Том Гринбаум и Дэвид Гудман, гениальные квантовые физики, добились, казалось бы, невозможного — создали устройство, позволяющее перемещаться во времени. Теперь самое время опробовать их изобретение. У Тома есть давняя мечта. Когда-то, двадцать лет назад, в Замбии на его глазах туземцы убили его красавицу жену — только за то, что та не отказалась от христианской веры. Теперь Том собирается перенестись в древнюю Галилею, чтобы встретить там… Иисуса. Он хочет сказать Христу, что тот никакой не бог, а попросту мошенник; ведь он не спас Меган, которая верила в него. Вместе с Томом в прошлое отправляется и Дэвид. Они еще не знают, что волею судеб Иисус включит Тома в число своих двенадцати учеников и наречет его Фомой Близнецом…
Хилари и Аквиле, моим самым любимым девчонкам
Эта книга впервые увидела свет в 2000 году в качестве сценария. Несколько человек, имеющих к ней непосредственное отношение, заслуживают особой благодарности. Я хотел бы поблагодарить продюсера Марка Байерса за самую лучшую попытку сделать из этого сценария фильм. Марк, твое ободрение все время помогало мне двигаться вперед.
Я должен поблагодарить за великолепную редакторскую работу Лорин Россини, чья профессиональная редактура — потрясающий дар, высоко оцененный мной. Роджер Бродюр, ты сделал корректуру, в которой я безумно нуждался и за которую очень признателен. Франк Робинсон, твоя честная и освежающая критика сюжета и качества текста во многом определяла результат. Хилари Робинсон, твой меч первой редактуры и скальпель финальной делают мои книги лучше. Если мои слова на этих страницах смотрятся не так уж плохо, это целиком ваша заслуга.
Пастор Джон Карн, ваша мудрость и знания помогли трансформировать эту историю из сценария в повесть. Вы дали мне именно те советы и знания, которые были необходимы.
Стен и Лиз Трамбле, Джейсон и Кейти Бродюр, Хизер Форнье, Сара Вэлери и Кэти Крисп, ваше поощрение, молитвы и дружба всегда нужны мне. Без них я бы недалеко ушел.
Я чрезвычайно признателен писателям Джеймсу Роллинсу и Рику Отале за ободрение и поддержку. Вы обеспечили меня рекламой, связями и советами. Жизнь подтвердила их ценность как при публикации этой повести, так и при подготовке двух следующих.
Кроме того, я хочу поблагодарить всю семью Робинсон, Донну (Мамочку), Мэтью, Сэнди, Джошуа и Ариану, а также семью Бродюр, Кейти, Аарона и Стаею и семью Винсент (вас слишком много, чтобы перечислить) за их непрестанную поддержку и веру.
И наконец, Хилари, мою жену и редактора; ты пожертвовала многими годами, чтобы я смог писать. Думаю, я не смог бы жить без тебя. Я люблю тебя.
Аквила, доченька, ты радуешь нас каждый день. Ты — мое вдохновение.
Эту повесть можно считать чистым вымыслом, хотя некоторые сцены в точности соответствуют библейским историям. Содержание и идея моей книги не сосредоточены на Евангелии, многие поступки и диалоги библейских персонажей придуманы мной. То же относится и к Иисусу. Повторю еще раз, эта повесть — плод воображения, и я, из страха перед Господом, никогда не заявлю, что она в точности описывает жизнь Иисуса. Если вам нужна истинная история, читайте Библию.
Надеюсь, мне удалось правдоподобно описать живых людей, с их привычками, языком и слабостями. Такой подход противоречит шаблону религиозной литературы, и я заранее приношу извинения всем тем, кого могут оскорбить проклятия, выпивка или жестокость, появляющиеся на страницах этой книги. Они, хотя и не занимают главного места, все же существуют… точно так же, как в реальном мире.
Мпунду, пилот арендованной Томом «Цессны», хладнокровно направил свой самолетик вниз, чтобы его пассажир смог полюбоваться местной флорой и фауной. Стада голубых гну и зебр бросились врассыпную.
Том Гринбаум как зачарованный смотрел на бурые степи Замбии. Обычному человеку легко потерять счет времени, разглядывая животных, живших и умиравших на этих бескрайних пастбищах… Но Том не был обычным человеком. Ему, квантовому физику с IQ 167, не составило труда грамотно спланировать свое короткое путешествие в Африку.
Он все продумал заранее. Самолет, летевший международным рейсом из Израиля в столицу Замбии, Лусаку, приземлился в 10:53. Меган ждет его в четыре, а до ее миссии — всего два часа. Том же наметил вылет на двенадцать, чтобы пробыть в воздухе пару лишних часов. Конечно, ему не терпится снова увидеть жену, но упустить возможность полюбоваться диким нетронутым миром с высоты птичьего полета… К тому же Меган никогда об этом не узнает.
Время пробежало незаметно, и вскоре самолет уже скользил над пышным зеленым ковром джунглей, над реками и водопадами. Том задремал, убаюканный монотонным гулом двигателя, а Мпунду, которому наскучили восторги пассажира, не нарушал молчание, пока они не оказались совсем близко к цели.
— Мистер Гринбаум… Мистер Гринбаум, мы уже почти на месте.
Том сел и смахнул слюну со щеки. Взглянул на чуть опустившийся желтый диск за стеклом иллюминатора и поинтересовался:
— Который час?
— Три сорок пять… Скажите, а зачем вы прилетели в Замбию? Вам ведь нравится наблюдать за животными, верно? А мы летим туда, где их нет.
— Хочу навестить жену, — голос Тома смягчился. — Она здесь уже две недели… И останется еще на две после моего отъезда.
Мпунду опешил:
— Вы сказали, жену? Она что же, одна в Замбии? Две недели?
Том кивнул.
— Так надолго мы еще не расставались.
— И вы отпустили ее сюда?
— Если бы мог, не отпустил бы, — вздохнул Том. — Но с тех пор, как она приняла крещение, с ней невозможно справиться… Такие, как она, готовы даже умереть за свою веру.
Мпунду помрачнел.
— Да, тут подходящее место для тех, кто смерти ищет.
— …Почему?
— Потому что… обычно они ее здесь находят.
Улыбка Тома исчезла.
— Да вы не волнуйтесь, — попытался успокоить его Мпунду, — мы уже почти добрались.
Меган была не из тех женщин, что уклоняются от боя. Но ведь это не бой, а настоящая бойня! Нужно предупредить Тома, иначе он попадет в ловушку.
Она украдкой выглянула из-за угла часовни — крытой травой хижины. Тростниковые стены — ненадежная защита от пуль. Отсюда Меган видела своих мужественных соратников — построенных в шеренгу, со связанными руками за спиной. Чужаки оставались вне поля зрения, зато их грубые злые голоса она слышала отчетливо.
— Плюнь ему на лицо! — крикнул один. — Ты делать это сейчас!
Она знала: никто из ее друзей не отступит, и все они обречены. Как Чарльз. Он первым отказался отречься от веры; его убили десять минут назад.
Меган видела, как дрожат ноги у Дженнифер. Эта жизнерадостная 18-летняя студентка из канзасского городка прилетела сюда пару дней назад. Сейчас ее очередь. Она успела сказать «Господи, прости их» прежде, чем прогремел выстрел.
Дженнифер осела на землю — и Меган зажала рот рукой, чтобы не закричать… Нет, она себя не выдаст. Любой ценой нужно спасти Тома. Это не его война. И не его Голгофа.
Когда прогремел очередной выстрел, Меган повернулась и бросилась в лес. Ветки цеплялись и царапали, пытаясь ее удержать. Они тоже хотели ее смерти. Но годы упорных занятий спортом сделали тело сильным и выносливым. Меган мчалась, не обращая внимания на разодранные в кровь ноги.
Обогнув огромное дерево, она краем глаза заметила какое-то движение и остановилась. Четверо избивают пятого, и они вооружены. Одеты пестро: военная форма вперемежку с деталями национального костюма. Словно сошли с обложки «Нэйшнл джиогрэфик». На самом свирепом — бейсболка с эмблемой «Нью-Йорк янкиз».
Меган успели заметить.
— Женщина убегает! — заорал один из туземцев.
Взгляд Меган не отрывался от окровавленного, избитого до неузнаваемости человека. Он посмотрел на Меган правым глазом — левый полностью заплыл. Она почему-то обратила внимание на его одежду. Голубая рубашка на кнопках, начищенные туфли… Туфли в джунглях Замбии? Уцелевший глаз широко раскрылся, и незнакомец неожиданно закричал:
— Меган! Беги!
Четверо туземцев были совсем близко. Она метнулась в лес, молясь, чтобы ей удалось скрыться, молясь о том бедняге, оставшемся позади… Откуда он узнал ее имя? Может, это друг Тома?
Бах! Испуганные птицы взмыли в воздух. Меган поняла, что незнакомец уже мертв, и помчалась еще быстрее.
Тропа была узкой и извилистой. Меган бегала по ней ежедневно и хорошо изучила каждый уклон, каждый поворот и каждое поваленное дерево. Здесь ее никогда не поймают… Но тропа скоро закончится, а дальше — открытое пространство. И она не супермен. Пулю не обгонишь.
Меган перепрыгнула замшелое дерево, и грязь брызнула из-под ног. Впереди сквозь ветки уже проглядывало чистое небо. Это поляна, и Том приземлится именно там.
«Цессна» скользнула над верхушками высоких деревьев и оказалась на поляне с грубо обозначенной взлетно-посадочной полосой.
Едва самолет остановился, Том и Мпунду принялись выгружать чемоданы и заказанные Меган припасы. Пыхтя от напряжения, Том выволок деревянный ящик на землю. Он выпрямился, достал из кармана бандану и стер едкий пот со лба. Странно, что никто из миссии или местных не пришел им помочь. Да и Меган уже пора быть здесь. Обычно она не опаздывает.
— Том!
Это голос Меган, но откуда?
Том напряженно вглядывался в высокую, выжженную солнцем траву, пока наконец не заметил бегущую к нему Меган. Она что-то кричала, но Том не разобрал ни слова. Он двинулся навстречу, прислушиваясь, и по интонациям в голосе внезапно понял: она чем-то напугана.
Мпунду крепко ухватил его за плечо:
— Мистер Гринбаум, не выходите на поле. Здесь хищники.
Том обернулся. Пилот смотрел на стаю птиц, мечущихся над джунглями на другой стороне поля.
— Львы? — быстро спросил Том.
— Хуже…
— Меган! МЕГАН! — Том ринулся спасать жену.
— Мистер Гринбаум! Вернитесь! Мы должны немедленно улетать!
Том мчался дальше. Мпунду метнулся к «Цессне» и запустил двигатель.
…Меган была уже близко, и Том смог разобрать слова:
— Уходи отсюда! Уходи в самолет!
Том побежал быстрее.
Бах! Раздался выстрел, и Том инстинктивно пригнулся. Кто и в кого стрелял? Когда он наконец выпрямился, Меган нигде не было.
— Меган?
Не обращая внимания на опасность, Том рванулся вперед.
— Меган? Где ты? Меган!
Меган поднялась из травы и бросилась к Тому. До нее было не больше пятидесяти футов.
— Уходи! — на бегу кричала она.
Том летел к жене, с каждым мгновением сокращая расстояние. Он уже видел ее лицо — обычно такое спокойное, а сейчас искаженное ужасом и болью. На плече — кровавое пятно… Она ранена!
Бах! Он был уже совсем рядом… Тело Меган вдруг изогнулось дугой, и кровь хлынула из груди, забрызгав ему лицо и одежду.
Мир вокруг Тома внезапно замедлился, будто все происходило под водой. Густая теплая жидкость на лице… Стук крови в висках…
Меган качнулась вперед, не отрывая глаз от Тома. Он помнил ее переполненной энтузиазмом новой работы… или уютно пристроившейся с книгой у камина… или усталой и блестящей от пота после бега… А сейчас он смотрел, как она уходит. Взгляд Меган остановился — она обмякла и упала в траву.
Его жена мертва.
Хрипло дыша, Том опустился на колени и перевернул тело. Рука погрузилась в растекающуюся лужу крови.
— Меган? Меган, пожалуйста… — По его лицу текли слезы.
Не будь потрясение столь сильным, Том заметил бы мелькнувшую над ним «Цессну». Услышал шелест раздвигаемой травы… Почувствовал запах пороха… Но он просто сидел на земле, бережно прижимая к груди тело жены и укачивая его, как ребенка.
Том вернулся к реальности, когда ощутил прикосновение горячего металла к шее и услышал щелчок.
— Ты верить, как она верить? — Главарь приставил ствол винтовки к виску Тома. — Ты сказать мне сейчас.
Том посмотрел вверх. В ярком солнечном свете он видел лишь контуры лица.
— …Что?
Фанат «Янкиз» сдвинулся в сторону. Теперь Том смог разглядеть смуглое лицо, ярко раскрашенное красным, и удивился — туземец явно был в замешательстве. Он оглядел Тома со всех сторон, хмыкнул и выпрямился.
— Ты верить, что женщина верить? Ты верить в ее Бог? — голос стал резче и требовательнее. — Ты последователь?
Том до крови прикусил губу.
— Скажи нам! Мы нужно знать! Сейчас! — закричал «янки».
— Нет, черт возьми! Я не верю в Бога! И никогда не поверю!!!
Все четверо опустили винтовки. «Янки» недоверчиво покосился на Тома, затем расслабился и криво усмехнулся:
— Тогда твой день счастья сегодня.
Остальные рассмеялись, одобрительно похлопывая друг друга. Они развернулись и двинулись обратно, постепенно исчезая из вида.
Том остался неподвижно сидеть с телом жены на руках. Его била дрожь. Он осторожно опустил Меган на землю, вскочил и бросился в высокую траву.
Убийцы шли не спеша, и Том легко их догнал. Прежде чем замыкающий успел что-то сообразить, Том обрушил кулак ему на голову. Мужчина опрокинулся и, падая, выронил оружие. От удара о землю винтовка выстрелила. Пуля, срезав несколько стеблей травы, попала в лодыжку впереди идущего, и тот упал как подкошенный.
Третий развернулся и вскинул винтовку, но Том был уже рядом. Левой рукой он отвел ствол, а правой изо всех сил сдавил гортань бандита. Тот упал, и винтовка осталась в трясущихся руках Тома.
Теперь он направил оружие на главаря, который уже прицелился. Они медлили… Дышали. Смотрели. Слушали. Внезапно между ними мелькнула стрекоза — и оба выстрелили.
Том вскрикнул и ухватился за плечо. «Янки» стоял неподвижно, прижимая руку к груди. Том овладел собой и снова вскинул винтовку. Но противник не двигался. На его лице отразилось глубочайшее потрясение.
— Не лгал… — проговорил он с улыбкой. — Ты не последователь.
Рука «янки» бессильно скользнула вниз, открыв зияющую рану на груди. Он упал на колени, а потом рухнул на землю.
Внимание Тома привлекли стоны корчившихся в траве бандитов. Он прицелился. Один из туземцев, что-то лопоча на родном языке, поднял руки над головой — умолял о спасении. Опустив винтовку, Том нашел взглядом пятачок смятой травы, где лежало тело Меган. И, снова прицелившись, спросил:
— Ты веришь, как верила она?
— Ч… что?
Он приставил винтовку к голове бандита:
— Ты веришь, как верила она?
— Нет! Нет! Мы нет!
— Тогда увидимся в аду.
Выстрелы было слышно на несколько миль вокруг. Три. И еще три.
…Все это случилось за двадцать лет до нынешнего дня.
Дэвид Гудман помнил, какой сегодня день. Лет десять назад Том рассказал ему историю гибели своей жены, и с тех пор Дэвид уяснил: в этот день нужно вести себя с ним как обычно. Отставив тарелку с противными липкими хлопьями, Дэвид подумал о Томе. Как человек, который не надеется на будущее, способен жить с такими воспоминаниями?
После смерти Меган Том с головой ушел в работу, но Дэвид мог сказать то же и о себе. Он никогда не был женат и, наверное, уже не будет. К тому же, как он любил повторять, пятнадцать часов работы шесть дней в неделю взаперти в секретном здании совершенно не располагают к знакомствам.
В любом случае, других друзей у них не было. Их расписание различалось, пожалуй, только в одном: каждое воскресное утро Дэвид проезжал сорок миль до ближайшей церкви, а Том — нет. Они с Томом нередко спорили о Боге. Но сегодня этой темы следовало избегать.
Дэвид расправил галстук, скользнул в начищенные до блеска черные туфли и прикрепил на лацкан пиджака бейдж «Лайтек индастриз». Выходя, прихватил из холодильника поллитровую бутылку «Пепси — дикая вишня».
Газировка была привычным дополнением к утренней рутине последних пятнадцати лет. Но рутина Дэвида не беспокоила. Ускорители частиц, ядерные реакторы, генераторы черных дыр, вооруженные охранники и потайные ходы вносили в его жизнь достаточно разнообразия.
Едва Дэвид вышел из своего прохладного кирпичного дома, ему показалось, что он попал в раскаленную печь. Подмышки моментально вспотели. Почти десять лет Дэвид потратил на поиски дезодоранта, подходящего для жаркой Аризоны — и нашел, — но в прошлом году его сняли с продажи. Дэвид терпеть не мог жару и даже предлагал перевести деятельность компании в Белые горы Нью-Гемпшира. Официальным ответом «Лайтека» был добродушный смех и дружеское похлопывание по плечу.
Бордовый «Лендровер» был припаркован почти вплотную к входной двери — насколько позволяли растущие здесь кактусы из коллекции Дэвида. Годом раньше машина стояла в пристроенном гараже, но сейчас он был завален старыми компьютерами и всевозможными запчастями. Дэвид несколько раз примерялся к уборке, но так и не смог себя заставить. Компьютеры в гараже — часть его прошлого, прошлого «Лайтек», а если у них все получится, эти железки станут частью истории.
Дэвид прыгнул в «Лендровер», захлопнул дверцу и взглянул на свое отражение в зеркале заднего вида. Его все еще моложавое лицо с аккуратной бородкой выглядело так, словно он только что участвовал в забеге на пять миль под проливным дождем. Он вытер пот со лба. К счастью, сегодня больше не придется выходить на солнце. Дэвид завел двигатель, добавил газа и выставил регулятор кондиционера на максимум, чтобы поток воздуха обдувал волосы и сушил кожу.
Он проскочил жилой комплекс минут за пять. Это была лишь видимая часть сооружений «Лайтека», площадью двадцать квадратных миль. Здесь жили две тысячи сотрудников — от физиков до уборщиков.
Том поджидал Дэвида на тротуаре. По обыкновению, он предпочел повседневную одежду — джинсы, белую футболку и клетчатую рубашку. В «Лайтеке» придерживались дресс-кода, но Тома меньше всего заботили правила и инструкции. К тому же он прекрасно сознавал свою ценность для компании. С годами у Тома появились морщинки вокруг глаз, черты лица стали резче. Вообще, он здорово походил на Клинта Иствуда, не считая шевелюры: вьющиеся волосы Тома по-прежнему были черными как смоль.
Том сел во внедорожник, и Дэвид откупорил «пепси». Начинался шутливый ежеутренний диалог.
Том взглянул на Дэвида и скорчил гримасу:
— Катишься прямой дорогой к гнилым зубам.
— Тебе-то откуда знать? — парировал Дэвид с нарочитым еврейским акцентом.
— По крайней мере, знаю, что мои зубы продержатся дольше твоих, — усмехнулся Том.
— Мы дружим с самого приезда сюда, уже лет пятнадцать? Так вот, даже не думай встать между мной и моей истинной любовью, — Дэвид сделал большой глоток.
Они родились и выросли в Израиле. Дэвид учился в престижной частной школе и закончил ее лучшим в классе. Тому дал домашнее образование отец, бывший раввин, расставшийся с иудаизмом. Их дома разделяла всего пара миль, но встретились они только в Америке, куда приехали по приглашению «Лайтека». Молодые ученые быстро освоились на новом месте, и Америка стала для них второй родиной. Дэвид отлично помнил, как они тогда волновались и радовались. И не удивительно: заниматься передовыми исследованиями в частной компании!
Том откинулся на кожаное сиденье «Лендровера»:
— Гм… ну, а что если встану? Что будет, старик? Врежешь мне битой?
— Врежу? — подхватил Дэвид. — Я бы не… постой, ты сказал — старик? Я старше тебя всего на три года, — и ты смеешь называть меня стариком?
— Хочешь сказать, я зарвался?
Дэвид кивнул и проглотил очередную порцию жидкого сахара с ароматом вишни. Том продолжал поддразнивать:
— На себя посмотри. Какое слово ты сейчас произнес?
— Какое еще слово?
— «Смеешь».
Дэвид выпрямился на сиденье:
— Не смей указывать мне, какие… Хм… похоже, ты прав.
Том улыбнулся:
— Что и требовалось доказать. Я всегда прав.
— Ха! — выпалил Дэвид. — Да твои мозги годятся только для квантовой механики и нападок на Хри…
Дэвид оборвал себя на полуслове, но было уже поздно. В машине повисло тягостное молчание. И как он мог так увлечься и забыть? Из всех дней…
Наконец Том нарушил тишину:
— Лучше дави на газ; у нас всего полчаса до встречи с этой сучкой.
Дэвид облегченно вздохнул (кажется, обошлось!) и поспешил вернуть разговор в привычное русло.
— Эй! Следи за языком!
— Ну же, Дэвид. Согласись, она…
— Просто делает свою работу. Да, иногда она слишком настойчива. Но я всего лишь прошу тебя следить за своим языком, — отеческим тоном проговорил Дэвид и глотнул лимонада. Затем добавил: — Знаешь, лежи на тебе такая ответственность, ты бы тоже не слишком миндальничал.
Том посмотрел на Дэвида, ожидая продолжения.
— Ты серьезно?
Дэвид кивнул, и Том развеселился. Он расслабленно развалился в кресле.
— Чего?
— Ничего.
Короткую паузу заполнили гул мотора и шуршание колес.
— Из тебя начальник был бы еще хуже, — заявил Дэвид.
Том приподнял бровь и ухмыльнулся. Дэвид посмотрел на него.
— Ты знаешь, что я имею в виду!
Они опять замолчали. Горячий ветер поднимал пыль, швыряя ее в лобовое стекло.
— И что же? — поинтересовался Том.
— Временами с тобой очень трудно иметь дело. Вот об этом и речь.
Дэвид хлебнул еще газировки.
— По крайней мере, мне не придется через пару лет питаться жидкой кашкой, — съехидничал Том.
Дэвид фыркнул и уставился на дорогу.
Том следил, как насупленный Дэвид ведет машину, и улыбался. Да, его лучший друг не откажется от любви к «Пепси», даже если придется расплатиться за нее зубами. Он никогда не изменял своим привычкам и убеждениям. Такая черта характера очень нравилась Тому. Она напоминала ему о другом человеке, которого он когда-то знал.
Однообразный пейзаж — красная земля, скалистые холмы и бескрайнее синее небо — тянулся на десятки миль вокруг. Картину оживляла лишь ветхая деревянная лачуга без одной стены. Казалось, она не переживет и сильного порыва ветра. Но домик стоял здесь последние двадцать лет — не потеряв ни гвоздя, почти не собирая пыли и не привлекая любопытных взглядов.
Машина притормозила. Дэвид въехал внутрь и заглушил двигатель. Друзья отстегнули ремни и наклонились к лобовому стеклу, не обращая внимания на громкое жужжание и потрескивание снаружи.
— Я говорю только, что не уверен, — продолжал Том.
— Все заработает. Это же наше детище.
— Именно поэтому я и беспокоюсь.
Маленькое устройство, замаскированное под сосновую шишку, опустилось к «Лендроверу». Мерцающий зеленый лазер ощупал машину сверху донизу. Затем луч прошил лобовое стекло. Том с Дэвидом широко раскрыли глаза и замерли, пока лазер сканировал сетчатку.
— Знаешь, чего тебе не хватает? — спросил Дэвид. — Веры. Тебе помогла бы даже толика веры. Но нет — ты должен увидеть, потрогать, понюхать, прежде чем во что-то поверишь!
— Это, Дэвид, называется наука. Именно за нее нам, ученым, платят деньги.
— Тебя привела сюда наука. А меня — вера, — улыбнулся Дэвид.
— Ну-ну, посмотрим, как твоя вера поможет разобраться с пластичностью пространства-времени.
— Давай.
Лазерный луч отключился, и устройство исчезло под крышей. Через секунду «Лендровер» окутало облако пыли, пол под машиной задрожал и пошел вниз. Из-под земли, образуя круг, хлынул свет. По мере того как платформа опускалась, свет становился все ярче.
«Лендровер» погружался в огромную ослепительно белую пещеру. Стены — округлые и гладкие, как яичная скорлупа. Четыре троса тянулись от краев платформы к потолку. Двумя сотнями футов ниже машины всевозможных моделей, принадлежащие тысячам работников, заполняли парковку размером с футбольный стадион.
Опустившись на первый этаж, обозначенный просто как «Парковочный уровень 1», друзья вышли из машины и отдали ключи Фреду, парковщику.
— Есть новости из будущего? — поинтересовался Фред.
— Пока нет, — ответил Том. — Наверное, немного напутали с квантовыми потоками.
Фред весело фыркнул. В «Лайтеке» даже обслуживающий персонал был достаточно сообразителен, чтобы понимать юмор физиков.
— Ну и дела, доктор Гринбаум.
— Не волнуйся, Фред, — добавил Дэвид. — Сегодня тот самый день.
— Серьезно? — оживился Фред.
— Не спеши радоваться, — заметил Том. — Доктор Гудман считает: главное — верить, и все получится, потому что вера важнее науки.
Фред рассмеялся, углядев возможность подольститься.
— Ну вы и скажете, доктор Гринбаум! Вера важнее науки? Круто!
Вместо ответа Дэвид сердито посмотрел на Тома.
Входя в комплекс, ученые слышали, как Фред пожелал им удачи. За двумя стеклянными дверями с логотипом «Лайтека» — конусом из трех световых лучей, сходящихся в точку — открывался бесконечный, ярко освещенный тоннель. Друзья прошли полсотни футов и остановились, вроде бы без причины.
— Думаешь, она здесь? — спросил Дэвид.
— Змею проще всего найти в ее норе.
— Особенно если эта змея потратила на строительство норы около двух миллиардов долларов, — улыбнулся Дэвид.
— Если сегодня ничего не выйдет, мы покойники, — Том тряхнул головой. — Два миллиарда долларов на наш проект… Зря мы не выбрали карьеру продавцов.
Дэвид выдавил усмешку:
— У нас еще будет шанс это сделать.
Иллюзорное изображение тоннеля померкло, и впереди обнаружилась автоматическая дверь. Едва Том и Дэвид шагнули внутрь, дверь со щелчком закрылась, и коридор вновь приобрел свой обманчиво бесконечный вид.
Том и Дэвид вошли в центр управления, приветствуя коллег. Многие копошились у аппаратуры и компьютерных консолей. Рабочий день только начинался, но зал уже походил на сумасшедший дом.
ЦУ был шедевром научной мысли, новейшей инженерии и электроники, опережающим внешний мир лет на двадцать. Скругленные стены и потолок образовывали амфитеатр, похожий на половинку черной ракушки. Ряды компьютеров и рабочих станций располагались ярусами, как трибуны на стадионе. А посередине зала четырехфутовый лист толстого стекла разделял центр управления и зону приема Альфа. Свет лился из-под решетчатого пола; при таком освещении лица людей казались призрачными.
Дэвид и Том спустились по центральному проходу и направились к стеклянной стене. Там стояла Салли Макфилд, нависая над сильно нервничающим ученым. Дэвид подумал, что Салли очень идет деловой костюм. Дэвида часто одолевало искушение сделать ей комплимент, похвалив прическу или макияж. Однако он держал язык за зубами, опасаясь немедленной расправы. Только один человек осмеливался гладить Салли против шерсти.
Том подошел к Салли, таща Дэвида на буксире.
— Ты заметил? — прошептал он Дэвиду. — У нее глаза на затылке.
— Шш, тихо, — Дэвид не хотел начинать утро с ругани. — Она услышит.
Вместо ответа Том перешел на язык жестов, указав двумя пальцами на свои глаза, а затем на затылок Салли. Дэвид в качестве последнего предупреждения скорчил рожу.
— Доктор Гринбаум, доктор Гудман, вы опоздали, — не оборачиваясь, произнесла Салли.
— Я же говорил, — шепнул Том уголком рта.
Одним плавным движением Салли развернулась на сто восемьдесят градусов. На лицах Тома и Дэвида расцвели приятные улыбки.
— Мисс Макфилд, — вежливо приветствовал ее Дэвид, протянув руку.
— Салли, — криво улыбнулся Том, — как приятно тебя видеть.
Салли проигнорировала протянутую руку и сразу перешла к делу:
— Если к концу дня я не увижу результатов, видеть меня будет не очень приятно. Сегодня, господа, вам стоит, мягко говоря, вывернуться наизнанку, или я выдерну шнур из розетки.
Обычно Том заводился с пол-оборота, но сейчас Дэвид успел дипломатично вмешаться:
— Мисс Макфилд, сегодня вы станете свидетелем величайшего события. Этот день изменит ход истории, точнее, изменит будущее. Уверяю вас, что…
— Может быть, Тома и порадуют ваши речи, Дэвид, но меня они не впечатляют, — ответила Салли. — Мне нужны результаты. Мы содержали вас не один год, но время истекло. Мы хотим видеть плоды наших усилий.
Кровь ударила Дэвиду в голову, но он сдержался.
— Вы их увидите, мисс Макфилд. Совсем скоро.
— Хотелось бы. — Салли вновь развернулась на высоких каблуках и гордо удалилась.
Дэвид проводил Салли долгим взглядом, метнув воображаемую гранату ей в голову.
— Вот штучка!
Том внезапно развеселился.
— Что ты сказал? — его глаза полезли из орбит.
— Что? — скривился Дэвид.
— Ты назвал ее сучкой!
— Ничего подобного!
— Я сам слышал.
— Я сказал «штучка», — оскорбился Дэвид.
Веселье Тома поутихло, но он не сдавался:
— Ох уж эти попытки избежать греха сквернословия! Блин, бляха-муха, ёж твою медь… Но ты ведь все равно проклинаешь, даже если меняешь одно слово на другое. Может, «штучка» произносится не так, как «сучка», но чувства одни и те же.
Дэвид и Том уставились друг на друга. Том знал силу своего взгляда и лишь ухмыльнулся, когда Дэвид в конце концов отвел глаза.
— Никто не совершенен, — проговорил он, закрывая тему. — Пора приниматься за работу!
Том рассмеялся и последовал за другом. Может, день все-таки будет не так уж и плох?
Дэвиду удалось успокоиться только через час. Том отлично знал: Салли может засесть в печенках, как никто другой. Тем любопытнее, почему же его друг так странно на нее смотрит? Последние полчаса Дэвид занимался кое-какими расчетами, однако всякий раз, когда мимо проходила Салли, она притягивала его, как магнит. Взгляд Дэвида следовал за ней через всю комнату и замирал, как только она исчезала из вида. Неужели он заинтересовался этой Снежной королевой? Может, он увидел в ней нечто такое, чего не видит Том? Том решил непременно разобраться с этим, но сейчас его ждали дела поважнее.
Десятки ученых сидели за бессчетными консолями центра. Возбуждение казалось осязаемым. Вся команда во главе с Томом и Дэвидом не один год мечтала об этой минуте. Они рискнули своей карьерой в «Лайтеке» ради слабого шанса на успех.
Дэвид, Том и Салли стояли перед стеклянной стеной, вглядываясь в зону приема Альфа. Это была большая комната, не имевшая ни одного прямого угла, с гладкими серебристыми стенами. Толстый лист стекла, разделявший центр управления и зону Альфа, делал ее похожей на аквариум. Том напряженно искал глазами хоть какую-нибудь аномалию, свидетельствующую о нарушении потока времени.
Салли посмотрела на часы:
— Сорок пять секунд. Мы уже должны были увидеть результаты. Хотя, по правде говоря, я не очень-то рассчитываю на появление ваших достижений из будущего.
— Если мы в будущем чего-то добились, оно сейчас появится. Хотя бы как флуктуация, — произнес Том.
— Тогда не рассчитывайте на многое. Если будущая я похожа на меня настоящую, она выдернет штепсель всего через…
— Эй, не надо… — прервал ее Том.
— Угомонитесь! — вскипел Дэвид. — Оба! Все ваши пререкания совершенно бессмысленны! Через десять секунд наш мир навсегда изменится, а вы только и можете изводить друг друга. Пожалуйста… во имя Моисея, просто заткнитесь!
Том поджал губы, понимая, что Дэвид прав. А вот реакция Салли приятно удивила обоих: женщина мимолетно улыбнулась и застыла в терпеливом ожидании.
— Спасибо, — произнес Дэвид.
Том оторвал взгляд от зоны Альфа и заметил, как Дэвид засмотрелся на Салли, словно изучая ее нежные губы. Похоже, его поразила неожиданная улыбка Салли. Однако сейчас не время отвлекаться.
— Дэвид, — прошептал Том.
Дэвид вздрогнул и посмотрел на Тома. Тот кивнул в сторону зоны приема.
— Верно, — Дэвид повернулся к стеклянной стене.
Том покачал головой. Да что же с ним такое?
Тишина поглотила зал. Том взглянул на часы: пять секунд запаздывания. И разочарованно прикрыл глаза. Похоже, они проиграли.
Пальцы Дэвида нервно барабанили по стеклу. Салли скрестила руки на груди и постукивала каблуком. Десять секунд запаздывания… Это уже плохо.
Внезапно воздух наполнился звуками, похожими на хлопки взрывающегося попкорна. Что-то происходило. Ученые по всему помещению принялись проверять оборудование и записывать сигнал. Треск за толстым стеклом нарастал, и весь ЦУ задрожал. В дальнем конце зала распахнулся металлический шкаф, его содержимое вывалилось на пол. Яркая вспышка света — и стало темно.
После небольшой паузы зал разразился аплодисментами.
— Не совсем то, что я ожидал, зато нам повезло с публикой, — заметил Дэвид с легким оттенком досады.
— Я тоже рассчитывал на большее, — ответил Том.
Они пожали друг другу руки.
— Мои поздравления. Ваша зарплата будет удвоена, — послышался из темноты голос Салли.
Она стояла спиной к стеклянной стене и не могла видеть, как ровный голубоватый свет медленно разгорается в зоне Альфа. Дэвид и Том, не отрываясь, смотрели туда.
— Но в следующий раз вам лучше организовать что-нибудь поинтереснее светового шоу… — Салли осеклась, понимая: что-то происходит.
Она обернулась. Тусклый голубой свет лился неизвестно откуда. В центре управления вновь воцарилась тишина: все замерли в ожидании.
Том прижался ладонями к толстому стеклу. Его челюсть медленно отвисла.
— Получилось, — только и смог он сказать.
Свет стал белым, его интенсивность нарастала.
Вначале ровный и непрерывный, свет начал медленно пульсировать, и каждый импульс сопровождался громким звуком.
Бум… бум… бум.
Все быстрее и быстрее. Свет кружился и сверкал, как стробоскопы в ночном клубе.
Бум. Бум. Бум. Бум. Бах!
Ослепительно яркие ленты голубого и белого света с оглушительным грохотом вспороли воздух. Одна за другой они разрывали реальность и исчезали, оставляя после себя запах озона и какой-то предмет. Стол, покрытый графиками и таблицами. Шкаф с инструментами и оборудованием, которое еще предстояло изобрести. Несколько стоек с какими-то устройствами. Пара электронных модулей.
Энергия, выпущенная на волю, восхищала и пугала. Все, за исключением Тома и Дэвида, отступили назад. Аппаратура заискрила, но никто не обращал на нее внимания. Люди напряженно следили за разрывами в пространстве-времени.
Представление с грохотом завершилось, и все вздрогнули. Последний луч света исчез. ЦУ погрузился во тьму, только зона приема еще сверкала тысячами голубых искорок. Никто не шевелился. Едва все искры погасли, включилось аварийное освещение.
Дэвид громко тявкнул. Зал, полный обычно сдержанных профессионалов, взорвался воплями и безудержным смехом. Руки Тома скрипнули по стеклу. Он посмотрел на Дэвида.
— Мы сделали это… Мы сделали! — Том стиснул Дэвида в объятиях.
— Я же говорил! — воскликнул Дэвид. — Я же говорил тебе!
Том поднял Дэвида в воздух и закружил, как ребенка.
Салли все еще смотрела на зону приема.
— Не может быть… Не может…
Том поставил Дэвида на ноги, подкрался к Салли и во всю мощь своих легких воскликнул:
— Ха!
Том отправился пожимать руки взволнованным коллегам, а Дэвид с улыбкой подошел к Салли:
— Всем этим мы обязаны вам. Спасибо!
— Я… Не за что, — ответила Салли.
Дэвид протянул руку, и женщина приняла ее. Глядя в глаза Салли, Дэвид чуть задержал ее руку. И тогда Салли улыбнулась. Снова.
Следующие одиннадцать часов Том и Дэвид увлеченно разбирали груды документов, оборудования и инструментов, полученные из будущего.
Идея путешествий во времени принадлежала гению Дэвида, но Том поддержал замысел, едва услышал о нем. Поначалу, узнав об обстоятельствах гибели Меган, Дэвид скептически отнесся к мотивам Тома. Но Том все же сумел убедить его, что в случае успеха не будет пытаться изменить собственное прошлое. Ведь если прошлое изменится, они с Дэвидом никогда не встретятся. А значит, возможность путешествий во времени исчезнет, и Том уже не сможет вернуться обратно. Всего лишь один из многих теоретических парадоксов путешествий во времени. И вот теперь вся комната завалена зримыми воплощениями этих парадоксов.
Дэвид потер усталые глаза. Перед ним лежала диаграмма, которая поясняла, как перемещаться сквозь время, не создавая грандиозных возмущений в ткани реальности. Он с головой погрузился в вычисления, окутавшись огромной простыней с квантовыми уравнениями; его глаза бегали взад и вперед и жадно впивались в ряды цифр. Внезапно его осенило:
— Ты только посмотри! Ну конечно! Почему я не подумал об этом раньше?
Том перестал крутить в руках серебристые часы.
— Откуда ты знаешь, что не думал? — возразил он и вновь вернулся к часам.
Дэвид наморщил лоб:
— Ну, я начинал работать над…
— Почему мы послали в прошлое часы? — перебил Том.
Десять наручных часов лежали перед ним на столе. Не успел Дэвид ответить, как Том задал новый вопрос:
— А чей почерк?
— Что? — не понял Дэвид.
— Чей почерк на схеме? — спросил Том, не отрываясь от часов.
— О чем ты говоришь? Откуда я знаю? — с легким раздражением ответил Дэвид.
— Так посмотри.
Дэвид неохотно взял схему и принялся изучать почерк. Пока он занимался этой детективной работой, Том продолжал гадать:
— Здесь десять совершенно одинаковых часов…
Дэвид положил схему на стол и с подчеркнутым безразличием отодвинул в сторону. Он попытался уйти от ответа и вернуть разговор в прежнее русло.
— Дай-ка мне взглянуть, — он протянул руку.
Том отвел руку с часами подальше:
— Так чей почерк? Твой или мой?
— Эй, дай мне часы, — призвал к порядку Дэвид.
— Сначала ответь.
Потянулись томительные секунды. Томительные главным образом для Дэвида. И многообещающие — для Тома.
— Твой, — неохотно признал Дэвид.
Том самодовольно ухмыльнулся и протянул часы. Дэвид схватил их и принялся за осмотр.
Серебристый корпус покрывали золотые полоски. Может, это подарки, поздравление с победой? Не похоже, решил Дэвид, ощупывая часы со всех сторон и проводя пальцем по маленьким кнопкам; всего их было восемь. Кварцевый дисплей показывал время, причем неправильное, и массу информации: здесь были какие-то числа, коды, проценты. Для чего же эти часы предназначены?
Дэвид решил взять реванш за схему.
— Часы электронные, — произнес он, — так что ты и сам в состоянии разобраться.
Том развеселился, а Дэвид продолжал:
— Не знаю, для чего они, но время неверное.
— Сейчас поправим, — Том выхватил часы.
— Эй! — выпалил Дэвид, пытаясь их отобрать, но Том предусмотрительно отступил подальше и принялся нажимать на кнопки.
— Ну, поехали, — уверенно произнес он, усевшись на металлический стул.
Друзья наклонились поближе и уставились в экран. На дисплее мелькали какие-то непонятные наборы чисел. Теряя терпение, Том начал беспорядочно давить на кнопки. И тут его палец случайно нажал на одну из кнопок, расположенную чуть в стороне от других.
Воздух наполнился легким треском. Том и Дэвид окинули комнату в поисках источника звука. Звук становился все громче и громче, и теперь он что-то напоминал. Взгляды мужчин встретились.
Между ними вспыхнул, пульсируя, маленький огонек. Опять…
Бум… Бум… Бум… Бум-бум-бум-бум.
Не сговариваясь, ученые бросились в разные стороны. Дэвид нырнул за мусорный бак, а Том опрокинул стол, стряхнув на пол кипу чертежей, и укрылся за ним.
— Что происходит? — закричал Дэвид.
— Откуда мне знать?
— Так посмотри!
— Сам посмотри!
Дэвид высунулся из-за бака. Интенсивные вспышки света заставили его спрятаться обратно. Что же это такое?
— Мы вызвали еще одно искажение времени, — прошептал он.
Мысль поразила Дэвида, и он закричал, перекрывая шум в комнате:
— Часы… машина времени… Мы запустили машину времени!
Том наверняка его не расслышал… и Дэвид не стал повторять. Просто потрясающе! Они создали в будущем машину времени. Мало того, они создали несколько таких устройств, причем портативных!
Бум-бум-бум-бум. Бах!
Вспыхнул яркий свет.
Бам! Стул внезапно исчез, и свет померк. Том и Дэвид осторожно выглянули из своих укрытий. Над полом плавала только горстка голубых искорок.
Том первый выполз из-за стола. Дэвид толкал перед собой в качестве защиты мусорный бак. Наконец друзья сошлись в том месте, где стоял стул. Теперь здесь лежали часы. Ученые изумленно застыли над своим творением, которое минуту назад создало разрыв в ткани Вселенной. Неожиданно оба осели на пол и расхохотались.
В «Пеггис поркер пэлас» остро пахло кукурузой и несколькими сортами жареного мяса. Это было самое приличное заведение на сто миль вокруг. Во всяком случае, так считал Том. Они с Дэвидом часто наведывались в здешний буфет «все, что вы сможете съесть», и их ничуть не смущал вид завсегдатаев — здоровяков во фланелевых рубашках, уничтожавших целые столы еды в один заход. Официантки с подносами носились взад и вперед, от столов к кухне, нарезая бесконечные круги. Друзья сидели в отгороженном закутке и наслаждались праздничным обедом.
Пока Дэвид посасывал лимонад и строчил уравнения на салфетке, Том приканчивал восьмую бутылку «Хайнекена». На столе перед ними поблескивали циферблатом часы. Том с усилием сфокусировал на них глаза. Интересно, как же они все-таки работают? Хотя… вряд ли он способен сейчас трезво рассуждать. Так что пусть с ними разбирается Дэвид: у него и с расчетами всегда было получше.
Дэвид довольно хмыкнул.
— Ну? — выговорил Том. — И куда он попал?
— Какой-нибудь палеонтолог очень удивится, когда откопает неандертальца, сидящего на нашем стуле, — Дэвид расплылся в улыбке до ушей.
— Боже мой, мы же можем изменить ход человеческой истории! — саркастически заметил Том. — Представь, стул изобретают раньше времени. Это приводит к идее трона и короля, и в итоге рождается концепция монархии. На много столетий раньше, чем положено! И вот, по моим расчетам, результаты изменений накроют нас через три… две… одну…
Том закончил обратный отсчет выразительной отрыжкой. Толстый ковбой за соседним столиком поднял недоеденную куриную ножку и одобрительно кивнул.
Да, надо хорошо знать Тома, чтобы понять: он сегодня здорово набрался.
— Вряд ли наше кресло произведет какой-то эффект в потоке времени. Однако впредь стоит быть поосторожнее.
— Тог-да… двай… — выдавил Том с пьяной улыбкой. — Расскажи мне, как работает наша игрушка.
— Ты же утром не вспомнишь ни слова, — забавлялся Дэвид.
— Валяй, старик, рразвесели меня, — Том моргал, стараясь убрать пелену с глаз.
Дэвид взял часы и пристроил их прямо перед лицом Тома, который изо всех сил старался сосредоточиться. Дэвид ловко нажимал на кнопки и комментировал:
— Смотри. Эта устанавливает дату, но не текущую, а ту, куда ты желаешь направиться. Мы даже добавили отдельную установку — «до нашей эры» и «наша эра». Вот здесь — время; опять же не наше, а время назначения. И посмотри сюда! Можно отправиться в любую точку мира. После установки года и времени ты вводишь глобальные координаты, они автоматически подгоняются под сдвиг континентов. А потом просто нажимаешь вот эту кнопку и не успеваешь даже глазом моргнуть, как — о-па… ты исчезаешь… в другое время, другое место, в другую линию жизни.
— О’кей, — сказал Том. — Тогда вот тебе серьезный вопрос… если те часы… на стуле… ну, помнишь, для нового короля… создали… деформацию времени? Или пространственно-временной тоннель? Ну, как мы это называем? А, забудь. Неважно… Так почему сами часы не исчезли?
— Я размышлял об этом. Скорее всего, часы должны быть прикреплены к объекту, отправляющемуся в прошлое, — объяснил Дэвид.
— Хм, я все еще не могу поверить, что у нас получилось.
— Поверь, — сказал Дэвид. — Сейчас самое время во что-нибудь поверить.
Брошенное вскользь замечание вдруг причудливо преломилось в сознании Тома:
— Это ты о чем?
— Я не имел в виду то, о чем ты подумал. Я… — быстро произнес Дэвид.
— Что? — завелся Том. — Хочешь, чтобы я поверил в твоего бога? В твоего Иону… — Том тряхнул головой, пытаясь избавиться от алкогольного тумана: — Твоего Ии…суса? Сегодня тебе повезло. Так он сказал, понимаешь, тебе повезло. Мне повезло…
— Меган посвятила жизнь «спасению людей», — цедил он сквозь зубы, едва сдерживая гнев. Лицо исказилось в презрительной гримасе. — Спасать людей… так она говорила. Она умерла за то, что была христианкой. Она погибла… погибла потому, что верила в эту задницу, которая не заботится даже о тех, кто ей служит!
Дэвид оглядел зал. Кажется, они начинают привлекать внимание.
— Эй, Бог! — выкрикнул Том в потолок. — Я хочу служить тебе, чтобы тоже умереть! — Он перевел взгляд на Дэвида. — Я считаю, Иисус виновен… в ее смерти. Меган больше нет… Это его ошибка. Как я могу поверить в него? Если он тот, кем его считают, почему он позволил Меган умереть?
Дэвид мягко и неторопливо сказал:
— Иногда плохое случается даже с хорошими людьми. И мы не можем понять почему. Но величайшее благо…
— Величайшее благо? Дэвид, мою жену застрелили у меня на глазах! Она умерла у моих ног. Прямо у моих ног. И кровь… Какое же в этом благо? — Мысли Тома прыгали и путались. — Дэвид, ты там не был. Если… если бы ты верил в бога Меган, ты был бы мертв. Они бы тебя убили. Раз — и все. А если бы ты не верил… если бы не верил, ты бы жил. Все очень просто… совсем просто… Радуйся, что тебя там не было. Иначе ты тоже был бы мертв.
— Том, она умерла за свою веру, — только и смог сказать Дэвид.
— Почему ты думаешь… А… Знаешь, а ведь ты прав… Она умерла за свою веру. За пустое место. За ничто… Меган умерла за ничто!
Том завелся и со всей силы врезал кулаком по X столу. Он задыхался от гнева и уже не соображал, где находится. Все внутри сжималось от боли. Да, он мог бы спасти Меган, вернуться туда и спасти ее, но понимал: это неосуществимо. Реальность изменится, изобретенная ими машина времени исчезнет, и он попадет в ловушку, в замкнутый круг… И все же кое-что ему по силам. Не надо изменять время, чтобы раз и навсегда доказать: гибель Меган была бессмысленной, а наивная вера Дэвида — плод больного воображения. По крайней мере, хотя бы Дэвида можно уберечь от бесполезной преданности фальшивому божеству.
Том вскочил и бросился к двери.
— Эй, подожди! — крикнул Дэвид.
Он схватил бумажник, быстро расплатился и выскочил из ресторана. Что происходит? Где же Том? Может, он сейчас оплакивает потерю жены?
Или встретит Дэвида ударом в челюсть? Или, может быть, он уже отключился и очнется лишь утром?
«Лендровер» при развороте занесло в сторону, и он едва не наехал Дэвиду на ногу. Том сидел за рулем.
— Ты куда? — Дэвид наклонился к опущенному стеклу.
Том посмотрел на Дэвида и серьезно спросил:
— Если бы ты мог вернуться в прошлое… и стать свидетелем некоего события, от начала до конца… что бы ты выбрал?
Дэвид был взбешен:
— Я не собираюсь отвечать на твои дурацкие вопросы! Откуда я знаю?
— Зато я знаю.
— Том…
— Я докажу тебе раз и навсегда, — перебил Том. — Докажу всему миру. Моя жена мертва, так же как и твой бог — мертв и похоронен. — Затем добавил: — Не волнуйся. Я ничего не изменю. Я не собираюсь ни во что вмешиваться.
— Ты пьян! — закричал Дэвид. — Ты не можешь вести машину!
— Ты меня не остановишь.
— Отдай мне ключи!
— Пока, Дэвид.
— Сейчас же отдай мне ключи!
— До скорого!
— Что ты задумал?
Том нажал на газ — внедорожник рванулся вперед и взметнул на Дэвида облако пыли. Откашливаясь, Дэвид бросился за машиной:
— Стой! Куда же ты?
Дэвид остановился посреди дороги, перевел дыхание и принялся перебирать в уме возможные варианты действий Тома. Что он придумал на пьяную голову? Куда собрался?
Рука все еще сжимала тяжелые металлические часы. Дэвид раскрыл ладонь — и его осенило! Они с Томом отомкнули дверь в прошлое; теперь его друг решил встретиться лицом к лицу с человеком, который причинил ему столько боли.
Дэвид ужаснулся и проговорил:
— Нет… Нет, Том…
Он пулей влетел в «Пеггис поркер пэлас».
— Помогите! Кто-нибудь! Мне надо срочно уехать!
Несколько нетрезвых дальнобойщиков, потревоженных криком, повернулись к двери. Скользнув взглядом по их грязным и недовольным физиономиям, Дэвид понял, что он не скоро куда-либо доберется.
Пикап, темно-синий «Шеви» с привязанными спереди бычьими рогами, притормозил в клубах пыли у неприметной постройки среди пустыни. Дэвид распахнул дверцу и выпрыгнул наружу.
— Спасибо, — сказал он Бетти, официантке из «Пеггис поркер пэлас», которая потратила свой законный перекур на то, чтобы отвезти обезумевшего Дэвида Бог знает куда ради Бог знает чего. Бетти высунулась из окна и сплюнула:
— Тебе точно сюда? Здесь ни хрена нет.
Дэвид улыбнулся и кивнул, желая побыстрее спровадить девушку:
— Да. Все в порядке. Еще раз спасибо за поездку.
— Ладно, — она вскинула бровь. — Это тебе топать обратно.
Бетти выкрутила руль и развернулась практически на месте. Громкие звуки кантри умчались в ночь. Едва машина исчезла из виду, Дэвид бросился внутрь, как ребенок, которому приспичило в туалет.
На парковочном этаже его, как обычно, встретил Фред:
— Приветствую, доктор Гудман! И что вам обоим понадобилось здесь так поздно?
— Обоим? — спросил Дэвид.
— Вам и доктору Гринбауму. Кому же еще?
— Он здесь?
— Ну да, — ответил Фред. — Примчался минут двадцать назад. Никогда его таким не видел. Чуть не снес меня.
— Может, еще не поздно, — пробормотал Дэвид.
— Не поздно для чего? — озадаченно спросил Фред.
Внезапно весь комплекс взорвался пронзительным воем сирены. Дэвид и Фред зажали уши. На стенах вспыхнули красные лампочки. Сирена почти сразу утихла, но сигнальные лампы все еще мигали. Кажется, Дэвид опоздал.
В центре управления царил хаос. Сотрудники метались из стороны в сторону, тщетно пытаясь разобраться, что происходит. Вдоль стен и проходов выстроились вооруженные охранники, высматривая что-либо выходящее за рамки обыденного. В этой суматохе Салли распоряжалась и отдавала приказы, как полководец на поле брани.
При виде вошедшего Дэвида озабоченность на ее лице сменилась непривычным выражением облегчения. Салли устремилась к Дэвиду:
— Кто-то их использовал! Кто-то отправился в прошлое! Не знаю, как такое могло случиться. Только вы, Том и я… А где Том?
— Остальные часы на месте? — перебил ее Дэвид, уходя от ответа.
— Да, — ответила Салли. — Пропали только одни.
Спенсер, застенчивый ученый в очках с толстыми стеклами, нерешительно подошел к Салли, дожидаясь, когда она обратит на него внимание.
— В чем дело? — рявкнула Салли.
— Мм. Тщательное изучение данных от момента вторжения выявило два искажения пространства-времени, — ответил Спенсер.
— То есть?
— Это означает, что было два человека, — пояснил Дэвид.
— Или объекта, — добавил Спенсер.
— Которые отправились отсюда в прошлое приблизительно в одно и то же время, — закончил Дэвид.
— Каким образом? — спросила Салли. — Постойте. Все часы, не считая двух, сейчас на месте. Но ведь одни были у вас. Так?
Дэвид вынул часы из кармана и вручил их Салли.
— Выходит, некий человек или объект сначала каким-то образом перенесся сюда, а потом исчез вслед за часами.
— Что-нибудь еще пропало? — спросила Салли у Спенсера.
— Мы проверили. Ничего, кроме одних часов и злосчастного стула, — с непривычной уверенностью произнес Спенсер.
— Ладно.
Дэвид похлопал Спенсера по плечу:
— Хорошая работа!
— Спасибо, Дэвид. Увидимся в прошлом, — бросил тот, уходя.
Увидимся в прошлом?
— Дэвид, о чем вы задумались? — поинтересовалась Салли.
Дэвид оставил размышления о замечании Спенсера и вернулся к текущим вопросам.
— Наиболее вероятны два варианта. Либо это побочный эффект от тех искажений времени, которые возникали в течение последнего дня, либо мы будущие добавляем или убираем какие-то объекты. И в том, и в другом случае мы все равно ничего не можем сделать. Я считаю, нам следует сосредоточиться на первоочередной задаче.
— Согласна, — произнесла Салли. Они прошли в комнату Альфа, окруженную охранниками.
Дэвид шагнул к столу с часами, взял одни и внимательно осмотрел.
— Хорошо… вроде бы все одинаковые, — пробормотал он себе под нос. И неосторожно добавил, забыв о Салли: — А ведь я почти догнал его.
— Догнал кого? — уцепилась Салли. — И как мы будем искать «его» по всему белому свету?
Дэвид застегнул на запястье ремешок часов и взглянул на Салли:
— Просто я знаю, куда и в какое время он отправился.
— Дэвид, в последний раз спрашиваю: кто «он»? — рассердилась Салли.
Дэвид медлил. Стоит ли говорить ей? Будет ли она доверять ему, если узнает правду? Но его честность взяла верх:
— Доктор Гринбаум… Том… отправился в прошлое.
— Что? — опешила Салли. — Зачем?
— Долгая история, — ответил Дэвид. — Потом все объясню, сейчас мне срочно нужно будет кое-что сделать.
Он задумался о предстоящем испытании. С тех пор, как он последний раз пользовался родным ивритом, прошли годы. Что уж тут вспоминать о греческом и арамейском! Хорошо еще, что эти предметы ему преподавали в частной школе вплоть до последнего класса. А ведь Том наверняка и того не знает.
Дэвид принялся составлять в уме список необходимых вещей. Подходящую одежду можно заказать. Раздобыть где-нибудь деньги, золото и серебро — хотя бы немного. Еще нужны сандалии… и, пожалуй, маскировка для часов.
Но для начала он совершит короткий проверочный прыжок. Его партнер и лучший друг решил доказать свою правоту, рискуя изменить прошлое и будущее. Дэвид должен понять Тома, а для этого — своими глазами увидеть, что ему пришлось пережить.
Дэвид собрался в Замбию.
Птицы, потревоженные незнакомыми звуками, взмыли в безопасное небо. Сквозь листву, как яркая фотовспышка, полыхнул свет, рассыпался на мириады сияющих осколков, и на этом фоне вдруг возникла человеческая фигура.
Дэвид сделал несколько неуверенных шагов, споткнулся и прильнул к поросшему мхом дереву. Бах! Громкий хлопок — и свет исчез. Лишь голубые искорки еще поблескивали во влажной траве.
