Нет предела разнообразию того, что люди в разных уголках мира водружают себе на голову — от легких шапочек, закрывающих только темя, до громоздких уборов чуть ли не в метр высотой. Объединяет их лишь одно — все они служат не только защитой от холода и солнца, но и показателем статуса своего обладателя. Фото вверху: Geffrey Becom/Lonely Planet

Когда и кто первым надел головной убор, можно определить лишь примерно. С окончанием ледникового периода людям, избравшим местом жительства север, пришлось придумывать защиту от холода и ветра. Наряду с шубами и накидками появились меховой капюшон и шапка-малахай. Тогда же степные кочевники создали войлочный колпак с наушниками — прототип знаменитого русского треуха или шапки-ушанки. У жителей южных стран была другая проблема — жаркое солнце, от которого спасали шляпы с широкими полями. Первой такой шляпой стал греческий петасос, который, согласно легенде, изобрел хитрый бог Гермес. От него произошли все стетсоны, сомбреро, панамы и другие шляпы Старого и Нового Света. Азия изобрела другой фасон — маленькую шапочку, закрывающую лишь темя, тюбетейку и кипу.

Но задолго до всего этого головные уборы выполняли другие задачи, например, удерживали волосы, которые нельзя было остригать как источник силы (у мужчин) или плодородия (у женщин). Отросшие волосы мешали видеть, есть и работать, а порой и угрожали жизни, как это было с библейским Авессаломом, который, убегая от погони, запутался волосами в ветвях дерева. Поэтому их начали стягивать в узел, заплетать в косы, склеивать в причудливые прически, украшенные бусами, ракушками и перьями. Первые головные уборы были сделаны из собственных волос, подобные и сейчас существуют у нуэров и лангов Южного Судана . Высота их достигает полуметра, а вес — нескольких килограммов. С появлением ткани стали скреплять волосы лобной повязкой или платком, а бедуины Аравии соединили и то и другое, придумав исключительно удобную в условиях пустыни куфию. Дальше к востоку платок превратился в многослойный тюрбан, или чалму.

1. По традиции в немецких деревнях девушки носили перед свадьбой и во время нее головной убор в виде пышного венка из цветов. Фото: ALAMY/PHOTAS

2. По праздникам китайские мяо сооружают сложную конструкцию из искусственных волос. Фото: EYEDEA/EAST NEWS

По другому пути шло развитие головных уборов в Древнем Египте, где шапки по-прежнему делались из волос, но только чужих. Все египтяне и египтянки, кроме рабов, брили головы, а из отходов делали парики, которые на ночь снимали — гигиенично и удобно. Правда, жрецы парики не носили, а фараон вместо него надевал клафт — бело-голубой полосатый платок, символ власти. Была у него и настоящая корона, сделанная из тыквы-горлянки, предтеча всех последующих корон, венцов и тиар. Во все века их старались делать более дорогими и громоздкими, короли и особенно королевы порой буквально теряли сознание от тяжести этих драгоценных «шапок». Так случилось с королевой Викторией , когда ей во время коронации в 1838 году водрузили на голову золотую корону весом семь килограммов. Кстати, русская шапка Мономаха, изготовленная в XV веке, весит всего 698 граммов, хотя ее украшают более 60 драгоценных камней и соболья опушка.

Египтяне изобрели и другую функцию головных уборов — определять место их носителя в табели о рангах. Вельможи фараона сообразно своему статусу украшали парики яркими перьями и самоцветами. Позже китайский император уже официально присваивал своим придворным право носить на шапке перья павлина, жемчужины, шарики из нефрита и коралла, чтобы важную персону было видно издалека. Индейцы Северной Америки гордились не придворным рангом, а числом снятых скальпов, которое определяло количество воткнутых в волосы орлиных перьев. Правда, вожди, независимо от своей храбрости, надевали целый перьевой венок — тот самый, что сегодня продается в любой сувенирной лавке американского Запада. Он символизировал Солнце, а также, как считалось, защищал от стрел и даже от пуль, правда, в войнах с бледнолицыми индейцы быстро убедились, что это не так.

У некоторых племен орлиные перья заменялись рогами бизона , а у семинолов Флориды — шапкой из кожи крокодила. В Африке вожди украшали голову ермолкой из шкуры леопарда, на Гавайях — шапкой из перышек красного кардинала, в Новой Гвинее — перьями райской птицы. Были и менее эстетичные головные уборы. Воины разных народов носили маски, сделанные из снятой с головы кожи или черепа убитого животного, от которых, по преданиям, они вели свой род (например, волка, медведя или льва). Тем самым воины не только обеспечивали себе связь с предками, но и запугивали врагов оскаленными мордами хищников. В дальнейшем изображения этих животных начали делать из металла, дополнительно защищая голову от удара. Так появился шлем, превратившийся позже в солдатскую каску, — еще один головной убор, востребованный, к сожалению, и в наше время.

1. Традиционное украшение зулусов с рогами буйвола, символизирующими силу. Южная Африка. Фото: ALAMY/PHOTAS

2. Одна из деталей женского костюма, восходящего к культуре майя, — многослойное головное украшение из шерстяных лент, называемое такояль. Гватемала. Фото: VU/FOTOLINK 

Не так-то легко, особенно в бою, носить на голове череп быка, да еще с рогами. Но не легче и священнослужителям разных религий, например тибетским монахам, носящим войлочные шапки высотой до метра. По цвету шапок различаются буддийские секты, в том числе желтошапочная гелугпа, к которой принадлежит далай-лама . В исламе зеленую чалму носят только паломники, побывавшие в священной Мекке , а у сикхов тюрбан (обычно синего цвета) — непременный признак мужчины, наряду с гребнем и кинжалом. В Средней Азии по узору тюбетейки еще недавно можно было определить не только национальность человека, но и область, из которой он приехал. Есть народы, тесно связанные в массовом сознании со своими головными уборами. К примеру, вьетнамца обычно изображают в конусовидной соломенной шляпе, араба — в куфии, турка — в феске. Хотя на самом деле феска родилась в Марокко , а туркам запрещено носить эти круглые шапочки со времен основателя республики Ататюрка. И если киргизский колпак или грузинская сванка легки и удобны, то национальный убор индийской народности нага, похожий на индейский — с перьями и рогами, весит до восьми килограммов.

Однако первое место по тяжести прочно удерживают женские головные уборы, особенно свадебные. У народа гереро в Намибии женщины надевали на свадьбу кожаный шлем, увешанный спадающими до пят бусами из раковин и слоновой кости, — все это весило до 10 килограммов. Не меньше был вес двурогих шапок монгольских невест и казахских саукеле — высоких войлочных тиар, щедро украшенных серебром, жемчугом и кораллами. Высота их достигала 70 сантиметров, а стоили они дороже сотни лошадей — при том, что их надевали всего один раз и никогда не передавали другим, чтобы не отдать вместе с ними свое счастье. Китаянки, обычно не носившие головных уборов, на свадьбу надевали «фениксову шапку» (фэнгуань) из шелка, расшитого золотыми фениксами и драконами. Не менее колоритны уборы невест у народностей Южного Китая — ли и чжуанов — большие шляпывенцы, украшенные бумажными цветами, монетами и колокольчиками. Их носили и после свадьбы; по мелодичному звону муж всегда мог догадаться, где находится его благоверная.

1. По праздникам черные тюрбаны кашмирских солдат легкой пехоты украшены плиссированными накладками. Индия. Фото:  REX/RUSSIAN LOOK

2. Простые соломенные шляпы — самый распространенный в Азии головной убор — носят и крестьянки, и городские модницы. Япония. Фото: ALAMY/PHOTAS

На Руси свадебный венец с лентами был легким, зато головные уборы замужней женщины отличались тяжестью, а главное, носились постоянно — появиться на людях без них, опростоволоситься, считалось позором. Уборов было великое множество: высокие кокошники, островерхие шишаки, рогатые кики, сороки в форме каблука. Их украшали жемчугом, бисером, цветным стеклом, а то и драгоценными камнями. Чем богаче была женщина, тем тяжелее и выше делали ее головной убор. Впрочем, у мужчин было то же самое — бояре гордились своими «горлатными» шапками высотой в полметра. Кавказские горцы старались перещеголять друг друга высотой папах, мексиканцы — шириной полей сомбреро. А в средневековой Франции знатность дам определяла высоту их эннена — высокого колпака с вуалью. Мужчины в ту эпоху носили внушительных размеров бархатный берет, украшенный жемчугом и страусовыми перьями.

На смену берету пришла треуголка, а сменившая эннен дамская шляпка стала настоящей царицей моды. Еще в XVIII веке шляпы парижских модниц стали если не самыми тяжелыми, то уж наверняка самыми громоздкими головными уборами за всю историю. Отпуская на волю фантазию, их обладательницы носили на своих прелестных головках корабли под всеми парусами, многобашенные замки и целые композиции наподобие «Изгнания Адама и Евы из рая». Часто все это великолепие помещалось не на шляпах, а на громадных пудренных париках. Не раз накануне бала слугам приходилось срочно расширять парадные двери, иначе дамы с громоздкими прическами просто не смогли бы туда войти. В следующем столетии нравы стали скромнее, но любое светское мероприятие все равно превращалось в состязание модных шляпок. Их было бесчисленное множество — чепцы, тюрбаны, маленькие «токи» с перьями-эгретами, крохотные «биби» и алые мушкетерские береты (в таком блистала на балу Татьяна Ларина). Мужчины были куда скромнее: цилиндры, котелки, а на отдыхе — соломенные канотье. Западная мода проникла в самые отдаленные уголки мира, правда, в довольно неожиданных сочетаниях. Например, цилиндры, расшитые бисером, приобрели популярность у африканских вождей, а индианки аймара в Боливии до сих пор носят такие же черные котелки, как лондонские клерки.

В Европе котелки вышли из употребления вместе с дамскими шляпками — современная мода сделала необязательным ношение головного убора, а для защиты от дождя и холода годится и вязаная шапочка, которую можно носить в кармане. Тяжеловесный шик старинных шляп и шапок остался достоянием музеев, театров и свадеб — тех мест, где человек ощущает связь с традицией и вспоминает о временах, когда о положении в обществе говорило перо страуса на лихо заломленном берете, а не кредитная карта American Express.

Вадим Эрлихман

Фото: SPL/EAST NEWS

В древности человек был центром мира, вся Вселенная была создана и вращалась вокруг него. Наука превратила нас в ничтожную песчинку, затерянную в пустоте Космоса. Но в последние годы эти две диаметрально противоположные картины мира причудливым образом соединились в концепции, которая получила название «антропный принцип».

В день своей смерти, 24 мая 1543 года, разбитый параличом Николай Коперник увидел только что вышедший из печати главный труд своей жизни — трактат «О вращениях небесных сфер». С этой книги началось изгнание человечества из центра мира, где Земля уступила свое место Солнцу . Через полвека великий фантазер Джордано Бруно поставил под вопрос и центральное положение Солнца, до смерти — увы, своей собственной — напугав общество идеями о множественности обитаемых миров. И вот четыре столетия спустя мы живем на третьей из восьми планет у рядового светила на окраине огромной Галактики. В ней 400 миллиардов звезд, еще больше вокруг нее других галактик, и это лишь крошечная часть Вселенной. А в последнее время космологи всерьез заговорили о множественности вселенных. Этот последовательный отход от представления об особом месте человечества во Вселенной в конце XX века стали называть принципом Коперника. Раз за разом он подтверждался наблюдениями, но все равно вызывал внутренний протест, ведь человеку свойственно чувствовать себя центром мира.

В 1973 году, когда отмечалось 500 лет со дня рождения Коперника, в Кракове состоялась внеочередная ассамблея Международного астрономического союза, на которую съехались сотни исследователей со всего света. Прибыл туда и молодой астрофизик Брэндон Картер. Тяготясь, как он позже писал, «непомерным преклонением перед принципом Коперника», Картер внес своим докладом диссонанс в юбилейные славословия. «Наше положение во Вселенной, — утверждал он, — с необходимостью является привилегированным, по крайней мере в той степени, чтобы допускать наше существование». Если случайно выбрать точку во Вселенной, мы, скорее всего, попадем куда-нибудь в межгалактическое пространство, где не будет ни звезд, ни планет, а лишь чрезвычайно разреженный газ — несколько атомов на кубометр. Но и внутри Галактики человек не мог появиться ни в межзвездном пространстве, ни у короткоживущих звезд-гигантов, ни на газовых планетах, ни на безатмосферных астероидах. Большая часть Вселенной совершенно непригодна для жизни, так что место нашего обитания далеко не рядовое. Это утверждение, которое Картер назвал слабым антропным (от греческого ánthrōpos — «человек») принципом, по сути, было лишь советом не слишком заигрываться с принципом Коперника и учитывать, что особенности нашего местоположения во Вселенной сказываются на результатах наблюдений.

Но в том же докладе был сформулирован и сильный антропный принцип, полемика вокруг которого продолжается по сей день. Он гласил: «Вселенная должна быть такой, чтобы на определенной стадии допускать появление наблюдателя». Многие услышали в слове «должна» утверждение о некой цели существования Вселенной, и тем самым формулировка обрела метафизическое, можно даже сказать религиозное, звучание: Вселенная создана для человека, а значит, он, несмотря на скромность своих размеров, необходим для огромного Космоса. Правда, сам Картер не имел в виду ничего подобного: речь лишь о том, пояснял он в том же докладе, что наши теории должны учитывать факт существования во Вселенной мыслящих наблюдателей. Перефразируя Декарта , он говорил: «Я мыслю, следовательно, Вселенная это допускает». Но поздно, от брошенного метафизического камня уже пошли круги. На то были свои причины. Чтобы в них разобраться, придется начать издалека.

Удивительные совпадения

В 1919 году немецкий математик Герман Вейль подсчитал, что сила электрического взаимодействия между протоном и электроном в атоме водорода на 39 порядков (то есть в 1039 раз) больше их гравитационного притяжения. Это колоссальная величина. Цена миски благотворительной похлебки всего в 1013 раз меньше годового объема мировой экономики. Но суммой в 1039 раз меньшей не оплатить и одну молекулу баланды. Почему столь велика разница фундаментальных сил, связывающих две элементарные частицы? Ведь внешне формулы гравитационного и электростатического взаимодействий так похожи. Было ясно, что это соотношение определяет различие масштабов микро- и макромира. Но почему оно именно такое, а не, скажем, 1015 или 1075? Этот вопрос повис тогда без ответа.

1. Роберт Дикке (1916— 1997) предложил первое объяснение тонкой настройки Вселенной

2. Фред Хойл (1915—2001) сделал первое подтвердившееся предсказание на базе антропных идей. Фото: SPL/EAST NEWS

Во второй половине 1930-х годов эмигрировавший в Америку немецкий физик Ханс Бете построил теорию термоядерных источников энергии звезд, согласно которой запасов водородного топлива солнцеподобным звездам хватает на несколько миллиардов лет — цифра тогда почти немыслимая. Английский физик Поль Дирак сравнил этот самый большой встречавшийся в науке интервал времени с самым маленьким (на тот момент 10–24 секунды), который необходим свету, чтобы пройти путь, равный размеру протона. Соотношение вновь получилось около 1039. Неужели это просто случайное совпадение?

Ответ дал в 1961 году американский астрофизик Роберт Дикке, показавший, что только если соотношения Вейля и Дирака велики и близки друг к другу, звезды наработают достаточно тяжелых элементов, в частности углерода, чтобы возникла жизнь и появился человек. Окажись, к примеру, гравитация посильнее или скорость света поменьше, и эти соотношения изменились бы, и наше возникновение стало бы невозможным. Получалось, что наша Вселенная будто специально приспособлена для появления в ней разумных существ.

После Второй мировой войны теорию синтеза элементов в звездах успешно развивал британский астрофизик Фред Хойл. Он детально проработал все этапы этого сложного процесса и вполне мог бы претендовать на Нобелевскую премию, возможно, если бы впоследствии не так увлекался публичной критикой общепринятых астрофизических идей. Выступая на Би-би-си, он весьма эмоционально нападал на теорию горячей Вселенной, называя ее не иначе как «биг-бэнг» — Большой взрыв. Уничижительное словечко, однако, прижилось и стало научным термином, а вот «нобелевка» обошла Хойла стороной. Что, впрочем, не умаляет его достижений в физике звезд.

В начале 1950-х Хойл работал над механизмом синтеза углерода из гелия: сначала пара ядер гелия (альфа-частиц) сливается в ядро бериллия, потом к нему добавляется третье ядро гелия и образуется углерод. Но расчеты показывали: при столкновении бериллия и гелия получается неустойчивое ядро, которое обычно сразу разваливается. Тогда Хойл выдвинул смелую гипотезу: возможно, физики-ядерщики недостаточно внимательно изучили ядро углерода, упустив одно из его возбужденных состояний — то самое, что нужно для эффективной реакции ядер бериллия и гелия. Хойл даже вычислил энергию нужного состояния — около 7,7 мегаэлектронвольта (МэВ). Гипотеза была опубликована в 1952 году, и уже на следующий год подтвердилась экспериментально — в спектре возбуждений ядра углерода-12 обнаружился неизвестный прежде резонанс с энергией 7,66 МэВ.

Это выдающееся предсказание убедительно подтвердило теорию ядерных источников энергии звезд. Но еще интереснее то, что без данного резонанса — окажись, к примеру, его энергия процентов на 10 выше или ниже — углеродная жизнь была бы невозможна. Похоже, нам вновь повезло со Вселенной.

За железным занавесом

В мире приоритет выдвижения антропного принципа признается за Брэндоном Картером (1973) и отчасти за Робертом Дикке (1961). Однако в СССР сходные идеи высказывались заметно раньше. Григорий Моисеевич Идлис в 1957—1958 годах рассматривал Вселенную как «типичную обитаемую космическую систему» и отмечал, что ее выделяет из всех возможных миров наличие необходимых и достаточных условий для существования жизни. Абрам Леонидович Зельманов сформулировал подобные идеи даже раньше, в 1955 году, а в 1970-м, еще до выступления Картера, дал им очень емкую формулировку: «...мы являемся свидетелями процессов определенного типа потому, что процессы иного типа протекают без свидетелей». Однако работы отечественных астрофизиков не были известны на Западе, так что там антропный принцип был позднее сформулирован совершенно независимо.

Брэндон Картер в 1973 году сформулировал слабый и сильный антропные принципы

Тонкая настройка

После того как антропный принцип был сформулирован Брэндоном Картером, физики и космологи азартно принялись проверять, как отразятся на возможности человеческого существования различные модификации в физических законах. По современным представлениям все многообразие физических явлений сводится к четырем основным взаимодействиям: гравитационному, электромагнитному, слабому и сильному. Уравнения, которые их описывают, содержат так называемые фундаментальные постоянные. Среди них скорость света, задающая темп самых быстрых процессов, постоянная Планка, определяющая масштаб квантовых явлений, гравитационная постоянная, характеризующая силу всемирного тяготения, а также массы, заряды и другие параметры ряда элементарных частиц. Значения фундаментальных постоянных, а всего их сегодня насчитывается 26 штук, не выводятся из теории, а измеряются экспериментально (причем далеко не все из них на сегодня известны). Естественно, у физиков возникли вопросы: чем определяются величины этих постоянных и что случилось бы с нашей Вселенной при их изменении?

Начать хотя бы с частиц, из которых состоят атомы. Положительно заряженные протоны всего на 0,14% легче нейтронов, лишенных электрического заряда. Но эта разница примерно вдвое больше массы электрона. Избыток массы позволяет свободному нейтрону спонтанно испустить электрон (и антинейтрино), превратившись в протон. А вот протон не может самопроизвольно стать нейтроном — ему для этого нужно откуда-то получить недостающую массу. Поэтому протоны устойчивы, а нейтроны — нет. Окажись масса протона всего на четверть процента больше, ситуация стала бы противоположной, и Вселенная лишилась бы водорода, ведь его ядра как раз и есть одиночные протоны. Без водорода не зажглись бы звезды, не образовались тяжелые элементы и уж, конечно, в таком нейтронном мире не было бы жизни. Но и заметно уменьшить массу протона тоже нельзя. Иначе нейтроны станут слишком неустойчивыми и будут превращаться в протоны даже внутри атомных ядер (как это происходит с некоторыми радиоактивными изотопами). Электрическое отталкивание перенасыщенных протонами ядер привело бы к их разрушению, и во Вселенной остался бы один только водород, чего для жизни явно недостаточно.

А что если поменять относительную силу фундаментальных взаимодействий? Например, увеличить немного ядерное взаимодействие, связывающее протоны и нейтроны. Это сделает  стабильным атомное ядро, состоящее из двух протонов без нейтронов, так называемый дипротон, или гелий-2. Расчеты показывают, что в таком мире сразу после Большого взрыва все протоны объединяются в пары и во Вселенной не остается водорода, а значит, не будет ни воды, ни жизни. А если всего в несколько раз усилить гравитацию (помните, она в 1039 раз слабее электромагнетизма), звезды, сжавшись, станут прогорать в десятки тысяч раз быстрее, не оставляя времени для биологической эволюции. Троньте слабое взаимодействие, определяющее поведение нейтрино, и перестанут взрываться сверхновые, которые рассеивают в космосе наработанные в звездах тяжелые элементы, и мы лишимся планет.

Оказалось, что в законах физики буквально ни к чему нельзя прикоснуться без риска получить мир, лишенный наблюдателей. Этот странный факт стали называть «тонкой настройкой» Вселенной, и он настоятельно требовал объяснения.

В центральной области Туманности Киля идут бурные процессы, без которых не могла бы возникнуть жизнь: газ и пыль сжимаются гравитацией в плотные темные глобулы, рожденные в них звезды нарабатывают тяжелые элементы, которые потом рассеиваются в космосе взрывами сверхновых

Не такая уж и тонкая настройка

Американский астрофизик и философ Виктор Стенгер считает, что тонкость настройки нашей Вселенной сильно преувеличена. Хотя по отдельности менять фундаментальные постоянные довольно опасно, при их совместном изменении могут получаться вполне пригодные для жизни миры. Свойства материи в масштабах от атомов до звезд в первом приближении определяются четырьмя константами: две из них регулируют сильное и электромагнитное взаимодействия, а другие две — это массы протона и электрона. В 2000 году Стенгер написал и разместил в Интернете небольшую программу MonkeyGod («Обезьяний бог», www.colorado.edu/philosophy/vstenger/Cosmo/ monkey.html), где можно вручную или случайно задать эти четыре константы и узнать, какие параметры будут у атомов, звезд и планет. Оказалось, что примерно в половине таких случайно «созданных» вселенных время жизни звезд превышает миллиард лет, числа Вейля и Дирака примерно в 5% случаев совпадают по порядку величины. То есть область антропных параметров вовсе не так мала, как об этом принято думать. К тому же все антропные рассуждения исходят из того, что разумные наблюдатели непременно должны быть, подобно людям, представителями углеродной формы жизни. Этот «углеродный шовинизм» сильно сокращает диапазон возможных условий существования разума. Мы не знаем других его форм, но это вовсе не значит, что они невозможны, и быстрое развитие компьютеров дает в этом отношении изрядный простор для фантазии.

Бог Лакун и Мультиверс

Физик и популяризатор науки Пол Дэвис собрал целую коллекцию объяснений тонкой настройки. Он начинает с тривиальной возможности, которую называет «Абсурдной Вселенной»: просто принять такой мир как данность и отказаться от попыток объяснения. Как ни странно, это самое распространенное отношение людей к проблеме тонкой настройки, ведь большинство никогда о ней не задумывалось.

Другой популярный подход — списать все на сверхъестественного Настройщика, который специально запланировал появление человека. Это так называемый креационизм — религиозное течение, стремящееся найти в природе научное подтверждение существования Бога. Основной аргумент креационистов — указание на то, что у науки нет готовых объяснений, как мир приобрел те или иные наукой же открытые свойства, будь это тонкая настройка констант или механизм наследственности. Критики в ответ говорят, что креационисты верят в «бога лакун», бытие которого обосновано лишь пробелами в современных знаниях. В последние годы распространилась политкорректная версия креационизма — «теория разумного замысла». Из нее изгнаны все явные упоминания Бога, а говорится лишь о неизвестном разуме, управляющем нашим миром. Вы вольны представлять его хоть архитектором Матрицы, хоть зелеными человечками. Так креационисты пытаются преодолеть юридический запрет на преподавание религиозных идей в американских публичных школах.

Александр Виленкин покинул СССР в 1976 году и сейчас возглавляет Институт космологии в Университете Тафтса (США). В своей книге «Много миров в одном» он предлагает синтез принципа Коперника и антропного принципа, позволяющий получить проверяемые предсказания из гипотезы о множественности вселенных

Несколько ближе к науке лежит гипотеза о существовании некоего еще неоткрытого принципа, препятствующего возникновению Вселенной, неспособной к порождению разумных существ. В отличие от теории разумного замысла такой ограничивающий принцип имеет естественную природу и может быть изучен. Еще тоньше парадоксальная гипотеза американского физика Джона Уиллера, того самого, который придумал термин «черная дыра». Еще в 1979 году он спрашивал: «Порождая на некотором этапе своего существования наблюдателей-участников, не приобретает ли в свою очередь Вселенная посредством их наблюдений ту осязаемость, которую мы называем реальностью?» Получается, что существование Вселенной в прошлом объясняется ее свойствами, которые проявятся только в будущем. Подобные идеи не являются религиозными, но и научными их нельзя признать, поскольку из них не вытекает никаких проверяемых следствий. Назовем их условно метафизическими.

Среди научных подходов к объяснению тонкой настройки Пол Дэвис называет две остро конкурирующие идеи. Одна из них утверждает, что существующая настройка Вселенной выводится из некой еще не построенной фундаментальной физической теории с такой же математической непреложностью, как значение числа из геометрических построений. Противостоит ей идея Мультиверса, утверждающая, что мы живем в одной из огромного числа не связанных между собой вселенных, где редкостным образом совпали благоприятные для жизни параметры. Нас не удивляет, что мы обитаем в уникальном для Вселенной месте — на поверхности планеты с кислородной атмосферой, поскольку в других условиях просто не могли бы появиться. Так почему бы не допустить, что и сама наша Вселенная — лишь один из множества миров, со своими законами физики в каждом. Конечно, абсолютное большинство этих вселенных из-за «неправильных» настроек окажутся безжизненными, но об этом все равно никто не узнает, а мы появились в одной из тех, где это было возможно.

Есть много идей о том, как возникают и где существуют эти вселенные. Американский космолог Александр Виленкин совместно с испанским астрофизиком Хауме Гарригой разработали теорию, по которой в результате квантовых флуктуаций из ничего (состояния без времени и пространства) рождается бесконечное множество не связанных между собой вселенных со всеми возможными вариантами параметров. По гипотезе американского астрофизика Ли Смолина, от любой вселенной могут отпочковываться новые с иными характеристиками. Но есть и не столь экзотичное предположение о том, что фундаментальные постоянные очень медленно варьируются в пространстве и времени, так что где-то далеко за горизонтом видимости нашей Вселенной физика становится совсем иной, а мы просто находимся на одном из редких пригодных для жизни островков. В любом из этих вариантов антропные совпадения объясняются тем, что несовместимые с жизнью вселенные просто лишены наблюдателей.

Идея Мультиверса — наиболее естественное объяснение тонкой настройки Вселенной. Нередко ее даже отождествляют с самим антропным принципом. Но в то же время это одна из самых неоднозначных теорий современности. Поначалу она была весьма холодно принята научным сообществом. Это понятно. Ведь важнейший критерий научности — экспериментальная проверяемость. Но как проверить гипотезу о существовании вселенных, совершенно изолированных от нашей и потому абсолютно ненаблюдаемых?

Был ли у создателя выбор?

Эпиграфом для конкурирующего научного подхода может служить знаменитый вопрос Альберта Эйнштейна : «Был ли у Бога выбор, когда он творил Вселенную?» Эти слова выражают заветную мечту многих физиков открыть теорию, из которой выводятся значения фундаментальных постоянных и свойства всех частиц. Основания современной теоретической физики далеки от совершенства. Три из четырех фундаментальных взаимодействий описываются квантовой теорией поля и Стандартной моделью элементарных частиц. Но математически они несовместимы с общей теорией относительности, описывающей гравитацию. К тому же в последние годы обнаружены физические явления, отклоняющиеся от предсказаний Стандартной модели. Это заставляет физиков упорно искать новую единую Теорию Всего, и в числе главных претендентов на это звание — сложнейшая математическая конструкция, известная под названием теории струн.

Дэвид Гросс, нобелевский лауреат по физике 2004 года, считает, что антропный принцип опасен для науки, поскольку отрицает необходимость поиска окончательных объяснений параметров нашего мира. Фото: RUSSIAN LOOK

Все элементарные частицы в этой теории представлены не точками, а крошечными туго натянутыми колечками — струнами, размером в миллиарды миллиардов раз меньше атомного ядра. Эти колечки постоянно вибрируют, подобно подброшенной в воздух велосипедной покрышке. Причем происходит это не в трех, а в десяти пространственных измерениях, где у струны куда больше разных способов  колебаться. Из-за крайне малых размеров струн нам не видны их безумные извивы, но каждому типу их колебаний соответствует определенный набор свойств элементарной частицы — масса, заряд, спин и т. п. Все параметры элементарных частиц чисто математически выводятся из анализа возможных колебаний одинаковых элементарных струн — не теория, а мечта! Надо только убедиться, что вычисленные характеристики частиц совпадают с наблюдаемыми, и станет ясно, что никакая другая Вселенная невозможна — у Создателя просто не было выбора. Антропный же принцип придется списать на свалку истории как геоцентризм конца XX века.

В мае 2006 года в Москве с публичной лекцией выступал один из ведущих специалистов по теории струн нобелевский лауреат Дэвид Гросс. Об антропном принципе он отзывался так: «...люди приходят к этим мыслям от чувства беспомощности... я убежден... что вещи, которые кажутся специально созданными для нашего существования, со временем получат естественное объяснение». Многие физики считают антропный принцип и рассуждения о Мультиверсе своего рода капитуляцией перед трудностями поиска окончательной теории. К сожалению, новая математика действительно чрезвычайно сложна, и работа над ней периодически заходит в тупик. В очередной из них теория струн попала незадолго до того, как Дэвид Гросс приехал популяризировать ее в Москве.

Как известно, у нашего пространства три измерения. И эта фундаментальная постоянная тоже безупречно «настроена»: лишь в трехмерном пространстве устойчивы атомы и планетные системы, при другой размерности они неизбежно разрушаются. Однако набор степеней свободы струн, достаточный для описания свойств всех частиц, появляется только в десятимерном пространстве. Это противоречие можно разрешить, допустив, что 7 из 10 измерений свернуты, то есть в соответствующих направлениях Вселенная имеет микроскопические размеры, сравнимые с колечками струн. При таком предположении и волки сыты, и овцы целы — струны получают необходимые им 10 измерений, а свернутые измерения не нарушают трехмерность нашего макромира.

Все бы хорошо, но оказалось, что свернуть «лишние» измерения можно по-разному, подобно тому, как разными способами вяжутся узлы на веревке. И каждому способу свертки соответствует свой набор колебаний струн, а значит, свой набор фундаментальных постоянных. Поначалу физики надеялись найти среди возможных вариантов один, точно соответствующий нашему миру, но потом выяснилось, что свернуть лишние измерения можно примерно... 10500 способами. Непонятно, как из такого невообразимого множества обоснованно выбрать один-единственный вариант.

Когда обнаружилась эта проблема, один из ведущих специалистов по теории струн, Джозеф Полчински, бывший до этого ярым противником антропного принципа, неожиданно пересмотрел свои взгляды и поддержал идею Мультиверса. Он полагает, что должны существовать все варианты свертки лишних измерений, и каждому соответствует вселенная со своим набором физических законов. Лишь в ничтожной доле этих миров, возможно, в одном на 10100, может зародиться разум, но этого все равно достаточно для антропной аргументации.

Принцип заурядности

И все же ненаблюдаемость других вселенных всерьез ставила под вопрос научность антропного принципа. Если сравнить новую концепцию множественности миров с идеями Джордано Бруно, то преимущество будет не на стороне Мультиверса. Ведь другие звезды, о которых говорил Бруно, были по крайней мере видны на небе, а возможность получить сигнал из другой вселенной исключена в принципе.

Поразительно, но полная ненаблюдаемость других вселенных не помешала предложить способ проверки гипотезы Мультиверса. Александр Виленкин взял за основу выдвинутый им принцип заурядности, или обобщенный вариант принципа Коперника: если человечество — лишь одна из цивилизаций бесконечного Мультиверса, то наше положение случайно, но лишь в той мере, в которой развитие жизни вероятно в том или ином месте. Среди немногих сочетаний фундаментальных постоянных, допускающих появление наблюдателей, не все равноценны. При «пограничных» значениях вероятность возникновения разумных существ будет низка. Для конкретной теории Мультиверса можно построить распределение вероятностей, выделяющее наиболее благоприятные для жизни значения фундаментальных постоянных с длинными «хвостами», где существование высокоразвитой жизни возможно, но маловероятно.

Измерить фундаментальные постоянные мы можем только в одной — нашей Вселенной, но если Мультиверс действительно существует, то полученные значения, согласно принципу заурядности, с высокой вероятностью окажутся в зоне, наиболее благоприятной для жизни. Напротив, если Вселенная единственна, а ее параметры безальтернативно определены некой окончательной физической теорией, то вряд ли они попадут в небольшую зону максимального благоприятствования для жизни (хотя, конечно, они должны быть в области, принципиально допускающей жизнь, раз уж  она существует). Таким образом, мы получаем пусть и не очень надежный, но все-таки экспериментальный метод отличить Мультиверс от единственной уникальной Вселенной. И этот метод уже был применен.

Спиральное представление таблицы Менделеева, предложенное профессором химии и дизайнером Филиппом Стюартом (chemicalgalaxy.co.uk), имеет ряд пре имуществ перед традиционным. Подложка в виде галактики напоминает о космическом происхождении необходимых для жизни элементов

На чьей стороне темная энергия?

В 1917 году Альберт Эйнштейн обнаружил, что уравнения его новой теории тяготения предсказывают гравитационный коллапс Вселенной. Чтобы предотвратить его, он ввел в них поправочный параметр, который стал известен как космологическая постоянная. В последнее время ее отождествляют с плотностью темной энергии, воздействие которой приводит к универсальному отталкиванию любых материальных объектов, находящихся на большом расстоянии друг от друга.

Плотность темной энергии — одна из фундаментальных постоянных, определяющих эволюцию Вселенной. Чем больше ее значение, тем сильнее отталкивание и тем труднее материи сгущаться и образовывать какие-либо структуры. К сожалению, природа темной энергии пока неизвестна, и теоретически предсказать ее значение не удается. Точнее, квантовая теория дает сразу два предсказания: либо строго нулевое значение, либо колоссальная величина порядка 1094 г/см3, при которой даже ядра атомов в мгновение ока разрываются на части. Возможно, именно такова была причина Большого взрыва, но в современной Вселенной плотность темной энергии явно не столь велика. Поэтому до конца прошлого века многие физики были убеждены, что она в точности равна нулю.

