Прорастание семени мака — первый шаг от выживания к жизни. Шов на семенной оболочке треснул, корешок пробился наружу и потянулся к почве. Фото: SPL/EAST NEWS 

У семенных растений, к которым относятся хвойные и цветковые, то есть подавляющая масса окружающих нас видов, жизненный цикл замыкает маленькое, но очень важное образование — семя. Из него рождается новый организм, и ради этой цели природа наделила семя поистине магическими способностями. Оно может пережить все неблагоприятные моменты, чтобы в нужное время вернуться к жизни и быстро развиться в полноценное растение.

Семя — это многоклеточное образование с зародышем и запасом питательных веществ. Оно способно выживать в неблагоприятные сезоны, и в этом было его изначальное предназначение. Но, как нередко случается в эволюции , структура, возникшая для одних целей, оказывается полезной и для других. Так, семя стало решать еще две важнейшие задачи на пути к сохранению вида: расселение и размножение.

В отличие от споры — одной-единственной клетки, которой для превращения в жизнеспособный организм нужны время и питательная среда, семя ко всему подготовлено заранее. Еще до того как оно покинет материнское растение, у находящегося в нем зародыша формируются все основные органы: зародышевый корешок, готовый по первому требованию взломать семенной шов, чтобы нащупать почву и дотянуться до почвенных растворов, зачаточные листья-семядоли, которые, получив от корешка влагу, разбухнут, развернутся, скинут оковы кожуры и запустят фотосинтез, а почка на верхушке зародышевого стебелька ждет притока свежих питательных веществ, чтобы пуститься в рост и превратиться в молоденькое растеньице. Большая часть семени заполнена провизией — особой тканью, клетки которой плотно набиты зернами крахмала и белков.

Благодаря ячеистой поверхности маленькие и легкие семена садового цветка наперстянки легко подхватывает ветер и рассеивает на большие расстояния. Фото: SPL/EAST NEWS

К слову сказать, у семенных растений есть и другие приспособления, которые позволяют переживать неблагоприятные условия. Вспомним, как перезимовывают морковь, свекла, картофель или лук — в виде подземных корневищ, клубней и луковиц. Принцип формирования этих вегетативных стадий покоя тот же, что и в семени: есть зачатки будущего растения — почки и «емкости» с питательными веществами. Но способ консервации провизии и, главное, самого зародыша у семян гораздо надежнее и позволяет хранить их существенно дольше. Если вегетативные органы предназначены только для зимовки, да и то не слишком холодной, то семена не боятся ни засухи, ни промораживания и могут храниться годами, а порой и тысячелетиями. В Японии нашли семена лотоса, которые пролежали в торфе более 1000 лет, после чего из них выросли нормальные растения.

Главный секрет такого успеха — глубокое обезвоживание. Откачка воды из семени в ходе его созревания — это активный многоступенчатый процесс. Он происходит не сам собой, не простым высыханием — ведь в тканях, окружающих семя, влажность гораздо выше. В семенах пшеницы, к примеру, влаги всего 14%, а бывает и того меньше, в то время как в окружающих тканях — примерно 85%.

В ходе формирования семени, когда зародыш достигает окончательного размера, в нем синтезируется гормон покоя — абсцизовая кислота, которая останавливает рост, активизирует синтез крахмала в эндосперме и белков в алейроновом слое под семенной кожурой, запускает аккуратное свертывание ДНК и быстро, но плавно уменьшает концентрацию воды.

В таком виде ткани зародыша могут переживать и жару, и мороз — в силу высокой концентрации внутриклеточных растворов, они не превратятся в лед, кристаллы которого способны безвозвратно разрушить любые структуры. Абсцизовая кислота надежно контролирует безмятежный покой семян. У некоторых растений они погружаются в сон настолько глубоко, что не могут выйти из него, пока не испытают сильного или длительного охлаждения, что необходимо для разрушения этого гормона. Бывает, что для пробуждения у семян нужно нарушить целостность кожуры или как следует вымочить их в воде, чтобы вымыть абсцизовую кислоту. В природе это достигается действием талых вод и трением о частицы грунта или повреждением скорлупы камешками в желудках птиц. При контакте с эндоспермом влага растворяет алейроновые зерна, высвобождает из них ферменты, разлагающие крахмал на простые сахара, те, в свою очередь, поступают в семядоли, по проводящей системе стебелька передаются в корешок, и он пускается в рост. Переживание позади, впереди — жизнь.

1. Семена мадагаскарского «дерева путешественников» покрыты синей оберткой, привлекающей птиц. В их желудках она стирается, что ускоряет прорастание семян. Фото: SPL/EAST NEWS

2. Белые гранулы — это зерна крахмала в клетке ткани (эндосперм), которыми семя гречихи наполнено до 87%. Вот почему гречка такая питательная. Фото: PHOTO RESEARCHERS/FOTOLINK

Любым существам, не способным двигаться самостоятельно, нужны приспособления для расселения. Ведь они не могут ни переместиться на более плодородный участок в случае истощения старого, ни избежать конкуренции с ближайшими родственниками, ни уклониться от нападения вредителей, расплодившихся на соседях. К каким только ухищрениям не прибегают растения, чтобы обрести хоть какую-то свободу передвижения: дают укореняющиеся отводки, выпускают усы и даже целиком пускаются в путь, как перекати-поле. Но появление семян дало растениям возможности, прежде невиданные: теперь они могут и летать, и плавать, и путешествовать разными видами живого транспорта.

Многие растения в переносе своих, как правило, округлых и мелких семян полагаются на ветер. Классический пример — орхидеи, чьи семена настолько мелки, что могут быть подхвачены даже слабыми восходящими струями, это важно, поскольку под пологом тропического леса царит затишье. В семени орхидей из-за их крошечного размера не помещаются ни оформленный зародыш, ни достаточный запас провизии. Судьба молодого растения полностью зависит от встречи с грибным мицелием, который должен проникнуть внутрь, пробудить семя ото сна, заменить ему недостающие органы и обеспечить зародыш всем необходимым питанием.

Но рекорд миниатюрности принадлежит не орхидеям, а паразитическому растению заразихе, чьи семена весят всего одну стомиллионную долю грамма. Это объяснимо: заботиться о пропитании эмбриону паразита не нужно. На другом полюсе рекордов — гигантские семена сейшельской пальмы весом до 25 килограммов. С такими, конечно, ветру не справиться, они предназначены для путешествий по морю. Некоторые растения предпочитают разбрасывать семена собственными силами, например, выстреливая ими куда подальше, как недотрога или бешеный огурец. У деревьев семена нередко снабжены пленчатыми выростами, которые придают им способность к весьма далекому планирующему полету.

На вершине плода лугового цветка скабиозы находятся длинные выросты, с помощью которых он прикрепляется к шерсти животного. Фото: SPL/EAST NEWS

Но чаще всего семя в путешествие отправляется внутри оригинальной упаковки — плода. Если у голосеменных растений семена образуются прямо на поверхности семенных чешуй, плодов у них нет, то у покрытосеменных семяпочки спрятаны внутри женских органов цветка — пестиков. Все великолепное разнообразие плодов — сухих, сочных, крылатых, с парашютами или шипами — это результат их превращений. Фантазия природы нацелена на одно: поиск оптимального способа транспортировки будущего растения в подходящее место, поэтому вкусные сочные плоды растение создает для ублажения того, кто согласится их съесть, чтобы принудить к невольному распространению своих семян.

Расследуя историю семян и плодов, ученые пришли к заключению, что развитие этих органов было сопряжено с эволюцией сухопутных позвоночных животных. В палеонтологической летописи первые семена найдены в отложениях девонского периода , 400 миллионов лет назад, когда на суше царствовали папоротники. Именно они первыми «изобрели» семена, но тогда их «изобретение» было мельче большинства современных семян и выглядело иначе: кожура укрывала семязачаток не полностью, сначала — лишь наполовину, потом — на три четверти, а зародыш в них развивался уже после опадения на землю. Со временем защита эмбриона усовершенствовалась, кожура окружила его целиком, развитие сместилось на более ранние стадии формирования этого органа. Распространялись такие семена, видимо, ветром.

Плоды же появились почти 100 миллионов лет спустя, в конце каменноугольного периода, когда занялась заря эпохи динозавров. В пермском периоде растительноядных рептилий стало много, и одновременно возросло и разнообразие плодов. О том, что животные ели плоды, убедительно свидетельствует находка семян в желудках нескольких проторозавров. Найдены семена и в их копролитах — окаменелых фекалиях.

Отношения между растениями и животными, при которых поедание семян, заключенных в плоды, стало приносить растению не вред, а пользу, начали складываться в конце мезозоя — эта задача выпала на долю мелких ящериц, птиц и первых млекопитающих. Все последующее время шла сопряженная эволюция плодов покрытосеменных растений и позвоночных. У некоторых плодов форма настолько своеобразна, что она могла возникнуть только после появления соответствующего разносчика. Например, развитие цепких крючков на плодах лопуха и череды связано с появлением млекопитающих с шерстистым покровом.

1. Плод ромашки — одногнездная семянка, в которой каждое семечко упаковано в чешуйчатый покров с волосками, собранными в хохолки для переноса ветром. Фото: SPL/EAST NEWS

2. Разрез семени пшеницы: снаружи оно покрыто кожурой, под которой алейроно вый слой с зернами белка (зеленые), а глубже — эндосперм с крахмалом (желтый). Фото: SPL/EAST NEWS

Несмотря на хорошую защищенность семян, далеко не всем из них удается взойти, а тем растениям, кому повезло, еще надо дотянуть до периода собственного размножения. Получается, что эффективность размножения семенами не так уж и велика: из всех зародышей лишь малое количество продолжит свой род. Но есть и другой способ. Увеличить число организмов можно быстро и легко с помощью вегетативного размножения, при котором новые особи вырастают из почек, фрагментов стебля, корневищ и даже из листьев. Тогда почему растения не размножаются только черенками и усами, зачем нужно еще семя? Оказывается, оно приносит пользу виду в целом — только семенным размножением можно улучшить качество потомства, поскольку в ходе полового процесса «освежается» генетический материал. Чтобы образовался зародыш, пыльца должна оплодотворить яйцеклетку, расположенную внутри шишки (у хвойных) или пестика (у цветковых), тем самым соединив в будущем семени признаки родительских растений. Клоны из генетически идентичных растений, которые получаются в ходе вегетативного размножения, хороши при стабильности внешней среды, но когда среда меняется, для выживания вида полезнее разнообразие: глядишь, кто-нибудь да сможет соответствовать моменту.

Осталось разобраться, как же в процессе эволюции появилось такое чудо, как семя? Были ли у него предшественники, или это что-то совершенно новое? Чтобы ответить на этот вопрос, вспомним, как размножаются ближайшие предки семенных — споровые растения, к которым относятся папоротники, хвощи и плауны. Глядя, скажем, на папоротник, трудно догадаться, что перед нами лишь одно из двух поколений, которые, чередуясь, обеспечивают продление рода. Тем не менее это так: то, что мы видим, — это бесполое поколение-спорофит, которому надлежит распылять споры и тем самым обеспечивать размножение. Из спор вырастают растения полового поколения — гаметофиты. Они совсем иного облика, очень маленькие или даже микроскопические, нежные, так как могут расти только во влажной среде. Их задача — произвести половые клетки, которые, встретившись, сольются, чтобы дать начало спороносному поколению. Для того чтобы мужская половая клетка сквозь внешнюю среду смогла добраться до яйцеклетки, необходим покрывающий гаметофит тонкий слой воды. Поэтому распространение споровых растений ограничено влажными местами обитания. Именно эти несовершенства и не позволили споровым растениям достичь на суше такого разнообразия и распространения, какое получили семенные растения. Семя заменило собой уязвимое половое поколение, взяв на себя часть его задач, а заодно и функции спор. Теперь женская половая клетка перестала зависеть от влажности внешней среды, поскольку развивается в семяпочке прямо на материнском растении, а период покоя переместился со стадии споры на зрелое семя. В результате семена оказались гораздо экономичнее, чем споры, и позволили эффективнее размножаться при меньших затратах.

Елена Краснова

Фото: SPL/EAST NEWS

Когда метеорит с космической скоростью врезается в твердую поверхность планеты, происходит мощный тепловой взрыв, и на его месте за считанные секунды формируется особое геологическое образование — ударный метеоритный кратер. Крупные столкновения такого рода могли стать причиной массовых вымираний видов в истории Земли. Однако недавние исследования говорят о том, что и возникновение жизни могло быть связано с метеоритными кратерами.

Поверхность земного шара выглядела бы настоящим полигоном для бомбометания, изрытым многочисленными воронками разных размеров, не будь она защищена газовой оболочкой. Столкновения Земли с крупными небесными телами километрового диаметра происходят в среднем раз в миллион лет. Частицы же размером от пылинок до небольшого булыжника сыплются на нашу планету практически непрерывно. Влетая в атмосферу со скоростью в десятки километров в секунду, они нагреваются от трения о воздух и сгорают, не достигнув поверхности Земли. Такова судьба более 99% космических обломков. Лишь самые крупные из них долетают до поверхности, образуя кратеры, которые сравнительно быстро разрушаются эрозией. Поэтому на нашей планете известно не так уж много метеоритных кратеров — всего около 170.

Другое дело Луна , где нет атмосферы. Ее поверхность сплошь покрыта кратерами, поперечником от нескольких сантиметров до сотен километров. Подавляющее большинство из них очень древние. Более 4,5 миллиарда лет назад из пыли и каменистых обломков, вращавшихся вокруг Солнца, шло формирование планет и спутников. Частицы постепенно слипались в крупные комки, и на поверхность этих протопланет падали все новые фрагменты. Так продолжалось, пока около 4 миллиардов лет назад рой обломков не иссяк. Многочисленные лунные кратеры — это свидетельства последнего этапа, называемого «интенсивной бомбардировкой».

В лунном Море Кризисов кратеров почти нет. Выяснилось, что в древности лунные кратеры образовывались очень часто, а потом за короткое время — от 4 до 3,8 миллиарда лет назад — частота падений метеоритов снизилась в тысячу раз и с тех пор остается примерно постоянной. Фото: SPL/EAST NEWS

Космические ударники

Метеоритные, или ударно-взрывные, кратеры — это наиболее распространенные формы рельефа на многих планетах и спутниках в Солнечной системе и даже на столь малых объектах, как астероиды. На нашей планете средняя скорость при метеоритных ударах составляет около 20 км/с, а максимальная — около 70 км/с. При встрече метеорита с твердой поверхностью его движение резко замедляется, а вот породы мишени (так называют то место, куда он упал), наоборот, начинают ускоренное движение под воздействием ударной волны. Она расходится во все стороны от точки соприкосновения: охватывает полусферическую область под поверхностью планеты, а также движется в обратную сторону по самому метеориту (ударнику). Достигнув его тыльной поверхности, волна отражается и бежит обратно. Растяжения и сжатия при таком двойном пробеге обычно полностью разрушают метеорит.

Ударная волна создает колоссальнейшее давление — свыше 5 миллионов атмосфер. Под ее воздействием горные породы мишени и ударника сильно сжимаются и нагреваются. Частично они плавятся, а в самом центре, где температура досгигает 15 000 °C, — даже испаряются. В этот расплав попадают и твердые обломки метеорита . В результате после остывания и затвердевания на днище кратера образуется слой импактита (от английского impact — удар) — горной породы с весьма необычными геохимическими свойствами. В частности, она весьма сильно обогащена крайне редкими на Земле, но более характерными для метеоритов химическими элементами — иридием, осмием, платиной, палладием. Это так называемые сидерофильные элементы, то есть относящиеся к группе железа (по-гречески — sideros).

Мгновенное испарение части вещества приводит к взрыву, при котором породы мишени разлетаются во все стороны, а дно вдавливается. Возникает круглая впадина с довольно крутыми бортами, но существует она какие-то доли секунды — затем борта немедленно начинают обрушиваться и оползать. Сверху на эту массу грунта выпадает и каменный град из вещества, выброшенного вертикально вверх и теперь возвращающегося на место, но уже в раздробленном виде. Так на дне кратера образуется брекчия — слой обломков горных пород, сцементированных тем же материалом, но измельченным до песчинок и пылинок.

Столкновение, сжатие пород и проход взрывной волны длятся десятые доли секунды. Формирование выемки кратера занимает на порядок больше времени. А еще через несколько минут ударный расплав, скрытый под слоем брекчии, начинает быстро затвердевать. И вот уже готов свеженький, с пылу с жару, ударный кратер.

При сильных столкновениях твердые породы ведут себя подобно жидкости. В них возникают сложные волновые гидродинамические процессы, один из характерных следов которых — центральные горки в крупных кратерах. Процесс их образования подобен появлению капли отдачи при падении в воду небольшого предмета. При сильных ударах выброшенный из кратера материал может даже улететь в космос. Именно так на Землю попали метеориты с Луны и с Марса , десятки которых обнаружены за последние годы.

Аризонский калькулятор

Размер получившегося кратера зависит от скорости и угла падения, состава ударника и мишени (каменный метеорит или железный, скальные породы на планете или рыхлые), а также от силы тяжести на поверхности небесного тела. Например, при одинаковой энергии удара на Луне образуется кратер вдвое большего диаметра, чем на Земле.

В одном из ведущих планетологических центров мира — Луннопланетной лаборатории Университета Аризоны в городе Тусон разработали специальный интерактивный калькулятор, позволяющий рассчитать последствия падения на Землю крупного метеорита или астероида ( www.lpl.arizona.edu/impacteffects ). В числе прочего этот калькулятор вычисляет размеры образующегося кратера и воздействие на наблюдателей, которые находятся на заданном расстоянии от места катастрофы. Бывает интересно с его помощью оценивать сообщаемые в новостях сведения о возможных последствиях падения того или иного объекта.

Характерно, что при малом размере метеорита аризонский калькулятор отказывается оценивать размер кратера. Небольшой космический обломок либо полностью сгорит в воздухе, либо потеряет скорость и упадет, как простой камень. В последнем случае на поверхности, конечно, появится выбоина, но она сильно отличается от ударно-взрывного кратера, который на Земле не может быть меньше нескольких сотен метров. Для других планет эта величина зависит от плотности атмосферы. Например, на Венере с ее чрезвычайно плотной газовой оболочкой диаметр минимального кратера — более километра, а на Марсе до поверхности почти без потери скорости долетают и небольшие метеориты, формирующие кратеры десятиметрового размера. На небесных телах, лишенных атмосферы, например, на Меркурии , Луне и многих других спутниках планет, кратеры порождаются метеоритами любого размера и могут быть даже сантиметровыми.

Фото: SPL/EAST NEWS

Земля — кратер Маникуаган. Легенда о пережатых артериях

Пассажиры, летящие из Европы в канадский Монреаль, могут заметить среди таежных просторов полуострова Лабрадор необычное озеро. На темном фоне хвойных лесов хорошо выделяется кольцо воды, охватывающее со всех сторон огромный, диаметром 70 километров, остров, также покрытый лесом. Эта кольцевая структура Маникуаган — один из древнейших среди известных ныне ударных кратеров, точнее, его след. Падение метеорита поперечником пять километров случилось здесь 214 миллионов лет назад. На Земле тогда заканчивался триасовый период и только-только появились динозавры. Правда, на них эта катастрофа, похоже, никак не повлияла, ведь последующие 150 миллионов лет они буквально царили на планете. Значительно позднее по кратеру «прополз» огромный ледник, который срезал верхний слой горных пород толщиной в целый километр, но центральная часть днища кратера устояла перед ледниковой эрозией, поскольку состоит из «лепешки» очень твердых горных пород, возникших при плавлении в момент удара. Так образовалось плато, окруженное долиной, по которой потекла река. В 1968 году реку Маникуаган перегородили плотиной гидроэлектростанции, и она затопила долины, огибающие плато с двух сторон. Возникло кольцевое озеро, а плато стало островом — вторым по величине в мире среди островов в озерах. Его площадь — 2040 км2 — почти на 100 км2 больше площади самого озера Маникуаган, в котором он находится. Остров Рене-Левассёр носит имя инженера, который семь лет руководил возведением плотины этой ГЭС — пятой и крупнейшей в каскаде на реке Маникуаган. Открывать ее он должен был совместно с премьер-министром канадской провинции Квебек Дэниелом Джонсоном, в прошлом тоже гидроэнергетиком. Но буквально накануне намечавшегося открытия Левассёр скоропостижно скончался от сердечного приступа в возрасте 35 лет. Несколько дней спустя та же участь постигла и прибывшего на церемонию пуска ГЭС Дэниела Джонсона, которому было 53 года. Остров назвали в память инженера, плотину — в честь премьера, а в сказаниях индейцев инну, коренных жителей лабрадорской тайги, появилась версия, что оба главных создателя плотины умерли потому, что природа пережала им кровеносные артерии в отместку за то, что они пережали ей водные артерии, построив на реке Маникуаган целый каскад ГЭС.

Опасные маневры астероида

Крупные метеориты, образующие на Земле ударный кратер, падают чрезвычайно редко. Однако не исключено, что менее, чем через 30 лет землянам предстоит стать свидетелями такого события. Открытый всего пять лет назад астероид Апофис невелик по космическим масштабам. Его точный диаметр пока не определен, но, по оценкам, составляет 300—400 метров. Он не вызывал бы беспокойства, если бы его путь не пролегал в опасной близости от Земли. По расчетам астрономов, каждые 1300 лет этот астероид на несколько десятилетий оказывается неподалеку от нашей планеты, и с ним происходит серия довольно близких встреч с интервалами примерно в 5—10 лет, после чего небесные пути Земли и астероида вновь надолго расходятся.

В 2029 году Апофис пройдет на расстоянии около 33 000 километров от Земли. При этом воздействие гравитационного поля нашей планеты может так изменить орбиту Апофиса, что при следующей встрече, в 2036 году, он пройдет еще ближе и, быть может, даже столкнется с Землей.

Расчеты, выполненные на основании нынешних, недостаточно точных данных о его движении, показывают, что падение в 2036 году может произойти в узкой полосе шириной в несколько десятков километров, проходящей от севера Казахстана через Сибирь к Магадану, далее от Камчатки через Тихий океан до Никарагуа, по северу Колумбии и Венесуэлы , а затем по Атлантическому океану до западного берега Африки.

В населенной местности падение приведет к тотальным разрушениям в радиусе 100 километров от места удара. Возникнет кратер диаметром несколько километров, а в стратосферу будет выброшено значительное количество пыли, что существенно сократит поступление солнечного тепла на всей Земле. В случае же падения в океан, даже вдали от берегов, возникнет сильнейшее цунами, которое уничтожит все прибрежные города.

Планетное общество США , штаб-квартира которого находится в Калифорнии, недалеко от побережья Тихого океана, уже провело в 2008 году конкурс на лучший проект защиты от столкновения с Апофисом. Он был приурочен к столетию Тунгусского события , которое остается пока крупнейшим вторжением из космоса, произошедшим на памяти человечества.

Среди проектов защиты от астероида — высокоскоростной удар металлической «болванкой» массой в одну тонну, ядерный взрыв на поверхности астероида, покраска его поверхности, с тем чтобы орбита изменилась под воздействием давления солнечного излучения и «гравитационный трактор», висящий над астероидом с работающими ионными двигателями малой тяги и постепенно смещающий его на новую орбиту своим гравитационным притяжением. Но для начала к Апофису, скорее всего, будет отправлена небольшая автоматическая станция, которая сфотографирует его поверхность, изучит гравитационное поле, по которому можно судить о внутреннем строении астероида, а главное — сбросит на него радиомаяк для точного отслеживания его траектории с Земли. Этот сравнительно недорогой проект американских инженеров занял первое место на конкурсе Планетного общества. Только после уточнения параметров движения астероида станет возможным планировать коррекцию его траектории. Ведь самое страшное, что может произойти, — это поторопиться и подтолкнуть астероид в неправильном направлении, прямо на нашу планету.

Фото: SPL/EAST NEWS

Луна — кратер Циолковский. Темное око на затылке земного спутника

Один из самых живописных среди десятков тысяч лунных кратеров называется Циолковский. Имя калужского учителя физики и математики, ставшего основоположником теории межпланетных сообщений, появилось на карте Луны в 1959 году, когда с помощью одного из первых «лунников» — автоматической станции «Луна-3» — впервые была сфотографирован обратная, никогда не видимая с Земли сторона нашего спутника. Для этого потребовалось облететь вокруг Луны, а затем передать снимки по радио, используя примерно такое же устройство, как в современных факс-аппаратах — изображение автоматически делилось на точки разной яркости, которые выстраивались строка за строкой. Полученные полвека назад снимки не отличались большой четкостью, но две темные детали выделялись на них очень хорошо. Они резко контрастировали со светлой местностью, занимающей практически всю обратную сторону Луны. Более крупную из них назвали Море Москвы, а ту, что поменьше, — Циолковский. Этот кратер диаметром 180 километров расположен в южной части обратного полушария Луны и служит отличным ориентиром на лунных картах и при полетах вокруг Луны. Дело в том, что внутри него расположено озеро застывшей черной лавы, в центре которого ярким пятном выделяется горка, характерная для крупных ударных кратеров. На обратной стороне Луны нет обширных темных равнин — лунных морей, поскольку кора там толще, чем на видимой стороне, и магме было трудно пробиться из недр на поверхность. В районе Циолковского толщина лунной коры достигает почти рекордной величины — 75 километров, поэтому следует думать, что при образовании данного кратера удар метеорита был особенно сильным — наверное, он произошел на очень высокой скорости, и трещины под кратером проникли чрезвычайно глубоко в лунные недра, достигнув слоя магмы. Оттуда базальтовый расплав излился на поверхность и наполовину затопил чашу кратера, образовав после застывания черную равнину, на которой центральная горка похожа на остров с обрывистыми берегами. В результате весь кратер приобрел облик темного глаза со светлым зрачком, и взор его уже миллиарды лет устремлен в космические дали, об исследовании которых с помощью «реактивных приборов» Константин Эдуардович Циолковский размышлял в позапрошлом веке, создав еще в 1896 году, когда ему было всего 39 лет, математически строгую теорию реактивного движения.

Богатства «звездных ран»

Еще в конце XVII века английский астроном Эдмунд Галлей высказал предположение, что кометы могут падать на Землю, вызывая глобальные катастрофы, сходные с библейским Всемирным потопом. Он даже полагал, что от подобного столкновения возникла впадина Каспийского моря — в те времена Каспий изображался на картах в виде круга, напоминающего гигантский кратер. Однако подобные идеи оставались не более чем предположениями, пока на Земле не стали обнаруживать реальные свидетельства подобных катастроф. Обычно это не впадины рельефа, как на Луне, а кольцевые структуры, представляющие собой следы былых кратеров, практически стертых с поверхности Земли активной геологической деятельностью, прежде всего водной эрозией. Геологи назвали их астроблемами, что в переводе с греческого означает «звездные раны».

В местах падения небесных тел на Землю нередко формируются разнообразные залежи полезных ископаемых. Причем месторождения в астроблемах бывают уникальны по масштабам и минеральному составу. Так, на севере Сибири в Попигайском кратере диаметром 100 километров найдены алмазы, образовавшиеся при ударе метеорита в породы, содержавшие графит. Многие астроблемы служат промышленными источниками руды, например, около половины произведенного в мире никеля связано с месторождением Садбери в канадской провинции Онтарио. Считается, что овальная в плане геологическая структура размером 60x25 километров, в которой ведется добыча, образована в далеком прошлом при падении крупного метеорита. Наряду с никелем в Садбери добывают еще и более дорогие металлы платиновой группы, а также медь, кобальт, селен, теллур, золото, серебро. Эти элементы вовсе не были занесены на Землю метеоритом. Колоссальный взрыв привел к растрескиванию недр на большую глубину, и оттуда по разломам стали поступать вещества, сформировавшие рудное поле, которое считается одним из богатейших в мире.

К числу крупнейших и древнейших астроблем, возможно, относится Средне-Уральская кольцевая структура диаметром 550 километров. Восточная часть вала этой структуры отчетливо выражена в виде довольно резкого дугообразного изгиба среднего участка Уральской горной цепи, которая в целом идет почти строго с севера на юг. Подавляющее большинство уральских месторождений полезных ископаемых сосредоточено именно в этой дугообразной, наиболее низкой части Уральских гор, называемой Средним Уралом. Здесь добывали, да и до сих пор еще добывают железо, медь, хром, никель, титан, уран, золото и другие металлы, здесь же сосредоточены месторождения золота и знаменитых самоцветов. Залежи приурочены к разломам земной коры, напоминающим очертаниями гигантскую астроблему. Эти разломы и служат «выводящими каналами» для поступления рудного материала из глубин земных недр. Внутренняя же часть этого гигантского кратера постепенно заполнилась осадочными породами, в которых возникли нефтяные месторождения Волго-Камского региона.

Помимо формы, астроблемы выделяются «чужеродностью» геологического строения по отношению к окружающей местности. Породы, вскрытые при образовании кратера, резко отличаются по возрасту и на геологической карте видны, как своего рода кляксы. Отличаются и ландшафты, сформированные на местах бывших кратеров, — на фоне однородной степи или тайги привлекают внимание участки с концентрическим расположением речной сети, растительности, почв, что хорошо видно на космических снимках. Вот почему с появлением спутников, проводящих съемку нашей планеты, резко увеличилось количество обнаруженных следов древних падений метеоритов.

Испытания прототипов марсианских автомобилей и скафандров в метеоритном кратере на канадском острове Девон (цвета искусственные). Фото: HAUGHTON-MARS PROJECT/ P. LEE

Катастрофа на Юкатане

Если бы 65 миллионов лет назад кто-то мог взглянуть на Землю со стороны, он увидел бы над районом нынешнего мексиканского полуострова Юкатан грандиозный взрыв, выбросивший в околоземное пространство огромную массу вещества в виде гигантской воронки. По мнению многих исследователей, тогда наша планета столкнулась с астероидом, имевшим примерно 10 километров в поперечнике. В атмосфере Земли он развалился на обломки, которые, падая на поверхность планеты, произвели страшные разрушения. Взрыв колоссальной мощности выжег все живое в регионе, вызвал землетрясения, ураганы, волну цунами высотой до 100 метров и связанные с ней наводнения. Облака пыли, дыма, пепла и пара окутали всю Землю, затмив солнечный свет на несколько лет, прошли кислотные дожди. Наступило долговременное похолодание. Это вызвало массовую гибель многих видов растений и животных. Некоторые ученые считают, что подобные катаклизмы происходили в истории Земли неоднократно.

Картина этой катастрофы воссоздана по результатам исследования очень крупного, диаметром 180 километров, кратера, расположенного на северной оконечности полуострова Юкатан. Свое название этот гигантский кратер получил от расположенного практически в его центре небольшого поселения Чикшулуб. Несмотря на столь крупные размеры кратера, его обнаружили лишь 30 лет назад. Дело в том, что он перекрыт толстым слоем геологических напластований, и к тому же на суше находится только южная половина кратера, а остальная его часть расположена на морском шельфе и, помимо осадочных пород, скрыта еще и водами Мексиканского залива. Гравиметрическая съемка позволила получить изображение этой кольцевой структуры, недоступной непосредственному наблюдению.

Времени образования этого кратера соответствуют глинистые отложения, в которых содержание крайне редкого на Земле иридия в 15 раз выше фонового. Этот иридиевый слой как раз служит границей, отмечающей окончание мелового геологического периода, для которого типичны окаменелые останки динозавров. В более поздних отложениях их уже почти не находят. Отсюда и возникло предположение, что к вымиранию этих гигантов, а также еще очень многих видов фауны мелового периода, привело изменение климатических условий, вызванное падением гигантского метеорита, образовавшего кратер Чикшулуб. Впрочем, надо отметить, что с этой точкой зрения согласны далеко не все палеонтологи.

Фото: SPL/EAST NEWS

Марс — кратер Тихонравов. Почему они не прилетают?