Дэвид попытался сделать шаг, но упал на землю, и его вытошнило в заросли папоротника. Может, этот прыжок — не такая уж удачная идея? Ведь он ничего не знал о том, насколько безопасны путешествия во времени для живых существ. Дэвид поднялся на ноги и осмотрелся. Вокруг — только пышные джунгли, куда ни бросишь взгляд. Скорее всего, Замбия, но верны ли координаты? Неожиданно он улыбнулся: часы работают! Он прошел сквозь пространство и время! Он… Бум! Выстрел вдали разорвал воздух и вернул его к реальности.
Дэвид осторожно пробирался сквозь густой подлесок в ту сторону, откуда донесся выстрел.
Он пригибался к земле, уклоняясь от встреч со змеями и пауками и не желая попасться на глаза более крупным хищникам, которые могли прятаться где-нибудь в засаде. Вдруг лязг металла за спиной заставил его замереть на полушаге.
— Повернуться круг, — произнес низкий голос. — Медлить.
Дэвид повиновался. Перед ним стояли четверо мужчин, скорее всего — туземцы из какого-нибудь племени. На всех — живописная смесь европейской и местной одежды, а на голове у самого крупного — бейсболка «Янкиз»… В памяти Дэвида что-то щелкнуло. Он помнил ночь, когда Том не выдержал и рассказал ему эту историю. Четыре человека, туземцы, с винтовками… и одного из них Том из-за бейсболки называл фаном «Янкиз».
Это же убийцы Меган! А всего через несколько минут их застрелит Том! Дэвид лихорадочно перебирал в голове теории и концепции путешествий во времени. Как его присутствие здесь повлияет на прошлое и будущее?
Можно скрыться прямо сейчас, и он окажется в безопасности. Но вдруг его исчезновение отвлечет или напугает этих людей, и события прошлого пойдут по другому пути? Он взмок от мысли, что он сам, а вовсе не Том, может изменить настоящее, вмешавшись в прошлое.
Дэвид вздрогнул, почувствовав на лбу холодную сталь.
— Ты кто? — спросил фанат «Янкиз». — Ты с мисинеры есть?
— Нет, — ответил Дэвид. Интересно, поможет ли это ему выбраться отсюда. — У меня нет никаких дел с миссионерами.
«Янки» придвинулся ближе, изучая лицо Дэвида.
— Мы знать тебя? Наверно, знать.
— Нет, — произнес Дэвид. — Я ученый.
Главарь явно ожидал иного ответа и несколько опешил. Он заметил бэйдж «Лайтека», все еще приколотый к куртке Дэвида, и принялся разглядывать картинку. Потом перевел взгляд на Дэвида, рассматривая его со всех сторон, изучая галстук с рисунком, отутюженную рубашку и начищенные туфли. Казалось, все свидетельствовало в пользу Дэвида. Туземцы коротко посовещались на незнакомом языке, а затем фан «Янкиз» проговорил:
— Ты есть счасливый, мистер Учоный. Ты не верить, как они, так что ты жить. Но я думать, мы еще встретимся. Да, думать так.
Дэвида кольнул острый приступ вины: ему следовало встать рядом с собратьями по вере, открыто сказать этим людям, что он служит тому же Богу. Но он чувствовал, нет, знал: судьба пространства и времени зависит от того, сможет ли он держать рот на замке.
Фан «Янкиз» еще не закончил.
— Однака, — произнес он, пытаясь показать свою образованность, — ты нарушать граница нашего племени и быть наказан.
Дэвиду не понравилось, как прозвучало это заявление, и он бросился в джунгли. Нужно побыстрее отделаться от туземцев, иначе они не успеют добраться до Меган. На миг Дэвид застыл от ужаса: он может предотвратить убийство Меган, а сам думает, как помочь ее убийцам! Что, черт возьми, он делает?
Четверо мужчин мчались за ним, как охотящиеся львы. Одежду и тело царапали колючки и ветки. Он зацепился за упавший ствол и рухнул на землю. Справа послышался выстрел, слева виднелась поляна. В памяти Дэвида снова щелкнуло. Том упоминал поле с высокой желтой травой. Так вот оно что! Именно здесь все случится…
Дэвид вскочил на ноги, но не успел пробежать и десяти шагов, как его настигли туземцы. Время разговоров прошло: его просто избивали. Приклад винтовки ударил по ребрам. Один врезал сзади ногой, другой — кулаком в лицо. Видно, нарушение границ здесь карается смертью. Надо найти какой-то выход, соображал Дэвид, что-то предложить им. Вдруг раздался громкий щелчок — ему вывихнули плечо.
Он вскрикнул. Пульсирующая боль отдавалась в голове тревожным сигналом: резервы организма на исходе. Дэвид уже не сомневался: жить осталось недолго. Удары сыпались градом, но тело все слабее на них реагировало; он был в шоке.
Один из туземцев взялся срывать с его запястья часы. Раздался чей-то крик: «Женщина убегает!» Дэвид пытался что-нибудь разглядеть здоровым глазом — второй уже заплыл: на тропинке, всего в десяти футах, стояла женщина и изумленно смотрела на него. Должно быть, туземцы тоже оторопели, и эта задержка позволила Дэвиду собрать все кусочки воедино.
Он узнал ее по фотографии, которую видел в доме Тома. Меган показалась ему именно такой — привлекательной и энергичной, — как на том снимке и в рассказах Тома. Но почему она стоит? Почему не убегает?
— Меган! Беги! — вместе со словами изо рта Дэвида летели брызги крови.
Меган нахмурилась. Наверное, силится понять, откуда он знает ее имя. Наконец она опомнилась и, резко развернувшись, помчалась к полю. Туземцы кинулись за ней в погоню, и Дэвид заметил нечто странное. За фаном «Янкиз» по земле следовали две тени, как будто где-то находился второй источник света. Вот только одна из них не повторяла движения мужчины, а двигалась по собственной воле. Наверное, заплывший глаз и выбитые мозги сыграли с ним злую шутку. Но он уже увидел достаточно и, если промедлит, то, как пить дать, погибнет. Слава Богу, бандиты не успели отобрать часы.
Дэвид установил нужные параметры и нажал финальную кнопку. Вокруг головы начал пульсировать яркий свет. Он молился, чтобы это не привлекло внимания туземцев и не нарушило неизбежного хода событий.
Интенсивность свечения нарастала. Голова кружилась, при каждой новой вспышке в ушах звенело. Дэвид лежал на земле и смотрел на плывущие вверху облака, пока не потерял сознание.
Вспышка света — и он исчез. Буумм! Время вновь запечатало себя.
Салли разинула рот от удивления, когда Дэвид появился перед ней всего через секунду после своего исчезновения. Избитый до неузнаваемости, он в неловкой позе растянулся на полу. Должно быть, что-то пошло не так. На миг Салли представила себе ужасную картину: а вдруг все внутренности Дэвида тоже перекручены и разорваны? Если таков побочный эффект путешествий во времени, его необходимо учесть.
Салли опустилась на колени перед Дэвидом:
— Дэвид! Дэвид, пожалуйста, очнитесь. Пожалуйста, Дэвид…
Здоровый глаз Дэвида с трудом приоткрылся. Салли была совсем близко.
— Салли, слава Богу… оно работает… работает… — и он опять потерял сознание.
Очнувшись, Дэвид обнаружил, что все его раны перевязаны. Он вновь мог видеть обоими глазами и с любопытством оглядел комнату. Ничего интересного: обычная больничная палата. К стене под потолком привинчен старый телевизор, воняет чистящими средствами. Но справа от него сидит… Салли? Она крепко спала, свернувшись в неудобном кресле.
Дэвид не поверил собственным глазам. Сколько она здесь просидела? Долго ли он был без сознания? Дэвид соскользнул с кровати и взял табличку с листком назначений. Подойдя к окну, он выглянул наружу. На фоне неба темнела фигурка феникса. Указатель на дороге оповещал: «Баптистский госпиталь «Феникс» и Медицинский центр». Должно быть, его перевезли сюда по воздуху.
Дэвид просмотрел листок, изучая описание повреждений. Три сломанных ребра, вывихнутое (но уже вправленное) плечо и множество царапин и ссадин. Ничего опасного для жизни. Однако если бы убийцы не отвлеклись на Меган… Дэвид вспоминал блеск ее глаз, длинные волосы и гладкую кожу. Женщина, которая так много значила для его друга. И хотя сам Дэвид никогда не любил так глубоко и сильно, он теперь лучше понимал, что пришлось пережить Тому и как это повлияло на его отношение к вере.
— Кхм, — кашлянула Салли. — Вы… э-э… несколько неодеты.
Дэвид резко развернулся, чуть не выскочив из белой в голубой горошек больничной сорочки. До него дошло, что он сверкает перед Салли голой задницей. Красный, как рак, он промямлил:
— Салли, вы проснулись? Я, э-э… я…
— Успокойтесь, — сказала Салли. — Это было не самое плохое зрелище.
Дэвид замер. Что это, комплимент? Его заднице? Должно быть, Салли тоже сообразила, как прозвучали ее слова, и быстро исправилась:
— Я хочу сказать, все могло быть намного хуже. Как вы себя чувствуете?
Дэвид постепенно успокаивался.
— Уже получше, но главное — я жив.
— Так что случилось? — поинтересовалась Салли.
Дэвид присел на край кровати и сморщился от боли в ребрах. Затем, уставившись прямо перед собой, проговорил:
— Я видел ее. Видел жену Тома.
И ненадолго задумался, глядя в окно.
— Единственный неприятный эффект от путешествий во времени — сильная тошнота, но она быстро проходит. После прибытия, все еще дезориентированный, я наткнулся на четырех головорезов. Им я и обязан своим плачевным состоянием, — Дэвид осторожно коснулся больного плеча.
— Меня бы убили, если бы не Меган. Она спешила к Тому — предупредить его об опасности — и увидела, как меня бьют. Она остановилась… Я узнал ее. Красивая, испуганная… Я крикнул, чтобы она убегала… Остальное, как вы понимаете, уже история, — произнес Дэвид, нахмурившись.
— Однако в тот момент я был счастлив. Мое присутствие могло изменить все. Если бы они позволили ей убежать и убили бы меня, если бы она не остановилась на тропе, если бы ее не заметили… мы бы сейчас с вами не беседовали.
— …но все получилось? Часы работают? — спросила Салли.
— Как часы, — Дэвид позволил себе улыбнуться.
— Очень хорошая новость. Отличная новость! Трудно представить, сколько всего мы можем узнать, сколько можем сделать. Мы собираемся…
— Салли, — твердо сказал Дэвид. — Не забывайте, Том все еще где-то там. И если мы не вернем его, то вы, я, — словом, весь мир может прекратить существование в любую минуту.
— Представим себе худший сценарий. Насколько сильно может измениться наша реальность, если Том навестит древний Израиль две тысячи лет назад? Ведь вы полагаете, он отправился туда? — серьезно спросила Салли.
— Поверьте, он именно там! Худший сценарий? Представьте себе мир без Иисуса Христа.
Озадаченность на лице Салли сменилась весельем.
— Вы имеете в виду мир без христианства? Без всяких телепроповедников? Без свидетелей Иеговы, барабанящих в дверь? Скажите, чем я могу помочь Тому.
Дэвид не развеселился.
— Это не шутка. Пусть вы не разделяете моих личных убеждений, но вы не сможете отрицать влияния личности Христа на все человечество в последние две тысячи лет.
Салли откинулась на спинку стула, перебирая события и факты.
— Римская империя, католическая церковь, крестовые походы, бессчетные жизни, смерти, браки и рождения — все это так или иначе связано с одним человеком, — говорил Дэвид.
Он взял сумочку Салли, невзирая на ее протесты, быстро вытащил кошелек, достал долларовую банкноту и предъявил ей:
— Что тут написано?
Салли взглянула на банкноту. Она видела эту надпись много раз, но сейчас прочла вслух, вдумываясь в первоначальный смысл:
— Мы веруем в Бога.
— Именно, — горячился Дэвид. — В Бога. Бог Америки — не какая-то призрачная сущность и не деревянный идол. Он — человек. Иисус. Эта страна основана в вере. И эту веру создал тот самый человек, которого Том хочет разоблачить любой ценой.
Кажется, Салли начала понимать.
— Если Том докажет миру, что Иисус — мошенник, он разрушит все, что мы знаем и любим, все, что нам дорого. Под угрозой даже не христианство, а каждый человек, живший в последние два тысячелетия.
Салли побледнела:
— Когда вы сможете отправиться?
Дэвид встал:
— Все готово?
— Да.
— Тогда сегодня же.
— Но вы же… вы…
— Не в форме, — подтвердил Дэвид. — Но Тома необходимо остановить, а я единственный, кто на это способен… А сейчас дайте мне мои штаны и отвернитесь.
Салли фыркнула, нашла брюки Дэвида и перебросила ему.
— Я буду за дверью.
Дэвид слегка смущенно смотрел, как Салли уходит. На фоне всевозможных бурных сценариев, которые продолжали прокручиваться в голове, что-то незнакомое и вместе с тем пугающее пробуждалось глубоко внутри. Любовь.
Небольшая координационная комната была специально спроектирована в надежде, что когда-нибудь здесь будут готовиться к путешествию во времени. Дэвид стоял перед зеркалом, которое занимало всю стену. Казалось, оттуда на него смотрит какой-то незнакомец. Его костюм выглядел не просто достоверным, а подлинным. «Лайтеку» понадобилось всего два дня на подготовку необходимого снаряжения. И хотя Дэвид истомился в ожидании, его раны требовалось немного подлечить. С другой стороны, благодаря путешествиям во времени Дэвид мог пойти погулять лет на десять, а потом все равно явиться вовремя.
Он был одет в красно-коричневый халат, на ногах — сандалии. Часы были спрятаны под двойным браслетом, не очень похожим на подлинное искусство древнего Израиля, но и не привлекающим внимания. Дэвид понимал: извлечение Тома не менее рискованно, нежели сам прыжок его друга в прошлое. Второй попытки может и не быть.
Войдя в комнату и взглянув на Дэвида, Салли рассмеялась.
— Неплохо, — заметила она и протянула ему мешочек.
Дэвид открыл мешочек и заглянул внутрь: старинные золотые монеты, драгоценные камни, украшения… Его глаза полезли на лоб.
— Не слишком ли жирно?
— Нужно быть готовым к любым неожиданностям. Однако это не значит, что вы должны потратить все деньги, — ответила Салли.
— Интересно, для каких непредвиденных обстоятельств может понадобиться такое богатство?
— А вы знаете, как ухаживать за овцами, работать на полях, выращивать оливы?
— Нет, но я пробуду там от силы пару дней или даже меньше. Как только отыщу Тома, мы сразу же возвращаемся. Я не собираюсь сидеть в прошлом до конца жизни. — До него не сразу дошел смысл последней фразы. — Ой…
— А если на вас нападут, если часы разобьются или сломаются, или…
Дэвид прицепил мешочек к своему веревочному поясу:
— Что-нибудь придумаю.
— Если будут неприятности, найдите какое-нибудь убежище, забейтесь в него и постарайтесь ни с кем не встречаться… ради спасения собственной жизни.
Дэвиду даже не пришло в голову, что он может задержаться в прошлом, и теперь он ругал себя последними словами. Во время своей авантюры с Замбией он чуть не лишился часов, а ведь пробыл в прошлом всего несколько минут! Следовало позаботиться, чтобы часы были неотделимы от него.
— Я вернусь, — уверенно сказал Дэвид. Потом заглянул Салли в глаза, улыбнулся и добавил: — Обещаю.
Салли улыбнулась в ответ:
— Вам следует отправиться в зону подготовки. Парни уже начинают нервничать.
— А… вы будете наблюдать? — Дэвид старался скрыть надежду, звучащую в его голосе.
— Обязательно!
Но только он устремился к двери, Салли неожиданно произнесла:
— Дэвид, постойте.
Он замер, затем развернулся к Салли. Что-то еще? Она подошла ближе; черты лица смягчились, взгляд не отрывался от пола.
— Я хотела бы извиниться.
Дэвид едва не отпрянул назад.
— Знаю, все эти годы я вела себя как порядочная задница, — медленно и взвешенно сказала Салли, — но постарайтесь понять, что на самом деле это не я настоящая. Моя работа… непростая: часто приходится говорить и делать вещи, которые мне не нравятся, но которые делать необходимо. Я просто хочу, чтобы вы знали об этом… на всякий случай.
— Я понимаю. Спасибо за извинения, — Дэвид улыбнулся.
Похоже, сейчас самое время уйти. Еще несколько слов — и он передумает рисковать жизнью ради возвращения Тома.
— Увидимся внизу, — закончил он.
— Дэвид, пусть все останется между нами. Не хочу, чтобы кто-то еще знал, что я незаконченная сучка.
— Ваш секрет умрет со мной, — Дэвид вышел и прикрыл за собой дверь.
Оставшись одна, Салли прикрыла глаза, и ее захлестнула волна печали. Звук открывающейся двери заставил ее моментально собраться. Салли повернулась и встретила троих вошедших мужчин своим фирменным ледяным взглядом.
Мужчина в голубом костюме, Джордж Дуайт, был исполнительным директором «Лайтека» и одним из трех человек, чье влияние в компании простиралось дальше ее собственного. Внешне он напоминал политика, навсегда застрявшего в избирательной кампании: блестящие волосы зализаны назад, ногти идеально отполированы. У Джорджа больше власти, но она всегда в состоянии его запугать.
Джейк Пэрриш, высокий косоглазый субъект, был ассистентом Джорджа. Его голосом, мальчиком на побегушках и постоянной занозой в теле Салли. Джейк получал удовольствие, озвучивая каждое распоряжение Джорджа. Салли прекрасно понимала: Джейк жаждал власти. И это было особенно заметно, когда он с дьявольской усмешкой появлялся в ее отделе и указывал от имени Джорджа, кому и что следует делать. Сегодняшний день не был исключением. На его лице ясно читалось: «Я знаю больше тебя».
Третьего она видела впервые: высокий, бритоголовый и подтянутый. На гладком лоснящемся подбородке — ни следа щетины. Казалось, и днем с огнем не сыщешь в таком человеке хоть что-то, выходящее за рамки раз и навсегда установленных правил. М-да… И при этом — полное отсутствие интеллекта в глазах.
Демонстрируя свою жемчужно-белую и насквозь фальшивую улыбку, Джордж сказал:
— Ты справилась, Салли. Хотя это, конечно, низость даже по твоим меркам — обрекать его на такое.
— Все ради дела, — выдавила Салли.
— Рад слышать, что ты по-прежнему с нами, — заметил Джордж.
— А что? — она вскинула бровь. — У вас есть какой-то план?
Джордж взглянул на Джейка, и тот выступил вперед.
— Директор Макфилд, как вам известно, один из наших ведущих ученых, Том Гринбаум, совершил путешествие в прошлое, используя оборудование «Лайтека». Это не только преступление против компании, но, принимая во внимание намерения доктора Гринбаума, это преступление против всего человечества. Учитывая, что поставлено на карту, мы считаем необходимым принять некоторые меры предосторожности… установить предохранители.
— И это значит? — Салли казалась совершенно спокойной.
— Это значит, директор, — произнес незнакомец, чеканя каждое слово, — что если развитие ситуации нельзя сдержать, ее можно ликвидировать.
— А вы? — спросила Салли.
— Капитан Джон Робертс.
— Капитан Робертс руководит нашим отделом контроля над временем, — вставил Джордж.
— Над чем? И почему я не в курсе всего этого? — Салли скрестила руки на груди.
— Вы руководите департаментом технологий.
Вам и не требовалось знать. Капитан Робертс тренировался долгие годы — на тот случай, если ваше подразделение достигнет успеха, — объяснил Джордж и хихикнул. — И, едва преуспев, вы потеряли контроль.
— Что вы собираетесь делать? — Задавая вопрос, Салли уже знала ответ.
— Вы же слышали капитана Робертса. Если ситуацию не удается контролировать, она будет устранена. Робертс подготовлен к любым обстоятельствам, которые только можно представить. Он говорит на пятнадцати языках, способен слиться с любым культурным фоном и натренирован в использовании самых разных видов рукопашного боя и оружия.
— Да, это то, что нам нужно. Отправить в прошлое преданного солдафона, наемного убийцу, — усмехнулась Салли.
— Мисс Макфилд, — произнес Робертс, — уверяю вас, я способен справиться с этой проблемой лучше, чем кто-либо другой. Если доктор Гудман оплошает, я все исправлю.
— В какую точку прошлого вы хотите попасть? — спросила Салли.
— Мы рассчитали наиболее вероятную дату распятия Христа. Если доктор Гринбаум желает опровергнуть историю Иисуса, он начнет именно оттуда, — ответил Джейк.
— Я отправлюсь через три минуты после доктора Гудмана, — добавил Робертс. — Если ему не удастся найти доктора Гринбаума к моменту моего прибытия, я позабочусь обо всем наиболее подходящим способом.
— Пожертвуете их будущим ради спасения нашего прошлого, — догадалась Салли.
— Совершенно верно, — улыбнулся Джордж.
— Я рассчитываю, что вы будете информировать меня, — сказала Салли, поворачиваясь к двери.
— Естественно, — подтвердил Джордж. — И, Салли, держите наш план в секрете.
— Понимаю.
Салли вышла из комнаты, мучительно соображая, как же она допустила такой поворот событий. Том и Дэвид приговорены к смерти, и только она может спасти их.
Том проснулся совершенно разбитым: голова раскалывается, глаза режет, как после бассейна с хлоркой, а в горле все ссохлось и обжигает так, словно туда влили кислоты. Он приподнялся и протер глаза.
Местность выглядела непривычно. Он лежал в зарослях какого-то кустарника. Хорошенькое начало… Том помнил, как они с Дэвидом ужинали у «Пегги» — отмечали свой успех. Кажется, он выпил… Должно быть, он вел себя по-дурацки, но после четвертой бутылки пива все стерлось из памяти. Однако сколько времени он пробыл без сознания? И почему Дэвид не отвез его домой?
Споткнувшись, Том ухватился за ствол дерева и немного постоял. В голове начало проясняться, и его вдруг осенило: дерево… в сердце аризонской пустыни? Он осмотрелся: деревья, кусты и множество цветов — оранжевых, желтых, красных. Вдохнул полной грудью — и поразился незнакомым запахам. Откуда в Аризоне мог взяться такой оазис? Нужно будет запомнить сюда дорогу, чтобы при случае вернуться.
Том продирался через густой лес, казалось, битый час, хотя на самом деле прошло не больше десяти минут. Он присел, чтобы отдохнуть, и задремал, провалился куда-то, потеряв чувство времени. Его разбудило какое-то странное ощущение или звук, и от неожиданности волосы на голове зашевелились. Похоже, у него появилась компания, и, скорее всего, это не человек.
Поблизости хрустнули ветки, и Том вздрогнул. Ему не удастся ни убежать, ни отбиться от хищного зверя. Он вскочил и вжался в ствол дерева, пытаясь замаскироваться. Таинственное существо приближалось.
Том осторожно выглянул из-за ствола: никого. Сердце колотилось, на шее бешено пульсировала жилка. Он высунулся с другой стороны — и вот теперь увидел.
По лесу брел вислоухий козел, роясь в сосновой хвое и листьях в поисках паданцев. Том выдохнул. Животное взглянуло на человека и вернулось к еде. Козел? В Аризоне?
Закрыв глаза, Том снова прислонился к дереву и задумался. Где же он? И как сюда попал? Вдруг его размышления прервал резкий незнакомый запах: похоже, ветер поменял направление. Том посмотрел вперед — и оцепенел.
В десяти футах от него стоял лев. Он напоминал африканского, но голова была больше, а тело массивнее. Том замер, потеряв способность соображать. Лев подкрадывался; вот он остановился, напрягся — и прыгнул.
Скорость атаки ошеломляла. Том вскрикнул, когда лев взвился в воздух и приземлился у него за спиной. Послышался глухой удар и предсмертный визг козла. Потом все стихло. Том обернулся: лев, тяжело дыша, лежал на земле и сжимал в пасти шею своей жертвы.
Да, это точно не Аризона… Поскорей бы разобраться во всем — и желательно до того, как хищник решит перейти к десерту. Том медленно отступал от дерева, удерживая его между собой и обедающим львом. Когда же уверился, что зверь не сможет его заметить или унюхать, пустился бежать что было сил.
Мимо неслись деревья и кусты. В таком темпе он долго не продержится, но лучше умереть от истощения или обезвоживания, чем быть заживо съеденным. На бегу Том пытался осмотреться: все удивляло и казалось странным. Большинство деревьев он никогда раньше не видел, но некоторые — фиги и финики — узнал.
Том начал задыхаться и перешел на медленный бег. За все годы, проведенные в Аризоне, он ни разу не встречал москитов. Но сейчас его облепил целый рой прожорливых насекомых. Том подобрал на бегу сосновую ветку и размахивал ею, хотя толку было мало. И что еще хуже — над головой кружила большая хищная птица, словно издеваясь над ним.
Ноги болели, но Том пробирался все дальше. После вчерашнего, да еще по такой невыносимой жаре, надолго его не хватит. Он раздвинул кустарник и неожиданно оказался на поляне. Нет, не поляне… на дороге! Первый признак цивилизации! Том посмотрел сначала в одну, потом в другую сторону. Пусто. Налево или направо? Он полез в карман, вынул монету и подбросил. Решка — стало быть, налево.
Минут через десять впереди показались три движущихся силуэта. Том собрал остатки сил и прибавил шагу. С учетом всего, что сделано в жизни и что ему еще предстоит, было бы просто нелепо сгинуть черт знает где…
Преодолев полсотни футов, Том разглядел: навстречу ему идут два человека и какое-то животное, которое поначалу он принял за лошадь. Путники были очень непривычно одеты. На мужчине — красный халат, перехваченный коричневым поясом; женщина — в горчично-желтом халате и белом головном уборе… У Тома внезапно подкосились ноги: усталость и изнеможение взяли свое. Падая и теряя сознание, он успел заметить, как странники спешат на помощь.
Том открыл глаза и увидел чистое небо. Он лежал на спине; мужчина и женщина стояли рядом и оживленно спорили. Том не понимал ни слова, но язык казался знакомым. Судя по всему, их смутила его одежда… Том наконец-то сложил все части мозаики. Местность, растительность, осел, эти люди, их одежда и их речь… Том скосил глаза.
На его запястье виднелись часы, но… какие-то странные. Это… машина времени!
Все внутри скрутилось в тугой узел. На Тома обрушились события предыдущей ночи… Он совершил путешествие во времени!
— Господи… — громко сказал Том.
Путники замерли и уставились на него.
— Воды, — произнес Том на родном иврите.
Он не говорил на нем лет пятнадцать… Кажется, ему повезло. Женщина быстро достала бурдюк, и тонкая струйка воды потекла на пересохшие губы Тома. Мужчина спросил:
— Ответь мне, чужестранец, не иудей ли ты?
Том задумался. Он давно жил в Америке, не общался ни с одним иудеем и уже много лет не воспринимал себя как настоящего еврея. Но сейчас разумнее не вдаваться в такие тонкости.
— Да, — ответил Том на иврите. — Я иудей. Мужчина и женщина попятились:
— Тогда мы больше ничем не поможем тебе.
— Но почему?
Оба покосились на Тома: он явно оставался для них загадкой.
— Мы самаритяне. Уверен ли ты, что желаешь нашей помощи?
— Я приму помощь от любого, кто ее предложит.
Мужчина и женщина обменялись взглядами.
— Хорошо. Мы возьмем тебя в Вифанию и найдем жилье. А потом предоставим самому себе.
— Благодарю вас, — ответил Том.
— Но прежде… скажи, почему ты так странно одет? — спросил мужчина.
…Джинсы, теннисные туфли и рубашка с коротким рукавом, в красно-синюю клетку. Нужно придумать хоть какое-то объяснение:
— Я был рабом. В… Азии… и сбежал. Там мне дали эту одежду.
Путники были поражены.
— Рабом? — переспросил мужчина. И продолжал: — Я слышал об этой Азии. Тебе, верно, пришлось много странствовать… Как Моисею… Но теперь ты свободен. Пойдем с нами, и увидишь — ты в безопасности. Я знаю человека в Вифании, который может о тебе позаботиться.
Мужчина поднял Тома на ноги и помог ему взгромоздиться на осла. Том уцепился в загривок и вскоре уснул. Самаритяне развернулись и двинулись туда, откуда пришли.
Времени на сборы было немного, но Дэвид чувствовал: он готов к прыжку. Его одежда соответствует эпохе, языками он владеет значительно лучше Тома… Вдобавок ко всему, он хорошо знаком с верованиями и культурой древнего Израиля. В отличие от Тома, Дэвид никогда не терял связей с традициями своих предков. Правда, он христианин, которого верующие иудеи считают нечестивым… но ведь христианская вера основана евреем, выросшим в иудейской культуре! Конечно, Дэвид знал о библейских временах намного больше среднего человека, но при этом прекрасно понимал: чтение исторических трудов никогда не заменит настоящего погружения в повседневную жизнь древнего Израиля.
Дэвид знал, в какое место и время отправился Том. Когда Дэвид обнаружил в зоне приема буклет с инструкциями, ему пришло в голову: не исключено, что он-будущий предвидел определенные затруднения… Дэвид выяснил: во все часы встроена система наблюдения. Каждый прибор мог отслеживать любой другой, независимо от времени или места. Дэвид сохранил инструкцию в секрете от всех, даже от Салли. С путешествиями во времени связано слишком много этических проблем, и он не хотел, чтобы кто-то еще узнал, как использовать часы на полную мощность… Поэтому, изучив руководство и постаравшись запомнить каждое слово, Дэвид уничтожил буклет.
Последние приготовления неожиданно прервала Салли. Она стремительно вошла в зону приема.
— Послушайте, Дэвид, — Салли нервно сцепила руки. — Как только вы найдете Тома, хватайте его и немедленно возвращайтесь. Не тратьте время на изучение достопримечательностей.
— Именно так я и собираюсь поступить, — ответил Дэвид.
— И все же… куда именно отправился Том?
— Гм… человек, желающий опровергнуть историю Иисуса, наверняка устремится к моменту его смерти и воскресения… поближе к Иерусалиму. Самый логичный выбор, — выдал Дэвид общеизвестную версию. Он не собирался показывать, что знает чуть больше о планах Тома.
Салли была несколько разочарована.
— Только не застряньте там надолго, ладно?
Дэвид растерялся. Она на что-то намекает?
— Договорились… Не пройдет и минуты, как я буду здесь вместе с Томом.
Салли улыбнулась уверенности Дэвида и немного успокоилась.
— Что-нибудь еще нужно? — спросила она.
Дэвид огляделся.
— Я жду только одежду для Тома.
Не успел он договорить, как в центр управления вошел человек со свертком. Когда дверь распахнулась, Дэвид заметил еще троих. Джорджа Дуайта и его ассистента он узнал, а вот третий был ему совершенно не знаком: высокий, сильный, он был одет в старомодный, слегка потрепанный халат. Лицо незнакомца выражало еле сдерживаемое ожидание. Он повернулся, и Дэвиду показалось, что в его руке блеснуло оружие… Что-то тут было не так.
Салли тоже их увидела и попыталась перекрыть Дэвиду обзор, но было поздно.
— Кто этот человек? И что он здесь делает?
Салли выглядела растерянной.
— Скажи, или я сам спрошу его, — потребовал Дэвид.
Она подыскивала слова.
— Его зовут капитан Джон Робертс. Он руководит отделом времяохранения «Лайтека».
— Время… чего?
— Ну… это наш запасной план.
— План?
— На случай, если ты по каким-то причинам не вернешься.
— Ты имеешь в виду — если мы решим не возвращаться?
— Это не моя идея, — защищалась Салли. — Все организовал Джордж. Тебе повезло, что он вообще разрешил эту авантюру. Они готовились годы, не ставя меня в известность… Держись от Робертса подальше. Если он отыщет вас — возвращайся без Тома.
— …Почему?
— Просто сделай так… А сейчас иди. Чем скорее ты отправишься, тем больше у тебя шансов найти Тома раньше, чем это сделает Робертс.
— Если Робертс захочет поймать нас, ему придется сильно постараться, — ухмыльнулся Дэвид.
— …Что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что время — на моей стороне.
Джордж, Джейк и Робертс вошли в ЦУ.
— Пора.
Салли взглянула в их сторону.
— Тебе лучше выйти из зоны, — прошептал за ее спиной Дэвид.
Она обернулась и увидела, как между ней и Дэвидом замерцал слабый свет.
— Будь осторожен, — она быстро вышла наружу.
Бум-бум-бум-бум-бум. Бах!
Яркая вспышка света — и Дэвид мгновенно растворился в светящемся облаке. Зрелище, к которому персонал «Лайтека» еще не привык.
Салли сквозь стеклянную стену наблюдала за оседающими голубыми искорками. Хотелось бы знать, увидит ли она Дэвида снова.
— Мы дадим ему минуту. А потом я сам отправлюсь туда и сделаю все, как надо, — услышала она.
Салли развернулась к Робертсу:
— Капитан Робертс, постарайтесь вернуть их живыми. Мы вложили в этих людей кучу денег, и никто не знает о технологиях перемещения во времени больше, чем они.
— Попытаюсь, — ответил Робертс, — но если ваши парни во что-нибудь вляпаются, помешают мне, у меня будет только два варианта, — он вытащил стальной армейский нож из-под халата, — вмешаться или… — в другой руке мелькнул пистолет с глушителем, — или хорошо сделать свою работу.
Салли пристально посмотрела на Робертса, и тот тихо рассмеялся. Да, только человек с его подготовкой мог получать удовольствие от подобной задачи.
Том очнулся в незнакомой комнате: глиняные стены, отделки почти нет. Он лежал на покрытой соломой кровати, сверху наброшено тонкое одеяло ручной работы. Том сел; тошнота еще ощущалась, но головная боль почти исчезла. Он попытался встать с кровати и споткнулся, едва сделав первый шаг.
Потрясение от путешествия во времени оказалось сильнее, чем он предполагал. Но это его не остановит: у него есть цель, и он ее достигнет. Нужно только определить, где он сейчас, а потом решить, как найти Иисуса.
И Том вспомнил, зачем он здесь. На трезвую голову он никогда бы такого не сделал. Теперь же его гордость требовала, как минимум, доказать Дэвиду, что это была не пустая бравада. Он представил, как Дэвид сейчас мечется в будущем и ждет конца мира, и улыбнулся.
Том набросил потрепанный халат, висевший на стене, и покинул скромное жилище. Его приветствовал маленький, но шумный город. Грязь на улицах, однообразный тусклый кирпич, из которого были сложены дома, теснота — все это не производило приятного впечатления. Зато архитектура и планировка города поражали: тут было на что посмотреть. Том побрел по заполненной улице, благоговейно озираясь по сторонам, прислушиваясь к звучанию древней речи, вдыхая острые запахи жареной баранины. Вокруг было намного больше красок, чем он представлял себе в детстве. Люди в пестрых халатах, дома, украшенные ниспадающими полотнищами, и цветы росли повсюду.
У Тома вновь закружилась голова. Покачнувшись и стараясь удержаться на ногах, он врезался в толпу прохожих. На него тут же закричали на арамейском:
— Смотри, куда идешь, свинья!
Но Том не знал языка.
От столкновения его развернуло и вынесло на старуху, тащившую продукты. Хлеб и фрукты посыпались на землю. Том наклонился, чтобы собрать их, но она накинулась на него, как сторожевая собака:
— Убирайся! Уходи! Все равно ничего не получишь! Попрошайка…
Том не понимал слова, но смысл был ясен. Он попытался объяснить на плохом иврите:
— Я просто хотел помочь вам.
Женщина сердито уставилась на Тома.
— Ты говоришь, как полоумный, — сказала она. — Убирайся!
Она снова толкнула Тома. Он резко повернулся, надеясь поскорее уйти, и налетел лицом на локоть какого-то крупного мужчины. Нос хрустнул… Том упал на землю, а здоровяк, взглянув на него, пошел дальше, нисколько не озабоченный этим происшествием.
Том скривился от боли. Что ж, первый опыт общения был не очень удачным. Он оперся на колени и осмотрел руки. Ладони были в крови. Том принялся очищать их от грязи, мелких камешков и песка. Кто знает, сколько чужеродных бактерий попало сейчас ему в кровь.
Все еще стоя на коленках, он вынул последний камешек, выдохнул и сжал ладони.
— Здесь не лучшее место для молитвы, — произнес сзади низкий голос на иврите.
Том поднял голову и увидел возвышающегося над ним мужчину. Незнакомец походил на человека, всю жизнь занятого тяжелым физическим трудом. Грубые черты лица и суровый вид говорили, что с таким не станешь затевать ссору в пивной. Но глаза у него были добрые.
— Я… я не молюсь, — ответил Том.
— Конечно нет, — усмехнулся мужчина и протянул руку: — Давай, поднимайся, пока тебя тут не затоптали насмерть.
Том принял руку и встал. Мужчина с любопытством разглядывал Тома.
— Ты раб или принц? — спросил он.
— О чем ты говоришь?
— Ты одет как нищий или раб… — сказал незнакомец, затем ухватил его кисть и поднял руку так, чтобы показались часы. — Но на тебе вещь, несомненно, привезенная из далеких стран и стоящая добрых пятьдесят овец.
Вместо ответа Том улыбнулся. Часы стоили гораздо больше, чем полсотни овец. Возможно, это был самый ценный предмет во всей истории человечества, — по крайней мере, один из десяти подобных. Он попытался объяснить:
— Я издалека. У нас такие вещи носят самые обыкновенные люди.
Похоже, незнакомец его понял:
— Теперь понятно, почему твой иврит так плох. Ты говоришь на арамейском?
— Нет, — ответил Том.
Мужчина не удивился:
— Если ты собираешься остаться в Иудее, тебе придется научиться.
— Постараюсь, — улыбнулся Том.
— Ты выглядишь усталым, дружище. Пойдем, я угощу тебя.
— Было бы неплохо, — ответил Том с легким оттенком вины. Он понимал, что ему не следовало даже разговаривать с кем бы то ни было. Однако будущее не изменится, если он выпьет с обычным человеком, чье имя ничего не значит для истории.
К тому же он дьявольски хотел пить.
Суровый мужчина повел его по улице. Том шел рядом и тер руки о грязный халат. Вжик… вжик… вжик… Пыль поднималась в воздух, обнажая ладони. На них больше не было порезов и царапин — только засохшие пятна крови. Его раны бесследно исчезли. Но то ли оттого, что боль ушла, то ли из-за водоворота событий, захлестнувшего Тома, он этого так и не заметил.
На вершине покатого зеленого холма, среди сочной травы, неспешно паслось стадо овец. Внезапно, будто почуяв неладное, одна из них подняла голову и начала нервно обшаривать окрестности. Голова возвышалась над отарой, как маяк среди белоснежного моря. Вдруг она испуганно отступила на шаг и столкнулась с товаркой. Напряжение росло и катилось от центра стада к его краям, словно взрывная волна. Теперь уже все овцы подняли головы в ожидании приближающегося хищника.
Бум! Раздался грохот, и в середине стада вспыхнул яркий свет. Две или три овцы шлепнулись на землю. Другие ударились в панику, брыкаясь и блея, как сломанные полицейские сирены.
Дэвид прищурился и попытался сфокусировать зрение. Неужели он действительно это видит? Тошноту — побочный эффект прыжка во времени — усиливали мечущиеся овцы. В голове все перемешалось. Вокруг плясали белые облака овец и оседали мерцающие голубые искорки. Какая-то тошнотворная карусель… К безумной какофонии стада прибавился едкий запах овечьего навоза и мочи. Дэвид оперся о землю, пытаясь сдержать позыв к рвоте, но его все же вытошнило на траву.
Овцы притихли и уставились на Дэвида. Он вытер губы и неспешно оглядел сотню темных глаз. Где он? Ошибка в расчетах или все верно?
Его раздумья прервал чей-то голос.
— Что это за звуки? — спросил кто-то на арамейском.
— Не знаю! Ты видел свет?
Мужчины быстро приближались.
Чувствуя себя Одиссеем, ускользающим от Циклопа, Дэвид прижался к земле и, прячась за овцами, ползком двинулся подальше от приближающихся пастухов. Он спустился к подножию холма и скрылся в небольшой рощице. Отсюда можно было наблюдать за происходящим.
Пастухи прошли через отару, выискивая что-либо подозрительное. Никогда раньше они не видели, чтобы овцы так безумствовали, даже если рядом были львы. Но сейчас животные успокоились. Пастухи уже собрались уходить, как вдруг один из них поскользнулся. Он посмотрел под ноги и скривился: нога была перепачкана блевотиной.
В глазах пастуха вспыхнула догадка:
— Здесь кто-то есть!
Мужчины разделились и принялись гонять овец во все стороны, пытаясь выманить незваных гостей из убежища.
Дэвид следил за пастухами с безопасного расстояния, однако понимал: вскоре они доберутся и сюда. Конечно, можно их умаслить, денег вполне хватит. Но что помешает двум здоровым мужчинам просто его ограбить? Пастухи внезапно разбогатеют, и прошлое изменится. Ему ни в коем случае не следовало брать с собой деньги! Если он потерпит неудачу и не сможет вернуться в будущее, лучше быть здесь нищим или мертвецом.
Дэвид зажмурился и резко открыл глаза. Кажется, теперь мир вокруг него кружится не так быстро. Дэвид встал и, спотыкаясь, углубился в лес.
Минут через пять он вышел из рощи на пыльную дорогу и, следуя указателю в часах, начал подниматься на холм. Том близко, не дальше мили отсюда, и наверняка в какой-нибудь беде. Дэвид представил, как спасает Тома из тюрьмы, а то еще хуже, выкапывает его тело из могилы.
Он добрался почти до вершины и обнаружил, что весь вспотел. Наверное, сейчас около 35 градусов по Цельсию и вдобавок высокая влажность. Сегодня он провел на солнце больше времени, чем набежало бы за целый год. Лицо и шея наверняка уже сгорели.
Как только Дэвид оказался на вершине, из его головы мигом улетучились все заботы. Перед ним лежала зеленая и плодородная земля, которая ничуть не напоминала современный Израиль. А город у подножия холма — скорее всего, Вифания. Внезапно Дэвида поразила мысль: он уже стоял на этом самом холме, когда подростком с компанией друзей ловил здесь машину… две тысячи лет спустя. Как изменился мир…
Дэвид с волнением всматривался в даль. На мили вокруг — сплошная зелень. Деревья, цветы и травы укрывали холмы. Не удивительно, что это место названо Землей Обетованной, и понятно, почему за этот небольшой клочок земли сражались на протяжении веков. От нахлынувших чувств и мыслей снова закружилась голова. Прилив слабости заставил Дэвида опуститься на колени. Сейчас он в силах разве что доползти до кровати и уснуть на пару дней. Однако спать можно прямо здесь… Сознание куда-то ускользало. Он улегся посредине дороги и устроился поудобнее.
Сквозь дрему Дэвид услышал какой-то шум и хруст камней на дороге. Он приподнял голову. Рядом с ним стояли мужчина, женщина и осел. Последнее, что он слышал, были слова:
— О, только не еще один.
Когда Дэвид очнулся, он убедил добрых людей, которые привезли его в город, что помощь ему больше не требуется, и настойчиво попросил не тратить на него время. Теперь нужно сосредоточиться на главном — на поисках Тома.
Незнакомый мир едва не поглотил Дэвида. Запахи цветов и непривычной кухни, вид и речь местных жителей, животные и дома — все пыталось отвлечь его от цели. Он заметил пару римских солдат, патрулирующих улицу, и вспомнил капитана Робертса, человека с ружьем. Дэвид понимал: он рискует изменить будущее, если не найдет Тома достаточно быстро. А в худшем случае они с Томом могут словить пулю за полторы тысячи лет до изобретения огнестрельного оружия.
Солнце уже клонилось к закату, а Дэвид все рыскал по улицам Вифании. Его часы превосходно показывали примерное местонахождение объекта, но не позволяли определить, где именно находится Том. Шло время, надежды Дэвида таяли, и он решил расспросить местных жителей. В конце концов, это вряд ли сильно повлияет на будущее, зато поможет избежать большей беды. Дэвид переговорил с дюжиной людей, описывая одежду Тома, его внешность и упоминая плохое знание языка. Через полчаса он вышел на след.
— Этот придурок сбил меня с ног и пытался украсть еду! — завопила одна старуха.
Дэвид не поверил своим ушам. Том пробыл здесь несколько часов и уже обратил на себя внимание, по меньшей мере, этой женщины. Сколько же вреда он успел причинить?
— Кто тебе этот парень? — подозрительно спросила старуха.
— Это мой друг, — ответил Дэвид. — Он немного не в себе, и я надеюсь найти его прежде, чем он во что-нибудь влипнет.
— Я видела, как он зашел в таверну вместе с человеком, который его пожалел.
— Где?
Она указала скрюченным пальцем на восток.
— Спасибо за вашу доброту, — произнес Дэвид и устремился в нужную сторону.
— Доброта тут ни при чем! — крикнула вдогонку старуха. — Надеюсь, римляне уже схватили его, а если нет, то ты хотя бы уведешь его с улиц!
Дэвид прибавил ходу.
Сколько же забегаловок может быть в одном городе? Он обошел уже три — и никаких результатов. Солнце почти село, и продолжать поиски ночью бессмысленно. Как ни крути, нужно устраиваться на ночлег. Только бы не снять комнату там, где мог остановиться какой-нибудь важный путешественник или был зачат кто-то из их предков. Иначе возможные последствия даже не просчитать.
Дэвид решил зайти в таверну, где сдавали комнаты. Тогда он убьет двух зайцев: попытается еще раз отыскать Тома и обеспечит себе угол. Дэвид представил, как ночует под звездами, рискуя оказаться ограбленным или убитым, и подумал, что деньги — не такая уж плохая штука.
В забегаловке было полно народу. Дэвид пробирался между столами и разглядывал лица завсегдатаев, стараясь не смотреть на них слишком пристально или долго. Он подошел к предполагаемому хозяину таверны и заговорил о ночлеге, но тот ничего не понял: из соседней комнаты доносился ужасный шум. Не успел еще Дэвид переспросить погромче, как оттуда послышался знакомый смех.
Дэвид бросился к двери, но споткнулся о кувшин у входа и распластался на полу. На мгновение шум притих, а затем люди, один за другим, разразились хохотом. К Дэвиду протянулась сильная рука, предлагая помощь. Он ухватился за нее и легко вскочил на ноги:
— Спасибо вам.
— С тобой все в порядке? — поинтересовался мужчина.
Дэвид кивнул.
— Сегодня ты уже второй человек, которого я поднимаю с земли. Видно, это скоро станет привычкой, — он слегка улыбнулся. — Почему бы тебе не присесть за наш стол и не выпить? Но должен предупредить — мы говорим на иврите. Представляешь, наш новый друг не знает арамейского.
— Я… Спасибо, но я не могу… Я…
Наш новый друг? На противоположном конце стола Дэвид заметил Тома. Он сидел с группой мужчин и смеялся над какой-то шуткой. Том не просто взаимодействовал с местными жителями — он уже завязал с ними дружбу!
Том скользнул взглядом по Дэвиду, не признавая его в этой одежде, но затем посмотрел еще раз и перестал улыбаться.
— Дэвид?
— Так вы знакомы? — спросил суровый мужчина.
— Том, нам надо поговорить, — с нажимом произнес Дэвид на иврите.
— Как ты меня нашел? — спросил Том.
— Не сейчас, — ответил Дэвид, всячески изображая лицом и глазами: «не перед местными».
Суровый мужчина немного опешил, но предпочел не портить ночное веселье.
— Это твой друг? — спросил он у Тома.
— Да, — ответил Том.
Дэвид схватил Тома и энергично потащил его подальше от стола. Отойдя на безопасное расстояние, Дэвид громко прошептал:
— Ты контактируешь с ними! Ты хоть представляешь, к чему это может привести?
— Будущее не изменится, — заявил Том. — Они сидели бы здесь со мной или без меня, а разговоры не идут дальше грязных свиней-самаритян и Десяти заповедей. Вот и все.
— Я забираю тебя обратно… Тотчас же, — заявил Дэвид.
— Но как? Ты ведь не рискнешь включить часы прямо здесь. И мы оба знаем, что у тебя не хватит сил вытащить меня из города.
— Том, это глупо! Даже для тебя! — Дэвид заметно разозлился.
— Давайте, друзья, присаживайтесь и выпейте! — прервал их разговор суровый мужчина.
— Потом! Отойдите и дайте нам поговорить! — В обычных обстоятельствах Дэвид не терпел грубости, но сейчас ему не до хороших манер.
— Дэвид, остынь, — сказал Том. — Твоя злость может изменить время сильнее, чем пара кружек в хорошей компании.
Дэвид выдохнул и постарался взять себя в руки:
— А как насчет той старухи, которую ты пытался ограбить?
— Ты ее встретил? — озабоченно спросил Том.
— Да, но не о том речь. Любое воздействие на прошлое приводит к негативному эффекту. Нам нужно возвращаться, и возвращаться немедленно.
— Но я вовсе не пытался ее ограбить, я просто…
— Не важно. Мы уходим.
— Нет.
— Что?
— Нет.
— Это не смешно. Ты был пьян, и обо всем можно позабыть, но сейчас это уже нелепо.
— Серьезно. Я остаюсь, — не сдавался Том. — Я собираюсь сделать то, ради чего попал сюда — разоблачить Иисуса как обманщика.
— Ты даже не обдумал последствия! Две тысячи лет существования человечества прошли под влиянием жизни Иисуса.
— Я не дурак, — ответил Том. — Я поделюсь тем, что узнаю, только с тобой. Разве ты не понимаешь? Я, рискуя жизнью, хочу спасти тебя от бессмысленной веры в ложь.
— А Меган?
— Дэвид, если бы ты только был там. Глядя, как жизнь покидает ее глаза, ты бы…
— Я видел.
Том замер на полуслове.
— Прежде чем прыгнуть сюда, я отправился в Замбию. Я видел ее. Видел туземцев, которые ее убили. Они чуть не убили и меня. Я рисковал изменением будущего. Хотел понять, что же заставило тебя решиться на такую безумную авантюру.
Том был потрясен до глубины души.
— Ты видел ее? Живой?
— Да.
— Тогда ты понимаешь, почему я здесь, — помрачнел Том.
Дэвид отбросил вопрос, крутившийся в его голове. Он вспомнил энергичную женщину — и представил ее умирающей на руках Тома.
— Да, — произнес Дэвид, сам не веря своим ушам.
— Что ты сказал? — не поверил Том.
— Я понимаю.
Лицо Тома медленно оттаяло.
— Давайте, друзья, — снова сказал суровый мужчина. — Присоединяйтесь к нам!
Том и Дэвид обменялись взглядами. Дэвид смягчился:
— Здесь действительно потрясающе… Просто позор вернуться домой без культурного опыта из первых рук.
— Ты не пожалеешь, — сказал Том.
— Мы возвращаемся домой утром, — твердо заявил Дэвид.
Том в ответ улыбнулся. Они вернулись к столу, где сидели чужаки из другого времени и места.
Суровый мужчина подвинул к ним чаши:
— Угощайтесь, друзья.
Том и Дэвид чокнулись чашами и выпили. Дэвид поперхнулся и выплюнул жидкость:
— Что это?
— Вино, конечно, — усмехнулся суровый мужчина.
— Простите, но я не пью вина, — объяснил Дэвид. — Могу я попросить немного воды?
Все сидящие за столом разразились хохотом.
— Боюсь, друг мой, что здешняя вода покажется тебе намного хуже.
Дэвид с пониманием вскинул бровь и посмотрел в свою чашу.
— Подозреваю, он прав, — заметил Том.
Дэвид сделал глоток, зажмурив глаза и сморщив нос.
— Это чудо! — заявил Том суровому мужчине. — Я уже много лет стараюсь заставить его выпить.
— Неужели он только сейчас стал настоящим мужчиной? — рассмеялся суровый незнакомец.
Компания вновь развеселилась, и Том — вместе с ними. Он понимал этих людей, да и таверна просто отличная.
Дэвид невольно улыбнулся, слыша одобрительные возгласы вокруг. Он взял новую чашу и почти без усилий осушил ее. Если им повезет, все закончится без трагических последствий, может, даже оставит приятные воспоминания. Будем надеяться, что Том не напьется снова и не отправится в Триасовый период. Хотя там он не сможет причинить никакого вреда… а здесь на кону следующие две тысячи лет.
Утренний разговор Тома и Дэвида был коротким и емким. Том по-прежнему желал остаться, а Дэвид по-прежнему требовал немедленно исчезнуть. Однако на сей раз Тому показалось, что Дэвид возражает скорее для проформы. Когда же оба выпустили пар, Том предложил составить компанию их новому знакомому. Простая прогулка: нет действий — нет и последствий… Взяв с Тома обещание оставаться сторонним наблюдателем, Дэвид уступил, и они присоединились к суровому мужчине и его друзьям.
Не прошло и двадцати минут, как энтузиазма у Тома заметно поубавилось: новая одежда, прихваченная из будущего, оказалась неудобной и слишком теплой для такой погоды. Да еще и халаты у них — совершенно одинаковые! Ну и что, оправдывался Дэвид, нужно соответствовать эпохе, а не веяниям моды. Они пробудут здесь недолго, а если Тому что-то не нравится — его проблемы… Теперь оставалось только ждать, когда их острые на язык друзья ухватятся за новую тему для шуток. И это лишь вопрос времени, полагал Том.
Суровый мужчина незаметно вклинился между Томом и Дэвидом и похлопал их по плечам своими тяжелыми ручищами:
— Отличный денек для прогулки, правда?
— Э-э… Да, отличный, — ответил Дэвид. Дружелюбие этого человека все еще казалось ему подозрительным.
— Интересно… — продолжал мужчина.
Вот оно, начинается, подумал Том.
— В нынешние времена просто здорово повстречать людей вроде вас — настоящих друзей… Вы словно братья.
Том ждал, когда же речь зайдет об одежде.
— …братья, которые даже одеваются одинаково! — от всего сердца расхохотался мужчина.
Вся компания взорвалась от смеха. Суровый мужчина шутливо встряхнул Тома и Дэвида:
— Простите, друзья, но я не смог удержаться. Вы, можно сказать, сами на это напросились.
— Угу, — вполголоса заметил Том. — Точно.
Суровый мужчина помолчал немного и продолжал, но теперь тихо и серьезно:
— Ответьте мне: что вас двоих занесло так далеко? Что вы ищете?
Прежде чем Дэвид успел предостеречь Тома, тот уже выпалил:
— Иисуса. Мы пришли в поисках Иисуса.
— Пожалуйста, не слушай его. Ему вовсе не нужен Иисус… — вмешался Дэвид.
— О, это очень плохо, — сказал суровый муж чина.
— Почему?
— Потому что сейчас мы идем на встречу с ним.
Дэвид побледнел, а мужчина указал на высокий холм вдалеке:
— Вон Масличная гора. Иисус скоро будет там.
Казалось, Дэвиду отвесили оплеуху:
— Это… Масличная… не может быть…
— Что-что? — заинтересовался Том, не понимая, чем же примечательна какая-то гора.
— Масличная гора — это место… — Дэвид оборвал себя на полуслове, оттащил Тома подальше от чужих ушей и перешел на шепот: — Место, куда Иисус призвал двенадцать…
— Отлично, Дэвид! — перебил Том. — Ничего не случится, если мы на него посмотрим…
— Я знаю, что ты задумал. Хочешь тащить меня от одного события к другому — и так до тех пор, пока не докажешь свою дурацкую точку зрения! Мы никуда больше не идем, — и это последнее слово!
— Но мы не будем говорить с ним. Просто взглянем и уйдем. Обещаю… И я уже сказал тебе: ты физически не в состоянии меня остановить…
Если только не запланировал акт насилия.
Хрясь! Дэвид с размаху въехал ему кулаком прямо в челюсть.
— Для первого раза неплохо… — Том потер подбородок.
Тяжело дыша, Дэвид застыл в ожидании расплаты. Но удара так и не последовало.
— Не знаю, дают ли уроки бокса в доме престарелых, — задумчиво произнес Том.
Дэвид слабо улыбнулся — по большей части от облегчения, что ему не придется принимать безнадежный бой.
— Думаю, займусь на досуге.
Том обнял Дэвида, и они нагнали своих попутчиков. Суровый мужчина смотрел на них с любопытством.
— Вы самые странные друзья, которых я когда-либо встречал, — сказал он обоим и продолжил, уже обращаясь к Тому: — Я же говорил, выпивка сделает его мужчиной… хотя дерется он как мальчишка!
Впервые с момента прыжка в прошлое Дэвид от души рассмеялся. У этого человека, который назначил их своими друзьями, такое же чувство юмора, как у Тома.
— Так ты говоришь, мы собираемся на Масличную гору, увидеть Иисуса?
Суровый мужчина согласно кивнул.
— Ты знаешь его? Вы уже встречались? — поинтересовался Дэвид.
