Нерукотворное чудо — пещера Найка, расположенная в мексиканском штате Чиуауа, была обнаружена совершенно случайно. Гигантские прозрачные кристаллы гипса поразили воображение даже самых опытных геологов и спелеологов. Им еще предстоит раскрыть тайну этого фантастического, мощного и одновременно очень хрупкого мира, созданного Природой.

Большинство из нас при упоминании гипса представляют себе порошкообразный материал, который используется в медицине и строительстве и который добывают в больших карьерах. Этот широко распространенный в природе минерал действительно отлагался в разные геологические периоды в виде мощных осадочных слоев. Кроме того, его отдельные кристаллы и прослойки часто встречаются по берегам соленых озер и морей. А в пустынных и полупустынных местностях гипсовые желваки и прожилки лежат буквально под ногами — они образовались недавно прямо в верхней части грунта. Дело в том, что кристаллизация гипса в сухом воздухе и при резких перепадах температуры в засоленных песках начинается утром и продолжается по мере повышения температуры окружающей среды, а к вечеру с наступлением похолодания этот процесс прекращается. Так изо дня в день растут отдельные кристаллы, форма которых очень разнообразна: они могут быть таблитчатыми, длиннопризматическими, столбчатыми, игольчатыми или сдвоенными, образуя так называемые «ласточкины хвосты». Нередко из них получаются причудливые агрегаты: волокнистые, дендритные (похожие на деревья), скелетные, радиально-лучистые, «розочки». Но их размеры не превышают несколько сантиметров, достигая максимум первых метров. Все зависит от условий, которые требуются для роста гипсовых кристаллов.

Пещеру кристаллов, расположенную на глубине 300 метров в руднике Найка, обнаружили в 2000 году. Фото: SPL/EAST NEWS 

Помните школьный опыт по выращиванию кристаллов соли в домашних условиях? Точно так же можно вырастить и кристаллы васильково-синего медного купороса, зеленого железного купороса, разноцветных квасцов и многих других солей, хорошо растворимых в воде. Растворимость гипса хуже, чем у перечисленных соединений, поэтому получать его кристаллы в домашних условиях дольше и труднее. А вот в природе, которая не ограничена во времени, существуют естественные «лаборатории» по выращиванию удивительно красивых гипсовых кристаллов — это пещеры.

Чаще всего полости в земной коре образуются водой, которая размывает горные породы и растворяет слагающие их минералы. Лучше всего растворяются известняки, поэтому большинство пещер расположено именно в таких породах. В каждой создается особый микроклимат, который и диктует, какие минералы и в каком виде будут там кристаллизоваться. Из-за своей хорошей растворимости гипс в пещерах встречается очень редко, до недавнего времени было известно всего три места на Земле, где его можно увидеть в большом количестве. Это карстовые полости Кугинатгтау в Туркмении , Гваделупского хребта и гор Эль-Капитан в американском штате Нью-Мексико. Самые крупные кристаллы гипса можно наблюдать в пещерах Кап-Кутан (Туркмения) и Лечугия (Нью-Мексико). Они достигают длины 5 метров, но огранка их несовершенна: грани короткие и кривые. Так называемые «елочки» высотой 3—4 метра представляют собой не один кристалл, а множество сросшихся. Одиночные довольно крупные кристаллы есть в пещерах Гран Жеода в Испании , Дебар в Македонии , Раура в Перу . В пещерах Подолии, на Западной Украине, проявления гипса более умеренные и значительно мельче. Крошечные единичные кристаллы можно увидеть на стенах знаменитой Кунгурской пещеры Предуралья . Но все эти места не идут ни в какое сравнение с полостями мексиканской горы Найка, где обнаружены гигантские гипсовые, прозрачные и совершенной формы кристаллы.

Сотни тысяч лет гипсовые кристаллы росли в замкнутой полости, наполненной горячим минеральным раствором. Фото: SPL/EAST NEWS

Находка, безоговорочно признанная уникальной всеми специалистами мира, была сделана в 2000 году на севере Мексики , в районе, где более 200 лет добывают цинковую, свинцовую и серебрянную руды. Разрабатывая тоннель на глубине 300 метров, рабочие наткнулись на полость с огромными призматическими кристаллами. Далее, по ходу тектонического разлома, располагались еще две схожие полости. Детально исследовать находку сразу не смогли из-за высокой температуры — около 60 °С и 100-процентной влажности. Возможность ее осмотреть появилась позже, когда разгерметизированная пещера немного остыла. Она оказалась буквально сплошь поросшей кристаллами гипса, самые крупные из которых достигали длины 13 метров. Гипс — минерал мягкий. Его твердость по шкале Мооса соответствует 2. Но мегакристаллы оказались настолько прочными, что выдерживали вес человека.

Породы, где размещается пещера Найка, — обычные известняки, но под ними покоится магматический очаг, служащий источником горячих минерализованных растворов — гидротерм, которые и способствовали образованию полиметаллических руд, а также раствора сульфата кальция, или ангидрита, который, как полагают ученые, и оказался исходной средой для гипса. Массивные жилы ангидрита рассекают месторождение во многих местах. Для его образования есть все нужные компоненты. Источником кальция мог служить известняк, а серы — полиметаллические сульфидные руды. Такое минеральное сочетание близ пещер встречается часто, но вот кристаллы гипса в них чрезвычайно редки. Почему же они образовались в Найке? Исследование только в самом начале, но уже удалось установить условия роста кристаллов из раствора. Испанские и мексиканские кристаллографы, опубликовавшие статью в журнале Geology в 2007 году, изучили состав жидкости, попавшей в кристаллы, и провели лабораторные эксперименты. Раствор, из которого они сформировались, должен был сохраняться в очень узких и устойчивых рамках, которые соответствуют приблизительно 54 °С и почти 100% влажности. Кроме того, камера, где росли кристаллы, не имела сообщения с поверхностью, как обычные пещеры, поэтому сложившийся в ней комплекс условий не менялся длительное время, по крайней мере, тысячи лет. Их рост ограничивался только размерами пещеры.

Гипс — очень хрупкий минерал, но кристаллическая форма придает ему прочность. Фото: SPL/EAST NEWS

Для того чтобы вести добычу в местных горах, из проходных тоннелей необходимо было откачать воду. Так, еще не зная о существовании уникальных пещер, их осушили и таким образом открыли возможность их обнаружения. Собственно же вскрытие полостей можно назвать началом их конца — от контакта с воздухом кристаллы гипса будут со временем мутнеть и разрушаться. Чтобы не допустить этого, при входе в пещеру смонтировали дверь, которая отделяет ее от остального пространства вентилируемой шахты. Но это, конечно, временная мера, к тому же присутствие людей сказывается негативно — они неизбежно разрушают кристаллы, пополняют ими музеи и частные коллекции. Такое уже случилось с открытой на этом же месторождении в 1910 году пещерой Мечей, лишившейся на данный момент большей части своих красот. Поэтому в 2006 году был запущен проект, цель которого — оградить уникальный природный объект от уничтожения: международная команда ученых и спелеологов в течение двух лет изучала пещеру и документировала увиденное.

В процессе работы было сделано немало открытий. Чего только стоит одна находка пыльцы и микроорганизмов, захваченных гипсом в процессе роста! Кроме того, здесь обнаружили 30 минералов, 7 из которых ранее в пещерах не встречали, а один из них вообще неизвестен науке. Изотопное датирование, а также прямой эксперимент по росту кристаллов позволили установить примерный возраст самых крупных из них — от 500 до 200 тысяч лет. Результаты исследований пещеры, не имеющей аналогов в мире, еще предстоит обработать, но их значимость не подлежит сомнению.

Проект «Найка» — http://www.naica.com.mx

Владимир Чернавцев

Астронавты налаживают систему дегазации жидкостей для биологических экспериментов в условиях микрогравитации в лаборатории «Дестини» на МКС. Фото: SPL/EAST NEWS

Для человека космос — предельно враждебная среда. По сочетанию неблагоприятных факторов у космической пустоты нет земных конкурентов, разве что открытый огонь. Полет проходит практически в полном вакууме, невесомости, при очень больших перепадах температур и под воздействием ионизирующих излучений. Но и в таких условиях человек научился не просто выживать, а продуктивно работать — с помощью специального оборудования.

Даже сейчас, когда опыт околоземных полетов исчисляется годами, обеспечение жизнедеятельности в космосе остается чрезвычайно сложной технической и медицинской задачей. Ее решение возложено на систему обеспечения жизнедеятельности (СОЖ). Иногда также используют термин «системы жизнеобеспечения» (СЖО). В их число входят устройства и запасы для бесперебойного снабжения экипажа воздухом, водой и пищей, для очистки воздуха и воды, регулирования температуры и санитарно-гигиенического обеспечения.

СОЖ работает непрерывно, начиная с посадки экипажа в космический корабль на стартовом комплексе и заканчивая приземлением спускаемого аппарата. К системе предъявляются весьма жесткие требования. В первую очередь от нее требуется надежность, обеспечивающая на всех этапах полета безопасность и комфортные условия для работы экипажа. При этом она должна быть неприхотливой в обслуживании. И, конечно, как все остальные системы космического корабля, СОЖ должна иметь минимально возможные объем, массу и энергопотребление.

Давление воздуха

Если мерой критичности СЖО считать время, которое при их отказе остается в запасе у экипажа, то на первое место выходит, конечно, обеспечение воздухом. Он не только нужен для дыхания, но и обеспечивает необходимое внешнее давление, а также служит для отвода тепла, непрерывно выделяемого человеческим телом. Неудивительно, что одной из самых серьезных опасностей в космосе является разгерметизация, приводящая к потере воздуха.

Крупная пробоина или внезапно открывшийся в полете люк — страшный сон любого космонавта. Экипаж почти мгновенно оказывается в космическом вакууме, и если он не находится в спасательных скафандрах , то падение давления вызывает вскипание растворенных в крови газов, а воздух в альвеолах легких резко расширяется, приводя к их разрыву. Человек получает тяжелую баротравму, теряет сознание, и уже через минуту спасти его невозможно. Именно из-за этой угрозы для выхода в открытый космос приходится использовать специальные шлюзовые камеры с двумя люками — внешним и внутренним, которые нельзя открывать одновременно.

И все же разгерметизация не обязательно приводит к мгновенной катастрофе. Темп потери воздуха, который вытекает в вакуум примерно со скоростью звука, пропорционален диаметру отверстия. Несложный расчет показывает, что при получении сантиметровой пробоины отсек объемом 100 кубометров будет терять давление примерно на 10% каждые пять минут. То есть экипаж имеет в запасе несколько десятков минут на эвакуацию, даже если не использовать резервные запасы воздуха. Через отверстие диаметром один миллиметр воздух будет вытекать в 100 раз медленнее. Правда, и обнаружить такую пробоину гораздо сложнее.

Экипаж аварийного «Аполлона-13» приспосабливает патроны с гидроокисью лития из обесточенного командного модуля для очистки воздуха от СО sub 2 /sub в лунном модуле. Фото: NASA

 Разгерметизация

25 июня 1997 года на орбитальном комплексе «Мир» испытывалось ручное дистанционное управление стыкующимся космическим кораблем. Недавно разгруженный «Прогресс М-34» отошел от станции на 30 километров и стал приближаться. Но уже рядом со станцией что-то пошло не так. Вместо того чтобы неподвижно зависнуть в 50 метрах, корабль продолжил сближение со скоростью 3 м/с, промахнулся мимо стыковочного узла, зацепил солнечную батарею, повернулся и ударился в борт станции. Всего было зафиксировано семь соударений в течение трех минут. Почти сразу загорелось табло «Разгерметизация» и включилась прерывистая аварийная сирена. Автоматика чувствует снижение давления 1,5 миллиметра ртутного столба в минуту, а тут падение составляло более 6 миллиметров в минуту. Авария случилась, когда станция была вне зоны связи с Землей. Сеанс начался только через 9 минут. За это время экипаж уже успел по характерному шипению определить, что пробоина образовалась в модуле «Спектр», принявшем основной удар «Прогресса». С Земли подтверждают уже принятое решение герметизировать модуль. Александр Лазуткин успевает отключить все важнейшие системы — воздуховод и шланг холодильно-сушильного агрегата, разрезать электрические кабели, протянутые через люк. Через 14 минут после аварии модуль был изолирован. Давление на станции упало на 12%, до 670 миллиметров ртутного столба. Площадь пробоины составила 3—4 см2. Найти ее так и не удалось.

Зачем нам азот?

Наряду с поддержанием давления СОЖ должна обеспечить нужный химический состав атмосферы. В ней для жизненных функций организма важнее всего парциальные давления кислорода и углекислого газа, а количество азота роли не играет. Это позволяет довольно гибко варьировать газовый состав воздуха и давление на борту космических аппаратов.

На советских (и впоследствии российских) космических кораблях всегда применялась атмосфера, близкая по составу и давлению к земной. Американцы в первых пилотируемых системах 1960—1970 годов — «Меркурий», «Джемини» и «Аполлон» — использовали атмосферу из чистого кислорода. Давление при этом составляло лишь 35—38% от нормального. Отказ от ненужного для дыхания азота сокращает массу запасов воздуха, упрощает СОЖ и, главное, благодаря снижению давления позволяет уменьшить толщину стенок, а с ней и массу обитаемых отсеков.

Однако именно кислородная атмосфера стала причиной гибели экипажа «Аполлона-1» 27 января 1967 года. В тот день астронавты Эдвард Уайт, Вирджил Гриссом и Роджер Чаффи проводили наземные испытания. К этому времени конструкция корабля еще не была «доведена до ума», многие электрические кабели даже не были толком заизолированы, из негерметичных трубопроводов системы терморегулирования постоянно утекала пожароопасная жидкость этиленгликоль. Внезапно в командном отсеке, где находились все три члена экипажа, произошло короткое замыкание и начался пожар. Электропроводка и горючие материалы в кислородной атмосфере мгновенно вспыхнули. Спустя несколько секунд экипаж был уже мертв — астронавты отравились токсичными продуктами горения.

Разработчики не без оснований полагали, что при низком давлении риск пожара будет минимальным. Но при наземных испытаниях командный отсек заполнялся чистым кислородом при нормальном атмосферном давлении — иначе оболочку просто смяло бы, как пустую консервную банку. Проверенные ранее материалы, которые не должны были гореть в условиях полета, при давлении кислорода втрое выше расчетного, вдруг вспыхнули... В дальнейшем, при тренировках и перед стартом, корабль стали заполнять смесью кислорода (60%) и азота (40%) при нормальном давлении. При выведении на орбиту она заменялась атмосферой, состоявшей на 98% из кислорода и только на 2% из азота, но давление при этом снижалось втрое. Правда, на станции «Скайлэб» американцы, не меняя давления, заменили четверть кислорода азотом, главным образом чтобы снизить пожароопасность.

Углекислый газ — за борт

В сутки человек усваивает из воздуха около килограмма кислорода (O sub 2 /sub ). Примерно три четверти из этого количества выделяется с дыханием, но уже в составе углекислого газа (CO sub 2 /sub ), которого в выдыхаемом воздухе содержится примерно 5%. В то же время предельно допустимая объемная концентрация СО sub 2 /sub составляет лишь десятые доли процента. При большем количестве он начинает препятствовать усвоению кислорода. Если не очищать воздух, содержание углекислого газа быстро вырастет и самочувствие экипажа резко ухудшится вплоть до гибели. Кроме того, через легкие и кожу в сутки выделяется 1—2 килограмма водяных паров, от которых тоже надо  избавляться, прежде чем они начнут конденсироваться на оборудовании. 

Космонавт Сергей Крикалев с устройством электролиза воды «Электрон». Фото: NASA

Проще всего поддерживать состав атмосферы, сбрасывая «отработанный» воздух за  борт и подавая свежий из баллонов. Однако без  специальных приспособлений человек может  использовать лишь около 1% кислорода, содержащегося в помещении. После этого концентрация CO sub 2 /sub поднимается до опасного уровня, и воздух необходимо менять. Получается, что  вместо килограмма кислорода на человека в  сутки придется брать в полет в 100 раз больше.  Поэтому на практике применяются более сложные системы, которые удаляют углекислоту без  сброса (или с существенно меньшим сбросом)  воздуха за борт.

На заре космонавтики рассматривалась  идея очистки воздуха путем вымораживания:  сначала конденсируется водяной пар, а затем  при температурах ниже –78 °С замерзает CO sub 2 /sub .  Но такой метод слишком расточителен в энергетическом плане, да и надежность криогенных систем оставляет желать лучшего. Поэтому на практике холодильники-конденсаторы  применялись только для удаления избытка  влаги, в частности на кораблях «Восток», «Восход» и «Союз», а также на орбитальных станциях «Салют». Углекислый же газ удаляли  физико-химическими методами с применением различных сорбентов. В американских  пилотируемых аппаратах воздух прогонялся  через контейнеры с гидроокисью лития, которая захватывает углекислый газ, а в советских — через надперекись калия, которая вдобавок выделяет кислород при контакте с влажным воздухом. На выходе такой регенерационной установки ставился фильтр, например из активированного угля, для поглощения других вредных примесей.

На «Мире» и Международной космической станции (МКС) все устроено несколько иначе. Здесь применили многоразовые цеолитовые поглотители углекислоты и «лишней воды» (молекулярные сита). «Напитавшиеся» углекислым газом поглотители вставляют в специальную печку, где они за несколько часов под нагревом высвобождают углекислый газ в забортное пространство.

Командир 10-й экспедиции на МКС астронавт Лерой Чиао тренируется на беговой дорожке в модуле «Звезда». Фото: NASA

Чтобы не сойти с ума

Сегодня это кажется странным, но всего полвека назад медики вовсе не были уверены, что человек сможет пережить условия космического полета. Никто не знал, как подействуют на организм перегрузки, невесомость, космическое излучение, сознание оторванности от Земли. В фантастическом рассказе «Лунная бомба», опубликованном еще в 1926 году, Андрей Платонов приводит сообщения с борта первого космического аппарата инженера Крейцкопфа, который отправился облететь Луну:  7. Звезды физически гремят, несясь по своим путям... Передайте, что я у источников земной поэзии... Здесь страшно, тревожно и все понятно...

9. Я обнаружил кругом электромагнитный океан.

10. Нет никакой надежды на возвращение на Землю, лечу в синей заре.

11. Луна надвигается. Напряжение два миллиона вольт. Мрак.

14. Среда электромагнитных волн, где я нахожусь, имеет свойство возбуждать во мне мощные, неудержимые бесконтрольные мысли. Я не могу справиться с этим нашептыванием. Я не владею больше своими мозгами, хотя сопротивляюсь до густого пота...

20. Иду в газовых тучах лунных извержений. Тысячелетия прошли с момента моего отрыва от земного шара. Живы ли те, кому я сигнализирую эти слова, слышите ли вы меня? (С момента отлета Крейцкопфа прошло девятнадцать часов. — Примечание акад. Лесюрена.)

23. «Бомба» снижается. Я открываю люк, чтобы найти исход себе. Прощайте. Чего-то подобного опасались медики и психологи спустя 35 лет, когда готовили к полету Юрия Гагарина. На случай неадекватных действий со стороны пилота первого корабля из-за перегруженной психики инженеры позаботились о его безопасности. Прежде чем запустить тормозной двигатель, ему надлежало подтвердить свою вменяемость, решив простую логическую задачку: получить цифровой код. Только введя его, можно было вручную включить необходимое оборудование.

Кислородный запас

Когда проблема очистки воздуха решена, дело остается за малым: регулярно восполнять расход кислорода. В капсуле «Меркурий», первом американском космическом корабле, кислород добавлялся из газового баллона по сигналу датчика парциального давления. Аналогично обеспечивалась и орбитальная станция «Скайлэб», на борту которой в сжатом виде хранилось более 2 тонн кислорода и 600 килограммов азота в баллонах под давлением почти 210 атмосфер.

А вот на кораблях «Джемини» и «Аполлон» был применен иной подход к обеспечению кислородом. Его хранили в жидком виде и подавали для дыхания через контур газификации. Одновременно кислород использовался в топливных элементах для выработки электроэнергии в прямой реакции с водородом. Так же устроено снабжение кислородом и на космических челноках «Спейс шаттл». У них нет солнечных батарей, так что кислород нужен не только для дыхания экипажа, но и для работы электрооборудования. Его запас в значительной мере определяет возможную продолжительность полета.

Прямо противоположный подход применяется на МКС. Здесь высокая мощность солнечных батарей делает оправданным обратный процесс: электролизер «Электрон» разлагает техническую воду на кислород, пополняющий атмосферу станции, и водород, который сбрасывается за борт. Правда, такая система оказалась не слишком надежной. В 2005 году на МКС возникли неполадки с «Электроном», и российские космонавты были вынуждены сжигать так называемые кислородные шашки. Это устройства, представляющие собой канистру с пер хлоратом лития и железным порошком, которые при медленном горении выделяют газообразный кислород. По количеству запасенного кислорода на единицу массы шашки существенно эффективнее баллонов со сжатым воздухом, но при их использовании нельзя регулировать приток кислорода. Кроме того, срок их хранения ограничен.

Вода и пища

Важнейшими после дыхания потребностями человека являются питье и еда. По российским нормативам для нормальной работоспособности космонавт должен получать в сутки 2,2 литра воды, из которых около 0,75 литра используются для питья. У американских астронавтов норма расхода воды больше — примерно 3,6 литра. Для питья у каждого члена экипажа есть индивидуальный мундштук, который насаживается на шприцы разветвленной бортовой системы водоснабжения «Родник». На них же надеваются тюбики с сублимированной пищей. На МКС воду доставляют в основном грузовыми рейсами «Прогрессов» и «Шаттлов», а в последнее время еще и европейскими транспортными кораблями «Жюль Верн».

Космические продукты. На пакете с сублимированным протертым шпинатом (вверху справа) виден клапан для воды. Фото: NASA

Воду также получают в результате работы кислородно-водородных топливных элементов. Но из-за большого количества растворенных газов ее используют только для технических, в частности гигиенических нужд. На станциях «Салют» и «Мир» техническая вода добывалась из конденсата атмосферной влаги и мочи космонавтов, чем достигалась почти полная замкнутость системы водоснабжения. Это, в частности, позволило оборудовать станции душевой кабинкой из полимерной пленки, в которую вода подавалась под давлением через распылитель. На МКС контур «по воде» разомкнут: ее отходы сливают в опустевшие водяные баки «Прогрессов» и более не используют. Душа здесь нет, и экипаж «моется всухую», обтираясь влажными салфетками. Связано это не только с экономией воды, но и с большой длительностью и трудоемкостью принятия душа в невесомости. Достаточно сказать, что, прежде чем выйти из кабинки, космонавт должен был специальным отсасывающим устройством тщательно собрать внутри все капли воды. По той же причине экономии времени космонавты не стирают одежду на борту, а просто периодически берут новый комплект.

Что касается еды, то нормой считается суточное потребление примерно 500—600 граммов пищи (в пересчете на сухую массу) при калорийности 2500—2700 килокалорий. Для экипажей «Салютов» продукты питания упаковывались в 100-граммовые консервные банки и алюминиевые тубы по 165 грамммов. Сухие (сублимированные) соки и кофе расфасовывались в пленочные пакеты. Для приготовления пищи и напитков имелся специальный проточный блок подогрева воды. Сейчас пища экипажа МКС более разнообразна. В нее входят как обезвоженные, так и готовые продукты. Свежие овощи и фрукты на борту станции тоже бывают, но нечасто — только при визитах «Прогрессов» и «Шаттлов».

Космическая сантехника

Так уж получилось, что человеческий организм должен время от времени избавляться от продуктов жизнедеятельности, в том числе и в космосе. В сутки здоровый человек выделяет в среднем 1,5 литра жидких и около 250 граммов твердых отходов. На Земле эта надобность, о которой обычно не говорят вслух, отправляется достаточно просто (разве что общественных туалетов всегда не хватает), но в космосе это настоящая проблема. В невесомости, если не принять специальных мер, отходы жизнедеятельности попросту разлетятся по всему объему орбитальной станции. Что, надо признать, не просто неприятно, но еще и вредно, и даже опасно...

На заре космонавтики, когда полеты были короткими и выполнялись, как правило, в скафандрах, первые устройства для сбора твердых и жидких отходов представляли собой эластичные трусы со сменными гигроскопическими прокладками — предтечами всем известных памперсов. Современное космическое ассенизационное устройство внешне напоминает туалет самолета или поезда, но имеет гораздо более сложное устройство. Этот туалет снабжен фиксаторами для ног и держателями для бедер (что делать — невесомость). Специальный вентилятор засасывает отходы в предназначенную для них емкость.

Мочу, собираемую в 20-литровые канистры, консервируют — с помощью раствора серной кислоты — и позднее перекачивают в освободившиеся баки для воды корабля «Прогресс». Твердые отходы размещаются в индивидуальных пакетах, хранящихся в алюминиевых контейнерах, которые также помещают в очередной «Прогресс», предварительно освобожденный от грузов. Отделившийся от станции корабль сжигает «продукт вторичный» в атмосфере, когда сходит с орбиты. Раньше на станциях «Салют» и «Мир» гермоконтейнеры с отходами просто периодически выбрасывались в космос через шлюз и сгорали в атмосфере самостоятельно.

Ассенизационное устройство капризно, особенно если использовать его слишком часто. К примеру, на МКС пока установлен единственный туалет — на российском модуле «Звезда». И когда в мае 2008 года он вышел из строя, экипажу пришлось пользоваться ассенизационным устройством корабля «Союз». К счастью, челнок «Дискавери» доставил в июне специальные контейнеры, а экипаж, исполнив роль «космических сантехников», смог починить туалет. Но полностью проблема будет решена только после монтажа на МКС еще одного туалета, изготовленного в России по заказу NASA за 19 миллионов долларов.

Радиационная защита

Кроме обеспечения относительного комфорта для космонавтов создатели орбитальных станций и кораблей озабочены защитой экипажа от космического излучения. Оно состоит из заряженных частиц, в основном протонов и электронов, а также высокочастотных электромагнитных квантов. Часть из них приходит от Солнца, часть — из глубокого космоса. Проходя через тело человека, это излучение вызывает ионизацию вещества, нарушая работу облученных клеток, тканей и организма в целом.

Землю от космического излучения защищают атмосфера и магнитное поле. На орбите радиационный фон в сотни раз больше, чем на поверхности Земли. Каждые сутки космонавт получает дозу облучения 0,3—0,8 миллизиверта — примерно в пять раз больше, чем при рентгене грудной клетки. При работе в открытом космосе воздействие радиации оказывается еще на порядок выше. А в моменты мощных солнечных вспышек можно за один день на станции схватить 50-суточную норму. Не дай бог в такое время работать за бортом — за один выход можно выбрать допустимую за всю карьеру дозу, составляющую 1000 миллизивертов. В обычных условиях ее хватило бы года на четыре — столько еще никто не налетал. Причем ущерб здоровью от такого однократного облучения будет значительно выше, чем от растянутого на годы.

И все же низкие околоземные орбиты еще относительно безопасны. Магнитное поле Земли захватывает заряженные частицы солнечного ветра, образуя радиационные пояса. Они имеют форму широкого бублика, окружающего Землю по экватору на высоте от 1000 до 50 000 километров. Максимальная плотность частиц достигается на высотах около 4000 и 16 000 километров. Сколько-нибудь длительная задержка корабля в радиационных поясах представляет серьезную угрозу жизни экипажа. Пересекая их на пути к Луне, американские астронавты за несколько часов рисковали получить дозу 10—20 миллизивертов — как за месяц работы на орбите.

В межпланетных полетах вопрос радиационной защиты экипажа стоит еще острее. Земля экранирует половину жестких космических лучей, а ее магнитосфера почти полностью задерживает поток солнечного ветра. В открытом космосе без дополнительных мер защиты облучение вырастет на порядок. Иногда обсуждается идея отклонять космические частицы сильными магнитными полями, однако на практике ничего, кроме экранирования, пока не отработано. Частицы космического излучения неплохо поглощаются ракетным топливом, что наводит на мысль использовать полные баки как защиту от опасной радиации. Пионеры практической космонавтики, которые в начале 1960-х предлагали устраивать на межпланетных кораблях специальные радиационные убежища, окруженные баками с топливом, блоками аккумуляторов и контейнерами с грузами и пищей, как оказалось, были весьма близки к истине в вопросе радиационной безопасности.

Экипаж «Союза-11» последним стартовал в космос без спасательных скафандров. Фото: ИТАР-ТАСС

Нештатные ситуации

Нештатные, или попросту аварийные, ситуации возникают нечасто, но готовность к ним нужна постоянно. Внезапная разгерметизация отсеков, острое заболевание у кого-то из космонавтов или еще какой-нибудь «космический форс-мажор» могут потребовать экстренной эвакуации экипажа на Землю. Для этого к МКС всегда пристыкован дежурный «Союз», который в течение полугода играет роль спасательной шлюпки. Когда численность экипажа станции удвоится и достигнет шести человек, придется постоянно держать два дежурных «Союза», во всяком случае, пока не появятся более вместительные корабли, например «Орион» или «Клипер». Хотя атмосфера из чистого кислорода сейчас не используется, опасность пожара на станции нельзя сбрасывать со счетов. Казалось бы, в условиях невесомости нет конвекции, а значит, и притока свежего кислорода, так что любое возгорание должно угаснуть само собой. Однако «подпитывать» огонь может работающая система вентиляции. Коварство космического пожара в том, что его трудно засечь по звуку. В невесомости нет естественной конвекции, и пламя само по себе не шумит. Кроме того, слабые звуки заглушаются гулом работающего оборудования. При горении опасно не столько пламя, сколько концентрация токсичных продуктов горения, а также их прогонка по отсекам станции системой вентиляции. Поэтому основными подходами к борьбе с возгораниями является своевременность их обнаружения с помощью специальных датчиков огня и газоанализаторов, а также выключение вентиляции. Космонавтов необходимо снабжать противогазами, а на этапе проектирования аппарата применять негорючие и огнестойкие материалы, не выделяющие при нагреве токсичных веществ. Для повышения безопасности и надежности работы многие системы космических аппаратов, а в особенности пилотируемых, многократно резервируются. Ярким примером пользы резервных систем служит полет корабля «Аполлон-13» в апреле 1970 года. Неудачи преследовали миссию с самого начала, но наибольший «сюрприз» ждал троих астронавтов — Джеймса Ловелла, Джона Свайгерта и Фреда Хейза в понедельник 13 апреля. В этот день на полпути к Луне в служебном отсеке «Аполлона» взорвался бак с жидким кислородом, который питал один из топливных элементов корабля. Осколками был поврежден и второй бак. Практически сразу упало напряжение в электросети, многие системы пришлось отключить, температура в обитаемых отсеках понизилась. И тут как нельзя кстати оказался второй «обитаемый объем» — кабина лунного модуля «Аквариус», наличие которого во многом помогло астронавтам справиться с возникшими проблемами. Пережив несколько неприятных дней, страдая от холода и недостатка кислорода, отремонтировав подручными средствами систему удаления CO2, астронавты успешно вернулись на Землю 17 апреля. Эпопея «Аполлона-13» прекрасно иллюстрирует преимущества, которые дает резервирование систем. Не будь лунного модуля, вряд ли астронавты смогли бы выбраться из этой передряги.