Именем конструктора ракет Михаила Клавдиевича Тихонравова (1900—1974) назван один из крупнейших кратеров на Марсе — диаметр его 380 километров. Он образовался в самый ранний период геологической истории Красной планеты, и с тех пор на его просторное днище упало еще несколько крупных метеоритов, оставивших кратеры поперечником в десятки километров. В результате создалась беспорядочная картина, вполне характерная для расположения метеоритных кратеров, разбросанных случайным образом. Свои дополнения в ландшафт внесла и марсианская атмосфера, которая славится сильнейшими пылевыми бурями длительностью по нескольку недель — они порой скрывают из виду всю поверхность планеты. Хотя ветры в разреженной атмосфере Марса слабее, чем на Земле, они все же увлекают за собой истертый тысячелетиями эрозии марсианский песок, который гораздо мельче типичного земного. Валы меньших ударных кратеров, возвышаясь над ровным днищем обширного кратера Тихонравов, служат препятствиями, при столкновении с которыми ветер теряет силу. Переносимый им песок остается возле кратеров, где постепенно образуются поля дюн и барханов. Темной окраской эти пески обязаны высокому содержанию в них железистых соединений. Иногда в сочетаниях кратеров и дюн можно увидеть забавные рисунки, как на этом снимке, где два расположенных рядом кратера одинакового размера вместе с дополняющими их «бровями» темных дюнных полей создают полное впечатление удивленного лица, очертаниями которого служит вал гигантского кратера. Человек, чье имя теперь носит этот кратер, запустил свою первую ракету еще в 1933 году, а впоследствии возглавлял в конструкторском бюро С.П. Королева разработку плана экспедиции на Марс. До этого он успел «приложить руку» и к первому искусственному спутнику Земли, и к гагаринскому «Востоку», и к автоматическим межпланетным станциям. Спроектированный им в 1962 году для пилотируемого полета на Марс тяжелый межпланетный корабль обозначался аббревиатурой ТМК, которая по какому-то стечению обстоятельств совпала с инициалами конструктора. Однако марсианская экспедиция, намечавшаяся в ту пору на 1974 год, не состоялась, и перспективы ее весьма туманны. Может, именно это и вызывает удивление у марсианского тезки конструктора космических кораблей?

Метеоритные инкубаторы

Недавние исследования показали, что, возможно, именно ударные кратеры, образовавшиеся при падениях метеоритов, стали теми оазисами, где возникла и начала развиваться жизнь на нашей планете. Американо-канадская научная группа несколько лет работала в метеоритном кратере Хогтон на острове Девон в Канадской Арктике. Этот кратер диаметром 24 километра хорошо выражен в рельефе. В условиях холодной арктической пустыни в нем почти нет растительности, что облегчает геологическое изучение. Кроме того, ландшафт и климатические условия здесь в определенной степени напоминают марсианские, и поэтому прямо внутри кратера были установлены легкие каркасные домики палатки необычной, цилиндрической формы, имитирующие базу на Марсе. Здесь испытывались прототипы скафандров и средств передвижения по поверхности Марса — четырех- и шестиколесных «марсоциклов», на каждом из которых может ехать один человек. Именно в окрестностях этого полуфантастического поселения и были сделаны находки, позволившие по-новому взглянуть на роль ударных кратеров в зарождении и эволюции жизни.

Геолог Канадского космического агентства Гордон Осински, тщательно проанализировав минералы из пород, слагающих этот кратер, установил, что 23 миллиона лет назад при взрыве, образовавшем кратер, возникла сеть глубоких трещин, по которым из недр к поверхности стала поступать горячая вода с растворенными в ней солями. Через десятки тысяч лет температура этих геотермальных источников понизилась настолько, что в них смогли жить микроорганизмы. Сама впадина кратера также способствовала созданию благоприятных для жизни условий, защищая от внешних воздействий и концентрируя своими склонами солнечное тепло. В кратере возникло озеро, просуществовавшее продолжительный период, и сейчас слои отложений, накопившихся на его дне, служат свидетельствами изменений, происходивших на нашей планете в прошлом. Гидротермальные образования вообще считаются благоприятными местами для развития жизни, и именно их следы обнаруживаются во многих ударных кратерах.

На любой планете подобные кратеры представляют собой наиболее интересные объекты, которые потенциально могут хранить следы прошлой жизни. Прежде всего это относится к Марсу, где поиски следов жизни целесообразнее всего вести внутри метеоритных кратеров. Если ранее считалось, что их образование должно приводить лишь к таким изменениям окружающей среды, которые вызывают массовые вымирания видов, то новый взгляд свидетельствует об обратном: ударные кратеры могли быть удобными местами обитания живых организмов, особенно в холодных областях земного шара. Согласно современным представлениям, жизнь на Земле возникла около 3,8 миллиарда лет назад — как раз в то время, когда закончилась интенсивная метеоритная бомбардировка и кратеры в изобилии покрывали поверхность молодой планеты. Возможно, они и стали уютными «гнездышками», а скорее «аквариумами» для первых обитателей Земли.

Георгий Бурба

Несмотря на то что государственный гимн Германии начинается со слова Einigkeit («единство»), страна эта отнюдь не единая. Каждая из ее земель стремится сохранить максимум своеобразия. Бавария преуспела в этом больше других, неформально считаясь чем-то вроде страны в стране — со своими традициями, нравами, кухней и языком. И со своей великолепной столицей, во многом способной затмить Берлин.

«Вот собираюсь съездить в Мюнхен», — говорю я Рейнхарду, единственному настоящему баварцу в кругу моих знакомых. «В Мюнхен? А зачем?» — на лице коренного мюнхенца Рейнхарда написано полное недоумение. В этом весь Мюнхен: сюда не ездят. Здесь живут. Богатый, сытый город, где все — «самое лучшее» в Германии (от футбольной команды до оперы), не понимает и не принимает охотников до перемены мест. Турист вызывает у настоящего жителя баварской столицы даже не жалость, а презрение.

По этой же причине мюнхенцы старательно избегают достопримечательностей. Обитателю какого-нибудь респектабельного района — Лехеля или Швабинга — никогда не придет в голову в выходные прогуливаться по центру. Тот же Рейнхард, которого журналистская судьба заставила «эмигрировать» на неприветливую и неискреннюю (как он считает) «Рейнщину», признается, что первое время удивлялся кельнцам: «В воскресенье в центре яблоку негде упасть. А почему? Потому что все любуются на собственный город!» Для мюнхенца это немыслимо: его влекут не всем известные площади и улицы, а живописные предгорья Альп, до которых рукой подать, озеро Тегерн, деревни Верхней Баварии с их простой, но отменной кухней или тот же Фрайзинг — место, от которого «есть пошел» Мюнхен.

Оплот монахов

Расположенный примерно в 30 километрах от Мюнхена, город Фрайзинг дал баварской столице и стране две фундаментальные вещи: христианство и пиво. В 724 году епископ Корбиниан явился сюда с миссионерскими намерениями к Гримоальду — герцогу из первой династии племенного союза баваров. Они пришли на землю, где раньше жили кельты, откуда-то с берегов Эльбы и Влтавы, из Богемии (Чехии). А эта страна тогда уже была заселена в основном славянами. Теперь в Германии часто и охотно шутят, что баварцы-то, мол, и не германцы вовсе.

Так или иначе, первосвятитель Корбиниан обнаружил, что здешние жители уже усвоили некоторые протохристианские верования, конечно, в причудливом смешении с разнообразными языческими. Он навел порядок в этой хаотической религиозной практике и основал на горе Нэрберг бенедиктинский монастырь.

Там в начале XI века и сварили первое немецкое пиво: монахи, как известно, — мастера готовить всякие укрепляющие тело и веселящие дух напитки. Фрайзингский сорт выпускается по сей день, а сам Фрайзинг, как и прежде, — оплот жизнерадостного и жизнестойкого баварского католицизма. Здесь, скажем, и сегодня запрещено чему бы то ни было (включая столбы телефонной связи) «возноситься» выше соборных колоколен. А еще этот городок — традиционный конечный пункт велосипедных прогулок мюнхенцев.

Но что касается приезжих, их всегда неудержимо тянет в центр. Не станем противиться этому обычаю и мы, тем более что расстояния тут невелики. Ведь центр сложился в те времена, когда Мюнхен был всего лишь деревней при монастыре.

Колокольня Фрауенкирхе — уникальная площадка для осмотра города с высоты птичьего полета

К слову о монахах

Члены нескольких церковных орденов, прежде всего бенедиктинцы и францисканцы, вершили историю и определяли облик Мюнхена с самого момента его основания. Уже в раннем Средневековье вокруг фрайзингского аббатства, отпочковываясь одно от другого, выросла целая сеть монашеских поселений. Одно из них так разбогатело, что позволило себе что-то вроде выездной общественной дачи — хутор на соседнем холме Петерсбергль («Петрова горка»). Этот Петерсбергль и упоминается в одной аугсбургской хронике как вилла Мунихен («у монахов»). Запись датируется 1158 годом, он и считается временем основания Мюнхена.

В том же памятном 1158-м произошло еще одно событие: герцог саксонский и баварский Генрих, по прозвищу Лев, из рода Вельфов спалил единственный мост через реку Изар около Фрайзинга, чтобы лишить тамошнего епископа доходов от солевой торговли (по реке белое золото переправляли из зальцбургских приисков на север). Новый же мост Генрих построил как раз возле деревни Мунихен — тут имелся небольшой островок посреди реки и сооружение получалось короче.

На «Петровой горке» — единственном холме посреди плоского, как тарелка, Мюнхена — так и стоит самая старая церковь города, Святого Петра. Но самый известный городской собор — построенная уже в конце XV века Фрауенкирхе, освященная во славу Девы Марии.

Колонна Марии (Мариензойле) была установлена на центральной площади в 1638 году после изгнания шведов

Как и почти на всех мюнхенских церквях, на нем лежит тяжелый отпечаток барокко. Его главная, хоть и сомнительная с религиозной точки зрения, достопримечательность — так называемый след дьявола: вмятина в форме человеческой ступни на одной из плит недалеко от входа. В той части, где должен быть отпечаток пятки, имеется некое углубление — след от копыта, как говорят знатоки чертовщины. Вокруг роятся легенды. По одной из них, строитель собора Йорг фон Хальсбах заключил, как водится, пакт с князем тьмы. Последний взял на себя обязанности прораба в обмен на душу первого, кто войдет в храм. Но когда настал час расплаты, хитроумный Хальсбах отказался выполнить обещание на том смехотворном основании, что дьявол скверно сделал свою работу — в церкви нет ни одного окна (на самом деле они есть, но от входа их действительно не видно, а проникать глубже в храм нечистый не отваживался). В ярости он топнул ногой, оставив пресловутый след, и провалился куда следует.

Фрауенкирхе (она же Мариенкирхе, или Мариендом) — символ Мюнхена, а площадь перед ней — сердце города. Воскресным утром приятно смотреть, как сюда собираются прихожане: картинные старушки в шляпках с вуалетками, буржуазные семьи с нарядными детьми, строгие джентльмены в традиционных баварских лоден — стилизованных под «национальную униформу» крестьянских куртках из серого или зеленого войлока. В Баварии церковь пока сохраняет свои позиции — если не вероучительские, то по крайней мере социальные. Прихожанами Мариенкирхе были и остаются все, кто имеет вес в городской и общебаварской жизни.

При этом храме долгие годы работал человек с интересным именем Сикстус Лампль (помпезное «Сикстус», напоминающее о римских папах, забавно сочетается с фамилией, которая с южнонемецкого переводится как «зайка»). Лампль всю жизнь скромно прослужил большому и важному делу — был городским инспектором церковных органов. На эти годы (1970—1990-е) как раз пришелся «большой органный ренессанс». Ренессанс — звучит гордо, но поначалу он выражался просто в том, что все общины захотели обзавестись новыми органами, соответственно выбросив старые. И Сикстус Лампль принялся подбирать инструменты, буквально как бездомных собак (которых он, кстати, тоже подбирал). Когда органов набралось с полсотни, Сикстус понял, что ему остается одно: уйти на пенсию и открыть для них специальный музей. Сказано — сделано. «Приезжайте ко мне в Валлей, это совсем недалеко», — приглашает он всякого.

И если у вас в Мюнхене найдется свободных полдня, поступите, как истинный мюнхенец: съездите за город к Сикстусу Зайке. Прибыв на станцию Дайхинген/Валлей, вы будете вполне вознаграждены — это местечко можно фотографировать для плакатов с надписью «Прекрасная Бавария». Пригоршня черно-белых фахверковых домиков рассыпана по зеленому холму, посередине — естественно, пивная: за длинным столом под яблоней сидит, наверное, все мужское население деревни (человек пятнадцать). Напротив пивной — мост, ведущий к местному замку. А в замке — музей органов и кроткий седой человек с приветливым и каким-то беззащитным взглядом: Сикстус Лампль, безмерно обрадованный вашим приездом.

Роскошная Резиденция мюнхенских монархов носит следы разных эпох, но прежде всего — барокко

Привычки милой старины

Поиски средневековых достопримечательностей в Мюнхене лучше оставить сразу — современный город полностью растворил их в себе. Хотя археологи стараний не оставляют. С особой политкорректной одержимостью они ищут фундамент старинной синагоги, где в 1285 году гостеприимные горожане спалили заживо 200 обитателей еврейского гетто по подозрению в ритуальном убийстве баварского младенца.

Легче обнаружить следы старины в названиях улиц или в самом языке: например, в Мюнхене до сих пор сохранилось ругательство «реннзау» — «беговая свинья». Так вас могут обозвать, скажем, за неэлегантный обгон на шоссе или на лыжном спуске. Выражение связано со спецификой административного устройства старого Мюнхена: каждому кварталу полагались две штатные свиньи, которые свободно бегали по улицам, очищая их от пищевых отходов. Город, уже тогда преуспевший в самовосхвалении, вообще очень гордился своей прогрессивной системой поддержания чистоты. Так, в определенный день недели всем гражданам вменялось в обязанность сливать нечистоты в речку Катцельбах (из которой, впрочем, в остальное время брали воду для питья и выпечки хлеба).

Катцельбах, как и прочие ручьи болотистого когда-то города, давно упрятан под мостовую. Последним ушел под землю Мюленбах («Мельничный ручей») — в 1968 году. Старики еще помнят скрежет мельницы у придворной пекарни. А сама пекарня существует и сейчас: более того, тут по-прежнему замешивают тесто на натуральных дрожжах и пекут в печи (а не в электродуховке), что редкость в наше время. Самым именитым клиентом «Хофпфистерай» был еще недавно папа Иоанн Павел II — ему хлеб ночной выпечки доставляли утренним самолетом. Ну а его преемнику, баварцу Йозефу Ратцингеру, сам Бог велел поддерживать традицию.

Вообще, еда занимает центральное место в системе баварских ценностей. Доказательство тому — мюнхенский обжорный ряд Виктуалиенмаркт. Его название, собственно, и означает «продуктовый рынок».

«Пока Господь Бог меня не приберет, я буду стоять за этим прилавком», — так определяет свои профессиональные перспективы Элизабет Форстер. Из своих 83 лет 58 она торгует — опять-таки хлебом — на Виктуалиенмаркт. На взгляд «брот-Лизль» («хлебной Лизы»), город и мир изменились за это время не сильно. Не подумайте, что она не в курсе последних событий — она знает, что в России кончился коммунизм и есть президент, которого зовут Бóрис. Кажется. Или все-таки Влáдимир? «Вам хлеб порезать или так возьмете?»

«Текучка кадров» на рынке минимальна: иные магазинчики и прилавки, специализирующиеся, например, на торговле перепелами или белыми грибами, находятся в руках одной семьи уже сотню лет, а то и более. Когда вся страна переживала различные экзотические моды, здесь всегда делали ставку на «золотую троицу» качества, известную любому повару: местное, сезонное, крестьянское. То же постоянство свойственно одной из древнейших мюнхенских пивоварен — «Хофбройхаусу».

Карильон ратушной колокольни: наверху готовятся к турниру рыцари, внизу пляшут бочкари. В зависимости от сезона фигурки приходят в действие один или три раза в день

Отговаривать бесполезно: раз уж вы приехали в Мюнхен, никакая сила не удержит вас от посещения этого знаменитейшего объекта — Придворной пивоварни на маленькой площади Платцель. Навязчивые гиды расскажут и о выступавшем тут Гитлере, и о Ленине, который сюда захаживал. Процитируют даже фразу из дневника Крупской: «Особенно приятно вспоминать «Хофбройхаус», где отличное пиво стирает все классовые противоречия».

Нынешний «Хофбройхаус» — это целый комбинат. Его главная задача — сочетать интересы постоянных клиентов с усредненнотуристическими. Конечно, рядовые приезжие автоматически становятся в этой ситуации «людьми второго сорта», которым полагается поглазеть на главный зал — «Швемме», быстро пробежаться мимо чанов и сейфов, где постоянные «именитые клиенты» хранят под замком свои личные глиняные кружки, и, оставив пару евро в сувенирной лавке, присесть за один из огромных столов в ожидании своего пшеничного литра.

Самое же интересное в «Хофбройхаусе» — не пиво, которое в Мюнхене никак не редкость, а постоянные посетители заведения. Они, как правило, собираются по вечерам и в выходные — строго по так называемым братствам Stammtische. Штаммтиш — это специальный стол в питейном заведении, за которым по назначенным дням встречается один и тот же круг людей. Еще пару десятилетий назад буквально каждый немец был приписан хотя бы к одному такому столу и жертвовал чуть не половиной вечеров в кругу семьи ради общества собратьев (Stammtischbrüder). В последнее время популярность таких «журфиксов» все же падает. Но «Хофбройхаус» — бастион национальной традиции — держится. Так, каждую среду, пятницу и воскресенье здесь встречаются члены клуба «Мы — это мы», по четвергам заседают судебные приставы, по понедельникам — сотрудники городской метеорологической службы. Есть штаммтиш любителей оперы, друзей городского зоопарка, сотрудников концерна Siemens, отставных полицейских и так далее. На «пивных заседаниях» решаются все «важные мужские вопросы». У каждого штаммтиша — свои правила и ритуалы. Это бездонный кладезь для этнографических исследований, но, увы, главная особенность таких пивных братств — они закрыты для посторонних.

К слову о пиве

Этот напиток — символ и Баварии, и всей Германии — завоевал Мюнхен сравнительно недавно. Вплоть до конца XVI века здесь предпочитали пить вино: итальянское или греческое, если есть большие деньги, а нет — так местное (виноград растет в ближайших пригородах). Дневного заработка подмастерья хватало примерно на литр «бормотухи» — достаточно, чтобы как следует напиться. Пиво, которое сейчас считается самым демократическим  напитком, употребляли только монастырские жители (им оно порою заменяло еду) и аристократия. Именно аристократу — баварскому герцогу Вильгельму V — пришло в голову внедрить его в народный обиход. В 1589 году этот государь, огорченный дороговизной импортного пива из Саксонии, утвердил «национальную программу» по производству собственного. Программа, как мы видим, сработала — по крайней мере в долгосрочной перспективе.

Политическое возвышение Мюнхена совпало с зарей нового времени. В 1506 году «город монахов» становится столицей всей Баварии. На этот момент в нем всего 14 000 жителей: среди них 700 священников, 600 придворных и 350 официально зарегистрированных нищих. В том же году принял монашество студент Веймарского университета Мартин Лютер . 11 лет спустя он устроил в Европе грандиозный переполох, прибив к воротам собора в Виттенберге свои 95 тезисов. Веха, положившая начало Реформации , важна и в истории Мюнхена: город возвысился именно как оплот борьбы с ней. Испуганный Ватикан поощрял укрепление светских монархий в католических землях, и это позволило баварским курфюрстам установить абсолютизм на испанский или французский манер.

К слову о монархии Баварское королевство дотянуло до ХХ века. Последний монарх — Людвиг III Виттельсбах — бежал из Мюнхена в ноябре 1918 года, предчувствуя, что за первой, ноябрьской, революцией последует вторая. Так и случилось: в апреле 1919-го была провозглашена Баварская Советская республика. Члены Компартии Германии раздали пролетариату оружие, чтобы те сами устанавливали свою диктатуру. Так создалась баварская Красная армия. 20 000 красноармейцев участвовали той весной в жестоких уличных боях, стоивших жизни 600 мюнхенцам.

Коммунистическое восстание было подавлено, но всего четыре года спустя последовало нацистское, больше известное как «пивной путч». Это было в 1923 году, все в том же ноябре — несчастливом месяце. В ноябре 1938-го на Мюнхен опустится «хрустальная ночь»...

Дух Контрреформации с ее избыточной, кричащей роскошью и сегодня во многом определяет дух Мюнхена. Не говоря уже об архитектурном памятнике этой эпохи — роскошной Резиденции монархов (именовавших себя то курфюрстами, то королями, то принцами-регентами). Впрочем, она, несмотря на частые достройки и расширения, как раз не лишена некоторого уюта, что для таких сооружений — редкость. А ее Зал древностей считается самым красивым к северу от Альп. Он, между прочим, послужил образцом и для строителей нашего Эрмитажа (а именно — того помещения, где теперь хранится коллекция итальянской майолики). Засыпанные белым гравием дорожки сада резиденции сегодня облюбованы игроками в шары. Они приходят сюда парами, семьями и целыми компаниями, придавая местности французскую атмосферу. Хороша и дворцовая опера: восстановленный по окончании войны и недавно отреставрированный театр — этакая золоченая конфетная коробка в стиле рококо с отличной, однако, акустикой.

К слову об опере

Будучи в силу судеб чем-то вроде музыкального критика, я привыкла судить о значимости города по качеству его оперного театра. Мюнхенская опера — без сомнения, лучшая в Германии. Здесь лучшие голоса, лучший оркестр и самое чуткое отношение ко всему новому, что происходит в мире искусства. Здесь работают самые эстетствующие маэстро (недавно парса Зубина Мету сменил канадский японец Кент Нагано) и самые радикальные режиссеры, которым руководство театра подбирает адекватный репертуар (так, Дмитрий Черняков получил здесь шанс поставить первую и, будем надеяться, не последнюю в жизни «Хованщину»). Кроме того, Баварская национальная опера (таково официальное название) — единственный театр Германии, который может похвастаться букетом из трех главных европейских див славянского происхождения: словачка Эдита Груберова, болгарка Веселина Касарова, русская Анна Нетребко. Вообще Мюнхен многим похож на города имперского размаха: Милан , Мадрид , Париж , а в чем-то даже и на Петербург. И он умеет быть элегантным — редкое для Германии качество. Даже бомбардировки Второй мировой не сбили спесь с его пышных особняков и самодовольных бюргерских жилищ. В принципе, можно гулять по городу, не опуская головы, и рассматривать только верхние этажи — с их вязью мозаик и скульптур.

А аналогии с соседними столицами запрограммированы. Современную структуру города четко определил в 1812 году король Максимилиан I: по его распоряжению был разработан и принят «генеральный план перестройки и расширения Мюнхена». Любимый архитектор короля Карл фон Фишер ориентировался на флагманов эпохи — соседнюю Вену и Париж. Ему баварцы обязаны размахом своей столицы: широтой улиц и площадей.

Швемме — центральный зал «Хофбройхауса» — единственное помещение знаменитой пивной, не разрушенное бомбежками во время войны. В этих стенах в феврале 1920 года Гитлер огласил свои 25 пунктов, ставших программой НСДАП

Свои причуды

Мюнхенские монархи неизменно славились не только уже засвидетельствованной выше любовью к искусствам, но и к женщинам. Первому из баварских Людвигов (1825—1848) страсть к ирландской куртизанке, которая явилась ко двору в образе испанской танцовщицы Лолы Монтес, стоила престола. Король был человеком щедрым, добродушным и неплохим правителем: по его инициативе в Мюнхен из провинциального Ландсхута был перенесен Баварский университет и построена железная дорога. Но непомерная алчность Розанны Гилберт (пресловутой Лолы Монтес) привела его к роковой ошибке: в 1844-м он повысил цены на пиво. Последовали «пивные бунты» — баварский аналог хлебных... В 1848-м ему пришлось отречься и уехать в Ниццу.

Кстати, раз уж речь снова зашла о пиве, настает момент исполнить долг каждого, кто пишет о Мюнхене, — сказать что-нибудь об Октоберфесте. Это, безусловно, одно из мюнхенских «помешательств»: все бранят праздник как бессмысленный, вредоносный туристический аттракцион и все каждый год на него отправляются. Для баварцев «в изгнании» — берлинском или кельнском — это повод хоть раз в год приехать на родину. Проходит Октоберфест на Терезином лугу (туда можно дойти пешком практически из любой точки центра). История праздника известна: уже упомянутый Людвиг I, тогда еще кронпринц, женился на принцессе Терезе Саксонской. В честь свадьбы устроили скачки. Потом они стали ежегодными и сопровождались выставкой скота. На выставку съезжались крестьяне, катались на качелях-каруселях. Где коровы, крестьяне и карусели — там и пиво. Так появился и развился самый массовый алкогольный фестиваль в мире.

Сегодня «луг» — это гигантская забетонированная площадка. На ней стоят пивные павильоны — целые многоэтажные дома, приписанные к той или иной пивоварне. На празднике — как в самих павильонах, так и снаружи — не протолкнуться. Глядя на такое количество пьяных, горланящих и танцующих «танец маленьких утят» взрослых людей из разных стран, хочется одного: напиться. Все равно чем, хоть бы пивом (впрочем, здесь наливают и все остальное). Такой кумулятивный эффект приводит к тому, что большинство участников празднества покидают территорию Терезиного луга на бровях.

Помимо пива в Баварии есть только один общепризнанный «туристический жупел» — незабвенный образ предпоследнего баварского короля Людвига II. С известным безумцем, который выступил меценатом для Рихарда Вагнера , в самом Мюнхене связано немного: он предпочитал романтические загородные резиденции. Мечтательный король (по-немецки его называют Märchenkönig — «сказочный») ограничил свой вклад в столичное градостроительство сооружением зимнего сада при Королевской резиденции. Здесь он плавал по небольшому водоему на челне среди картонных лебедей, должно быть, воображая себя Лоэнгрином. Людвиг вел себя как истинный аристократ и в то же время нарочито брезгливо относился ко всем проявлениям нового, буржуазного миропорядка. Поэтому его в равной степени любят и монархисты, и анархисты, а его портрет сегодня красуется на пивных кружках и футболках, «мышиных» ковриках и даже на крышках унитазов.

Вообще в Мюнхене немало следов разнообразных безумий: так, в XVII веке высшее общество завело венецианскую моду. Поскольку кататься всем двором через Альпы показалось накладно, решили построить Венецию у себя дома. И впрямь вырыли целую сеть каналов, по которым можно было доплыть от дворца до замка Нимфенбург, тогда еще пригородного. Сегодня водные потоки по большей части засыпаны или упрятаны в бетонные берега — кроме тех, что расположены внутри Нимфенбургского парка. Помимо него практически первозданный вид сохранил и Английский сад.

Пернатые обитатели Нимфенбургского парка не подозревают, что они здесь последние аристократы

К слову о «садовнике»

«Веселый путник, остановись! Благодарность усиливает наслаждение. Здесь друг людей Румфорд воплотил с размахом, чувством и любовью вдохновенную мысль Карла Теодора, облагородив прежде пустынную местность  и превратив ее в то, что ты нынче зришь вокруг себя», — такой высокопарной надписью приветствует посетителей Английского сада со своего пьедестала его создатель — уроженец Массачусетса Бенджамин Томпсон (1753—1814), который за заслуги перед баварской короной получил титул графа фон Румфорда. Румфорд, как это часто случалось с персонажами европейской истории, служа разным коронам, сочетал государственную деятельность (в Мюнхене он дослужился до начальника генштаба) с науками и искусствами. Помимо озеленения Мюнхена, граф увековечил свое имя открытием первого закона термодинамики и «румфордовым супом» — рецептом дешевой и питательной похлебки из перловой крупы, гороха и кислой капусты, которой кормили много поколений баварских солдат и нищих.

Классический английский парк был разбит в долине Изара на исходе XVIII столетия. Ни структура, ни стиль его с тех пор не менялись. Привыкшего к запыленной городской растительности приезжего он удивит сельской чистотой красок. Есть тут и социальные аттракционы: в теплое время года на подстриженных лужайках постоянно разыгрываются спектакли при участии двух главных групп исполнителей — ну дистов и вуайеристов. Первые картинно раскладывают на зеленой травке ухоженные телеса. Вторые усаживаются вокруг, прикрываясь газетами, шляпами, дипломатами, и смотрят. Все остальные ходят мимо и хихикают.

К более пристойным садово-парковым увеселениям относится серфинг. Если вы видите на мюнхенской улице, за 500 километров от ближайшего моря, человека с доской для серфинга наперевес — в том нет вины баварского пива. Этот человек идет в Английский сад (или возвращается). Через парк протекает быстрый и холодный Ледяной ручей (Айсбах): на одной из быстрин образуется постоянная волна, пригодная для серфинга.

Дети анархии

«Все, ясно! Поехали! — командует мой спутник бодрым и уверенным голосом. — Айда налево!» Я с удовольствием отключаю голову и следую его указаниям. Его зовут Максимилиан. Он — голос из навигационного прибора. Навигатор моего баварского же автомобиля BMW говорит на 18 языках, в том числе на бешеном баварском диалекте.

К слову о BMW

Концерн «Баварский моторостроительный завод» (так расшифровывается и переводится аббревиатура BMW) представлен в Мюнхене грандиозным архитектурным комплексом, в котором наслоились друг на друга несколько поколений модной архитектуры. Штаб-квартира «баварских моторов» — небоскреб, очертания которого должны напоминать моторные цилиндры. Рядом гигантский рекламно-развлекательный комплекс под названием «Мир BMW». Тут же расположен и музей фирмы. С момента постройки в 1973 году его чашеобразное здание стало одним из символов Мюнхена. В позапрошлом году «Мир BMW» обновили за полмиллиарда евро (сумма, на которую можно было построить дворец на самом дорогом участке земли). Сегодня здесь можно и поглазеть на обаятельных четырехколесных стариканов, которые строили еще в те времена, когда фирма специализировалась в первую очередь на авиационных двигателях, и полюбоваться на чудеса техники завтрашнего дня и плоды фантазии современных художников. Так, обитающий в Берлине датский концептуалист Олафур Элиассон соорудил здесь «ледяной автомобиль»: взяв за основу водородный автомобиль BMW H2R, он заменил внешнюю обшивку болида хрупкой оболочкой — металлическим каркасом, на который напылено много слоев льда. Автомобиль стоит в холодильной камере.

В музее BMW вам покажут не только мотоцик лы и автомобили, но и инсценированные картины из истории концерна. А также расскажут о том, что первые в мире водительские права и номера на машину были выданы именно в Мюнхене

«Баварец по своей природе добродушен, — отмечал уроженец Гессена и житель Тюрингии Иоганн Вольфганг фон Гете. — Но в своих привычках и воззрениях — упорен и непоколебим». Он готов до истерики защищать свой распорядок жизни — например, особые правила в сельском хозяйстве или образовании — и отчаянно отбивается от любых влияний извне: берлинских, брюссельских, любых. В таких делах баварец способен дойти до стихийного анархизма. Взять хотя бы закон о запрете курения в общественных местах: Мюнхен до последнего противился его ратификации, а затем первым ввел послабления, ссылаясь на «специфическую культуру баварских пивных». «Год 2506-й, — шутил один немецкий юморист в популярном скетче. — На заседании земельного парламента в Мюнхене принято судьбоносное решение: принять Единую Европу в состав Баварии. За исключением, конечно, Пруссии».

Всячески подчеркивая свою особость, мюнхенцы бесконечно гордятся даже разновидностью своих городских сумасшедших. Вплоть до того, что им ставят памятники — на Виктуалиен маркте целых пять штук. Как правило, «оригиналы» — это люди из глубинки, так сказать, носители народной смеховой культуры. Но есть и совсем отдельный случай — знаменитый баварский клоун, мюнхенский уроженец Карл Валентин.

