодно поступают 20–30 пострадавших. Чаще всего обращаются люди, укушенные медянками и гадюками в Подмосковье. Большее число случаев приходится на весенне-летний период, когда змеи наиболее активны, а люди часто выезжают на природу.

— Как правильно оказывать первую помощь пострадавшему до приезда врача?

— В первую очередь необходимо удалить яд из ранки путем отсасывания. Если это сделать немедленно, то можно удалить около 40% яда. По прошествии 20–30 минут удается извлечь уже не более 10% яда.

— Не опасно ли это для того, кто оказывает помощь?

— Вопреки мнению, что яд может проникнуть через зубы, пораженные кариесом, или через повреждения на слизистой оболочке рта или глотки, в литературе не описано ни одного случая, чтобы кто-то при этом отравился. Конечно, нужно не глотать, а сплевывать. После этого следует обработать ранку подручными антисептиками или хотя бы промыть мыльной водой. Потом целесообразно наложить стерильную повязку и придать конечности неподвижность и возвышенное положение. Это замедлит развитие отека.

— В старых руководствах рекомендуют наложить выше места укуса жгут, чтобы замедлить распространение яда по крови. Сейчас советуют разное: одни соглашаются с этой рекомендацией, другие категорически против. Что говорит практика вашего института?

— Жгут накладывать нельзя. Нам известны случаи, когда наложение жгута и длительная транспортировка приводили к развитию синдрома позиционного сдавливания, его  последствия опасны сами по себе. При этом неважно, какая змея вас укусила — с нейротоксичным или гемотоксичным ядом, все равно развивается отек. Нельзя также прижигать ранку или делать надрезы.

— Чем еще можно помочь пострадавшему?

— Дальнейшие действия должны выполнять медицинские работники. Границу поврежденной и здоровой ткани нужно обколоть раствором новокаина с адреналином. Они действуют не только как анальгетики, но и прекращают распространение отека, который останавливается прямо на глазах. Нейротоксический яд особенно опасных змей, таких как кобра, содержит фермент, разрушающий ацетилхолин. Нарушается проведение нервных импульсов, развивается паралич мышц. Перестает двигаться язык, расстраивается глотание, нарушается функция внешнего дыхания. Если это происходит, нужно обязательно проводить ее коррекцию, иначе человек погибнет от недостатка кислорода. Также пострадавшему вводятся противоаллергические средства: супрастин, тавегил, диазолин или димедрол, а также гормоны. Хорошо, если человек сможет проглотить лекарство, но вполне вероятно, что это не получится — тогда нужны инъекции. Если начались судороги, необходимо вводить препараты, которые их снимают. Наконец, нужно помочь организму избавиться от яда. Для этого через капельницу вводят соответствующее количество жидкости и мочегонные препараты. В самых тяжелых случаях приходится искусственно очищать кровь от токсинов — проводить гемосорбцию. И еще одно: рана есть рана, и через нее в организм может попасть возбудитель столбняка. Поэтому иногда мы вводим еще и противостолбнячную сыворотку. А при поступлении пострадавшего в стационар назначают кортикостероидные гормоны для борьбы с нарушением проницаемости стенки сосудов и биологических мембран.

— А существуют ли какие-нибудь противоядия? Как их применяют?

— Да, существуют. Сыворотки бывают моновалентные, против яда какого-то одного вида змей, и поливалентные, состоящие из нескольких компонентов, их можно применять против разных видов. Сыворотку вводят в тяжелых случаях, внутривенно. Люди, которым по роду деятельности приходится часто встречаться со змеями — геологи, серпентологи, — в аптечке всегда держат такие препараты и стерильные шприцы. Сыворотка эффективна только в первые сутки после укуса.

— Насколько действенны все эти меры? Есть ли гарантия, что человек выздоровеет?

— Никаких гарантий никто не даст, поскольку и обстоятельства, и люди бывают очень разные. Яд гадюки, к примеру, не самый опасный, но если змея была крупная и яда у нее много, то состояние может быть очень тяжелым. И наоборот, даже с ядом такой серьезной змеи, как кобра, если все было сделано вовремя и правильно, удается справиться без фатального исхода. Для этих целей даже в зимнее время в отделении токсикологии всегда есть противозмеиные сыворотки. В Институте скорой помощи знают: бывают укусы и зимой, причем любых видов змей, даже таких как гюрза, эфа, вплоть до самых экзотических, которых пациенты разводят в коммерческих целях.

Елена Воронова

Вирус устроен предельно просто: молекула нуклеиновой кислоты в белковом чехле. Больше у него нет ничего, даже цвета. Но когда электронный микроскоп слой за слоем ощупает вирус, а умная компьютерная программа раскрасит его в яркие цвета, нашим глазам предстают такие композиции, которые сделали бы честь любой галерее абстрактного искусства.

1. Низкая электронная плотность

2. Высокая электронная плотность

3–5. Белковые оболочки

Лихорадка леса Cемлики

Заболевание эндемично для отдельных районов тропической Африки. Резервуаром вируса являются приматы, переносчиками — комары родов Aedes и Mansonia

Вредный «форточник» 

Основную часть вируса SFV составляет двуслойная «шуба». Внешнюю, «меховую», часть образуют липиды (жиры), внутреннюю, «подкладку», — три специфических вирусных белка. Число их молекул строго определенно — по 240 в каждом белке. Внутри белковой оболочки, капсида, заключен геном вируса. Это небольшая молекула РНК, кодирующая вирусные белки. Структура молекул липидов в вирусных генах не отражена, вирус просто берет их в готовом виде у зараженной клетки. SFV является возбудителем лихорадки леса Семлики — заболевания, встречающегося в некоторых ограниченных районах тропической Африки и проявляющегося головными болями и периодическими подъемами и спадами температуры. И этот же вирус весьма популярен в продвинутых лабораториях, где его используют как «форточника»: инструмент для прицельной доставки в клетку высокоактивных веществ или генов, которые необходимо встроить в клеточный геном. Дело в том, что SFV не нуждается в особых рецепторах для проникновения в клетку: внешний слой его оболочки сливается с липидной основой клеточной мембраны, как маленькая капелька жира с большой.

1. Белки капсида

2. Вирусная ДНК

3–4. Белки портала

5. Белки хвоста 

Сальмонеллез

В качестве антибактериальной терапии острых кишечных инфекций, вызываемых сальмонеллами, часто используются бактериофаги. Они размножаются внутри бактерий и вызывают их разрушение (лизис)

Машина вторжения

У бактерий тоже есть свои вирусы, именуемые бактериофагами. Для них задача проникновения в клетку еще сложнее, чем для «обычных» вирусов, ведь бактерии часто заключены в жесткую и прочную оболочку. Бактериофаг P22, поражающий сальмонеллу и другие кишечные бактерии, — одна из самых изящных и сложных молекулярных машин. Его белковая головка-капсид содержит плотно упакованную ДНК — геном вируса. К головке примыкает хвост, задача белков которого опознать бактериальную стенку, прикрепиться и проделать в ней дырку. Как только это происходит, срабатывает портал — молекулярный пружинный механизм, расположенный в месте сочленения головки и хвоста. Сокращаясь, он с силой впрыскивает содержимое головки внутрь бактерии. ДНК фага встраивается в единственную хромосому бактерии и перехватывает управление клеточными процессами, а опустевший «автоматический одноразовый шприц» отделяется от клетки.