Тем не менее нобелевский лауреат космолог Стивен Вайнберг все же оценил диапазон ее значений, еще совместимых с существованием жизни. Оказалось, что если бы плотность темной энергии в 100 раз превышала современную плотность обычной материи, в нашей Вселенной не образовались бы галактики — газ, из которого они формируются, просто раскидало бы по пространству. А без галактик не было бы ни звезд, ни планет, ни жизни. Достаточно много галактик получается только при плотности темной энергии еще на порядок ниже, а дальнейшее ее снижение уже почти ни на что не влияет. Это и есть благоприятный для жизни диапазон значений космологической постоянной: от нуля до величины на порядок выше нынешней средней плотности обычной материи во Вселенной. Если верна теория Мультиверса, космологическая постоянная, скорее всего, имеет произвольное значение в этом диапазоне и вряд ли будет очень мала. В противном случае, как следует из современной физики элементарных частиц, она должна быть нулевой.

Момент истины настал на рубеже веков, когда разными методами была наконец измерена космологическая постоянная. Она оказалась вдвое выше плотности прочей материи, то есть как раз в том диапазоне, который следовал из теории Мультиверса. Таким образом, антропный принцип получил пусть и не очень сильное, но все же экспериментальное подтверждение. Конечно, не исключено, что это значение удастся вывести из некой будущей фундаментальной физической теории, но пока счет все же в пользу Мультиверса.

Александр Сергеев

Вид сквозь бойницу замка Кастельгранде на Беллинцону, последний большой город на пути русской армии в Швейцарском походе

Из космоса Альпийский горный массив похож на дракона, который улегся на «раструбе голенища» итальянского «сапога». Голова его упирается в Ниццу, а кончик хвоста — в Вену. Сердце дракона — перевал Сен-Готард. Не зря его называют ключом Европы. Отсюда берет начало ее кровеносная система — реки: Рона, направляющая свои воды во Францию, Рейсса и Рейн — в Германию, Тичино — в Италию. От перевала расходятся и важные дороги, по которым разные войска во все времена обрушивались на врагов по обе стороны Альп. В 1799 году сердцем дракона завладела лучшая армия того времени, во главе которой стоял генерал-фельдмаршал граф Суворов-Рымникский.

С погодой в Швейцарии нам повезло. Всю неделю, пока корреспонденты «Вокруг света» шли путем русско-австрийских войск через Альпы, светило солнце. Мы оказались в Швейцарии в начале сентября, всего на пару недель раньше, чем некогда легендарный фельдмаршал, и недоумевали: неужели скоро в этом благословенном краю будет не переставая лить дождь и даже валить снег? По всем прогнозам выходило, что еще как будет. В октябре, например, дороги через многие перевалы из-за непогоды вообще закрывают до весны. Правда, остаются автострады, проложенные через многочисленные туннели, включая 17-километровый Сен-Готард — второй в мире по протяженности (после норвежского Лаэрдаля). Но все эти блага цивилизации появились здесь только в XIX и XX веках с изобретением динамита и прочими достижениями прогресса. А в 1799 году добраться в Швейцарию из Италии можно было только перевалами. Что же заставило русского фельдмаршала податься с армией в горы в столь неподходящее время? Как вообще суворовских «чудо-богатырей» занесло в Италию, а потом в Швейцарию?

Исторический экскурс

С 1792 года в Европе бушевала война старорежимных монархий с революционной Францией. Трезвомыслящая Екатерина II не скупилась на проклятия в адрес революции, но вступать в драку не торопилась. Пользуясь тем, что державы-конкуренты увязли в борьбе с Французской республикой, она окончательно подчинила Польшу и занялась обустройством Крыма и Кубани, отбитых у Турции. Только в 1796 году Екатерина согласилась отправить против французов 60-тысячную армию Суворова, но внезапно умерла. Ее наследник, император Павел, занятый упрочением престола, отменил поход, поругался со строптивым фельдмаршалом и сослал его в имение Кончанское. Однако к 1799 году французская угроза усилилась. Бонапарт завоевал Италию, а потом отправился в Египет. Экспорт революции вышел за пределы Западной Европы. Россия укрепляла побережье Черного моря, опасаясь десанта. Павел счел, что настал момент бросить «русскую карту» на игровой стол мировой политики. Россия присоединилась к Австрии, Англии, Турции и Неаполю, с тем чтобы вместе остановить распространение «заразы». Пройдя от Бреста до Вероны, наши войска вместе с австрийцами начали очищать от французов Италию. Русских было в несколько раз меньше, чем австрийцев, но во главе союзной армии стоял Суворов. На его назначении главнокомандующим настояли союзники, уговорив Павла вернуть полководца из ссылки. При Адде, Треббии и Нови Суворов разгромил Моро, Макдональда и Жубера — лучших французских генералов того времени, не считая Наполеона, конечно. Теперь он готовился штурмовать Геную.

Находя, хотя и не без труда, общий язык с австрийскими солдатами и офицерами, Суворов конфликтовал с гофкригсратом — Придворным военным советом Габсбургской империи (с функциями Генерального штаба). Главную роль в нем играли министры и дипломаты, уверенные, что лучше боевых генералов разбираются в стратегии и потому путавшие карты не только чужаку Суворову, но и своим полководцам. Канцлер Тугут имел собственный взгляд на кампанию, который разделяли англичане — премьер Питт и министр иностранных дел Гренвилл. Эта троица и придумала на ходу альтернативный суворовскому план масштабного наступления на Францию всеми силами коалиции. Согласно ему англичане при поддержке русского корпуса генерала Германа высаживались в Голландии, австрийцы должны были ударить с юга, из Италии, а русские — в центре, из Швейцарии. Павел, довольный, что русским отводится значительная роль, согласился. Так Суворов оказался в Альпах.

От Беллинцоны дорога ведет к Сен-Готарду. Этот перевал русские избрали для перехода через Альпы

Беллинцона, столица швейцарского кантона Тичино, лежит в долине у подножия гор, и три ее красивейших средневековых замка (они объявлены памятниками ЮНЕСКО) запирают дороги к пяти альпийским перевалам. Главная ведет к Сен-Готарду, избранному русскими для перехода через Альпы. Побродив по узким улицам, сохранившим очарование старины, мы постояли у дома Ментлена на площади Сан-Рокко, где ночевал Суворов. За гостеприимство фельдмаршал подарил хозяевам пару пистолетов, которые теперь можно увидеть в местном музее.

В Беллинцоне, последнем большом городе на пути армии в горы, ее должны были ждать мулы. Поскольку дороги для колесного транспорта дальше не существовало, на них собирались навьючить горные пушки, патроны и сухари. Но мулов не оказалось — переброска Суворова в Швейцарию стала неожиданностью не только для самого фельдмаршала, но и для австрийских квартирмейстеров, ответственных за снабжение русских. Они не успели собрать 1400 животных. Погонщики-итальянцы заломили за срочность большие деньги и потребовали плату вперед, а у австрийцев не оказалось наличных. Прав был Наполеон, когда говорил,  что для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Но голь на выдумки хитра: находившийся при штабе Суворова сын императора, великий князь Константин Павлович, предложил спешить тысячу казаков и использовать их степных лошадок в качестве тяглового скота. Нерасторопность снабженцев привела к пятидневной задержке, которая впоследствии дорого стоила союзникам.

О мулах и сухарях мы рассуждали за столиком ресторана «В гроте» в замке Кастельгранде, запивая спагетти местным вином «Мерло дель Тичино». Беллинцона относится к той части Швейцарии, где все, от языка до кухни, — итальянское. По легенде, кабачок в замке два века назад открыл отставший от армии суворовский солдат Малахов. Кстати, сам фельдмаршал оценил не столько тичинское вино, сколько местную сорокаградусную граппу, поражая европейцев тем, что пил ее не стопками, а стаканами.

Из этого ресторана хорошо видна дорога на Cен-Готард, по которой в четыре утра 22 сентября выступили в поход суворовские войска.

Диспозиция

В Швейцарский поход под началом Суворова отправились 21 285 русских. Кроме того, на разных этапах в нем участвовало еще 6750 австрийцев.

Русская пехота состояла в основном из мушкетерских полков — это обычная линейная пехота. В каждом из них, как правило, было по две роты гренадер, укомплектованных особо рослыми солдатами и считавшихся «образцовыми» и «ударными» (но встречались и отдельные гренадерские полки). Кроме того, в походе участвовали егерские полки, чьи солдаты были обучены одиночной стрельбе и действиям в рассыпном строю. Русская кавалерия насчитывала 8 казачьих полков, артиллерия — 25 небольших пьемонтских пушек.

На перевалах и в долине до Альтдорфа суворовской армии противостояла дивизия генерала Лекурба. Непосредственно Сен-Готард защищала 67-я полубригада — 1861 человек из бригады генерала Гюдэна.

Сегодня от Беллинцоны до подножия Сен-Готарда полчаса езды по скоростной автостраде. В 1799-м русские два дня месили тут грязь, двигаясь под проливным дождем. Автострада уходит в пробитый в горе Сен-Готардский туннель. Не доезжая до него, нужно свернуть к перевалу около городка Айроло. Если хотите побыстрее попасть наверх, поезжайте по новой дороге А2, построенной над ущельем на высоченных опорах. Притормозите на смотровой площадке у самого перевала — отсюда, с высоты 2100 метров, открывается фантастический вид на ущелье Валь-Тремола, по которому вьется серпантин старой Сен-Готардской дороги. Хотя в XIX веке ее расширили, она и сейчас проходит рядом со старинной тропой через перевал, по которой и шел Суворов.

Только поднимаясь пешком из Айроло по старой Сен-Готардской дороге, а еще лучше по вьющейся вдоль нее тропе, можно представить себе всю тяжесть «суворовского перехода». Перепад в высоте — около 1000 метров. Пешком налегке в хорошую погоду это сейчас часа два ходу. Но в 1799 году солдат должен был преодолевать этот путь, неся на себе четырехдневный запас сухарей, мушкет и патроны. И при этом сражаться.

Журнал боевых действий. 24 сентября

Полуденная атака на первую линию обороны в районе местечка Чима-дель-Боско оказалась неудачной. Первым же залпом противника были  убиты командир передового отряда поручик Егор Лутовинов и 150 из его 250 егерей. Только получив подкрепления из основных сил и австрийской бригады Штрауха, авангард оттеснил французов на вторую линию обороны у входа в Валь-Тремолу на высоте 1750 метров. После нескольких кровопролитных атак была захвачена и она. Остатки 67-й полубригады закрепились на практически неприступной позиции метрах в 100 от верхней точки перевала, где дорога переставала виться зигзагами и круто устремлялась вверх. Русским пришлось лезть по осыпи, а сверху из-за скал, по словам участника боя, их «били чуть ли не на выбор» «беснующиеся республиканцы». Все атаки захлебнулись. Только в четыре вечера, когда справа от французов на склоне горы Монте-Проза на высоте 2400 метров показались егеря Миллера из авангарда Багратиона, которых Суворов послал в обход еще в начале боя, противник откатился. Второй, более глубокий обход Сен-Готарда совершал корпус генерала Розенберга. Выйдя из Беллинцоны на три дня раньше основных сил, Розенберг с третью всей армии прошел через грозный Лукманирский перевал и 24 сентября атаковал еще один расположенный рядом с Сен-Готардом перевал Оберальп с тем, чтобы отрезать отступавших под натиском Суворова французов. Оберальп был взят одновременно с Сен-Готардом, и остатки противника только чудом вырвались из тисков. Весь штурм обошелся русским в 1200 человек.

Памятник Суворову на перевале Сен-Готард создал к 200-летию Швейцарского похода (в 1999 году) московский скульптор Дмитрий Тугаринов. Совсем негероического вида фельдмаршала сопровождает верный проводник Антонио Гамма 

На высоте 2108 метров Сен-Готард представляет собой каменистое плато, где нет ни кустика. Посреди — небольшое озеро, у которого сгрудились постройки бывшего приюта для путников. Этим приютом несколько столетий заведовали монахи-капуцины, которых сменили сначала солдаты, охранявшие горный форт, а затем предприниматели. В 1972 году всю землю на перевале купил фонд Сен-Готарда. Вложив несколько миллионов, эта организация реконструировала старые здания и разместила там гостиницу, рестораны и сувенирные лавки. Приносит ли затея прибыль, сказать трудно — с июня по октябрь туристов полно, но потом все кругом заваливает снегом.

С недавних пор над всем этим господствует установленный на скале памятник Суворову. Его изваял к 200-летнему юбилею Альпийского похода скульптор Дмитрий Тугаринов. Щуплый фельдмаршал с просветленным лицом юродивого, сидя на кляче, смотрит на солнышко. На постаменте на итальянском, немецком, французском и русском начертано: «Генерал Александр Суворов». А рядом с конным фельдмаршалом — пеший проводник Антонио Гамма, сопровождавший его весь поход.

От монумента хорошо видна расположенная на отшибе часовенка-костница. Она стоит над расщелиной, где покоятся останки всех погибших за столетия на Сен-Готарде путешественников. Как гласит предание, монахи похоронили там также русских и французов, погибших в бою. Не делая различия для мертвых, к живым русским божьи люди относились гораздо лучше, чем к живым французам. Атеисты-республиканцы грабили монастыри и издевались над капуцинами, а Суворов подошел вместе с офицерами под благословение их приора. Фельдмаршал и вся армия верили, что совершают богоугодный крестовый поход против безбожников.

Картина, изображающая встречу двух почтенных стариков, висит в Национальном музее Сен-Готарда. Есть здесь и большая карта общей военной обстановки в сентябре 1799 года.

Диспозиция

Русско-английские войска вели тяжелые бои в Голландии. Чтобы не дать перебросить туда подкрепления противника из Германии, эрцгерцог Карл Австрийский покинул Цюрих и отправился сковывать французов на Нижнем Рейне. Его место в Швейцарии занял корпус генерала Римского-Корсакова, который был слабее противостоявшей ему армии генерала Массена. Перед Суворовым стояли три задачи: как можно быстрее соединиться с Корсаковым, очистить Швейцарию от врага и по возможности вторгнуться во Францию через незащищенные крепостями бреши в районе Юрских Альп. Французы удерживали в Швейцарии выступ по линии: Цюрих — Верхний Рейн — Сен-Готард. Суворов решил «срезать» эту дугу, зайдя в тыл Массена со стороны Сен-Готарда. Навстречу ему от Цюриха должны были двигаться Римский-Корсаков и австрийцы генерала Готце. Точкой соединения «клещей» назначили город Швиц на берегу Фирвальдштетского озера. Удайся разгром Массена в Швейцарии, Суворов, вероятно, пробился бы к Лиону, и, как писал английский историк Гарольд Курц, «вернувшись из Египта, Бонапарт мог застать русские, австрийские, британские армии во Франции на пятнадцать лет раньше, чем это произошло на  самом деле». Но в день сен-готардского триумфа русских Массена упредил Римского-Корсакова и Готце, разгромив их в Цюрихе и Шенисе. План Суворова рухнул, но он не знал этого и рвался к Швицу.

Сейчас на месте одного старого Чертова моста — сразу три новых: железнодорожный, пешеходный и автомобильный. «Суворовский» тянулся на уровне основания арки второго

Городок Андермат славен вкуснейшей форелью и краеведческим музеем. Он расположен в старинном здании, похожем на расписной сказочный терем. Местные называют его Suworowshaus — здесь размещался штаб Суворова. Андермат — столица немецкоязычного кантона Ури, и в музее царит железный «орднунг». Дама-экскурсовод давно поняла, что русских здесь интересуют не графики лавин и не костюмы крестьян. Она сразу провела нас на «суворовский этаж», где в маленьких комнатах с низкими потолками воссоздана обстановка 1799 года. В одной из них висит картина «Суворов в Альпах» советского художника Сибирского, подаренная в 1993 году министром обороны Павлом Грачевым. На ней много Суворова и совсем нет Альп. Дама с гордостью показала нам пышную Suworowsbett — кровать Суворова, на которой тот якобы отдыхал, утомившись штабной работой. Зная о нелюбви фельдмаршала к роскоши, я усомнился.

В мемориальных комнатах не учтена еще одна причуда старого воина — его привычка занавешивать зеркала. Солдаты были уверены, что он колдун, а колдуны в зеркалах не отражаются. Видимо, Суворов не хотел разочаровывать своих «чудо-богатырей». Кстати, замечательный филолог и историк Юрий Лотман отмечал, что косноязычная речь фельдмаршала, пересыпанная загадочными восклицаниями и жестами, тоже работала на «колдовской» образ. Дополняло картину и знание Суворовым пяти языков — колдун способен объясняться даже с птицами. Итальянский, немецкий и французский особенно пригодились ему в трехъязычной Швейцарии. Впрочем, в разговорах с образованными иностранцами в отсутствие солдатских глаз Суворов менял маску. Он превращался в эрудита-философа и потрясал слушателей логикой суждений и широтой познаний. Фельдмаршал совершенно очаровал австрийских офицеров, составлявших основу его штаба в Швейцарском походе. Вместе с ними здесь, в нынешнем «Суворовсхаусе», фельдмаршал и спланировал следующую атаку: через Чертов мост в ущелье Шеллененшлюхт.

Сейчас, как и 200 лет назад, дорога туда от Андермата ведет через Урнерлох («Урнерскую дыру»). Так называется первый в истории альпийский туннель длиной 65 метров. Сразу за ним теперь расположена парковка, откуда сегодня можно увидеть не один, а сразу три моста: железнодорожный, автомобильный и пешеходный. Последний ниже и старше других, но и он выстроен позже 1799 года. Суворовский мост пролегал на уровне основания его арки, и если приглядеться, то можно различить на берегах остатки старинных опор.

Журнал боевых действий. 25 сентября

В районе Чертова моста русских ждал сам генерал Лекурб с 2400 солдатами. Казаки и мушкетеры Мансурова атаковали в лоб Урнерлох, диаметр которого был тогда около двух  метров. Резня внутри этой «дыры» шла в полной темноте. Прорвавшись сквозь туннель, русские попали под пули стрелков, засевших на скалах, и картечь пушки, установленной между Урнерлохом и Чертовым мостом. В этот момент атаку поддержали обходные колонны слева и справа. Слева егеря майора Тревогина и гренадеры полковника Свищева, перейдя вброд холодную Рейссу в двух километрах выше Чертова моста, поднялись по скалам и сбили противника с горы Бехсберг. Справа три сотни мушкетеров полковника Трубникова влезли на скалы (вероятно, за километр до Урнерлоха), прошли горную гряду Гретли и отбросили французов вниз. Главная колонна, смяв заслон с пушкой, вышла на Чертов мост, но один из его малых каменных пролетов был заранее разобран. Противник перебросил через него бревенчатый настил, который при отступлении поджег. Русские гренадеры под огнем вражеских стрелков, балансируя, как акробаты, перебрались на другую сторону по полусожженным бревнам. Перейдя на ту сторону, майор князь Мещерский, как сообщал позже Павлу Суворов, «перевел туда генерала и офицера с помощью шарфа» (речь идет об офицерском поясном шарфе). Отсюда, скорее всего, и пошла легенда об офицерах, связавших бревна шарфами. К этому моменту французы уже откатывались от Чертова моста, поскольку им в тыл у Амстега выдвинулась австрийская бригада генерала Ауффенберга. Она еще днем раньше отправилась от Верхнего Рейна в глубокий обход через горы. Преследуемый русскими, Лекурб бросился назад к Амстегу, с трудом вырвался из ловушки и отступил к Альтдорфу.

Перейдя по мосту Рейссу, идешь по прилепившейся к громадной отвесной скале старой дороге. Справа — амфитеатр гор с водопадами. Трудно представить, как без альпинистского снаряжения здесь лазили и французы, и русские. Есть, правда, свидетельства, что солдаты использовали железные «сандалии» с шипами, надеваемые поверх башмаков, но у наших их было мало.

С дороги открывается величественный вид на громадный крест, вырубленный в скале. Надпись гласит, что это памятник сподвижникам Суворова, погибшим в Альпах, то есть не только русским, но и австрийцам, и швейцарцам, воевавшим под его началом. Создан он в 1898 году стараниями мецената, полковника Сергея Голицына. Кстати, решением общины Урзерн в 1893 году участок скалы с памятником был передан России в бессрочное владение. Сначала Министерство Императорского двора, а потом ЦК КПСС регулярно выделяли деньги на ремонт памятника, но к 1997 году платить стало некому. Памятник приходил в упадок, пока предприниматель А.Ф. Ахметов и частный Национальный резервный банк не дали деньги на его реставрацию. Впрочем, в Швейцарии защитник русской чести Ахметов известен только тем, что имел какой-то бизнес и спасенного памятника не увидел — погиб в автокатастрофе.

Между мостом и крестом прилепился ресторан «Исторический» с портретом Суворова на одном фасаде и изображением схватки русских и французов на другом. Пятачок, на котором он разместился, носит громкое название Парижской площади. И здесь мы неожиданно столкнулись с французскими военными. Швейцарские офицеры привезли своих коллег на экскурсию по местам боев 1799 года. Один из швейцарцев в камуфляже вдруг на чистом русском пожелал нам доброго здоровья. Оказывается, прадед лейтенанта Марка Захария эмигрировал в Швейцарию после Октябрьской революции. Лейтенант представил нам французских капитанов Лефевра и Сквити, которым я потом долго объяснял, почему Суворов — Рымникский: видимо,  разгром турок на реке Рымник во французских военных школах не изучают. А сам поинтересовался у новых знакомых: чем бы закончилась встреча Суворова и Наполеона? Капитаны снисходительно улыбнулись, явно считая меня наглецом, и ответили уклончиво: «Военное счастье переменчиво».

От Чертова моста до Урнского озера (так называется часть Фирвальдштетского озера) дорога идет по красивейшей долине вдоль Рейссы. В Альтдорфе есть очередной «Суворовcхаус», около которого фельдмаршал говорил с народом.

«Суворов был фантастически одет — рубаха, распахнутый на груди черный жилет и панталоны с незастегнутыми сбоку на штанинах пуговицами. В одной руке у него был кнут, а другой он непрерывно благословлял народ, как епископ. Говорил он на ломаном немецком, называя себя избавителем и спасителем, который пришел освободить мир от атеистов и тирании», — писал, основываясь на рассказах очевидцев, швейцарский историк начала XIX века Карл Франц Луссер. От Альтдорфа до Швица по прямой 15 километров, и Суворов считал, что уже держит Массена за горло. Сейчас, двигаясь на машине вдоль широкого Урнского озера, это расстояние пролетаешь за считанные минуты. Но в 1799 году прямая дорога по правому берегу представляла собой пару охотничьих троп, по которым целой армии было не пройти. А тут еще приходилось брать их с боем у упрямого Лекурба.

Исторический экскурс

Русские историки вот уже два века обвиняют австрийских штабных офицеров в том, что они изменой завлекли фельдмаршала в ловушку. Историю про австрийских Сусаниных опровергают свидетельства того, как Суворова предупреждали: пройти берегом озера нельзя. Например, швейцарский полковник Фердинанд де Ровереа пишет, что сам лично объяснил это племяннику фельдмаршала генералу Алексею Горчакову накануне похода, и они вместе отправили курьера из Цюриха с письмом к Суворову в Тортону. Был при Александре Васильевиче и преданный проводник Антонио Гамма, который знал Альпы вдоль и поперек, поскольку его семья держала сеть кабачков по обе стороны Сен-Готарда. Скорее всего, старый воин, с презрением относившийся к привычке европейцев к комфорту, решил, как обычно, что «там, где пройдет олень, там пройдет и русский солдат». Восточным берегом Урнского озера ни русский, ни австрийский солдат из его армии пройти не сумели. Суворов во многом обвинял австрийцев, но даже в донесении Павлу не упомянул, что отсутствие сносной прямой дороги на Швиц было для него сюрпризом. Да и своих штабных офицеров к стенке не поставил. Осмотревшись на месте, фельдмаршал принял решение идти на Швиц обходным путем — через Росштокский горный массив. Авангард Багратиона повернул от Альтдорфа на восток в Шахтентальскую долину и утром 27 сентября начал подъем на перевал Кинциг.

Мы проехали городок Бюрглен, где родился легендарный Вильгельм Телль, и остановились в деревне Брюгг, чтобы отсюда отправиться пешком через перевал Кинциг по пути русско-австрийской армии.

Впрочем, мы все же смалодушничали и для начала воспользовались подъемником, который сэкономил нам 1000 метров высоты, доставив в местечко Биль. Найдя указатель Suvorovsweg («Путь Суворова»), мы двинулись наверх. На самом деле тропа от Брюгга — это путь Багратиона. Суворов поднимался с третьей колонной, шедшей от Шпирингена, а вторая колонна начала восхождение от Шротена.

Подъем на перевал Кинциг по «суворовской тропе» — теперь популярный туристический маршрут. Кресты обозначают места захоронений

Тропа Багратиона петляла среди альпийских лугов, усеянных цветами. В ушах все   время стоял звон ботал — колоколов на шеях у бесчисленных коров, пасущихся на склонах. Временами ухоженные белые буренки выстраивались вереницей на тропе и дисциплинированно шли до следующего луга. Глядя на них, мы попытались представить, как выглядел караван суворовских мулов. С самими мулами нам так же не повезло, как и фельдмаршалу. За неделю в Альпах ни один на глаза не попался, хотя встречались завезенные сюда яки и даже экзотические ламы.

Тропа шла по левому склону гигантского амфитеатра гор, обращенного к долине. Когда мы вошли в полосу тумана, шапкой нависшего над Росштоком, долина внизу исчезла, а сверху пробилось солнце, создав сюрреалистическое ощущение хождения по облакам. Через час подъема — высшая точка перевала, 2073 метра. На скале укреплена бронзовая доска в честь суворовской армии. Одиночеством на вершине насладиться не пришлось: с противоположной стороны на Кинциг поднялись веселые мускулистые швейцарские девушки на горных велосипедах. Позже, спускаясь с перевала, я все гадал: как они туда заехали?

Идти вниз можно двумя путями. Если двигаться влево от креста, установленного на вершине Кинцига, то пройдешь мимо горного озера, если вправо — попадешь в долину с водопадами. Потом дороги соединяются, и начинается лес. Самое красивое, но и неприятное на спуске — выходы карстового известняка. Смотреть на изрезанные трещинами причудливые белые каменные поля — одно удовольствие, идти по ним — сущее мучение. И это при том, что нам светило солнце. Армия же Суворова попала под проливной дождь. Мулы и лошади скользили, падали и ломали ноги. В пропасть свалилась лошадь, на которую был навьючен серебряный сервиз великого князя Константина Павловича. Люди здорово оголодали: сухари, которые они несли на себе, были съедены, а конвои с припасами отстали. Когда авангард Багратиона лез на Кинциг, хвост армии только спускался с Сен-Готарда. Но больше всего проблем было с обувью. Современные горные ботинки нельзя и сравнить с неудобными кожаными туфлями на низком каблуке из вывернутой мездрой наружу кожи, которые носили в XVIII веке мушкетеры и гренадеры. Пытаясь защитить свои башмаки от влаги, они мазали их дегтем с сажей. Лучше обстояло дело у егерей и казаков — те были в сапогах.

Авангард Багратиона, элита армии, прошел весь путь через Кинциг за 10 часов. Основные силы шли медленно и были вынуждены заночевать на перевале. По свидетельству очевидца, швейцарца Томаса Фасбинда, семидесятилетнего Суворова несли в закрытом портшезе четыре крестьянина, и он провел эту ночь в пастушеском шалаше. Хуже всех пришлось полку Тыртова из арьергарда, который шел последним по разбитой тропе уже 30 сентября.

Мы одолели треть пути наверх и всю дорогу вниз за пять часов. Водитель встретил нас с машиной в местечке Липлисбюль, где начинается шоссе в долину реки Муоты. Здесь казаки столкнулись с французским пикетом, который, по одной из версий, принял бородатых людей в длинных кафтанах за паломников. Когда республиканцы опомнились, «паломники» уже вырезали половину их состава, а остальные сдались в плен.

Настоятельница монастыря Святого Иосифа в Муотатале Моника Гвердер показывает дневник монахини Вальбурги, где речь идет о «генерале Сульверо» и его армии

Долина Муоты в хорошую погоду — райское место, особенно в пору сенокоса, когда воздух полон запахов скошенных трав. В городке Муотаталь мы остановились в гостинице «Почтовая», где когда-то размещалась старая почта. Гостиница превращена в своеобразный суворовский музей: всюду портреты полководца, карты его похода, на стенах — ружья и сабли. Но сам фельдмаршал в доме никогда не бывал. Об этом нам поведал  живущий по соседству знаток похода 1799 года Роберт Гвердер.

Он почтовый служащий на пенсии, а по совместительству — полковник в отставке. В Швейцарии армия — это преимущественно всенародное ополчение: каждый взрослый мужчина хранит свой автомат или пулемет дома. Те, кому от 19 до 34 лет, ежегодно проводят по три недели на военных сборах. Выбившиеся в старшие офицеры, тянут лямку до 52 лет. Так что Гвердер заработал свои полковничьи погоны, не бросая службу на почте. «Ставка фельдмаршала была расположена в женском монастыре Святого Иосифа. Начните с него, а потом я покажу вам места сражений», — посоветовал он.

В небольшой уютной обители нас встретила настоятельница Моника Гвердер — половина обитателей долины носит одинаковую фамилию. Монахиня Моника кажется двойником настоятельницы Вальбурги Мор, принимавшей здесь Суворова, — так они похожи. Сидя под портретом своей почтенной предшественницы, Моника Гвердер показывает нам толстенную книгу в кожаном переплете. Это дневник Вальбурги Мор. Под 28 сентября 1799 года записано, что «с гор спустился набожный старик, генерал граф Сульверо» со своей оборванной и голодной армией. Что кормить их нечем, разве что картошкой, которая в тот год уродилась на славу. Голодные русские ели ее неохотно — она была им в диковинку. Сама обитель и близлежащие дома оказались забиты ранеными, за которыми ухаживали монахини. Суворов приказал согнать пленных французов в монастырскую церковь и устроил там воспитательную молитву, отбивая земные поклоны перед алтарем среди толпы раздетых и разутых казаками «атеистов».

Сестра Моника показала нам маленькую гостевую комнату, где жил фельдмаршал. На суворовской кровати под портретом генералиссимуса теперь спят командированные святые отцы, прибывающие в Муотаталь по делам. И в гостевой, и в монастыре в целом обстановка осталась почти нетронутой. Скрипя половицами в комнатах, залитых светом из витражных окон, чувствуешь себя в XVIII веке. Только работающие в саду темнокожие монахини из Индии напоминают об эре глобализации.

Напоследок я спросил, где похоронены умершие здесь раненые русские. Сестра Моника показала на великолепный зеленый луг, окружающий белоснежные монастырские постройки. «Все спят здесь — и простые солдаты, и даже один офицер, князь… Жаль, Вальбурга не записала его имени».

Журнал боевых действий. 28 сентября — 1 октября

В Муотатале армию настигла страшная весть: Римский-Корсаков разгромлен, Готце убит, Массена взял Цюрих. Поход на Швиц потерял смысл. Пятидневная задержка с мулами в самом начале похода обернулась катастрофой. Из охотника Суворов, который уже считал себя победителем, превратился в преследуемого. В монастыре собрался военный совет, на котором старый полководец в полной форме и орденах неожиданно зарыдал и упал на колени перед своими генералами и великим князем Константином Павловичем с криком: «Спасите честь России и ее Государя, спасите его сына!» По словам Багратиона, при виде этой сцены его «затрясла от темени до ножных ногтей какая-то могучая сила». Константин поднял и обнял фельдмаршала. Генералы заверили, что войска готовы идти за ним в огонь и воду. Тогда Суворов объявил свой план. Сам он с половиной армии выбирается из Муотенской долины, превратившейся в ловушку, уходя на восток через перевал Прагель. Вторая половина под командованием Розенберга остается встречать Массена.

В Муотенской долине 1 октября состоялось решительное сражение. Русским оставалось  или победить, или умереть. Колонну, посланную Массена в обход, проводник намеренно увел в другую сторону: швейцарцы ненавидели революционеров-оккупантов. Когда сошлись главные силы, русские так решительно бросились в штыки, что французы, не приняв удара, обратились в паническое бегство. Массена с резервом дважды пытался закрепиться, но солдаты Розенберга сбивали его с позиций. На мосту через Муоту началась давка. В плен попало 1200 человек. Французы откатились к Швицу. Розенберг совершил чудо и был удостоен за это высшей награды Российской империи — ордена Андрея Первозванного.

Роберт Гвердер показал нам место штыковой атаки у ручья Рамбах в паре километров от монастыря. У самого выхода из долины в сторону Швица полковник вывел нас на крытый деревянным навесом Каменный мост через Муоту. Это новодел, но выглядит он так же, как мост, через который отступали французы — его остатки видны метрах в тридцати.

Легенда утверждает, что именно здесь в плен к русским попал их противник на Чертовом мосту, мастер горной войны генерал Лекурб. Гвердер посоветовал перечитать донесения Розенберга, где речь идет о плененном генерале Лакуре, а не Лекурбе. Английский историк Кристофер Даффи установил, что это генерал-адъютант Лакур (был в республиканской армии такой чин — adjudantgе ´n´еral). Дивизионный же генерал Лекурб даже не участвовал в сражении на Муоте.

Еще более фантастической оказалась знаменитая история с эполетом Массена, которую уже в Москве развенчал в разговоре со мной знаток военных мундиров конца XVIII века Олег Леонов. Якобы капрал Махотин в схватке у моста чуть не захватил в плен виновника суворовских бед Андре Массена. Французский командующий едва вырвался, оставив в руках капрала свой золотой эполет. Достаточно взглянуть на портреты Массена 1799 года, чтобы понять, что это красивая сказка — никаких эполетов на его плечах нет. Мундир революционного дивизионного генерала по образцу 1798 года в виде знаков различия имел только двойной ряд вышитых золотом дубовых листьев по воротнику и обшлагам. Золотые эполеты для своих генералов ввел уже Наполеон. Сам Суворов во всех этих легендах неповинен — великолепная победа русских при Муотатале не нуждалась в приукрашивании.

1. Юный «гренадер» Самуэль Александр Галер назван в честь Александра Суворова. Семья Галеров выкупила для своего суворовского музея в городке Ридерн дом, где останавливался фельдмаршал

2. Подлинные «сокровища» Вальтера Галера и картины из шванденского музея

Мы простились с полковником Гвердером и Муотенской долиной и поехали на машине через перевал Прагель (1550 метров над уровнем моря). Дорога здесь узкая, и то и дело приходится пережидать в «карманах» встречные машины. Для Суворова Прагель оказался не таким сложным перевалом, как Кинциг, а вот победоносным полкам Розенберга, которые шли позже, не повезло: выпал свежий снег. Войска спустились в Кленскую долину в таком состоянии, что даже у генерала Максима Ребиндера отвалились подошвы ботфортов.

Сейчас, проезжая мимо тихого Кленского озера, трудно представить себе, что осенью 1799 года его берега были завалены трупами французов, русских и австрийцев. Генерал Молитор, уверенный, что Массена не упустит хвост союзной армии, с ожесточением набросился на ее голову — авангард австрийцев Ауффенберга и русских Багратиона. Несмотря на победу последних, с Муотаталя суворовским войскам пришлось преодолевать трудности еще более серьезные, чем Сен-Готард и Чертов мост. Сам полководец говорил, что никогда со времен неудачного Прутского похода Петра I русские не оказывались в такой безвыходной ситуации: увеличилось число войск противника, иссякли запасы патронов и продовольствия, резко ухудшилась погода.

Историю героической эпопеи суворовской армии в кантоне Гларус, что начинается за перевалом Прагель, поведал нам ее лучший знаток — букинист и антиквар Вальтер Галер. Приехав к нему на встречу у вокзала города Шванден, мы остолбенели, когда увидели там юного суворовского гренадера в полной форме, салютующего нам ружьем. Тринадцатилетний Самуэль Александр Галер, получивший второе имя в честь Александра Суворова, помогает отцу собирать экспонаты для семейного музея, посвященного русскому полководцу. С металлоискателем старший и младший Галеры облазили в кантоне все места боев 1799 года. Сейчас в шванденском музее можно увидеть эти находки: ядра, сабли, тесаки, ружья.