— Ежедневно, — ответил суровый мужчина. — Пойдемте, Давид и Дидим, следуйте за мной. — Он повернулся и направился к высокому холму.
Том обернулся к Дэвиду:
— Дидим? Это что, прозвище?
— Вроде того, — ухмыльнулся Дэвид.
— И что оно значит?
— Близнец.
Том улыбнулся.
Они приближались к Масличной горе. Сердце Дэвида билось все чаще, и ноги двигались все быстрее. Пусть это и не очень разумный поступок, но Дэвида притягивала возможность взглянуть на человека, который, как он верил, был Спасителем мира. Добравшись до подножия горы, они увидели множество людей, жаждавших встречи с Иисусом.
Проложить путь через огромную толпу оказалось проще, чем думал Дэвид. Он полагал, что люди этой эпохи далеки от изысканных манер, однако все быстро расступались, освобождая дорогу.
Том, Дэвид и суровый мужчина поднимались по склону, пока не оказались выше толпы.
Теперь Дэвид был уже не в силах сдерживать возбуждение. Он вскарабкался на валун, чтобы лучше видеть, и стал внимательно вглядываться в лица. Он не сомневался, что легко узнает Иисуса, даже среди такого количества людей. По крайней мере, заметит его по легкой светлой ауре. Дэвид с головой ушел в поставленную задачу, и ничто не могло его сейчас интересовать больше: ни вид бескрайних зеленых просторов, от которого захватывало дух, ни причудливая смесь языков и культур, представленная здесь. Он найдет Иисуса, посмотрит на него — и быстро смоется в будущее. Таков его план.
Том, напротив, никуда не торопился.
— Видишь что-нибудь? — спросил он Дэвида, прислонившись к оливковому дереву.
Дэвид коротко потряс головой:
— Нет.
Том перевел взгляд на их спутника:
— И когда же Иисус собирается показаться нам?
Суровый мужчина улыбнулся и сказал:
— Он уже здесь.
Том принялся скептически разглядывать толпу.
— Где? Я что-то не вижу никого, кто мог бы…
— Это потому, что твои глаза не видят. Ты слеп, — прервал его суровый мужчина.
Дэвид не сразу вспомнил эти слова. Но когда до него дошло, он так резко развернулся, что качнулся и полетел с валуна. Сильно ударившись, он немедленно вскочил на ноги и направился к суровому мужчине. Неужели это Он?
Их глаза встретились. Мужчина улыбнулся, и Дэвид почувствовал внезапный прилив сил. Он больше не сомневался. Оттолкнув растерявшегося Тома, он упал на колени.
— Господь мой! — срывающимся голосом воскликнул Дэвид.
Он дрожал, слезы туманили глаза.
Том ничего не понимал:
— Дэвид, что ты делаешь?
— У него есть глаза, чтобы видеть, и есть уши, чтобы слышать, — ответил ему суровый мужчина и обратился к Дэвиду: — Встань, Давид.
Дэвид приподнялся с колен. Ноги совершенно его не слушались, и он напрягся всем телом, чтобы не упасть снова. Ни разу в жизни он не чувствовал такого всепоглощающего восторга. Он уверовал в Христа в двадцать пять. Пошел в церковь, крестился, причастился Святого духа — то есть проделал все, что в христианстве знаменует начало личного общения человека с Богом. Но прежний его опыт не шел ни в какое сравнение с нынешним потрясением.
Суровый мужчина положил руку на голову Дэвида:
— Мир тебе.
И тотчас Дэвида омыла волна безмятежности. Силы вернулись к нему, в голове прояснилось. Беспредельная, неконтролируемая радость исчезла, оставив невероятное ощущение легкости в теле.
— Иисус? — наконец-то сообразил Том.
Суровый мужчина убрал руку с головы Дэвида и кивнул Тому:
— Твои глаза скоро откроются, мой друг.
И шагнул навстречу толпе. Том растерянно взглянул в мокрые глаза Дэвида. Иисус подошел к валуну, на котором перед этим стоял Дэвид, и сказал:
— А теперь сделайте кое-что полезное. Помогите мне забраться наверх.
Самый важный человек в истории мира просил Тома и Дэвида об услуге… а они стояли и тупо на него смотрели.
Прошло минут десять, прежде чем Том или Дэвид смогли произнести хоть что-нибудь членораздельное. Они нарушили все самые важные правила путешествий во времени. Они не просто наблюдали за событием. Не просто вели праздные разговоры с незначащими людьми. Они умудрились стать друзьями Иисуса Христа! Пили с ним! Шутили с ним! Дэвид, сидя на траве рядом с Томом, разворачивал перед ним картины конца света. Сейчас они находились как раз в середине одного из сценариев.
— Что он делает? — спросил Том.
Иисус, стоя на камне, что-то говорил собравшимся. Когда-то Дэвид представлял себе, что путешествия во времени должны восприниматься мозгом как нечто вымышленное — вроде похода в кино. Но сейчас все было по-настоящему. Они наблюдают за реальным событием, описанным в Библии. В животе у него похолодело.
— Я пытался сказать тебе раньше… он созывает двенадцать.
— Двенадцать чего?
— Учеников, — объяснил Дэвид. — Ну, знаешь, Петр, Иоанн, Матфей… те самые парни.
— Ладно… Сколько у тебя с собой денег? Нам нужно…
Дэвид громко рассмеялся. Что за нелепая идея — остаться! Если просто сказать Тому, что он дурак, толку будет мало. Может быть, с него хватит тех событий, которые с ними здесь произошли? Дэвид решил попробовать:
— Том, ты видишь его прямо сейчас. Ты видел, как он остановил мою дрожь одним прикосновением. Ты…
— Не могу поверить, что ты считаешь его Богом, — ответил Том. — Согласен, он отличный парень. Веселый. Пьет. Он мне нравится.
Том указал пальцем на Иисуса. Тот, все еще стоя на валуне, говорил и жестикулировал.
— Но я никогда не поверю, что он — Бог.
Дэвид вздохнул и продолжал:
— Чем дольше мы тут пробудем, тем больше риск изменить будущее. Почему я должен снова тебе это объяснять? Может, ты и собирался оставить результаты своей атеистической экспедиции между нами, но само наше присутствие нарушает ход вещей. Мы можем прихлопнуть муху, которая должна заразить кого-то болезнью. Наши разговоры могут повлиять на чьи-нибудь суждения; вроде той старухи в Вифании. Мы провели целый день с Иисусом. Кто знает, от скольких важных — в масштабах истории — разговоров мы его уже отвлекли.
— Мы ни во что не вмешиваемся и ни с кем не общаемся. Просто стоим в сторонке и наблюдаем. До того момента, когда он умрет и не воскреснет, — заявил Том.
Дэвид воздел руки к небу:
— До этого дня еще два с половиной года! Мы не можем остаться здесь на столько!
Пока он переводил дыхание, Том размышлял.
— Если мы останемся… и я прав, тебе придется отказаться от своей дурацкой веры. Но если мы останемся, и прав ты… и Иисус воскреснет из мертвых… ну, тогда я уверую.
— Том, ты не можешь… Что ты сейчас сказал?
— Если ты прав. Если я увижу его живым после того, как видел мертвым, я уверую.
Мысли Дэвида понеслись вскачь.
— Ну же, соглашайся! Мы разумные люди. Мы можем все сделать правильно. Опять же, если мы не намерены исследовать прошлое, к чему изобретать машину времени?
Дэвид поежился. В этом что-то есть.
— Посмотри с другой стороны, — продолжал Том. — Да, открытое наблюдение сопряжено с некоторыми опасностями, но не более того. Мы контролируем свое присутствие в этом мире, контролируем возможное воздействие. Однако если мы сейчас вернемся, где, по-твоему, я окажусь после смерти? Ведь я отправлюсь в ад, верно?
Дэвид снова поежился, и тут Том нанес решающий удар.
— Разве ты не хочешь рискнуть, чтобы спасти мою душу? А, Дэвид?
Дэвид молчал. Конечно же он мечтал о дне, когда Том разделит его веру. Но даже надежда на то, что Том увидит смерть и воскресение Иисуса и…
Нет, нельзя рисковать жизнями и душами огромного количества людей, которых могут затронуть игры со временем.
— Том, не важно, нравится мне это или…
— Ну давай, что плохого может случиться?
— Вы бранитесь, как крестьянин со своим ослом, — неожиданно для них произнес Иисус. — Я вам не мешаю?
— Нет-нет, конечно нет, — выдавил Дэвид, пытаясь говорить спокойно.
— Знаете ли вы, чем я сейчас занят? О чем говорил с людьми? — спросил Иисус.
Дэвид почувствовал себя нехорошо, собираясь солгать Богу прямо в лицо:
— Э-э… чем?
— Я призвал одиннадцать человек, чтобы они последовали за мной, учились у меня и моего Отца и несли свет дальше, когда я уйду, — ответил Иисус.
— Одиннадцать?
Том, забыв, что они не должны проявлять свою осведомленность, брякнул:
— А как насчет двенадцати, а?
Иисус, как будто впечатленный удачной догадкой, вскинул бровь:
— Точно.
— Уверен, здесь множество достойных людей…
— Боюсь, ты не понял. Я уже выбрал двенадцатого, — сказал Иисус.
— И кто же этот счастливчик? — поинтересовался Том.
Дэвид от ужаса покрылся испариной. Он уже знал, какие слова сейчас произнесет Иисус.
— Ты, Дидим.
Том уставился на Иисуса, ожидая, чем закончится шутка. Но Иисус молчал.
— Ты же не серьезно… верно? — взмолился Дэвид.
— Вполне серьезно, — кивнул Иисус.
— Но я… я не могу… — пролепетал Том. — Ты не… я… Дэвид?
Видимо, у Дэвида отказала зона мозга, отвечающая за передачу сигналов ко рту. Он молча смотрел, как Иисус берет ошарашенного Тома за руку и уводит прочь. Внезапно Дэвида осенило, и он вышел из столбняка.
— Не может быть…
Он бросился за Томом и Иисусом:
— Том, я вернусь. Мне нужно срочно кое-что проверить.
— Что? Эй, ты же не можешь меня оставить! — завопил Том.
— Я вернусь! — кричал Дэвид, сбегая с холма.
Том занервничал. Только теперь он вполне разделял все страхи и опасения Дэвида. Он вторгся в прошлое, причем так, что рискует изменить каждую грань будущего. Из респектабельного ученого-физика он превратился в патентованного разрушителя времени! Теперь ему точно придется гореть в аду, даже если Иисус и в самом деле окажется Спасителем. Мысли смешались, когда сильный голос произнес:
— Пойдем, Дидим, я познакомлю тебя с остальными.
С этими словами Иисус подвел его к группе людей, с интересом следивших за Томом.
Дэвид забрался в самую глушь, чтобы никто не мог его видеть. Он представил, как человек, ставший случайным свидетелем светозвукового шоу, создаст на этой основе новую религию. Ну уж нет, такого Дэвид не допустит. По крайней мере, пока он не попадет в будущее и не проверит возникшие у него предположения.
Дэвид внимательно осмотрел окрестности и, устроившись в густых зарослях, приступил к разработке плана. Необходимое оборудование находится в «Лайтеке», в зоне Альфа, и попасть туда не так-то просто. Однако есть шанс, маленькая лазейка во времени — между прибытием посылки из будущего и моментом, когда Том украл часы. В любой другой час, до или после, Дэвид может быть обнаружен, и тогда проблем с твердолобым капитаном Робертсом станет намного больше.
Блестящая догадка мелькнула в голове, и Дэвид улыбнулся. Он точно знает, в какое время и место надо отправиться, потому что он уже побывал там! Та загадочная тревога, вызванная вторым искажением пространства-времени. Это был он! Воодушевленный, Дэвид быстро выставил на часах дату, время и точное место для самой технологичной кражи в истории человечества.
Перед любым ответственным или опасным мероприятием Дэвид нервничал и по нескольку раз посещал туалет. Но сейчас он был необычайно спокоен. Результат известен. Все получится — оно уже получилось. Он проникнет в «Лайтек», выйдет оттуда с необходимым оборудованием, и никто ничего не поймет. И ведь тогда будущий-прошлый он не советовал расследовать это происшествие, как будто о чем-то догадывался! Дэвид расплылся до ушей, нажал кнопку пуска и провалился обратно в будущее.
В зоне приема ярко вспыхнул свет, но затем она снова погрузилась во тьму. Лаборатория была закрыта несколько часов назад; скоро помещения заполнит утренняя смена, не говоря уже о Томе. Дэвид упал на пол и изо всех сил старался удержаться от тошноты. Любой след, который он оставит, быстро обнаружат и будут тщательно изучать.
Тошнота прошла, и Дэвид поднялся на ноги. Он осмотрел комнату, освещенную только красными огоньками из центра управления, и быстро отыскал необходимый прибор. Хронометр выглядел как внешний жесткий диск и, к большому облегчению Дэвида, совмещался с последовательным портом стандартного ПК. Отрывочные данные, содержащиеся в документации из будущего, свидетельствовали, что хронометр записывает время. Если время изменялось, полностью или частично, запоминающее устройство прибора, изолированное от этих изменений, фиксировало прежнюю версию событий. Дэвид планировал получить доступ к записанной информации и попытаться определить максимальное и минимальное изменение прошлого, на которое они с Томом могут пойти, не причиняя заметного ущерба будущему. А сейчас главная задача — сбежать с хронометром и не попасться.
Дэвид задумался, прежде чем установить новый набор координат. Планируя свои действия, он не шел дальше нынешнего момента. А куда теперь? Разумнее всего отправиться к себе домой, но в какое время? Если в настоящее — Дэвида, несомненно, найдут. Охрана до сих пор настороже, хотя после серии взломов прошло уже три года. В голове Дэвида выстроился ассоциативный ряд, и он понял, где пересекаются его настоящее и прошлое.
Был один момент… десять лет назад. Он на месяц уезжал в отпуск, в Израиль, навестить родных. А когда вернулся — обнаружил, что к нему кто-то забирался. Продукты съедены, компьютером пользовались, а его рыбка Франклин, которую он предполагал по возвращении найти мертвой, жива-здорова. Дэвид сообщил о происшествии в полицию, но поскольку признаки взлома отсутствовали, а кроме еды, ничего не пропало, случай не сочли серьезным. И кем бы ни был его гость, он спас рыбку. Тот таинственный взломщик — это он сам!
Дэвид ввел дату и время в часы, но не успел еще нажать последнюю кнопку, как кто-то с грохотом вломился в комнату. Дэвид схватил хронометр, нырнул под заваленный оборудованием стол и осторожно выглянул оттуда. В центре зоны приема стоял Том, бормоча что-то о Дэвиде и Меган. Потом он воскликнул:
— Я не пьян… Вовсе не пьян! Я отлично вожу машину!
Дэвид напряженно прокручивал в голове возможные варианты действий. Можно прекратить все прямо здесь и сейчас. Остановить Тома и покончить с этой ерундой. Или позволить Тому уйти в прошлое, рискнув настоящим. Но если теория Дэвида верна и он правильно догадался, какую роль должен сыграть Том, его нельзя останавливать. Дэвид следил, как Том взял со стола часы, надел их на руку и установил какие-то координаты. Раздался хлопок, вспышка света, и Том исчез в прошлом, чтобы вскоре встретить там Иисуса Христа.
— Доктор Гудман? Это вы?
Дэвид замер. Он узнал голос Спенсера. Его застукали! Вроде бы, Спенсер не упоминал об этой встрече… но нет, было какое-то замечание. Что же он тогда сказал? «Увидимся в прошлом». Дэвид усмехнулся: похоже, он ненамеренно оставил себе указатели, дорожку из хлебных крошек.
— Он самый, — Дэвид поднялся.
— Вы не знаете, что случилось? Компьютеры засекли временную флуктуацию. Кто-то отправился в прошлое? — Спенсер не на шутку разволновался.
— А что ты тут делаешь? Тебе не следовало возвращаться сюда еще часа четыре, — Дэвид попытался сменить тему.
— Я… я не уходил. Думал, успею сделать кое-какую работу, пока здесь никого не будет. Я пошел за кофе, а когда вернулся, компьютеры… Прошу прощения. Мне следовало предупредить вас, — ученый нервничал все сильнее и сильнее.
— Не волнуйся. Ты отлично работаешь и, я уверен, многого добьешься, — сказал Дэвид.
В этот момент Спенсер, заметив одежду Дэвида, удивленно поднял брови:
— Сэр, а почему вы так одеты?
Дэвид подошел вплотную к Спенсеру, положил руку ему на плечо и, глядя в глаза, сказал:
— Спенсер, слушай меня очень внимательно…
Прошлое застало Дэвида врасплох. Он потратил почти целый день, тщательно осматривая свой дом, вместо того чтобы поскорее засесть за работу. Исследовал старый сосновый буфет (сейчас на его месте стоял буфет из вишни). Интересно, как он мог жить с линолеумным полом в стиле 60-х? В доме пахло иначе, но все равно знакомо, и вся атмосфера навевала воспоминания и эмоции, связанные с событиями того времени.
Изучив холодильник, Дэвид нашел лимонад и удивился. Вишневая «Кола»? Ну да, в то время вишневая «Кола» была единственным доступным лимонадом со вкусом вишни. Это, конечно, не его любимая вишневая «Пепси», но бутылка холодная, и Дэвид с удовольствием ее прикончил. Перейдя к съестному, он проглотил большой кусок яблочного пирога; когда он вернулся домой десять лет назад, пирог уже испортился. Дэвид насыпал Франклину достаточно корма, чтобы хватило до следующей недели, и взялся разглядывать фотографии, которые уже давно выцвели в его альбоме в будущем, а здесь, в этом времени, были только-только отпечатаны.
Он добрался до снимка, где они с Томом, работавшие над своей идеей о создании машины времени, с улыбками позировали рядом с новой микросхемой. Оба выглядели такими молодыми, энергичными, увлеченными… Интересно, если бы они тогда знали, к чему приведет их работа, стали бы они продолжать?
Наконец Дэвид отправился наверх, в свой скромно отделанный кабинет. Коричневый ковер, на стенах — темные деревянные панели, которые они с Томом ободрали через год. За десять лет его жилище очень изменилось, но Дэвид все равно чувствовал себя дома.
Комната, отметил Дэвид, была безукоризненно чистой и скучной. Его любовь к порядку еще не пала в борьбе с творческой натурой и нехваткой времени. Дэвид вытащил системный блок своего первого «Пентиума» и подключил хронометр. Кабель идеально подошел к разъему последовательного порта. Только бы доисторическая Windows 3.1 оказалась способна опознать устройство из будущего.
Дэвид потянулся к кнопке питания… Он даже не догадывается, что же сейчас должно произойти. У него вспотели руки. Последние дни настолько насыщены событиями, открытиями и знакомствами… Готов ли он адекватно воспринять вычисления хронометра?
Компьютер ожил. Дэвид облегченно вздохнул, но тут на экране появились мелькающие полосы. Неужели сгорел? Хотя нет, когда Дэвид вернулся домой из Израиля, компьютер работал нормально.
Экран на секунду погас, потом на нем возникло лицо, и Дэвид едва не упал в обморок. С экрана на него смотрели его собственные, но только помудревшие и постаревшие, глаза.
— Привет, Дэвид! Чего бы я только не отдал ради удовольствия тебя сейчас увидеть. Скоро эта машинка изменит твои представления о времени, и ты сможешь отправиться в величайшее приключение, — доносился голос Дэвида из компьютерных колонок.
Дэвид смотрел на свое лицо, морщинистое и загорелое. Загорелое? Он долго был на солнце? Монолог с экрана продолжался.
— Знаю, о чем ты думаешь, — произнес Дэвид из будущего. — Ты проведешь на солнце немного больше времени, чем привык. Помни, только однажды ты будешь сидеть перед своим старым компьютером и слушать сам себя. Ха, я мог бы сделать твою жизнь скучной и рассказать, что будет дальше, но зачем же портить удовольствие? Хотя, я скажу тебе одну вещь… — лицо на мониторе приблизилось и широко улыбнулось.
Дэвид придвинулся к компьютеру, чтобы не пропустить самое главное.
— Современная наука в ближайшее десятилетие добьется поразительных успехов в стоматологии, — так что можешь не беспокоиться насчет своей любви к лимонаду и шуточек Тома.
Дэвид улыбнулся и отпрянул от экрана. Занятно!
— Наслаждайся, — подмигнул ему двойник из будущего.
Лицо исчезло, и экран вновь потемнел. На нем появились две колонки чисел. Они росли и росли, достигнув сначала миллионов, а потом — миллиардов. Обе колонки замерли на 598 098 982 001. На экране возникли две зубчатые линии, обозначенные как «Истинное время» и «Текущее время». Линии растянулись по экрану, затем остановились, накладываясь одна на другую. Они были идентичны. Число в правом нижнем углу экрана, обозначенное как «Отклонение времени», стало уменьшаться от сотни. Дэвид жадно следил за ним: сейчас его теорию подтвердит устройство, которое он сам создаст много лет спустя. Число замерло на 0.00000000000. Дэвид удовлетворенно улыбнулся, увидев на экране сообщение «Отклонение времени не обнаружено — временные потоки не затронуты».
Он расслабленно откинулся на спинку стула. Да, все верно: время невозможно изменить.
…Теперь Дэвид знал правду. Знал неизбежный исход прошлого и будущего Тома, время и место его смерти. Но если сказать Тому, ничего хорошего не выйдет. Эти факты выбиты в камне, занесены на скрижали истории.
Том умрет тысячи лет назад.
Том начинал беспокоиться. Прошло уже около пяти часов, как Дэвид ушел, а ведь время не имеет для него значения. Даже исчезнув на год, он мог вернуться в ту же секунду. Уж не случилось ли с ним чего? Может, машина времени дала сбой? А может, Дэвиду нужна его помощь?
От этих мыслей Тома отвлек громкий смех. Справа от него сидел Иисус, остальные места за столом занимали одиннадцать его учеников, выбранных утром. У Тома появилась идея, и он уже собирался ускользнуть, когда в таверну неожиданно вошел Дэвид.
— Том! — взволнованно воскликнул он, подходя к столу. — Том, можно тебя на минутку?
— Твой друг? — спросил Матфей, толстый, но мускулистый мужчина, сидящий напротив Тома.
— Нас водой не разольешь, — ответил Том, поворачиваясь к Дэвиду. — Верно, Дэвид?
— Ха-ха! Добро пожаловать! — крикнул Матфей Дэвиду, а затем заорал еще громче, но уже в сторону хозяина таверны: — Вина нашему другу!
Матфей привычным движением швырнул монету хозяину. Тот поймал ее и спрятал. Дэвид собирался продолжить и открыл рот, но теперь его перебил Том:
— Дэвид, познакомься с Матфеем.
— С М… Матфеем? — У Дэвида отвисла челюсть: сейчас он познакомится с одним из двенадцати апостолов и будущим автором Евангелия!
— Рад встрече! — закричал Матфей, отвешивая Дэвиду дружеский шлепок по спине, едва не выбивший из него весь дух. Потом откинулся назад, открыв маленького, похожего на мышь, человека, сидевшего позади него: — А вот это — Иуда, наш осторожный друг.
Иуда слегка кивнул.
— Иуда? Он? — Дэвид не верил своим ушам.
— Ты выглядишь так, будто что-то знаешь. Может, ты уже встречался с Иудой? — спросил Иисус.
— Нет-нет, — быстро ответил Дэвид.
Мужчина, сидящий рядом с Иисусом, протянул Дэвиду длинную тощую руку:
— Я Петр.
Дэвид, пытаясь скрыть потрясение, понял: сейчас ему предстоит испытать это чувство по меньшей мере еще восемь раз.
— Привет… — ответил он, пожимая руку Петра. — Том, нам нужно поговорить. Это очень важно.
— Здесь, Давид, ты среди друзей. Тебе нечего нас бояться. Открой свои мысли, — произнес Иисус.
— Да, что же такое срочное ты хочешь рассказать? — добавил Том.
Загнанный в угол, Дэвид смутился:
— Ну… я… я только хотел поздравить тебя с тем, что ты стал одним из двенадцати апостолов… э-э, то есть учеников! Я хотел сказать, учеников.
— Хозяин, не надо вина, — заорал Матфей. — Он уже достаточно выпил!
Том улыбнулся:
— Ну, приятно, что ты заглянул… Да, завтра мы направляемся к Галилейскому морю. Не хочешь присоединиться?
Он явно получал удовольствие, сбивая Дэвида с толку неожиданными идеями.
Все уставились на Дэвида, требуя ответа, и он улыбнулся. Пришло время поменяться с Томом ролями.
— Конечно. С удовольствием!
Том оторопел.
— Отлично! — сказал Матфей.
Дэвид повернулся к Иисусу:
— Это… ничего, если я пойду с вами? Вместе с учениками?
Немного помолчав, Иисус ответил:
— Ты можешь путешествовать со мной и двенадцатью, но не все мои уроки предназначены для твоих ушей… Понимаешь?
Дэвид вдруг похолодел: он говорит с Иисусом, с Богом… А раз так — Иисусу известно, кто такой Дэвид, откуда он и из какого времени… И может, Иисус обращается сейчас к нему как к человеку, который точно знает, что произойдет в ближайшие несколько лет… который уже уверовал…
— Я понял, — ответил Дэвид.
— Хорошо, — сказал Том. — Прогулка тебе не помешает. Пора заставить поработать твои дряблые старые мышцы!
Вся компания захохотала. Даже Дэвид, которого больше не терзала боязнь катастрофической деформации времени.
— Не беспокойся, — добавил Иисус. — Он в отличной форме… для своего возраста!
Они снова рассмеялись, а Дэвид — громче всех. Том тоже смеялся, но его смех был искусной уловкой: в глубине души гнездился страх. Он уже увидел и услышал достаточно, чтобы понять — жизнь в древнем Израиле отнюдь не праздник. Не слишком ли все это рискованно? А вдруг они действительно изменят будущее? Ну почему же он не поговорил с Дэвидом, когда тот настаивал? Дэвид должен был взорваться, вытащить его наружу и потребовать немедленно вернуться в будущее. Что же такое он узнал и почему согласился остаться?
С того момента, как Иисус выбрал его двенадцатым учеником, Том ничего не соображал. В его голове билась единственная мысль: «Какого дьявола происходит? И почему Дэвид делает все еще хуже?»
Пять месяцев в древнем Израиле оказались самыми суровыми и захватывающими в жизни Тома и Дэвида. Они провели лето, путешествуя по деревням и городам Иудеи. Том заговорил на арамейском, а Дэвид уже вполне мог сойти за местного: его речь, одежда и знание иудейских традиций были безупречны… Тома лишь сильно раздражало «шестое чувство» Дэвида, подсказывающее, что случится дальше, какие истории будут рассказаны и в чем их суть.
Дэвид путешествовал вместе с Томом и другими одиннадцатью учениками, но, как и было договорено с Иисусом, некоторые события или беседы происходили без него. Том же получал удовольствие, сидя в первом ряду и, как нахальный мальчишка на волшебном представлении, выискивая малейшие признаки подлога, обмана, иллюзии… За последние месяцы он видел исцеления прокаженных и хромых; слушал проповеди Иисуса; подружился с тучным Матфеем, высоким и тощим Петром, низеньким робким Иудой и даже с самим Иисусом. Эти шестеро, включая Дэвида, были почти всегда неразлучны.
Познания Матфея в математике были достойны уважения. Матфей вполне мог бы воспринять квантовую теорию, если бы у него была такая возможность… и он чертовски прикольный парень. Том обратил внимание на решительность Петра и его глубокое понимание сути вещей. И Иуда — тихий, молчаливый Иуда… Том восхищался его энергией. Иуда так жаждал совершить какой-нибудь значительный поступок, что Том поверил — тот добьется своего. А еще был Иисус.
Том разрывался между любовью и ненавистью к этому человеку. В мирских делах их взгляды во многом сходились, но когда речь заходила о религии — Том открыто оспаривал учение Иисуса и подвергал сомнению все его чудеса. Том жаждал развенчать Иисуса, но пока все его попытки были тщетны.
Том никогда не встречал человека, способного говорить одновременно со всеми вокруг, — а Иисус проделывал это с легкостью… И хотя все они имели разные взгляды, образование и разное прошлое, — они были близки, как путники, странствующие по опасным землям и доверившие друг другу свои жизни.
Вот и теперь, в эту самую минуту, им угрожала очевидная опасность: толпа, бурлящая и толкающаяся, как обезумевшие фанаты на Кубке мира, приперла их к мягко плещущим волнам Галилейского моря. Матфей и Петр пытались сдержать напор, но их силы были на исходе. Люди, отчаянно желающие излечиться от разных недугов, от аллергии до рака кожи, боролись друг с другом, протискиваясь в первые ряды.
Даже Иисус почувствовал себя неуютно.
— Думаю, пора уходить, — произнес он.
Какая-то женщина услышала его слова и закричала:
— Вы не можете просто взять и уйти! Я все еще больна!
Толпа ринулась вперед. Матфей выставил свои бычьи руки, как стену.
— Встань за мной! — крикнул он Иисусу.
Том не мог поверить своим глазам: эти люди безумны! Наверняка Иисус «лечит» людей, платя им за симуляцию болезней, а по особому знаку — будь то жест, прикосновение или слово — они чудесным образом выздоравливают. Но сейчас каждый дурак с каким-то увечьем или недугом, живший в радиусе тридцати миль, оказался здесь, питаясь ложной надеждой… Пора предложить какой-то план, решил Том и, помня о своем высоком IQ, взял эту миссию на себя. Он огляделся по сторонам и увидел небольшое суденышко, привязанное в нескольких футах от берега.
— Давайте возьмем эту лодку, — предложил Том Иисусу.
— Она не наша, — возразил Дэвид.
— В таком случае мы вернем ее владельцу, — Иисус улыбнулся и похлопал Дэвида по плечу.
Ученики без лишних разговоров принялись за дело. Они бросились к шлюпке, пока Матфей оставался на берегу, сдерживая толпу. Иисус вошел в воду и забрался в лодку с помощью Петра… Толпа рванулась вперед, и Матфей покачнулся.
— Все должно быть не так… Это не наша лодка. Мы не можем просто взять ее, — сказал Дэвид, стоя у борта.
— Давид, я не сомневаюсь, что ее владелец скорее позволит нам сбежать от толпы, нежели будет любоваться нашей безвременной кончиной, — ответил Иисус, протягивая ему руку.
Дэвид ухватился за руку и влез в шлюпку.
— Мы все в лодке! — закричал Петр Матфею.
Люди цеплялись за одежду Матфея, упрашивая его не дать Иисусу уйти. Растолкав безумцев, Матфей устремился к отчалившей лодке. Он бежал по воде, шлепая и раздвигая волны, как сенбернар-переросток. Том едва не рассмеялся, наблюдая это зрелище, но тотчас заставил себя сдержаться: Матфей, видимо, не умел хорошо плавать и старательно греб по-собачьи.
Добравшись до лодки, он уцепился за борт. Том, Дэвид и Петр попытались втащить Матфея внутрь, но безуспешно — он весил больше трех сотен фунтов, а сейчас вдобавок весь промок.
Иисус наклонился и схватил Матфея за халат. Совместными усилиями Том, Дэвид, Петр и Иисус заволокли Матфея в шлюпку, пока остальные ученики сгрудились у противоположного борта, чтобы не дать суденышку перевернуться.
— Если бы я знал… что мне придется плавать… я бы обязательно купил… лишнюю смену нижнего белья! — выкрикивал Матфей между судорожными вдохами, а потом начал хохотать, пока, в конце концов, не раскашлялся.
Шутка Матфея помогла всем успокоиться и прийти в себя. Кто-то тихо рассмеялся, и вскоре всю лодку охватило веселье… Только Дэвид оставался серьезным. Сегодня все произошло совсем не так, как должно быть. Украли они лодку — или все же прав Иисус? Действительно ли владелец лодки не будет злиться, когда они ее вернут? Дэвид видел, как Том влияет на Иисуса. Ведь это он подал идею взять чужое! Уж не пытается ли Том, отчаявшись найти хоть какие-то изъяны в Иисусе, искусственно создать их? Прежние убеждения Дэвида сменил один вопрос, от которого никак не удавалось избавиться. Вопрос повторялся снова и снова, изводя и искушая сомнением: неужели Иисус может быть грешен?
Спокойствие моря благотворно повлияло на учеников. Многие уснули. Матфей греб, с удовольствием напрягая могучие мышцы, а Дэвид и Том любовались видом, открывающимся с носа шлюпки. Пожалуй, впервые с начала их приключений Том чувствовал себя, как в раю. Ребенком он каждое лето проводил в лодке своего дяди. Свежий солоноватый ветерок наполнял легкие, навевая воспоминания о событиях, которые произойдут через две тысячи лет. Слабый бриз лениво ворошил вьющиеся темные волосы, и в голове так же неторопливо текли мысли.
Том видел, на что способен Иисус. Он не собирался принимать его чудеса за чистую монету, но приходилось признать — Иисус впечатляет. Исключительный оратор, он мог управлять толпой, произнеся буквально несколько слов. Его сила и пыл завораживали. Сердце Тома тянулось к этому человеку. Не будь Том хорошо образованным, не имей знаний из будущего, он бы с легкостью погрузился в учение Иисуса.
Том смотрел на облака над головой, белые клочки водяного пара, как волосы… как волосы Меган. Мягкие и прекрасные. Том закрыл глаза, представляя, как она готовит завтрак. Больше всего Меган любила пшеничные хлопья. Она всегда долго варила их, добавляла коричневый сахар и заливала молоком. Том не любил их, но сейчас отдал бы душу за миску хлопьев, приготовленных Меган.
— О чем ты задумался? — спросил Дэвид.
— Ни о чем.
— Совсем ни о чем или тебе не хочется говорить?
— Я просто смотрю на облака.
Дэвид следил за другом несколько минут и заметил, что тот начинает хмуриться. Том вспоминает Меган, и эти воспоминания — та сила, которая двигает его вперед.
— Они как будто темнеют. Кажется, шторм надвигается, — заметил Дэвид, пристально вглядываясь в морскую даль.
Том медленно и глубоко вздохнул. Они с Дэвидом расходились во взглядах по многим вопросам, но Дэвид — друг, и он всегда рядом. Том не хотел держать его в неведении.
— Я потерял ее, — сказал он.
— Знаешь… — начал Дэвид. — Если ты только дашь мне закончить, прежде чем обзовешь дураком…
Том скрестил руки на груди, откинулся назад и скептически поднял брови, будто говоря: «Попробую, но обещать не могу».
— Меган была христианкой… Она верила в жизнь после смерти. Она верила в того человека, — сказал Дэвид, указывая на Иисуса, спящего на корме. — Она верила, что он Бог и что он умер за грехи человеческие. Представь, только на минутку, что права она, а не ты. Было бы ужасно, если бы я увидел ее снова, а ты — нет. Неверие может тебе дорого обойтись. Мы не в силах изменить прошлое, но будущее в наших руках.
Том смотрел в небо и, казалось, глубоко задумался. Потом он медленно произнес:
— Думаю, ты прав… надвигается шторм.
Дэвид запрокинул голову. К ним двигались мрачные, тяжелые облака, набегающие на яркое солнце. Он вспомнил Библию и, вцепившись в борт лодки, заметил:
— Сейчас будет кое-что интересное.
— Что? Что-то случится? Ты ведь знаешь, верно? — спросил Том.
— Не беспокойся, мы выживем.
— Тебе легко говорить.
Тучи быстро кружились и сталкивались, готовясь пролиться дождем. Капля хлопнула Дэвида по щеке, и он улыбнулся.
— Чему ты улыбаешься?
Плюх! Том смахнул крупную каплю со лба. Дэвид пробрался к середине, устроился на дне лодки, взглянул на Тома и улыбнулся:
— Тебе стоит держаться покрепче. Сейчас будет трясти.
— Дэвид, о чем…
Голубая яркая лента рассекла небо поперек. Вдали, на берегу, вспыхнуло дерево. Прогремел чуть опоздавший раскат грома, а следом за ним с мрачного неба хлынул ливень. Волны, высвеченные вспышками молний, вздымались все выше и выше, угрожая опрокинуть лодку и высыпать команду в бурное море.
Людьми мгновенно овладела паника. Иуда бросился на дно лодки, ухватившись за деревянную скамью. Кто-то закричал:
— Мы все утонем!
Волна обрушилась на борт, сбивая людей с ног. Крики и вопли, заглушаемые дождем и громом, доносились отовсюду. Том и Дэвид не могли ничего разобрать в этом хаосе, но в мыслях было одно: их всех ждет неминуемая гибель! Лодка опрокинется, волны сомкнутся над головами, вода хлынет в легкие, и все уйдут на дно… Никто и никогда больше их не увидит!
Том не мог дольше бездействовать. Настало время вновь спасти друзей. Лишь бы это не вошло в привычку. Он почти добрался до центра лодки, но тут ее качнула вторая огромная волна. Том, не удержавшись на ногах, упал и сильно ударился головой о борт.
В общей неразберихе только Дэвид заметил, что случилось.
— Том! — Он ползком рванулся к другу, осмотрел его голову и увидел кровь, обильно вытекающую из глубокой раны. Том без сознания, но это к лучшему. Рана будет сильно болеть, когда он очнется.
Петр пробрался к Дэвиду и заорал:
— Он жив?
— Да! — закричал в ответ Дэвид.
— Давид, всем известна твоя мудрость, когда речь идет о делах мирских. Скажи, как нам поступить? — Петр изо всех сил старался сдержать свой страх.
— Где Иисус? — Дэвид знал, какие вопросы следует задавать.
Петр посмотрел на корму, где по-прежнему лежал Иисус:
— Он до сих пор спит.
— Так разбуди его!
Петр бросился на корму, уклоняясь от обезумевших учеников, чтобы случайно не оказаться за бортом. Он упал на колени рядом с Иисусом, схватил его за руку и потряс:
— Учитель! Учитель! Мы скоро утонем!
Иисус, пробудившись от сна, моргнул. Он спокойно оглядел шторм, дождь и молнии, посмотрел на потерявших рассудок людей, ожидающих от него спасения, и произнес:
— Помоги мне встать.
Петр поднял Иисуса на ноги и снова уцепился за дно лодки. Иисус стоял во весь рост, подставив лицо и волосы дождю и ветру. Казалось, шторм придает ему силы. Он протянул руки к дождю и улыбнулся.
Дэвид знал, что сейчас случится, и проклинал беспамятство Тома. Если бы он это увидел — больше не было бы отговорок!
Иисус прикрыл глаза и мягко, как другу, произнес:
— Остановись.
В одно мгновение облака расступились и исчезли. Ветер сменился мягким бризом, волны затихли. Все успокоилось, будто кто-то повернул ручку и заново включил солнце. Никто не двигался: только лодка легко покачивалась на мелкой волне.
Том внезапно очнулся.
— Что? Что случилось? — спросил он, схватившись за голову.
— Иисус остановил бурю, — объяснил Дэвид.
Том посмотрел на Иисуса, все еще стоявшего в одиночестве в центре лодки.
— Что? Дэвид…
Иисус немного разочарованно повернулся к Тому.
— Он не мог… — начал Том.
— Где же твоя вера? — спросил Иисус у Тома. Потом обратился к остальным: — Где ваша вера?
Иисус прошел между перепуганными людьми и вновь занял свое место на корме. Он молча смотрел на берег.
Все ученики, кроме Тома, видели, что совершил Иисус. По лодке пополз возбужденный шепот.
— Кто же он? — спрашивал один.
— Не знаю! — отвечал другой.
— Он остановил бурю! Как он это сделал?
— Невероятно.
— Он приказывает ветру и воде — и они повинуются.
Том нахмурился и посмотрел на Дэвида:
— Они что, серьезно?
— Давай-ка позаботимся о твоих ранах. И не вздумай скулить — будет больно.
Дэвид промывал рану Тома морской водой, когда тот неожиданно увидел Иуду, который все еще держался трясущимися руками за скамью. Кажется, имя Иуды с чем-то связано… Надо бы не забыть спросить у Дэвида. Иуда уже не в первый раз терял мужество при малейшем признаке опасности. Может, ему нужен друг? Чтобы присматривать за ним и воодушевлять… Следует узнать Иуду получше, решил Том: это пойдет на пользу им обоим.
Неподалеку от города Гергеса лежало мрачное ущелье, высеченное ветром и водой. Стены ущелья поднимались на двести футов и были испещрены выдолбленными в камнях гробницами. Холодный и влажный воздух отдавал гнилью… Это место обычно называли Долиной смерти, иногда — просто Долиной, но в последнюю неделю люди не осмеливались произносить эти имена. Никто не отваживался даже думать о Долине, как будто прикованный к утесу Самуил мог выследить и сожрать их детей.
Самуилом, который некогда был рыбаком и дружил со многими, овладели злые силы. Кое-кто предполагал, что им овладел сам Искуситель… Те, кто раньше знал Самуила, надеялись: если немного подождать, силы зла отступят. Но прошел месяц, а зло не только не исчезло, но и выросло, глубоко укоренившись в Самуиле. Однажды его нашли спящим на груде овечьих кишок… Была призвана римская стража. Чтобы схватить Самуила, понадобились десять солдат в доспехах — и двое из них погибли.
Пять дней назад Самуила приковали цепями к утесу в Долине смерти. Здесь он должен был оставаться до своего конца… Самуил, одетый в грязные лохмотья, говорил на странных языках, изо рта у него шла пена, а временами он подражал лесным зверям. Воистину этот человек безумен! Последние пять часов Самуил просто сидел, скрестив ноги, спиной к римским солдатам. Солдаты, в железных шлемах и кожаных доспехах, держали наготове щиты, мечи и копья. Они расположились на безопасном расстоянии и неотрывно следили за безумцем.
Григориус, командир отряда, точил на камне свой любимый меч, доводя его до бритвенной остроты. Двусторонняя заточка, бронзовая гарда и украшенные ножны. Эффектный меч: Григориус убил им уже немало врагов Рима. Всякий раз, когда он проводил мечом по точильному камню, его глаза останавливались на Самуиле. Губы стражника кривились в презрительной усмешке: этот человек не просто иудей, один из покоренного народа, которому даровали фальшивую свободу. Он — зло. И Григориус желал его смерти.
— Нам следовало бы просто перерезать ему глотку, — произнес он.
Солдаты согласно рассмеялись, но никто не двинулся с места: куда больше их заботила собственная безопасность… Они смеются не столько над словами, сколько над прикованным чудовищем, подумал Григориус. Он поднял острый камень размером с кулак и с силой швырнул его в Самуила. Булыжник рассек воздух, неся довольно ощутимый заряд боли. Солдаты замерли в ожидании. Шлеп! Камень встретился с плотью…
Григориус вскочил. Ему показалось, что зрение сыграло с ним дурную шутку. Но по застывшим лицам солдат было ясно: они тоже это увидели.
Рука Самуила крепко сжимала камень, пойманный в нескольких дюймах от его головы. Он поймал камень… прилетевший сзади! Григориус сел и оглянулся на товарищей. Солдаты трусливо помалкивали.
Мутные глаза Самуила уставились на камень.
Он ухмыльнулся и начал раскачиваться назад и вперед, бормоча себе под нос бессмысленные слова: «Димито десрафат фер тарсадун». Всякий раз, заканчивая говорить, он проводил камнем кровавую полосу по руке… Пена текла изо рта, смешиваясь с кровью. Это зрелище только возбуждало безумца, заставляло раскачиваться сильнее и сильнее. Коленные чашечки щелкали, а веки дергались, как в фазе быстрого сна.
Сейчас Самуил выглядел как-то иначе… Он все сильнее возбуждался… или нервничал?
Буря волшебным образом рассеялась, море внезапно затихло, и никто в шлюпке больше не упоминал о минувших событиях. Дэвид, как мог, перевязал рану Тома, хотя его шишка продолжала набухать. Когда Тому удалось сесть и осторожно прислониться к борту, боль слегка притупилась… Хорошо бы прогуляться в будущее за ибупрофеном и льдом… Но до берега — около сотни ярдов.
Да и на берегу ему не скоро удалось бы уединиться.
Отсюда Гергеса представала перед ними во всем своем великолепии. Высокие белые арки, величественные здания, украшенные колоннадами… На юге толпа бурлила у огромного театра, а на севере, на вершине холма, горделиво возвышался храм Зевса… Именно так Том представлял себе расцвет Римской империи, чье влияние простиралось до самых отдаленных земель.
Матфей, отдыхавший у края шлюпки, резко поднял голову.
— Отвратительно… Ты только посмотри на них. Кому пришло в голову разводить свиней рядом с городом? — обратился он к Тому.
Изучив иудейские обычаи, Том знал: свиньи непригодны для еды, и к ним относятся с презрением. И вправду, многочисленное стадо, бродящее по пригоркам у самого города, должно бы разозлить каждого порядочного иудея в миле вокруг. Однако Тому не хотелось беседовать на такую тему. Он глуповато улыбнулся в ответ, и разговор увял.
Через пять минут они достигли берега.
— На этот раз пусть кто-нибудь другой промочит ноги! — закричал Матфей. — Я уже достаточно пробыл в воде!
— Да уж, ты промочил не только ноги, — сказал Петр, вставая. Он перелез через борт лодки и обратился к Иуде: — Иуда, иди сюда.
Тот неохотно перекинул ногу через борт. Едва опустив вторую и не чувствуя опоры, оступился и с криком упал, зацепившись о весло халатом и разодрав его сверху донизу. Петр протянул длинную руку и, выловив барахтающегося Иуду из воды, помог ему встать на ноги… Иуду била дрожь, тело сотрясалось от кашля — он, должно быть, умудрился наглотаться воды. К тому же страшно напуган: пальцы вцепились в лодку с такой силой, что костяшки побелели… И Том пожалел беднягу.
— Ступай на берег, — сказал он, похлопав Иуду по плечу. — Я помогу Петру.
Иуда добрел до берега и сел на землю, уронив голову на колени. Том и Петр выволокли лодку, и высадка началась.
Том подошел к Иуде. Тот поднял на Тома печальные глаза ребенка, чей новогодний подарок сломали, едва он успел снять обертку.
— Посмотри, — сказал Иуда, приподнимая край разодранного халата. — Я выгляжу как попрошайка.
— Разве ты не можешь купить новый? — спросил Том.
— Это не для меня. Все деньги у мытаря, — вздохнул Иуда.
— У мытаря?
— Матфей раньше был сборщиком податей, — объяснил Иуда. — По правде, я бы лучше управлялся с деньгами, но Матфей стоит на своем — дескать, у него больше опыта…
— Почему же ты не попросишь у него денег? — не понял Том.
— Я не… я не могу…
— Зато я могу.
Иуда протянул руку, пытаясь задержать Тома, но было уже поздно. Том пошел к Иисусу, все еще стоявшему в шлюпке.
— Твое сострадание растет… — произнес Иисус, когда Том остановился у лодки.
Том медлил. Иисус повернулся к нему:
— Помочь нуждающимся… поддержать Иуду. Ты постигаешь мое учение.
— Со дня нашей встречи я ничуть не изменился, — заявил Том, прекрасно понимая, что это ложь.
Иисус улыбнулся:
— Как скажешь. Задавай же свой вопрос.
Том пришел с намерением спорить и доказывать, но вдруг увидел: Иисус уже все знает.
— Иуда порвал свой халат, когда выпал из лодки. Я… он интересуется, не можем ли мы дать ему немного денег на покупку нового?
— Конечно, — ответил Иисус.
Это оказалось просто, подумал Том, и двинулся дальше:
— На самом деле, Иуда хотел узнать, не согласимся ли мы доверить ему деньги? Матфей отлично справляется, и у него опыт мытаря, но Иуда… он… хочет вырасти. Думаю, он способен управиться с нашими финансами.
Том улыбнулся, уловив, как смешно прозвучало его утверждение «Иуда хочет вырасти». Том чувствовал себя нелепо, но Иисус, похоже, серьезно отнесся к просьбе.
Он обдумал предложение и подозвал Матфея:
— Матфей, дай мне наш кошель с деньгами.
Матфей протянул Иисусу кожаный мешочек.
— С сего дня нашими деньгами займется Иуда, — сказал Иисус. — Для него это будет хорошим опытом.
— Ты уверен? — спросил Матфей.
Иисус кивнул.
Матфей улыбнулся и присоединился к остальным ученикам. На берегу снова собирался народ…
Иисус повернулся к Тому:
— Если за сегодняшний день в тебе не прибавилось ни капли сострадания, тогда чем же воздастся тебе за доброе дело?
Том взглянул на Иуду, сидевшего на песке с опущенной головой, и ответил:
— Другом.
— В самом деле… — произнес Иисус и отдал кошель Тому. — Иди, сообщи Иуде хорошие новости.
— Спасибо тебе, — улыбнулся Том.
Иисус посмотрел вслед уходящему Тому, затем перепрыгнул через борт лодки и ступил на мокрый песок.
Мышцы Григориуса напряглись. Самуил внезапно вскинул голову; глаза выкатились, и дрожь сошла на нет… Он медленно, как машина, повернул голову на восток.
Григориус обхватил рукоять и потащил меч из ножен, глядя, как Самуил поднимается на ноги. Во имя Нептуна, что происходит? Может, к Долине крадется лев? Хорошо бы: пусть два чудовища сожрут друг друга…
Самуил застыл, молча прислушиваясь к чему-то, слышному только ему. Григориус посмотрел на восток, но ничего не увидел. Похоже, льва им не дождаться… Римлянин поднял палец, призывая солдат к вниманию и продолжая следить за Самуилом. Четверо солдат медленно обнажили мечи.
Самуил шагнул вперед, но внезапно остановился: цепи, которыми он был прикован, натянулись до предела. Самуил раздраженно посмотрел на цепи — и зарычал. Он отвел правую руку назад, немного ослабив натяг, а потом резко дернул на себя. Цепь лопнула, как гнилая веревка.
Григориус, держа наготове щит, осторожно пошел вперед. Солдаты двигались чуть позади.
— Сядь на место! — приказал Григориус.
Самуил развернулся к римлянам и прошипел сквозь сжатые зубы:
— Мы не желаем!
Он со звоном порвал цепь, удерживающую левую руку. Теперь прикованы только его ноги. А когда он полностью освободится, солдаты потеряют свое преимущество.
— Вперед! — крикнул Григориус, вскинув меч. Четверо солдат бросились в бой, готовые пролить кровь… Самуил ждал врагов и ухмылялся.
Том и Иуда бродили по переполненным улицам Гергесы. Иуда, одетый в новый халат, гордо сжимал кошель с деньгами и все время улыбался. За два часа они заглянули во множество магазинов, но пора было возвращаться… Том минут десять спорил с Дэвидом по поводу идеи отправиться в город в компании Иуды. Если они не вернутся вовремя, Дэвид немедленно пошлет за ними поисковую партию… Он и Дэвид — единственные люди во всем мире, располагающие наручными часами, так что Дэвид абсолютно точно знает, сколько сейчас времени и насколько они опаздывают.
— Пора возвращаться на берег. Наверное, там уже интересуются, где мы, — сказал Том.
— Еще пару минуток… Посмотри, какие изумительные финики, — Иуда не отрывал глаз от корзины фиников, которые продавал толстый торговец.
Том незаметно посмотрел на часы: у них еще десять минут.
— Что с тобой сегодня случилось?
— О чем ты говоришь? — Иуда опустил глаза.
— Когда ты упал. Вода была тебе по колено — ты мог легко подняться.
— Я… я не знаю. Это случается. Я… я боюсь. Пугаюсь. Не знаю почему. Вода, пауки, змеи, даже козлы… много всего. Иногда это случается даже раньше, чем я узнаю об опасности.
— Экстрасенсорное восприятие, — брякнул Том.
— Что? — переспросил Иуда.
— Нет-нет… ничего. Эй, попробуй не беспокоиться слишком сильно. Ты не один — у тебя тринадцать друзей. Кто-нибудь из нас всегда будет рядом, чтобы вытащить тебя из воды…
— Спасибо, — улыбнулся Иуда.
— А сейчас все-таки пойдем. Дэвид рассердится, если мы опоздаем.
— Я не очень нравлюсь Дэвиду, он… — Иуда замер на полуслове. Его глаза забегали во все стороны, как у загнанного зверька.
— В чем дело?
— Вот оно… прямо сейчас…
Том видел дрожащие руки Иуды, его испуганные глаза и пересохшие губы. Иуда в панике… Но где же опасность?
— А-а-а! — где-то завизжала женщина.
Том и Иуда уставились в дальний конец улицы. Волна криков нарастала, люди разбегались во все стороны. Толпа расступалась, как море по приказу Моисея… Том заметил приближающуюся фигуру. Неужели все бегут от одного человека?
Том повернулся к Иуде, но тот был уже в десяти футах от него — спрятался вместе с другими в лавке. Том остался один на улице. Что известно этим людям? Когда фигура идущего приблизилась, Том разглядел нетвердую походку и меч в руке. Пожалуй, стоит последовать примеру остальных, решил Том, и присоединился к Иуде.
— Кто это? — спросил Том у какой-то женщины.
— Самуил! Одержимый! — прошептала она.
— Одержимый? Ты хочешь сказать, одержимый демоном?
— Тихо! — прошептала женщина. — Его стража наверняка мертва. Если он услышит тебя, ты будешь следующим.
Том не верил в демонов, как не верил и в Иисуса, Небеса или ад. Сверхъестественная чепуха, и только. Соблазн выступить против этого мужчины и продемонстрировать людям их невежество был велик… но осторожность все же победила. В конце концов, этот человек вооружен.
Улица вымерла. Самуил прошел совсем близко, разговаривая сам с собой. Том вынырнул из укрытия, чтобы рассмотреть его получше.
Самуил с головы до пят был залит кровью, изо рта шла пена, как у бешеного пса, руки покрывали глубокие порезы. Оковы по-прежнему болтались у него на руках, а цепи волочились по земле. Посмотрев на меч, Том узнал обычный гладиус. Та женщина упоминала о стражах… мог ли Самуил голыми руками убить римских солдат, будучи прикованным к стене? Да, это похоже на правду… Самуил прошел мимо, разговаривая с самим собой, и Том вдруг услышал:
— Иисус… Иисус… Мы убьем его! Да, да… Да, убьем! — слова были полны ненависти и бешеной злобы.
Безумец шел к берегу… и говорил… Том повернулся к Иуде:
— Иисус!
— Он уже ушел? — спросил Иуда. Его руки тряслись.
— Он идет за Иисусом! — Том смотрел на улицу. — Быстрее!
Том бросился к берегу, крикнув через плечо Иуде:
— Мы будем рядом с тобой ради тебя, а сейчас тебе нужно быть там ради всех нас… Бежим!
Иуда растерялся. Ему страшно, но Том прав: может, им удастся обогнать одержимого и предупредить Иисуса о приближающейся угрозе? Тогда им нужно бежать быстро… А Иуда всю жизнь убегал от страхов. Он может быть очень быстрым! Иуда выскочил из укрытия и рванулся следом за Томом. Они собираются спасти Иисуса!
С самого начала их знакомства Дэвиду редко выпадала возможность поговорить с Иисусом один на один. Поэтому он очень обрадовался, когда Иисус предложил прогуляться с ним, пока ученики общались на пляже с пришедшими. Во время прогулки Иисус говорил о погоде, о минувших и предстоящих делах… Он ни разу не подал виду, что знает: Дэвид — из будущего. Но это было заметно хотя бы по тому, что в компании Дэвида Иисус чувствовал себя более спокойно и расслабленно, чем с двенадцатью учениками… Они понимали друг друга. И Дэвид пытался представить: какое же это утешение для Иисуса — общаться с тем, кто уже все понял и принял! Как двум квантовым физикам, встретившимся посреди пустыни. Как Дэвиду и Тому.
Прогулка почти закончилась, и впереди уже виднелась заметно разросшаяся толпа. Должно быть, тут тысячи три…
— Похоже, еще один долгий день, — заметил Иисус.
— Точно, — согласился Дэвид и мысленно улыбнулся. Еще один долгий день? Раньше он даже не задумывался о том, что Иисус может устать. Но сейчас Дэвид смотрел на вещи иначе: Иисус не только человек — он такой же человек, как сам Дэвид, Том или кто-нибудь еще… и все эти дела и люди тоже утомляли его.
Дэвид оглядел пляж и посмотрел на часы: Том опаздывал… Дэвид не опасался оставлять Тома одного в городе: они оба хорошо смешались с местными и легко справлялись с любыми проблемами. Но ему не хотелось, чтобы Том и Иуда влияли друг на друга. Дэвид в общих чертах знал, как будут разворачиваться события, но в Библии пропущено слишком многое… Их дружба с Томом прошла проверку временем, но переживет ли она смерть человека, сильнее всего разделявшего их? В последние месяцы Дэвид чувствовал, как Том, поглощенный идеей развенчать Иисуса, отдаляется от него. А теперь… теперь Том решил подружиться с Иудой. Выйдет ли из этого толк?
— Иисус! — Иуда мчался прямо к пляжу. — Прячься! Одержимый с мечом идет за тобой!