Возвращение на землю

Особые функции возлагаются на систему жизнеобеспечения на этапах старта и посадки космического корабля . В это время, например, могут меняться давление и состав воздушной смеси. Но главной задачей является, конечно, обеспечение физической безопасности экипажа.

Для уменьшения воздействия перегрузок разработчики стараются равномерно распределить вес по всей поверхности тела, на которую человек опирается в кресле. Это особенно актуально для аппаратов с малым аэродинамическим качеством, экипаж которых подвергается перегрузкам от трех единиц и выше. Для них проектируются так называемые антропоморфные кресла с индивидуальными вкладышами — ложементами. Их изготавливают точно по фигуре космонавта. Человека помещают в неглубокую ванну, в которую заливают гипс; по гипсовой отливке делается пластиковая «стелька», которую укладывают в кресло. При «пересменке» на станции космонавты переносят свой ложемент из одного «Союза» в другой. Поза пилота подбирается так, чтобы при спуске перегрузки не позволяли крови отливать от головного мозга — это самая частая причина потери сознания под воздействием перегрузок.

Срабатывание различного рода устройств разделения вроде пироболтов, наличие многочисленных клапанов, а также большие нагрузки, действующие при спуске аппарата, заставляют учитывать риск разгерметизации, из-за которой в 1971 году вскоре после схода с орбиты погиб экипаж «Союза-11». Поэтому сейчас все космонавты возвращаются на землю в специальных спасательных скафандрах . Разумеется, они легче и меньше в размерах, чем те, в которых выходят в открытый космос, но все равно их введение после трагедии «Союза-11» заставило сократить состав экипажа с трех до двух человек. Лишь много позже, после уменьшения габаритов и массы бортового оборудования, удалось восстановить прежнюю численность экипажей «Союзов».

После приземления и открытия люка работа бортовой системы обеспечения жизнедеятельности пилотируемой ракетно-космической системы заканчивается, а забота о безопасности космонавтов — нет. Ведь в случае нештатных ситуаций, таких, к примеру, как «срыв» из управляемого спуска в баллистический (вспомним посадки «Союзов» ТМА-10 и ТМА-11), спускаемый аппарат может приземлиться хоть и мягко, но весьма далеко от расчетной точки. В подобных случаях на помощь экипажу приходит поисково-спасательная служба. Но это уже другая история.

Игорь Афанасьев , Дмитрий Воронцов

Когда точно и кем был основан город на каменистом холме в причудливой складке речных берегов, достоверно неизвестно. Имя поселению дали римляне. Художник, прославивший город, был греком. Одну из главных городских достопримечательностей — мусульманскую мечеть — возводили несколько поколений арабов. Самое известное здание, большую синагогу, построил еврей Самуэль Леви. И все же Толедо — самый испанский из всех городов Испании. Не столько по виду, сколько по духу.

В мае 1561 года из Толедо на северо-восток потянулись телеги, наполненные скарбом и кипами бумаг из королевских архивов. За ними уныло тряслись в каретах многочисленные придворные Филиппа II в безупречных черных костюмах. Они были очень недовольны затеей с переездом. Оно и понятно: заштатный городишко Мадрид не мог тогда похвастаться ни славой, ни богатством. Там не было даже собора (он появился только в конце ХIХ века), не говоря уж о трибунале святой инквизиции или университете. Да что собор — там даже приличной реки не было (речушка Мансанарес не в счет), что затрудняло снабжение города продовольствием. «Какая глупость! — должно быть, думали про себя придворные. — А ведь в Толедо только-только отстроили королевский дворец!»

Причины, по которым Филипп II сменил роскошные толедские покои на скромный охотничий замок в Мадриде , неясны. Монарх не оставил в документах ни строчки о таком важном для страны решении. Остается только гадать: может, его привлекали богатые дичью мадридские леса, где могла охотиться королевская семья? Или он пошел на поводу у юной супруги Елизаветы Валуа? Тринадцатилетняя француженка заболевала от тоски в аскетичном и мрачноватом Толедо. А может быть, он бежал от спесивой толедской знати и занудствующего архиепископа? Или ему не давали покоя амбициозные урбанистические прожекты?

Толедо провожал двор с бесстрастием настоящего идальго — еще вернутся. Монархи тогда часто «кочевали» по стране: Вальядолид — Бургос — Сарагоса... Но ни Филипп II, ни последующие правители не вернулись, прочно обосновавшись всего в 70 километрах от величественного города на берегу Тахо. Тогда всадник преодолевал это расстояние за день. Сегодня ультрасовременный скоростной поезд из нынешней столицы в бывшую идет ровно 30 минут. Основную массу пассажиров составляют туристы, студенты, монахини и разного ранга чиновники.

С туристами все понятно. Среди студентов по выправке часто можно «опознать» кадетов Толедской пехотной академии. Монахиням тоже всегда найдется зачем съездить в «штаб-квартиру» испанской церкви. Чиновники, скорее всего, направляются на конгресс — последние лет 20 их модно проводить в историческом «обрамлении». Самые шикарные мероприятия устраивают за городскими стенами на противоположном берегу Тахо. Тогда участники международных конференций могут видеть из окон изящный толедский силуэт. Для эффекта хорошо повесить в зале заседаний гравюры с видами XVI века — картинка в окне идентична картинке на гравюре. Все узнаваемо — и колокольня собора, и Алькасар, и крутая излучина реки Тахо, и башня Родриго.

Дело о наследстве

Одинокая башня за городскими стенами на крутом берегу прямо у воды — вот все, что осталось от дворца последнего вестготского короля Родриго . В Толедо она также известна как «купальня Ла Кавы». Согласно средневековым романсам, однажды утром хозяин дворца увидел с башни обнаженную красавицу Флоринду Ла Каву, полоскавшую в реке золотые косы. Дон Родриго был сражен прелестью купальщицы и немедленно ее возжелал. Получив отказ, ослепленный страстью монарх силой овладел девицей. Обесчещенная оказалась дочерью знатного человека, губернатора Сеуты, который в отместку натравил на Испанию мавров. Путь до столицы занял у арабского полководца Тарика ибн-Зияда считанные недели. Толедская монархия готов, которые всего тремя веками ранее брали Рим и заняли испанские провинции павшей империи, приказала долго жить. Так дон Родриго из-за любви потерял королевство и целый народ канул в историю.

Испанцы должны бы проклинать сладострастного короля, но в романсах его чаще жалеют и оправдывают — во всем, мол, женщина виновата, а «…несчастный король Родриго, Лишившись всего, что имел, Бежал в неприступные горы — Такой ему выпал удел». Кроме романтического флера в этих романсах есть и глубокая историческая правда. Испанская нация в известной степени сформировалась «благодаря» поступку дона Родриго. Ни римляне, жившие на территории пиренейских провинций, ни смявшие их вестготы не были еще испанцами. Ими стали те, кто в последующие семь с половиной столетий пядь за пядью отвоевывал у мусульман потерянные доном Родриго земли. Испанцы родились в горниле реконкисты.

Правда, хронисты, историки, да и просто здравый смысл говорят нам, что роковая страсть во всей этой истории ни при чем. Вестготское королевство пало совсем по другим причинам: политическим, экономическим... В частности, арабов пригласили сторонники вестгота Агилы — еще одного претендента на престол Родриго. Мавры же, оказывая ему военную помощь, преследовали собственные территориальные интересы, а заодно охотились за сокровищами вестготской столицы. Действительно, по свидетельству арабского летописца, они нашли в Толедо «продовольственное изобилие и неисчислимые богатства». Как выяснилось позднее — через 1000 с лишним лет — нашли они далеко не все.

Покидая Толедо, придворные короля Филиппа II видели его таким же, как мы сегодня — с XVI века городская панорама практически не изменилась

Клад из Гварразара

В августе 1858 года одна супружеская пара отправилась на кладбище в местечке Гварразар неподалеку от Толедо. Накануне была сильная гроза, и некоторые могилы подмыло. Заглянув под замшелую плиту, любопытные Мария и Франсиско обнаружили нишу с коронами, золотыми крестами и церковной утварью. Ночью супруги потихоньку перетаскали что могли в дом, стараясь остаться незамеченными. Однако их сосед Доминго проследил за ними и сам не упустил удачу — он отыскал еще одну могилу с драгоценностями и тоже спрятал их у себя. Счастливчики начали потихоньку сбывать найденное добро, предварительно «расчленяя» крупные предметы. Так бы сокровище и разошлось, если бы не толедский ювелир по имени Хосе Наварро. Он опознал в кусках золота, украшенных сапфирами и жемчугами, вотивные короны, которые набожные вестготские короли приносили в дар толедским церквям. Ювелир скупил все что мог и передал правительству, «желая, чтобы сокровищами владела нация, но за соответствующую компенсацию нынешнему владельцу». Кладбище Гварразара перекопали вдоль и поперек (на этот раз уже официальные кладоискатели), но ничего, кроме руин небольшой вестготской церкви, больше не нашли.

Значительная часть распроданных легкомысленными супругами и их соседом драгоценностей ушла через границу, во Францию , и попала в парижский музей Клюни. Все, что удалось спасти испанцам, хранится в Мадриде — в Археологическом музее и королевской Оружейной палате. Гварразарский клад признан самой крупной и яркой коллекцией прикладного искусства вестготов.

Толедскому музею вестготского искусства, уместившемуся в небольшой церкви Сан Роман, ни одной подлинной короны не досталось. Выставлены только копии (впрочем, отличного качества). В бывшей столице вообще мало что осталось от вестготов: часть городской стены, возведенной королем Вамбой, разрозненные колонны, капители и фризы, остатки фундаментов. Зато Толедо получил от бывших хозяев наследство другого рода. Во-первых, громкое имя, которое при них впервые зазвучало на весь мир, когда король Атанагильд сделал своей столицей в 576 году неприметный, но удобно расположенный Толетум. Во-вторых, статус церковной метрополии: с 610 года и по сей день Толедо — место пребывания высшего духовного начальства страны. Так что городу грех жаловаться.

И все же настоятель Толедского собора долго сетует, понизив голос до шепота: «Мы боимся проводить ремонтные работы внутри храма. В Толедо только копни — непременно «вылезет» какой-нибудь готский фундамент. И тогда все — Министерство культуры тут же лапу наложит. Им все равно где копать, хоть под алтарем. А у нас паства». Опасения падре понятны и рядовым горожанам. Более того, случайно обнаружив в саду каменную кладку, несознательные граждане часто засыпают ее обратно, и рот на замок. Не дай бог археологическая ценность — выселят из родного дома!

Впрочем, прежде чем закопать опасную находку, толедцы ее внимательно исследуют — а вдруг клад…

Последние из мосарабов

«Истинные сокровища Провидение само сохраняет для нас, — продолжает аббат кафедрального собора отец Хуан. — Этот храм посвящен Деве Марии, и даже иноверцы, разрушив его, не посмели осквернить след Богородицы». В приделе Нисхождения за решеткой из толстых металлических прутьев хранится кусок мрамора в форме куба. На кафельной табличке рядом — надпись: «Дотроньтесь до камня и скажите с великим благоговением: да будет почитаемо то место, которого коснулась нога Пресвятой Богородицы». Считается, что Богоматерь ступила на этот камень в 666 году, чтобы возложить на архиепископа толедского Ильдефонса (посмертно канонизирован) ризу. Ислам также признает Деву Марию (Марьям) великой праведницей. Поэтому, войдя в город и устроив в соборе мечеть, мавры не тронули святыню, а, напротив, как и требует «инструкция», всячески ее почитали.

«И вообще, единственное сокровище для христианина — в его душе, это его вера в Господа нашего, Иисуса . — Падре привычно берет ноту проповеди, но вдруг, прервавшись, строго на меня смотрит. — Ты, между прочим, крещеная, дочь моя? — Успокоившись на этот счет, он возвращается к прерванной речи: — И эта вера спасла христиан Испании, когда она была захвачена чужеземцами. Мавры могли разрушать церкви, но они не сломили христианский дух. И лучший пример этому — наши мосарабы».

В честь праздника Тела и Крови Христовых стены кафедрального собора украшаются с внешней стороны старинными гобеленами из сокровищницы этого храма

Сильные духом

Христианам Пиренейского полуострова, неожиданно ставшим исламскими подданными, оставалось только принять новые «правила игры»: учить арабский язык, носить восточные имена и одежды, строить из кирпича, а не из камня… Единственное, от чего они поначалу не отказывались, была вера. Благо эмиры позволяли им за специальный налог отправлять любые культы.

Шли годы, десятилетия, века… Желая освободиться от тяжелого бремени налогов и обрести равные с мусульманами права, многие христиане стали потихоньку переходить в ислам. Их называли мулади — «новые мусульмане». Со временем эта тенденция усилилась настолько, что к 1200 году около 90% населения мавританской Испании уже составляли сторонники ислама. Тех, кто, несмотря на неудобства, продолжал молиться Христу, стали называть мосарабами (от арабского «муста"риб» — «арабизировавшийся»). Причем давление среды было так сильно, что к Х веку в некоторых мосарабских общинах забыли родное романское наречие, и пришлось переводить на арабский Евангелие.

В Толайтуле (Толедо на арабский манер) эта община была одной из самых могущественных: у них имелись особый суд, свои законы и не менее шести церквей. Упрямые мосарабы почти 400 лет ждали, когда до них докатится реконкиста. И дождались: в 1085 году Альфонс VI, король Кастилии и Леона, во многом благодаря их поддержке, вошел в город… И тут выяснилось: оторванные от остального христианского мира мосарабы совершали литургию по старинке, как это делали их деды и прадеды. За несколько лет до завоевания Толедо этот старинный обряд, оформившийся еще при вестготах, был осужден папой Григорием VII и повсеместно заменен единым латинским. Однако, учитывая заслуги толедской общины в освобождении города, папа вскоре даровал ей исключительное право служить литургию по мосарабскому обряду (его еще называют испанским и вестготским) в шести приходах Толедо. Много позже, в 1992 году, другой папа, Иоанн Павел II, впервые в истории лично отслужил мосарабскую мессу в Ватикане , подтвердив тем самым ее легитимность в лоне католической церкви.

Сегодня, как и все последнее тысячелетие, в 9.00 толедские мосарабы ежедневно собираются на утреннюю мессу. Всего их в Толедо осталось около 2000 семей, и они чрезвычайно гордятся своим происхождением. «Наша фамилия встречается в метрических книгах прихода Санта Хуста с конца VI века», –– сообщает Хесус де Андрес Артеро. И он, и его 20-летняя дочь Клара, могли бы «приписаться» к обычному католическому приходу — дело добровольное, но оба предпочитают следовать семейной традиции.

Это, кстати, требует некоторых дополнительных усилий, потому что мосарабская служба ведется не на испанском, а на латыни. Прихожанам поэтому приходится следить за ходом литургии по специальным книжечкам — в них приводится полностью латинский текст с переводом и пометами вроде: «эта молитва читается хором и стоя» или «после того, как святой отец воздел руки к небу, спеть аллилуйя». В остальном же человеку, не слишком искушенному в тонкостях римско-католической службы, не очень понятно навскидку, в чем, собственно, отличие мосарабского обряда от обычного латинского: другой порядок молитв, чуть иначе освящаются облатки… Служат такую мессу специально обученные священники в двух приходах (Санта Хуста и Санта Эулалия) и в особом приделе кафедрального собора.

Мосарабский падре был строг и, окончив службу, снимать интерьеры «своего» придела не позволил. Пока мы вели с ним бесплодные переговоры, прихожане достали откуда-то пакеты и сумки, вытащили из них длиннополые темно-синие плащи, шапочки, цепочки с медальонами и начали во все это облачаться. Наша новая знакомая Клара ловко воткнула в волосы высокий гребень с черной кружевной мантильей и отвела нас в сторону: «У старшины нашего братства есть ключ от придела, он разрешит вам фотографировать, но позже. А сейчас — все на процессию». Сегодня праздник Тела и Крови Христовых — главный в городе.

Для наблюдения за крестным ходом жители нижних этажей загодя выносят на улицу стулья. Больше повезло тем, кто может занять место на балконе

Национальность — христианин

По современным меркам Толедо — город совсем небольшой: всего 80 000 жителей. Во время «Большой недели», которая устраивается по поводу праздника Тела и Крови Христовых (иначе — праздник Евхаристии), количество пешеходов на улицах удесятеряется. Сами же улицы — узкие, крутые, мощенные мелким булыжником, одним словом, средневековые, — декорируются с потрясающим размахом. Счет употребленным для этого живым цветам и ароматическим травам идет на кубометры. 10 кубов тимьяна, столько же розмарина, белых и лиловых петуний, гладиолусов, герани, лаванды. Цветущие растения развешиваются вдоль улиц в горшках, травы — гирляндами, пахучий тимьян и розмарин разбрасываются по мостовой. К концу дня их разбирают: туристы и паломники — на память, толедцы — на приправы.

Фасады домов не видны за гобеленами и штандартами с вышитыми на них гербами знатных фамилий. Если в доме нет никакого, даже захудалого герба, толедцы вывешивают с балконов шелковые шали, расписные платки и всякого рода флаги: государственные, региональные, футбольные… Среди прочих мы отметили российский, флаг сексуальных меньшинств и флаг второй Испанской республики (1931—1939). Над улицами, по которым проследует процессия, натянуты полотняные тенты с гербами и без гербов. В первый день процессии положено быть дождю, потому и тенты. И в самом деле сегодня моросит. Приметы — удивительная вещь, что ни говори.

Если идти по улицам, накрытым полотном, можно обойти почти все значимые точки города. Начинается и заканчивается этот «закольцованный» маршрут в соборе. А пролегает — через площадь Мэрии, на которую выходят фасады сразу трех важных зданий: собственно мэрии, собора и резиденции архиепископа. Захватывает площадь Сокодовер, бывший арабский рынок, площадь Сан-Висенте с одноименной церковью в стиле мудехар и старинными университетскими общежитиями. Потом проходит мимо Музея Святого Креста и церкви Иезуитов. По улицам Торговой, кардинала Сиснероса и Булавочной (Альфилеритос), где незамужние девушки оставляют в нише с фигурой Скорбящей Богородицы булавку — во всяком случае, по легенде, когда-то это помогло на редкость удачно выйти замуж одной молодой портнихе.

Маршрут продуман так, что, охватывая весь центр, удивительным образом огибает ряд выдающихся памятников: две — из трех сохранившихся в Испании — синагоги и обе городские мечети. Удивительно это  потому, что пройти по старому городу, не наткнувшись на мечеть или синагогу, довольно сложно. В Средние века Толедо славился своей веротерпимостью и был известен как «город трех культур». Сегодня «чужие» храмы отданы под музеи, и все равно католические власти рассудили, что идти крестным ходом мимо пусть бывшей, но синагоги неуместно.

Маленькие «пажи» разбрасывают лепестки роз на пути толедской святыни — Большой дароносицы. Несмотря на нежный возраст, они будут проделывать это все четыре часа, что длится крестный ход

«Город трех культур»

После завоевания Пиренейского полуострова в 711 году арабами на этой земле вплоть до окончания реконкисты (1492 год) пришлось уживаться христианам, мусульманам и иудеям (еврейская диаспора в Испании была очень многочисленной). Их сосуществование не во все времена было простым, но всегда очень плодотворным, особенно в смысле культурного сотрудничества. В той или иной степени это характерно для всех крупных центров мавританской Испании, и «городом трех культур» называют то Кордову, то Гранаду, то Севилью . Но чаще всего — Толедо. Потому что здесь эти три элемента внесли примерно равный вклад в дело превращения города в XI—XIII веках в культурный и научный центр мирового и даже цивилизационного значения.

Уже при дворе просвещенного толедского эмира аль-Мамуна в середине XI столетия совместными усилиями мусульман, иудеев и христиан были достигнуты поразительные успехи в ботанике, математике, медицине и особенно в астрономии. Арабский правитель даже выстроил обсерваторию, где еврей Арзахель занимался составлением астрономических таблиц и усовершенствовал астролябию. После отвоевания Толедо в 1085 году христианским королям еще почти 200 лет удавалось сохранить хрупкий баланс между представителями трех конфессий и использовать различия во благо. Местные евреи и мосарабы, владеющие языками, в XII веке впервые в истории перевели на латынь Коран. Благодаря знаменитой толедской Школе переводчиков город стал мостом, по которому в Европу перекочевало «потерянное» античное наследие. Именно ей христианский Запад обязан Аристотелем и Птолемеем.

Но тем временем потихоньку вырисовывается гордый профиль нации, которая теперь уже сама себя называет испанской. Ведь до XIII века — уникальный, между прочим, случай в истории европейских национальных государств — народы, населявшие Испанию, не называли себя испанцами ни под каким предлогом — еще спутают мусульман-испанцев с иудеями-испанцами… Астурийцы, галисийцы, леонцы и кастильцы предпочитали называть себя просто «христианами». В той Испании это значило гораздо больше, чем «испанец».

В XIII веке Альфонс Х Мудрый, король Кастилии и Леона, перенес столицу в Толедо. При его дворе еще приветствуются поэты, астрономы и медики вне зависимости от их вероисповедания. Еще действуют мечети и строятся синагоги. Но уже начинаются грандиозные работы по строительству Храма Божьего, достойного важного христианского центра.

Первый камень был заложен в 1226 году. Строили три века. Когда собор был закончен, в Испании уже не оставалось ни мусульман, ни иудеев. За год до освящения храма, в 1492 году, закончилась реконкиста, и арабов прогнали с полуострова. В том же 1492-м увидел свет королевский указ об изгнании из Испании евреев.

В белом с красными крестами — рыцари Святого Гроба Господня. В красном с белыми крестами — представители ордена инфансонов из Ильескаса. Порядок шествия в процессии складывался веками и не подлежит изменению

Толедский собор считается лучшим образцом испанской готики, но его невозможно как следует рассмотреть снаружи: плотная застройка вокруг не дает отойти на нужное расстояние. Зато внутри он предстает во всем великолепии — не зря его называют Dives Toletana («удивительный» или «богатый»). Богато все: пятиярусный алтарь золоченого дерева, резные хоры, гигантские витражи и барочные барельефы. В сокровищнице собрана прекрасная коллекция: от Библии Святого Луиса, по которой учились короли, и до Тициана, Рубенса, Гойи. Больше всего, естественно, Эль Греко — критянин Доменико Теотокопули, по прозвищу Грек, хоть и приехал в Толедо в 35 лет, считается главным местным художником.

А главное достояние сокровищницы — большая дароносица. Мастер XVI века Энрике де Арфе семь лет трудился, чтобы сконструировать готическую башню высотой 2,5 метра, употребив на это 183 килограмма серебра, 18 килограммов золота и 12 000 болтов. Жемчужина собора покидает его только раз в год — на праздник Тела и Крови Христовых, то есть сегодня.

Архиепископ Толедский (кардинал Антонио Каньисарес Льовера) благословляет всех присутствующих и помещает внутрь дароносицы облатку, символизирующую Тело Господне. Башня установлена на специальную платформу с колесиками, покрытую тяжелой парчой в пол. Под этот полог по одному залезают шестеро безымянных героев праздника. Ближайшие четыре часа они будут с величайшей осторожностью вслепую толкать платформу. Снаружи их действиями руководит человек в черном: «Приготовились! Раз и-и-и два! Взяли!» И гигантская золотая башня, вздрогнув, «выплывает» наружу. Сооружение весит более 200 килограммов, улицы в городе, как уже было сказано, вымощены булыжником и круты. В XIII веке в Леоне для платформы был сконструирован специальный рессорный механизм, который обеспечивает устойчивость башни на спусках, подъемах и поворотах.

Наблюдать за ходом процессии — отдельный аттракцион. Самые стойкие с раннего утра занимают выгодные места вдоль улиц и терпеливо ждут, пока мимо них продефилируют все участники церемонии. Есть и другая тактика: следовать за ними, перебегая из переулка в переулок, но тогда мешают головы впереди стоящих. В задних рядах поднимаются на цыпочки, сажают на плечи детей. «Смотри, смотри, вон она!.. — ненадолго зрители замирают, а потом опять толкотня. — Бежим дальше». И еще, и еще раз проходят мимо девочки в белом, мальчики в морских костюмчиках, дамы в мантильях, герольды в беретах с перьями. За ними в определенном порядке следуют члены религиозных орденов и братств. И наконец, она — святыня.  По толпе проносится разочарованный шепоток: «Нет мальтийских рыцарей…» Да, в четверг, рабочий день, им не всегда удается вырваться из своих офисов в Валетте . По этой же причине отсутствуют представители некоторых других городов. Но к воскресенью они подъедут. И все повторится. По канону праздник выпадает на четверг, и раньше этот день во всей стране был выходным. Его отменили, когда Испания стала светским государством (произошло это, надо сказать, совсем недавно — в 1978 году). Праздник Евхаристии всюду перенесли на воскресенье. Только в Толедо по привычке продолжают устраивать две процессии — и в четверг, и в выходной. О необходимости восстановить праздничный четверг долго и с жаром говорили с трибуны на площади Сокодовер мэр и архиепископ. Ну а сегодня на гулянье в основном местные братства: уже известные нам мосарабы, толедский орден инфансонов и многие другие. Особенно гордо шествуют люди в зеленых плащах с тремя крестами на груди. Это их мы вчера видели в соборе на необычной церемонии. 

С крестом и мечом

Шел проливной дождь. В самой глубине пустого храма суетилась группа людей. Чинно рассаживались сеньоры в строгих костюмах, нервно оглядывались их дамы в мантильях. Одна из них, увидев нашу профессиональную аппаратуру, очень просила сфотографировать для нее юношу в зеленом плаще и зеленой шапочке с помпоном. Он торжественно восседал среди прочих так же одетых мужчин на скамье перед алтарем. «Видите его? Третий справа. Это мой сын Улисс. Такой важный для нас день — мальчика посвящают в кавалеры. А у нас не будет даже фото на память!»

Далеко уже не мальчика Улисса и других кандидатов в кавалеры братства Тела Христова после службы увели в заалтарную часть. Вышли они оттуда с новыми знаками отличия — гофрированными белыми воротниками и медальонами на шее. На плащах у членов ордена вышиты три креста — в память о трех каравеллах Колумба. Ведь задача кавалеров — укреплять престиж главного толедского праздника в странах Латинской Америки. Членами братства становятся послы этих стран в Испании, и  Aнаоборот — дипломатические работники, отъезжающие на Американский континент.

Все эти братства, или общины (Cofradías), возникли в Средние века в профессиональных гильдиях, и сегодня иные из них по-прежнему сохраняют строго «корпоративный» характер. Например, в общину мосарабов берут только их потомков, к «Телу Христову» допускают только дипломатов, а чтобы стать инфансоном из Ильескаса, требуется, как и 500 лет назад, доказать «чистоту крови» по отцовской линии. Тоже, кстати, толедское изобретение.

Украшение административных зданий на центральной площади Сокодовер — обязанность муниципальных служб, поэтому и флаги здесь в основном государственные

Чистокровные испанцы

В 1449 году алькальд (городской голова) Толедо Педро Сармьенто ополчился на «новых христиан». Так называли обращенных в католичество мусульман и иудеев. Последние начали массово принимать христианство задолго до того, как в Испании было официально запрещено исповедовать иудаизм (1492 год) — после волны еврейских погромов в конце XIV века. Все-таки католикам в христианских королевствах Пиренейского полуострова жилось безопаснее.

Сармьенто, собственно, ничего не имел против иудаизма. Его возмутило то, что сборщики податей — преимущественно евреи — потребовали с города очередной налог. Алькальд не мог бунтовать против самого факта налогообложения — деньги ведь собирались по указу короля. Но Сармьенто нашел выход: он обвинил «новых христиан» в том, что они недобросовестные и неискренние католики. И тут он попал в точку. Очень немногие из принявших крещение евреев сделали это искренне (хотя были и такие). Большинство втайне хранили старую веру: вернувшись из церкви, смывали следы церемонии крещения, после венчания проходили еврейский свадебный обряд, и, по свидетельству современников, «с городского холма было видно, на скольких домах не дымились трубы в еврейскую субботу».

Толедцы с жаром поддержали своего алькальда. Их тоже давно раздражало, что евреи контролируют городскую торговлю, администрацию и ремесленный промысел. Погромом иудейского и арабского кварталов дело не закончилось. Сармьенто самовольно запретил «новым христианам» работать в общественных учреждениях и давать показания против христиан «старых» — одним словом, участвовать в общественной жизни. Действия градоначальника были осуждены Ватиканом , но его пример вдохновил так называемых исконных христиан по всей Испании.

К концу XV века выкрестам и их потомкам было запрещено вступать в гильдии, учиться в большинстве университетов, служить в церквях и армии и даже жить в некоторых городах. Теперь это объявлялось привилегией тех, в чьих венах текла «чистая кровь» без еврейской или арабской «примеси». «Чистота крови» определялась отсутствием в четырех предыдущих поколениях предков, обращенных в христианство из иудаизма или ислама. Святая инквизиция добавила к категории «нечистых предков» еретиков и ею (инквизицией) осужденных. Под давлением испанской церкви папа Александр VI в 1496-м признал доктрину о «чистоте крови» легитимной. Последний официальный закон, запрещавший принятие абитуриентов с «нечистой» кровью в военную академию, был отменен только в 1865 году.

Малая дароносица, установленная внутри большой, была выкуплена у королевы Изабеллы — той самой, что заложила свои драгоценности, чтобы снарядить экспедицию Колумба. Собственно, из первой партии американского золота и была изготовлена дароносица

Хотя доктрина о «чистоте крови» способствовала упрочению государственного единства испанцев, в итоге она сыграла с ними злую шутку. Отлучение «новых христиан» от их привычных профессий нанесло гигантский ущерб экономике страны. «Старые христиане» были по большей части землепашцами, скотоводами или благородными бездельниками, «помешанными» на генеалогии. Заменить ремесленников, администраторов и писцов из евреев было поначалу просто некем. За четыре столетия, что действовали законы о «чистоте крови», пришли в упадок многие отрасли, потому что «чистокровные» боялись уронить себя, занимаясь традиционно еврейскими делами: коммерцией, ювелирным промысом. Просто чудо, что ювелиры в Толедо не перевелись.