1. Гликопротеиды внешней оболочки

2. Липиды

3. Белки капсида

Лихорадка Синдбис

Вирус циркулирует между птицами и комарами. Болеют в основном сельские жители. Поражения суставов в форме артрита могут сохраняться месяцами и даже годами

Сферический сандвич

Вирус Синдбис получил имя по названию египетской деревни, где его впервые выделили. Однако такие же или почти такие же вирусы вызывают лихорадку, сыпь и боли в суставах у жителей Финляндии (болезнь Погоста), Швеции (болезнь Окельбо) и России (карельская лихорадка). Этот вирус устроен еще сложнее, чем его близкий родич SFV: внешняя оболочка состоит из гликопротеидов — соединений белков с углеводами. От внутренней, чисто белковой оболочки (капсида) она отделена тонким — всего в две молекулы толщиной — слоем липидов. Внутри капсида заключена вирусная РНК (не показана), единственная цепочка которой состоит примерно из 13 000 нуклеотидов. В столь ограниченном объеме уместилась бы информация максимум о 10–15 индивидуальных белках, но нужно ведь оставить место и на регуляторную часть (промотор), которая заставит клетку без устали считывать вирусные гены.

1–2. Вирусные белки

3. РНК

Вирусная мозаика

Проявляется в виде крапчатости и беловатых или желтоватых штрихов на листьях, окраска их становится светлой по сравнению с темнозелеными здоровыми листьями

Молекулярные фенечки

Один из наиболее просто устроенных вирусов — вирус мозаики подорожника (RMV), поражающий многие виды растений, в том числе и культурных. Как и у многих других вирусов, его геном представлен единственной цепочкой РНК. Как известно, эта молекула имеет спиральную форму, и вдоль нее, тоже по спирали, располагаются молекулы вирусных белков. В результате образуется наборный чехлик-трубочка с молекулой РНК в качестве стержня. Сборка таких трубочек идет самопроизвольно, как кристаллизация, не требуя участия ферментов или иных активных факторов. Достаточно, чтобы в растворе были готовые вирусные белки и какая-нибудь однонитчатая молекула РНК — необязательно даже вирусная. При этом длина трубочек ограничена только длиной РНК и, в принципе, может быть любой (обычная вирусная частица RMV содержит 2100 молекул белка). Это свойство привлекло к вирусам мозаик внимание нанотехнологов, надеющихся таким образом собирать нанокабели.

1–3. Вирусные белки

4. Молекулы ICAM-1

Острая респираторная вирусная инфекция

 Риновирусы впервые обнаружены в 1956 году. Они становятся виновниками не только острых респираторных вирусных инфекций (ОРВИ), но иногда и более серьезных заболеваний, включая астму, отиты, а также аллергические реакции у детей

Нанорепей 

Человеческий риновирус — возбудитель обычной простуды, она же ОРВИ. На первый взгляд его устройство несложно: белковые молекулы трех типов образуют простую шарообразную оболочку — капсид, заключающий в себе вирусные гены. Однако эти белки, помимо способности собираться в оболочку, обладают еще одним важным свойством: они умеют безошибочно и прочно связываться с белковыми молекулами (ICAM-1), по структуре сходными с иммуноглобулинами. Белки ICAM-1 располагаются на поверхности некоторых типов клеток (в частности, клеток выстилки сосудов и слизистых оболочек) и вступают в контакт с лейкоцитами, обеспечивая им беспрепятственный проход вглубь ткани к месту воспаления. Лейкоцит предъявляет эпителиальным клеткам свой «пропуск» — сигнальные белки. Клетки реагируют — расступаются, и лейкоцит проходит. Контакт лейкоцитарного и эпителиального белков происходит, как у ключа с замком, причем ICAM-1 играет роль личинки замка. Вирус использует этот механизм, чтобы опознать клетку-мишень (у кого есть на мембране ICAM-1, тех и будем кушать) и прицепиться к ее поверхности. Результатом чаще всего бывает насморк, но иногда вторжение риновирусов приводит к бронхиту, пневмонии и даже астме.

1. Гликопротеидные шипы

2. Липидная оболочка

3. Белки капсида и матрикса

4. РНК 

Синдром приобретенного иммунодефицита

 Первая информация о СПИДе появилась в 1981 году. Новая болезнь, имеющая явно инфекционную природу, настолько напугала человечество, что удостоилась титула «чумы ХХ века»

Сто одежек, или Апофеоз упаковки

Название вируса SIV расшифровывается как simian immunodeficiency virus, то есть «вирус иммунодефицита обезьян». Он действительно поражает иммунные клетки нескольких видов африканских обезьян (каждому из которых соответствует свой штамм вируса), но никакого иммунодефицита у своих обычных хозяев не вызывает. Однако, попав в кровь незнакомого вида, например японских макак, SIV в самом деле вызывает смертельный иммунодефицит. Ученые полагают, что именно таким путем возник возбудитель СПИДа — вирус иммунодефицита человека, на который SIV очень похож. Подобно своему грозному родичу, он устроен довольно сложно. Его геном представлен одноцепочечной РНК. Вирус упакован, как фарфор в вату, в матрикс, образованный белками, которые понадобятся вирусу внутри клетки. Матрикс с РНК заключен в несколько слоев белковых оболочек, а вся получившаяся конструкция покрыта слоем липидов. Наружу торчат гликопротеиды, которыми вирус связывается с рецепторами клетки-мишени. Но несмотря на столь многослойную защиту, SIV крайне неустойчив к воздействиям внешней среды.

Борис Жуков

11 марта 1810 года в Вене с большой торжественностью в присутствии всей австрийской императорской фамилии, двора и дипломатического корпуса совершилось торжественное бракосочетание эрцгерцогини Марии-Луизы с императором Наполеоном, которого по доверенности представлял маршал Бертье. Этим браком завершалась долгая вереница лет, в течение которых император французов, вольно распоряжавшийся судьбами европейских монархий, не мог решить собственную династическую проблему и обзавестись потомством. Клан Бонапартов сплел весьма замысловатую интригу, чтобы убедить императора в способности к деторождению. В результате после Наполеона осталось трое сыновей, судьба которых сложилась очень по-разному.  Фото: вверху: AKG/EAST NEWS

Наполеон женился на Жозефине де Богарне в марте 1796 года, но за десять лет брака детей у них так и не появилось. Между тем у Жозефины было двое детей от первого мужа — виконта Александра де Богарне, и это обстоятельство страшно нервировало ее нового супруга. Человек, привыкший блестяще решать любые встававшие перед ним проблемы, просто не мог поверить, что в этом семейнодинастическом деле он потерпел окончательную неудачу.

В 1805 году Наполеон одержал величайшую в своей карьере победу, разгромив под Аустерлицем соединенные войска двух императоров — российского и австрийского. В начале 1806 года он триумфатором вернулся во Францию и немедленно завязал отношения с юной красавицей Элеонорой Денюэль де ла Плень, лектрисой его сестры Каролины.