Иисус и Дэвид мгновенно обернулись к Иуде.
— Откуда он идет? — спросил Иисус.
Иуде не хватило дыхания, и он ткнул рукой в сторону улицы, сбегавшей с холма.
— …Где Том? — внезапно заволновался Дэвид.
— Скоро… будет… я… обогнал его… медленно бегает, — выдохнул Иуда.
С вершины холма донесся дикий рев. Самуил стоял, рассматривая пляж и размахивая в воздухе мечом.
Дэвид никогда раньше не видел этого человека, но место и обстоятельства вдруг всколыхнули его память.
— Легион…
Иисус взглянул на Дэвида: он услышал. Услышал, как Дэвид произнес имя прежде, чем оно стало известно. Подбежали ученики; за ними тянулась толпа… Дэвид тихо отошел и плотно сжал губы, надеясь, что его неосторожная оговорка забудется.
Самуил захрипел и ринулся вниз, к пляжу. К Иисусу. Большая часть толпы развернулась и побежала; остальные, включая учеников и Дэвида, отступили назад.
— Станьте за моей спиной и не опасайтесь его, — сказал Иисус, оставшись стоять на месте.
…Самуил напоминал грузовой поезд, оснащенный мечом. Однако Иисус не двигался. Легион был уже в десяти футах от Иисуса, когда…
— Иисус! Берегись!
Том схватил Самуила, и оба повалились на землю. Толпа ахнула. Самуил выронил меч, но это его не остановило. Он вскочил на ноги и бросился к Иисусу. Том, тоже поднявшись, приготовился ко второй попытке.
— Том, не надо! — закричал Дэвид, но было уже поздно.
Том прыгнул на спину Самуилу и повис, как обезьянка на спине своей матери. Самуил взревел и попытался стряхнуть его… Давно, еще во время учебы в колледже, Том всерьез занимался борьбой — одно время он даже готовился занять место в олимпийской сборной Израиля… Такой захват невозможно разорвать: через минуту противник потеряет сознание. Если только Тому удастся продержаться.
Самуил попятился назад и со всего маху врезался в стену рыбачьего стана. Том вскрикнул от боли, но еще сильнее стиснул шею противника… Он не позволит этому парню уйти.
Самуил дергался из стороны в сторону — и ноги Тома мотались в воздухе. Прошла уже целая минута, и Том сжимал захват все сильнее, невзирая на сопротивление. Но руки Тома уже начали уставать… Ну, еще секунду — и он окончательно сделает противника!
На мгновение ему даже показалось, что все получилось — Самуил пошатнулся, а потом и вовсе перестал сопротивляться. Вдруг Том почувствовал на своей кисти чудовищную хватку. Он крякнул и вывернул шею, чтобы посмотреть, что же произошло… Самуил медленно, методично отрывал руку Тома от своей шеи, — как будто ему не требовался кислород и в его распоряжении было все время в мире! Через несколько секунд захват Тома был разорван.
Самуил повернул голову и схватил Тома за халат.
— Мы запомним тебя, — произнес он.
В памяти Тома отпечатался пронзительный взгляд Самуила. В следующее мгновение Том уже взмыл в воздух, как футбольный мяч, пролетел над толпой и шлепнулся в воду.
Иисус, проследив за благополучным «приводнением» Тома, повернул голову к бывшему рыбаку и посмотрел ему прямо в глаза… Пальцы Самуила застыли в нескольких дюймах от горла Иисуса.
— …Отойдите от него, — спокойно и твердо сказал Иисус.
Самуил задергался в конвульсиях, будто в него вонзили тысячи игл… Он упал на колени — и уже не выглядел свирепым чудовищем. Теперь это был жалкий человек, из которого рвалась наружу презренная беснующаяся орда…
— Что ты сделаешь с нами, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Пощады! Не мучай нас!
— Как твое имя? — Иисус говорил с ним, как с каким-то низшим и ничтожно малым существом.
— Мы — Легион… Только не отправляй нас в бездну небытия! Сжалься! Да, да, сжалься над нами, как сжалился во время нашего мятежа! Пощады, пощады! Туда! Пошли нас туда! — выкрикнул Самуил, указывая на стадо свиней, пасущихся на соседнем пригорке. — Свиньи! Да! ДА! Пошли нас в них! Пощады! ПОЩАДЫ…
— Иди! — произнес Иисус.
Голова Самуила запрокинулась к небу, и из его распахнутого рта, как через пролом в пещере, вырвались и понеслись звуки пятидесяти вопящих и воющих на все лады голосов… Когда вышел последний, бездыханное тело Самуила едва не рухнуло на землю, но Иисус подхватил его.
Том стоял в воде, цепляясь за борт лодки. Он слышал визжащие голоса, умолявшие Иисуса о пощаде… Но что это было? Как этому человеку удалось так далеко его забросить? Похоже, Том сломал пару ребер и ударился головой еще сильнее, чем тогда в лодке… С тех пор, как он в последний раз бегал так далеко и так быстро, а потом еще и дрался, прошли годы. Видно, он стареет.
Стена людей закрывала Тому обзор и хранила молчание… Значит, все закончилось, и его помощь не требуется. Но что там? Откуда-то послышались звуки, все громче и громче… похожи на человеческие… только противнее.
Люди на берегу шарахнулись во все стороны. Что там еще? Том стоял в воде, в шести футах от берега. Что бы ни случилось, он здесь в безопасности. В конце концов, плавать в эту эпоху умеют только по-собачьи — медленно и неуклюже.
Толпа окончательно рассеялась — и Том поневоле вспомнил о страшных волшебных сказках. Стадо жирных визжащих свиней на полной скорости неслось по улице к пляжу. Том запрыгнул в лодку, на которой они приплыли, и сжался в комочек на дне.
Он слышал, как свиньи рассекают воду, дико визжат, задыхаются и умирают. Он приподнял голову… И-и-и! Одна из свиней сиганула в лодку… Еще один прыжок, прямо над головой Тома, — и она шлепнулась в воду… Том вскочил на ноги — и застыл как статуя.
Все стихло. Вокруг лодки плавали мертвые свиньи. Том выбрался из шлюпки и осторожно двинулся к берегу, где его уже дожидался Дэвид.
— Какого дьявола это было? — потребовал объяснений Том, перейдя на английский.
— Том, следи за своим языком! — прошептал Дэвид.
— Что, теперь мне уже нельзя сказать «какого дьявола»?
— Ты говоришь на английском!
Том перешел на арамейский:
— Ну… так что это было?
— Мужчина, которого ты пытался остановить, был одержим легионом демонов. Иисус изгнал их в стадо свиней, — объяснил Дэвид. — Ты в порядке?
— Мне должно быть смешно — ха-ха! — или это просто полная чушь?
— Они не видят тут ничего смешного, — сказал Дэвид, указывая на толпу. Люди стояли на улице, подальше от Иисуса, все еще державшего Самуила. Том подошел поближе.
Самуил уже очнулся и стоял сам, но все еще опирался на Иисуса. Один мужчина выступил из толпы и проговорил:
— Пожалуйста, уходите. Мы… не хотим, чтобы… уходите.
Многие люди в страхе начали разбегаться — теперь уже боясь Иисуса, как раньше боялись Самуила… Том понимал: человеческой природе свойственно испытывать страх перед неизвестным. И сейчас олицетворением этого неизвестного оказался Иисус… Но Самуил не боялся его:
— Пожалуйста, Учитель, позволь мне пойти с тобой.
— Это не для тебя. Возвращайся домой и расскажи всем, что сделал для тебя Господь, — ответил Иисус, осторожно поддерживая Самуила.
— Да, мой Господь, — сказал Самуил и побрел с пляжа.
При приближении Самуила оставшаяся часть толпы моментально испарилась. На пляже остались только четырнадцать.
Иисус повернулся к морю, наблюдая заходящее солнце. К нему подошли Дэвид и Том.
— Может, завтрашний день будет не таким долгим? — сказал Дэвид и слегка улыбнулся.
Иисус кивнул. Они смотрели на мертвых свиней, дрейфующих на закат.
Тома очень огорчило, когда в 1997 году в «Поросячьем дворце Пегги» исключили из меню жареные ребрышки. Их вкус радовал Тома дважды в неделю последние несколько лет — и вот они исчезли. Наведя справки о причинах исчезновения такого вкусного блюда, он получил ответ от самой Пегги:
— Слишком много недовольства, если ребра заканчиваются. Дерутся. Ломают столы… Мы теряем деньги из-за чертовых ребер, ясно?… Вот так.
Том однажды наблюдал такое реберное побоище и понимал: Пегги права. Но сейчас в его силах хотя бы еще разок побаловать себя. Том и Дэвид выбрали вечер, когда их прошлые «я» не ездили к «Пегги», — и пронеслись сквозь пространство и время ради любимого кушанья. Приятная смена обстановки после всех неудобств, с которыми приходилось мириться в прошлом.
За минувшие месяцы им довелось пережить уйму потрясающих событий. Иисус накормил пять тысяч мужчин, вдобавок их жен и детей. Всего же, по оценке Тома, там было не меньше восемнадцати тысяч человек! Тайному обществу помощников Иисуса (такова была последняя версия Тома) потребовалась куча людей, времени и беготни, чтобы совершить несколько набегов на соседние города, деревни и рынки, а потом насытить рыбой и хлебами такую прорву народа… Тщательно спланированное волшебное шоу… Впрочем, Дэвид Копперфилд справился бы ничуть не хуже.
Но одним из лучших представлений Иисуса было хождение по воде. Поначалу зрелище действительно изумляло, но Том, как обычно, нашел прокол. Он заметил, как Иисус поднимается и опускается с каждой волной, — будто стоит не на воде, а на чем-то твердом. Клубящийся над водой густой туман затруднял видимость. Временами Том видел ноги Иисуса, но чаще их скрывала дымка… Том пришел к выводу: Иисус использовал преимущества погоды для создания потрясающий иллюзии хождения по воде. И теперь Том искренне верил, что Иисус изобрел серфинг.
Много раз Том и Дэвид наблюдали, как Иисус исцелял людей от разных недугов. И все это, считал Том, было постановкой, — как у модных телевизионных проповедников. Они слушали притчи Иисуса — замысловатые истории, которые должны были означать нечто большее. Только Дэвид, казалось, сразу понимал их скрытый смысл… Но Том заметил: Дэвид тоже меняется. Когда он смотрел, как Иисус творит чудеса, он хмурился, а не восхищался, и все время старался рассмотреть событие с разных сторон. Дэвид во всем оставался ученым. Он не мог не препарировать каждое чудо — наблюдал, измерял и строил гипотезы. Единственной загадкой для Тома оставались выводы, к которым приходил Дэвид.
Даже Том отчасти отвлекся от своих целей. Теперь он чувствовал себя в прошлом намного комфортнее и близко сошелся с Иудой, Матфеем, Петром и Иисусом. Они часто вели себя как студенты, соперничая и подшучивая друг над другом… Однажды они сговорились и подстроили Дэвиду ловушку, спроектированную Томом. Бадья с водой, установленная над дверью, опрокинулась на Дэвида и окатила его с ног до головы, вызвав приступ дружного смеха. Старая шалость, которую Том и Дэвид не раз видели по телевизору, для этих людей оказалась новой бесценной шуткой.
За всеми пережитыми событиями Том и Дэвид едва не потеряли счет времени, пока вдруг не спохватились: они прожили в древнем Израиле уже почти два года! Два года… они заслужили отдых. Однажды ночью, когда все спали, друзья украдкой выбрались во тьму, удалились на пару миль от ближайших признаков цивилизации и прыгнули назад в будущее, чтобы насладиться тарелкой горячих ребрышек и стаканом пригодной для питья воды.
…Том потянулся, освобождая место в набитом и раздувшемся животе. Он уже съел две порции ребрышек — больше, чем за последние три дня в прошлом. Поначалу желудок протестовал, но Том уговорил его. Дэвид съел меньше, но зато выпил чудовищно много вишневой «Пепси» и уже четыре раза бегал в туалет. Из-за такого количества кофеина Дэвид не будет спать по меньшей мере сутки… Но в одном друзья были единодушны: маняще-сладкий вкус современной еды стоил определенных неудобств.
Том, немного притомившись от еды, наконец заметил: за ними наблюдают. Несколько пар глаз удивленно изучали двух очень голодных людей. До Тома не сразу дошло, что именно ставит в тупик жирных и дубиноголовых завсегдатаев «Поросячьего дворца». Друзья, возбужденные близостью любимых кушаний и напитков, забыли принять более подходящий вид, оставшись в потрепанных халатах — грязных, но достаточно цветастых. Теперь у них не было выбора, кроме как старательно игнорировать любопытные взгляды.
— Думаешь, нам следовало вначале переодеться? — спросил Дэвид.
— Уверен, они уже видели чужаков, — Том опрокинул в себя воду и поставил стакан на стол, как будто это была водка. — Никогда бы не подумал, что буду так рад чистой воде.
— А сейчас, побывав в своем мире, ты по-прежнему хочешь вернуться назад? — спросил Дэвид.
— Тебе не кажется, что сейчас немного поздновато меня переубеждать?
— Просто интересуюсь, чем ты займешься, когда все это закончится. Иисус умрет и воскреснет, и ты станешь христианином… Неужели ты собираешься вернуться в будущее, как будто ничего не случилось?
— Во-первых, ничто не заставит меня пробыть в прошлом хоть на день больше, чем нужно. Во-вторых, Иисус не поднимется из могилы; к тому же, я уверен — умирать он тоже не собирается, — отрезал Том.
— Так Библия от начала до конца — вымысел?
— Именно. Художественная книга, основанная на жизни незаурядного Гудини.
Том, довольный своей речью, устроился поудобнее — и тут заметил двух здоровенных дуболомов. Они тыкали в друзей пальцами и смеялись. Решив не обращать на них внимания, Том продолжал разговор:
— А что, твой Спаситель полностью оправдывает ожидания?
— Ты о чем? — поерзал на сиденье Дэвид.
— Иисус. Он ведь не всегда такой, как ты представлял? Думаю, он немного не влезает в ту идеальную форму, которую ему придали верующие.
Дэвид погрустнел и безучастно уставился на стол. Том не ожидал такой реакции от своего обычно упрямого друга.
— Ага… у тебя появились сомнения, правда? Ты встретил этого парня, а он оказался более человеком, чем тебе хотелось бы… ты усомнился! — Улыбка Тома расплылась до ушей. — Сам подумай, как парень, способный подружиться со мной, может оказаться Спасителем мира?
— Том… я… — Дэвид пребывал в замешательстве.
— Эй, вы, задержались на вечеринке «Мэри Кей»? — громогласно поинтересовался верзила, неожиданно выросший перед их столом.
Том и Дэвид, стараясь не обращать внимания на вторжение, продолжали:
— Том…
— Ты что, его не слышал? — заорал второй увалень, встав перед Дэвидом.
Терпение Тома лопнуло. Первый раз за два года они сидят, беседуют и наслаждаются едой.
И именно сейчас этим толстым придуркам непременно нужно до них докопаться! Кому какое дело, во что одеты Том и Дэвид?
— Послушайте, сэр. За сегодняшний вечер я еще не выпил ни капли спиртного, поэтому немного не в настроении. Не будете ли вы так любезны взять с собой своего объемистого друга и принести мне пива?
Поток сложных фраз и длинных слов смутил мужчин. Они переглянулись и отошли… Дэвид смотрел на Тома широко распахнутыми глазами:
— Никогда бы не подумал, что сработает.
Но он поторопился. Пара увальней вернулась в сопровождении еще двух ходячих бифштексов во фланелевых рубахах. Теперь друзей превосходили и числом, и объемом. Один из вновь прибывших подошел к Тому:
— Это ты назвал Билли толстым?
— Нет, я назвал его объемистым, — ответил Том.
— Это без разницы, — мужчина сжал кулаки.
— Они учили английский на свиноферме? — не смог удержаться Том.
Ответ был немедленным и исчерпывающим:
— Делаем их, парни!
Двое нападавших двинулись вперед, размахивая руками. Дэвида выдернули с места и проволокли по столу, смахнув на пол два блюда из-под ребрышек, большую «Пепси», столовые приборы и вазочку с искусственными цветами.
Том реагировал быстрее. Крутнувшись на сиденье, он выбросил правую ногу вперед, врезав пяткой по носу одному из противников. Мужчина закричал от боли и дернулся назад, к Билли. Оба свалились на пол, как костяшки домино, развалив стул, стоявший позади. Лежа на Билли, толстяк держался за нос и вопил:
— Он сломал мой чертов нос!
Дэвид вышел из транса и посмотрел на Тома.
— Ну же, давай!..
— Уберись с меня, и я их грохну! — кричал Билли, придавленный своим тяжеловесным другом.
— Я их сделаю! — выкрикнул третий, еще не успевший ни до кого добраться.
Здоровяк, на котором с трудом сходилась спецовка, угрожал расплющить Тома прямо на месте.
Том скользнул по скамье и нырнул под стол. Мужчина грохнулся сверху, и стол хрустнул под его нешуточным весом.
Том выскочил из-под стола. Двое нападавших все еще извивались на полу, пытаясь встать на ноги, но мистер Сломанный Нос дергался так яростно, что второму не удавалось освободиться. Третий оказался зажат между скамьей, столом и стеной. Для его извлечения потребуется автоген…
Последний из четверки возвышался перед Дэвидом. Неуклюжий бегемот пытался схватить Дэвида за шею, и оба дергались из стороны в сторону. Внезапно верзила взялся за стол и отшвырнул его, как кусок пенопласта. Том понял, что нужно действовать быстро, и подобрал с пола поднос.
Том обогнул столы, подбежал к мужчине и с размаху опустил поднос ему на голову. Поднос разлетелся на куски, верзила упал на колени, не потеряв сознания… Дэвид замер с остановившимся взглядом.
— Дэвид, — позвал Том.
Тот не шелохнулся.
— Дэвид! — Том улыбнулся. Наверное, в эти минуты перед глазами Дэвида промелькнула вся его жизнь. — Пойдем, надо выбираться, пока они не очухались.
Том повернулся и пошел к двери; Дэвид держался рядом. Но не сделали они и нескольких футов, как натолкнулись на препятствие в лице еще трех местных задир.
— Куда это вы, девочки, собрались? — спросил один из мужиков, пережевывая зубочистку.
Том вздохнул — и без единого слова ударил юмориста в челюсть.
Звуки бьющейся посуды и крики людей, доносящиеся с парковки у «Пегги», услышал персонал. Входная дверь распахнулась в тот момент, когда Том и Дэвид мчались через парковку. Оба были серьезно потрепаны. Нос Тома кровоточил, у Дэвида заплыл глаз.
— Быстрее! Туда! — закричал Том.
Друзья обежали вокруг здания и, исчезнув из вида, включили часы. Две вспышки света и два громких хлопка мог видеть каждый, кто в этот момент смотрел в окна «Пегги». Позднее случай объяснили болотным газом… хотя на сто миль вокруг не было ни одного болота.
Семеро злых парней выскочили из ресторана и принялись прочесывать окрестности. Не каждый день доводится получить взбучку от пары гомиков!
— Проклятье! Они сбежали! — выдавил один из них, с трудом переводя дыхание.
— Эти чертовы трансы здорово бегают! — добавил другой.
Двенадцать учеников, Иисус и Дэвид взбирались по дороге на холм, ведущий к уединенному жилищу неподалеку от Вифании. Путь не был долгим, но карабкаться вверх утомительно даже для самого тренированного человека. Дэвид, Том и Иисус возглавляли группу.
Иисус косился на Тома и Дэвида, пряча улыбку. На лицах друзей красовались последствия стычки в «Пегги»… Том быстро соорудил легенду: их обманули, избили и бросили без сознания в переулке.
— Были ли слепы люди, которые ограбили и избили вас?
— Говоря о слепоте, ты опять принимаешься за свои иносказания? — спросил Том.
— Нет. Я спрашиваю, были ли они слепы телом, а не духом, — улыбнулся Иисус.
— А что?
— Ты утверждаешь, что пятеро здоровенных мужчин избили и ограбили вас, — начал Иисус.
— Да… — Том не мог понять, к чему он клонит.
— Однако твой кошель все еще висит на поясе, — указал Иисус.
Том посмотрел вниз. И вправду, кошель висел на привычном месте.
— Э-э, наверное, я… должно быть, я упал на него, когда мы дрались. Может, они его не заметили?
— Может, они были слепы? — повторил Иисус.
— Не похоже, — ответил Том, желая сменить тему. Пусть даже правда никогда не откроется, ему все равно не хотелось выглядеть лжецом, особенно в глазах друзей… Однако Том не смог удержаться от дружеской подколки:
— А почему бы тебе не использовать чуточку божественной силы, чтобы подлатать нас?
Ну, это уже слишком, Том определенно перегнул палку! Дэвид метнул в Тома недовольный взгляд и быстро обратился к Иисусу:
— Мы в порядке. Не обращай внимания на моего невоспитанного друга. Прошлой ночью пострадало не только его лицо, но и самолюбие.
Иисус невозмутимо заметил:
— Излечить вас — значит помочь быстрее забыть полученный урок. Боль и страдания могут быть хорошими учителями, а некоторые уроки лучше усваивать постепенно.
В голове у Тома мелькали остроумные ответы, но прежде чем он озвучил хотя бы один, Иисус скомандовал:
— Остановитесь.
На вершине холма стоял большой дом, сложенный из глиняных кирпичей и окруженный фигами и оливами. Иисус смотрел на дом, впитывал его очертания, будто вспоминал их. Неподалеку от дома трудился мужчина, даже отсюда выглядевший здоровым и сильным.
Лазарь трудился весь день. Корни уже видны, но все еще уходят в землю. Лазарь обвязал пень веревкой и обмотал другой конец вокруг запястий. Затем немного отошел, напрягся — и могучим рывком вывернул из земли пень со всеми корнями.
— Кто этот парень? — Зрелище впечатлило Тома. — Думаю, нам не стоит его беспокоить.
— Не волнуйся, — ответил Иисус. — Тебе это не к лицу.
Иисус двинулся вперед. Не овладела ли им жажда смерти?
Мария, сестра Лазаря, выбежала из дома, ее длинные черные волосы развевались на ветру. Она схватила Лазаря за плечо.
— Что такое? — спросил он, глядя в ее ярко-зеленые глаза и предчувствуя неладное.
— Там, на дороге, — Мария указала на приближающуюся группу людей.
С такого расстояния можно было разглядеть только число незваных гостей. Лазарь поднял лопату и перехватил ее, как оружие. Теперь он был похож на гладиатора.
— Иди в дом, — сказал он. — Найди Марту, и будьте готовы бежать.
— А ты?
— Моя жизнь бестолкова… Если понадобится, я с радостью отдам ее за своих сестер, — ответил Лазарь. — Иди!
Мария послушалась брата и бросилась к дому. Лазарь сделал несколько широких шагов навстречу приближающемуся отряду.
— Стойте, где стоите! Зачем пожаловали? — прогремел его голос.
Четырнадцать остановились. Голос Лазаря, а главное, его могучее телосложение не просили, но повелевали. Иисус с улыбкой повернулся к Тому:
— Может, нам всем следует выучить урок?
— Что? Нет… Что ты? — запротестовал Том, однако его не слышали.
— Мы пришли есть твою еду, пока твои сестры будут прислуживать нам! — закричал Иисус.
Том окаменел:
— Ты с ума сошел? Он же здоровенный, как бык!
Лазарь вскинул лопату, готовый нанести удар первому, кто осмелится подойти:
— Уходи, откуда пришел, чужак!
— Чужак? — крикнул Иисус. — Видно, меня не было слишком долго.
Лазарь прищурился, пытаясь разглядеть лицо незнакомца.
— Может, мне стоит подойти и вбить в тебя немного разума? — не останавливался Иисус.
Том глядел на Иисуса выпученными глазами. Должно быть, все эти божественные штучки действительно свели его с ума.
— Иисус? — выпрямился Лазарь.
— Во плоти, — ответил тот.
Улыбка расколола суровое лицо Лазаря. Гигантскими шагами он направился к нему, выкрикивая:
— Мария! Марта! Это Иисус!
Они встретились на полпути и обнялись, как старые друзья. Лазарь стиснул Иисуса своими ручищами, оторвав его от земли:
— Дружище, как давно я тебя не видел!
Том испустил долгий вздох облегчения и обернулся к Дэвиду:
— А я уж подумал, что мы уже покойники.
— Уверен, он думал примерно то же, — сказал Дэвид, наблюдая за Лазарем.
Иисусу наконец удалось освободиться от медвежьей хватки Лазаря. Скользнув взглядом по его рукам, он заметил:
— Вижу, тебе приходилось много работать…
— Иисус! — Подбежавшая Мария повисла на нем.
Том не мог не улыбнуться, глядя на это счастливое воссоединение. Должно быть, они дружили с детства, а Мария… просто ошеломляла! Мягкие волосы, прекрасное лицо, озаренное улыбкой… Тома вывели из задумчивости слова Иисуса.
— Где же твоя сестра?
— Когда Марта услышала, что это ты, она бросилась на кухню — готовить для вас еду, — ответила Мария.
— Пойдемте, — сказал Лазарь. — Пойдем в дом. Наш дом — твой дом. Наша еда — твоя еда.
Лазарь повел в дом четырнадцать человек, тринадцать из которых видел впервые… Никогда еще Том не встречал такую дружбу или великодушие. Но он почувствовал себя дома.
Капитан Робертс, Джордж Дуайт и Джейк Пэрриш вошли в зону Альфа через тридцать секунд после исчезновения Дэвида. Салли наблюдала за Робертсом, который в своем древнем халате и со стрижкой «ежиком» выглядел просто нелепо. Капитану предоставили полный доступ ко всем изученным и классифицированным материалам и оборудованию «Лайтека», прибывшим из будущего. Казалось, Робертс не видит среди наваленных вещей ничего полезного, но Салли не сомневалась — он просто притворяется, скрывая свою некомпетентность. И этому человеку ее руководство доверило спасать мир?
— Нашли что-нибудь полезное? — спросила Салли.
— Ничего любопытного, — ответил он.
Ничего любопытного? Он что, шутит? Здесь интересны каждое устройство и каждый листок бумаги без исключения.
— …Хотя это спорный вопрос, — продолжил Робертс. — Ведь вы и ваша команда, наверное, все уже прошерстили?
— Конечно, — ответила Салли.
— Тогда просветите нас. Есть ли здесь что-нибудь толковое, что могло бы помочь в нашем деле? — Судя по тону Джорджа, Салли следовало отвечать всю правду, ничего кроме правды, и да поможет ей Бог.
Салли взяла со стола часы и, держа их перед Робертсом, принялась нажимать на кнопки… Занимая должность исполнительного директора компании, Салли не только руководила научной командой, но и сама была серьезным ученым. Она исследовала часы и сделала несколько открытий, о которых не собиралась распространяться, — по крайней мере, сейчас. Кроме того, ей хотелось защитить двух своих лучших специалистов. Конечно, все они много работали, и Салли редко виделась с ними с глазу на глаз, но без этой парочки ничего бы не получилось. И она очень их ценила и уважала… в особенности Дэвида.
Салли понимала: Робертс, не колеблясь, убьет обоих. Он создан для убийства и после многих лет тренировок в «Лайтеке» давно уже готов проливать кровь. Этого нельзя допустить, но следует действовать осторожно, чтобы пролитая кровь не оказалась ее собственной.
Салли нажала на часах последнюю кнопку, завершив настройки. Теперь Робертс окажется в десяти милях от того места, куда намерен попасть, — и пешая прогулка ему обеспечена. Это даст Дэвиду еще немного времени.
Би-ип. Би-ип. Салли вздрогнула. Она не ожидала, что часы выдадут сигнал подтверждения… Робертс искоса посмотрел на нее. Она могла поклясться: его рука непроизвольно потянулась к ножу. Салли отчаянно старалась не запаниковать: малейшие признаки волнения на лице могут вызвать подозрение. Что, если ее попытки задержать Робертса обнаружат? Она небрежно взглянула на часы:
— Господа, время.
Слава Богу! Кажется, пронесло.
Она вручила часы Робертсу. Было ровно три часа дня.
Робертс застегнул браслет и посмотрел на Салли:
— Как эта штуковина работает?
Джордж и его ассистент обменялись смущенными взглядами. Столько лет потрачено на обучение и тренировки, а Робертс все равно остался солдафоном с одной извилиной… Салли заметила это легкое замешательство обоих и постаралась сдержать улыбку.
— Нажмите эту кнопку один раз, чтобы отправиться в прошлое, в предустановленное время и место. Все уже запрограммировано, — объяснила Салли, указав на соответствующие кнопки. — Нажмите эту же самую кнопку дважды, чтобы вернуться. Даже семилетний ребенок справится, — не удержалась она.
Робертс, сердито посмотрев на Салли, быстро проверил оружие, прошел в центр комнаты и развернулся:
— Вернусь через минуту.
Он нажал на кнопку, ожидая, что сейчас перенесется в прошлое. Ничего не случилось.
— Другая кнопка, ниже, — Салли открыто усмехнулась.
Робертс нажал правильную кнопку, и перед ним запульсировал голубой свет. Салли, Джордж и Джейк, быстро выйдя из зоны Альфа, следили за Робертсом сквозь стекло. Вспышка света — и капитан отправился убивать в прошлое.
Салли повернулась к Джорджу:
— Что вы придумали на случай, если Робертс не справится?
— Он справится, — с притворной уверенностью ответил Джордж.
— Чепуха. Уверена, у вас есть какой-то запасной план.
Джордж сделал знак Джейку. Тот вышел вперед и с подчеркнутой фамильярностью сказал:
— Мы разработали серию миниатюрных роботов, которые могут…
— Роботы? Не городите чепухи и скажите правду, — Салли даже не заметила, как судорожно вздрогнула.
— Я не шучу, — Джейк поправил очки. — I-Fly 100, роботы-насекомые. Делают смертельную инъекцию. Внешне все выглядит как аллергическая реакция. Мы уже протестировали их на нескольких сотрудниках.
Она пришла в ужас.
— Не беспокойтесь, Салли, — добавил Джордж. — У нас есть противоядие. В ходе тестов никто не умер.
— Роботы летают, выглядят и ведут себя, как обычные насекомые. Встроенная система распознавания лиц. Микробатареек и солнечной энергии хватает на неделю.
— Насколько быстро действует яд? — с трудом спросила Салли.
— Это зависит от мишени, — надменно ответил Джордж. — Если объект отличается крепким здоровьем — около двух дней.
— И они уже готовы к запуску?
— Да. Три из них, — сказал Джордж. — Кажется, вас что-то не устраивает?
«День серьезной проверки на прочность», — подумала Салли, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Конечно нет. Но я хотела бы быть в курсе дел.
— Естественно, — кивнул Дуайт.
— Вы говорите, три робота? Один — для Тома, один — для Дэвида, а третий?
— Для капитана Робертса, разумеется. Если он не выполнит свою миссию, то также подлежит уничтожению, — вставил Джейк, усмехнувшись. — Понятное дело.
Салли нестерпимо хотелось врезать Джейку по носу, но она спокойно спросила:
— Вы дадите мне знать, когда роботы будут готовы к отправке в прошлое?
— Обещаю, — улыбнулся Джордж, демонстрируя свои зубы.
— Прекрасно, — ответила Салли, жалея, что сейчас не в состоянии придумать ничего более язвительного. Она привычно развернулась на каблуках и пошла к двери. Джейк взглянул на Джорджа:
— Думаете, она все еще с нами?
— Джейк, Салли играет в нашей команде, так было всегда, — сказал Джордж вполголоса.
Пэрриш следил, как Салли уходит.
Джордж потер шею и добавил:
— В конце концов, если Салли станет проблемой, у нас всегда есть робот номер четыре…
Джейк улыбнулся.
Смех, звучащий в доме Лазаря, наверняка доносился до Вифании. Четыре часа, прошедшие с момента их встречи, заняли рассказы, дружеское общение и потрясающий обед. Грубые сиденья были расставлены вокруг небольшого стола, с которого гости доставали еду и пресные лепешки.
Это не походило на ресторан у Пегги, но Том не сомневался: Марта — лучший повар во всей Иудее. Он успел влюбиться в гостеприимных хозяев этого дома. Лазарь силен, как бык, и такой же забавный, как кот, оказавшийся в воде. Марта — потрясающая хозяйка, при том что она успевала есть, пить и разговаривать. Ее энергии хватило бы на двоих. И Мария… чудная Мария. Всякий раз, когда их взгляды встречались, даже на мгновение, в его душе что-то переворачивалось… Будет здорово, если на этот раз их привал растянется подольше.
Том, Иисус, Матфей, Петр, Иуда, Лазарь и Мария сидели вместе в одной комнате, в то время как оставшиеся ученики обедали в другой. Дэвид вышел на улицу больше часа назад и пока не возвращался. Уж не отправился ли он снова в будущее? Что бы там ни было, ничто сейчас не помешает Тому получать удовольствие.
Марта, суетливо сновавшая из комнаты в комнату, неожиданно заметила, как Мария флиртует с Томом.
— Развлекаешься? — спросила Марта, и в ее глазах блеснула сталь.
Иисус посмотрел на Марту и чуть нахмурился: похоже, надвигалась гроза…
— Марта, что тебя тревожит? — спросил Иисус, изображая неведение.
— Моя сестра бросила на меня все дела — и тебя это не беспокоит?
— Марта, ты волнуешься о множестве вещей… в то время как важно лишь одно, — мягко проговорил Иисус.
Марта выжидающе уперла руки в бока.
— Мария выбрала то, что считала важным, и нам не следует мешать ей.
Марта поджала губы.
— Я всего лишь хочу сказать, что мои ученики — взрослые люди. Позволь им самим позаботиться обо всем и присоединяйся к нам. Мы тебя совсем не видим, — Иисус искренне улыбнулся. Ему удалось несколько смягчить Марту.
— Бросай все эти глупости, Марта, и пойдем к нам! — затрубил Лазарь.
Марта оставила всякую вежливость и закричала:
— Даже не подумаю!
Но прежде чем она успела ретироваться, Лазарь поймал ее за руку.
— Это мы еще посмотрим!
Сильным рывком он усадил Марту себе на колени и принялся щекотать ее. Вся комната заполнилась смехом, в то время как взбешенная Марта корчилась и раздраженно кричала:
— Отпусти меня! Лазарь! Прекрати… Ха! Сейчас же… Ха-ха-ха!..
Щекотка волшебным образом подействовала на Марту: ее гнев испарился. Том любовался на эту сцену, будто смотрел хороший фильм. Он никогда не был близок с родителями. Его брат — напыщенный хвастун. А единственного человека, которого ему хотелось называть членом семьи, у него украли… Том задумался о Меган, но тут поймал взгляд Марии, и его охватило чувство вины. Вот он сидит в доме Лазаря, делит с друзьями обед, смотрит на прекрасную женщину… Но ведь по большому счету он здесь именно потому, что потерял Меган много лет назад.
А если бы она не погибла? Если бы спаслась?.. Интересно, как бы она сейчас выглядела? Были бы у них дети? Чулки с подарками на Рождество, семейные праздники, дни рождения?..
Он не мог больше смотреть в чарующие глаза Марии. Это предательство памяти Меган! Не здесь. И не сейчас… Том встал и незаметно смахнул набежавшие слезы с лица.
— Куда ты собрался? Марта сейчас будет кормить нас десертом, — со смехом сказал Иисус.
Марта ткнула его в бок:
— Замолчи!
— Мне нужно немного свежего воздуха, прочистить голову, — ответил Том.
— Может, ты заодно поищешь Давида? Он пропустит все самое интересное! — крикнул Матфей.
— Если найду, пришлю его к вам, — согласился Том, выходя из комнаты.
— Прочистить голову! Как будто она грязная!
За спиной Тома раздался смех. Он часто допускал смешные ошибки, переводя современные выражения на арамейский и невольно забавляя этим своих товарищей. Но, в отличие от Дэвида, его это совершенно не заботило.
Том глубоко вдохнул прохладный, свежий воздух. В голове постепенно прояснялось, и ощущение внутреннего разлада уходило… пусть даже ненадолго…
— Фома? — спросил нежный голос.
Том повернулся, даже не заметив, как его губы растянулись в улыбке. Мария улыбнулась в ответ.
— Почему ты ушел? — спросила она.
— Мне хотелось… — Том задумался, подыскивая слова, — забыть кое о чем.
— Обо мне?
— Нет.
— Тогда… о ком-то другом?
Сердце Тома замерло. Мария видела его насквозь.
— Если твое сердце принадлежит другой, я…
— Я женат, — сказал Том.
Мария выглядела ошеломленной и испуганной.
— Прости. Я не имела в виду ничего…
— Нет-нет. Ты… она… я был женат. Моя жена умерла. Ты… ты напомнила мне ее, — Том чувствовал, как по его щеке течет слеза.
— Если мой вид причиняет тебе боль, тогда я спрячусь от твоих глаз, — Мария собиралась уйти.
— Нет, — Том нежно коснулся ее лица. — Не надо.
Мария прижалась щекой к его ладони. Том чувствовал тепло ее кожи… Он еще на мгновение задержал руку, завороженно заглядывая в ее глаза.
— Иди внутрь, — сказал Том. — Холодает, а мне еще нужно отыскать Давида… Я скоро вернусь.
— Я буду ждать, — Мария сжала руку Тома и пошла к дому.
Дверь захлопнулась. На Тома вновь нахлынуло чувство вины… Он шагнул, зацепился за корень и изо всей силы пнул его, как будто тот был причиной душевного разлада! Противоречивые чувства раздирали Тома, сражаясь за превосходство в его душе. Он двинулся вокруг дома, неистово вколачивая ноги в землю при каждом шаге. Глупая женщина! Дурацкий корень! И какого дьявола запропастился Дэвид?
В поисках друга Том обогнул дом. Если Дэвид действительно отправился в будущее, Том этого просто так не оставит. Но прежде чем он окончательно сформулировал, в каких именно выражениях будет отчитывать Дэвида за побег, он что-то заметил неподалеку. Сердце замерло: в траве неподвижно лежало тело!
— Дэвид? Дэвид!
Том побежал к телу, лежащему лицом вверх.
— Дэвид?
Глаза Дэвида на мгновение показались ему пустыми, подернутыми пленкой… Но все страхи моментально рассеялись, когда лицо расплылось в улыбке:
— Видел бы ты себя сейчас.
— Черт возьми, Дэвид, я думал — ты мертв!
Улыбка ширилась. Панический взгляд Тома развеселил Дэвида. Такое выражение лица бывало у Тома нечасто, и это доказывало: их дружба так же крепка, как и прежде.
— Я просто смотрю на звезды, — объяснил Дэвид.
Том взглянул вверх: множество мерцающих точек. Но сейчас его волновало другое.
— Все спрашивают, куда ты делся?
— …Ты когда-нибудь видел столько звезд? — спросил Дэвид.
Том запрокинул голову… Все небо усыпано сверкающими бусинками; их было так много, что казалось — светится само небо! Том присел на траву рядом с Дэвидом, не отрывая глаз от звезд.
— Через две тысячи лет у нас будет телевидение, космические корабли, вишневая «Пепси» и спутниковая связь, но… сейчас ничего этого нет. Сейчас мир кажется намного проще. Намного меньше… Единственный во всем мироздании.
Том внимательно посмотрел на Дэвида. Никогда еще он не слышал от него таких слов, но подозревал, откуда они взялись.
— Ты думаешь, что, возможно, ты — один из тех, кто слеп? Что, возможно, я с самого начала прав, и Иисус — мошенник?
Дэвид оторвался от звезд и посмотрел на Тома. К удивлению последнего, в глазах Дэвида не было ни тени раздражения.
— Да, примерно так.
— Если хочешь, мы можем вернуться домой.
— С чего бы нам возвращаться? Мы еще не видели, как он умрет, а затем встанет из могилы, — сказал Дэвид.
— Что? Но ты же сам…
— Думаешь, я впервые в жизни испытываю сомнения? — усмехнулся Дэвид. — Я привык верить в Иисуса, основываясь на словах Библии. Совершенный человек, совершенный Бог… Эта идея укоренилась так глубоко, что большинство людей представляют его с телом человека, но с мыслями и духом Бога…
Дэвид сел и продолжил:
— Но сейчас я встретил человека, и… он настолько человек, что это даже пугает. Совершенный человек, совершенный Бог… Позволь спросить одну вещь. Как думаешь, согрешил ли он? Хотя бы единожды?
Том приподнялся, заинтригованный вопросом:
— Что ты подразумеваешь под грехом?
— Воспользуйся своим чутьем.
— Ну… он часто дразнит людей.
— Я заметил… и у меня возникли определенные сомнения. Но чувствовал ли ты в его шутках что-то недоброе, в отношении себя или кого бы то ни было?
— Ммм… нет… а ты? — спросил Том, заинтересовавшись размышлениями Дэвида.
— Ни разу. Когда он дразнит нас, в конечном счете я или другие люди обычно чувствуют себя лучше… Он вытащил наружу часть моей личности, с которой я не сталкивался с самого детства.
— Он классный парень, это точно! Но разве ты не хочешь заглянуть внутрь? Это же только фасад. Ну же. Я могу отыскать «дырки» во всех его чудесах.
— Однако ты ловко пропустил некоторые из самых захватывающих событий, — подколол Дэвид.
— Ага, я специально запланировал грохнуться и потерять сознание в лодке. И как ты меня раскусил? — раздраженно парировал Том. — Да ладно тебе, он стопроцентный человек — и ничего больше. Даже ты начинаешь это понимать.
— Он — больше человек, чем я ожидал… но, возможно, в этом есть смысл, — ответил Дэвид.
— …Если он Бог, то почему бы ему не излечить всех на свете, просто щелкнув пальцами? Почему бы ему не прекратить все несправедливости в мире, все преступления, голод и войны? Если он Бог, это в его силах. Миллионы людей страдали с начала времен и до наших дней. Чем они заслужили такое?
Дэвид глубоко вдохнул и медленно выдохнул, взглянув на звезды.
— Почему ты не спросишь его самого?
— Отличная идея. Я спрошу… завтра.
В то утро улочки нижнего Иерусалима, узкие и стиснутые плотно стоящими домами, были непривычно тихими. По будням воздух наполняли запахи готовящейся еды, созревших фруктов, разогретой кожаной обуви… Сегодня пахло только пыльной дорогой и розами. Иерусалим, столица Израиля, обычно гудел, как пчелиный улей, но в Шаббат, день отдыха, во всем ощущались спокойствие и безмятежность. Том затруднялся определить, на что это больше похоже: то ли умиротворенное состояние, как в теплый солнечный день на берегу, то ли зловещее затишье перед бурей… Так или иначе ему это на руку. Он намерен вплотную подобраться к вопросу, который не оставит камня на камне от загадок Иисуса.
Том провел большую часть предыдущей ночи в глубоких раздумьях. Он решил последовать совету Дэвида и спросить у Иисуса, почему плохие вещи происходят с хорошими людьми. Должен быть способ подловить Иисуса, и Том его отыщет! Он, конечно, не собирался просидеть над этим всю ночь, но Иисус — сильный соперник, и нужно тщательно спланировать атаку… Наконец его усилия увенчались успехом, и Том признал свой план пуленепробиваемым.
…Утром Том настойчиво предложил прогуляться по Иерусалиму. Солнце только поднималось, улицы были пусты — и у него уйма времени, чтобы найти подходящего человека. Безусловно, Том не собирался заявлять о скрытых целях прогулки, но идею быстро поддержали, и ранним утром они отправились гулять.
Том не выспался и вскоре устал, глаза немного болели, но его безупречный замысел, требовавший воплощения, придавал ему сил. Он вышагивал рядом с Иисусом, впереди Дэвида и остальных учеников, и выжидал удобного момента. В этом большом городе подходящий случай не замедлит представиться… И Том не ошибся.
— Пару монет для слепого? — попросил немощный человек, чье тело было так же грязно, как и его лохмотья. Он повернул голову на звук приближающихся шагов. — Прошу, я слышу, вас здесь много. Наверное, кто-то из вас сможет поделиться со мной монетами, едой или еще чем-нибудь… Пожалуйста!
Вот оно! Том торопливо встал между Иисусом и слепым.
Иисус остановился и выжидающе посмотрел на Тома. Ученики сгрудились позади, а Дэвид, встревоженный очередной выходкой Тома, подошел поближе.
— Тебя что-то тревожит? — спокойно спросил Иисус.
— Объясни мне одну вещь… Почему ты допустил это? — спросил Том, ткнув пальцем в слепого. — Чем он заслужил такое?.. — Том развернулся к слепому: — Как давно ты ослеп?
Слепой оживился, сообразив, что речь идет о нем. Он поднялся на ноги и заковылял на звуки голоса.
— С рождения, господин.
— С рождения, — повторил Том. — Какой грех он совершил при рождении? А может, он слеп из-за грехов своих родителей? Я не очень-то понимаю, как работает вся ваша система грехов.
Том застыл в нетерпеливом ожидании. Он поставил Иисуса в тупик! Более сложного вопроса ему наверняка никто не задавал. Наконец-то Том победил! Однако Иисус и бровью не повел.
— Ни этот человек, ни его родители не грешны. Это случилось, чтобы Господь мог потрудиться над его жизнью. Пока светит солнце, мы должны служить Тому, кто послал меня. Ночь приходит, когда ни один человек не может служить Ему… Пока я в мире, я — свет мира.
Сбитый с толку Том замер:
— Ты меня запутал. К чему это все? Еще одна притча?
Вместо ответа Иисус сплюнул на пыльную улицу. Наклонившись, он растер плевок в пыли и скатал его в комочек.
Том заволновался. Уж не обидел ли он Иисуса? Не собирается ли тот швырнуть в него эту грязь? Том отступил на шаг и приготовился увернуться. Может, у Иисуса лопнуло терпение? Или Том зашел слишком далеко, постоянно вставляя палки в колеса, — и теперь его изгоняют? А вдруг Иисус потеряет самообладание и ударит Тома? А что, было бы неплохо… Такой поступок гораздо сильнее дискредитирует Иисуса, чем этот несчастный слепой.
…Том почувствовал одновременно облегчение и разочарование, когда увидел, что мишенью является вовсе не он.
Иисус подобрал комочек грязи и размазал его по закрытым векам оцепеневшего слепого. Том хмыкнул и нахмурился: к чему это представление?
— Как твое имя? — спросил Иисус у слепого.
— Тимофей, — ответил человек. Вдруг его брови взлетели вверх, и он медленно вдохнул, как будто пораженный чем-то до глубины души. — Ты… ты — Иисус?
— Да, Тимофей, — ответил Иисус. — А сейчас ступай и умойся в купальне Силоам.
— Хорошо, Учитель! — радостно улыбнулся Тимофей.
Он повернулся и нетвердой походкой пошел по улице. Иисус обратился к Иоанну, чьи добрые глаза всегда прятались под нависшими бровями, и к Петру. Он кивнул на Тимофея, и оба ученика немедленно двинулись следом, чтобы помочь слепому умыться.
— И что это? — спросил Том, смущенный и слегка раздраженный сюрреалистичной сценой. — Таков твой ответ?
— Он вернется довольно быстро, — сказал Иисус. — А ты пока подожди и присмотрись к себе. Или мне следует втереть немного грязи и в твои глаза?
— Да, коне-ечно, «имеющие глаза не видят», и прочая чушь! Я не слеп. Я прекрасно вижу, — сорвался Том. — И я вижу тебя насквозь.
Иисус улыбнулся и пошел дальше. Остальные ученики последовали за ним. Дэвид задержался.
— Возможно ли получить прямой ответ от этого человека? — спросил Том.
— Если бы не был так же глух, как и слеп, ты бы расслышал, — ответил Дэвид с лукавой улыбкой.
Том посмотрел на Дэвида:
— Смешно.
Тот рассмеялся, явно довольный тем, как все обернулось.
Том был спокоен. Пусть Дэвид порадуется и насладится моментом. Но это не последняя попытка, и игра еще не проиграна.
Тимофей бежал обратно, вверх и вниз по теперь уже людным улицам, вознося хвалы Богу. Дойдя до купальни Силоам и умывшись в ней, как научил его Иисус, Тимофей впервые в жизни увидел солнце, лица людей, землю. Но еще сильнее его потрясло то, что он не только видел, но и узнавал увиденное. Он понимал, к примеру, что птица в небе — это птица, а облака — это облака… Со зрением пришли образы, с образами — понимание, словно он был зрячим с рождения.
Громкие молитвы Тимофея недолго оставались незамеченными. Дорогу неожиданно заступили несколько мужчин, одетых в богатые пурпурные халаты. Их называли фарисеями, хранителями закона. Впереди шел Тарсус, старик с узловатыми пальцами и седой бородой.
— …Ты говоришь, что ты тот самый человек, который еще сегодня утром вот на этом углу собирал милостыню? — поинтересовался Тарсус.
— Это так, — ответил Тимофей.
— Как же твои глаза открылись?
— Это человек, называемый Иисусом! — ответил Тимофей. — Он смочил слюной мои глаза и сказал мне умыться в Силоаме. Я сделал, как он сказал, и теперь я вижу!
— И где же этот Иисус? — спросил Тарсус с оттенком презрения.
— Я… я не знаю… я не видел, куда он ушел! — засмеялся Тимофей.
— Пойдем с нами, — сказал Тарсус, крепко ухватив Тимофея за руку.
Никогда еще тот не смотрел в лицо Тарсусу, но, взглянув, последовал за ним без возражений.
Тарсус провел Тимофея внутрь большого роскошного здания. Все кругом сверкало ослепительно белым. Лучи солнца проникали сквозь окна, отражаясь от полированной мебели и множества украшений. Глаза Тимофея не сразу привыкли, но вскоре он смог осмотреться. Потолок отсутствовал, как в атриуме, и комнату освещал солнечный свет. Вокруг сидели восемь фарисеев, все как один отличающиеся высокомерным ученым достоинством. Тимофей стоял в центре атриума, переминаясь с ноги на ногу и ожидая, что будет дальше. Когда его привели сюда и рассказали о чудесном исцелении, последовала быстрая серия вопросов и ответов. Но сейчас все молчали. Тарсус по-прежнему стоял рядом с Тимофеем, крепко удерживая его за руку.
— Так ты говоришь, плевок вернул тебе зрение? — спросил Гамалиель, один из младших фарисеев.
— Да, и я умылся в…
— В купальне Силоам. Мы знаем, — отрывисто сказал Тарсус. — Факты нам известны, но здесь кроется что-то еще.
— Именно, — заявил Симеон, старик с изрезанным морщинами лицом. — Он сделал это в Шаббат! Он не человек от Бога.
Силас, человек-гора, чьи мускулы не уступали его самомнению, кивнул и добавил:
— В Шаббат не дозволяется никакая работа. Это известно каждому ребенку, и уж подавно — Божьему человеку. Он прилюдно нарушил закон, данный нам Господом!
— Но как тогда грешник сотворил такую… чудесную вещь? — спросил Гамалиель и обратился к Тимофею: — Что ты скажешь о нем? Ведь это твои глаза открылись.
— Он пророк, — не задумываясь, ответил Тимофей.
Тарсус резко развернулся, словно от шлепка, посмотрел на закрытую дверь, ведущую наружу, и громко крикнул:
— Пусть войдут!
Дверь отворилась, в комнату вошли пожилые мужчина и женщина. Они казались напуганными и смотрели в землю, будто боялись встретиться с испытующими взглядами фарисеев.
— Это ваш сын? — спросил Тарсус, указывая на Тимофея.
Пожилой мужчина быстро поднял глаза и только сейчас увидел Тимофея, стоявшего в нескольких футах от них.
— Ваш сын, который был слеп, а сейчас видит, — добавил Тарсус, как будто эти сведения могли помочь родителям узнать сына.
— Да, это наш сын… и он родился слепым, как ты и сказал, — подтвердил старик.
— И что это за человек, давший ему прозреть? — спросил Тарсус.
— Что до того, кто открыл нашему сыну глаза… Наш сын взрослый человек, спросите у него, — сказал старик.
Силас, выведенный из себя, повернулся к Тимофею и крикнул:
— Этот Иисус — грешник!
— Грешник он или нет, не знаю, — теряя терпение, проговорил Тимофей. — Я знаю только одно: я был слеп, а сейчас вижу.
— Что он с тобой сделал? Как он открыл твои глаза? — подпрыгнул Симеон.
— Я уже сказал тебе! — выкрикнул Тимофей. — И ты не слушал! Зачем ты хочешь услышать это снова? Ты тоже хочешь стать его учеником?
Фарисеи разинули рты.
— Ты ученик Иисуса? — спросил пораженный Силас.
Симеон продолжал:
— Все мы ученики Моисея! Всем известно, что Господь говорил с Моисеем. А что касается этого человека — мы даже не знаем, откуда он взялся!
Тимофей услышал достаточно и уже не мог остановиться. Он взорвался:
— Вы невыносимы! Все вы! Вы не знаете, откуда он взялся, однако он открыл мне глаза! Мы знаем, что Господь не прислушивается к грешникам! Он внимает просьбам тех божьих людей, кто исполняет Его волю. Слышали ли вы хоть раз о ком-либо, кто был слеп от рождения и излечился? Слышали? Но сейчас я стою перед вами, исцеленный! Если бы этот человек был не от Бога, он не смог бы ничего сделать!
Никогда еще ни один человек не говорил в таком тоне с фарисеями. Силас подался вперед и прошипел сквозь стиснутые зубы:
— Ты погряз в грехах с рождения; как ты смеешь поучать нас?
Тарсус схватил Тимофея за шиворот, как львица хватает своего детеныша, и выволок за дверь.
Тимофей вывалился наружу и грохнулся на мостовую, ободрав колени и ладони. Несколько зевак остановились, глядя, как Тарсус высунулся в дверной проем и крикнул:
— Этот человек греховен! Держитесь от него подальше!
Прохожие шарахнулись в сторону. Многие годы, пока Тимофей был жалким калекой, он чувствовал неприязнь других людей. Сейчас он наконец увидел ее.
Тимофей обернулся, все еще сидя на мостовой. Восемь фарисеев вышли из здания и направились прямо к нему, сжимая кулаки… Он заметил мать, рыдающую на груди у отца. Старик негромко произнес единственное слово:
— БЕГИ.
Тимофей ни разу в жизни не бегал и не представлял себе, как это делается. Вряд ли у него получится. Но он попробует. Если фарисеи сами его не убьют, то наверняка натравят на него толпу… Тимофей собрался с силами и поднялся на ноги. И не успел еще кулак Тарсуса обрушиться на его спину, как Тимофей рванулся и побежал.
Даже сейчас, уходя от опасности, Тимофей улыбался. Иисус не только вернул ему глаза — он дал ему ноги, чтобы бегать. Тимофей взглянул через плечо и увидел разросшуюся толпу, возглавляемую фарисеями и не отстающую от него. Тимофей бежал и молился Господу, чтобы тот дал ему сил уйти от погони. Он молился, чтобы Господь снова спас его.
Солнце опускалось, а Том, Дэвид и Иисус все еще гуляли по улицам Иерусалима и, как это часто случалось, спорили. Иудейский закон, мораль, что есть грех, а что нет, каков обычный мир; Том поднимал каждую тему по меньшей мере трижды, всякий раз заходя с новой стороны. Если его мнение оказывалось неверным или не способствовало его целям, Том, извернувшись, заявлял, что его просто не поняли, и при этом все время старался найти прорехи в ответах Иисуса… Разговор вроде сегодняшнего — это вполне серьезные интеллектуальные дебаты, которые раздражали других учеников или заставляли их чувствовать себя неуверенно. Поэтому троица давно решила: такие темы лучше обсуждать в стороне.
— Я не могу понять, почему ты не отвечаешь на мои вопросы прямо, без всяких загадок, — сказал Том.
— Ты, Дидим, несомненно, самый умный из двенадцати, — ответил Иисус.
Том не был польщен таким комплиментом. Он только придал своему лицу выражение, означающее: «Серьезно?»
Иисус продолжал:
— Однако ты не в состоянии постичь даже самый простой ответ. Как ты думаешь, почему?
Том не отвечал. Иисус опять говорит загадками, и Том не собирается играть в эти игры.
Иисус повернулся к Дэвиду:
— Ты всегда понимаешь, чему я учу. Скажи мне, в чем разница между тобой и Фомой, если ты понимаешь, а он — нет.
Тот на секунду задумался:
— Ну… я бы сказал… Я ищу ответы в своем сердце. Том ищет их в разуме. У меня есть вера. У него — нет.
Иисус кивнул в знак согласия.
— Почему же тогда ты не сделал Дэвида двенадцатым учеником? — спросил Том.
— Твое обращение для меня намного ценнее, — ответил Иисус.
— Если оно когда-нибудь случится… Так, значит, я твое испытание? Если поверю я, то поверит кто угодно?
— Что-то в этом роде.
— Ладно. Ты — Бог! Заставь меня поверить! — саркастически воскликнул Том.
Иисус удивленно переглянулся с Дэвидом.