Через 60 лет после смерти его по-прежнему знает в городе каждый — примерно как Чарли Чаплина в Америке. В двух словах не скажешь, что именно смешного было в этом худом, не уклюжем человеке с лошадиным лицом, приятеле Брехта и «дадаисте от сохи». В 1930-е годы Валентин — пожалуй, единственный в рейхе — мог позволить себе выйти на сцену и вместо обязательного приветствия сказать публике: «Хайль... Хайль... Хайль... как его там? Никак не могу упомнить...» — «Гитлер!» — подсказывали ему из зала. «Да, Гитлер, — хлопал себя по лбу комик. — Хорошо все-таки, что нашего фюрера зовут не «Кройтер» («хайлькройтер» по-немецки — «лекарственные растения»). Впрочем, вскоре после начала войны Валентину все же запретили выступать. Как и полагается художнику, он глубоко не любил власть в любых проявлениях, за что по сей день любим мюнхенцами.

В маленьком музее Валентина, внутри старинных Изарских ворот, хранится то, что осталось от его знаменитого «Паноптикума» — абсурдного ярмарочного балагана, пародии на музей. Клоун собирал здесь все истинно лишенное смысла. «Стакан берлинского воздуха», отороченная мехом «зимняя зубочистка», «скважина от замка, смыкавшего пояс верности принцессы Кунигунды», инсталляция «Водолаз, вынужденный лечь спать в скафандре, поскольку потерял на дне ключ от него». Кстати, открывается музей ровно в 11.01 (как значится на сайте, «даже в самую мерзкую погоду»), а закрывается в 17.29.

Русский хоббит

Они наверняка понравились бы друг другу, если бы встретились — Валентин и персонаж, вошедший в мюнхенскую историю под именем Väterchen Timofej. Но такой возможности им не представилось — «батюшка Тимофей» явился в городе в 1952 году, через четыре года после смерти комика. Откуда — точно никто не знает. Сам он рассказывал, что был «прихвачен» в качестве возницы немцами, отступавшими из СССР. Так или иначе, Тимофей был одним из тех многочисленных советских граждан, что затерялись после Великой Отечественной войны и сочли за благо не возвращаться домой.

В храме фотографии «батюшки Тимофея» соседствуют с богородичными иконами

Свой крестьянский практицизм Тимофей доказал на деле: в Мюнхене он облюбовал идиллическую «ничейную землю» на краю города — Обервизенфельд. Здесь он построил сперва «хату» — типичную мазанку, а потом — церковь. Маленькую, белую, с луковкой-маковкой. Набожным баварцам он сообщил, что действовал при этом по указанию Девы Марии, которая явилась ему не то в городе Шахты Ростовской области, не то в Вене. Богоматерь часто является и баварцам, так что маленькая церковь полюбилась населению. Для строительства Тимофей использовал материалы с ближайшей свалки, куда были свезены обломки разбомбленных во время войны домов. А над алтарем соорудил полог из фольги. В этом «храме мира между Востоком и Западом» сам же основатель и служил — вопреки канону какой бы то ни было конфессии.

Вся эта трогательная история продолжалась до начала 1970-х, когда Обервизенфельд попал в зону строительных работ для пред стоявшей Олимпиады. И тут мюнхенское население так решительно встало на защиту Тимофея и его церкви, что архитектор Олимпийской деревни Гюнтер Бениш решил нанести визит белобородому отшельнику. В результате архитектурные планы были изменены, новый комплекс сместился к северу, а русский биотоп сохранился. Умер таинственный старик совсем недавно, дожив до очень преклонных лет. Если верить пожелтевшей бумажке, которую он предъявлял всем, кто интересовался, Тимофей Васильевич Прохоров родился в станице Багаевской Ростовской области в январе 1894 года. Таким образом, на момент смерти летом 2004 года ему шел 111-й год. «Самого старого мюнхенца» хоронили со слезами всем городом: Do swidanija, Väterchen Timofej!

А «восточно-западная церковь» и хата Тимофея сразу попали в число титульных достопримечательностей. Об их сохранности пекутся энтузиасты, небольшой музей рассказывает о повседневной жизни отшельника, а городской бургомистр Кристиан Уде называет «русский анклав» в Олимпийском парке «самым симпатичным самостроем в мире». Поверьте — такое в Германии возможно лишь в Мюнхене.

Фото Алексея Бойцова

Анастасия Буцко

Сордес, Казахстан, 150 миллионов лет назад

«Нечисть волосатая» — так переводится с греческого языка видовое название этого мелкого птерозавра, размером с голубя, из подотряда рамфоринхоидов. Виной тому весьма зловещая внешность существа: крепкое тело, сплошь покрытое густой шерстью, зубастая пасть с вытянутыми челюстями, длинный голый хвост. Сордес обитал на берегу лагуны в жарком и сухом климате, сложившемся на побережье океана Тетис в конце юрского периода.  Рис. ОЛЬГА ОРЕХОВА-СОКОЛОВА (х3)

В истории Земли всего три группы позвоночных животных сумели освоить воздушное пространство. Это птицы, летучие мыши и птерозавры. Летающие ящеры вымерли 65 миллионов лет назад в мезозойскую эру, оставив ученым разгадывание тайны своей виртуозной способности к полету. Что же известно современной науке о птерозаврах?

Автор первой публикации о птерозаврах, итальянский ученый XVIII века Козимо Коллини, приписал найденные в карьерах Баварии останки неизвестному морскому существу. (Позже другие исследователи относили их к летучим мышам и птицам.) Загадка разрешилась уже в начале XIX века, когда стало ясно, что это особая группа рептилий, освоивших оригинальный способ полета при помощи кожной мембраны, натянутой к сильно удлиненному пальцу руки и служившей крылом.

Самые древние из известных науке птерозавров обитали в конце триасового периода, примерно 210 миллионов лет назад, в одно время с сухопутными родственниками — динозаврами. Их объединяют в семейства эудиморфодонтид и диморфодонтид. Тела этих древних существ были хорошо приспособлены для полета. Полые тонкостенные кости образовывали облегченный скелет, длинные узкие крылья помогали взмывать в небо. Крупный мозг, занимавший весь соответствующий отдел черепа, развитое чувство равновесия и ориентации, отличное зрение способствовали искусному, маневренному полету. Без сомнения, они были опасными хищниками и зоркими охотниками, способными выслеживать и хватать добычу, будь то рыба, ящерица или насекомое, из самых разных положений. Эти животные обладали всеми характерными чертами, присущими их более поздним сородичам, и широко распространились по Земле: остатки древних птерозавров находят в Европе, Гренландии , Центральной Америке . Их совершенство говорит о длительной эволюции и многочисленных предшественниках, следы которых от нас, к сожалению, скрыты. С точки зрения систематики всех птерозавров разделяют на два подотряда: рамфоринхоидов и птеродактилоидов. Первые, обитавшие в триасовом и юрском периодах, предшествовали вторым, хотя некоторое время и пересекались с ними во времени.

Птеранодон, Северная Америка, 80 миллионов лет назад

Летающие ящеры, появившиеся в меловом периоде, отличались от предшественников крупными размерами и особой техникой полета. Их территорией были морские проливы и океанские просторы, поэтому они умели летать долго и на большие расстояния, используя планирование. Птеранодоны с размахом крыльев 7,3 метра царили в воздухе. Они охотились за рыбой, выхватывая ее из воды на большой скорости. Нередко сородичи устраивали драки, пытаясь отобрать друг у друга добычу. Главное оружие — тяжелые челюсти, способные нанести серьезные увечья противнику, а защитой служил костный панцирь на груди.

Главная отличительная черта птерозавров — конечно же, умение летать. Они освоили активный полет, то есть махали крыльями, чтобы взлетать и удерживаться в воздухе. Как показала эволюция, осуществить такой полет можно различными способами, а потому летательный аппарат этих животных особенный, непохожий на птичий и мышиный. Два отдела представляют в нем особый интерес — это руки-крылья и хвост-руль. Плоскость крыла образована большой кожной перепонкой (брахиопатагиумом), натянутой, как уже упоминалось, между телом и сильно удлиненным четвертым пальцем кисти, а также кожной перепонкой поменьше (пропатагиумом),  расположенной между плечом и предплечьем. Пропатагиум поддерживался палочковидной костью — птероидом, представлявшем собой окостенение мышцы, идущей вдоль переднего края этой кожной складки. Натяжение мышцы поднимало пропатагиум, что позволяло изменять аэродинамические свойства крыла. В крыле рамфоринхоидов была еще одна перепонка — уропатагиум, натянутая между задними конечностями и проходившая под хвостом. Вероятно, с ее помощью, если поджать хвост, птерозавр мог притормаживать, заходя на посадку.

Кожная перепонка летающих рептилий представляла собой удивительный материал, сложный и практичный, словно созданный неизвестным инженером с учетом всех летных характеристик. Основу его составляли ориентированные определенным образом эластичные волокна (актинофибрилы), каждое толщиной примерно 0,05 миллиметра. За их счет перепонка, будучи расправленной, туго натягивалась. В передней части брахиопатагиума волокна располагались почти параллельно «крыловому» пальцу, дальше назад их угол наклона к пальцу увеличивался. Ближе к краю перепонки появлялись дополнительные вставочные актинофибрилы, которые расправлялись только при полном раскрытии крыла, а в покое собирались в складки наподобие веера. К заднему краю крыла волокна подходили почти под прямым углом, что обеспечивало его жесткость в полете. Такая структура делала перепонку выпуклой вверху, создавая аэродинамический профиль крыла, необходимый для возникновения подъемной силы. Также ее пронизывала густая сеть кровеносных сосудов, служивших, возможно, для терморегуляции, когда тепло от тела распределялось на большую площадь перепонки, где быстрее рассеивалось.

У древних птерозавров был очень длинный хвост, состоящий иногда из 40 позвонков. Первые 5—6 были нормально развиты и подвижны, а последующие сильно удлинены и снабжены в несколько раз более длинными отростками. Эти отростки переплетались между собой, обеспечивая полную жесткость хвоста в полете. Хвост в основном опускался и поднимался, и только передняя его часть, свободная от «плетенки», могла двигаться влево и вправо. В полете хвост служил рулем: его жесткость была необходима при внезапных сменах направления, а функцию рулевой лопасти играла кожистая ромбовидная складка на кончике.

Активный полет птерозавров был возможен только при достижении  ими достаточно высокого уровня метаболизма, а это — аргумент в пользу их теплокровности. Подтверждение этого — наличие густого волосяного покрова на теле и крыльях, который предотвращал потерю метаболического тепла, ведь за счет летательной перепонки площадь поверхности тела рептилий увеличивалась, а значит, увеличивался и расход тепла. У рамфоринхов мех был коротеньким — 2—3 миллиметра, а сордес носил шубку шестимиллиметровой толщины. Теплокровность давала еще одно преимущество птерозаврам. Вдыхаемый ими воздух нагревался и подавался в обширные воздушные мешки, занимавшие полости трубчатых и других костей, включая позвонки. Это еще больше увеличивало их воздушную «плавучесть».

Будучи прибрежно-морскими охотниками за рыбой, птерозавры проводили над водоемами большую часть времени. Садились ли они на воду и хорошо ли плавали? Сегодня в этом не сомневаются. Другой вопрос: могли ли они глубоко нырять за рыбой наподобие современных веслоногих птиц? Это вряд ли, учитывая, что крылья птерозавров, в отличие от птичьих, полностью не складывались, и растопыренные передние конечности с натянутой летательной перепонкой сильно тормозили движение птерозавров в воде, использовать же крылья как органы подводного движения было невозможно. Более того, птерозавры не могли нырять сколько-нибудь глубоко из-за малого удельного веса, виной чему их полые кости. По крайней мере у некоторых ящеров между пальцами стоп имелась перепонка, как у современных водоплавающих. Вероятно, они работали лапами, отдыхая на поверхности воды, а чтобы взлететь — выплывали на гребень волны.

Кецалькоатль, Северная Америка, 65,5 миллиона лет назад

Птерозавры из семейства аждархид безраздельно господствовали в воздушном пространстве Земли в конце мелового периода. Входившие в это семейство кецалькоатли были самыми последними представителями летающих ящеров и самыми гигантскими. Размах их крыльев составлял 10 метров, шея была длиной три метра, а череп — два метра. Благодаря полым костям ящер весил всего 130 килограммов. Тем не менее кажется невероятным, что такое большое животное поднималось в воздух и планировало, непонятно также, как оно отдыхало, передвигалось по земле и охотилось. Кецалькоатли обитали в глубине материка и, вероятно, питались пресноводной рыбой, мелкими рептилиями и млекопитающими.

В юрском периоде появились новые семейства птерозавров — птеродактилоиды, которые в течение 30 миллионов лет конкурировали с древними и в итоге вытеснили их. Кроме птеродактиля, птеранодона и орнитохейра в юрском и меловом периодах Землю населяли еще два десятка видов, своеобразных и специализированных для различных экологических задач. Механизм полета у них был другой: рамфоринхоиды летали более маневренно, используя хвост как балансир при поворотах, птеродактилоиды больше планировали. Видимо, с изменением способа полета и связаны основные изменения их анатомии. Птерозавры нового поколения располагали более совершенным дыхательным аппаратом, коротким хвостом, а также системой, еще более увеличивавшей жесткость позвоночника: длинной шеей со сросшимися в особую кость передними позвонками (нотариум) и сложным крестцом из 6—10 позвонков. У крупных птерозавров отсутствовала нижняя часть летательной перепонки — уропатагиум, и задний край брахиопатагиума крепился к костному тяжу на конце хвоста, образованному видоизмененными хвостовыми позвонками. Подъем и опускание хвоста изменяли угол наклона задней части брахиопатагиума, который мог функционировать как «закрылки», гасящие скорость во время приземления.

Ярким представителем нового типа птерозавров стал птеранодон, обитавший в морских проливах и на океанских берегах Североамериканского континента. При семиметровом размахе крыльев весил этот ящер всего 16,6 килограмма. Развивая максимальную скорость 50 км/ч, он планировал лучше, чем современные альбатросы, благодаря длинным узким крыльям и удерживался на лету при восходящем потоке скоростью всего 3,6 км/ч.

К середине мелового периода, 90 миллионов лет назад, разнообразие птерозавров уменьшилось, и на Земле осталось единственное семейство аждархид. Оно состояло из очень крупных особей, особенно к концу своего господства. Летающих гигантов такого размера Земля не знала ни до них, ни после. Беззубые, длинношеие рептилии безраздельно царили в прибрежных районах Лавразии и Гондваны в течение последующих 25 миллионов лет. Последние из аждархид — кецалькоатль, хацегоптерикс и арамбургиана — достигли колоссальных размеров. Размах крыльев кецалькоатля достигал 10 метров, хацегоптерикса — 12 метров. Когда в 1971 году кости кецалькоатля обнаружили на территории Техаса , ученые усомнились в его способности летать. Загадку удалось разрешить с помощью эксперимента, создав модели ящера в натуральную величину. Ученые потерпели множество неудач, пока путем проб и ошибок не усовершенствовали конструкцию механического птерозавра настолько, что он смог самостоятельно планировать. Внешность кецалькоатля была не менее выдающаяся, чем его размеры, во многом благодаря очень длинной шее. Представьте себе шейный позвонок 60 сантиметров длиной, а их у ящера было три, плюс еще шесть позвонков чуть меньшего размера. Чему служила такая огромная шея? Одно время думали, по аналогии с современными длинношеими грифами, что кецалькоатли питались падалью, в частности трупами динозавров. Американский палеонтолог Ван Лэнгстон считал, что дело в моллюсках и членистоногих, которых удобно добывать кончиками пинцетообразных челюстей, зондируя грунт на речном или озерном мелководье. Шея этих птерозавров, однако, не была столь подвижной, как у грифов, что делает обе гипотезы сомнительными. Более правдоподобна идея российского палеонтолога Льва Несова — первооткрывателя аждархид, считавшего их рыбоядными. Большая длина шеи позволяла гигантским ящерам долго лететь на небольшой «охотничьей» высоте, касаясь  воды концами сомкнутых челюстей и держа туловище довольно далеко от поверхности.

Сравнение крыла летучей мыши (А) и птерозавра (Б)

1 — брахиопатагиум

2 — пропатагиум

3 — уропатагиум

4 — пять пальцев кисти

5 — удлиненный четвертый палец кисти

6 — птероид

7 — актинофибрилы

Существует несколько неразрешенных вопросов, относящихся к обоим подотрядам птерозавров. Один из наиболее спорных: могли ли летающие ящеры передвигаться по земле и если могли, то как? Долгое время думали, что, оказавшись на земле, птерозавры становились совершенно беспомощными, они лежали на брюхе и продвигались вперед за счет пропульсивных движений задних конечностей наподобие современных пингвинов и тюленей. Но, скорее всего, это не так, и птерозавры могли передвигаться по земле довольно хорошо, остается, однако, неясным, как именно: используя все четыре конечности, то есть ноги и локти, или только ноги?

Об образе жизни и поведении птерозавров можно только догадываться, опираясь на аналогии с летучими мышами и современными прибрежными птицами вроде олуш и фрегатов. С этой точки зрения летающие ящеры, вероятно, жили большими колониями и обладали сложным половым поведением, о чем свидетельствуют костные гребни на черепах самцов и самок. Гребни самцов были хорошо развиты и разнообразны по форме, в брачный период они служили сигналами для самок совершать выбор, а также сдерживали агрессию других самцов.

Птерозаврам приписывали некоторые ископаемые яйца рептилий начиная с середины XIX века, но только в 2004 году появились первые достоверные находки из Китая и Аргентины . Теперь нет сомнений в том, что эти странные животные откладывали яйца, как другие рептилии и птицы. Яйцо птерозавра покрывала не известковая скорлупа, а кожистая оболочка, как у современных черепах. Это объясняет, почему находок так мало — ведь для их сохранения требуются исключительно благоприятные условия. Скелет эмбриона в яйце из Китая уже практически сформирован, значит, детеныши рождались активными и вскоре после вылупления начинали кормиться самостоятельно. Насколько птерозаврам была характерна родительская забота о детенышах, можно только догадываться. По крайней мере некоторые птеродактилоиды могли вскармливать еще не летающих детенышей полупереваренной пищей, хранившейся у них в горловом мешке, — обнаружено несколько отпечатков этого органа.

Сегодня известно, что птерозавры были высокоорганизованными и очень разнообразными животными, господствовавшими в воздухе большую часть мезозойской эры. Почему же количество их видов сокращалось на протяжении мелового периода? Одна из возможных причин — конкуренция с птицами, которые в то время уже были многочисленны. Из 16 семейств птерозавров осталось только одно, состоящее из настоящих гигантов. Они планировали над прибрежными водами океанов и морей в особо благоприятных погодных условиях. Реальную конкуренцию в воздухе им могли составить только крупные океанические птицы, но время их еще не пришло — эти птицы появились спустя миллионы лет после исчезновения последних птерозавров. Гигантов погубили не птицы, а узкие рамки их образа жизни. Глобальное похолодание климата 65 миллионов лет назад привело к резкому ухудшению погодных условий, возникновению частых штормов, ливней, сокращению теплых восходящих потоков воздуха над океаном. Последние птерозавры оказались слишком уязвимыми для таких изменений и исчезли.

Александр Аверьянов

Залы автосалона в Лос-Анджелесе, состоявшегося в разгар кризиса, поражали световыми контрастами: стенд Chrysler, например, тонул во мраке, погасив софиты, зато расположившийся напротив Mitsubishi переливался яркими огнями. Но если ближайшее будущее американских автопроизводителей и казалось мрачным, то в конце туннеля, датированного 2025 годом, сияли светом неуемной фантазии прожекты автодизайнеров, в очередной раз представивших свои проекты на конкурс Design Challenge

На этот раз главной темой конкурса стал автомотоспорт — вещь весьма и весьма затратная, стоит только посмотреть на бюджеты команд «Формулы-1». Но ведь художник не связан финансами, разве что вместо холста, красок и кистей ему теперь нужен компьютер. Остальное — творческая фантазия, или, как модно теперь говорить, креатив. Итак, давайте на минутку отбросим все практические соображения вроде наличия и стоимости топлива, конструкционных материалов, да и просто рамок, установленных законами физики. Кто его знает, что там откроют «яйцеголовые» через 17 лет? Вон, говорят, коллайдер вот-вот окончательно запустят, теорию квантовой гравитации проверят, все секреты природы прозреют насквозь и такого напридумывают, что нам и не снилось. Так что будем считать, что все необходимое для постройки невообразимых машин у нас уже есть, и хочется лишь тихих экологически чистых гонок и ралли. Что ж, все эти проекты весьма любопытны и внушают оптимизм. Вот только почему для их реализации отпущены лишь 17 лет? Помнится, в прошлом году дизайнеры заглянули куда дальше во времени, на целых полвека. Наверное, всем уже очень хочется, чтобы свет в конце туннеля забрезжил поскорее.

Создателей Toyota Le Mans Racer явно вдохновили самолеты с их переменной стреловидностью крыла и полетом по приборам. Автомобиль может трансформироваться из High Speed Mode с наименьшим лобовым сопротивлением в Cornering Mode — с широкой колеей. В первом случае на прямых можно разгоняться до 560 км/ч, во втором — проходить крутые повороты. Поскольку гонки длятся сутки и при любой погоде, пилоту не всегда будет хорошо видна дорога. А потому — долой окна! Вместо них виртуальная реальность на экранах мониторов, созданная радарами и инфракрасной системой. Никаких пит-стопов — экономичные топливные элементы и солнечные батареи обеспечивают суточный запас энергии. А в случае поломки она будет оперативно и на ходу устранена бортовым роботом.

Mercedes Formula Zero Racer будет участвовать в гонках нового типа: каждая команда получит на старте равное количество энергии. А на финише победит тот, кто наилучшим образом ею распорядится. Но можно немного и схитрить, использовав даровые источники: солнце и ветер. Для этого идеально обтекаемый кузов покрыт фотоэлементами, а сзади установлен жесткий вертикальный плавник-парус. Привод тут полный, электромоторы расположены прямо в колесах. Сами гонки будут проходить либо в пустынях, либо на специальных трассах, полотно которых будет… прозрачным, чтобы зрители могли любоваться происходящим, в том числе и снизу.

Honda Great Race 2025 не зря так названа. «Большие гонки» станут не просто большими, а кругосветными. «Вокруг света за 24 часа» — вот такой у них примерно будет девиз. При этом машине придется не только и не столько ехать по дорогам (через США), сколько плыть по воде (в Азии) и лететь по воздуху (над плотно застроенной Европой). Переходя от одного режима к другому, Honda будет трансформироваться, прижимая и разводя в стороны «руки-колеса», они же «руки-крылья». Между прочим, если поделить длину экватора на 24 часа, получится средняя скорость около 1700 км/ч. Стало быть, машинка-то у дизайнеров получилась сверхзвуковая.

Mitsubishi MMR25 не нужны ни гоночные трассы, ни дороги: оффроуд его стихия. Колес у него вроде бы четыре, но каждое состоит, в свою очередь, из восьми с индивидуальными электромоторами. Авторы назвали свою идею «колесной формулой 8х4» и все ради того, чтобы машина могла ездить хоть вперед, хоть вбок, хоть назад, хоть по диагонали. Спойлеры настраиваются с помощью металлических сплавов с памятью формы, да и сама крыша может выгибаться подобно спине кошки. Такой вот краб для гонок в экваториальных пустынях и полярных снегах.

Volkswagen Bio Runner предназначен для ралли по пустыне Baja 1000. Одна заправка, один пилот и двойной турбомотор, раскручивающийся до невообразимых 500 000 об/мин. Вместо сиденья — мотоциклетное седло, вместо баранки — мотоциклетный руль, вместо окон — экраны мониторов. А вот картинку на них передает крупный беспилотный вертолет-дрон, летящий впереди и способный также выполнить роль эвакуатора. Да, а почему Bio? Все очень просто: топливо в турбины синтезировано из биомассы, сиречь органических отходов.

Не знаем как в гонках, но в конкурсе проект Mazda Kaan взял главный приз. Этот болид предназначен для «Формулы-Е1», которая сменит через 17 лет нынешнюю «Формулу-1». Как вы, вероятно, догадались по названию, речь вновь об электротяге. Но на сей раз источник энергии неиссякаемый: ток к электромоторам подается прямо с дороги, покрытой токопроводящим полимером. Максимальная скорость может достигать 400 км/ч, причем каждая команда будет состоять из группы в 30 машин — идущий впереди лидер создаст аэродинамическую тень следующему и так далее. Победит та команда, которой удастся выдерживать минимальный интервал между машинами, обеспечив себе таким образом пониженное сопротивление воздуха.

Что же может быть чище водородных технологий. Поэтому именно он, водород, и «плещется» в баллонах-термосах болида BMW Hydrogen Powered Salt Flat Racer. Образующийся при сгорании водяной пар направляется прямо в бортовой аквариум с золотыми рыбками. Если «выхлоп» чист, им ничего не грозит. Всплыли вверх брюхом — участнику грозит дисквалификация за «допинг» в виде посторонних примесей в топливе (а заодно — иск за жестокое обращение с животными, в будущем с этим будет строго). Когда-то так же поступали шахтеры, бравшие в забой канарейку, чувствительную к метану (от высокой концентрации газа птица просто умирала). Вообще же в конструкции по максимуму использовано вторсырье: например, решетка радиатора сделана из старых колес.

Алексей Воробьев-Обухов

Дамба первой в мире приливной электростанции в устье реки Ранс. Франция. Фото:  SPL/EAST NEWS

Когда Парижская Академия наук отказалась рассматривать проекты вечных двигателей, формально она была совершенно права. Вечных двигателей не существует. Но есть почти вечные. По сути, вся наша Вселенная — огромный perpetuum mobile, который работает вот уже более 13 миллиардов лет и пока не собирается останавливаться. Надо просто суметь им воспользоваться. 

В некоем научном трактате начала прошлого тысячелетия безымянный автор описал замечательный вариант вечного двигателя. Изобретатель предложил собрать крепкий шест, достаточно длинный для того, чтобы дотянуться до Луны . Его наземный конец он соединил с шатунным механизмом и возвратной пружиной. По замыслу изобретателя Луна должна была с помощью шеста приводить шестерни механизма в движение, а в ту пору, когда ночное светило уходило «за Землю», пружина возвращала шест в исходное положение, где он дожидался нового прихода земного спутника. Нам неизвестно, пытался ли древний изобретатель воплотить свой аппарат в жизнь, но, вероятно, он сильно удивился бы, узнав, что предложенный им достаточно длинный шест давно существует и работает. И не один, а целых два — второй связывает нас с Солнцем. Шесты эти мы называем гравитацией. Правда, шестерни они не вращают, но дважды в день вызывают изменения уровня воды в больших водоемах. То, что изменение уровня воды в океане зависит от движения по небу основных светил — Луны и Солнца, отмечал еще в IV веке до Рождества Христова греческий купец и географ Пифей — тот самый, что первым описал полярный день, северное сияние и вечные льды. В самом начале нашей эры его наблюдения развил в своих трудах учитель Цицерона — Посидоний, полагавший, что эти светила обладают особым полумагическим притяжением наподобие магнита. Но вскоре труды Посидония были надолго забыты, и первые приливные мельницы строились без их учета.

Небесные тягачи

Научная теория приливов появилась в 1687 году, и создал ее основоположник теории всемирного тяготения Исаак Ньютон. Основными «виновниками», как люди верно догадывались, оказались Луна и Солнце. Своим притяжением каждое из светил стремится вытянуть Землю. Это связано с тем, что гравитация быстро убывает с расстоянием. Из-за этого Луна притягивает ближнюю часть нашей планеты на 6,5% сильнее, чем дальнюю. Под действием этой разности сил Земля давно бы стала похожа на дыню, если бы не вращение, которое все время подставляет Луне другой бок, едва только начинает развиваться деформация. В результате по нашей планете, чуть отставая от Луны, постоянно бегут две приливные волны. В твердом веществе их амплитуда составляет около полуметра. Вода более подвижна, но и ее подъем в открытом море не превышает метра. С приближением к суше высота морской приливной волны многократно увеличивается. Наиболее интенсивным рост этот оказывается в узких местах побережий — в проливах, сужающихся заливах, устьях рек. Доходит до того, что некоторые реки во время мощных приливов меняют направление течения на противоположное. На Северной Двине замедление течения во время приливов отмечается за 200 километров от устья, а на Амазонке — за 1400. В узком речном русле прилив может создавать высокую, до 5 метров, волну, движущуюся против течения со скоростью 7 м/с. В Бразилии ее называют порока, во Франции — маскаре, в Британии — бор. В дни особенно сильных приливов порока проходит по Амазонке до 300 километров — у побережья уже давно начался отлив, а волна все еще идет вверх по реке. Солнце тоже порождает пару приливных волн, но они заметно слабее лунных. Дело в том, что размеры Земли весьма незначительны в сравнении с расстоянием до Солнца, так что перепад силы его притяжения на ближнем и дальнем краях земного шара составляет менее 0,02%. Однако солнечная гравитация на два порядка сильнее лунной, и поэтому приливы, вызванные Солнцем, уступают лунным не в сотни, а только в 2,5 раза. Когда лунная и солнечная волны накладываются и усиливают друг друга, случаются особенно высокие приливы. Их называют сизигийными, поскольку происходит это в дни сизигий — новолуний и полнолуний. Прямая противоположность им — приливы, происходящие в моменты квадратур (первой и последней четвертей Луны). В такие дни Луна и Солнце располагаются по отношению к Земле под прямым углом и ослабляют приливное влияние друг друга. В результате вода во время сизигийных приливов может подниматься в 2—3 раза выше, чем во время квадратурных. Высота прилива в некоторых местах действительно впечатляет. Например, в Гранвиле ( Франция ) перепад уровня воды достигает 14,7 метра, в устье реки Северн (Бристольский залив, Англия) доходит до 16,3 метра, а в районе залива Фанди (атлантическое побережье Канады ) — почти до 20 метров (высота семиэтажного дома). Но есть и такие места, где приливы почти не ощущаются. Скажем, в районе Трапезунда (Черное море, Турция ) вода поднимается всего на 8 сантиметров, а в Финском заливе амплитуда прилива редко превосходит 4—5 сантиметров. Приливные волны бегут по поверхности Земли навстречу вращению, постепенно его замедляя. Постоянные потери вращательной энергии нашей планеты составляют около 2 тераватт — как раз столько электроэнергии потребляет сегодня все человечество. Но масса Земли столь велика, что это приводит к удлинению суток всего на 2 миллисекунды за столетие. Небольшая часть этой энергии идет на постепенное повышение лунной орбиты, радиус которой растет примерно на 3 сантиметра в год, а остальное растрачивается на внутреннее трение в горных породах и, главным образом, в водных массах. В далеком будущем, через миллиарды лет, вращение Земли синхронизируется с Луной. Сутки тогда сравняются с лунным месяцем, а приливы, по крайней мере лунные, прекратятся.

