Представить современный мегаполис без надписей, испещряющих стены его всевозможных зданий, надземный и подземный транспорт, театры, кафе, магазины, просто невозможно. Пиктограммами, логотипами и разными одноцветными и многоцветными изображениями горожане окружены повсюду. Street art — так называют это многоликое явление, в котором может творить каждый. А когда на тротуары выходят профессиональные художники — это уже street painting.

Художник, копирующий цветными мелками на тротуаре с лежащей рядом репродукции какой-то классический шедевр, а вокруг — толпа зевак. Такая картина стала привычной на площадях и оживленных улицах, пожалуй, любого мало-мальски туристического города Европы. Одни из прохожих задерживаются, чтобы оценить мастерство копииста, другие — чтобы понаблюдать за процессом. Вряд ли кто-то считает такое уличное творчество серьезным искусством, скорее — разновидностью мелкого туристического бизнеса. Но не будем спешить с оценкой.

Трудно поверить в то, что street painting, или уличная живопись, существует без малого четыреста лет. Возникла она в Италии в XVI веке. В те времена целая армия бродячих художников-самоучек кочевала по всей стране из города в город, с одного праздника на другой, развлекая народ за небольшую плату изображениями разных религиозных сюжетов прямо на вымощенных булыжниками средневековых площадях. Поскольку центральным объектом творчества уличных художников была Мадонна, их и прозвали итальянским словом madonnari. Так их называют и сейчас. Правда, в старину они пользовались, в отличие от современных мадоннари, не цветными мелками, а деревянной стружкой, разноцветным песком и лепестками цветов. Эта техника до сих пор сохранилась в католических странах — той же Италии, Испании , Центральной и Южной Америке. Произведения тех первых художников до нас, конечно, не дошли, остались лишь свидетельства, что они пользовались большой популярностью в народе и что порой не гнушались заниматься этим «низким» жанром даже настоящие мастера. Например, известно, что таким способом зарабатывал себе на хлеб даже Эль Греко, путешествуя из Италии в Испанию.

Ежегодный фестиваль I madonnari в Санта-Барбаре посещают более 20 тысяч человек. Четыреста художников рисуют в течение трех дней на площади перед Старой миссией

Постепенно мадоннари стали исчезать с улиц итальянских городов, и казалось, что их красочное, но эфемерное искусство навсегда кануло в прошлое. Но неожиданно оно вернулось в наши дни, приобретая с каждым годом все большую популярность. Фестивалей, конкурсов, посвященных уличной живописи, местных и международных, сегодня не счесть. Началась новая мода опять же с Италии. В 1972 году в небольшом городке Грацие-ди-Куртаноне прошел первый в мире фестиваль уличной живописи, имевший такой большой успех у публики, что с тех пор он там проводится каждый год и считается самым престижным. Кроме Италии фестивали устроили в Германии (в этой стране street painting даже популярнее, чем на родине), Голландии , Франции , затем их стали проводить в США и Канаде , и даже в Австралии и Новой Зеландии . География уличной живописи продолжает расширяться и сейчас — с недавних пор конкурсы и фестивали проходят на Тайване , в Гонконге , Стамбуле . Осталась неохваченной этой уличной вакханалией мелковой живописи разве что Россия.

Чем же так притягательна уличная живопись? Во-первых, демократизмом места: тротуары — не мастерская художника, не галерея и не музей. Во-вторых, она дает уникальную возможность далекому от искусства человеку непосредственно наблюдать за процессом создания произведения, а в-третьих, она недолговечна. Ведь столько времени и сил тратится на увеличенную копию с какой-нибудь картины Леонардо или Караваджо, а завтра она исчезнет навсегда.

Творения современных мадоннари, конечно, сильно отличаются от образцов эпохи Возрождения. Мадонн и классическую живопись уличные художники охотно копируют и сегодня, но теперь появилось и множество других сюжетов. Пейзажи и портреты известных людей, популярные герои диснеевских мультфильмов вроде Микки Мауса и Белоснежки с гномами, герои комиксов (Человек-паук и Бэтмен), копии работ Энди Уорхола, других попартистов и фотографов — ограничений в выборе тем никаких. Можно работать в технике старых мастеров, как, например, американец Курт Веннер, прославившийся своими работами под барочную декоративную живопись с ее иллюзией прорыва пространства. Мадоннари могут писать свободными, «перистыми» цветовыми мазками, если хотят, чтобы их «произведение» напоминало живопись импрессионистов. Или работать в натуралистической эстетике гиперреализма. Кому что больше нравится. Тем более что качество современных материалов — мелков всевозможных цветов и оттенков, а также все более популярных пастелей — позволяет достигнуть интересных эффектов и в колорите, и в тонкостях светотеневых переходов.

Расписать стену может и начинающий художник. Произведение американца Рика Чамберса, явно любительского исполнения, украшает набережную в Ньюпорте. Штат Орегон, США

Последняя мода в уличной живописи — трехмерные картинки-обманки, выполненные в компьютерной 3D-стилистике. На оживленных центральных улицах Лондона , Парижа , Кёльна, Амстердама и Барселоны такие обманки — уже не редкость. То огромные насекомые, то вырывающиеся из-под мостовой водопады и фонтаны, то мчащиеся на большой скорости машины, то гигантский ноутбук и даже целый виртуальный город. Последний (размером 15 на 25 метров) в самом центре Берлина на Потсдамерплатц два года назад изобразили два известнейших немецких художника-мадоннари Эдгар Мюллер и Манфред Штадер, причем за рекордно короткий срок — четыре дня. Идешь по тротуару — и вдруг оказываешься на крыше 22-этажного небоскреба и смотришь с его головокружительной высоты вниз, на фантастический мегаполис с кружащими в небе вертолетами и мчащимися по улице машинами. Успех таких обманок у зрителей столь велик, что привлек к себе даже внимание крупных компаний, которые решили использовать их в рекламных целях. Мюллер со Штадером и группой помощников воссоздали на улицах нескольких немецких городов логотип немецкого «Телекома» в виде вылезающего из асфальта куба. Есть и такие мадоннари, как англичанин Джулиан Бивер, которые предпочитают использовать в обманке те или иные политические сюжеты. Например, во время саммита «Восьмерки» на одной из центральных улиц Эдинбурга он изобразил земной шар с опоясывающей его антиглобалистской надписью Make Poverty History («Пусть бедность уйдет в историю»).

Перед Королевской биржей в Лондоне «Мисс Англия» Даниэль Ллойд «погружает» ногу в изображенный на асфальте плавательный бассейн

Хоть в уличную живопись и пришли коммерция с политикой, суть ее осталась прежней: как и раньше, это аттракцион для прохожих. На многих фестивалях наряду с профессионалами могут создавать свои картинки все желающие, пройдя мастер-класс у профи.

Street painting — своего рода искусство на час. «Полотна» со временем исчезают или их просто стирают, а запечатленными они остаются лишь на фотографиях и видео. Можно ли как-то продлить их жизнь? Действительно некоторые художники поддались соблазну и стали писать свои картины на больших плотных листах бумаги, закрепляя их воском и специальным клеевым составом — заморосил дождь, можно быстро свернуть работу, чтобы продолжить ее, когда он прекратится, потом даже продать через галерею. Но это уже не уличная живопись. Настоящие мадоннари не хитрят. «Больше всего на свете я ненавижу поливальные машины», — как-то признался Эдгар Мюллер. А японец Томо считает по-другому: «По-моему, испорченная уличная живопись тоже красива». Вообще же самое важное в работе такого художника — процесс и, конечно, люди, собравшиеся вокруг и наблюдающие, как постепенно, словно гигантский паззл, на тротуаре возникает картина.

Кара Мискарян

Небо падает! Огненный дождь! Это конец света! — такие крики раздавались по всей восточной части США 13 ноября 1833 года. Разбуженные в 3 часа ночи яркими всполохами, беспорядочно метавшимися по стенам комнат, испуганные люди выбегали на улицу. Многие падали на колени и молились, считая, что наступил Судный день. Но шел час за часом, а картина не менялась — с неба продолжали сыпаться тысячи вспыхивающих звездочек, оставляя за собой узкие огненные хвосты, которые были отчетливо видны даже на фоне предрассветной зари.

Гигантский фейерверк, охвативший всю восточную половину небосвода над Северной Америкой в 1833 году, длился несколько часов, пока не растаял в лучах восходящего Солнца . Зрелище, наблюдавшееся на громадной территории от Атлантического океана до Скалистых гор, было настолько впечатляющим, что память о нем жива поныне. Это событие запечатлено и в легендах индейцев, и в воспоминаниях европейских переселенцев, и в песнях темнокожих рабов. Поэтому жители штата Алабама на юге США и сейчас ежедневно видят те самые падающие звезды. Правда, не в небе, а на своих автомобильных номерах, украшенных «дождем» из звездочек и нотных знаков. Так отображены два примечательных события в истории этого «джазового» штата — мощнейший звездопад 1833 года и создание к его столетию джазовой композиции «Звезды падали на Алабаму». Эта весьма популярная в свое время песня была «звездной» не только по содержанию, но и в смысле исполнения — ее пели самые выдающиеся мастера: Элла Фицджералд, Луи Армстронг, Фрэнк Синатра.

Источником «огненного дождя» 1833 года стал самый мощный из известных метеорных потоков. Сейчас его называют Леониды по имени созвездия Льва (по-латыни — Leo), на фоне которого он виден ежегодно в середине ноября, но в намного более скромном масштабе. В тот памятный день американские астрономы подсчитали, что каждую минуту в атмосфере Земли сгорала тысяча метеоров. Этот звездный дождь положил начало научному исследованию метеорных потоков. Впоследствии было установлено, что источником метеорного потока Леонид является вещество кометы Темпля-Туттля, движущейся по точно такой же орбите.

Сотрудники NASA изучают микрометеоритные повреждения солнечных батарей космического телескопа «Хаббл». Расстояние между линиями на снимках — 1 миллиметр

Очень беспокойно вели себя 17 ноября 1998 года околоземные космические аппараты. Европейские спутники связи перестали транслировать радиосигналы, а спутники наблюдения за природными ресурсами вместо Земли стали «смотреть» на звезды. Многотонный американский космический телескоп «Хаббл» повернулся так, что запланированные на этот день наблюдения стали невозможными. И даже самый крупный тогда объект на околоземной орбите, российская станция «Мир», напоминающая панелями солнечных батарей лопасти ветряной мельницы, развернулась и стала двигаться в непривычной ориентации так, что пилотируемый корабль оказался в «хвосте» всей конструкции, как бы в укрытии за основным корпусом. При этом космонавты скрылись внутри спускаемого аппарата, чтобы в случае разгерметизации станции быстро эвакуироваться.

И вновь виновником переполоха оказались Леониды — в том году ожидалась особенно большая плотность частиц, и были приняты все возможные меры, чтобы избежать повреждения космических аппаратов. К счастью, пиковая активность потока оказалась небольшой, и ни один из нескольких сотен космических аппаратов не пострадал. А ведь даже слабые, но многочисленные удары небольших пылинок размером 1—10 микрон чреваты опасностью: они создают на корпусе спутника статический заряд, который может вывести из строя электронику. Крупные частицы диаметром больше 1 миллиметра пробивают оболочку космического корабля, мелкие (от 0,1 до 0,01 миллиметра) — действуя наподобие пескоструйного аппарата, постоянно истачивают поверхность искусственных спутников. И хотя риск в целом невелик (за все время освоения космоса нет достоверных случаев гибели аппаратов из-за удара метеорной частицы), но все же, когда ожидается сильный метеорный поток, старт откладывают на более благоприятный день. Готовясь к новым экспедициям на Луну , NASA три года назад восстановило отдел метеоритной обстановки, упраздненный еще в 1970 году, после завершения программы «Аполлон» (Apollo). По прихоти судьбы он находится теперь именно в «звездопадном» штате Алабама — в Центре космических полетов им. Маршалла, в городе Хантсвилл.