Идешь по улице — из открытых дверей слышен стук молоточков. Значит, мастерская или сувенирная лавка. Можно, не стесняясь, зайти, посмотреть, как делают толедский дамаскинадо. Стальная болванка крепится мастикой к специальному станку. Тоненьким долотом на поверхности выбивается рисунок. В получившиеся царапины-желобки загоняют золотую или серебряную нить.  На черной поверхности появляются узоры, птицы, цветы, виды Толедо. Так изготавливают декоративные блюда и блюдца, броши, серьги, подвески.

Изначально восточная техника дамаскинадо употреблялась исключительно для украшения холодного оружия (дамасская сталь до сих пор известна всем). Рукоятки и лезвия конкистадорских мечей сплошь отмечены фирменной вязью толедских мастеров. Традиция производства клинков, как утверждают местные оружейники, уже сформировалась, когда в 192 году тут осели римляне. А в 1761 году Карл III основал Королевскую оружейную фабрику, которая стала официальным поставщиком холодного оружия армии. Ее закрыли в 80-х годах ХХ века — с тех пор как офицеры перестали носить шпаги (конец XIX века), она превратилась в убыточное предприятие. Но и сегодня небольшие частные заводики продолжают ковать знаменитые клинки. Кроме коллекционеров и любителей экзотического декора, их покупает Голливуд.

«Это меч Конана-варвара, это — Александра Великого из фильма «Александр», это оружие из «Гладиатора»… К нам обращаются не только потому, что наши клинки качественные — в конце концов, в кино этого не видно. Только мы знаем, какие должны быть узоры, гравюры, форма рукояти для той или  иной эпохи». Директор одной из трех частных оружейных фабрик Толедо проводит нас по нескольким цехам. В одном куют, в другом закаливают, в третьем собирают готовую шпагу, а четвертый цех — вообще... японский. «Он существует с тех пор, как в Японии вышел закон, запрещающий серийное производство оружия». То-то я все удивлялась, что в сувенирных лавках на каждом шагу рядом с рыцарскими латами и веерами европейских шпаг продают самурайские доспехи и мечи. Оказывается, японцы приезжают за своим традиционным оружием в Толедо.

«Пыльный вихрь»

Тем временем процессия с дароносицей, сделав положенный круг, возвращается в собор. Расталкивая герольдов, кавалеров, девочек в белом и дам в мантильях, мы протискиваемся к мосарабскому «звену». Мы же помним, что надо сфотографировать их придел в кафедральном соборе, а значит, необходимо найти председателя мосарабской общины, у которого ключ. Нам поможет Клара.

Седовласый «предводитель» мосарабов сеньор Миранда похож на маркиза: длиннополый темносиний плащ ему весьма к лицу. Объясняем, что мы из России, хотим, мол, написать о вашей общине. При слове «Россия» он оживляется и говорит: «Много спасибо, русски — хорошо». Этим  словарный запас, правда, исчерпан. Дальше — по-испански: «Я бывал в России , хорошо знаю Ленинградскую и Новгородскую области…» — «Почему именно их?» Сеньор Миранда замялся: «Вообще-то я давно в отставке…»

Полковник Миранда неохотно вспоминал об обстоятельствах своего визита в Россию. Дело было в 1942-м, шла война. Генералиссимус Франко, объявив, что сочувствует «крестовому походу против коммунизма», разрешил нескольким тысячам добровольцев отправиться на Восточный фронт. 250-я дивизия вермахта, больше известная как «Голубая дивизия», особенных боевых успехов не достигла, но Новгород занять успела. Из похода волонтеры, видимо, памятуя о том, что они наследники крестоносцев, прихватили сбитый при бомбежке купольный крест Софийского собора...

В 2004 году стараниями нескольких толедских граждан — родственников испанских солдат, захороненных на Новгородчине — крест был возвращен в Россию. Полковник повеселел: «Уже почти решен вопрос о том, чтобы Великий Новгород и Толедо стали городами-побратимами. Предложение об этом внесла наша Ассоциация пропавших бойцов «Голубой дивизии», члены которой, братья Гарридо Полонио, обнаружили крест. Он 60 лет хранился в часовне военно-инженерного училища под Мадридом и почитался курсантами как священная реликвия». Самое трогательное в этой истории то, что новгородцы изготовили точную копию креста и передали ее в училище, чтобы кадеты не скучали по реликвии…

В эту историю легко поверить, глядя на то, как кадеты другого местного училища эскортируют во время процессии дароносицу. Парадная форма, чеканный шаг, ружье «на плечо», напряженные от ответственности и очень торжественные лица… Только лучшие удостаиваются чести участвовать в процессии. Так что вряд ли кадету Франсиско Франко когда-либо приходилось это делать. Он не отличался блестящими успехами и из 312 человек 1910 года выпуска Толедской пехотной академии оказался 251-м по успеваемости. Зато через 26 лет Франко вернулся в альма-матер не только генералом, но и ее освободителем.

Современный вид королевского дворца-крепости Алькасар — плод многовековых доделок и переделок. Все четыре его фасада выполнены в разных архитектурных стилях

Алькасар-герой

Строгий и величественный крепостной замок в Толедо долго служил резиденцией правителям всех марок — от римских проконсулов до императора Карла V. Потом в нем были то тюрьма, то приют и, наконец, с середины XIX века военное училище. В ХХ веке его выпускник Франко сделал Алькасар легендой испанской гражданской войны и символом победы своих сторонников.

Как известно, 17 июля 1936 года группа армейских офицеров подняла против республиканского правительства мятеж, переросший в гражданскую войну. Успех предприятия в первую кампанию зависел от быстрого захвата Мадрида, куда и направлялись в июле 1936-го войска под командованием Франко. Из местечка Талавера он  отрядил одну колонну в направлении Толедо. Город не имел никакого стратегического значения, и товарищи генерала по заговору были решительно против, но будущий диктатор знал, что делает.

В толедском Алькасаре выдерживали осаду республиканцев около 2000 человек. Республиканцы всячески пытались сломить сопротивление осажденного гарнизона под командованием полковника Хосе Москардо. 23 июля они сообщили полковнику, что его сын Луис у них в плену и будет расстрелян, если Москардо не сложит оружие в ближайшие 10 минут.

«Можете не тратить время. Алькасар не сдастся», — был ответ полковника. А юноше он передал: «Уповай на Бога, сын мой, и умри как патриот!»

Через 20 дней Франко фотографировался на развалинах взятой крепости. Осада в общей сложности длилась 70 дней: с 22 июля по 28 сентября 1936 года. Луиса Москардо действительно расстреляли, но месяцем позже и по другому поводу. Тем не менее он стал первым «официальным» мучеником франкистской пропаганды. Алькасар был полностью восстановлен после войны, в настоящее время в нем размещены Музей Вооруженных сил Испании и библиотека.

Франко очень правильно выбрал место. Идеалы его сторонников лучше всего воплощал Толедо — город былой имперской славы, к которой так хотели вернуться многие испанцы после трагедии 1898 года. В тот год война Испании с США за Кубу закончилась полным разгромом первой. Испания потеряла последние колонии: Кубу, Пуэрто-Рико и Филиппины . Катастрофа 1898 года стала страшным ударом по национальной гордости. «Что такое Испания? — вопрошал тогда писатель и философ Ортега-и-Гассет. — Это пыльный вихрь на дороге Истории после того, как по ней галопом промчался великий народ». На самом деле великий народ вступил на этот трагический путь задолго до 1898-го. И произошло это в Толедо.

Эпилог

В середине XVI века король Испании Карл I (одновременно император Священной Римской империи Карл V), отойдя от дел, говорил наследнику Филиппу: «Если ты хочешь сохранить свои владения — оставь столицу в Толедо, если желаешь приумножить их — перенеси ее в Лиссабон , если хочешь растерять их — отправляйся в Мадрид». Филиппа II Габсбургского называли Благоразумным, однако, как мы уже знаем, он не последовал отцовскому совету. Карл I оказался в целом прав. Правление его сына стало началом конца испанской империи — самого крупного территориального образования Средневековья со столицей в Толедо. При Филиппе II погибла Непобедимая армада, «отпали» северные нидерландские провинции... 

Толедо же после отъезда двора впал в летаргический сон. Город, где 70% собственности принадлежало церкви, превратился в один большой монастырь. В монастырской тишине и анабиозе он провел почти пять столетий. Проснувшись от пушечного грохота в июле 1936-го, Толедо зажил бодрой жизнью столицы новой провинции Кастилия-Ла-Манча. Только общеиспанский уличный ряд — банк, бар, аптека, опять бар и так далее — здесь расширяется на одну позицию: банк, бар, аптека, сувенирная лавка… В лавках умельцы изо дня в день повторяют свой аттракцион — превращают кусок металла в расписные тарелочки, броши, шкатулки, что называется, на глазах у изумленной публики.

Мы спешим под перестук их молоточков на утренний поезд в Мадрид. Пока туристы спят, рабочие снимают с фонарей гирлянды пожухшего розмарина и поникшие петунии. Свернутые в рулоны навесы лежат на тротуарах, поэтому солнце бьет прямо в глаза. В барах за карахильо (черный кофе с коньяком) местные фермеры обсуждают падение цен на свинину. Две старухи переругиваются через улицу с балконов — при желании одна могла бы достать другую шваброй. Среди пенсионеров, которые за газетой попивают кофе на площади Сокодовер, я узнаю «предводителя» мосарабов полковника Миранду. В клетчатом пиджаке он уже не очень похож на маркиза. Сильно пахнет кофе, чуть-чуть розмарином и нагревающимися камнями. Испанским духом пахнет. 

Фото Алексея Бойцова

Анна Папченко

Клеточное ядро с двойными спиралями ДНК подобно корзине, наполненной генетическими инструкциями, каждую из которых нужно сначала достать, найти подходящий абзац и скопировать на молекулу РНК. Впрочем, многие участки ДНК туго свернуты и как будто обвязаны тесемками, так что прочитать их невозможно. В разных местах на гены-инструкции могут быть пришпилены скрепки — метильные группы, также делающие их нечитаемыми. Они могут сниматься и ставиться вновь, регулируя активность генов. Фото: ALAMY/PHOTAS

В конце XIX века великий Филипп Жолли уговаривал молодого Макса Планка не заниматься теоретической физикой. Она представлялась тогда в основном законченным и потому совершенно бесперспективным делом. Планк не послушался наставника и стал одним из создателей квантовой теории. За несколько десятилетий поразительных открытий от простой и стройной физической картины мира конца XIX века не осталось и следа. Век спустя сходная картина сложилась в молекулярной генетике. К началу 1990-х годов ее здание казалось в основном достроенным, оставалось лишь объяснить несколько незначительных фактов... Однако сегодня уже ясно, что эти представления были едва ли не столь же наивны, как рассуждения о генетике в терминах Ветхого Завета. 

«Наноробот цепляет инфицированную клетку крови, ныряет внутрь нее и вставляет свой молекулярный штырь в механизм, который штампует вирусы, останавливая ее работу». Утопическая история в стиле великого прожектера нанотехнологий Эрика Дрекслера ? Никакой фантастики. Это всего лишь упрощенный пересказ научной работы, недавно опубликованной в одном из самых авторитетных научных журналов — Cell . Команда ученых из США , Южной Кореи и Германии почти добралась до чаши Грааля — им удалось остановить инфекцию вируса иммунодефицита человека (ВИЧ). Правда, пока только у мышей с пересаженной человеческой иммунной системой, но и это огромное достижение. Генетический аппарат, который при этом используется, 20 лет назад вообще не был известен, 10 лет считался редкой особенностью растений и червей, а сейчас за ним признают колоссальную роль в развитии всех высших организмов и ждут от него новых прорывов в медицине.

Когда гены казались простыми

Картина работы генетического аппарата представлялась в те годы довольно ясной. Генетическая информация хранится в ядре, закодированная в двойной спирали молекул ДНК. Она временно копируется на молекулы РНК, выносится ими из ядра клетки и используется для синтеза белков. Эта схема уже давно стала классической и вошла в школьные учебники. На ее основе расцвела генная инженерия — искусство целенаправленных манипуляций с генетической информацией в клетке. Казалось удивительным, что работа генетического кода устроена так остроумно и просто.

Генетический код в чем-то похож на компьютерную программу. Компьютерные инструкции записываются в цифровом виде на жестком диске компьютера, генетический код — тоже в цифровом виде на химическом носителе: двухцепочечной молекуле ДНК. С точки зрения классической генетики эта программа в неизменном виде передается из поколения в поколение. Ну или почти в неизменном — иногда случаются мутации. Процесс копирования программы во время деления клетки называется репликацией. В каждую дочернюю клетку, которая образуется в результате деления, попадает реплика, то есть точная копия каждого гена из материнской ДНК. С виду модель двойной спирали ДНК похожа на перекрученную застежку-молнию с четырьмя видами зубцов, которые стыкуются попарно. При репликации застежка-молния двойной спирали ДНК расходится, и на каждой из половинок достраивается другая лента.

Покинув ядро клетки, РНК несет генетическую депешу к огромному молекулярному комплексу — рибосоме. Здесь происходит трансляция — перевод генетического кода в структуру белковых молекул. Рибосома, двигаясь вдоль цепочки РНК (синяя), считывает код и добавляет к растущей молекуле белка (желтая) соответствующие аминокислоты. Фото: SPL/EAST NEWS

Генетическая программа должна не только копироваться, но и выполняться. В ходе ее работы создаются белки — главные молекулярные машины и строительные блоки живой клетки. Процесс происходит в два этапа. Вначале информация с ДНК транскрибируется — переписывается на другой, очень похожий носитель — молекулу РНК. От ДНК она отличается строением одного зубчика из четырех, а также основой, на которой эти зубчики сидят — она у РНК менее прочная. Причина понятна — если ДНК нужна для продолжительного хранения информации, то РНК — временный носитель, расходный материал, одноразовые дискеты или флэшки. Такая молекула РНК, на которую записана копия гена, называется информационной, или матричной (мРНК). Эта длинная цепочка — одна половинка «застежки-молнии» — может содержать до сотни тысяч зубчиков.

Когда переписывание информации завершено, мРНК выходит из клеточного ядра и встречается с рибосомой — образуется молекулярный конвейер по производству белка. Каждые три зубчика РНК кодируют один строительный блок белка — аминокислоту. Всего же в белках встречаются 20 видов таких строительных блоков, и они выстраиваются в цепочку строго в порядке, запрограммированном в РНК. Этот процесс называется трансляцией — в компьютерном мире этим термином обозначают перевод текста программы в исполняемый машинный код. Сходя с рибосомы, цепочка аминокислот сразу сворачивается и образует устойчивую трехмерную структуру. Именно в таком виде белки выполняют свои функции в клетке. Рибосомы могут неоднократно транслировать матричную РНК, раз за разом производя новые молекулы белка. Но мРНК неустойчива и через несколько часов разрушается. Поэтому считалось, что синтез каждого белка зависит главным образом от синтеза соответствующей мРНК в ядре клетки.

Конечно, схема эта сильно упрощена. Каждый из процессов — репликация, транскрипция и трансляция — мог включать дополнительные этапы. Например, выяснилось, что скопированная с ДНК молекула РНК по пути к рибосоме подвергается дополнительному редактированию — процессингу. При этом из РНК могут вырезаться значительные фрагменты кода, причем в некоторых случаях разные, а могут избирательно заменяться отдельные буквы генетического кода. Но все это не меняло сути представлений о прямой магистральной дороге от ДНК через РНК к белку.

Первые зерна сомнений по этому поводу взошли в 1990 году в горшках с петуниями по разные стороны океана. Неожиданно результаты получили специалисты из Амстердамского свободного университета и одновременно из не существующей сейчас американской компании DNA Plant Technology, которая в конце 1990-х попала под суд за махинации с трансгенным табаком.

Цвет неожиданности

Лепестки петунии могут иметь разный цвет в зависимости от активности ферментов, синтезирующих розовый или фиолетовый пигмент. Что будет с растениями, которым ввели дополнительные копии генов, кодирующие эти ферменты? Любой молекулярный биолог 20 лет назад ответил бы: разумеется, цвет лепестков станет более интенсивным. Однако заурядная работа по селекции дала парадоксальные результаты: цветки у трансгенных растений, которые должны были бы вырабатывать больше пигмента, частично или полностью теряли свой цвет. Это примерно как досыпать сахара в чай и почувствовать, что он от этого стал менее сладким.

Вскоре голландские генетики-цветоводы выяснили, что в бледных трансгенных петуниях транскрипция с ДНК на мРНК шла как обычно. Вот только трансляции, то есть синтеза белка с этих матричных РНК не происходило. Покинув клеточное ядро, они почему-то разрушались, не дойдя до рибосом. Очевидно, что механизм разрушения запускался в ответ на появление чужеродного генетического материала. А поскольку этот материал был похож на свой собственный, то механизм, тогда еще неизвестный в деталях, не разбирался и заодно уничтожал мРНК, транскрибированные с собственных генов.

На пути от ДНК к рибосоме записанный на молекуле РНК текст генетической инструкции подвергается редактированию: заменяются отдельные слова, вырезаются лишние абзацы — интроны. Происходит это так. Поскольку матричная РНК состоит из одной цепочки, а не из двух, как ДНК, каждый из составляющих ее кирпичиков-нуклеотидов стремится найти себе пару. Если в самой молекуле РНК есть «зеркальные» участки, они могут склеиться, образовав петлю, которая вскоре отрезается. В 2000 году было открыто, что в разных случаях могут вырезаться разные фрагменты РНК. Фото: SPL/EAST NEWS

Нетрудно было догадаться, зачем растениям был нужен такой механизм борьбы с чужим генетическим материалом. У них, в отличие от животных, нет иммунной системы с антителами, макрофагами и лимфоцитами. Поэтому внутриклеточная борьба с чужими генами стала одним из немногих доступных средств антивирусной защиты. На то, чтобы доказать это, ушло несколько лет. В 1997 году было показано, что растения, у которых в геноме обнаруживаются короткие «отрывки» вирусных генов, более устойчивы к действию этих вирусов. Ставили также и обратный эксперимент: в вирус подсаживали фрагмент растительного генетического кода, и в зараженном этим вирусом растении замедлялся синтез собственного белка.

Обрадовавшись, что в генетике, которая уже стала превращаться в прикладную науку, появилось что-то новое, микробиологи стали повсюду искать аналогичные механизмы. И нашли. В 1998 году американцы Крейг Мелло и Эндрю Файр (Craig Mello, Andrew Fire) опубликовали эпохальную статью про развитие круглого червя С.elegans. Это крошечное создание длиной около миллиметра с середины 1970-х годов исправно служит модельным организмом для исследований (оно даже может привыкать к никотину и страдать от абстиненции). Мелло и Файра интересовало, как влияет на развитие клеток посторонняя РНК. C.elegans был идеальной моделью для таких экспериментов — молекулы мРНК легко проникали в клетки из раствора, в котором просто вымачивали червячков. Вводимая извне мРНК, кодирующая один из важных белков C.elegans, слабо влияла на его синтез — слишком мала была выбранная экспериментаторами концентрация. Не действовала и зеркальная копия этой мРНК, так называемая антисмысловая РНК, в которой все буквы-основания заменены дополнительными к ним. Такая антисмысловая РНК способна соединяться со своей зеркальной парой подобно тому, как сцепляются нити ДНК. Ситуация резко изменилась, когда в той же концентрации червячкам вводили смесь смысловой и антисмысловой РНК. В растворе эти молекулы прилипали друг к другу, и образовавшаяся двухцепочечная РНК, несмотря на ничтожную концентрацию (всего несколько молекул на клетку!), почти полностью подавляла синтез соответствующего белка.

Спустя восемь лет Крейг Мелло проснулся среди ночи поправить постель своей дочери и заметил, что телефон беззвучно мигает зеленой лампой — звонок был выключен. Часы показывали 4.30. «Жена сказала, что уже снимала трубку, — вспоминал потом Мелло, — и какие-то шутники разыграли ее, будто бы я получил Нобелевскую премию. Но я все-таки ответил». Это была не шутка. Объявление шведского Каролинского института в 2006 году гласило: «Нобелевские лауреаты этого года открыли фундаментальный механизм, который контролирует поток генетической информации».

Приманка для мясорубки

Проникнув в клетку, двухцепочечная РНК попадает в жернова механизма, настроенного специально на ее обработку, о существовании которого 10 лет назад никто и не подозревал. Первым делом на вторгшуюся молекулу набрасывается шинковальная машина, аккуратно разрезающая ее на кусочки длиной в 21—23 основания. Эти кусочки получили название малой ингибирующей РНК, или siRNA. Данную аббревиатуру сегодня можно часто встретить в сообщениях о новых лекарствах для борьбы с вирусными заболеваниями и раком.

Белок, который шинкует РНК, получил название Dicer, от английского слова dice — нарезать кубиками. Открыли его целенаправленно, вычислив на компьютере структуру молекулы. Видя, что попавшая в клетку длинная двухцепочечная РНК разрушается, ученые примерно представили, как должен выглядеть фермент, приводящий к такому эффекту, затем нашли участки генома, в которых он мог быть закодирован, и в конце концов синтезировали по ним белок.

Путь от ДНК к рибосоме полон опасностей. Особые RISC-комплексы охотятся прежде всего на РНК, несущие вирусный генетический код. Свою жертву RISС-комплекс определяет по коротким фрагментам РНК — микроРНК (miR), оставшимся от прежних жертв. Но этих охотников можно нацелить и на глушение активности собственных генов клетки, если специально «подбросить» им микроРНК с соответствующими фрагментами кода. Это открывает перспективу лечения различных заболеваний, в том числе генетических. Фото: SPL/EAST NEWS

Нарезанные siRNA становятся наживкой, на которую ловятся путешествующие в клетке мРНК. С наживки снимается предохранитель — уходит одна из двух цепочек siRNA. Оставшаяся одиночная цепь заряжается в сложный белковый капкан, называемый RISC-комплексом. Матричная РНК, похожая на ту, которая разрезалась на короткие siRNA, клюет на эту приманку, оказывается в мясорубке RISC, где и разрезается на мелкие кусочки. Для синтеза белка она после этого потеряна.

Этот механизм запускается с любого этапа — например, появление в клетке уже готовых, нарезанных siRNA провоцирует сборку RISC и уничтожение матричных РНК, с участками которых совпадают siRNA. Клетки растений, как выяснилось, могут передавать siRNA друг другу по системе межклеточных каналов. Таким образом, клетки, которые ни разу не встречались с чужеродным генетическим материалом, оказываются готовы к тому, чтобы этот материал уничтожать.

Некоторое время считалось, что сложным механизмом реакции на чужую РНК обладают только растения и примитивные животные вроде C.elegans, обделенные настоящей иммунной системой. Однако вскоре шинковку Dicer и детали мясорубки RISC обнаружили у птиц, млекопитающих, животных и человека. Об актуальности этого антивирусного механизма свидетельствуют и сами вирусы, которые в ходе эволюционного противостояния «снаряда и брони» обзавелись собственными приспособлениями для борьбы с siRNA. Среди них, например, специальные белки, которые тормозят работу RISC-комплексов. Эти средства чрезвычайно распространены у растительных вирусов, но их нашли и у вирусов млекопитающих.

Открытие siRNA подарило новые надежды на лекарства от вирусных и онкологических заболеваний, а молекулярным биологам — заодно и надежды на новое финансирование. Помимо упоминавшегося препарата против ВИЧ, уже испытываются основанные на siRNA лекарства от рака поджелудочной железы и шейки матки, а также от макулярной дистрофии — одной из главных причин потери зрения в пожилом возрасте.

Бывший президент Стэнфордского университета Дональд Кеннеди, который до недавнего времени возглавлял журнал Science, считал, что перелом в генетике случился в 2007 году, когда «фокус исследований сместился с генетической последовательности к взаимной регуляции генов». Не слишком ли сильно сказано для аппарата siRNA, который, кажется, нужен только для защиты от внешнего генетического материала?

Генетический тормоз

В то самое время, когда ботаники-генетики по обе стороны океана удивлялись бледнеющим петуниям, Виктор Амброс с коллегами из Гарвардского университета изучал серьезные нарушения в развитии все тех же червячков C.elegans, вызванные мутацией в гене, обозначаемом lin-4. Для этого нужно было найти белок, за который отвечал мутантный ген. Скрупулезно проходя ДНК участок за участком, Амброс с коллегами сделали открытие, которое дало больше вопросов, чем ответов. Ген lin-4 оказался очень маленьким — всего 21 нуклеотидное основание — и вообще не кодировал никакой белок.

Намек на разгадку дала последовательность гена-коротышки. Она зеркально воспроизводила фрагмент гена, кодирующего белок LIN-14. Именно этот белок в аномально высоких концентрациях производился у мутантов с нарушениями в lin-4. Стало ясно, что правильный ген lin-4 каким-то образом блокирует избыточный синтез данного белка. Так исследователи впервые натолкнулись на доселе неизвестный механизм регуляции активности генов. Но еще несколько лет считалось, что найденный механизм — экзотика, присущая только червям.

Нематоды Caenorhabditis elegans — круглые черви длиной около миллиметра — один из широко используемых генетиками модельных организмов. 

Перелом наступил только в 2000 году, когда другая команда исследователей во главе с Гэри Равканом из Массачусетского госпиталя в Бостоне нашла такой же короткий ген let-7. В отличие от lin-4 он блокировал образование не одного, а сразу пяти белков. Вскоре Равкан показал, что let-7 встречается у самых разных животных. А его близкий аналог нашелся в расшифрованном к тому времени человеческом геноме. Это уже нельзя было списать на экзотику круглых червей, поскольку эволюция сохранила их практически в неизменном состоянии у самых разных видов. Стало ясно, что открытый механизм играет важную роль для всего живого, позволяя регулировать активность генов с помощью собственных тормозящих РНК. Эти молекулы получили название микроРНК, miRNA или совсем коротко — miR.

К исследованиям малых ингибирующих РНК подключилось множество лабораторий по всему миру. Но каждая из них сообщала о своих результатах так, будто смежных областей просто не существует. Например, исследователи miRNA некоторое время упорно считали единственным назначением siRNA защиту от вирусов, которая никак не связана с развитием организма. Исследователи siRNA, в свою очередь, полагали, что miRNA — всего лишь частный случай механизма уничтожения матричных РНК. Специалисты до сих пор еще не договорились по этим вопросам, однако сегодня у miRNA и siRNA можно найти больше сходств, чем различий.

Эти два типа малых РНК очень близки по размеру (21—25 оснований). Смысл существования обоих — подавление трансляции белка с матричной РНК. И miRNA и siRNA готовятся при помощи шинковки Dicer. Но если две половинки siRNA-основания плотно держатся вместе, пока эта короткая РНК не попадет в капкан RISC, то miRNA путешествует по клетке в виде одиночных цепочек. Путь обеих малых РНК заканчивается ролью наживки в комплексе RISC. Причем в случае siRNA эта наживка обычно очень хорошо подходит к мРНК-мишени, а в случае miRNA может слегка от нее отличаться.

Раньше считалось, что взаимодействие с siRNA ведет к немедленному уничтожению матричной РНК, а взаимодействие с miRNA просто блокирует ее до тех пор, пока она не разрушится в клетке естественным путем. Сегодня все уже не так однозначно — обнаружены разрушающие и неразрушающие комплексы RISC, причем и те и другие могут взаимодействовать c обоими типами коротких ДНК.

Пожалуй, самое важное различие между siRNA и miRNA — точность совпадения их последовательности с РНК-мишенью. У siRNA оно абсолютное, и поэтому действие этой молекулы очень избирательное — как правило, она блокирует только одну последовательность матричной РНК, а значит, синтез одного белка. Напротив, miRNA не так хорошо пристает к своей мишени, но зато может связываться сразу с несколькими похожими РНК.

Есть и еще одно несходство: за открытие siRNA Мелло и Файр уже стали нобелевскими лауреатами, а обнаруживший miRNA Амброс своей премии пока так и не дождался.

Сложнее, еще сложнее

Описывать жизнь простой схемой «ДНК — РНК — белок» сейчас действительно кажется наивным. В человеческом геноме уже найдено 695 микроРНК, и скоро это число, возможно, дойдет до 1000. Между тем у человека всего около 20 000 генов, кодирующих белки. Если учесть, что каждая микроРНК влияет на работу нескольких из них, то выходит, что под контроль микроРНК попадает около трети человеческого генома. И это еще консервативные оценки. Самые смелые экстраполяции рисуют картину, в которой число микроРНК превышает число белковых генов. Все это складывается в невыразимо сложную систему регуляции, ведь малые РНК влияют не только на матричные РНК, но и друг на друга. Клетки вырабатывают их, чтобы бороться с вирусами, а вирусы противодействуют этому, внося в клетку свои антипоследовательности.

Этажи регуляции можно надстраивать друг над другом. Например, блокировать miRNA с помощью siRNA, отпуская тем самым тормоз синтеза сразу множества белков. И такие подходы уже используются в терапии. Например, блокируя miR-122, которая встречается в основном в печени, можно лечить гепатит и регулировать синтез холестерина. Опыты на животных показали, что таким способом удается снизить его уровень в крови на 40%.

Новые перспективы открываются и в деле лечения рака. Некоторые виды рака крови, например, сопровождаются повышенной выработкой ряда микроРНК. «Заблокировав» их, можно нарушить развитие раковых клеток. Другие виды рака, наоборот, сопровождаются падением уровня некоторых микроРНК, которые как раз подавляют активность онкогенов.

Одним из кандидатов на роль противоракового средства может оказаться уже ставшая «классикой жанра» микроРНК let-7. Введение ее мышам сильно замедляло развитие у них рака легких. Однако самые большие надежды связываются не с самими микроРНК, эффект от введения которых быстро проходит, а с их использованием в сочетании с другими средствами терапии. Работа одного из первооткрывателей молекулы, Френка Слака, демонстрирует, что введение let-7 делает опухоль чувствительной даже к малым дозам радиации. А другие микроРНК резко повышают эффективность химиотерапии.

Доставка курьером

Успех новых методов терапии с помощью малых РНК зависит от эффективности доставки этих молекул в нужные клетки. Это сложная задача: микроРНК хоть и называются малыми, но все же слишком велики, чтобы самостоятельно проникать в клетки человека. К тому же, циркулируя в кровотоке, эти нестойкие молекулы быстро разрушаются.

На решении транспортной проблемы сегодня сосредоточены громадные усилия ученых и фармакологических компаний. Например, группа под руководством Лифа Хуанга из Университета Северной Каролины включает РНК в самособирающиеся наночастицы из нескольких видов молекул. Один из этих видов «узнается» и активно усваивается клетками некоторых опухолей. Заодно клетка поглощает и наночастицу, которая внутри распаковывается и освобождает siRNA. В опухоли оказывается 70—80% всего введенного в организм препарата — выдающаяся точность доставки!