Первая советская экспериментальная ПЭС в Кислой губе первоначально была оснащена французской 400-киловаттной осевой турбиной. Сейчас там исследуется новейшая ортогональная турбина меньшей мощности. Фото: ИТАР-ТАСС

Водный помол

Самые древние приливные мельницы работали на реке Флит, в районе современного Лондона, еще во времена Римской империи, но об этом нам известно только по косвенным данным. Старейшая из тех, остатки которых удалось раскопать археологам, относится к концу VIII века. Эта небольшая мельничка при основанном святым Патриком монастыре Нендрам в Северной Ирландии устроена была чрезвычайно просто. Во время прилива вода через открытые воротца заполняла небольшой бассейн. Когда прилив сменялся отливом, ворота закрывались и вода из бассейна спускалась через специальное сливное отверстие, под которым находилось закрепленное горизонтально колесо с мельничными лопастями. Поток воды вращал лопасти, и это вращение передавалось на рабочие жернова диаметром 83 сантиметра. Нехитрая установка развивала мощность чуть меньше одной лошадиной силы и позволяла перемалывать до 4 тонн муки за сутки. Первое документальное упоминание о приливной мельнице относится к 1086 году. В знаменитой «Книге Страшного суда», составленной по результатам первой в средневековой Европе поземельной переписи, проведенной по приказу Вильгельма Завоевателя, говорилось о приливной мельнице, расположенной в Дувре, на берегу пролива Па-де-Кале. Кроме нее в книге упоминалось о мельнице на реке Ли в местечке Три-Миллс-Айленд (сегодня эта территория относится к Лондону). Старейшая сохранившаяся до наших дней приливная мельница была также построена в Англии, в городке Вудбридж, еще в 1170 году. Она была уже значительно больше и мощнее, чем в Нендраме. Колесо мельницы было вертикальным, наподобие пароходных, а площадь ее приливного бассейна составляла 28 000 м2 (около 3 гектаров). Мельница несколько раз реконструировалась и благополучно молола зерно несколько веков вплоть до 1957 года. К тому времени это была последняя действующая промышленная приливная мельница. В 1973 году после пятилетней реставрации заброшенного комплекса в нем был открыт музей индустриальной революции. В музейные экспонаты превратились и несколько других приливных мельниц — в Англии, Бельгии и Нидерландах. Все они работают, только муку в них сегодня перемалывают для туристов. А в целом в начале прошлого века только по берегам Атлантического океана работало более 750 таких мельниц. Около 300 — в Северной Америке, 200 — в Британии и примерно 100 — во Франции. Кое-где были построены приливные насосы, приливные подъемники и даже приливные лесопилки. И большая часть этих установок создавалась без всякого теоретического обоснования.

Французский дебют

Первыми за сооружение электростанций, извлекающих энергию из приливных движений воды, взялись французы. В 1925 году они присмотрели перспективное место под приливную электростанцию вблизи деревни Абер-Врак (департамент Финистер). И не просто присмотрели, а даже начали строительство, но из-за финансовых проблем к 1930 году его забросили. Однако конструкторские наработки, которые энергетики планировали использовать в этой первой ПЭС, пригодились при сооружении следующей, которая и стала первой действующей. Место для нее в устье реки Ранс, впадающей в Ла-Манш, выбрал еще в 1921 году инженер Жерар Буасноэ. Даже самые низкие квадратурные приливы поднимаются здесь на 8 метров, а в дни сизигий вода захлестывает за 13-метровую отметку. Но путь от идеи до ее воплощения оказался долгим. Лишь в 1943 году Общество по изучению использования приливов (Société d"étude pour l"utilisation des marées, SEUM) провело необходимые исследования и составило техническое обоснование проекта ПЭС. Сами же работы по строительству начались только в 1961 году. Главным специалистом проекта стал известный французский архитектор Луи Арретч. Плотину спроектировал Альбер Како, получивший к тому времени титул «лучшего инженера Франции». Два года ушло на осушение строительной площадки. 20 июля 1963 года, когда бассейн будущей ПЭС был надежно заблокирован двумя мощными дамбами, состоялась церемония закладки первого камня, а 26 ноября 1966 года построенную ПЭС открыл лично президент Франции генерал Шарль де Голль . Сооружение оказалось впечатляющим. Приливный бассейн площадью 22,5 км2 отгораживала плотина длиной почти 800 метров. На ней смонтированы 24 турбины общей мощностью 240 мегаватт. По сей день эта электростанция остается крупнейшей в провинции Бретань и производит более 600 миллионов киловатт-часов в год. В пересчете на современные деньги ее постройка обошлась французам в 740 миллионов евро, но станция уже давно окупилась, и теперь ее электричество   стоит всего 1,8 цента за киловатт-час — в полтора раза дешевле энергии столь популярных во Франции АЭС.

Советский ответ

В России на некоторых участках побережья Белого и Баренцева морей приливы поднимают воду на высоту до 10 метров. Еще в XVII веке здесь строились первые приливные мельницы. И когда в начале 1960-х годов руководство СССР узнало, что французы строят первую ПЭС, началось соревнование. Место для возведения советской ПЭС было выбрано в 90 километрах от Мурманска в Кислой губе, недалеко от поселка Ура-Губа. Оно будто специально было создано природой для такого проекта: естественный залив площадью более миллиона квадратных метров с узкой, всего 40 метров, горловиной. Единственным, но существенным минусом площадки было то, что располагалась она вдали от других промышленных объектов. Да и дорог к ней нормальных не было. Для быстрого возведения наши конструкторы под руководством инженера и изобретателя Льва Бернштейна придумали способ строительства, который сейчас называется «наплавным» и применяется почти везде, где требуется возвести крупное водное или подводное сооружение. Здание размером 36×18,5 метра и высотой более 15 метров, которое одновременно являлось и плотиной, было построено не в Кислой губе, а в строительном доке на мысе Притыка, рядом с Мурманском. Вместе со смонтированным в нем оборудованием его вплавь отбуксировали по месту службы, где и установили на выровненное и подготовленное к этому дно. Но, несмотря на такое ноу-хау, французы все равно опережали наших гидростроителей. Когда стало ясно, что перегнать их не удастся, советские чиновники, дабы минимизировать политические издержки, оперативно объявили проект «технической ересью», подлежащей немедленной заморозке. Стройка застыла на год, и лишь публикация в газете «Известия» статьи «Наказанная проблема» заставила пересмотреть абсурдное решение и выделить средства на завершение объекта. Станцию открыли в 1968 году. На ней была установлена турбина диаметром 3,3 метра и мощностью 400 киловатт производства французской фирмы «Нейрпик», которая оборудовала и первую французскую ПЭС.

Ротор ПЭС SeaGen в сборочном цехе. Фото: SEA GEN

Биологическая проницаемость

Приливная энергетика в экологическом плане является одной из самых чистых. В отличие от ТЭС приливные станции не выбрасывают в атмосферу ни углекислого газа, ни серы, ни золы. В отличие от ГЭС для их постройки не нужно затоплять земли. Кроме того, нет опасности рукотворного речного цунами при прорыве плотины. В отличие от АЭС даже в случае самой серьезной аварии радиационный уровень в округе не вырастет ни на один рентген. Исследования на Кислогубской ПЭС показали, что приливные турбины вполне биологически проницаемы. Через них без повреждений проходит около 85% рыбы, для которой плотины ГЭС совершено непреодолимы. Вода идет через турбину гидроэлектростанции под чудовищным напором, и лопасти ее ротора просто перемалывают все, что в них попадает. В случае ПЭС напор гораздо слабее и лопасти крутятся значительно медленнее. Не наносят они существенного вреда и основному рыбьему корму — планктону, его тут погибает не более 10% (на ГЭС — от 83 до 99%). Экологи опасались, что в бассейне ПЭС упадет соленость воды, что отрицательно скажется на его фауне. Этот эффект действительно имеет место, но оказался столь мал (0,5—0,7 промилле), что не сказывается на растениях и животных.

Ортогональные турбины

Конечно, даже для конца 1960-х эта мощность была не слишком впечатляющей. И все же Кислогубская ПЭС принесла миру ничуть не меньше пользы, чем ее «конкурентка» на Рансе, поскольку стала одной из ведущих мировых экспериментальных площадок по отработке новых технологий приливной энергетики. В числе последних связанных с ней ноу-хау — разработка новой ортогональной турбины, работающей при любом направлении потока. Обычно на приливных электростанциях используют осевые турбины, напоминающие ходовой винт корабля. Сложная форма лопаток делает их дорогими. Кроме того, они рассчитаны на постоянное направление течения. Поэтому между приливами и отливами на них приходится поворачивать лопасти. В ортогональных турбинах прямые лопасти с крыловидным профилем устанавливаются параллельно оси вращения, а вода течет перпендикулярно им. При любом направлении потока вся конструкция вращается в одну и ту же сторону, заданную профилем «крыла». Такие турбины уже давно применялись в ветроэнергетике, но для приливной оказались неэффективными. Разработанные в середине 1980-х годов в Канаде и Японии прототипы имели низкий КПД (около 40%), и в итоге идею забросили. Однако в российском НИИ энергетических сооружений в результате десятилетней работы смогли найти оптимальные очертания камеры и лопастей ортогональной турбины и подняли КПД до 60—70%. Это несколько меньше, чем дают осевые агрегаты, но зато новая конструкция почти вдвое легче, а простая конструкция позволяет изготавливать ортогональные турбины на любом механическом заводе — не только на специальном турбиностроительном. В 2004 году первый экспериментальный агрегат нового типа мощностью 200 киловатт установили на Кислогубской ПЭС вместо выработавшей свой ресурс осевой турбины. Но основные надежды разработчики связывают с будущими крупными проектами ПЭС, где применение ортогональных турбин сулит значительный экономический эффект. Запуском французской и советской ПЭС было положено начало приливной энергетике, но ждать продолжения пришлось долго. Следующая промышленная ПЭС открылась только в сентябре 1984 года. На этот раз на приливы польстилась Канада. Свою 20-мегаваттную станцию она построила в устье реки Аннаполис, на острове Хогс, где амплитуда приливов колеблется от 4,4 до 8,7 метра. Но наступивший период дешевой нефти на долгие два десятилетия сделал освоение энергии приливов нерентабельным.

Турбины морского течения

Активное использование сил морских течений началось только в начале нового тысячелетия. В сентябре 2003 года 300-киловаттная ПЭС была запущена в Норвегии . Представители соорудившей ее компании Hammerfest Stroem заявили, что, если установка себя оправдает, они готовы развернуть массовое строительство приливных станций. А чуть раньше, в июне того же года, опытную турбину мощностью 300 киловатт на Девонском побережье Великобритании установила компания Marine Current Turbines (MCT). Впрочем, Девонская ПЭС в корне отличается от своих предшественниц. Прежде всего тем, что у нее отсутствует плотина, а значит, нет и отгораживаемого ею приливного бассейна. В сущности это обычный «ветряк», только опущенный под воду. Этот способ получения приливной энергии еще в 1960-х годах предлагал использовать советский ученый — доктор технических наук Б.С. Блинов. Он называл такие гидроэлектростанции свободнопоточными, в отличие от классических плотинных (гравитационных). По расчетам, в такой электростанции двухлопастный пропеллер метрового диаметра при скорости течения 2 м/с (7 км/ч) может выдавать до 7 киловатт мощности. Агрегат MCT снабжен однонаправленным пропеллером диаметром 11 метров. Приливное течение вращает его со скоростью до 20 оборотов в минуту. Всесторонне протестировав свое детище, компания MCT в августе 2008 года поставила еще одну станцию мощностью 1,2 мегаватта у берегов Северной Ирландии, в зоне действия приливного течения залива Стрегфорд Лоу. Новая ПЭС получила название SeaGen («морской генератор»). Две ее турбины диаметром по 16 метров закреплены на горизонтальной балке, которая перемещается по подводной башне и может для ремонта поднимать турбины над водой. Со временем MCT планирует построить у побережья   Великобритании целую батарею таких установок и «выкачивать» не менее 10 гигаватт приливной энергии.

В проекте SeaGen норвежской компании MCT колонны закрепляются на дне, а роторы могут подниматься над водой для обслуживания. Для снижения нагрузок на конструкцию роторы вращаются в противоположные стороны. Фото: AFP/EAST NEWS

Конкуренция нарастает

В 2005 году другая британская компания SMD Hydrovision анонсировала новую технологию сбора энергии приливов TidEl. Она тоже не требует плотин и бассейнов. Конструкция, несущая роторы диаметром 15 метров, легче воды и нежестко крепится ко дну на глубине около 30 метров. Поток воды разворачивает турбину в нужную сторону, и, в отличие от конструкции MCT, она одинаково хорошо работает как во время прилива, так и при отливе. По расчетам конструкторов, батарея из 30—100 таких генераторов способна выдавать мощность до 100 мегаватт. Оригинальность проекта обеспечила TidEl победу в конкурсе экологических технологий на всемирной выставке World Expo — 2005. Однако дальше полутораметрового проектного образца, работающего в экспериментальном бассейне SMD Hydrovision, дело пока не пошло. Не менее интересную идею предложили недавно три оксфордских профессора — Гай Хоулсби, Малколм Маккаллок и Мартин Олдфилд. Свой проект они назвали THAWT — Transverse Horizontal Axis Water Turbine («поперечная водяная турбина с горизонтальной осью»). Он предполагает установку на дно горизонтальной барабанной конструкции с лезвиями-лопастями, которая подобно ортогональной турбине вращается в одну и ту же сторону на обеих фазах приливно-отливного цикла. В промышленном варианте ротор должен иметь 10 метров в диаметре и 60 метров в длину. Связка из двух барабанов и одного генератора между ними сможет выдавать до 12 мегаватт электроэнергии — в 10 раз больше, чем уже действующая установка SeaGen. При этом, по словам авторов проекта, их установка будет на 60% дешевле, а расходы по эксплуатации будут на 40% меньше. В 2009 году англичане обещают построить прототип своего агрегата с диаметром турбины 5 метров, а к 2013 году — запустить первую коммерческую установку. В мае этого года о своем желании оприходовать энергию приливов заявила Южная Корея . Корпорация KOWACO приступила к строительству приливной электростанции Sihva Lake Tidal Power Plant («приливная электростанция на озере Сихва»). Озеро Сихва, на котором ведется строительство, расположено в 40 километрах от Сеула . По сути это даже не озеро, а морской залив, отгороженный от Желтого моря дамбой. Приливы здесь достигают высоты 9 метров. Через 10 турбин станции, открыть которую планируют в конце 2009 года, за год будет проходить около 60 миллиардов тонн воды. Пиковая мощность ПЭС составит 254 мегаватта — чуть больше рекордного на сегодня французского первенца. За год станция будет вырабатывать более 500 миллионов киловатт-часов — достаточно, чтобы обеспечить расположенный рядом полумиллионный город Ансан. По расчетам, это позволит сэкономить около 850 000 баррелей нефти в год. 

Элемент поплавковой волновой электростанции с магнитными катушками

Волны гасят ветер

Планетарная гидроэнергетика далеко не исчерпывается энергией рек и океанских приливов. Самую существенную и наименее используемую ее часть составляет энергия морских волн. По оценкам, они могут дать на порядок больше, чем приливы. Конечно, волны — лишь последствие деятельности ветров, но их энергия значительно «плотнее». Даже во время небольшого морского волнения с одного метра побережья можно «снять» около 10 киловатт мощности. А при сильном шторме, когда волны несколько раз в минуту поднимаются на 10—15 метров, мощность возрастает на два порядка. Теоретически до 85% этой энергии можно преобразовать в механическое движение. Основная часть энергии заключена в вертикальных колебаниях водяных масс. Простейшее решение: поплавок с тросом, который наматывается на пружинный барабан, установленный на дне. Поднимаясь на волне, поплавок крутит барабан, а обратно его поворачивает пружина. Остается поместить в барабан электрический генератор. Однако сильное волновое течение может сносить поплавки, пока трос не размотается до предела, из-за чего КПД подобной конструкции редко превышает 20%. Конструкторы из американской компании Pacific Northwest Generating Cooperative предложили другой подход. Внутри поплавка ставят магнитную катушку с магнитным сердечником, прикрепленным к заякоренному тросу. Любые колебания поплавка перемещает сердечник внутри катушки, вырабатывая электричество. Такую «поплавковую» электростанцию планируют построить в 8 километрах от побережья тихоокеанского городка Ридспорт. Каждый поплавок диаметром 4 метра и высотой 16 метров будет выдавать до 40 киловатт. Однако первая промышленная волновая электростанция, запущенная в сентябре 2008 года в Португалии, построена на другом принципе. Несколько горизонтальных поплавков сцеплены в одну длинную «змею». Она постоянно «ломается» на волнах, а генераторы в точках излома вырабатывают электроэнергию. Три таких «змеи», заякоренные шотландской компанией Pelamis Wave Power в 5 километрах от берега, сегодня выдают мощность более двух мегаватт. Этого хватает для того, чтобы обеспечить энергией 1600 домов.

Родная гигантомания

Но 254 мегаватта — это далеко не предел. В России еще в советские времена были полностью просчитаны куда более грандиозные проекты. Так, на Охотском море запланирована постройка Тугурской ПЭС мощностью 8 гигаватт. Энергию этой электростанции предполагается направлять в Юго-Восточную Азию . А на Белом море уже в этом году должны начаться подготовительные работы по строительству Мезенской ПЭС, где будут установлены 10-метровые ортогональные турбины суммарной мощностью 11 гигаватт. Площадь отсекаемого приливного бассейна составит 2640 км2 — в 120 раз больше, чем на Рансе! Для этого понадобится плотина протяженностью 53 километра, которая будет сооружаться уже описанным наплавным способом, в деталях отработанным при строительстве защитной дамбы Санкт-Петербурга . Несмотря на огромную стоимость проекта — около 12 миллиардов долларов — в расчете на киловатт установленной мощности, он получится в 1,5—2 раза дешевле, чем проектируемые сейчас Гилюйская и Средне-Учурская гидроэлектростанции. В мире есть еще ряд проектов сопоставимого масштаба. В Англии, на реке Северн, где высота прилива составляет 8 метров, планируется построить ПЭС мощностью 8,64 гигаватта с площадью бассейна 450 км2. Индия предполагает отгородить 1970 км2 в Камбейском заливе 7-метровыми приливами и получить мощность 7 гигаватт. Столько же приливной энергии намерена добывать Аргентина , которая присмотрела место для ПЭС в устье реки Уругвай близ города Сан-Хосе, где высота прилива достигает 6 метров. Но все эти планы кажутся детской забавой в сравнении с колоссальным российским проектом — Пенжинской ПЭС. Она спроектирована для района Пенжинской губы в Охотском море, где приливы достигают рекордных для Тихого океана 13 метров. При площади бассейна 20 500 км2 она могла бы выдавать 87 гигаватт мощности.

От мала до велика

Но не стоит думать, что специалисты приливной энергетики предались гигантомании. В июне 2006 года двое ученых из британского Университета Саутгемптона, Стив Тёрнок и Сулейман Абу-Шарх, разработали портативный приливный генератор для индивидуального пользования. Внешне он напоминает небольшую самолетную турбинку диаметром 25 сантиметров. Основное ее преимущество — простота и дешевизна. Разработчики хотят к 2011 году наладить промышленное производство таких индивидуальных турбин, чтобы каждый, кто живет недалеко от зоны прилива, мог «запитать» от океана, моря или реки свой телевизор, компьютер или электробритву. И уж вовсе в эстетических целях энергию приливов хотят использовать дизайнеры. В рамках проекта «Алуна» в Англии и Австралии планируется соорудить огромные лунные часы диаметром 45 метров и высотой 15. По замыслу британского дизайнера Лауры Уильямс, руководителя созданной специально для этого организации Aluna Limited, часы будут представлять собой три светящихся диска. Внешний светлый сектор станет отображать фазу Луны. В полнолуние он будет полностью освещен, в новолуние — практически черен. Небольшой освещенный сектор на среднем диске должен указывать положение нашего спутника относительно находящегося в центре наблюдателя. А внутренний, торчащий из земли диск отобразит уровень прилива в данное время в данном месте. Энергию же для «Алуны» станет давать небольшая расположенная поблизости приливная турбина. Все это, конечно, пока проект, но проект красивый. Потому что ведь так хорошо будет постоять или посидеть под такими часами и посмотреть на Луну, которая приводит в действие всю эту красоту. Тем более что, привыкнув к бешеным ритмам современного мира с его кризисами и скачками цен на нефть, мы так редко смотрим на наш величественный, спокойный и близкий спутник.

Валерий Чумаков

Фото: CORBIS/RPG

Когда в марте 1939 года немецкие войска заняли Чехословакию, никто, кроме чехов и словаков, этого практически не заметил. Еще в 1938-м Мюнхенское соглашение отдало судьбу страны в руки Гитлера. Чехов и словаков ждала национальная трагедия. Германия получила недостающее звено промышленного потенциала, который позволил ей быстро завершить программу перевооружения. Большой войны избежать все равно не удалось.

В 4 часа 30 минут утра 15 марта 1939 года жители Праги были как один человек разбужены внезапно включившимся радио. Из сотен точек лился дрожащий то ли от испуга, то ли от гнева голос диктора, который зачитывал обращение президента Эмиля Гахи и министра обороны Яна Сыровы. Сказать, что эти слова шокировали, значит не сказать ничего: «В 6 часов утра сухопутные войска и авиация Германской армии начинают оккупацию территории республики. Малейшее сопротивление приведет к тяжелым последствиям и будет жестоко подавлено. Все воинские командиры должны выполнять приказы оккупационных сил. Подразделения чехословацкой армии будут разоружены…» Правительство призывало народ в этих обстоятельствах сохранять спокойствие.

К 9.00 передовые части вермахта уже добрались до столицы. Тысячи ее жителей вышли на улицы и стояли неподвижно. Почти все взирали на немцев в каком-то странном немом отупении.

Бронетранспортеры и мотоциклы с тевтонскими крестами на бортах то и дело плутали по лабиринту улиц Старого города. Экипажам приходилось обращаться за помощью к местным полицейским. Те отвечали вежливо, уныло и односложно. Уже сновали по Праге летучие группы гестапо — они отыскивали по заранее составленным спискам «врагов рейха». Сотни застигнутых врасплох чешских евреев искали убежища у дверей разных посольств (некоторые в тот день в приступе отчаяния покончили с собой). К вечеру в город торжественно въехал Гитлер. Еще несколько часов — и ликвидация независимой Чехословакии была оформлена документально: фюрер подписал декрет о создании так называемого «Протектората Богемия и Моравия» — государственного образования с неясным международным статусом (впрочем, правовые коллизии не мешали нацистам считать его неотъемлемой частью «Великой Германии»).

Так, без единого выстрела в жизнь тихой, сонной и благополучной центральноевропейской столицы вошла новая реальность. Даже самым убежденным оптимистам стало ясно: мировая война на пороге. Однако начнется она лишь через полгода и совсем не из-за Чехословакии. Мир будет захлебываться в крови и опять не заметит, что за драма протекает на землях сдавшейся без боя небольшой страны.

Ва-банк

Достаточно бросить взгляд на карту Европы, чтобы понять стратегическое значение Чехословакии. Но нацисты желали заполучить ее не только поэтому: страна была на тот момент одним из крупнейших производителей оружия. Трудно представить, но заводы одного только концерна «Шкода» выпускали в 1930-х столько же военной продукции, сколько вся оборонная промышленность Великобритании. Что же касается дохода на душу населения, Чехословацкая Республика (ЧСР) демонстрировала гораздо более высокий показатель, чем сам рейх.

Естественно, вслух об этих важнейших причинах для вторжения никто не говорил. Агрессия велась под лозунгами «восстановления исторической справедливости» и «права наций на самоопределение». В качестве обиженных выступили чехословацкие немцы. Они издавна компактно жили в Судетской области, окружавшей образованное в 1919 году государство с севера и запада. Кроме того, немало немцев жило в собственно чешских краях — века австрийского владычества не могли пройти бесследно. Обосновались они и в Словакии — в Братиславе (до падения Австро-Венгерской империи этот город именовался Пресбургом), например, в начале XX столетия немцы составляли относительное большинство.

Немки, жительницы города Эгер (Хеб) в Судетской области, встречают солдат вермахта. 12 октября 1938 года. Фото: CORBIS/RPG

После распада империи германоязычные области пытались требовать самоопределения, но тщетно — тогда всякий говорящий по-немецки воспринимался как побежденный, а Берлин и Вена совсем потеряли свой статус, их голос ничего не значил на международной арене. Так случилась болезненная для немцев метаморфоза: сотни тысяч людей, привыкших причислять себя к титульной нации, оказались нацменьшинством. И хотя чехословацкие власти никогда их особенно не притесняли, немцы, конечно, не простили унижения. А между тем для молодой Чехословацкой Республики Судеты представляли жизненную важность: именно здесь базировалась большая часть тяжелой промышленности, здесь же ради прикрытия Праги с севера и запада республика выстроила мощные оборонительные сооружения.

В 1930-е годы «судетская проблема», естественно, обострилась. Встревоженное приходом Гитлера к власти чехословацкое правительство запретило пронацистские организации. В ответ организовался так называемый Судетско-немецкий отечественный фронт — организационная копия НСДАП и объект благосклонного внимания фюрера. Военизированные отряды партии, структурированные на манер штурмовиков, снабжались немецким оружием, а ее лидеры Конрад Генлейн и Карл Франк становились день ото дня все непримиримее. Следующий этап ухудшения ситуации — март 1938-го, присоединение к Третьему рейху Австрии, после чего и слепому стало ясно: очередная цель «собирателя земли германской» Адольфа Гитлера — Судеты. Уже через две недели после аншлюса диктатор принял Генлейна и дал ему прямое указание выдвигать условия, заведомо невыполнимые для Праги, вплоть до фактического признания судетской независимости. Никакие ответные уступки уже ничего не могли изменить.

В мае чехословацкое правительство объявило частичную мобилизацию, а немецкие боевики перешли уже к неприкрытому террору: убийствам и похищениям чиновников, офицеров и активных антифашистов. И вот в этой ситуации обеспокоенные западные державы не нашли ничего лучшего, как прибегнуть к одиозному ныне «умиротворению». В Чехословакию отправился со специальной миссией лорд Уолтер Рансимен, который по возвращении в Лондон представил властям доклад: требования судетцев, в общем, обоснованны. В сентябре глава английского кабинета сэр Невилл Чемберлен несколько раз встречался с Гитлером. Тот жестко настаивал на самоопределении немецкой области — по итогам плебисцита, который следует немедленно организовать. Результаты его были легкопредсказуемы, но такая комбинация позволяла придать происходящему вид пристойности, и консервативный премьер с радостью за нее ухватился.

Под давлением Британии Чехословакия и ее главный европейский «союзник-гарант» Франция приняли немецкие условия. Однако Гитлера не устроил даже такой капитулянтский компромисс, да и истинную его цель, как мы знаем, составляли не Судеты. Фюрер упоенно демонстрировал всем, кто теперь в Европе истинный хозяин. 22 сентября он вдруг выдвинул новые требования — уже через неделю чехи должны безо всякого плебисцита эвакуироваться из области, оставив ее вермахту. Теперь события развиваются стремительно. Прага объявляет общую, а Париж — частичную мобилизацию. Активизируется другой союзник Чехословакии — СССР, который, впрочем, с самого начала кризиса демонстрировал решимость идти до конца. Еще в августе Сталин сконцентрировал на западной советской границе большую войсковую группировку, а Польшу (напрашивавшуюся на союз с Гитлером) предупредил: любое враждебное действие в отношении ЧСР может привести к советско-польской войне. Президент Эдуард Бенеш в своей резиденции в Пражском Граде получал неоднократные официальные заверения Москвы в поддержке и принимал их с немалой опаской. «Дружеская помощь», по его представлению, могла в данном случае оказаться не лучше вражеского нападения.

В последний момент со «свежей идеей» выступает тот же Чемберлен: надо срочно созвать международную конференцию. И вот 29—30 сентября в Мюнхене он встречается с Гитлером, итальянским дуче Бенито Муссолини и французским премьером Эдуаром Даладье (чехов не допустили к обсуждению судьбы их собственной страны). Соглашение достигается молниеносно и удивляет весь остальной мир: требования рейха полностью удовлетворены. Одновременно Англия предлагает Германии подписать еще и двусторонний договор. Две державы отныне обязываются решать все спорные дипломатические вопросы миром (как будто кто-то когда-либо в истории декларировал намерение решать их войной). Фюрер, мыслями уже на будущих полях сражений, легко подмахивает его, а для «наивного» британца это триумф. «Я привез вам мир», — объявляет он соотечественникам сразу по возвращении на родной остров. Миротворческая слава сэра Невилла продержалась меньше года.

Просчет или заговор?

Отгремели бои, мир переустроился с тех пор несколько раз, а спор о смысле произошедшего в 1938-м все длился. Дело не в том, что у кого-то были сомнения — Чемберлен и Даладье совершили в Мюнхене самое настоящее политическое предательство, спокойно отдав жертву на съедение хищнику. Франция и вовсе прямо, без всякого внятного объяснения нарушила официальные союзнические обязательства перед Чехословакией. Вопрос лишь в том: был ли Мюнхен роковой ошибкой лидеров западных демократий, свидетельством их моральной дряблости и безволия или частью какого-нибудь коварного плана? Это более чем серьезно, ведь фактически речь идет об ответственности за развязывание мировой войны. Вопрос о том, кто и зачем позволил Гитлеру ее начать, конечно, носит отнюдь не академический характер. Слишком глубокий след в исторической памяти, слишком болезненны отзвуки тех лет и на Западе, и на Востоке. Это, вероятно, каждому понятно. Сторонники «ошибочной» версии указывают на несколько обстоятельств. Во-первых, память о кошмаре предыдущей мировой войны и во Франции, и по ту сторону Ла-Манша была в конце 1930-х так жива, что любой нормальный человек стремился избежать повторения кошмара. «Сколь ужасной, фантастической и неправдоподобной представляется сама мысль о том, что мы должны здесь, у себя, рыть траншеи и примерять противогазы лишь потому, что в одной далекой стране поссорились между собой люди, о которых нам ничего не известно», — признавался впоследствии Чемберлен. Кроме того, и британский, и французский премьеры, как выяснилось, крайне преувеличивали боеспособность и мощь немецкой армии. Ну а если Гитлер столь силен, то, мол, мешать ему в деле объединения германского народа неразумно, а  вот уступки создадут шанс избежать всеобщего столкновения. Версия о «коварном плане» не менее стара, ею активно пользовалась еще советская историография. Она предполагает, что западные державы осознанно принесли Чехословакию в жертву, чтобы направить Гитлера на восток, на СССР. Тут-то и встает главное противоречие взглядов, до сих пор не преодоленное. Кто все же виноват? Следует ли считать мюнхенский сговор переломным моментом на пути к войне, а советско-германский пакт о ненападении в августе 1939-го — вынужденной и судорожной мерой по защите Советского Союза? Или же, напротив, не успевшие взойти плоды вынужденного Мюнхена были затоптаны преступным пактом Молотова — Риббентропа, который позволил немцам напасть на Польшу? По нашему мнению, простая логика подсказывает, что события сентября 1938 года определили последующие, а не наоборот. Но вместе с тем надо понимать, что англо-французский договор с Германией, независимо от того, был ли он заключен по глупости или злому умыслу, стал возможен только потому, что Британия, Франция и сама Чехословакия даже перед лицом прямой угрозы опасались фашистов меньше, чем большевиков. Впрочем, на Западе с самого начала хватало и тех, кто счел договор не успехом, а катастрофическим провалом. Выступая в палате общин, будущий преемник Чемберлена сэр Уинстон Черчилль назвал его «кошмарной вехой, полностью разрушившей равновесие в Европе», «первым глотком из горькой чаши, которую нам придется пить год за годом». Самое интересное, его мнение негласно разделил сам Эдуард Даладье. Неожиданно для себя встретив восторженный прием на родине, по рассказам очевидцев, он лишь поморщился и сказал: «Вот идиоты! Знали бы они…» 

Крах и позор

В один час Чехословакия лишилась значительной части территории и населения, двух третей энергетики и тяжелой промышленности, всех десятилетиями создававшихся заградительных валов. Мало того — воспользоваться таким тяжелым положением, как водится, поспешили  соседи и внутренние сепаратисты. При прямой поддержке или молчаливом одобрении Германии национальную карту с успехом разыграли словаки и русины, венгры и поляки. В марте 1939-го торжественно провозгласили свою независимость Словакия и Карпато-Украина (Подкарпатская Русь). Еще раньше, в ноябре 1938-го, при посредничестве рейха и Италии от Словакии отторгла значительный кусок Венгрия — на том основании, что там жило много венгров. Польша не устояла и откусила небольшой, но промышленно развитый Тешин (Заользье), населенный в основном поляками. Чехо-Словакия (так дипломатически «исправил» официальное название страны Мюнхен) была не просто унижена, а моментально, на глазах у изумленной Европы, растащена на части. Цель Германии — окончательная ликвидация ее независимости — теперь представлялась почти достигнутой. Особенно примечательна та роль, которую в этом сыграла Польша, впоследствии — жертва Германии, в этот момент сама ставшая «агрессором на час». Правительство этой страны питало немало иллюзий, надеясь играть самостоятельную международную роль, балансируя на противоречиях между Германией, Западом и СССР, а может быть, и заключить союз с нацистами.