Кроме того, Галер собрал о генералиссимусе отличную библиотеку. Есть у него и таблички-указатели улиц, названных именем полководца, включая всем известный Суворовский бульвар. Планы Галера ограничивает только отсутствие денег. Например, он купил дом в городе Ридерн, где ночевал Суворов, спустившись с Прагеля. Однако полмиллиона швейцарских франков на реставрацию очередного «Суворовсхауса» и переезд туда музея букинист-энтузиаст не может найти уже 10 лет.

Следуя за фургоном Галеров, украшенным портретом Суворова, мы подъехали к еще одному памятному дому. В чистом поле недалеко от Ридерна стоит бывший придорожный трактир. Там полководец устроил свою ставку с 1 по 4 октября. Сейчас дорога проходит в другом месте, и дом ветшает на отшибе. Но тогда пункт был стратегически важный: отсюда Суворов видел и свою спускающуюся с Прагеля армию, и два возможных пути ее вывода из ловушки: наступать на север или отступать на юг.

Журнал боевых действий. 1—4 октября

Еще 30 сентября Ауффенберг и Багратион разбили у Кленского озера авангард Молитора и погнали французов на север. Первоначальный план Суворова заключался в том, чтобы кратчайшим путем прорываться между озерами Валензе и Цюрихским на соединение с остатками войск Римского-Корсакова и Готце. Это был дерзкий рейд по тылам правого фланга французов, которым командовал генерал Сульт. По воспоминаниям начальника суворовского штаба, австрийского подполковника Вейротера, был согласован и вспомогательный удар австрийского корпуса генерала Петраша в лоб Сульту на помощь наступающему на него с тыла Суворову.

Но русская армия уже не верила австрийцам, считая их предателями. Господствовало мнение, что они специально создавали на пути суворовцев трудности вроде ситуации с мулами и, желая погубить фельдмаршала, сознательно заманили его в ловушку. К тому же Молитор, получив пополнение, закрепился около деревни Нефельс, о которую разбились шесть атак Багратиона.

Суворов никак не мог смириться с мыслью об отступлении на юг, но на военном совете великий князь Константин Павлович высказался против атаки на север. Его поддержали некоторые генералы: подкреплений нет, войска истощены, почти не осталось патронов, а одним штыком победу не одержать. Понимая настроение и состояние армии, Суворов, взвесив все обстоятельства, впервые в жизни отдал приказ отступать. Путь лежал на юг, через хребет Паникс на город Хур, обратно к Верхнему Рейну.

1. Дом в городке Эльм, где останавливался и разместил главную квартиру армии Суворов после броска через перевал Прагель

2. Эльм у подножия хребта Хаусшток оказался последней «остановкой» русской армии перед решающим переходом через хребет Паникс

Над городком Эльм со всех сторон нависают горы, солнце здесь редкий гость, но нам опять повезло. Когда мы подошли к последнему из «Суворовсхаусов» на нашем пути, его хозяин мыл блестевший в лучах солнца памятник фельдмаршалу. Памятник маленький, всего полметра, но весьма героический: вздыбленный конь, шпага в руке. Когда Каспар Райнер купил дом, где Суворов ночевал накануне подъема на последний, четвертый перевал похода, тот стоял без крыши. Бывший политик и депутат привел его в порядок, перечитал все о русском полководце и теперь слывет «привратником суворовского Паникса». При нас почтальон принес ему приглашение от русского посла в Швейцарии на празднование годовщины штурма Чертова моста.

Надо, вообще, сказать, что любовь к Суворову самых разных людей в Швейцарии поражает. Монахини водят «суворовские экскурсии», букинисты открывают музеи, а политики реставрируют на свои деньги дома-памятники. Ради одного этого чувства русским стоило покорять Альпы.

Узнав, что наутро мы собираемся идти пешком через перевал, Райнер сказал: «Передавайте привет ребятам на полигоне». «Ребятами» оказались солдаты на танкодроме в местечке Унтер-Штафель (1329 метров) у подножия Паникса (2407 метров). Танк в гараже не поставишь, вот ополченцы-танкисты и держат их на полигоне. Солдаты уже сбегали на перевал и обратно: там, где когда-то мучительно тяжело продвигалась русская армия, сегодня разминается по утрам швейцарская. У искореженного прямыми попаданиями учебных болванок «Шермана» мы начали наш подъем наверх.

Тропа еще хуже, чем на Кинциге: если бы не разметка красной краской на камнях, ее бы вообще не найти. Красота кругом невероятная, но зловещая: шумящие водопады, гигантские сумрачные скалы. Понимаешь, почему Альпами восторгались только романтические офицеры, тогда как солдаты считали их преисподней и старались по сторонам не смотреть.

И так идти тяжело, а о лежащем наверху снеге и подумать страшно (танкисты предупредили, что, несмотря на солнце, он есть). Суворовцам пришлось еще сложнее: с 6 по 8 октября белый саван целиком накрыл горы. Хуже всего было то, что свежий снег выпал поверх слежавшегося. Сначала ноги, часто совсем босые, проваливались в рыхлый слой, потом пробивали наст нижнего. Вытаскивая их, солдат резал икры и ступни о кромку ледяной корки. В час иногда проходили не больше 200 шагов.

Лучше всех приспосабливались к трудностям казаки, тяжелее пришлось офицерам и пленным. Союзники оставили в Муотатале и Гларусе своих раненых и, чтобы их не тронули, вели с собой в качестве заложников полторы тысячи пленных французов. Разутые и раздетые, многие замерзали на перевале насмерть. Особенно туго приходилось тем, кого ночь застала на вершине.

Наверх мы залезли за три часа, а вниз шли четыре. На спуске стало понятно, почему солдаты срывались здесь в пропасть. Дорога идет зигзагами, и чтобы срезать петлю, многие садились и съезжали вниз до следующего карниза. Иногда удачно, а иногда промахивались и гибли. В некоторых случаях другого выбора просто не было. То место, которое изображено на полотне у Сурикова, без опоры на палки трудно пройти даже по сухой тропе — постоянно поскальзываешься. По снегу тут можно только ехать вниз, очертя голову, как на крутом лыжном спуске. Веселый «молодой старик» Суворов на картине — тоже легенда. Капитан Грязев вспоминал, что сидящего на лошади фельдмаршала, истерзанного думами и невзгодами, поддерживали с двух сторон дюжие казаки. Когда тот порывался идти пешком, они говорили: «Сиди уж». По словам того же Грязева, «вся наша армия и полки перемешались, рассыпались; всякий шел там, где хотел... как кому его силы позволяли... Все тягости, на себе несомые, разбросали или растеряли, даже и самое оружие, как первое охранение воина; всякий мыслил о себе собственно; никто не мог повелевать, и всякое повиновение исчезло». Когда вышли наконец к лесу у деревни Паникс, то у солдат не было сил даже развести костер.

Дорога к перевалу Паникс даже летом местами покрыта снегом. В октябре 1799-го суворовской армии пришлось пробиваться здесь через сугробы, теряя людей, лошадей и пушки

Исторический экскурс

Русская армия оставила в Альпах около 5000 человек, больше 20% своего состава. Особенно высоки были потери в мушкетерских полках, иногда более 40%. Меньше всего пострадали казаки — около 5%.

Так блистательно начатая в Италии кампания 1799 года закончилась для союзников поражением в Швейцарии. Единственный раз за свою карьеру Суворов потерпел неудачу. Но, несмотря на это, за ним осталась слава непобедимого полководца, одолевшего даже природу.

Австрийцы и русские рассорились, обвиняя друг друга в ошибках и даже предательстве. Обидевшись на бывших союзников, Павел отозвал войска в Россию и пошел на сближение с Францией. Спасшему армию из безнадежной ситуации Суворову он пожаловал чин генералиссимуса и повелел оказывать ему царские почести даже в высочайшем присутствии. Умер истерзанный Альпами полководец все же в опале — на похоронах не оказалось даже гвардии. Павел был непостоянен: то награждал, то сердился. 24 мая 1800 года, когда гроб Суворова опускали в могилу, на перевал Гран-Сен-Бернар в Альпах взошел со своей армией Наполеон Бонапарт.

Через Хур, все еще двигаясь по следам суворовской армии, мы покидали Швейцарию, а вместе с ней реальное и историческое пространство Альпийского похода Суворова. Думая об увиденном, мы затеяли с фотографом разговор о том, чего не хватило фельдмаршалу, чтобы разгромить французов. Мулов, патронов, сухарей, подкреплений? «Вот если бы у него были минометы, тогда все остальное неважно», — авторитетно заметил Сорин, снимавший не одну войну в горах. А может, блестящему фельдмаршалу чуть-чуть не хватило удачи?

Фото Александра Сорина

Григорий Козлов

Фото: SPL/EAST NEWS

После печальных событий сентября 2001 года, когда террористы сумели захватить сразу несколько самолетов над территорией США, правительства разных стран стали ускоренно внедрять в паспорта граждан считываемую электроникой биометрическую информацию. На данный момент во многих государствах уже нельзя получить международное удостоверение личности без таинственного чипа, несущего в закодированном виде фотографию владельца, а порой и отпечатки его пальцев. Таким образом, вступление в эпоху биометрической идентификации личности — свершившийся факт. Нам остается лишь разобраться с его последствиями.

Гераклит ошибался — в одну и ту же реку можно войти дважды. Человеческая цивилизация потому только и достигла значительных успехов, что люди уверенно отождествляют происходящие в разное время события с одной и той же причиной. Так, мы мгновенно узнаем друзей, родственников и деловых партнеров, хотя каждый раз видим их в новом окружении, в другой одежде и даже с другой прической, цветом волос, а то и отчасти изменившимися физическими признаками.

Получая данные от органов чувств, мозг автоматически отбрасывает незначимые атрибуты (освещение, ракурс, окружение) и оценивает значимые — пропорции лица и тела, походку, голос и даже запах. Результаты соотносятся с хранящимися в памяти данными, и вот уже человек восклицает: «Привет, старик! Сколько лет, сколько зим!» Параллельно мозг фиксирует изменения, которые появились в облике приятеля с последней встречи. Все это делается очень быстро и, как правило, безотчетно — сознание подключается лишь при существенных затруднениях: «А это вообще он? Не мог же человек так измениться... или мог?»

Мобильный терминал сканирует отпечаток пальца и немедленно отображает на экране информацию о его владельце. Фото: ALAMY/PHOTAS

Подобный процесс установления сходства между нынешними и прошлыми атрибутами человека называется идентификацией. Без нее не обходится практически ни один аспект общественной и личной жизни, ведь это единственный способ обеспечить преемственность любых отношений. Последствия, к которым приводят нарушения этой важнейшей функции, лежат в основе множества сюжетов в литературе и кино — от комедий с переодеванием до фантастического обмена разумами.

Для идентификации могут служить самые разные атрибуты, сходство которых с различной степенью надежности указывает на то, что мы имеем дело с одним и тем же субъектом. Но желательно найти или создать специальный атрибут, который бы оставался неизменным продолжительное время (в идеале всегда) и при этом легко измерялся и однозначно определял, с кем мы имеем дело. Эту роль может играть, например, номер паспорта.

Буквы и цифры легко сравнивать, поскольку все люди со школы учатся уверенно распознавать их независимо от особенностей начертания. Еще легче такое сравнение дается компьютерам, для которых внешних различий символов не существует — одна и та же буква всегда представлена заранее оговоренным кодом. Однако связь паспорта с конкретными телом и душой человека опирается лишь на сходство фотографии, сделанной иногда много лет назад. Очевидно, это слабое звено всей системы паспортной идентификации. Можно ли надежнее связать идентификатор с личностью?

Это далеко не новая проблема. В древности рабов клеймили, в концлагерях Второй мировой войны заключенным наносили татуировку с номером. Современное общество отвергает подобные методы, но потребность в надежной идентификации от этого не исчезает. Поэтому теперь используют более естественные атрибуты, которые есть у каждого человека с рождения: отпечатки пальцев, уникальные рисунки радужной оболочки глаза, особо отобранные сегменты ДНК и другие признаки. Дисциплина, занимающаяся методами измерения атрибутов живых организмов (как правило, человеческих), называется биометрией, а результаты этих измерений, применяемые для установления тождественности биологических объектов, — биометрическими идентификаторами.

Тепловой «отпечаток» ладони может служить для идентификации и одновременно подтверждать, что сканеру предъявлена теплая, то есть живая рука. Фото: ALAMY/PHOTAS

Пальцы и кисти

Анализ расположения папиллярных линий на подушечках пальцев по праву считается одним из самых старых биометрических методов. Тот факт, что папиллярные узоры у людей никогда не повторяются, был известен в Китае и Японии еще в VII веке. Там отпечатки пальцев ставились под брачными контрактами, а также использовались для идентификации преступников. Европа опоздала с применением этого нехитрого биометрического метода на 12 веков, что, впрочем, не помешало ему широко распространиться за считанные годы, а во второй половине XX века выйти за рамки криминалистики. Сегодня достаточно одного прикосновения к сканеру (оптическому, полупроводниковому или ультразвуковому), чтобы получить доступ к собственному компьютеру или локальной сети, отметиться, что вы пришли на работу, снять деньги с банковского счета и даже проголосовать на выборах.

Главный недостаток этого относительно простого и дешевого метода биометрической идентификации заключается в том, что загрязнения или повреждения, например порезы на подушечках пальцев, препятствуют правильному распознаванию папиллярного узора. Кроме того, практика показывает, что для изготовления слепка с отпечатка пальца, оставленного, к примеру, на стекле или другой гладкой поверхности, достаточно лишь немного желатина и формовочного пластика. А еще этот метод идентификации многие недолюбливают из-за устойчивой ассоциации с криминалистикой. Однако, несмотря на все недостатки, он стал самой распространенной биометрической технологией. Все больше ноутбуков, клавиатур, мышей и внешних жестких дисков выпускается со встроенным дактилоскопическим сенсором.

Еще одна похожая по принципу действия технология — идентификация по форме кисти руки. Сканер HandKey компании Honeywell оценивает геометрию кисти и особенности строения пальцев, которые ничуть не менее уникальны, чем папиллярный узор. Порезы и загрязнения на результат опознавания почти не влияют, так что обмануть такое устройство несколько сложнее, хотя тоже возможно. Выпускаются и системы, идентифицирующие человека по рисунку кровеносных сосудов руки. Например, над сканером PalmSecure от компании Fujitsu достаточно просто подержать ладонь — прикосновения не требуется. Важное преимущество подобных устройств в сравнении с дактилоскопическими сенсорами — заметно меньшая вероятность утечки биометрических данных: люди имеют привычку оставлять свои отпечатки пальцев в самых неожиданных местах, чего не скажешь про сведения о геометрии сосудов.

Соперничать с отпечатками пальцев по длительности «карьеры» идентификатора может разве что подпись. На сегодня детально разработан анализ динамичности подписи, основанный на измерении скорости, нажима и направления наклона в момент, когда человек расписывается на специальном сенсорном планшете вроде тех, что выпускает лондонская компания KeCrypt. В силу традиции этот способ идентификации наиболее популярен в банковской сфере. Основной и очень серьезный его недостаток — крайняя нестабильность большинства анализируемых параметров у одного и того же человека, особенно на больших интервалах времени. А при некоторых заболеваниях, таких как болезнь Паркинсона, человек вообще теряет способность повторять один и тот же росчерк.

Мифы биометрии

1. В сканерах радужной оболочки или сетчатки глаза применяются лазеры. На самом деле для идентификации используется обычная фотокамера.

2. Биометрическую систему можно обмануть, как показывают в голливудских фильмах, отрезав у субъекта подлежащую сканированию часть тела и предъявив ее для идентификации. На самом деле отрезанный палец уже 10—15 минут спустя не пройдет биометрический контроль. Извлеченный глаз деградирует еще быстрее.

3. Ваши отпечатки пальцев хранятся в каждой системе дактилоскопической идентификации. На самом деле в системе хранятся только некоторые параметры изображения, восстановить по которым собственно отпечаток невозможно.

Современный сканер сетчатки — это, по сути, обычная цифровая камера. Фото: SPL/EAST NEWS

Глаза и лица

Все большую популярность приобретает идентификация по рисунку радужной оболочки глаза, а также по уникальному сосудистому узору глазного дна. Ни очки, ни линзы сканированию не мешают. Оба метода весьма надежны и потому в последнее время все чаще применяются на объектах с повышенным уровнем секретности. Но и тут не все идет гладко. Лет десять назад в Германии, Японии и США тестировались банкоматы со сканерами радужной оболочки. Такому устройству в буквальном смысле слова хватало одного взгляда в глаза клиента, чтобы определить, с кем оно имеет дело. Однако в момент идентификации сканер должен был находиться так близко к глазу, что многих пользователей это пугало и процедура была для них весьма тягостной. К тому же метод не работал при некоторых заболеваниях глаз (катаракте, иридоциклите). Эти недостатки вкупе с высокой стоимостью и громоздкостью оборудования не позволили широко внедрить данный способ идентификации. Впрочем, технологии не стоят на месте, и сейчас отчетливую фотографию радужной оболочки можно получить с расстояния более полуметра.

Особый интерес представляет идентификация по совокупности черт лица. Фактически человек пытается научить компьютер тому, что сам проделывает с легкостью, почти того не осознавая. Как бы ни менял человек прическу, бороду, усы, как бы ни вертелся перед камерой, компьютер способен распознать его среди миллионов других, оценивая от 12 до 40 параметров строения его лица. Сегодня такие идентификационные системы распространяются со скоростью лесного пожара. Вас попросят взглянуть в объектив на паспортном контроле при пересечении границы, камера изучит ваши черты в банке у окошка для обналичивания чеков или даже просто на улице мегаполиса. А началось все с английского городка Ньюхем — первого в истории места, где каждый метр общественного пространства контролируется камерами (кстати, с полного согласия и одобрения жителей). И не просто контролируется: каждое лицо, попавшее в объектив любой из камер в Ньюхеме, немедленно сравнивается с базой данных полиции, и если обнаруживается сходство, система посылает сигнал диспетчеру.

И вот, наконец, мы дошли до ДНК-идентификации. Этот метод отличается высокой надежностью и основывается на том, что в геноме каждого человека есть особые участки, так называемые микросателлиты, настолько изменчивые, что различаются даже у близких родственников, однако — и в этом их уникальность — не настолько, чтобы невозможно было установить наличие родственной связи. ДНК — это один из немногих объектов биометрии, который позволяет идентифицировать человека после смерти, причем даже давно наступившей. Но есть у этого идентификатора и серьезный недостаток: анализ ДНК не проведешь на коленке, одним глазом поглядывая в паспорт, другим — на вас. Это трудоемкий процесс, требующий лабораторного оборудования, реактивов и, главное, времени. Поэтому он пока редко применяется за пределами медицины и криминалистики.

Три рода ошибок

Какой из методов идентификации применять в той или иной ситуации? Это зависит от требований к простоте его использования, стоимости и надежности. Причем надежность складывается из трех составляющих: вероятности обознаться («узнать незнакомого»), вероятности не узнать знакомого и вероятности того, что система вообще не сможет принять никакого решения. Это соответственно ошибки первого, второго и третьего рода.

Устойчивость к ошибкам первого рода — самый, пожалуй, важный параметр. Он характеризует способность идентифицировать данного конкретного человека и не путать его ни с кем другим. Высокий уровень таких ошибок был одной из главных проблем на заре развития электронных средств, умеющих распознавать отпечатки пальцев. Да и сейчас в дешевых устройствах сканируется лишь небольшой участок подушечки пальца, на котором может оказаться мало характерных деталей. Из-за этого даже в одном небольшом офисе порой находятся люди, которых сканер не может различить. Серьезные биометрические системы, используемые для ограничения доступа в помещения или к информации, весьма надежны и могут по ошибке пропустить чужака не чаще раза на миллион попыток.

Ошибками второго рода (или ложнонегативными срабатываниями) называют ситуации, когда система отказывает в доступе зарегистрированному в ней пользователю. В лучшем случае затруднение преодолевается повторным прохождением проверки, что лишь немного замедляет процесс, а в худшем требует вмешательства обслуживающего персонала, что отнимает много времени и повышает издержки. И все же критичность ошибок второго рода ниже, чем первого (когда система впускает постороннего), поэтому нормальным уровнем ошибочных отказов в доступе считается 1 раз на 50—100 попыток. Больше других эти ошибки заставили поволноваться специалистов, работавших с первыми аппаратами идентификации по подписи. Из-за большого числа сравниваемых параметров и значительных вариаций почерка аппараты в двух случаях из трех не распознавали подпись одного и того же лица.

Обычно в биометрической системе есть определенный баланс между ошибками первого и второго рода: при снижении числа ложноположительных срабатываний растет вероятность ложноотрицательных и наоборот. Это и понятно — ведь чем придирчивее мы смотрим на данные, тем выше шансы усомниться в знакомых атрибутах. Повысить оба показателя надежности можно только принципиальным усовершенствованием биометрической методики.

Об ошибках третьего рода в популярных статьях о биометрии часто даже не упоминают, поскольку внешне они очень похожи на ошибки второго рода — пользователю отказывают в доступе, так как система не смогла его узнать. Однако природа этих ошибок иная и связана не с недостатками алгоритмов распознавания, а с внешними причинами. Так бывает, когда проходящий проверку человек утратил или по каким-то иным причинам не смог предъявить необходимые для идентификации атрибуты. К примеру, химический ожог от работы с суперклеем может на несколько дней испортить отпечаток пальца, бельмо на глазу помешает идентификации по радужной оболочке, а насморк — по голосу. Возможно, лично у вас подобные обстоятельства редкость, но есть люди, для которых это постоянная проблема, они-то и поднимают статистику ошибок третьего рода до уровня около 1%.

У каждого человека индивидуальный рисунок сосудов лица, формирующий уникальный тепловой узор; его можно использовать для идентификации и даже определения выражения лица. Фото: SPL/EAST NEWS

Никуда не годный ключ

На первый взгляд повсеместное применение биометрической идентификации выглядит весьма соблазнительно. Не нужно запоминать никаких паролей, нет риска потерять смарт-карту или иное средство доступа, идентификация обычно проходит быстро и просто. Увы, все эти достоинства нивелируются фундаментальным недостатком биометрической информации — будучи хорошим идентификатором, она является никуда не годным ключом.

Проблема коренится в том, что любая биометрическая система сравнивает между собой не объекты реального мира, а результаты измерений. Отсюда целый ряд отличных возможностей для введения ее в заблуждение. Скажем, раздобыв чужие результаты измерений, можно заранее сохранить их в уже готовом для обработки виде и, получив доступ к аппаратуре, ввести в систему в обход биометрических сенсоров. Доступ к программному обеспечению позволит подменить хранящиеся в системе данные другого пользователя своими. Но и без всякого доступа можно легко обмануть биометрическую проверку, предъявив сенсорам муляж, например, чужого пальца.

Принципиальное отличие скопированного отпечатка пальца от украденной смарт-карты или подсмотренного пароля заключается в том, что последние легко заменить, а пальцев у человека всего 10. И поскольку люди не слишком часто работают в перчатках, заполучить чей-либо отпечаток пальца без его ведома — дело нехитрое. Довольно убедительно это продемонстрировала известная немецкая хакерская группа CCC, «украв» отпечаток пальца министра внутренних дел Германии Вольфганга Шойбле, который активно выступал за внесение отпечатков пальцев в электронные паспорта. Во время публичного выступления в университете он имел неосторожность прикоснуться к стакану с водой, и теперь рисунок его собственного пальца стал публичным достоянием и широко растиражирован в Интернете. Несложно заполучить и рисунок радужной оболочки — достаточно обычной фотографии глаза в хорошем качестве. А уж образцы своей ДНК люди оставляют просто повсюду — для их получения достаточно невымытой кофейной чашки или выпавшего волоса. Другими словами, биометрические данные ни в коем случае нельзя считать секретными, они легкодоступны, и относиться к ним надо так, как если бы они были представлены для всеобщего обозрения.

Конечно, с муляжами и другими подделками пытаются бороться. Так называемая «проверка на живость» (liveness check) позволяет биометрическому устройству определить, имеет оно дело с живым человеком или ему подсовывают фальшивку. К сожалению, обойти эти проверки часто не сложнее, чем украсть сами данные. Например, в сканерах отпечатков пальцев есть температурные сенсоры и емкостные датчики. Первые легко обмануть полиэтиленовым пакетом с теплой водой или подогретым воском, вторые — специальным щупом или просто другим пальцем.

Книги и фильмы, в которых биометрические системы с удовольствием применяют банки и военные организации, создают впечатление, что это окончательное решение вопроса о безопасном доступе к данным. На практике же часто оказывается, что результатам их работы можно доверять не более чем подписи под документом, отправленным по факсу.

Крупные утечки персональных данных в 2008 году

23 марта в Интернете опубликована база данных по большинству граждан России, Украины и ряда стран СНГ. Она включает паспортные данные, адреса, телефоны, данные ГАИ, приводы в милицию и судимости, владение недвижимостью, участие в юридических лицах. Сайт, зарегистрированный на гражданина Панамы, продолжает работать, доступ к свежей информации платный. Поэтому на территории бывшего СССР защиты персональных данных на сегодня не существует. В развитых странах утечки персональных данных считаются серьезным ЧП, но все равно регулярно происходят. Вот самые крупные события всего за несколько месяцев 2008 года, по данным сайта InfoWatch.ru.

24 июня, Германия. Обнаружено, что базы данных 15 госучреждений с информацией по 500 000 граждан (имена, семейное положение, вероисповедание) три месяца находились в открытом доступе: служащие не сменили пароль, использованный в документации как пример.

19 августа, США. Холдинг Dominion Enterprises обнаружил, что в начале года из-за хакерской атаки произошла утечка кредитных анкет 92 000 клиентов.

27 августа, Великобритания. На интернет-аукционе продан подержанный компьютер компании Graphics Data с финансовыми данными (номера счетов, подписи, телефоны) около миллиона человек.

29 августа, США. Bank of New York признал, что в мае потерял при транспортировке 10 магнитных лент с незашифрованными именами, адресами, датами рождения и номерами социального страхования 12,5 миллиона клиентов.

8 сентября, Южная Корея. Украдена база данных по 11 миллионам клиентов интернет-провайдеров с персональными номерами (аналог паспорта), телефонами, адресами. В числе пострадавших — министр внутренних дел, спикер парламента, руководитель секретной службы.

18 сентября, Норвегия. Государственное налоговое управление по ошибке разослало журналистам диски с данными налоговых деклараций 4 миллионов граждан за 2006 год.

13 октября, Великобритания. В Министерстве обороны пропал жесткий диск с данными 600 000 военнообязанных, включая адреса, банковские реквизиты, номера паспортов, водительских прав и телефонов.

На помощь контролерам, следящим за камерами видеонаблюдения, уже приходят автоматические системы распознавания лиц. Фото: SPL/EAST NEWS

Проверено электроникой

Идентификаторам доверяют. Да и как не поверить официальной бумаге с подписью должностного лица и печатью соответствующего органа? Но именно поэтому идентификаторы подделывают, когда стремятся выдать себя за другого человека. В английском языке такие преступления называют identity theft — «кража идентичности». Это, кстати, не очень удачный термин, поскольку идентичность-то как раз украсть нельзя, можно лишь примерить на себя чужой идентификатор. В России подобные деяния попадают в обширную категорию мошенничества.

Самый универсальный международно признаваемый идентификатор человека — это номер его паспорта. А, как мы помним, в схеме паспортной идентификации самое слабое звено — связь документа с физическим телом его владельца. После событий 11 сентября 2001 года правительства многих стран решили в числе прочего заделать и эту брешь в безопасности, внеся в документы своих граждан биометрическую информацию. Соответствующие стандарты и технологии были согласованы через Международную ассоциацию гражданской авиации ICAO, поскольку вне собственной страны человек чаще всего предъявляет документы именно в аэропортах.

Теперь в новые паспорта, отмеченные специальным символом, впечатан электронный чип, несущий стандартизованные персональные и биометрические данные. Из последних, правда, широко используют пока только и так имеющуюся внутри документа фотографию, но некоторые страны уже готовы записывать на чип отпечатки пальцев и сканы радужной оболочки. Если на контрольном пункте обнаружится, что их рисунки не соответствуют вашим, это будет все равно что подать пограничнику паспорт с явно чужой фотографией. Подделать такой рисунок куда труднее фотографии: даже если научиться подменять впечатанную микросхему, записанные данные должны быть заверены электронной цифровой подписью, которая есть только у органов, выдающих биометрические паспорта. Прочитать подписанные данные можно свободно, а вот сгенерировать их без секретного ключа цифровой подписи не получится.

Это весьма надежная привязка. Пытаясь продемонстрировать уязвимость биометрических паспортов, хакерская группа The Hacker’s Choice изготовила в 2006 году поддельный документ на имя Элвиса Аарона Пресли. Оказалось, что в терминале аэропорта Амстердама данные из паспорта были без помех прочитаны и показаны на экране. Однако это не обеспокоило официальные органы. В отличие от сканеров пограничного контроля использованный хакерами терминал был лишь справочным устройством, он считывал данные из паспорта, но не проверял их цифровую подпись. Так что для создания полноценного поддельного биопаспорта злоумышленникам по надобится украсть секретный ключ, которым МВД той или иной страны подписывает данные в чипах паспортов, а это уже шпионаж высокого полета. Но рано или поздно и такое должно случиться, поэтому в будущем ключи планируется периодически менять, и тогда добропорядочным гражданам придется обновлять свои паспорта.

Прощай, приватность

Каждая проверка идентификатора может порождать след — запись в базе данных об обстоятельствах этого события. Предъявляя паспорт в аэропорту, гостинице или полицейскому, составляющему протокол о ДТП, будьте готовы к тому, что ваши данные останутся в электронном документальном отчете. И если органы власти проявят к вам интерес, эта информация будет извлечена на поверхность. Но так было и раньше, до введения в обиход биометрических документов. Что же изменилось?

Пока почти ничего — эпоха биометрии еще только начинается. Раньше человек оставлял информационный след лишь в немногих местах, как правило в государственных учреждениях. Процедура эта была достаточно трудоемкой и выполнялась вручную. Сейчас люди, сами того не замечая, порождают множество записей в базах данных. Эти базы разрозненны, поскольку принадлежат разным организациям, и для каждой используется свой идентификатор: для государства — паспортные данные, в банке — номер кредитки, в супермаркете — скидочная карта, на работе — электронный пропуск, у сотового оператора — номер, у интернет-провайдера и на разных сайтах — многочисленные логины с паролями. В случае серьезного расследования почти все эти идентификаторы можно связать с одним человеком, но для этого нужны специальные оперативно-розыскные мероприятия.

Биометрические паспорта отмечены специальным значком, напоминающим контакт смарт-карты, однако в действительности информация считывается из паспорта бесконтактно. Фото: REX/RUSSIAN LOOK

Биометрическая идентификация избавит нас от вороха карточек. Достаточно махнуть биопаспортом перед считывающим устройством, провести пальцем по сканеру и получить все, что причитается. Но платой за удобство станет единый биометрически привязанный к вам идентификатор для самых разных баз данных. При наличии доступа к ним можно будет быстро и просто получить массу информации о вашей частной жизни: с кем общаетесь, что покупаете, где отдыхаете, часто ли задерживаетесь на работе. Добавьте к этому данные из вашего блога — и перед мошенником открывается огромный простор для деятельности. А главное, имея такие базы с миллионами записей, преступник может оптимальным образом подбирать себе жертву. И не думайте, что базы персональных данных так уж труднодоступны. В мире постоянно обнаруживаются крупные утечки, и это, вероятно, лишь малая часть от числа реально происходящих. Если раньше составить на человека исчерпывающее досье могли лишь некоторые государственные органы, то сейчас это рутинная работа служб безопасности коммерческих компаний. Приватность стремительно вымывается из нашей жизни.

Но даже если информация не выйдет за стены уполномоченных государственных органов, можно ли полагаться на то, что правительства будут использовать информацию о своих гражданах только в благих целях, например, для ловли террористов и прочих преступников? Возможность легко узнать подноготную любого человека открывает широкий простор для злоупотреблений. Информационный след может быть использован для устранения конкурентов или для расправы над политическими противниками. Поскольку доступ к такой базе данных будет нужен очень многим правительственным структурам, какая-нибудь непременно окажется слабым звеном.

И наконец, правительства не только не идеальны, но и не вечны. Демократия может смениться авторитарным или тоталитарным режимом, как это не раз бывало на протяжении предыдущего столетия. И тогда гигантские базы данных помогут государству искать и преследовать неугодных ему граждан — во имя великой цели, разумеется. Тут уже от тотального контроля будет не уклониться — отпечатки пальцев и другие биометрические атрибуты даются человеку с рождения, и изменить их непросто даже квалифицированному пластическому хирургу. Оправдан ли риск подобного развития событий теми бытовыми удобствами и некоторым приростом эффективности правоохранительных органов, которые сулит нам эпоха биометрии?

Как бы то ни было, тщетно пытаться остановить технический прогресс. Биометрические технологии и большие базы персональных данных уже вошли в нашу жизнь и ведут к неизбежному размыванию приватности. Для сохранения хотя бы ее остатков нужны законы, защищающие персональную информацию от посягательств. Во многих странах такие законы уже есть. Но и они бессильны компенсировать ущерб от случающихся утечек данных и служат лишь для их профилактики и наказания виновных.

Часто можно услышать мнение: «Пусть следят, честному человеку скрывать нечего». Но говорящие так не учитывают, что сами следящие вовсе не обязательно окажутся такими же честными людьми. Получив возможность наблюдать за частной жизнью граждан, они могут в собственных интересах вмешиваться в коммерческую деятельность или преследовать за убеждения. Конечно, в спорных ситуациях открытость и документированность частной жизни помогут государству и некоторым другим организациям гораздо быстрее ответить на вопрос: «Кто виноват?» Вот только совпадет ли их представление о вине с вашим?

Елена Павлова , Александр Темерев

— Борис Натанович, существует мнение, что братья Стругацкие не очень любили свой роман «Обитаемый остров». Не изменилось ли ваше отношение к роману сейчас, через 40 лет после его написания? Не открыло ли время в нем каких-либо новых пластов?

 — Мнение неверное. АБС, может быть, и относились к ОО без какого-либо пиетета, это верно, но они любили этот роман, он получился легкий, живой, «завлекательный». И в нем было очень много от нашей реальности (несмотря на все злобные ухищрения цензуры), что согревало авторские сердца. Никаких новых пластов время не открыло, но стало ясно, однако, что авторам удалось создать вполне правдоподобную картину руин империи, потерпевшей поражение. Цензура оказалась права: этот роман действительно получился «про нас».

 — Ваши книги 1960-х годов, включая «Обитаемый остров», — спор авторов с самими собой о пользе прогрессорства. Какой точки зрения вы сегодня придерживаетесь в этом споре?

 — Прогрессорство есть стремление (и умение) «спрямить» историю, сделать ее менее кровавой и жестокой. Существенно, что это — занятие для людей высоконравственных, совершенно бескорыстных и ТОЧНО ЗНАЮЩИХ, какой именно путь (вариант) истории является «правильным». Без этих условий прогрессорство превращается в более или менее закамуфлированное колонизаторство вроде захвата рынков или продвижения на чужую территорию своих собственных обычаев или миропредставлений.