— Давай, порази меня! — кричал Том. — Порази меня, Господь, дабы уверовал я…
Бум! В Тома со всего размаха врезался какой-то человек, и оба полетели на землю. Дэвид и Иисус, с трудом сдерживая смех, подошли поближе, желая убедиться, что никто не пострадал.
Тимофей быстро поднялся на ноги, отряхнул халат и принялся извиняться:
— Простите, господа. Простите.
Он уже собрался бежать дальше, но Иисус остановил его:
— Подожди, Тимофей.
Том услышал это имя, когда Дэвид поднимал его на ноги. Он оглянулся и узнал утреннего слепого. Когда же их глаза встретились, Том понял: Тимофей его видит!.. Слепой прозрел! Том едва не упал снова, если бы не Дэвид. Позже, вспоминая об этом, Том представлял, как выражение его лица должно было смутить беднягу: поневоле смутишься, когда какой-то незнакомец вдруг начинает пялиться на тебя с разинутым ртом… Но сейчас Тимофей смотрел куда-то за спину Тома и при этом походил на перепуганного кролика.
Том проследил за его взглядом и увидел большую разъяренную толпу. Впереди шли Тарсус, Симеон и Силас. Том не знал, кто эти люди, но вид у них был весьма внушительный. Том обернулся к Дэвиду, надеясь получить разъяснения, но его друг уже отступил назад.
Иисус не спеша отряхнул пыль с одежды Тимофея и, словно не замечая никакой опасности, усмехнулся:
— Твои глаза видят, но ты все еще ходишь, как незрячий.
— Простите, господин, я… — Тимофей порывался бежать дальше.
Но Иисус, все еще придерживая его, спросил:
— Веруешь ли ты в Сына Человеческого?
Тимофей замер. Он стоял и смотрел Иисусу прямо в глаза.
— Кто он? Открой мне, и я уверую, — сказал Тимофей.
— Ты можешь видеть его, — ответил Иисус. — Он прямо сейчас говорит с тобой.
— …Иисус? — Тимофей расцвел, наконец-то узнав человека, исцелившего его глаза. — Господи, я верую! — Он преклонил колени перед Иисусом.
Том в некотором замешательстве начал выстраивать предположения, что же все-таки произошло. Но его размышления прервал громкий голос Иисуса, обращенный к приблизившейся массе людей:
— На суд пришел я в этот мир, чтобы слепые стали зрячими…
Он посмотрел Тому в глаза и продолжал:
— А те, кто видят, — ослепли…
— Так мы тоже слепы? — с угрозой спросил Симеон.
— Если ты слеп, на тебе нет греха; но раз ты заявляешь, что видишь, — грех остается на тебе, — ответил Иисус, чуть улыбнувшись.
На лицах у фарисеев появилось странное выражение. Очевидно, подумал Том, что они уже проиграли в этом словесном поединке, и если будут упорствовать, победа Иисуса станет явной для всех. Кажется, фарисеи тоже это понимали.
После короткой заминки Симеон прищурился и спросил:
— Ты тот, кого называют Иисусом?
— Да.
— Мы еще встретимся, — пообещал Тарсус. Он повернулся и вместе с остальными фарисеями пошел прочь, прокладывая путь через толпу. Представление закончилось, и люди быстро разошлись.
Иисус неторопливо тронулся дальше. Том смущенно пожаловался Дэвиду:
— Думаю, мне не понять и половины того, что он говорит.
Дэвид улыбнулся.
— Вряд ли они поняли больше тебя, — сказал он, следя за тремя удаляющимися фарисеями. Затем повернул голову к Тому. — Ты бы слышал это в версии Библии короля Якова.
— Кто они? — хмыкнул Том, глядя на удаляющихся мужчин.
— Фарисеи.
— Похоже, они вроде меня.
Дэвид оторопел:
— Держись от них подальше… Я серьезно.
— Боишься, что они могут мне помочь?
— Ты ни о чем не забыл?
— Что?
Дэвид посмотрел на Тимофея, беседующего с Иисусом:
— Тимофей прозрел!
— Меня подставили, — мгновенно отреагировал Том, словно это было заранее приготовленное объяснение.
— Но как Иисус мог догадаться, что ты задумал?
Том помолчал и ответил:
— Это ты предупредил его, верно? Ты знал, о чем я думаю, и пришел к тому же умозаключению… Выбрать незнакомого человека и предложить Иисусу исцелить его. И у него ничего не выйдет! Но ты предупредил Иисуса, а он сговорился с Тимофеем… И тот разыграл слепого… Иисус знал, я клюну на первого же попрошайку, которого мы встретим на улице!
— У-ух… Ты становишься параноиком, — Дэвид раздраженно тряхнул головой и помчался вперед.
— Я не параноик… я… я…
Том отвлекся, вновь увидев вдали три фигуры в разукрашенных халатах, развевающихся на ветру. Эти фарисеи могут оказаться полезными. Похоже, они прекрасно разбираются в местных традициях. Нужно побольше о них разузнать. Может быть, им удастся отыскать трещину в броне Иисуса?
Том проснулся и вышел из дома, когда начало светать. У него не было другой возможности увидеть фарисеев, не вызывая подозрительных взглядов или шквала вопросов Дэвида. Том пробирался по улицам Иерусалима, гордясь, что смог запомнить дорогу. А выйдя к верхнему городу, найти путь к дому Тарсуса уже не проблема.
Том редко бывал в верхнем городе и забыл, насколько сильное впечатление тот производит. Совсем не похоже на нижний город, полный попрошаек и калек и воняющий отбросами. Здесь было чисто, дома не теснились, а стояли свободно, в окружении садов и статуй. Тому казалось, что он вдруг перенесся из мрачного средневековья во времена расцвета Рима. Захоти он остаться в прошлом — он поселился бы именно здесь… Конечно, Матфей, Петр, Иуда и Иисус — хорошие ребята и надежные друзья, но даже они не могут соперничать с красотой этого города…
Когда Том подошел к прекрасному мраморному зданию, его кольнуло острое чувство вины. Но он вовсе не предает друзей, убеждал себя Том. У него нет злого умысла — он просто собирает информацию. Дэвид все время был на шаг впереди, но теперь Том сам во всем разберется. Он будет иметь дело с первоисточником, а не с теми обрывочными сведениями, которые сохранились в будущем… Кстати, всякий раз когда фарисеи переходили им дорогу, Том понимал: те не считают Иисуса Богом и, более того, недовольны его поступками и заявлениями. Значит, они знают нечто такое, чего не знает Дэвид. Они должны знать, а возможно, и в состоянии доказать, что Иисус — мошенник.
Том постучался в резную деревянную дверь. Никто не ответил. Он забарабанил громче. Наконец внутри послышался какой-то шум. Бабах! Спустя несколько секунд дверь распахнулась.
— Что? В чем дело? — спросил заспанный Тарсус. — Каждый раз, когда я посылаю Силву на рынок…
— Прости, я разбудил тебя? — спросил Том.
— Да, да… Что тебе… Подожди… я тебя знаю. Я видел тебя вместе с…
— С Иисусом. Да, я путешествую с ним.
— Что? Один из его несносных учеников? Убирайся, или я позову римлян! — кипятился Тарсус.
— Прошу, выслушай меня, — ответил Том. — Думаю, на некоторые вещи мы смотрим одинаково.
Тарсус уставился на Тома:
— Что ты имеешь в виду?
— Я так же не верю его притязаниям, как и ты… Не верю, что Иисус — Бог.
Тарсус поджал губы:
— Объяснись. Чем же ты считаешь чудеса, которые творит он и о которых все говорят?
— Ловкость рук, обман; некоторые называют это магией, — ответил Том, как будто тут не было ничего особенного.
— Магия! Черные искусства! Ты хочешь сказать мне, что ты, ученик этого человека, считаешь его одержимым демонами? — сердито говорил Тарсус.
Том не очень понимал, как Тарсус перескочил от обычной магии к одержимости. Эти примитивные люди не имеют ни малейшего представления о том, что фокусы — это больше наука, чем магия. Но если здесь «магию» фокусников называют одержимостью демонами, — пусть будет так.
— Да, — подтвердил Том.
Ухмылка Тарсуса продемонстрировала все его зубы:
— Ну конечно… Может, ты повторишь это перед моими собратьями?
— Я готов, — сказал Том.
— Входи, входи… Дай мне только одеться, и я отведу тебя к ним, — засуетился Тарсус.
Том вошел в дом и закрыл за собой дверь.
Тому удалось вернуться обратно, никого не разбудив. Он узнал много, но недостаточно. Он договорился о новой встрече с фарисеями, и все согласились держать переговоры в тайне… Том делал вид, будто ничего особенного не случилось, но почему-то чувствовал себя странно. Как будто каждый встречный за ним следит, каждый видит его насквозь… Возможно, Дэвид прав: он становится параноиком.
Том сидел на каменном полу Колоннады Соломона, длинного ряда колонн в восточной части Иерусалимского Храма. Он пришел в Храм с Дэвидом, Петром, Матфеем, Иудой и Иисусом, но держался в стороне. Сейчас он сидел поодаль, прислонившись к высокой колонне, наслаждаясь видом и размышляя… Всякий раз, когда Том приходил в Храм, его пленяла красота здания. Воистину, их предки были великими строителями. Если Бог есть и ему действительно нужен дом, то именно такой.
Отсюда Том видел внешние стены и колонны Мирского двора язычников, заполненного торговцами, продающими голубей, овец и крупный скот для жертвоприношений, иудейскими пилигримами со всего Израиля и Римской империи, менялами, писцами и фарисеями. Том подсчитал, что весь двор занимал примерно тридцать пять акров земли. Дальше Мирского двора не-иудеям вход был запрещен.
Сразу за Мирским двором начинался Женский двор, окруженный колоннами с изумительной резьбой. В восточной части двора располагались тринадцать сосудов, предназначенных для добровольных пожертвований. Полы покрывали гладкие плитки в два квадратных фута, ведущие к широкой изогнутой лестнице в пятнадцать ступеней. На верху лестницы находилась самая примечательная точка Женского двора — врата Никанора, которые, когда открывались, вели во двор Израиля, куда допускались только мужчины-иудеи. Свет, отражавшийся от гладкой бронзы двадцатифутовых врат, озарял весь двор.
Как ни радовал глаз этот вид, его неотъемлемой частью была грозная примета времени — возвышающаяся неподалеку римская крепость Антония. Ее постоянно патрулировали солдаты, вооруженные копьями, чьи железные доспехи и кроваво-красные военные плащи были видны даже отсюда. Четыре башни крепости, построенной из массивных каменных блоков, легко могли преградить путь вражеской армии. В последние годы она являлась резиденцией Пилата, римского наместника в Иудее. Тома занимала мысль: как люди могут поклоняться Богу или хотя бы просто верить в него рядом с таким грозным проявлением силы Рима? Где же сейчас их Бог?
— Фома, иди к нам, — позвал Иисус.
Чтобы не вызывать подозрений, Том поднялся и подошел к смеющимся друзьям, сидевшим на полу среди белых колонн. Они были поглощены беседой.
— …И это действовало? — спросил Иуда у Матфея.
— Безотказно! — ответил Матфей. — Стоило мне схватиться за пояс, и люди верили, что я на все способен.
— Должно быть, твои карманы были полны денег, — восхищенно сказал Иуда.
— Верно, так и было… Но теперь я живу другой жизнью, — ответил Матфей, немного устыдившись своих рассказов. — Сейчас я… — он вдруг замолчал и перевел взгляд куда-то за спину Иуды, — … уверен — эти люди не желают мешать нам.
— Что? — Иуду сбила с толку резкая смена темы.
Матфей поднялся на ноги и указал на Мирской двор. Быстро растущая толпа направлялась к ним. Петр и Матфей привычно заслонили собой Иисуса, образовав широкую и высокую стену. Люди остановились перед живой баррикадой.
— Скажите, что вам нужно, и побыстрее. Вы прервали мой отдых, — заявил Матфей.
Из толпы донесся крик:
— Мы пришли за Иисусом, одержимым демоном!
Матфей и Петр не могли не улыбнуться.
— Боюсь, вы пришли не туда, — заявил Петр. — Никто здесь не одержим демоном.
Другой человек в толпе, менее уверенный, чем первый, сказал:
— Видишь! Я же говорил — демоны не могут исцелять слепых!
— Мы знаем, вы его ученики, — произнес первый. — Позвольте нам увидеть его собственными глазами. Пусть он сам скажет, что не одержим.
— Я скажу вам правду, — произнес Иисус, выступив вперед. — Я не одержимый.
Почтенного вида человек шагнул навстречу, но путь ему преградила огромная рука Матфея. Мужчина остановился:
— Люди колеблются. Долго ли ты будешь держать нас в неведении? Прошу тебя, если ты Христос, скажи нам прямо.
Том повернулся к Дэвиду и шепнул:
— Смотри — я не единственный, кто не понимает его слова.
Том, оглядываясь в поисках новых опасностей, случайно заметил, с каким любопытством Дэвид наблюдает за этой сценой. Растерянность на лице его друга сменилась пониманием… Значит, Дэвид точно знал, что здесь происходит и что случится дальше. Но прежде чем Том успел спросить его об этом, из толпы понеслись злые и нахальные крики. Люди снова называли Иисуса одержимым!
Эти слова и смятение людей проросли из семян, посаженных Томом. Очевидно, тайная встреча с фарисеями не прошла впустую и они последовали его совету. Большинство людей с трудом понимали речи Иисуса и поэтому с готовностью назвали его магом. Для фарисеев магия была синонимом одержимости, и хотя сам Том не верил ни в каких демонов, как не верил и в Бога, он не возражал. Пока фарисеи помогают ему разоблачать Иисуса — пусть это будет правдой.
Иисус опустил руку Матфея и обратился к толпе:
— Я говорил вам, но вы не верили. Чудеса, которые совершаю я во имя Отца моего, сами говорят за меня, но вы не верите, потому что вы — не мои овцы…
Иисус обходил толпу кругом и продолжал:
— Мои овцы слушают мой голос; я знаю их, и они следуют за мной.
Мужчина в толпе вздрогнул, когда Иисус взял его за подбородок и, глядя в глаза, сказал:
— Я дарую им жизнь вечную, и не погибнут они; и никто не может увести их от моей руки…
Иисус отпустил мужчину и вернулся к Матфею и Петру.
— Отец мой, который дал мне их, превыше всех; и никто не может забрать их из руки Отца моего.
Стоя возле Матфея и глядя прямо в толпу, Иисус закончил:
— Отец мой и я… одно.
Толпа взорвалась. Кто-то закричал:
— Он заявляет, что он — Отец! Это слова одержимого!
Почтенный мужчина наклонился и поднял с земли камень:
— Покажем ему, что случается с богохульниками! Забейте его камнями!
Толпа согласно взревела и принялась собирать камни. Матфей и Петр, сжав губы и напрягшись изо всех сил, готовились к неизбежному исходу.
Иуда медленно отступил назад, за спины Дэвида и Тома, и припустил из Храма. Никто не обратил внимания на его исчезновение: они следили за бурлящей человеческой массой. Люди, теперь уже вооруженные камнями, замерли, ожидая, кто бросит первый.
Дэвид наклонился к Тому и прошептал:
— Будь готов, это может быть опасно.
Иисус, не выказывая страха, обратился ко всем:
— Много чудес показал я вам от Отца моего. За какое из них вы желаете побить меня камнями?
Почтенный мужчина выступил вперед:
— Не за чудеса твои, а за богохульство! Раньше я сомневался, но сейчас знаю. Ты обычный человек, а утверждаешь, что ты есть сам Бог Отец!
— Разве не записано в вашем законе: «Я сказал…»
Пока Иисус говорил, Том шепнул Дэвиду:
— Мне почему-то кажется, ты знаешь продолжение.
— Я читал эту книгу, — помнишь?
— Ладно, так что же случится?
— Не знаю.
— Но ты же сам сейчас сказал: «Я читал эту книгу».
— В Библии говорится только: «Он уклонился от рук их».
— Это может означать все, что угодно.
— Ну, вот и будь готов ко всему.
— Круто.
Том перевел взгляд на Иисуса, который заканчивал свою речь:
— … тогда узнаете и поймете, что Отец мой во мне, и что я — в Нем.
Он повернулся и пошел к Тому и Дэвиду. Казалось, Иисусу удалось предотвратить нависшую над ними опасность: притихшая толпа обдумывала его слова.
— Дело могло быть худо, — сказал Том Иисусу.
— Насколько ты быстр, Фома? — спросил Иисус.
— Что-что? — Такого вопроса Том не ожидал.
— Беги… — произнес Иисус одними губами.
— Что? — Том непонимающе поднял брови.
Иисус наклонился к нему:
— Время вышло. Бежим!
— Забьем его! — выкрикнули из толпы.
Руки взметнулись над толпой, и град камней посыпался туда, где стояли богохульник Иисус и его ученики. Иисус пригнулся, как спринтер на старте, и бросился бежать; Том и Дэвид припустили следом.
Дэвид, увеличивая скорость с каждым толчком ног, чувствовал: сейчас он в прекрасной форме. Раньше он не смог бы пробежать и десяти футов без одышки. Ощущение здоровья и легкости в теле придавало ему новые силы, и он легко обогнал Тома и Иисуса.
Толпа быстро обошла Матфея и Петра, получивших несколько ушибов и царапин, и ринулась в погоню. Они гнали Иисуса, Тома и Дэвида к бурлящему Мирскому двору.
Друзья на полной скорости неслись через торговые ряды. Пух и перья встревоженных начавшейся паникой птиц полетели в воздух; в суматохе ничего нельзя было разобрать, и Том пробежал по столу менялы, расшвыривая монеты, и их с радостными криками принялись хватать зеваки. Воцарившийся во дворе хаос на какое-то время задержал упрямо бегущую толпу, но этого было недостаточно.
Иисус направлялся к Женскому двору, прямо под надпись на греческом: «Ни один чужестранец не допущен в святилище, за балюстрады и ограждения. Кто бы ни был там пойман, он будет сам ответственен за свою последующую смерть».
Том вздрогнул, пробегая под надписью, на которую раньше не обращал внимания. Может ли он сойти за древнего иудея? Вряд ли. Он не верит в Бога Отца. Он не знает всех иудейских традиций и обрядов. Он даже не из этого времени! Черт! Тому казалось, что они обречены…
Войдя в Женский двор, Иисус, Дэвид и Том перешли на спокойный шаг, чтобы не привлекать внимания. Троица пересекла внутренний двор, поднялась по лестнице к вратам Никанора и остановилась.
— Это конец, — сказал Том.
— За этими вратами лежит дом Отца моего, который никогда не умрет.
— Да это же просто такое выражение, — хмыкнул Том.
— И ты еще утверждаешь, что я говорю загадками, — отозвался Иисус.
Дэвид открыл огромную бронзовую дверь и подтолкнул остальных внутрь. Они вошли в небольшую залу, которая вела ко двору Израиля и в это время дня пустовала. С одной стороны стена была совсем низкой, не больше десяти футов. Том подбежал к стене и попытался достать до верха. Руки соскользнули, не дотянувшись совсем немного, Дэвид и Иисус поспешили ему на помощь. Сквозь закрытые двери врат Никанора уже доносились яростные крики приближающейся толпы.
— У нас ничего не выйдет, — сказал Дэвид, думая, как же Иисус собирается уклониться от рук толпы. Могла ли Библия ошибаться? Сейчас с ними нет ни одного из авторов — возможно, они получили из третьих рук неправильные свидетельства?
— Дай мне руку, — послышался сверху голос Иуды.
Трое посмотрели наверх. Иуда со стены протягивал им руку… Среди всех этих волнений они все забыли про Иуду! Том, не теряя времени, крепко обхватил запястье Иуды и быстро вскарабкался наверх. Вдвоем они втащили на стену Иисуса и Дэвида — как раз в тот момент, когда врата Никанора распахнулись.
Друзья наблюдали сверху, как их преследователи прорвались через залу и заполнили двор Израиля, как поток воды заполняет бадью… Шум привлек внимание левитов, стоящих на страже в следующем дворе — дворе Священников. Четверо левитов, в остроконечных шапках и халатах с карманами, достаточными, чтобы вместить книги законов, появились во дворе Израиля. Внешне левиты не слишком-то впечатляли, но когда требовалось защитить святыни Храма, с ними была вся власть Бога. Они имели право карать — и карали за злодеяния, совершенные против церкви. И пришедшие знали это. Конечно, такая орда при желании могла одолеть левитов… Но тогда они не только нарушат иудейские законы, но и совершат непростительное преступление против самого Господа.
Разогнавшейся человеческой массе с трудом удалось остановиться перед левитами. Каждый порядочный иудей знал: левиты, если потребуется, убьют любого. Римские законы запрещали убийства, даже святотатцев, но на такие преступления обычно смотрели сквозь пальцы… Один за другим люди роняли камни и поворачивали обратно.
Иисус, Дэвид, Иуда и Том смотрели, как толпа рассеивается. Находясь в безопасности, они расслабились и нервно посмеивались.
— Боюсь, Иерусалим ныне слишком опасен для нас, — сказал Иисус.
— Ха… у нас есть Иуда, который вытащит нас из любых неприятностей, — ответил Том, похлопав Иуду по спине. — Хорошая работа.
Иуда улыбнулся. Пусть он поначалу струсил — но все же смог преодолеть мучительный страх, вернуться и спасти жизни своих друзей. Иуда чувствовал, как меняется к лучшему. Страх больше не будет управлять им… Храбрость. Надежность. Гордость. Теперь Иуда мог описать себя этими словами. Люди будут по-другому смотреть на него, по-другому обращаться.
Мир наконец-то повернулся к нему светлой стороной.
Салли проснулась, как от толчка, и чуть не упала на пол. Глаза горели, во рту — неприятный привкус. Расстроенные нервы, спутанные мысли, а она может позволить себе только один час сна. Странно, но она проснулась сама. Салли приказала, чтобы ее разбудили в случае возвращения Тома, Дэвида или Робертса. Но в комнате пусто, никто не пришел к ней с хорошими новостями, которые на деле могут оказаться очень плохими… Что-то у них пошло не так. Робертс отправился в прошлое несколько часов назад. В случае успеха он должен был вернуться в течение часа. Раз его до сих пор нет, он или мертв, или сбежал. А для Дэвида и Тома это означает, что…
Салли встала и потянулась. Спина болела. Твердый двухместный диван не предназначен для комфортного отдыха. Ее просторный и скудно обставленный кабинет, выдержанный в кремовых тонах, со вчерашнего дня в жутком беспорядке. Салли потратила большую часть вечера, листая схемы, изучая записи и запоминая, как работают часы. Устройство оказалось намного сложнее, чем она думала. Если бы только Дэвид знал о часах то, что известно ей! Хотя вполне возможно, он знает.
Салли быстро оделась, но не в привычный деловой костюм; туфли на каблуках тоже не понадобятся. Она завязала шнурки на черных кроссовках, затянула пояс на темно-серых облегающих брюках и заправила иссиня-черную водолазку, обрисовывающую контуры тела. Она чувствовала себя глупо, одеваясь с головы до ног в черное, как шпион или ниндзя. Но основное освещение не включится еще около часа, и ей не следует попадаться никому на глаза, если она хочет не только пробраться в кабинет Джорджа, но и выйти оттуда целой и невредимой.
Салли обмотала вокруг лица черный шарф, прикрыв рот, нос и лоб, и взглянула в зеркало. На нее смотрела обсидиановая скульптура с раскрашенными ярко-коричневой краской глазами. Салли накинула на плечи лямки рюкзака, приоткрыла дверь кабинета и скользнула в темный коридор.
До офиса Джорджа пятью этажами ниже можно добраться минут за десять. Лифтом пользоваться нельзя: там вооруженный охранник — даже ночью. Конечно, она могла заранее распорядиться, чтобы он оставил свой пост, но лучше не оставлять никаких улик.
Одолев пять этажей, Салли покрылась испариной. Она занималась бегом и держала себя в отличной форме, но нервное напряжение сковывало тело, и каждое движение требовало усилий. Салли прокралась к двери на лестничной площадке. Кабинет Джорджа чуть дальше по коридору, но сейчас ей предстоит самая сложная часть операции.
Джордж, будучи параноиком, поставил у своего кабинета двух охранников, которые дежурили круглосуточно. Однако, думала Салли, это не только паранойя — это меры предосторожности. Никто не поставит двух вооруженных охранников у входа в комнату, если только внутри нет чего-нибудь ценного… А что сейчас может быть ценнее, чем те роботы-насекомые, которых с такой гордостью описывал Джейк? Салли собиралась украсть этих маленьких жучков, причем замаскировать кражу под промышленный шпионаж. В конце концов, у них немало конкурентов, способных проделать такой трюк.
Снаружи территория компании тщательно охранялась, и проникнуть во владения «Лайтека» практически невозможно. А вот внутри комплекса охрана чувствовала себя спокойно и не усердствовала. Именно на это Салли и рассчитывала. Она взглянула вдоль коридора. Черт! Оба охранника начеку и даже не думают задремать или отойти… Если еще можно обогнать круглолицего Чака, то вряд ли она справится со вторым, Шином. Похожий на Геракла, он, видимо, слишком серьезно относился к своей работе. Единственным оружием Салли был шокер, купленный лет пять назад. Она брала его с собой на вечерние пробежки, и он мог выстрелить только один раз.
Неожиданно справа послышались чьи-то шаги, и Салли осторожно прикрыла дверь в коридор, оставив только тоненькую щелочку. Она посмотрела на часы… Черт бы побрал этих охранников! Через полчаса в здании будет полно народа. Салли затаилась, когда чья-то фигура проплыла мимо нее, направляясь прямо к кабинету Джорджа.
Салли посмотрела в щель. Это Джейк… и он сделал охране знак удалиться.
— Чак, Шин, можете быть свободны. Идите сделайте кофе или что-нибудь еще… Мне нужна пара минут, — сказал Джейк.
— Но директор Дуайт приказал нам оставаться здесь, пока он… — попытался возразить Чак.
— Да-да, но кто отдавал вам приказ? — спросил Джейк, поднимая бровь.
— Ну… формально вы, сэр.
Шин скрестил на груди руки, стараясь выглядеть более солидно:
— Сэр, могу я напомнить вам, что будет против правил, если…
— А сейчас я говорю, чтобы вы ушли! Считайте это приказом.
— Но…
— Немедленно, — холодно посмотрел на него Джейк.
— Да, сэр, — сказал Чак.
Чак и Шин двинулись к противоположному концу коридора. Спасибо тебе, Джейк! Салли обрадовалась такой удаче; но вот легкость, с которой тот отдает приказы, не вызывала большого восторга. Чем еще он занимается без ведома руководства «Лайтека»? Джейк вошел в кабинет, и дверь начала медленно закрываться… Это шанс! Охранники в дальнем конце коридора, но если она промедлит, дверь закроется — и замок щелкнет. Нужно рискнуть.
Салли выскользнула в коридор и двинулась к заветной цели, крадучись, как кошка. Охранники, ничего не заметив и не услышав, прошли до конца коридора, завернули за угол и исчезли из вида.
Дверь уже почти закрылась. Салли бросилась к ней, но, поскользнувшись на линолеумном полу, сильно ударилась о стену. Удар сбил дыхание; Салли дотянулась до двери и буквально в последний момент придержала ее указательным пальцем… Дверь беззвучно приоткрылась.
Салли тихо вошла в комнату, держа шокер наготове. Странно, кабинет пуст, Джейка нигде не видно. Скучная и пустая комната: большой стол в центре, одно кресло позади него и два — спереди. И все… Салли не представляла, куда делся Джейк, но раздумывать некогда. Она проверила ящики стола. Пусто. Пусто. Пусто! Черт возьми, где же Джордж держит свои секреты? Они должны быть в поле зрения, когда он сидит за столом; они наверняка хорошо спрятаны, но при этом легко доступны. Салли выдвинула шикарное кожаное кресло и уселась. Ничего! Только три голые стены и дверь.
Салли уже собиралась встать, когда случайно нащупала рычаг для изменения наклона спинки. Повинуясь рефлексу, она повернула его, бездумно глядя вверх. На потолке — обычный хромированный светильник, но что-то привлекло ее внимание… В комнате стало светлее. Салли наклонилась вперед и посмотрела направо. Одна стена совершенно беззвучно отворялась! Салли в изумлении встала с кресла, во все глаза глядя на открывающийся зал. На мгновение ее кольнула зависть: жаль, у нее нет такой секретной комнаты. Но кажется, это не просто тайник. Зал, длиной около сорока футов, уставлен роботизированным оборудованием, сосудами, какими-то емкостями и компьютерными запчастями… Похоже, это лаборатория Джорджа! Джейк стоял в дальней части комнаты, спиной к Салли. Он ничего не слышал. Салли сжала в руке шокер и тихо двинулась вперед.
Она подкралась к нему сзади почти вплотную, сдерживая дыхание. Если Джейк что-нибудь услышит, то повернется, и она может промахнуться.
Если хотя бы один из электродов не попадет в цель, провал ей обеспечен… Салли нащупала кнопку шокера и нажала на нее. Клик. Ничего! Клик, клик, клик… Ничего! Проклятье!
Джейк повернулся и разинул рот. Костюм Салли не только скрывал ее, но вдобавок производил жутковатое впечатление.
— Кто… кто вы? — спросил Джейк.
Салли молчала. Джейк может узнать ее голос, к тому же она не представляла, что сказать.
— Что вам нужно? — Голос Джейка дрожал, взгляд метался по ее фигуре.
Салли понимала: он оценивает ее, ищет хоть какую-то зацепку. И он нашел ответ в ее глазах. В этом стальном взгляде.
— … Салли?
Салли замерла. Джейк ее узнал, а ведь он никогда ей не симпатизировал. И он значительно сильнее ее. Нужно первой нанести удар, прежде чем он поймет, что происходит. В любом случае Салли совершает преступление, и сейчас Джейк — единственное препятствие на ее пути. Бамс! Она, не задумываясь, ударила Джейка в горло. Несколько лет назад Салли ходила на занятия по самообороне и поразилась, как легко она все вспомнила и как хорошо техника, предназначенная для защиты, сработала при нападении. У Джейка подломились ноги, и он рухнул на пол, держась за горло. Кровь стремительно приливала к голове; он отчаянно пытался вдохнуть. Салли стало не по себе от этого зрелища, но ее цель важнее всего. На рабочем столе, у которого стоял Джейк, лежали две коробки. Салли открыла обе. В первой четыре шприца — скорее всего, с противоядием от укуса роботов. Вторая коробка оказалась пуста. Однако, судя по углублениям в мягком вкладыше, именно здесь хранились четыре робота-жука… Неужели она опоздала?.. Если так, ей срочно нужен новый план.
Салли вытащила два шприца и положила их в карман. Джейк все еще корчился от боли. Салли улыбнулась. Все будет в порядке: выйти отсюда — не проблема, раз охранников нет у дверей.
— ОХРАНА! — Джейка хватило на один отчаянный вопль.
Салли дернулась к Джейку, и он поспешно отполз назад — подальше от ее ярости и от этих глаз. Его лицо окрасилось в густой малиновый цвет, пока он силился втянуть в себя хоть немного воздуха… Дверь в кабинет распахнулась от пинка; Чак и Шин ворвались внутрь с оружием на изготовку.
— Замри! — закричал Шин.
— Только двинься — и ты покойник! — Палец Чака плясал на спусковом крючке.
Мысли Салли метались в поисках выхода. Еще секунда — и ее убьют.
Иисус вывел учеников из Иудеи, где, как он полагал, и его жизнь, и жизни его спутников подвергаются постоянной опасности. Еще не пришло время, когда он должен умереть, объяснил Иисус, и вся группа, включая Тома и Дэвида, отправилась на север, в Самарию. Вместо того чтобы остановиться в городе, они решили ночевать прямо под звездами и разбили на неделю лагерь.
Том с Иудой лежали на траве и любовались звездным небом. Разговор у костра не был в этот вечер веселым и приятным. Вообще, с тех пор как они покинули Иудею, все казалось более мрачным, более серьезным… Том и Иуда устали от этой серьезности и оставили компанию, решив просто поболтать.
Дэвид присоединился чуть позже, выждав достаточно, чтобы не вызвать у них подозрений. Том полагал, что Дэвид следит за ним и Иудой. Он смутно припоминал: имя Иуды в будущем стало нарицательным, оно как-то связано с предательством… Но это так же невероятно, как и то, что Иисус — Сын Божий.
Дэвид присел рядом с Томом и уставился на небо.
— Они прекрасны, правда? Как сияющие самоцветы, плавающие в небесах, — сказал с улыбкой Иуда.
Том невольно усмехнулся.
— Что тут смешного? — спросил Иуда. — А что они, по-твоему, такое?
Дэвид закашлялся и посмотрел на Тома, как бы говоря: «Даже не думай».
— Наверное, — с легким сарказмом начал Том, — это дар Господа, чтобы освещать наш путь в ночи.
— Самые правдивые слова, когда-либо произнесенные тобой, — заметил Иисус, подходя к ним. — Вам здесь не холодно, вдали от огня?
— Нет, все хорошо, — ответил Дэвид.
Иисус присел и оперся о локоть.
— У огня слишком жарко.
— И разговор занудный, — фыркнул Том.
Иисус улыбнулся:
— Боюсь, следующий подобный вечер наступит не скоро.
— Мы уходим? — спросил Том.
— Пока нет.
— Иисус! — раздался крик из темноты.
Свет факела прорезал тьму, и к ним подбежал задыхающийся мужчина.
— Я ищу того, кого называют Иисусом. Кто-нибудь из вас видел его?
Иисус подошел к мужчине:
— Я Иисус.
— Господин, я послан к тебе из Вифании, из дома твоего друга Лазаря, — сказал мужчина.
Иисус помрачнел:
— Он заболел?
Мужчина, казалось, удивился:
— Да, его сестры послали меня к тебе, чтобы ты отправился в Вифанию и излечил его.
— Тогда возвращайся, — сказал Иисус. — Передай им, что я приду.
— Да, господин, — мужчина развернулся и вновь исчез во тьме.
Том слышал весь разговор и подошел к Иисусу. Бросив взгляд на лицо Иисуса, он понял: что-то не ладно.
— Мы не собираемся в Вифанию, да?
— Не сейчас.
— Но ты же сказал ему…
— Мария — сильная женщина. Не беспокойся о ней.
— Я не говорил…
— Твой глаза говорят достаточно.
— Но мы не можем просто позволить им сидеть и ждать! — сказал Том, стараясь не выдать своего раздражения.
— Фома, его болезнь не к смерти, а к славе Божьей, и Сын Его прославится через нее, — сказал Иисус.
Дэвид приблизился к Тому, когда Иисус ушел к костру.
— Что за куча дерьма! — прошипел Том на английском.
Дэвид утащил Тома подальше от костра и посторонних ушей.
— Можешь ты в это поверить? — Том перешел на арамейский.
— Я могу поверить во множество разных вещей.
— Ты не беспокоишься о Лазаре?
— Нет.
Том изучал лицо Дэвида в поисках ответа и вскоре нашел его:
— Тебе известно все, что сейчас случилось и что будет… И ты не догадываешься, а действительно знаешь… Так?
— Да.
— Но как? — Том не спрашивал. Он требовал ответа.
— Все это есть в Библии.
— И эта ночь есть в Библии?
— Да.
— И что бы ни случилось с Лазарем — ты знаешь, чем все закончится?
— Да.
— Отлично. А теперь расскажи мне, где в Библии написано про ученика Иисуса по имени Том.
— Честно говоря…
— Перестань шутить.
— Но я не шучу, Фома, — ответил Дэвид.
— Фома?
— Так тебя называют в Библии.
Том сжал челюсти:
— Дэвид, это действительно не смешно.
— Знаешь, я думаю, ты единственный апостол в Библии, у которого, кроме имени, есть еще и прозвище.
Мысли Тома лихорадочно метались в голове; он ждал продолжения.
— Ты знаешь, как твое имя переводится на греческий?
Том не ответил. Дэвид сам все расскажет.
Дэвид улыбнулся.
— Дидим… примечательное совпадение. Видишь теперь, почему так забавно, когда они называют тебя этим именем. Мы не только выглядим как близнецы — твое имя переводится на греческий словом, обозначающим «близнец». Дидим…
Том сел.
— Я есть в Библии?
Дэвид радостно кивнул:
— И каждый христианский ребенок рос, слушая истории о тебе…
Какой-то бред, подумал Том. Но он понимал: Дэвид не стал бы шутить с ним на такие темы.
— Это еще не делает Библию правдивой!
— Но делает ее истинной.
Том в задумчивости прикрыл глаза.
— А что еще ты знаешь обо мне? О том, что случится?
— Я не могу сказать тебе.
— Почему?
— Это может повлиять на твои решения.
— Ты знаешь, что случится на следующей неделе?
— Да.
— Через месяц?
— Да.
— Как я буду жить? Как умру?
— Том…
— Знаешь, что случится с Марией?
Вопрос положил Дэвида на лопатки:
— Я… нет, я не знаю.
Том отвернулся, пытаясь скрыть чувства, написанные у него на лице. Но было поздно. Дэвид заметил.
— Том, неужели ты… — все еще сомневаясь, спросил Дэвид.
Том склонил голову:
— Не спрашивай меня как, но — да.
Дэвид не удержался от улыбки. Он положил руку на плечо друга:
— Это великолепно.
— Правда? — Том отвернулся, не решаясь посмотреть Дэвиду в глаза, а затем запрокинул голову к звездам.
Дэвид стоял рядом, глядя в мерцающее ночное небо.
— Я уверен: из всех женщин на свете, живущих сегодня или завтра, Меган желала бы видеть рядом с тобой именно эту.
Том улыбнулся.
— А как насчет тебя?
— Что ты имеешь в виду? — спросил Дэвид.
— Женщину, которая непостижимым образом — завоевала твое сердце. В двух тысячах лет отсюда.
— Для Салли прошла минута, — сказал Дэвид. — Я могу отсутствовать годы, но для нее пройдет только минута.
— Тяжело быть вдали от любимого человека… Я знаю.
Дэвид кивнул:
— Мне не хватает ее улыбки. Хотя за все годы я видел ее улыбку несколько раз. Но когда увидел… не было ничего лучше.
— Ну, может, тебе скоро повезет?
— Не слишком скоро, — ответил Дэвид. — Не слишком.
Салли закусила губы под черным шарфом, скрывающим лицо. Все шло чертовски плохо.
— Подними руки, — скомандовал Шин, когда Чак снял с нее рюкзак.
Салли подчинилась. Она не собирается провоцировать охранников. Джейк все еще пытался перевести дыхание, когда Шин подошел к нему и помог подняться. Джейк отчаянно пытался заговорить.
— Что случилось, сэр? — спросил Шин.
Салли понимала: если Джейк сможет говорить, он немедленно прикажет стрелять. Нужно действовать быстро… Салли чуть развернула правую руку к часам и начала незаметно нажимать на кнопки.
— Э-э… это… — Джейк напрягал все свои силы.
Чак опустошал рюкзак, продолжая целиться Салли в голову. На пол вывалились костюм, туфли, чулки и бэйдж Салли. Она планировала переодеться в обычную одежду, как только выберется отсюда, и спокойно вернуться в свой кабинет. Но это лишь один из вариантов…
Джейк указал на Салли:
— Это…
— Директор Макфилд? — Чак держал в руке ее бэйдж.
Джейк расслабился. Наконец-то!
— Думаю, этот парень взломал и кабинет директора Макфилд, — сообразил охранник.
Джейк в бешенстве стукнул кулаком по столу.
— Нет! — закричал он. — Она… она…
Оба охранника уставились на Джейка. Что он хочет им сказать? Глаза Джейка расширились: он увидел, как Салли опустила руки и тянется к пистолету.
— СТРЕЛЯЙТЕ! — выкрикнул он.
Салли, завладев пистолетом Чака, ударила охранника коленом в пах. Прогремел выстрел, и она едва не оглохла. Пуля просвистела мимо ее лица и разбила несколько колб. Шин вновь прицелился, но Салли начала двигаться прежде, чем осколки разбитого стекла полетели на пол. Она кинулась к двери и выскочила в коридор.
Прозвенел звонок, и напротив открылась дверь лифта. Ошеломленный охранник пытался выхватить свой пистолет. Салли занесло на повороте, и она помчалась по коридору к лестнице. Прогремели два выстрела… Шин выскочил из кабинета и снова прицелился.
Салли прорвалась сквозь дверь на лестничную площадку. Третья пуля ударила в металлическую дверь у нее за спиной. Салли бросилась вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. У нее есть план. Может, и глупый, но все-таки план. Трое охранников — двое бегом, Чак — хромая — быстро приближались, готовые открыть огонь.
Джейк, добравшись до стола, схватил телефон и набрал три цифры.
— Сэр, это Джейк… Лучше приго… все четыре. Спенсер был прав… Салли сошла с ума. Думаю, она собирается в прошлое… Да… У нее часы.
Каждый следующий лестничный пролет давался Салли все труднее и труднее. Преследователи приближались, и, если ее схватят, то, скорее всего, убьют… Черта с два! Она с грохотом врезалась в толстую крышку люка и толкнула ее. Крышка тяжелая, сверху наверняка занесена песком… Люк предназначался только для чрезвычайных ситуаций, был хорошо замаскирован изнутри и снаружи, и мало кто знал о его существовании. Крышка приоткрылась — и сразу же сработал сигнал тревоги.
Дзынь! Пуля срикошетила от ступеньки, на которой только что стояла нога Салли. Слишком близко. Еще пара секунд — и она труп… Салли резко выдохнула, выталкивая тяжелый люк, и выбралась наружу.
Обжигающий жар пустыни и солнечный свет, отраженный от желтого песка, мешали сориентироваться. Салли сделала несколько шагов и, приставив ко лбу ладонь, посмотрела вперед… Вовремя! Она осторожно сдвинулась, сместив вес тела. Да, еще шаг — и вечный покой ей обеспечен… Салли балансировала на краю обрыва глубиной в пятьсот футов.
— Не двигайтесь! Даже на чертов дюйм, леди! — крикнул охранник из лифта.
— Поворачивайтесь, спокойно и медленно. — Шин чуть подался вперед.
Салли медленно повернулась, но не отступила от края обрыва. Она точно рассчитала время. Теперь осталось не получить пулю.
— Снимите маску, — приказал охранник. — Немедленно.
Салли нажала последнюю кнопку на часах и стянула шарф. Охранники, узнав ее, отступили назад… Они чуть не застрелили своего босса!
— Простите за беспокойство, мальчики, — улыбнулась Салли.
Она бросила шарф в охранников, заслонив им обзор. К тому моменту, когда тощий охранник выпутался из шарфа, Салли уже прыгнула.
— Директор Макфилд! — закричал Шин, потянувшись к ней.
Трое мужчин сгрудились на краю обрыва. Они видели, как пульсирующий свет окутал фигуру Салли легким пламенем, с каждой новой вспышкой становясь все ярче и ярче. Охранники отскочили назад, когда снизу донесся громкий звук, похожий на взрыв, но через секунду выглянули вновь. Невероятно… Ни изломанного тела внизу, ни лужи крови. Салли испарилась! Только облако мерцающих искр клубилось в воздухе.
— Святое… Она… Она исчезла!
— Наверно, это те секретные материалы, над которыми они работают…
— Ага… но куда она подевалась?
— Не куда… — раздался голос Джейка. — А — в когда.
Пока тот говорил, живительный поток энергии, пробежав снизу вверх по мышцам его спины, добрался до головы. Внезапно его осенило. Он точно знает, что следует делать дальше… и это просто отлично!
Охранники развернулись к Джейку, стоявшему у люка. Он поднял пистолет.
— Простите, парни, но вы слишком много видели… Теперь нам придется кое-что подчистить.
Прежде чем кто-либо из охранников успел среагировать, Джейк трижды нажал на спуск.
Том был вне себя от злости и досады. Иисус знает, что Лазарь болен, а может, и умирает. Конечно, Иисус не в силах вылечить Лазаря, но они друзья, и если Лазарь при смерти, Иисус должен быть рядом! Они все должны быть рядом… Однако никто не торопился. Прошло три дня, прежде чем вся группа отправилась в Вифанию. Может, Иисус сознательно тянул время, надеялся, что Лазарю станет лучше, — и чудесное излечение просто не потребуется?
Всю дорогу до Вифании они напряженно молчали, и Том обрадовался, когда их путь подошел к концу. Но едва на вершине холма показался дом Лазаря, сердце екнуло. Множество людей, наверное, около сотни, стояло у дома. Шум… причитания… Неужели они плачут?
Иисус остановился и посмотрел на собравшихся. Ученики последовали его примеру. Том понял: Лазарь умер… А они были далеко.
Когда четырнадцать подошли к дому, из толпы вырвалась Марта и в ярости налетела на Иисуса.
— Где ты был? — Она остановилась перед Иисусом и замолотила кулачками в его грудь: — Где ты был?
Она била Иисуса по груди и рукам, но все слабее и слабее.
— Если бы ты пришел раньше, Лазарь бы не умер!
Том опустил голову, услышав слова Марты. Все так, как он и думал… Какое-то безумие.
Иисус обнял Марту и прижал к себе. Она рыдала на его груди, а он гладил ее волосы… Когда она немного успокоилась, Иисус разомкнул объятия, и Марта вытерла заплаканные глаза.
— Но… я знаю: даже сейчас Господь откликнется на твою просьбу, — в голосе Марты звучала безнадежная мольба.
Иисус отер слезы с ее щеки и ответил:
— Твой брат вновь воскреснет.
— Да-да, я знаю, — когда придет Воскресение… В Судный день, — с отчаянием сказала Марта.
— Марта… Я есмь Воскресение. Я есмь жизнь… Поверивший в меня будет жить даже после смерти своей; и каждый живущий и верующий в меня никогда не умрет… Веришь ли ты в это, Марта?
Мокрые глаза Марты встретились с пронизывающим взглядом Иисуса.
— Да, — твердо ответила она. — Я верую, что ты — Христос, Сын Божий, пришедший в мир. — Осознав свои слова, она внезапно заволновалась: — Прости, что я била тебя.
Иисус улыбнулся и спросил:
— А где сестра твоя? Где Мария?
— В доме. Я приведу ее, — Марта направилась к дому.
Слегка ослабев под напором бурных эмоций Марты, Иисус присел под фиговым деревом; ученики затерялись в толпе собравшихся. Том и Дэвид стояли поодаль, наблюдая всю сцену, словно сквозь временной портал… Дэвид, казалось, немного нервничал. Знает ли он, что будет дальше? Или ожидает неприятностей?
Том попытался разгадать, что сейчас происходит в голове у Дэвида. Но внезапно поймал себя на другом: он все время думает о Марии, с надеждой вглядываясь в каждое лицо.
Как маяк, появляющийся из мрака ночи, Мария вынырнула из людского моря и направилась к Иисусу. Том испытывал безумное побуждение побежать к ней, обнять и утешить. Но она шла не к нему… Почему она шла не к нему? Может, ее чувства уже схлынули? Или он неправильно ее понял? Том сглотнул комок в горле и застыл как изваяние, не отрывая от нее глаз.
Мария подошла к дереву, под которым сидел Иисус. Тот поднял глаза от земли, и их взгляды встретились. По щеке Марии скатилась слеза.
— Где же ты был? Ты мог бы спасти его, — она хлюпнула носом.
Иисус протянул руку, и Мария упала ему на грудь… Иисус плакал.
Том почувствовал, что не в силах сдержаться, и тоже дал волю слезам. Он заметил пристальный взгляд Дэвида. Ну и пусть видит его слезы, пусть знает, как много Мария для него значит… Он никогда прежде, даже рассказывая о Меган, не плакал перед Дэвидом.
Иисус обнял Марию за плечи и немного отодвинул от себя, чтобы посмотреть ей в лицо.
— Где вы погребли его? — спросил он.
Мария отерла слезы:
— Тут недалеко. Я покажу тебе.
Они с Иисусом поднялись.
— Позволь мне собрать моих учеников, — сказал Иисус. — Тогда мы пойдем к твоему брату.
Иисус направился к толпе, оставив Марию в одиночестве. Она вновь разрыдалась, но вздрогнула, когда Том положил руку на ее плечо.
— Мария, — полным сочувствия голосом проговорил Том. — Я с тобой.
Мария повернулась и крепко обхватила руками Тома. Тот обнял ее и прижался к ней лицом. Их слезы смешались… Лазарь мертв. Но Мария жива, и Том чувствовал, что она любит его. Они делили друг с другом боль потери, слишком хорошо знакомой Тому.
Дэвид привык смотреть из-за боковой линии — и, кажется, это превращалось в хобби. Далеко не всегда его приглашали или позволяли принять участие в том, что делали Иисус и ученики, но ему достаточно было просто наблюдать… И никогда он не был счастливее, чем сейчас. Вот они, в двух тысячелетиях от их времени, оплакивают смерть друга! И Мария влюблена в Тома… Дэвид улыбнулся: Том не верит в Иисуса, но определенно имеет привычку влюбляться в женщин, которые в него верят.
Том смотрел, как Иисус выбирается из толпы с Мартой и одиннадцатью учениками.
— Мы готовы, — сказал Иисус.
Заплаканные глаза Марии улыбнулись Тому.
— Иди вперед, — сказал тот. — Мы с Дэвидом вас нагоним.
Мария кивнула и побежала к Иисусу. Дэвид подошел к Тому:
— Она — нечто особенное, правда?
Том серьезно взглянул на Дэвида.
— Объясни мне, Дэвид. Если Иисус так любил Лазаря, почему же он не пришел раньше? Давай допустим на минутку, что он действительно вылечил того слепого парня и всех остальных людей, которые жаждали исцеления. Почему же он не пришел и не излечил Лазаря? Он причинил Марии столько боли… Мне кажется, он с самого начала позволяет людям страдать и умирать во имя себя.
— Том… — только и мог сказать Дэвид.
— Что? Если Бог создал Вселенную, он может спасти человеческую жизнь. Если Иисус — Бог, он мог спасти Лазаря. Но он решил этого не делать. Если Иисус — Бог, он мог спасти Меган. Если Иисус — Бог… Бог — мерзавец.
Поразительно, но Дэвид улыбался.
— Над чем ты смеешься? Я говорю серьезно, — сказал Том.
— Я не могу сказать, почему люди умирают в тот миг, а не в иной; в том месте, а не в другом.
Это известно лишь Господу. Но некоторые жизни можно спасти, — ответил Дэвид.
— О чем ты говоришь?
— Думаю, нам нужно последовать за Иисусом.
— Почему?
— Потому что после восемнадцати лет дружбы тебе бы стоило мне доверять.
Дэвид прав. Пусть Том и потерял всякую веру в способность Иисуса сделать правильный выбор, но Дэвид его никогда не подводил. Они двинулись вслед за Иисусом и учениками вместе с основной массой людей.
Том, проходя мимо разрозненных групп, увидел знакомое лицо. На него смотрел Тарсус, фарисей. Сейчас он в неприметных одеждах шел вместе с толпой. Тарсус перехватил взгляд Тома и кивнул ему, как сообщнику. Том кивнул в ответ.
Иисус, Мария и Марта остановились перед могилой Лазаря — пещерой, вырытой в травянистом склоне холма. Вход плотно закрывал большой круглый камень. Том, Дэвид и ученики встали позади Иисуса, толпа плакальщиков — за ними.
Иисус подошел к камню и положил на него руку. Слезы текли по его щекам. Он глубоко вздохнул, посмотрел в небо и решительно повернулся к Тому и Дэвиду:
— Уберите камень.
Том посмотрел на Дэвида, будто спрашивая: «Он серьезно?» Дэвид ухмыльнулся и подошел к валуну. Том последовал за ним, чувствуя себя по-дурацки.
— Подожди, — запротестовала Марта. — Он там уже четыре дня… запах… мы не можем.
Иисус ласково посмотрел на Марту.
— Разве я не сказал тебе, что, уверовав, ты увидишь славу Господню?
Марта уставилась в землю, колеблясь, но потом кивнула и отошла в сторону. Иисус взглянул на Дэвида и Тома, давая им знак толкать. Оба уперлись в валун и напряглись. Камень не шелохнулся.
Петр, стоявший перед толпой вместе с другими учениками, ткнул локтем Матфея:
— Пойдем, поможем.
Матфей потащил за собой стоящего рядом Иуду:
— Ты тоже.
Тот не успел возразить, как Матфей уже доволок его до валуна. Том и Дэвид облегченно вздохнули, когда подоспела помощь.
— На три, — сказал Том.
— Что «на три»? — спросил Иуда. Матфей и Петр тоже казались удивленными.
— Я буду считать до трех. Когда я скажу «три», мы все толкнем, — объяснил Том.
— Ох, ну почему бы тебе так и не сказать? — поинтересовался Матфей.
— Раз…
Пятеро мужчин уперлись в валун.
— Два…
Том крепче воткнул ноги в землю.
— Три!
Они навалились изо всех сил — и камень откатился в сторону. Воздух из пещеры стал выходить наружу. Люди в толпе зажали носы и отступили назад. Валун немного прокатился, едва не задев Иуду, и остановился, подняв облака пыли. Запах пыли смешивался с запахом смерти… Интересно, если Иисус сейчас потерпит неудачу, попадет ли это в Библию?
Пройдя мимо Тома, Иисус медленно поднялся ко входу. Он ухватился за шершавую стену пещеры и склонил голову.
— Отец, я благодарю Тебя за то, что Ты слышишь меня… Я знаю, Ты всегда слышишь меня, но я говорю это ради блага… — Иисус повернулся и покосился на Тома, — … стоящих здесь, чтобы они поверили: Ты послал меня.
Он замолчал, повернулся спиной к пещере и отошел на несколько футов, встав лицом к толпе. Затем прикрыл глаза.
— Лазарь! — крикнул он. — Выйди!
Просто безумие, это уже за гранью всякого здравого смысла… И все же Том, как и все собравшиеся, не отрывал взгляда от зияющей черной дыры.
Какая-то женщина в толпе вскрикнула и бросилась бежать. Что-то медленно двигалось из глубины пещеры навстречу дневному свету. С каждым движением фигура издавала царапающе-шаркающие звуки, как будто ее конечности цеплялись о камни. Это напоминало плохой фильм ужасов. Финал был одновременно предсказуемым и невероятным… Все, кроме Иисуса, отступили назад, когда из пещеры показалась рука, укрытая погребальной тканью.
Люди разинули рты. Несколько человек с воплями и криками ужаса бросились наутек. Кто-то упал на колени, рухнув под тяжестью собственного веса. Иные застыли, ожидая продолжения кошмара. Иисус повернулся к пещере, когда фигура человека, с головы до ног замотанного белой тканью, с трудом выбралась к полуденному солнцу.
— Снимите с него погребальные одежды, и пусть он идет, — сказал Иисус, не обращаясь ни к кому конкретно.
Марта и Мария бросились к своему брату и начали срывать с него ткань, отчаянно желая найти Лазаря живым. Через минуту стали видны его голова, торс, руки и ноги. На теле — никаких следов тлена и разложения. Лазарь был не просто жив, но выглядел таким же здоровым и сильным, как раньше. Все признаки недуга, который свел его в могилу, бесследно исчезли. Лазарь ожил!
Том в замешательстве отступил назад, присел на камень и тупо смотрел, как Лазарь обнимается со своими сестрами и Иисусом. Должно быть какое-то объяснение. То, что он видел, нарушает все законы природы, человеческого существования… кроме одного.
Том, охваченный холодным подозрением, внезапно все понял. Здесь работает только одно правило, одна константа человеческой природы — обман. Он и все остальные стали жертвами величайшего надувательства в истории. Дэвид Копперфилд — ничто по сравнению с Иисусом! Том посмотрел на Лазаря, живого, здорового и — после всего случившегося! — смеющегося. Он однозначно в деле. В глазах Марты были слезы, но она тоже могла знать. Том взглянул на Марию. Он чувствовал, как бьется ее сердце. Нет, она не лгала. Ее эмоции были настоящими.
Итак, Иисус тщательно срежиссировал эту постановку вместе с Лазарем, своим лучшим другом. Они держали ее в тайне от всех, кто знал и любил Лазаря, и зашли так далеко, что причинили Меган невыносимую боль. Меган? Том оторопел: он перенес свою скорбь и неизбывную тоску по Меган из прошлого в настоящее! Но какая разница? Одна женщина, которую любил Том, уже погибла по милости Иисуса; а сейчас глубоко страдает другая.
Мария безропотно служила Иисусу и Лазарю. Меган во имя Иисуса отправилась в Африку. Мария верила, что Иисус придет и спасет ее брата, а он предал ее доверие. Меган верила в Иисуса — и отдала за него свою жизнь. Так вот чем он платит людям, которые верят в него… Обманом! Ложью! Манипуляциями! Том должен это остановить. Прекратить навсегда.
Том поймал взгляд, брошенный на него украдкой. За ним наблюдал Тарсус. Он все слышал и все видел. Фарисей мотнул головой, призывая Тома последовать за собой, повернулся и пошел сквозь толпу.