Другим путем пошла группа исследователей под руководством Премлаты Шанкар из Центра медицинских исследований Техасского технического университета и Сан Кхюн Ли из корейского университета Ханьян. Они сделали конструкцию из siRNA и антител, «узнающих» рецептор на поверхности Т-лимфоцитов. Лифмоцит, на поверхность которого садилось такое антитело, проглатывал его вместе с прикрепленной siRNA, и та блокировала работу генов ВИЧ, поразившего клетку. Именно эта работа и описана в футуристическом духе в начале статьи. Учитывая длительность испытаний и регистрации, новые поколения препаратов от рака и СПИДа могут появиться лет через 7—10. И это хороший повод, чтобы не жалеть о навсегда утраченной простоте генетического кода.

Михаил Попов

С каждым годом на американские дороги выезжает все больше европейских и азиатских машин, которые становятся все меньше и меньше. А вот гигантским американским автомобилям не так просто уменьшаться в размерах, а ведь придется — иначе не миновать вынужденной миграции в те места планеты, где пока еще мало думают о цене бензина. Американцы же задумываются о ней все больше — чаще ходят пешком и даже теряют в весе. Согласно последним исследованиям, повышение стоимости галлона бензина на один доллар ведет к снижению массы тела среднего американца на 1,8—2,3 килограмма.

Лозунг Think big сменился емким словом Downsizing — даешь маленькие и экономичные автомобильчики! Непростое решение. Ведь известно, что автомобиль в Америке — куда больше, чем просто автомобиль. За руль широкого дорожного крейсера прошлого века, с огромным капотом, под которым пряталась обязательная многолитровая «восьмерка», усаживались уже в 16 лет. А что? Ничего сложного — в американских авто почти никогда не было даже педали сцепления. Только автомат! Но и двигатель, и автоматическая коробка передач, и масса машины под две тонны — все это требовало лишних галлонов топлива, исправно и по небольшой цене доставлявшегося с Ближнего Востока. В те времена европейские «худосочные» авто не могли всерьез конкурировать с местным автопромом, и казалось, что так будет всегда. Увы, не вышло.

Последние лет 10 американские города буквально наводняют четырехколесные изделия японских, корейских и европейских производителей. Причем с каждым годом предлагаемые модели стабильно уменьшаются в размерах. А вот родные «хаммеры», «кадиллаки», «паккарды» и всевозможные полугрузовые пикапы стремительно теряют покупателей. Их путь лежит теперь в Россию, где бензин хоть и стал уже дороже американского, но автомобиль еще является символом успеха и способом вложения денег для тех, кто не может себе позволить приобрести недвижимость.

В автосалонах США патриотизм ограничивается лишь звездно-полосатым флагом, а очереди выстраиваются за гибридным Toyota Prius, стильным Mini, малюткой Smart. Слыханное ли дело: Ford начал завозить в метрополию из Европы свою Fiesta! Газеты уже не пишут о Шварценеггере и его Hummer, предпочитают истории о мэре Вашингтона Эдриене Фенти, уволившем шофера и довольно улыбающемся за рулем служебного… Smart. Да что там Фенти — на желтенький Smart  пересела Анита Макбрайд, глава личного аппарата Лоры Буш! Кризис коснулся и ряда моделей конкурентов. Honda ведь не случайно начала в России продажи собранного в США (и для США) чрезвычайно увесистого вседорожника Pilot. Так что скоро по нашим улицам поедут Toyota Sequoia, Tundra и многие другие заокеанские монстры.

Нельзя сказать, что титаны автопрома США — Chrysler, Ford, GM не уловили тенденцию и не перестраиваются. Проблема в том, что для производства экономичных автомобилей компакт-класса их опыт не годится. Нужны иные технологии, иные комплектующие. Перестройка потребует не года и не двух, а пока GM, например, продает свои авто… в убыток и зарабатывает лишь в Европе благодаря марке Opel. В этих условиях, пожалуй, выгоднее просто ничего не делать и закрыть заводы. Детройт, столица автопрома США, вымирает, люди уезжают в поисках нового места работы, корпуса некогда могучих предприятий напоминают здания АЗЛК в Москве.

Некоторые марки вскоре вовсе уйдут в историю или сменят национальность. Например, на индийскую, китайскую или русскую. Когда вице-президента GM Боба Лутца спросили, почему GM вдруг решил продать свою любимую марку Hummer, он ответил, что «эта марка стала пугалом в руках американского движения экоактивистов. «Зеленые» видят в Hummer корень зла и обожествляют Toyota Prius. Но и с практической точки зрения продажа марки представляется сегодня хорошим ходом, поскольку нам необходимо продавать в год около 200 000 авто, чтобы получать прибыль. Но в 2007 году мы собрали лишь 66 300 машин, а в этом году их будет еще меньше».

В противовес Prius GM планирует освоить электромобиль Chevrolet Volt, причем не только для продажи в США, но и по всему миру, с левым и правым рулем. Но выйти на сборку 60 000 таких машин фирма рассчитывает лишь в 2012 году, а продавать по миллиону удастся лишь с… 2020 года, до которого надо еще дожить, не обанкротившись. Помочь в этом может лишь европейский рынок, на котором пока удается продавать около трех миллионов машин в год, в том числе и на быстрорастущий российский. В России в 2007 году купили 66 000 новеньких Opel, а за первое полугодие нынешнего — уже 54 000. Тем временем акции концерна упали до уровня, по которому они котировались при президенте Дуайте Эйзенхауэре (вскоре после Второй мировой войны). И аналитики агентства Merrill Lynch уже не исключают продажи лидера мирового автопрома с молотка: «Мы полагаем, что ослабление спроса — лишь начало обвала, который будет хуже, чем могут себе представить даже самые скептические наблюдатели в промышленности», — пишут они в своем отчете. Рыночная стоимость компании упала до 5,75 миллиарда долларов, тогда как производитель экономичных игрушечных машинок-моделей Mattel стоит 6,22 миллиарда.

Еще один выход в GM видят в развитии альтернативного привода, например на водороде и топливных элементах. В 30 милях к северу от Нью-Йорка уже есть одна из двух на всю страну АЗС с этим газом, где в день приходится закачивать водород в баллоны 4—5 авто, в основном опытной серии GM Equinox, развозящих почту. Их было бы еще меньше, если бы запаса топлива хватало больше чем на 100 миль хода.

Но что это мы все о General Motors? Можно подумать, что дела у концерна идут хуже, чем у остальных. На самом деле ничем особо похвастаться ни Ford, ни Chrysler тоже не могут. Первый был вынужден отсрочить премьеру очередной версии популярнейшего некогда пикапа F-150: бессменный с 1977 года лидер продаж в США уступил первенство пришлым Toyota Corolla и Camry. А ведь еще в 2004 году таких пикапов было продано почти миллион (это, например, треть всего немецкого рынка). В июне Ford сумел продать на 38% меньше пикапов и на 55% меньше вседорожников, чем годом ранее. Менеджер фирмы Джим Ферли говорит: «Столь крутого изменения спроса в столь короткое время еще никогда не наблюдалось».

Chrysler, от которого с облегчением недавно избавился Daimler и который теперь принадлежит фонду Cerberus, закрывает заводы еще более лихими темпами, чем Ford и GM. Этот концерн был слишком сконцентрирован на выпуске больших мини-вэнов, джипов и пикапов. (Марки Jeep и Dodge — по сути тот же Chrysler.) И еще одна беда: у концерна, увы, нет спасательного круга в виде дочерних европейских предприятий.

А Ford может, и так и поступает, перенести в США сборку моделей Focus, Mondeo, Fiesta, Transit Connect. Да и GM выводит сюда Opel Astra под именем Saturn. Он уже виден на местных дорогах и скоро не будет скучать в обществе крошки Corsa.

Chrysler нашел спасение в Японии. Он заключил соглашение с Nissan, который будет строить для него автомобили компакт-класса в обмен на пикапы из Мексики.

Возможно, хотя и не факт, что на помощь медленно тонущему автопрому придет правительство (такое случается и в рыночной экономике). По сообщению Wall Street Journal, большая тройка запросила госкредит в размере до 50 миллиардов долларов. Это уже вторая попытка. В прошлом году просили половину этой суммы, но Конгресс отказал.

В общем, может быть, все еще и обойдется, а пока у населения США появился еще один шанс сбросить лишний вес: госслужащие в штате Юта будут работать лишь четыре дня в неделю (правда, по 10 часов), дабы снизить затраты на электроэнергию и бензин. В пятницу, субботу и воскресенье им предложено проводить время с детьми и играть в гольф. И никаких поездок!

Рис. Антона Батова

Если следовать исключительно цифрам и считать события от времен Юлия Цезаря до вторжения в Вечный город вестготов под предводительством Алариха I, то Римская империя просуществовала чуть менее пяти веков. И эти века оказали столь мощное воздействие на сознание народов Европы, что фантом империи до сих пор будоражит всеобщее воображение. Истории этого государства посвящено множество трудов, в которых высказаны самые разные версии его «великого падения». Правда, если складывать их в одну картину, падения как такового не получается. Скорее — перерождение.

Группа взбунтовавшихся рабов 24 августа 410 года отворила Соляные ворота Рима готам под предводительством Алариха. Впервые за 800 лет — с того дня, как галлы-сеноны царя Бренна осаждали Капитолий, — Вечный город увидел в своих стенах неприятеля.

Чуть раньше, тем же летом, власти попытались спасти столицу, одарив врага тремя тысячами фунтов золота (чтобы «добыть» их, пришлось расплавить статую богини доблести и добродетели), а также серебром, шелком, кожами, аравийским перцем. Как видно, многое изменилось со времен Бренна, которому горожане гордо заявляли, что Рим выкупается не золотом, а железом. Но тут даже и золото не спасло: Аларих рассудил, что, захватив город, получит гораздо больше.

Три дня его воины грабили бывший «центр мира». Император Гонорий укрылся за стенами хорошо укрепленной Равенны , и его войска не спешили на помощь римлянам. Лучший полководец державы Флавий Стилихон (по происхождению вандал) был казнен двумя годами раньше по подозрению в заговоре, и теперь против Алариха послать оказалось практически некого. И готы, получив свою громадную добычу, просто беспрепятственно ушли.

Кто виноват?

«Слезы текут у меня из глаз, когда я диктую…» — признавался спустя несколько лет из монастыря в Вифлееме святой Иероним, переводчик Священного Писания на латынь. Ему вторили десятки менее значительных писателей. Меньше чем за 20 лет до нашествия Алариха историк Аммиан Марцеллин, повествуя о текущих военно-политических делах, еще обнадеживал: «Люди несведущие… говорят, будто на государство никогда не опускался такой беспросветный мрак бедствий; но они ошибаются, пораженные ужасом недавно пережитых несчастий». Увы, неправ оказался как раз он.

Причины, объяснения и виновных римляне бросились искать сразу. Население униженной империи, уже в основном христианизированное, не могло не задаться вопросом: не потому ли пал город, что отвернулся от отеческих богов? Ведь призывал же еще в 384 году Аврелий Симмах, последний вождь языческой оппозиции, императора Валентиниана II — верни в Сенат алтарь Победы!

Противоположной точки зрения придерживался епископ Гиппона в Африке (ныне Аннаба в Алжире ) Августин, позже прозванный Блаженным. «Вы верили, — вопрошал он современников, — Аммиану, когда он говорил: Риму «суждено жить, пока будет существовать человечество»? Вы думаете — теперь миру конец?» Отнюдь нет! Ведь господство Рима в Граде Земном, в отличие от Града Божьего, не может длиться вечно. Римляне завоевали мировое господство своею доблестью, но она вдохновлялась поисками бренной славы, и плоды ее поэтому оказались преходящи. А вот принятие христианства, напоминает Августин, спасло многих от неистовства Алариха. И действительно, готы, тоже уже крещенные, пощадили всех, кто укрылся в церквях и у мощей мучеников в катакомбах.

476 год. Одоакр низвергает Ромула Августула. Фото: ILLSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Как бы там ни было, в те годы Рим — это уже не великолепная и неприступная столица, какую помнили деды горожан V столетия. Все чаще даже императоры избирали своим местопребыванием другие крупные города. А самому Вечному городу достался печальный жребий — последующие 60 лет запустевший Рим еще дважды разоряли варвары, а летом 476-го произошло знаменательное событие. Одоакр, германский полководец на римской службе, лишил трона последнего монарха — юного Ромула Августа, после свержения в насмешку прозванного Августулом («Августенком»). Как тут не поверить в иронию судьбы — лишь двух древних правителей Рима звали Ромулами: первого и последнего. Государственные регалии были бережно сохранены и отосланы в Константинополь, восточному императору Зенону. Так Западная Римская империя перестала существовать, а Восточная продержится еще 1000 лет — до взятия Константинополя турками в 1453 году.

Почему так вышло — историки не перестают судить и рядить до сих пор, и это неудивительно. Ведь речь идет об образцовой империи в нашем ретроспективном воображении. В конце концов, сам термин пришел в современные романские языки (да и в русский) из праматери латыни. На большей части Европы, Ближнем Востоке и в Северной Африке остались следы римского господства — дороги, укрепления, акведуки. Классическое образование, основанное на античной традиции, продолжает оставаться в центре западной культуры. Язык исчезнувшей империи до XVI—XVIII веков служил международным языком дипломатии, науки, медицины, до 1960-х годов был языком католического богослужения. Без римского права немыслима юриспруденция и в XXI веке.

Как же получилось, что такая цивилизация рухнула под ударами варваров? Этому краеугольному вопросу посвящены сотни работ. Специалисты обнаружили множество факторов упадка: от роста бюрократического аппарата и налогов до климатических изменений в бассейне Средиземного моря, от конфликта между городом и деревней до пандемии оспы… Немецкий историк Александр Демандт насчитывает 210 версий. Попробуем разобраться и мы.

Флавий Ромул Август (461 (или 463) — после 511), часто именуемый Августулом, номинально властвовал над Римской империей с 31 октября 475-го по 4 сентября 476 года. Сын влиятельного армейского офицера Флавия Ореста, который в 70-х годах V века поднял мятеж против императора Юлия Непота в Равенне и вскоре добился успеха, посадив на престол своего юного отпрыска. Однако вскоре мятеж был подавлен полководцем Одоакром по поручению того же Непота, и незадачливого молодого человека низложили. Впрочем, вопреки жестоким традициям власти сохранили ему жизнь, поместье в Кампании и государственное жалованье, которое тот получал до глубокой старости, в том числе и от нового повелителя Италии гота Теодориха. Фото: HULTON-DENTSCH/CORBIS/RPG

Карл , еще при жизни прозванный Великим (747—814), правил франками с 768 года, лангобардами с 774-го, баварцами — с 778-го. В 800 году официально объявлен римским императором (принцепсом). Путь к вершинам успеха человека, от чьего имени в славянских языках, между прочим, произошло слово «король», был долгим: юность он провел под «крылом» отца Пипина Короткого, затем боролся за преобладание в Западной Европе с братом Карломаном, но постепенно с каждым годом наращивал свое влияние, пока наконец не обратился в того могущественного правителя земель от Вислы до Эбро и от Саксонии до Италии, седобородого и мудрого судью народов, которого знает историческая легенда. В 800 году, оказав в Риме поддержку папе Льву III, которого земляки собирались низложить, получил от него корону, которой он был увенчан со словами: «Да здравствует и побеждает Карл Август, Богом венчанный великий и миротворящий римский император». Фото: INTERFOTO/VOSTOCK PHOTO

Оттон I , также нареченный современниками Великим (912—973), герцог саксонский, король итальянцев и восточных франков, император Священной Римской империи с 962 года. Он укрепил свою власть в Центральной Европе, Италии и в конце концов повторил «вариант» Карла Великого, только уже в качественно новом духе — именно при нем в официальный политический обиход вошел термин «Священная Римская империя». В Риме после торжественной встречи папа вручил ему новую императорскую корону в церкви Святого Петра, а император обещал возвратить прежние церковные владения пап. Фото: MARY EVANS/VOSTOCK PHOTO

Франц Иосиф Карл фон Габсбург (1768— 1835), император австрийский Франц II (1804— 1835) и последний император Священной Римской империи (1792—1806). Человек, который остался в истории разве что как добрый семьянин и непримиримый гонитель революционеров, известен в основном тем, что царствовал в эпоху Наполеона, ненавидел его, воевал с ним. После очередного разгрома австрийцев наполеоновскими войсками Священная Римская империя была упразднена — на сей раз уже навсегда, если, конечно, не считать своеобразной формой римской державы нынешний Европейский Союз (начавшийся, кстати, с договора, подписанного в 1957 году в Риме). Фото: INTERFOTO/VOSTOCK PHOTO

Анатомия упадка

К V веку, судя по всему, жить в империи, простиравшейся от Гибралтара до Крыма , стало ощутимо тяжелее. Особенно заметен археологам упадок городов. К примеру, в III—IV столетиях в Риме проживало около миллиона человек (центров с таким большим числом жителей в Европе потом не возникало до 1700-х годов). Но вскоре численность населения города резко сокращается. Откуда это известно? Горожанам время от времени раздавали за государственный счет хлеб, оливковое масло и свинину, и вот из сохранившихся реестров с точным числом получателей историки вычислили, когда начался упадок. Итак: 367 год — римлян около 1 000 000, 452-й — их 400 000, после войны Юстиниана с готами — меньше 300 000, в X веке — 30 000. Сходную картину можно видеть во всех западных провинциях империи. Давно замечено, что стены средневековых городов, выросших на месте древних, охватывают лишь около трети прежней территории. Непосредственные причины лежат на поверхности. Например: варвары вторгаются и селятся на имперских землях, города теперь приходится постоянно защищать — чем короче стены, тем обороняться проще. Или — варвары вторгаются и селятся на имперских землях, торговать становится все труднее, большим городам не хватает продовольствия. Каков выход? Прежние горожане по необходимости становятся земледельцами, а за крепостными стенами только прячутся от бесконечных набегов.

Колизей — величайший амфитеатр мира — не сумели разрушить варвары. Его начали растаскивать на стройматериалы уже в эпоху Возрождения. Фото: AKG/EAST NEWS

Ну а там, где приходят в упадок города, хиреют и ремесла. Исчезает из обихода — что заметно при раскопках — качественная керамика, которая в период римского расцвета производилась буквально в промышленных масштабах и была широко распространена в селах. Горшки, которыми в период упадка пользуются крестьяне, с ней и сравнить нельзя, их лепят вручную. Во многих провинциях гончарный круг забыт, и его не вспомнят еще лет 300! Почти прекращается выделка черепицы — крыши из этого материала сменяются легко гниющими дощатыми. Насколько меньше добывается руды и выплавляется металлических изделий, известно из анализа следов свинца в гренландских льдах (известно, что глетчер вбирает в себя продукты жизнедеятельности человека на тысячи километров вокруг), проведенного в 1990-х французскими учеными: уровень отложений, современный раннему Риму, остается непревзойденным вплоть до промышленной революции в начале Нового времени. А конец V века — на доисторическом уровне… Серебряную монету еще какое-то время продолжают чеканить, но ее явно не хватает, все больше встречается византийских и арабских золотых денег, а мелкие медные гроши и вовсе пропадают из обращения. Это значит, что купля-продажа исчезла из быта простого человека. Нечем больше регулярно торговать и незачем.

Правда, стоит заметить, что за приметы упадка часто принимают просто перемены в материальной культуре. Характерный пример: в Античности зерно, масло, прочие сыпучие и жидкие продукты всегда перевозили в огромных амфорах. Множество их найдено археологами: в Риме фрагменты 58 миллионов выброшенных сосудов составили целый холм Монте-Тестаччо («Горшечную гору»). Они прекрасно сохраняются в воде — по ним обычно и находят затонувшие древние суда на дне морском. По клеймам на амфорах прослежены все пути римской торговли. А вот с III века большие глиняные сосуды постепенно сменяются бочками, от которых, естественно, следов почти не остается — хорошо, если где-нибудь удается опознать железный обод. Ясно, что оценить объем такой новой торговли гораздо труднее, чем старой. То же и с деревянными домами: в большинстве случаев находят только их фундаменты, и невозможно понять, что тут когда-то стояло: жалкая хибара или могучая постройка?

Серьезны эти оговорки? Вполне. Достаточны они, чтобы усомниться в упадке как таковом? Все же нет. Политические события той поры ясно дают знать — он произошел, но не понятно, как и когда он начался? Был ли следствием поражений от варваров или, наоборот, причиной этих поражений?

Бесплатная раздача хлеба гражданам от имени правительства. Фреска I века из Помпеи. Фото: INTERFOTO/VOSTOCK PHOTO

«Растет число дармоедов»

По сей день успехом в науке пользуется экономическая теория: закат начался, когда в конце III века «вдруг» резко возросли налоги. Если изначально Римская империя была фактически «государством без бюрократии» даже по древним меркам (страна с населением в 60 миллионов жителей держала на довольствии лишь несколько сотен чиновников) и допускала широкое самоуправление на местах, то теперь, при разросшемся хозяйстве, необходимо стало «укреплять вертикаль власти». На службе у империи уже 25 000—30 000 официальных лиц.

Вдобавок почти все монархи, начиная с Константина Великого, тратят средства из казны на христианскую церковь, — священники и монахи освобождаются от налогов. А к жителям Рима, получавшим бесплатное продовольствие от властей (за голоса на выборах или просто, чтобы не бунтовали), добавляются константинопольцы. «Растет число дармоедов», — язвительно пишет об этих временах английский историк Арнольд Джонс.

Логично предположить, что налоговое бремя в результате непосильно возросло. В самом деле тексты того времени полны жалоб на большие подати, а императорские указы наоборот — угроз неплательщикам. Особенно часто это касается куриалов — членов муниципальных советов. Они личным имуществом отвечали за внесение платежей от своих городов и, естественно, постоянно пытались уклониться от обременительной повинности. Иногда даже спасались бегством, а центральная власть, в свою очередь, грозно запрещала им оставлять должность даже ради поступления в армию, что всегда считалось святым делом для римского гражданина.

Все эти построения, очевидно, вполне убедительны. Конечно, люди ропщут на налоги с тех пор, как они появились, но в позднем Риме это возмущение звучало гораздо громче, нежели в раннем, и не без причины. Правда, некоторую отдушину давала благотворительность, распространившаяся вместе с христианством (помощь бедным, ночлежки при церквах и монастырях), но в те времена она еще не успела выйти за стены городов.

Кроме того, есть свидетельства, что в IV веке бывало трудно найти солдат для растущей армии даже при серьезной угрозе отечеству. А многим боевым частям, в свою очередь, приходилось артельным методом заниматься земледелием в местах длительной дислокации — власти более не кормили их. Ну а раз легионеры пашут, а тыловые крысы служить не идут, что остается делать жителям пограничных провинций? Естественно, они стихийно вооружаются, не «регистрируя» свои отряды в имперских органах, и сами начинают охранять границу по всему ее огромному периметру. Как метко заметил американский ученый Рэмзи Макмаллен: «Обыватели стали солдатами, а солдаты — обывателями». Логично, что на анархические отряды самообороны официальная власть положиться не могла. Именно поэтому в пределы империи начинают приглашать варваров — вначале отдельных наемников, потом целыми племенами. Многих это тревожило. Киренский епископ Синесий в речи «О царстве» констатировал: «Мы наняли волков вместо сторожевых псов». Но было уже поздно, и хотя многие варвары служили верно и принесли Риму много пользы, все кончилось катастрофой. Примерно по следующему сценарию. В 375 году император Валент разрешает пересечь Дунай и поселиться на римской территории готам, которые отступают на запад под натиском гуннских орд. Вскоре из-за жадности чиновников, ответственных за снабжение провиантом, среди варваров начинается голод, и они поднимают бунт. В 378-м римская армия была наголову разбита ими при Адрианополе (ныне Эдирне в европейской Турции ). Сам Валент пал в бою. 

Подобные истории меньшего масштаба происходили во множестве. Вдобавок бедняки из числа граждан самой империи стали проявлять все большее недовольство: что, мол, это за родина, которая не только душит налогами, но еще и сама зазывает к себе своих же губителей. Люди побогаче и культурнее, конечно, дольше оставались патриотами. А отряды бунтующей бедноты — багауды («воинствующие») в Галлии, скамары («судоходы») в Подунавье, буколы («пастухи») в Египте — легко вступали в союзы с варварами против властей. Даже те, кто не восставал открыто, при вторжениях вели себя пассивно и не оказывали особого сопротивления, если их обещали не слишком грабить.

Основной денежной единицей на протяжении большей части имперской истории оставался денарий, впервые выпущенный еще в III веке до н. э. Номинал его равнялся 10 (позже 16) более мелким монетам — ассам. Сначала, еще при Республике, денарии чеканили из 4 граммов серебра, затем содержание драгметалла упало до 3,5 грамма, при Нероне их вообще стали выпускать в сплаве с медью, а в III столетии инфляция достигла таких огромных масштабов, что эти деньги и вовсе пропал смысл выпускать. Фото: RDA/VOSTOCK PHOTO

В Восточной Римской империи, намного пережившей Западную и использовавшей в официальном обиходе чаще греческий язык, чем латинский, по-гречески, естественно, назывались и деньги. Основной единицей расчетов была литра, которая в зависимости от пробы и металла равнялась — 72 (золотая литра), 96 (серебряная) или 128 (медная) драхмам. При этом чистота всех этих металлов в монете со временем, как водится, снижалась. В хождении были также старые римские солиды, которые принято называть номисмами, или безантами, или, по-славянски, златницами, и серебряные милиарисии, составляющие одну тысячную литры. Все они чеканились до XIII века, а находились в употреблении и того позже.

Священная Римская империя германской нации, а особенно та ее эпоха, когда правила Мария-Терезия, в денежном отношении более всего прославилась талером. Они и сейчас знамениты, пользуются успехом у нумизматов, а кое-где в Африке ими, говорят, пользуются шаманы. Эта крупная серебряная монета, чеканившаяся в XVI—XIX веках, была утверждена специальным Эслингенским имперским монетным уставом в 1524 году по стандарту 27,41 грамма чистого драгметалла. (От нее, между прочим, происходит в английской огласовке название доллара — вот и преемственность империй в истории.) Вскоре новая финансовая единица заняла ведущее место в международной торговле. На Руси их называли ефимками. Более того, получили широкое хождение деньги того же стандарта: экю и пиастры — только варианты и модификации талера. Сам же он просуществовал в Германии до 1930-х годов, когда монета в три марки все еще называлась талером. Таким образом, он надолго пережил породившую его империю. Фото: AKG/EAST NEWS

Несчастные совпадения

Но почему империя вообще оказалась вдруг в таком положении, что пришлось идти на непопулярные меры — приглашать наемников, повышать налоги, раздувать чиновничий аппарат? Ведь первые два века нашей эры Рим успешно удерживал огромную территорию и даже захватывал новые земли, не прибегая к помощи иноземцев. Зачем понадобилось вдруг делить державу между соправителями и строить новую столицу на Босфоре? Что пошло не так? И почему опять-таки восточная половина государства, в отличие от западной, устояла? Ведь вторжение готов началось именно с византийских Балкан. Тут некоторые историки усматривают объяснение в чистой географии — варвары не смогли преодолеть Босфор и проникнуть в Малую Азию, поэтому в тылу у Константинополя остались обширные и не разоренные земли. Но можно возразить, что те же вандалы, направляясь в Северную Африку, почему-то с легкостью форсировали более широкий Гибралтар.

Вообще же, как говорил знаменитый историк Античности Михаил Ростовцев, великие события не происходят из-за чего-то одного, в них всегда смешиваются демография, культура, стратегия…

Вот лишь некоторые точки таких гибельных для Римской империи соприкосновений, кроме тех, о которых уже шла речь выше.

Во-первых, империя, по всей видимости, действительно пострадала от масштабной эпидемии оспы в конце II века — она по самым скромным подсчетам сократила население на 7—10%. А между тем германцы к северу от границы переживали бум рождаемости.

Триумфальная арка — символ могущества и величия. На фото — арка Константина в Риме, построенная в 315 году. Фото: ALAMY PHOTAS

Во-вторых, в III веке иссякли золотые и серебряные рудники в Испании, а новые, дакийские (румынские), государство потеряло к 270 году. Судя по всему, более в его распоряжении значительных месторождений драгоценных металлов не осталось. А ведь надо было чеканить монету и в огромных количествах. В этой связи пока остается загадкой, как Константину Великому (312—337) удалось восстановить стандарт солида, а преемникам императора — удерживать солид весьма стабильным: содержание золота в нем не уменьшилось в Византии вплоть до 1070 года. Английский ученый Тимоти Гаррард выдвинул остроумную догадку: возможно, в IV веке римляне получали желтый металл по караванным путям из транссахарской Африки (правда, химический анализ дошедших до нас солидов этой гипотезы пока не подтверждает). Тем не менее инфляция в государстве становится все чудовищней, и справиться с ней никак не удается.

Не удается еще и потому, что правительство оказалось психологически не готово к вызовам времени. Соседи и иностранные подданные довольно сильно изменили свою боевую тактику и образ жизни со времен основания империи, а воспитание и образование учило наместников и полководцев искать управленческие модели в прошлом.  Характерный трактат по военному делу как раз в это время пишет Флавий Вегеций: со всеми бедами, думает он, можно справиться, если восстановить классический легион образца эпох Августа и Траяна. Очевидно, что это было заблуждение.

Наконец — и это, возможно, самая важная причина — натиск на империю извне объективно усилился. Военная организация государства, созданная при Октавиане на рубеже эр, не могла справиться с одновременной войной на множестве границ. Долгое время империи попросту везло, но уже при Марке Аврелии (161—180) боевые действия шли одновременно на многих театрах в диапазоне от Евфрата до Дуная. Ресурсы государства испытывали страшное напряжение — император был вынужден распродавать даже личные драгоценности, чтобы финансировать войска. Если в I—II столетиях на самой открытой границе — восточной — Риму противостояла уже не столь могущественная в это время Парфия, то с начала III века ее сменяет молодое и агрессивное персидское царство Сасанидов. В 626 году, незадолго до того, как сама эта держава пала под ударами арабов, персам еще удалось подойти к самому Константинополю, и император Ираклий отогнал их буквально чудом (именно в честь этого чуда был сложен акафист Пресвятой Богородице — «Взбранной воеводе…»). А в Европе в последний период Рима натиск гуннов, переселявшихся на запад по Великой Степи, привел в движение весь процесс Великого переселения народов.

За долгие века конфликтов и торговли с носителями высокой цивилизации варвары многому от них научились. Запреты на продажу им римского оружия и обучение их морскому делу появляются в законах слишком поздно, в V веке, когда в них уже нет практического смысла.