 — Сценарий к фильму «Обитаемый остров» написан не вами. С каким настроением будете смотреть экранизацию?

 — Насколько я знаю, сценарий писали Марина и Сергей Дяченко. Эти ребята писать плохо просто не умеют. Так что за сценарий я совершенно спокоен. А вот что получится у режиссера, не знаю. Федор Бондарчук режиссер жесткий и ценит достоверность кадра. Надеюсь, он не исповедует гнилого тезиса «фантастика должна быть фантастична» и не получится у него костюмированного боевичка на потребу малограмотным тинейджерам.

  — Какую бы роль вы выбрали для себя в фильме, снятом по мотивам произведений братьев Стругацких?

 — Я годен на одну-единственную роль — зрителя. Все остальное, как говаривал Остап: Quasi una fantasia.

Издания «Обитаемого острова»

Первый раз «Обитаемый остров» был опубликован в журналах «Знание — сила» (1968, отрывок) и «Нева» (1969, сокращенный вариант). В «Знание — сила» только первая глава со сноской от редакции: «Мы публикуем первую главу повести, которая полностью будет опубликована в 1969 году в журнале «Нева». В издании «Невы», о котором ниже, также была сноска от редакции: «Печатается с некоторыми сокращениями. Полностью выйдет в издательстве «Детская литература».

В первом книжном варианте в издательстве «Детская литература» (1971) роман хотя и вышел в более полном виде, чем в журнальном, но из-за суровой цензуры имел чрезвычайно много купюр. Сегодня в нем насчитано более семи сотен отклонений от первоначального авторского текста. Некоторые из них приобрели характер необратимых. Переиздавался «Обитаемый остров» в 1983, 1989, 1992 годах по книжному варианту — с купюрами. И лишь в 1993 году роман был опубликован в издательстве «Текст» в своем исконном виде, максимально приближенном к тому, что сошел с пишущей машинки братьев Стругацких в Доме творчества «Комарово» в солнечный апрельский день 1968 года. В издании «Невы» помимо крупных сокращений из текста были убраны мелкие подробности — части предложений, несколько слов, предложение-два. К примеру, изъято: «...если ты настолько примитивен, что воображаешь, будто на неизвестных планетах можно отыскать некую драгоценность, невозможную на Земле...», «Не снимая высокого белого воротничка...», «Мама... Отец... Учитель...», «...и очень собой довольные», «...от чего он не стал ни красивее, ни удобнее», «Он обследовал себя изнутри, убедился, что горячки не порет...», «Теперь было самое время утолить чувство благодарности», «...старый хрен. Капрал называется...» и так далее. Можно видеть, что эти сокращения были произведены авторами и не затрагивали ни основной темы, ни внутреннего смысла произведения. Некоторые более крупные сокращения тоже были несущественны для понимания текста, к примеру, сон Гая о встретившихся ему выродках, один из которых — Мак, и последующие мысли Гая об этом сне. В «невском» тексте были и два существенных сокращения: находка и обследование Крепости (и первая встреча с голованами), а также все путешествие Максима на юг и к побережью и его участие в войне (главы 15–17). Вместо путешествия в следующей главе только его краткое описание:

«И не мудрено: путь он прошел страшный и жестокий. Бежал с каторги, прихватив этого своего приятеля, разжалованного капрала; месяц бродил с ним по деревням диких выродков — искал, вероятно, себе армию, ничего не нашел, бросился к побережью — надо понимать, хотел вступить в контакт с белыми субмаринами, опять ничего не вышло, и тогда он сдался патрулю и вернулся в свою колонну; тут началась эта злосчастная война, он записался добровольцем, отправился на фронт, каким-то чудом выжил в этом аду и вернулся в столицу вместе с жирным Фанком, потеряв по дороге своего Гая, голыми руками перебив экипаж патрульного танка... Да, это уже не прежний добрый мальчик. Посуровел наш Мак, ожесточился. И поумнел!»

Но некоторые изменения имели политическую подоплеку и были сделаны по требованию цензоров. Комиссия Галактической Безопасности (КГБ — столь знакомая аббревиатура) стала Службой Галактической Безопасности. Попытка Мака припомнить имя главного нациста («Гилтер... нет, Гилмер») была заменена правильным: «Гитлер».

Как и в книжных изданиях, в «Неве» изъяли слова Орди Тадер: «Вы все здесь сдохнете еще задолго до того, как мы сшибем ваши проклятые башни, и это хорошо, я молю бога, чтобы вы не пережили своих башен, а то ведь вы поумнеете, и тем, кто будет после, будет жалко убивать вас»; фразы Гая: «...да сейчас и у банкиров таких денег нет, если этот банкир настоящий патриот...» и «...что доброта сейчас хуже воровства».

Светлана Бондаренко

 — Александр Ефимович, почему для «нашего ответа Голливуду» в жанре фантастического боевика был выбран именно роман Стругацких «Обитаемый остров»?

 — Мы рассматривали наш фильм не как ответ Голливуду или кому-то еще, а как дань уважения творчеству писателей, которых до сих пор любят миллионы людей, особенно в моем поколении. С молодежью иначе: несмотря на сохранившийся интерес к фантастике, сейчас в моде другие имена, а Стругацких читают не так, как раньше. Между тем многие их произведения, помимо очевидных художественных достоинств, сохраняют актуальность и дают пищу для размышления и в наше время. «Обитаемый остров» — отличная возможность сделать современный, популярный и содержательный фильм.

 — Велики ли отклонения сценария фильма от литературной основы?

 — Нет, мы отнеслись к авторскому тексту достаточно бережно. Этим-то и объясняется разделение фильма на две части — мы сделали его четырехчасовым, чтобы максимально полно передать содержание романа, а столько времени в кинотеатре не высидит даже самый стойкий поклонник Стругацких. Конечно, отклонения в сюжете все же есть, и касаются они прежде всего любовной линии. В романе тема любви Максима и Рады проходит пунктиром (стоит напомнить, что изначально «Обитаемый остров» писался для детей), и нам показалось уместным развить ее. Но, конечно, без лишнего натурализма. В финале картины мы более детально, эмоционально и зрелищно, чем в романе, сконцентрировались на беспорядках и конфликтах, сопровождающих падение диктатуры Неизвестных Отцов. Все это никак не выбивается из общего сюжета благодаря мастерству сценаристов — супругов Дяченко, которые сами достаточно известны как писатели-фантасты. Ну и прежде всего сказалась роль режиссера Федора Бондарчука, который сделал все, чтобы полноценно воплотить на экране роман Стругацких и в то же время остался верен традиционной своей теме — мужанию молодого героя в жестком столкновении с окружающим миром.

  — В промежутке между двумя частями вашего фильма на экран выйдет картина Алексея Германа — экранизация повести Стругацких «Трудно быть богом». Не боитесь ли вы неизбежного сравнения с этой лентой, которую многие, не видя ее, уже называют шедевром?

 — Я тоже не сомневаюсь в том, что фильм Алексея Юрьевича станет замечательным художественным произведением. Как и в том, что он окажется весьма далек от повести Стругацких. То же случилось с другими экранизациями их вещей — вспомните «Сталкера» Тарковского, «Дни затмения» Сокурова, да и недавний фильм Константина Лопушанского «Гадкие лебеди». Стругацким всегда было непросто с экранизациями, быть может потому, что они всегда наталкивали серьезных режиссеров на размышления, выходящие далеко за пределы их сюжетов и идей. Между тем есть огромный потенциал у точных, адекватных воспроизведений их романов на экране. Наш фильм, пожалуй, первая попытка такого воспроизведения. И еще: картина Алексея Германа, как бы она ни была хороша, нацелена на небольшую, хотя и очень важную аудиторию артхаусного кино, в то время как «Обитаемый остров», безусловно, фильм для массовой аудитории. Из чего вовсе не следует, что он халтурный, ремесленный и что ему нужно бояться сравнения с чем бы то ни было.

  — В романах Стругацких инопланетная жизнь неизменно напоминала земную, причем в ее худших проявлениях. Старались ли вы в вашем фильме сделать Саракш похожим на Землю или, напротив, уходили от такого сходства?

 — Стругацкие изобразили свой Саракш цивилизацией, которая развивалась хотя и параллельно земной, но совершенно независимо. Мы исходили именно из этого, создавая технику, дома, костюмы, напоминающие земные, но в то же время непохожие. Сил и средств для этого пришлось потратить немало — наши художники во главе с Кириллом Мурзиным и Татьяной Мамедовой сконструировали 3000 оригинальных «саракшских» костюмов, десятки танков и автомобилей, 300 стволов огнестрельного оружия, которое, в отличие от земного, стреляет огненными струями. Детально разработали военные мундиры, знаки различия, награды. В массовке было занято почти 7000 человек, а для создания спецэффектов, не отработанных еще в российском кино, приглашались специалисты из Голливуда. В общем, делалось все, чтобы зритель поверил в реальность Саракша, где, с одной стороны, живут голованы и прочие мутанты (их создание — тоже предмет гордости нашей кинокоманды), а с другой — обычные люди, которым наш герой может сопереживать настолько, что устраивает ради них настоящую революцию.

 — Известно, что в романе Стругацких главный герой Максим Каммерер сначала носил фамилию Ростиславский, а Рудольф Сикорски был Павлом Григорьевичем. Иностранцами они стали только по настоянию цензуры. Не вернулись ли вы к изначальному варианту из соображений патриотизма?

 — Нет, конечно, ведь читатели давно привыкли к Каммереру и Сикорски, а заодно и к замечательным инопланетным именам, которые Стругацкие, кстати, заимствовали из справочника Союза албанских писателей. Я уже говорил, что мы не хотели искусственно приближать реалии Саракша к земным, в том числе к российским. Зато нам, как мне кажется, удалось передать конфликт двух главных героев, двух позиций: Сикорски, который медленно готовит перемены на Саракше, врастая ради этого в систему власти и разделяя все ее гнусности, и юного идеалиста Каммерера, который просто разбивает эту систему. Это извечный спор о пользе или вреде насильственного вмешательства, так сказать, принуждения к миру.

 — Какие соображения влияли на выбор актеров для фильма? Все ли из них, по-вашему, справились со своей непростой задачей?

 — Мы с самого начала знали, чего хотим от исполнителей ведущих ролей, и просмотрели огромное количество актеров. Мне кажется, окончательный выбор оказался удачным, причем это касается как известных актеров, так и новичков. Три главных роли у нас играют дебютанты, в том числе Василий Степанов — исполнитель роли Максима Каммерера. Кому-то может не понравиться, что он у нас слишком красивый, но ведь и в романе землянин Максим на фоне малорослых недокормленных жителей Саракша — фактически сверхчеловек. Он ловок, силен, унимает боль прикосновением рук, убить его можно только выстрелом в голову и так далее. Согласитесь, что воплотить на экране такой образ может далеко не каждый, и Василий, по-моему, оказался на высоте. Как и другие дебютанты — Петр Федоров, сыгравший капрала Гая Гаала, и Юлия Снигирь, исполнившая роль возлюбленной Максима — Рады Гаал. Рудольфа Сикорски замечательно сыграл Алексей Серебряков. В непривычном для нее амплуа подпольщицы-террористки Орди Тадер выступила Анна Михалкова. Нельзя не отметить актерские работы Сергея Гармаша (Зеф) и Гоши Куценко (Вепрь). Про других говорить не буду, но вовсе не потому, что они сыграли плохо. Вся съемочная команда работала замечательно, что, конечно же, повлияло на результат.

 — Как проходили съемки фильма? Не было ли чего-то неожиданного, нарушившего планы создателей?

 — В общем-то, все проходило ожидаемо — ожидаемо трудно. По причине длины фильма его съемочный период занял целых 222 дня. Съемки шли в Крыму почти весь 2007 год, с февраля по декабрь. Довольно быстро наступила жара, а к лету, когда снимались остальные эпизоды, она стала просто тропической — 45 градусов и больше. На площадке все работали в минимальном количестве одежды, кроме актеров — на них-то были тяжелые инопланетные костюмы. Время от времени они подбегали к крану и обливались водой, иначе было не выдержать. В разных местах Крыма построили 63 масштабные декорации, ставшие на время чем-то вроде туристических достопримечательностей. Когда ночами под Судаком снимали атаку на излучательную башню, собирались целые толпы зрителей. Кое-кто, похоже, даже решил, что началась реальная война.

  — И последний вопрос. Фильм, как и роман, имеет открытый финал. Нет ли у его создателей соблазна экранизировать остальные части трилогии Стругацких — «Жук в муравейнике» и «Волны гасят ветер»?

 — Что до соблазна, то он во многом будет определяться успехом картины. Но уже сейчас можно сказать, что другие части трилогии куда менее зрелищны, чем «Обитаемый остров» — они написаны поздними Стругацкими, там гораздо меньше действия, больше размышлений героев и авторского текста. Конечно, все это тоже можно воплотить на экране, но это уже другой жанр для другого зрителя. Много сложней. Меня больше привлекает идея экранизации произведения, сравнимого по динамизму и внутренней энергетике с «Островом». Но поживем — увидим.

Беседовал

Вадим Эрлихман

Месяц назад в рамках этой рубрики мы говорили о моде на миниатюризацию, охватившую мировой автопром. Но ведь есть еще и другая мода — когда автомобили сбрасывают вес, не меняя при этом своих линейных размеров. Цель все та же — сэкономить на топливе, а вот методы совсем другие.

Борьбу с лишними килограммами (но не сантиметрами!) разработчики автомобилей ведут давно и с переменным успехом. Трудно сказать, что здесь первично, а что вторично. Обычно как только с помощью новых, весьма недешевых технологий удается уменьшить массу кузова и (или) двигателя, так в смежных КБ находятся очень-очень нужные устройства, без которых современный автомобиль, оказывается, просто немыслим. И все вновь возвращается на круги своя. К примеру, если взять отечественную «копейку» — ВАЗ-2101 — и снабдить ее полным комплектом современных опций (кондиционер, усилитель руля, эйрбеги, системы ABS и ESP, электростеклоподъемники, мощная аудио система с сабвуфером и т. д.), то динамика и экономичность машины заметно ухудшатся. Причина — «лишняя» масса.

Насколько вообще можно снижать массу, скажем, легкового автомобиля среднего класса? Специалисты считают: рациональный предел лежит в районе 500 килограммов. Более легкий 5-местный полноразмерный седан будет уже неустойчивым, сильный порыв бокового ветра просто сдует его с дороги. К тому же полная масса такого автомобиля будет меняться (в относительном выражении) от количества седоков: одного водителя массой около 80 килограммов или того же водителя и еще четырех таких же пассажиров плюс багаж. Не менять же каждый раз пружины подвески, сажая пассажиров!

Итак, кто кого? Кузовщики или прибористы? В последнее время все же появилась надежда на реальное уменьшение снаряженной массы. Европарламент постановил, что к 2012 году средний выброс СО2 на километр пробега не должен превышать 120 граммов. А за каждый лишний грамм с 2015 года автопроизводители будут платить по 95 евро с каждой машины. Более того, на 2020 год норматив планируют и вовсе ужесточить до 95 г/км! При чем тут масса авто? А все просто: граммы углекислого газа пропорциональны сожженному ископаемому топливу, а оно, в свою очередь, — весу автомобиля.

Но поскольку и через 10 лет многие, как нам кажется, не захотят ездить в тесных коробчонках на колесах, придется облегчать существующие полноразмерные кузова и мощные двигатели.

Робот вынимает готовую пластиковую деталь из литьевой машины (слева), чтобы отправить ее дальше, на склейку корпуса

Битва металлов

Производители алюминия, магния и стали борются нынче за автопром как за крупнейший рынок сбыта своей продукции. И небезуспешно. Так, 30 известных металлургических фирм объединились в консорциум и разрабатывают проект ULSAC (Ultra Light Steel Auto). Например, применение высокопрочных стальных сплавов и технологии гидроформования полых профилей позволило снизить вес дверей и капотов 18 моделей образца 1997 года на 27—32%, при этом стоимость изготовления сохранилась на прежнем уровне. А совсем недавно была продемонстрирована сверхлегкая дверь, весящая (без стекла и внутренних механизмов) всего… 10,47 килограмма, что на целых 42% легче традиционной конструкции! При той же прочности.

А колеса? Что же здесь можно противопоставить красивым, легким и прочным легкосплавным дискам? Оказывается, новые марки стали DP600 и DR600 позволяют уменьшить вес штампованного диска на 20%, так что теперь обод размера 6SJ x 15 весит всего 6,75 килограмма при сохранившейся стоимости, что лишь на 1250 граммов тяжелее более дорогого алюминиевого конкурента. Испытывают и биметаллический стальной диск, сваренный лазером из полос двух различных сортов стали по технологии Tailored Strip, который весит всего 5,3 килограмма, то есть легче алюминиевого.

Более того, современные автомобилестроители того и гляди вернутся к стальным бензобакам! Оказывается, пластиковые пропускают сквозь стенки около 18 граммов паров бензина в сутки, тогда как калифорнийские законодатели требуют не более 0,5 грамма! Тут и вспомнили о старом добром стальном баке, не пропускающем вообще ничего. Только вместо вредного свинца с коррозией теперь будет использоваться покрытие из цинка и никеля с тончайшей пластиковой оболочкой. Есть варианты и горячего алюминирования (к ним склоняются в Германии и Японии), и даже использования нержавейки.

А что же сам алюминий? Этот крылатый металл применяли в автомобиле (правда, спортивном) еще в 1899 году. Потом, в 1923 году, Лоуренс Померой построил машину, прошедшую 200 000 миль, прежде чем попасть в музей Ford. Но настоящую популярность алюминий получил вскоре после Второй мировой войны, благодаря Land Rover Defender. Правда, тогда еще не умели сваривать алюминиевые детали сложной формы, поэтому и обошлись плоскими панелями на заклепках.

Сегодня цельноалюминиевые кузова хотя и не стали массовым явлением, но доля этого металла в среднестатистическом автомобиле постоянно растет и достигла уже 160 килограммов. В автомобилях малого класса, где алюминий мог бы обеспечить расход топлива около 3 литров на 100 километров (это не фантастика, была уже такая версия Audi A2), широкому использованию металла с плотностью 2,68 г/см3 (против 7,87 у стали) мешает дороговизна технологий. А вот за вес Jaguar, Audi A8, Rolls-Royce Phantom стоит побороться всерьез, отдав часть освободившихся килограммов сервосистемам и электронике.

Суть этого каркаса в использовании профилей из прочных и особо прочных марок стали. При этом их стенки гораздо тоньше и легче, чем обычно

А можно попробовать совместить доселе несовместимое: в BMW 5-й серии, например, алюминиевый перед соединили со стальным кузовом, для чего пришлось решать проблему разности электрохимических потенциалов, приводящую к быстрой коррозии места стыка этих металлов. Кстати, такой симбиоз сегодня встречается часто. Машины подешевле ограничиваются алюминиевыми капотами и крышками багажников. Алюминиевые панели нередко скрываются под слоем металлика и на других авто, становясь неприятным сюрпризом для владельца в случае ДТП — ремонт влетает в копеечку.

Сколько же массы может сэкономить переход на алюминий в автомобиле среднего класса? По оценкам, вместо усредненных 1229 килограммов можно выйти на 785, то есть выигрыш составит около 36%. В пересчете на топливо это пара-тройка литров на сотню километров пробега. А нельзя ли пойти дальше и заменить алюминий магнием с плотностью всего 1,81 г/см3? В свое время в Volkswagen Lupo 3L уже была магниевая крышка багажника и титановые пружины подвески. Проблема тут не столько в стоимости металла, а в его «жадности» до кислорода. Например, магниевые колесные диски тщательно покрывают лаком, иначе они быстро превратятся в порошок окиси. (Похожие проблемы были и с алюминием, пока российские металлурги не придумали специальные коррозионностойкие сплавы, которыми успешно пользуется мировой автопром.) Поэтому магний пока применяют для деталей, где опасность окисления минимальна. Например, для каркаса торпедо Mini и Rolls-Royce. Последняя весит всего 7,6 килограмма и отливается единым «куском». А вот на BMW применили магний в блоке цилиндров. Новая рядная «шестерка» на четверть легче благодаря схеме «два в одном»: алюминиевая внутренняя часть с гильзами и постелями коренных подшипников окружена магниевым корпусом с водяной рубашкой и каналами для смазки. Здесь алюминий сопротивляется высоким термическим и механическим нагрузкам, а магний облегчает самую объемную часть мотора. Навесные агрегаты крепятся к магниевому корпусу алюминиевыми болтами. Правда, не граммов ради, а лишь из-за коррозионной проблемы на стыке магния и стали.

На первый взгляд ничего сложного: в форму закладывают алюминиевую сердцевину и заливают сплавом магния. А вот нюансы технологии производят впечатление: в форму массой около 60 тонн в течение 0,06 секунды впрыскивается магний под давлением 1000 бар! Алюминиевая сердцевина сжимается при этом магниевой оболочкой с усилием около 4000 тонн. Металл затвердевает всего за 10 секунд, еще 20 секунд идет охлаждение по специальной программе, исключающей растрескивание и, наконец, рука робота извлекает готовый блок цилиндров из половинок формы. Этот проект обошелся инвесторам в 100 миллионов евро, так что BMW вряд ли подешевеют. Впрочем, подобные же двигатели разработаны и на Audi, и знаете, сколько килограммов удалось сэкономить по сравнению с чугунным блоком? Двадцать три. С одной стороны, это вес полной канистры, с другой — так ли уж много на фоне тонны веса всего автомобиля?

1. Капот этого Rolls-Royce частично просто покрыт бесцветным лаком. Но и то, что скрыто под голубым металликом, — тоже алюминиевое!

2. Такой Plymouth должны были выпускать из бутылочного пластика. Но кризис спутал все карты… 

Из пластиковых бутылок

А вы в курсе, что кузов современного авто можно сделать из пластиковых бутылок? Нет, это не сюжет для передачи «Умелые руки», речь идет об использовании полиэтилентерефталата в автостроении. До сих пор пластиковые кузова были доступны лишь суперкарам, где цена не имела значения. Дело в том, что необходимую прочность обеспечивали стекло- или углепластик. А из этого материала можно было изготавливать детали сложной формы лишь по принципу папье-маше: на болванку накладывали слой за слоем, промазывая весь «сэндвич» специальным клеем. Какая уж тут массовость — чисто ручная работа. Впрочем, прогресс не остановишь, и специалисты Daimler придумали, как сделать достаточно прочным удобный для литья полиэтилентерефталат. Для этого в форму закладывают туго натянутую паутину прочных нитей. Каркас из них оказывается внутри панели, а точнее, целой половинки кузова. Остается лишь склеить 4—12 составных частей, поставить внутрь мотор и сиденья, привернуть колеса... На изготовление уже окрашенного в массе кузова уходит 6,5 часа, тогда как норма для металлического аналога — 19 часов и 80—120 сборочных единиц.

Новая технология получила название LIMBT (Large Injection-Molded Body Technology). Однако если суть технологии и кажется простой, то лишь на бумаге, а на деле пришлось построить литьевую машину, развивающую усилие в 8000 тонн и весом более 900 тонн. Расплавленная масса впрыскивается в форму под давлением в 482 атмосферы, обтекая многочисленные подогреваемые «перемычки», препятствующие преждевременному остыванию. Проходит две минуты, и половинки формы по 200 тонн каждая освобождают готовую деталь для дальнейшего остывания уже на воздухе. И только тогда детали принимают окончательные форму и размер. Представляете, как сложно было рассчитать размеры формы, обеспечивающие конечную точность детали в ±0,5 миллиметра!

Далее специальный клей намертво соединяет половинки кузова за те же 2—3 минуты (длительность каждого процесса должна быть примерно одинаковой, иначе либо детали будут накапливаться, либо оборудование простаивать). Результаты краш-теста обнадеживают: даже при –20 °С клей и детали выдержали. Кстати, оказалось, что и с точки зрения безопасности армированный пластик гораздо лучше стали, поскольку поглощает кинетическую энергию не просто за счет деформации, но и расслоения материала, растяжения и обрыва волокон.

Интересно, что, несмотря на огромные размеры литьевых машин и форм, общая стоимость организации производства самых сложных (из 12 деталей) кузовов по технологии LIMBT оценивается в 23 миллиона долларов, тогда как подготовка к серии стального кузова стоит несколько сотен миллионов! К тому же площадь, занимаемая заводом, сокращается в четыре раза, а его цена — в три. Не нужно ни штампового, ни сварочного, ни окрасочного, ни гальванического производств. Экономисты подсчитали: такая технология делает рентабельным выпуск автомобилей от 10 000 штук в год. И если бы не общий кризис автопрома, то пластмассовые автомобили уже, возможно, бегали бы по улицам…

Chrysler (будучи еще в связке с Daimler) собирался производить таким способом полноразмерные автомобили на основе концептов Plymouth Pronto Spider и Dodge Intrepid ESX II. По предварительным расчетам себестоимость машин могла снизиться на 80%! Кроме того, полиэтилентерефталат гораздо экономичнее металла в утилизации: переплавка требует меньше энергии. Но теперь неясна судьба самого концерна, так что легких «авто из бутылок» придется подождать. Возможно, первыми ласточками станут модели на топливных элементах: для них вывели почти линейную зависимость. Снизили массу вдвое — вдвое уменьшилась необходимая мощность силового агрегата, вдвое упала и общая стоимость авто. Но это уже тема для другой статьи.

Алексей Воробьев-Обухов

ВОСТОЧНАЯ СИБИРЬ, 251 МИЛЛИОН ЛЕТ НАЗАД

Гигантский поток мантийного вещества поднялся из недр в северо-восточной части Пангеи — там, где располагалась Сибирь, и расплавил каменную оболочку. Извержения базальтовой лавы и пепла продолжались несколько тысяч лет и совпали с самым массовым вымиранием животных за всю историю планеты. Именно застывшие пласты базальтов образуют характерный ступенчатый ландшафт многих возвышенностей Восточной Сибири, таких как плато Путорана. Рис. ОЛЬГА ОРЕХОВА-СОКОЛОВА

Долгое время глобальные катастрофы, которые могли влиять на эволюцию земной жизни, мало интересовали ученых. Геологам и палеонтологам важнее было понять поступательное и непрерывное изменение видов. Лишь относительно недавно, в середине прошлого столетия, когда установили, что массовые вымирания совпадают по времени с катастрофическими событиями, такими как вспышки вулканизма и падение метеоритов, их стали изучать целенаправленно.

Впервые о катастрофах, которые случались на Земле в прошлом, заговорил в начале XIX века французский естествоиспытатель Жорж Кювье. Талантливый палеонтолог понимал, что животные прошлых эпох совершенно не были похожи на нынешних, что, к примеру, кости ихтиозавров и плезиозавров находятся в определенных слоях Альп и искать их в более поздних отложениях бесполезно. А кости ламантинов и тюленей, наоборот, не стоит искать рядом с остатками ихтиозавров. Как опытный сравнительный анатом, изучивший обширные коллекции мумий животных и их каменных барельефов, вывезенных солдатами Наполеона из Египта, он видел, что за 2000—3000 лет виды животных не меняются. Чтобы в истории Земли длительностью, как тогда считали, не более 100 000 лет происходили частые смены видов животного мира, нужны какие-то губительные кратковременные события. И Кювье предложил идею периодических катастроф, жертвами которых становились бесчисленные живые существа: «Одни, обитатели суши, были поглощаемы потопами, другие, населявшие недра вод, оказывались на суше вместе с внезапно приподнятым дном моря...»

СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА, 65,5 МИЛЛИОНА ЛЕТ НАЗАД

Кратер и особые горные породы, найденные в районе полуострова Юкатан, на территории современной Мексики, свидетельствуют о том, что там упал астероид. Его падение вызвало катастрофические последствия: взрывная волна выжгла почти все живое в округе, а чудовищное цунами опустошило берега. Волна вынесла на побережье морских обитателей, таких как спрятанные в спиральную раковину моллюски-аммониты и морские ящеры — мозазавры. Их останки оказались за километры от воды и послужили пищей для редких выживших обитателей суши. При ударе о землю астероид испарился и выбил из кратера смесь пыли, пепла, едкого пара, которая, поднявшись в атмосферу, отравила ее и затмила Солнце. Резкое похолодание и кислотные дожди длились, вероятно, несколько лет. Это событие сопровождалось вымиранием 35% видов морских обитателей, а также всех крупных рептилий: морских ящеров, динозавров и птерозавров. Рис. ОЛЬГА ОРЕХОВА-СОКОЛОВА

К идее геологических катастроф ученые вернулись спустя 100 лет, когда обратили внимание на то, что поступательный рост разнообразия организмов, населявших Землю, прерывался по крайней мере двумя грандиозными падениями их численности. Эти перерывы совпадают с рубежами геологических эр: палеозойской, мезозойской и кайнозойской.

Самое массовое за всю историю Земли вымирание живых существ произошло 251 миллион лет назад, в конце палеозойской эры. Свыше 90% морских и 70% наземных видов навсегда исчезли с лица Земли — остались лишь самые мелкие и просто устроенные. В Мировом океане прекратилось образование рифов, до того распространенных по всем морям, а на суше — накопление угля, так как исчезли покрывавшие ее пышные леса из древовидных плаунов, папоротников и разно образных древних голосеменных. Ученые ищут причины этого вымирания как в состоянии самой биосферы, так и вне ее. Среди внешних причин вымирания сегодня чаще всего называют катастрофу, вызванную мощными вулканическими излияниями на территории Восточной и отчасти Западной Сибири. Это было кратковременное по геологическому масштабу событие, сильно повлиявшее на биосферу. Его следы запечатлены в виде обширнейшей толщи базальтов, мощностью несколько километров, называемых Сибирскими траппами.

В обрыве плато Путорана четко видна толща базальтов, излившихся 251 миллион лет назад за кратчайший срок — тысячи лет. Покров древней лавы в этих местах достигает толщины 1,8 километра. Фото: СЕРГЕЙ ФОМИН/RUSSIAN LOOK

Они образовались за кратчайший по геологическим меркам промежуток времени — примерно 160 000 лет, а может быть, не более 8000 лет. Базальтовые лавы покрыли максимум 7 миллионов квадратных километров суши. Из недр исторглось от 2 до 3 миллионов кубических километров вулканических материалов, в том числе миллионы гигатонн двуокиси углерода. Содержание последней в атмосфере того времени повысилось в 7—10 раз. (К примеру, если человечество в течение текущего столетия сожжет все ископаемое топливо, концентрация углекислого газа в атмосфере поднимется в 2—3 раза.) Более того, разогрев атмосферы за счет парниковых газов и своеобразных солнечных батарей в виде туч, состоявших из крупных частиц вулканического пепла и паривших над всей планетой, привел к прогреву верхних слоев океана и высвобождению миллиардов тонн метана, до той поры скованного ледяными кристаллами на шельфе. Этот газ — один из действенных парниковых факторов, к тому же он быстро окисляется, забирая кислород из атмосферы. Общий эффект от атмосферных изменений был усилен своеобразной палеогеографией планеты. В те времена все материки соединились в единый суперконтинент — Пангею, простиравшуюся от полюса до полюса. (Сибирская платформа находилась в его северо-восточной части.) Над центральной, удаленной от побережья, обширной областью суперконтинета почти не проливались дожди, она была сухой и практически безжизненной. Наземные животные сосредоточились по окраинам Пангеи, окаймленным горными грядами, и постепенно перемещались на ее южное, антарктическое побережье, где было не слишком жарко. Падение содержания в атмосфере кислорода сделало жизнь в горах невозможной, и обитаемыми остались лишь небольшие низменные участки.

В такой обстановке в самых невыгодных условиях оказались большинство рептилий и рыб, а также известковые водоросли, кораллы, губки. Первые пострадали из-за недостатка кислорода и отравления углекислым газом, вторых сгубило подкисление морских вод, вызванное растворением в них избытка углекислого газа. Уцелели некоторые наземные амфибии, а также рептилии, например, протерозухии — предки динозавров, цинодонты — зверообразные ящеры, предки млекопитающих, и листрозавры — их отдаленные родственники. Это были животные небольшого размера, которым на поддержание активности требовалось меньше энергетических затрат, а значит, они потребляли меньше кислорода. У листрозавров были приспособления, позволявшие, наоборот, поглощать больше воздуха, а следовательно, и кислорода, — увеличенные грудная клетка и отделы черепа, связанные с дыханием. Среди морских животных катастрофу пережили также самые мелкие фораминиферы, брахиоподы, двустворки, так как им требовалось меньше пищи и кислорода. Их крупные сородичи исчезли. Наземная флора пострадала не меньше, чем фауна, — содержащие хлор выделения вулканов разрушали озоновый слой, жесткое ультрафиолетовое излучение калечило еще не проросшие споры, сернокислые дожди выжигали листву, а последние соки из отмирающих деревьев высасывали расплодившиеся грибы. Былой уровень биоразнообразия на Земле восстановился только 60 миллионов лет спустя, к середине юрского периода.

Космический фактор

Во многих местах Земли, где древнее морское дно выходит на поверхность, можно увидеть тонкий глинистый слой, сформированный 65 миллионов лет назад. Именно по нему геологи проводят границу мезозойской и кайнозойской эр. Примечательный пример такой границы обнаружили недавно в юго-восточной Испании, вблизи местечка Каравака-де-ла-Крус — тонкий, в несколько миллиметров слой рыжеватой глины среди многометровых толщ белых мергелей. Ниже этого слоя встречаются остатки разно образных животных, населявших моря мезозойской эры: кости морских ящеров, раковины аммонитов и мельчайших планктонных существ — фораминифер и кокколитофорид, из которых образовались известковые илы, со временем превратившиеся в известковые породы — мергели. Здесь же встречаются окаменевшие панцири крошечных рачков, которые проглатывали глинистые частицы, спрессовывали их в комки — пеллеты — и в таком более «весомом» виде отправляли на дно, создавая массу осадочного материала. И «вдруг» все эти животные исчезли, и потому полностью прекратилось образование известковых осадков, темпы же накопления глинистых частиц упали в сотни раз — об этом свидетельствует малая мощность пограничного слоя. Несколько тысяч лет море оставалось почти необитаемым, потом жизнь взяла свое, и геологическая летопись запечатлела ее восстановление, начавшееся с безудержного размножения немногочисленных и мелких уцелевших видов фораминифер. Раковинки их потомков и образовали новые слои белого мергеля.

ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА, 5,33 МИЛЛИОНА ЛЕТ НАЗАД

В то время как в Восточной Африке предки австралопитеков осваивали саванну, Средиземное море испытало сильнейший экологический кризис. Растущие горные цепи перекрыли ему сообщение с Индийским и Атлантическим океанами, из-за недостатка воды море постепенно пересохло. Огромная котловина глубиной местами до 5 километров сотни тысяч лет оставалась почти безводной. Кризис закончился внезапно прорывом атлантических вод через Гибралтарский пролив. При этом ключевую роль могли сыграть одновременно три фактора: подъем уровня Мирового океана, тектонические процессы и эрозия стенок котловины. Морская вода низверглась во впадину, образовав самый большой из известных сегодня водопадов. Пересыхание и катастрофическое наполнение Средиземного моря запечатлено в многокилометровых толщах соли и гипса, многочисленных пещерах, погребенных речных каньонах и ступенчатом рельефе дна Гибралтарского пролива. Рис. ОЛЬГА ОРЕХОВА-СОКОЛОВА

О том, что происходило на суше в эти тысячелетия, можно только догадываться, потому как границы, четко прослеживаемой в морских толщах, в наземных отложениях нет. Точно установлено, что хозяева суши — разнообразные и многочисленные динозавры и птерозавры — этот рубеж не пережили.