Вспыхивающие Леониды

С метеорным потоком Леонид Земля встречается каждый год примерно 17—19 ноября. Лет тридцать назад редакторы советских газет в сообщениях об астрономических явлениях старались избегать названия этого потока. Им не хотелось вызывать ассоциации между небесным «звездным потоком» Леонид и земным «звездопадом» наград, начинавшимся примерно в это время, за месяц до очередного юбилея руководителя страны Леонида Брежнева. В этом году метеорный поток Леонид ожидается в ночь с 18 на 19 ноября. Наблюдать его несложно, для этого не требуется ни телескопа, ни даже бинокля. Главное, чтобы погода не подвела. Условия видимости в этом году очень благоприятны для европейской части России и Западной Сибири. Максимум потока прогнозируется на 2 часа ночи по московскому времени. Смотреть надо на восток, правее и ниже созвездия Большой Медведицы («Ковша»). Если начать наблюдения примерно за 1 час до пика активности, то будет возможность увидеть «грейзеры» — метеоры, которые не сгорают в земной атмосфере, а лишь проскальзывают, слегка касаясь ее края. Они летят с востока на запад, оставляя длинные следы красноватого цвета. Затем Земля погрузится в поток, и метеоры начнут сгорать в атмосфере. Их путь по небу станет коротким, а цвет изменится на голубовато-белый. Обычно в максимуме активности потока можно увидеть около 50 вспышек в час. Но в разные годы активность метеорного потока различна. Это связано с тем, что метеорные частицы неравномерно распределены вдоль орбиты потока. К сожалению, в этом году Леониды ожидаются тусклыми, поэтому наблюдать лучше там, где не мешают городские огни.

Упавшие с неба

Вспыхивающие в ночном небе «падающие звезды» — метеоры — имеют размер пылинок, максимум — песчинок. Более крупные небесные тела светятся очень ярко и оставляют за собой дымный след — это болиды. Огненный шар с длинным дымным хвостом, летящий по небу, производит весьма сильное впечатление. Чаще всего болиды сгорают в атмосфере, но некоторые достигают поверхности Земли и тогда (только тогда!) их называют метеоритами. Увидеть болид и тем более найти метеорит — редкая удача.

Выставка образцов железного метеоритного дождя Гибеон на улице Виндхука, столицы Намибии. Этот самый крупный метеоритный дождь, известный науке, выпал 20 тысяч лет назад в Юго-Западной Африке

Древнейшее упоминание в русских летописях о падении метеорита относится к 1091 году, когда было сделано очень краткое, но содержательное описание в Лаврентьевской летописи: «…спаде превелик змий от небес, ужасошася вси людье. В се же время земля стукну, яко мнози слышаша…» Эта запись — начало истории отечественной метеоритики. В дальнейшем известия о появлении болидов и падении воздушных камней в летописях встречаются неоднократно. Обычно говорится о черной туче и появлении на небе огненного змея. Вполне возможно, сказки о Змее Горыныче порождены как раз наблюдениями болидов.

Крайне редко на Землю падают очень крупные метеориты. В результате столкновения с поверхностью планеты они взрываются, оставляя кратеры, диаметр которых достигает 100 километров. Каждый такой кратер — своего рода оазис, отличающийся от окружающих его ландшафтов. Нередко метеоритные кратеры заполняются водой и становятся озерами — их можно встретить повсюду — на Чукотке и в Эстонии , в Индии и Финляндии , но особенно много кратерных озер в Канаде на древнем материковом щите, породы которого устойчивы к эрозии и сохранили кратерные котловины, образовавшиеся на ранних этапах геологической истории.

За год на поверхность нашей планеты выпадает около двух тысяч метеоритов. Более половины из них тонет в океане, а большинство попавших на сушу оказывается в безлюдных местах и никогда не будут найдены. А всего, по расчетам, на Землю ежесуточно выпадает около 150 тонн внеземного вещества, главным образом в виде метеорной пыли.

60-тонная железная глыба крупнейшего в мире метеорита Гоба — национальное достояние Намибии

В музеях мира в настоящее время хранится примерно 500 тонн метеоритов. Подавляющее большинство из них (93%) — каменные. Кроме того, встречаются железные, состоящие из никелистого железа (их 6%), а также наиболее редкие (всего 1%) железо-каменные, у которых в пустотах железной массы расположены кристаллы минералов. Крупнейшее отечественное собрание метеоритов — это Метеоритная коллекция Российской академии наук, хранящаяся в Институте геохимии и аналитической химии им. В.И. Вернадского РАН (ГЕОХИ) . В ней около 1 500 метеоритов, из которых 120 собраны на территории нашей страны. Остальные получены путем обмена. Общее количество образцов около 23 000, поскольку некоторые метеориты разваливались при падении на множество фрагментов. Это одна из старейших коллекций в мире — ее возраст более 250 лет. Наиболее примечательные образцы экспонируются в Музее внеземного вещества ГЕОХИ и в Минералогическом музее им. А.Е. Ферсмана . Коллекция Академии наук заметно уступает по количеству образцов ведущим мировым собраниям метеоритов, находящимся в Японии , США , Австрии , Великобритании , Германии и Франции . Но по числу метеоритов, собранных на территории отдельной страны, она находится на втором месте в мире, уступая только коллекции Национального музея естествознания США.

Чтобы увидеть крупнейший в мире метеорит, надо побывать отнюдь не в музее, а на фермерском поле. На юго-западе Африки, в Намибии , близ города Гротфонтейн лежит железный метеорит Гоба размером 1х3х3 метра и массой 60 тонн. Он находится на том самом месте, куда упал 80 тысяч лет назад. В его составе 82% железа, 16% никеля, 1% кобальта и 1% других элементов. Этот гигант долгое время был скрыт под слоем земли, а нашли его случайно — при вспашке участка саванны в 1920 году на него наткнулся плуг. Гоба объявлен национальным природным памятником Намибии и находится под охраной. Тем не менее по краям громадной глыбы заметны многочисленные блестящие пятнышки — следы спилов, сделанных туристами, чтобы увезти с собой уникальный сувенир. На такие сувениры, а также на научные исследования от Гобы уже отпилено около 500 килограммов.

Метеоритные клондайки

За последние десятилетия мировая коллекция метеоритов выросла в 10 раз благодаря поискам в Антарктиде . Прежде ледяной континент был практически белым пятном на мировой метеоритной карте — ведь до 1958 года там нашли всего четыре метеорита. Да и где, казалось бы, искать их в царстве сплошных льдов? Резкое изменение произошло в 1973 году, когда японская экспедиция совершенно случайно собрала у подножия прибрежной горной цепи Ямато несколько десятков небольших метеоритов. Они располагались неподалеку друг от друга, и их сочли осколками одного и того же небесного пришельца. Поэтому лабораторному анализу подвергли лишь несколько образцов. К изумлению ученых оказалось, что это метеориты разных типов, которые никак не могут быть осколками одной глыбы. Но ведь совершенно невероятно, чтобы метеориты целенаправленно приземлялись именно в горы Ямато. Стало быть, в этом месте каким-то образом происходило накопление метеоритов. И японцы начали отправлять в Антарктиду экспедиции специально для сбора метеоритов. Результаты были блестящими: за три сезона собрали 983 метеорита. После такого успеха на поиски «ледовых» метеоритов в 1976 году ринулись американцы, а потом и ученые других стран. С тех пор каждое антарктическое лето экспедиции выходят на сбор метеоритов, как в лес по грибы.

Микрофотография шарика-хондры диаметром 0,4 мм из минерала оливина в 14-килограммовом каменном метеорите Моораби (Австралия), который на 92% состоит из хондр. Такие каменные шарики не встречаются в земных породах, но типичны для 90% каменных метеоритов, называемых поэтому хондритами

Внеземное вещество начали собирать десятками, а затем и сотнями образцов за сезон. На снегоходах объезжают участки синеватого, не покрытого снегом льда и высматривают темнеющие на нем камни. А в 2000 году отряд NASA использовал даже робот-вездеход — четырехколесный аппарат размером с маленький автомобиль. Он провел поиск метеоритов у подножия Трансантарктических гор в 250 километрах от американской станции Мак-Мердо. Для этого с помощью телекамеры и спектрометра были обследованы сотни камней, лежащих на поверхности льда. И хотя работать пришлось на участке, где 20 лет назад уже были собраны десятки метеоритов, полярному роботу удалось обнаружить еще семь образцов. К настоящему времени отряды NASA собрали в Антарктиде более 7 500 образцов внеземного вещества.

Каким же образом в определенных районах ледового континента возникает «метеоритная обогатительная фабрика»? Камни, упавшие из космоса на поверхность антарктической ледяной шапки, постепенно заносятся снегом и оказываются внутри ледника. Вместе со льдом они движутся от центральных областей, где высота ледника достигает 4 000 метров над уровнем моря, к окраинам континента. Здесь путь льду местами преграждают горные хребты. Лед пытается наползти на них, но сильный ветер, постоянно дующий с полярного купола в сторону океана, приводит к «испарению» верхнего слоя льда, в результате чего на поверхности оказываются все более глубокие, более древние слои. Лед улетучивается, а все, что было в нем, остается на поверхности. И это главным образом метеориты.

Вслед за полярной пустыней Антарктиды в конце 1980-х годов метеориты стали собирать и в жарких тропических пустынях: в Сахаре, на Аравийском полуострове, в Австралии. Покрывшиеся во время пролета сквозь атмосферу темной корой плавления, метеориты издалека заметны на светлой поверхности глинистых, известняковых и щебнистых пустынь. А вот в песках гости из космоса быстро разрушаются — постоянно переносимый ветрами песок подобно наждаку сдирает с них слой за слоем. В пустыне Сахара метеоритов настолько много, что их даже можно встретить между обычными камнями в столбиках, помечающих караванные тропы. Способ поиска такой же, как в Антарктиде, — ехать на вездеходе и высматривать то, что темнеется. Правда, это не всегда оказывается «камнем с неба», бывает, что встречаются запчасти от военной техники, проводившей маневры. Особенно много метеоритов найдено в Ливии , Мавритании и Омане — счет идет на сотни килограммов за одну экспедицию.

За пределами нашей планеты метеорит впервые был найден в 2005 году. Это произошло на Марсе . Автоматический марсоход Opportunity обнаружил на плато Меридиана валун поперечником 25 сантиметров, по внешнему виду сильно отличавшийся от сотен камней, встреченных аппаратом до этого. Специалисты на Земле уже по одному внешнему виду распознали в этом «камне» метеорит. Выполненный приборами марсохода анализ показал, что валун состоит из железа с примесью никеля, то есть полностью аналогичен железным метеоритам. Несколько месяцев спустя, уже в 2006 году, марсоход Spirit, проводящий исследования внутри крупного кратера Гусев, передал панорамное изображение местности, на котором среди темных марсианских валунов выделялись два светлых камня с металлическим блеском и характерными для метеоритов вмятинами на поверхности. Они также оказались железными метеоритами. К настоящему времени на Красной планете обнаружено уже пять метеоритов, и все — железные. Распознать каменные метеориты, внешне такие же темные, как марсианские камни, марсоходам пока не удалось.

Тунгусский «метеорит»

К слову «метеорит» невольно хочется добавить «Тунгусский», настолько прочно укрепилось в сознании это сочетание. Но удивительно то, что такого метеорита не существует. Огненный след, прочертивший небо над Сибирью утром 17 июня 1908 года (по новому стилю — 30 июня), видели сотни людей в городах и поселках к западу от Байкала. Такой очень яркий след от полета космического тела называют болидом. В 7 часов 15 минут утра сильнейший грохот разнесся над почти безлюдными местами в 70 км севернее поселка Ванавара, стоящего на реке Подкаменная Тунгуска. Все указывало на то, что в тайгу упало крупное космическое тело, которое поспешили окрестить Тунгусским метеоритом, хотя точнее его следовало бы называть Тунгусским болидом. Ведь неоднократные экспедиции в район взрыва, проводившиеся начиная с 1927 года, метеоритного вещества так и не обнаружили. В 1949 году было сделано заключение, что космическое тело взорвалось в воздухе и превратилось в газ, поскольку не было каменным или железным метеоритом, а представляло собой ледяное ядро небольшой кометы. Впоследствии выявилось, что этот болид двигался по одной орбите с метеорным потоком Бета-Таурид, порожденным распадом кометы Энке. Таким образом, Тунгусский болид был осколком этой кометы. Во время полета сквозь атмосферу рыхлый лед кометного ядра сильно нагрелся из-за трения о воздух, что и привело к взрыву. Широко распространенное название Тунгусский метеорит неверно по сути, поскольку никакого метеорита, то есть твердого фрагмента внеземного вещества, так и не найдено. Сейчас, по прошествии почти 100 лет, в течение которых многократно велись поиски, можно сказать, что надежды на обнаружение так называемого Тунгусского метеорита нет.