Демонстрация протеста против оккупации Чехословакии немцами. Париж, 18 марта 1938 года. Фото: ROGER VIOLLET/EAST NEWS

Имело ли пражское правительство в таких тяжелейших обстоятельствах — на фоне измены союзников, агрессии соседей и внутреннего сепаратизма — возможность сопротивляться? Один из участников событий, венгерский диктатор, союзник рейха адмирал Миклош Хорти, считал чехословацкую армию одной из лучших в Европе на тот момент. Видимо, сами чехи не разделяли этого мнения. Сухие же факты таковы: по числу дивизий, танков и самолетов жертва не намного уступала захватчику. Но это, конечно, ничего не меняло. Война была проиграна в тот момент, когда чехи согласились на посредничество великих держав и приняли мюнхенские условия, отказавшись самим определять свою судьбу. Спустя годы Бенеш признался в мемуарах, что не решился обратиться за помощью к СССР, чтобы «не скомпрометировать страну в глазах Запада», который воспринял бы ее как «орудие большевизации Европы».

Впрочем, при всей своей нерешительности Бенеш все равно не устраивал Берлин. Вскоре после Мюнхена ему пришлось «добровольно» уйти в отставку и эмигрировать в Англию, где вскорости он сформировал правительство в изгнании. На родине его преемником стал престарелый и больной Эмиль Гаха, бывший президент Верховного суда.

Тем временем механизм разрушения страны раскручивался полным ходом. 13 марта 1939 года в Берлин был вызван (словно какой-нибудь чиновник рейха) словацкий лидер — священник Йозеф Тисо. Незадолго до того Прага, судорожно пытаясь отвратить катастрофу, лишила Словакию автономии, и теперь Гитлер поставил лидера словацких националистов перед выбором: или тот мгновенно обнародует декларацию независимости и обращается за помощью к Германии, или словацкие земли оккупируют венгры и поляки. Бывший капеллан австро-венгерской армии не заставил себя долго уговаривать, и на следующий же день спешно созванный в Братиславе парламент единодушно провозгласил новое суверенное государство.

14 марта пришла очередь чехов. Прибыв поздно вечером в Берлин, подавленный Гаха еще три часа дожидался приема у фюрера — тот все это время просидел в кинозале за просмотром романтической комедии с подходящим к случаю названием «Безнадежное дело». Оказавшись в конце концов в кабинете вождя рейха, Гаха должен был испить чашу унижения до дна. Гитлер по своему обыкновению не дал собеседнику сказать ни слова, а просто объявил, что германская армия готова к вторжению, сопротивление приведет к тотальному разрушению страны. Чехии предлагалась «автономия и некоторая степень национальной свободы». Отправленный размышлять в приемную, президент там же получил в руки документ, который ему предлагалось подписать: просьбу к германскому канцлеру взять Чехию под защиту «во имя окончательного умиротворения». Находившийся тут же командующий люфтваффе Герман Геринг многозначительно заметил, что если Гаха этого не сделает, то ему «будет очень жаль стереть с лица земли такой прекрасный город, как Прага».

От шока и напряжения старый чех потерял сознание, а когда его привели в чувство, молча подписал навязанный ему документ. Условия Мюнхена о неприкосновенности урезанных границ Чехословакии, точнее, теперь уже Чехии и Словакии, были формально соблюдены. Никакой оккупации вроде бы и не произошло.

Чешская травма

Когда в полдень 30 сентября 1938 года чехи узнали, что правительство приняло Мюнхенское соглашение, они без преувеличения были потрясены. Бессильный гнев, ощущение предательства испытывали тогда практически все. Разочарование в западных союзниках, ярость против политических верхов самой Чехословакии, не способных ни к чему, кроме капитуляций, конечно, особенно всколыхнулись в офицерской среде. «Я пишу в таком истерзанном душевном состоянии, в каком не был никогда в жизни. То плачу, то впадаю в неистовство. Совсем не хочется жить», — писал, к примеру, подполковник Йозеф Машин жене 1 октября 1938-го, и таких переживаний в архивах сохранилось множество. На потрясение, произведенное мюнхенским кризисом, общество реагировало отклонением от демократических принципов и замыканием в себе. Вновь оживал образ хотя и малой, но все же единой и внутренне сильной нации. Это дало возможность чешским правым взять управление урезанным государством в свои руки. Например, только под влиянием мюнхенского соглашения генерал Войтех Лужа мог написать: «В современном понимании мировых событий укрепление панъевропеизма, интернационализма, пацифизма, гуманности и стремительного, не отвечающего эволюции и уровню нации социализма и демократии является специфическим символом нации декадентской, постаревшей… трусливой в личном отношении, без смелости и воли к борьбе, без желания проливать кровь». Поэтому он советовал, чтобы армия, следуя немецкому образцу, воспитывала молодежь подлинно патриотичной, способной защищать свою родину без того, чтобы она одновременно вела «борьбу за демократию, пацифизм, гуманность и социальный прогресс». При этом генерал Лужа был убежденный демократ, безоговорочный сторонник президента Бенеша, позднее — видный представитель Сопротивления, который погиб летом 1944-го в перестрелке с протекторатными жандармами. Оккупация и потеря национальной свободы в марте 1939-го стала для чешского общества новой травмой, которая изменила и восприятие Мюнхена. Оба события — капитуляция в сентябре 1938-го и оккупация в марте 1939-го сливались в единое действие, подтверждающее извечную экспансивную политику Германии. Освобождение в 1945 году воспринималось чешским обществом в первую очередь как окончание того крестного пути, который оно было вынуждено пройти с марта 1938-го. По-своему это было уже новое общество, которое старалось позабыть о годах, прожитых в оккупации, и смотреть прежде всего в будущее. Сделать это заключение дают возможность хотя бы результаты опроса общественного мнения в декабре 1946 года. На вопрос, какой из периодов чешской истории вы считаете наилучшим, 16% опрошенных назвали настоящее время и только 8% упомянули первую республику, то есть период, окончившийся мюнхенской трагедией. В 1968 году мюнхенская тема вернулась в чешское общество вместе с августовским вторжением войск Варшавского договора. В глазах обычных людей речь шла об аналогичной ситуации — военной агрессии, на которую политические представители реагировали вовсе не призывом к вооруженной, хотя и заранее обреченной борьбе, но медленной капитуляцией. В сходном духе вплоть до сегодняшнего времени чешское общество обсуждает и мюнхенские события. Одни считают, что отказ от мюнхенского диктата и оборона чехословацкой территории были в первую очередь моральной обязанностью. Другая сторона утверждает, что эту войну невозможно было выиграть, а сражения лишь привели бы к напрасным потерям. С исторической точки зрения мюнхенские решения нельзя отделять от Второй мировой войны. Концепция Бенеша, с которой он отправился в изгнание, зиждилась на убеждении, что в скором времени в Европе будет война, в которой Германия потерпит поражение, а Чехословакия, воюя в антигитлеровской коалиции, будет восстановлена в изначальных границах. Свою политику в годы Второй мировой войны президент Бенеш характерно именовал «политикой исправления Мюнхена», и в этом отношении ход исторических событий полностью подтвердил его правоту.

Д-р Станислав Кокошка, Прага, Чехия 

«Самый германский из всех славянских»

Реальная власть в «Протекторате Богемия и Моравия» перешла, конечно же, в руки немцев, хотя злосчастный Гаха так и оставался марионеточным президентом до самого 1945 года, а его правительство не было распущено (точнее, несколько правительств успели сменить друг друга за эти годы, и многие опальные министры «пошли в расход»). Впрочем, рейхспротектором был назначен Константин фон Нейрат, дипломат и аристократ,  известный своими умеренными взглядами и даже брезгливым отношением к нацизму — из-за этого в свое время ему даже пришлось «уступить» Риббентропу пост министра иностранных дел. Но и его власть в значительной степени составляла декорацию, а реальный контроль над страной сразу оказался в руках СС, гестапо и лично статс-секретаря протектората группенфюрера Карла Франка. Это на него возлагалась ответственность за базовую стратегическую задачу — «окончательное решение чешского вопроса». В официальных документах план назывался именно так, хотя в отличие от случая с евреями речь шла не о тотальном уничтожении, а «всего лишь» о тотальном онемечивании. «Я абсолютно влюблен в этот город, — со свойственной ему сентиментальностью говорил после посещения Праги в 1940 году Йозеф Геббельс. — Он источает германский дух и просто обязан поскорее вновь стать германским».

Немцы сносят чехословацкий пограничный столб. Октябрь 1938 года. Фото: AFP/EAST NEWS

И, разумеется, нацисты тут же бросились использовать процветавшую экономику Чехии. Благодаря фиксированному грабительскому курсу валют — 10 крон за 1 марку — они получили возможность по дешевке вывозить из протектората промышленные и сельскохозяйственные продукты, а граждане рейха чувствовали себя в Праге миллионерами. Мощная индустрия Чехии стала под полный контроль новых хозяев и вскоре, естественно, перешла на военное положение. В конце концов (уже в разгар войны) дошло до того, что всякое неоружейное производство здесь было запрещено.

Подавленные чехи поначалу сопротивлялись пассивно, тем более что они лишились всякой поддержки извне — и западные правительства, и «обиженный» СССР после Мюнхена считали чешскую карту безнадежно битой и полностью переключились на подготовку к большой игре. Руководители Великобритании и Франции вынуждены были признать, что политика умиротворения провалилась, и следующую жертву Германии, Польшу, придется так или иначе защищать. Надвигающаяся война требовала учитывать все возможности, игнорировать СССР больше было невозможно, и западные страны без особой охоты начали переговоры с Советским Союзом.

В свою очередь, и Гитлер, и Сталин убедились в полном бессилии и феноменальной трусости западных лидеров. Для фюрера это было сигналом к эскалации агрессии. «Враг не ожидал столкнуться с моей громадной решимостью. Наши враги — просто мелкие черви, я видел их в Мюнхене, — говорил Гитлер за неделю до нападения на Польшу в августе 1939 года. — Сейчас я больше всего боюсь, как бы не нашлось какого-нибудь ублюдка, который в последний момент предложит мне посреднический план». Для советского вождя Мюнхен и его последствия стали признаком того, что договариваться о чем бы то ни было нужно не со статистами, а с тем, кто принимает решения. Если у Сталина и были до этого различные варианты построения внешней политики, то после марта 1939 года он сделал свой выбор. И без того призрачная возможность построения единой антинацистской коалиции была утрачена. После заключения договора с Германией о ненападении из официальной советской пропаганды были исключены все антифашистские мотивы. «Империалистическая война» является делом буржуазии, в ней нет правых и виноватых, а если кто и не прав, так это прикрывающиеся демократическими лозунгами западные капиталисты. Новая доктрина заставила находящихся в подполье чешских коммунистов занять достаточно пассивную позицию по отношению к оккупантам, что, конечно, нанесло большой ущерб имиджу левых сил.

Поэтому самые драматические и героические события этого первого года оккупации оказались связаны просто со стихийными выступлениями самой «беспокойной» части любого общества — студенческой молодежи. Они начались с утра в день отмененного праздника национальной независимости, 28 октября 1939 года, и скоро вылились в заметные локальные беспорядки. Между прочим, во многих случаях их специально провоцировали немецкие спецслужбы, чтоб получить повод для «закручивания гаек». В результате все чешские вузы закрылись, сотни студентов и преподавателей отправились в концлагеря. Девять человек казнили.

Взгляд «младших братьев»

В отличие от чехов, с самого начала считавших ЧСР «своим» государством, многие словаки в 1920—1930-х годах чувствовали себя не у дел в стране, управляемой из Праги. Собственно, уже в 1918 году была создана Глинкова словацкая народная партия (по имени ее основателя Андрея Глинки), которая в широком смысле боролась за равные с чехами возможности. Однако за 20 лет существования республики «младшие братья» так и не получили обещанной автономии — неудивительно, что в конце концов они оказались фактически по одну сторону баррикад с судетскими немцами. Конечно, большинство словаков не испытывали большого желания сотрудничать с Гитлером. И в настоящее время многие решительно «осуждают» Словацкую республику, созданную в 1939-м. Другие отмечают, что тогда выбор был невелик: или страна будет разделена  между соседями, или оккупирована и присоединена к рейху подобно «Протекторату Богемия и Моравия», или же, наконец, станет существовать как относительно самостоятельное государство. Влиятельная ГСНП решительно выбрала последний вариант. А учитывая аппетиты, к примеру Венгрии, которая хотела поглотить Словакию целиком, такое государство могло возникнуть лишь при поддержке Германии, способной обуздать Будапешт. Президентом новопровозглашенной республики, как известно, стал Йозеф Тисо, «унаследовавший» руководство ГСНП после смерти Глинки. Он имел степень доктора теологии, владел несколькими языками, а также особой «лирической харизмой», позволявшей ему с равным успехом общаться и с интеллектуалом, и с крестьянином. Авторитет Тисо был очень велик, что и позволило стране избежать сползания в национал-социализм по немецкому образцу. Многие словаки и сейчас находят добрые слова для покойного главы государства. Жилось, мол, при нем неплохо, курс местной кроны продержался на твердом уровне до самого 1945-го, несмотря на множество невыгодных хозяйственных соглашений, навязанных рейхом. Нация впервые получила некоторую степень свободы и, конечно же, за это чувствовала благодарность по отношению к немцам. Единственное, от чего морщились и морщатся все словаки без исключения — это безапелляционный Венский арбитраж, отдавший значительную часть их территории венграм. Этой несправедливости противопоставить было, конечно, нечего — о спорах с Гитлером думать не приходилось.

Войтех Карпати, Прешов, Словакия 

Чехия в черном

С этих пор «мягкий и обходительный» оккупационный режим с лицом Нейрата резко изменился, а после нападения Германии на СССР «метаморфоза завершилась, и он приобрел (с сентября 1941-го) безжалостные черты нового и. о. рейхспротектора, 34-летнего Рейнхарда Гейдриха — по совместительству шефа Главного управления имперской безопасности, одного из основных специалистов по «окончательному решению еврейского вопроса». Он привез с собой грандиозный план превращения столицы в образцовый немецкий город, символ «нового порядка». К счастью для старой Праги, недостаток времени и ресурсов помешал его осуществить.

Между тем английские спецслужбы и чехословацкое правительство в эмиграции успели оправиться и сразу стали действовать с размахом, задумав один из самых известных «актов возмездия» за весь XX век. Было решено устранить Гейдриха, тем более что, бравируя, он всегда ездил в открытом «мерседесе» и без охраны. 27 мая 1942 года словак Йозеф Габчик и чех Ян Кубиш подстерегли машину нацистского руководителя прямо на одной из пражских улиц, возле крутого поворота. Пистолет дал осечку, граната «приземлилась» слишком далеко, и ранения Гейдриха поначалу казались не слишком опасными,  но через несколько дней в больнице началось заражение крови, и спустя неделю Гейдрих умер. Месть нацистов, как обычно, была кровавой — в общей сложности за одного эсэсовского генерала они истребили около 1300 человек. Настоящим кошмаром стало уничтожение деревни Лидице, жителей которой подозревали в сочувствии партизанам. 192 мужчин расстреляли на месте, женщин отправили в концлагерь Равенсбрюк, где почти все они погибли, 82 ребенка были убиты в газовых камерах лагеря Хельмно. В живых оставили только тех, кому было меньше трех лет от роду — как годных для онемечивания. Хроникеры снимали все на пленку — экзекуцию потом широко освещала геббельсовская пропаганда.

Уже давно прошли в Берлине похороны Гейдриха (самые пышные за всю историю Третьего рейха), а репрессии только нарастали. В целом же, по приблизительным подсчетам, во время оккупации погибли от 35 000 до 55 000 чехов и более 70 000 евреев.

Прага наконец восстала против немцев. Ополченцы на Балбиновой улице. 5 мая 1945 года. Фото: AKG/EAST NEWS

Осколки

Однако оставим на время Чехию и посмотрим, что происходило в эти годы в других частях разрушенной республики — ведь их судьба сложилась несколько иначе.

В марте 1939-го провозгласила независимость еще и так называемая Карпато-Украина — ныне Закарпатская область Украины. Но ни она, ни ее самозваный президент Августин Волошин, в отличие от Словакии, не прельстили Гитлера, и, просуществовав лишь несколько дней, новое государство было проглочено Венгрией.

Словацкая республика превратилась в довольно заметный сателлит Германии, а из Йозефа Тисо пропаганда попыталась сделать подобие фюрера (правда, лично он был человеком мирного характера и на Гитлера никак не походил). Всякую оппозицию запретили, национализм и антисемитизм сделались узаконенными элементами государственной политики. Некоторые словацкие подразделения — к примеру, так называемая Быстрая дивизия — весьма ярко проявили себя на Восточном фронте: против Польши в 1939-м, потом против СССР. Но ставить знак равенства между правившей тогда Словацкой народной партией и НСДАП — все же преувеличение. Братиславский католический режим был даже более умеренным, чем итальянский или испанский. При Тисо даже не применялась смертная казнь. И депортация словацких евреев в Германию, начавшись в 1942-м, уже через полгода, к неудовольствию Гитлера, приостановилась из-за хитрых «интриг» словаков. Впрочем, к тому моменту в Освенцим и другие лагеря уже было отправлено около 58 000 человек. Сам президент пользовался определенной популярностью в народе как человек патриархального склада. Достаточно сказать, что, будучи главой государства, он, например, продолжал служить в храме как приходской священник. И радикальным однопартийцам он успешно противостоял… Но все полностью изменилось после мощного антифашистского восстания летом 1944 года. С большим трудом подавив его, немцы на полгода установили над страной непосредственный контроль, сопровождавшийся террором. В конце концов все кончилось примерно так же, как и везде в Восточной Европе — немцы отступили, Тисо попал под арест. В 1947 году суд новой социалистической Чехословакии приговорил его к казни.

Расплата

В орбиту мирового политического внимания Чехия вернулась только в самом конце войны, уже весной 1945-го. В конце апреля — начале мая под давлением советского руководства американцы, стремительно «катившиеся» к ее границе с запада (немцы практически все силы бросили на Восточный фронт), остановились всего в паре десятков километров от Праги. Право освободить столицу Чехии было признано за русскими.

5 мая впервые за все время оккупации в столице началось широкомасштабное народное восстание. В то время Берлин был уже взят, но немцы стремились во что бы то ни стало удержать Прагу, чтобы было чем торговаться с западными союзниками при капитуляции группы армий «Центр». Танки и тяжелая артиллерия поставили почти безоружных повстанцев в очень тяжелое положение, и тут помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. А именно — от власовцев. Почти случайно оказавшаяся к северу от Праги 1-я дивизия Русской освободительной армии под командованием генерала Сергея Буняченко неожиданно для немцев вошла в город, открыла по ним огонь и сдержала последний натиск войск СС. Генерал РОА надеялся таким образом «заработать» согласие чехов на проход в американскую зону. И заработал, но американцы его не приняли. 15 мая Буняченко со всем своим штабом попал в плен к соотечественникам. Через год его повесили в Москве вместе с Андреем Власовым, а пока после безоговорочной капитуляции Германии в Прагу вошли советские войска.

Остается сказать немногое: коллаборационистское правительство Гахи, шесть лет проведя «без дела», в полном составе попало под арест. Старый «зиц-президент» вскоре умер в тюрьме.

В страну триумфально вернулся из Лондона Бенеш, и за два следующих года, вплоть до 1947-го, на основании его так называемых президентских декретов из страны депортировали с конфискацией имущества 2,5 мил лиона немцев.

Ну а затем взошла заря новой, советской Чехословакии и вновь, уже во второй раз в жизни, подавать в отставку пришлось самому Бенешу. Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Игорь Христофоров

Фото: ALAMY/PHOTAS

Обычно китов изображают в виде огромной черной капли с рыбьим хвостом и бьющим из головы фонтаном, но на самом деле морские гиганты имеют мало общего с этим образом. Их вытянутый силуэт выглядит гораздо более выпуклым с нижней стороны, чем с верхней, да и хвост, в отличие от рыбьего, развернут в горизонтальной плоскости. И только горбатый кит, или просто горбач, наиболее похож на знакомые всем с детства рисунки. 

Зоосправка

Горбатый кит, или горбач — Megaptera novaeangliae

Тип — хордовые

Класс — млекопитающие

Отряд — китообразные

Подотряд — усатые киты

Семейство — полосатиковые

Род — Горбатые киты Типичный представитель настоящих (усатых) китов. Достигает в длину 17—18 метров. Обычный вес взрослого животного — около 30 тонн, максимальный известный — 48 тонн. Как и у всех полосатиков, самки горбача в среднем немного крупнее самцов. Распространен по всему Мировому океану, но держится в основном невдалеке от берегов. Лето проводит в высоких широтах, где питается планктоном и массовыми видами рыб: треской, пикшей, навагой, минтаем, сельдью, скумбрией, сайрой, мойвой и другими. На зиму мигрирует в тропические и экваториальные области. Во время зимовок практически не питается. Северные и южные стада могут использовать для зимовок одни и те же воды, но не встречаются в них, поскольку приходят туда в разные сезоны. Брачный сезон приурочен к зимовкам. Беременность длится 11—11,5 месяца, поэтому детеныши почти всегда рождаются также во время зимовки. Случаи рождения более чем одного детеныша неизвестны, хотя у добытых самок иногда находили два эмбриона. Вес новорожденного — 0,7—2 тонны, длина — до 4,5 метра. Детеныш ежесуточно потребляет 40—45 килограммов исключительно жирного (45—50%) молока. С полугодовалого возраста начинает питаться самостоятельно, хотя продолжает потреблять молоко почти до года, после чего отделяется от матери (некоторые китята остаются при матерях до двух лет). В отличие от большинства млекопитающих самки горбача способны к зачатию во время лактации и теоретически могут рожать ежегодно, но, как правило, делают это раз в два года. Половая зрелость китов наступает в 5—6 лет, рост прекращается 8—12 лет спустя. Продолжительность жизни точно неизвестна, возраст самого старого из добытых китов — 48 лет. Вид занесен в Международную Красную книгу, но в связи с успешным восстановлением недавно переведен из категории «исчезающие» в категорию «уязвимые».

1. У горбачей нет постоянных групп, но их временные команды действуют сыгранно и умело. Фото: AGE/EAST NEWS

2. В полгода китенок начинает питаться сам, но держится с матерью до годовалого возраста. Фото: ALAMY/PHOTAS

Свое название кит получил из-за толстого спинного плавника, действительно напоминающего горб. Впрочем, такой «изъян» внешности у него не единственный. За задним краем головы спина кита образует еще одну выпуклость. Оба горба становятся еще более видимыми, когда горбач ныряет: он сильно изгибает тело, выставляя над поверхностью воды холмообразную спину. Горбач принадлежит к тому же семейству полосатиковых, к которому относятся крупнейшие современные животные — синий кит, финвал и сейвал. В этой компании он смотрится небольшим: длина крупных горбачей — 17—18 метров, обычный же размер взрослого горбатого кита — 12—14 метров, что составляет ровно половину синего.

Помимо размеров горбач отличается от своих сородичей телосложением: его силуэт более короткий, массивный, почти треть длины тела составляет голова. Облик дополняют необычайно длинные (тоже около трети длины тела) грудные плавники, за которые он получил родовое имя Megaptera — «огромнокрылый». Края плавников неровные, передний — бугристый, задний — неправильнозубчатый, словно рваный. Рваными выглядят и края хвостового плавника. Вообще бугры, наросты, грубая фактура являются «фирменным» стилем горбача. Окраска спины и боков черная, темно-серая, иногда с примесью коричневого, но всегда темнее, чем у других полосатиков. Брюхо может быть и черным, и пятнистым, и почти белым, но светлые тона, как правило, преобладают. Вдоль него от нижней челюсти к хвосту идут полосы-складки — фамильный признак, за который все семейство получило свое название. Портрет довершают ряды округлых кожных наростов размером с половинку апельсина, идущих от кончика морды к дыхалу и вдоль края нижней челюсти. Это не что иное, как гигантские волосяные луковицы, а торчащие из них толстые жесткие стебли — все, что осталось от шерсти, покрывавшей когда-то тело предков китообразных.

Горбач, как и все полосатики, относится к усатым китам, но к растительности на коже это отношения не имеет. Китовый ус — это бахромчатые роговые пластины в беззубой пасти, которые свисают с верхних десен и служат фильтром для отцеживания планктона. В самом деле, планктон — чаще всего мелкие ракообразные — составляет основу рациона горбача, некоторые популяции питаются только им. Но в других местах горбатые киты охотно поедают мелкую и среднюю рыбу. Главное, чтобы добычи было достаточно. Гоняться за отдельными рыбинами горбач не в состоянии. Самая простая из его охотничьих тактик: нырнув, подобраться к рыбьему косяку или скоплению планктона снизу и, разинув рот, устремиться вертикально вверх. Огромная китовая пасть работает, как рыболовный трал, и даже быстроходные рыбы в подавляющем большинстве не успевают вырваться из ловушки. Во времена активного китобойного промысла в желудках горбачей кроме рыб регулярно находили морских птиц, которые, увлекшись кормежкой, не успевали взлететь.

1. Во время атаки на косяк огромная пасть горбатого кита работает, как рыболовный трал. Фото: AGE/EAST NEWS

2. При охоте в одиночку горбач часто плывет по широкой дуге, оглушая рыбу ударами хвоста. Фото: AGE/EAST NEWS

Горбатые киты живут по всему Мировому океану, избегая только вод, покрытых сплошными льдами, и внутренних морей. (Впрочем, в исторические времена они заходили в Средиземное море, а в Балтику изредка заходят и сейчас: так, в 2006 году небольшой горбач был замечен у берегов Польши.) Однако они держатся в основном на континентальном шельфе, относительно недалеко от берегов, а глубоководные районы пересекают лишь во время миграций. В результате мировая популяция горбачей распадается на несколько отдельных стад. Каждое такое стадо летом нагуливает жир в высоких широтах, а на зиму уходит в тропические воды — рожать зачатых прошлой зимой детенышей и зачинать новых. В северной половине Тихого океана одно стадо зимует у Маршалловых и Марианских островов, другое — у берегов Мексики и Калифорнии, третье — в водах вокруг Гавайев. Летние пастбища всех трех перекрываются в Беринговом море. Точно так же кочуют западное и восточное атлантические стада: одно — от Гренландии и Лабрадора до Карибского моря, другое — от Шпицбергена и Новой Земли до островов Зеленого Мыса и Гвинейского залива. В южном полушарии тоже есть несколько стад, проводящих лето в Антарктике. Только стадо Аравийского моря никуда не мигрирует, круглый год держась в одних и тех же водах. Благодаря этой особенности оно остается генетически изолированным от других. Но это — исключение: исследования ДНК показали, что некоторый обмен генами, по крайней мере между соседними стадами, идет постоянно. А непосредственные наблюдения в океане помогают понять, как это происходит. Манера горбачей высоко поднимать хвост при погружении в сочетании с уникальностью рисунка пятен на нижней стороне хвостового плавника у каждого кита дает ученым возможность идентифицировать этих китов индивидуально (только в 2004 году было идентифицировано 2786 горбачей) и отслеживать их передвижения. Такой метод позволил обнаружить, например, несколько китов из западного тихоокеанского стада у острова Кадьяк, на пастбищах восточного. Видимо, встречаясь на местах кормежки, стада частично перемешиваются.

Этому способствует и своеобразная структура общественных отношений у горбатых китов. Насколько можно судить, у них вообще нет устойчивых групп. Только подрастающие детеныши по много месяцев плавают вместе с матерями. При этом горбачи нисколько не проявляют отшельнических наклонностей: они обычно держатся группами и даже способны к скоординированным совместным действиям, например, окружить косяк мелкой рыбы, «поставить» вокруг него сплошную стену из пузырьков, а затем по очереди подныривать под него, зачерпывая рыбу пастью. Однако все такие объединения китов существуют, как правило, не более нескольких дней. В следующий раз их члены войдут в другие команды, легко возникающие там, где находится подходящий для охоты косяк.

Даже образовавшиеся пары не отличаются стабильностью. Хотя самец, плывущий вместе с самкой, при встрече с другими самцами предупреждает их особым звуковым сигналом о том, что «девушка занята», это может не помешать им попытаться присоединиться к парочке, а то и оттеснить кавалера. И нередко дама переключает свои симпатии на одного из новых знакомых. Отношения между самцами при этом, конечно, складываются довольно напряженные, но даже в таких ситуациях у горбачей не отмечено настоящих драк, способных привести к гибели или увечью участников.

1. По мнению Жака Ива Кусто, горбачи отличаются изяществом и грацией, напоминают в одно и то же время и ласточку, и «Боинг-707». Фото: ALAMY/PHOTAS

2. В настоящее время на горбачей охотятся не с гарпунами, а с фотоппаратами и кинокамерами. Фото: ALAMY/PHOTAS

Если ко всему сказанному добавить, что горбатые киты довольно тихоходны (крейсерская скорость во время миграций — 8—15 км/ч, и только раненые киты могут выжимать до 27 км/ч), то может показаться, что речь идет о крайне флегматичном существе. Однако китобои прозвали горбача «веселым китом»: среди сородичей такого размера горбачи наиболее склонны ко всякого рода подвижным играм и забавам. Они лупят по воде плавниками и хвостом, перекатываются через спину, столбиком выныривают из воды, а затем с грохотом рушатся спиной вперед. Нередко киты с разгона полностью выпрыгивают из воды и переворачиваются в воздухе спиной вниз, а порой даже выполняют мертвую петлю — вполне заурядный трюк для какого-нибудь дельфина, но представьте, как это выглядит в исполнении тридцатитонного великана! Часто пишут, что кит таким образом избавляется от паразитов и обрастателей (которые в самом деле селятся на горбаче охотнее, чем на любом другом ките, возможно, из-за его тихоходности), но это лишь гипотеза, не подкрепленная никакими исследованиями. До сих пор не удалось показать связь этих забав с какими-либо утилитарными целями, не считая того, что наиболее охотно им предаются парочки во время ухаживания.

Другая уникальная особенность горбачей — их песни. Трудно назвать по-другому эти правильно организованные последовательности низких мелодичных звуков длительностью от 6 до 35 минут. Вообще репертуар звуковых сигналов у горбачей довольно широк, ими пользуются и самцы, и самки, но вот песни поют только самцы. Поскольку наиболее часто они предаются этому на зимовках, где заняты в основном установлением отношений с противоположным полом, естественно было бы предположить, что песни — средство понравиться самкам. Однако прямых подтверждений этому не получено. Более того, оказалось, что самцы часто поют группами и что песни могут звучать, даже если ни одной самки поблизости нет. Но как бы там ни было, их пение — не бессмысленные звуки. Исследования последних лет доказали, что песни состоят из отдельных «слов», организованных во «фразы» и «высказывания». Известно также, что песни подвержены определенной моде: ученые неоднократно замечали, что новые «мелодии» появлялись сначала у немногих певцов, но за два-три сезона их разучивали все самцы группы. Неоднократно отмечен переход таких «хитов» к другому стаду и даже в другой океан.