Какие же события произошли 65 миллионов лет назад, что разделили геологические эпохи и стали причиной столь глобальных изменений? В поисках ответа на этот вопрос ученые обратились к космическим факторам. В середине XX века астрофизики открыли явление рождения сверхновых звезд, связанное с огромными выбросами энергии, и у палеонтологов возникло предположение, что эта внезапно высвобожденная энергия, достигая Земли, могла срывать ее магнитосферу, защищавшую планету от жесткого излучения, и тем самым обрекать ее обитателей на гибель. Однако обосновать эту гипотезу, изучая геологическую летопись, не удалось.

К тому же вскоре родилась другая идея о космической катастрофе, которая быстро завоевала популярность. Американский геофизик Уолтер Алварес обнаружил вблизи итальянского городка Губбио в тоненьком слое глины, обозначающем границу мезозойской и кайнозойской эр, необычно большое содержание иридия, в сотни раз превышающее среднюю концентрацию его в обычных горных породах. Отец Уолтера, физик-атомщик Луис Алварес, помог найти объяснение этому явлению. Оказалось, что осколки метеоритов, упавших на Землю, также содержат много иридия и других металлов платиновой группы. Значит, эти элементы могли попасть в глинистый слой в результате удара космического тела. Алваресы заинтересовались совпадением времени предполагаемого падения метеорита и гибели динозавров и связали эти два события в единую гипотезу «астероидной зимы» по аналогии с «ядерной зимой»: если в Землю на скорости 20 километров в секунду врезался астероид свыше 10 километров в поперечнике, то произошел чудовищный выброс энергии, в 10 000 раз превышающий все нынешние ядерные запасы землян. Часть мезозойских обитателей сразу погибла от ударной и тепловой волн, остальные вымерли от последствий падения — взлетевшая в атмосферу пыль отражала солнечные лучи. Началось похолодание, и растительность, оставленная без света и тепла, стала гибнуть. Затем последовало массовое вымирание лишенных пищи животных.

После появления небольшой заметки Алваресов в 1980 году в журнале Science количество научных статей, посвященных глобальным катастрофам, выросло в сотни раз. В первую очередь искали доказательства правоты физиков, затронувших интересы палеонтологии. И нашли немало: практически во всех разрезах, где граничный слой возрастом 65 миллионов лет достаточно хорошо выражен, отмечена иридиевая аномалия, а также кристаллы кварца с шоковой структурой — мелкими параллельными трещинками, возникающими при очень большом давлении, тектиты (охлажденные капли расплава, образовавшегося при ударе крупного метеорита о горные породы), прослои сажи. Обнаружили и кратер Чиксулуб в Мексике, время появления которого примерно совпадает с данным рубежом.

Средиземноморское наводнение

Жорж Кювье первопричиной глобальных вымираний считал морские потопы, но эта гипотеза современными геологами не подтвердилась. Чтобы затопить всю сушу, кроме высоких гор, и уничтожить большую часть наземных обитателей, необходимы по крайней мере два условия: повышение уровня Мирового океана на сотни метров и быстротечность события. В наше время, когда средняя высота континентов над уровнем моря составляет 670 метров, надо чтобы объем Мирового океана увеличился почти в два раза. Такое событие никогда в земной истории не случалось и ввиду отсутствия подобных запасов свободной воды вряд ли возможно в будущем. Два основных явления регулируют уровень Мирового океана — изменение площади материковых ледников и срединноокеанических хребтов (высоких горных цепей, расположенных в центральных частях всех океанов). Разрастание ледников, вбирающих в себя огромные массы воды, и сжимание срединно-океанических хребтов приводят к тому, что океаны и моря отступают, осушая громадные территории шельфа. Обратные процессы — таяние ледников и разрастание сети подводных гор, выталкивающих водные массы из чаши океана,  способствуют повышению уровня Мирового океана. Совпадение этих двух факторов может вызвать очень существенный подъем моря, как это случилось в середине мелового периода, примерно 90 миллионов лет назад. По последним оценкам, тогда уровень Мирового океана поднялся на 250 метров, затопив обширные участки суши. Однако считать это повышение катастрофическим потопом мешает большая длительность события — миллионы лет, именно столько идет рост подводных горных цепей. Океан наступает не спеша, отвоевывая у суши по миллиметру в год. К такому темпу животный мир успевает приспособиться, и быстрого массового вымирания не происходит.

Морское дно мелового периода до того, как оно опустело 65 миллионов лет назад. Слева — раковины моллюсковрудистов, «динозавров морей», названных так за крупные размеры и одновременное вымирание. Диорама создана из подлинных палеонтологических объектов, ее автор — Сантьяго Лафарга. Фото: АНДРЕЙ ЖУРАВЛЕВ

Локальные наводнения, то есть быстрые затопления суши, происходили в прошлом неоднократно, но на очень ограниченном пространстве — всю планету они никогда не охватывали и большого урона обитателям суши не наносили. Самое крупное достоверно подтвержденное наводнение случилось всего 6 миллионов лет назад на территории Средиземноморья. К тому времени из-за изоляции от Индийского и Атлантического океанов Средиземное море пересохло, превратившись в обширную котловину, глубиной местами почти 5 километров относительно уровня Мирового океана. Дно ее постепенно заполнилось трехкилометровым слоем гипса и соли, образованным в процессе испарения морской воды, а в теплых рассолах неглубоких озер, сохранившихся в некоторых местах, могли выжить только особые бактерии — галоархеи. Этот этап в истории региона называют Мессинским кризисом — по названию провинции на Сицилии, где издревле добывали соль. Геологи очень точно установили время, когда Мессинский кризис подошел к концу — это произошло 5,33 миллиона лет назад, когда воды Атлантического океана начали проникать по тектоническим трещинам через западный борт котловины. В какой-то момент вода проточила в породах довольно широкое русло — нынешний Гибралтарский пролив — и хлынула водопадом в сухую, засоленную низменность. Наполнение Средиземного моря происходило очень быстро — всего 15 000—20 000 лет, в течение которых в нем поселились обычные морские сообщества. Гипотезу о катастрофически быстром наводнении в котловине Средиземного моря одним из первых высказал советский геолог Иван Чумаков, работавший на строительстве Асуанской плотины в Египте в 1970-х годах и обнаруживший по данным бурения древнее русло Нила, заполненное морскими осадками. Мессинское наводнение значительно повлияло на климат в своем регионе, но к существенным перестройкам в биосфере не привело.

В неокатастрофизме — так называется обновленная теория Кювье — очень много предположений, не имеющих пока фактических доказательств. Если существование эпох мощного вулканизма не подлежит сомнению, ведь они оставили однозначные следы в земной коре, то доказать падение астероида и особенно точное время этого падения нелегко. Кроме того, в обоих случаях чрезвычайно сложно установить, как именно последствия катастрофы привели к вымиранию видов. Нет пока объяснения и тому, что некоторые крупные катастрофы (например, базальтовые излияния на территории Южной Америки и Африки 130 миллионов лет назад) не привели к массовой гибели живых организмов. Не для всех крупных вымираний в истории Земли (их насчитывается шесть) удалось отыскать катастрофические причины — вулканические, космические или какие-то другие. Из-за недостатка фактов еще трудно судить, насколько сильно влияние катастроф на эволюцию жизни, однако ученые, даже те, кто поддерживает неокатастрофизм, согласны в одном: и самая разрушительная из древних катастроф не смогла уничтожить земную жизнь полностью. Всегда оставался кто-нибудь, кто давал начало новым обитателям планеты.

Андрей Журавлев

Рис. Антона Батова

В 1567 году испанский король Филипп II отправил в Нидерланды армию герцога Альбы с целью навести порядок и покарать протестантов. Однако эффект оказался прямо противоположным — разразилась Нидерландская буржуазная революция, известная также как Восьмидесятилетняя война. В ходе этого конфликта Испания утратила свою гегемонию в Европе, а ее бывшая колония стала могущественным государством, первой европейской буржуазной республикой Нового времени. Несмотря на то что Голландия была великой державой совсем недолго, она сыграла важнейшую роль в истории, став колыбелью западного либерализма.

На эшафот, воздвигнутый на центральной площади Брюсселя, 5 июня 1568 года молчаливо и с достоинством взошли двое осужденных. Жители города были привычны к казням — не далее как 1 июня по приказу герцога Альбы, испанского наместника, были казнены сразу 22 дворянина. И все же эта казнь обратила на себя всеобщее внимание.

44-летний Филипп де Монморанси, граф Горн, принадлежал к высшей знати. Адмирал, статхаудер Гельдерна, кавалер ордена Золотого Руна. Мало кто в Нидерландах мог сравниться авторитетом с графом Горном. А единственный, кто его превосходил, был второй приговоренный — живая легенда. 46-летний Ламораль, граф Эгмонт, был величайшим из полководцев своей эпохи. Именно он разгромил французов в битвах при Сен-Кантене и Гравелине десятилетием раньше, позволив Испании стать гегемоном в Европе.

И вот эти двое были приговорены судьями короля Филиппа и герцога Альбы к казни за государственную измену. Мольбы их жен о королевском суде остались неуслышанными, и даже заступничество дяди короля, императора Священной Римской империи, не помогло двум вельможам.

При этом и Эгмонт, и Горн хранили верность католической вере и испанскому королю и сдались на суд герцога Альбы добровольно в обмен на обещания справедливости и милосердия. Их смерть обезглавила умеренное крыло нидерландской оппозиции, желавшее компромисса с испанскими властями, а сторонники вооруженного сопротивления получили доказательство того, что вести переговоры с испанцами бесполезно. Так началась Восьмидесятилетняя война.

Под одним венцом

Что же привело к политике террора герцога Альбы, и как Нидерланды, или Нижние Земли, вообще оказались под властью Испании ?

В XIV—XV веках земли между Священной Римской империей и Францией стали понемногу объединять под своей властью бургундские герцоги, желавшие контролировать один из центров ремесла и торговли в Европе. Самой богатой из нидерландских провинций была Фландрия, и поэтому иностранцы долго называли всех нидерландцев фламандцами. Будем для простоты употреблять этот термин и мы.

После смерти знаменитого бургундского герцога Карла Смелого его дочь и наследница вышла замуж за императора Максимилиана I Габсбурга, а сын от этого брака, Филипп Красивый, женился на испанской королеве. Так Голландия и Испания оказались «под одним венцом».

Отпрыск короля Филиппа, Карл V Габсбург, которому предстояло стать, пожалуй, самым могущественным монархом за все Новое время, родился и провел юность как раз в Нидерландах, в городе Генте, и когда в 1516 году он унаследовал испанский престол, это известие весьма обрадовало его земляков. Им казалось логичным рассчитывать на благосклонность «своего» государя, который через три года стал еще и императором Священной Римской империи. И в какой-то степени эти надежды оправдались.

Проведший всю жизнь в разъездах, Карл неизменно находил время, чтобы заняться делами малой родины. В частности, он заставил французского короля отказаться от всех прав на Фландрию, подчинил еще несколько областей на севере и подписал в 1549 году указ, по которому 17 провинций объявлялись единым целым и должны были наследоваться монархами только вместе.

Хотя общие для всех Нидерландов Генеральные штаты собирались к этому времени уже почти 80 лет, впервые эти земли были объединены юридически, а Карл V добавил к своим многочисленным титулам звание Heer der Nederlanden — «владетеля Нижних Земель». С этих пор каждой из провинций управлял специальный представитель короля — статхаудер (или, в старой русской традиции, штатгальтер — «держатель государства»), но Генеральные штаты при этом продолжали регулярно собираться и, обладая весьма широкими полномочиями, утверждали новые налоги, королевские объявления войны и заключение мирных договоров. Неудивительно, что их участники мало-помалу начинали чувствовать общность интересов. Короче говоря, управлять централизованным районом оказалось, конечно, легче, но вместе с тем мудрый Карл, сам того не осознавая, заложил под испанской властью бомбу замедленного действия.

До поры до времени никаких серьезных проблем не возникало, хотя бы потому, что под властью Габсбургов Нидерланды вполне процветали. Достаточно сказать, что они в виде налогов приносили империи вдвое больше, чем все золотые и серебряные рудники Америки вместе взятые, и при этом не разорялись, оставаясь самой богатой областью Западной Европы .

Главным товаром и залогом благосостояния всех 17 провинций были ткани. И тут, конечно, нахождение в составе одного государства с Испанией и Германией играло нидерландцам только на руку. Поступавшая с Иберийского полуострова шерсть не облагалась пошлинами, и сотканные из нее ткани оказывались довольно дешевыми, а следовательно, рентабельными. Кстати, именно конкуренция фламандских производителей свела на нет испанское сукноделие, так и не дав ему развиться.

Широта общеимперских просторов играла на руку и нидерландским купцам: их в ту эпоху можно было во множестве встретить в Испании, Германии, Австрии, причем везде они законно претендовали на «домашние» торговые привилегии. А главный порт Фландрии Антверпен, весьма удачно расположенный недалеко от устья реки Шельды, превратился в XVI веке вовсе в главный порт континента, центр всей морской коммерции. Через него шел мощный поток шелка и пряностей из Азии, хлеба из Польши, овчины из Англии. На местных биржах — первых биржах современного типа — ежедневно собирались тысячи финансистов, коммерсантов и менял самых разных национальностей. В гавани скапливалось до 2000 судов. Население Антверпена росло с огромной скоростью — к 1568 году оно составляло уже 104 000 человек, а другие фламандские города тянулись следом. Как раз в это время возвысился Амстердам как главный рыболовецкий порт и центр судостроения.

Король Карл не хотел резать курицу, несущую золотые яйца, и старался не обременять непосильными сборами своих любимых северных подданных. Вместе с тем он постоянно вел войны, которые стоили дорого. И нидерландцы неизменно чувствовали это на себе — не меньше остальных своих сограждан по «великой федерации». К тому же, когда Габсбурги сражались, например, с французами и немецкими протестантскими князьями или турками, фламандцы не только платили за кампании, но и теряли ценных торговых партнеров, то есть несли двойные убытки. Вдобавок однажды, в 1557-м, королевская казна обанкротилась, что разорило множество антверпенских негоциантов — кредиторов короля…

В общем, раздражение против центральной и далекой королевской власти все же накапливалось и даже время от времени выходило наружу — в 1539-м восставал Гент , родной город Карла V (тем не менее это обстоятельство не спасло мятежников от жестокого наказания). Но бури вроде бы ничто не предвещало. Резким толчком к ней стали религиозные споры.

На волнах реформации

Германия была рядом, так что протестантская «зараза» перекинулась на Нидерланды очень рано: уже в 1520-х. Как и в других частях Европы, тут, конечно, существовала масса претензий к католической церкви. Притчей во языцех стала ее роскошь; недоумение вызывал основной «бизнес» — торговля индульгенциями, отпущение грехов за деньги; раздражала замкнутость иерархии, лишавшая мирян возможности как-либо влиять на духовную власть. Учение Лютера попало на благодатную почву и немедленно приобрело множество адептов. А вслед за лютеранами в Нидерландах появились и куда более радикально настроенные анабаптисты: первые издавали (движение обладало значительными средствами) антиримскую литературу и созывали народ на коллективные библейские чтения, а последние с жаром взялись за скорое построение рая на земле. Причем пока фламандские анабаптисты находились в Германии, участвующей в знаменитой Крестьянской войне 1524—1526 годов, на берегах Шельды все шло спокойно. Но, потерпев неудачу, они вернулись на родину…

И вот в 1535 году в северных нидерландских провинциях вспыхивает мощное анабаптистское восстание. Правда, через год власти его жестоко подавляют. Сотни человек вздернуты на виселицы публично, тысячи — изгнаны из страны… Любопытно, кстати, что большинство фламандских подданных Карла — и католиков, и лютеран — на этом этапе вполне сочувствовало его борьбе с «ультралевыми» элементами. Оно и понятно: их рай подразумевал тотальный передел собственности и адские условия для несогласных.

Но вскоре оказалось, что для императора все протестанты одним миром мазаны. Он весьма агрессивно отреагировал и на следующую волну реформации — на распространение в его землях кальвинизма.

Учение женевского пастора Жана Кальвина, настаивавшего на скромной и умеренной жизни и не осуждавшего ведение дел ради прибыли, пришлось очень по вкусу нидерландцам. Оно имело куда более широкий успех, чем пламенный анабаптизм. В ответ в сентябре 1550 года из правительственной канцелярии исходит знаковый эдикт, прозванный потом в народе «кровавым». Теперь суровая кара ждет всякого, кто станет даже просто хранить и читать труды Лютера, Кальвина, других протестантских проповедников. Категорически запрещается чтение Библии на родном языке, а также обсуждение темных мест Писания. «Мужчины наказываются мечом, а женщины зарытием заживо в землю, если не будут упорствовать в своих убеждениях; если упорствуют, то предаются огню, собственность же в обоих случаях конфискуется в пользу казны». По таким же правилам должны были судить и каждого, кто предоставлял еретику кров и еду или просто не доносил на него.

Последняя опора императора

Впрочем, даже такие указы не смогли сломить сопротивление протестантов. И хотя Испания вышла победительницей из всех войн, которые она вела, Карл V чувствовал себя усталым и сломленным. В 1555 году он отрекся от престола, разделив свои владения между сыном и братом. Сын, Филипп II, получил Испанию, итальянские владения, американские колонии и Нидерланды. Мучаясь от подагры, Карл в момент отречения опирался на плечо 22-летнего Вильгельма Оранского. В этот момент никто и не догадывался, какую роль предстояло сыграть этому молодому военачальнику.

Антонис Мор. Портрет Вильгельма I Оранского. AKG/EAST NEWS

Филипп был уже знаком со своими новыми владениями — в 1549 году он посетил их в качестве наследника престола. И, в отличие от отца, никаких сентиментальных чувств по отношению к Нижним Землям не питал. Напротив, молодой принц, выросший в Испании, чуждый местным обычаям и не владеющий нидерландским и французским, ощущал себя здесь лишним. Прок в нидерландских владениях он видел только один — снабжать Испанию деньгами.

Однако как раз в конце 1550-х годов на Нидерланды обрушился экономический кризис, вызванный банкротством Испании. С точки зрения Филиппа, в нем были виноваты происки еретиков. В результате террор против протестантов усилился, а всеобщее недовольство стало еще очевиднее. Когда в 1559 году Филипп потребовал от Генеральных штатов ссудить ему единовременно три миллиона флоринов, дворяне немедленно выдвинули ответное требование: отменить инквизицию и вывести из страны испанские войска. Король был крайне недоволен «дерзостью» вассалов и ничего определенного им так и не пообещал.

Спустя шесть лет был подписан «Компромисс», объединивший порядка 500 дворян. Участники союза обязались вести борьбу со злоупотреблениями испанской короны до победного конца, поддерживать друг друга, но не допустить бунта — у всех на памяти было восстание анабаптистов. Движение сопротивления возглавили трое: граф Эгмонт, граф Горн и Вильгельм Оранский, прозванный Молчаливым, поскольку умел ловко уходить в сторону от щекотливых разговоров.

В апреле 1566-го королевская наместница Маргарита Пармская приняла делегацию «Компромисса» в своем дворце. Она испугалась, увидев толпу людей, пришедших с петицией, но один из придворных, смеясь над бедной одеждой провинциальных дворян, заметил, что не нужно бояться нищих. Слово «нищие» (по-французски «гёзы») было сразу же подхвачено самими дворянами, не устававшими заявлять о своем бедственном положении. В скором времени ему предстояло стать символом сопротивления испанцам.

В 1566 году по всем Нидерландам прокатилась волна погромов церквей. Уничтожали статуи и образы святых, в которых кальвинисты видели идолов. Вожди дворянской оппозиции выступили решительно против реформатов и даже начали их уничтожать. Но было уже поздно. Подначиваемый папой римским Филипп II решил навести в стране порядок и послал в Нидерланды армию под командованием герцога Альбы.

Правосудие герцога Альбы

Европу 1560—1570-х годов можно без преувеличения назвать царством террора. Во Франции религиозные войны дошли тогда до своей жесточайшей кульминации — Варфоломеевской ночи, а в России бушевала опричнина. Так что герцог Альба на этом фоне не особенно выделялся.

Прибыв летом 1567 года в северные владения Габсбургов и разместив свои войска в ключевых нидерландских городах, он учредил Совет по делу о мятежах, красноречиво прозванный «кровавым». Все замешанные или подозреваемые в иконоборчестве и бунте должны были явиться пред Советом и взамен на это им были обещаны справедливость и милосердие. Ослушников же ждала конфискация всего имущества и объявление вне закона. Эгмонт и Горн решили предстать перед судом, Вильгельм Оранский же предпочел рискнуть имуществом, а не жизнью. Легенда гласит, что, прощаясь в последний раз, Эгмонт и Вильгельм обменялись пророчествами. «Прощайте, принц без земли», — сказал Эгмонт. — «Прощайте, граф без головы», — ответил ему Вильгельм.

Оба пророчества сбылись очень быстро. Как наместник поступил с теми, кто ему доверился, мы уже видели. Вильгельм же был вынужден покинуть страну.

Теперь даже католики начали опасаться правосудия герцога Альбы и его венценосного руководителя. Многих казнили по малейшему подозрению, а доносчики были рады добыть улики против кого угодно, потому что получали часть конфискованного имущества. За шесть лет своего наместничества герцог Альба казнил не менее 2000 человек.

Последней, роковой, ошибкой наместника стало решение о введении новых налогов: пятипроцентного — на дарение и наследование недвижимости и так называемой алькабалы — десятипроцентного налога на все заключаемые торговые сделки.  Желание короля ввести эти налоги понятно. С одной стороны, несмотря на все конфискации, казна была пуста, а деньги на поддержание порядка требовались. С другой — алькабала хорошо функционировала в Испании. Но Нидерланды, в отличие от своей метрополии, были в большей степени страной посреднической торговли, поэтому новый налог, будь он введен, наносил смертельный удар экономике страны. Поэтому Генеральные штаты в 1569 году заблокировали этот закон. Тем не менее в 1571 году Альба ввел новый налог, несмотря на всеобщее сопротивление. На следующий день лавки и мастерские закрылись. Ремесленники и торговцы отказались принимать новый налог. Многие из них, мирные буржуа, которым не дали заниматься своим делом, присоединились к гёзам — так теперь называли всех, кто вел войну против испанцев. А таковых, в результате политики королевского наместника, становилось все больше и больше. Нидерландцы, вначале не желавшие войны, понимали, что у них нет другого выхода, если они хотят свободно молиться и торговать.

Питер Снайерс. Битва голландской армии с испанцами. AKG/EAST NEWS

Война гёзов

В первые годы правления Альбы против него решился выступить в открытую только Вильгельм Оранский. С трудом собрав деньги на наемную армию из немецких протестантов, он вторгся в Нидерланды. Однако его план, предполагавший нападение на страну сразу с трех сторон, провалился. Две армии были разгромлены, а его собственные наемники разбежались, так и не дождавшись сражения с врагом. Хоть Альба и не сумел захватить принца, он уверил короля в том, что «Вильгельма Оранского можно считать мертвецом». Как показали будущие события, герцог поторопился с выводами: Вильгельм собирал новые наемные армии, но постоянно терпел поражения. Альба же был никудышным политиком, но очень талантливым полководцем. И все-таки по мере того как политика наместника разоряла все большее количество народа, росло и ширилось движение гёзов. Лесные гёзы нападали на небольшие части королевских войск, захватывали испанские обозы, грабили церкви и монастыри. Но больше всего прославились морские гёзы — бесстрашные пираты, топившие испанские корабли и высаживавшиеся на берег для грабежа и разбоя. Хотя голландцы вспоминают их как рыцарей без страха и упрека, на самом деле они часто проявляли бесчеловечную жестокость, преследуя не только испанцев и друживших с ними соотечественников, но и всех, кто был связан с католической религией. Особенно прославились своими убийствами и насилием люди адмирала гёзов Виллема де ла Марка.

Морским гёзам требовалась база на суше — порты, где они могли бы передохнуть от своих походов, залечить раны, отремонтировать корабли. В первые годы партизанской войны такое убежище им предоставила Елизавета Английская, опасавшаяся испанского господства в Нидерландах и по этой причине готовая поддерживать любых противников Испании. Однако в 1572 году Елизавета, перед лицом настоятельных требований «своего возлюбленного брата Филиппа II» и опасаясь за себя (в Англии была значительная католическая оппозиция, которая возвела бы на трон Марию Стюарт, если бы испанцы обеспечили достаточную поддержку), вынуждена была отказать гёзам в пристанище. Впрочем, она не перестала платить субсидии повстанцам.

Дальнейшая судьба партизанской войны висела на волоске. Но даже это пошло на пользу нидерландцам.

Так, лишенные удобной базы, гонимые сильнейшим ветром, весной 1572 года гёзы оказались в устье Мааса. И, к своему удивлению, обнаружили, что находившийся там город Брилле был оставлен испанским гарнизоном, отправившимся в очередную карательную экспедицию. Город был немедленно захвачен и разграблен, однако, вместо того чтобы уйти обратно в море, гёзы объявили Брилле своей новой базой и подняли над крепостью флаг Вильгельма Оранского.

Вслед за Брилле были заняты еще несколько городов. Завидев гёзов, горожане сами поднимали восстания, громя испанские гарнизоны. Не прошло и двух месяцев, а Голландия, Фрисландия и некоторые другие провинции уже полыхали.

В июне того же года Провинциальные штаты Голландии провозгласили принца Оранского статхаудером Голландии, Зеландии, Западной Фрисландии и Утрехта. Это был открытый вызов испанскому королю, который в 1568 году лишил Вильгельма полномочий и объявил его вне закона. Представитель принца на собрании сообщил, что его патрон согласен принять предложение и от его лица пообещал вернуть городам привилегии, отнятые Альбой, а католикам и протестантам — свободу вероисповедания. Вильгельм также получил 100 000 гульденов в качестве субсидии на формирование армии.

Это было начало конца испанского владычества в Северных Нидерландах.

Впрочем, вначале так не казалось. Герцог Альба отправился в поход на север, и, как и раньше, ему сопутствовала удача. Один за другим он захватывал нидерландские города, истребляя всех, кто ему сопротивлялся. В городе Наарден было перебито все население, в том числе женщины и дети.

Война, впрочем, шла с переменным успехом, и в конце 1572 года могло даже показаться, что восстание вот-вот окончится очередным провалом. Вильгельм Оранский очень надеялся на помощь французских гугенотов, но их поход во Фландрию так и не состоялся. Это развязало руки Альбе, и он смог сосредоточиться на разгроме восставших в северных землях. В начале следующего года он осадил крайне важный для восставших Харлем. Но помощь нидерландцам пришла откуда не ждали. Харлем, а возможно, и все восстание спасли турки. Они как раз в это время начали против Испании кампанию в Средиземном море и отвоевали Алжир. Филипп предпочел потратиться на войну с османами, которая ему казалась более важной, в результате чего войска Альбы остались без денег.

В итоге у брошенного на произвол судьбы герцога Альбы кончились силы. Он подал в отставку, и в самом конце 1573 года просьба Альбы была удовлетворена. На его место назначили Луиса Рекесенса-и-Суньигу, опытного дипломата. По-видимому, король выбрал его в надежде умиротворить нидерландцев, поскольку он обладал гораздо более мягким нравом, чем Альба. Новый наместник предложил королю простить всех протестантов при условии, что они вернутся в лоно католической церкви, и облегчить эмиграцию для других. Эти меры были неприемлемы как для Филиппа II, так и для гёзов. Однако что-то у Рекесенса все же получилось: в 1574 году он, с согласия короля, упразднил Совет по делу о мятежах и алькабалу. Военные действия продолжались, но осада Лейдена сорвалась — жители города разрушили дамбы и затопили все окрестности. А вот с деньгами стало совсем плохо: в 1575-м Испания вновь объявила о своем банкротстве. А в марте 1576-го Рекесенс умер, так и не сумев переломить ситуацию.

Вечный эдикт

Потеряв командира, испанские войска окончательно взбунтовались. Им надоело воевать с превосходящими силами противника, охраняя богатые города и не получая при этом оплаты, они решили вознаградить себя, разграбив Антверпен. В этом бесславном походе было убито более 6000 горожан. Генеральные штаты, заседавшие в этот момент в Генте, немедленно опубликовали текст «Гентского умиротворения». Провозглашались единство Нидерландов, свобода передвижения и торговли, отмена всех законов, направленных против кальвинистов, а вышедшие из-под  контроля испанские войска объявлялись вне закона. Признавались власть Филиппа II и католическая вера, но непосредственный контроль, по крайней мере в Северных Нидерландах, доставался Вильгельму Оранскому. Как видно, продолжения войны большинство по-прежнему не хотело, как и преобладания протестантов. Хоть кальвинисты и были самыми активными участниками тогдашней политической борьбы, но составляли не более 10% всего населения страны. Вместе с тем, несмотря на отмену алькабалы, население Нидерландов явно желало обезопасить себя от произвола испанских властей.

Прибывший в феврале 1577 года в Нижние Земли наместник дон Хуан Австрийский вступил в переговоры с Генеральными штатами, в результате которых был заключен «Вечный эдикт», повторявший текст «Гентского умиротворения», но с одной оговоркой: наместником дон Хуан объявлял не Вильгельма Оранского, а самого себя. Этого в скором времени оказалось достаточно для начала новой войны.

Дело в том, что планы дона Хуана этим не ограничивались. Он решил вторгнуться в Англию, освободить из заточения Марию Стюарт и, женившись на ней, стать королем Англии, восстановив в ней католицизм. Но жители Нидерландов не желали участвовать в его планах, а Голландия и Зеландия, верные кальвинизму и Вильгельму Оранскому, вообще саботировали исполнение «Вечного эдикта». Дон Хуан бежал в крепость Намюр, заперся там и начал военные действия против Генеральных штатов.

Власть в городах, в том числе в южных, стали захватывать кальвинистские общины. Новые хозяева городов тоже не отличались большой терпимостью, разница была лишь в том, что гонения обрушились на католиков, то есть на большинство. Добившись власти, нидерландские протестанты сделали то, что многие десятилетия не могли сделать испанцы — качнули маятник симпатий умеренных на сторону Испании. Смена ролей пошла на пользу испанской короне. И этим сумел воспользоваться новый наместник — герцог Пармский Александр Фарнезе.

Тот умело играл на противоречиях во вверенных ему землях и 6 января 1579 года добился подписания представителями южных католических провинций Аррасской унии, подтвердившей неприкосновенность католицизма и власти Филиппа при условии вывода испанских войск.

Ответом Севера стала уния Утрехтская. Через две недели после отделения южан, 23 января, ее подписали семь северных провинций, объявивших о намерении до конца бороться за независимость и свободу вероисповедания. Филипп тем временем объявил Вильгельма Оранского своим личным врагом, а тот в ответ назвал испанского короля тираном и отрекся от него.

В 1581 году Генеральные штаты северных провинций официально низложили Филиппа. Поскольку устанавливать республику было слишком смелой мыслью, сразу встал вопрос: кто будет новым королем? Елизавета Английская решительно отказалась, и тогда Вильгельм пригласил герцога Анжуйского Франсуа, младшего брата Генриха III. Но тот за короткое время успел вызвать всеобщую неприязнь и покинул страну.

На самого принца Оранского не прекращалась охота. За его голову была назначена солидная сумма, к тому же католические священники не уставали повторять, что убийцу «тирана» ждет божественное вознаграждение. 10 июля 1584-го вождь Нидерландской революции был убит фанатиком. К слову, он стал первым главой государства в истории, застреленным из пистолета.

Разные судьбы

Тем временем Александр Фарнезе продолжал наступление и в 1585 году сумел покорить Антверпен. Теперь граница между Северными и Южными Нидерландами четко обозначилась. И хотя война длилась еще 60 лет (с перерывом на 12-летнее перемирие в 1609—1621 годы), изменения этой границы будут уже незначительными. Раздел свершился. На Севере появилась Республика Соединенных провинций (короля для нее найти так и не удалось), которую для простоты стали называть Голландией, как некогда все Нидерланды называли Фландрией. На Юге же сформировались Испанские Нидерланды, впоследствии ставшие Австрийскими — будущая Бельгия. Последняя попытка объединить Нижние Земли была предпринята уже в XIX веке, после Наполеоновских войн, но из нее ничего не вышло. Во-первых, на Севере и Юге утвердились разные религии. Во-вторых, были причины экономические. После того как испанцы вновь взяли Антверпен, голландцы успокоились на том, что захватили устье реки Шельды, запирающее выход из города, а сам город освобождать не стали. Так амстердамские купцы перекрыли воздух своим антверпенским братьям, в результате чего Амстердам быстро стал новой столицей мировой торговли. Такое горожане Антверпена — а вместе с ними и все обитатели Южных Нидерландов — простить не могли. Не случайно Шарль де Костер в своем эпическом произведении «Легенда об Уленшпигеле», высказывая сожаление о неудавшемся союзе Бельгии и Голландии, говорит: «И было б так, когда б не Шельда…»

Золотой век Голландии

Тем временем Республика Соединенных провинций стала самой могущественной в мире морской державой. Купцы-мореплаватели, поставленные в условия постоянной войны, оказались и способными дипломатами, и хорошими солдатами. В 1628 году адмирал Пит Питерсон Хейн захватил испанский серебряный флот — все серебро было потрачено на финансирование войны против бывшей метрополии. Голландцы взяли в свои руки посредническую торговлю между европейскими государствами, а в Индийском и Тихом океанах их интересы обеспечивала созданная в 1602-м Нидерландская Ост-Индская компания, которую принято считать первой транснациональной корпорацией в истории. На два с лишним столетия жители Северных Нидерландов сумели стать единственными европейцами, имеющими право появляться в Японии, а европейские штудии в Японии приобрели название «рангаку», или «голландская наука». В 1609 году была основана Амстердамская биржа — старейшая в мире и по-прежнему остающаяся одной из главных.

И все же главным достоянием Республики стала свобода. После произвола со стороны испанского короля свобода — свобода веры, свобода торговли — стала многими восприниматься как высшая ценность. И хотя вначале эта свобода не распространялась на католиков, в которых по понятным причинам видели угрозу, именно в Голландии вероисповедание постепенно стало вопросом частной жизни человека, а веротерпимость обязательной. Так Голландия стала матерью западного либерализма. И именно он подарил ей самый настоящий золотой век.

Именно здесь Левенгук изобрел микроскоп, Гуго Гроций заложил основы международного права, здесь писал философские труды Спиноза и творили Рембрандт, Вермер, Франс Халс и еще многие другие. Дух свободы притягивал сюда иностранцев: Рене Декарт 20 лет прожил в Лейдене. Кроме того, в Голландию потянулись португальские евреи-сефарды и французские гугеноты, тоже немало способствовавшие ее развитию.

Испания согласилась признать независимость своей мятежной провинции лишь в 1648 году — и уже через четыре года, с первой англо-голландской войной, начнется закат Голландии. Впрочем, утратив свое военно-морское и торговое господство, страна по-прежнему осталась в авангарде Европы. Голландцы были примером для первой Английской революции и помогли в организации славной революции 1688 года, а значит, и в оформлении английской конституционной монархии. Петр I в своих реформах во многом ориентировался на голландский опыт, о чем свидетельствуют такие слова, как «брандспойт», «верфь», «якорь» и многие другие, позаимствованные из нидерландского языка. На протяжении всего XVIII века именно в Нидерландах печатались книги, запрещенные к изданию в других странах Европы. Здесь выходили сочинения Вольтера, Дидро и Гольбаха, здесь издавались и произведения, запрещенные за границей из-за их чрезмерной фривольности, например «Манон Леско» аббата Прево.