Луиза-КатринЭлеонора Денюэль де ла Плень (1787–1868), впоследствии графиня фон Люксбург , была замужем три раза, но в памяти потомков осталась лишь как любовница Наполеона I. Возможно, для нее это тоже было главным событием в жизни: медальон, подаренный императором, она попросила положить с собой в могилу. Фото: ROGER VIOLETT/EAST NEWS

Это была стройная брюнетка с огромными черными глазами, живая, кокетливая и остроумная. Девушка из хорошей семьи, дочь парижского буржуа, окончившая знаменитый пансион благородных девиц мадам Кампан (где и познакомилась с Каролиной Бонапарт), она неудачно вышла замуж. Ее первый супруг представлялся драгунским офицером Жаном Ревелем, но на поверку оказался обыкновенным мошенником и вскоре попал в тюрьму. Устроившись на службу к своей подруге, Элеонора скоро сблизилась с ее любвеобильным супругом, маршалом Иоахимом Мюратом. Самому императору, который, не любил тратить много времени на прелюдии, тоже не пришлось долго ее уговаривать — об этом позаботилась ненавидевшая Жозефину Каролина, имевшая влияние на старшего брата. Наполеон был к этому времени уже десять лет женат на Жозефине и считал себя бесплодным. Поэтому он никак не ожидал, что юная Элеонора сможет родить ему ребенка. Однако их любовные встречи вскоре привели к результату, на который очень рассчитывали Каролина и весь корсиканский клан Бонапартов, мечтавшие развести Наполеона с «чужачкой» Жозефиной. Элеонора забеременела и через девять месяцев родила мальчика. Произошло это 13 декабря 1806 года в два часа утра.

Император в это время воевал в Польше. Когда маршал Франсуа-Жозеф Лефевр сообщил ему приятное известие, преисполненный радостью Наполеон воскликнул: «Наконец-то у меня есть сын!» Поначалу ему в голову даже пришла безумная мысль усыновить ребенка, но вскоре он одумался — императору нужен был законный наследник. Наполеон воздержался от формального признания сына и даже запретил давать ему свое полное имя. Зато теперь он твердо решил расстаться с любимой, но неспособной родить наследника Жозефиной.

Маленький Шарль, граф Леон, был отдан на попечение мадам Луар, бывшей кормилицы Ашилля, сына Каролины и маршала Мюрата. Наполеон выделил сыну годовое содержание в 30 000 франков (в нынешних ценах приблизительно 1 миллион евро), а его матери — в 22 000 франков, но видеть ее он более не желал — она перестала быть ему интересна. Когда в 1807 году Элеонора самовольно явилась в Фонтенбло, император даже отказался ее принять. После этого, 4 февраля 1808 года, она вышла замуж за молодого лейтенанта Пьера-Филиппа Ожье, но через четыре года тот пропал без вести в России при печально известной переправе остатков французской армии через Березину.

И только в 1814 году она удачно вступила в новый брак с майором баварской армии, графом Карлом-Августом-Эмилем фон Люксбургом. Первый муж, освободившийся к тому времени из тюрьмы, пытался опротестовать развод и вернуть себе новоявленную графиню, но безуспешно. Супруги фон Люксбург безбедно прожили тридцать пять лет — сначала в Мангейме, а затем в Париже, куда граф был назначен послом.  

Первенец

Элеонора, сыгравшая свою роль, императора уже не интересовала, но юного Шарля он привечал и даже баловал. Мальчика часто приводили в Тюильри к отцу, который любил с ним играть и дарил дорогие подарки. Казалось, император не может нарадоваться ребенку, развеявшему сомнения относительно его способности стать отцом. Опекуном сына Наполеон назначил барона Матьё де Мовьера, тестя своего личного секретаря Клода-Франсуа де Меневаля. А после Ватерлоо, когда Бонапарты из августейшей фамилии стали просто частными лицами, воспитанием ребенка занялись мать Наполеона Летиция и его дядя кардинал Жозеф Феш. С раннего детства граф Леон обнаруживал буйный и непокорный нрав. Он был как две капли воды похож на своего отца в детстве, что особенно умиляло бабушку Летицию.

В завещании, написанном на острове Святой Елены, Наполеон выделил сыну 300 000 франков и выразил пожелание, чтобы он стал магистратом. Однако императорского сына спокойная жизнь не интересовала. Достигнув совершеннолетия, молодой человек, которого все вокруг называли графом Леоном, стал вести жизнь распутную и расточительную. Будучи внешне копией отца, он совсем не обладал его целеустремленностью. Он поступил в Гейдельбергский университет, но быстро забросил учебу. Затем попытался осуществить один за другим самые различные проекты (вплоть до постройки подводной лодки). Поступил на военную службу командиром батальона национальной гвардии Сен-Дени, но вскоре его уволили «за небрежное отношение к служебным обязанностям». Он попытался даже стать священником, но недоучился. Зато превратился в завзятого дуэлянта. В 1832 году граф Леон убил на дуэли в Венсенском лесу Карла Гессе, незаконного отпрыска одного из английских принцев (двоюродного брата будущей королевы Виктории), адъютанта герцога Веллингтона. Это был не акт мести за отца, как можно было бы подумать, — граф Леон и Гессе поссорились за карточным столом. Граф был страстным игроком. Как-то раз за одну ночь он проиграл 45 000 франков (на современные деньги — около миллиона с четвертью евро).

Внебрачный сын Наполеона - Шарль, граф Леон. Фото: ROGER VIOLETT/EAST NEWS

При таком транжирстве оставленных императором денег надолго хватить не могло. Между тем граф считал, что, будучи сыном великого человека, имеет естественное право на выдающуюся роль в обществе. И многие почитали за честь водить знакомство с сыном Наполеона. Но великих дел граф Леон так и не совершил. Он проводил жизнь за игральным столом, за кулисами театров и в будуарах дам полусвета, а также на конюшнях. Великолепный наездник и большой любитель лошадей, он мог выложить целое состояние за хорошего скакуна. И швырял налево и направо огромные суммы, а когда деньги заканчивались, легко влезал в долги. В 1838 году кредиторы даже упекли его в тюрьму, однако ненадолго.

В 1840-м граф Леон решил попытать счастья в Англии, где жил в изгнании его богатый родственник, принц Шарль-Луи-Наполеон Бонапарт, племянник Наполеона и внук Жозефины де Богарне, и принялся вытягивать из кузена деньги. Делал он это в такой наглой форме, что дело дошло до дуэли. Но, к счастью, не до кровопролития. На намеченное место поединка в Уимблдоне секунданты Шарля-Луи-Наполеона принесли две шпаги, а секунданты графа Леона — два пистолета. Долгий спор о том, какое оружие выбрать, закончился с появлением полиции, которая и разняла несостоявшихся дуэлянтов. Выдворенный обратно во Францию, граф Леон удачно повел тяжбу против своей матери, графини фон Люксбург, суд обязал ее выплачивать ему ежегодное содержание в 4000 франков. Еще у него хорошо получались ехидные и злобные памфлеты. Они стали приносить неплохие гонорары, которые он, впрочем, тут же проматывал.