С началом китобойного промысла горбатый кит — неторопливый, держащийся у берегов, богатый жиром и китовым усом — стал одним из основных его объектов. Появление океанского китобойного флота с гарпунными пушками превратило эту охоту в бойню. Считается, что за время механизированного промысла — с 1868 по 1965 год — было добыто более 180 000 горбачей. В 1966 году добыча горбатых китов была запрещена во всем мире (за исключением нескольких голов в год, которых разрешено добывать населению карибского острова Бекия). К этому времени в северной Атлантике и Пацифике оставалось всего по нескольку сотен горбачей, а во всем южном полушарии — меньше 3000. Сейчас мировая популяция горбатых китов составляет 30 000—60 000 голов. В 2007 году японские китобои объявили даже о намерении добыть 50 горбачей «с научными целями» (запрет на промысел оставляет такую возможность), однако эти планы вызвали бурные протесты в мире и не были реализованы ни тогда, ни в следующем году.

Борис Жуков

Кажется, что русло Патсойоки обмелело. На самом деле воды отведены в туннель и вращают турбины Борисоглебской ГЭС, спрятанной в скале. Граница проходит посередине реки

Всякий раз, когда Россия бралась рубить окно в Европу, с той стороны почему-то оказывался «тамбур» соседа. Восточноевропейский санитарный кордон плюс Балтийское и Черное моря всегда создавали между Россией и Западом буферную зону, которая прямому общению народов препятствовала. И только далеко за Полярным кругом, в ледяных пределах Арктики столетиями шел непосредственный контакт людей славянских и германских корней. Отсюда, от аскетически суровых берегов Баренцева моря, мы начинаем новую серию репортажей с разных участков самой протяженной государственной границы в мире — границы Российской Федерации. Ее длина — более 60 000 километров.

Мурманск — Раякоски.

Дома ваши — люди наши

«В Титовке отдашь», — говорит водитель в ответ на протянутые ему с заднего сиденья деньги, раскручивая руль лихо, как штурвал. Час пути, другой. Столица Кольского полуострова Мурманск, город-герой и незамерзающий порт на Гольфстриме, давно позади. Суша волниста, как будто говорит о недалеком океане. Автобус на Никель движется довольно медленно. Вдоль дороги по буйному разноцветью тундры — по багровости, рыжине, охре, лимону, прозелени — скользит квадратной луной тень нашего автобуса во всех подробностях: с вырезанными окошками, с вклеенной в одно из них моей головой.

И вот первый шлагбаум: Титовка — паспортный контроль. Румяный юноша в бушлате сличает основные документы граждан России с пропусками: мы въезжаем в пограничную зону. Хотя катиться еще далеко, пройдет не один час, прежде чем мы сможем помахать рукой Евросоюзу и НАТО. Здесь, между прочим, единственное место, где Россия напрямую соприкасалась с Североатлантическим блоком до того, как в него вступили новообразованные государства Восточной Европы.

Сразу за шлагбаумом — обыкновенная маршрутная остановка. Пассажиры разбредаются покурить, выпить чего-нибудь в особо дешевом кафетерии. Площадь сразу перед ним замкнута плотной шеренгой вагончиков, вытянувшихся во фрунт своими — в одно окно — фасадами. Я от нечего делать спрашиваю водителя: что это, мол, за бытовки? Гостиница, говорит. Норвежцы построили. А сразу за гостиницей видна верхушка чума. Еще выше за чумом, на сопке — конструкция, напоминающая опору ЛЭП, от нее вниз тянутся тросы: «Один морской пехотинец восстанавливает старую немецкую канатную дорогу. Откуда и куда она ведет — один Бог знает. А восстанавливает давно — лет восемь уже». Как видно, в этом малонаселенном краю всякое движение медленно. Кажется, что даже мысли текут очень неторопливо. Во всяком случае, пока в моей голове строились эти нехитрые образы, уазик пограничной службы, в который мы успели пересесть, почти добрался до Раякоски — на самый юг российско-норвежской границы, у самого сочленения ее с финской. Впрочем, сама она по отечественным меркам не длинна — 196 километров суши. Или, точнее сказать, воды — линию соприкосновения в основном образует зарегулированная шлюзами река Паз (ныне Патсойоки). На ее российском берегу — ГЭС, поселок Никель, никелевый рудник, порт Лиинахамари — у самого моря.

В годы войны фьорды близ порта Лиинахамари служили опорной базой немецким ВМС

И все. На этом рубеже так давно ничего примечательного не происходило, что не все помнят о его существовании. «У нас есть граница с Норвегией?» — поднимали брови многие москвичи, узнав, куда я собираюсь. Что ж, немудрено: люди помнят войны, а не рубежи, собственно людей, а не земли. С Норвегией больших войн у нас не было — вот и четкой межи как таковой между народами не проводилось целые века (совсем уж древние договоры и соглашения не в счет). А как зафиксировали ее в этих местах в 1826 году, так она и осталась недвижима до сегодняшнего дня. И дальнейших изменений, похоже, не предвидится, если не считать подмыва восточных берегов рек, который происходит в силу вращения Земли. Пограничникам приходится укреплять их.

Тем временем уазик протрясся мимо линии инженерных сооружений, то есть мимо бесконечного забора из колючей проволоки. Природа за какие-то несколько десятков километров резко изменилась, как это бывает скорее в Западной Европе, чем в России. Слева и справа теперь огненно-рыжий лес, который тут и там вдруг прерывается озерками небесной синевы.

По-фински название Раякоски значит «межевой падун». Очень давно здесь, у порожистой некогда реки, сошлись клиньями земли трех народов: славянского, угорского и германского. К примеру, находясь на российской территории, можно с одной стороны увидеть коттеджи, возведенные строителями-финнами, с другой — норвежцами.

Чтобы это понять, нужно отмотать историческую ленту на полвека назад. В 1955 году СССР предложил Финляндии «отработать» невыплаченные военные репарации — построить своими силами гидроэлектростанцию на Патсойоки, до которой советская территория «добралась» по мирному договору 1944 года. Электричество требовалось в первую очередь для снабжения никелевых заводов. Между прочим, эти предприятия возникли изначально благодаря финнам. До тех пор пока нынешний Печенгский район принадлежал им (финны получили его после первой советско-финской войны 1918—1920 годов, по Тартускому договору), они тщательно исследовали здешние недра и отыскали месторождения меди и никеля.

Но финских рук на великую стройку не хватило и наняли вдобавок соседей-норвежцев — в обмен на будущие поставки энергии. Так появилась не только ГЭС, но и поселок энергетиков.

За полвека иноземный дух совершенно не выветрился. Идешь по поселку между сосен, глядишь на разбросанные в замысловатом, но аккуратном порядке палисадники, крашеные собачьи будки у порогов — и чувствуешь себя в некоем особом пространстве: явная заграница. Так почему встречные переговариваются по-русски? Чистые, со светлыми окнами жилые домики на две, на четыре семьи, с отдельными входами. Коттедж — детский сад, большой коттедж — школа. Будто очутился в альтернативной истории, где то ли Москва не поборола Новгород, то ли англичане отстояли северную Русь от большевистского Петрограда в 1918-м. А жители настолько привыкли к бытовому благополучию, что обе половины Раякоски даже хвастаются друг перед другом мелкими преимуществами.

Нос советского военного катера картинно врезан в скалу при въезде в Лиинахамари 

«Вот у «финнов» один котел на дом, — говорит Вячеслав Смоленский, учитель местной школы, демонстрируя нам свой подвал, — а у нас, «норвежцев», как видите — отдельный на каждую квартиру». Подвал — отличный: комната для пингпонга, комната для хранения припасов, даже загадочная хобби-комната (так по описи бюро технической инвентаризации). «А потолки во всех помещениях видите какие белые! Мы так и не красили с тех пор, как дом был сдан. А там, где подкрашивали, уже пожелтело. Полки, стол — все это уже стояло готовое, когда мы въехали». Я с одобрением учтивого гостя поглаживаю темное дерево добротного тяжелого стола и книжных полок. Странное обаяние этого дома в том, кажется, и состоит, что вся мебель, все конструкции словно сошли со страниц западных дизайн-журналов 1950-х, теперь уже забытых и в России, и на Западе. Ведь норвежцы сдали постройку в эксплуатацию 47 лет назад.

Есть во всем этом и толика явного социализма, но особого толка: скудные ресурсы и условия требуют чуткого взаимного учета интересов. «Когда проходим по истории рыночные отношения, я объясняю детям, что конкуренция — это то, чего у нас нет!» — шутит Смоленский. Магазин в Раякоски один. Есть баня, в которой все расписано: пятница — женский день, суббота — мужской. Хлеб — по предварительным заявкам с обязательным указанием объема покупки (излишки сдавать  некуда — засохнут, а это нехорошо). Хочешь выехать в Никель — опять же записывайся заранее на автобус. Только футбольное поле свободно всегда, летом и зимой, гоняй мяч — не хочу. Но никто, кроме детей, не играет: зона приграничная, чужих нет, своих мало. Это и хорошо — никакого воровства, и плохо — трудно куда-либо выбраться. До Мурманска — целая экспедиция, а зимой так и вовсе один не поедешь: вдруг что случится с машиной? Российских вышек мобильной связи здесь нет. Иногда ловится норвежская сеть «Теленор», но тариф два доллара за минуту отбивает охоту звонить. Сама Норвегия рядом, гораздо ближе областного центра, но что толку — без виз не пускают.

В общем, здесь можно выжить, только если у тебя есть работа. А ее мало. В школе, к примеру, 10 учителей и учеников немногим больше. «Зато поэтому, — бодрится Вячеслав Александрович, — у нас 100-процентная поступаемость в институты, в том числе и на бюджетные отделения. Качество учебы высокое, учитель с учеником один на один». Дети самого Смоленского могут, кстати, служить лучшей рекламой такой системы образования. Выучившись здесь, сын его стал переводчиком с японского и живет теперь в Англии, а дочь работает в Голландии. Раякоски — место перекрестное…

Перекрестное в том числе и буквально. Этот тезис наглядно иллюстрирует самое известное ежегодное мероприятие, проводимое тут, — главный праздник сезона для всех, кому в «глуши» скучно. Раз в год, начиная с 1994-го, нерушимая граница приоткрывается на один зимний день. В этот заветный день можно приехать в точку схождения трех стран и выйти на «Лыжню дружбы»: 12 километров по России, Финляндии и Норвегии. Никаких виз, подавай заявку (правда, за три месяца) — и участвуй. Первыми бегут на время спортсмены-пограничники, за ними по трассе следуют все желающие. Молодые скандинавские матери тащат за собой сани-капсулки — под прозрачным плексигласом лежат коконы-младенцы, которые пока еще не бегают на лыжах сами. Все фотографируются у межевого знака с тремя надписями, падают на коварном снежном трамплине, подкрепляются из термосов и фляжек, радуются знакомым и незнакомым встречным.

Единственные, кому нелегко и непросто в этом мероприятии, — дежурные пограничники. Очень много забот: выверить списки, всех принять, за всеми уследить, злоупотребивших российским горячительным и упавших в сугроб вывезти на «буране», чтобы не замерзли. Но потом… праздник заканчивается, и «карнавальный»  безвизовый режим на час рассеивается, как туман. Норвежцу, только вчера пришедшему с родины чуть ли не пешком, возвращаться приходится мимо поселка Никель с выездом на мурманскую трассу. Есть и прямая дорога — вот она, плотина ГЭС, и вот они, ворота из сетки-рабицы. Но на них теперь навесной замок.

«Моя-по-твоя», или «как спрэк?»

Предположительно в XVIII веке среди поморов, торговавших в Норвегии, и наоборот, норвежцев в России, сформировался особый пиджин (бесписьменный птичий язык) — руссенорск. По сведениям ученых, в лучшие времена он насчитывал около 400 слов — причем в отличие от большинства подобных креольских наречий, созданных на лексической основе какого-нибудь одного языка, в нем было примерно поровну корней — норвежских и славянских соответственно. Попадались и финские, саамские, шведские, английские, но этого меньше. Хорошим тоном считалось использовать слова из языка собеседника (многие понятия дублировались). Большинство глаголов в руссенорске заканчивались на «om»: drikkom — «пить», slipom — «спать», smotrom — «смотреть», kopom — «покупать» и так далее. Все предлоги заменились одним «по» что удобно соответствует как русскому «по», так и норвежскому «på» — «на». Есть и лингвистические загадки. Почему отрицательные фразы строились особым образом, известным грамматике лишь угорских языков? И главное, отчего все-таки вместо «ты» и «я» говорилось «твоя» и «моя», причем и русскими людьми тоже? Всего не расскажешь. После окончательного закрытия границ в 1920-х руссенорск, увы, быстро исчез.

Так выглядит КСП на всех участках российской границы

Пасвик. Заповедник

Замок этот, впрочем, порой открывается и в обычные дни. Например, для работников и гостей заповедника Пасвик, который целиком находится на пограничной территории. Поэтому попасть сюда — в некотором роде двойное приключение.

В «газели», полной школьников из поселка Заполярный, направляемся к бывшей, ныне заброшенной заставе: в спецслужбах тоже сокращение штатов. Сопровождающий пограничник отмыкает пресловутый засов и распахивает ворота деловитым жестом, будто собственный гараж. И вот следующий психологический этап нашего проникновения в волнующую запретную зону: так называемая КСП, контрольно-следовая полоса. Своего рода зона «ноль» — территория еще российская, но закрытая, разрыхленная, чтобы сразу были видны отпечатки ног нарушителей. Вот уж и лес, где-то далеко позади сомкнулись за нами двери из жердей, а пограничники совершают привычные движения: запахивают дорожку за нами спецграблями.

Здесь хорошо известны в лицо и злостные нарушители государственной границы — большей частью четвероногие. Бойцы, ремонтирующие ограды, по просьбе работников заповедника регулярно сдавали специалистам образцы медвежьей шерсти с проволоки инженерно-технических сооружений на анализ ДНК — и выяснилось, что на территории погранзаставы «Пасвик» живут 12 особей с «двойным гражданством» и собственными представлениями о режиме перехода границы. Медведи поворачиваются к заграждениям спиной, усаживаются на проволоку, продавливают ее и перекатываются в дыру. Лоси — те с ходу выносят рогами всю секцию или перепрыгивают: высота три метра им по силам. Иногда «колючка» мстит — в прошлом году, вспоминает наш провожатый, лосиха запуталась в ней, и петля ее удушила. Но даже таких нарушителей немного, большинство зверей давно сообразили, что проще пройти вдоль «системы» до пропускного пункта «Борисоглебский» и чинно следовать через него. Документы не проверяют — доверяют лесным жителям. Хотя они в этих режимных местах ведут себя подчас не по-товарищески: таскают у пограничников еду, безобразничают  в подсобках. Еще знаменитый Валентин Серов, в начале ХХ века бывший на этюдах в Печенгском монастыре, поразился, увидев, как монах сражается с медведем. Тот вцепился в каравай хлеба, а инок охаживал грабителя фонарем по голове: «Гришка, имей совесть!» Потом, отдышавшись, монах рассказывал художнику: другие возьмут, что им дадут, большего не просят, а этот вот без всякого понятия о приличии.

Оно, конечно, отчасти извинительно. А если серьезно, то здесь зверю просто некого особенно бояться — у самого кордона населения всегда было мало. А в пределах КСП — так уж, конечно, и вовсе нет. Хотя... случались истории. Вот по деревянным мосточкам, перекинутым через болото, мы выходим на остров Варлама — длинную плеть земли прямо посреди реки Патсойоки. Он пустовал до 1872 года, когда сюда приехал финн по имени Нильс Раутиола с огромной семьей из 16 человек. Откуда он взялся, что заставило его покинуть родные края и почему именно на Варламе, тогда еще не защищенном никакими КСП, решил поселиться этот человек — так и осталось неизвестным. Но в отличие от русских и саамов (лопарей), древнего и коренного населения, он занялся не привычным тут морским промыслом, а трудным в северных условиях сельским хозяйством: сеял хлеб, выращивал картофель. И, представьте, добивался хороших урожаев. А чуть позже эта необычная варламская история дополнилась романтическим сюжетом. В самом конце XIX века на остров приехал молодой норвежский орнитолог Ханс Сконинг — эти места всегда славились птичьими угодьями. Но от научного интереса Сконинга тут же отвлекла прекрасная 16-летняя Эльза, дочь Нильса. Биолог женился на девушке и навсегда остался здесь. У пары родились трое детей. Увы, уже через пять лет Эльза умерла, и отец забрал их на свою родину. Разъехались и другие потомки Раутиолы.

От избы самого «чухонского Авраама» не сохранилось почти ничего: яма, огороженная четырьмя бетонными стенами, — подполье и только. А домик Сконинга недавно с помощью норвежцев полностью восстановили. Экскурсовод растапливает перед нами буржуйку:

 — А представьте, случается и вот такое, — смеется он. — Однажды в девяностых выпустили одного человека в заповедник за грибами. Ну тогда много чего случалось — времена путаные. А он пропал.

 — Перешел вброд границу?

 — Да нет, как выяснилось, жить остался! Квартира в Никеле у него пропала. Устроил себе жилище наподобие времянки, питался ягодами, грибами. Что было делать? Тогдашний директор заповедника Анатолий Михайлович Хохлов придумал: оформил его на работу смотрителем.

Тропинка доводит нас прямо до предела земли русской — варламского берега Патсойоки. Тут, в общем, ничего примечательного. Мрачноватым символом ХХ века из речных вод поднимаются железные балки. Немцы, отступая, взорвали мост, который сами же перевезли, по легенде, аж с Сены. На другой стороне реки желтеет яркий норвежский погранзнак. А у нас тут — более скромного вида двуглавый орел на красно-зеленом столбе. Под ним, в тон, краснеет брусника. Кругом тихо, только птицы кричат на разные голоса, по-прежнему, кстати, привлекая сюда орнитологов. После того как реку зарегулировали и площадь водного покрова выросла в несколько раз, пернатых здесь стало больше. Пришлось перестроить для научных наблюдений старую вышку заставы. Ползти туда страшновато — арматура поручней уже подточена временем. Наверху, в будке, висит нетронутой таблица опознавательных силуэтов «черных птиц» — самолетов НАТО. Только нет ни самолетов, ни поселения, ни погранзаставы. Свежий признак жизни один — по дощечке, перекинутой через ручей, крохотными пирамидками поднимаются витые столбики помета. Ондатра установила пограничный столб своей земли…

Храм Св. Бориса и Глеба в 1992 году реставрирован жителями Печенги с помощью соседейнорвежцев

Борисоглебск. Дела духовные

«На норвежскую сторону камеру не поворачивать!» — строго окликнул сопровождающий. «А что, нас видят?» — спросил я с невинным видом. Майор даже не улыбнулся: «А как же. Повернете объектив к их инженерному объекту, мгновенно протест пришлют».

На одном из участков здешняя граница захватывает небольшой плацдарм на левом норвежском берегу Патсойоки. Плацдарм этот совсем невелик — в квадратную версту (около 1,2 км2) — и соединяется с «большой землей» все той же плотиной ГЭС. Уже родной нам уазик погранслужбы остановился именно тут, напротив выступа, в десятке метров от въезда на нее. Перед нами — крутой склон «классического» фьорда, где все открыто и видно, как на макете: там из перелеска поднимается маковка церкви, над ней — желто-черное здание норвежской заставы. По другую сторону от храма — чистенький, как из набора LEGO, домик, тоже норвежский.

«А церковь снимать можно?» — «Ее можно. Она наша…»

Действительно, самая что ни на есть наша — построенная еще в 1565 году, при Иване Грозном, преподобным Трифоном Печенгским, просветителем и крестителем лопарей. Точнее, нынешнее здание — увы, не подлинник, тот был сожжен в конце 1939-го или начале 1940 года, но позднее его в точности отстроили по фотографиям. А рядом — еще одно культовое сооружение: как велел великий князь Алексей Александрович в 1870 году поставить храм на северном рубеже России, так и стоит тут. Хотя и он продержался совсем нетронутым не всю жизнь — в 1944 году обгорел и лишь в 1992-м отремонтирован. Дело в том, что, осмотрев еще первозданную церковь святителя саамского, сын Александра II огорчился неблаголепию «избушки» и пожелал видеть невдалеке что-либо более соответствующее престижу империи. Храм был срублен в Архангельске и в три сезона доставлен на Паз. Савва Мамонтов докупил сруб гостиницы. Так рядом с тупами лопарей вознесся целый комплекс христианской цивилизации.

Впрочем, нечего иронизировать над великим князем — тогда этот край посещался не одними пограничниками и инженерами ГЭС. В начале XX века из Печенги в Вадсё стали совершать регулярные рейсы норвежский и русский пароходы. Архангельский вице-губернатор Дмитрий Островский в 1881 году записал: при впадении Паз-реки в губу стоит усадьба норвежского станового (ленсмана). Зайдя в дом, он «встретил нескольких англичан и семейство русского священника от церкви Бориса и Глеба. Англичане приезжают каждое лето ловить семгу» у водопада рядом с церковью.

При взгляде на современную карту кажется, что церковь специально вдвинута наподобие редута в норвежскую территорию, но на самом деле — и так, и не так. Она стояла здесь, когда граница еще вовсе не была обозначена, но играла именно роль форпоста — зримого знака православного присутствия. А в 1826 году объявили наконец о демаркации территорий между Россией и Швецией,  в состав которой входил тогда норвежский Финнмаркен. Николай I отрядил для этой цели подполковника Валериана Галямина, которому посчастливилось выслужиться в деле декабристов. Перед офицером инженерных войск стояла задача — выяснить рубеж исконно русских земель и провести границу в соответствии с ним. Но петербургский посланник с непостижимым равнодушием отнесся к государственным интересам империи. Напрасно лопари указывали ему на целую приходскую зону, сложившуюся вокруг церкви Бориса и Глеба, — он с легким сердцем согласился отступить на Паз, как на том настаивали шведско-норвежские делегаты. Они-то, в отличие от Галямина, прекрасно ориентировались в местной топографии. Сговорчивый подполковник подписал официальную карту, подготовленную ими, и получил за это орден Меча плюс золотую табакерку с бриллиантами и личной монограммой короля Карла XIV Юхана. Современный глаз сразу заподозрит в чиновнике коррупционера, но справедливости ради замечу: преступный умысел у него, вероятно, отсутствовал. Ходили слухи, что сам министр иностранных дел граф Карл Нессельроде напутствовал подполковника: «Отдайте им, что попросят. Наших интересов там нет».

Но что было делать с храмом Бориса и Глеба — неоспоримо русским и все же расположенным на том, теперь иностранном берегу реки? Шведы не смогли проигнорировать очевидный и общеизвестный на севере с XVI века пограничный гурий. Межа, отодвинувшись на восток, зацепилась за церковку, как за кованый гвоздь. Правда, подданные Карла Юхана вытребовали себе за уступку другие земельные угодья, уже справа от устья реки. Но, очевидно, подвижничество и личная инициатива Трифона не только позволили русскому населению, сплотившемуся вокруг монастыря, освоить северные пространства, но и остались внешнеполитическими факторами до наших дней.

Будни и праздники

В 2009 году стражи российских и норвежских рубежей кроме обычной рутинной работы еще отмечают собственный юбилей — 60 лет официальному договору двух стран об охране государственной границы. Точнее, не только стражи, ведь со стороны Норвегии разграничительную систему патрулирует и обычная полиция. А контрольно-следовой полосы и линии инженерных сооружений у норвежцев вообще нет, как нет и особого статуса пограничной территории. Надо сказать, что с Печенгского района его тоже недавно сняли, теперь гражданам РФ не требуется специальных пропусков для поездок сюда. Охрана границы — дело обоюдное, почти семейное. Люди с разных берегов Патсойоки смотрят друг на друга как на коллег. В августе, когда норвежские пограничники устраивают День Киркенеса, российские едут к ним играть в футбол. А раз в год проводятся совместные учения — сначала норвежец изображает преступника, который пытается «пролезть на российскую территорию», потом наоборот. Причем в роли нарушителей выступают командиры застав — по игровому сценарию. К примеру, патруль видит брошенную лодку и должен найти нарушителя. Главная роль здесь отведена собакам, которые берут след и довольно быстро догоняют кого следует. Овчарок при этом, конечно же, держат на поводке, а то порвут «шпиона». На нем же нет спецкостюма — все как в жизни. Обычно на поимку уходит 12—15 минут, и происходит она прямо перед камерами российских и норвежских телеоператоров и фотографов. Вообще же, на место КСП и ИС скоро придут приборы ночного видения и беспилотные летательные аппараты (БПЛА). Образцы такой техники уже испытывали на этом участке границы. БПЛА несет камеру с передатчиком, фотоаппарат или тепловизор — в зависимости от задачи. Изображение, естественно, тут же поступает операторам, управляющим полетом. А «колючку» заменят датчики движения, сейсмодатчики и прочие приборы, реагирующие на расстоянии и бесконтактно. Такие системы, при их кажущейся сложности, дешевле в эксплуатации, чем поддержание многих километров проволочного заграждения.

Т-34 на вечной стоянке у въезда в Печенгу

Печенга — Никель. Дела музейные

На холме у дороги грозит Западу стволом-хоботом танк Т-34. Тут же, у самой гусеницы, из земли вырастает восьмиконечный деревянный крест. Брус его — еще светлый, свежий. Через дорогу — часовенка на месте Печенгского мужского монастыря. Последний перед границей мост в поселке, который называется так же — Печенга. За мостом — Генеральская сопка, тоже увенчанная крестом (впрочем, ее отсюда не видно).

Сюда мы приехали с Вероникой Мацак, которая много лет директорствует в Печенгском районном историко-краеведческом музее. Естественно, она знает тут каждый дом, сопку и дерево, а о каждом событии может дать исчерпывающую и увлекательную справку. И сама она любима всеми и известна, как «Высоцкий районного масштаба»: ее с равным энтузиазмом приветствуют и коллеги-музейщики, и водитель такси, и бывший литейщик на Никельском комбинате, и отец Даниил — высокий молодой священник, вышедший встретить нас прямо к «танковокрестовой» группе. Он и удовлетворил мое любопытство по поводу нее: Т-34, конечно, оставили памятником после войны, а символы веры устанавливает один новгородский предприниматель, же лающий оставаться неизвестным. Летом вот на джипах присылает настоящие строительные десанты, «владыка (архиепископ Мурманский и Мончегорский Симон. — Прим. ред.) называет его «наш крестовоздвиженец». Такими вехами на возвышенных местах раньше традиционно обозначались уже освоенные, «застолбленные» земли. Саамы, даже не зная христианства, уже отмечали свои владения священными сейдами — гигантскими овальными камнями на маленьких катках. Русские же, понятное дело, установили здесь православный крест.

Вообще, здесь, на реке, и в рассказах Вероники Мацак буквально видишь, слышишь и чувствуешь, как перемежаются, не перемешиваясь, вехи истории. Еще в середине XVI века английский капитан Стивен Бэрроу подошел к мысу Кигор у северной оконечности полуострова Рыбачий и подивился: в отдаленной бухте на «краю света» стояло множество судов, а на голом, без растительности берегу шел оживленный торг между голландцами, лопарями, карелами, русскими, норвежцами. За всем этим наблюдал и разрешал споры таможенник из самой Москвы. Бэрроу спросил: чья, мол, эта земля? И тот отвечал, что Руси, хотя признал, что датчане собирают с аборигенов дань наравне с царем Иваном Васильевичем. Лопари и даже германцы начинали понимать наш язык — через три века они скажут с поморским цокающим выговором: «Мы те же русские». В общем, славянизация края продолжалась весьма бурно, пока в  ночь на Рождество 1589 года не обрушилось несчастье — шведский боевой десант напал на Печенгскую обитель. Постройки были подожжены, монахи и близживущие лопари — 116 человек — перебиты. Юхан III, лично ненавидевший Ивана Грозного, почел за благо уничтожить «культурную восточную угрозу» в буквальном смысле с корнем. Местные провинциальные интересы наконец начали попадать в геополитические жернова.

И сейчас над братской могилой с деревянной крышей все еще стоит запах мокрых головешек. Не с XVI столетия, конечно, просто церковь, поставленная над захоронением, год назад сгорела уже без помощи каких-либо врагов. Несчастный случай. Веронике Мацак остается только каждый раз спрашивать отца Даниила: не найдено ли при разборе завалов что-нибудь новое для ее экспозиции?.. Не успеваю я обернуться, как батюшка вместе с водителем уже запихивают в наш багажник конец горелого бревна, окованный старинным железом. В салон помещается церковный подсвечник начала ХХ века — и мы отправляемся в обратный путь «с заездом» в музей. «В тему» мобильный телефон нашей хозяйки вдруг басовито запевает: «Прощайте, скалистые горы».

Муста-Тунтури по-фински значит «черный хребет». Места боев Отечественной войны

Муста-Тунтури. Эхо прошедшей войны

Кто куда, а мы карабкаемся на склон тех самых скалистых гор (в песне поется именно об этих местах). Приходится цепляться за кустарники, и я представляю себе, каково было советским войскам брать этот хребет в 1944-м под сплошным огнем 20-й горной армии немцев. Оборачиваюсь, чтобы отдышаться, и вижу вдали, как в объективе: уменьшилась, опустилась куда-то вниз и как бы приподнялась краем к горизонту зелень тонкой полоски земли — здесь материк переходит в полуостров Средний. По этому перешейку когда-то поморы, собравшись за треской или по торговым делам «в Датску», перетаскивали суда — открытые воды вокруг полуострова бурны. А сейчас внизу различимы, с четкостью спичечных коробков, вагончики поселка геофизиков, откуда мы начали наше восхождение.

Мы находимся теперь «в тылу» российской территории, но на перекрестке двух бывших границ: гражданской советско-финской 1940-го (она шла по оси Среднего и Рыбачьего) и советско-немецкого фронта 1941—1944 годов. Это хребет Муста-Тунтури, весь он просматривается с узкого скалистого плато с диагональными трещинами, продуваемый ветром и подчеркнутый лучами низкого солнца. Со всех сторон пока хватает глаз — сопки, скалы, море.   Под ногами что-то хрустит, опустив голову, с удивлением видишь: гильзы. Чуть поодаль валяется ржавый «хвост» от мины, похожий на шестеренку. Связки колючей проволоки. Осколки. Поразительно — будто не прошло 65 лет с тех пор, как все это сеяло смерть вокруг. Так медленно ползет время тут, в Заполярье.

Фронт стоял здесь с июля 1941-го. Немцы планировали с ходу захватить Мурманск, единственный советский незамерзающий порт на Ледовитом океане, но продвинулись лишь на несколько десятков километров и были остановлены на Муста-Тунтури. Четыре года австрийские горные егеря и советские морские пехотинцы глядели друг на друга в створ прицела — на расстоянии броска гранаты. Это легко представить себе и теперь: прямо вдоль обрыва над ямкой в скале — ржавый колпак из железных листов, советский блиндаж. В нескольких шагах от него целая система немецких коммуникаций, уходящих под землю.

Потом, три года спустя, скалы штурмовали штрафбатовцы и та же морская пехота. Гитлеровцы сверху поливали их из «огнеметов-самоваров». Сколько погибло здесь таких смертников? Как их звали? На Среднем и Рыбачьем сложили головы 8000—12 000, а известны имена только 3000. Каждый год работы никельского поискового отряда «Омега» прибавляет братских могил: иногда три, иногда пять. Всегда безымянную — лишь изредка на ложке отыщется нацарапанная фамилия.

День подходит к концу, а вместе с ним и все наше путешествие. Мы сидим в натопленном вагончике, как раз возле тех самых скал. По небу от края до края блуждает какой-то белый поток, похожий на дракона, свивается в кольца и развивается, будто концентрированный снежный вихрь. Это — северное сияние, совсем не похожее на то, которое рисуют в книжках. Наяву оно куда яснее, фантастичнее и, что ли, доступнее. Всем северянам по обеим сторонам границы. И так было всегда.