Наверное, именно этот дух свободы и частной инициативы и можно считать главным завоеванием Нидерландской революции. Англичане, американцы, французы бунтовали против своих властей, опираясь на опыт людей, которые первыми в новой истории обрели свободу.

Дмитрий Карцев

Фото: AGE/EAST NEWS

С первого взгляда в овцебыках видится что-то глубоко архаичное. Их плотные, кряжистые фигуры, покрытые свисающей до самой земли густой шерстью, массивные головы, украшенные странными изогнутыми рогами, были бы более уместны в пейзажах ледникового периода, нежели современных. И хотя полагаться на такое впечатление нельзя, в данном случае оно совершенно уместно. Овцебык, или, как его еще называют, мускусный бык, родом именно оттуда — из сухой и холодной мамонтовой степи.

Зоосправка

Овцебык (мускусный бык) — Ovibos moschatus

Тип — хордовые

Класс — млекопитающие

Отряд — парнокопытные

Семейство — полорогие

Род — Овцебык Один из немногих представителей так называемой мамонтовой фауны, доживший до наших дней практически в неизменном виде. Длина тела 180—245 сантиметров, высота в холке 110—145 сантиметров, вес тела 200—300 килограммов. Наиболее крупный зарегистрированный вес в природе — 408 килограммов, вес быков в неволе может превышать 600 килограммов. Самцы в среднем несколько крупнее самок. В настоящее время обитает в тундровой зоне, в основном в сухих гористых местностях с преимущественно злаковой (а не моховой или лишайниковой) растительностью. Гон в июле — сентябре, беременность около 8 месяцев. В помете один (крайне редко — два) детеныш. Рождается зрячим и в первый же день способен к передвижению. Половой зрелости достигает на третий (самки) или четвертый (самцы) год жизни, полного размера и веса — в 5—6 лет. Продолжительность жизни в неволе — 20—23 года, в природе особи возрастом свыше 12—13 лет редки. В диком виде сохранился в Гренландии и канадской Арктике (как на островах, так и на континенте). В ХХ веке реинтродуцирован на Аляске, в северных районах Сибири (Таймыр, остров Врангеля, Ямал, Якутия) и в Норвегии, где обитал несколько тысячелетий назад. Относительно легко приручается, хорошо размножается в неволе и может быть одомашнен. В Норвегии и на Аляске разводится на фермах ради исключительно теплой шерсти.

Латинское имя животного Ovibos и его точная русская калька «овцебык» — дань впечатлению старых зоологов, приписавших ему промежуточное положение между быками и баранами. На самом деле с быками его сближают, пожалуй, только солидные размеры. По анатомическим и биохимическим признакам это скорее баран, хотя и заметно отличающийся от своих ныне живущих родственников. Некоторые из отличий видны даже неспециалисту. И прежде всего — посадка головы. У большинства баранов шея направлена вверх, высоко вознося голову над линией спины. И только у овцебыка короткая шея направлена вперед и даже немного книзу, в результате чего голова оказывается ниже холки (как и у многих видов быков).

Другое отличие — шуба. У большинства диких баранов шерсть короткая и прямая (хотя именно один из них — горный баран — считается предком всех пород домашних овец, включая каракулевых и мериносов). У самцов некоторых видов есть даже грива и так называемый подвес — меховая манишка на груди, но это скорее украшение. Овцебык же с головы до пят одет в длинную волнистую шерсть, скрывающую и уши, и хвост, и большую часть его недлинных крепких ног. Эта роскошная шуба из восьми типов волос (самые длинные достигают 60—90 сантиметров) является одним из совершенных тепло изоляционных покрытий в животном мире.

Летом овцебыки живут небольшими группами: отдельно самки с телятами (чаще всего по 4—7 голов, то есть 2—3 взрослые «овцекоровы» с потомством), отдельно самцы. Последние могут в это время жить и в одиночку, но чаще тоже образуют небольшие группы. Животные держатся в речных долинах и других местах, где есть растительность, охотно поедая траву и листья карликовых деревьев, особенно ивы. В этом сезоне они нередко заходят в воду, подолгу отдыхают в тени скал, возле уцелевших с зимы островков снежного покрова — для обладателей столь теплой шубы даже прохладное арктическое лето оказывается слишком жарким. Овцебыки ходят медленно, подолгу стоят на месте, иногда даже кормятся лежа, что вообще является несвойственным крупным копытным. Впрочем, самцы, особенно молодые, ведут себя несколько активнее, разведывая новые земли и сводя знакомство с самками из других семей.

В августе, а иногда и в июле, группы укрупняются, кавалеры присоединяются к дамам — начинается пора свадеб. Впрочем, право стать отцом нужно еще завоевать. Мимолетные и беззлобные спарринг-поединки между самцами, продолжавшиеся все лето, постепенно перерастают в настоящие турнирные бои.

Телята с первых дней жизни готовы к любым морозам. В недельном возрасте они пробуют на вкус траву и ягель, но при этом еще год нуждаются в материнской опеке. Фото: AGE/EAST NEWS

Оружием в этих боях служат, естественно, рога. У овцебыков ими украшены и самцы, и самки. Рог овцебыка невозможно спутать ни с каким другим: сильно уплощенный у основания, он стелется по верхней части головы вбок, а дальше круто спадает вниз. Где-то уже на уровне нижней челюсти рог снова изгибается, и его острый конец направлен вверх и вперед. Но в схватках между самцами эти острия никак не используются: нагнув головы и основательно разбежавшись, соперники сталкиваются основаниями рогов. У самцов эти основания особенно массивны, занимают практически весь лоб и разделены лишь узким желобком (у самок они поменьше, и между ними остается покрытый шерстью участок лба). При столкновении такие рога, конечно, не могут поранить, но грохот раздается страшный, и кажется, что никакой лоб и никакая шея не могут выдержать такого чудовищного удара. Однако бойцы неизменно выходят из таких схваток невредимыми и, насколько можно судить по их поведению, не испытывают особо неприятных ощущений. Вообще, битвы у овцебыков в большей степени ритуальные, ведутся строго по правилам, допускающим единственный прием — удар лоб в лоб, и то без особого ожесточения.

С установлением снежного покрова брачный сезон заканчивается. Овцебыки уходят из долин на водоразделы, где всегда есть участки, с которых ветром сдуло снег, и из-под него можно добыть скудный зимний корм: травяную ветошь, ветки кустарничков, ягель. На этом им предстоит жить до весны, а забеременевшим самкам — еще и вынашивать детенышей. Впрочем, овцебыки на такой диете чувствуют себя прекрасно. Хуже, когда снега выпадает столько, что и до таких кормов не добраться. Глубокий снег — главная угроза в жизни этих животных: многоснежными зимами они во множестве умирают от голода, особенно телята-подростки, не имеющие внутренних резервов.

Другая зимняя проблема — хищники. В Арктике у овцебыка есть только два врага (не считая человека), способных угрожать ему: волк и белый медведь. Но медведи держатся на побережье, куда овцебыки заходят редко, а летом часто вообще уходят далеко во льды охотиться на тюленей. Волки летом тоже предпочитают дичь подоступнее, благо ее в это время года много. Но зимой крупные копытные становятся для них почти единственным пищевым ресурсом, и тут уж выбирать не приходится.

Обычная тактика копытных — бегство — для овцебыка непригодна: он способен на короткий рывок, но из-за быстро наступающего перегрева не может бежать сколько-нибудь долго. Остается активная оборона: для одиночного волка и даже пары взрослый овцебык почти неуязвим. Но он слишком грузен и неповоротлив, чтобы противостоять нападению дружной стаи и, главное, защитить телят.

На этот случай у овцебыков есть уникальная тактика коллективной защиты. На зиму небольшие группы объединяются в стада иногда до сотни голов. При любой опасности такое стадо занимает круговую оборону: взрослые собирают телят вместе и встают вокруг них сомкнутым строем, выставив наружу рогатые головы. Пока овцебыки держат строй, такая защита для волков непреодолима. Впрочем, на канадском острове Элсмир волки научились разрушать эту «черепаху», обращая овцебыков в бегство. Так что последние все же оказываются добычей волков (и совсем уж редко — медведей), но дань, которую они платят хищникам, весьма невелика: чаще тем приходится довольствоваться трупами овцебыков, павших от болезни или старения.

В конце апреля стада начинают распадаться: стельные матки покидают семью, чтобы родить. В это время полярная зима еще длится, и если погода стоит морозная, мокрый новорожденный может тут же погибнуть. Но если ему удается (при активной помощи матери) обсушить шкурку, то уже через час он кое-как следует за матерью. А недели через две он ходит и бегает не хуже взрослых, с недельного возраста пробует на вкус взрослую еду. Но еще 4—5 месяцев теленок будет время от времени припадать к материнскому соску, год — ходить за матерью, а совсем взрослым станет только к трем-четырем годам.

Сейчас овцебык — абориген Арктики, хотя прежде он встречался на обширной территории северной половины Евразии (вплоть до Монголии) и Америки. Эти времена принято называть ледниковым периодом, но в Сибири, особенно ее восточной части, больших сплошных ледников не было, а самым распространенным ландшафтом была так называемая тундростепь. С тундрой она, впрочем, имела мало общего: это была очень сухая (поскольку вся атмосферная влага оседала на ледниках) и очень холодная степь, где основную растительность составляли не лишайники или мхи, как в тундре, а злаки. Несмотря на экстремальный климат, травы за лето тогда вырастало достаточно много, а малоснежные зимы обеспечивали доступность этого корма в любой сезон. Такие особенности сделали тундростепь гигантским пастбищем для целой плеяды крупных травоядных во главе с мамонтом. Видимо, там и сформировались облик и образ жизни овцебыка, идеально приспособленные к жизни в тундростепи.

Однако 10 000—12 000 лет назад ледники распались и тундростепь начала исчезать, сменяемая тундрой и тайгой. Пути ее обитателей разошлись: сайгаки и дикие лошади ушли в настоящую степь, северный олень научился жить в тундре, мамонт и шерстистый носорог вымерли. Овцебык оказался самым стойким и верным обитателем тундростепи: он жил только в ней и отступал вместе с ней, цепляясь за островки родного ландшафта. В Евразии он дольше всего держался в горах Таймыра, но и оттуда исчез около 3000 лет назад. Есть предположение, что на это повлияла и охота древнего человека, однако никакими фактическими данными это не подтверждено.

 Зато точно известно, что именно человек чуть было не стал причиной исчезновения овцебыка в его последних убежищах — в Гренландии и на крайнем севере Америки. Конечно, это был уже совсем другой человек — «цивилизованный» охотник с нарезным оружием. В борьбе с этим хищником ставка на круговую оборону оказалась самоубийственной: пользуясь тем, что овцебыки держат строй буквально до последнего, не пугаясь ни грохота выстрелов, ни падающих замертво собратьев, охотники — промысловики или спортсмены — беспрепятственно расстреливали в упор целые стада. В 1863 году был убит последний овцебык Аляски, быстро сокращалась канадская популяция. Но в начале ХХ века овцебыки были взяты под охрану, а еще через два-три десятилетия начались попытки возвращения их в прежние владения. В 1929 году овцебыки были завезены на Шпицберген, в 1936-м — на остров Нанивак у берегов Аляски, в 1969-м — на саму Аляску. В 1974 году эти животные появляются и в России — на Таймыре и острове Врангеля, где сохранились реликтовые участки тундростепи. В 1996-м еще одна группа овцебыков выпущена в Якутии, а годом позже — на Ямале.

Сегодня общая численность вольных овцебыков в России больше тысячи (регулярные учеты прерваны в середине 1990-х). Всего же в мире их — многие десятки тысяч, а по некоторым данным — свыше 170 000. В Гренландии овцебык уже стал объектом трофейной охоты. В то же время попытки аклиматизации его в Исландии и Швеции не удались; угасла и шпицбергенская популяция, хотя в этих краях на овцебыков никто не охотился.

Видимо, все-таки главным фактором, определяющим судьбу этого вида, был и остается климат. Так что вздыхать с облегчением рано: спасенный и восстановленный вид имеет немало шансов стать жертвой глобального потепления, проявляющегося в Арктике в виде более мягких и коротких, но многоснежных зим.

Борис Жуков

ALAMY PHOTAS

Практически сразу же после появления на поле боя нового рода оружия — танков — встал вопрос повышения их «оперативной подвижности». Сначала его пытались решать с помощью автотранспорта — специальных прицепов и кузовов. Потом боевые машины стали оснащать дополнительным движителем автомобильного типа — так появились колесно-гусеничные танки. Однако для всего этого были нужны дороги. Но если дорог нет, а до противника очень надо дотянуться? Военные разных стран еще в 1930-х годах обратили свой взор на авиацию. И танки… полетели.

К концу 1920-х годов ведущие военные державы мира уже располагали самолетами грузоподъемностью до нескольких тонн, позволявшими перевозить по воздуху достаточно габаритные грузы. Правда, в основном на внешней подвеске.

Одним из первых концепцию такого «летающего» танка предложил американский конструктор Дж. Уолтер Кристи. Его машина М.1932 представляла собой безбашенный танк, выполненный из стали и алюминиевого сплава (так называемого дюралюминия), весивший всего 4 тонны. На различных демонстрациях и показах в начале 1930-х годов эта машина на колесном ходу достигала совершенно фантастической скорости 190 км/ч — настоящий гоночный автомобиль! На гусеницах М.1932 тоже катился достаточно быстро — 90 км/ч. По мнению Кристи, такая скорость позволяла в случае установки на танк крыльев перелетать естественные и искусственные препятствия. Кроме того, можно было бы сбрасывать танк с самолета на бреющем полете. Однако ни для этого, ни для следующего «летающего» танка М.1933 авиационная часть так и не была разработана. Военное ведомство США к этим машинам не проявило интереса. Один образец танка М.1932 был закуплен Советским Союзом, но советских специалистов интересовала главным образом работоспособность колесно-гусеничного движителя. Собственно, к ходовым испытаниям все и свелось. Да и особой нужды в заимствовании зарубежного опыта не было, поскольку именно в СССР в начале 1930-х годов шло масштабное развертывание воздушно-десантных войск, сопровождавшееся отработкой различных способов доставки боевой техники по воздуху.

Танкетка Т-27 на подвеске ПД-Т под бомбардировщиком ТБ-3

Полеты на платформе

Этим вопросом занималось Особое конструкторское бюро (Осконбюро) ВВС под руководством П.И. Гроховского. В 1932 году там успешно испытали парашютную систему ПД-О для сброса 76-мм горной пушки обр. 1909 г. Пушка подвешивалась между стойками шасси бомбардировщика ТБ-1, а парашют в коробе цилиндроконической формы крепился на бомбодержателе под фюзеляжем. В том же году на вооружение ВВС приняли систему Г-9: два мотоцикла «Харлей-Дэвидсон» подвешивались на бомбодержателях под крыльями биплана Р-5. Каждый мотоцикл был заключен в специальную раму и снабжен двумя парашютами, которые связывались через отверстие в центре купола первого и раскрывались один за другим. Позднее в Осконбюро сделали подвеску ПД-М2 для двух «харлеев» с колясками. Ее мог нести под фюзеляжем бомбардировщик ТБ-1. В расчете на этот же носитель спроектировали парашютную подвеску ПД-А для легкового автомобиля «Форд-А» (или ГАЗ-А). Правда, в Осконбюро машину переделали в пикап, в кузове которого смонтировали динамо-реактивную (безоткатную) пушку ДРП. Кроме того, автомобиль получил усиленные рессоры, колпаки на колеса и обтекатель перед радиатором. От мотоциклов и автомобилей перешли к бронетанковой технике.

В том же 1932 году, не сбиваясь с темпа, изготовили образец системы Г-43 (ПД-Т) для сброса с парашютом английской танкетки «Карден-Ллойд» или ее советского варианта Т-27. Поскольку масса танкетки значительно превышала предельно допустимую нагрузку бомбардировщика ТБ-1, ее облегчили на 334 килограмма, сняв все что возможно и даже слив воду из системы охлаждения. Самолет тоже пришлось облегчить. В частности, демонтировали одну из задних турелей и все пулеметы, значительно уменьшили запас горючего. В декабре 1932 года систему ПД-Т испытали в НИИ ВВС. Она стала прообразом большого числа подобных устройств, предназначенных для десантирования легких танков, бронемашин и автомобилей.

В 1935 году на вооружение приняли подвески ПГ-12 (для посадочного десанта) и ПГ-12П (для сбрасывания с парашютом). К первому варианту крепилась грузовая платформа ферменной конструкции, которая позволяла перевозить и сбрасывать с парашютами автомобили, бронемашины, легкие танки и артиллерийские орудия массой до 3 тонн. Например, на ней можно было закрепить пикап (на базе ГАЗ-А или М-1), «полуторку» ГАЗ-АА (с обрезанной верхней частью кабины) или сразу четыре пушки одновременно — две 76-мм полковые и две 45-мм противотанковые с передками. Платформа годилась для перевозки малого плавающего танка Т-37А и легкого бронеавтомобиля Д-12.

Впервые доставка танков Т-37А по воздуху бомбардировщиками ТБ-3 была продемонстрирована в ходе так называемых Больших Киевских маневров, проходивших в сентябре 1935 года. При транспортировке танка по воздуху его экипаж находился в самолете. После посадки штурман бомбардировщика, просто нажав на специальную ручку, отделял танк от самолета, танкисты занимали свои места, и машина была готова к бою.

Сброс на воду малого плавающего Т-37А. Подмосковье, Медвежьи озера, октябрь 1936 года

Опасное приводнение

Однако просто «высадить» танк на землю — это еще не проблема, проблема будет впереди. В октябре 1936 года на Медвежьих озерах под Москвой испытывалась система сброса танков на воду. Проектирование подвески ТВД-2 и механизма сброса велось в проектно-конструкторском секторе научно-испытательного отдела Военной академии механизации и моторизации имени Сталина под руководством военного инженера 3-го ранга Ж.Я. Котина. Танк Т-37А сбрасывали на озеро с высоты 5—6 метров на скорости 160 км/ч. После касания воды машина прыгала по поверхности 25—30 метров, как камешек, пущенный по водной глади сильной рукой.

Для предохранения танка при ударе о воду под его днищем крепились специальные амортизирующие приспособления. Все они были предельно просты: окованный железом деревянный брус под днищем танка, стальной лист (между ним и днищем проложили еловый лапник) и, наконец, просто связки еловых веток. В первом случае у амфибии промяло днище и вырвало часть заклепок. Около 20 минут она держалась на плаву, а потом затонула. Во втором и третьем — танки стали тонуть сразу из-за трещин в корпусе. Идею сочли бесперспективной, и работы по ТВД-2 прекратили.

В декабре 1938 года московский завод «Подъемник» изготовил первую партию новых подвесок ДПТ-2. Крепить такую подвеску было проще, чем ПГ-12, и на загрузку техники уходило меньше времени. В ассортимент нагрузки вошли танк Т-38, бронеавтомобили БА-20 и ФАИ, бронированный гусеничный тягач «Комсомолец», передвижная радиостанция 5АК на шасси пикапа ГАЗ-А. Новая подвеска позволяла перевозить по воздуху грузовик ГАЗ-АА с обычной кабиной и даже трехосный ГАЗ-ААА. В 1939 году ДПТ-2 приняли на вооружение.

Между тем возможности транспортной авиации не соответствовали бурным темпам роста воздушно-десантных войск. Основная ставка по-прежнему делалась на самолеты ТБ-3, которые к тому времени явно устарели. Тем не менее ничего другого попросту не было. Поэтому в последних крупных предвоенных маневрах воздушно-десантных войск в августе 1940 года участвовали все те же ТБ-3. На учениях имитировался захват аэродрома Мигалово под Калинином (ныне Тверь). Сначала 26 бомбардировщиков ТБ-3 высадили батальон парашютистов, затем им сбросили грузы с трех Р-5. Один ТБ-3 сбросил на парашютах два мотоцикла. Парашютисты «захватили» аэродром и начали принимать посадочный Планер «Крылья танка» конструкции О.К. Антонова. 1942 год Проект летающего танка конструкции А.Н. Рафаэлянца. 1933 год Английский тяжелый десантный планер «Гамилькар» десант. С самолетов выгрузили девять танков Т-37А и батареи — 76- и 45-мм пушек. Все прошло неплохо, но отставание нашей транспортной авиации привело к тому, что, несмотря на накопленный опыт, в ходе Великой Отечественной войны воздушные десанты Красной армии высаживались редко, равно как и тяжелое вооружение по воздуху перебрасывалось весьма нечасто.

Проект летающего танка конструкции А.Н. Рафаэлянца. 1933 год

Собственные крылья

Однако в экспериментальном порядке различные попытки такого рода предпринимались. В частности, не осталась без внимания и идея «летающего» танка Кристи. Так, 19 января 1933 года конструкторскому бюро под руководством А.Н. Рафаэлянца было выдано задание на разработку проекта полноценного летающего танка. Спустя месяц проект был готов. Он заключался в подвеске колесно-гусеничного танка БТ к безмоторному самолету. Воздушный винт приводился во вращение с помощью механической передачи от двигателя танка. После посадки отсоединение танка от самолета происходило без выхода экипажа из машины. Кроме этого проекта были предложены еще два варианта летающего танка: один — инженерами ЦАГИ А.Л. Добровольским и П.Д. Самсоновым, второй — Н.И. Камовым. Первый проект отличался от конструкции Рафаэлянца наличием гидромеханической передачи мощности на винт, проект же Камова представлял собой фактически танк-автожир. Деревянный макет, выполненный по первому проекту, 31 марта 1933 года продули в аэродинамической трубе ЦАГИ.

Сам танк несколько отличался от серийного БТ-2 формой корпуса и составом вооружения. На танке планировалось установить 20-мм автоматическую пушку с боекомплектом 500 выстрелов или пулемет ДТ. Экипаж машины — два человека. Броневая защита — противопульная, от 4 до 8 миллиметров. В конструкции корпуса предусматривалось использование легких сплавов и специальных сталей. В кормовой части машины устанавливался 12-цилиндровый карбюраторный двигатель М-17 мощностью 650 л. с., который обеспечивал танку в воздухе скорость до 160 км/ч.

К концу мая 1933 года, после анализа проекта, проведенного НИИ ВВС, стало окончательно ясно, что мощности двигателя будет недостаточно для того, чтобы танк сколько-нибудь приемлемо летал. Кроме того, серьезной проблемой стала бы и подготовка танкистов-летчиков. Поэтому дальнейшие работы по этому проекту прекратили.

Однако в начале Великой Отечественной войны эта идея вновь всплыла. Осенью 1941 года конструктор легкой авиации О.К. Антонов предложил построить упрощенный буксируемый планер разового применения, в качестве фюзеляжа которого использовался бы корпус танка Т-60, а его ходовая часть — в качестве шасси. По замыслу конструктора планер предназначался для переброски легких танков в составе десантов в тыл врага, а также для снабжения ими крупных партизанских отрядов. Предполагалось, что такой комбинированный планер может буксироваться бомбардировщиком ТБ-3 или ДБ-ЗФ до пункта назначения, а после сброса буксирного троса сам сядет на площадку ограниченных размеров, сбросит крылья с хвостовым оперением и с ходу пойдет в бой.

Задание на подобный летательный аппарат, которому не было аналогов в истории, Антонов получил в конце 1941 года. Машину спроектировали всего за две недели и к лету 1942 года построили на планерном заводе в Тюмени. Она получила название КТ («Крылья танка»), а также обозначалась индексами А-Т, АТ-1 или планер A-40.

Планер «Крылья танка» конструкции О.К. Антонова. 1942 год

Крылья с размахом 18 метров и двухбалочное хвостовое оперение были выполнены по бипланной схеме для уменьшения размеров планера. Длина его составляла всего 12,06 метра. Тросовое управление подвели к месту механика-водителя танка, дополнительно оборудовав его зеркалами бокового и заднего обзоров. Саму машину предельно облегчили (до массы 5800 килограммов), сняв вооружение, боекомплект, фары, крылья и слив почти все топливо. Полетная масса танка-планера составила 7804 килограмма.

Единственный испытательный полет планера КТ состоялся осенью 1942 года. Аэропоезд в составе самолета-буксировщика ТБ-3 (командир П.А. Еремеев) и планера КТ (планерист, он же механик-водитель — летчик-испытатель С.Н. Анохин) успешно поднялся в воздух. Однако из-за большого аэродинамического сопротивления планера буксировка велась на близкой к максимальной мощности двигателей со скоростью 130 км/ч. Несмотря на это, скорость подъема аэропоезда оказалась недостаточной, и он едва достиг высоты 40 метров. Не дала положительного результата и попытка увеличить скорость до 140 км/ч, так как при этом аэропоезд начинал снижаться с вертикальной скоростью 0,5 м/сек.

Кроме того, стала повышаться температура воды в системе охлаждения двигателей, что могло привести к их перегреву. Планер пришлось отцепить в аварийном порядке. Он, кстати, на удивление удачно сел на кочковатом поле в районе Раменского аэродрома, вызвав серьезную панику среди зенитчиков и не предупрежденной о происходящем команды батальона аэродромного обслуживания. Сбросив крылья, Т-60 своим ходом благополучно вернулся на базу в Монино.

Есть, правда, и немного другое описание этой посадки. Рассказывали, что, приземлившись, Анохин запустил мотор танка и, не сбрасывая крыльев, медленно, но уверенно двинулся к командному пункту аэродрома. Не будучи извещенным о вынужденной посадке необычного аппарата, руководитель полетов аэродрома по боевой тревоге поднял расчет зенитной батареи. Когда летчик-испытатель вылез из машины, его задержали красноармейцы. Инцидент был исчерпан с прибытием аварийно-спасательной команды Летно-испытательного института (ЛИИ). Танк своим ходом доставили в поселок Стаханово (ныне город Жуковский) к аэродрому ЛИИ.

Из-за отсутствия других подходящих для данной цели бомбардировщиков, лучшим из которых был бы Пе-8, эта интересная работа не имела продолжения. У авиации дальнего действия насчитывалось всего около 40 таких машин, и использовать их в качестве буксировщиков никто бы не позволил. Тем не менее испытательный полет показал, что идея летающего легкого танка вполне осуществима.

Еще одну попытку создания подобного аппарата предприняли японцы. В 1945 году они построили макет танка-планера «Ку-ро». Он представлял собой крайне узкую (в полном смысле этого слова) машину. Экипаж располагался тандемом: механик-водитель (он же пилот) в рубке, командир за ним в одноместной башне. По бокам к корпусу танка крепились несущие плоскости, а сзади — ферма с однокилевым оперением. В металле этот танк построен не был.

Проект подвески «летающего» танка Кристи М.1933 под самолетом. Начало 1930-х годов

Планеристы-тяжеловесы

Что касается других стран-участниц Второй мировой войны, то они сосредоточились на создании классических планеров и транспортных самолетов, способных перевозить бронетехнику. Так, например, в Германии на базе тяжелого планера Me 321 был создан шестимоторный военно-транспортный самолет Me 323 «Гигант». Большие и тихоходные машины этого типа использовались в основном при доставке грузов для армии «Африка» осенью 1942-го — весной 1943 года. «Гиганты» стали возить в Тунис не только обычные для транспортников того времени грузы (горючее, запчасти, продовольствие, амуницию), но и легкую бронетехнику, а также различные артсистемы, включая 150-мм гаубицы. Обратно доставляли пустые бочки из-под топлива, стреляные гильзы и раненых. Как правило, самолеты летали невысоко, поодиночке или небольшими группами. Например, экипаж обер-лейтенанта Э. Петера 26 ноября 1942 года перевез на Me 323D из Неаполя в Бизерту 11-тонную самоходку Marder. Перелет занял почти два часа. Разгрузившись, а затем, приняв на борт 4 тонны пустых бочек, самолет отправился в обратный путь. Однако широкого распространения в люфтваффе «гиганты» не получили главным образом из-за своих больших размеров и тихоходности. На вооружение же германских воздушно-десантных войск бронетанковая техника не поступала. За исключением, разумеется, тех случаев, когда последние использовались в роли простой пехоты. Иначе обстояло дело у западных союзников.

К созданию воздушно-десантных войск в Великобритании приступили под впечатлением успешных действий германских парашютистов в Норвегии и Голландии. Для использования в качестве авиадесантного танка был избран «Тетрарх». Для его перевозки компания General Aircraft Ltd. создала 16-тонный планер «Гамилькар», имевший откидную носовую часть и аппарель. Экипажи находились внутри танков (в каждом планере по одному танку), и после посадки боевые машины сразу покидали планеры. «Гамилькары» обычно буксировались бомбардировщиками «Галифакс».

Самый крупный боевой эпизод в судьбе «Тетрархов» относится к дню «Д» — дню высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года. Они входили в состав 6-го разведывательного авиа десантного полка 6-й английской воздушно-десантной дивизии. Восемь танков были включены во вторую волну десанта и должны были атаковать мост через реку Орн. Во время полета над Ла-Маншем носовая часть одного из планеров раскрылась и танк вместе с экипажем упал в воду, так что до места назначения добралось только семь боевых машин. Большинство танков после приземления запутались своими гусеницами в парашютах, разбросанных по земле, и не участвовали в бою (в ночь на 6 июня 1944 года в Нормандии десантированы примерно 12 000 парашютистов, так что парашютов на земле было в избытке). Еще восемь танков высадили с моря. Вскоре почти все танки «Тетрарх», продемонстрировавшие низкую эффективность в Нормандии, были заменены в 6-й воздушно-десантной дивизии средними танками «Кромвель».

Английский тяжелый десантный планер «Гамилькар»

Полеты без башни

В феврале 1941 года американцы также приступили к развертыванию собственных воздушно-десантных войск. Чтобы обеспечить своих парашютистов поддержкой бронетанковой техники, было принято решение разработать легкий танк массой не более 7,5 тонны, который можно было бы транспортировать по воздуху. Для участия в конкурсе были приглашены корпорация «Дженерал Моторс», известный конструктор Дж. У. Кристи и фирма «МармонХеррингтон». Проект последней показался наиболее подходящим, и в мае 1941 года ей заказали прототип такого танка. Одновременно с этим началась разработка самолета, способного принять на борт эту боевую машину.

Первый прототип Т9 имел массу 8 тонн, что, впрочем, не смутило руководство воздушного корпуса армии США (авиация в США стала самостоятельным родом войск значительно позже), а также англичан, заинтересовавшихся американским проектом. Крепежные узлы позволяли подвешивать танк к транспортному самолету С-54, при этом, однако, требовалось снимать с танка башню и загружать ее в самолет. В апреле 1942 года были заказаны 500 усовершенствованных танков Т9Е1, хотя их испытания еще даже не начинались. Из-за различных проблем, возникавших в процессе производства, и бесконечных изменений, вносившихся в первоначальный проект, из запланированных 1900 машин были изготовлены только 830, после чего производство было прекращено. Армия так и не была удовлетворена конструкцией танка. Последние испытания, проводившиеся в сентябре 1943 года, показали, что танк ненадежен, имеет ограниченную подвижность, недостаточно вооружен и бронирован. Военные тянули со стандартизацией (то есть принятием на вооружение), и лишь в августе 1944 года Т9Е1 получил армейское обозначение М22. Впрочем, как в американской, так и в английской армии эта машина была уже хорошо известна под названием «Локуст» («Саранча»).

В августе 1943 года в Форт-Ноксе была сформирована 151-я воздушно-десантная танковая рота, а в декабре того же года за ней последовал 28-й воздушно-десантный танковый батальон. Впрочем, эйфория, сопутствовавшая формированию первых танковых подразделений воздушно-десантных войск, быстро прошла. Военные разочаровались в «Локусте». Последний, являясь танком, по определению должен был объединять в себе высокую огневую мощь, надежную броневую защиту и подвижность. На практике же чаще всего получается так, что недостаточность одного компенсируется избытком другого. Беда заключалась в том, что «Локуст» был лишен этих трех важных качеств. Поскольку американцам не удалось построить самолет или планер, способный транспортировать «Локуст» без предварительного демонтажа башни, то малые масса и габариты танка перестали быть его преимуществами. Что же касается защищенности, то броня боевой машины была настолько тонка, что пробивалась даже бронебойными пулями калибра 12,7 миллиметра. И наконец, для 1944 года мощность двигателя танка была слишком мала, ну а его 37-мм пушка вообще не выдерживала никакой критики.

Поэтому в составе армии США «Локусты» в боевых действиях Второй мировой войны не участвовали, а после ее окончания были быстро списаны. Единственный боевой эпизод с их участием связан с британской армией. Англичане получили по ленд-лизу 260 танков этого типа. Однако в состав 6-го воздушно-десантного танкового разведывательного полка были включены только 17 машин. К марту 1944 года из 38 тяжелых планеров «Гамилькар», предназначавшихся для перевозки танков 6-го полка, 23 были приспособлены для размещения в них «Локустов». Боевой дебют этих танков состоялся 24 марта 1945 года при форсировании Рейна. Полуэскад рон — восемь машин — был десантирован с помощью планеров «Гамилькар» на правом берегу реки. В бою, однако, приняли участие не все. Один танк поддержал парашютистов из 17-й американской воздушно-десантной дивизии, по ошибке проскочивших свою зону высадки. Еще четыре «Локуста» действовали совместно с пехотой 12-го батальона Девонширского полка и парашютистами 6-й английской воздушно-десантной дивизии. Никаких более подробных сведений об этом эпизоде в иностранной печати, в первую очередь английской, не приводится.

Танки-парашютисты

Основываясь на опыте Второй мировой войны, на Западе сделали вывод о нецелесообразности дальнейшего развертывания воздушно-десантных войск. Повсеместно они были либо существенно сокращены, либо, как в США, сохранили такую же численность, как в годы войны. Иначе обстояло дело в СССР — здесь началось массовое развертывание воздушно-десантных войск, велась интенсивная разработка боевой техники для них и средств ее доставки.

О выброске боевых машин с парашютами речь еще не шла — не было ни соответствующих самолетов, ни систем десантирования. Доставка техники могла осуществляться только планерами, проектирование которых велось параллельно. В конце 1940-х — начале 1950-х годов в СССР было создано несколько образцов легких авиадесантных самоходных установок. Наиболее удачными оказались АСУ-76 и АСУ-57. Правда, над первой в августе 1953 года работы прекратили из-за неготовности планера Ил-32 и буксировщика. Вторую приняли на вооружение в 1951 году и запустили в серию. В противотанковую роту каждого парашютно-десантного полка входило девять установок. Для десантирования АСУ-57 первоначально использовались контейнеры П-90 (два таких контейнера подвешивались под крыльями бомбардировщика Ту-4) и планеры Як-14. После появления в военно-транспортной авиации самолетов Ан-8 и Ан-12 для десантирования АСУ-57 стали применять многокупольные парашютные системы и парашютные платформы ПП-128-5000. На вооружении ВДВ долгое время состояла и более тяжелая и мощная авиатранспортабельная САУ АСУ-85. По штату в каждой воздушно-десантной дивизии имелся один дивизион из 31 АСУ-85. Десантировались они в основном посадочным способом, реже — с помощью парашютной платформы П-16.

Сброс танка «Шеридан» с транспортного самолета С-130 с помощью вытяжной системы LAPES

Что же касается других образцов бронетанковой техники, то в конце 1950-х годов на вооружение ВДВ поступили бронированные разведывательные машины БРДМ, а позже и БРДМ-2, а также самоходные противотанковые ракетные комплексы на их базе. Все эти боевые машины десантировались посадочным способом.