Перечисление факторов можно продолжать. Но в целом у Рима, видимо, не было шанса устоять, хотя в точности на этот   вопрос никто, вероятно, никогда не ответит. Что же касается разных судеб Западной и Восточной империй, то Восток изначально был богаче и мощнее экономически. Про старую общеримскую провинцию Азия («левую» часть Малой Азии) говорили, что в ней 500 городов. На западе таких показателей не имелось нигде, кроме самой Италии. Соответственно, здесь более сильные позиции занимали крупные сельские хозяева, выбивавшие себе и своим арендаторам налоговые льготы. Бремя налогов и управления ложилось на плечи городских советов, а знать проводила досуг в загородных поместьях. В критические моменты у западных императоров не хватало ни людей, ни денег. Константинопольским властям такое еще не грозило. У них было столько ресурсов, что их даже хватило на то, чтобы перейти в контрнаступление.

Снова вместе?

В самом деле, прошло немного времени, и значительная часть Запада вернулась под прямую власть императоров. При Юстиниане (527—565) были отвоеваны Италия с Сицилией, Сардинией и Корсикой, Далмация, все побережье Северной Африки, южная Испания (включая Картахену и Кордову), Балеарские острова. Только франки не уступили никаких территорий и даже получили Прованс за соблюдение нейтралитета.

В те годы биографии многих римлян (византийцев) могли бы послужить наглядной иллюстрацией вновь торжествующего единства. Вот, например, жизнь военачальника Петра Марцеллина Либерия, отвоевавшего для Юстиниана Испанию. Он родился в Италии около 465 года в знатной семье. Начал службу при Одоакре, но остгот Теодорих сохранили его на своей службе — кто-то образованный должен был собирать налоги и хранить казну. Около 493-го Либерий стал префектом Италии — главой гражданской администрации всего полуострова — и в этой должности проявил ревностную заботу о низвергнутом Ромуле Августуле и его матери. Сын достойного префекта занял в Риме пост консула, а отец вскоре получил еще и военное командование в Галлии, которое германские вожди обычно латинянам не доверяли. Он дружил с арелатским епископом святым Цезарием, основал католический монастырь в Риме, продолжая служить арианину Теодориху. А после его смерти поехал к Юстиниану от имени нового короля остготского Теодохада (тому надо было убедить императора, что он справедливо сверг и заточил свою жену Амаласунту в темницу). В Константинополе Либерий остался служить императору-единоверцу и сначала получил в управление Египет, а затем в 550-м отвоевал Сицилию. Наконец, в 552 году, когда полководцу и политику было уже за 80, он успел увидеть торжество своей мечты — возвращение Рима под общую императорскую власть. Затем, покорив Южную Испанию, старик вернулся в Италию, где и умер в возрасте 90 лет. Его похоронили в родном Аримине (Римини) с величайшими почестями — с орлами, ликторами и литаврами.

Постепенно завоевания Юстиниана были утрачены, но далеко не сразу — часть Италии признавала власть Константинополя даже в XII веке. Ираклий I, в VII веке теснимый персами и аварами на востоке, еще подумывал перенести столицу в Карфаген. А Констант II (630—668) провел последние годы царствования в Сиракузах. Он же, кстати, оказался первым после Августула римским императором, лично посетившим Рим, где, впрочем, прославился лишь тем, что содрал позолоченную бронзу с крыши Пантеона и отправил ее в Константинополь.

Равенна возвысилась на позднем этапе Западной Римской империи благодаря своему весьма удобному по тем временам географическому положению. В отличие от разросшегося за столетия и растекшегося далеко за пределы семи холмов «бесформенного» Рима этот город был окружен болотистыми заводями со всех сторон — лишь специально сооруженная насыпная дорога, которую в момент опасности легко было разрушить, вела к стенам новой столицы. Первым в качестве места своего постоянного пребывания это бывшее этрусское поселение избрал император Гонорий в 402 году, одновременно в городе во множестве вырастают величественные христианские храмы. Именно в Равенне короновался и был низложен Одоакром Ромул Августул.

Константинополь , как на то со всей несомненностью указывает его название, был основан крупнейшим римским государственным деятелем эпохи поздней империи, своего рода «закатным Августом» и установителем христианства в качестве государственной религии — Константином Великим на месте древнего босфорского поселения Византий. После разделения империи на Западную и Восточную оказался центром последней, каковым и пребывал до 29 мая 1453 года, когда на его улицы ворвались турки. Характерная деталь: уже и при османском владычестве, будучи столицей одноименной империи, город сохранял формально свое основное название — Константинополь (по-турецки — Константининиё). Лишь в 1930 году по распоряжению Кемаля Ататюрка он окончательно стал Стамбулом.

Ахен , заложенный римскими легионерами возле источника минеральных вод при Александре Севере (222—235), «попал» в римские столицы фактически случайно — в нем осел на постоянное жительство Карл Великий. Соответственно, город получил от нового владыки большие торговые и ремесленные привилегии, его блеск, слава и размеры стали неуклонно расти. В XII—XIII веках население города доходило до 100 000 человек — редчайший по тем временам случай. В 1306 году Ахен, украшенный мощным собором, окончательно получил статус вольного города святого римского престола, и до самого позднего времени тут проводились съезды имперских князей. Постепенный упадок начался лишь в XVI столетии, когда процедура венчания государей стала совершаться во Франкфурте.

Вена официально столицей Священной Римской империи никогда не считалась, однако поскольку с XVI века императорский титул, постепенно обесценивавшийся уже тогда, принадлежал почти неизменно австрийской династии Габсбургов, статус главного центра Европы автоматически перешел к городу на Дунае. В конце прошлой эры тут располагалось кельтское становище Виндобона, которое уже в 15 году до Рождества Христова было покорено легионерами и превращено в форпост римской державы на севере. От варваров новый укрепленный лагерь оборонялся долго — до самого V столетия, когда все государство вокруг уже полыхало и разваливалась. В Средние века вокруг Вены постепенно формировалось маркграфство Австрийское, затем именно она консолидировала империю, и именно в ней в 1806 году было объявлено о ее упразднении.

Так было ли падение?

Так почему же в школьных учебниках 476 год заканчивает историю Античности и служит началом Средних веков? Случился ли в этот момент какой-то коренной перелом? В общем, нет. Уже задолго до этого большую часть имперской территории заняли «варварские королевства», названия которых нередко в том или ином виде до сих пор фигурируют на карте Европы: Франкское на севере Галлии, Бургундское чуть юго-восточней, вестготы — на Пиренейском полуострове, вандалы — в Северной Африке (от их краткого пребывания в Испании осталось название Андалусия) и, наконец, в Северной Италии — остготы. Лишь кое-где на момент формального крушения империи еще держалась у власти старая патрицианская аристократия: бывший император Юлий Непот в Далмации, Сиагрий в той же Галлии, Аврелий Амброзий в Британии. Юлий Непот останется императором для своих сторонников вплоть до его смерти в 480 году, а Сиагрий вскоре будет разгромлен франками Хлодвига. А остгот Теодорих, который объединит под своей властью Италию в 493-м, будет вести себя как равный партнер константинопольского императора и наследник Западной Римской империи. Лишь когда в 520-е годы Юстиниану понадобится повод для покорения Апеннин, его секретарь обратит внимание на 476-й — краеугольным камнем византийской пропаганды станет то, что Римская держава на Западе рухнула и надо ее восстановить.

Итак, выходит, что империя не пала? Не вернее ли в согласии со многими исследователями (из них наибольшим авторитетом сегодня пользуется принстонский профессор Питер Браун) считать, что она просто переродилась? Ведь даже дата ее гибели, если присмотреться, условна. Одоакр, хотя и родился варваром, по всему своему воспитанию и мировоззрению принадлежал к римскому миру и, отсылая императорские регалии на Восток, символически восстанавливал единство великой страны. А современник полководца, историк Малх из Филадельфии, удостоверяет: сенат Рима продолжал собираться и при нем, и при Теодорихе. Ученый муж даже писал в Константинополь, что «нет больше нужды в разделении империи, довольно будет одного императора для обеих ее частей». Напомним, что расчленение государства на две почти равных половины произошло еще в 395-м по военной необходимости, но оно не рассматривалось как образование двух независимых государств. Законы издавались от имени двух императоров на всей территории, а из двух консулов, именами которых обозначался год, один избирался на Тибре, другой — на Босфоре.

Так многое ли изменилось в августе 476-го для жителей города? Возможно, им стало тяжелее жить, но психологического слома в их сознании в одночасье все же не произошло. Даже в начале VIII века в далекой Англии Беда Достопочтенный писал, что «пока стоит Колизей, будет стоять Рим, но когда рухнет Колизей и падет Рим, настанет конец света»: стало быть, для Беды Рим еще не пал. Обитателям Восточной империи тем легче оказалось и дальше считать себя римлянами — самоназвание «ромеи» уцелело даже после крушения Византии и дожило до ХХ века. Правда, говорили тут по-гречески, но так было всегда. И короли на Западе признавали теоретическое верховенство Константинополя — так же как и до 476 года они формально присягали Риму (точнее, Равенне). Ведь земли на просторах империи большинство племен не захватило силой, а получило некогда по договору за военную службу. Характерная деталь: мало кто из варварских вождей решался чеканить собственную монету, а Сиагрий в Суассоне даже делал это от имени Зенона. Почетными и желанными для германцев оставались и римские титулы: Хлодвиг был очень горд, когда после успешной войны с вестготами получил от императора Анастасия I пост консула. Что там говорить, если в этих странах сохранял силу статус римского гражданина, и обладатели его имели право жить по римскому праву, а не по новым сводам законов вроде известной франкской «Салической правды».

Наконец, в единстве жил и мощнейший институт эпохи — Церковь, до размежевания католиков и православных после эпохи семи Вселенских соборов было еще далеко. Пока же за епископом Рима, наместником святого Петра прочно признавалось первенство чести, а папская канцелярия, в свою очередь, до IX века датировала свои документы по годам правления византийских монархов. Сохраняла влияние и связи старая латинская аристократия — хотя новые хозяева-варвары не испытывали настоящего доверия к ней, но за неимением других приходилось брать советниками ее просвещенных представителей. Карл Великий, как известно, не умел и имени своего написать. Свидетельств тому много: к примеру, как раз около 476 года Сидоний Аполлинарий, епископ Арвернский (или Овернский) был брошен в тюрьму вестготским королем Эврихом за то, что призывал города Оверни не изменять прямой римской власти и сопротивляться пришельцам. А спас его из заточения Леон, латинский литератор, на тот момент один из главных сановников вестготского двора.

Регулярное сообщение внутри распавшейся империи, торговое и частное, тоже пока сохранялось, только арабское завоевание Леванта в VII веке положило конец интенсивной средиземноморской торговле.

Папа Лев III венчает Карла Великого императорской короной в Риме 25 декабря 800 года. Фот: ILLSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Вечный Рим

Когда же Византия, увязнув в войнах с арабами, все же утратила контроль над Западом… там вновь, как птица феникс, возродилась Римская империя! В день Рождества Христова 800 года папа Лев III возложил ее венец на франкского короля Карла Великого, объединившего большую часть Европы под своей державой. И хотя при внуках Карла это большое государство вновь распалось, титул сохранился и намного пережил династию Каролингов. Священная Римская империя германской нации продержалась до самого Нового времени, и многие ее государи, вплоть до Карла V Габсбурга в XVI веке, пытались снова сплотить весь континент. Чтобы объяснить смещение имперской «миссии» от римлян к германцам, была даже специально создана концепция «передачи» (translatio imperii), многим обязанная идеям Августина: держава в качестве «царства, кое вовеки не разрушится» (выражение пророка Даниила) пребывает всегда, но народы, достойные ее, меняются, как бы перехватывая друг у друга эстафету. У германских императоров для таких претензий были основания, так что формально они могут быть признаны наследниками Октавиана Августа — все вплоть до добродушного Франца II Австрийского, которого заставил сложить с себя древнюю корону только Наполеон после Аустерлица, в 1806-м. Тот же Бонапарт упразднил, наконец, и само название, так долго витавшее над Европой.

А известный классификатор цивилизаций Арнольд Тойнби вообще предлагал оканчивать историю Рима 1970 годом, когда молитва о здравии императора была, наконец, исключена из католических богослужебных книг. Но все-таки не станем заходить слишком далеко. Распад державы действительно оказался растянут во времени — как это обычно и случается в конце великих эпох — постепенно и незаметно изменился сам образ жизни и мыслей. В общем, империя умерла, но обещание античных богов и Вергилия выполняется — Вечный город стоит по сей день. Прошлое в нем, может быть, более живо, чем где-либо еще в Европе. Более того, он соединил в себе то что осталось от классической латинской эпохи с христианством. Чудо таки свершилось, как могут засвидетельствовать миллионы паломников и туристов. Рим по-прежнему столица не только для Италии. Да будет так — история (или провидение) всегда оказывается мудрее людей.

Георгий Кантор

Фото: PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

Имена, данные тем или иным видам животных, звучат порой нелестно и даже обидно: гадюка, поганка, глупыш... Но все же среди наших соседей по планете мало тех, кто заслужил такую неприязнь людей, чтобы быть причисленным к компании самого главного врага рода человеческого. В нее входят лишь несколько морских тварей и всего одно сухопутное животное — тасманийский сумчатый дьявол.

Зоосправка

Тасманийский сумчатый дьявол — Sarcophilus laniarius, или S. harrisii

Тип — хордовые

Класс — млекопитающие

Инфракласс — сумчатые

Отряд — хищные сумчатые

Семейство — хищные сумчатые

Род — Sarcophilus (сумчатый дьявол)

Крупнейший из ныне живущих сумчатых хищников. Длина тела — 50—80 сантиметров, хвоста — 23—30 сантиметров, высота в холке — до 30 сантиметров, вес взрослого самца — до 12 килограммов. Обитает только на Тасмании, в настоящее время в основном в северных, западных и центральных районах. В исторически недавнее время встречался в Австралии. Живет в любых ландшафтах, кроме непосредственной территории человеческих поселений, особенно многочислен в прибрежных саваннах и на пастбищах. Питается большим числом видов мелких и средних животных (от насекомых до крупных птиц), а также падалью. Хорошо плавает, может лазать по деревьям. Размножается ежегодно, половой зрелости достигает к концу второго года жизни. Продолжительность жизни в природе — 7—8, в неволе — до 9 лет. Для своего размера дьявол очень силен, в схватке с более мощным врагом сопротивляется яростно, неистово, что и послужило одним из поводов возникновения его названия. Другие причины — внешний облик, способность выделять при гневе или испуге дурно пахнущий секрет, ночной образ жизни, громкие неприятные крики и склонность к дракам. Вместе с тем даже взрослые животные сравнительно легко приручаются и хорошо себя чувствуют в неволе, взятые же детенышами вырастают совершенно ручными. Численность далека от критической, но быстро сокращается из-за вспышки специфической болезни. В настоящее время рассматривается вопрос о внесении этого животного в Международную Красную книгу со статусом «уязвимый» (vulnerable).

1. Душевное состояние зверька написано у него на ушах: когда он возбужден, их внутренняя поверхность меняет свой цвет с розового на малиновый. Фото: IMAGE BROKER/VOSTOCK PHOTO

2. Считается, что глаза этого животного не выносят дневного света. Но это не мешает ему принимать солнечные ванны и даже злоупотреблять ими. Фото: ANIMALSANIMALS/FOTOSA.RU

Внешний облик сумчатого дьявола однозначно указывает на его биологическую «профессию»: это хищник, правда, довольно примитивный. По телосложению он являет собой некий гибрид маленького медведя и бультерьера: непропорционально большая голова с мощными зубастыми челюстями, довольно массивное тело, короткие сильные лапы, вооруженные крепкими, но тупыми когтями. Шерсть короткая, угольно-черная, с тонким белым полумесяцем на груди, иногда еще и с маленькими белыми пятнами по бокам.

Внимательный взгляд выявит и нечто особенное, несвойственное привычным нам хищным зверям и вообще животным. Во-первых, хвост не длинный и не очень короткий — чуть меньше половины длины тела, но необычной формы: толстый у основания и постепенно утончающийся к концу, как морковка. Он играет роль верблюжьего горба: в нем отлагаются жировые запасы. Если дьяволу приходится долго голодать, его хвост становится равномерно тонким.

Небольшие округлые уши по крыты мехом лишь снаружи. Внутри они голые, розовые (если их владелец спокоен) или малиновые (если он разъярен). Шерсти нет и на конце морды, украшенной влажным носом, а у многих животных частично облезает и хвост. Довольно длинные челюсти могут раскрываться невероятно широко, но самое главное — это необыкновенная сила их сжатия. Некоторые самцы, посаженные в клетку, перекусывали железные прутья.

Ну и, наконец, сумка на животе. Само ее наличие указывает на принадлежность дьявола к подклассу сумчатых. Но у большинства из них сумка открывается вперед и лишь у считанных видов, в том числе у дьявола, — назад. Такое строение сильно затрудняет доступ внутрь сумки ее обладателю, зато исключает попадание туда грязи при рытье.

В поисках пропитания эти зверьки действительно часто роются в земле, рыщут по траве и кустарникам, лазают по деревьям (особенно молодые), шарят на мелководье. За сутки, точнее, за ночь, животное съедает пищи в объеме, равном 15% собственного веса — для небольшого существа это довольно много. Понятно, что с таким аппетитом дьявол не может быть разборчивым в еде. Его добычей может стать любое животное, главное, чтобы его можно было ухватить пастью. Но оно и не должно быть очень крупным, чтобы дьявол мог с ним справиться: мелкие млекопитающие, птицы, змеи, ящерицы, лягушки, раки, крупные насекомые, черви, моллюски... Не пренебрегает он и вегетарианской пищей, поедая сочные корни и клубни некоторых местных растений. Но его всеядность все-таки не безгранична: в помете дьяволов неоднократно находили разжеванные, но не переваренные остатки моркови и кукурузных початков — с непривычными привозными культурами пищеварительная система зверя пока не справляется. Кстати, там же обнаруживали кусочки резины, обрывки фольги, остатки кожаных ботинок и сбруи, полотенец и т. д.

Но главная гастрономическая привязанность сумчатого дьявола — это падаль (что и отражено в его латинском родовом названии Sarcophilus, то есть «любитель мертвечины»). От этого ресурса, как известно, не отказывается почти никто из хищников, включая таких совершенных охотников, как львы и леопарды. Дьявол же не просто довольствуется падалью: если у него есть выбор между свежим и тухлым мясом, он предпочтет именно тухлятину. Впрочем, там, где водятся эти зверьки, трупы животных обычно не успевают протухнуть.

1. К концу четвертого месяца жизни подросшие детеныши покидают сумку, но они еще долго повсюду следуют за матерью и питаются ее молоком. Фото: IMAGE BROKER/VOSTOCK PHOTO

2. Несмотря на относительно небольшие размеры, сумчатый хищник очень прожорлив. Он может нападать на животных более крупных, чем он сам. Фото: PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

Тут, однако, кроется одна проблема: какой тип внутривидовых отношений лучше всего соответствует подобным наклонностям? Собирательство и охота на мелкую дичь требуют территориальности, для этих занятий не нужны помощники, зато весьма полезно хорошее знание индивидуального участка. Падальщику же территориальность не подходит совершенно: при всей прожорливости сумчатого хищника съесть в одиночку за ночь труп лошади или коровы ему не под силу, а в следующий раз счастливая находка случится уже на другом участке.

Дьяволы нашли компромисс. У каждого из них есть свой персональный участок (площадью 8—20 км2), в пределах которого животное обычно и перемещается. Однако это скорее любимые места, чем земельная собственность: хозяин не озабочен нерушимостью границ своих владений и не кидается выгонять забредшего туда соплеменника. Соседские участки могут перекрываться, а уж если где-то обнаружилась крупная пожива, туда сбегаются звери со всей округи. Фермеры рассказывали про пастбище, на котором постоянно находили себе пропитание полторы сотни дьяволов. Впрочем, скотоводы вообще много чего рассказывают об этих животных, правда, не всему можно верить. Но достоверно зафиксирован случай, когда у одной туши одновременно кормились 22 дьявола. Мирными подобные трапезы назвать трудно: они сопровождаются постоянными взаимными угрозами, которые то и дело перерастают в нешуточные драки, а душераздирающие вопли соперников слышны за километры. Так происходит, даже если туша велика, а едоков немного и делить вроде бы нечего. Похоже, что для дьяволов такие пиршества ценны не только угощением, но и возможностью поругаться с соседями.

Собственно, подобные «перебранки за столом» — почти единственное проявление социальной жизни сумчатых дьяволов, если не считать необходимости продолжения рода. Их недолгий брачный период приходится на тасманийскую раннюю осень — март и начало апреля. Беременность самки длится 21 день. К концу этого срока она устраивает в каком-нибудь укромном месте (в пещерке, под корнями вывороченного дерева, в дупле лежачего ствола и т. д.) гнездо из травы, листьев и коры.

То, что происходит вскоре, напоминает больше метание икры, чем роды. Из лона матери на свет появляются 20—30 даже не детенышей, а, скорее, эмбрионов длиной чуть больше сантиметра и весом от шестой части грамма до четверти. Голые, слепые, не вполне сформированные кусочки живой плоти ползут вдоль материнского живота к сумке. Рождение недоношенных детенышей и их самостоятельное путешествие в сумку — обычная практика сумчатых, но у дьяволов это превращается в жестокую гонку на выживание. В ней разыгрывается не более четырех призовых мест — по числу сосков в сумке. Кто успел добраться, тот будет жить, остальные обречены. Впрочем, самка дьявола редко дожидается заполнения всех четырех вакансий. Обычно, уже после того как два-три первых займут свои места, мать приступает к уничтожению лишнего потомства.

1. В конце беременности самка устраивает в укромном месте гнездо из листьев и травы. Оно будет домом для ее детей, когда они покинут сумку. Фото: NHPA/VOSTOCK PHOTO

2. Это животное отличается сверхмощными челюстями, а его коренные зубы приспособлены к перекусыванию и дроблению крупных костей. Фото: ANIMALSANIMALS/FOTOSA.RU

Когда детеныши-победители захватывают ртом соски, те набухают, образуя вместе с пастями младенцев подобие застежек-кнопок. С этого момента отделить детенышей от сосков без травм невозможно. Они даже не сосут — молоко буквально впрыскивается им в глотки. В таком состоянии дьяволята проводят многие недели, значительно больше, чем в материнской утробе. Только к концу третьего месяца они полностью обрастают шерстью, примерно в это же время у них открываются глаза и появляется способность отрываться от соска. Еще через месяц детеныши (каждый из которых к этому времени весит уже около 200 граммов) покидают сумку, но мать продолжает кормить их молоком. В конце декабря полугодовалые дьяволы уходят от матери и переходят к самостоятельной жизни. В первые несколько месяцев после этого больше половины из них погибают от голода, болезней и нападений хищников.

Если молодой зверек может стать добычей сумчатой куницы или крупного пернатого хищника, то у взрослых животных естественных врагов нет. На сегодняшний день тасманийский дьявол — самый крупный сумчатый хищник мира. Этот титул перешел к нему после того, как в 1930-е годы стараниями человека с лица Земли исчез его земляк и дальний родственник — тасманийский сумчатый волк (тилацин). Та же судьба чуть было не постигла и самого дьявола: когда на Тасманию прибыли европейцы, прожорливые хищники быстро освоили новый кормовой ресурс — домашнюю птицу (по утверждениям фермеров, они нападали и на овец, но, скорее всего, это были единичные случаи). В ответ человек объявил неограниченную войну самому дьяволу, тем более что его мясо поселенцы сочли вкусным, напоминающим телятину. Люди быстро нащупали слабое место животного: запах мяса, особенно тухлого, заставляет его забыть о всякой осторожности и безоглядно идти даже в явные ловушки. К концу 1930-х годов сумчатый дьявол оказался на грани истребления, но в 1941 году правительство Австралии полностью запретило охоту на этих животных.

К концу ХХ века угроза, казалось бы, полностью миновала: на острове обитало 100 000 — 150 000 особей. Но в 1999 году началась вспышка странной, не встречающейся ни у каких других животных болезни, получившей название DFTD (devil facial tumour disease, «болезнь лицевых опухолей дьявола»). На морде, обычно около пасти, у животных появляются небольшие опухоли, они быстро растут, сливаются, распространяются на всю голову, а затем и на все тело. Огромные наросты блокируют глаза, уши и рот животного, и в конце концов оно погибает от голода. Все развитие болезни занимает год-полтора, смертность стопроцентная, лечения нет. Предполагается, что ее вызывает неизвестный вирус, передаваемый через укусы. Зоологи отлавливают и изолируют заболевших особей, создают в неволе резервные популяции, а болезнь, уже погубившая, по разным оценкам, от 20 до 50% дьявольского населения, не утихает.

Правда, исторические источники свидетельствуют, что вспышки этого заболевания случались и раньше (с интервалами от 77 до 150 лет), но всякий раз, произведя большие или меньшие опустошения, самопроизвольно прекращались. А в 2001 году над дьяволами нависла другая угроза — на Тасманию проникли европейские лисы. Появление более совершенного конкурента может привести к полному исчезновению сумчатого хищника, как это уже произошло в Австралии , где дьяволы жили 600 лет назад, но полностью исчезли до прихода европейцев, не выдержав конкуренции с динго.

Борис Значков

Животные, обитающие в долине Серенгети, что на языке масаев означает «бескрайняя равнина», привлекали на Черный континент огромное количество «белых» охотников, для которых фотографии на фоне убитого льва или леопарда становились свидетельством их бесстрашия. Сегодня положение дел изменилось. В долину, 50 лет назад получившую статус национального парка, съезжаются ученые для изучения великой миграции копытных и фотографы для того, чтобы запечатлеть это уникальное природное явление.

Справка

В 1929 году по инициативе Великобритании на плато Серенгети создали заповедник для охраны диких животных, который простирался полосой от озера Виктория, вдоль реки Гурумети, до окраин кратера Нгоронгоро. Затем в 1951 году к этой территории присоединили земли с севера и официально закрепили за ними статус национального парка. Это старейший парк Танзании. Его площадь без контролируемых территорий составляет 14 763 км2. Вообще на плато Серенгети пасутся примерно 1,5 миллиона антилоп гну, 200 тысяч зебр, 400 тысяч антилоп Томпсона, 2,5 тысячи львов и всего несколько черных носорогов. Помимо великой миграции антилоп и зебр Серенгети знаменит обитающей здесь «большой пятеркой» — львами, леопардами, слонами, носорогами и буйволами. В 1981 году Национальный парк Серенгети был включен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. В парке много лет работал немецкий ученый и президент Франкфуртского зоологического общества Бернхард Гржимек (1909—1987). Он приехал туда после Второй мировой войны и остался, чтобы проводить исследования миграций животных и их численности. Гржимек очень много сделал для развития заповедника, написал о нем несколько книг, самая известная из которых — «Серенгети не должен умереть». Во многом благодаря его стараниям мир узнал о Серенгети.

1. Павианы анубисы — самые распространенные приматы Серенгети. Они кочуют группами по 30—40 животных

2. Много добычи — много хищников. Львы большую часть дня предпочитают отдыхать, а на охоту выходить вечером

Сбегая с кратера Нгоронгоро , дорога доходит до широкой долины, где вместе с антилопами гну пасутся стада коров. Антилопы гуляют сами по себе, а коровы принадлежат живущим здесь масаям , которые довольно долго противостояли организации парка. И, в общем-то, понятно почему: они были хозяевами этой земли. Далее дорога огибает гору и спускается в желтую степь Масаи — Masai Steppe, как окрестили ее немцы, бывшие до 1919 года хозяевами Танганьики (старое название материковой части Танзании). Здешняя Великая степь — плоская, как полотно аэродрома, и лишь кое-где попадаются останцы скал. На фоне выгоревшей золотистой травы яркими фитилями светятся красные накидки масайских пастухов.

Замирение между дикими животными и людьми — вот что было основной целью специалистов, создававших охраняемые территории. В результате долгих усилий масаям удалось внушить, что охота на львов в ритуальных целях менее целесообразна, нежели получение дотации от правительства за то, чтобы сохранять львам жизнь и компенсации за каждую съеденную хищниками корову. Справедливости ради стоит заметить, что охраняемые территории на плато Серенгети призваны защищать не только животных от людей, но и самих людей, а именно их традиционный жизненный уклад. Для того чтобы оставить масаям необходимое жизненное пространство и разграничить их дороги с тропами животных, в 1959 году на севере Танзании был создан заповедник Нгоронгоро , простирающийся между одноименным кратером и Серенгети, а на юге выходящий к содовому озеру Эяси.

Сегодня сюда потихоньку мигрируют слоны из Кении, они смешиваются с местными и способствуют оздоровлению стада

От Нгоронгоро до границ Серенгети — 80 километров. О приближении к парку извещают антилопы Томпсона и Гранта, пасущиеся в траве. Еще через 15 километров — Нааби Хилл — главные ворота парка Серенгети. Сразу за ними можно увидеть стада слонов . 20 километров прямой грунтовки — и машины сворачивают налево, к серым скалам, напоминающим башни из гальки, которые дети строят на пляже, только исполинских размеров. За ними — поселок Серонера, где находятся аэродром, администрация парка, центральная база егерей, небольшой магазин и кафе. Но несмотря на эту инфраструктуру, хозяева здесь все же животные. Так, по утрам на взлетно-посадочной полосе можно наблюдать гепардов , а в долине протекающей поблизости реки в 2005 году был обнаружен самый большой в Африке прайд львов — 41 особь. В прежние, колониальные, времена на «большой охоте» в степях Серенгети этих животных убивали сотнями... Столь большая концентрация хищников именно в этом месте объяснялась просто: здесь пасется их основная добыча — антилопы гну , которых, в свою очередь, привлекают определенные виды степных трав. Реки, несущие свои воды в озеро Виктория, обеспечивают животным гарантированный водопой в течение всего года: одни потоки пересыхают, но другие остаются полными. Когда пересыхают последние, наполняются первые. Этот круговорот воды объясняет феномен постоянных миграций антилоп гну (доминирующего вида в парках Серенгети и Масай-Мара), антилоп топи и зебр Берчелла в течение всего года. Конечно, климат меняется, и пути миграций тоже, но их основное направление остается прежним: на север в сухой сезон и на юг в сезон дождей.