В конце 1840-х годов сыну Наполеона наконец представилась возможность попробовать себя в политических баталиях. На Апеннинском полуострове шла борьба за независимость от Австрии и объединение, и многие рассчитывали, что папа римский Пий IX поможет итальянским государствам объединиться. Граф Леон написал папе и предложил себя в качестве итальянского короля, но, видимо, никто, кроме самого Леона, не мог представить его в этой роли.

Потерпев фиаско в Италии, граф Леон всерьез занялся делами французскими. В марте 1848-го, после изгнания короля Луи-Филиппа, он торжественно пообещал хранить Французскую республику, выступив против всех монархистов, в том числе и бонапартистов, желавших возвести на престол его кузена Шарля-Луи-Наполеона. Когда же нелюбимый родственник все-таки стал императором Наполеоном III, граф Леон начал добиваться от него назначения на государственную службу и уплаты своих долгов. Кузен не мог простить уимблдонской дуэли и должности не дал. Зато предоставил пенсию в 6000 франков и выделил 255 000 франков, из которых 45 000 ушли на погашение долгов графа, а остаток обеспечил ежегодный доход в 10 000 франков. Но даже этих денег оказалось слишком мало для прожженного игрока. И вскоре граф Леон принялся вновь клянчить деньги у своего коронованного родича. Приближалась старость, средств становилось все меньше, и старый гуляка наконец несколько остепенился. Он помирился со своей матерью, с которой так долго враждовал, а в 1862-м женился на женщине, с которой уже прожил девять лет и которая родила ему шестерых детей. И хотя Франсуаза Жоне была неизмеримо ниже его положением — ее отец некогда служил у графа Леона садовником, — зато она хранила верность супругу и была моложе его на 25 лет.

Окончательно первенец великого императора разорился после свержения Наполеона III, человек, которого он некогда хотел убить на дуэли, был последним, кто помогал ему держаться на плаву. Наступила нищета. Умер граф Леон в Понтуазе 14 апреля 1881 года в возрасте 75 лет, и был похоронен за счет муниципалитета как нищий бродяга.

Графиня Мария Валевская (1786– 1817), польская возлюбленная Наполеона I , мать Александра Валевского. ROGER VIOLETT/EAST NEWS

Польский роман

Необходимость развода с Жозефиной стала окончательно ясна императору после сообщения о беременности его новой подруги — Марии Валевской, с которой он познакомился в 1807 году в Варшаве. Если Элеонора Денюэль де ла Плень была довольно ветреной особой и у Наполеона еще могли оставаться какие-то сомнения в своем отцовстве, то на этот раз он был готов поручиться за верность своей возлюбленной. Говорят, что вначале Мария уступила ухаживаниям императора из патриотических чувств: шляхта надеялась, что любовная связь с полькой заставит Наполеона больше думать об интересах ее родины. Но вскоре двадцатилетняя девушка, не по любви выданная родителями за престарелого аристократа Анастазия Колонна-Валевского, без памяти влюбилась в Наполеона. Переехав в начале 1808 года в Париж, она поселилась на улице Победы, недалеко от квартиры, в которой проживала уже известная нам Элеонора Денюэль де ла Плень, получившая уже на тот момент отставку. А в 1809 году влюбленная Мария последовала за императором в Австрию. Именно там, в Шёнбрунне, Мария и объявила Наполеону, что вскоре станет матерью.

В октябре 1809-го Валевская отправилась в Польшу, чтобы 4 мая 1810 года родить там ребенка, названного Александром. Через полгода с сыном на руках она вернулась в Париж, но место рядом с Наполеоном, да и все его помыслы, занимала уже другая женщина — принцесса Мария-Луиза Австрийская.

Брак по расчету

Разведясь с Жозефиной, Наполеон тут же занялся выбором новой супруги, которая должна была произвести на свет законного наследника престола. 28 января 1810 года было собрано специальное совещание высших сановников империи  по этому вопросу. Выбор был небогат. Брачный союз должен был гарантировать династии Наполеона место под солнцем, а следовательно, его нужно было заключить с великой державой. Кроме Франции, таковых было в тогдашнем мире три. Но с Англией постоянно шла война не на жизнь, а на смерть, и выбирать оставалось между Россией и Австрией.

Большинство министров выступили за кандидатуру великой княжны Анны Павловны, сестры императора Александра I, и лишь немногие, в  том числе министр иностранных дел Шарль-Морис де Талейран-Перигор, за австрийскую эрцгерцогиню Марию-Луизу, дочь императора Франца I. Россия была намного сильнее Австрии, только что в очередной раз потерпевшей поражение от французских войск. Однако Александр I явно не хотел отдавать сестру за «корсиканца», придумывая все новые отговорки: юный возраст, разное вероисповедание и, наконец, тот факт, что замуж ее могла выдать только мать, а он такой власти не имел. Наполеон, раздраженный неподатливостью русского двора, заявил, что склоняется к «австрийскому варианту».

Князь Клеменс Венцель фон Меттерних, еще будучи австрийским послом в Париже (с октября 1809-го — министр иностранных дел Австрии), заверил его, что Австрия согласна отдать замуж за Наполеона свою юную эрцгерцогиню. В начале февраля 1810 года был подготовлен брачный контракт, полностью скопированный с аналогичного договора, составленного при женитьбе  французского короля Людовика XVI на другой австрийской эрцгерцогине, Марии Антуанетте, родной тетке невесты Наполеона. Австрийский император ратифицировал договор, и 21 февраля сообщение об этом пришло в Париж. А уже на следующий день маршал Луи-Александр Бертье, начальник генерального штаба Наполеона, отправился в Вену, чтобы представлять императора французов во время торжественного обряда  бракосочетания. Он прибыл в столицу Австрии в начале марта 1810 года, а уже 11 марта был заключен традиционный брак по доверенности — в присутствии всей австрийской императорской фамилии, всего двора, всего дипломатического корпуса, сановников и генералитета. На следующий день Бертье отправился во Францию, а через 24 часа вслед за ним выехала из Вены и будущая императрица Мария-Луиза. Восемнадцатилетняя принцесса ехала в страну, которую ее всегда учили ненавидеть. 

Наполеон встретил ее 27 марта 1810 года недалеко от Парижа, и только тут супруги в первый раз в жизни увидели друг друга. Заключая брак, император стремился найти такую супругу, которая могла бы родить ему наследника, и не очень беспокоился о внешности и чувствах. Но в карете он обнаружил восхитительную, по-детски наивную молодую женщину и влюбился в нее. 2 апреля 1810 года во дворце Тюильри была повторно отпразднована свадьба Наполеона и Марии-Луизы.

Средний брат

Спустя месяц родился Александр Валевский, сын Наполеона от его польской возлюбленной. Император выделил на его содержание 10 000 франков в месяц. Конечно, это была огромная сумма, говорившая о том, как важна для него была его «польская супруга», но роман императора с Валевской окончательно прервался — во многом из-за ревности его законной супруги. Графиня тихо уехала в Варшаву, но еще долго хранила верность своему бывшему возлюбленному.  Когда свергнутого Наполеона сослали на остров Эльба и многие его бывшие друзья и сподвижники отвернулись от него, Валевская с четырехлетним Александром тайно навестила его там. Однако свергнутый император довольно сухо встретил свою «польскую супругу», которая была готова добровольно разделить с ним изгнание.