Том решительно поднялся. Едва он сделал шаг следом за Тарсусом, Дэвид схватил его за локоть:
— Разве это не потрясающе?
Том со злостью взглянул на него. Дэвид заметил, как в толпе исчезает смутно знакомая фигура.
— Куда ты собрался? — спросил Дэвид.
— Собираюсь кое о чем позаботиться, — ответил Том, сбросив руку Дэвида, и последовал за Тарсусом.
За все время их знакомства Том ни разу не смотрел на Дэвида с такой ненавистью. Он… о, нет. Дэвид уже видел этого человека, за которым пошел Том. Но где? И Дэвид вспомнил: это Тарсус, один из фарисеев. Том собирается встретиться с фарисеями. Или он уже встречался с ними? Что он задумал? Дэвид терялся в догадках, и его сердце стучало все быстрее.
Стараясь остаться незамеченным, Дэвид последовал за Томом. Если тот планирует предать Иисуса — это будет первой ошибкой в Библии. Это невозможно… Сегодня он стал свидетелем чуда, воскрешения, но если в Библии, в Слове Божьем, есть ошибки — вера Дэвида навсегда пошатнется. Неужели дальнейшие события записаны неверно? Возможно, среди учеников Иисуса было два предателя? А если Иисус не воскрес после смерти? Но Дэвид знал: что бы ни случилось, будущее в безопасности, и Иисус Христос останется для всех Богом. Что же касается лично Дэвида… выстоит ли его вера? Выбор, который совершит Том в ближайшие несколько часов, может изменить для Дэвида все.
Дэвид преследовал Тома и Тарсуса, которые направлялись в верхний город, и благословлял шумные переполненные улицы нижнего Иерусалима. Он обрадовался, когда увидел, что в верхнем городе тоже есть признаки жизни, хотя здесь намного тише и спокойнее. Дэвид незаметно перебегал от дома к дому, из одной тени — в другую. Тому даже не придет в голову, что за ним следят.
Том и Тарсус вошли в богато изукрашенное здание, и Дэвид узнал в нем одно из мест собраний фарисеев. Белоснежные стены, гладкие высокие колонны по обе стороны от толстой дубовой двери. Настоящий Беверли-Хиллз древнего Израиля. Дэвид исследовал фасад здания и заметил галерею вокруг второго этажа; оттуда наверняка просматривается внутренний дворик. Это единственный шанс узнать, что же там происходит.
Дэвид высунулся из-за укрытия — но никого не увидел. Улицы верхнего Иерусалима обычно были тихими, не считая случайных коротких стычек. Сейчас кругом было пусто. Дэвид перебежал через улицу и спрятался за статуей. Римская статуя, изображающая Юлия Цезаря, должна была напоминать даже самым состоятельным людям, в чьих руках находятся их жизни. Высокую стену позади статуи украшала изумительная цветная мозаика с изображением Моисея, изучающего законы. Дэвид крепко ухватился за предплечья Цезаря, уперся ногой в спину статуи и вытащил себя наверх, молясь о том, чтобы статуя выдержала его вес. Если он свалится и его заметят, это может стоить ему жизни. Дэвид вытянул руки и ухватился за верх стены, опираясь ногами на плечи статуи.
В этот момент дверь дома распахнулась, и послышались голоса. На улицу вышли двое слуг, направляясь в нижний город и громко жалуясь на своих хозяев. Один из них чему-то рассмеялся и, обернувшись, взглянул на дом. Затем резко схватил второго за руку. Дэвида заметили!
Дэвид смотрел на мужчин, повиснув между статуей и стеной. Слуги разглядывали его, изучая лицо и одежду. Как быть? И тогда он сделал единственное, что оставалось сделать: улыбнулся… Слуги улыбнулись ему в ответ, ободряюще кивнули и отвернулись, так и не сказав ни слова. Дэвид облегченно вздохнул, благодаря Господа за презрение, которое эти люди испытывали к своим хозяевам.
Всплеск адреналина наполнил Дэвида энергией. Он оттолкнулся от статуи и, подтянувшись, забрался на стену. Отсюда уже несложно прыгнуть и перевалиться через ограждение галереи. Дэвид лег на живот и подполз к открытому окну, из которого доносились голоса. Он подобрался к краю проема и заглянул внутрь, в большую комнату. Вокруг Тома сидели десять фарисеев. Дэвид узнал Силаса, Симеона, Гамалиеля и Тарсуса. Каждый из них за последнее время так или иначе выступал против Иисуса. А человек, перед которым стоял Том… это был сам Каиафа, первосвященник. Да, это не обычная встреча…
Том чувствовал себя так же неуютно, как на приемах в «Лайтеке», где от него требовалось очаровывать инвесторов. Хотя Том за год получал больше денег, чем иной трудяга за всю свою жизнь, он предпочитал жить, как обычный человек. А здесь перед ним сидели люди, которые любили свои деньги и не колеблясь демонстрировали их… Однако только они могут положить всему конец и помочь дискредитировать Иисуса. Том стоял молча, пока Тарсус не завершил рассказ о возвращении Лазаря к жизни.
— Что он сделал? — переспросил Каиафа.
— Воскресил его! — с напором проговорил Тарсус.
Каиафа посмотрел на Тома:
— И ты это видел?
— Да, — ответил Том, хотя считал воскрешение Лазаря обманом. Но раз Иисус хочет, чтобы люди верили в чудо, пусть теперь пожинает плоды.
— Как? — спросил Каиафа.
— Он велел своим ученикам отодвинуть камень, скрывающий могилу. А потом просто выкрикнул имя того человека и приказал ему выйти, — объяснил Тарсус.
Каиафа откинулся назад:
— И ты, его ученик… почему ты пришел рассказать нам это?
— Да, я действительно называюсь учеником Иисуса. Но он назвал меня так против моей воли. Я не верю в то, чему он учит. Я не считаю его Богом и не верю, что его деяния от Бога. По правде говоря, я такой же его ученик, как он — Господь Бог.
Каиафу явно обрадовал такой ответ.
— Понимаю… а готов ли ты доказать свои слова делом? Готов ли ты развенчать деяния Иисуса?
— Для этого я и пришел, — ответил Том.
— Можешь ли ты подтвердить для нас некоторые вещи? — продолжал Каиафа.
— Конечно.
— Заявлял ли Иисус, что он, и никто иной, является Господом нашим?
— Да.
— Заявлял ли он, что исцеляет недуги и увечья силами, дарованными ему Отцом, даже в Шаббат?
— Да.
— Говорил ли он против нас, учителей божественного закона Моисея?
— Да.
— Вот видите! Все, как я и сказал. И после этого он еще заявляет, что он наш Бог Отец? — воскликнул Тарсус.
Дэвид слышал каждое слово. Он в ярости отвернулся от окна. Если не уйти прямо сейчас, он может не сдержаться и броситься на фарисеев. И тогда, наверное, будет убит за свою дерзость. Хватит. Он уже услышал достаточно. Том предал Иисуса. Предал Дэвида. Библия лжет. Теперь Дэвид знал: среди учеников Иисуса двое перебежчиков, и Том — один из них. Дэвид перелез ограждение, спустился на улицу и пошел прочь, глядя в землю.
Возбуждение среди фарисеев нарастало с каждой минутой.
— Если мы позволим ему продолжать, каждый начнет верить в него! — закричал Силас. — И римляне этого не потерпят!
— Верно, — ответил Симеон. — Они разрушат Храм и изгонят наш народ. Мы должны потребовать, чтобы Иисус немедленно прекратил свои проповеди!
Глаза Тома перебегали от одного фарисея к другому. Неожиданно он заметил, как лицо Каиафы расплылось в улыбке, будто ему в голову пришла отличная мысль.
— Разве вы не осознаете, какая у нас есть возможность? Смерть этого человека может послужить всем во благо. Он замолчит навсегда, и наш народ снова сплотится, — сказал Каиафа.
— И мы будем во главе его! — радостно закончил Тарсус.
Фарисеи одобрительно закивали головами.
— Но нам следует действовать очень осторожно. Нужно, чтобы Иисуса признали виновным в преступлениях, заслуживающих смертной казни. Открытое убийство только разозлит народ, — заметил Силас.
Тарсус сжал кулаки:
— Тогда мы должны повернуть людей против него!
Каиафа вновь повернулся к Тому:
— Можем ли мы рассчитывать на твою помощь?
Том почувствовал тяжесть в груди. Это было совсем не то, чего он добивался.
— Вы… вы хотите убить его?
— Конечно, — ответил Каиафа.
Том пришел в ужас. Он отдал своего друга в руки людей, желающих его убить! А теперь, если он откажется помочь, они убьют и его самого… Том силился найти подходящие слова, но отыскал только одно:
— Нет.
Каиафа сверкнул глазами:
— Что ты сказал?
— Нет… — нервно повторил Том. — Я пришел сюда, думая разоблачить Иисуса как обманщика, уличного фокусника, но я не замышлял убить его.
Каиафа потряс головой, будто желая привести мысли в порядок.
— Ты сам свидетельствовал о его преступлениях. Ты должен понимать, что он…
— Не сделал ничего настолько плохого, чтобы заслужить смертный приговор, — прервал его Том.
Лица фарисеев помрачнели, но Тома было не унять; его подстегивало и укрепляло чувство собственной вины.
— Да, он разрушил некоторые из ваших дурацких устоев. Он сказал пару вещей, идущих вразрез с тем, чему вы учите. Но речь идет о человеке, который был и остается моим другом, несмотря на все наши разногласия. Я не стану помогать убить его.
— Богохульник… — прошипел Каиафа, вскочив на ноги.
Том заметил хлыст в руке первосвященника. Откуда? Неужели Каиафа всегда носит его с собой — для случаев, подобных этому? Прежде чем Том успел отреагировать, кончик хлыста рассек ему щеку.
Том схватился за лицо и бросил взгляд на толстую запертую дверь. На его пути уже стоял Тарсус.
Все фарисеи вскочили на ноги, ожидая, кто двинется первым. Первым будет он, решил Том, и с криком врезался плечом в грудь Тарсуса и, используя его как таран, с разгону впечатался в дверь. Основной удар пришелся на Тарсуса. Дверь не выдержала — и оба вывалились на улицу.
Том вскочил на ноги и отпрыгнул. Тарсус остался лежать на мостовой. Но Каиафа уже был здесь и успел вытянуть Тома хлыстом вдоль спины. Тот упал на колени, а девять подоспевших на помощь фарисеев окружили его.
Том не единожды принимал участие в драках.
Но никогда еще ситуация не выглядела так мрачно: десять на одного. Да, здесь только один выход — выбираться из окружения и удирать… Том прикинул возможности своих противников. Большинство из них уже в возрасте, где-то за пятьдесят, и, скорее всего, мало кто вообще умеет драться. Жители Иерусалима слишком боялись фарисеев, чтобы на них нападать.
Притворившись, будто его раны тяжелее, чем на самом деле, Том принялся умолять:
— Пожалуйста, не надо… Я не хочу умирать. Я помогу вам! Сделаю все, что захотите!
Плотное кольцо фарисеев замерло. Другого шанса не будет. Том, все еще стоя на коленях, резко выбросил руку назад и схватил Силаса за ногу.
Тот еще падал, а Том уже вскочил на ноги и бросился к Гамалиелю. Он вогнал его в землю, но, прежде чем успел развернуться, попал под град и ударов, сыпавшихся отовсюду… к счастью — неумелых. Это напоминало драку школьниц в раздевалке. Но пока Том окружен со всех сторон, Каиафа не может достать его своим ужасным хлыстом.
Том уклонился от прилетевшего кулака и ответил своим. Он не мог видеть тех, кому доставались его удары и что происходило с нападавшими после. Но вдруг ощутил: после шести хороших свингов круг распался! Том мог поклясться, что один из нападавших крикнул: «Держитесь от него подальше! Он одержим!»
Том повернулся к Каиафе, который уже занес хлыст. Секундная нерешительность — бежать или драться — стоила Тому глубокой раны на руке. Не успел он вскрикнуть, как его ударили по спине тяжелой доской от сломанной двери.
Том опять упал, но продолжал двигаться. Он быстро пополз прочь, а когда ощутил резкую боль в бедре от еще одного удара хлыстом, вскочил на ноги и побежал.
Голоса преследователей доносились еще минут десять. Том, окровавленный и избитый, все же был в лучшей форме, чем фарисеи, проводившие свои дни в неторопливых беседах. Но и его силы были на исходе.
…Том совершил непростительную ошибку. Фарисеи не помогли ему. И теперь ему нужен только один человек. Том должен найти Дэвида, пока не стало слишком поздно. Он должен как-то искупить свое предательство. Библия или не Библия… Том собирался спасти Иисуса. Сразу же, как только Дэвид спасет Тома.
Дэвид присел в тени старого фигового дерева и, устало прислонившись к стволу, вглядывался в знакомый пейзаж. Он покинул Иерусалим и уединился на одном из холмов к северу от Вифании, куда они с Томом иногда приходили поговорить и откуда совершили свой прыжок в будущее в поисках вишневой «Пепси», жареных ребрышек и прочих радостей их собственного времени. Но живописный вид не смог успокоить Дэвида. В душе бушевал ураган. Том предал их. Том стал врагом. Дэвид слышал собственными ушами, как Том говорит фарисеям именно то, что они хотят слышать. Он дезертировал и тем самым доказал недостоверность Библии. Проклятье!
Дэвид чувствовал, что должен помолиться. Он не обращался к Богу с ежедневной методичностью, но привык молиться всегда, когда жизнь становилась жестокой, безжалостной или безысходной. А сейчас… сейчас он не знал, будет ли от молитвы толк. И все же он не собирается просто взять и отказаться от своей веры. Кроме него, никто не знает о предательстве Тома. А если так, то как оно может попасть в Библию?
— Господь мой Иисус, — громко начал Дэвид. — Я знаю, сейчас Ты здесь, на земле, рядом со мной, и я мог бы легко поговорить с Тобой лично; но я также знаю, Ты услышишь мои молитвы… Если Том злоумышляет против Тебя, прошу, скажи мне ясно, что же мне следует делать? Неужели это должно случиться? В чем воля Твоя? И я прошу о большем: верни Тома, верни его к нам. Молю Тебя, отврати его от людей, которые хотят убить Тебя. Прошу, убереги его от…
— Дэвид, — голос Тома прерывался.
Дэвид подпрыгнул от неожиданности.
— Ты разговариваешь сам с собой? — спросил Том.
Дэвид резко оглянулся и увидел силуэт Тома в густой тени дерева.
— Убирайся, — приказал он.
— Мне нужна твоя помощь, — выдавил Том.
Голос Тома был слабым и хриплым, но Дэвид этого не заметил. Он подскочил к Тому с искаженным от злости лицом.
— Ты хочешь, чтобы я тоже предал Иисуса? — Дэвид схватил Тома и с силой шмякнул о дерево.
— А-а-а!
Дэвид замер, вдруг разглядев в блекнущем солнечном свете лицо Тома. Запекшаяся кровь скрывала глубокий и свежий шрам, протянувшийся через всю щеку.
Дэвид разжал руки и отступил назад. Теперь он видел: Том, неуклюже прислонившись к стволу, держится за живот и еле дышит. Похоже, его чуть не забили до смерти.
— Что случилось?
— Видел бы ты того парня… точнее, тех парней, — фыркнул Том, едва не рассмеявшись, но тут же перекосился от боли. — Только… бой был нечестный.
Опираясь на ствол дерева, Том аккуратно сполз на землю. Дэвид навис над ним:
— Я видел тебя, Том. Они собираются убить Иисуса, а ты — помочь им.
Том посмотрел на Дэвида:
— Нет… не собираюсь.
— Не лги мне, — Дэвид снова начал злиться. — Я видел тебя с ними. Я шел за тобой до Иерусалима.
— Хорошо. Я все тебе объясню. Я сказал этим людям, что не собираюсь помогать им убить Иисуса. Что хотел только разоблачить его как мошенника, но что он мой друг и я не стану помогать его убийцам…
Вот это новость!
— Ты так сказал? — опешил Дэвид.
— В следующий раз, когда будешь за мной шпионить, постарайся дослушать разговор до конца, — усмехнулся Том. — Да, и еще я сказал, что их религиозные законы — дурацкие.
Дэвид припечатал ладонь ко рту.
— А потом дела пошли паршиво, — продолжил Том.
— …Ты сказал это фарисеям?
Том кивнул.
— Радуйся, что они отпустили тебя живым, — сказал Дэвид с нервным смешком.
— Отпустили? Думаю, у них были другие планы на мой счет, — ответил Том. — Дэвид, нам нужно их остановить.
Дэвид присел на корточки перед Томом.
— Мы не можем остановить их.
— Почему?
— Помнишь, когда Иисус призвал тебя стать его учеником и я прыгнул в будущее? — спросил Дэвид.
— Да, и что?
— Я не рассказал тебе об этом… Я понял, в чем заключается парадокс путешествий во времени.
Том немного выпрямился и приготовился слушать.
— Том… прошлое невозможно изменить.
— Не говори ерунды, — Том снова хотел рассмеяться, но вспомнил о своих ранах.
— Ты не задумывался о том, как Фома, ученик Иисуса, мог появиться в Библии прежде, чем мы отправились в прошлое? Время нельзя изменить. Все, что мы делаем сейчас, — уже история.
— Я не успеваю за тобой.
— Да-а, зная, как тебя сегодня отделали, — не удержался Дэвид, — придется простить тебе твою невменяемость.
— Но-но! — шутливо воскликнул Том и сел поудобнее.
Дэвид продолжал:
— Никто не может отправиться в прошлое и убить Гитлера. Я знаю это наверное, потому что если бы его убили, это стало бы частью истории и Холокоста не случилось бы. Убийство Джона Кеннеди не предотвратить, башни-близнецы рухнут, а Иисус умрет на кресте. Том, прошлое — это то, что прошло. Что бы мы ни сделали — все это уже вписано в историю.
— …Ты хочешь сказать, что Иисус будет убит и мы ничего не можем сделать? — спросил Том.
— Это история.
— Ну, мы еще посмотрим.
— Предупреди его, если хочешь, но я уверен: он уже знает, — Дэвид встал и протянул Тому руку. — А сейчас мы отправимся к Марии и немного тебя подлатаем.
Дэвид сильным рывком поднял Тома на ноги и помог ему опереться на себя. Все время, пока друзья ковыляли к дому Лазаря, Дэвид улыбался. Том не предал своих друзей. Библия точна. И Дэвид больше никогда не будет сомневаться.
Библия точна… Улыбка Дэвида погасла. Это значит, что следующие несколько недель будут самыми прекрасными и самыми ужасными в жизни… Они познают чудеса Бога и зло людей. И если за Тома Дэвид теперь был спокоен, то он совершенно не представлял, какой будет его собственная судьба. Это тревожило его сильнее прочего.
Прошло пять дней, прежде чем Том оправился после драки с фарисеями и смог встать с постели. О его ранах заботилась Мария, и Том с удовольствием пролежал бы в постели еще, наслаждаясь ее вниманием и лаской. Но Дэвид настоял, чтобы он присоединился к Иисусу и ученикам. Скоро будет Песах, иудейская Пасха, и Иисус собирался войти в Иерусалим — город, который любил и ненавидел его.
Том помнил, как ребенком праздновал Песах вместе с семьей. История Исхода приводила его в восторг. Господь освободил свой народ: покарал египетских поработителей, убив каждого первенца в земле Египта, но сберег иудеев, пометивших свои дома кровью жертвенных ягнят. Дальше появлялись огненные столпы, египетская армия и расступившееся Камышовое море. Том вспоминал, как его отец сетовал на иудеев, полагающих, что Моисей приказал расступиться Красному морю. «Они не знают собственного прошлого! — восклицал отец. — Любой порядочный иудей скажет: это был Ям Суф, Камышовое море!»…Но лучше всего Том помнил, как он изводил своего старшего брата, пугая его тем, что их дом ни разу не был помечен кровью, а потом наблюдал, как брат нервно вздрагивает по ночам от каждого шороха: а вдруг Господь вернется еще за одним первенцем? Через месяц после десятого дня рождения Тома его родители развелись, празднование Песаха забылось, а интерес Тома к библейским историям вскоре сменился математикой и девчонками.
Все это было целую жизнь назад и случится только через две тысячи лет. Том стер из памяти картины детства и посмотрел на Иерусалим, сияющий в ярких лучах полуденного солнца. Неужели они действительно собираются войти в город? Иерусалим полон людей, собравшихся на празднование Пасхи, и многие желают смерти Иисуса. Однако же Иисус и его ученики все равно здесь — обозревают город с холма и готовятся войти через парадные ворота. Том предупредил Иисуса, рассказав ему о замыслах фарисеев, и лишь убедился: Дэвид был прав. Иисус знал о нависшей угрозе. Более того: он ожидал, что его убьют.
Тогда их разговор с Иисусом оборвался внезапно: Том не на шутку разозлился и вышел из себя… но все же не стал пугать Марию вспышкой ярости.
Мария… Том не знал, как быть с Марией. Он не испытывал таких чувств к женщине, с тех пор как Меган… Конечно, он и Дэвид должны будут вернуться в будущее… без Марии. Поэтому вернее всего будет спустить их отношения на тормозах. Тогда она не будет сильно переживать, если друзья исчезнут… Провожая сегодня Тома в дорогу, Мария ждала прощального поцелуя, но Том молча повернулся и пошел прочь.
Этот поступок дался ему тяжело, но испытания, которые им предстоят, еще тяжелее. Том, Дэвид и ученики стояли позади Иисуса, глядя вниз, на Иерусалим. Сюрреалистическое зрелище. Весть о приходе Мессии распространилась по всему городу, и орды приверженцев готовились к встрече. Тысячи их стояли у городских ворот, размахивая пальмовыми ветвями и выкрикивая: «Осанна! Осанна! Благословен грядущий!» Возгласы были слышны в это утро в Вифании даже раньше, чем ученики поднялись с постелей.
Том встал рядом с Иисусом:
— Ты уверен?
Иисус кивнул.
— Тогда давай побыстрее с этим покончим, — сказал Том, словно в продолжение их неоконченного разговора.
— Подожди, — очень серьезно произнес Иисус, повернувшись к Тому. — Я еще не готов.
Том с облегчением вздохнул. Может, Иисус все-таки не собирается пойти на самоубийство?
Может, он прислушался к голосу разума? Если они уйдут, Иисуса не убьют и…
Иисус забежал за дерево. Том вопросительно взглянул на других учеников. Они пожимали плечами.
Разгадка оказалась проста: из-за дерева послышался звук льющейся воды.
— Видимо, даже Сын Божий должен время от времени облегчаться, — от всей души рассмеялся Матфей.
Иисус показался из-за дерева, с улыбкой поправляя свой халат.
— Отлично, вот теперь я готов.
— Не забудь своего могучего коня, — сказал Матфей.
— Как я могу забыть о нем? — сказал Иисус. — Приведите его сюда.
Петр подвел осла, и Иисус уселся ему на спину. Том улыбнулся — настолько нелепым было это зрелище. Люди у подножия холма ожидают короля, избавителя от темных времен, могучего воителя, который поразит врагов и освободит их народ от римлян. А вместо него они получат Иисуса, здоровенного плотника, восседающего на осле. Неудивительно, что они убили его…
Группа направилась к городу. Том заметил: все они невероятно взволнованны. Все, кроме Дэвида и Иисуса. Хотелось бы знать то, что знают они. Тому невыносимо крутило живот.
Тарсус и Каиафа стояли на внешней городской стене, взирая на бушующее человеческое море. Люди внизу кричали и махали ветвями Иисусу, подлому Иисусу, въезжающему в их город. Невозмутимое спокойствие этого человека приводило обоих в ярость. Губы Тарсуса конвульсивно подергивались.
— Если мы не предпримем чего-нибудь в ближайшие дни, нам не удастся настроить против него народ, — проговорил он.
Каиафа прищурился, в задумчивости наблюдая за пальмовыми ветками, которые раскачивались вверх и вниз вокруг фигуры Иисуса. Каиафа увидел Тома, идущего вместе с другими учениками, и презрительно усмехнулся. Жаль, что этот Фома не умер от ран. Каиафа вглядывался в лица других учеников, пока не встретился взглядом с Иудой. Внезапно в голове родилась мысль — неожиданная, будто подсказанная кем-то на ухо.
— Если мы схватим его сейчас, нас побьют камнями, но, возможно, есть иной путь, — сказал Каиафа.
— Ты что-то придумал? — спросил Тарсус.
— Посмотри туда, — и Каиафа указал на Тома, идущего позади Иисуса вместе с Дэвидом и остальными учениками.
— Да. Тот, который сбежал, — сказал Тарсус. — Вряд ли он может быть нам полезен.
— Верно, но если один ученик усомнился в своей вере и хотел выставить Иисуса мошенником — возможно, другой поверит, что Иисус зло, и захочет его смерти. Как мы.
— Если бы только это было правдой, — заметил Тарсус.
— Возможно, это уже… Взгляни, — палец Каиафы был направлен на Иуду. — Вон тот человечек. Иуда, думаю, его зовут Иуда. Да, мы знаем, это так.
Тарсус посмотрел на Иуду, уставившегося себе под ноги.
— Да, в нем есть какая-то слабина. Должно быть, на него легко повлиять.
— Мы схватим Иуду и заставим его выполнять наши приказы, — сказал Каиафа. Сложив руки вместе, он пробормотал сам себе: — Да. Да. Нет. Приказы нашего господина. Да, нашего господина. Мы должны поговорить с ним. Да.
Первосвященник отвернулся. Этот триумф Иисуса будет последним. Каиафа управляет мыслями и душами людей. Он использует свою силу, чтобы приговорить Иисуса к смерти. Он вернет Израиль иудеям — ради законов Моисея, ради фарисеев… ради Господина.
Тарсус и Каиафа покинули стену и пошли по улице, обсуждая свои планы. По улице шли два человека, но теней, тянущихся за ними, было три.
Иуда шагал по заполненной лавочками улице нижнего города. Он гордился своими обязанностями казначея — пусть даже ему приходилось делать покупки для целых тринадцати человек. Но сегодня им нужен только хлеб, и Иуда быстро нашел и купил пять караваев. И теперь у него достаточно времени, чтобы прогуляться по магазинам в поисках каких-нибудь экзотических фруктов, которые он просто обожает. Никто не смог бы распорядиться временем мудрее!
Насытившись сладкими фруктами, Иуда устремился обратно — в дом, где они сегодня будут ужинать. Внезапно его глаза задержались на небольшой лавке. Ювелир торговал здесь золотыми и серебряными изделиями, украшенными драгоценными камнями.
— Позволь, я помогу тебе выбрать. Может, золото? Для женщины или, может, для тебя? — поинтересовался хозяин лавочки.
Сверкающие украшения завораживали Иуду. В его глазах блеснул интерес. Лавочник, заметив это, незамедлительно кинулся в атаку:
— Вот этот будет прекрасно смотреться на тебе.
— Я… я не знаю, — промямлил Иуда.
Ювелир вытащил золотой браслет, украшенный двумя зелеными камнями и крупным красным рубином:
— Этот браслет был частью сокровищ царя Соломона.
— Правда? — Брови Иуды взлетели вверх.
— Примерь. Посмотри, как он пойдет тебе.
Иуда протянул руку ювелиру; тот защелкнул браслет и поклонился как слуга:
— О да, господин. Вы будто сам царь Соломон!
— Купи его, — вдруг произнес чей-то голос в голове Иуды.
— Да, купи его! Ты царь, — подсказал другой голос.
Иуда принял голоса за свои собственные мысли и широко улыбнулся, глядя на браслет, обвивающий его запястье. Он отлично смотрится! Иуда обратился к лавочнику:
— Сколько?
Он никогда в жизни не покупал себе хоть что-то сверх необходимого и сейчас был на седьмом небе от счастья. Правда, браслет очень дорогой, но ведь деньгами распоряжается он — и ни одна душа ни о чем не узнает. Если же кто-нибудь спросит, он скажет, что это подарок. Иуда поглядывал на руку, где болтался браслет под пятью прижатыми к телу караваями хлеба. Царь Соломон жалок в сравнении с ним!
Торговые ряды нижнего города остались позади. Иуда шел по пустынной улице, иссеченной переулками, ни на что не обращая внимания. Ненароком он расслышал тоненький голосок, окликавший его:
— Эй!
Иуда покрутил головой, пытаясь отыскать того, кто его позвал. Окна, двери и переулки мельтешили перед глазами. Откуда же этот голос и кто с ним говорил?
— Сюда!
Иуда развернулся. Переулок был пуст.
— Где ты, дитя? Я тебя не вижу.
— Иди прямо. Скорей, помоги мне!
Иуда осторожно приблизился, вглядываясь в полумрак. Ему показалось, он видит на земле маленькую фигурку. Но в переулке слишком темно.
— Пожалуйста, поторопись, — взмолился голосок. Казалось, его зовет маленькая девочка. Наверное, она напугана, а может, и ранена. Перед глазами Иуды сверкнул его браслет — прочный, благородный и величественный. И это дело как раз для такого храброго человека, как Иуда. Он уложил хлеб на землю и шагнул вперед.
Всматриваясь в темноту, Иуда двигался по переулку, пока не остановился в нескольких футах от маленькой девочки, сидевшей на земле спиной к нему.
— Ты заблудилась? — спросил Иуда.
Внезапно его охватило уже немного позабытое, но очень знакомое чувство. С тех пор как Иуда спас своих друзей, когда их хотели забить камнями в Храме, он ничего не боялся. Теперь он был другой человек — сильный и храбрый. Так почему же страх вернулся? Пальцы похолодели и тряслись. Может, уйти? Но ведь он не бросит в беде маленькую девочку, какая бы опасность ему ни грозила.
— Скажи, дитя, чем я могу тебе помочь?
— Знаком ли ты с человеком по имени Иисус? — спросил ребенок.
У Иуды вспотели ладони, глаза беспокойно забегали по переулку. Так вот в чем дело! Быстрее бежать. Но ребенок!
— Да, да. Я знаком с ним. А теперь пойдем отсюда. Давай выбираться из этого переулка. Ну же, скорее!
— Дай мне руку. — Девочка протянула вверх маленькую ручку.
Иуда ухватил ее. Пожатие сначала едва ощущалось, но в следующую секунду ему показалось, что рука угодила под виноградный пресс. Девочка повернула голову к Иуде, открыв обветренное, потрескавшееся лицо. Его кожа походила на шершавую древесную кору.
— Эх, Иуда, Иуда, — теперь это был голос злобного старика. — Как ты доверчив. Даже крадущийся лев может выглядеть, как невинный ягненок. Разве твой учитель не предупреждал тебя об этом?
Сердце Иуды колотилось; горло пересохло. Да что же это? Он силился закричать, но легким не хватало воздуха. Темнота надвигалась отовсюду множеством корчащихся теней. Черная густая масса запечатала вход в переулок, и Иуда почувствовал себя одиноким как никогда.
Он выдернул руку — и отлетел к стене. Но странная девочка была уже рядом. Теперь ее обезображенное, отдающее запахом гнили лицо было в дюйме от него.
— Знаешь, кто я?
Иуда дрожал, не в силах отвечать.
— Да, знаешь… Вижу по твоим глазам.
— Что тебе от меня нужно? — закричал Иуда.
— Я не лгала тебе — видишь, не так уж я и коварна, — улыбнулась девочка. — Мне нужна твоя помощь.
Кружащиеся тени все ближе. Переулок съеживался, от него осталось не больше десяти футов. Из темноты неслись голоса:
— Ты поможешь нам. Да, поможешь. Ты купил браслет. И он так тебе идет! Как царю. Как глупцу! Как предателю!
— Ты поможешь мне, Иуда? — спросила девочка-старик.
Тьма теперь кружилась так близко, что Иуда не мог даже подняться. Еще немного — и она поглотит их обоих.
Иуда вдруг понял: жизнь кончена. Он уничтожен. Он жаждал смерти, каким-то непостижимым образом сознавая, что этого не случится. В ужасе от того, что он делает, Иуда крепко зажмурился и закричал:
— Да! Я помогу тебе! Только перестань! Прекрати!
Горячая струя прожгла его спину, распространившись по плечам и дойдя до самой макушки. Потом боль рассеялась. Иуда выждал несколько секунд. Тишина. Он открыл глаза: девочка исчезла. Переулок пуст… Иуда уронил голову на руки и заплакал, как обиженный ребенок.
— Встань, Иуда!
Он вскрикнул и вскочил на ноги, растерянно оглядываясь по сторонам: никого… Ни девочки, ни темноты. У голоса не было источника. Он звучал вокруг него… нет, он шел изнутри. Этот голос — в нем.
— Ты знаешь, куда идти. Каиафа ждет тебя. Ты знаешь, что должен сделать. Я верю в тебя, — сказал голос.
Переведя дыхание, Иуда выскочил на улицу, подхватил хлеб и направился к верхнему городу.
Салли возникла в гардеробной комнате «Лайтека», опрокинув шкаф со средневековыми доспехами и произведя невероятный шум. Кольчуга, несколько длинных мечей и украшенные эмблемами щиты вывалились на пол. Салли рухнула на четвереньки, и ее вытошнило в кожаный сапог. Да, Дэвид предупреждал о побочных эффектах путешествий во времени, но на практике все оказалось намного хуже. А ведь она даже не перемещалась во времени — только в пространстве. Салли использовала часы, чтобы попасть в комнату, где хранились костюмы и снаряжение. Если она собирается спасать Тома и Дэвида, нужно для начала переодеться: облегающий костюм ниндзя вряд ли подойдет для этих целей.
Последовал новый позыв к рвоте, но, услышав звук открывающейся двери, Салли напряглась всем телом и сглотнула желчь. Должно быть, кого-то привлек шум в гардеробной. Салли нырнула за стойку с британской военной формой. В темноте послышались шаги; человек искал выключатель. Комнату залил яркий свет.
— Привет, — послышался знакомый голос. — Директор Макфилд? Это вы?
— Спенсер?
Он остановился, ища глазами Салли.
— Вы взяли часы, Салли. Дэвид предупреждал: если дела пойдут плохо, я могу доверять вам. Ему уже следовало бы вернуться… значит, что-то случилось… и вы знаете что, ведь так? Именно поэтому вы тоже собираетесь в прошлое?
Салли вышла из укрытия:
— Но как, черт возьми, вы все это узнали?
Спенсер расплылся в самодовольной улыбке:
— Вы же нанимали меня, Салли, и вы знаете, насколько я умен.
Спенсер прав: он умен. Но откуда он все это знает?
— Что вам известно о Дэвиде?
Спенсер поправил очки и надменно ухмыльнулся:
— Я видел его.
— Когда?
— Прежде чем Том или Дэвид отправились в прошлое.
— Так и я их видела! Все видели.
— Уточнение. Дэвид, которого я видел, вернулся из прошлого, одетый соответственно периоду начала нашей эры, характерно для древнего Израиля, — пустился в объяснения Спенсер. — Тщательное изучение описи оборудования из зоны приема показало, что оттуда пропал один предмет, и второе искажение времени было не проблемой пространства-времени и не случайным эффектом, вызванным переброской во времени предметов.
— Это был Дэвид…
— Совершенно верно. Дэвид дал мне инструкцию на будущее, которой, могу добавить, я неукоснительно следовал и которая оговаривала необходимость отыскать вас, если он и Том не вернутся в течение часа. Я пришел к выводу, что наиболее логичным действием было бы отправить еще кого-нибудь в прошлое; но, наблюдая за могучим капитаном Робертсом перед его прыжком в поток времени, понял: рано или поздно вы приметесь за дело самостоятельно.
Многословные рассуждения Спенсера начали утомлять Салли.
— Все это прекрасно, Спенсер, но переходите к делу.
Он вспомнил, с кем разговаривает, и выпрямился:
— И вот я здесь, чтобы помочь вам, директор Макфилд.
Чем ей может быть полезен этот маленький костлявый ученый? Сейчас ведь не время устраивать мозговой штурм, выдвигать сложные гипотезы или спорить о судьбах Вселенной. Ей необходимо действовать.
— Спенсер, вы можете обеспечить мне немного времени?
— Время — наша специальность, — гордо сказал Спенсер. — Время — наш новый лучший друг.
Салли быстро пробежалась по подробностям миссии Робертса и изложила план действий. Она рассказала Спенсеру о ядовитых роботах-насекомых, которые могут убить человека, причем смерть будет выглядеть следствием аллергической реакции. Она рассказала ему обо всем. Если Дэвид доверял Спенсеру, значит, и она может.
— В какое именно время вы собираетесь отправиться? — поинтересовался Спенсер.
— В то же, что и Робертс… но куда-нибудь подальше от него. Он не должен меня видеть.
Салли накинула пестрый халат поверх своего костюма. Ее кроссовки, конечно, может кто-нибудь заметить, но, поскольку ей наверняка придется бегать, нет смысла надевать сандалии. Салли спрятала часы, обмотав их веревочками, и набросила на голову капюшон, скрывающий ее бледное лицо.
— Вы сможете отвлечь людей? Какая-нибудь темпоральная авария или что-то в этом роде… Мне нужно выиграть время.
— Могу, — подтвердил Спенсер. — Вам не стоит беспокоиться о том, как пойдут здесь дела. Мы держим все под контролем.
Манера речи Спенсера показалась Салли немного странной. Он несколько раз сегодня говорил о себе во множественном числе. Наверное, просто нервничает.
— Спасибо, — сказала Салли. — Вы хороший человек. — Она нажала несколько кнопок на часах и предупредила: — Лучше отойдите подальше.
Спенсер наблюдал из угла гардеробной за феерическим исчезновением Салли. Что ж, все оказалось еще проще, чем он ожидал. Идея использовать недавние события, произошедшие в «Лайтеке», в своих целях пришла ему в голову, словно божественное откровение. Тогда Спенсер еще не был уверен, что это сработает. Но с Салли он разыграл все, как по нотам, и его новые союзники теперь помогут ему подняться по служебной лестнице.
Спенсер вынул из заднего кармана мобильник и набрал номер:
— Директор Дуайт? Да, Спенсер. Директор Макфилд только что отправилась в прошлое… Да, сэр… в то же время, что и капитан Робертс… Да, сэр. Благодарю вас, сэр. Да, сэр!
Спенсер спрятал телефон, улыбаясь до ушей. Похоже, ему гарантировано место Дэвида в подразделении путешествий во времени. Его ставки растут! Спенсер хихикнул себе под нос и направился к зоне Альфа, собираясь заняться бесценными артефактами из будущего.
Он был счастлив — и даже не обратил внимания на звучащие в голове голоса:
— Отличная работа! Ты велик… Но нам нужно сделать больше. Да. Намного больше! Нас ждет будущее!
Спенсер вышел из комнаты, и за ним потянулись две тени. Когда же он завернул за угол, вторая тень отделилась и направилась вниз по коридору, к переговорной комнате директора Дуайта.
Директор Джордж Дуайт и его ассистент Джейк Пэрриш сидели друг напротив друга, удобно раскинувшись в кожаных креслах. Маленькая, слабо освещенная комната превосходно подходила для встреч, подобных этой. Звуконепроницаемые стены. Ни окон, ни вентиляции, ни дверей.
— Все идет не совсем по плану, сэр, но я полагаю, мы контролируем ситуацию, — сказал Джейк.
— Как горло? — поинтересовался Джордж.
Джейк потер горло. Оно еще дьявольски болело.
— Эта женщина может пробить стену.
— Она не только сильна, но и чертовски умна, так что не надейся, что она вышла из игры, — заявил Джордж.
— Да, сэр.
— А как там наши маленькие друзья?
— Подготовлены и могут действовать. Нам известно, в какое место и время отправились Салли и Робертс. Встроенная система распознавания лиц позволит без труда выследить и двух других.
— Яд доработан?
— Конечно, сэр. Действует так же, но теперь смерть наступает через полчаса. У Салли будет немного времени, чтобы отыскать их и ввести противоядие. Но, увы, будет слишком поздно — для всех…
— Превосходно. Такое прискорбное происшествие… Настоящий кошмар для отдела связей с общественностью.
— Спенсер с группой уже готовы вернуть тела, как только мы дадим команду. Затем… Думаю, авария вертолета вполне подойдет.
— Гм… ты стараешься все просчитать, как директор, — Джордж ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла.
Джейк осклабился:
— Кажется, у нас открылась одна вакансия.
— Сделай это для меня… И будем считать, что вакансия закрыта.
Джейк поднялся и направился к стене:
— Тогда позаботьтесь о новой табличке на дверь.
Скоро все закончится.
Стена бесшумно сдвинулась. Он вышел из комнатки и повернул направо по пустому коридору, ускоряясь с каждым шагом.
Джордж — слепой дурак. Джейк уже далеко не ассистент. По сути, именно он, Джейк Пэрриш, управляет компанией. Он главный. Когда все эти неприятности закончатся, он захватит кресло своего босса и поведет компанию к таким вершинам, о которых никто даже не мечтал.
— Думаешь, мы справимся? — громко спросил себя Джейк.
— Мы думаем, да, — ответил Джейк.
— Значит, так и сделаем.
— Да.
— Это так здорово!
Том громко рассмеялся над тем, как Матфей изображал фарисея. Очень похоже! Иисус и двенадцать учеников ужинали в снятой на ночь комнате. Обычно они довольствовались скромным угощением приютивших их хозяев, но сегодня все было по-другому. Для этого ужина купили особую еду и наняли мужчину и женщину, которые должны были им прислуживать. Но это была не просто другая пища. Сама трапеза была торжественной — если можно торжественно возлежать вокруг стола и перекапывать горки еды, перемежаемые кусками питы.
Странным оказалось и начало: Иисус омыл им всем ноги. Да, перед принятием пищи здесь так и поступали: разумная мера, когда снимаешь сандалии и ешь полулежа, расположив ноги непростительно близко от стола. Но ноги Тома никогда еще не мыл другой ученик, не говоря уже об Иисусе. Тома поразили простота и смирение, с которыми Иисус это проделал.
Дальше все стало еще загадочнее. Иисус взял немного хлеба и вина и сказал, что это его плоть и кровь и они должны съесть этот хлеб и выпить вино. В какой-то момент Тому, а возможно, и каждому из них, почудилось: так Иисус прощается с ними. Эх, вот бы сейчас здесь сидел Дэвид…
Сегодняшняя трапеза предназначалась только для учеников, и Дэвид ужинал в другой комнате. Об этом Дэвид и Иисус уговорились заранее. Том не любил сюрпризы и привык по выражению лица Дэвида определять, ждет их что-то хорошее или плохое. Но сейчас приходилось обходиться без подсказок. Если не считать нескольких странностей, до сих пор ужин шел, как обычно. Матфей шутил, остальные смеялись.
Рядом с Томом расположился Иоанн. Том считал его славным парнем, но так и не удосужился познакомиться с ним поближе. В конце концов, в группе двенадцать человек, и большую часть времени все они заняты делами. Среди учеников сформировались свои компании, и никто не пытался подружиться со всеми сразу. Но сейчас Том подумал, не упустил ли он чего-то важного.
Иоанн был умен. Чертовски умен, и Том восхищался, выслушивая его размышления обо всем, от принципов полета птиц до происхождения пятен на Луне. Поразительно, насколько часто Иоанн оказывался близок к истине. Не стань он учеником Иисуса, Иоанн мог бы войти в историю как первый да Винчи.
Оторвавшись от еды, Том заметил Иуду, в очередной раз мелькнувшего в дверях. Иуда всю предыдущую ночь беспокоился и нервничал. Утром надо будет расспросить его, в чем дело, но сейчас Тому совершенно не хотелось прерывать интересный разговор. К тому же Иуда все равно занят: распоряжается едой и слугами.
— Друзья, братья, послушайте меня, — Иисус поднялся на ноги.
Комната притихла, все взоры обратились на Иисуса.
— Сейчас, когда все мы здесь, мне нужно сказать вам нечто… дабы, когда оно случится, вы поверили в то, чему я учил вас. Вы можете усомниться в моих словах, но будьте уверены, это правда… Один из вас… предаст меня.
Ученики замерли, в недоумении переглядываясь друг с другом. Он что, серьезно? О ком он говорит?
У Тома засосало под ложечкой. Он почти предал Иисуса. Это считается? Может, Иисус говорит о нем?
Петр толкнул в бок Иоанна:
— Спроси его, кто предатель?
Иоанн кивнул и повернулся к Иисусу:
— Кто предаст тебя? Скажи нам, который из нас?
На столе лежал последний кусок хлеба. Иисус взял его.
— Я отдам этот хлеб тому, кто предаст меня.
Иисус макнул хлеб в мисочку с оливковым маслом, чесноком и специями. В этот момент Иуда, который что-то обсуждал с прислугой, приблизился к Иисусу и прошептал ему на ухо:
— У нас закончился хлеб; может, мне купить еще?
Иисус повернулся к Иуде:
— Это хорошая мысль, но ведь ты сам еще не ел. Возьми хлеб и наполни желудок.
Иуда взял хлеб и направился к двери.
— Делай то, что собираешься, быстро, — сказал ему вслед Иисус. — Время на исходе.
Иуда мгновенно исчез, а Иисус повернулся к обескураженным ученикам.
Петр посмотрел на Тома, тот — на Иоанна, который так же недоуменно глядел на Матфея. Все застыли в ожидании.
— Э… Иисус, — сказал Том. — Так как насчет хлеба и предательства? Ты собирался указать на предателя, а вместо этого просто отдал кусок хлеба Иуде… и он ушел!
Иисус оглядел стол:
— Похоже, хлеб у нас закончился.
— Иуда пошел за ним? — спросил Иоанн.
Иисус кивнул.
— Ну хорошо, а не можем ли мы воспользоваться куском фрукта, или куриной ногой, или еще чем-нибудь?
Иисус улыбнулся:
— Боюсь, нам придется дождаться Иуду.
Ответ никому не понравился, но какой у них был выбор? Ученики вернулись к разговорам, к которым теперь прибавились предположения о том, кто же может предать Иисуса.
Оставшаяся ночь прошла быстро, а утро — еще быстрее, но Иуда так и не появился. Том хотел взять нескольких учеников и отправиться на поиски Иуды, но Иисус убедил их в том, что с Иудой все в порядке, и группа двинулась в Гефсиманский сад на Масличной горе, немного к востоку от Вифании и Иерусалима.
Иисус оставил учеников в саду, где между рядами олив росли сладко пахнущие, ярко-красные королевские анемоны. Он сказал, что ему нужно поговорить со своим Отцом. Ученики болтали между собой, как будто ничего не случилось, но Том ощущал смутное беспокойство. Какая-то невидимая сила все сильнее сдавливала его череп. Он решил прогуляться и проветрить мозги.
Несколько минут спустя Том заприметил большой камень и взобрался на него, удобно устроившись и сделав пару глубоких вдохов. Его поражало, насколько легко здесь дышится. Пусть в Аризоне и не выбрасывали в воздух тонны грязи, но в ветреные дни небо затягивало смогом из Лос-Анджелеса. А тут воздух всегда прозрачен.
— Ты заметил, на чем сидишь? — послышался знакомый голос.
Это был Дэвид. От неожиданности Том едва не полетел вниз.
— На камне.
— Что ты видишь прямо перед собой, у холма? Добавь тысячу людей, которые смотрят вверх. И вернись на несколько лет назад.
Том огляделся, перебирая в памяти минувшие события. Затем спрыгнул с камня и обошел его кругом.
— Будь я проклят! Так вот где все началось.
Он сделал несколько шагов в сторону и развернулся.
— Я стоял здесь, ты — на камне… Кажется, прошла целая жизнь.
Том вернулся к камню и, похлопав его, как старого друга, продолжал:
— Ты не поверишь, но я не особенно скучаю по будущему. Здесь у меня есть то, чего никогда не будет там. Друзья… Я смотрю на мир по-другому, учусь… Понимаешь, в будущем мы перестали познавать. Мы только работаем день за днем, используя на практике то, что нам уже известно. А здесь мы каждый день узнаем что-нибудь новое.
— Ты кое-что забыл, — заметил Дэвид.
— Мария. Знаю. Но я собираюсь вернуться в будущее. То, что мы затеяли, — наша работа, машина времени… Кто еще сможет позаботиться об этом? Думаешь, они ничего не испортят?
— Вряд ли кто-нибудь справится с этим лучше нас, — весело поднял бровь Дэвид.
— Именно, — сказал Том. — Так что надо возвращаться.
Отойдя на пару шагов, Дэвид повернулся к Тому. Его лицо было угрюмым.
— Что не так? — спросил Том, удивленный быстрой сменой настроения.
Дэвид медленно подошел к камню и оперся на него.
— Помнишь, я говорил тебе, что прошлое нельзя изменить, потому что все, что случится, уже вписано в историю?
— Ты уверен? Но пока это больше похоже на теорию, — заметил Том.
— Это не теория. К сожалению, это факт.
— Но что должно произойти? — не выдержал Том.
— Все уже происходит.
— О чем ты говоришь?
— Ты видел Иуду перед тем, как он исчез прошлой ночью? — Дэвид смотрел Тому прямо в глаза.
— С ним ничего не случилось? Он в порядке?
— Ты видел, что он держал в руках?
— Только кусок хлеба, который Иисус… — Том вздрогнул. Не может… но факт был бесспорным. — Иуда… Он дал хлеб Иуде!
— А-а-а!!! — послышался откуда-то из-за оливковых деревьев дикий крик.
Дэвид выпрямился:
— Началось.
Том в жизни не бегал с такой скоростью. Он летел со всех ног, и Дэвид, старина Дэвид, мчался следом. Они перепрыгивали через камни и лавировали между деревьями, как кролики, ускользающие от хищника. Но они бежали не от хищников, а к ним.
Друзья обогнули группу деревьев, выскочили на полянку и увидели остальных учеников. Те суматошно метались, споря о том, что следует и чего не следует делать. Никто толком не представлял, как поступить.
Том резко остановился, и Дэвид едва не врезался ему в спину. Шумно втягивая воздух в попытке отдышаться, Том выпалил:
— Что случилось? Где Иисус? Кто кричал?
— Они схватили его! — растерянность Матфея сменилась негодованием. — Иуда — предатель!
— Я пытался остановить их, — сказал Петр, все еще держа в руке меч. Лезвие было в крови. — Но он взял ухо солдата и приставил его обратно… будто я не отрубил его… просто приставил его назад…
— Куда они пошли? — поспешно спросил Том.
— Сейчас они уже выходят из рощи. Идут в Иерусалим, на римский суд, — Матфей сам едва мог поверить в свои слова.
Том в отчаянии взглянул на Дэвида:
— Мы их остановим.
— Ты сам знаешь, мы не сможем.
— Даже если у нас не получится… В истории же не сказано, что мы не пытались, верно?
— Да.
— Этого мне достаточно.
Бежать вниз оказалось намного проще. Через пару секунд Том преодолел уже тридцать футов и скрылся из виду. Дэвид, разогнавшийся за ним на склоне, размахивал руками, пытаясь не упасть на поворотах.
Матфей, нахмурившись, смотрел на Петра:
— Остановить их? Они видели, сколько там народа?
Ветер рвал волосы Тома, когда он несся сквозь оливковую рощу по извилистой тропе. Он вынырнул из-за деревьев и увидел в десяти футах от себя римского солдата, оставленного, очевидно, для того, чтобы пресечь любые попытки освободить Иисуса со стороны отчаявшихся учеников. Он был один, и хотя сам по себе не представлял особой угрозы для группы здоровых мужчин, за ним стояла вся мощь Римской империи. Если на солдата нападут и убьют, на учеников Иисуса откроется сезон охоты. Страж, увидев приближение Тома, откинул красный плащ и вытащил меч, полагая, что демонстрации силы будет достаточно.
Том видел меч, но он знал: исход драки часто зависит от того, кто ударит первым, кто агрессивнее. Том не заменил свою тактику грубой силой — его тактика сейчас основывалась на грубой силе. Он мчался прямо на солдата.
— Стой там! — заорал страж Тому, застигнутый врасплох его неустрашимостью.
Том врезался в солдата, как таран. Римлянин отлетел в сторону и шмякнулся о дерево. Затем его тело медленно сползло по стволу вниз, и голова упала прямо на камень. Теперь этот парень не скоро сможет за кем-нибудь погнаться, решил Том, и побежал дальше.
Дэвид выскочил из рощи и увидел лежащего солдата. Том обезумел! Если его не остановить, то его убьют! Дэвид припустил быстрее, не замечая тени, следящей за ним из-за поваленного дерева.
Том резко затормозил, едва удержавшись на краю тридцатифутового обрыва. Он развернулся на скрип сандалий и увидел, как на него на полной скорости несется Дэвид.
Дэвид заметил грозящую опасность в последний момент и попытался остановиться, но он бежал слишком быстро. Взмахнув рукой, он ухватился за Тома и едва не обрушил их обоих в пропасть. Тому пришлось напрячься всеми мускулами, чтобы удержать друга от неминуемого падения.
…Дэвид стоял у самого края обрыва и смотрел вниз. Том потянул его назад.
— Да, еще чуть-чуть и… — нервно заметил Дэвид.
Том заглянул через край обрыва и качнул головой.
— Ничего не выйдет.
Отряд из двадцати пяти римских солдат, вооруженных мечами и копьями, уходил по дороге. Иисуса вели в середине. Впереди отряда шла группа фарисеев и Иуда.
Присев на корточки, Том беспомощно следил за ними.
— Проклятые римляне.
— Что бы мы ни делали, ничего не изменится… ни сейчас, ни потом, — сказал Дэвид, все еще тяжело дыша.
— Расскажи мне, — попросил Том.
— О чем?
— Расскажи о том, что будет дальше.
— Мне не стоит…
— Скажи мне, Дэвид. Сейчас. Я не могу изменить будущее, но, по крайней мере, буду к нему готов.
— Не здесь. Солдат скоро очнется, и нам не стоит с ним встречаться.
— Ты прав, давай…
Дзынь! Кусочек камня рядом с ними взлетел в воздух. Друзья уставились на неожиданный летающий объект, пытаясь проанализировать природу феномена.
— Что это было? — обескураженно спросил Том.
Дэвид, похожий на испуганного сурка у норки, изучал окрестности. Что он ищет? Вдруг его взгляд на чем-то остановился. Том посмотрел туда же, но успел увидеть только блик света, словно отраженного от стекла.
— Ложись! — крикнул Дэвид и повалил Тома на землю.
Дзынь! Облачко песка запорошило лицо Тома.
— Какого дьявола тут происходит?
— Бежим!
Друзья вскочили на ноги и побежали к тропинке, огибающей обрыв. Когда они спускались по крутому склону, Том обернулся и увидел мужчину, одетого в яркий новый халат. Он преследовал их, лавируя между деревьев. И у него в руках… Пистолет! С глушителем! Том рванул вперед.
Если они будут продолжать спускаться с той же скоростью, подумал Том, то окажутся посреди отряда, конвоирующего Иисуса. Смерть со всех сторон. Но похоже, Дэвид соображал быстрее. Он схватил Тома за халат, сворачивая с тропы:
— Сюда!
Они наполовину сбегали, наполовину съезжали по травянистому склону. Если проделать этот отрезок пути достаточно быстро, они выскочат на дорогу перед римскими солдатами. Слишком близко. Слишком рискованно. Но у них нет выбора.
Капитан Робертс проклинал себя. Сделать два выстрела — и оба раза промахнуться! Он мог бы прихлопнуть их еще на тропинке и благополучно вернуться в будущее, не заботясь об оправдании своих действий перед руководством «Лайтека». Один взгляд на Тома и Дэвида сказал Робертсу: они прожили в древней Иудее месяцы, если не годы. Их одежда лучше соответствовала эпохе, чем у Робертса, к тому же они говорили на арамейском. Готовясь к этой операции, Робертс внимательно изучил личные дела обоих. Том не знал арамейского, однако вот он свободно говорит на нем! Значит, он пробыл здесь достаточно долго, чтобы изучить язык, и тем самым нарушил столько правил из этики путешествий во времени, что его смерть не нуждается в оправданиях.
Пробежав полсотни футов, Робертс отказался от преследования: противные пост-эффекты путешествия во времени дали о себе знать… Из-за них он, скорее всего, и промахнулся. Следовало немного выждать. Следовало лучше спланировать операцию. Но теперь он не повторит ошибку дважды.
Робертс повернул голову, изучая местность, и его снова стошнило. Он вытер рот и замер в раздумьях: что делать дальше…
— Не двигайся! — приказал мужской голос на арамейском.
Робертс повернулся на голос и, увидев римского солдата, которого сшиб Том, даже не попытался скрыть отвращение. Эти солдаты — посмешище: плохо обученные, плохо снаряженные. Трус с мечом, который прячется за символом Рима на своих доспехах.
Римский солдат отпрянул, когда Робертс с волчьей усмешкой двинулся к нему. Капитан достал нож и поймал лезвием солнечный луч, направляя свет в глаза противнику. Солдат моргнул и прикрыл глаза рукой, а когда снова открыл их, то успел увидеть только стремительно приближающийся кулак Робертса.