В середине 1950-х годов обзавестись легким аэротранспортабельным танком решили и американцы. Поводом к разработке послужил опыт войны в Корее, выявивший острую потребность создания сил быстрого развертывания. Формирование таких сил в США растянулось на десятилетия, но процесс был запущен именно тогда. Впрочем, и разработка такого танка растянулась на 10 с лишним лет. Машину М551 «Генерал Шеридан» приняли на вооружение только в 1966 году.

В конструкции корпуса 16-тонного танка широко использовался алюминиевый сплав. В стальной башне было установлено основное вооружение — 152-мм орудие/пусковая установка, которое помимо обычных артвыстрелов могло вести огонь противотанковыми управляемыми ракетами (ПТУР) MGM51A «Шиллейла».

В составе бронекавалерийских частей армии США эти танки воевали во Вьетнаме, где не пользовались особой популярностью у экипажей, так как были слишком уязвимы. Что касается воздушно-десантных войск, то, строго говоря, с парашютами танки не сбрасывали. Для десантирования использовалась специальная вытяжная система LAPES. С летящего на малой высоте на небольшой скорости транспортного С-130 парашютами вытягивалась платформа с закрепленным на ней «Шериданом». Энергию удара о землю гасила амортизационная система платформы. Экипаж танка десантировался отдельно от своей боевой машины.

В 1978 году началось массовое снятие «Шеридана» с вооружения сухопутных войск. Они остались только в 82-й и 101-й воздушно-десантных дивизиях, поскольку никакого другого танка, который можно было бы сбросить с парашютом, в США не было.

Возможно, работы американцев над «Шериданом» в какой-то степени стали причиной развертывания аналогичных работ в СССР. В середине 1970-х годов свою заинтересованность в хорошо вооруженной и достаточно защищенной плавающей боевой машине высказали морская пехота и воздушно-десантные войска. В данном случае к требованию плавучести добавилось и требование аэротранспортабельности. Судя по всему, воздушно-десантные войска, динамично развивавшиеся в те годы как количественно, так и качественно, и стали основным разработчиком тактико-технических требований.

В соответствии с ними в 1975 году на Волгоградском тракторном заводе под руководством главного конструктора А.В. Шабалина был разработан и изготовлен опытный образец легкого авиадесантного плавающего танка «объект 934». Его сварные корпус и башня были выполнены из алюминиевого сплава, обеспечивавшего защиту от бронебойных снарядов калибра 23 миллиметра на дальности 500 метров. В лобовой части башни устанавливались стальные накладки. Боевая масса составляла 17,5 тонны, в экипаже было три человека.

В башне размещалась стабилизированная в двух плоскостях наведения облегченная 100-мм нарезная пушка 2А48, оснащенная двухкамерным дульным тормозом, эжекционным устройством для продувки канала ствола и механизмом заряжания. Боекомплект состоял из 40 артвыстрелов (19 из них — в механизме заряжания) и 2000 патронов к спаренному пулемету ПКТ. Внутри танка укладывался переносной ЗРК «Стрела-3» и четыре ракеты к нему. В моторно-трансмиссионном отделении был установлен четырехтактный многотопливный дизель 2В-06 с турбонаддувом и охлаждением воздуха в теплообменнике. Мощность двигателя — 400 л. с. Трансмиссия — механическая, с двухпоточным механизмом передач и поворотов. Пневмогидравлическая подвеска обеспечивала переменный клиренс в пределах от 120 до 530 миллиметров. Для движения по воде использовался водометный движитель.

Установка мощного двигателя (удельная мощность — 22,8 л. с. на тонну) и современной трансмиссии обеспечивала максимальную скорость движения по суше 70 км/ч, а по воде — 10 км/ч. Запас хода при движении по суше достигал 600 километров. Конструкция танка была приспособлена к авиадесантированию парашютным способом с самолетов Ан-22 и Ил-76.

Параллельно с «объектом 934» по тому же техзаданию в 1975 году на Курганмашзаводе под руководством главного конструктора А.А. Благонравова разработали и изготовили опытный образец легкого плавающего авиадесантного танка «объект 685». Танк массой 16,5 тонны имел стальной сварной корпус и башню из титанового сплава. По уровню броневой защиты и вооружению он был сопоставим с «объектом 934». Характеристики подвижности также были аналогичны волгоградской машине.

Оба танка прошли испытания, но на вооружение не принимались и в серийное производство не запускались. Они были, по сути, представителями группы боевых машин для так называемых сил быстрого реагирования и в этом качестве предвосхитили появление на Западе таких танков, как американские М8 и «Стингрей». Но последние при одинаковой с советскими машинами боевой массе и аналогичном вооружении плавать не умеют.

Иллюстрации Михаила Дмитриева

Михаил Барятинский

Фото: AKG/EAST NEWS

Судьба Камиллы Клодель сложилась очень печально. Обладая большим, рано раскрывшимся талантом и удивительно яркой внешностью, в личной жизни она вынуждена была долгие годы делить любовь великого Огюста Родена с другой женщиной. А в искусстве навсегда осталась лишь его ученицей, теперь к тому же почти забытой. А напрасно, ведь рука мадемуазель Клодель видна специалистам во многих работах Мастера.

Большая любовь лишила ее материнского и семейного счастья. Она провела рядом с Роденом 15 лет и наконец разорвала отношения, но с этим разрывом потеряла чувство реальности, словно выпала из нее. От любви до ненависти, как известно, один шаг. В случае с Камиллой это был еще и шаг к безумию. В 49 лет она попала в клинику для душевнобольных и провела там долгих 30 лет. Так она расплатилась за любовь к гению, благодаря которой рождались шедевры. В некоторых из своих работ, особенно в мраморе, ученица, по мнению знатоков, превзошла своего учителя. «Я крайне редко изображал полный покой. С помощью движения мускулов я всегда старался передать внутренние ощущения... Без жизни искусства не существует», — писал Роден. Камилла же смогла уравновесить это движение, одухотворить его. «Шакунтала», «Сплетницы», «Девочка из Илетт», «Зрелость» и другие работы стали вехами их любовной истории, такой напряженной и бурной, что с окончанием ее рухнуло все — пошатнулся разум Камиллы, ослаб дар Мастера. Куда-то ушла стремительность камня, присущая его работам ранее. А она, достигшая невозможного равновесия в стиле, будто в пример учителю, вдруг потеряла собственное, земля ушла из-под ее ног. Когда-то, называя свою ученицу милой упрямицей, он пояснял ей, что вся она есть золото, и он научит ее высекать золотое зерно.

Призвание

Камилла Розали родилась 8 декабря 1864 года во французской провинции, в деревушке Вильнёв-сюр-Фер в Шампани. Семья Клодель, известная примерно с XVII века, считалась весьма благополучной: среди предков Камиллы были фабриканты и чиновники. Что до ближайших родственников, то ее отец слыл личностью неординарной, с сильным характером: взрывным, импульсивным, властным, но не злым. Он не раз выручал свою старшую дочь в трудные минуты жизни и в основном втайне от супруги. В молодости Луи Проспер Клодель учился в Страсбургском иезуитском коллеже, но духовный сан не принял и по окончании курса получил место регистратора, а потом и другие должности. В 1860 году был переведен на службу в городок Фер-ан-Тарденуа, и здесь в 1862-м женился на Луизе Серво, уроженке Шампани. Дом в Вильнёве, где родилась Камилла, перешел к ее матери по наследству. В нем и обосновались отец, мать и трое детей — Камилла, Луиза и Поль. Это семейство пользовалось уважением в респектабельном буржуазном обществе — жители Вильнёва помнили еще деда Луизы, местного врача.

О детстве Камиллы известно совсем немного. Ее личные воспоминания не сохранились, так же как и переписка с отцом и Роденом, которая могла бы пролить свет на очень многое. Только благодаря брату Полю, дипломату, поэту и драматургу, остались некоторые свидетельства. По его словам, Камилла с ранних лет не сомневалась в своей гениальности. Например, в предисловии к каталогу выставки сестры в 1951 году (самой художницы уже не было в живых) он писал: «Я так и вижу ее, эту горделивую девушку в триумфальном расцвете красоты и гения, вижу то влияние, часто жестокое, которое она оказывала на мои ранние годы». Не скрывал Поль Клодель и того, что в семье порой разгорались настоящие скандалы и кипели страсти. Бунтарка по натуре, старшая дочь никак не вписывалась в представления матери о том, какой должна быть девочка из порядочного семейства. Изо всех сил пытаясь повлиять на Камиллу, Луиза Серво, видимо, совсем не понимала, до какой степени иного взгляда на добродетель придерживается ее дочь: уже будучи близкой подругой Родена, она станет принимать его с супругой Розой Бёре в доме матери и отца и всю эту компанию сажать за один стол…

Любимым ребенком Луизы Серво всегда была ее другая дочь — тоже Луиза. Та на всю жизнь останется рядом с матерью и воплотит ее представления о женской добродетели. Со временем эти две женщины, самые близкие Камилле по крови, но чуждые по духу, превратятся в ее сознании в воплощение зла. Находясь позже в доме для душевнобольных, именно их она будет обвинять во многих своих бедах. А они действительно не понимали ее натуры, ни в коей мере не разделяя интереса к ваянию. Желание постоянно возиться с глиной и камнем в их глазах выглядело очередной блажью. Но в юности азарт художницы всегда брал верх, и Камилла по очереди использовала своих домочадцев для лепки с натуры, не имея ни малейшего представления о том, как это делается. И у нее получалось! Когда и откуда пришла такая необычная для девушки из шампанской глуши жажда творчества, никто не знает. В семье мнения разделились: мать и сестра пожимали плечами, а отец и брат относились к ее увлечению с интересом. Луи Проспер вообще всегда поддерживал детей в их начинаниях: хвалил первый поэтический опыт Поля и странности старшей дочери сносил спокойно. Он не разделял мнения супруги о том, что единственно правильный путь для женщины — быть женой и матерью. Той же позиции придерживался и брат, который, правда, позже во всем, что случилось с сестрой, винил Родена.

Отношения Камиллы с Полем — вообще особая тема. Биографы и с одной, и с другой стороны задаются вопросами: давила ли она на него; хотелось ли ему вырваться из-под ее влияния; было ли между ними соперничество, и если да, привело ли оно к творческим результатам у обоих? Одни говорят, что брат и сестра очень любили и выручали друг друга. Другие, напротив, считают, что Поль вникал в ее трудности неохотно и не содействовал возвращению Камилы из психиатрической клиники. Как бы там ни было, в детстве они подолгу гуляли вместе в окрестностях Вильнёва, изрезанный скалами пейзаж привлекал юных романтиков: в их линиях и формах можно было разглядеть множество каменных ликов и фигур, которые меняли свое «настроение» в разное время суток и разную погоду…

В шестилетнем возрасте Камилла поступила в Школу сестер христианского учения в Бар-ле-Дюке — в этот городок направили служить Луи Проспера Клоделя, а в 1876 году его перевели в Ножан-сюр-Сен, в сотне километров от Парижа. Отец, всегда желавший дать детям хорошее образование, пригласил для них наставника — господина Колена. О нем также будет вспоминать впоследствии Поль, объясняя, что благодаря усердию учителя все дети основательно изучили латынь, орфографию и арифметику. Кроме того, Камилла и Поль, конечно, много читали. Судя по сохранившемуся каталогу, в домашней библиотеке Луи Проспера Клоделя находилась практически вся известная античная литература. Тогда же Камилла познакомилась с работами знаменитого писателя, философа и религиозного критика Эрнеста Ренана, его идеи агностицизма, невозможности познания объективной истины оказались ей близкими и понятными. Чтение стало хорошим самообразованием. Позднее в Париже мадемуазель Клодель прослыла интеллектуалкой.

С Роденом заодно

Удивительно, но пятнадцатилетнюю девушку признали как скульптора. Ее работы приняли и оценили мастера того времени. Например, три несохранившихся произведения — «Наполеон», «Бисмарк», «Давид и Голиаф» — очень понравились скульптору Альфреду Буше, жившему тогда в Ножан-сюр-Сен. Камиллу, или «свою Кам», с ним познакомил Луи Проспер. А Буше, в свою очередь, познакомил ее с директором Национальной школы изящных искусств Полем Дюбуа-Пигалем. Именно об этой встрече, в некотором роде анекдотической, любят рассказывать биографы Клодель. Когда Дюбуа-Пигалю показали несколько работ Камиллы, тот поинтересовался, не училась ли она у Родена. Девушка же, незнакомая с его работами, не поняла — комплимент это или хула? На самом же деле Дюбуа-Пигаль, не признававший новаторства Родена, конечно же, иронизировал. Но интересно другое: не зная Родена, Камилла уже была его единомышленницей.

В апреле 1881 года Клодели наконец перебираются в Париж — все, кроме отца. Луи Проспер перевез семью в столицу, чтобы дети продолжали учебу. Камилла посещает Академию Коларосси — частную художественную мастерскую (впоследствии известную как Гранд Шомьер) — и вместе с тремя подругами-англичанками снимает студию на улице Нотр-Дам-де-Шан. Одна из этих девушек, Джесси Липском, станет подругой Камиллы на долгие годы. Ей будет доверена тайна отношений с Роденом.

В этот период, до встречи с Мастером, мадемуазель Клодель работает в традициях старой флорентийской школы. В 1881 году она создает «Поля Клоделя в 13 лет», год спустя — «Старуху Элен». И в том же 1881-м — решающая встреча с Роденом. Ей было 17 лет, ему — 41 год.

«Поцелуй»

Биографы называют несколько дат их встречи, но, скорее всего, Роден пришел в мастерскую к девушкам по просьбе Альфреда Буше, который в то время собирался в Италию и попросил друга поработать с молодыми художницами. Между прочим, в том же 1881-м Роден закончил «Еву» — работу, которую считают отправной точкой в новом взгляде скульптора на женское тело. А год спустя у него появилась известная «Женщина, сидящая на корточках». Правда, тогда позировала ему еще не Камилла. Но, очевидно, она уже была рядом. Роден начал приглашать ее к себе в мастерскую — помощницей в период больших заказов, когда увидел «Поля Клоделя в 13 лет». И она сразу стала лучшей из учеников, к тому же среди них — первой женщиной. Тогда считалось, что скульптура — дело мужское.

Камилла Клодель. Бюст Поля Клоделя в возрасте 18 лет. 1886 год. Фото: ROGER VIOLLET/EAST NEWS

Вскоре Роден предложил Камилле уже полноценную совместную работу: «Врата Ада» выполнены с ее участием в качестве не только модели, но и форматора. Биограф Клодель, Анн Дельбе, замечает по этому поводу: «Господин Роден обрел новую натурщицу, совершенную, как Ева, но только для него одного. Ничего общего с другими… Камилла — для него, с ним, она — натура, придающая цельность творцу, она — его творение».

Их роман разгорелся стремительно. Она часто задерживалась в его мастерской допоздна, — трудолюбие ученицы сыграло свою роль, к тому же это был шанс оставаться наедине с Роденом, таким талантливым и необычным человеком… Камилла и не заметила, как бесповоротно влюбилась.

Правда, как это часто бывает, злые языки потом утверждали, что Камилла вовсе не любила Огюста, а воспринимала связь с Мастером как выгодную сделку: ведь у нее — ни знакомств, ни денег. И вдруг такой случай! Но невозможно поверить, что это так. Достаточно посмотреть на работы двух скульпторов, чтобы понять, какое чувство охватывало их. Кроме того, очевидцы утверждали, что Роден тогда изменился не только в творчестве, но и в жизни. И вот прекрасная молодая Муза превращается в «Данаиду», «Сирен», «Поцелуй» — произведения, открывшие новую главу в жизни Мастера.

Любовь и творчество закружили и Камиллу. Наверное, это было лучшее время ее жизни. Как скульптор она уже нашла свой индивидуальный стиль, и ей казалось, что работа рядом с большим художником только отточит его. Луи Проспер, беспокоясь за дочь, говорил ей обратное, советовал уйти из роденовской мастерской и работать самостоятельно… А сам Мастер тем временем разрывался между двумя дамами сердца, причем Клодель (как это часто случается в любовном треугольнике, в основании которого женщины, а на вершине — мужчина) поначалу ничего не знала о существовании Розы Бёре. Но долго так, конечно, не могло продолжаться, и тайное стало явным. Камилла устроила возлюбленному «встречу с вопросами», сказала, что не сможет делить его еще с кем бы то ни было. Однако Роден ушел от прямого ответа, сказав, что Роза ему не жена, а лишь преданная подруга и что оставить ее он пока не может.

Под крышей Фоли-Небур

«Пока» затянулось на долгие годы. Рождались ли у Камиллы дети от Родена? Предполагают, что да. То ли четверо, то ли двое. Возможно, что все они были отданы на воспитание в семьи за границу. Другого трудно было ждать от Родена, который и к сыну, рожденному от Розы, не проявлял особого интереса.

До 1888 года Камилла жила с родителями, и мать всячески пыталась внушить взрослой дочери, что задерживаться в мастерской Родена неприлично, что надо думать о своей репутации, а не выполнять по ночам заказы, набранные Мастером («ночными заказами» Камилла объясняла свое отсутствие). Но в этом же году у Огюста и Камиллы наконец появилось надежное и комфортное место для встеч: Роден купил мастерскую Фоли-Небур — особняк, в котором когда-то встречались Жорж Санд и Альфред де Мюссе. Камилла тут же ушла от родителей и сняла квартиру на том же Итальянском бульваре, где располагалась новая мастерская. И началась богатая событиями жизнь: Клодель и Роден ходят на приемы, она знакомится с известнейшими художниками, композиторами, поэтами, политиками. Они вместе посещают выставки, широко показывают свои работы. Но личная жизнь двадцатичетырехлетней красавицы остается неустроенной: даже в окружении молодых и талантливых людей при Родене ей невозможно рассчитывать на перемену участи. И оброненное им когда-то «пока уйти от Розы не могу» все большим камнем ложится на ее измученное сердце. К этому времени относится, скажем, письмо Камиллы Родену из замка Илетт в Турени, где они часто отдыхали: «Как мило было бы с вашей стороны купить мне купальный костюмчик, темно-синий с белой отделкой, раздельный, кофточку и панталоны (размер средний) в Лувре, или в Бон Марше (саржевый), или в Туре… Я сплю голая, чтобы представить себе, будто вы рядом, но когда просыпаюсь, это не так. Главное, не обманывайте меня больше».

«Девушка в шляпке с цветами»

Сколько бы длились эти двусмысленные отношения, неизвестно, но поводом к их разрушению стал большой скандал: Роза Бёре, не в силах терпеть подобное положение, явилась к Камилле в мастерскую с оскорблениями и угрозами. Удивительно, что, зная Родена, она не побоялась устроить эту ссору, при том что во многом проигрывала сопернице. Крестьянка по происхождению, Роза была старше Камиллы ровно на 20 лет. Старше художницы на два года был даже сын Розы и Родена — Огюст Эжен.

Что до самого отца и любовника, то он, похоже, в конце концов устал от подобной ситуации. Говорили, Роден даже принимал сильные успокоительные средства. Как в действительности Мастер относился к дамам своего сердца? Наверное, любил их. Каждую по-своему. К примеру, даже описывая модель, послужившую ему для «Девушки в шляпке с цветами», скорее всего, Розу, автор обмолвился, что в ней нет изящества, присущего городским женщинам, но есть физическая сила, «телесная крепость крестьянской девушки» — живой, открытый, мужественный вид…

Во всяком случае, визит Розы сильно омрачил жизнь Камиллы. То, о чем ей приходилось вспоминать лишь в отсутствие Родена, вдруг обозначилось совершенно ясно и отчетливо. От этого некуда стало деться. Клодель вновь решилась пойти на обострение: «Или я, или она! Выбирай!»

Любовник Камиллы — композитор Клод Дебюсси. 1905—1910 годы. Фото: AKG/EAST NEWS

Можно представить себе несчастного пятидесятилетнего художника, от которого два дорогих ему существа требуют выбора. Можно представить и состояние Камиллы, обостренное самолюбие которой постоянно страдало: с годами это чувствовалось все сильнее. Ей все чаще приходило на ум, что Роден просто использует ее. Подобной точки зрения придерживался и брат Поль. Камилла была в смятении, уверенность в себе покидала ее. В это время судьба, как бы давая шанс, послала ей еще одного возлюбленного — выдающегося композитора и ловеласа Клода Дебюсси, из-за которого по крайней мере две женщины пытались покончить с собой. Что за отношения завязались между ними, неизвестно, но, тесно пообщавшись примерно в течение года, они вдруг перестали встречаться. От романтической истории потомкам осталось лишь письмо Дебюсси коллекционеру Роберу Годе от 1891 года: «Я по-настоящему любил ее, и любил с еще более горестным пылом оттого, что чувствовал по явным признакам: она никогда не согласится отдать кому-то всю душу, и сердце ее всегда выходило неуязвимым из любых испытаний на прочность! Теперь остается узнать, было ли в ней то, что я искал! Или в ней вообще ничего не было! Несмотря на все, я плачу об утрате этой Грезы Грез». После разрыва композитор приобрел себе скульптуру Клодель «Вальс» и никогда не расставался с ней. Ну а биографы самой Камиллы этим увлечением часто объясняют разрыв с Роденом, который будто бы ревновал ее. Звучит не очень убедительно: пятидесятилетний Мастер знал свою ученицу достаточно хорошо, чтобы верно понимать смысл ее действий и чувств.

Но так или иначе в 1892—1893 годах отношения Камиллы и Родена превратились в сплошной конфликт. Первое время, расставшись с Роденом, художница много трудилась — работа всегда заполняет одиночество. Она все еще появлялась в свете, но совсем не так часто, как раньше. Иногда она даже принимала приглашения от бывшего возлюбленного вместе прогуляться. Но постепенно общение сводилось на нет. Он стал избегать ее, хотя, по свидетельствам друзей, продолжал помогать материально. В 1895 году Клодель поздравила некогда близкого человека с очередной победой — монументальным «Бальзаком». И все, дальше — замкнутость. Нежелание видеть и слышать кого бы то ни было. Любопытно, что Роден в то время не оставлял хлопот о продвижении творчества Камиллы. Писал рекомендательные письма редакторам журналов, критикам, чиновникам, от которых во все времена многое зависело. Вот, например, отрывок из такого письма: «Что до мадемуазель Клодель, чей талант достоин Марсова поля, она остается почти в безвестности… все как будто считают, что мадемуазель Клодель моя протеже, тогда как это непризнанный талант, она может похвалиться враждой моих друзей-скульпторов, да и других — они блокировали все мои усилия в министерстве, потому что там ничего в этом не смыслят, не будем отчаиваться, друг мой, потому что я уверен, в конце концов ее ждет успех, но бедная художница будет несчастна, еще несчастнее потом, узнав жизнь, сожалея и плача, осознав, может быть, слишком поздно, что она стала жертвой собственной творческой гордыни, она — художник, честно работающий, но, может быть, ей придется пожалеть о силах, потраченных на эту борьбу и запоздалую славу…»

Затворница

В 1895-м в Салоне Марсова поля Камилла представила своих «Сплетниц». В 1899-м она поселилась на набережной Бурбон в мрачной двухкомнатной квартире, где проживет до 1913 года — до госпитализации. Но прежде у нее еще будут триумфы: в 1897-м зрители увидят ее «Глубокую задумчивость», в 1899-м — «Зрелость», аллегорически представляющую ее личную жизненную драму. Персональная выставка 1905 года, устроенная с помощью Родена (Камилла об этом не знала) в галерее Эжена Бло, уже не обошлась без странностей художницы. Она появилась на публике до такой степени раскрашенная белилами и румянами, что по залу прокатился гул недоумения…

Пожилой Роден продолжал свое восхождение к вершине художественного Олимпа, а Камилла, годившаяся ему в дочери, отгораживалась от внешнего мира, общаясь только с консьержкой. Когда бывший возлюбленный приглашал ее на приемы, она отказывалась, объясняя, что нет нового платья и обуви. А было время, когда Роден, придя к юным художницам, рассказывал им, как вечером для поддержания огня в мастерской он сжег старые ботинки, не имея возможности купить угля. Все меняется. Клодель потихоньку теряла средства к существованию. Скульптура всегда была делом дорогим. А если твои работы регулярно не продаются, она обходится дорого вдвойне. В тогдашних письмах Клодель к знакомым и немногочисленным друзьям тема безденежья проходит рефреном. Если прибавить к ней боль от разрыва с Роденом и раздражение, вызываемое критиками, которые упорно видели в ней лишь тень учителя, — вот вам и основа для серьезного внутреннего надлома. Плюс другая несправедливость: с одной стороны, непризнание творческой индивидуальности, с другой — воровство ее творческих идей окружающими. «Всякий раз как я пускаю в обращение новую модель, на ней накручивают миллионы — литейщики, форматоры, художники и торговцы, а мне... нуль плюс нуль равняется нулю. В прошлом году мой сосед господин Пикар (приятель Родена), брат инспектора Сюрте, проник ко мне, подделав ключ, у стены стояла моя женщина в желтом. После чего он сделал несколько женщин в желтом в человеческий рост, в точности похожих на мою, и выставил их... с тех пор они все делают женщин в желтом, а когда я захочу выставить свою, они объединятся и добьются запрета...» — писала художница друзьям.

Памятная доска в честь Камиллы Клодель на стене церкви в Вильнёве. Фото: PHOTAS

В 1902 году Камилле предложили выставить свои работы в Праге, но, узнав, что там же будут произведения Родена, она отказалась: «Конечно, в Праге, если я соглашусь выставиться бок о бок с г-ном Роденом, чтоб он мог, как ему того хотелось бы, изображать моего покровителя, давая понять, что мои работы всем обязаны его наставлениям, я имела бы некоторые шансы на успех, который, исходя от него, к нему бы и вернулся. Но я не в настроении и дальше позволять делать из меня посмешище этому мошеннику, этому двуличному человеку (всеобщему нашему учителю, как он утверждает), для него первое удовольствие издеваться над людьми». Хотя работать Клодель еще продолжала. Но наступал момент, когда она принималась крушить все только что созданное без остатка. Потом нанимала извозчика, и тот вывозил обломки. К 1905 году «мошенник Роден» превратился в воображении Камиллы в злодея, который завладел ее имуществом, украл ее работы, подсылает к ней людей с целью отравить ее. У Камиллы начался психоз с манией преследования.

Итог всего этого печален: как можно прочесть в позднейшем письме Луизы Серво директору клиники для душевнобольных, со временем Камилла закрылась на все замки, еду ей передавали через окно… Пришедшего однажды знакомого, Анри Аслена, она долго не пускала на порог, а когда дверь открылась, он увидел ее c метлой, черенок которой был утыкан гвоздями. Безумица скороговоркой начала объяснять, что ночью ее пытались убить… Наконец в 1909-м Поль Клодель записывает в дневнике: «…безумная Камилла... огромная и чумазая, без умолку говорящая монотонным металлическим голосом…» На свободе ей оставалось провести четыре года: 2 марта 1913 года умер ее отец, а 10 марта ее отвезли в клинику — на 30 лет, до самой смерти 19 октября 1943 года.

Медсестра, ухаживавшая за Камиллой, вспоминала, что та была тихой, крайне молчаливой пациенткой. Сохранились письма, адресованные из «заключения» брату и немногим сохранившимся знакомым — это мольбы о помощи: что угодно, только вызволите из скорбного дома для сумасшедших. «Меня обвиняют в том, что я жила одна, что компанию мне составляли кошки, что у меня мания преследования! На основании этих-то обвинений я нахожусь в заточении…» — из послания Камиллы доктору Мишо в 1918-м.

А годом раньше, в январе 1917-го, ее бывший возлюбленный женился на Розе Бёре, прожив с ней гражданским браком больше 50 лет. Но верной спутнице великого Мастера не довелось пожить в официальном браке: спустя полмесяца после торжества она умерла, а 19 ноября того же года ушел из жизни и сам Роден. Когда Камилле сообщили о его смерти, она принялась безудержно рыдать.

Елена Иванова

Современные знания о сбоях в работе организма позволяют целенаправленно разрабатывать лекарства для борьбы с той или иной болезнью. Так же как инженер может сконструировать машину для выполнения строго определенной операции, сегодня стало возможным конструирование лекарств, способных влиять на организм заданным образом. Фото вверху: SPL/EAST NEWS

При взгляде на аптечные киоски кажется, что в мире существует огромное количество лекарств, которое каждый день только увеличивается. Да и реклама часто убеждает нас в том, что практически любую болезнь можно вылечить благодаря появлению нового лекарства. Мало кто знает, что разные компании выпускают одно и то же активное вещество, меняя лишь торговое название и внешний вид упаковки. В продаже, например, может появиться аспирин со вкусом арбуза или моркови. Но, к сожалению, такие новинки ни на шаг не приближают человечество к победе над той или иной болезнью. В то же время по-настоящему новых лекарств (то есть содержащих ранее неизвестные активные субстанции) появляется в мире не так много — несколько десятков в год.

«Пули» Пауля Эрлиха

Буквально столетие назад врачам приходилось обходиться лекарствами, многие из которых не были специфическими, и их действие лишь ослабляло неприятные проявления болезни, или же они просто укрепляли организм, который и сам постепенно справлялся с недугом. Качественный прорыв в этом вопросе был сделан в начале ХХ века. Основателем современной фармакологии стал Пауль Эрлих, получивший в 1908 году Нобелевскую премию за открытия в иммунологии. Занимаясь методами окраски гистологических и микробиологических препаратов, он по-иному взглянул на известный факт, что одна и та же химическая молекула хорошо связывается с клетками одного типа и игнорирует все остальные. Это привело ученого к пониманию принципа специфического взаимодействия (принципа «ключ — замок») — одного из китов, на которых стоит современная биология. Продолжая аналогию, он предположил, что можно найти молекулу, которая будет воздействовать на определенный биологический объект (например, убивать возбудителя болезни или раковые клетки) и не будет влиять на любые другие объекты. Такие, тогда гипотетические, молекулы автор теории назвал «магическими пулями». Руководствуясь этим принципом, в лаборатории Эрлиха впервые в истории стали целенаправленно искать лекарственные вещества против конкретной болезни. Самым эффективным в воздействии оказалось средство против сифилиса, которое широко применялось в течение нескольких десятилетий. Кроме того, были найдены специфические лекарства против сонной болезни и малярии, которые также действовали на причины этих болезней, убивая одноклеточных паразитов — трипаносому и малярийного плазмодия.

Выбор цели

Широкая публика придерживается мнения, что лекарства создаются в научных институтах и университетах. Однако это справедливо лишь от части. Разработкой конкретных лекарств обычно занимаются крупные фармацевтические компании. Конечно, знания о причинах болезней, которые добываются в научных центрах, служат фундаментом для создания лекарств. Их принято публиковать в открытых научно-медицинских изданиях. Похожие работы часто ведутся параллельно несколькими группами ученых, но первооткрывателем считается тот, кто опередил других в печати. А вот обнародование промежуточных результатов во время разработки лекарства не принято. Это все равно что передать противнику секретную информацию. Ведь разработка нового лекарственного препарата от начала до конца и его легальный выпуск на рынок могут оказаться не по карману даже самым богатым университетам. Учитывая стоимость всех испытаний (которые требует законодательство на Западе), а также расходы на изучение веществ, которые потом оказались непригодными, выпуск на рынок принципиально нового лекарства обходится разработчику, по разным оценкам, в 1—1,7 миллиарда долларов. И именно финансовые трудности могут отодвинуть открытие на долгие годы.

Чтобы заинтересовать спонсоров, многие биологические научные статьи заканчиваются оптимистическими фразами: «Наши результаты касаются причин болезни такой-то и могут быть использованы при разработке лекарств против нее». Правда, описание молекулярных основ какой-либо патологии вовсе не гарантирует возможности создания лекарства. Чтобы полететь на Луну, недостаточно знать, как меняются ее фазы. Так и фундаментальные исследования, как правило, не дают результатов, которые можно сразу запатентовать и продать (потому-то их финансируют государство и некоммерческие организации). Для фирм-разработчиков результаты фундаментальных исследований нужны главным образом для того, чтобы выбрать мишень — биомолекулу или другую структуру в организме, виновную или хотя бы причастную к развитию определенной патологии. Иными словами, лекарство разрабатывают не против абстрактной болезни, а против конкретной молекулы-мишени.

Химическая лотерея и молекулярный дизайн

Далеко не всегда научных знаний достаточно для того, чтобы предположить, какая молекула должна воздействовать на данную биологическую мишень. В такой ситуации был Пауль Эрлих. Он ничего не мог знать о молекулярных характеристиках факторов, вызывающих болезни. В его время совершенно точно были известны только «виновники» инфекционных болезней. И Эрлих взялся за бледную спирохету — возбудителя сифилиса, в те времена практически неизлечимого. Оставалось одно — перебирать наугад молекулы с разной структурой в надежде, что какая-то окажется эффективной: гарантированный способ вытащить счастливый лотерейный билет — это купить их все. В его лаборатории стали синтезировать множество различных органических соединений и методично проверять, как они влияют на возбудителя заболевания. Повезло сравнительно быстро: эффективным оказалось соединение с порядковым номером 606. Его назвали сальварсан. Он стал первым эффективным средством против сифилиса, которое широко применялось на протяжении нескольких десятилетий. В наше время скрининг, то есть перебор соединений наугад, уже не такой каторжный труд, как было в недалеком прошлом. Современные автоматизированные методы позволяют за сутки протестировать, как воздействуют на данную мишень десятки тысяч соединений. Специальный робот со скоростью пулемета капает тестируемые вещества в сотни лунок планшетов, а автоматический измерительный прибор, ридер, детектирует сигнал (есть/нет взаимодействие с мишенью) и записывает результаты в компьютерные базы данных. Немногие соединения, которые покажут какой-то эффект (их называют «хиты»), отбирают для дальнейших исследований.

Молекула натурального артемизинина — препарата из горькой полыни, высокоэффективного при всех типах малярийного плазмодия, включая штаммы, резистентные к другим противомалярийным препаратам. Фото: SPL/EAST NEWS

Иногда возможен другой подход. В последние десятилетия благодаря стараниям «фундаментальных» ученых становятся известными трехмерные структуры все большего количества биологических молекул, в том числе тех, которые могут служить мишенями для лекарств. На основе накопленных сведений можно предсказывать структуру молекулы, которая должна специфически взаимодействовать с данной биологической мишенью. Используя принцип биологического взаимодействия «ключ — замок», ученые проектируют «молекулу-отмычку». Этот подход называется рациональным дизайном. Он оказался эффективен, в частности, при создании ряда химиотерапевтических препаратов против ВИЧ. Их создавали так: в масштабных фундаментальных исследованиях была досконально изучена структура ВИЧ-протеазы — белка, который совершенно необходим для формирования правильной структуры других белков вируса СПИДа. ВИЧ-протеаза не похожа на собственные белки человеческого организма, а значит, является подходящей мишенью. Затем ученые «спроектировали» и синтезировали молекулы, которые благодаря своей специфической структуре взаимодействуют с ВИЧ-протеазой и препятствуют биологической активности. В результате «правильные» белки не синтезируются, и вирус не может размножаться. Именно «антипротеазные» лекарства позволяют сдерживать размножение ВИЧ в организме больного СПИДом, являясь одним из двух компонентов так называемой высокоактивной антиретровирусной терапии.