Пограничная история

История этой границы есть собственно история ее постепенного сдвижения на восток. С X до середины XI века она, судя по глухим отзвукам в истории, проходила гораздо западнее — по Люнгенфьорду, в 50 километрах восточнее современного города Тромсё. Потом, в 1043 году, Ярослав Мудрый дал в качестве приданого за дочерью Елизаветой, невестой норвежского короля, землю оттуда вплоть до Альта-фьорда и реки Альта. Проходит еще 200 лет, и на новые уступки идет новгородский князь Александр Невский — уступает следующий выступ территории до Тана-фьорда. Меж тем и Норвегия, и Новгород попадают под власть более сильных соседей — первая с 1397 года входит в Кальмарскую унию с Данией, второй уходит под тяжелую руку Москвы. В 1603 году Борис Годунов и Кристиан IV договариваются уже о новой границе — между Тана-фьордом и Кольской губой по Варангер-фьорду и реке Няндоме (Нейден). Впрочем, из-за смерти русского царя и наступившего Смутного времени договор тогда не был подписан, а вступил в силу только в 1684-м, причем на новых условиях. А именно — все спорные земли были превращены в Фэлледсдистрикт (Общий район), где обе державы имели право в равных долях собирать дань с саамов. Так они поступали ровно 130 лет, пока в 1814-м Норвегия не перешла от Дании к Швеции. Некоторое время продолжалась неопределенность, и наконец в 1826-м произошла официальная демаркация — по рекам Паз и Ворьема. В 1905 году стортинг (парламент) Норвегии провозгласил в Осло независимость, и Российская империя первой признала ее. Территориальный вопрос при этом не поднимался. Это уже потом, после 1917-го, в дело вмешался новый региональный игрок — также получившая суверенитет Финляндия. По договору 1920 года территория от границы 1826 года на восток до реки Титовки и середины Среднего и Рыбачьего передавалась ей в вечное владение. Потом по результатам Советско-финляндской войны 1939—1940 годов это «вечное владение» было «округлено» в пользу СССР (полуострова отошли к нам полностью). Наконец, в 1944 году наша страна вновь обрела границу с Норвегией — ровно по линии 1826 года.

Интеграция. Эпилог

Одно на всех северное сияние, один тип хозяйства, одно море, одна рыба и один, подсказанный практикой ледовых дрейфов, вид судов — с металлическими обводами. За столетия жизни в сходных условиях в Поморье и Норвегии сложилась во всех смыслах сходная культура. Суровый климат и безлюдье дали миру человека практического склада — промышленника, который превыше всего ценил данное слово, был честен, усерден, силен, готов к товарищеской помощи, не ожидая за нее вознаграждения. Тот же моральный кодекс, зафиксированный даже письменно в ранних православных «уставцах» и проповедовавшийся в семьях, отличал и туземцев Мурмана — лопарей. Путешественники по Северу часто удивлялись, как это русские купцы доверяют им хранить рыбу и прочие товары на огромные суммы, будучи совершенно уверены, что саам не возьмет ни хвоста, а случайного проезжего бесплатно накормит свежей семгой.

Когда все население Кольского полуострова исчислялось сотнями, каждый человек был на виду, как камень в отлив. Что в этой ситуации может оказаться хуже, чем дурная молва о тебе? Даже если забыть об общественном мнении: вся жизнь на севере строилась на договорных обязательствах. Если на юге хотя бы гипотетически возможно отколоться и строить хозяйство в одиночку, здесь это немыслимо — один идет на дальний торг и берет товар всех соседей, другой едет обмениваться на угорское стойбище. Все волей-неволей становятся похожи друг на друга. В Норвегию на учебу ездили корабелы даже из Архангельска. А между поморами и норвежцами в ходу был уникальный руссенорск — стихийно сложившийся разговорный язык.

Эта степень открытости русского Поморья западному миру выглядит невероятной, как легендарный (а на самом деле совершенно реальный) судостроитель Конон Второушин из сказов Бориса Шергина, который в свободное от основного ремесла время раскрывал прямо на свае Свифта или Шекспира и читал вслух мальчишкам-ученикам — русскому и усыновленному норвежскому.

Как бы там ни было, несмотря на все препоны центральных властей, точнее поверх них, торговля успешно шла до самой революции 1917 года. Поморы изворачивались, лавируя между правительственными указами. Норвежцы, вынужденно подчиненные то Шведскому, то Датскому королевству, делали то же самое.

Теперь же много воды утекло. Местный лов рыбы не ведется, прямая торговля через границу и подавно пресеклась. Население с российской стороны — потомки приезжих со всего СССР: из Питера, Центральной России, с Украины. Плюс потомки солдат, освобождавших Кольский полуостров. Но все равно, оставаясь здесь, люди с годами прикрепляются к этой земле и считают своим долгом познать место, где живут, и подстроиться под него — за невозможностью обратного.

Фото Вадима Кантора

Михаил Прутьев

Этого литературного мистификатора знают немногие российские читатели. А ведь ему удалось невозможное: Ромен Гари был дважды удостоен Гонкуровской премии — под разными именами. И хотя журнал «Иностранная литература» с завидным постоянством публиковал переводы его романов, издательство «Симпозиум» выпустило многотомник его произведений, а Эльдар Рязанов в середине 1990-х снял документальный фильм по следам литературной мистификации, имя Гари по-прежнему мало известно. Фото вверху ROGER VIOLLET/EAST NEWS

Этого литературного мистификатора знают немногие российские читатели. А ведь ему удалось невозможное: Ромен Гари был дважды удостоен Гонкуровской премии — под разными именами. И хотя журнал «Иностранная литература» с завидным постоянством публиковал переводы его романов, издательство «Симпозиум» выпустило многотомник его произведений, а Эльдар Рязанов в середине 1990-х снял документальный фильм по следам литературной мистификации, имя Гари по-прежнему мало известно.

Обещание на рассвете

«У меня нет ни капли французской крови, — писал Гари, — но в моих жилах течет кровь Франции». Он родился в Москве в 1914 году. «Вашей матери следовало окончить консерваторию, — говорил известный актер немого кино Иван Мозжухин, — к сожалению, жизнь сложилась так, что ей не удалось раскрыть свой талант. К тому же после вашего рождения ее уже ничто, кроме вас, не интересовало». Следовало ли ей оканчивать консерваторию или нет, неизвестно, но талант у нее, бесспорно, был. Она рассказывала сыну о Франции с искусством восточных сказочников. В ее лирических и вдохновенных монологах эта страна становилась поэтическим шедевром, недосягаемым для простого смертного. Попробуйте-ка сами без устали «бродить» по лесам, окружающим французские города, слушая легенды об этой стране, и видеть ее в глазах своей матери. Откуда у российской актрисы со сценическим именем Нина Борисовская родилась такая любовь к Франции? «Я была в Париже и Ницце», — уклончиво говорила она. Известно только, что она — дочь еврея-часовщика из Курска — некогда была очень хороша собой. Еще известно, что девушка ушла из дома в 16 лет, вышла замуж, развелась, а потом родила ребенка — и началось ее героическое материнство в одиночестве.

Большой актрисой она так и не стала… Кто был отцом ребенка, осталось тайной. Но часто в минуты отчаяния или радости она говорила: «Посмотри на меня», и когда маленький Роман (Ромен Гари) замирал в давно уже отрепетированной позе, она долго стояла, склонившись над ним, а потом целовала и прижимала к себе, и он чувствовал на своих щеках ее слезы.

Возможно, отцом был актер Леонид Касев (Кацев), чью фамилию и носил Гари до конца своих дней. Но, принимая во внимание возвышенные пристрастия Нины Борисовской, скорее всего, им был другой актер — звезда немого кино Иван Мозжухин, на которого Гари был очень похож.

Европа и Америка знают Мозжухина больше под фамилией Москин. Только чудо спасло его с женой Натальей Лисенко, тоже актрисой, от расстрела. В Крыму в 1919 году «подозрительных личностей непролетарского происхождения» уже поставили к стенке, но один из внезапно пришедших красных командиров вдруг оказался давним поклонником актера. И в 1920 году король немого кино вместе с владельцем киностудии И. Ермольевым, режиссером Я. Протазановым и другими русскими кинематографистами эмигрировал во Францию. Мозжухин снялся более чем в 100 фильмах, играя романтических героев и благородных авантюристов, спасал империи и прекрасных пленниц, побеждал на шпагах. В свободное время он писал сценарии и поэмы. Был у него и драматический талант, он сыграл и Германна в «Пиковой даме», и главную роль в «Отце Сергии». С 1931 года актер успешно снимался во многих звуковых фильмах. Однако скоротечная форма распространенного тогда туберкулеза прервала его планы. Он умер, не дожив до пятидесятилетнего юбилея, в самом начале войны, всеми забытый и нищий.

Все раннее детство Гари — это путь во Францию, где ему предстояло «вырасти, выучиться и стать человеком». Мать увезла его из России то ли в 1918-м, то ли в 1921 году.

В Польше они остановились в Вильно, «проездом». Мать зарабатывала на жизнь, изготавливая дамские шляпки. Они продавались плохо, и очень скоро семья оказалась на самом дне. Возвращаясь после бесплодных странствий в надежде продать хоть что-то, она прижимала сына к себе и, глядя поверх его плеча куда-то вдаль, шептала: «Ты будешь французским посланником!» Она работала все время — ходила по городу пешком даже в морозные дни, продавая дамские шляпы и украшения, и при этом говорила сыну: «У тебя будет автомобиль!» По ее просьбе Гари поднимал глаза, и она, вытирая счастливые слезы, шептала: «Тебя будут обожать женщины!» А потом, успокоившись, добавляла: «Ты выиграешь на скачках! Только надо набраться терпения…»

Но не в характере Борисовской было ждать милостей от судьбы. Пока она яростно боролась с нищетой, у маленького Гари было особое задание. Многого ожидая от сына, мать искала чудесный кратчайший путь к «славе и поклонению толпы». Франция ведь принимала лишь избранных! И изо дня в день, пребывая в Вильно, ребенок пытался познать свои способности. Едва ему исполнилось семь лет, была куплена скрипка. Но к концу третьей недели маэстро, у которого мальчик брал уроки, вырвал у него смычок, сказав, что поговорит с матерью об этих уроках.

Мать долго вздыхала… Мечта о будущем сына-музыканта разбилась. Но есть же другие пути! И трижды в неделю Гари надевал балетные тапочки и добросовестно поднимал ногу у станка. «Нижинский! Нижинский!» — восклицала Нина. Но и этот путь оказался тупиковым — мать узнала, что учитель танцев заглядывается на своих учеников... Потом были мольберт и краски. Потом гимназический театр… В итоге оба остановились на литературе. «Мир, — писал потом Гари, — съежился для меня до размеров листа бумаги, на который я набросился с отчаянным юношеским лиризмом». Главное для писателя, считала Борисовская, это псевдоним. Великий французский писатель не может иметь русское имя! Целыми днями Гари исписывал страницы в поисках нужного имени: Ролан де Шантеклер, Ромен де Мизор, Ален Бизар, Юбер де Лонпре… «Гари» возник позже и совершенно случайно. Повелительное наклонение русского глагола «гореть» в русском произношении… Из этого же ряда «Ажар» — неполная анаграмма его первого псевдонима (Gary).

Европейское воспитание

Пока Гари исписывал тетради псевдонимами, Нина Борисовская открыла в Вильно «Крупный салон парижских мод», который как-то сразу собрал клиентуру, и вскоре дела у них пошли лучше. Три раза в неделю мать водила Гари в манеж. Верховая езда, фехтование и стрельба из пистолета! Вероятно, в мечтах она уже видела сына в белой форме гвардейского офицера, гарцующего на виду у красавиц. В восемь лет ее Ромушка уже поднимал, правда, с трудом, огромный пистолет. Мать сидела рядом и при каждом удачном выстреле шептала: «Ты будешь защищать меня, верно? Еще немного, и…»

Как-то, уже в Варшаве, куда семья переехала спустя несколько лет, во французском лицее кто-то из мальчиков назвал Борисовскую кокоткой. Гари растерялся и… в первый раз повернулся спиной к своим врагам. Когда вечером мать вернулась, он бросился к ней за утешением, как было всегда. Однако утешать она его не стала: «В следующий раз, когда при тебе будут оскорблять твою мать, я хочу, чтобы тебя принесли домой на носилках, в крови. Ты слышишь меня? Даже если у тебя не останется ни одной целой кости!»

Но вернемся к поиску талантов и будущему литератора, к которому, кстати, со временем присоединилось еще и будущее дипломата. Неизвестно, как Нина Борисовская представляла себе эту карьеру, но в воспитании Ромушки не упускалось ничего. «Не доверяй женщинам, имеющим несколько шуб, они всегда будут ждать от тебя еще одну. Выбирай подарки разборчиво, думай о вкусах дамы, которой их даришь. Если она плохо воспитана, подари ей красивую книгу. Если имеешь дело со скромной образованной женщиной, подари ей что-то из роскоши: духи или платок. Броши, серьги и кольца выбирай под цвет глаз, а платья, манто и шарфы — под цвет волос. Но главное, никогда не бери денег у женщин. Никогда. Иначе я умру. Поклянись мне в этом!»

Через много лет Гари увлекся прекрасной колбасницей. Далеко идущих планов по отношению к ней у него не было, отчего девушка очень расстраивалась. Однажды она даже приехала к Борисовской жаловаться и заявила с несчастным видом: «Он заставил меня прочитать Пруста, Толстого и Достоевского! Кому я после этого нужна?!»

До Франции они все-таки добрались. Предпринимательская жилка матери оказалась востребованной и там. Одна из комнат была переоборудована под гостиницу для собак, и всем желающим оказывались услуги по временному содержанию домашних животных. Мать читала книги слепым, взяла жильцов, стала управляющей одного из домов, выступала посредницей в продаже земельных участков. А Гари тем временем поступил в один из лучших лицеев в Ницце, затем — в Экс-ан-Провансе на юридический факультет, и расставание с матерью оказалось неизбежным. А единственным способом радовать ее были его успехи. И юноша начал писать по 11 часов в сутки… Но результата достиг невеликого: еженедельник «Гренгуар» напечатал лишь один его рассказ — «Буря». Воодушевившись, Гари написал еще три рассказа и отослал их в издательство. Но следующая публикация состоялась только через полгода. Все это время он писал матери, что редакторы газет требуют от него низкопробные рассказы, а он отказывается компрометировать свое литературное реноме и потому подписывается разными именами. На самом же деле Гари спокойно вырезал рассказы своих коллег по перу из парижских еженедельников и отсылал их в Ниццу.

Вслед за юридическим факультетом его ждало обучение в Школе высшей военной подготовки. К тому времени один из его рассказов был переведен и опубликован в Америке, и автор получил колоссальную премию — 150 долларов. На радостях он отправился к матери, но та встретила его странно. После счастливых слез и нескончаемых объятий она с таинственным видом потащила его в комнату и поведала о некоем плане, который он обязан осуществить. Все просто: он должен убить Гитлера и тем самым спасти Францию. Она все предусмотрела, включая и чудесное спасение Гари. Речи о том, чтобы уклониться, не было. И Гари отправился за билетом в Берлин. Великий день настал: рукописи были разобраны, вещи уложены, в рюкзаке лежал билет, купленный с 30-процентной скидкой в связи с летними каникулами… Но тут Борисовская, не отходившая от сына все эти дни, не выдержала: «Умоляю тебя, не делай этого! Откажись от этого героического плана ради своей старой матери». Таким образом, Гитлер остался в живых. «Жизнь полна упущенных возможностей…»

Обучение в военной школе тем временем подходило к концу — и вновь «осечка»: Гари, единственному из 300 курсантов летной школы, не присвоили офицерского звания из-за его происхождения. Чтобы служить в национальной авиации, нужно было быть сыном француза или официально проживать во Франции в течение 10 лет. Для Гари сделали исключение — в авиации оставили, но чин не дали. Реабилитировать великую страну в глазах матери можно было только одним способом. «Я обольстил жену коменданта школы, — признался Гари. — Ничего не смог с собой поделать. Муж узнал и потребовал санкций». — «Она красивая? — спросила Борисовская, — расскажи мне все с самого начала…»

Война застала Гари у зениток, нацеленных в небо. Мысль о том, что Франция могла проиграть, никогда не приходила ему в голову. Жизнь матери не должна была закончиться поражением. «Надо немедленно атаковать, — говорила она. — Надо идти прямо на Берлин. С тобой ничего не случится. Тебя, может быть, ранят, в ногу».

«За всю свою жизнь, — вспоминал Гари, — я встречал только двух людей с подобным отношением к Франции: свою мать и генерала де Голля. Они были абсолютно разными во всех отношениях, но когда 18 июля я услышал его обращение к французскому народу, то откликнулся не колеблясь, как на голос пожилой женщины, продававшей шляпки на улице Большая Погулянка, 16, в Вильно».

Франция капитулировала 22 июля 1940 года. Гари и его друзья украли самолет. Лететь решено было в Англию. Он занес уже ногу на трап, как вдруг увидел бегущего к нему дежурного аэропорта. Это было сверхъестественным, но его звали к телефону. Как голос матери смог пробиться через хаос катастрофы, когда командиры не имели сведений о своих войсках?! «Мы победим!» — сказал далекий всхлипывающий голос. А в это время самолет, на котором должен был лететь Гари, делал пробный круг над аэропортом. Вдруг он завис в воздухе, накренился, спикировал, рухнул и взорвался...

После капитуляции Франции ему с товарищами все-таки удалось угнать самолет и на последних каплях горючего благополучно приземлиться в Северной Африке. Затем с многочисленными приключениями он добрался до Англии, где вступил во Французские Свободные Силы под командованием де Голля. В составе эскадрильи «Лотарингия» принял участие в битве за Англию и военных действиях в Чаде, Ливии и Сирии.

Всю войну из Франции летели письма. «Славный мой сын, я горжусь тобой… Да здравствует Франция!» Но Гари чувствовал в них странную нотку, что-то недосказанное и тревожное.

С черно-зеленым бантом «За освобождение» на груди, чуть выше ордена Почетного легиона, Военного креста и медалей, с капитанскими нашивками на погонах, в фуражке, надвинутой на глаза, с романом «Европейское воспитание» на английском и французском языках в рюкзаке, набитом также и вырезками из газет с восторженными публикациями, и с письмом в кармане, благодаря которому должны быть преодолены все препятствия на пути к дипломатической карьере, Гари вернулся в Ниццу.

Его никто не встречал. О матери что-то слышали, но никто не знал, где она. Потребовалось немало времени, чтобы узнать правду. Она умерла три с половиной года назад. Но за несколько дней до смерти Борисовская написала около 250 писем и отдала их подруге, которая регулярно отправляла эти послания Ромушке на фронт.

О матери, о ее любви Гари писал: «Плохо и рано быть так сильно любимым в детстве, это развивает дурные привычки. Вы верите, что любовь ожидает вас где-то, стоит только ее найти. Вместе с материнской любовью на заре вашей юности вам дается обещание, которое жизнь никогда не выполнит. Поэтому до конца своих дней вы вынуждены жить всухомятку. И каждый раз, когда женщина сжимает вас в объятиях, вы понимаете, что это не то. С первым лучом зари вы познали истинную любовь, оставившую в вас глубокий след. Поэтому повсюду с вами яд сравнения, и вы томитесь всю жизнь в ожидании того, что уже получили…»

Таковы реалии жизни. Правда, есть и другие: недавно вышла очередная биография Ромена Гари под названием «Ромен Гари, хамелеон». Книга открывает «неизвестные тайны» о нем. В ней его мать, Мина Овчинская, по мужу Касева, никогда не была актрисой, не встречалась с Мозжухиным и не жила в Москве. Его отец — АрьеЛейб (Леонид) Касев бросил первую семью, влюбившись в молоденькую девушку…

Безусловно, эти факты будут многим интересны, но для того, кто однажды прочитал «Обещание на рассвете», они ничего не добавят к образу писателя. Он не в реалиях и прототипах, он — в своих романах. Писатель не может быть таковым, если не сплетает воедино эпизоды и эмоции из собственной жизни, если не творит легенды. Жизнь не всегда оказывается интересным сценарием. И для того чтобы донести до других свои мысли, многие события нужно выстроить по законам жанра. А был ли Иван Мозжухин реальным персонажем жизни Ромушки и Нины Борисовской, или это всего лишь мечта патетической натуры его матери, которую он реализовал в романе, не так уж и важно.

Леди Л.

«Каждый мой роман говорит о любви к женщине или ко всему человечеству». «Леди Л.» — прощальный подарок английской журналистке Лесли Бланч, первой жене писателя.

«Этот человек — русский», — подумала Лесли Бланч, первый раз увидев одиноко стоявшего Гари на вечеринке участников Сопротивления.

Лесли была старше его на семь лет. Очаровательная, талантливая, она работала редактором журнала «Вог», занималась театром и кино. Ее пера побаивались. Гари читал ей «Европейское воспитание» ночами и очень ценил ее мнение. Роман вышел в 1944 году, тогда же они с Лесли официально оформили отношения. Она была с ним рядом и во время вручения ордена Почетного легиона, и когда он поступил на дипломатическую службу, и когда стал работать в ООН, в Латинской Америке.

Леди Л. — это, безусловно, Лесли, с ее капризами, сменой настроения, нежностью, любовью к кошкам, с ее английским умом. Сюжет романа банален. Девушка из низов, не страдающая избытком добродетели, становится дамой, принадлежащей к высшим кругам английского общества. Леди Л. наказывает своего возлюбленного за неверность. Он предпочел ее любви любовь ко всему человечеству. Ее наказание жестоко и комично…

За экранизацию романа взялась кинокомпания «Метро-Голдвин-Майер», собрав блистательный состав: Софи Лорен, Пол Ньюман, Филипп Нуаре. Лесли была консультантом… В этот период их уже ничего не связывало с Гари, кроме английского языка, на котором он писал роман. «Он хотел быть свободным в жизни во всем, и он бросил все, в том числе и меня», — говорила Лесли.

Цвета дня

«Ты не можешь любить женщину или мужчину, не придумав их прежде, потому что прекрасная история любви начинается с того, что два существа воображают себе друг друга…» Книгу «Цвета дня» Гари написал в 1951 году. Это роман о Голливуде, о людях кино. А через несколько лет он встретил свою Энн.

Джин Сиберг была моложе Гари на 24 года. Ее красота и талант засверкали на экранах в 1957 году, когда вышел фильм «Святая Жанна» по пьесе Бернарда Шоу. На эту роль теперешнюю избранницу Гари выбрали среди 18 000 (!) претенденток. И по сей день Джин Сиберг самая красивая Жанна д’Арк из всех явившихся на экране. Фильм не имел большого успеха, но актрису заметили. И компания «Коламбия пикчерс» подписала с ней многолетний контракт. В 1959 году Жан Люк Годар, тогда еще французский кинокритик, только помышляющий стать режиссером, снимает фильм «На последнем дыхании» с Сиберг и Бельмондо в главных ролях. Этот фильм видели и в СССР.

Она оказалась реальным воплощением его идеала женщины. Минна, Жозетта, Энн, Зося… С одной стороны, наивность и невинность, девушка-ребенок, набоковская Лолита. С другой — роковая натура, со страстями и сильным характером. Гари был околдован ее двойственностью. Они поженились в 1963 году, а в 1970-м Гари решил развестись.

Странно иногда переплетаются обстоятельства. В «Цветах дня», созданных задолго до их встречи, Гари описал классический любовный треугольник: актер, режиссер и продюсер — муж восхитительной американской актрисы Энн Гарантье и французский летчик. Любовь уводит Энн от обожающего ее мужа к Ренье. А тот, в свою очередь, не может полностью отдаться чувству, потому что относится к породе идеалистов, вечно стремящихся к абсолюту и постоянно пополняющих ряды борцов «за идеи».

Гари, продолжая свою литературную деятельность, обратился к кинематографу. Он написал несколько сценариев и поставил два фильма, в которых снялась Сиберг. В то время они с Джин были звездной парой, за ними постоянно охотились папарацци, их имена не сходили со страниц газет и журналов.

Белая собака

Они встретились, когда Гари работал над романом «Белая собака» — о расовой дискриминации. Джин ему представили не как актрису, а как белую американку, активно занимающуюся борьбой с расизмом. Сразу же после знакомства они проговорили несколько часов... И, возможно, в их отношениях все могло быть иначе, если бы не сильная, всепрощающая любовь Гари. Если бы не мятежная натура Джин.

Увлеченная до крайности своей борьбой за равенство всех народов, она вошла в террористическую негритянскую организацию «Черные пантеры». Познакомилась с их лидером, потом был еще один лидер и еще… Она помогала им и словом, и делом — деньгами Гари, не понимая, что это точно такие же расисты, как и те, против которых она выступала. От одного из лидеров она забеременела.

Гари ездил за ней в Африку, возвращал, платил… Узнав о его решении развестись с ней, она сообщила, что ждет ребенка. А незадолго до родов в американском журнале «Ньюсуик», выходившем тиражом 6 миллионов, было опубликовано, что Джин Сиберг ждет ребенка от одного из лидеров «Черных пантер».

От самой себя Гари спасти ее не смог. Начались преждевременные роды, девочка, которую он хотел назвать Ниной, погибла. Джин так и не смогла оправиться от этого удара. Каждый год в канун смерти дочери она будет возобновлять попытки самоубийства.

Они расстались друзьями. Вместе заботились о воспитании сына Александра Диего. А черты Джин по-прежнему оставались в идеальных женских образах новых романов Гари. Она попыталась наладить свою жизнь, выйти замуж, развелась. Алкоголь, наркотики, сомнительные знакомства, психиатрическая клиника, за которую платил Гари. Предложений сниматься больше не поступало: «Я привыкла быть маленькой принцессой, за которой приезжают на лимузине. Больше не приезжают…»

Личная драма Гари не могла не отразиться и на творчестве. В 1956 году он получил Гонкуровскую премию за роман «Корни неба». О слонах. Почему слоны? По словам главного героя — «безумного» француза Мореля, нынешнему человеку уже мало собак и кошек для того, чтобы заглушить голос собственного одиночества. Ему необходимы слоны — огромные, неповоротливые — олицетворение свободы и собственного достоинства.

Мир тогда рукоплескал писателю и «слонам». Гари со своими консервативными взглядами, антикоммунизмом, голлизмом, ориентированностью на русскую классическую литературу был, конечно же, очень читаемым. Но из авангарда он перешел в арьергард. К его лицу привыкли! Жизнь переставала быть интересной и насыщенной, не предполагала новых ходов и решений. И «динозавр» решил разыграть бунтаря: «Провокация — мой любимый метод самообороны». Вот тогда и появился Эмиль Ажар — второй псевдоним Романа Касева. И все началось сначала.

Вся жизнь впереди

В 1975 году Франция зачитывается новым романом. Ее автор, Эмиль Ажар, уже знаком французской публике. Год назад он издал свой первый роман о служащем парижской конторы, который привез из Марокко питона, поселил его в своей скромной квартире и проникся к нему огромной любовью. «Голубчику» уже тогда была обеспечена крупная литературная премия. Но молодой автор от участия в конкурсе отказался. Однако теперь — роман «Вся жизнь впереди» — событие мирового значения. Он о проститутке, еврейке, открывающей в старости пансион для детей, «которых не хотели или вовремя не смогли абортировать». Маленький арабский мальчик Момо — единственная отрада ее жизни. А любовь Момо к старой Розе, в свою очередь, переходит все мыслимые границы. Три недели он сидит подле умершей Розы в подвале, поливая мертвое тело украденными в соседней лавке духами…

Предположений о таинственном авторе, обладателе Гонкуровской премии 1975 года, множество: от известного ближневосточного террориста до Луи Арагона. И напрасно истинные читатели Гари говорили о том, что Ажар и Гари — одно лицо. Линда Ноэль, приятельница Гари, видела разбросанные по комнате рукописи «Голубчика». Красивая журналистка из «Матч», Лор Буле, во время интервью с Гари уверяла его, что он и есть Эмиль Ажар, доказывая это элементарным сопоставлением текста. Учитель французского на пенсии мсье Гордье отмечал, что перекликаются эпизоды и фразы. Да и простенький анализ текстов легко бы доказал авторство. Но для этого надо было читать сердцем!

Критики не читали. И слышать не хотели о подобном предположении. «Гари — писатель на излете. Этого не может быть!»

И вот Ажар стал ответом снобистской парижской критике. Сбитая с толку, так и не понявшая насмешку автора, она должна была бы объявить о своем профессиональном банкротстве. Дважды Гари пытался бежать от навязанных шаблонов: «Человека с голубем» Фоско Синибальди было продано всего лишь 500 экземпляров, а «Головы Стефании» Шатана Богата стали продаваться, когда он признался в авторстве. В этом случае необходимо было войти в историю.

За этим пределом ваш билет недействителен

Роман с таким названием — часть литературной мистификации. Гари опубликовал его в тот же год, что и книгу «Вся жизнь впереди», под своим именем, намекая критикам на обреченность своего творчества. Может быть, уже тогда он задумал заключительный акт своей драмы. Последней каплей стала, вероятно, трагическая смерть Сиберг. Ее тело было обнаружено 8 сентября 1979 года. Умерла она приблизительно неделей раньше. Возможно, это был итог ее борьбы с расизмом. Полиция предпочла версию о самоубийстве.

Гари застрелился 2 декабря 1980 года. Весь предыдущий месяц он оформлял документы, по которым его сын Диего, по французским законам еще не достигший совершеннолетия, мог быть признан совершеннолетним и вступить в права наследства.

Лесли Бланч рассказывала: «За день до самоубийства он мне позвонил и сказал: «Я неправильно разыграл свои карты...»

Такой поступок всегда рождает вопросы. Гари постарался на них ответить. В посмертной записке было сказано: «День Д. Никакой связи с Джин Сиберг. Любителям разбитых сердец просьба не беспокоиться. Конечно, можно отнести это на счет депрессии. Но тогда надо признать, что я пребываю в ней всю свою сознательную жизнь и что именно она помогла мне состояться как писателю. Так в чем же причина? Возможно, ответ следует искать в названии моей автобиографической повести «Ночь будет спокойной» и заключительных словах моего последнего романа: «Лучше не скажешь». Я наконец достиг предела самовыражения. Ромен Гари».

Валерия Елисеева

Среда, в которой растут наши дети, во многом формируется современными моющими средствами и другой бытовой химией. Фото: ALAMY/PHOTAS 

Сейчас уже трудно представить себе, что всего каких-нибудь 150—200 лет назад образованные люди в самых передовых странах не имели привычки регулярно мыть руки. То, что мы сегодня сочли бы ужасающей грязью, было повседневным фоном жизни. Чистота мало заботила даже медиков: когда в конце 1840-х годов венский врач Игнац Земмельвейс предложил обязательное обеззараживание рук при приеме родов, коллеги единодушно отвергли это требование. Сама мысль о том, что руки врача могут быть источником грязи, показалась им оскорбительной.

Только во второй половине XIX века, после открытия возбудителей инфекционных заболеваний, начинается массовое внедрение гигиенических навыков под знакомым нам всем с детства лозунгом: «Чистота — залог здоровья!» И действительно, чем больше людей привыкало к регулярному мытью, тем ниже становились показатели смертности, особенно детской. Конечно, дело было не только в изменении бытовых привычек: тогда же разрабатывались и входили в медицинскую практику вакцины, в городах сооружали водопроводы и канализацию. Чуть позже появились эффективные антибактериальные препараты — сульфаниламиды, а затем и антибиотики. Но современные исследования в ряде азиатских стран (как раз сейчас проходящих через аналогичные изменения) показывают, что простое регулярное мытье рук вносит больший вклад в здоровье населения, чем самые современные прививки. Например, чистые руки наполовину снижают гибель детей от желудочно-кишечных инфекций — одной из самых главных причин детской смертности в этих странах.