Стражник рухнул на землю, как бык на скотобойне. Если бы Робертс не стал солдатом, он мог бы стать превосходным боксером. Робертс подавил желание убить солдата и засунул нож обратно. Убийство местных не входило в его план, если только они не встанут между ним и его целью. Солдату повезло: Робертс просто выпустил пар. Он мог бы выпустить пар из них всех.
Минут через десять Том и Дэвид остановились, чтобы отдышаться. Немного придя в себя, они быстро двинулись к дому Лазаря, Марии и Марты, где надеялись отдохнуть и хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности.
Встреча была еще более теплой, чем в прошлый раз. К удивлению Дэвида, все, даже огромный Лазарь, встретили их объятиями и поцелуями. Наверное, Мария поделилась своими чувствами с родными, и сейчас они отнеслись к Тому как к члену семьи. Но радость была недолгой. Дэвид и Том рассказали о трагедии в Гефсиманском саду, об Иуде, солдатах и фарисеях. Лазарю, обычно стойкому и сдержанному, даже пришлось присесть, когда он услышал эти новости.
Рассказывая об ужасных событиях, Том и Дэвид не упомянули о стрельбе и Робертсе. У них не было разумного объяснения, вдобавок Том и сам еще не знал всех подробностей.
Эта ночь была мучительной для всех, хотя Том и Дэвид ужасно вымотались за день. Когда Дэвид лег в кровать и закрыл глаза, ему в голову пришла странная мысль. Будучи ребенком, в ночь перед первым днем Хануки он всегда старался лечь спать пораньше. Чем раньше уснет, думал Дэвид, тем скорее наступит Ханука. Ночь пролетала незаметно, а утром уже начинался праздник. Но сейчас все наоборот. Едва Дэвид заснет, ночь сменится утром, и они снова встретятся с угрозой из будущего, которой едва избежали сегодня.
Так и случилось. Как только Дэвид закрыл глаза и расслабился, наступило утро. Все в доме встали с восходом солнца, а через десять минут Лазарь уже вышел за дверь, направляясь в Иерусалим. Мария и Марта ушли вместе с Лазарем. Дэвид был только рад: это их последняя возможность увидеть Иисуса живым. Но главное — так они точно не окажутся на пути Робертса.
Том печально смотрел, как Мария вместе с родными уходит в сторону Вифании. Девушка явно расстроилась, когда Том сказал на прощание несколько слов и даже не прикоснулся к ней. Только сейчас Том понял: возможно, они видятся в последний раз. Он посмотрел на Дэвида, но тот уже кивал в ответ.
Дом остался далеко позади, когда запыхавшийся Том схватил Марию за плечо:
— Мария, подожди.
Лазарь и Марта остановились и обернулись. Они нетерпеливо переминались с ноги на ногу, но молчали.
— Многое должно случиться, — Том смотрел Марии в глаза. — И я не знаю, каким будет исход. Не знаю, что будет со мной, куда я пойду, что буду делать, но хочу, чтобы ты знала… я только…
— Я уже знаю, — ответила Мария.
Она прикрыла глаза, ожидая поцелуя. Сейчас Том не собирался уйти просто так. Он обнял Марию и поцеловал, впитывая тепло мягких губ. Затем, с трудом оторвавшись от них, серьезно спросил:
— Если мне придется уйти… ты пойдешь со мной?
— Куда ты уйдешь?
— Я не могу тебе этого сказать. Но ты пойдешь со мной?
— Да.
Плечи Тома опустились, как будто с них упала тяжелая ноша. Может, день еще наладится?
— Мария, пора идти. Времени мало, — сурово сказал Лазарь, и они с Мартой двинулись дальше.
— Я скоро увижу тебя… Обещаю, — произнес Том.
Мария кивнула, коротко поцеловала его и побежала догонять брата и сестру.
За спиной послышался звук шагов. Дэвид остановился рядом с Томом, провожая взглядом удаляющуюся троицу. Том повернул голову и с тревогой в голосе спросил:
— С ней ведь не случится ничего плохого?
— Судьба Марии не записана в Библии, — ответил Дэвид.
— Не слишком успокаивает, — заметил Том.
— Если бы с ней случилось что-то плохое, это наверняка попало бы в Библию, — утешил Дэвид.
— А как насчет нас? Сейчас мы одни, так что рассказывай. Почему нас пытается убить какой-то головорез из будущего?
— Это капитан Робертс, глава Отдела времяохранения «Лайтека».
— Времяохра… что?
— То, что я сказал. На самом деле, даже Салли не знала о его существовании. Они… охраняют время. И твой прыжок сюда… ну, ты же нарушил правила… по крайней мере, с их точки зрения. И я тоже, раз не вернул тебя назад.
— ОВО, — произнес Том.
— Что? — переспросил Дэвид.
— Отдел времяохранения. Это акроним. Они создали полицию времени, ОВО. Да, кто-то не слишком напрягал мозги.
Дэвид улыбнулся. Только Том мог отпускать дурацкие шуточки в то время, как кто-то пытается его убить.
— Полагаю, он опытный убийца, — сказал Том. — И что нам делать?
— Мы можем уйти. Вернуться в будущее.
— Не вариант. Когда Иисус умрет?
— Завтра.
— Так быстро? — удивился Том.
Дэвид печально кивнул.
— Мы наверняка можем как-нибудь избавиться от этого парня, прежде…
Том напрягся, его мысли крутились вокруг этой дилеммы. Он всегда верил: мир состоит из задач. Наука — метод, изобретенный человеком, чтобы находить решения. Том, один из лучших ученых мира, не сомневался: для каждой задачи существует решение, и оно найдется, если хватит времени… Но сейчас времени практически нет.
— Мы живем здесь уже несколько лет. Мы смешались с местными. Мы сами — местные, иудеи. Часть этого мира. А он — нет, — размышлял Том.
— О чем ты думаешь?
— Капитан Робертс получит сильное потрясение от встречи с другим миром, «культурный шок». Но сначала нам нужно привлечь его внимание.
Том начал подниматься на холм.
— Том, подожди. Куда ты собрался? У него пистолет, а мы без оружия. Он обучен убивать, а мы… мы…
— В лучшей форме, чем он предполагает.
— И что толку?
— Мы немножко займемся бегом. Наверняка ведь ОВО держит нас за компанию старичков?
— Думаю, он вполне способен обогнать нас, — нервно сказал Дэвид.
— Не беспокойся слишком сильно. Господь ведь на нашей стороне?
Дэвид улыбнулся. Том уже придумал какой-то отличный план, намереваясь побить мускулы мозгами, и хочет разыграть его в лучших театральных традициях — поэтому и держит в секрете.
— Отлично, но помни: моя судьба тоже не записана в Библии.
— Не волнуйся, Дэвид. Уверен, если бы ты умер, они бы упомянули о тебе, — ухмыльнулся Том.
Дэвид улыбнулся и слегка расслабился:
— Как дать Робертсу знать, где мы?
Том прошел полсотни футов по направлению к Масличной горе, возвышавшейся на севере, сложил ладони рупором и закричал по-английски:
— Эй, Робертс! Мы здесь!
Он продолжал кричать, надеясь, что Робертс где-то рядом. Но выкрики на неизвестном языке могут привлечь внимание не только Робер…
— А-а-а! — Том вскрикнул от резкой боли в руке и упал на колено. На руке выступили капли крови. — Он здесь! Давай! Бежим!
— Но ты же ранен! — возразил Дэвид.
— Всего лишь царапина, и у нас нет времени для игр в доктора. Давай, старичок, двигай!
— Старичок? Попробуй, догони!
Том и Дэвид стартовали вниз по склону, в сторону Вифании.
— Куда мы направляемся? — на бегу поинтересовался Дэвид. — Вифания слишком маленькая, там не спрятаться.
— А мы не собираемся в Вифанию, — ответил Том.
— Тогда куда же?
— В Иерусалим.
— Иерусалим? Но до него три мили!
Дэвид кинул взгляд через плечо. Робертс по-прежнему позади и нагоняет их — медленно, но уверенно. Впереди уже виднелись стены Иерусалима, возвышающиеся над холмами. Они почти на месте. Если бы расстояние между ними было чуть больше, скрыться от Робертса в нижнем городе — не проблема. Но Дэвид подозревал, что у Тома другой план.
И вправду, Том несколько раз просил бежать помедленнее, чтобы Робертс не потерял их из вида. Они в лучшей форме, чем он ожидал. Три мили до Иерусалима пролетели быстро, вдобавок всю дорогу разговаривали. В какой-то момент Дэвид даже забыл о преследователе. Робертс был всего в пятидесяти ярдах. Такое расстояние олимпийские чемпионы покрывают за пять секунд. Пуля пролетит его за доли секунды.
— Сейчас снова бежим медленнее, — заявил Том.
— Ты сошел с ума? Он же нас пристрелит!
— Он не рискнет устраивать сцену в городе. Ему нужно схватить нас в каком-нибудь укромном месте, — ответил Том. — И мы дадим ему увидеть, куда направляемся.
— Моя судьба в твоих руках, — сказал Дэвид, замедляя бег.
В груди Тома что-то дрогнуло, и он взглянул на Дэвида. Ему не понравилось, как это прозвучало, но на комментарии нет времени. Робертс быстро приближался, сейчас между ними ярдов двадцать пять. Достаточно.
Том и Дэвид вбежали в ворота Иерусалима и смешались с толпой на улицах, на все лады обсуждавшей новость о пленении Иисуса. Здесь можно было услышать и утверждения о его виновности, и аргументы в его защиту, и угрозы в его адрес. Не обращая внимания на все эти разговоры, друзья двигались к верхнему городу, к Храму.
Они были уже у цели. Дэвид напрягал свои извилины, пытаясь разгадать план Тома, но безуспешно. Они вошли в Храм, когда Робертс был всего в пятидесяти футах. Отличная дистанция для выстрела. Но люди, толпящиеся во внешнем дворе, вынудили его прятать оружие.
— Куда мы идем? — настойчиво спросил Дэвид.
— Внутрь… — ответил Том.
Том уже запыхался, заметил Дэвид. Поскорее бы все закончилось.
Пара вошла в Мирской двор, необычно тихий для четверга. Очевидно, пленение Иисуса привлекло внимание многих людей, и они отложили свое поклонению Богу, чтобы убить его.
Когда они приблизились к входу в Женский двор, Дэвид заметил надпись над дверью, на которую раньше не обращал внимания: «Ни один чужестранец не допущен в святилище, за балюстрады и ограждения. Кто бы ни был пойман за этим, он будет сам ответственен за свою последующую смерть». Дэвид улыбнулся.
— Том, ты гений, — заявил он, когда они прошли через ворота в Женский двор.
Друзья бегом пересекли Женский двор, поднялись по ступенькам и подошли к бронзовой двери врат Никанора. Они изо всех сил толкнули тяжелую дверь. Робертс уже вошел в Женский двор и быстро приближался к ним.
Друзья вошли во двор Израиля. Семь иудеев, молившихся во дворе, бросили раздраженные взгляды на Тома и Дэвида, сильно стукнувших дверью. Том, переводя дыхание, с трудом произнес:
— Быстрей, братья… позовите левитов! Чужак проник во внутренний храм… и собирается пролить кровь иудеев в Храме Господнем.
Иудеи, не теряя ни минуты, бросились ко двору Священников, призывая левитов. Том и Дэвид слишком устали, чтобы бежать с ними, и знали — помощь скоро придет. Они повернулись к бронзовым воротам, которые как раз закрывались за Робертсом. Капитан задыхался и выглядел в высшей степени раздраженным. Теперь он неторопливо подошел к ним, как хищник, чья добыча попала в ловушку.
— Тебе не стоит делать этого здесь, Робертс, — произнес Дэвид.
— Ты знаешь мое имя? Как это мило. — Он достал нож из-под халата.
— Уйди сейчас, и мы позволим тебе жить, — уверенно заявил Том.
Робертс замер. Неужели слова Тома сработали? Но нет, дело не в них. Робертс смотрел куда-то за спину Тома.
Том резко развернулся и оказался лицом к лицу с огромным левитом. Тот держал в руке камень размером с грейпфрут, а его глаза осматривали фигуру Робертса, примечая каждую деталь: светлые короткие волосы, нож странной формы, сверкающий предмет на запястье. Робертс так же внимательно изучал левита. Два бойца оценивали друг друга. Ни один из них не верил, что может проиграть. И оба понимали это.
Робертс медленно засунул руку под халат. Его пальцы коснулись рукоятки пистолета. Все закончится через пару секунд. На мгновение взгляд Робертса оторвался от левита и встретился с широко распахнутыми глазами Дэвида. Но Дэвид уставился не на Робертса… он смотрел…
Робертс схватился за пистолет и резко повернулся. Он дважды выстрелил сквозь халат, и оба раза промахнулся. Второй левит, подкравшийся сзади, поднял руку с большим камнем и обрушил его на голову Робертса.
Тот выронил пистолет и упал на колено. Стиснув нож, он сделал выпад в сторону левита. Но прежде чем нож рассек воздух, второй камень ударил Робертса в правое плечо. Нож упал, и Робертс снова повалился на землю, по-прежнему не издав ни звука.
Превозмогая боль, капитан поднялся и уставился на левитов, уже подобравших новые камни. Семеро иудеев, молившихся во дворе, стояли рядом с левитами. Они тоже сжимали камни.
— Ты будешь схвачен и наказан римлянами за нарушение иудейских законов, — сказал один из левитов.
По лицу Робертса стекала кровь. Он посмотрел на Дэвида и сказал сквозь стиснутые зубы:
— Не дайте им взять мои часы.
Он стянул часы с запястья и изо всех сил бросил их. Часы упали на каменный пол в нескольких футах от Дэвида. Робертс до конца подчинялся приказам охранять время. Но его намерение попасть в Дэвида было абсолютно очевидно для всех присутствующих.
— Хватит! — крикнул огромный левит. — Ложись на землю, быстро.
Робертс скривился от боли и плюнул в левита, но тот легко увернулся. Кровавый сгусток пролетел мимо и упал на табличку одного из иудеев.
— Он плюнул на Слово Божье! — крикнул один из мужчин.
Робертс бросился бежать, но не успел сделать и двух шагов, как на него посыпались камни. Он еще пытался двигаться, когда здоровенный булыжник ударил его в голову. Робертс обмяк и свалился на пол.
— Быстрей, — сказал один из левитов. — Нужно убрать тело, пока его не увидели римляне.
Семеро мужчин подхватили тело Робертса и под присмотром двух левитов быстро понесли его со двора. Один из левитов, замыкавших шествие, повернулся к Тому и Дэвиду:
— Вы правильно поступили, братья. Благодаря вам дом Господень не был осквернен. Господь вознаградит вас за ваше деяние.
С этими словами группа исчезла вместе с телом Робертса, оставив Тома и Дэвида одних посреди двора Израиля.
На лице Дэвида было написано отвращение.
Он уселся на пол. Том, подойдя к месту схватки, подобрал нож, часы и пистолет с глушителем, засунул все это под халат и вернулся к Дэвиду:
— Пойдем. Я не хочу оставаться здесь и отвечать на вопросы. Идешь?
— Он умер, защищая время, — ответил Дэвид. — Если бы только он дал нам шанс объяснить, что время в безопасности…
— Дураки умирают дурацкой смертью, Дэвид, и я не хочу быть следующим. Пошли.
Дэвид молча поднялся. На его глазах еще ни разу не убивали человека. Робертс был злом, он собирался пристрелить их обоих, но Дэвид все равно не мог не сожалеть о его смерти. Сердце невольно сжалось, когда перед его глазами пронеслась сцена гибели Робертса. Но еще сильнее Дэвида волновало, что совсем скоро он станет свидетелем смерти другого человека. И эта смерть навсегда изменит мир.
Том и Дэвид вышли через врата Никанора в Женский двор. Когда ворота открылись, друзья услышали далекий шум — отзвук гула толпы, какого-то действа. Все люди, находившиеся в Храме, торопливо устремлялись к выходу.
Толпа заинтересованных прихожан выплеснулась из Храма, унося с собой Тома и Дэвида. Отсюда, из Мирского двора, уже можно было разобрать слова. Сотни, а может, и тысячи людей, снова и снова выкрикивали одно и то же слово: «Распять! Распять! Распять!»
Последние несколько часов Тома бросало то в жар, то в холод. Иисуса схватили и избили. Потом его хлестали плетью, избивая снова и заставляя тащить на холм большой деревянный крест, пока те же люди, которые неделю назад приветствовали его и махали пальмовыми ветвями, насмехались над ним и швыряли камни. Потом был звон металла о металл, когда руки Иисуса прибивали большими железными гвоздями к перекладине креста на вершине Голгофы. Том, услышав стоны Иисуса, не выдержал и ушел: еще немного, и он отправился бы в будущее за винтовкой.
Том и Дэвид попытались пробраться через толпу зевак поближе к Иисусу, надеясь увидеть своего друга прежде, чем тот умрет, но толпа оказалась слишком плотной и недружелюбно встретила последователей человека, прибитого сейчас к кресту. Том и Дэвид ушли на холм напротив Голгофы. Римляне распяли троих на Лобном месте, походившем своими очертаниями на человеческий череп. Даже отсюда Том видел запятнанную кровью землю на вершине. Кровь капала с рук и тела Иисуса, его друга, прибитого к кресту, умирающего в судорогах за веру, которой он учил. Как только люди могли решить, что он заслуживает смерти? В это невозможно поверить…
Дэвид, Матфей, Петр, Мария, Марта и Лазарь стояли вместе с Томом, пребывая в горе и ужасе. Они молча ожидали неизбежного исхода, боясь, что любое произнесенное слово может сломить их дух. Но тишину неожиданно нарушил другой голос, хриплый и полный боли. Иисус выталкивал слова последними выдохами.
— Господь, Господь мой, — донеслось с Голгофы. — Почему ты меня покинул?
Потом Иисус обмяк на кресте; тело удерживали только гвозди, вбитые в руки и ноги. Горло Тома сжалось в судороге, по лицу текли слезы. Он упал на колени и тихо заплакал, уже не беспокоясь, заметят ли это остальные.
У Марии подкосились ноги, и Лазарь едва успел подхватить ее, чтобы она не ударилась головой. Матфей обнимал рыдающую Марту. Петр, задыхаясь от ярости, проклинал римлян и фарисеев. И Дэвид… Дэвид тоже плакал, но он… улыбался сквозь слезы. Том недоумевал: неужели Дэвид не сомневается в воскрешении Иисуса? Неужели он и вправду так сильно верит? И как он может быть настолько наивным?
Том вернулся к реальности и услышал плач Марии. Он встал, подошел к ней и обнял. Том обнимал Марию так крепко, как только мог, и она обнимала его так же. Обоим было знакомо чувство утраты, но сейчас каждый из них мог разделить эту боль с другим. Том прижался к ее щеке.
— Забери меня домой, — попросила Мария.
Том взглянул на Дэвида:
— Дэвид?
Дэвид посмотрел на Тома и Марию. Он слышал ее просьбу.
— Идите.
Сказать было нечего. Том повернулся, и они с Марией ушли. Лазарь и Марта вскоре последовали за ними.
Дэвид смотрел на Иисуса, распятого на кресте. Матфей подошел к нему:
— Твоя вера сильнее, чем у любого человека из тех, кого мне доводилось встречать.
— Но недостаточно сильна, — ответил Дэвид. Матфей казался непривычно маленьким, будто съежившимся.
— Как и у всех нас, — сказал он.
Оба смотрели на Голгофу, следя за тем, как разбредается жаждавшая крови толпа. Матфей тряхнул головой:
— Я лучше поищу Петра, прежде чем он вляпается в беду.
Дэвид кивнул, положив руку на плечо Матфея:
— Пока Он не воскреснет.
— Именно, — улыбнулся Матфей.
С этими словами он повернулся и пошел вниз с холма, оставив Дэвида в одиночестве.
Дэвид сделал шаг, за ним еще один и обнаружил, что идет прямо к Иисусу. Он спустился к подножию холма, взглянул на Голгофу, но уже не увидел отсюда ни тела, ни креста. Дэвид начал подниматься по склону и с изумлением обнаружил, как мало здесь осталось людей. Да и оставшиеся уже расходились.
Вершина Голгофы приближалась, но Дэвид шел, не отрывая глаз от земли. Когда земля под ногами стала красной, он остановился, боясь увидеть вблизи то, на что смотрел издалека. Собравшись с духом, Дэвид быстро вскинул глаза. Перед ним было подножие деревянного креста. Дэвид нашел в себе силы посмотреть вверх и увидел тело Иисуса, висящее на кресте. Его кисти, как и ступни, были прибиты к дереву огромными гвоздями. На боку корка засохшей крови скрывала рану, нанесенную уже после смерти римским копьем. Над головой Иисуса виднелась надпись на греческом: «Иисус из Назарета, Царь Иудейский».
Ноги Дэвида ослабли. Он преклонил колени перед крестом и уже не мог сдерживаться. Он безутешно рыдал, громко всхлипывая. Глаза застилали слезы, в голове гудело.
— Прости меня, — он говорил как ребенок, умоляющий разгневанных родителей. — Мне так жаль…
Дэвид внезапно вспомнил их первую встречу на Масличной горе. В тот день он тоже не справился со своими чувствами. И Иисус остановил всплеск эмоций, просто коснувшись Дэвида. Он сказал тогда: «Мир тебе». Но сегодня Иисуса не было рядом. Он не утешит добрыми словами… Что ж, по крайней мере, хуже, чем сейчас, уже не будет.
Шмяк! Дэвид шлепнул себя по шее. Его кто-то ужалил. Он раздавил жучка и поднес ладонь поближе, но в глазах стояли слезы. Шею начало жечь, как огнем. Что за дрянь его укусила?
Дэвид вытер глаза и несколько раз моргнул. Перед глазами все плыло, но ему показалось, что красноватые останки на его ладони слишком тяжелые и твердые для насекомого. Дэвид моргнул еще пару раз и наконец увидел свою жертву.
Он тупо пялился на жука и медленно поднимался на ноги. Насекомое раздавлено, но можно разобрать его на составные части… насекомое? Это механизм! Крошечные крылья из тончайшего прозрачного полимера, миниатюрные шестерни. И тонкая игла вместо жала, с которой связана маленькая пустая емкость.
Дэвид пощупал шею. Она быстро распухала, жжение распространялось вдоль позвоночника. Он вздрогнул: «Лайтек» все еще пытается убить его, и на этот раз у них, кажется, получилось!
Дэвид, не оглядываясь, помчался с Голгофы вниз. Он добежал до подножия холма и повернул влево, к Вифании. К дому Лазаря. К Тому.
Грудь Дэвида разрывалась на части, и вовсе не от бега. Он покрыл расстояние между Голгофой и домом Лазаря за двадцать минут, ему осталась всего сотня ярдов, но он сомневался, сможет ли преодолеть их. Глаза так сильно отекли, что он с трудом различал предметы. Бедра горели, мышцы икр будто завязаны в узлы, руки не поднять. Внутри жгло. В «Лайтеке» подобрали сильный яд, и действует он быстро. Только бы успеть вовремя предупредить Тома.
— Дэвид! — закричал Лазарь из дома. — Дэвид, быстрее сюда! Ты…
На губах скапливалась и засыхала кровь. Лазарь должен заметить: Дэвид двигается как ходячий труп. Но почему в голосе Лазаря звучит страх? Ведь тот еще не успел разглядеть, в каком он состоянии…
— Том… — только и смог выдавить Дэвид.
Преодолев три мили от Голгофы до Вифании, он теперь оказался не в силах пройти еще фут. Он со всего маху шлепнулся на колени, разбив их в кровь. Лазарь бросился к нему, едва увидел, и успел как раз вовремя, чтобы подхватить Дэвида и не дать ему разбить голову о землю. Потом перекинул его через плечо и побежал к дому, как полузащитник в футболе.
Приглушенные голоса Марии и Марты ускользали от Дэвида. Хуже того, голос Марии слишком дрожал, а звон в ушах Дэвида усиливался. Он лежит на спине, неожиданно понял Дэвид.
— Лазарь, что… — неуверенно спросила Марта.
— Он тоже болен.
— Это какая-то болезнь? Что может сотворить такое с мужчиной?
— Не знаю…
— Марии нужно попрощаться.
Дэвид с трудом вслушивался в голоса Марты и Лазаря, но ухватил смысл сказанного. Он повернул голову и увидел лежащего рядом Тома. Том казался мертвым. Эта картина породила в лихорадочном мозгу Дэвида волну сумятицы. Такого не могло случиться. Дэвид может умереть, но не Том. Том…
Входная дверь хлопнула.
— Кто там? — закричал Лазарь.
Мысли Дэвида плыли, тело уже не ощущалось. Он скользил в черной бездне, а над ним склонилось лицо ангела, окруженное белым светом… нет, не ангела. Салли. Он улыбнулся:
— Я тебя потерял. Прости, меня так долго не было.
Дэвид рассмеялся. Он умирает; лицо Салли — видение, плод поврежденных синапсов. Но что может быть лучше, чем уйти из жизни, видя перед собой ее лицо?
— Жалко, я не успел сказать тебе, — прошептал Дэвид.
— Сказать о чем?
Дэвид широко улыбнулся: его видение отвечает ему.
— Я люблю тебя.
— Если ты немного подождешь, а твои друзья меня не убьют, у тебя еще будет такая возможность.
Как странно. Галлюцинации не должны так разговаривать. Неожиданно Дэвид понял, что он действительно слышит ее голос, Салли — не призрак. Как жаль… Она здесь, в прошлом, рядом с ним, но он видит ее в последний раз. В ушах громко звенело, перед глазами плясали цветные пятна. Прежде чем потерять сознание, он успел почувствовать слабый укол.
…Дэвид очнулся мгновенно. Он снова чувствовал свое тело, ощущал вкус, слышал звуки. Все ощущения вдруг вернулись, словно реальность дала ему звонкую увесистую пощечину.
— Э-эй, Давид, — приветствовал его Лазарь.
Дэвид открыл глаза. Он сидел на кровати, а Лазарь его поддерживал.
— Я жив…
— Фома тоже жив, хотя все еще спит.
— Но… как?
— Думаю, вас исцелила ваша подруга. Оттуда, откуда вы сами. Мы не понимаем ее языка.
В горле все сжалось, но на этот раз уже не от смертельного яда.
— Где она?
— Снаружи.
Дэвид добрался от кровати до входной двери за пару секунд, но, увидев невдалеке стоящую к нему спиной Салли, будто прирос к земле. Салли, с головы до ног в облегающей черной одежде, застыла в изумлении, любуясь Вифанией, раскинувшейся у подножия холма. Дэвид сам часто рассматривал этот прекрасный пейзаж, но чего стоят все пейзажи мира в сравнении с женщиной, которая рискнула жизнью, чтобы спасти тебя! Он хотел любоваться только ею, впитывая каждый изгиб тела… но не мог ждать ни секунды.
— Салли!
Она резко повернулась, посмотрела на бегущего к ней Дэвида, улыбнулась и раскрыла ему свои объятия. Дэвид обхватил руками Салли и закрутил ее в воздухе. С тех пор как они видели друг друга в последний раз, для нее прошел только день. Для Дэвида прошло три года — и он не собирался терять ни секунды.
Он поставил Салли на землю, обнял и поцеловал прямо в губы.
Салли, чуть смутившись, уступила Дэвиду и тоже крепче обняла его. Она понимала, какими долгими и трудными могли быть для него проведенные здесь месяцы или годы. В поцелуе Дэвида было столько чувства, что он, казалось, рассеял все угрозы и опасности вчерашнего дня.
Дэвид разомкнул объятия и посмотрел Салли в глаза. Они улыбались друг другу.
— Прости, — сказал Дэвид.
— Не надо.
— Но… я не понимаю… Сколько я отсутствовал в твоем времени?
— Только один день.
Дэвид прищурил один глаз и почесал в затылке:
— День? Еще вчера ты бы меня убила, попытайся я сделать что-нибудь подобное.
— Многое может измениться за день.
— Так ты отправилась в прошлое, чтобы спасти нас?
Салли кивнула:
— Ну не могла же я дать умереть двум моим лучшим ученым? Это навредит бизнесу.
— Да, похоже на то.
— Ты видел какие-нибудь признаки присутствия Робертса?
— Робертс… он недолго тут пробыл.
Салли удивленно приподняла бровь и помолчала. Но затем, словно что-то вспомнив, внезапно смутилась:
— Дэвид… Когда ты… там… умирал… Ты говорил по-английски.
Дэвид нервно замялся:
— Я… сказал то, что думаю?
Салли улыбнулась.
— Я бредил. Так что не…
— Дэвид… я думаю… — Салли взяла Дэвида за руки. — Я знаю… Я тоже люблю тебя.
Дэвид едва не грохнулся в обморок. Салли, которая еще вчера там, в их будущем, третировала его и грозилась уволить, сейчас открыто признается, что любит его… любит его?
— Но… как? Только…
— Ты умирал… и я подумала, что опоздала…
Если ты умрешь, моя жизнь станет пустой… бессмысленной… В тот момент я еще не знала… но когда ты сказал, что любишь меня… в следующий миг я вдруг поняла — я тоже люблю тебя.
Потрясение — слишком слабое слово, чтобы описать, что чувствовал Дэвид. Это было на грани жизни и смерти… Он посмотрел в темно-карие глаза Салли, и те сказали ему правду.
— Салли… Ты даже не представляешь, как долго я…
Шмяк! Салли хлопнула себя по шее.
— Что случилось?
— Меня кто-то укусил, — немного раздраженно ответила Салли.
Дэвид сразу вспомнил муху, которую он прихлопнул у себя на шее. Это едва не стоило ему жизни.
Лицо Салли приняло какое-то непривычное выражение:
— Дэвид?
Повинуясь внезапной догадке, Дэвид схватил Салли за руку. На ее ладони лежали остатки еще одного робота.
— Проклятье! — выругался Дэвид. — Чем ты нас вылечила?
— Я вколола вам противоядие… Дэвид, моя шея…
— Знаю. У тебя есть еще?
— Я взяла только две дозы, для тебя и Тома.
— А в будущем?
— В офисе Джорджа. Потайная комната… Но сейчас она охраняется, как Форт Нокс[1].
— Ты можешь вспомнить, в какой момент там нет охраны?
Салли посмотрела ему в глаза:
— Яд действует быстро.
— Я тоже привык действовать быстро.
Салли улыбнулась, несмотря на покалывание, распространяющееся вдоль по спине. Дэвид стал мужественным, уверенным, решительным. Сейчас она восхищалась им еще сильнее, чем раньше.
— Пойдем, — сказал Дэвид. — У меня есть идея.
Кабинет Джорджа был пуст, потайная комната открыта. Джейк выскочил так поспешно, что забыл закрыть ее, — и очень кстати. Дэвид сморщил нос, вдохнув сухой, рециркулированный воздух. Бледная комната казалась скучной. Будущее выглядело бездушным, мертвым. Но женщина рядом с ним еще дышит, и он не позволит ей умереть.
Дэвид уложил Салли на пол. Он не хотел брать ее с собой, это могло оказаться слишком опасно. Но ее состояние быстро ухудшалось, и он не мог рисковать. Нужно срочно ввести ей противоядие.
Салли не двигалась. Глаза заплыли, руки и ноги были вялыми. Только грудь медленно поднималась и опадала, борясь за каждый вздох. Дэвид обыскал лабораторию и, быстро найдя противоядие, достал из серебристой коробки шприц и снял наконечник.
Дэвид бросился на колени рядом с Салли, взял ее руку и приложил иглу. Он никогда еще не делал уколов. Как там они действовали в телевизоре? А, точно. Дэвид потряс шприц, а потом выдавил несколько капель жидкости. Нужно удалить пузырьки воздуха, вспомнил он. Дэвид приставил иглу и…
— Кто, к дьяволу, вы такой?
Дэвид поднял глаза. Это Джейк, и он вооружен!
Джейк моментально наставил пистолет на Дэвида:
— Дэвид. Конечно, Дэвид. Как мило с твоей стороны заглянуть к нам.
Дэвид замер. Выстрелит ли Джейк? Если Дэвид немедленно не введет противоядие, Салли умрет. Если он уколет ее прямо сейчас, Джейк может застрелить обоих.
Джейк подошел ближе, разглядывая загорелое лицо Дэвида, его одежду и грязные ноги.
— Похоже, тебя не было довольно долго, не так ли?
— Чего ты хочешь? — спросил Дэвид, заметив на одежде Джейка пятна засохшей крови. — Что ты собираешься делать?
Джейк посмотрел на свою одежду и ухмыльнулся:
— Охранники могли проболтаться. Они узнали слишком много. Как и ты… И я исключил их из уравнения.
— Мы уйдем с твоего пути. Мы не хотим иметь никаких дел с тобой или с компанией, — с искренностью отчаяния сказал Дэвид.
— Слишком поздно, Дэвид. Благодаря часам вы можете изменить все, что угодно. Меня это не устраивает. — Джейк прицелился Дэвиду в голову.
— Возьми часы, только отпусти нас.
— Не собираюсь. — Палец Джейка уже давил на спуск.
— Джейк, не двигайся! — внезапно раздался голос Тома.
Джейк мгновенно развернулся и навел оружие на Тома, который спокойно целился ему в грудь из пистолета Робертса.
Кажется, у него появился шанс, понял Дэвид. Он быстро ввел иглу под кожу и аккуратно давил на поршень, пока шприц не опустел. Все. Осталось только ждать.
— Положи пистолет, Джейк.
— Я выстрелю, — Джейк скосил глаза на свой пистолет. — А ты?
— Ты наверняка читал мое личное дело. Ты знаешь, что случилось в Замбии. Я уже убивал. Как думаешь, куда делся Робертс? — Улыбка Тома была очень неприятной.
Джейк обдумывал слова, пытаясь заглянуть Тому в глаза и понять, лгал ли он или говорил правду.
— Нет… нет… все должно быть иначе. Ты не можешь…
Джейк шагнул к Тому. Он походил на загнанную в угол росомаху, готовую драться.
— Джейк, опусти пистолет, — посоветовал Дэвид. — Ты не сделаешь этого.
— Заткнись, Дэвид, — бросил Джейк.
Если по комнате начнут летать пули, Салли не должна пострадать, подумал Дэвид и поднялся на ноги. Джейк почувствовал движение за своей спиной, но продолжал целиться в Тома.
Том сообразил: Дэвид пытается сместить действие подальше от Салли. Хорошая идея. Он отступил назад, в кабинет Джорджа, оставляя Джейку свободное пространство.
— Пусть он идет туда, — произнес Том на арамейском.
— Что ты задумал? — спросил Дэвид на том же языке.
— О чем вы говорите? Какого дьявола это значит? — рявкнул Джейк, нервно облизывая губы.
— Я позвал друга, — закончил Том на арамейском.
Последней реплики Тома на неизвестном языке оказалось достаточно, чтобы окончательно вывести Джейка из себя. Его палец на спусковом крючке прошел уже половину пути. Он намерен убить их всех или умереть.
Том медленно отступал назад. Он видел, что Джейк на грани срыва, но не хотел стрелять в него, только в крайнем случае. Он прижался спиной к противоположной стене кабинета Джорджа. Ну, Джейк, еще пару футов…
Рука Джейка тряслась. Его палец почти дошел до конца. Он смотрел только на Тома, надвигаясь и целясь ему в голову.
Нужно удержать Джейка еще чуть-чуть, — тогда он успеет шагнуть в кабинет.
— А если мы уйдем и никогда не вернемся? Джейк, мы никому не расскажем. Нет нужды проливать здесь кровь.
— Не болтай чепухи. Если я позволю вам уйти, вы сможете все изменить. Насколько я понимаю, вы можете просто убить меня в прошлом, чтобы ничего этого не случилось.
— Время невозможно изменить, — пытался объяснить Том. — Если бы мы отправились в прошлое, чтобы убить тебя, сейчас ты бы не существовал. Ты можешь отпустить нас, — и ничего не изменится.
— Ничего не изменится, потому что никто из вас не уйдет отсюда, — презрительно усмехнулся Джейк. — И если время невозможно изменить, то чем вы с Дэвидом там занимались — памятники осматривали?
— Мы не можем изменить прошлое, мы уже часть его. Все наши поступки в прошлом были записаны в Библии задолго до того, как мы туда отправились. Все это уже случилось, — убеждал Том.
— Ха, думаешь, я поверю, будто о тебе написано в Библии? — Джейк был близок к истерике.
— Это правда, — подтвердил Дэвид.
За долю секунды Джейк перешел от смеха к ярости:
— А ну заткнитесь! Оба!
Он шагнул в кабинет Джорджа из лаборатории, продолжая целиться в Тома и не отрываясь глядя Тому в глаза, пытаясь прикинуть, куда тот может отпрыгнуть. Неожиданно Том скосил взгляд налево и подмигнул. Почему он подми… Ох!
Здоровенная ручища схватила Джейка за горло. Вторая перехватила кисть руки, в которой он держал пистолет. Том объяснил Лазарю, в чем опасность пистолетов, и тот знал, как следует обезоружить врага. Лазарь сжимал руку Джейка, пока она не хрустнула. Джейк вскрикнул бы, если бы ему хватило воздуха, но ручища Лазаря крепко держала его горло.
Пистолет упал на пол. Лазарь ухватил Джейка за рубашку, оторвал от пола и швырнул. Джейк пролетел через всю комнату и приземлился в кресло Джорджа. Кресло, крутясь, покатилось по кабинету, пока не врезалось в стену. Тело Джейка обмякло и упало на пол.
Том сиял, как солнце: Лазарь был бесподобен. Он великолепно сыграл свою роль. Том подошел к креслу и быстро проверил пульс Джейка.
— Он жив, — сказал Том на арамейском.
— Хорошо, — ответил Лазарь. — Я боялся, что убил его.
Том направился в лабораторию. Лазарь шел следом, с любопытством изучая окружающую обстановку и странные предметы. Дэвид встретил их у дверей.
— Мы чуть не погибли, — сказал Дэвид. Он посмотрел на Лазаря: — Ты в порядке?
Лазарь разглядывал оборудование в лаборатории.
— Да… Думаю… Что это такое?
— Мы постараемся объяснить попозже, — ответил Том. — А сейчас нужно решить, что делать дальше.
— …Я скажу вам, что делать, — Салли поднялась с пола и оперлась на крышку стола. — Мы должны постараться, чтобы никто из «Лайтека» никогда больше не смог попасть в прошлое.
Дэвид улыбнулся: его Салли вернулась.
Дэвид чувствовал себя как ребенок, который шныряет тут и там, прячась от всех. Вот только сейчас, если его найдут, то не запятнают, а выпустят пулю в лоб. И нет безопасного места, нет укрытия. Он вспотел, испуган, возбужден… и ему нужно в туалет! Когда Дэвид ребенком играл в прятки, он сильно перевозбуждался и почти сразу после начала игры бежал в дом, чтобы облегчиться. Эта особенность организма неожиданно создала ему репутацию мастера. Кому придет в голову проверить туалет во время игры в прятки на улице?
— Э-э-э, понимаю, сейчас не самое удачное время, но, похоже, мне нужно в туалет, — прошептал Дэвид, когда они пробирались по слабо освещенному коридору.
— Ты серьезно? — Салли вскинула бровь.
— Да, — Дэвид смутился, как маленький мальчик, обнаруживший, что внезапно описался. — Я быстро.
Салли провела Дэвида, Тома и Лазаря к соседнему слева коридору. Они остановились перед голубой дверью. Дэвид взглянул на дверь и, заметив белый силуэт женщины на ней, открыл было рот, но промолчал.
— Дэвид, бегом, — распорядилась Салли.
Тот распахнул дверь и зашел в туалет.
Том развеселился: вот так физиология отметает дела жизни и смерти.
— У нас не хватит часов на все содержимое зоны приема. Ты или Дэвид думали над этим? — спросила Салли.
— Ну, мы-будущие как-то переправили сюда оборудование. Полагаю, какие-то часы, с которыми еще не экспериментировали, должны настраиваться для переноса больших грузов. Скорее всего, плевое дело, — ответил Том.
— Я вас слышу, — донесся из туалета голос Дэвида.
Салли озадаченно посмотрела на Тома.
— Ему нужно, чтобы никто его не слышал, — объяснил Том.
Салли закатила глаза, изогнула губы в улыбке и отошла. Том приоткрыл дверь туалета.
— Мы пройдем дальше по коридору, — весело сообщил он. — Но поторопись, «Лайтек» скоро начнет охоту, и тогда с нами случится то же, что и с иноверцами в Храме.
— Знаю, знаю, — отозвался Дэвид из кабинки. — Брысь отсюда!
Идя по коридору, Салли заметила, с каким удивлением Лазарь разглядывает зеркала, рамки с фотографиями и изящными рисунками.
— Нам следует отправить вашего друга обратно.
— Лазаря? Нам еще могут понадобиться его мышцы, — возразил Том.
— Посмотри на него. Не всякий человек способен держать себя в руках, оказавшись в двух тысячах лет от своего времени.
Том взглянул на Лазаря, увлеченно изучавшего свое отражение в зеркале.
— Лазарь, — спросил Том на арамейском. — Ты в порядке?
Лазарь посмотрел на Тома широко распахнутыми глазами:
— Это место… вы пришли отсюда?
— Да, мы с Дэвидом трудились здесь… Ну, как Мафвей был раньше сборщиком податей… Но ты в порядке? Справляешься?
Ответный взгляд Лазаря ясно свидетельствовал: лучше бы словам Тома оказаться шуткой.
Том повернулся к Салли:
— С ним все в порядке.
— Но он…
— В порядке, посмотри на его…
— Эй! — послышался голос из другого конца коридора. — Вы кто? Что вы здесь делаете?
Молодой охранник с ярко-голубыми глазами и короткими светлыми волосами быстро шел к ним, держа руку на кобуре. На этот раз у них не было в запасе никаких сюрпризов, оставалось только одно.
— Бежим! — крикнул Том на английском и тут же повторил на арамейском для Лазаря: — Бежим!
Троица бросилась по коридору. Охранник уже доставал пистолет и быстро докладывал по радио:
— Это Дэниелс. Я в секторе Дельта. Преследую трех злоумышленников.
Через пару минут коридоры заполнит толпа парней с пушками. Им нужно срочно убраться отсюда. Они подбежали к Т-образной площадке в конце коридора. Справа — лифты, слева — лестница.
— Лифты охраняются, пошли по лестнице, — предложил Том.
— Нет! — крикнула Салли. — Лифт чист.
— Откуда ты знаешь?
— Охранник в лифте — один из тех трех, которых убил Джейк. Они гнались за мной по лестнице пятнадцать минут назад, — Салли повернула направо, и Том последовал за ней.
Дзынь! Пуля просвистела между ними, попала в центр большой картины, висевшей в конце коридора, и вынудила Лазаря нырнуть влево. Дэниеле мчался к ним, готовясь выстрелить еще раз.
Лазарь попытался перебежать площадку к лифтам, откуда ему махали Салли и Том, но вторая пуля, врезавшаяся в стену, разминулась с ним всего на дюйм.
Лазарь пригнулся и бросился обратно, к двери на лестницу.
Том закричал ему:
— Лазарь, открой дверь и спускайся по лестнице на пять этажей!
— Что?
— Пять этажей! — крикнул Том и нажал на кнопку. Дверь лифта закрылась.
Лазарь подбежал к двери и попытался проложить путь сквозь нее, но дверь держалась крепко. Он ударил дверь плечом, но она даже не шелохнулась. Лазарь посмотрел вниз, обнаружил ручку и нажал на нее. Ничего. Он уже слышал быстро приближающиеся шаги и непонятные выкрики охранника. На всякий случай Лазарь повернул ручку, оглянувшись на двери лифта и надеясь, что они откроются, — и в этот момент почувствовал, как дверь подалась. Он рванул, едва не сорвав дверь с петель, выскочил на площадку и огромными прыжками помчался вниз.
Дэниелс остановился на площадке, глядя по сторонам. Судя по индикатору, лифт опускается.
Слева медленно закрывается дверь на лестницу. Дэниелс поднес рацию ко рту:
— Двое «гостей» в лифте 4Д, один на лестнице. Я иду на лестницу. Лифт останавливается… — он взглянул на индикатор, — на уровне 2. Прием.
— Принято, Дэниелс, направляемся к сектору Дельта, уровень 2. Конец связи.
Это было первое нарушение системы безопасности, с которым Дэниелс столкнулся лично, и сейчас он получал огромное удовольствие. В предыдущий раз, когда объявили тревогу, нарушитель был только один, и все закончилось прежде, чем Дэниелс прибыл на место. Но сейчас нарушителей трое, и он уже стрелял из пистолета… дважды! Дэниелс спрятал рацию и бросился к лестнице.
Когда в коридоре все затихло, голубая дверь осторожно приоткрылась. Дэвид высунулся наружу. Похоже, туалет вновь оказал ему добрую услугу. Никто не проверяет туалеты, тем более женские. Он слышал крики, выстрелы, понял, что Лазарь выбирается самостоятельно, и знал, куда направляются Салли и Том. Нужно действовать быстро.
По лицу Дэвида поползла улыбка: а ведь он может перемещаться быстрее любого человека на планете. Дэвид нажал на кнопки и замер, ожидая вспышки света и хлопка. Но ничего не случилось. Он посмотрел на часы и еще раз осторожно нажал на кнопку пуска. Опять ничего. В чем же дело? Но строить предположения не было времени: ни к чему. Его друзья в беде… Дэвид добежал до Т-образной площадки и повернул налево, к лестнице.
В маленьком подсобном помещении было очень удобно прятаться. К тому же оно стратегически удачно расположено: в противоположном конце коридора находился центр управления. Несколько сотрудников уже появлялись у двери ЦУ, но двое вооруженных охранников отправили их домой.
Том и Салли прижались к полу между щетками, ведрами, коробками с моющими средствами и освежителями. В подсобке сильно пахло смесью отбеливателя и пыли, но лучше нюхать эту вонь, чем получить пулю.
— Так что заставило тебя передумать? — тихо спросил Том.
— Ты о чем? — прошептала Салли.
— Я уже практически готов назвать тебя приятным человеком.
— Мило.
— Я тоже так думаю.
Салли помолчала, затем вновь посмотрела на Тома:
— Люди меняются.
— За ночь?
— По-моему, измениться за ночь легче, чем не измениться за целых три года.
— И это должно означать…
— Что ты такой же самоуверенный, как и раньше. По-прежнему не знаешь, когда стоит прикусить язык. И по-прежнему пользуешься моим уважением.
Том расслабился.
Салли продолжала:
— Много лет я наблюдала, как ты и Дэвид делаете вещи, о которых я могу только мечтать. А я должна была сидеть на скамейке запасных и ждать. В лучшем случае — придираться и ворчать, чтобы чувствовать себя полезной… Вот и все.
А иначе — зачем бы я сейчас здесь сидела?
Том улыбнулся. Салли изменилась, и ему тоже стоит измениться, пока прежняя Салли не вернулась обратно. Он протянул руку:
— Друзья?
Салли отодвинула в сторону швабру и приняла руку.
— Друзья. Только осторожно, не толкни коробки.
— Ладно.
Снаружи послышался громкий пронзительный звук. Голоса раздавались из раций двух охранников. Слова было не разобрать, но наверняка это что-то срочное и, скорее всего, относится к Лазарю или Дэвиду. Охранники пробежали мимо, звеня ключами. У двери никого нет!
Том посмотрел на озабоченное лицо Салли:
— Поверь, с Дэвидом все будет хорошо. В прошлом мы выбирались из худших ситуаций.
Салли, пытаясь подавить свою тревогу, шепнула:
— Пошли.
Дверь подсобки скрипнула, и они выглянули в коридор. Путь свободен, хотя охранники наверняка заперли помещение. Том улыбнулся и посмотрел на часы. Закрытые двери для них не помеха.
Оказавшись в центре управления, Том и Салли обнаружили: свет горит, все компьютеры зачем-то включены и работают.
— Что тут происходит? — спросил Том.
Салли казалась озадаченной:
— Не знаю. Когда я уходила, все было отключено.
Том прошел дальше.
— Вся информация в мире ничего не значит, если у них не будет этого барахла, — он указал на освещенную изнутри зону приема.
Они быстро собирали оборудование. Внезапно Том замер у стола, на котором изначально лежали десять часов:
— Сколько часов у нас сейчас задействовано?
— Твои, мои, Дэвида… На твоем друге Лазаре часы Робертса. Четыре, а что?
— Черт… Не хватает еще двух.
— Мы сможем все переправить, используя только четыре устройства?
— Не проблема. Однако я бы очень хотел знать, куда делись остальные. — Приборы и документы были разложены четырьмя кучками, и сейчас Том укладывал сверху часы.
— В какое время и место мы хотим отправить эти штуки?
— Вернем отправителю, — ответила Салли. — Не думаю, что кто-то сможет позаботиться о них лучше, чем ты и Дэвид.
Том закрепил последние часы и выставил нужные параметры.
— О’кей, я установил таймер. У нас тридцать секунд.
Том и Салли быстро вышли из зоны приема в безопасное пространство ЦУ.
— Пятнадцать секунд, — произнес Том и прищурился: — Я кое о чем подумал. Если мы действительно сами все это сюда отправили, то сейчас Дэвид и Том-будущие должны дать понять, что все в порядке.
Салли подняла бровь и усмехнулась уголком рта:
— Звучит обнадеживающе…
— Пять секунд, — Том смотрел на зону приема.
Секунды пролетели в молчании. Шесть секунд.
Том нахмурился:
— Ничего не происходит.
— Может, ты забыл нажать на кнопку?
— На всех четырех? Не думаю.
Том уже собирался вернуться в зону приема, но его остановил голос:
— Небольшое затруднение, доктор Гринбаум, не так ли?
Том приподнял голову. В противоположном конце зала сидел Спенсер. Его скрещенные ноги покоились на крышке стола.
— Спенсер?
— Вы помните мое имя? После стольких лет, проведенных в прошлом? Я польщен.
— Откуда ты знаешь…
— Все в порядке, Том, Спенсер работает с нами. Он знал, что Дэвид возвращался из прошлого, когда вы отправились туда.
— Откуда?
— О, я знал это давным-давно, Том, — Спенсер ухмыльнулся и опустил ноги на пол.
— Почему часы не работают? — спросила Салли у Спенсера.
Спенсер пожал плечами:
— Потому что я их отключил. Сейчас, благодаря своим гениальным мозгам, я контролирую все попытки путешествий во времени в радиусе мили.
Спенсер легонько стукнул себя по голове.
— Вам действительно следовало бы повысить Спенсера. Ах, если бы только мы раньше осознали свои способности…
— Спенсер, вы хорошо себя чувствуете? — поинтересовалась Салли.
— Да, а в чем, собственно, дело?
— Вы говорите о себе в первом лице и множественном числе, — ответила Салли.
— Да, говорим? Прошу прощения: сила привычки.
— Как и зачем ты отключил часы? — Том продвигался к Спенсеру, не сводя глаз с маленького щупленького человечка.
— Увы, этого мы тебе не скажем, — ответил Спенсер.
— Почему?
— Потому что не хотим.
На Спенсера это было совершенно не похоже. Том проработал рядом с ним не один год. Спенсер не был разговорчивым, не был саркастичным. Он ничем не походил на человека, который сейчас сидел перед Томом.
Спенсер выпрямился. С каждой следующей фразой к его голосу присоединялись все новые и новые, пока он не заговорил голосами полусотни людей, звучащими в унисон:
— Ты знаешь что. Что? Ты заслуживаешь знания. Заслуживает? Да, заслуживает! Расскажем ему! Мы расскажем! Мы отправились в будущее. Отличное местечко, да. Превосходное. Превосходное! Войны. Голод. Технологии. Мы нашли там много прекрасных вещей и намертво связали время и пространство. Да, неразрывно. Отплатить тебе… приколоть. Приклеить! Как муху в варенье! Связать!
Мысли Тома спутались. Кажется, он уже слышал эти голоса…
Спенсер уверенно стоял перед ним, держа в руке небольшой прибор:
— Какая огромная сила в таком маленьком устройстве. Крошечном. Намного лучше, чем ваши часы. Волшебная игрушка. Сплошное удовольствие! Новая волшебная игрушка для нас!
В памяти Тома молнией вспыхнула картина двухлетней давности. Эти безумные глаза… Эти голоса… Он понимал, что это невозможно… но другого объяснения у него нет.
— Я знаю, кто ты.
— Конечно, знаешь. Мы Спенсер! Дружелюбный, услужливый, тихий Спенсер.
— Тела могут отличаться… порезов на твоих руках больше нет…
Спенсер расплылся в мерзкой ухмылке.
— Браво! Он так умен… Он нам не нравится. Никому из нас, — Спенсер поставил устройство на стол рядом с собой.
Том взглянул на прибор. Похоже, это единственный ключ к спасению.
— Что ж, давай, ученик, но ты уже дважды испытал на себе нашу силу. Ты знаешь, что мы с тобой сделаем. Раздавим тебя. Сломаем. Убьем. Да! Да…
Том оторопел: Спенсер знает, кто есть Том и кем он был. Но дважды? Том помнил только один раз, который закончился массовым самоубийством стада свиней.
Спенсер рассмеялся.
— Для тебя прошло два года. Для нас прошло две тысячи лет. Но Легион помнит тебя.
— Невозможно…
— Ты все еще не веришь, что мы реальны? Восхитительно. Поразительно. Он такой невежественный! Мы знаем!
Салли выглядела совершенно подавленной:
— Том…
Том очень не хотел лгать Салли, но как объяснить иначе?
— Не обращай внимания. Он галлюцинирует. Похоже на побочный эффект от путешествий во времени. Но сейчас нам надо получить его устройство. Я отвлеку Спенсера, а ты хватай эту штуку и разбей ее.
Салли кивнула, и оба двинулись к Спенсеру, сосредоточившись каждый на своей задаче. Спенсер продолжал свой монолог:
— Иисус был дураком, раз отпустил нас. Дураком! Он знал, мы можем вернуться. И мы вернулись. Снова и снова. Он знал, мы будем красть. Лгать. Насиловать. Убивать… О, наше любимое! То, что мы сделали с твоей женой.
Том замер на полушаге, как статуя.
— Ты помнишь то желтое поле? Мы видели тебя там. Мы не знали, как это получилось, но знали, кто ты. Фома, ученик Иисуса. Близнец. Скептик… Здесь, в будущем! Мучить тебя было так здорово. «Ты верить, как она верить? Ты сказать мне сейчас!» Как тебе акцент? Мы можем говорить, как хотим. Это как переключатель. Это очень весело. Мы помним тот день. Да, помним!
Том лихорадочно думал над словами Спенсера, или Легиона. Легион был в Замбии. Легион узнал в нем ученика Иисуса через две тысячи лет, прежде чем Том отправился в прошлое. Мог Легион знать, кто она? Кто он? Голова Тома раскалывалась. Меган убили из-за того, что он отправился в прошлое… но он отправился в прошлое из-за того, что Меган убили! Какой-то замкнутый круг…
— Ты помнишь запах крови своей жены? Мы помним. Восхитительно! Смотреть на твое лицо… это было так трогательно… Мы сделали это с тобой, а Иисус отпустил нас. Он отпустил нас. Освободил! С чего бы, Том, а? Почему Иисус отпустил нас истязать тебя? Убить твою жену? Убить твою благочестивую Меган?
— Аррх! — Том кинулся к Спенсеру, в ярости сжав кулаки. Кровь кипела в венах. Он убьет Спенсера или умрет.
Дэвида раздражал запах краски, покрывающей стены и перила лестницы. Да, в будущем очень странные запахи. В прошлом они были осмысленными, живыми: земля, трава, цветы, пища. Никто не мазал вещи ядовитой смесью, чтобы они как можно дольше казались новыми.
Дэвид приблизился к нижнему этажу и услышал, как несколько мужских голосов выкрикивают приказы на английском. Приказы повторялись снова и снова, будто на них не реагировали. Но Дэвид знал — все намного проще: Лазарь не понимает языка, на котором к нему обращаются. И вскоре терпение охранников лопнет.
Дэвид подобрался к лестничной площадке и приоткрыл дверь. Белый коридор покрывали длинные зеленые и красные стрелки, указывающие направление в ту или другую техническую зону. Лазарь стоял у стены, окруженный Дэниелсом и двумя другими охранниками. Все трое целились из своего оружия Лазарю в голову.
— Руки за голову! Быстро! — крикнул в очередной раз Дэниелс.
Похоже, вряд ли получится уладить все мирным путем. Но как ему справиться с тремя вооруженными охранниками? Дэвид опустил руку на пояс и неожиданно почувствовал холодный и твердый предмет. Он посмотрел вниз. Ну конечно! После того как Лазарь отправил Джейка в нокаут, Дэвид подобрал пистолет. В тот момент он не собирался его использовать, но сейчас самое время.
Дэвид достал тяжелое оружие из-под халата. Теперь он опасен, как Джеймс Бонд — вот только лицензию на убийство ему не выдали. Будем надеяться, она не потребуется. Но Лазарь должен вернуться в прошлое целым и невредимым.