Лишь после того как Наполеон был сослан на остров Святой Елены, Мария Валевская сочла себя свободной от обязательств по отношению к нему. В сентябре 1816 года в Брюсселе она вышла  замуж за бывшего полковника наполеоновской гвардии Филиппа-Антуана д’Орнано. Но ей не пришлось долго наслаждаться счастьем нового брака. Рождение 9 июня 1817 года ребенка, названного Родольфом-Огюстом-Луи-Эженом, стало для нее роковым. Тяжело заболев, прекрасная полька умерла 11 декабря в возрасте всего 31 года.

Так выглядел граф Александр Валевский в зрелые годы, когда он диктовал России условия на Парижском конгрессе.  Фото: ROGER VIOLETT/EAST NEWS

Александр-Флориан-Жозеф Колонна-Валевский, второй сын Наполеона, после смерти матери был привезен в Польшу. В возрасте 14 лет он отклонил предложение великого князя Константина стать его личным адъютантом, и за ним стала плотно наблюдать русская полиция. Поэтому в 1827 году он бежал во Францию. В декаб ре 1830 года министр иностранных дел граф Орас де Себастьяни поручил Александру секретную миссию в Польше — так сын Наполеона оказался среди участников Польского восстания 1830– 1831 годов.

13 февраля 1831 года он в чине капитана в качестве адъютанта командующего принял участие в знаменитом сражении при Грохове, в котором противостояли русская армия под командованием генерал-фельдмаршала Ивана Дибича и польское войско под командованием князя Радзивилла. В этой битве обе стороны понесли огромные потери, но поляки сочли себя победителями, поскольку русские войска не рискнули штурмовать польскую столицу и отступили.

За это сражение Александр Валевский получил военный крест, а затем был послан польским повстанческим правительством в Лондон для переговоров о дальнейшей судьбе Польши. После разгрома Польского восстания он вновь вернулся в Париж, где как сын Наполеона встретил весьма милостивый прием и был зачислен капитаном во французскую армию. Выйдя в отставку в 1837 году, Александр стал публицистом и драматургом: он написал ряд брошюр («Слово по Алжирскому вопросу», «Английский альянс» и другие), а также одну пятиактную комедию. Одновременно он начал выполнять различные дипломатические поручения влиятельных членов правительства Гизо и Тьера. Его отправляли с особо важными поручениями во множество стран, в том числе в Египет и Аргентину. Когда же Александр Валевский вернулся из Буэнос-Айреса и получил назначение в Копенгаген, разразилась французская революция 1848 года, и он, в отличие от своего брата графа Леона, сразу же примкнул к Шарлю-Луи-Наполеону, будущему императору Наполеону III. Сиятельный родственник назначил его посланником Франции — сначала во Флоренции, потом в Неаполе и, наконец, в Лондоне, где Александр повел дела столь гибко, что сумел добиться признания Второй империи со стороны англичан, несмотря на весь ужас, который вызывало у них имя Наполеона. Именно он организовал визит Наполеона III в Англию и королевы Виктории во Францию, а также обеспечил сотрудничество двух держав в Крымской войне. В награду за столь блистательный успех в мае 1855 года Александр был назначен министром иностранных дел Франции и имел удовольствие председательствовать на Парижском конгрессе 1856 года, где ненавистная ему Россия была унижена. Во время переговоров он стал кавалером Большого креста ордена Почетного легиона.

Но и на этом карьера наполеоновского отпрыска не завершилась. В 1868 году Валевский был выбран президентом Законодательного корпуса и членом Академии изящных искусств. Однако здоровье графа было подорвано, и 27 сентября  1868 года, находясь в зените успеха, он умер, оставив после себя семерых детей. Его супруга Мария-Анна ди Риччи, в которой смешалась кровь итальянских и польских аристократов (она была дочерью графа Занобио ди Риччи и внучатой племянницей последнего короля Польши Станислава Августа Понятовского), родила ему четверых детей, в том числе сына Шарля-Заноби-Родольфа, ставшего подполковником и погибшего в 1916 году в Первой мировой, сражаясь за Францию. Но самым любимым сыном Валевского был Александр-Антуан, которого ему родила актриса Рашель Феликс. Отец не только признал его, но и оставил ему в наследство графский титул. Нынешний граф Колонна-Валевский, родившийся в 1934 году, — правнук АлександраАнтуана.

Орленок

Третий сын великого императора от МарииЛуизы Австрийской, которого назвали Наполеоном-Франсуа-Жозефом, родился через год после первой встречи его венценосных  родителей — 20 марта 1811 года. Сразу после рождения он был провозглашен Римским королем и наследником империи. Казалось бы, именно этому законному сыну предстояла великая будущность. Но судьба распорядилась иначе.  В начале апреля 1814 года Наполеон отрекся от престола — в пользу Наполеона-Франсуа-Жозефа, который был провозглашен императором французов, однако так и не был коронован: император-победитель Александр I не без содействия вездесущего Талейрана настоял на возвращении на трон Бурбонов. Четырехлетний сын Наполеона уехал вместе с матерью к родным в Вену. Было решено изолировать Марию-Луизу и ее сына от Наполеона, а также друг от друга.

Бывшую императрицу, получившую взамен своих былых владений герцогство Пармское, стал повсюду сопровождать австрийский офицер Адам-Адальберт фон Найпперг. Ему было около сорока лет, и он обладал весьма привлекательной наружностью, если не считать широкой черной повязки, скрывавшей пустую глазницу. Найппергу австрийским императором было приказано шпионить за Марией-Луизой и пресекать любые попытки контактов с ссыльным императором. Но вскоре соглядатай стал любовником, а в 1821 году и мужем герцогини Пармской. С Наполеоном Мария-Луиза так больше никогда и не увиделась, а новому супругу родила четверых детей. Остаток жизни она прожила в Парме. Овдовев во второй раз (Адам-Адальберт фон Найпперг умер в 1829 году), она 17 февраля 1834 года снова вышла замуж — за своего камергера, графа Шарля-Рене де Бомбелля.

Тем временем Наполеон-Франсуа-Жозеф, мечта и надежда всех бонапартистов мира, жил в Вене, и его охраняли так тщательно, как не стерегут порой даже самых опасных преступников. Его заставили практически забыть французский язык и говорить только по-немецки, да и звали его все исключительно «по-австрийски» — Францем. В 1818 году сыну Наполеона дали титул герцога Рейхштадтского. Говорят, что, живя при дворе деда, юноша, несмотря ни на что, помнил о своем великом отце, был его горячим поклонником (считая, что Наполеону не повезло с Марией-Луизой) и тяготился шёнбруннскими порядками. К несчастью, жизнь его оказалась недолгой — он умер от туберкулеза 22 июля 1832 года. Этот молодой человек вошел в историю под династическим именем Наполеона II, данным ему бонапартистами. Фактически он никогда не царствовал, хотя с 22 июня 1815 года (то есть после второго отречения Наполеона) в Париже в течение нескольких недель именно его признавали императором. При репрессивном режиме Бурбонов говорить вслух о Наполеоне было небезопасно. Поэтому все воспевали орлов — орел был геральдическим символом императора французов. А его сын, о котором говорить тоже не рекомендовалось, стал Орленком. Это прозвище прославил Эдмон Ростан, написавший в 1900 году драму «Орленок» — о печальной жизни Наполеона II, живущего в золотой немецкой клетке.