1. Африканские белобокие грифы слетелись на пир: им попалась практически нетронутая туша буйвола

2. Так же как и столетие назад, коренные жители Восточной Африки, масаи, пасут свои стада в Серенгети

Посмотрите на карту парка Серенгети. Вы увидите два «крыла» — северный коридор, подходящий к реке Мара и кенийскому Национальному парку Масай-Мара (являющемуся, по сути, продолжением Серенгети), и западный коридор вдоль рек Мбалагети и Гурумети, впадающих в озеро Виктория в районе залива Спика. По этим коридорам животные и мигрируют. Чтобы уберечь их от встреч с человеком, по окраинам Национального парка Серенгети были созданы две так называемые контролируемые территории — Гурумети и Икоронго, через которые антилопы и зебры проходят в летние месяцы.

С февраля по май стада пасутся на равнинах в южной части Серенгети и кратере Нгоронгоро. В сухой сезон он пустеет и производит довольно грустное впечатление. С марта по апрель у копытных появляется потомство; прибавление в семействе происходит и у львов, гепардов, леопардов, гиен, шакалов, степных волков, то есть у всех тех, кто следует за тучными стадами антилоп и зебр. В это время видимость в степи минимальна из-за высокой травы. В июне сезон дождей над восточноафриканскими равнинами заканчивается, и стада медленно движутся на северо-запад — в западный коридор. Начинается великая переправа через лежащие на их пути реки, в том числе Гурумети.

В июле — августе копытные проходят через контролируемые территории Гурумети и Икоронго и приближаются к северной оконечности Серенгети, так называемому северному коридору. Здесь их ждет река Мара, к северу от нее расположен Национальный парк Масай-Мара, в который съезжаются фотографы со всего мира, чтобы запечатлеть переправу копытных через поток. Обычно это случается в сентябре. В октябре этим стадом кормятся хищники в Масай-Мара, а в ноябре копытные начинают движение в обратную сторону, по восточному краю северного коридора. В декабре все возвращается на круги своя, то есть антилопы и зебры пасутся на равнинах Серенгети и Нгоронгоро.

1. Около двух миллионов антилоп гну круглый год кочуют по плато Серенгети в поисках воды и пищи

2. Гиппопотамы считаются самыми агрессивными животными Африки, они могут напасть, охраняя свое потомство или территорию

В целом Серенгети представляет собой самодостаточную экосистему, которая не требует специальных мер по ее поддержанию. Главная задача, которая стояла перед организаторами национального парка — охрана путей миграций от воздействия человека, была решена. Конечно, со временем эти пути, возникшие, по оценкам специалистов, два миллиона лет назад, могут измениться и границы парка придется переносить, но вряд ли это произойдет скоро. А пока интересы работающих здесь людей сосредоточены на изучении повседневной жизни животных. Франкфуртское зоологическое общество ведет интенсивную научную деятельность в Серенгети, осуществляя ряд масштабных проектов. Это прежде всего «Ветеринарный проект», который состоит не только в вакцинации и лечении диких обитателей степи, но также в предотвращении эпидемий среди рогатого скота, принадлежащего масаям. Экологический мониторинг, проводимый специалистами общества, включает наблюдение за процессами эрозии, уровнем увлажнения, состоянием травяного покрова, опустыниванием, а также распространением растений, переселившихся сюда из других мест. На средства Франкфуртского зоологического общества для парка покупаются легкие самолеты, радиостанции, лендроверы и даже униформа егерям. Специалисты общества продолжают проводить разъяснительную работу среди масаев, организуют экскурсии в парк для танзанийских школьников, чтобы привить им интерес к дикой природе и желание охранять природное сокровище — Серенгети.

Фото Льва Вейсмана

Николай Баландинский

Всего за 100 лет, от середины XIX до середины XX века, военный флот прошел длинный путь — от деревянных кораблей с «этажерками» белоснежных парусов до исполинских боевых машин, покрытых толстой листовой сталью. Так же сильно изменилась за это время и бортовая артиллерия, сменив гладкие стволы на нарезные, научившись стрелять на многие десятки километров в любом направлении, в том числе и в высоту.

Лебединой песней гладкоствольной корабельной артиллерии стали бомбические орудия, известные в зарубежных флотах как орудия Пексана образца 1822 года. Именно они сожгли турецкий флот при Синопе и они же ускорили создание броненосных кораблей, благодаря которым на флотах вскоре появилась нарезная артиллерия. Бомбическое орудие было крупнокалиберным (68 фунтов, или 214 миллиметров), имело длину ствола до 3—3,5 метра, массу 2800—4160 килограммов и предназначалось для стрельбы боеприпасами различных типов на дальность до 2 километров. Однако наибольшая эффективность достигалась при использовании особых пустотелых разрывных снарядов, то есть бомб (отсюда и название самого орудия, данное ему в России). По воспоминаниям современников, они производили страшные разрушения даже на огромных трехдечных линейных кораблях. Что уж говорить о более мелких фрегатах и корветах, которые при метком попадании просто разрывало на куски.

Первыми пушки конструкции полковника Анри Жозефа Пексана приняли на флоте французы, а в 1841 году их примеру последовали американцы и русские. Сначала их поставили на нижние палубы трехдечных 120-пушечных линейных кораблей «Двенадцать апостолов», «Париж», «Великий Князь Константин» и «Императрица Мария».

Именно благодаря этим орудиям, сеявшим смерть и разрушения на средних и больших дистанциях, русская эскадра адмирала Нахимова за 4 часа с расстояния 3—4 кабельтовых уничтожила береговые батареи и буквально превратила в пепел и щепки турецкий флот в Синопском сражении 18 (30) ноября 1853 года. Потеряла она при этом только 37 человек убитыми и 229 ранеными (у турок — 16 уничтоженных кораблей, около 3000 убитых и 200 пленных).

Тем не менее господство гладкоствольной корабельной артиллерии подходило к своему логическому концу — на арене морских сражений появились корабли нового типа, оснащенные мощной броней, не пробиваемой ни обычными ядрами, ни еще недавно казавшимися всесокрушающими бомбами.

Первое пришествие брони

Плавучие броненосные батареи типа «Девастасьон» (в переводе с французского — «опустошение») строились во Франции по личному распоряжению императора Наполеона III от 5 сентября 1854 года, по чертежам капитана Лабрусса. Личное участие императора понадобилось потому, что у подавляющего большинства французских адмиралов и флотских офицеров вообще отсутствовало понимание полезности и необходимости внедрения на флоте паровых машин, бронированных кораблей и нарезных орудий.

Вооружение этих монстров могло включать два типа батарей: либо шестнадцать 50-фунтовых гладкоствольных орудий и два 120-мм орудия, либо же два 240-мм, шесть 190-мм и три 160-мм орудия. Все они располагались на закрытой батарейной палубе и вели огонь через узкие порты. Причем ввиду малого количества отверстий в корпусе корабля потребовалось создать систему искусственной вентиляции.

Впервые в бою новые корабли были применены против русских фортов в Кинбурне, располагавшихся на длинной узкой песчаной косе, идущей с юга на север, поперек широкого и мелководного Днепровского лимана. Утром 17 октября 1855 года часовые увидели невдалеке от берега угрюмого вида плавучие сооружения серого цвета с ложкообразными носами, которые с дистанции 800 ярдов — у заранее выставленных буйков — открыли по фортам сильный огонь, нанесший весьма существенный урон.

Американский монитор «Пассаик» 1862 года постройки был вооружен одним 15-дюймовым и одним 11-дюймовым гладкоствольными орудиями системы Дальгрена — усовершенствованными образцами гаубиц Пексана, известных у нас больше как бомбические орудия

Ответная стрельба русских артиллеристов успеха не имела — ядра просто отскакивали от брони французских плавбатарей, оставляя в бортовых листах незначительные вмятины, а бомбы раскалывались. Все потери экипажи понесли от снарядов и осколков, попавших через пушечные порты, причем более всего пострадал «Девастасьон»: одно ядро, например, пролетело через центральный порт, снесло голову одному комендору, попало в живот сержанта морской пехоты и застряло, в конце концов, в противоположном борту.

Фактически против неуязвимого врага ничего нельзя было предпринять, и комендант крепости в половине второго дня решил сдаться. Потери русских составили 45 человек убитыми и 130 ранеными, из 62 пушек и мортир было подбито 29, а у союзников — 2 убитых и 25 раненых. Только в борт «Девастасьона» попал 31 снаряд и еще 44 — в палубу, всего же русские артиллеристы «всадили» в три батареи более 200 снарядов (в «Лав» и «Тоннан» попало по 60 снарядов), но не причинили им существенного вреда, кроме выбоин глубиною 2,5—5 сантиметров. «Мы вправе все ожидать от этих грозных боевых машин», — записал в своем официальном рапорте адмирал Брюэ.

Интересно, что французский император передал чертежи своего чудо-оружия английскому Адмиралтейству, но последнее недопустимо долго тянуло резину и лишь после множества проволочек, не без некоторого опасения все же заказало четыре аналогичные плавбатареи — «Глэттон», «Метеор», «Тандер» и «Трасти» водоизмещением по 1469 тонн.

Итог — в 1861 году Британская империя была на море слабее соседней Франции, ее вечной соперницы. Но она очень быстро наверстала упущенное, и уже в 1870-х годах англичане построили два корабля типа «Девастэйшн» — первые океанские броненосцы, у которых уже не было парусов, а орудия главного калибра располагались в отдельных башнях на палубах.

Броненосцы имели водоизмещение 9188 тонн, длину по корпусу — 87 метров, ширину — 19, осадку — 8, две машины позволяли кораблям развивать скорость до 13 узлов (24 км/ч). Дальность плавания составляла 4700 миль (8700 километров), на вооружении были четыре 12-дюймовых (305-мм) нарезных орудия в двух башнях (бронирование — 380 миллиметров на башнях, 300 — по броневому поясу и 76 — по палубе). Проект оказался настолько хорош, что на протяжении 15 лет эти броненосцы были самыми мощными боевыми кораблями в мире и дали старт новой гонке военно-морских вооружений, так называемой броненосной лихорадке.

К началу 1880-х годов главный калибр броненосцев возрос уже до 413—450 миллиметров. Однако чуть позже в моду стали входить и относительно малокалиберные, но очень скорострельные патронные 152-мм пушки, которые использовали выстрелы в виде гильзы и впрессованного в нее снаряда, делавшие до 6—7 выстрелов в минуту. Так, 152-мм пушка Канне с длиной ствола 45 калибров, принятая на вооружение русского флота в 1891 году, делала за четыре минуты до 30 выстрелов, тогда как 305-мм орудие главного калибра за то же время успевало выстрелить лишь один раз (при этом масса их установок различалась в 15 раз).

К тому же прицельная дальность стрельбы 152-мм пушек оказалась не меньше, чем у 305-мм орудий главного калибра. Да и меткость стрельбы у наводимых вручную 152-мм орудий на ближних дистанциях была повыше, чем у пушек большого калибра, имевших несовершенные гидро- или электроприводы. Итогом стало стремление вооружать броненосцы 152-мм артсистемами, которые размещали по бортам кораблей: в 1890-х годах типовое артиллерийское вооружение броненосца включало четыре 305-мм орудия в носовой и кормовой бронированных башнях и до двенадцати орудий калибра 152-мм — в бортовых башнях или казематах.

152/45-мм пушка Канне стала первым в России корабельным патронным орудием среднего калибра. Однако первоначально унитарное заряжание орудия затем было изменено на раздельное. Масса установки — 14 690 кг, дальность стрельбы — около 11 км, начальная скорость снаряда — 792 м/с, скорострельность — 4 выстр/мин, расчет — 6 человек

Нарезы имеют значение

Для поражения защищенных броней кораблей надо было либо пробить ее, либо нарушить крепление броневых плит, либо сделать пробоины в незащищенной подводной части корабля, вызвав затопление его отсеков. Чтобы пробить плиту насквозь, надо было иметь снаряд продолговатой формы, а для расшатывания броневого пояса такие снаряды были необязательны — этого можно было достичь и с круглым ядром, но намного большей массы.

Естественно, что гладкоствольная артиллерия могла применять только последние — круглые боеприпасы. Поэтому вначале в морских державах пошли по пути увеличения их калибра и массы, но это вскоре перестало помогать: ядро не могло пробить прокатную железную бронеплиту толщиной более 100 миллиметров, а бомба раскалывалась уже о 80-мм плиту. Но выстрелить продолговатым снарядом из гладкоствольного орудия было нельзя в принципе — чтобы он не кувыркался в полете, ему нужно было придать вращательное движение, для чего необходимо было использовать нарезы.

Но к этому оружейники пришли не сразу: в середине XIX века русский артиллерист Шлипенбах, бельгиец Пюйт и англичане Вулкомб и Хатчинсон предложили дисковый сплюснутый снаряд. Немного позднее профессор Майевский спроектировал орудие с профильным каналом ствола — для стрельбы такими снарядами. Опыты проводились в 1871—1873 годах, но к положительному результату не привели. Эти орудия оказались слишком сложны в изготовлении.

Таким образом, в конце концов нарезная артиллерия нашла свой путь на флот, где ее стали применять с 1860 года, устанавливая подобные орудия для стрельбы на дальние расстояния, тогда как на близких все еще использовали гладкоствольные пушки. Причем вначале от нарезных орудий требовалось стрелять не только продолговатыми, но и круглыми снарядами.

Однако вскоре толщину брони на кораблях увеличили до такой степени, что ни ядра, ни продолговатые снаряды уже не могли ее пробить. Если в 1855 году толщина брони была 110 миллиметров, то в 1876 году — уже 160 миллиметров прокатного железа, а в 1877 году — 550 миллиметров мягкого железа, более устойчивого к воздействию снарядов. Это даже заставило кораблестроителей реанимировать идею тарана, а флотоводцы взялись за старые летописи — возрождать тактику морского таранного боя.

Развитие корабельной артиллерии пошло по пути уменьшения калибра и улучшения качества снаряда. Опыты не прекращались — появились даже толстостенные снаряды, имевшие вместо взрывчатого вещества песок. Но и это не помогло — тогда сделали сплошные стальные снаряды. Никакого толку — ведь нужен был снаряд, который бы не просто сделал в броне дырку, но и взорвался внутри и нанес серьезные разрушения кораблю и урон личному составу.

Знаменитый русский флотоводец Степан Осипович Макаров в 1894 году изобрел бронебойный наконечник к снаряду, что резко повысило его бронепробиваемость — надобность в таранном ударе отпала. Снаряд с таким наконечником мог легко пробить броню, по толщине равную его калибру, то есть 305-мм снаряд пробивал броню в 305 миллиметров.

Снаряды стали наполнять взрывчатым веществом, а затем — для увеличения фугасного действия — применили бризантные взрывчатые вещества. Для обеспечения взрыва снаряда внутри корабля его стали снабжать «ударными трубками двойного действия» конструкции А.Ф. Бринка. Японцы же применили на рубеже XIX—XX веков боевое снаряжение, названное «мелинит Шимосе» (более известен как шимоза), и новые высокочувствительные взрыватели — так называемые трубки Инджуина. Появились полубронебойные и фугасные снаряды, предназначавшиеся соответственно для действия по менее толстой броне (по крейсерам, миноносцам и пр.), поражения незащищенных палуб и надстроек кораблей, выведения из строя личного состава. Изобретение же прицельного приспособления с оптической трубой для наводки орудий и прибора для измерения расстояния позволило увеличить дальность действительного артиллерийского морского боя до 60 кабельтовых (около 11 километров), тогда как до того бой велся на дистанции около одного километра или чуть более.

А вот средства управления огнем корабельной артиллерии стояли практически на месте: во всех флотах мира они представляли собой набор простейших командных индикаторов электромеханических линий, служивших для передачи из артиллерийского командного поста к орудиям и в артиллерийские погреба приказаний о типе боезапаса, роде огня, указаний о цели, установке прицела и целика. Все необходимые вычисления при этом по-прежнему выполнялись вручную. Например, в служебной записке старшего артиллерийского офицера русского броненосца «Пересвет» лейтенанта В. Черкасова по итогам боя 28 июля 1904 года указывалось: «Приборы Гейслера, телефоны, звонки, барабаны и горны никуда не годятся; единственная передача в бою — это голосовая при помощи труб».

Бронебойные снаряды корабельных орудий главного калибра (слева направо): 343-мм английский конца XIX века (броненосец «Ройал Соверен»), 305-мм русский образца 1911 года (линкор «Севастополь»), 340-мм французский образца 1912/1921 гг. (линкор «Бретань»), 380-мм немецкий (линкор «Бисмарк»), 460-мм японский (линкор «Ямато»), пороховой заряд 460-мм выстрела

Искусственный крен

Несмотря на достаточно стремительное развитие артиллерии в XVIII— XIX веках, порой возникали случаи, когда перед командиром корабля вставала необходимость решать задачу по поражению цели, находящейся на дистанции, превышающей фактическую дальность стрельбы корабельных орудий. И дело здесь было даже не столько в том, что снаряд не летел дальше — энергетики заряда и свойств орудия и снаряда для этого теоретически хватало. Но практически это было недостижимо: углы возвышения орудий на кораблях имели свои пределы и во многом были ограниченны по причине конструктивных особенностей корабельных конструкций.

Тогда-то и родилась идея увеличения дальности стрельбы за счет принудительного увеличения угла возвышения орудий путем сознательного затопления отсеков противоположного борта и создания искусственного крена корабля. Впервые на практике ее осуществил 5 октября 1854 года командир русского парохода-фрегата капитан II ранга Г.И. Бутаков — при выполнении боевой задачи по обстрелу английской береговой батареи. Узнав о подготовке противника к первому штурму Севастополя, русское командование решило нанести по береговым батареям врага упреждающий удар и выделило для этого линейные корабли «Гавриил» и «Ягудиил», а также пароходо-фрегаты «Владимир», «Херсонес» и «Крым». Но дальность стрельбы орудий последних трех была недостаточной. Вот тогда-то и родилась у одного из командиров вышеозначенная идея, в результате дальность стрельбы возросла с 18 до 25 кабельтовых. Замысел противника на решительный штурм был сорван, и во второй половине дня англо-французские войска прекратили обстрел русских позиций. А в истории корабельной артиллерии появился новый тактический прием — стрельба по невидимым с корабля береговым целям по данным артиллерийских корректировщиков, наблюдательные посты которых были заранее расставлены на окружающих возвышенностях.

Дредноутная лихорадка

21 октября 1904 года, в годовщину Трафальгарской битвы, адмирал Джон Арбетнот Фишер был приглашен на завтрак к королю Эдуарду VII в Букингемский дворец. Он еще не знал, что ему суждено совершить очередную революцию в области военно-морских вооружений. Прием закончился для адмирала Фишера назначением на пост первого морского лорда Адмиралтейства, чин адмирала флота он получил в декабре следующего года. Основной его задачей стала необходимость сократить бюджет Королевского флота и подготовить его к крупномасштабной войне нового века.

Первым делом Фишер продал 90 самых старых и слишком слабых кораблей, а еще 64 отправил в резерв, бросив: «Они слишком слабы, чтобы сражаться, и очень медлительны, чтобы убежать». Высвободившиеся средства адмирал направил на качественное совершенствование флота, в том числе обязал возглавленный им Комитет по проектным работам представить на рассмотрение Адмиралтейства проект линейного корабля нового типа. Им и стал впоследствии «Дредноут» (в переводе с английского — «Неустрашимый»), давший свое имя целой эпохе длиной более полувека. Одновременно был создан и более быстроходный вариант дредноута — линейный крейсер «Инвинсибл», получивший прибавку в ходе за счет уменьшения броневой защиты.

В декабре 1909 года Фишер получил титул барона и поместил на своем родовом гербе девиз: «Fear God and dread nought» (примерно можно перевести как «Бойся Бога и страх отступит»), показав всем, что дредноут стал поистине легендарным кораблем. Хотя и у этого прорывного национального проекта были недостатки. Например, контрольно-дальномерный пост, размещенный на фокмачте сразу за первой дымовой трубой, на полном ходу задымлялся и не мог выдавать информацию для эффективного управления огнем орудий главного калибра. Кроме того, из десяти 305-мм орудий в бортовом залпе могли участвовать лишь восемь, а противоминный калибр — двадцать восемь 76,2-мм орудий — оказался уже маловат для выросших в размерах миноносцев. Других орудий (среднего калибра, позже названных универсальными по причине наделения их задачей вести борьбу и с воздушными целями) на корабле не было вообще, а бортовой броневой пояс при погрузке всех припасов оказывался… под водой.

Но это были уже мелочи, особенно в сравнении с начавшейся в развитых странах «дредноутной гонкой военно-морских вооружений». Главные противники англичан — немцы построили дредноуты типа «Нассау» с 12 орудиями калибра 280 миллиметров и типов «Гельголанд» и «Кайзер» с 12 орудиями калибра 305 миллиметров. Лондон ответил традиционно увеличением калибра орудий: на линкорах типа «Орион», «Айрон Дьюк» и «Кинг Джордж V» были установлены уже 10 орудий калибра 343 миллиметра. Хотя более крупный калибр никоим образом не означал безусловное преимущество над германскими дредноутами — в дуэльном поединке немецкие 305-мм орудия могли открывать огонь с дистанции, превышающей 11 километров, тогда как британские 343-мм гиганты посылали более тяжелый снаряд максимум на 7880 метров. И тогда назначенный в октябре 1911 года на пост военно-морского министра Уинстон Черчилль предложил правительству «взять планку повыше». Уже через год на верфи в Порт смуте был заложен линкор «Куин Элизабет» водоизмещением около 33 000 тонн — первый в истории корабль, отнесенный к категории сверхдредноутов и получивший восемь гигантских 381-мм орудий типа Mk1, размещенных в четырех двухорудийных башнях. Британский флот получил пять сверхдредноутов этого типа и еще пять — типа «Риведж», имевших такую же артиллерию. Вес снаряда главного калибра у них достигал 885 килограммов. Они отправлялись в противника со скорострельностью 1,2—2 выстрела в минуту и летели на 15 миль (27,7 километра) при угле возвышения 30 градусов.

Почти одновременно Германия также построила четыре суперлинкора типа «Баден» водоизмещением 28 500 тонн и вооруженных восемью орудиями калибра 380 миллиметров с дальностью стрельбы до 37,3 километра (британские орудия так далеко не стреляли из-за меньшего угла возвышения стволов). А затем англичане заложили быстроходные легкобронированные дредноуты: два типа «Корейджис» с двумя двухорудийными 381-мм башнями и «Фьюриос» («Разъяренный») — уникальный гигант среди гигантов, планировавшийся к вооружению двумя 457-мм орудиями главного калибра, способными по расчетам послать на дальность до 27,4 километра снаряды весом 1510,5 килограмма. Однако эти гиганты так и не появились на свет — «Фьюриос» был достроен уже как авианосец.

Не забывали о гигантских «жерлах» и в других странах. Во Франции появились 340-мм орудия с длиной ствола 45 калибров (масса снаряда — 540 килограммов, начальная скорость снаряда — 800 м/сек, угол возвышения стволов — 23 градуса, дальность стрельбы — 24 километра). В Японии — 406-мм орудия с длиной ствола 45 калибров (масса снаряда — 993,4 килограмма, начальная скорость полета снаряда — 805 м/с, угол возвышения стволов — 35 градусов, дальность стрельбы — 32,4—37,04 километра). А в США — 406-мм орудия с длиной ствола 45 калибров (масса снаряда — 952 килограмма, начальная скорость полета снаряда — 792 м/с, угол возвышения стволов — 30 градусов, дальность стрельбы — 32 километра).

Артбашня главного калибра «Дредноута».

1. Запасной боекомплект

2. Затвор 3. Место наводчика

4. Место заряжающего

5. Колпак наблюдательного поста

6. 11-дюймовая броня башни

7. Механизм подачи выстрела

8. Захват снаряда

9. Шрапнельные снаряды

10. Монорельс для подвески снаряда

11. Бронебойные снаряды

Внимание, воздух!

Появление авиации — наиболее грозного после субмарин противника надводных кораблей — привело к необходимости создания нового вида корабельной артиллерии — зенитной.

Первые образцы зенитных пушек промышленного производства относятся к периоду Первой мировой войны, а дальнейшее совершенствование корабельной артиллерии ПВО было самым непосредственным образом связано с качественным развитием и количественным ростом авиации. Чем большим количеством самолетов стал располагать противник и чем лучше становились их скоростные качества, тем большее количество зенитных пушек устанавливалось на палубах кораблей и тем более скорострельными они становились, дойдя в конце концов до нескольких тысяч выстрелов в минуту — как у американских зенитных артиллерийских комплексов «Фаланкс» или российских АК-630 и АК-306, построенных по схеме Гатлинга — с вращающимся блоком стволов.

Зенитная артиллерия за свою короткую жизнь претерпела стремительную эволюцию, пройдя сложный путь от обычных морских пушек, приспособленных для стрельбы по воздушным целям, до технически совершенных скорострельных и многоствольных артиллерийских систем, созданных специально для борьбы со средствами воздушного нападения и действующих эффективно в любое время суток и при любых метеоусловиях.

На первом этапе, в период привлечения морских орудий для стрельбы по воздушным целям и попыток создания первых специализированных зенитных пушек, значительного успеха добились русские инженеры. К 1915 году на вооружение кораблей поступает знаменитая 76,2-мм зенитная пушка конструкции Лендера, намного превзошедшая по своим боевым качествам все существовавшие в то время аналогичные орудия других стран. Начальная скорость снаряда — 588 м/с, максимальный угол возвышения ствола — 75 градусов, скорострельность — до 20 выстрелов в минуту, а самое главное — пушка могла поражать аэропланы на высотах до 5,5 километра.

Франц Лендер по достоинству считается основоположником отечественной зенитной артиллерии и одним из ее отцов-основателей во всем мире. Происхождения он был достаточно скромного: родился Лендер в апреле 1881 года в семье простого рабочего-текстильщика Подольской губернии. Однако, окончив петербургское реальное училище, он поступил на механический факультет Петербургского технологического института. Уже за год до окончания института Лендер изобрел тот самый первый в мире полуавтоматический клиновой затвор, который вдвое повысил скорострельность стандартной 76,2-мм пушки.

Полученный опыт и выполненные наработки помогли Лендеру чуть позже, когда он в 1913 году всецело отдался исследованиям в области артиллерийской стрельбы по воздушным целям. В результате в следующем году он спроектировал первую русскую 76,2-мм зенитку, которую и стали с 1915 года устанавливать на кораблях, автомашинах и специальных повозках. Ее конструкция оказалась настолько удачной, что, претерпев ряд модернизаций, пушка оставалась на вооружении РККА и РККФ вплоть до 1931 года.

Уникальной особенностью первой русской корабельной зенитки, выдвинувшей ее из массы аналогов-конкурентов, стал зенитный артиллерийский оптический прицел — тоже первый в своем роде. Изобрел его Александр Игнатьев — выпускник естественного отделения физико-математического факультета Петербургского университета, несколько лет состоявший в подпольной антиправительственной организации и даже успевший отсидеть в тюрьме за революционную деятельность. Но с началом Первой мировой войны его как прапорщика запаса призывают в армию и отправляют на Юго-Западный фронт, во 2-ю артиллерийскую бригаду. Там, на собственном опыте убедившись в малой эффективности орудийной стрельбы по аэропланам, он и приходит к мысли создать для зениток специальный прицел. В 1916 году в мастерской бригады такой прицел был изготовлен, установлен на 76,2-мм зенитную пушку системы Лендера и получил высокую оценку Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления. Прицел оказался весьма неплох, позволяя определять высоту полета цели и одновременно получать исходные данные для стрельбы, рассчитанные с упреждением. Итог не заставил себя долго ждать — при первых же боевых испытаниях нового прицела удалось сбить два вражеских самолета.

Впрочем, развитие корабельной зенитной артиллерии и внедрение ее на флоте шло достаточно медленно. Причина заключалась в отсутствии сильного побудительного мотива — в первой четверти XX века авиация находилась в стадии становления и по кораблям действовала еще крайне ограниченно и малоактивно. А потому бывало достаточно пары орудийных залпов, чтобы летчики отказались от намерения идти в атаку на боевой корабль. Показателен факт, что в годы Первой мировой войны на весь достаточно многочисленный русский военно-морской флот имелось не более 100 зенитных пушек всех типов.

Стремительное совершенствование артиллерии ПВО кораблей началось в 1930-е годы, когда стало ясно, что флотам придется отражать — как в базе, так и на переходе морем — серьезные налеты бомбардировочной, торпедоносной, да и истребительной авиации противника, оснащенной современными самолетами с большими скоростями полета и применяющей оружие с малых, средних и больших высот.

Имевшиеся к тому времени артиллерийские системы уже не отвечали специфическим корабельным условиям: стрельбе во время сильной качки, с учетом хода своего корабля, большого разброса высот применения авиации противника и высоких скоростей самолетов и т. п. Не было и надежных приборов, специально предназначенных для управления зенитной стрельбой. В итоге артиллерия ПВО стала развиваться по двум направлениям. Во-первых, создавались зенитные пулеметы и малокалиберная скорострельная артиллерия (калибры 25—37 миллиметров для стрельбы по низколетящим целям на высотах до 3000 метров). А во-вторых, нужна была и универсальная артиллерия — для борьбы с высотными (до 8000 метров) целями, имеющая более крупный калибр и способная к тому же вести огонь и по морским, и по береговым целям. Число артустановок, ведущих огонь по воздушным целям, на кораблях значительно возрастает.

Последний бой линкоров

24 мая 1941 года в 9 часов утра на стол оперативного дежурного по британскому Адмиралтейству легла срочная телеграмма, вызвавшая у адмиралов Соединенного Королевства состояние, близкое к шоковому:

«Сегодня ранним утром британские военно-морские силы перехватили у берегов Гренландии отряд немецких боевых кораблей, включавший линкор «Бисмарк». Враг был атакован, но в ходе последовавшего боя корабль «Худ» получил неудачное попадание в погреб боезапаса и взорвался. «Бисмарк» получил повреждение, преследование противника продолжается. Есть опасения, что с «Худа» спаслись немногие».

Последнее было сущей правдой — линейный крейсер унес с собой в океанскую пучину 1415 матросов и офицеров Королевского флота. При этом линкор «Бисмарк» успел дать всего пять залпов своим главным калибром, а сопровождавший его тяжелый крейсер «Принц Евгений» — девять залпов. Но этого вполне хватило для того, чтобы отправить на дно один из лучших и мощнейших боевых кораблей Великобритании.