Каменный метеорит ALH 81005, прилетевший с Луны. Найден у холмов Аллан-Хиллс в Антарктиде. Размер — около 3 см

Камни с небесной соседки

Подавляющее большинство из более чем 25 тысяч найденных на сегодня метеоритов попали на Землю из пояса астероидов между Марсом и Юпитером . Метеориты принято считать осколками астероидов, но можно рассматривать их и как крошечные самостоятельные астероиды. А астероиды могут считаться потенциальными гигантскими метеоритами. Орбиты некоторых из них вытянуты в сторону Солнца настолько сильно, что пересекаются с орбитой Земли. В конце концов происходит сближение, огромная планета притягивает к себе крошечную по сравнению с ней каменную или железную глыбу, и на поверхности Земли оказывается метеорит — частица внеземного вещества.

А не могут ли метеориты прилетать к нам из более близких мест — с Луны или Марса ? Такое случается, но выяснилось это лишь недавно, хотя гипотезу о том, что метеориты прилетают с Луны, немецкий астроном Генрих Вильгельм Ольберс высказал еще в 1795 году, за пять лет до открытия первого астероида. Вскоре расчеты французского астронома Пьера Симона Лапласа показали, что с точки зрения небесной механики это вполне возможно. Идея приобрела популярность. Считалось, что камни выбрасываются с Луны при мощных вулканических извержениях. По этому поводу даже иронизировали, говоря, что Луна — неприятная соседка, поскольку бросается в нас камнями. Однако дальнейшие исследования показали, что «небесные камни» прилетают в основном из пояса астероидов, и Луну перестали считать их источником. Эта «отставка» длилась почти два века, пока в руки ученых не попали подлинные камни с Луны.

Каменный метеорит Лос-Анджелес, прилетевший с Марса. Поперечник — 9 см

Образцы лунного грунта, которые с 1969 по 1976 год привезли на Землю шесть американских экспедиций на кораблях «Аполлон» и три советские автоматические станции серии «Луна», позволили узнать особенности горных пород нашего естественного спутника. А вскоре идентичную породу обнаружили и на Земле. Правда, это был совсем небольшой камешек, найденный в Антарктиде в 1981 году. К настоящему времени имеется уже более 50 метеоритов общей массой 33 килограмма, прилетевших с Луны. Из них 19 найдены в пустынях Омана, 18 — в Антарктиде, 16 — в Сахаре и 1 — в Австралии. Самый старый из них упал на Землю 500 тысяч лет назад. Расчеты показывают, что 2—3% метеоритов массой от 10 граммов до 1 килограмма прилетают на нашу планету с Луны. За год поверхности Земли достигает около 50 килограммов лунных камней, более половины которых пропадает в глубинах океана. Среди имеющихся лунных метеоритов есть такие, которые представляют уникальные типы горных пород Луны, отсутствующие в пробах, полученных с помощью космической техники. Планетологи сожалеют лишь о том, что неизвестны точные районы Луны, откуда произошли эти метеориты.

Есть в коллекциях и метеориты с Марса. Сейчас таких известно более 30, а их суммарная масса превышает 90 килограммов! В Антарктиде найдено 12 «марсиан», в пустыне Сахара — 10, в Омане — 8 и еще 7 — в других местах. Некоторые из них обнаружены еще в XIX веке, но тогда об их марсианском происхождении и не подозревали. Среди гостей с Марса особенно «отличился» метеорит Нахла, упавший в 1911 году в Египте на поля в дельте Нила. Этот каменный метеорит, распавшийся на несколько кусков, летел со столь большой скоростью, что его фрагменты сильно углубились в рыхлую землю, а один из обломков попал в собаку, убив ее прямо рядом с хозяином, работавшим в огороде. Несколько лет назад американский исследователь Марса Арден Олби сказал, что метеорит Нахла — это «марсианин, убивший землянина», и предложил «наказать» его — распилить на множество кусочков и продать их коллекционерам по рекордной цене, а вырученные деньги использовать для исследований Марса. Научное сообщество отнеслось к такому предложению лишь как к шутке — уникальный метеорит сам по себе важен для изучения и помогает проникнуть в понимание природы все того же Марса.

Падение Сихотэ-Алинского метеорита, запечатленное с натуры художником П.И. Медведевым

Сихотэ-Алинский железный дождь

Художнику Петру Медведеву из дальневосточного города Иман (ныне Дальнереченск) повезло так, как бывает лишь однажды в жизни. Утром 12 февраля 1947 года, когда он писал маслом вид заснеженной окраины городка, в небе пронесся громадный огненный шар. Через пять секунд он достиг гор на горизонте, и вскоре послышались громовые раскаты. Широкий дымный след перечеркнул по диагонали только что запечатленный на холсте участок неба, и художник тут же добавил к пейзажу новый впечатляющий элемент. Так впервые падение метеорита было зарисовано с натуры. Уже через два месяца полотно приобрела Академия наук. Авторские копии «пейзажа с метеоритом» разошлись по музеям. Увидеть падение метеорита удается редко, а в тот раз событие оказалось и вовсе уникальным — ведь это был не обычный каменный обломок, а единственный зарегистрированный в истории железный метеоритный дождь. Глыба диаметром около четырех метров неоднократно дробилась в атмосфере, рои обломков выпали на площади 12х4 километра. «Синие кусочки железа, как грибы, лежали на таежных полянах, — рассказывал участник пятнадцати экспедиций на месте падения Егор Иванович Малинкин. — При помощи миноискателя мы собирали в глухой тайге внеземное вещество. Его оказалось так много, что для транспортировки в Москву был выделен целый железнодорожный вагон». Крупнейший фрагмент (1 750 килограммов), проникший в грунт на 4 метра, нашли через три года после падения. Обычно метеориты называют по ближайшему населенному пункту. Но в тот раз почему-то взяли имя довольно далекого хребта Сихотэ-Алинь, а не соседнего поселка Бейцухе. Зато потом, когда в регионе стали избавляться от названий китайского происхождения, сам Бейцухе переименовали в Метеоритный. На шлифе Сихотэ-Алинского метеорита видны крупные неплотно связанные кристаллы угловатой формы. Они образовались при очень медленном (менее 10° С за миллион лет!) остывании расплава железа (93%), никеля (6%) и кобальта (0,5%) в отсутствие кислорода. Небесное тело, в недрах которого это происходило, разрушилось около 450 миллионов лет назад, а 70 миллионов лет назад произошло еще одно дробление, когда и образовался фрагмент, упавший на Землю в 1947 году.

Фобос — Йемен — Москва

На глазах изумленного военного советника из СССР прямо на территорию военной базы в пустыне Южного Йемена приземлился метеорит с Фобоса, спутника Марса. Произошло это 3 декабря 1980 года, а пять месяцев спустя небесный путешественник оказался в Академии наук в Москве. Он получил официальное название Кайдун по имени ближайшего к месту падения населенного пункта. Среди 25 тысяч известных метеоритов Кайдун занимает особое место благодаря своему уникальному составу. Этот небольшой, размером с кулак, черный камень массой 840 граммов — единственный в мире метеорит, состоящий из смеси обломков горных пород, совершенно разных по минералогическому и химическому составу. В нем есть даже фрагменты вулканических лав. Исследования в Институте геохимии и аналитической химии им. В.И. Вернадского в Москве, а также в лабораториях США и Японии, позволили реконструировать историю этого необычного метеорита.

Астероид Фобос диаметром 25 километров, сходный по составу с каменными метеоритами, образовался около 4,5 миллиарда лет назад и стал постепенно перемещаться из внешней части пояса астероидов в сторону Солнца. Достигнув окрестностей Марса, он перешел на орбиту спутника этой планеты. Торможение гравитационным полем Марса привело к выделению энергии внутри Фобоса и его интенсивному разогреву. Лед в недрах астероида расплавился, вода сильно нагрелась, вступила в реакцию с горными породами, что привело к их частичному преобразованию. До Фобоса долетали и смешивались с его грунтом обломки вулканических лав, выброшенные с Марса при падении на планету крупных метеоритов. Падали метеориты и на Фобос, а один из ударов оказался столь значительным, что вещество будущего метеорита Кайдун было погребено в недрах астероида, где постепенно сцементировалось в единый массив. Примерно миллион лет назад еще более мощный взрыв метеорита выбросил грунт из недр Фобоса с такой силой, что обломки улетели за пределы зоны тяготения Марса. После этого Кайдун двигался по орбите, между Марсом и Солнцем, пока, в конце концов, не столкнулся с нашей планетой.

В Кайдуне выявлено около 60 разновидностей минералов, в том числе таких, которые ранее не встречались ни в метеоритах, ни на Земле. В 1999 году Международная минералогическая ассоциация зарегистрировала минерал флоренскиит (FeTiP), а в 2006 году — минерал андрейивановит (FeCrP). Названия даны в честь старейшины отечественной планетологии Кирилла Павловича Флоренского (1915—1982) и его ученика Андрея Валерьевича Иванова, который более двадцати лет посвятил изучению Кайдуна. Характеристики вещества этого метеорита пригодились при планировании полета автоматической станции «Фобос-Грунт», которая должна впервые доставить на Землю образцы вещества со спутника Марса. По плану станция стартует в 2009 году, а три года спустя капсула с образцами грунта Фобоса вернется на Землю. Вот тогда можно будет сравнить их с Кайдуном и окончательно сказать, действительно ли этот необычный метеорит доставил на нашу планету вещество с Фобоса, на много лет опередив космическую технику.

Несмотря на все успехи космонавтики, метеориты остаются самым доступным источником внеземного вещества на Земле. Все остальные образцы — будь то лунный грунт или кометная пыль — попадали в лаборатории после многолетних трудов инженеров и многомиллионных трат. Метеориты же регулярно прилетают сами, причем из таких мест, куда космические корабли доберутся еще нескоро. Их исследование помогает разобраться в сложных процессах образования и последующей эволюции минерального вещества в Солнечной системе. Внутри некоторых внеземных камней уже обнаружен межзвездный материал, возраст которого больше возраста Солнечной системы. Молчаливые небесные камни служат бесценными источниками информации о мире, окружающем нас за пределами родной планеты.

Георгий Бурба

Будучи столицей удельного княжества, Тверь мало в чем уступала своей сопернице Москве. Удобно расположенная на волжских торговых путях, она завоевала репутацию хранительницы традиций и центра грамотности, однако не сумела стать объединительницей земель русских. Новый расцвет город пережил в XVIII веке, когда стараниями Екатерины II он превратился в образцовый провинциальный центр. Сегодня же, гуляя по улицам Твери, можно лишь догадываться о ее былом величии.

Местные жители шутят: им, мол, достался единственный город в мире, в пригороде которого находятся две столицы. До Москвы и до Санкт-Петербурга — в обе стороны рукой подать, и жителей обоих великих центров нашей страны на улицах Твери в выходные дни толпы.

Театр начинается с вешалки, а город — с вокзала. В тверском случае — едва ли не самого экзотического в России . Громоздкое серое здание 1980-х годов, а внутри — трудно поверить — настоящий ботанический сад. Пассажиры — «с дороги» или, наоборот, в ожидании своего поезда — отдыхают на скамейках под зелеными деревцами и заморскими растениями, которые расставлены в кадках по всему залу, похожему на усадебную декорацию к какой-нибудь пасторальной драме.