Он был похоронен в знаменитой венской Капуцинеркирхе рядом с прочими Габсбургами. И когда Адольф Гитлер искал способ выразить уважение французам, он вспомнил о юном наследнике и принял решение перенести его останки из Вены в оккупированный Германией Париж (при этом, что интересно, драма «Орленок» была нацистами запрещена). В декабре 1940 года Наполеон II упокоился в соборе Дома инвалидов, рядом с гробницей отца, прах которого перенесли сюда ровно за сто лет до этого. Так венценосный отец и его неудачливый сын наконец встретились.

Сергей Нечаев

На Всемирном гастрономическом конгрессе в Испании местную кухню представляли 17 автономных областей. При огромном разнообразии блюд всеобщим голосованием главным была названа паэлья: рис с мясом, морепродуктами и овощами, приготовленный в специальной плоской сковороде. Признание ее визитной карточкой Испании особую радость вызвало в Валенсии, которая считается родиной этого блюда. 

Прежде чем стать королевой испанского стола, паэлья была обычной едой валенсийских крестьян. Точным местом ее рождения считают район Альбуферы — берегового озера средиземноморского побережья, отделенного от моря узкой полосой намытого песка. Топкие берега на востоке Пиренейского полуострова показались завоевавшим его в VIII веке арабам наиболее пригодными для выращивания важного компонента их рациона — риса.

После изгнания мусульман из Валенсии в XIII столетии христианские короли объявили войну чуждому злаку, посчитав рисовые поля источником инфекций, а технологию его производства нездоровой. Но королевская администрация потерпела поражение: к тому времени рис завоевал не только окрестные земли, но и желудки местных жителей. Валенсийцы добавляли в него то, что было под рукой — угря, улиток и стручковую фасоль. Если везло с охотой, то в блюде использовали мясо дикой утки, если нет — крольчатину или курятину. У рыбаков чаще оказывались под рукой мидии и креветки. Рис одинаково хорошо впитывал и «сплавлял» вкусы разнообразных ингредиентов.

К началу XIX века паэлья уже была любима по всей стране, хотя больше всего в Валенсии, где до сих пор, по выражению испанского писателя Хулио Камбы, она вызывает в народе такую же бурную любовь, как футбол, карнавал и Дева Мария.

Правила хорошего тона

Если вы собираетесь попробовать испанскую паэлью в Испании, то знайте: хорошую паэлью нигде не готовят на ужин и в меню ресторана не должно быть сангрии. Паэлью в зависимости от состава можно запивать красным, белым или розовым сухим вином. Традиционно паэлью готовят и подают прямо в сковороде, если это не комплексный обед, когда блюдо уже сервировано по тарелкам. В некоторых особенно приверженных традиции заведениях предлагают деревянные ложки, поскольку считается, что обычные приборы придают паэлье металлический привкус. Даже в самых элегантных ресторанах есть паэлью из сковороды незазорно. Но в большинстве мест вам, конечно, принесут вилку, нож и спросят, нужны ли тарелки. Если паэлья с морепродуктами, то креветки, ракушки и прочая живность в ней будут нечищеными. Их, как правило, отодвигают на край тарелки, чтобы после очистить — руками! — и съесть. Если вы не решаетесь на такую вольность, то поищите место, где готовят так называемую ленивую паэлью, или парельяду. Она рассчитана не на ленивых хозяек, а на ленивых едоков: все морские гады в ней чищеные. По легенде, она носит имя барселонского гурмана Жули Парельяда, который не любил пачкать руки. И наконец, когда все наелись, нужно осторожно соскрести со дна сервировочной ложкой сокаррат (от валенсийского «жженый») — пригоревшую корочку риса. Совершенно недопустимо оставить его в сковороде — это самое вкусное в паэлье, и по нему знатоки оценивают качество блюда.

Обязательное блюдо

Мое знакомство с этим блюдом было неудачным, хотя и произошло на его родине. В столовой Валенсийского университета под видом паэльи по четвергам подавали на первое интенсивно желтый рис с мидиями, курицей и зеленым горошком. По желанию дополнительно можно было получить четверть лимона. Кроме того, что рис был сухой и жесткий, курица костлявой, а ракушки мидий чаще всего оказывались пустыми, само сочетание продуктов нам, российским студентам 1990-х, знакомым из рисовых блюд только с кашей и пловом, казалось странным, а нашему приятелю из Средней Азии — просто кощунственным. Поэтому по четвергам он устраивал себе разгрузочные дни.

Почему в Испании четверг паэльный день (так же как в советском общепите рыбный), точно неизвестно, никакого специального указания на этот счет никто не издавал. Скорее всего, он был выбран из-за того, что рыбаки выходили в море в понедельник и морепродукты доставляли до удаленных от побережья мест как раз к четвергу. Кроме того, этот день недели традиционно был выходным у прислуги, и испанские буржуа обедали не дома, а в ресторациях. Шеф-повара, стремясь угодить клиентуре, подавали популярную тогда паэлью. Как бы то ни было, по сей день по четвергам почти в каждом заведении испанского общепита в составе комплексного обеда предлагается паэлья: на первое — если в ней больше риса, чем всего остального, на второе — если наоборот. Один мой знакомый объяснял это так: «Когда я в четверг ем паэлью, я чувствую свое единство с десятками тысяч соотечественников, которые в этот момент делают то же самое».

Посуда специального назначения

Cлово paella (от лат. patella) в валенсийском (диалект каталанского языка) означает просто сковорода. Благодаря популярности валенсийского «риса в паэлье» это слово с начала ХХ века широко вошло в испанский язык как обозначение самого блюда. Раньше рис по-валенсийски готовили просто в котелке, но примерно с XVII века для его приготовления используется специальная посуда. Вектор ее эволюции заключался в том, чтобы увеличить площадь выпаривания жидкости. В результате получился современный вариант сковороды-паэльи — широкая и неглубокая с чуть вогнутым в центре дном, она позволяет создать оптимальные условия для быстрого и равномерного выпаривания жидкости. Толщина слоя риса в хорошей паэлье не должна превышать двух сантиметров, поэтому чем больше едоков, тем больше должна быть сковорода. Самая большая паэлья была приготовлена в 2001 году в пригороде Мадрида в сковороде общей площадью 400 м2 на 100 000 человек. Чтобы перемешать 6000 килограммов риса и 12 500 килограммов мяса использовали строительные краны и специально изготовленные гигантские грабли. Стандартные сковороды-паэльи рассчитаны на определенное количество персон и имеют диаметр от 20 (на две порции) до 90 сантиметров (на 8–10 порций). Их продают в любом супермаркете Испании. Самые дешевые — алюминиевые, самые лучшие — чугунные или из нержавеющей стали. В комплект к паэлье знающие люди покупают специальную газовую горелку: ее конфорка представляет собой закрученную в спираль трубку с дырочками для газа. Такая конструкция позволяет нагревать сковороду равномерно по всей площади, чего очень трудно добиться на открытом огне и невозможно на обычной плите. Есть вариант еще проще — электрические паэльницы. Новую сковороду рекомендуют потереть уксусом с крупным песком, чтобы она не давала металлического привкуса.