На британских кораблях широкое распространение получила скорострельная зенитная установка собственной разработки, названная «пом-пом». Это счетверенная зенитная установка модели Mk VIIP с 40-мм зенитными автоматами L/39

Однако Вторую мировую войну все же выиграла авиация — корабельная артиллерия ПВО оказалась не в состоянии справиться с массированными налетами вражеских эскадрилий и целых авиадивизий, в короткий промежуток времени обрушивавших на отдельные корабли и корабельные группы и соединения тонны авиабомб, десятки торпед и тысячи снарядов и пуль разного калибра. Бронированные гиганты, еще недавно безраздельно царившие на океанских просторах, огрызались огневой мощью всех своих орудий вплоть до главного калибра, когда это было возможно. Самолеты сбивались десятками, но все же флот не мог противостоять крылатому врагу. Корабли, получив иногда по дюжине попаданий бомб и торпед, уходили на дно, объятые пламенем и с изрешеченными, словно дуршлаг, надстройками, в считанные минуты становясь братскими могилами для своих экипажей.

Особо показательными примерами слабости корабельной зенитной артиллерии того периода и ее неспособности отражать массированные атаки авиации могут служить случаи потопления британских линкора «Принс оф Уэлс» (типа «Кинг Джордж V») и линейного крейсера «Рипалс» (типа «Ринаун»), а также японских суперлинкоров «Ямато» и «Мусаси».

Вооружение «Рипалса» позволяло применять против самолетов восемь 102-мм универсальных артустановок, двадцать четыре 40-мм и восемь 20-мм зенитных автоматов. При желании можно было открыть по воздушным целям огонь и из девяти 102-мм орудий, расположенных в трех 3-орудийных башнях, но они имели очень малый угол наведения и возвышения, а потому для борьбы с авиацией были малоэффективны. Линкор «Принс оф Уэлс» имел более серьезную заявку на победу: шестнадцать универсальных артустановок калибром 133 миллиметра, сорок девять 40-мм и восемь 20-мм зенитных автоматов. Таким образом, суммарная численность зенитной артиллерии обоих кораблей превышала 110 стволов. Но и это не помогло, в том числе и по причине грубейших ошибок, допущенных командиром соединения и командирами кораблей в вопросе организации ПВО на переходе морем.

Девизом линкора «Принс оф Уэлс» была фраза: «Любой, кто тронет меня, будет уничтожен». На деле вышло несколько иначе. Впрочем, сами японцы не учли ошибки, допущенные в начале войны их противниками, и уже в конце войны аналогичная участь ожидала их собственные линкоры «Ямато» и «Мусаси». Их не спасло даже огромное количество средств корабельной артиллерии ПВО. Так, «Ямато» имел 24 универсальных орудия калибра 127 миллиметров, 162 зенитных автомата калибром 25 миллиметров, созданных японскими оружейниками на базе пушек Гочкиса, и четыре 13,2-мм зенитных пулемета системы Гочкиса, а «Мусаси» располагал 12 универсальными 127-мм орудиями, 130 зенитными автоматами 25-мм калибра и четырьмя 13,2-мм зенитными пулеметами Гочкиса.

Причем за потопление «Мусаси» и гибель 1023 его членов экипажа, включая командира корабля контр-адмирала Иногути, американцы заплатили 18 самолетами (из 259 участвовавших в налетах), а за линкор «Ямато» и его 3061 моряка и того меньше — всего 10 самолетами и 12 летчиками. Неплохая цена за линкоры, так и не вступившие в бой со своими американскими бронированными противниками. С другой стороны, мощные американские линкоры типа «Айова» тоже в войне особо не отличились — четыре гиганта потопили только легкий крейсер и тральщик.

(Продолжение. Начало см. в № 9 , 10 , 11 )

Иллюстрации Михаила Дмитриева

Владимир Щербаков

Фото: CUBO/RUSSIAN LOOK

Не секрет, что в Англии к Новому году относятся довольно равнодушно. Британцы исчерпывают свой запас праздничной энергии в день Рождества Христова и следующий за ним День подарков (Boxing day). Однако есть на территории Соединенного Королевства страна, которая, как и Россия, страстно отмечает именно приход Нового года. Это — Шотландия.

В отличие от англичан шотландцы относятся к Рождеству без особого пиетета. Более того, последние 400 лет по решению пресвитерианской церкви 25 декабря в Шотландии было обычным рабочим днем. И только в 1960-х Рождество стало там, как и во всей Великобритании , национальным праздником, а в некоторых регионах это произошло еще позже. Но и сегодня шотландцы все еще дарят друг другу подарки только на Новый год, по-местному — Хогманай (также его название произносят как «Хогмани» или «Хогмени»).

В последние годы для столичного Хогманая часто выбирается какая-то тема. Тогда к обычным мероприя тиям добавляются «тематические» — так, в 2005 году на Хогманай сжигали «каталонского быка». Фото: FOTOBANK.COM/GETTY IMAGES

Основная часть праздника проходит на улице. Вне зависимости от погодных условий (а в конце декабря в Шотландии довольно зябко и ветрено) народ высыпает на улицу, распевая песни и танцуя. Но главное — это факельные шествия, в которых принимают участие тысячи людей. Вообще огонь — главный атрибут и символ праздника. Известно, что корни Хогманая уходят в далекие времена язычества, когда люди верили, что огонь изгоняет враждебных духов. Отсюда все эти факельные шествия, красочные фейерверки, вращения огненных шаров, костры и другие развлечения.

Предпочитающие встречать Новый год дома разводят огонь в камине, а если такового нет, на стол ставят зажженные свечи, после чего вся семья садится у стола в ожидании боя часов. Когда до полуночи остается несколько минут, хозяин (или хозяйка) дома широко распахивает дверь и — опять-таки вне зависимости от погоды — держит ее открытой, пока часы не пробьют последний, двенадцатый удар. Так расстаются со старым годом и впускают в дом новый. Описанный обычай, собственно, и называется «Впуск Нового года» (Letting in New Year).

Другая характерная традиция носит название приметы «первой ноги», или «первого гостя в новом году» (First footing). Местные жители давно считают, что от того, кто первым переступит порог их дома после полуночи, зависит удача в наступившем году. После последнего удара курантов шотландская семья с интересом и тревогой ожидает гостей. Считается, что если первым в дом с традиционными новогодними подарками (а среди них желательно иметь кусочек угля или пучок соломы в качестве символов тепла и процветания) войдет брюнет или хотя бы шатен, то счастливый год обеспечен. Напротив, блондины и рыжеволосые мужчины, исторически ассоциирующиеся с враждебными викингами , люди с врожденными дефектами, например косоглазием, а также женщины — способны принести лишь неудачу. Конечно, сегодня, во времена мобильной связи, рыжий сосед может спокойно позвонить хозяину дома, куда он собирается зайти на стаканчик старого доброго виски, и поинтересоваться, приходил уже темноволосый гость или нет. Так что благодаря техническому прогрессу современная шотландская семья может испытывать по поводу наступившего Нового года определенный оптимизм. Главное, чтобы среди друзей и знакомых оказался хоть один брюнет

В последние годы число желающих окунуться 1 января в ледяную воду достигает нескольких сотен. Фото: BEN RUSSELL/DEADLINE SCOTLAND

Сквозь огонь и… воду

Совсем недавно к старинным хогманайским обычаям, связанным преимущественно с огнем, добавился новый ритуал, связанный с водной стихией. С 1980-х годов в городке Саут-Куинсферри под Эдинбургом 1 января можно наблюдать, как сотни людей самоотверженно плещутся в ледяных водах реки Форт. Обычай велит участникам наряжаться в любые костюмы, кроме водонепроницаемых, поэтому в это утро в Форте можно встретить кого угодно — от Санта Клауса до Белоснежки и ее семи гномов. Причины, заставляющие начать новый год с такого необычного поступка, самые что ни на есть благородные: за каждого отважного ныряльщика назначена определенная сумма в благотворительный фонд. Правда, встречаются среди них и те, кто «наказывает» себя этим купанием за невыполненные обещания в ушедшем году — скажем, за несброшенный вес. При этом многие утверждают, что участие в Looney Dook (так называется этот «обряд») — лучший способ избавиться от хогманайского похмелья.

Что означает «хогманай»

Ученые до сих пор спорят о происхождении слова «хогманай». По одной из версий, это скандинавское «хогго-нот» (hoggo-nott), завезенное викингами и означающее — «празднества, связанные с Рождеством Христовым». По другой — фламандское «хоог мин даг» (hoog min dag), что переводится как «великий праздник любви» (кстати, у фламандского языка много общего с шотландским, или гэльским). Третьи считают, что слово происходит от англосаксонского «халег монат» (haleg monath) — «святой месяц», или даже имеет непосредственно гэльское происхождение — от «оге майдне» (oge maidne) — «новое утро». Есть немало сторонников версии, что «хогманай» пошел от французского «ом э нэ» (homme est n´e) — «человек родился». Наконец, практически одинаково с шотландским словом звучит халдейское «хог-манаи» — «праздник Человека-луны». Судя по всему, это просто удивительное совпадение, хотя кто-то из исследователей и пытается «скрестить коня и трепетную лань», то есть найти какие-то связи между шотландской (кельтской) и семитской традициями.

Игра с огнем

Вышеописанные традиции характерны для всей страны. Но есть и обычаи, которые можно встретить только в каком-то определенном месте. Почти все они так или иначе связаны с огнем. Например, в небольшом городке Стоунхейвен (графство Киркандин) на северо-востоке Шотландии каждый год 31 декабря незадолго до полуночи на улицу, ведущую в порт, выходят 50—60 мужчин в национальной одежде — килтах, вращая над головами нечто похожее на огненные шары. Все это происходит под довольно заунывные мелодии, исполняемые местными волынщиками, и мощный, устрашающий бой барабанов. В кромешной мгле зрелище это смотрится эффектно, хотя поначалу немного пугает. Ведь в темноте людей почти не различить — видны лишь летающие «сами по себе» огненные сферы. Такое впечатление, что один из шаров запросто может обрушиться на твою голову и тем самым испортить долгожданный праздник. Но организаторы и участники сего огненного действа в один голос утверждают, что никакой угрозы для зрителей он не таит — шар находится в надежной «упаковке» из тонкой металлической сетки. Внутри же сетка напичкана разными горючими материалами — кусками угля, тряпками, сухой древесиной, сосновыми шишками и тому подобным. Кульминация праздника — метание этих шаров в море (тоже, кстати, языческий обряд). Если раньше за ним наблюдали только местные жители, то в последние годы в некогда богом забытый городок Стоунхейвен на метание огненных сфер съезжаются тысячи туристов.

Интересный обычай до сих пор существует и в шотландском высокогорье. В некоторых его районах принято начинать новый год с молитв, охраняющих домочадцев и домашний скот от нечистой силы. Молитвы сопровождаются сжиганием веток можжевельника, отчего по дому гуляют клубы удушающего дыма, и обязательным питьем воды из святого источника. Затем вода разбрызгивается во всех комнатах — она должна попасть на каждую кровать и каждого обитателя дома. Когда же едкий дым от горящих веток можжевельника заполнит комнату и все присутствующие начнут чихать — двери и окна распахиваются, и в дом проникает морозный новогодний воздух, суля его обитателям удачу и счастье.

В деревушке Бургхед (графство Морей) в числе новогодних празднеств проходит впечатляющее огненное представление Burning the Clavie — ритуальное сжигание бочонка со смолой. Сам бочонок символизирует, по старому языческому поверью, все плохое, что имело место в уходящем году. А под утро, после того как вся смола выгорит, из бочонка отскабливают немного сажи, чтобы обмазать ею порог дома — это должно принести счастье в новом году. И хотя ритуал происходит не в новогоднюю ночь, а позже, в январе, этот обычай все равно считается частью Хогманая.

Фото: ALAMY/PHOTAS

Поэзия и кулинария

Если в течение года шотландцы обычно не балуют себя и членов своих семей какими-либо гастрономическими изысками, предпочитая пищу простую, незамысловатую, то подготовка к Хогманаю — дело серьезное. Вообще, сам сезон угощения гостей растягивается почти на четыре недели, с 31 декабря по 25 января, когда жители Шотландии отмечают день рождения своего кумира Роберта Бернса. Кстати, именно в его произведениях можно обнаружить описания Хогманая, и он же — автор «Оды хаггису», самому что ни на есть шотландскому лакомству, которое обязательно присутствует на праздничном столе. Кстати, и в сам день рождения Роберта Бернса в честь него проводят торжественный ужин, а по сути дела — настоящий обряд с церемониальным выходом повара с хаггисом под звук волынок и, конечно, декламированием уже упоминавшейся «Оды хаггису»: В тебе я славлю командира

Всех пудингов горячих мира, —

Могучий Хаггис, полный жира

И требухи.

Строчу, пока мне служит лира,

Тебе стихи.

Дородный, плотный, крутобокий,

Ты высишься, как холм далекий,

А под тобой поднос широкий

Чуть не трещит.

Но как твои ласкают соки

Наш аппетит! Итак, хаггис. Это горячее блюдо из овечьей (бараньей) требухи, мелко порубленной с луком, салом, сдобренной различными специями и приправами и сваренной в овечьем (бараньем) желудке. Готовое фаршированное блюдо внешне напоминает домашнюю колбасу. У каждой хозяйки получается свой собственный хаггис. Ингредиенты вроде бы одинаковые, а вкус отличается. Но в любом случае — пальчики оближешь. Чего не скажешь о другом новогоднем блюде — луке-порее в собственном соку с добавлением зелени и масла. Как, собственно говоря, и о любимом шотландском гарнире — брюкве с картофелем (neeps and tatties), подаваемом, в частности, к хаггису. С непривычки может не понравиться и знакомый еще кельтам черный пудинг — длиннющая кишка, нашпигованная салом, свиной кровью и сухарями. Лучше сосредоточиться на любимом шотландцами гуляше из особых сортов говядины с маринованными грецкими орехами и слоеным тестом — хайланд биф. Делают его за несколько дней до самого праздника, чтобы гуляш хорошенько пропитался всевозможными специями, темным пивом, портвейном и стал по-настоящему наваристым. Из рыбных блюд нельзя не упомянуть филе местного лосося с креветками, апельсинами, вересковым медом. На сладкое подают малиновый десерт с ликером драмбуйе, а также песочный торт с миндалем, нередко украшенный различной национальной символикой, например шотландским крестом и вереском.

Национальный напиток

Что касается спиртных напитков, то в повседневной жизни местная публика пьет пиво, но в Хогманай, конечно же, — виски. В ходу и чистый скотч (straight), и с кубиками льда (on the rocks), и с содовой, и с кока-колой. Хотя надо сказать, что многие все же предпочитают не заглушать добавками вкус и аромат хорошего виски. По крайней мере так наверняка поступают те, кто на празднике одет в килт, поверх которого висит спорран — кошелек, выполняющий роль кармана для денег, мелких вещей и, конечно, фляжки с виски. К этому напитку, название которого происходит от кельтского uisge beatha, что означает «живая вода», шотландцы относятся с особенным пиететом и постоянно оспаривают у ирландцев право считаться его первооткрывателями. В арсенале их доказательств есть запись в летописях за 1494 год, в которых говорится о продаже солода для изготовления спиртного напитка Фра Джону Кору. Сегодня на территории Шотландии существует огромное количество винокурен, выпускается множество марок виски, многие из которых очень популярны во всем мире. Некоторые из них принадлежат винокуренной компании, основанной Уильямом Грантом в 1886 году и до сих пор управляемой его потомками. В число их брендов входит и всемирно известный Glenfiddich. Кстати, Glenfiddich Rare Collection 1937 64-летней выдержки — самый дорогой в мире односолодовый шотландский виски за всю историю отрасли (его рекомендуемая цена — 10 000 фунтов стерлингов).

Целоваться после полуночи с незнакомцами — старинный хогманайский обычай. Фото: FOTOBANK.COM/REX

Зажигательные обряды

Невозможно представить празднование Хогманая без зажигательных и веселых шотландских танцев. Особенно часто исполняются два основных — кейли (ceilidh), парный танец ирландского происхождения, нечто среднее между полькой и вальсом, и массовый шотландский сельский танец «Обдери иву» (Strip the Willow), тоже временами напоминающий польку. Местные шутники, подогретые несколькими пинтами пива, иной раз называют этот танец Strip the Widow, в переводе — «раздень вдовушку». Дамы и кавалеры в ярких национальных нарядах, стоя напротив друг друга, образуют два ряда, и чем эти ряды длиннее, тем больше радости испытывают участники и зрители танца. Конечно, самая большая протяженность образуется на Хогманай.

Вообще, надо сказать, танцевальные традиции Шотландии до сих пор очень сильны и заслуживают отдельного разговора. Легенды рассказывают о свободолюбивых шотландцах, которым удавалось именно в танце, часто имитирующем боевые действия, наиболее ярко отобразить всю силу своей любви к отчизне. Вот, например, знаменитый «Танец на мечах», история которого такова: король Малкольм, один из злейших врагов прославленного Шекспиром Макбета, скрестив на земле два залитых кровью меча (один собственный, другой — убитого врага), станцевал на них в честь своей победы. Этот танец можно увидеть на театрализованных представлениях в Глазго и Эдинбурге .

Вообще самые людные гулянья и шествия происходят именно в столице. В основном они сосредоточены на улице Принсес с ее потрясающим видом на эффектно подсвеченный Эдинбургский замок и на улице Ройал Майл (Королевская Миля), которая тянется от замка до дворца Холируд, где прожила большую часть жизни королева Мария Стюарт. Ближе к полуночи тысячи местных жителей и приезжих собираются в центре шотландской столицы в ожидании того знаменательного момента, когда наконец пробьют часы на башне роскошной гостиницы «Балморал». Тут можно стать свидетелем того, как в едином порыве участники праздника тысячами децибелов своих голосов затягивают традиционно хогманайскую Auld Lang Syne («Дни давно минувшие»), слова которой были написаны Робертом Бернсом по мотивам старинных шотландских баллад. Для того чтобы в массовое песнопение включились и туристы, организаторы празднества раздают им листочки со словами этой и других новогодних песен. А между пением все обнимают друг друга и целуются. И этот ритуал — возможно, самый удивительный из всех. Где еще увидишь, чтобы тысячи людей, мужчин и женщин, молодых и пожилых, знакомых и незнакомых, местных и приезжих из многих стран мира, столь искренне и самозабвенно сливались в одном праздничном поцелуе.

Андрей Оленин

Эта на первый взгляд выдуманная история на самом деле — быль. Быль о том, как в жизни двух людей наступает вдруг час, меняющий все в привычном круговороте событий. Незнакомые до того момента люди пускаются в любовное приключение и, если повезет, бывают счастливы хотя бы на некоторое время. Счастье Кати Десницкой под ясным небом Сиама длилось целых 13 лет. Фото вверху: АЛЕКСЕЙ БОЙЦОВ/RUSSIAN LOOK

Главные герои этой истории были несхожи друг с другом, как разные полюсы. Она — медсестра, он — наследный принц Сиама, приехавший в Санкт-Петербург получать военное образование. Но принц Чакрабон так полюбил Катю Десницкую, что поначалу этой разницы вообще не заметил — он страстно влюбился и сразу предложил своей избраннице руку и сердце. Выражая свои чувства исключительно в образах, он спросил у возлюбленной, нравятся ли ей электрические веера? На что та, не понимая, о чем идет речь, наобум ответила, что очень нравятся. И тогда принц предложил ей поехать с ним в Сиам, где от жары ее будут всегда спасать электрические веера — вентиляторы.

От Луцка до Сиама

Обаяние и обворожительную улыбку, так очаровавшую позже свекровь — королеву Сиама, Катя унаследовала от родителей, которые ушли из жизни раньше, чем решилась ее судьба. Отец, Иван Степанович Десницкий, судья в городе Луцке, умер, когда дочери было три года, мать, Мария Михайловна Хижнякова, последовала за ним через тринадцать лет. После этого их большое семейство распалось: разбежались по разным семьям семь сводных братьев и сестер Екатерины. Родным и по матери, и по отцу был для нее только один брат Иван. Дело в том, что Мария Михайловна и Иван Степанович, до того как встретились, успели овдоветь и имели детей от первых браков. Катя появилась на свет 9 мая 1888 года в Луцке, а Иван — двумя годами раньше.

Детство и юность нашей героини прошли в Киеве , куда Мария Михайловна перевезла детей, оставшись без мужа. Этот город девушка полюбила всей душой, о чем часто писала брату из Сиама. А в Петербурге , опять же вместе с братом, она оказалась после смерти Марии Михайловны — решила хотя бы на время забыть о печальных событиях и как-то обустроить свою жизнь. Приютила ее двоюродная тетка София. Здесь Катя поступила в госпиталь императрицы Марии на курсы медсестер, после которых решила отправиться на фронт. Шла Русско-японская война . И неизвестно, как бы сложилась Катина судьба, если бы не одна нежданная-негаданная встреча.

1. Мария Михайловна Хижнякова, мать Екатерины

2. Иван Степанович Десницкий, отец Екатерины. Фото: АЛЕКСЕЙ БОЙЦОВ/RUSSIAN LOOK

Она состоялась на улице Моховой, в известном доме мадам Храповицкой — вдовы гусарского офицера, у которой любили собираться художники, поэты, музыканты. Десницкая припозднилась и когда оказалась за общим столом, там в числе прочих гостей оказался принц Чакрабон. Понравился ли он ей сразу — неизвестно, но за чаем она рассказала немного о себе и послушала собеседника, хорошо говорившего по-русски. А вот рыжеволосая красавица с серыми глазами и румянцем на щеках мгновенно завладела воображением сиамского принца. Он словно забыл об этикете, забыл о том, что приглашен в Россию Николаем II , что император пребывает в крепкой дружбе с его отцом, королем Рамой V Чулалонгкорном, что любой его шаг станет известен отцу от членов его свиты. Ничто не остановило принца. Когда же Чакрабон услышал от Кати, что она собирается на фронт, то он и вовсе принялся действовать решительно: навещал каждый день и ошеломлял ее сокурсниц, подъезжая к госпиталю в роскошном экипаже. Он уговаривал ее никуда не уезжать, убеждал, что это очень опасно, объяснял, что будет сильно скучать. Но Катерина оказалась тверда: несмотря на его просьбы и признания, она отправилась ухаживать за ранеными солдатами.

А принц остался грустить в Петербурге, где под покровительством царской семьи он пребывал уже седьмой год. Император Николай в 1893 году, будучи цесаревичем, посетил Бангкок и встречался с Чулалонгкорном, отцом Чакрабона в его дворце Саранроме. Он остался весьма доволен и приемом, и поездкой и с тех пор поддерживал теплые отношения с сиамским монархом. Когда Чакрабону исполнилось 13 лет, его отправили учиться в Англию, где в числе профессоров, обучавших принца, оказался и русский преподаватель, так что когда летом 1898 года он прибыл в Россию, то уже неплохо понимал и говорил по-русски. Осенью того же года принц был зачислен в Пажеский корпус, по окончании которого в 1902 году его произвели в корнеты лейб-гвардии Гусарского полка.

Принц, корнет, гусар — думала ли Катя, что подобный человек сделает ей предложение? Размышляла ли она над тем, чего в нем больше? Верности или страсти? Ведь, пребывая в Северной столице, Чакрабон, конечно же, неоднократно влюблялся. В числе его симпатий была и неотразимая Матильда Кшесинская, правда, в случае с этой привязанностью ему удалось совладать с собой и соблюсти этикет. Да и в целом жизнь принца вдали от родного дома протекала нескучно: праздники, балы (где он был пажом императрицы), гусарские застолья и — между делом — чтение. Известно, что ему очень нравились пьесы Шекспира , Мольера и вместе с тем, как и подобает молодому человеку, «Праздные мысли лентяя» Джерома К. Джерома. К тому же рядом с ним всегда был его друг Пум, приехавший также учиться военному ремеслу.

Венчание в Константинополе

С фронта Катя вернулась осенью 1905 года, и влюбленный принц с первых минут стал просить ее уехать вместе с ним в далекий Индокитай. После некоторых раздумий Катя согласилась, но перед этим отправила Чакрабона обсудить все с ее братом. Иван тоже дал согласие, правда, с условием, что молодые обязательно должны венчаться, принц, будучи буддистом, легко на это согласился.

Когда наступил момент отъезда, Чакрабон, как и подобает, нанес прощальный визит императору. А Николай II произвел его в полковники, не подозревая, что помимо образования и воинского звания наследный принц Сиама увозит с собой еще и русскую красавицу. Принц не сказал об этом ни слова никому, в том числе и своему отцу, который так и не принял Катю в качестве снохи. Зная характер Рамы V, принц полагал, что лучше испортить отношения с королем на некоторое время, нежели позволить ему разрушить свой брак. Династия Чакри, которая правила Сиамом более 200 лет, придерживалась традиции внутрисемейных браков.

Дом принца Чакрабона в Бангкоке.  АЛЕКСЕЙ БОЙЦОВ/RUSSIAN LOOK

В начале января 1906 года Екатерина и Чакрабон отбыли в Константинополь через Одессу с заездом в Киев. Их венчание состоялось в греческой церкви Святой Троицы в Константинополе. Принц долго общался со священником, попросив сохранить все в тайне. Катя тем временем писала брату восторженные письма: о городах, в которых пришлось побывать, о роскошных отелях и, конечно, о купленных нарядах, глядя на которые Катя все еще не до конца верила, что они принадлежат ей. Во время этой поездки Чакрабон соблюдал полную конспирацию: на встречи с дипломатами и государственными лицами он ходил только один.

Наконец они прибыли в Сингапур , где Чакрабон принял решение оставить молодую жену на время празднеств, которые должен был устроить король в честь его возвращения в Бангкок. Действительно, встреча отца с сыном прошла с большой помпой, а потом Чакрабон занялся обустройством своей резиденции — дворца Парускаван, строительство которого началось в 1903 году, но так и не завершилось. Увлеченный делом, он на первых порах забыл об осторожности, и слухи о том, кто живет в одном из отелей Сингапура, проникли за стены королевского дворца. Объяснение сына с отцом было кратким и жестким. После этого разговора король просто развернулся и ушел, обозначив тем самым свое отношение. А вот королева Саувапха ежедневно изводила сына скандалами.

Катя же тем временем грустила в Сингапуре и жаловалась на одиночество в письмах брату. Обещанные две недели растянулись надолго, но наконец принц организовал ее прибытие в Парускаван, где Золушку встретили многочисленные слуги. Похожий на итальянскую виллу дворец, выкрашенный в розовый цвет, понравился Кате, и она с удовольствием приступила к обустройству комнат и разбивке сада. Вероятно, таким образом энергичная и общительная молодая женщина пыталась скрасить свое одиночество.

Чакрабон, которого отец назначил комендантом военного училища, целыми днями пребывал на службе, а по вечерам в строго отведенное время присутствовал вместе с братьями на аудиенции у короля или же принимал официальное участие в религиозных праздниках и придворных церемониях.

Время шло, но король с королевой не меняли своего мнения по поводу выбора сына, и лишь отъезд Рамы V в Европу на лечение в 1907 году позволил королеве проявить интерес к снохе. Она попросила Чакрабона показать ей фотографию Кати и… осталась довольна. Дальше — больше. Отправила другого сына, кронпринца Вачиравуда, с подарком для Кати — фотоаппаратом. Когда же королева Саувапха узнала, что скоро у нее родится внук, то и вовсе потеплела. Она начала присылать снохе красивые дорогие подарки и даже сама ее навещала. Катя, в свою очередь, отправляла королеве необыкновенные розы из своего сада. Так постепенно их отношения налаживались.

Принц Чула Чакрабон на «кадиллаке». 1916 год. АЛЕКСЕЙ БОЙЦОВ/RUSSIAN LOOK 

Чула — сын мом Катерин

Маленький принц Чула появился на свет 28 марта 1908 года. Помимо этого имени бабушка, следуя традиции, дала ему еще и прозвище — Ну, «мышонок». Саувапха души не чаяла в единственном внуке, король же не проявлял никаких чувств, для него Катя так и оставалась нежелательной чужестранкой. Во дворце ее не принимали. Конечно, такая ситуация была для нее мучительна, да и будущее представлялось неясным. Но невеселые мысли не мешали ей оставаться приветливой и милой со всеми. Она лечила слуг, и те любили свою госпожу. Продумывая интерьеры дворца, она одновременно училась готовить сиамские блюда и осваивала тайский язык, а с рождением сына ее жизнь обрела новый смысл.

Король все же приехал взглянуть на внука, когда тому исполнилось два года. Взглянул и не смог оторвать от него глаз, настолько хорош был черноглазый мальчуган. Возможно, все вскоре изменилось бы, но в октябре 1910 года король умер.

Правителем страны стал Вачиравуд, который когда-то приносил Кате в подарок фотоаппарат. Он назначил Чакрабона наследником престола и начальником Генерального штаба, Чула был признан Королевским Высочеством, а Екатерина — законной супругой. А ведь она давно привыкла к тому, что все вокруг называют ее «мом», то есть «жена принца, не принадлежащая к королевской семье».

С 1911 года жизнь супругов потекла в разъездах по стране: сначала совместных, а потом раздельных. Первое длительное путешествие с посещением России, наверное, запомнилось им обоим больше всего. В России они побывали в Киеве и Санкт-Петербурге, где принц был, конечно же, приглашен к императору. Один, без Кати. Но она, похоже, уже смирилась с тем, что первые лица государств ее не принимают. По возвращении из поездки супруги присутствовали на коронации Вачиравуда, а потом, показывая иностранным гостям западный берег Сиамского залива, приглядели себе чудесное место для постройки нового дома вдали от королевской резиденции. Мечта осуществилась быстро. Новый дом оказался похож на корабль, он стоял у воды на белом песке. Именно здесь Катя, Чакрабон и Чула провели в тишине и уединении, наверное, свои лучшие дни. Ведь, живя в Парускаване, Катя видела сына лишь несколько часов в день, а иногда и меньше. Каждый вечер за мальчиком приезжала королевская машина и отвозила его к бабушке. У нового дома-корабля, несмотря на недостаток пресной воды, Катерина, так же как и в Парускаване, разбила сад.

Так в семье, в заботах и радостях прошло семь благоприятных лет.

Фото: АЛЕКСЕЙ БОЙЦОВ/RUSSIAN LOOK

Путешествие на беду

Апрель 1918 года стал началом конца семейных отношений. Катя со служанкой Чам отправилась в долгое годичное путешествие по Китаю , Японии и Канаде , конечно, теперь уже без визита в Россию. Кроме служанки в этой поездке ее сопровождал еще и архитектор, строивший в свое время их новый дом. Как к подобному сопровождению отнесся Чакрабон, неизвестно. Вернувшись в Сиам она долго и утомительно выясняет отношения с мужем. Конечно, причина для подобного необычного поведения была, и о ней знало все семейство. У Чакрабона появилась пятнадцатилетняя пассия — очаровательная Чавалит, чья мать оказалась очень прозорливой женщиной и в момент отсутствия Катерины всячески способствовала встречам влюбленных. Чавалит часто приезжала в Парускаван, и даже ничего не ведающий юный Чула так привык к Чавалит, что засыпал ее восторженными записками. Десятилетнему мальчику очень нравилась эта милая и озорная девушка.