Как известно, путь с севера на юг — сперва тракт Новгород — Владимир , а потом Москва — Петербург — был оживленным и всегда проходил через Тверь. Город постоянно был наводнен приезжими. Автор великого «Словаря живого великорусского языка» Владимир Даль в этой связи заприметил: «Тверская губерния — по говору самая безобразная, пестрая и смешанная. Туда исстари переселялись со всех концов по поводу смут, войн и мора». Лермонтов в письме к Софье Бахметевой поднял другую сторону проблемы — когда спрос на жилье и ротация посетителей так велики, хозяева могут позволить себе обращаться с последними кое-как: «Обретаюсь в ужасной тоске: извозчик едет тихо, на квартире вонь, перо скверное. Кажется довольно, чтоб истощать ангельское терпение, подобное моему...»

Во второй половине ХХ века значение речных перевозок в европейской России несколько упало. Потерял былое значение и тверской Речной вокзал, выстроенный в 1938 году на месте древнего Отроча монастыря. Впрочем, иногда здесь проводятся фестивали экстремальных видов спорта или рок-концерты Во второй

И тем не менее в Тверь ехали, едут и, судя по всему, будут ехать. Почему? Потому что она остается загадкой, извечно привлекательной для любознательных. Начать с того, что мы даже не знаем, откуда произошло ее название. «Тверь» (или, по-старинному, «Тхферь») — что же это такое? Производное от понятия «твердь», утверждал Татищев. А возможно, именем своим город обязан полулегендарному племени тиверцев, вытесненному то ли печенегами, то ли князем Олегом в северо-восточные пределы Русского государства аж с Черноморского побережья?.. В общем, как утверждают, имеется минимум пять–семь версий.

Зато нет сомнений в том, почему тут возник город. Он просто не мог не возникнуть на пересечении стольких путей: из варяг в греки, из «арабов» (на Нижней Волге и в Закавказье) в «славяне» (Новгородского и северо-восточных княжеств), из булгар в угрофинны. «Караван-сарай» путешественников и купцов — вот что лежит в основе современного областного центра РФ. И сегодня, как и в лучшие времена, вереницы фур и трейлеров волокут по тверским дорогам плоды европейской цивлизиации куда-то в глубь евразийских просторов.

Но если на берега Волги , Тьмаки и Тверцы вас ведет страсть не к личной наживе, а к свидетельствам старины, вам не избежать разочарования. От летописной Твери следов вовсе не осталось. Здешний Кремль сгорел во время легендарного (хотя отнюдь не единственного) пожара 1763 года. Сейчас на его месте умещаются стадион «Химик», площадь Революции, дворец и почти весь городской сад. Из-за бесконечных пожаров, нашествий и перепланировок вы не найдете тут ни крепостных валов, ни гостиных дворов, ни сторожевых башен. Единственное свидетельство старой, доекатерининской Твери — знаменитая на всю Россию церковь Белой Троицы за рекой Тьмакой. Впрочем, и тут нетронутой сохранилась лишь центральная часть храма (XVI век), а приделы и колокольня перестраивались в конце XVIII — начале XIX.

Слой первый: Тверь изначальная

Скрупулезно восстановить, как выглядела древняя княжеская столица, сегодня совсем невозможно — для этого пришось бы срыть весь видимый городской пейзаж.

Известно лишь, что на протяжении XII— XIII веков Тверь постепенно накапливала разнообразный опыт, превращаясь из транзитной зоны в одну из главных геополитических «точек» эпохи — могущественное тверское княжество. Оправившись быстрее прочих соседей от опустошения, нанесенного первой ордынской волной, оно уже к концу века XIII заявило свои права на самостоятельную политическую линию. И — всего за полвека превратилось в самого влиятельного игрока на политической карте Северо-Восточной Руси.

А сильному городу, по логике, полагается и необходим Кремль — символ «державности». К 1317 году он тут возводится — гигантский архитектурный ансамбль на 19 гектарах. Протяженность стен достигала почти двух километров. А о высоте оборонительных валов можно судить по толщине их основания, доходившей до тридцати метров. Еще одна важная деталь: особенность Тверского кремля составляли специальные — среди уплотненной застройки — пустоши, предназначенные для размещения многочисленных беженцев, которые спасались под крылом местного князя от ордынского разбоя. Вообще, Тверь в этот период служила своего рода «ковчегом» — местом, где народы земли русской могут укрыться от преследователей.

Площадь Ленина если и имеет мало отношения к исконному центру древнего города, то теперь служит сердцем его деятельности

Так продолжалось века два, а в середине XV столетия наступил кризис власти. Местные бояре потянулись к другим князьям — что в 148 километрах к юго-востоку правили. Великое княжество, удивлявшее «размахом» заезжих иностранцев, исчезло, можно сказать, в одночасье. Впрочем, и после «падения» Твери остатки ее былой роскоши — собственно городские ансамбли — продолжали некоторое время производить впечатление на приезжих, точнее, проезжих. В 1524 году некто Альберт Кампензе, богослов и публицист, сообщает в письме Папе Клименту VII (правда, сам он в России не бывал, а пользовался красочными рассказами своего отца, голландского торговца): «К северу и северо-востоку с Княжеством Московским сопределено Тверское Княжество (Principato di Tuverda. — Ред.), превосходящее первое своей обширностью. Главный город Тверь (Tuverd. — Ред.), при знаменитой реке Волге, или Ра, весьма обширен и гораздо пространнее и великолепнее самой Москвы».

Сегодня единственным напоминанием в той поре служит памятник Афанасию Никитину в городском саду. Кстати, тверичане им страшно гордятся — и памятником, и Афанасием, как самым знаменитым из здешних уроженцев. Притом, как утверждают, он был человеком, принесшим однозначную пользу России и Европе: не так уж важно, зачем он ходил за три моря и был ли шпионом, или же просто любопытным купцом. Главное, что еще за тридцать лет до Васко да Гамы он как следует изучил Индию. А еще часто тиражируемый на открытках и календарях (говорят, он даже чуть не попал на одну из российских купюр) монумент в виде ладьи, которая «отчаливает» по Волге, служит «тверской Поклонной горой» или «стрелкой Васильевского острова». То есть традиционным местом посещения молодоженами. И едва ли не после каждой свадьбы дворникам приходится влезать на четырехметровый памятник и вытаскивать из руки Никитина праздничную бутылку шампанского или банку пива, носящего его же имя. Никитин же неизменно устремляет свой взгляд на Волгу, где в наши дни регулярно проводятся водные соревнования по гребле и аквабайку. На другом берегу реки расположена еще одна часть городского сада, выстроенная террасами при спуске к воде. Это место прогулок и партер, откуда за праздниками на воде наблюдают уже современные зрители. Такой вот получается перекрестный обзор, и о нем тоже можно сказать, что его, конечно, видел и глаз древних. Нет в России ничего постояннее, чем природа.

Борьба за титул

Изначально, в XII—XIII веках, Москва и Тверь почти не отличались между собой как по объему подвластных территорий, так и по численности населения, и их шансы стать столицами «всея Руси» были практически равны. На протяжении последующих двух веков между ними шла ожесточенная борьба за первенство. Роль «арбитра» в ней играла третья, более мощная сила — Орда, куда и те, и другие князья отправлялись за ярлыком на великое владимирское княжение (то есть — на власть за всей-всей Русью). Умело пользуясь проверенной политической тактикой стравливания соперников (а в данном случае еще и родственников, коими являлись московские и тверские династии), именно монголы оставались в выигрыше от этих междоусобных споров. В самом начале XIV века Москва стремительно возвысилась за счет активной территориальной экспансии. Она установила контроль над Переславлем-Залесским и присоединила Коломну, Серпухов, Можайск. Неудивительно, что когда в 1305 году ярлык оспаривали между собой Михаил Ярославич Тверской и Юрий Данилович Московский, Орда предпочла первого. Естественно, решение это не помешало городам продолжить соперничество, теперь уже и прямыми военными средствами: так, несколько столкновений произошло в 1305—1308 годах, когда Юрий Московский попытался занять новгородский престол. На протяжении XIV столетия ярлык переходит от одного города к другому: в 1317 году его получил москвич Юрий Данилович, в 1322 году — опять тверичанин, Дмитрий Михайлович, и так далее. Все это перемежалось постоянными недоразумениями, «дипломатическими нотами», недолгими перемириями и договорами о доброй дружбе. На этом этапе уже далеко не все в их взаимоотношениях зависело от воли и прихоти Орды. Важность приобрела, соответственно, избранная каждым из соперников тактика. Пока Тверь преследовала высокие цели, собирая под свое крыло беженцев из других земель, Москва вела себя более приземленно и практично — неустанно наращивала «площади». После того, как в 1477 году Иван III присоединил-таки к своим владениям Великий Новгород, город на Волге оказался в полном окружении московских земель. Последний военный конфликт между Москвой и Тверью имел место в 1485 году. Он повлек разорение тверских посадов и Кремля. Князь Михаил Борисович скрылся в Литве, а подвластное ему «государство» ушло в состав московского княжества. Но надо сказать, что даже после заката древней Твери и еще до ее частичной «реабилитации» Екатериной угасшее величие города не было полностью забыто и иной раз даже умело использовалось в политической игре. Так, в середине XVII века, когда Москва создавала образ России как великой державы, по заказу царя Алексея Михайловича в Оружейной палате было изготовлено Большое гербовое знамя, на котором среди прочих был герб Твери: «престол без степени, на престоле лежит венец царский». Изображение короны на тверской эмблеме призвано было напомнить, что русское государство состоит из бывших «венценосных» земель, равных королевствам на Западе.

Слой второй: образцовый город

Итак, к веку XVIII — следующему судьбоносному веку — в Твери уже, естественно, не оставалось и тени былой политической мощи. Но ей снова повезло — матушка Екатерина определила губернской столице особое предназначение: образцового города России провинциальной. Именно отсюда императрица решила начать модернизацию городских ансамблей всей необъятной империи, приведя их к европейским стандартам.

Началось таковое переустройство весьма драматически — хотя во времена городов сплошь деревянных эти драмы случались нередко. Как мы уже упоминали, в 1763 году в доме архиерея возник пожар: сгорел подчистую и красавец Кремль, и все окрестные кварталы… Ну, а для запланированного строительства такое оперативное освобождение территории оказалось как нельзя кстати. Всего за десять лет создалась новая Тверь, «возобновленная щедротами Екатерины II». Ее возведение рачительная императрица держала под личным контролем. Она строго следила, чтобы ее детище шаг за шагом становилось наглядным примером «регулярного города», создавалось по принципам единообразия, согласованности и порядка, «дабы оный (город. — Ред.) не только прочим в расположении и красивости не уступал, пользу и безопасность жителям приносил, но впредь для переустройства и других городов образцом быть мог» (из записки «О постройке города Твери...»).

Государственный рецепт переустройства Твери определял размеры площадей и улиц, высоту административных и жилых зданий, декор фасадов, количество окон и форму ризалитов в домах «первого» и «второго номера». «Все дома, в одной улице состоящие, строить надлежит во всю улицу с обеих сторон до самого пересечения другой улицы, одною сплошною фасадою, выше и длиннее во двор, нежели по улице...»

Так Тверь стала первым провинциальным российским центром, построенным «по всем правилам», не стихийно — стройной «единой фасадою» волжской набережной, с типовыми проектами каменных частных домов и прекрасным дворцом, выстроенным — естественно, по личному заказу императрицы — Петром Никитиным при участии его ученика, блистательного московского архитектора Михаила Казакова. Екатерина II, вообще, множество раз говорила приближенным, что «город Тверь после Петербурга — наиболее красивый город Империи». По этому поводу в народе даже сложился популярный стишок: «Тверь-городок, Петербурга уголок…» Эта строчка к тому же была долгие годы выложена цветами на клумбах одной из центральных площадей.