После того как путем скрининга и рационального дизайна или их комбинации идентифицирован ряд молекул — кандидатов в лекарства, которые воздействуют на мишень, наступает черед детального их изучения в лаборатории. Это необходимо потому, что, во-первых, автоматизированное тестирование могло дать ложный положительный результат. Во-вторых, будущее лекарство должно иметь целый ряд «дополнительных» свойств: растворяться в воде, проникать, как правило, внутрь живой клетки (где находится большинство мишеней), не быть очень токсичным, не вызывать сильного иммунного ответа, не слишком быстро разрушаться в кишечнике и кровяном русле… Кроме того, если соединение воздействует на биомолекулу в пробирке, это совсем не значит, что оно так же будет действовать и в живой клетке. На клетках человека, которые выращивают в специальных инкубаторах, можно тестировать некоторые свойства будущих лекарств, например общую токсичность. Но без опытов на целом организме нельзя выяснить, как вещество всасывается в кишечнике, как выводится из организма через почки или разрушается в печени, переносится ли оно кровью, не вызывает ли аномалий развития, не разрушает ли определенные органы и ткани. Все это проверяется сериями опытов на животных. Ведь в конечном итоге лекарство должно лечить организм, а не отдельную клетку.

В яблочко

Пример идеально рассчитанного выбора мишени — фермент, который расщепляет жиры в пищеварительном тракте. На него действует одно из лекарств против ожирения. До встречи с мишенью он не должен всасываться в кишечник, что само по себе исключает существенную проблему достижения лекарством своей мишени. Кроме того, минимизируется риск побочных эффектов — молекула лекарства просто не может добраться до физиологически важных структур организма. Никаких нагрузок на почки и печень, никаких проблем выведения из организма. Ну и выбор самой болезни — в яблочко: в богатых странах десятки процентов взрослых имеют избыточный вес, лекарства отпускаются без рецепта, а диагноз каждый ставит себе сам, глядя на весы.

Полигоны клинических испытаний

Даже если терапевтический эффект наблюдается у лабораторных животных, это еще не является гарантией такого же положительного результата для человека. Поэтому абсолютно необходимы клинические испытания. В цивилизованных странах все испытуемые в обязательном порядке должны письменно выразить свое согласие на участие в эксперименте. Эти принципы в 1964 году Всемирная медицинская ассоциация сформулировала в так называемой Хельсинкской декларации. Согласно принятым на Западе правилам, клинические испытания состоят из трех стадий, причем каждая последующая включает все большее количество пациентов-добровольцев.

В первой фазе удостоверяются в том, что вещество Х не вызывает какой-либо слишком тяжелый побочный эффект. В отношении их серьезности, конечно, требования отличаются: лекарствам против рака или СПИДа списывают очень многое, потому в этом случае некоторые негативные эффекты являют собой меньшее зло, нежели прогрессирование смертоносной болезни. Далее изучают характеристики биохимических превращений и выведения из организма (так называемая фармакокинетика и фармакодинамика). Первая фаза необходима для подтверждения данных, полученных при экспериментах на животных, для определения максимально переносимых доз (они в несколько раз ниже, чем явно вредные для животных). Испытания этой фазы проводятся на здоровых добровольцах, риск которых хорошо оплачивается.

До того как будет получено разрешение проводить клинические испытания с участием людей, несколько лет лечебный эффект и побочные действия будут изучаться на лабораторных животных. Фото: ALAMY/PHOTAS

На второй стадии оценивается эффективность лекарства: помогает ли оно? Здесь, естественно, нужно привлекать не здоровых, а больных добровольцев с определенным заболеванием. Чтобы доказать эффективность лекарства, сравнивают как минимум две группы пациентов: одна — принимает «кандидата в лекарства», а другая — получает плацебо или стандартную терапию. Чтобы субъективные факторы не влияли на результаты исследований, такие испытания делают «слепыми»: пациент не знает, к какой группе он относится. Более того, и медперсонал, кроме самих ученых-наблюдателей, не должен знать, каким пациентам что дают («двойные слепые испытания»). В пользу сохранения секретности при проведении эксперимента есть как минимум два аргумента. Прежде всего личная заинтересованность может помешать делу и вызвать извращение результатов, или же сострадание медработников к пациентам, получающим плацебо, подтолкнет создавать им лучшие условия и уход, что также может исказить истинную картину.

После того как будет клинически доказана существующая эффективность лекарства, начинается третья фаза исследований — подбор дозировки нового лекарства и схемы его применения, а также детальное изучение побочных эффектов. Такие исследования проводятся на больших группах больных и в течение длительного времени.

Чем больше пациентов участвует в испытаниях, тем достовернее получаемые выводы. При небольшом количестве участников разница между контрольной и опытной группами может совсем стереться из-за случайных индивидуальных отличий. Главная трудность клинических испытаний второй и третьей стадий состоит в том, чтобы в течение разумного промежутка времени найти достаточно подходящих пациентов и получить их согласие на участие в исследованиях. В последние десятилетия все меньше жителей цивилизованных стран готовы принести себя в жертву науке. Поэтому все явственнее наблюдается тенденция к перемещению клинических испытаний из богатых стран (США, Япония, Западная Европа) в бедные: здесь и труд медработников дешевле, и согласие пациентов получить легче, да и законодательство, которое регулирует проведение клинических испытаний, мягче (если вообще существует). Сегодня уже около 40% таких экспериментов проводится за пределами стран — главных разработчиков новых лекарственных препаратов.

На каждой стадии создания определенного лекарства отбрасывается значительная доля изучаемых веществ. Большинство «кандидатов», обнаруженных с помощью скрининга и выбранных из десятков или сотен тысяч соединений, оказываются непригодными в качестве лекарства по тем или иным причинам. Шанс стать новым лекарством выпадает примерно одному «кандидату» из тысячи. Но предположим, что фармакологической компании все же удалось найти нужное вещество: тяжелые побочные эффекты не обнаружились, и мощная бюрократическая структура дает разрешение на продажу нового лекарственного препарата (в США, например, этим занимается Food and Drug Administration, в Европе — European Medicines Agency). Время пожинать плоды. Разработка лекарства похожа на создание компьютерной программы: сначала дорогая и кропотливая работа, а потом можно тиражировать ценный продукт почти без расходов.

Однако и после выхода лекарства на рынок производитель не может полностью расслабиться: собираются и анализируются сообщения о побочных эффектах, которые возникли при применении лекарства, например, для определенных возрастных групп, для пациентов, страдающих сопутствующими болезнями, и так далее. Какими бы масштабными ни были клинические испытания, что-то всегда остается пропущенным: если отрицательный эффект возникает с частотой один на 5000, то он, скорее всего, не проявится при испытаниях на 300 пациентах. Например, постепенное накопление сообщений о тяжелых последствиях передозировок некоторых препаратов «от простуды» для детей первых лет жизни привели к тому, что в конце 2007 года некоторые ведущие фармацевтические компании добровольно отозвали с рынка «детские» версии ряда препаратов.

Чернобыль в таблетках

Несмотря на все испытания и проверки безопасности, которые требует законодательство европейских стран, иногда разрешение на продажу получают вовсе не безвредные вещества. Самый страшный пример — талидомид. Это лекарство было разработано в 1950-е годы немецкой фармацевтической компанией Grünenthal, оно прошло положенные испытания и широко применялось в 1950—1960-е годы как снотворное и как средство против тошноты у беременных до тех пор, пока не выяснилось, что применение препарата во время беременности приводит к появлению детей с врожденными уродствами, такими как сильное укорочение или полное отсутствие конечностей. До того как врачи и ученые спохватились, успели появиться на свет около 10 000 детей-калек. Соединенным Штатам повезло: эксперт FDA Фрэнсис Олдхэм Келси не разрешила продажу талидомида в Америке, посчитав проведенные испытания недостаточными, за что потом получила специальную награду из рук президента Кеннеди.

Одним из этапов исследования лекарственного препарата является изучение изменений в различных тканях, возникающих после его применения. Фото: SPL/EAST NEWS

Кто заказывает открытия?

Главная, хотя, к счастью, не всегда единственная, цель, ради которой все фармацевтические компании берутся за разработку того или иного лекарства — получение прибыли. Безусловно, при выборе мишеней учитывается польза для человечества. И все же разработка нового лекарства — бизнес, поэтому решение принимается на основе тщательных прогнозов, анализа потенциального рынка покупателей. Из-за этого разработчики лекарств часто игнорируют, во-первых, редкие заболевания, во-вторых, те, которые распространены в бедных странах. Например, инфекционные болезни остаются одной из основных причин смерти на Земле: только от малярии умирают больше миллиона человек в год. В то же время у разработчиков лекарств «нарасхват» не самые опасные, но распространенные в богатых странах болезни. В списке мировых лидеров продаж 2006 года 1-е место (более 14 миллиардов долларов) занимает Lipitor — средство для снижения уровня холестерина (безусловно полезно, но можно просто следить за диетой). На 4-м месте — лекарство от расстройств пищеварения (поноса), на 6-м и 7-м — от ревматоидного артрита, на 13-м — от депрессии. Единственное средство среди 50 лидеров продаж, которое имеет отношение к инфекционным болезням (вакцина против пневмококка), занимает только 46-е место. Согласно недавно проведенному анализу глобального рынка, самый большой неудовлетворенный спрос — на новые лекарства против сахарного диабета. Также в первых строчках самых востребованных — лекарства против синдромов Альцгеймера и Паркинсона, гипертонии и других болезней.

Другой важный фактор, который определяет решение «браться — не браться» за разработку лекарства — это наличие хорошо охарактеризованной и «доказанной» мишени: то есть должно быть точно известно, что данный белок, клетка, микроб играют ключевую роль при определенной болезни, и если повлиять на него, это улучшит состояние. Кроме того, мишень должна быть «удобной» для создания лекарства. Желательно, чтобы она была легкодоступной для взаимодействий с лекарством и непохожей на другие структуры в организме, которые выполняют полезные функции, иначе лекарство наверняка будет влиять и на них. Но дорога к настоящему открытию невероятно длинна. И пока большинство разработчиков лекарств их «ищут под фонарем» — там, где легче что-то отыскать.

Исправить ситуацию пытается, например, «Инициатива по лекарствам против игнорируемых болезней» — некоммерческая организация, которая в сотрудничестве с ВОЗ, ЮНИСЕФ и фармацевтическими компаниями занимается разработкой «малоперспективных» с точки зрения прибыли, но жизненно важных лекарств. Так, в 2007 году ими был предложен новый дешевый препарат против малярии. И в этом случае дело спасения людей не шло в сравнение с выгодой.

Сергей Авилов

Мороженое бывает разным и благодаря всевозможным добавкам способно доставить удовольствие любому едоку, будь то ребенок или взрослый, простой любитель сладкого или изысканный гурман. Цена у него тоже разная: от нескольких центов до тысяч долларов за порцию, как в известном нью-йоркском ресторане Serendipity 3, где для изготовления мороженого используются какао-бобы 28 различных сортов. Фото вверху: AGE/EAST NEWS

Понятно, что такой продукт, как мороженое, не мог возникнуть по воле случая, как это получилось, например, с сыром. Обязательно должен быть человек, который додумался заморозить сладкую молочную массу таким образом, чтобы она получилась достаточно мягкой и однородной. Но, увы, имя изобретателя не сохранилось.

Согласно версии одних историков кулинарии, первое мороженое могли придумать в Поднебесной, смешивая молоко с замороженным фруктовым соком. Другие же исследователи считают это предположение несостоятельным, хотя бы потому, что китайцы не очень жалуют молоко. Они и по сей день занимают одно из последних мест в мире по его потреблению (городские жители — 5,6 литра в год, а сельские — 0,6). Вряд ли они могли создать десерт, в который входит нелюбимый ими продукт.

Однако очевиден тот факт, что мороженое изобрели там, где, как и в Китае, изнурительно жаркие места соседствуют с районами с минусовой температурой. Такое сочетание присуще южным странам, в которых есть горные массивы. Например, Ирану, где горы занимают более половины территории. Известно, что там с давних времен научились рационально использовать лед и снег. В пустынных районах, где температура днем может достигать 40 °C, надо было как-то охлаждать пищу, иначе она очень быстро портилась. Для этого персы строили так называемые якхчалы — глубокие погреба, потолок, стены и пол которых они покрывали толстым слоем теплоизолирующей смеси. В нее входили яичные белки, песок, глина, козья шерсть, зола, известь. Когда эта субстанция высыхала, она становилась еще и водонепроницаемой. Чтобы минимизировать потери тепла, вход в якхчал располагался на севере, в темном прохладном месте. Такие хранилища заполнялись привезенными с гор обледенелыми глыбами снега. Их использовали и для приготовления фалуде — смеси лапши, фруктов, фисташек, розового или лимонного сиропа с мелко наколотым льдом. Возможно, именно этот десерт и стал прототипом мороженого.

Вулкан и соль

Рецепт мороженого, наиболее приближенного к современному, родился в Италии. А если еще точнее — на Сицилии. На самом большом острове Средиземного моря имелось все необходимое для того, чтобы создать охлаждающий десерт. В первую очередь — не распространенный в других частях Европы сахарный тростник, из которого делали сахар. Известный с древности подсластитель — мед для изготовления мороженого не очень годится, потому что при замерзании он кристаллизуется (а этого как раз не требуется, достаточно и той проблемы, что в кристаллы превращается жидкость). Кроме того, на Сицилии всегда занимались разведением домашней птицы и рогатого скота, а значит, яйца и молоко — основные ингредиенты для мороженого десерта — были всегда под рукой. Но одно из самых главных условий — здесь есть лед (на горных массивах Иблеи, Неброди, Ле-Мадоние, на Пелоританских горах). Сицилийский лед поставляли по всей Италии и вывозили на Мальту. Наконец, жители этого острова издавна добывали морскую соль. До тех пор пока не изобрели холодильники и электрические мороженицы, без нее было не обойтись.

Чтобы стало понятно, для чего нужна соль в приготовлении сладкого блюда, следует объяснить, чем мороженое отличается от других холодных десертов — от вышеупомянутой персидской фалуде или от замороженного молока, с которого в сибирских деревнях ножом соскребали стружку и ели с медом, вареньем или сахаром. Разница — в консистенции: мороженое, даже если в нем есть кусочки орехов, фруктов или печенья, представляет собой однородную, гладкую, кремообразную массу. Добиться такой однородности можно, только непрерывно помешивая охлаждающуюся субстанцию, чтобы в ней не образовывались кристаллы. Совместить охлаждение и помешивание без помощи электричества сложно: лед тает медленно, и столь же медленно застывает мороженое. Его придется непрерывно перемешивать много часов подряд. Соль же заставляет лед таять гораздо быстрее, и при этом он забирает тепло из окружающей среды, в частности из смеси, предназначенной для замораживания.

Итак, вот простейшая технология производства мороженого, успешно использовавшаяся на протяжении нескольких столетий: емкость с ингредиентами ставили в миску, наполненную льдом и солью, и взбивали молочную массу. Талую воду периодически сливали, добавляя новый лед и порцию соли. И через пару часов десерт был готов.

Лед на кухне

К середине прошлого тысячелетия ледники, подобные тем, что строились в Персии, стали появляться и в Европе. Обычно их сооружали там, где лед находился в непосредственной близости, то есть где он сходил с гор, или неподалеку от рек и озер, замерзавших зимой. Однако иногда своего «доморощенного» льда не хватало и его приходилось... экспортировать. Неплохой бизнес на льде делали Скандинавские страны, откуда он вывозился в Англию и Францию вплоть до 50-х годов ХХ века. В Европе «ледяная» комната или погреб стали неотъемлемой принадлежностью любого знатного дома еще в XVI—XVII веках, когда при королевских дворах устраивались многочасовые пиры из 30—40 блюд: такие пышные празднества было невозможно организовать без сохранения продуктов на холоде. Во времена Людовика XIV стало модным охлаждать вино, правда, врачи того времени часто меняли мнение по поводу холодных напитков, считая их то смертельно опасными, то стопроцентно полезными для здоровья. В 1685 году французский архитектор Луи Саво, участвовавший в строительстве Лувра, издал книгу «Французская архитектура особых зданий», в которой оставил подробные описания по устройству ледника. Саво рекомендовал выбрать сухое, тенистое место, вырыть там глубокую яму, уложить в нее деревянную решетку, которая бы не доставала до дна (чтобы на дно уходила растаявшая вода). Ледяные глыбы он советовал перекладывать слоем сена или соломы. Участвовала в экспорте льда и Россия, точнее, та ее часть, которая ныне принадлежит Америке: Аляска. Оттуда стараниями Российско-американской компании, основанной в 1851 году по указу Николая I, лед вывозился в Калифорнию, причем по очень выгодным ценам: 75 долларов за тонну (при том, что стоимость добычи не превышала 2,5 доллара). В конце XIX века россияне экспортировали в Америку около 3000 тонн льда (правда, цены к этому моменту упали в 10 раз). В самой России лед тоже добывали — весной распиливали замерзшую поверхность рек, пользуясь пилами с подвешенным грузом.

Десерт-миссионеры

Итальянцы немало сделали для того, чтобы охлаждающий десерт распространился по всему миру. По преданию, в 1533 году рецепты всевозможных кулинарных изысков, в том числе и мороженого, привезла во Францию флорентийка Екатерина Медичи, вышедшая замуж за Генриха II. Но только полтора века спустя в Париже появилось первое кафе, которое открыл сицилиец Франческо Прокопио Ди Кольтелли (1651—1727). У себя на родине, в Палермо, он был рыбаком. Во Франции решил попытать счастья на «сладком» поприще, тем более что ему в наследство от деда досталась машинка для сбивания мороженого. Насколько можно судить, это было примитивное устройство: две кастрюли, вставленные одна в другую, к крышке верхней была приделана ручка с лопастями для перемешивания.

В итальянских джелатериях выбор мороженого велик. Известно более 500 видов десерта. Фото: MASTERFILE/EAST NEWS

Это кафе под названием «Прокоп» существует и сегодня (наши соотечественники считают его русским и часто посещают). Сохранилось и давнее меню, в котором можно прочесть, что же готовили в стенах этого заведения в XVIII веке: «замороженные воды» с разными сиропами (видимо, нечто вроде современной итальянской граниты), холодные сорбеты из ягод, фруктовое мороженое. Популярности кафе «Прокоп» добавил и тот факт, что хозяин получил королевские патенты на многие лакомства, которые подавались только там. В результате в кафе побывали многие известные деятели XVIII—XIX веков: Дидро, Руссо, Марат, Робеспьер, доктор Гильотен, Жорж Санд, Бальзак, Дантон и Наполеон, которому, по преданию, пришлось однажды оставить в залог свою шляпу-двурожку, потому что не хватило денег расплатиться за съеденные десерты.

Существует легенда, что в России мороженое появилось благодаря итальянскому графу Юлию Помпеевичу Литта. Известный мореплаватель прибыл в Россию в 1789 году по просьбе Екатерины II для укрепления Балтийского флота, став в свои 26 лет самым молодым в то время генералом. Будучи рыцарем Мальтийского ордена, он дал обет безбрачия, а потому отсутствующие радости жизни пытался компенсировать другими удовольствиями, в частности, слыл большим любителем мороженого. Говорят, что именно Литта научил готовить это лакомство русских поваров, которые вскоре достигли большого искусства не только в его изготовлении, но и в оформлении.

В мемуарах XIX века можно встретить восторженные воспоминания о том, какой эффект производил на публику десерт «Везувий на Монблане» (мороженое обливали ромом или коньяком и поджигали) или красочные развалины античного храма, выполненные из мороженого разных цветов. Создавая эти шедевры, кондитеры несколько часов мерзли на холоде, а «жили» лакомства считанные минуты, поскольку моментально начинали плавиться от жара печей и свечей.

Чтобы мороженое не таяло, перед отправкой в торговые сети его охлаждают при –35 оС. Фото: РИА «НОВОСТИ»

Высокие технологии

Мороженое, сделанное вручную, было удовольствием недешевым, а потому малодоступным. Иногда страсть к этому лакомству приводила к настоящим трагедиям. Например, в 1883 году на баптистском празднике в американском городе Кэмден мороженым насмерть отравились 59 человек. Правда, это было не обычное мороженое, а... многоразовое. Ведь полакомиться сладостью хотелось всем, но не многие могли себе это позволить. Так появились изобретения вроде «Ватного мороженого Смита» — конуса из спрессованной ваты или «Методистского мороженого Брауна» — рожка из резины. Фокус состоял в том, что на рожок брызгали немного подслащенного молока и облизывали его, представляя, что в руках настоящее мороженое. По мнению газеты New York Times, сообщившей о печальном происшествии с отравлением, несчастные баптисты не разобрались и сжевали имитации мороженого подчистую.

С появлением электричества в нашей жизни упростилось очень многое, в том числе производство и хранение мороженого. Первые электрические холодильники, которые выпускала американская фирма General Electric, стоили под тысячу долларов — немало даже по теперешним ценам, а тогда на эту сумму можно было купить два автомобиля. Эти агрегаты состояли из нескольких частей: шкаф для хранения продуктов стоял на кухне, а вот мотор там уже не умещался, и его приходилось выносить в подвал или кладовку. Охлаждающее вещество в таких холодильниках делалось на основе ядовитой двуокиси меди, и если оно вытекало, то холодильник во избежание отравлений ремонту не подлежал и шел на выброс. Затем появились холодильники на основе фреона, сильно удешевившего их производство. А вслед за ними в 50-х годах XX века появились электрические мороженицы, которые одновременно перемешивали и охлаждали сладкую массу.

Но нет предела совершенству — работа над мороженым продолжается. Одно из последних ноу-хау — изобретение пищевого антифриза. Его молекулы прикрепляются к микроскопическим кристалликам льда, не давая им расти, тем самым предотвращая изменение консистенции мороженого при длительном хранении, а значит, и вкуса. Американцы антифризный белок получают из печени рыбы. Так как он входит в список генно-модифицированных продуктов, многие потребители отказываются от такого мороженого. Зато новый, открытый Шренивасаном Дамодараном из Университета Висконсин-Мэдисон, — натуральный. Этот белок изготовлен на основе желатина и фермента папаина (добываемого из папайи).

Если сравнивать мороженое с другими десертами, то его калорийность в два раза меньше, чем, например, у шоколада. Фото: ALAMY/PHOTAS

Состав соблазна

Молоко, сливки, сахар, яйца, орехи, ягоды, сухо фрукты, какао, шоколад, кофе, специи, печенье, йогурт — вот далеко не полный перечень продуктов, из которых может делаться мороженое. Но никакого канонического рецепта не существует. Вместо сахара можно использовать сахарозаменитель или сухофрукты, а вместо коровьего молока — соевое или рисовое. В Европе мороженое обычно делают с яйцами, в США, опасаясь сальмонеллеза, их не используют, но зато там конечный продукт получается более жирным за счет сливок. В Японии мороженое делают из зеленого чая, слив, имбиря. В лучших итальянских джелатериях принято в качестве наполнителей использовать только сезонные плоды: клубнику — весной и в начале лета, яблоки — осенью, мандарины и апельсины — зимой. Турецкое замороженное лакомство под названием дондурма делают на основе козьего молока, добавляя в него салеп — муку из корней диких орхидей. Благодаря этой субстанции оно получается очень вязким и тянется, как жевательная резинка.

Что ни говори, а мороженое предоставляет кулинарам широкие возможности для экспериментов. Например, такой вариант: творог и бальзамический уксус. Или шоколад с красным перцем и грецкими орехами.

В лондонском универмаге «Харродс» покупателям предлагают 20 видов мороженого со вкусами традиционных британских блюд: шотландского хаггиса, копченой рыбы, йоркширского пудинга, гренков с сыром или вустерширского соуса. Создатель оригинального мороженого Джино Солдан считает, что такое мороженое лучше всего подавать вместе с горячими блюдами. Так, по его мнению, мороженое со вкусом рыбы хорошо сочетать с копченым лососем, укропом и сливочным сыром.

И все же наиболее изобретательными остаются итальянские мастера кулинарного искусства: Джанфранко Виссани — автор омарового мороженого, Витторио Фузари — сырного мороженого, Изидоро Консолини — мороженого со вкусом оливкового масла. Все они солидарны во мнении, что сладкое фруктовое мороженое уже вышло из моды. Хорошо, что большинство людей с ними не согласны. Разве можно отказаться от разноцветных шариков мороженого в креманке, вафельных рожков или эскимо на палочке!

Надежда Моисеева

«За морем житье не худо; в свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, град на острове стоит С златоглавыми церквами, с теремами да садами…» Вряд ли у этого пушкинского сказочного острова имелся реальный прототип. Но вот Готланд, насколько это возможно, вполне подходит: здесь есть и средневековый город «с теремами да садами» — Висбю, и почти сотня старинных церквей, и клады времен морских богатырей-викингов.

Лишь в самые последние десятилетия материковые шведы стали приезжать на остров просто ради его природных и архитектурных красот. А еще совсем недавно сюда стремились в основном кладоискатели, часто нелегальные. Дело в том, что на пике могущества викингов Готланд служил важным центром торговли на Балтике. Естественно, на нем скопилась масса серебряных кладов той эпохи (IX—XI века). По существовавшему тогда обычаю добытые воином сокровища сопровождали его после смерти в мир иной, то есть помещались в могилу вместе с останками. Ну а тревожить покой усопших воинов немногие решались — все помнили, как свирепы были они при жизни.

В новые времена сила суеверий уже, конечно, не действовала, и вот 10 лет назад на Готланде благодаря усердию «черных копателей» обнаружилось самое крупное в мире викингское захоронение серебряных предметов. Однажды фермер по имени Бьёрн Энгстрем заметил двух незнакомцев, которые что-то копали на его лугу. Догадавшись, в чем тут дело, он решил позвонить не в полицию, а на ТВ. Журналисты мигом приехали и сняли небольшой сюжет о «частных» кладоискателях, после чего тех и след простыл. В тот же день профессиональный археолог, привлеченный телегруппой, вместе с Энгстремом нашел 14 300 серебряных монет, огромное число браслетов, колец и просто слитков драгоценного металла.

«Столица» Готланда Висбю знаменита не только прекрасно сохранившимися средневековыми постройками, но и живописными руинами, оставленными посреди города

Главным достоинством изделия викинги всегда считали не его внешний вид, а вес. В данном случае он составил 67 килограммов — целое состояние. Как и во многих других странах, в Швеции такого рода находки по закону должны безоговорочно передаваться государству. Правда, законопослушные граждане могут рассчитывать на приличную компенсацию. Фермер Бьёрн получил из казны 2,1 миллиона крон (210 000 долларов), после чего, по собственному признанию, «твердо решил связать будущее с археологией».

Конечно, меры, для того чтобы умерить пыл подпольных археологов, принимаются. К примеру, уже много лет запрещен ввоз на остров металлоискателей. За вывоз уже найденных ценностей можно получить год тюрьмы. И все-таки время от времени на международных аукционах всплывают предметы с Готланда — отчаянные «диггеры» там еще не перевелись.

На Средневековой ярмарке в Висбю можно приобрести буквально все — от старинного плуга до украшений

Город тысяч роз

Менее прагматичные любители древностей тоже находят, чем заняться на острове. Большой интерес представляют, к примеру, местные церкви. Готландцы приняли христианство в 1030 году — раньше, чем большинство материковых шведов, и многие из здешних 92 храмов относятся как раз к ранней эпохе. Полностью сохранил уникальный средневековый облик и административный центр — 25-тысячный Висбю целиком включен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО . Основанный в 897 году, этот город к XIII веку прославился как богатейший порт Балтики. Правда, уже к концу XIV он утратил свое значение, но с историко-культурной точки зрения это оказалось даже хорошо: муниципальной казне так ни разу и не хватило денег на коренную перестройку, и более 200 домов дошли до нас в первоначальном виде.

Расположен Висбю на западном побережье острова, относительно близко к материку, что защищает его от открытого моря. Высокая крепостная стена, окружающая город со стороны суши, — свидетельство его бурной истории. Отстаивая свою независимость, городу-республике Висбю часто приходилось воевать с остальной частью острова.

Кроме стен и старинных зданий, почувствовать аромат тех давних эпох помогают разнообразные представления и действа. Например, уже более четверти века в августе здесь проходит фестиваль Средневековья. Изначально он задумывался сугубо для местных жителей, чтобы они лучше познакомились с историей родного острова.

Но сегодня сюда приезжают тысячи участников со всего мира. Большинство гостей одеты в костюмы минувших столетий. Причем здесь вы не найдете пластиковых шлемов с рогами — вся одежда изготовлена вручную, строго в соответствии с традициями. Те, кому эти каноны неизвестны, могут взять средневековую одежду напрокат или даже записаться на специальные курсы по ее изготовлению.

Целую неделю по узким мощеным улочкам деловито вышагивают монахи в рясах из грубой ткани, с тяжелыми крестами, гремят латами рыцари, пышными платьями со шлейфами шуршат горожанки. Одни спешат на турнир, другие — на соревнование лучников, третьи — на ярмарку. В дни фестиваля там можно купить буквально все, что продавалось до 1400-х — от плуга до коровы, а заодно выучиться кое-каким навыкам и ремеслам вроде жонглирования или кузнечного дела. Всюду пахнет смолой, свежестругаными досками, жареным мясом, горячими булочками с корицей — как и положено средневековому городу, на каждом его углу что-то варится и дымится.

Ну а любители тишины и романтики предпочитают приезжать сюда в мае, когда в городе зацветают тысячи роз...

Внешне Висбю выглядит как типичный средневековый североевропейский город: узкие улицы, треугольные фронтоны деревянных домов

Русский след

Именно Висбю основал в 1358-м вместе с Любеком знаменитый Ганзейский союз . Но торговые контакты Готланда простирались далеко за пределы Балтики. Об этом свидетельствует крупнейшая в мире коллекция арабских монет из Средней Азии X—XI веков, обнаруженная среди прочего серебра тем самым фермером Энгстремом и ныне представленная в городском музее. Одним из важнейших партнеров острова был некогда Новгород (в летописях эти контакты впервые упоминаются в 1130 году): через Готланд русские пушнина, пенька и древесина попадали в Германию и дальше в южную и западную части Европы.

Сегодня о давних торговых связях напоминают названия двух переулков в центре Висбю — Новгородского и Русского. Наши мастера оставили свой след и в искусстве Готланда. Сохранились остатки двух крестовокупольных церквей XI века — Русской и Святого Лаврентия. В храмах Гарде и Челюнге, расположенных в центре острова, сохранились фрагменты фресок XII века, выполненных русскими мастерами.

Русский переулок Висбю — наглядный след торговых связей между Готландом и древней Русью

На смену активным связям Древней Руси и Готланда в XII—XIV веках пришло время относительного затишья. Оно продолжалось до 1808 года, когда российская эскадра без единого выстрела заняла остров. Эту историю любят рассказывать местные краеведы, особенно женщины. Началась она с того, что русские вошли в гавань Висбю обманным путем — под шведскими флагами. Возглавлял русские войска контрадмирал Николай Андреевич Бодиско, впоследствии — военный комендант Гельсингфорса (Хельсинки). По словам журналистки Греты Хенрикссон, «это была самая мирная оккупация за всю мировую историю. Более того, захватчики пользовались большой популярностью у прекрасной половины Висбю. Они в совершенстве владели французским языком, отлично танцевали и много времени проводили на балах и приемах. Когда спустя три с половиной недели русские ушли, женщины Висбю плакали, ведь шведские офицеры хуже говорили по-французски и совершенно не умели танцевать».

А в 1929 году на остров с Украины вернулась большая группа этнических шведов. Еще в XIV веке их предки переселились на эстонский остров Дaгё (Хийумаа), который в 1710 году отошел к русской короне. Взойдя на престол, Екатерина II позволила новым подданным оставаться свободными при условии, что они переедут на южные земли, отвоеванные у Турции. Каждой семье императрица гарантировала 60 десятин земли и многочисленные налоговые льготы. В августе 1781 года в сопровождении полусотни донских казаков 1200 шведов отправились в путь к новому местожительству. Тяжелое путешествие завершилось 1 мая 1782-го: до пункта назначения дошли лишь 535 переселенцев. В конце XVIII века колония на украинской земле, получившая название село Змеевка, приняла пополнение из 31 солдата, взятого в плен во время новой войны со Швецией.

1 августа 1929 года 886 жителей украинского села вернулись на историческую родину, в Швецию. Сегодня они проживают на Готланде в местечке Рома. Вместе с собой они привезли русские колокола и старошведский язык, который удивительным образом сохранили на чужбине их предки.

В начале октября 2008 года украинскую Змеевку посетила шведская королевская чета. Говорят, что Карлу XVI Густаву пришлось настаивать на поездке: у украинских властей не было особого желания показывать монарху небогатое село, где все еще проживает часть его компатриотов. Но, как говорится, нет худа без добра: к приезду гостей в Змеевке построили новую дорогу и детскую площадку для школы, а по маршруту следования их величеств расставили биотуалеты. Правда, газопровод, на который сильно рассчитывали сельчане, так и не провели. Обсудить эту проблему с королем жителям тоже не удалось — между ними и высокими гостями непреодолимой стеной встали десятки телохранителей.

Герои Готланда

Как и все островитяне, жители Готланда любят подчеркнуть свою «особость», дескать, у них там, в Швеции, своя жизнь, а у нас — своя. В чем-то такие утверждения обоснованны: остров вошел в состав объединенной страны только в 1645 году. По сей день тут сохраняется своеобразный диалект. И все же именно здесь проживали несколько героев, традиционно представляющих Швецию во всем мире.

Ежегодный фестиваль Средневековья длится ровно неделю и начинается всякий раз 1 августа — в тот самый день, когда датский король Вальдемар IV Аттердаг покорил Готланд

В местечке Кнейпбю, под самым Висбю, расположена «Виллеркюлля», то есть вилла «Курица» — знаменитая резиденция Пеппи Длинныйчулок. В «обаятельном» желтом домике с розовыми ставнями даже снимали о ней фильм, а сейчас здесь помещается своеобразный мемориальный музей: в спальне на первом этаже можно услышать, как Пеппи залихватски храпит, положив ноги на подушку, а голову под одеяло. Тут же небрежно развешаны и разбросаны все ее занимательные вещицы. На втором этаже имеется огромная книга для посетителей, где вкривь и вкось — под стать характеру хозяйки — юные почитатели пишут, что любят и помнят веселую героиню Астрид Линдгрен. Иногда подписи совсем лаконичны — «Пеппи!!!», иногда их сопровождают рисунки, например, ее любимой лошади, чей муляж в натуральную величину стоит на веранде. В седле можно посидеть, натягивая настоящие поводья…

Ну а главный герой острова — лицо уже реальное, а именно недавно умерший Ингмар Бергман. Здесь он снял несколько фильмов, в том числе «Седьмую печать», а на близлежащем островке Форё («Овечьем»), куда можно попасть на пароме с «большого» Готланда, построил дом, где жил до самой смерти. Там же, на местном церковном кладбище, режиссер и похоронен.

С Готландом связано имя и другого большого художника — Андрея Тарковского. Он оставил на острове еще один русский след, сняв свой последний фильм «Жертвоприношение» в местечке под названием Нэсхольмен, которое представляет собой, собственно говоря, маяк на маленьком мысу в юго-западной части острова. Природа здесь напоминает, скорее, африканскую саванну и мало похожа на окрестности того же Висбю, не говоря уже о материковой Швеции. И в этом еще одна особенность Готланда. Достаточно проехать километров пять, чтобы увидеть совершенно иной ландшафт. Может быть, дело всего лишь в теплом Гольфстриме, балтийским своим ответвлением омывающем остров. Но когда смотришь на цветущие в декабре розы, хочется верить, что это — обыкновенное чудо.

Фото Ксении Никольской

Ирина Дергачева , Ксения Никольская