Когда Катя вернулась, ее сын долго не мог понять, что же происходит. Почему на лице матери он все время замечает печать грусти и раздумий? Разговоры родителей тогда оставались для него непонятны — они общались по-русски. Чакрабон не собирался расставаться с Чавалит и предложил Кате не обращать внимания на его увлечение, заявив, что будет встречаться с новой возлюбленной тайно. Но его супруга не могла принять такое положение дел, она еще много раз пыталась объяснить принцу в письмах то, на что у нее не хватало терпения в беседах. Но ее супруг все реже стал отвечать на эти послания, которые, видимо, все больше его утомляли. И тогда, несмотря на уговоры членов королевской семьи, Катя решила покинуть Сиам, мужа, а главное — сына, который, несмотря на последующие добрые взаимоотношения, так и не простил матери этого «предательства». Вероятно, Катя, оставляя Чулу в Парускаване, просто рассудила, что в Сиаме у него есть будущее и есть те, кто это будущее обеспечит. Она же уходила почти в никуда — на первых порах к брату, живущему в Китае. Злость и обида так переполняли ее, что она не могла действовать хладнокровно: швырнула посланцу все драгоценности, которые Чакрабон передал ей на прощание в подарок, и оставила за собой лишь право получать ежегодные 1200 фунтов на содержание. Незаметно покинула дворец, оставив рыдающего сына, который бродил среди деревьев, посаженных матерью, умирающую служанку Чам, выбросившуюся из окна, любимых собак, привыкших к ней за долгие годы и, конечно, обескураженного принца, подписавшего развод, но, видимо, так до конца и не верившего, что она уйдет.

Что было потом? Жизнь с чистого листа. Работа в Китае. Второй брак, с американским инженером Гарри Клинтоном Стоуном. Жизнь в Америке и Европе, редкие встречи с повзрослевшим сыном, который всячески поддерживал мать, в том числе материально. И все это время Катерина держала в поле зрения Сиам — ведь с обстановкой во дворце было напрямую связано благоденствие ее сына.

Второй муж Екатерины Ивановны испытал на себе всю силу ее характера. По словам Чулы, ему частенько доставалось, в том числе и за скупость. В 1937 году, когда Екатерина Ивановна уже жила в Париже , туда прибыл давний друг Чакрабона — Най Пум. Чула рекомендовал его своей матери в качестве секретаря, а та, по всей видимости, решила вспомнить молодость и, как все судачили, закрутила с ним роман — ведь принца Чакрабона уже не было на свете… Судьба отвела ему недолгие годы. Принц умер от воспаления легких во время путешествия с Чавалит и Чулой в возрасте 37 лет, завещав все свое состояние Чавалит. Ненамного пережила его и озорная принцесса — и тогда Чула стал единственным наследником отца. А Екатерина Ивановна ушла из жизни в возрасте 72 лет. Похоронили ее на небольшом русском кладбище в Париже.

Так закончилась эта почти сказочная история, главная героиня которой смогла в нужную минуту закрыть за собой дверь, оставив роскошную жизнь, собственного сына и большие надежды.

Вероника Карусель

Любой врач, и даже студент-медик, не задумываясь, перечислит причины, делающие самолечение опасным занятием. Прежде всего это неумение поставить правильный диагноз, для которого нужны профессиональные знания, данные исследований и опыт специалистов. Самодеятельные лекари чаще всего выбирают чтонибудь из набора популярных «диагнозов» (например, «желудочный грипп» или пресловутые «шлаки») либо обходятся без него вовсе — и начинают «лечиться».

В старой итальянской сказке говорится о том, как на пиру у герцога Медичи гости заспорили, какое ремесло в их городе самое популярное. Одни утверждали, что во Флоренции больше всего художников, другие — строителей, третьи — ювелиров. А герцогский шут Гонелла заявил, что больше всего в городе врачей и лекарей. Герцог поднял его на смех, но Гонелла предложил всем пари, что к завтрашнему вечеру представит доказательства. На следующий день шут ходил по дворцу с жалким видом, держась рукой за распухшую щеку и жалуясь всем на зубную боль. Конечно, каждый встречный советовал несчастному что-нибудь «от зубов». Больной же старательно записывал советы, чтобы ничего не перепутать. А вечером, когда все снова собрались за столом, Гонелла вынул из-за щеки орех и зачитал список всех попавшихся ему за день лекарей с изложением, кто и что из них рекомендует. «Врачи», в числе которых оказался и сам герцог, вынуждены были признать его правоту и выплатить вознаграждение.

Как известно, сказка ложь, да в ней намек. Сегодня, как и во времена герцога Медичи, люди с поразительной уверенностью берутся лечить себя и своих близких. Любой практикующий специалист-медик может поведать печальные истории о самолечении. Впрочем, когда о таких случаях рассказывает врач, пусть даже и скорой помощи, это, как правило, еще полбеды. Хуже, когда итоги самодеятельного лечения приходится подводить патологоанатому.

Сколько именно людей становятся жертвами собственной самонадеянности, сказать трудно. Но для стран с хорошо налаженным сбором данных о здоровье населения можно найти показатели, позволяющие хотя бы оценить масштаб потерь. Так, например, по данным британского Национального управления статистики, врачи в этой стране ежегодно выписывают более 600 свидетельств о смерти, наступившей в результате приема безрецептурных лекарств, что почти всегда означает самолечение. Цифра не очень велика, но все же не позволяет считать подобные трагедии исключительными случаями. Впрочем, человек может лечиться не только аптечными средствами, так что реальное число смертей, вероятно, еще больше. И это только прямые жертвы «медицины самообслуживания», а у нее есть еще и косвенные.

Не хочу к врачу

Самолечение почти всегда оказывается лечением паллиативным и симптоматическим. Человек борется не с болезнью, а с теми ее проявлениями, которые больше всего ему мешают: насморком, кашлем, зудом, головокружением и, конечно, болью. Как чаще всего выглядит, например, самостоятельная борьба с гриппом или другим видом ОРВИ? Капли от насморка, микстура от кашля, аспирин от температуры. Добавив к этому на ночь стаканчик-другой высокоградусного народного средства от всех болезней, самоврачеватель утром уже идет на работу, уверенный, что дал отпор недугу. На самом деле он сделал все, чтобы болезнь протекала как можно тяжелее: подавил отделение слизи, смывающей вирусы и уменьшающей их концентрацию в носоглотке (а значит, скорость распространения инфекции), сбил температуру, замедляющую размножение вируса, и пошел в людное место рассеивать заразу и приобретать осложнения.

Но даже если самолечение не вредит само по себе, оно обычно оказывается альтернативой профессиональной медицинской помощи: пока человек лечится сам, он не идет к врачу. В результате время оказывается упущенным, что нередко (особенно при онкологических заболеваниях) играет роковую роль: болезнь успевает развиться до той стадии, когда уже и профессионалы опускают руки.

Но и в тех случаях, когда человек осведомлен о своей болезни и лечится эффективными лекарствами, он может наделать множество ошибок. Мало выбрать правильное лекарство, надо еще определить оптимальную дозировку и форму его применения. Назначая их, врач учитывает множество факторов: от веса пациента до того, какие еще лекарства он принимает и как они сочетаются с данным препаратом. И непременно предупредит, что вот это лекарство несовместимо с алкоголем, после приема другого лучше не ходить в баню, а третье нужно пить только натощак. Хороший врач еще и проследит, как действует прописанное им лечение, и при необходимости внесет коррективы: изменит дозу, заменит таблетки уколами, подскажет аналог. Ничего этого самодеятельный лекарь, скорее всего, по незнанию не сделает.

Медики настаивают: самолечение опасно. И тем не менее, согласно всероссийскому опросу, проведенному в сентябре 2008 года фондом «Общественное мнение» (ФОМ), лишь пятая часть взрослых россиян (21%) не имеет опыта самостоятельного лечения. При этом больше половины опрошенных (54%) согласны с тем, что обращаться к врачам лишь в крайних случаях неправильно (отчетливое несогласие с этим выразили лишь 19%). Но почти столько же (52%) признаются, что сами-то они поступают именно так. И лишь один из десяти жалеет о том, что лечил себя сам. Остальные девять, видимо, будут делать так и дальше. Эти данные хорошо согласуются с парадоксальной статистикой: объемы продаж лекарств в нашей стране в последние годы растут, а число обращений к врачам снижается.

Сами несостоявшиеся пациенты чаще всего объясняют свой выбор тем, что у них нет ни денег на оплату услуг коммерческой медицины, ни времени на многочасовые сидения в очередях в медпунктах и районных поликлиниках. Всякий, кто имел дело с российской медициной, подтвердит, что эти претензии, безусловно, справедливы. Действительно, коридоры поликлиник всегда полны ждущих очереди на прием пациентов (многие из которых пришли сюда вовсе не за медицинской помощью, а за справкой, больничным или еще какой-нибудь бумажкой). К нужному специалисту попасть непросто, а иногда и невозможно в связи с отсутствием таковых. Кроме того, в поликлиниках, как и в ряде больниц, особенно отдаленных от крупных городов, часто нет современного оборудования, лекарств и даже простейших расходных материалов вроде бинтов и лейкопластыря. А расценки платных медицинских центров делают их услуги заведомо недоступными для значительной части населения.

Тем не менее можно с уверенностью утверждать: если бы все эти беды в одно прекрасное утро оказались исправлены, массовое самолечение не прекратилось бы. Об этом свидетельствует опыт более благополучных в медицинском отношении стран. Да и не только он.

Реальная история из жизни: у женщины воспалилась пустяковая случайная царапина. Ее дочь, как раз в это время получавшая диплом врача, велела ей смазать ранку левомеколем. Однако мать предпочла последовать совету соседки — привязать к больному месту капустный лист и прикладывать теплую луковицу. Дело кончилось сильным нагноением, госпитализацией и хирургическим вмешательством.

Дело даже не в том, сколь курьезные средства испытывают на себе и своих близких современные образованные люди. Важнее то, что к данному случаю неприложима ни одна из тех причин, которыми обычно объясняют самолечение. Больной не нужно было куда-либо идти, тратить время и деньги: квалифицированная, ответственная и абсолютно бесплатная врачебная помощь была предложена ей прямо дома. Тем не менее она все равно предпочла самолечение.

Это, конечно, частный случай, однако данные опроса ФОМ тоже показывают, что широкая распространенность самолечения лишь отчасти вызвана бедами и пороками официальной медицины. Самое популярное объяснение — ссылки на волокиту, очереди и отсутствие времени — назвали лишь 15% опрошенных. Еще 8% сказали, что не доверяют современной медицине, 6% объясняли свое поведение нежеланием платить и столько же невниманием и непрофессионализмом  медиков. Прочие версии собрали еще меньше голосов, при том что опрошенным разрешалось привести несколько объяснений. Таким образом, даже если просуммировать все названное, получится, что не менее половины потенциальных пациентов предпочитают не обращаться к врачу по каким-то иным, возможно, неясным им самим причинам.

Сами врачи обычно объясняют это агрессивной рекламой, навязывающей людям средства «от всего» и внушающей им ложные надежды на быстрое и легкое исцеление. Многие из них даже предлагают запретить всякую рекламу лекарственных средств и резко сократить круг препаратов, отпускаемых без рецепта. Но, судя по данным опроса, такие запреты почти не повлияли бы на ситуацию: при выборе средств лечения на рекламу лекарств ориентируются всего 2% самодеятельных лекарей. 4% используют информацию из медицинских справочников, 6% — советы врачей в СМИ и столько же — советы «народных целителей». Самыми же востребованными источниками информации оказались собственный опыт (42%), ранее полученные предписания врачей (32%) и советы родных и знакомых (29%). Оградить людей от этих каналов информации невозможно.

Вероятно, в этих случаях, как и во всех иных, реклама не навязывает потребителям желания и ценности, а пытается эксплуатировать уже имеющиеся. В том числе и мечту о моментальном исцелении. Современная медицина все чаще требует от пациента ответственности, организованности, дисциплины, умения ограничивать себя в жизненных удовольствиях. Нужно принимать лекарства точно по предписанной схеме, соблюдать жесткие ограничения (режим, диета и т. д.), находить время для процедур и силы для лечебной физкультуры. И при этом вместо желанного «через месяц вы забудете о своей болезни» страдалец все чаще слышит: «от этого нельзя полностью вылечиться, но с этим можно жить», означающее, что наложенные на него стеснения и неудобства не кончатся никогда. А за дверью клиники в телефонной трубке, почтовом ящике или на экране компьютера его ждут бесчисленные советы, как исцелиться радикально, быстро, без усилий и жертв.

К этому можно добавить и широко распространенное недоверие к любой официальной информации (к которой массовое сознание причисляет и медицинскую), и мощный культурно-психологический запрет на обсуждение своих сугубо личных проблем с посторонними людьми, и многое другое — то, в чем человек, как правило, не отдает отчета даже самому себе, но что реально определяет его поведение. Все это невозможно нейтрализовать (во всяком случае, в обозримом будущем) ни резким расширением доступа к медицинской помощи, ни широкой просветительской работой. Что бы ни происходило в ближайшие годы с нашим здравоохранением, самолечение будет оставаться явлением массовым. 

Эксперименты со здоровьем

После всего сказанного было бы логично ожидать, что профессиональная медицина во всем мире относится к самолечению однозначно отрицательно. Между тем наиболее авторитетная международная медицинская структура — Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) вот уже около четверти века официально поддерживает самолечение.

Свою позицию ВОЗ отчасти обосновывает уже знакомыми нам соображениями: практически во всех странах мира здравоохранение не в состоянии помочь всем, кто в этом нуждается. Там, где оно бесплатно для пациентов (то есть финансируется государством или работодателями), ему вечно не хватает ресурсов; в секторе же коммерческой медицины ресурсов сплошь и рядом не хватает уже пациентам. Самолечение, исключая из этих отношений часть наиболее простых случаев, снижает нагрузку как на бюджет, так и на кошельки больных, делая медицинскую помощь в целом более доступной. Кроме того, как мы уже выяснили, самолечение неистребимо в принципе, и попытки бороться с ним приведут только к увеличению разрыва между ним и научной медициной. Иначе говоря, если эффективные антисептические средства будут продаваться только по рецепту, это не столько побудит больных почаще обращаться к врачу, сколько увеличит популярность лечения капустным листом. ВОЗ теперь даже рекомендует проводить клинические испытания новых препаратов свободного доступа не только в больницах, но и в условиях самолечения, чтобы проверить их безопасность при ошибочной дозировке, возможных сочетаниях с другими препаратами и т. д.

Но есть и более важный аргумент в пользу самолечения. Наиболее эффективной в условиях современного общества оказалась модель медицинской помощи, основанная на идее абсолютного суверенитета человека над своим здоровьем и своим телом и его исключительного права выбирать себе лечение. Врач может рекомендовать тот или иной выбор, но решение может принять только сам пациент. Но право пациента отвергнуть любую рекомендацию врача автоматически подразумевает и право не обращаться к врачу вовсе. При таком подходе оснований для запрета самолечения не остается.

Впрочем, из всех этих соображений вытекает скорее терпимое отношение к самодеятельной медицине, отказ от активной борьбы с ней, нежели ее поддержка. В самом деле, официальное одобрение ВОЗ распространяется лишь на «осознанное ответственное самолечение». Эта формула подразумевает, что пациент дорожит своим здоровьем (и потому не будет экспериментировать на себе, принимая неизвестное лекарство или подвергая себя экзотическим процедурам), обладает некоторым представлением о физиологии и медицине, внимательно изучает доступную информацию об употребляемых им лекарствах (в частности, о противопоказаниях и побочном действии). Но самое главное, что он осознает пределы своей компетентности: в каких случаях можно обойтись собственными усилиями, а в каких все-таки следует обратиться к специалистам.

Многие российские врачи при этих словах лишь горько усмехнутся: мол, откуда возьмутся такие идеальные пациенты? И куда денутся те, кого привозят на «скорой помощи» с гноящимися ранами? Или кто после оперативного удаления злокачественной опухоли год не показывается онкологу, «леча» себя каким-нибудь тибетским грибом или «заряженной» водой? На это можно напомнить известный анекдот, персонажам которого пообещали, что когда они научатся плавать в пустом бассейне, им туда нальют воды. Невозможно сначала при помощи какого-нибудь курса лекций или тренировок на макете научить человека ответственному отношению к собственному здоровью, а потом уже дать право им распоряжаться.

Впрочем, концепция «осознанного ответственного самолечения» требует ответственного поведения не только от самого пациента, но и от всех заинтересованных сторон: медиков, производителей и продавцов лекарств, государственных регулирующих органов. Все они должны обеспечить пациенту доступ к достоверной, полной и объективной информации о лекарствах и лечении и, что еще важнее, исключить его дезинформирование. К последнему относятся не только рекламные преувеличения или продажа биодобавок под видом лекарств, но и умолчание о любых негативных сторонах препарата или процедуры: противопоказаниях, побочных эффектах,  меньшей эффективности по сравнению с другим препаратом и т. д. А лучше всего, согласно позиции ВОЗ, если государственные органы и (или) врачебное сообщество наладят сбор сведений о результатах самодеятельного применения лекарств, что в будущем позволит сделать самолечение более безопасным.

Для России такие задачи пока явно преждевременны, но некоторые попытки «встроить» самодеятельную медицину в общую систему здравоохранения предпринимаются и здесь. На целом ряде сайтов с информацией по медицинским вопросам можно найти «15 правил безопасного самолечения» (со ссылкой на рекомендации Государственного научно-исследовательского центра профилактической медицины). Этот своеобразный катехизис в значительной степени отражает традиционное отношение отечественной медицины к проблеме: больше половины его заповедей относятся к случаям, когда самолечение нужно немедленно прекратить либо не начинать вовсе. Тем не менее само появление такого документа означает признание за самолечением права на существование.

Определить границу, за которой самолечение перестает быть разумным, в самом деле нелегко. Общее правило гласит: человек может лечиться самостоятельно, если он точно знает, в чем состоит его болезнь и как ей противостоять. В одних случаях это очевидно: с каждой ссадиной, синяком или головной болью к врачу не набегаешься. В других — предполагается, что врач некогда поставил диагноз и прописал лечение. И когда болезнь возвращается, больной, уже не беспокоя доктора, снова мажет свои суставы той же мазью или принимает те же таблетки от расстройства кишечника. Судя по опросу ФОМ, около трети российских самодеятельных лекарей поступают именно так. Однако уже эта, казалось бы, вполне разумная практика имеет свои ограничения: со временем появляются новые, более эффективные средства, а организм больного может снизить чувствительность к употребляемому лекарству. Применять же при каждом воспалении один и тот же антибиотик — это вообще верный путь к выведению устойчивого штамма микробов. С другой стороны, если однотипные воспаления, боли или расстройства повторяются снова и снова, возможно, тут требуется более радикальное лечение. И значит, идти к врачу все-таки надо.

«Люди могут себя лечить, если они сами распознают свои состояния и знают простые приемы, как в таких случаях себе помочь. Беда в том, что та литература, которая присутствует на нашем рынке, не выдерживает никакой критики. Наверное, этим должно заниматься профильное министерство», — считает доктор медицинских наук Василий Власов, вице-президент российского Общества доказательной медицины.

По словам Василия Викторовича, проблема самолечения не сводится к простому выбору — идти или не идти к врачу? Люди должны располагать полной и достоверной информацией и о тех болезнях, лечение которых заведомо требует врачебного вмешательства. Никто, конечно, не предполагает, что больной при надобности сможет самостоятельно удалить себе аппендикс или хотя бы диагностировать у себя редкую тропическую болезнь. Знание о собственном недуге нужно для того, чтобы больной, обсуждая с врачом возможную тактику лечения, имел основания для выбора. Чтобы он мог быть уверен: предложенное лечение — не единственное известное врачу и не первое пришедшее в голову, а в самом деле оптимальное. Даже если вопрос больного «доктор, а я вот слышал, что это лечат еще так-то и так-то...» покажется врачу дилетантским и самонадеянным, необходимость регулярно отвечать на такие вопросы будет держать врача «в тонусе», побуждать следить за литературой и уметь самому сопоставлять разные варианты лечения. Разумеется, если больной будет спрашивать его о препарате или операции, эффективность которых объективно доказана, а не о чудо-биодобавке или методике коррекции кармы.

Начав с опасностей самолечения, мы закончили тем, что оно может не только исцелить больного, но и содействовать развитию здравоохранения и медицинской науки. Это противоречие отражает парадоксальную природу самого феномена самолечения, в котором причудливым образом переплетены и наивная жажда чуда, и древние, архетипические представления о врачевании, и осознание современным человеком личной ответственности за собственное здоровье.

В отличие от других стран Южной Америки Аргентина редко ассоциируется с индейцами и тем более с инками. Однако именно на территории этой страны, в долине Кебрададе-Умауака, проходит красочный карнавал индейцев кольяс — прямых потомков жителей инкской империи.

Всего пять веков назад жизнь здесь кипела и била ключом. Через живописную долину, которая теперь называется Кебрада-де-Умауака, инки проложили одну из важнейших дорог своей огромной империи. Они называли эту долину Пуна, что на кечуа означает «холодный край». Именно тогда, в XV веке, в самой высокой ее точке было основано крупное по тем временам поселение Умауака, существующее и по сей день. Имя ему дали по названию коренной народности, населявшей эти края.

Впрочем, и позже долина и ее главное поселение знавали славные времена. В послеколумбову эпоху проложенная инками через каньон дорога связывала вице-королевство Ла-Плата с вице-королевством Перу и вовсю эксплуатировалась испанцами. В начале XIX века Кебрада-де-Умауака стала важным театром военных действий: здесь разворачивались многие битвы аргентинской войны за независимость под предводительством легендарного генерала Бельграно. Война, правда, сыграла двоякую роль в жизни здешних мест, прославив их в истории, но вместе с тем изрядно разрушив и опустошив.

Вся эта бурная, кипучая жизнь осталась в прошлом. Даже протекающая по долине Рио-Гранде уже не так полноводна, как прежде, и зимой фактически пересыхает. А Умауака и вовсе превратился в небольшой по нынешним временам городок. Сегодня в нем обитают всего лишь 11 000 жителей, и то, так сказать, «по прописке». Большая часть домов пустует: работу в Умауака найти трудно, и люди надолго разъезжаются отсюда по всей окрестной провинции Жужуй на заработки.

Расположена эта провинция на северо-западе Аргентины, где-то в полутора тысячах километров от Буэнос-Айреса. Путешествуя по громадной долине Кебрада-де-Умауака с юга на север, то есть как раз в направлении Умауака, вы пересекаете одну из пяти основных параллелей, отмечаемых на карте, — знаменитый тропик Козерога. Знак, помечающий это место, находится в деревеньке Уакалера, совсем неподалеку от Умауака. Помните, у Гумилева: «...о том, что где-то есть окраина — туда, за тропик Козерога...» У Гумилева, правда, речь идет о водной «окраине», куда лежал ужасный путь капитана с ликом Каина. А наша окраина — сухопутная, и ничего ужасного в ней нет, напротив, здесь очень красиво.

С запада и севера долина граничит с крупнейшим в мире (если не считать Тибета) высокогорным плато Альтиплано, с востока — с Субандийскими Кордильерами, а с юга — с так называемыми Теплыми долинами, Вальес Темпладос. К слову, «Кебрада» с испанского переводится как «ущелье», «теснина» — узкая долина действительно словно зажата между извилистыми, изломанными линиями гор.

Музыка — это то, с чего начинается любой карнавал в Латинской Америке. В долине Кебрададе-Умауака она будет безостановочно звучать в течение всей карнавальной недели

Открывается карнавал появлением «демонов» в блестящих одеждах и масках. С этого момента все позволено. Все, кроме работы и пассивного отдыха

Палитра господа бога

Собственно говоря, в нынешнем Умауака достопримечательности наперечет. Изящный храм колониальных времен с двумя белыми маковками-близнецами — церковь Девы Марии Канделарии, покровительницы

города. Живописный старый рынок, на котором местные жители торгуют изделиями народного промысла… Пожалуй, это все. На выезде из городка, вдоль главной дороги, сохранились развалины нескольких крепостей доколониальных времен. Выражаясь современным языком, это даже не крепости, а небольшие фортификационные комплексы. Они были призваны охранять Умауака и окрестные деревни. Инки называли их пукара. Один из немногих сохранившихся (и отреставрированных) — Пукара-де-Тилькара близ одноименной деревни.

В общем, рукотворных красот сохранилось не так уж и много. В Список всемирного наследия ЮНЕСКО долина Кебрада-де-Умауа ка была внесена в 2003 году благодаря своей богатой истории и фантастическим пейзажам. Когда глядишь на окружающие долину горы, приходит мысль, что, создавая их, Господь Бог увлекся живописью и использовал здешние склоны в качестве палитры и полотна одновременно. Они переливаются не только всевозможными красками живой растительности — сами породы, из которых сложены эти горы, играют едва ли не всеми цветами радуги. Таков, например, Семицветный холм, в названии которого нет ни грана преувеличения. У его подножия, к слову, расположена живописная деревня Пурмамарка (в переводе с кечуа «родина Девы Земли»). А холм, у основания которого лежит деревенька Маймара, и вовсе называется Ла-Палетадель-Пинтор («палитра художника»). О него Господь точно вытирал свои кисти, когда рисовал окружающий мир…

Но, возможно, главная достопримечательность этих мест — люди. Долину Кебрада-де-Умауака населяют индейцы кольяс — прямые потомки обитателей инкской империи. Вообще представителей автохтонного населения в Аргентине осталось не так уж много — не сравнить с соседней Боливией или Чили. И обитают они именно здесь, в провинции Жужуй, прежде всего — в долине Умауака. В основном это кольяс и в небольшом количестве чиригуанос.

Индейцы кольяс — наследники воистину великой истории и великих традиций. Кольясуйю («страна народа кольяс») была одной из четырех составных частей великой империи инков — Тауантинсуйю. Напомним, что эта империя общей площадью два миллиона квадратных километров и населением пятнадцать миллионов человек целиком включала в себя территории нынешних Перу, Боливии и Эквадора, частично — Чили, Аргентины и Колумбии.

Конечно, большая часть бывшей Кольясуйю принадлежит современной Боливии. Соответственно, там и кольяс живет гораздо больше, чем в Аргентине. Тем не менее и аргентинские кольяс чтут традиции предков и стараются сохранять старинные верования и обряды.

Пожилая женщина — олицетворение Пачамамы, в честь которой и устраивается июльский карнавал. Мать-землю «кормят» — посыпают ее мукой, листьями коки и даже «дают ей покурить»

Всю карнавальную неделю жители развлекаются 24 часа в сутки. В течение остального года работают по семь дней в неделю, без выходных. Причем трудятся все — мужчины, женщины, дети

Да здравствует Пачамама!

Формально главный праздник местных индейцев, как и всех наследников инков, — день летнего солнцестояния, 21 июня, когда

отмечается рождение «отца всех инков» Инти Рауми, бога Солнца, и начало сельскохозяйственного года. Но все-таки самое любимое здесь божество — Пачамама, Мать-земля. Ей молятся, конечно, круглый год, но главный праздник в ее честь отмечают в разгар сезона урожая, в июле. Он длится несколько дней, от воскресенья до воскресенья, и по сути представляет собой настоящий карнавал. Матьземлю обильно «угощают» — посыпают мукой и листьями коки, «дают покурить», усыпая сигаретами, «кормят» фруктами и праздничной снедью, поливают кукурузной бражкой, чичей — любимым напитком всех южноамериканских индейцев. Этот ритуал имеет свое название — корпачада.

Понятно, что еще большее количество чичи оседает при этом в желудках самих кольяс. Обильная трапеза и возлияния сопровождаются медленными, «лирическими» танцами: такирари, куэка, байлесито. И, конечно, игрой на традиционных инструментах. Это прежде всего духовые: местная разновидность флейты, которая называется кена, а также родственные ей пинкуйо, эрке, сику и анатас. Из ударных индейцы кольяс предпочитают уанкару, бомбо, каха чайера — здешние модификации разноразмерных барабанов. Самый любимый их инструмент — чаранго, очень маленькая (не больше 50 сантиметров от начала грифа до конца деки) пятиструнная гитара. А вот классическому аргентинскому бандонеону андские индейцы своего аналога не изобрели и поэтому включили его в свой национальный оркестр в первозданном виде.

У этого карнавала в честь Пачамамы есть свой символ, он же дух-покровитель — одетая в красное тряпичная кукла Пухльяй. Весь год она покоится, погребенная в священном месте. В субботу, предваряющую начало праздника, семья, которой в этом году выпала очередь быть «хозяйкой» карнавала, варит чичу, угощает ею всех соседей, а затем вся эта не очень трезвая компания отправляется выкапывать Пухльяя и воздавать ему надлежащие почести. Так, собственно, и стартует праздник.

Согласно верованиям кольяс, Пухльяй принадлежит к темным силам. Его также называют дьяблито, «чертенок», и шутки с ним плохи. Тряпичная кукла — его основная ипостась, но он может принимать и другие обличья — как мужские, так и женские. То обернется гаучо, одетым во все черное, то женщиной в зеленом, с богато расшитой шалью на плечах — ненасытной распутницей и озорницей, а то и вовсе огромной обезьяной.

Участники карнавала подбадривают себя чичей и листьями коки, и все равно кое-кто из пожилых может не выдержать и задремать

Если рукотворных красот в этих местах сохранилось немного, то природных — хоть отбавляй

Все эти ипостаси Пухльяя воплощены в костюмах и масках, которые надевают участники праздника. Как настоящий древний карнавал, он не знает границ ни в чем — ни в озорстве и хулиганстве, ни в чревоугодии, ни в сладострастии. Весельчаки врываются без спроса в чужие дома и попросту грабят их. Материальных ценностей и денег не берут, а вот съестные припасы, как птицы, летят через окна и двери в перехватывающую их толпу. И хозяева не вправе протестовать: традиция есть традиция.

Бесшабашный разгул в этом празднике странным образом соседствует с трудовым энтузиазмом. Наутро после главного праздничного дня, воскресенья, кольяс отправляются подковывать лошадей и клеймить скот. Надо полагать, эти и так не очень приятные для животных процедуры лишь усугубляются нетрезвым состоянием осуществляющих их хозяев. Но и животные должны терпеть: традиция.

А после ритуальной подковки и клеймения жители Умауака вновь отдают должное еде и чиче, потчуют Мать-землю, танцуют и исполняют коплас — куплеты собственного сочинения — под пронзительные мелодии кены, четкий ритм уанкары, нежные переборы чаранго и всхлипывание бандонеона.

Леонид Велехов