Ну, а главной композиционной осью Твери стала, конечно же, дорога, соединяющая Петербург с Москвой. На ней и разместился парадный ансамбль образцовой губернии. Предполагалось, что на плане новой провинциальной столицы место древнего Кремля и новый город будут «увязаны» в единую архитектурную систему. Решение сложной эстетической и политической задачи нашлось в арсенале итальянского барокко. Прямоугольная система улиц соединяется с трехлучевой композицией — эта знаменитая схема «трезубца» представлена, например, в Риме , где от Пьяцца-дель-Пополо тоже расходятся три живописные магистрали. Получился своего рода воображаемый исторический и дипломатический «мост», соединивший утраченную средневековую крепость (точнее, народную память о ней) с идеальным городским поселением эпохи Просвещения.

Кроме этого, столь элегантного градостроительного приема, автоматически включавшего Тверь в ряд таких безупречных композиций, как Версаль или Петергоф, был реализован анфиладный принцип последовательно открывающихся площадей, которые развили образ парадной центральной дороги. Благодаря оптимальному для взгляда углу в тридцать градусов все три луча просматривались — в общей панораме — с полуциркульного пространства в основании «трезубца». А большая перспектива центральной дороги, наоборот, неуклонно приводила к композиционному центру города — опять-таки символу тверского обновления — Путевому дворцу. Фрагменты средневекового ландшафта попали благодаря мастерству градостроителей в единое поле зрения с новыми видами и формально оказались включены в торжественную композицию города. Однако в реальности столбовой путь, назначенный главным проспектом, навсегда отделил легендарный тверской пейзаж, еще хранивший отзвуки героической древности, от светского города — «остановки на государевой дороге». Новой точкой отсчета городского пространства оказался теперь величественный царский дом.

Именно таким город видели и Пушкин , который, бывая здесь, останавливался в гостинице Гальяни (она, к счастью, сохранилась), и Глинка, и Островский, и Достоевский , и Салтыков-Щедрин, которые в разное время тут обитали. И говорят даже, что на кандидатуру города, где (и в окрестностях) происходит действие «Мертвых душ», лучше всего подходит эта «умытая» Тверь. Ну, а сегодня…

Нет, с екатерининской Тверью не произошло ничего подобного тому, что случилось с древней. Очередной пожар не отправил ее в Лету. Большая часть ее физических объектов все еще стоит на своем месте.

Но все же — картина иная. Упомянутые классики не узнали бы ее.

Весьма вероятно, что скоро мы не узнаем внешнего облика императорского Путевого дворца. На его обновление и реконструкцию выделено 8,5 миллиона рублей

Два дворца

Судьба основной тверской достопримечательности, Путевого дворца, не похожа на судьбу иных загородных резиденций, оживающих лишь во время визитов владельцев. Главному символу Твери была уготована другая роль — своего рода интеллектуального салона. Заложила эту традицию одна из его хозяек — внучка Екатерины II и любимая сестра Александра I — великая княгиня Екатерина Павловна. Возведен Путевой дворец был полувеком ранее — это первое крупное сооружение послепожарной Твери. Для его постройки решили использовать стены какого-нибудь уцелевшего здания. Подходящим оказался архиерейский дом, к которому и пристроили дворцовые покои. В получившейся постройке западная половина предназначалась для архиерея, а восточная — для кратковременных пребываний императрицы. Такое соседство светской и религиозной властей вполне отвечало протокольным нормам того времени. Екатерина любила созданный ею «идеальный город» и охотно гостила во дворце во время своих частых путешествий по империи. Именно отсюда, с дворцовой набережной, на построенной местными мастерами галере «Тверь» она отправилась в свою самую дальнюю поездку — инспектировать Поволжье вплоть до Астрахани. Но золотой век дворца настал именно при Екатерине Павловне, поселившейся в Твери в 1809 году. Согласно светской моде того времени она завела что-то вроде политического и литературного клуба для местной и проезжей аристократии. Имена государственных деятелей, посетивших дворец с официальными и частными визитами, указывают на то, что Тверь была не просто удобной остановкой на пути из одной столицы в другую, но и своеобразным «дипломатическим перекрестком», где решались важные для России и Европы вопросы. Тон местным настроениям задавала сама княгиня, во всем поддерживавшая своего брата — молодого императора Александра I. Именно здесь она произнесла самую известную в своей биографии фразу, когда отвергала сватовство Наполеона: «Я скорее выйду за истопника, но в своем дворе, чем за этого корсиканца…» Здесь же, в салоне несостоявшейся невесты Бонапарта, происходили такие важные события, как первое чтение Карамзиным «Истории государства Российского», прием персидского принца Хосров-Мирзы (впервые член шахской семьи проделал столь дальний путь) и прусского короля Фридриха Вильгельма II. Княгиня до сих пор считается талисманом и любимой героиней Твери. Недаром в ее честь названа популярная современная забава — местный конкурс красоты «Тверская княжна». Новая же жизнь дворца началась с размещения там в конце XIX века одного из первых публичных провинциальных музеев — «Тверского музеума». Сегодня он преобразован в картинную галерею — один из лучших региональных музеев Центральной России и гордость города. Кроме замечательных дворянских портретов здесь стоит посмотреть редкие для галерей виды тверских имений гениального крепостного художника Григория Сороки, а также портреты тверских крестьян с античными овалами лиц в исполнении Алексея Венецианова. Но главное произведение искусства — бесспорно, сам дворец. Несмотря на довольно монументальные формы и парадный вид, в городском пейзаже он смотрится изящнейшей акварельной «отмывкой» на старинной тонированной бумаге с тонко прорисованными очертаниями флигелей, рисунком медальонов и картушей. А чуть в стороне от центра, ближе к фабричному району «Пролетарка» (выросшему на месте Морозовской мануфактуры бумажных изделий), находится контрверсия Путевого дворца — Калининский дворец пионеров. Сегодня этот шедевр конструктивизма становится местом прямо-таки паломничества знатоков современного искусства. Со всего мира специалисты по архитектуре приезжают в Тверь, чтобы посмотреть на едва ли не единственную постройку 1930-х годов, выполненную по проекту знаменитого архитектора-утописта Ивана Леонидова. До наших дней Дворец пионеров дожил под вывеской Детской спортивной школы, но если вам повезет и вы договоритесь со школьной администрацией, то сможете увидеть первозданные леонидовские интерьеры.

Михаил Дмитриев, Светлана Волвенская

Слой третий: рисунок с натуры

Давайте при ярком освещении осмотрим центральную часть города, начиная с так удачно и выигрышно задуманного и исполненного трехлучия. Говорят, правда, что наблюдать ее лучше ночью, когда отступает шум, прячутся в ветхих дворах автомобили и разбегаются по клетушкам-квартирам спешащие прохожие — в эти часы она, мол, приобретает импозантность утраченного барочного времени. Но мы — не боимся правды жизни.

Итак, от центра Советской, бывшей Почтовой, площади отправимся вперед по главной улице современного административного центра Тверской области. Надо сказать, что не зря путеводители рекомендуют именно «пройтись» по ней. На скорости вы не увидите, как история сплетается с современностью, да и времени много вы не потратите ни в каком случае: спокойным шагом всю главную артерию преодолеваешь за 20 минут.

По-прежнему ничто здесь не нарушает гармонии архитектурных соотношений — правда, уже «наслоенной» на прежнюю, екатерининскую. Роскошные дворцы XVIII столетия, сталинский ампир, неоготические фабрики середины и уютные купеческие особняки конца XIX (и начала ХХ) века создают вместе вполне приятную глазу эклектику.

Ну и, разумеется, в XXI веке на улице есть все, что входит в стандартный набор жизни города. Отели, ночные клубы, рестораны, игровые залы — правда, все это находится зачастую в тех же зданиях старинных, а потому и обветшалых: вид внутренний и внешний поэтому плохо состыкуются. В интерьерах — все отполировано и сверкает, снаружи — кажется, что дело идет к сносу.

После московских цен с неограниченным числом нулей тверские все еще очень радуют кошелек, несмотря на замеченную экспертами тенденцию к сближению стоимости жизни в столицах и провинции нашего отечества. Поужинать вдвоем во вполне приличном кафе здесь стоит около 400 рублей, к тому же приятно наблюдать и преемственность гастрономических традиций. Куда бы вы ни зашли, вам везде предложат отведать макарон с пармезаном, прямо-таки «по Пушкину»: «У Гальяни иль Кольони/ Закажи себе в Твери/ С пармезаном макарони,/ Да яишницу свари». Все это фирменное кухонное великолепие самой Твери и ее окрестностей по сей день остается для местных поваров руководством к составлению меню. Однако не ошибитесь и заказывайте именно эти блюда, а не, скажем, закуску, которая во всех барах и ресторанах прямо поименована «Тверской» (вариант — «Тверской салат»). Заранее говорим, что, бывая в других городах России, мы везде пробовали именно такую же закуску под названием «Красноярская», «Омская», «Новгородская» и тому подобное. Этот единый рецепт связан никак не с интересным местным колоритом. Возможно, он выработан в каких-нибудь высоких сферах для прочнейшего объединения разбросанных по Азии и Европе городов в единое — по всем признакам — государство. Ну, а если вам захочется чего-нибудь совсем оригинального, пахнущего посконной Русью, по этой части отправляйтесь с утра пораньше выпить чаю… в музей. В Музее купеческого быта, где находится выставка самоваров, можно заказать чаепитие — с блюдец и с сахаром вприкуску. На столе будут лежать баранки, а девушка в костюме времен великого князя Михаила Александровича (именем этого самого знаменитого из независимых тверских правителей недавно названа, кстати, набережная возле указанного музея) с милым акцентом расскажет о традициях чаепития в нашем отечестве.

Но, похоже, мы слишком увлеклись гастрономической темой — а тем временем и вечер наступил. Продолжим наше маленькое исследование великого города.

В сумерках площадь Ленина даже более оживлена, чем днем. Точнее, так: днем это территория властей, городской и областной, — «причаливают» и «отчаливают» черные лимузины, снуют вдоль сувенирных рядов клерки с немного старомодными кейсами. А вечером — место свиданий. От увиденного на этой романтической (где-то с 19.00 и до рассвета) площади у нас, вообще, сложилось впечатление: на ее квадратный метр приходится рекордное количество поцелуев в стране.

В екатерининские благословенные времена площадь Ленина называлась Фонтанной: в генеральном плане здесь значился затейливый фонтанчик. Но его — бог весть почему — так и не построили в XVIII веке — и центр площадной композиции оставался пустым до тех пор, пока 1 мая 1926 года здесь не вырос мощный памятник Ленину. Характерно, что он пережил даже недолгую немецкую оккупацию города (около месяца зимой 1941-го), — гитлеровцы было собирались отправить статую в переплавку, но верные советским идеалам рабочие крупнейшего здешнего предприятия, завода «Пролетарка», спрятали ее, и уже в день рождения Ильича в 1942 году она заняла прежнее место.

Памятник рукой указывает на единственную в городе пешеходную улицу, одну из древнейших сохранившихся в городе — Трехсвятскую. Это — «тверской Арбат» со множеством небольших магазинчиков, «фольклорных» лотков и поющих под гитару молодых людей с бумажными коробочками для сбора мелочи. Все, как везде, но не забудьте на этом типовом Арбате приобрести один из главных, фирменных сувениров города — маленький замочек (тверское мастерство ремесленной обработки металлов всегда славилось; уже в XIV веке замки тверской работы продавались даже, к примеру, в Чехии).

Многолюдный и шумный городской сад, открывающийся за Трехсвятской, окружает ансамбль императорского Путевого дворца — символа Твери на все времена. Нужно сказать, что сейчас он в центре особого внимания — кипят споры вокруг деталей его реставрации (каковую, в лучших традициях императрицы Екатерины II, взял под личное наблюдение губернатор Зеленин). Например, до революции портик дворца украшал герб Твери: «престол без степени (то есть стул без спинки), на престоле лежит венец царский». В 1990 году городу официально вернули этот герб. И начались недоразумения — дело в том, что, как это ни удивительно, нигде не сохранилось изображения именно той лепнины, которая красовалась на дворце. Какой там был венец? И какой формы был «престол без степени»? Архитекторы говорят одно, историки другое, чиновники третье, а тверичи шутят, что на главной достопримечательности их города ничего не появится, пока компетентные комиссии при помощи спиритов не вызовут дух императрицы — она-то все свои идеи помнила в деталях.