Тем временем развитые страны шагнули гораздо дальше. В повседневный обиход их жителей прочно вошли бактерицидные моющие средства (для тела, одежды, посуды, сантехники и т. д.), непреодолимые для микробов стеклопакеты, обеззараживающие фильтры в системах вентиляции и кондиционерах. С точки зрения микробиологии жилище современного человека представляет собой бесплодную пустыню: содержание микроорганизмов в ней очень мало и продолжает снижаться. Можно сказать, что гигиенический идеал современного общества — абсолютная стерильная окружающая среда — практически достигнут.

Загадочная эпидемия

Новые гигиенические стандарты доказали свою эффективность: смертность от инфекционных болезней в развитых странах сегодня небывало низкая и продолжает уменьшаться. Ни появление новых смертельных болезней, таких как СПИД, атипичная пневмония или африканские геморрагические лихорадки, ни неожиданные контратаки давно известных возбудителей не влияют на ситуацию.

Однако именно здесь в экономически благополучных районах последние десятилетия стали набирать силу болезни, почти неведомые жителям беднейших регионов. За последние 30 лет число случаев аллергии в мире удваивалось каждое десятилетие, причем почти весь прирост достигнут за счет стран с высоким уровнем жизни. В ряде европейских стран (Германии, Англии, Франции и др.) хронические аллергики в разных местностях составляют от 10 до 30% населения. Всего же, согласно данным ВОЗ, аллергическими заболеваниями страдают сегодня около 5% взрослого населения планеты и 15% — детского. По социально-экономическому ущербу и влиянию на уровень здоровья и качество жизни пациентов они вошли в первую тройку болезней человека. Иными словами — укрощение инфекций и «болезней дефицита» (дистрофии, авитаминозов и т. д.) повысило роль других напастей. Новые «убийцы» (в развитых странах это сердечно-сосудистые и раковые заболевания) чаще всего настигают своих жертв во второй половине жизни: риск развития злокачественной опухоли закономерно растет с возрастом. С другой стороны, эти болезни были знакомы человечеству и раньше, и если в современном обществе их частота увеличилась, то только потому, что гораздо больше людей стали доживать до возраста, в котором они обычно развиваются.

Но эпидемия аллергий ведет себя совершенно по-другому: почти все новые случаи обнаруживаются у детей или подростков. У взрослых новые аллергии появляются гораздо реже. Наоборот, у многих людей зрелого возраста (примерно после 35 лет) наблюдается самопроизвольное ослабление или даже полное исчезновение мучивших их в юности аллергий. Проблему неожиданного их взрыва осложняет еще и то, что механизм развития этой болезни до сих пор не вполне понятен. С начала научного исследования аллергии было ясно, что в основе ее лежит необычайно бурная иммунная реакция на какой-нибудь антиген (который в этом случае именуется аллергеном). При этом сам антиген-аллерген может быть совершенно безопасным для организма: в «хит-параде» аллергенов неизменно числятся кошачья шерсть, пыльца растений (особенно злаков), шоколад, орехи, фрукты семейства цитрусовых... Ученые выяснили немало подробностей механизма аллергической реакции, установили, какие именно вещества, биохимические системы, клетки и ткани в нее вовлечены, но так до сих пор не нашли ответа на главный вопрос: что же заставляет иммунную систему вдруг ополчаться на ту или иную абсолютно невинную субстанцию?

 Впрочем, аллергены — это все-таки чужеродные вещества. А бывает и так, что иммунная система столь же внезапно направляет свою разрушительную активность на те или иные клетки и ткани собственного организма. Такие заболевания (к ним относятся, в частности, системная красная волчанка, рассеянный склероз, значительная часть случаев диабета I типа и т. д.) называются аутоиммунными. Они  часто провоцируются ожогом, травмой, воспалением, инфекцией, патологическим перерождением атакованных тканей, но в целом их причины и механизм развития по-прежнему довольно неясны. В последние десятилетия их частота быстро растет и тоже в основном за счет развитых стран.

Как известно, там, где кончается знание, начинается мнение. Гипотез о том, почему частота обоих типов иммунных нарушений так быстро растет и почему этот рост происходит именно в развитых странах, больших городах, среди благополучных слоев населения, было высказано немало. Неожиданную пандемию пытались объяснить промышленным загрязнением окружающей среды, неблагоприятными социальными условиями, чрезмерным потреблением лекарственных средств, химизацией сельского хозяйства, изменением состава и структуры питания, нервными перегрузками и стрессом, распространением неизвестной инфекции и множеством других реальных или предполагаемых факторов. В материалах, распространяемых противниками использования генетически измененных продуктов, рост аллергий неизменно приводится как следствие распространения «еды Франкенштейна».

Впрочем, последняя гипотеза отпала сразу же. Рост аллергических заболеваний был зафиксирован еще в 1980-е годы, когда трансгенные культуры еще не занимали ни одного гектара на полях планеты. В дальнейшем он шел совершенно синхронно и там, где трансгенные растения использовали наравне с обычными, и там, где для них были введены строгие меры безопасности, и там, где их не сажали и не покупали продуктов из них.

Мало помог делу и поиск генетических основ болезни. Сама по себе связь аллергии с наследственностью не подлежала сомнению. Давно было известно, что если один из родителей страдает аллергией, то риск развития ее у ребенка составляет 15—20%, а для отпрыска двух аллергиков риск возрастает до 60—70%. (При этом аллергенами для ребенка могут оказаться совсем не те вещества, к которым чувствительны родители, так что наследуется не сама болезнь, а предрасположенность к ней.) В исследованиях последних лет ученым удалось идентифицировать около 20 конкретных генов, тем или иным образом ассоциированных с механизмами аллергии. Но все эти, безусловно, ценные исследования ничего не давали для понимания охватившей развитые страны эпидемии аллергий. Какова бы ни была роль генов в развитии этой болезни, генетика больших популяций не претерпела за последние 30 лет каких-либо изменений, которые можно было бы связать с аллергиями.

Утверждения о «несомненной» связи аллергий с теми или иными новыми химическими агентами (загрязнителями, пестицидами, лекарствами и т. д.) кочуют из одной публикации в другую, но часто вообще не сопровождаются никакими конкретными цифрами или даже оценками. В других случаях в подтверждение их сообщается, сколько людей страдает аллергией на антибиотики или пестициды и какими темпами растет число таких больных. Эти цифры в самом деле впечатляют, если не знать, что примерно с той же скоростью растет и заболеваемость аллергиями на «старые», хорошо известные субстанции: пыльцу растений, шерсть животных, яйца, молоко, рыбу и т. д. Тем более «новые» вещества не могут объяснить параллельный рост аутоиммунных болезней: ведь ткани человеческого организма и их антигены точно не изменились за последние десятилетия.

В тех же случаях, когда роль факторов внешней среды становится предметом корректного научного исследования, их связь с распространением аллергий либо вообще не удается выявить (так, например, скорость роста заболеваемости оказалась одинаковой для курящей и некурящей части населения), либо частота случаев аллергии в сравниваемых группах различается на ничтожную величину. «Эпидемиологические данные по этому вопросу весьма противоречивы, а иногда и парадоксальны», — резюмирует известный российский аллерголог Наталья Ильина.

Задача клеток Th1- и Th2-хелперов (лиловые) — активировать другие иммунные клетки, в том числе В-лимфоциты (шарики с шипами), продуцирующие антитела (красные).  Фото: SPL/EAST NEWS

Показатели нездоровья

В мае 2008 года начался крупный международный исследовательский проект DIABIMMUNE, на выполнение которого Евросоюз выделил грант в 6 миллионов евро. Проект выполняется учеными пяти стран, координатором выступает Университет Хельсинки. В ходе пятилетнего (2008—2013 годы) исследования ученым предстоит тщательно обследовать около 7000 детей из Финляндии, Эстонии и Карелии. Население этих регионов весьма сходно по антропологическим и генетическим показателям, а также по условиям проживания, природной среде, но при этом значительно различается по уровню благосостояния и гигиеническим стандартам. Предварительные исследования показывают, что у карельских школьников в 15 раз чаще встречаются антитела к хеликобактеру (возбудителю язвы желудка), в 12 раз — к вирусу гепатита А и в 5 раз — к токсоплазме, чем у их финских сверстников. Это свидетельствует о более частом раннем контакте с этими инфекциями. (Эстония занимает по этим показателям промежуточное положение.) В то же время в Финляндии гораздо выше заболеваемость аутоиммунными болезнями: финские дети в шесть раз чаще болеют сахарным диабетом I типа и в пять раз — целиакией (непереносимостью белков злаков), чем их карельские сверстники. Финляндия также входит в число стран с наиболее высокой заболеваемостью аллергиями (несмотря на свой холодный климат, что при прочих равных должно уменьшать этот показатель). Задача проекта DIABIMMUNE — установить, есть ли причинная связь между этими данными.

Матрица: недозагрузка

Между тем еще на заре нынешней пандемии британский эпидемиолог Дэвид Стрэчен обратил внимание на странную закономерность: риск развития таких типично аллергических заболеваний, как астма, экзема и сенная лихорадка, заметно снижался с ростом «порядкового номера» ребенка в семье. Для вторых детей он был ниже, чем для первенцев, для третьих — ниже, чем для вторых, и т. д. Сначала Стрэчен предположил, что каждая беременность производит какие-то изменения в организме матери, сказывающиеся затем на развитии следующего плода. Однако от этой гипотезы вскоре пришлось отказаться: если первыми рождались близнецы, риск для каждого из них был немного, но достоверно ниже, чем для первенца-одиночки, хотя подготовить для них защиту от будущих аллергий было некому.

Пытаясь объяснить загадочную связь между числом детей в семье и риском аллергии, Стрэчен обратил внимание на то, что в основе астмы и сенной лихорадки лежит избыточный иммунный ответ, в котором ключевую роль играют лимфоциты определенного типа — так называемые Th2-клетки. Это лишь один из возможных вариантов иммунного ответа: в распоряжении организма есть и иные защитные реакции с участием других клеток. Многие бактерии и вирусы вызывают иммунный ответ, опосредованный другим типом лимфоцитов — Th1. Как и во всех службах безопасности, отношения между разными «департаментами» одного «ведомства» в нашей иммунной системе довольно напряженные:  развитие Th1-ответа сопровождается подавлением синтеза сигнальных веществ, запускающих Th2-ответ.

Но, как уже говорилось, современное городское жилище представляет собой почти стерильную среду. И центром этого культа чистоты, объектом неустанных гигиенических усилий всей семьи оказывается, конечно, ребенок, особенно пока он один и совсем маленький. Немедленно убрать всякую тень грязи, не пропустить к малышу ни одной пылинки, обеспечить стерильность всего, с чем соприкасается или может соприкоснуться младенец, — таковы представления современных родителей о своем долге, сформированные почти полуторавековыми усилиями санитарно-гигиенической пропаганды.

А что если в этом все и дело? Почти не встречаясь с микроорганизмами, на борьбу с которыми она нацелена, Th1-система не получает необходимой стимуляции и потому развивается недостаточно. «Баланс сил» внутри иммунной системы смещается в сторону Th2-системы, что и придает ей ту самую гиперреактивность (избыточную чувствительность и мощность), которая выливается затем в разного рода аллергии.

Тогда становится понятным, почему младшие дети меньше подвержены этой напасти. Поддерживать стерильную чистоту в доме с двумя детьми гораздо сложнее, даже если это близнецы. Еще труднее это с детьми разного возраста: у старшего уже сформировалась собственная микрофлора, да и на улице он ходит собственными ножками, а значит, несмотря на все старания взрослых, что-нибудь оттуда притащит. К тому же мама, устав и приобретя опыт обращения с детьми, уже спокойнее относится к мелким нарушениям требований гигиены, не кидаясь мыть малыша бактерицидным мылом после каждого соприкосновения с полом. Так что формирующейся иммунной системе младшего ребенка предоставляется гораздо больше возможностей для тренировки.

Это предположение доктора Стрэчена, обнародованное им в 1989 году и получившее название «гигиенической гипотезы», поначалу показалось медикам столь же шокирующим, как в свое время предположение доктора Земмельвейса. Однако, как часто бывает в таких случаях, догадка Стрэчена придала смысл и согласованность множеству фактов и эмпирических обобщений, выглядевших до того загадочными и нелогичными. Прежде всего стала понятной парадоксальная связь между частотой аллергических заболеваний и уровнем жизни: чем богаче та или иная социальная группа или общество в целом, тем выше в них гигиенические стандарты. Получили объяснение и давно подмеченные различия по этому показателю между городским и сельским населением: даже если фермерская семья живет в благоустроенном доме и пользуется всеми благами современной гигиены, снизить содержание микроорганизмов до городских стандартов ей, как правило, все-таки не удается.

Но, конечно, гораздо более четкие и недвусмысленные результаты принесли исследования, специально предпринятые для проверки гигиенической гипотезы — благо в последние годы таких работ выполнено немало. Так, например, в 2002 году сотрудники Бристольского университета выявили прямую корреляцию между гигиеническими стандартами семьи и риском астмы и экземы для детей 2—4 лет в таких семьях. Ученые разработали довольно сложную «шкалу чистоты», учитывающую противомикробную эффективность моющих средств, частоту купания малышей, среднее время пребывания их на улице, интенсивность их контактов с другими детьми и т. д. Каждый дополнительный балл на этой шкале повышал риск заболеть астмой или экземой на 4%, как это и должно быть согласно «гигиенической гипотезе».

Молоко и хлев

Оппоненты, конечно, указывали, что любой из этих фактов можно трактовать и по-другому. Например, можно предположить, что в семьях, уделяющих большое внимание гигиене, дети имеют больше шансов вырасти аллергиками, потому что часто контактируют с сильными аллергенами — химикатами, входящими в состав моющих средств. А деревенские дети не болеют аллергиями, потому что растут на свежем воздухе, едят натуральную пищу и двигаются гораздо больше, чем их городские сверстники. Правда, с этой точки зрения трудно объяснить, например, результаты, полученные американскими и немецкими учеными: дети, растущие в обществе кошки или собаки, отличаются высокой устойчивостью к аллергиям, причем не только на шерсть животных, но и на другие аллергены. Здесь уместно вспомнить, что очень многие семьи, ожидая ребенка, особенно первого, стараются избавиться от домашних животных, причем основным или одним из основных поводов для этого служат как раз опасения, что у малыша разовьется аллергия.

Снижая гигиенические стандарты, не следует забывать о защите от патогенных возбудителей, представляющих угрозу для жизни. Фото: FRANK SITEMAN/EAST NEWS

Еще парадоксальнее оказались результаты обследования населения островов Тристан-да-Кунья в Атлантике (единственный постоянно населенный остров в этом архипелаге соперничает с островом Пасхи за звание самой изолированной обитаемой территории на Земле) и Западных Каролинских — в Тихом океане. У жителей этих райских уголков есть и натуральная еда, и свежий, продуваемый океанскими ветрами воздух; они не знакомы ни с промышленным загрязнением, ни с пестицидами, ни с трансгенами. По экономическому развитию и особенностям быта они принадлежат, скорее, к той части человечества, которой вообще не должны угрожать «болезни благополучия». И тем не менее на обоих архипелагах обнаружился очень высокий уровень распространения астмы и других аллергических заболеваний. Объяснить это с позиций «загрязнения» и «высокого аллергенного фона» невозможно. С точки зрения же гигиенической гипотезы ситуация на островах оказалась тем самым исключением, которое подтверждает правило: в маленьких замкнутых общинах островитян редки инфекции, особенно вызываемые респираторными вирусами (это было прямо подтверждено низким уровнем антител к этим вирусам в крови жителей островов). Этого оказалось достаточно, чтобы сделать их уязвимыми для аллергий.

Масштабный проект ALEX, организованный европейскими эпидемиологами, был специально посвящен изучению причин устойчивости деревенских детей к аллергическим и аутоиммунным заболеваниям. Большое число участников (исследование охватило свыше 900 детей из смежных районов Швейцарии, Австрии и Баварии) и изощренные методы статистической обработки позволяли отделить действие различных факторов друг от друга и оценить вклад каждого. Достаточно сказать, что деревенские дети сравнивались по показателям заболеваемости не только с коренными горожанами, но и с детьми крестьян, живущими преимущественно в городе (в современных фермерских семьях это не редкость). В результате оказалось, что наибольшую защиту от аллергий дают два фактора: потребление молока из собственного хозяйства (некипяченого и даже непастеризованного) и регулярное пребывание в помещениях для животных, попросту говоря — в хлеву. В ходе исследования было даже выявлено конкретное вещество, контакт с которым более всего содействовал правильному развитию иммунной системы. Им оказался эндотоксин — характерный антиген наружной оболочки грамотрицательных бактерий. Чем выше было содержание эндотоксина в среде, где рос ребенок, тем ниже была вероятность развития у него аллергии.

Кстати, это же исследование показало, что уязвимость к аллергиям нельзя объяснить одним лишь нарушением равновесия систем Th1 и Th2, как это предполагал Стрэчен. В частности, вопреки ожиданиям ученых, чем богаче был «эндотоксиновый опыт» того или иного ребенка, тем меньше обнаруживалось в его крови Th1-клеток и их характерных продуктов. С другой стороны, многие аутоиммунные болезни — такие как ревматоидный артрит, болезнь Крона или тот же диабет I типа — связаны как раз с чрезмерным Th1-ответом. И как мы помним, среди людей, выросших в маломикробной среде, частота этих болезней тоже растет. Эти и другие новые данные заставили видоизменить первоначальную гигиеническую гипотезу: теперь  она гласит, что ранний контакт с болезнетворными агентами необходим для нормального развития особых регуляторных клеток иммунной системы.

Иммунная система человека рассчитана на непрерывный натиск огромного числа возбудителей. Фото: SPL/EAST NEWS

Защита от защиты

В общем-то этого следовало ожидать. Как известно, любая чрезмерно развитая служба безопасности при нехватке шпионов и диверсантов начинает их придумывать, назначая на эти роли мирных иностранцев или чересчур независимых собственных граждан. Так же ведет себя и иммунная система человека, рассчитанная на гораздо большие антигенные нагрузки, чем те, что она испытывает ныне. Помимо вирусов и бактерий в ее обязанности входила еще и борьба с паразитическими червями, с которыми ныне многие жители развитых стран не сталкиваются вообще. Между тем, как показали исследования, проведенные в 2001 году в Эфиопии английскими медиками, заражение анкилостомами или аскаридами втрое снижает риск возникновения астмы. Более того, в отличие от вышеописанных механизмов, срабатывающих (или не срабатывающих) в первые два года после рождения, анкилостомы способны излечить — точнее, подавлять — астму у взрослых людей. В том же Ноттингемском университете, сотрудники которого изучали эту проблему в Эфиопии, небольшую группу добровольцев-астматиков заразили анкилостомами, что избавило их от мучительных приступов. Аналогичные результаты были получены в Университете штата Айова (США). Впрочем, этот метод вряд ли получит широкое применение в клинике: если пациент, излечившись от астмы, переморит затем своих избавителей (или те умрут сами — срок жизни анкилостом в человеческом теле ограничен, а в цивилизованных условиях самопроизвольное перезаражение практически исключено), астма вскоре вернется. Создавать же своими руками в собственной стране очаги гельминтоза, с немалым трудом побежденного в 1920-х годах, медики развитых стран почему-то не хотят.

А в самом деле, если гигиеническая гипотеза верна, то что же делать современным людям, чтобы избавить себя от нарастающей угрозы аллергий и аутоиммунных заболеваний? Отказываться от дезинфекции и санитарии, снижать гигиенические стандарты? Кормить детей немытыми овощами и фруктами, не мешать им подбирать с земли и тянуть в рот все, что они находят?

Нет, конечно. В конце концов, как бы ни отравляли человеку жизнь астма, инсулинозависимый диабет или системная красная волчанка, с этими болезнями можно жить десятилетиями, в то время как холера, дифтерия или брюшной тиф означают реальную и немалую угрозу для жизни ребенка. С другой стороны, нам вовсе не нужно выбирать между Сциллой и Харибдой. В конце концов, для «тренировки» иммунной системы не обязательны живые и патогенные возбудители. Достаточно предъявить ей их антигены, причем довольно неспецифические, характерные для больших групп микроорганизмов. Значит, в принципе можно разработать некие вакциноподобные препараты, которые стимулировали бы правильное развитие иммунной системы ребенка, не вызывая болезней. Первые шаги в этом направлении уже делаются: швейцарский биотехнологический центр Cytos Biotechnology разработал препарат CYT003-QbG10 на основе почвенных микобактерий — родичей возбудителя туберкулеза. Кусочек синтетической ДНК, имитирующий характерную нуклеотидную последовательность микобактерии, заключается в искусственную оболочку наподобие вирусной и вводится в организм человека. Ограниченные испытания на небольших группах пациентов показали высокую эффективность препарата против аллергии на пылевых клещей, собачью шерсть и пыльцу растений. Минувшей осенью начались полномасштабные клинические испытания нового средства в аллергических центрах разных стран. Тем временем исследователи, связанные с проектом ALEX, экспериментируют с препаратами на основе эндотоксина.

А мы уже сейчас можем взять на вооружение несколько простых правил и приемов, позволяющих снизить риск иммунных патологий у наших детей. Например, не вестись на рекламу новых моющих средств, которые «убивают все известные микробы». Не пользоваться без необходимости бактерицидным мылом: полная стерильность нужна в операционной, а не в квартире. Не бояться открывать форточки и окна, в том числе и в комнате, где находится младенец (если, конечно, погода за окном это позволяет). С самого раннего возраста побольше гулять с малышом. Когда он начнет передвигаться сам, не пугаться и не ругать его, если он голыми руками пороется в земле или погладит дворовую кошку. (Собственные собака или кошка тем более полезны для ребенка, и не только в смысле профилактики аллергии.) В деревне или на даче позволять ему пить свежее молоко и простоквашу (если у него нет проблем с усвоением этих продуктов) и есть ягоды прямо с куста. И самое главное, помнить, что разумная мера нужна во всем, включая стремление к чистоте.

 Кстати, все это останется справедливым и в том случае, если медицина когда-нибудь найдет радикальное решение проблемы аллергий.

Борис Жуков

Фото: BRUNO MORANDI/EAST NEWS

Индуизм недаром называют «религией тысячи праздников». Фактически у каждого бога есть свой памятный день, а то и не один. И все отмечаются с размахом, при большом скоплении народа. Скажем, на Кумбхамелу 2007 года по всей стране собралось 70 миллионов человек — абсолютный мировой рекорд по многолюдности собраний. И это притом, что самым любимым и популярным является другое торжество — Холи, по случаю которого принято устраивать красочные баталии: обливать друг друга и все вокруг краской, посыпать ярким порошком.

Речь идет, собственно, о Новом годе по индуистскому календарю. Как и многие древние народы, приверженцы этой религии встречают его весной, когда пробуждается природа. А конкретнее — Холи наступает в полнолуние весеннего месяца пхалгуна, который приходится на февраль — март.

Откуда взялась эта дата, кто и когда впервые отметил ее — теперь уже проследить не удается: разветвленные корни традиции уходят в толщу времен. Например, по одной из легенд, Вишну дал четырем кастам четыре праздника — по одному на каждую. Холи достался низшим — шудрам, то есть земледельцам, рабам и слугам. Но по иронии судьбы именно Холи стал самым популярным праздником у представителей всех каст и почти у всех народов, населяющих Индостан.

1. Раскрашивание лица на Холи — старинная «детская» забава, которую, однако, женщины не оставляют до глубокой старости. Фото: PEITRO SCOZZARI/EAST NEWS 

2. Оранжевый порошок из рук брахмана — это благодать. Только бы в глаза не попало! Фото: DPA/EAST NEWS

Спасение Прахлады

Как многолика, ярка и загадочна Индия, так же многолик и Холи. В каждой области он «оформляется» по-особому. Пышнее всего праздник проходит, пожалуй, на северо-западе, а скромнее всего — на юге. И даже на вопрос о том, какому из множества богов прежде всего посвящен Холи, каждый район страны дает свой ответ.

Самый распространенный миф на эту тему — история юноши по имени Прахлада, сына царя демонов Хираньякашипы. Получилось так, что он отказался признать божественный статус своего отца и стал поклоняться одному только Вишну. Разгневанный правитель поручил тетке мальчика, Холике, сжечь непокорного. Она взошла с Прахладой на руках на огромный костер и стала ждать, когда тот сгорит (сама Холика специальным заклятием была ограждена от огня). Но Вишну услышал страстные мольбы своего почитателя и не только сделал его нечувствительным к пламени, но и разрушил защиту демонессы Холики. А после сам спустился с небес на землю и убил непобедимого Хираньякашипу. Итак, в день Холи многие индийцы приветствуют гибель Холики и спасение Прахлады. Соответственно в ключевой момент праздника (кое-где он длится до двух недель) сжигается чучело злой демонессы.

Там, где больше почитают Кришну, в частности близ города Матхура в северном штате Уттар-Прадеш, где, как считается, он провел детство и юность, Холи связывают именно с этим любвеобильным богом. Предания гласят, что юный непоседа очень любил всяческие проказы. К примеру, поливал краской своих друзей-пастухов и подруг-пастушек — гопи. А главную любимицу Радху осыпал порошком, чтобы потемнела ее кожа (сам Кришна был черным).

На юге страны по случаю Холи вспоминают историю богини страсти Рати, которой пришлось похоронить мужа — бога любви Каму. Озорной Кама нацелил свой лук с пятью цветками-стрелами на аскета Шиву и отвлек его от медитации. За это он был испепелен огнем, вышедшим из третьего глаза могущественной «жертвы». Правда, позже Шива, уступив мольбам своей жены Парвати, вернул Каме телесный облик. Вот в честь этого возвращения и устраивают Холи.

Ну а помимо религиозных подоплек у этого праздника есть и чисто практическая. Именно в это время в Индии начинают собирать урожай пшеницы. В общем, все тут сплелось: Новый год, весеннее равноденствие, сельскохозяйственные дела, слезы Рати, смех гопи.

1. Холи — это необузданность, страсть, презрение к запретам. Соответственно и краски — яркие, возбуждающие. Фото: STEVE MCCURRY/MAGNUM PHOTOS/AGENCY.PHOTOGRAPHER.RU  

2. Цветной порошок гулаль для праздничного окрашивания ближних своих следует приобретать заранее. Фото: DPA/EAST NEWS

Всеми цветами радуги

Конечно, готовиться к такому важному дню следует заранее, точнее, еще с полнолуния предыдущего месяца магха (январь — февраль). Начиная с него индийцы вдохновенно распевают специальные песни о Холи, где прославляется победа Вишну, оплакивается смерть Камы и так далее. Северяне тогда же начинают готовить и костер для сожжения сестры царя демонов — собирают дрова, хворост, мусор, тряпки… Поклонники Кришны добавляют от себя шарики из коровьего навоза, символизирующие участие стад Кришны в борьбе с Холикой.

Вообще костры на Холи жгутся повсеместно — просто чтобы обозначить «смерть года». В пхалгунское полнолуние перед каждым домом роется яма, куда складывают поленья и побег касторового боба-рецинника, или клещевины. По старой традиции первым зажигал эту погребальную смесь возле своего дворца раджа, и уже оттуда огонь разносили по простым жилищам. Теперь каждый справляется сам, но обычай поджаривать на священном пламени и с аппетитом поедать свежесобранные колосья пшеницы, конечно, остается.

Затем, уже после сожжения пресловутого чучела, начинается самая веселая часть Холи — так называемая Рангпанчами, то есть рождение нового года. Вот тут-то все и принимаются осыпать друг друга яркими цветными порошками (гулаль) и поливают водой со специальными красителями. В деревнях для этой цели делают брызгалки из подручных материалов (обычно из бамбуковых трубок). В городах в ход идут игрушечные водяные пистолеты и мощные самодельные водометы, которые в семьях передаются из поколения в поколение. «По уши» в краске оказывается буквально все — дома, машины, люди. В воздухе висит и переливается на солнце яркая пыль. Незнакомые встречные обсыпают друг друга цветной пудрой, улицы превращаются в полотна импрессионистов. Красители специально замешиваются так, чтобы легко смывались и чтобы никто ни на кого не обижался. В такой день быть в обиде на кого бы то ни было — грех. Правда, есть шутники, которые добавляют в цветную воду настоящий стойкий краситель, но это все же исключение.

1. Кульминационный момент праздника — сожжение демонессы Холики . Фото: DPA/EAST NEWS

2. Яркая пудра, накрывая толпу, символизирует рождение нового года. Фото: MARTIN HARVEY/EAST NEWS

Вот такие забавы

Итак, это самый демократический праздник в Индии. Там, где весь год действуют строжайшие социальные законы, на Холи можно облить красным костюм чиновника или толкнуть в лужу ученого брахмана. Впрочем, многие представители высшей касты в этот день из дома практически не выходят, а в семейном кругу поглощают ритуальные гудия — треугольные пирожки с творогом и цукатами, испеченные в масле.

Но что делают все, независимо от того, как провели предыдущие часы, — это непременно моются вечером водой, разогретой на «огне Холи». А смыв краску, одеваются в самые нарядные одежды и отправляются друг к другу в гости — на праздничное угощение.

На юге, в Мадрасе, еще и поют плач Рати о сожженном Шивой Каме. При этом мужчины осыпают женщин непристойной бранью, чтобы «ритуально» выразить отвращение, которое Шива (в своей аскетической ипостаси, разумеется) питал к этому полу. Историки считают, что ругань эта еще и «напоминает» индийцам о сложных отношениях местного населения с пришлыми кочевниками, которые не раз наводняли полуостров, а плач, в свою очередь, отражает плач древних жен, чьи мужья ушли покорять новые земли и не вернулись.

В районах, «подшефных» полигамному Кришне, напротив, после тушения священного костра начинается всеобщий разгул без кастовых ограничений и запретов! Конечно, сегодня настоящий свальный грех практикуется только в самых отдаленных «средневековых» уголках, но к женщинам на улицах по-прежнему пристают с непристойными предложениями. Остались в ходу и шуточные драки, и танец гхаир, который воспроизводит любовные игры Кришны с гопи.

Даже тем, кто взгромоздился на слона, не миновать обливания благородным шафранным красителем. Фото: DPA/EAST NEWS

Вообще же следующий день после сожжения Холики называется дхувалд, от корня dhul — «пепел». В этот день многие индийцы бросаются друг в друга уже не цветным порошком, а собственно пеплом и землей. Женщины бросают золу в воду, символизируя этим презрение к демонессе, а мужчины поют непристойные песни о забавах Кришны с пастушками и высмеивают всех встречных представительниц слабого пола. Редкая из них выйдет из дома в это время, к примеру, в Западной Индии. Нецензурной бранью дело не всегда ограничивается: могут и крепко обнять без спроса. А вот маратхский народ, например, на дхувалд занят более серьезными вещами: он поминает всех павших когда-либо в бою и до изнеможения танцует вокруг костра с обнаженными мечами. В некоторых районах в этот день богам приносится в жертву коза… В общем, единство Холи в его разнообразии.

Основным общеиндийским центром празднования Холи считается все та же Матхура. Здесь праздник продолжается очень много дней и собирает паломников со всего субконтинента. Говорят, если повезет, они могут тут увидеть Кришну в танце с пастушками на залитых лунным светом полях Вриндаван и услышать волшебные звуки его флейты. Не правда ли, тут прослеживается параллель с римскими сатурналиями и вообще с простыми и немудрящими «природными» праздниками европейского язычества?

В некоторых традициях Холи можно даже найти параллели с русскими обрядами, несмотря на то что этот праздник нам кажется далекой экзотикой. Но ведь и древние славяне радостно встречали весну — обновление жизни. И на Руси на праздник Масленицы, так же как в Индии, сжигали чучело — символ зимы, молодежь водила хороводы, парни и девицы заигрывали друг с другом, на ярмарках скоморохи разукрашивали лица. А русские куличи очень походили на ритуальный кекс, без которого не обходится Холи. Недаром этнографы давно установили наше коренное братство с индийцами.

Данила Кузнецов