Дэвид, подобно героям фильмов, поднял пистолет стволом вверх и тихо прокрался в коридор. По мере того как он приближался, лицо наливалось кровью, а сердце стучало все быстрее. Нервы были на пределе.
Казалось, его шаги в коридоре звучат как удары молота по наковальне. Сейчас заметят, и в следующий момент в него полетят пули. До Дэниелса оставалось меньше фута. Дэвид сделал глубокий вдох, тихо подошел вплотную и, резким рывком обхватив Дэниелса за шею, приставил к его голове пистолет.
— Не двигаться! Никому не двигаться! Или… или он схлопочет пулю!
Хм, как-то глупо звучит, подумал Дэвид. Он не озаботился заготовить подходящие слова заранее, но и этих оказалось достаточно. Оба охранника резко отвернулись от Лазаря, наведя пистолеты на Дэвида.
Он приблизил губы к уху Дэниелса:
— Бросай оружие, живо, или я нажму на спуск.
Пистолет с грохотом упал к ноге Дэвида. Тот перевел взгляд на остальных охранников.
— Парни, вы же не хотите увидеть… — он прочитал имя охранника на бэйдже, — как Дэниелс умрет, верно?
Один охранник казался непоколебимым. Второй занервничал.
— Джим, Кларк, ну же, парни… сделайте, как он говорит. — Дэниелса трясло.
Джим отступил на шаг и тщательно прицелился Дэвиду в голову:
— Убери пушку, быстро.
Дэниелс выглядел так, как будто ему в спину медленно втыкают нож:
— Джим! Что ты делаешь?
— Свою работу, — ответил охранник.
Кларк начал опускать пистолет, обращаясь к товарищу:
— Джим, парень, я не знаю… По-моему, нужно сделать, как он сказал. Я не хочу, чтобы кого-нибудь убили.
— Послушай, Кларк, — сказал Дэвид, пытаясь спрятать свою голову за головой Дэниелса. — Мы все можем уйти отсюда в целости и сохранности.
Кларк нагнулся и положил свой пистолет на пол.
— Спасибо, Кларк, — сказал Дэвид.
— Не за что, сэр.
Рука Джима начала подрагивать. Взгляд беспокойно заметался от Дэвида к Лазарю:
— Нет! Кларк, быстро подбери пистолет!
Дэвид видел: Джим начинает паниковать. В таком состоянии он может нажать на спуск, если не сознательно, то случайно. Дэвид медленно отвел пистолет от головы Дэниелса и прицелился в Джима. Он никогда не стрелял из пистолета, зато много лет назад любил играть на «Нинтендо» в «Утиную охоту», когда игровые приставки еще были в новинку. Наверное, разница невелика.
Джим в секундной нерешительности опустил пистолет, а сейчас вновь поднимал его. В этот момент прогремел выстрел, и из руки Джима брызнула кровь. Пистолет упал на пол. Джим прижал раненую руку к груди:
— Ты меня подстрелил!
Дэвид улыбнулся: попал! Он толкнул Дэниелса к Джиму и Кларку и навел на них пистолет.
— Никому не двигаться.
Дэвид посмотрел на Лазаря, его выпученные глаза и пересохшие губы.
— Ты в порядке?
Лазарь медленно кивнул.
— Не могу ли я воспользоваться вашей рацией? — Дэвид указал пистолетом на Кларка.
— Конечно, сэр, — Кларк отстегнул рацию от пояса.
Он вежливо протянул рацию Дэвиду и отошел обратно к Джиму и Кларку.
Дэвид нажал кнопку на рации:
— Э-э, это Кларк, прием.
— Принято, какая обстановка? — раздался голос из рации.
Лазарь отступил на шаг, с недоверием глядя на говорящую коробку.
— Мы задержали нарушителей… сейчас выводим их. Можете прекратить тревогу… Прием.
— Принято, сколько нарушителей задержано? Прием.
— Четверо. Прием.
— Принято. Хорошая работа. Прием.
— Спасибо, сейчас уводим их. Конец связи.
Дэвид выключил рацию, уронил ее на пол и посмотрел на охранников:
— Ваши рации. Положите их сюда.
Дэниелс и Джим отстегнули рации и бросили их на пол.
Дэвид оглядел коридор. А что теперь? Его глаза остановились на пожарном рукаве, прикрепленном к стене. Он повернулся к оцепеневшим охранникам:
— Лицом друг к другу, и потеснее.
Дэвид обмотал пожарным рукавом троих мужчин и задумался. Рукав слишком слабо затянут: это задержит парней на пару десятков секунд, не больше. Даже Лазарь не смог затянуть жесткий рукав сильнее.
Кларк нервно зашевелился, но потом все-таки нашел в себе каплю смелости.
— Сэр, вы можете просто оставить нас так, и мы никуда не денемся.
Дэвид улыбнулся. У бедных мальчишек сегодня неудачный день.
— Извини, Кларк, но я не могу дать вам ни единого шанса.
Дэвид проследил рукав до стеклянного ящика на стене. У красного крана висела табличка: «Для включения воды поверните». Дэвид отвернул кран, и вода ворвалась в рукав, надув его, как воздушный шарик. Охранники оказались крепко прижаты друг к другу потолстевшим рукавом, теперь напоминающим анаконду. Удовлетворенный Дэвид закрутил кран, чтобы не задавить охранников насмерть.
— Дышать можете?
— Да, сэр… хотя с трудом, — ответил Кларк.
— Нож есть?
— На поясе, сэр, справа.
Дэвид снял с пояса Кларка маленький складной нож. Достав лезвие, он сделал надрез на рукаве, и оттуда немедленно забил фонтанчик воды.
— Вам потребуется минут двадцать или около того, — добавил он.
— Спасибо, сэр, — сказал Кларк.
— Ты очень любезен.
Дэвид повернулся к Лазарю:
— Готов?
Тот поднял тяжелый узелок:
— Их оружие и говорящие коробки внутри.
Дэвид взял сверток и положил его на пол, неподалеку от связанных охранников.
— Ваши пистолеты и рации здесь. И, парни, постарайтесь не пристрелить кого-нибудь сегодня, ладно?
— Да, сэр, — ответил Кларк.
Дэвид открыл дверь на лестницу и кивнул Лазарю:
— Пошли.
Они выбрались на лестничную площадку. Дверь со щелчком захлопнулась. Дэвид быстро пошел вниз по ступенькам. Охрана переполошилась, часы не работают, время на исходе. Придется спасаться пешком. И если у них не получится, они УМРУТ.
Том пролетел через центр управления, врезался в компьютерную консоль и свалился с нее на твердый холодный пол. Он успел забыть, как силен Легион, кем бы он ни был.
Салли в страхе пятилась от Спенсера. Из его рта капала пена, но самым ужасным казалось искаженное злобой лицо, в котором не было ничего человеческого.
Том с трудом встал на четвереньки и услышал, как что-то звякнуло. Он помнил о пистолете с самого начала, но ему хотелось собственноручно вбить чудовище в землю, ощутив на своих ладонях кровь убийцы Меган. Однако он понимал, что врукопашную с этой сверхъестественной тварью ему не справиться.
Том опустил руку на пистолет, положил палец на спусковой крючок и поднялся на ноги:
— Легион!
Спенсер остановился, его руки были всего в паре дюймов от горла Салли. Он посмотрел на пистолет в руке Тома и осклабился.
— Убей нас снова, Том. Да, убей нас! Убей, как убил тех туземцев в Замбии, прикончивших твою жену.
— Именно это я и сделаю, — Том шел вперед, подняв пистолет.
Спенсер наклонил шею набок.
— Ты помнишь Самуила, ученик?
Том взвел курок.
— Когда мы встретились впервые и Иисус изгнал нас в стадо свиней? Свиньи… Нам не нравятся свиньи. Ты помнишь Самуила, когда мы вышли из его тела?
Том приостановился. Тогда Самуил показался ему совсем другим человеком. Он не помнил ничего, случившегося с ним, когда он был одержим демоном.
— Мы овладели им, Том. Он вовсе не был нам рад. Никто не впускает нас охотно. Никто не говорит «да», когда мы спрашиваем. Никогда… Мы могли сделать для него столько изумительных вещей… Но он не хотел. Он был невинен. По крайней мере, по земным стандартам.
Кажется, Том начал понимать.
— И ты помнишь тех туземцев в Африке, которых ты убил. Ты убил нас! Нам так понравилось, когда ты убил нас!
— Заткнись!
— Они были тоже невиновны в смерти твоей жены. Как и Самуил.
— Заткнись!
— Но ты убил их! Ты собираешься убить и Спенсера, да?
Подскочившее давление ударило Тому в голову, лицо пошло красными пятнами. Он не испытывал такой жажды убийства с минуты смерти Меган. И вот перед ним существо, ответственное за все. И он может снова убить его. Может ли?
Том прицелился и дважды выстрелил. Тело Спенсера выгнулось и свалилось на пол.
Спустя секунду он, приподнявшись, улыбнулся:
— Напрасная попытка.
— Не согласен, — ответил Том, стоя над Спенсером, в каждом бедре которого истекала кровью пулевая рана. Он повернулся к Салли, чьи остекленевшие глаза не отрывались от Спенсера. — Салли… Салли!
Та перевела взгляд на Тома.
— Возьми прибор, — подсказал он.
Салли кивнула и начала пробираться в другой конец комнаты, где Спенсер оставил свое устройство.
— Думаешь, если тело страдает от боли, я не смогу управлять им? — произнесли голоса пятидесяти человек.
Том резко развернулся к Спенсеру. Тот уже стоял на ногах, готовясь к прыжку.
— Салли, осторо…
Бум! Том рухнул на пол, хватая воздух.
Спенсер посмотрел на Салли и зарычал. Затем, как горилла, гигантскими скачками пересек комнату. Пена разлеталась во все стороны. Салли остановилась и, поскользнувшись, упала на пол в ту секунду, когда Спенсер приземлился между ней и устройством. Она пыталась отползти назад, но Спенсер схватил ее.
— Много ли, ученик, значит для тебя эта женщина?
Том вскинулся, но не мог произнести ни звука. Дэвид не должен потерять Салли. Не должен испытать боль утраты, какую испытал он… Но Том не в силах остановить это. Что же делать? Он опустился на пол. Ребра болели, ноги не слушались.
Спенсер сжал лодыжки Салли и подтащил ее к себе. Она отбивалась, но он будто не замечал сопротивления и продолжал скалиться.
— Пожалуйста… пожалуйста.
Спенсер за лодыжки поднял Салли в воздух и вопросительно посмотрел на Тома.
— Возьми меня вместо нее. Убей меня! — взмолился Том.
— Все христиане одинаковы. Убей меня. Возьми меня. Мучай меня… Мы ненавидим христиан! Да, ненавидим! Лучше мы убьем эту женщину, а ты будешь жить и страдать, снова и снова. Ad infinitum! Всегда!
— Я не христианин! — с силой выдохнул Том.
Спенсер так прикусил нижнюю губу, что потекла кровь.
— Это верно! Мы чуть не забыли! Как только мы могли забыть! Если мы теперь убьем тебя, ты будешь принадлежать нам вечность!
Спенсер, уронив Салли на пол, взмыл в воздух и приземлился на компьютерной консоли перед Томом. Приборы под его ногами захрустели, будто он весил пять сотен фунтов. Том, все еще сидя на полу и толкнувшись руками, подался назад, но обнаружил, что упирается спиной в холодную стену центра управления.
— Боюсь, у меня для тебя плохие новости… — Том пытался вложить в слова как можно больше убежденности. — Ты не можешь меня убить.
Спенсер спрыгнул на пол.
— Хм… И почему же?
— Путешествия во времени… приборы… Я послал их сюда из будущего. Если я сейчас умру… то как смогу это сделать?
— Давай разберемся… Может, это Дэвид отправил их сюда — сам, без твоей помощи? Да, он умный парень, этот Дэвид… Мы ненавидим это имя! Не произносите его!
Том молчал. Оставалось только ждать, что будет дальше.
— Экстренный выпуск последних известий, Дидим. Мы есть в будущем, а тебя там нет! И его нет! Мы не видели его! Никого не видели!
— Ты лжешь, — Том прищурился, стараясь скрыть удивление.
— Лжем? Мы думаем, что скоро все узнаем!
Спенсер потянулся правой рукой к горлу Тома, левая возбужденно подергивалась. Рука застыла в дюйме от цели. Казалось, Спенсер что-то услышал или ощутил чье-то присутствие. Но было уже поздно.
Шмяк! Спенсер завалился на бок и покатился по полу. Он в недоумении встряхнул головой и посмотрел вверх. Над ним возвышался человек-гора с кулаками размером с кузнечный молот.
Лазарь хрустнул суставами и потянулся к Спенсеру.
Том, прижав руку к груди и хрипло дыша, сделал попытку подняться. Вбежавший в комнату Дэвид видел, что Том ранен, но не понимал, при чем тут Спенсер. Так или иначе, но все движется к концу: Лазарь стоит между Спенсером и Томом, сжимая кулаки и напрягая мускулы.
Дэвид поспешил к Тому и схватил его за плечо. Тот вздрогнул.
— Это я.
— Дэвид… слава Богу.
— Что случилось? Почему Спенсер напал на тебя?
— Он заблокировал работу часов каким-то устройством, которое добыл в будущем.
— В будущем?
Теперь Дэвид понял, почему его часы не работают. Но с чего бы Спенсеру создавать им проблемы?
— Нам нужно сломать эту штуку.
— Где она? — спросил Дэвид.
— Салли…
Дэвид выпрямился и отыскал глазами Салли.
Она лежала на полу, сжимая какой-то маленький прибор, похожий на сферу. Дэвид перевел взгляд на Тома:
— Ты в порядке?
— Только немного отдышусь, — ответил Том.
Дэвид побежал через комнату, даже не посмотрев, как Лазарь разбирается со Спенсером.
— Салли!
Та приподнялась навстречу Дэвиду:
— Нужно ее сломать. Я била об пол, но на ней даже вмятины не осталось.
— Дай-ка сюда.
Салли протянула устройство Дэвиду. Он покрутил сферу в руках, разыскивая какой-нибудь выступ, щель или отверстие, но ничего не увидел. Никакой подсказки.
— Когда другие способы не помогают… — Дэвид усмехнулся.
Он поднял устройство над головой и со всего маху бросил на пол. Сфера ударилась о твердые плитки и откатилась к ближайшей консоли. Ничего. Дэвид подобрал устройство и раздраженно посмотрел на него. Ни царапинки!
Бум! Дэвид отпрыгнул назад, когда Лазарь с громким хрустом приземлился на консоль, подминая и круша своим мощным телом дорогое компьютерное оборудование.
— Лазарь!
Лазарь свалился с консоли на пол и потрясенно посмотрел на Дэвида.
— Я жив.
— Что это было?
Лазарь указал кивком головы на неторопливо идущего к ним Спенсера:
— Никогда еще не встречал такого сильного человека.
Дэвид взглянул на неуклюжего маленького Спенсера.
— Спенсер?
— Это не Спенсер, — проговорила Салли. — Это кто-то другой.
— То есть? — спросил Дэвид. Спенсер быстро приближался.
— Не знаю. Он говорит о себе «мы», — взгляд Салли замер. Она рылась в памяти. — Том… Том назвал его Легионом.
Легион. Сердце Дэвида забилось чаще, ладони вспотели.
— Легион!
Спенсер остановился:
— Ах! Вся банда в сборе! Дэвид, как мило с твоей стороны присоединиться к нам! Мы только что рассказывали Тому, как приятно встретить его после такой долгой разлуки… Столько времени прошло с Замбии… И мы помним, ты тоже там был… Он был там! Мы видели его! Нам всегда было интересно, как ты попал туда и исчез так быстро! Но теперь мы знаем! Ты нарушил правила! Все правила! Путешествий во времени!
Дэвид сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
— Молчи, демон!
— Как, ты не хочешь услышать остальное? Не думаю, что он хочет. Скажем ему. Ты скажешь ему. Давай попросим! Может, о том, как мы убили жену Тома? Или как мы встретились с ним там? Какой приятный сюрприз, да. Мы почти убили его. Мы хотели, да, очень хотели.
— Ты убил жену Тома?
— Именно! Это были мы! Все мы! — хихикал Спенсер.
Том бросился к Спенсеру.
— Ублюдок!
Дэвид выставил руку:
— Том, не надо!
Том изо всех сил врезался в Спенсера. Оба мужчины повалились на пол, но секунду спустя Том от удара Спенсера взмыл в воздух. Лазарь вытянул свои огромные руки и успел поймать Тома, прежде чем тот врезался головой в край стола.
Нужно прекратить все прямо сейчас, пока Легион никого не убил. И Дэвид понимал, что он — единственный, кто может это сделать. Дэвид обогнул стол и двинулся к Спенсеру, который уже вскочил на ноги, будто кто-то подтолкнул его снизу.
— Дэвид, нет! — вскрикнула Салли.
— Он не сможет причинить мне вред, — ответил Дэвид.
— Ну, это мы еще посмотрим. Да, посмотрим. Да! — прошипел Спенсер.
Он шел к Дэвиду, поднимая руки со скрюченными пальцами и готовясь схватить его за горло; при каждом шаге изо рта капала пена.
Дэвид взметнул руку и, раскрыв ладонь, направил ее на Спенсера.
— Стой, демон, именем Иисуса Христа.
Спенсер поперхнулся, будто кто-то с размаху ударил его в живот.
— Молчи, человек! Мы сильнее. Сильнее, чем Он. Намного сильнее! Мы убьем тебя!
Дэвид слегка расслабился: он управлял ситуацией.
— Именем и властью Иисуса Христа заклинаю тебя.
— Нет! Нет! Стой! — взмолился Спенсер, упав на колени.
Как пьяный, тело которого попало в невидимую центрифугу, Спенсер начал крутиться на полу, прижав колени к груди. Выражение лица менялось каждую секунду, тело тряслось, зубы громко скрипели. Кровь потекла из ран, когда он крепко обхватил ноги руками.
— Мы не можем уйти! Он наш! Мы убьем тебя!
— Именем Иисуса Христа, изыди из этого тела! — выкрикнул Дэвид. — Именем Иисуса Христа, изыди из этой комнаты!
Спенсер корчился от боли; пена стекала на пол:
— Но это не конец! Не конец! Мы найдем тебя снова! Всех вас! Мы…
— Изыди из этого места!
Дэвид содрогнулся, когда тело Спенсера нечеловечески выгнулось, а изо рта вырвались вопли пятидесяти голосов.
Потом все стихло. Тело Спенсера неподвижно распростерлось на полу. Дэвид прикрыл веки и провел рукой по лицу. Все кончилось. Он обвел глазами комнату. Том, Салли и Лазарь стояли, уставившись на него, как на незнакомца.
Салли открыла рот, желая что-то сказать.
— Потом объясню, — прервал ее Дэвид. — Нам надо поскорее разобраться, как уничтожить эту штуку.
Том поднял устройство с пола и посмотрел на него. Потом протянул его Лазарю и спросил на арамейском:
— Ты можешь это сломать?
Лазарь оценивающе посмотрел на сферу:
— Попробую.
В ручищах Лазаря хитроумное изобретение из будущего походило на теннисный мячик. Лазарь крепко сжал сферу, размахнулся и изо всех сил швырнул ее в бетонную стену. Сфера пронеслась через комнату, как пушечное ядро, ударилась в стену со скоростью 80 миль в час и разлетелась на множество осколков.
Через секунду зона приема заполнилась ярко-голубым светом. Бум! В комнате вспыхнул фейерверк, и все оборудование, полученное из будущего и ожидавшее отправки, вернулось обратно. Только голубые искры, рассыпанные тут и там, напоминали о его существовании.
Дэвид было улыбнулся, но заметил, что Спенсер не двигается. Легион исчез, но Спенсер не вернулся. Дэвид подошел к телу и положил руку на сонную артерию, пытаясь нащупать пульс. Через несколько секунд он печально покачал головой и выпрямился.
Том выдохнул:
— Мертв?
Дэвид кивнул.
— Проклятье! Ну почему? Столько людей уже умерло… Должно же все когда-нибудь остановиться. Дэвид, когда это прекратится?
Дэвид уставился в пол. Он надеялся отыскать нужные слова, но не нашел ни одного.
— Не думаю, что ты хочешь услышать мой ответ.
— Если ты скажешь — это происходит по воле Иисуса или Бога…
— Все случается по воле Иисуса и по Божьей воле.
— Дэвид, Иисус мертв! Мы видели, как он умер, как умер Спенсер, и так же, как и Спенсер, Иисус не вернется!
— Может, нам стоит отправиться в прошлое и проверить?
— Нет, Дэвид. С меня хватит. Все, что мы делали, приводило к новым смертям.
— Том, ты не можешь просто…
— Могу и буду, Дэвид. Я отправляюсь за Марией, а потом…
Бамц! Дверь центра управления распахнулась, поток охранников со штурмовыми винтовками хлынул в зал.
— Устанавливайте часы! — шепотом приказал Дэвид, поймав руку Лазаря и тыкая пальцем в кнопки на часах.
Прозвучала серия металлических щелчков: охранники заняли позиции и прицелились.
— Время, — прошептал Дэвид, еле шевеля губами.
Все четверо нажали кнопки пуска на своих часах.
— Не-е-е-т! — заорал Джейк, когда вбежал в ЦУ и увидел характерное свечение. Голос захрипел от отчаяния. — Стреляйте в них! Убейте всех!
Дэвид нырнул за консоль:
— На пол!
Том, Лазарь и Салли бросились на пол рядом с Дэвидом, прикрывая лица. Пули вдребезги разносили приборы и компьютеры, осколки рикошетили от пола и стен. Дэвид взглянул на часы и улыбнулся, увидев, как они светятся. У них получилось!
Четыре громких хлопка были не слышны из-за грохота канонады, но яркие вспышки света и облака мерцающих искр показали Джейку, что он опоздал.
— Прекратить огонь! Прекратить огонь! — закричал Джейк. Свет рассеивался, исчезая.
Джейк подбежал к тому месту, где прятались Том, Дэвид и двое других. Пусто.
— Черт бы их побрал! — Он ударил кулаком по столу. Затем его ярость обратилась на охранников: — Какой идиот учил вас стрелять!
Джейк плюнул с досады и отвернулся от охранников, застывших с каменными лицами. Мысли постепенно приходили в порядок. Дэвид, Салли и Том ускользнули. По крайней мере, они ушли. Убрались с его пути, и он может спокойно действовать по своему плану. И у него есть часы. Джейк взглянул на тело Спенсера, отыскав глазами запястье. Двое часов. Что ж, до тех пор, пока господа ученые и директор Макфилд остаются в прошлом, можно ни о чем не беспокоиться. Джейк победно улыбнулся.
Он двинулся к охранникам, все еще ждущим дальнейших распоряжений. Странное ощущение, похожее на зуд в спине, заставило его приостановиться. Миллионы иголок внезапно вонзились в позвоночник и добрались до мозга. Он что-то чувствовал… что-то слышал… что-то… Голоса, множество голосов, пробирающихся в его голову, заполняющих… овладевших.
Джейк повернул голову к ближайшему охраннику:
— Дай мне оружие.
— Но сэр, они… — оторопел охранник.
— Быстро!
Охранник протянул винтовку:
— Сэр, куда вы?
Джейк нажал кнопки на своих часах и перевел взгляд на охранника. Глаза сверкнули яростью, когда он прошипел:
— Мы собираемся убить их! Да, собираемся! Да! Да! Убьем их всех!
Том падал в бесконечную пустоту. Он размахивал руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, дергал ногами в тщетных поисках какой-нибудь опоры. Он не припоминал таких ощущений при путешествиях во времени. Он вообще ничего не мог вспомнить.
Внезапно все замерло, и Том почувствовал под ногами что-то твердое, хотя вокруг была только темнота. Но он не один. Том ощущал ветерок от движущихся тел, чувствовал мерзкие запахи, слышал шепот. Том оборачивался во все стороны, но повсюду одно и то же. Лево и право, верх и низ. Ни в чем нет смысла.
Потом он увидел вспышки света. Вроде двух желтых фар, движущихся сквозь тьму заброшенной улицы. Затем еще две, еще и еще, пока образы фар не исчезли, сменившись сотнями светящихся глаз.
Том стоял на столпе света, который лился вниз неизвестно откуда. Темнота сжимала со всех сторон… Он опустил глаза и увидел, что в руках у него… меч.
Огромное облако, сотканное из множества злых нечеловеческих глаз, начало кружиться и дразнить его, но он стоял, крепко сжимая меч. Когда тьма приблизилась, Том вскинул меч, готовый к удару. Едва к нему потянулась первая тень, меч опустился и… Том проснулся.
Он больно ударился локтем, упав с кровати на каменный пол.
— Ох! — Том схватился за перевязанные ребра. Друзья вернулись в древний Израиль несколько дней назад, и хотя Том быстро шел на поправку, ребра все еще его беспокоили.
— С тобой все в порядке? — спросила Мария, выскочив из соседней комнаты.
Он перевернулся на спину, посмотрел в ее прекрасные глубокие глаза и улыбнулся.
— Все отлично. Просто приснился кошмар.
— Расскажешь?
— Ты можешь испугаться.
— Но это же просто кошмар, — фыркнула Мария.
— Да я почти ничего не помню, — отнекивался Том, пока Мария помогала ему подняться.
Она пожала плечами:
— Что ж, я рада, что ты проснулся. Мы скоро будем завтракать, а потом тебе предстоит долгая прогулка, — Мария поцеловала Тома в лоб.
— Я выйду через минуту, — ответил он.
Когда Мария вышла, Том провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания о сне. Темнота и желтые глаза копошились в его сознании. Сон казался таким же реальным, как и любое событие его жизни. Но ничего, подобного этому кошмару, с ним не случалось, напомнил себе Том. Это не реальность. Демоны не существуют. Легион — разновидность психоза, галлюцинаций, заражавших людей в прошлом. А их прогулки по времени занесли этот психоз в будущее. Вот так и заразился Спенсер… Однако странно…
От напряженных размышлений о сверхъестественных материях у Тома разболелась голова, и усилием воли он заставил себя переключиться. Том представил Марию, готовящую вместе с Мартой еду в соседней комнате. Представил Лазаря, работающего в поте лица — подрезающего фиговые деревья в саду. Подумал о Дэвиде и Салли, воссоединившихся после долгой разлуки и наконец нашедших свою любовь. Счастливый конец — несмотря на то, что Иисус мертв.
Мысли Тома перескочили на учеников Иисуса. Петр и Матфей смеются, вспоминая разные шутки и сидя за выпивкой. Том чувствовал себя школьником накануне летних каникул. Он собирался попрощаться с друзьями, которых больше никогда не увидит. Расставаться, конечно, больно. Но тянуть нет смысла. Иисус мертв, мертв уже неделю. И нет никаких известий о его воскресении. Иисус был обманщиком, и Том ненавидел его за это.
Том признавался себе: где-то глубоко внутри он желал, чтобы Иисус воскрес, доказав, что он — воплощение Бога, и что есть надежда на жизнь вечную; чтобы он оправдал смерть Меган, по крайней мере, показал — она умерла не ради лжеца… Но нет. Спаситель Меган гнил в пещере. Как в конечном счете будет с каждым.
Значит, Дэвид ошибался, а он прав: Иисус — обманщик… И все-таки это был потрясающий, удивительный человек, и Том, думая о нем, остро ощущал, как мучительно его теперь всем не хватает. Том вспомнил, как Иисус висел на кресте, как взывал к Богу, как его тело обмякло с последним вздохом… и почувствовал, что глаза наполняются влагой. В последние дни, заметил Том, он почему-то редко вспоминал об уходе своего друга. А сейчас — плакал.
— Том? — сказал Дэвид, входя в комнату. — Время… — Он увидел слезы на лице друга и замер.
Первой реакцией Тома было смущение: мужчина не должен плакать. Он вытер лицо.
— Дэвид, что хорошего принесла смерть Иисуса?
Дэвид подтащил к себе грубый деревянный стул и уселся.
— И не говори мне всякой чепухи насчет Спасителя мира. И насчет «нашей эры» тоже.
— Когда ты прыгнул первый раз и все только начиналось, я разговаривал с Салли. Она хотела знать, в чем опасность твоего прыжка в прошлое, что случится, если ты опровергнешь историю Иисуса. Тогда я еще не знал о неизменности времени. Я думал, ты можешь разрушить все, что мы знаем и любим в нашем мире.
Том внимательно слушал.
— Попробуй представить мир без Иисуса.
— Легко. Меган была бы жива.
— Хорошо. Тогда представь мир без христианства.
— Ответ тот же.
— Том, думай не о себе. Помысли о глобальных последствиях.
Том послушно задумался. Несколько древних мировых культур… Да, они бы не возникли, но и черт с ними, не так уж много они и значат… Семьи христиан — людей, которые встретились в церкви; их религиозная общность удерживала их вместе, тогда как другие могли разойтись. Без Иисуса их дети никогда не родятся, и миллиарды жизней пойдут по другому пути… да, это плохо.
— Угу, представил.
— Правда?
— Если бы я каким-то образом испортил историю Иисуса, миллиарды людей могли бы никогда не встретиться, и у них не родились бы дети, сделавшие наш мир таким, какой он есть.
— Верно, но это только малая часть большой картины. Честно говоря, Том, я удивлен. Уж не притупился ли твой ум за последние годы, проведенные вдали от смога и генно-модифицированных продуктов?
— Э-эй. — Это был удар по самолюбию ученого, и Том решил пустить в ход все свои мозговые ресурсы, пытаясь представить мир без Иисуса, дальнейшую историю и будущее человечества.
Дэвид следил за сосредоточенным лицом друга и улыбался. Он не сомневался: сейчас Том сам все поймет.
Том посмотрел на него:
— Америка.
Дэвид кивнул.
— Я не думал об этом раньше… Америка никогда бы не возникла.
— Одна нация под Богом.
— Под Иисусом.
— Мы с тобой не родились американцами, но Америка стала нашим домом. И вряд ли мы пожелаем иного. Америка — христианская страна, Том, основанная на религии. И эта религия не существовала бы без Иисуса.
— Но не каждый верит в Иисуса, — возразил Том.
— Это правда, однако никто не станет отрицать: величайшая страна из всех, когда-либо существовавших на планете, была основана верившими в него людьми. Даже сегодня большинство людей в Америке верят в Иисуса. Сотри Будду, Вишну или Мухаммеда из истории — и Америка останется. Убери Иисуса — и Америка исчезнет.
Том пожал плечами:
— Ты прав.
— Да? — Дэвид поднялся.
— Мир в целом стал лучше благодаря Иисусу — Бог он там или нет. Но отдельные люди страдают из-за него. Если бы он и вправду был Богом, разве не устроил бы все так, чтобы каждый получал от него помощь, а не только вся популяция в целом? Как насчет людей, которые живут и умирают во имя него?
— Думаю, он любит их сильнее, чем других.
Том улыбнулся:
— Да, пожалуй. Он такой… Мне его не хватает.
— Мне тоже, — ответил Дэвид.
— Ладно, давай заканчивать. Я только хочу попрощаться с Петром и Матфеем и отправлюсь домой, — Том пошел к двери.
Он убедился, что Иисус — обманщик, но вместе с тем осознал, что нет другого человека в истории, чья жизнь и учение повлияли бы на мир сильнее. Да, Иисус не был Богом. Но он снискал уважение Тома.
Тому, Дэвиду и Салли потребовалось три дня, чтобы преодолеть расстояние от дома Лазаря до дома, где остановились ученики после смерти Иисуса. У Тома еще не зажили раны, а Салли не привыкла к долгой ходьбе.
Когда они вошли в виноградник, впереди, всего в четверти мили, показался белый домик, со всех сторон оплетенный лозой.
Салли посмотрела на него:
— Пожалуйста, давайте там остановимся. У меня опухли ноги.
— Радуйся, что ты еще в кроссовках, — заметил Том. — Прошел год, прежде чем я привык к сандалиям… Мои ступни теперь вряд ли когда-нибудь будут мягкими, как раньше. Даже когда мы вернемся обратно.
— Том, я как раз собирался спросить тебя об этом, — сказал Дэвид.
— О чем?
— О возвращении домой.
— И что?
— Ты точно хочешь вернуться?
— Конечно. Но почему ты спрашиваешь?
— Ну… есть Мария.
— Она отправится вместе со мной.
— А как же Лазарь, Марта — ее семья? У нее больше причин остаться, чем у тебя — уйти… — Дэвид помахал часами перед Томом. — И ты всегда можешь заскочить в гости.
— Я… я просто не подхожу сюда… не вписываюсь. Кому нужен квантовый физик в 30-м году нашей эры?
— Но возможно, ты способен предложить миру нечто иное… большее, чем твоя наука…
— Что, например?
— Близнец! Давид! — послышался знакомый голос.
— Матфей! — радостно закричал Том.
Матфей подбежал и крепко сжал Тома в объятиях, оторвав от земли:
— Куда вы пропали? Мне столько нужно вам рассказать! Вы не поверите!
Лицо Тома покраснело. Заживающие ребра скрипнули.
— Хватит! Хватит! Ты, здоровенная обезьяна, поставь меня на ноги…
Матфей отпустил Тома:
— Ты ранен? Что случилось? Это римляне? Или те негодяи в Иерусалиме?
— Долгая история, дружище, — ответил Том, ощупывая ребра.
От двери дома донесся голос Петра:
— Это они?
Матфей сложил ладони рупором:
— Они самые!
— Ты еще не сказал им?
— Нет!
— Чего не сказал? — спросил Том.
Матфей повернулся к Тому, глядя ему прямо в глаза, и с улыбкой ответил:
— Иисус… он вернулся.
Дэвид захлопал в ладоши и засмеялся. Салли удивленно посмотрела на него.
— Дэвид, в чем дело? Что он сказал? — спросила Салли по-английски.
Дэвид обнял ее за плечи.
— Прежде чем ты появилась здесь, Том и я путешествовали вместе с Иисусом. На самом деле, Том был одним из его учеников, — Дэвид старался быть кратким. — В общем, почти перед твоим появлением здесь… мы с Томом видели, как Иисус умер на кресте.
Салли прищурилась:
— Иисус? Тот Иисус, который Иисус Христос?
— Да, — усмехнулся Дэвид. — Тот самый Иисус… И сейчас Матфей сказал Тому, что Иисус снова жив, что он воскрес из мертвых!
— …Это невозможно.
— Я знаю! Вот почему это так здорово! — Дэвида переполняло возбуждение. Та минута, в которую он верил, наступила. Он участвовал в сцене, знакомой каждому ребенку, ходившему в воскресную школу.
— Матфей, мне не смешно, — раздраженно заметил Том.
— Но я не шучу, — растерялся Матфей.
Том терял терпение:
— Матфей…
— Идем в дом. Спросишь остальных!
Том внимательно посмотрел на Матфея. Он — шутник, но его всегда выдавали сияющие глаза. А сейчас в глазах не было этого блеска, по которому Том легко угадывал, что Матфей готов выдать какую-нибудь очередную хохму… Он был серьезен — а значит, сошел с ума.
Том обошел Матфея и направился к дому. Тот проводил его взглядом и обернулся к Дэвиду.
— Давид! — Он внимательно осмотрел его. — Ты ведь не ранен, правда?
— Нет, только устал с дороги.
— Хорошо! — Медвежьи объятия стиснули Дэвида, выдавливая воздух из его легких.
После того, как Дэвид начал кашлять и смеяться одновременно, Матфей поставил его на ноги. Теперь он обратил свой взор на Салли и, заметив ее кроссовки, поинтересовался у Дэвида:
— А кто твоя подруга?
— Я представлю ее попозже, — ответил Дэвид. — Не хочу пропустить то, что сейчас будет.
Дэвид вместе с Салли устремился к дому. Матфей озадаченно следил за ними.
— …И что же такое будет? — недоуменно спросил он.
Том вошел в дом, и его окружили взволнованные ученики. Петр был возбужден сильнее всех.
— Фома, ты его видел?
— Петр, ты тоже в этом участвуешь?
— В чем?
— Матфей пошутил, будто Иисус ожил.
— Пошутил? С чего бы Матфею шутить на такую тему? И с чего бы мне? Если бы Иисус все еще был в могиле, мы бы по-прежнему оплакивали его, как и ты сам.
— Петр, люди… Человек не оживает после смерти.
— В этом-то все и дело, — сказал Матфей, зайдя в дом вместе с Дэвидом и Салли. — Иисус доказал нам своим воскрешением, что он — больше, чем просто плоть и кровь.
— Давай разберемся. Он — Бог, так?
— Именно, — улыбнулся Матфей.
— Но если Иисус — Бог, почему он позволил убить себя? Разве он не мог остановить их? Ему не нужно было умирать, чтобы доказать, что он Бог, достаточно было…
— Лечить слепых, исцелять увечных, немых, глухих и прокаженных? — подхватил Дэвид. — Воскрешать мертвых?
Том молчал.
Дэвид перешел в наступление:
— Ты уже видел, как он творит чудеса, но каждый раз придумывал новые отговорки. И сейчас он умер, и ты видел его мертвым. Ты своими глазами видел, как он испустил последний вздох — там, на кресте.
— Да, Дэвид, он мертв. И я не поверю, что мертвый человек может ожить.
Петр опустил плечи:
— Мы не стали бы лгать тебе, Фома.
— Что нужно сделать, чтобы ты поверил? — спросил вдруг Матфей.
Том потер покрасневшее лицо, собираясь с мыслями.
— Пока я не увижу на его руках следы от гвоздей и не вложу в них пальцы и пока не положу руку на его бок, я не поверю!
Чья-то рука легла на плечо Тома, и тихий голос произнес:
— Мир тебе.
Том замер. Он слышал эти слова множество раз…
Петр широко улыбнулся и отступил назад. Матфей прижал руку ко рту, пытаясь сдержать хохот. Не может быть…
Том повернулся: в двух футах от него стоял Иисус. Том отшатнулся.
— Посмотри на мои руки, прикоснись к ним. Протяни руку и положи ее на мою рану. Отбрось сомнения и поверь.
Том моргнул, пытаясь избавиться от навернувшихся на глаза слез. Он уставился на протянутую к нему руку. Глубокие красные шрамы, прямо посередине ладоней. Том посмотрел в глаза Иисуса… Это Иисус! Живой! У Тома подкосились ноги, когда он понял, что это значит. Иисус… Бог!
Том упал на колени:
— Господь, Бог мой!
Иисус наклонился и поднял Тома на ноги.
Тома все еще трясло:
— Прости… Прости меня.
Иисус легко улыбнулся:
— Ты поверил, потому что видел меня и трогал мои раны… — Он взглянул на Дэвида и продолжил: — Благословенны те, кто не видел, но уверовал.
Дэвид расплылся в улыбке. Иисус сделал ему величайший комплимент. Но главное — Том поверил. Время, проведенное в прошлом, потрачено не зря. Дэвид чувствовал облегчение. Он чувствовал себя оправданным, чувствовал себя лучше, чем когда-либо в жизни. Том уверовал!
Дэвид взглянул на Салли. В ее глазах были слезы.
— Почему ты плачешь? Ты поняла, что случилось?
— Я не поняла слов, но кажется, знаю, в чем дело, — Салли кивнула на Иисуса. — Этот мужчина — Иисус?
Дэвид кивнул.
— И вы с Томом видели его смерть?
Дэвид снова кивнул.
— И он воскрес… и сейчас Том поверил в него…
Дэвид кивнул в третий раз и рассмеялся.
— Но как… это же бессмысленно, невозможно.
Иисус посмотрел на Салли. Подойдя к ней, он возложил руки ей на плечи и улыбнулся:
— Салли, я был до начала времен; рядом со мной все возможно… Пойдем, Дидим, нам нужно о многом поговорить, — сказал он, повернувшись и подойдя к Тому.
Иисусу пришлось буквально тащить за собой Тома, пока они не вышли на улицу. Салли, с раскрытым ртом наблюдавшая за их уходом, обернулась к Дэвиду:
— Дэвид… Он говорил со мной на отличном английском…
— Знаю, — радостно ответил Дэвид.
Том глубоко вдохнул чистый освежающий воздух. Он волновался. Рядом с ним — человек, над которым Том много раз насмехался, строил козни, пытался уличить в мошенничестве. И вот сейчас Том поверил: этот человек — Бог. Том оперся на руки, почувствовав под своими ладонями прохладную землю. Отсюда открывался прекрасный вид на виноградник. Том посмотрел на сидящего рядом Иисуса.
— Я все время пытался идти против тебя, возражать… и ты это знаешь, — Том опустил голову, не желая продолжать, но пересилил себя. — Мне… тяжело. Я… не привык ошибаться… я… Сможешь ли ты простить меня?
Иисус посмотрел на Тома, немного позабавленный его душевными терзаниями.
— Знаешь, если бы ты действительно слушал хотя бы половину того, о чем я говорил последние три года, ты бы знал, что я уже простил.
Плечи Тома расслабились. Иисус не только воскрес — он еще и не изменился.
— Спасибо.
— Думаю, у меня есть ответ на твой вопрос, — сказал Иисус.
— Ответ?
— Да, и ты заслуживаешь узнать его.
Том обеспокоенно ждал продолжения. О чем говорит Иисус?
— Ее смерть не была бессмысленной.
— Что?
— Том, она умерла за меня.
— Ты знаешь?
— Я знаю все, — улыбнулся Иисус.
— Но…
— Ты помнишь Тимофея, слепого, чьи глаза открылись, когда он омыл лицо в Силоаме?
Том кивнул.
— Ты помнишь мой ответ? Сможешь ли ты воспользоваться подсказкой и сложить все части головоломки, разбросанные по времени?
Том улыбнулся. Он любил сложные задачи, а эта исходит от самого Бога!
— Ты сказал тогда… плохие вещи случаются к славе Господней. Тимофей родился слепым, чтобы ты на моих глазах излечил его… чтобы я поверил и этот наш разговор состоялся.
Иисус кивнул.
— Теперь распространи эту теорию на Меган.
— …Она умерла, чтобы я отправился в прошлое?
Иисус поощрительно улыбнулся.
— Чтобы я стал твоим учеником… Чтобы эта история оказалась в Библии, и люди вроде меня могли увидеть связь… и поверить?
Улыбка Иисуса ширилась.
— И поэтому ты позволил Легиону уйти! — Мысли Тома сосредоточились на парадоксе. — Ты знал: Легион убьет Меган в будущем. Ты знал: я отправлюсь в прошлое. Ты знал…
— Да.
— Невероятно…
— В самом деле?
Том улыбнулся.
— А что, Легион… действительно демон? Он все еще в будущем. У тебя есть на него какие-то планы?
— Легион — не он или она, а множество демонов, связанных вместе. И он уже почти выполнил свою задачу.
— О чем ты?
Бум! С другого склона холма донесся знакомый Тому хлопок.
Том посмотрел на Иисуса:
— Он здесь?
Иисус кивнул, глядя на вершину холма. К ним бежали Дэвид и Салли. Он обернулся к Тому:
— Вот то последнее, что требуется мне от Легиона.
И что же это, забеспокоился Том.
Дэвид подбежал по склону к Тому и Иисусу. Салли держалась рядом.
— Вы слышали? — спросил Дэвид. — Кто-то использовал часы.
— Думаю, мы его знаем, — ответил Том.
— Кого?
Клик… Джейк, стоя на вершине холма, вскинул штурмовую винтовку.
Том сглотнул: он знал, Легион привык убивать. Неужели он и здесь…
— Это Джейк! — Дэвид сделал шаг назад.
Том поймал Дэвида за руку и посмотрел ему в глаза.
— Это не Джейк, — убежденно сказал он. — Это Легион.
Джейк взвился в воздух на десять футов, приземлившись намного ближе к компании.
— Да, мы Легион! Да! Да! И мы… а-а-а! — Легион увидел Иисуса и в ужасе отпрянул: — Сын Божий! Здесь! Нет! Не может быть! Чья это идея? Не моя! И не моя! Тихо! Постой! У нас есть мысль… Да! Да!
Джейк прицелился в Тома.
— Нет… — прошептал Дэвид.
Джейк быстро повернул оружие к Иисусу и нажал на спуск.
— Мы уже убили тебя однажды, Иисус, и убьем снова!
— Нет! — Том оттолкнул Иисуса, прикрывая его собой.
Пуля просвистела в воздухе. Том подскочил и свалился на траву.
— Том! — Дэвид бросился на колени рядом с телом.
Салли вскрикнула, озираясь в поисках укрытия, но только привлекла внимание Джейка. Бам! Бам! Джейк выстрелил дважды, весело смеясь разными голосами. Тело Салли тяжело рухнуло на землю.
— Стой, будь ты проклят! Стой! — закричал Дэвид. — Именем Иисуса Христа приказываю тебе!
Джейк навел винтовку на Дэвида.
— Молчи, человек! Ты не сможешь!
Дэвид отчаянно взглянул на Иисуса.
— Не волнуйся, Дэвид. Все хорошо.
Иисус посмотрел на Джейка:
— Остановись.
Джейк застыл, как будто его заморозили, не в силах пошевелиться. Иисус поднялся и направился к Джейку.
— Нет! Нет! — завизжал Джейк. — Сжалься! Сжалься над нами, как прежде! Да! Сжалься! Ты всегда так делаешь! Да!
— Молчи, демон! — крикнул Иисус. Челюсти Джейка сомкнулись. — Ты послужил нашим целям на земле. Ты, подлое существо, слишком долго был бедствием. Ныне ты займешь свое место во владениях Небес. Твое время в мире детей моих подходит к концу.
Глаза Джейка в ужасе выпучились.
— Изыди! И пребудь в пылающей бездне всю вечность!
Джейк в конвульсиях упал на траву. Его тело дергалось секунд десять, а затем замерло. Глаза Джейка внезапно открылись, и он начал оглядываться. Он увидел Иисуса. Увидел тела Тома и Салли, глядящего на него Дэвида. Посмотрел вниз, на винтовку в своих руках… и часы на запястье.
— Что я делал?
Иисус схватил Джейка за руку:
— Не ты совершал преступления, но чудовище, которому ты позволил захватить свое тело, отринув слово мое. Возвращайся в свое время и больше не греши.
Иисус нажал на часах последнюю кнопку и отступил назад. Бум, бум, бум, бам!.. Прежде чем Джейк осознал, что происходит, он исчез, вернувшись в будущее.
Иисус повернулся к Дэвиду. Позади него рассыпались голубые искорки.
— Все кончено.
— Но как же Том и Салли? Он застрелил их! Они мертвы! — Дэвид склонился над телом Салли. — Как ты мог позволить ему?
— Застрелил? Чем же?
— Пулями! — разозлился Дэвид.
— Этими? — поинтересовался Иисус, протягивая ему раскрытую ладонь.
На ладони, рядом с багровым шрамом, лежали три пули. Дэвид оглянулся и увидел, что Салли начала шевелиться. Затем его внимание привлек шелест травы; Том сел и оглянулся по сторонам. Дэвид посмотрел на Иисуса:
— Спасибо тебе.
— Пустяки.
— Для тебя — возможно, — улыбнулся Дэвид.
Иисус рассмеялся.
— Что случилось? — спросил Том. — Где Джейк?
— Ушел, — ответил Дэвид, помогая Салли подняться. — Иисус вернул его в будущее.
— …А Легион?
— Легион больше никогда не будет мучить людей. Он уничтожен, — ответил Иисус.
— Мы не мертвы? — уточнила Салли. — Но Джейк же стрелял в нас.
Дэвид улыбнулся:
— Он промахнулся.
— Но…
Иисус разжал кулачок Салли, повернул ее руку ладонью вверх и накрыл своей.
— Открой глаза, дитя, и уверуй.
На ладони Салли лежали три пули.
Пока Иисус беседовал с Салли, Том и Дэвид сидели на вершине холма, уже около часа обсуждая события последних дней. Салли сейчас определенно получает нагоняй, но ей это полезно — особенно учитывая шок от такой своеобразной встречи с христианством. И кто быстрее приведет Салли в норму, чем Иисус?
Но очень скоро мысли Дэвида перескочили на другую тему. Через несколько минут он попрощается с Томом и вернется с Салли в будущее. Он и Том были лучшими друзьями и надежными партнерами почти восемнадцать лет. И вот Дэвид возвращается в будущее без Тома, без работы в «Лайтеке» и без каких-либо планов.
— Так что теперь? — спросил Том.
— Я заберу Салли обратно в будущее, а потом… не знаю. Но прямо сейчас… нам пора прощаться.
— Ты говоришь так, словно уже знаешь, что я остаюсь.
— Я знаю.
Том улыбнулся:
— Твои знания библейских событий лишают мир присущих ему неожиданностей.
— Прости, — рассмеялся Дэвид.
— Ну, так что со мной будет? Это записано в Библии?
— Немного, но большая часть записана в истории.
Том пожевал губу и кивнул головой.
— Ладно. А ты знаешь, как я умру?
— Да, — Дэвид уставился в траву, избегая взгляда Тома.
— Как?
— Думаю, тут уместна какая-нибудь поговорка. К примеру, мне — знать, тебе — узнавать, — улыбнулся Дэвид.
— Пока я не переживу тебя, старина.
Дэвид смотрел себе под ноги.
— Старина… похоже, ты прав. Мы оба постарели, но сейчас начинается новая жизнь.
Том стоял рядом с ним и смотрел на Салли и Иисуса.
— Да, оба… Мне будет не хватать тебя, партнер.
— Мы еще можем встретиться.
— Не сомневайся.
Дэвид поднял руку и потряс часами:
— Могу заскочить к тебе в гости в любой момент.
— Буду ждать, — Том протянул руку Дэвиду.
Дэвид взял Тома за руку, притянул к себе и крепко обнял. Том непроизвольно съежился, когда его ребра начали смещаться:
— Ребра, ребра!
Дэвид отпустил его и рассмеялся:
— Прости, прости! И ты еще называешь меня стариком… — С лица Дэвида медленно исчезала улыбка. — Мы должны идти, а не то провозимся весь день.
Они направились вниз, к Салли и Иисусу.
…Салли оказалась настолько потрясена беседой, что даже не обернулась, когда Том и Дэвид подошли к ней почти вплотную.
— Готова отправляться? — спросил Дэвид.
— А? Кто?
— Мы пропустили что-то интересное? — поинтересовался Том.
— Я просто рассказывал Салли о будущем, прошлом и немного о настоящем. В общем, ничего особенного, — отозвался Иисус.
Том тихо рассмеялся:
— Думаю, я впервые уловил смысл твоих слов.
— Хотелось бы, чтобы не в последний, — заметил Иисус и посмотрел на Дэвида.
— Вы уходите?
— Да, — ответил Дэвид.
Иисус кивнул:
— Скоро мы опять встретимся.
— Скоро?
— Спроси Салли. Я ей все рассказал, — ответил Иисус и крепко обнял Дэвида.
Потом он отпустил его, и Дэвид сделал несколько шагов назад. Он хотел закончить все побыстрее. Долгие прощания только усиливают боль.
— Лучше отойдите подальше, — заметил Дэвид, пока они с Салли настраивали часы.
Том и Иисус отступили на пятнадцать футов. Дэвид и Салли нажали последнюю кнопку, и вокруг них начал пульсировать свет. Бум, бум, бум, бам! С яркой вспышкой Дэвид и Салли исчезли из прошлого.
Том посмотрел на Иисуса:
— Знаешь, твоим фокусам явно не хватает спецэффектов.
— Ты еще ничего не видел, — улыбнулся Иисус.
Он положил руку на плечо Тома, и они направились к домику, у дверей которого их ожидали Матфей и Петр.
— Ты хочешь сказать, хождения по воде недостаточно? И накормить пять тысяч человек — неубедительно? И остановка бури не открывает глаза?
— Думаю… я был слеп, — улыбнулся Том.
Иисус обернулся. По дороге двигались, быстро приближаясь, три фигуры — Лазарь, Марта и Мария.
Том смотрел только на Марию, на ее развевающиеся черные волосы. Он резко повернулся к Иисусу:
— Скажи мне, что она проживет хорошую жизнь.
— Фома, как же может быть иначе? Ведь она проживет ее с тобой.
— Моя жизнь страшно далека от идеала.
— Все в прошлом, — ответил Иисус. — А будущее — в твоих руках.
Неплохо, подумал Том. Он подбежал к Марии, обхватил ее за талию и закружил в воздухе. Впервые с того дня в Замбии все было правильно.
Он понял, за что Меган отдала свою жизнь. Теперь он знал: Мария сделает то же самое, — и любил ее еще сильнее. И еще Том остро чувствовал: он тоже, если потребуется, готов отдать свою жизнь.
Этот день может прийти… но еще не сегодня.
Идя к зеленому холму, Дэвид смотрел на зловещее небо, в котором кружились темные тучи.
Когда он подошел к вершине, его халат громко захлопал на ветру. Одной рукой он сжимал руку Салли. На ее глазах была повязка, и она осторожно ступала за Дэвидом по крутому склону. В другой руке Дэвид держал большой зонтик и литровую бутылку вишневой «Пепси».
— Дэвид, где мы? В воздухе пахнет дождем.
Я бы предпочла не мокнуть. Я не хочу промокнуть.
— Потерпи, милая. Тебе понравится… даже если придется промокнуть.
— Супер.
Дэвид остановился на вершине холма и посмотрел на окружающий их пейзаж.
— Потрясающе…
— Что? Дэвид, я уже могу снять эту штуку?
Дэвид развязал узелок и снял повязку. Салли пару раз моргнула и открыла рот:
— Где мы?
— Лучше иди сюда, раз уж ты не хочешь промокнуть, — Дэвид сел на траву и раскрыл зонт.
Салли примостилась рядом и спряталась под зонтиком:
— А теперь скажи мне, где мы?
— Слышала когда-нибудь про Ноев Ковчег? — спросил он.
— Потоп?
Дэвид кивнул.
— Это здесь?
Дэвид снова кивнул:
— Мне потребовалось полсотни прыжков во времени, чтобы установить, когда он начнется, но я практически уверен: осталось ждать не больше минуты.
Салли снова посмотрела вниз. Под ними была покрытая зеленью долина, а в ее центре стоял на земле невероятно огромный деревянный корабль, поддерживаемый с каждой стороны сотнями досок. На одном борту корабля виднелась большая открытая дверь, к ней вел длинный помост. Пожилой мужчина и трое молодых втащили помост в корабль и закрыли люк.
Дэвид открутил крышку, глотнул «Пепси» и, взглянув на небо, раскрыл зонтик. Капля воды упала ему на лоб, и он рассмеялся. Салли поправила зонтик, укрыв Дэвида, и дождь запел свою песню.
— Начинается, — заметил Дэвид.
Дождь усилился, капли становились крупнее. Вскоре он уже громко стучал по зонту. Салли и Дэвид еле слышали радостный смех друг друга. Дэвид залез под халат и добыл оттуда четыре плоских оранжевых предмета.
— Что это? — крикнула Салли.
Дэвид поднес один из них к губам и начал дуть. Предмет быстро увеличивался в объеме. Он завязал хвостик и продемонстрировал Салли результат — надувной круг.
— Он плавает, — заявил Дэвид. — Так, на всякий случай.
Салли улыбнулась и взяла из рук Дэвида один из кругов. Они надули остальные и залезли в них. Салли наблюдала, как вода стремительно заполняет долину. Салли отлично смотрится в оранжевых надувных кругах, подумал Дэвид. Ему стоит воспользоваться подходящим моментом. Может, в этом и заключался план Бога относительно Дэвида и Салли? Или Бог припас для них что-то еще? Салли пока не рассказывала Дэвиду о своей беседе с Иисусом. Но Дэвид подозревал: их приключения только начинаются, сегодняшний день — не последний.
Дэвид полез под халат.
Салли поймала краем глаза отблеск крупной водяной капли, но, повернувшись, обнаружила обручальное кольцо. Дэвид поднес кольцо поближе. На его лице смешивались восторг и ужас.
— Ты согласна? — крикнул он.
Салли завороженно смотрела на кольцо в руке Дэвида.
— Я купил его у египетского торговца в 500 году до нашей эры. У меня нет чека, но если тебе не понравится, я наверняка смогу его…
— Дэвид, помолчи! — крикнула Салли, радостно улыбаясь.
Ее следующие слова заглушил ливень, но Дэвид прочитал все по ее лицу и изгибу мягких губ. Ответ — да!
Дэвид вскочил на ноги, размахивая зонтиком в воздухе. Он поставил Салли на ноги и целовал ее, пока вода лилась на них с неба. Салли прижалась к Дэвиду и прошептала на ухо:
— Ты уже подумал о дате?
— Когда захочешь… Время на нашей стороне, — улыбнулся Дэвид.
Фома, как полагают, отправился нести слово Иисуса не то в Парфию, не то в Персию. Он умер во имя Иисуса, пронзенный копьем. Считается, что его похоронили в Эдессе, в Месопотамии, и свидетельства утверждают, что он дожил до четвертого века… Но история жизни Фомы от расставания с Иисусом и до его кончины еще не рассказана.
Американская военная база на территории одноименного военного городка, где, в частности, расположено существующее с 1936 года хранилище золотых запасов США.