Гордость города — мост через Волгу, ведущий от Волжского проезда к площади Мира, немного напоминает Крымский в Москве, только он значительно старше

Многие здешние улицы — и это тоже создает своеобразный колорит, отделяет образ Твери от образов других областных столиц европейской России — увлекают взгляд на другой берег реки — широкой Волги, туда, где ее воды пополняются узенькой речкой Тверцой, на районы Заволжье и Затверечье соответственно. А одна из таких улиц, перерезая территорию, когда-то занятую Кремлем, продолжается самым красивым, по нашему мнению, провинциальным мостом в России. Сооруженные на пике предреволюционного общенационального строительного бума, стальные ажурные конструкции умудрились пережить все войны последнего столетия, претерпев лишь одну метаморфозу. В 1980-х, в ущерб пропорциям и стилю, в угоду прогрессу и транспорту, их «нарастили» в ширину… Забавна, кстати, история «деда» этого нынешнего моста, возведенного Петром I . Причем в буквальном смысле — царем лично. Однажды, находясь в Твери, он спросил: «Отчего нет моста через Волгу?» Городской голова отвечал, что денег нет. Петр дел в долгий ящик не откладывал — деньги немедленно нашлись в казне. Но через несколько лет государь снова приехал в город и увидел ту же картину: «Почему сейчас моста нет?» — «Деньги есть, ума нет», — сострил кто-то из местных храбрецов-начальников, зная, что его величество многое прощает за удачную шутку. Но просчитался — Петр лично избил высших тверских чиновников. А после, отдохнув немного, собрал артель, и под личным его «командованием» мост вырос за три часа: длинный ряд лодок скрепили между собой и сверху наложили доски. Так, с петровских времен до конца XIX века, конечно, ежегодно ремонтируемое, и просуществовало это сомнительное сооружение. Но и теперь, однако, здешние автолюбители считают, что им срочно нужен еще один визит «на троне вечного работника». Город просто задыхается от недостатка «тверди», по которой можно перебраться с одного берега на другой (а ведь город расположен на них почти в равных долях). Не хватает, явно не хватает еще одного моста через Волгу.

Ну, а мы, пожалуй, свернем от лучшего творения чешского инженера Машека на набережную Степана Разина. Здесь знаменитая фасадная застройка представлена тесно столпившимися домами разного размера и цвета в архитектурной гамме — от барокко, распространенного в начале царствования неугомонной Екатерины, до классицизма, эффектно завершившего ее бурную эпоху.

В Москве в таком районе давно уже открыли бы торговые и бизнес-центры. Здесь — дома остаются жилыми, и жилыми на глубоко «старосоветский манер». С 50—60-х годов прошлого века ничто не изменилось: здесь по-прежнему самое большое число «коммуналок» на душу населения, а первые этажи к тому же довольно сырые. И мебель ест грибок. Но никто отсюда и не думает уезжать в новые кварталы, которые в последние годы усиленно растут под губернаторским надзором. Почему? А вы представьте, как просыпаетесь утром, выглядываете в окно… Не зря же волжские пейзажи называют лучшими в мире.

Вообще, в городе по поводу места проживания людей можно услышать много интересного. Здесь никто не удивляется, к примеру, когда в ответ на вопрос: «Вы где живете?» — слышит: «В Париже». «Парижем» прозвали уже очень давно Морозовские казармы, возведенные в самом конце XIX века. Знаменитый Савва Морозов, значительная доля авуаров которого находилась в тверских землях, построил тогда целый городок для рабочих своей мануфактуры, чтобы было недалеко на работу ходить. А вот почему «Париж» — теперь уж не дознаешься. Народная этимология потерялась в десятилетиях, и если приставать к тверичанам с расспросами на эту тему, они только браво, «по-одесситски» парируют: «А почему 22-этажную гостиницу «Тверская» весь город зовет Рюмкой — нимало ведь не похожа?! А торговый дом «Заволжский» — почему «шайба»?»…

Кинотеатр «Звезда» — один из «столпов» сталинской архитектуры в центре города, расположенный на правом берегу Волги. Открыт в 1937 году, работает с тех пор бесперебойно.

Всеми этими монументальными композициями, «рюмками» и «шайбами», изменившими масштаб камерного классического поселения, тверской ансамбль, конечно, обязан советскому времени. Респектабельная станция I класса Николаевской железной дороги стала индустриальным центром и стратегическим объектом, надстроившись раза в два. Речной вокзал и кинотеатр «Звезда», подобно гигантским колоссам, притягивают взгляд с реки, выполняют роль тверских маяков, предоставляют материал для сувенирных открыток и фотографий на память… Между прочим, раньше, при СССР, главным местом влюбленных служило как раз пространство у Речного вокзала — тут играл оркестр, назначались свидания и пары танцевали. А сегодня все как-то забыли про эту площадь, и оживления на ней никакого не заметно. Но в том есть даже своя прелесть. Чтобы спуститься к воде, нужно проходить арками по осыпавшимся ступеням, сквозь которые проросла трава…

Наконец, совсем новые строения в историческом центре Твери (про окраины мы не ведем речи) как-то ютятся между старинными зданиями, как будто история их не особенно принимает в свой хоровод (Трехсвятская улица — исключение). Зато сами эти «старинные» постоянно меняют свое предназначение. Духовная семинария стала одним из корпусов Тверского Суворовского училища. Епархиальное женское училище преобразовалось в последние годы в детскую больницу. Женское коммерческое сделалось просто хорошей средней школой. И даже тверской трамвай, чудоэлектрическая машина 1901 года, один из первых в России, теперь предстает салоном сотовой связи на колесах. Заведения, что и говорить, созвучные новому времени, но «оболочка»-то прежняя. А теперь представьте себе — посреди всего этого «безумные» атрибуты сиюминутной необходимости. Скажем, в городской избирательной кампании основным агитационным элементом служит борьба за воду (из-за каких-то организационных и финансовых неувязок, которые власти никак не могут победить, в городе уже полгода нет горячей воды). И вот кандидаты натягивают между классическими колоннами и фасадами церквей свои плакаты: «Включить горячую воду!»; «Воду — в наши краны!» — ей-богу, выглядит даже неуместнее, чем если бы дело происходило в Петербурге, Суздале или каком-либо ином российском месте с обилием ценной и пока еще целой старины.

А еще, куда ни направишься в этом городе, — отовсюду, из всех окон, парков и щелей слышны песни Михаила Круга. Можем поспорить, что в каждую данную минуту, 24 часа в сутки хоть где-нибудь в пределах городской черты, но всегда звучит небезызвестный «Владимирский централ». А на бульваре Радищева известному тверичу, недавно убитому, поставили памятник. Правда, строго говоря, объявили его не «памятником», а «садово-парковой скульптурой» — криминальный бард с гитарой в руках сидит на скамейке. Тем самым (названием) власти, наверное, хотели подчеркнуть, что не считают творчество Круга столь же значительным, как творчество Пушкина или Крылова, монументы которым тоже имеются поблизости. Но — ничего не смогли поделать с гласом народа, ведь статую певца отлили на добровольные пожертвования горожан. Да и туристы вечно просили — а ну-ка, покажите нам тут места, где он бывал… К тому же ежегодно в Твери проходят большие музыкальные концерты в день рождения талантливого «сидельца». И на этих фестивалях, постепенно становящихся одним из символов города, собираются толпы любителей шансона — если под этим словом понимать то, что звучит на волнах одноименной московской радиостанции. Для ее любителей Тверь если еще не стала местом массового паломничества, то, несомненно, скоро станет им. И тогда комплексный, зрительно-звуковой образ, который пока что преследовал авторов в городе лишь местами, станет, видимо, всеобъемлющим: эстетика бьющей ключом, энергичной и не всегда лицеприятной российской современности в благородных декорациях дворянского века, смешанных с наслоениями древности и современности. «Централ» будет звучать прямо под церковью Белой Троицы. А в самом просторном, новейшем здании Дворца спорта «Юбилейный» (4 000 м2 закрытых и 10 000 м2 открытых площадей) уже сейчас иногда звучат слова православной проповеди — церковь арендует большие пространства в расчете на увеличивающееся число слушателей. Все вместе, и каждый сам по себе. Жизнь всегда права.

Фото Аркадия Колыбалова

Светлана Воловенская , Михаил Дмитриев , Любовь Хоботова

Многие выводы современной теории эволюции неочевидны и требуют изощренных обоснований. В ней немало нерешенных проблем, и есть области, к изучению которых только приступили. Однако на сегодняшний день это единственная фундаментальная теория в биологии, позволяющая объяснить развитие и разнообразие жизни.

Понятие «эволюция», то есть «развертывание» или «разматывание», постепенное без скачков и перерывов изменение и усложнение какого-нибудь объекта, существовало в науке и до Дарвина . Об эволюции, например, Солнечной системы писали Кант в 1755 году и Лаплас в 1796-м. Естественно, что и биологи примеряли эту идею к своей дисциплине. Первая основанная на ней теория органического мира принадлежала Жану Батисту Ламарку, который предположил, что всем живым существам свойственно стремление к самоусовершенствованию и прогрессу с наследованием приобретенных на протяжении жизни признаков. И хотя с точки зрения современной науки в объяснении причин развития Ламарк был не прав и изменения, которые не затрагивают половые клетки, наследоваться не могут, тем не менее существование самого явления эволюции он доказал вполне убедительно. Были, конечно, и другие теории развития органического мира, ныне практически забытые. Для XVIII и начала XIX века подобный подход, объяснявший происходящие в мире изменения естественными причинами, а не действием высших сил, был новаторским и противоречил общепринятой методологии, суть которой лучше всего изложил англиканский священник Уильям Пэйли. В увидевшем свет в 1806 году «Естественном богословии» он рассуждал так: предположим, что на прогулке в поле мы нашли часы. Ясно, что столь сложный и целесообразный механизм не мог возникнуть самопроизвольно, но был замыслен и изготовлен неким часовщиком. Но Вселенная и жизнь неизмеримо сложнее часов, поэтому должен быть и создавший их Мастер. Популярность этой аналогии в наши дни побудила американского биолога и выдающегося популяризатора дарвинизма Ричарда Докинза продолжить спор с Пэйли и даже дать своей книге, опубликованной в 1986 году, название «Слепой Часовщик». Как объяснить ошибки и неточности в «конструкции» живых организмов, спрашивает Докинз. К примеру, геном человека «содержит огромное количество «мусора», неработающих и даже смертельных генов, как, например, онкогены. Все это мог создать только слепой часовщик, но никак уж не «умный» творец».

Первое эволюционное древо жизни, которое изобразил Дарвин в записной книжке «Трансмутация видов» в 1837 году

К тому времени, как Чарлз Дарвин отправился в знаменитое кругосветное плавание на корабле «Бигль», и за почти двадцатилетний последующий период, когда он прорабатывал свою теорию, в естествознании, в первую очередь в геологии, было накоплено достаточно фактов, позволяющих объяснять развитие физического и органического мира без Часовщика.

Англия и континентальная Европа изобилуют местами, где пласты горных пород выходят прямо на поверхность и потому легкодоступны для изучения. В начале 1830-х годов английский геолог Чарлз Лайель, с которым Дарвин впоследствии сдружился, предложил новую концепцию истории Земли, названную униформизмом. Согласно ей главные процессы, изменяющие Землю, — это выветривание и размывание горных пород. Поскольку идут они очень медленно, то увидеть результаты их работы — сглаживание гор и образование километровых осадочных толщ — можно только за длительный период времени. Первые же оценки возраста Земли по скорости накопления морских осадков составили миллионы лет вместо шести дней Творения. Тогда считали, что для постепенной эволюции видов этого времени вполне достаточно.