Из общей сковородки

Объединяющую суть паэльи выражает традиционный способ ее приготовления. Собственно, паэлья — это большая плоская сковорода с двумя ручками, которая дала свое название блюду. В такой посуде готовят не на одного — смысл паэльи в том, чтобы ее было много и есть ее можно было всем вместе. И если в общепите паэльный день — четверг, то дома — воскресенье, когда вся семья в сборе. Во время же народных гуляний огромные сковороды-паэльи ставят прямо на площадях. Приготовление паэльи, как и всякой большой праздничной еды, превратилось в ритуал, обставленный многочисленными правилами. Если собрать разные рекомендации в один идеальный сценарий этого кулинарного действа, то начинаться он должен был бы так: «В солнечный, чуть ветреный и обязательно праздничный день соберите родню и друзей на природе. Разведите огонь из поленьев апельсинового дерева или сухой виноградной лозы, чтобы дым придал паэлье характерный аромат…»

На некоторые детали ритуала, естественно, можно закрыть глаза. Я съела свою идеальную паэлью не на обед, как это положено, а на ужин. И не в Валенсии, а на Менорке, где гостила у приятеля Антонио. Он давно обещал мне «настоящую» еду, но в его доме, согласно семейному ритуалу, ее готовил только глава семьи и только в воскресенье. Но для меня он решил сделать исключение: паэлья была в пятницу вечером.

В остальном ритуал был соблюден. Сначала глава семьи долго отбирал из поленницы дрова. Поленья были желтые и пахучие. «Апельсин?» — спросила я со знанием дела. «Сосна», — сказал он. По тону ответа я поняла, что задавать вопросы по ходу церемонии не следует. Дальше я молча наблюдала, как глава семьи разложил на каменном очаге вроде мангала (такой есть во дворе каждого испанского дома) костерок и, не дожидаясь углей, установил над огнем чугунную треногу. На нее сковороду диаметром не меньше метра, покрытую снаружи толстым слоем копоти. Ее внутреннюю поверхность хозяин предварительно долго тер ветошью: мыть паэльницу, как обычную посуду, водой и мылом ни в коем случае нельзя, это, говорят мастера, убивает вкус.

В сковороду глава семьи налил порядочно оливкового масла и стал крутить посудину на треноге, пока масло не распределилось равномерно по всему дну. Это был самый длительный и трудоемкий шаг в готовке, дальше все понеслось как карусель. Сначала в пузырящееся масло полетели зубчики чеснока, потом они были выловлены, вместо них посыпались креветки, которых сменили разные виды мяса. За мясом последовали  овощи — помидоры, стручки зеленой фасоли, красный перец. Потом все это, кроме креветок, было залито водой. Антонио сказал: «Теперь не мешай. Буду сыпать рис». Я и так сидела, как мышка, а тут и вовсе затаила дыхание, пока в булькающую смесь крест-накрест ложились две дорожки риса. Рисовый крест выглядел очень красиво, но повар деревянной лопаткой ловко распределил его по всему диаметру сковороды. Добавил крошечную щепотку шафрана. Захватил дым над булькающей смесью в горсть и понюхал. «Проверяю на соль», — сказал он. Это означало, что теперь он готов отвечать на мои вопросы. «А что попробовать нельзя?» — «Лучше не  трогать». Так ни разу и не попробовав, Антонио снял паэлью с огня. Готовое блюдо в идеале полагается поставить на пять минут на влажный песок (ни в коем случае не на каменную или бетонную поверхность), чтобы рис окончательно впитал всю жидкость. Влажный от прибоя песок начинался прямо за калиткой. Но никто не понес туда пышущую жаром сковороду. Глава семьи сразу поставил ее посередине стола на террасе, в круг света под лампой, и желтоватая от шафрана паэлья стала янтарного цвета.

Потом мы сидели вокруг этой огромной сковороды и ели прямо из нее деревянными ложками, и каждый из своего треугольника соскребал со дна самое вкусное — сокаррат — корочку чуть пригоревшего риса. Едва уловимый аромат шафрана смешивался с запахом вина и моря. В тот вечер я навсегда полюбила паэлью.

Три в одном

Следуя этому рецепту, можно приготовить три самых популярных вида испанской паэльи: валенсийскую (valenciana), с морепродуктами (marinera) и смешанную (mixta). Для приготовления паэльи на четыре персоны вам потребуются: сковорода диаметром 40 см, 300 г риса со средним или круглым зерном, лучше всего валенсийских сортов сения, баия или бомба. Не следует брать длиннозерный, пропаренный, необрушенный или ароматизированный рис, потому что все они гораздо хуже впитывают жидкость. В сковороду налить масло. Мясо нарезать кусками 3×7 сантиметров, с костями. Обжаривать на среднем огне до золотистой корочки. К мясу добавить порезанные овощи, в последнюю очередь очищенные от кожуры помидоры и обжаривать. Когда помидоры превратятся в пасту, можно добавить чайную ложку сахара для нейтрализации кислоты. Вслед за этим положить чайную ложку красного молотого перца (сладкого), все время перемешивая, чтобы перец не подгорел, иначе блюдо будет горчить, и несколько «ниточек» шафрана (приблизительно по одной на порцию). Залить водой, увеличить огонь и дать закипеть. Если паэлья с морепродуктами, то сначала обжарить в масле неочищенные свежие креветки и отложить их. Креветки возвращаются в паэлью за пять минут до готовности или выкладываются на уже готовое блюдо. Кальмара и каракатицу нарезать кусочками 2×2 сантиметра и жарить на том же масле до золотистого цвета. Добавить мелко нарезанный чеснок и помидор, красный перец и залить все это рыбным бульоном. Когда бульон закипит, заложить все моллюски в раковинах, предварительно отваренные. Если паэлья смешанная, то после креветок обжарить мясо, а затем к нему добавить каракатицу и кальмара. Дальше все одинаково: засыпать рис и распределить его равномерным слоем по всей площади сковороды. Теперь нужно внимательно контролировать силу огня: первые 8–10 минут он должен быть сильным, затем убавить и ждать еще 5–7 минут. За это время, если пропорции соблюдены правильно, вся лишняя жидкость испарится. Если вы видите, что рис не готов, добавьте воды (или бульона), если наоборот — увеличьте огонь. Когда вам кажется, что рис готов, сделайте огонь очень сильным на одну минуту для того, чтобы на дне образовалась корочка — сокаррат. Снимите паэлью с огня и оставьте на пять минут.