Книгу Лайеля «Основы геологии» с изложением идеи постепенной эволюции ландшафтов Дарвин даже брал с собой в путешествие, хотя отношение к ней научного сообщества было настороженным. Большинство ученых верили в теорию катастроф, утверждавшую, что каждый пласт ископаемой фауны — это свидетельство отдельных актов творения, которые чередовались с катастрофическим вымиранием созданного прежде. «Проницательный Генсло (пастор и ботаник) дал совет мне внимательно изучить только что появившийся первый том Principles, но ни в коем случае не проникаться проводимыми в ней воззрениями», — писал Дарвин. Но молодой естествоиспытатель проникся — так убедительны были доводы Лайеля.

На постепенные изменения, происходящие в органическом мире, указывал и огромный палеонтологический материал, накопленный в XIX веке. Разнообразие окаменелых форм животных и растений, четкое распределение их по толщам, вплоть до того, что по одним и тем же ископаемым остаткам можно установить одновозрастные слои, даже если они находятся в разных местах, — все это наводило на мысль о том, что живой мир закономерно менялся по всей планете. Более того, уже во времена Дарвина по окаменелостям начали восстанавливать временную последовательность геологических событий, которой ученые пользуются поныне.

Поскольку эволюционное развитие предполагает непрерывность, значит, одни виды должны происходить от других. Главное подтверждение этого тезиса пришло из эмбриологии, которая бурно развивалась в начале XIX столетия, и уже был открыт закон (российским академиком Карлом фон Бэром), согласно которому у животных, совершенно разных во взрослом состоянии, похожи зародыши. Дарвин был хорошо знаком с этими исследованиями и использовал их для своих теоретических построений.

Рождение дарвинизма

Что же, собственно, сделал сам Дарвин? А сделал он на первый взгляд очень простую, но совершенно необходимую вещь, благодаря которой гипотеза стала теорией. Он объяснил, как идет эволюция, каков ее конкретный механизм. Именно это объяснение, оформленное в виде теории естественного отбора, впоследствии назвали «дарвинизмом». Эта теория «покоится на трех китах»: изменчивости, наследственности и отборе. Понять ее несложно и школьнику, достаточно припомнить, что среди животных и растений, будь то домашние или дикие, всегда есть какое-то разнообразие, и особи одного вида хоть немного, но отличаются друг от друга — так проявляется изменчивость. При этом дети больше похожи на своих родителей, чем на чужих, — так работает наследственность. Теперь положим, что в потомстве одной пары голубей клювы немного различаются по длине, и один любитель обращает внимание на голубя с клювом слегка покороче, другой же, напротив, на голубя с клювом подлиннее, поэтому они будут отбирать для разведения птиц с одним из крайних проявлений признака. Первоначально отличия очень малы, но с течением времени отбор приводит к возникновению двух хорошо различающихся форм — пород. Именно так в действительности и произошло с породами голубей-турманов, выведенных в Англии, чей пример использовал для иллюстрации своей теории Дарвин. Получается, что совершенство и поразительное разнообразие живых организмов — от бактерий и грибов до баобабов и человека — создано благодаря естественному отбору, который действует из поколения в поколение.

Схема соответствия геологических и палеонтологических данных, составленная в XIX веке. Здесь показана хронологическая последовательность напластований морских осадков и содержащихся в них флоры и фауны. В частности, видно, что слоны появились позже, чем динозавры

Первое издание основного труда Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора» увидело свет 24 ноября 1859 года. В день ее появления на прилавке магазина она разошлась тиражом 1 250 экземпляров. Потребовалось второе издание тиражом 3 тысячи, потом допечатали еще 16 тысяч, книгу перевели на многие языки мира. Дарвин смеялся: «Даже на древнееврейском языке появился очерк о ней, доказывающий, что моя теория содержится в Ветхом Завете!» Он был горд и отрицал, будто успех книги — только в ее своевременности. По его признанию, до ее публикации он не встречал среди своих коллег ни одного, кто сомневался бы в постоянстве видов. Даже Лайель не соглашался с Дарвином. Однако теория естественного отбора так хорошо объясняла накопившийся у натуралистов материал и так интересно читалась, что была просто обречена на успех.

Что бы ни говорил автор, книга действительно оказалась очень своевременной. Благодаря быстрому развитию науки, техники и экономики в европейском обществе распространилась идея прогресса. Теория эволюции переносила ее на развитие живого мира и одновременно служила естественнонаучным обоснованием прогрессистских социальных теорий. Говорят даже, что Карл Маркс хотел посвятить «Капитал» Дарвину, и хотя это лишь миф, его существование показательно.

Коль скоро дарвинизм признавал эволюцию всех видов, то с неизбежностью возникал вопрос о происхождении «венца творения». На него Дарвин тоже ответил, но в другой книге, которая вышла на 12 лет позже первой: вероятно, он долго не решался публично выступить по такому щекотливому вопросу. Эта книга называлась: «Происхождение человека и половой отбор». По мнению автора, своим интеллектуальным прогрессом человечество обязано женщинам, которые выбирали себе самых умных и надежных партнеров, а слабые и глупые представители сильной половины оставались без потомства. Именно в этой книге прозвучало впервые заявление, столь взбудоражившее общество, о нашем родстве с обезьянами. С тех пор теория эволюции вышла за стены кабинетов ученых, стала предметом широкого обсуждения, и критика ее утратила конструктивный научный характер. Что поделать, но тогда в руках у Дарвина не было столь весомых доказательств своей правоты, которые появились позже, и, говорят, под занавес своей жизни он готов был даже отказаться от гипотезы происхождения человека. Факты появились вскоре после его кончины. В 1890 году на острове Ява голландский антрополог Эжен Дюбуа обнаружил кости древних, похожих на человека, существ, которых назвали питекантропами. И хотя, по современным представлениям, ни питекантроп, ни другие известные ископаемые человекообразные, включая неандертальца, не были непосредственными предками человека, тем не менее они — наши ближайшие генетические родственники — и помогают увидеть, как вместе с постепенным развитием мозга и освоением прямохождения возник человек.

Зачем судиться с теорией

После Первой мировой войны общественное мнение в США было предубеждено против теории эволюции, которую связывали с атеизмом. В 1925 году в штате Теннесси в качестве закона был принят «акт Батлера», гласящий: «…будет нарушением закона, если любой преподаватель любого университета или школы, содержащихся полностью или частично за счет штата, будет преподавать любую теорию, отрицающую историю Божественного Творения человека, как тому учит Библия, и вместо этого преподавать, что человек произошел от низших животных». Ответственность за нарушение предполагала уплату штрафа в 100—500 долларов, большой по тем временам суммы. Противники акта Батлера, группа бизнесменов из Дейтона, маленького городка в штате Огайо, возглавляемых инженером Джорджем Рэппли, решили показать абсурдность этого закона весьма оригинальным способом — через суд. Они заручились согласием молодого преподавателя естествознания и математики Джона Скоупса, что тот признает себя нарушителем акта Батлера. Фактически Скоупс только один раз вел урок биологии, заменяя заболевшего коллегу, на котором действительно обсуждал главу по дарвинизму из рекомендованного учебника. Замысел заключался в том, чтобы процесс показал несостоятельность акта Батлера и привел к его отмене. Дополнительным стимулом была идея Рэппли о том, что процесс привлечет внимание к Дейтону и поможет заработать — классическая пиар-акция. Процесс начался 10 июля 1925 года. Защита добилась обсуждения Библии в качестве альтернативного естествознанию источника знаний. Обвинитель Уильям Брайан, влиятельный политик, неоднократный кандидат в президенты, вынужден был отвечать на «неудобные» вопросы о библейских чудесах, можно ли их трактовать буквально и рассматривать в качестве серьезной альтернативы естественнонаучной точке зрения: о сотворении мира за шесть дней и его возрасте, остановке Солнца Иисусом Навином, проглоченном китом и жившим три дня в его желудке Ионе и подобном. Брайан не ответил на эти вопросы удовлетворительно, и наблюдавшая за процессом пресса признала его поражение. Стало очевидно, что библейские факты естественной истории можно трактовать как аллегории. Скоупс был оправдан, но в силу юридических причин акт Батлера отменили не сразу — это произошло только в 1967 году, хотя со времен «обезьяньего процесса» более ни разу не применяли. В США было еще несколько попыток ограничить преподавание эволюционизма в школе по религиозным мотивам. Последний раз это было в 2002 году в округе Кобб штата Джорджия, где на школьных учебниках биологии по требованию верующих родителей поместили наклейки с надписью: «…эволюция — это теория, а не факт… эту тему надо рассматривать критически». В 2005 году окружной суд постановил эти наклейки убрать. В России недавно прошел первый «обезьяний процесс». Инициировавший его Кирилл Шрайбер профессионально занимается рекламным бизнесом, равно как помогавший ему на процессе друг Антон Вуйма, руководитель «Духовного наследия» — организации, называющей себя «информационным агентством с сильным PR-уклоном». Сам Вуйма в интервью признавал, что в целях саморекламы проводит акцию «черного PR» — в данном случае против дарвинизма. Суд города Санкт-Петербурга принял первый иск к рассмотрению и вынес по нему отрицательное решение.

Лучшая демонстрация теории эволюции — стадии развития лягушки: у похожего на рыбку головастика сначала отрастают задние лапки, потом передние, затем исчезает хвостик, и вот новое существо — амфибия

Общий предок

Коллеги задавали Дарвину массу вопросов, на многие из которых он убедительно ответил и не только потому, что был энциклопедически образованным человеком, но и благодаря силе предложенной им теории. А на что не ответил он сам, ответили следующие поколения ученых, и их ответы породили новые вопросы…

Возможно ли, что никакой преемственности между видами нет и каждый из них возник независимо? На этот вопрос современная наука, которая изучает механизм эволюции на уровне молекул, отвечает отрицательно. У всех известных существ наследственная информация закодирована в виде последовательности нуклеотидов в молекулах ДНК. Нуклеотидов всего четыре, и они одинаковы у микроорганизмов, растений и животных. Этот факт — в пользу родства всех существ. Но порядок следования нуклеотидов различается в молекулах ДНК разных организмов, что, собственно, и служит залогом их внешнего и внутреннего различия. Чем больше таких различий в ДНК двух разных видов, тем раньше они разошлись со своим общим предком.

Используя эти положения, в 1962 году американские биохимики Лайнус Полинг и Эмиль Цукеркандль выдвинули идею «молекулярных часов». Они заметили корреляцию между количеством различий в последовательностях аминокислот гемоглобина — белка, переносящего кислород, который есть у многих животных, и временем расхождения видов согласно палеонтологической летописи. То есть скорость, с которой изменяется последовательность аминокислот, для данного белка постоянна. А значит, по числу различий в одном и том же белке для любой пары видов можно оценить время их расхождения, даже если и палеонтология на этот счет не дает никаких указаний. Как в школьной задаче на расчет времени при известных расстоянии и скорости. Тот же принцип оказался верным и для последовательностей нуклеотидов в молекулах ДНК. В идеальном случае генеалогия живого существа, построенная палеонтологами, должна совпасть с генеалогией, построенной генетиками, и это стало бы одной из лучших демонстраций теории эволюции.

Знания о последовательностях ДНК и белков привели к рождению новой науки, занимающейся их сопоставлением и анализом, — биоинформатики. От нее ответвилась молекулярная филогенетика. По сравнению с традиционной систематикой, основанной на изучении анатомии, эта наука оперирует огромным количеством признаков — ведь число генов у многоклеточных организмов исчисляется многими тысячами, и каждый из них состоит из сотен или тысяч нуклеотидов. Сотни лабораторий во всем мире анализируют ДНК и все глубже разбираются в родственных связях организмов.