В центре внимания

С тех пор я съела много восхитительной паэльи в ресторанах, в гостях у друзей, на природе и деревенских праздниках. Я попробовала больше десятка разновидностей этого блюда в разных частях Испании: морскую паэлью с морепродуктами, овощную с артишоками и зеленым горошком, мясную с кроликом и свиными ребрами. Так называемый черный рис готовится с кальмаром и каракатицей, чернила которой и придают ему характерный цвет. Любимый в Каталонии аррос а банда, «пустой» рис, готовят на крепком бульоне из морской рыбы и крабов и едят отдельно рыбу с чесночным соусом алиоли, отдельно рис.

Из этого чудесного гастрономического опыта я вынесла одно правило: никогда не заводить разговор о настоящей паэлье, потому что это может испортить все удовольствие, превратив застолье в дебаты. В Испании об этом спорят едва ли не чаще, чем ее едят: за столами, у плиты и в кулинарных ток-шоу. Можно ли класть в настоящую валенсийскую паэлью розмарин? Какие ингредиенты лучше всего сочетаются друг с другом? Какую ее разновидность следует считать национальным достоянием?

Время от времени какой-нибудь маститый кулинар патентует очередной «аутентичный» рецепт, якобы передававшийся устно из поколения в поколение. Его опровергают в газетах и по телевидению авторы предыдущих «аутентичных» рецептов. Сторонники разных рецептов без конца обвиняют друг друга в кулинарной ереси. Сходятся они только в одном вопросе: первое требование к паэлье — это правильно приготовленный рис.

Собственно, заслуга валенсийцев в этой гастрономической истории и заключалась в том, что они не только выращивали рис, но и научились его готовить. В отличие от соотечественников, которые использовали этот злак только измельченным в муку. Остальные испанцы считали поначалу, что валенсийцы едят рис почти сырым, ведь зерна в валенсийских блюдах остаются целыми и отделенными друг от друга.

Соблюсти точные пропорции жидкости и риса и поймать момент, когда рис уже впитал в себя все ароматы и вкусы, но еще не разварился, — главная и самая сложная задача в приготовлении настоящей паэльи. Для этого у каждого повара своя метода: правильный подбор толщины рисового слоя, правильная регулировка температуры. Если не получилось, то и самые «аутентичные» ингредиенты не спасут. И уж, конечно, ерунда, что настоящую паэлью можно приготовить только на валенсийской воде, как утверждают некоторые пуристы. Но их отчасти можно понять — в век глобализации паэлья рискует «потерять лицо». Сегодня популяризированное миллионами туристов блюдо едят по всему миру как бог на душу положит. В американских ресторанах испанской кухни — с кетчупом. В Мексике — с перцем чили. Во многих странах продают замороженный полуфабрикат, который можно разогреть в микроволновке.

Мой друг Антонио с Менорки очень смеялся, когда увидел в московском супермаркете пачку, на которой было написано слово «паэлья». А попробовав его, сказал: «Это совсем неплохо, это даже вкусно, но это не паэлья!» И я с ним согласилась. Во-первых, несмотря на все инновационные кулинарные технологии, рис в микроволновке не получается «правильным». Во-вторых, все-таки прав был писатель Хулио Камба, когда говорил: «Паэлья — блюдо романтическое, полное жизни и местного колорита». Испанского, конечно.

Анна Папченко

Среди произведений Босха особое место занимает триптих «Искушение святого Антония», написанный в 1506 году и находящийся сейчас в Национальном музее старинного искусства в Лиссабоне. Святой Антоний (ок. 251 — ок. 356) — один из самых почитаемых христианских святых, основатель первой монашеской общины. Двадцать лет он провел в египетской пустыне, где боролся с жестокими искушениями, посылаемыми ему Дьяволом. Но Босх, взявшись за создание живописного повествования о страданиях святого отшельника, почти не пользовался его житием. На триптих оттуда попали лишь два сюжета: искушение демоном сладострастия (правая створка) и низвержение Антония (левая створка: там изображено и как бесы возносят Антония к небу, и как падшего святого поднимают с земли братья-пустынники).

Центральная часть — это адские видения святого, которые, по мнению Босха, были главным источником его страданий. Говорят, Босх знал толк в галлюцинациях, отравляя свое сознание спорыньей — родом грибов, паразитирующих на злаках. Существует множество интерпретаций созданных Босхом инфернальных образов, но совершенно очевидно, что многие из них должны были у его современников ассоциироваться с алхимией. Дело в том, что Босх был ревностным католиком и не мог принять главного тезиса алхимиков: «Что внизу, то и наверху», — концепцию, согласно которой часть божественного света присутствует в каждом творении Господа. Отсюда было совсем недалеко до признания наличия божественного света и в Сатане, что предполагало его спасение в конце времен.

Именно поэтому в глазах Босха алхимики были закоренелыми еретиками. В средней части триптиха помещаются две сюжетные группы: «Черная месса» и «Бегство в Египет», полностью составленные из алхимических символов. Антоний находится в центре первой, невозмутимо взирая на все, что происходит вокруг него. Во второй использован любимый алхимиками библейский сюжет, поскольку считалось, что алхимическое искусство пришло из Египта. Босх явно приложил все усилия, чтобы показать зрителям, сколь далеко зашли алхимики в своей еретической интерпретации Священного Писания.

«Черная месса»

Женщина с чашей причастия

Ни в католической, ни в православной церкви женщина не допускается священнодействовать, и в частности совершать таинство причащения. Босх изображает здесь ведьму, в чаше которой не кровь Христа, а алхимический эликсир жизни, изготовленный с помощью черной магии.

Черная, белая и красная фигуры

Они олицетворяют собой три одноименные фазы трансформации вещества в ходе алхимического процесса. Кувшин и стакан на столе тоже наполнены эликсиром, сваренным бесами.

Уродец с яйцом в руках

Это выкидыш, символизирующий алхимического гомункулуса — человекоподобного существа, созданного искусственным путем, иными словами, человека из пробирки. В руках он держит философское яйцо, в котором вызревает философский камень — реактив, способный превращать металлы в золото.

Человек с костылем

Босх намекает на тайные обряды посвящения, принятые у алхимиков, во время которых новый адепт должен был снять ботинок с ноги и оголить колено. Это дает повод предположить, что художник сам некогда входил в один из тайных союзов.

Руины, в которых совершается месса

Это символ атанора — алхимической печи, в которой происходит трансмутация вещества.

Сова

Единственный представитель светлых сил в этой сцене. Она выполняет функцию Божьего ока, чтобы на Страшном суде свидетельствовать против алхимиков.

«Бегство в Египет»

Перевернутый глиняный кувшин

Так обозначался один из двух способов получения философского камня — «мокрый». У Босха кувшин представлен в виде коровьего зада.

Красное яйцо

Это философский камень.

Сухое дерево

Это одновременно и символ «сухого» способа создания философского камня, и символ греха, который сушит и убивает душу. Запеленатый ребенок — еще одно изображение гомункулуса.

Алхимическая Библия

В книге, которую держит священникеретик, нет букв — одни точки.

Очки

Символ ложного знания.

Перевернутая воронка

Символ обмана.

Крыса

Символ богохульства.

Павел Котов