Лапка мышиного эмбриона сначала похожа на плавник. Со временем из него формируются пальцы, перепонки между которыми пропадают благодаря универсальному явлению апоптоза — запрограммированной смерти клеток

Не только генетический код, но и функциональные участки ДНК — гены — нередко одинаковы. Например, развитие зародыша у разных групп многоклеточных животных управляется одними и теми же генами. Где будет передний конец, а где — задний, задают «гомеозисные» гены, очень похожие у всех животных: от медузы до примата. Одни и те же гены управляют развитием глаза мухи и мыши — а ведь прежде считалось, что эти органы несравнимы, поскольку по-разному устроены: глаз насекомых состоит из множества простых глазков — фасеток, каждый из которых дает изображение одной точки пространства, а глаз позвоночных строит полное детальное изображение. Еще пример, в зародыше любого вида образуются лишние клетки, которые затем самоуничтожаются. Так, наши пальцы формируются за счет гибели клеток между ними, иначе вместо нормальной конечности развивалась бы сросшаяся культя. Точно так же ликвидируются самостоятельно и мутантные клетки, способные стать раковыми. Эти процессы запрограммированной гибели клеток — апоптоза — управляются особыми генами, которые очень похожи и, как оказалось, взаимозаменяемы, у человека, мыши и крошечного червя, состоящего всего лишь из одной тысячи клеток.

А раз во всех существах встречаются одинаковые «кирпичики», значит, они достались им от некоего общего предка? Кто же это мог быть? В мире одноклеточных мы видим организмы, похожие по обмену веществ и на растения, и на животных. Первые путем фотосинтеза создают себе пищу сами, вторые — этого не могут и нуждаются в готовых органических веществах. Например, от такого существа, как эвглена зеленая — полуводоросль-полуживотное, могла пойти дальнейшая эволюция. Чтобы стать многоклеточными, отдельным существам-клеткам нужно было объединиться в колонии. Сейчас полагают, что такой скачок связан с появлением хищничества как образа жизни: большую особь труднее съесть. Вся дальнейшая эволюция — это непрекращающаяся гонка наращивания размеров обеих противоборствующих сторон, в которой хищники и жертвы подгоняли друг друга. Животные, которые жили миллиард лет назад, настолько отличались от современных, что к ним неприменимы привычные принципы классификации. В них причудливо сочетались признаки разных современных типов, никогда не встречающиеся одновременно ни в одном из ныне живущих организмов. Трибрахидиум можно было бы назвать медузой, если бы не диковинная трехлучевая симметрия, более характерная для растений. Дикинсония похожа на кольчатого червя, но назвать ее так мешает «скользящая» симметрия, при которой парные конечности расположены не напротив друг друга, а в шахматном порядке. Такой тип симметрии опять-таки чаще встречается в растительном царстве, но в данном случае ученые уверены, что имеют дело с животным. По непонятной причине эти странные существа вымерли, и более полумиллиарда лет назад (в раннем кембрии) на коротком отрезке времени длительностью порядка десяти миллионов лет появились все известные современные типы животных. Это событие назвали «кембрийским взрывом». И согласно теории эволюции общий предок современных животных вышел из древнего мира докембрийских «чудищ», тех, кто пережил глобальную катастрофу. Данные молекулярной филогенетики подтверждают, что родословная современных типов (как то: губки, погонофоры, хордовые и т. д.) — это не дерево, но куст с пучком ветвей-типов, растущих из единого корня. А вот окаменелые остатки того, кто был этим корнем, палеонтологам еще не попались.

Уязвимое место

На самом деле прямого обоснования эволюционной теории еще никто не представил. В качестве такового может послужить только наблюдение за естественным развитием видов и обязательная регистрация того, какими были существа на старте, их промежуточные формы и во что превратились в конце. Отсутствие такого наблюдения и есть наиболее уязвимое место теории. Действительно, если видообразование — это непрерывный процесс, который продолжается и в наши дни, то почему мы не встречаем переходных форм? Есть, к примеру, тигр, лев, леопард, рысь — представители семейства кошачьих , а полосатых львов или тигров с гривами — форм промежуточных между двумя родственными видами — не бывает. Настораживает и то, что в ископаемом состоянии переходные формы также не встречаются. Отсутствие современных переходных форм Дарвин объяснял тем, что картина сегодняшнего мира — это результат уже разрешившихся противоречий и родоначальные виды истреблены естественным отбором. Что же до отсутствия их ископаемых остатков, то аргументом служили кратковременность их существования и небольшая численность, из-за чего вероятность, чтобы они сохранились, очень мала, а вероятность обнаружить их — и вовсе мизерна. Все, что видят палеонтологи, — это один вид в одном слое, другой — в другом, и никаких переходов. Словно долгие периоды устойчивого существования одних и тех же организмов вдруг сменялись быстрым видообразованием. Американские ученые Нильс Элдридж и Стивен Гоулд назвали это явление «прерывистым равновесием». Осталось понять условия стабильности и факторы ускорения эволюции.

И все-таки, в одном частном случае — среди микроорганизмов — ученые считают, что им удается видеть и регистрировать ход эволюции. В ответ на изобретение новых антибиотиков против болезнетворных бактерий возникают штаммы (группы микроорганизмов с четкими физиологическими особенностями), устойчивые к действию этих лекарств. С первой половины XX века идет постоянная гонка: медикам приходится все время изобретать новые лекарственные средства, которые быстро теряют эффективность из-за ускоренной эволюции микробов. Единственное, что останавливает от того, чтобы считать ее зримым процессом видообразования, — невозможность применить к бактериальному штамму понятия «вид». Стандартное определение гласит, что вид — это совокупность организмов, неспособных к скрещиванию с особями других видов или дающих при таких скрещиваниях бесплодное потомство. Но оказалось, что штаммы, относящиеся к одному и даже разным видам бактерий, могут обмениваться генетическим материалом друг с другом. Это явление назвали горизонтальным переносом генов. Благодаря миграции генов достижения одного вида микроорганизмов становятся доступными для другого — такую форму эволюции назвали ретикулярной, или сетчатой, чтобы подчеркнуть ее отличие от «классической», то есть древовидной, куда бактерии, похоже, не вписываются. Образно говоря, для бактерий нельзя построить эволюционное древо с общим корнем — у них родственные связи образуют запутанную сеть.

Парадоксы развития

Еще один феномен, который пока трудно объяснить с эволюционной точки зрения, — это сложность строения живого организма. Как, например, мог образоваться такой совершенный орган, как глаз? Дарвин, который хорошо знал зоологию и анатомию, на этот вопрос отвечал так. Органы, способные воспринимать свет, есть даже у самых простейших существ. Поэтому глаза можно выстроить в ряд по мере усложнения: от простых пигментных пятен или выстланных пигментом прозрачных кожных мешочков ланцетника до сложных фасеточных глаз насекомых и совершенной оптической системы человеческого глаза. Причем такой ряд легко создать и на основе глаз зародышей, что будет иллюстрацией к процессу их развития. Ну а какие преимущества в конкурентной межвидовой борьбе дают хорошо работающие глаза тем, у кого они есть, вряд ли нужно перечислять. Гораздо труднее оказалось для Дарвина объяснить происхождение электрических органов у рыб. Но если бы ему было известно, что почти все физиологические процессы имеют электрическую природу, он с легкостью это сделал бы.

Тем не менее проблема осталась — на молекулярном уровне. Даже у наиболее простых бактерий есть около 200 генов, каждый из которых состоит из сотен или тысяч нуклеотидов. Каждый ген отвечает за какую-то жизненно необходимую функцию, например за построение элементов клетки, производство и починку молекул ДНК, за транспорт пищи в клетку. Американский биохимик Майкл Бихи назвал это свойство живой системы «неуменьшаемой сложностью», из которого следует, что первая клетка должна была появиться сразу с двумя сотнями генов, чтобы стать жизнеспособной. Кстати, этот пример часто используют критики теории эволюции. Они говорят: раз биологи сами пришли к такому парадоксу, значит, они отрицают дарвинизм. В логике такой прием называется подменой тезиса и свидетельствует об ошибочном выводе — разумеется, ученые не отрицают дарвинизма, они ищут пути обхода «неуменьшаемой сложности». Действительно, случайное возникновение даже самой элементарной клетки путем перебора химических соединений маловероятно. Но мы мало знаем о том, как была организована ранняя жизнь на Земле и какие пути могли привести к возникновению клетки.

Проблему представляет собой и сложность многоклеточных организмов с десятками тысяч генов. Ведь материала, с которым «работает» естественный отбор, может не хватить. Особенно среди крупных животных, исчисляемых всего лишь тысячами особей, таких как киты или слоны. В 1957 году английский генетик Джон Холдейн рассчитал, что для замены в популяции каких-либо организмов только одного признака необходимо вести отбор в 300 поколениях — а признаков-то (генов) десятки тысяч! Возможно ли при такой маленькой скорости эволюции возникновение новых видов, различающихся не по одному, а по целому комплексу признаков? Позднее это затруднение назвали «дилеммой Холдейна». Кажущуюся невозможность удается преодолеть, если сменить математическую модель и отказаться от посылки, что признаки эволюционируют независимо друг от друга. Половой процесс и связанный с ним обмен генами может объединять в одной особи множество нежелательных признаков и позволяет выбраковывать их существенно быстрее, чем предполагалось в модели Холдейна.

С помощью генетики удалось решить и вопрос о направленном течении эволюции, который стоял в свое время довольно остро. Еще в XIX веке палеонтолог Эдуард Коуп обнаружил, что у разных видов ископаемых животных могли развиваться одинаковые признаки. Это указывало на то, что эволюция — процесс не случайный, но подчиняющийся каким-то внутренним, еще не открытым закономерностям. В XX веке схожую концепцию под названием «номогенез» развивал русский ученый Лев Берг. Но экспериментальные данные такой концепции противоречат. У животных, даже не близких родственно, есть много общих генов, они-то и определяют, казалось бы, независимое появление у разных видов сходных признаков. Поскольку гены похожи, то и изменяются (мутируют) они сходным образом. С этой точки зрения удалось объяснить «закон гомологических рядов в наследственной изменчивости», сформулированный в 1920 году Николаем Вавиловым, который обнаружил, что у разных видов злаков встречаются похожие формы. Например, у ржи и пшеницы колосья могут быть как с остью, так и без нее; междоузлия могут быть как окрашенными, так и нет. Этот закон обладает большой предсказательной силой: если у одного растения какого-то признака нет, но он есть у близкого ему вида — нужно искать, вполне вероятно, что его просто еще не обнаружили.

В статье, опубликованной в 2007 году в журнале Science, американские ученые констатировали, что шимпанзе — более «продвинутый» в генетическом отношении вид, нежели человек

Кто мы?

Генетика генетикой, но давайте посмотрим правде в глаза. Во всей этой истории большинство людей по-настоящему волнует лишь один вопрос — происхождение человека. Прав ли был Дарвин относительно близкого родства людей с человекообразными обезьянами? Судите сами. Анатомическое строение, физиологические и биохимические особенности, в частности строение молекулы гемоглобина, роднят нас с человекообразными обезьянами настолько, что сомневаться трудно. Ближе всех к человеку стоит шимпанзе, наше генетическое сходство настолько велико — 98%, что возникла идея в один род объединить человека и два известных вида шимпанзе: обыкновенного (Pan troglodytes) и карликового (Pan paniscus), также известного под названием бонобо. В 1991 году американский биолог Джаред Даймонд написал книгу об эволюции человека, которую так и назвал: «Третий шимпанзе». По его мнению, в зоологической систематике рода Homo правильнее использовать три вида: Homo troglodytes (человек пещерный, или шимпанзе обыкновенный), Homo paniscus (человек фавновый, или шимпанзе карликовый) и Homo sapiens.

По данным молекулярной филогенетики, эволюционные линии человека и шимпанзе разошлись примерно 6—7 миллионов лет назад. Мало того, сопоставив 14 000 генов человека и шимпанзе, ученые из Мичиганского университета под руководством Цзяньчжи Чжана пришли к выводу, что у шимпанзе эволюция на молекулярном уровне шла быстрее. То есть для того чтобы из предка, общего для шимпанзе и человека, получились сегодняшние виды, больше генов потребовалось изменить у шимпанзе. Так, может быть, вершина эволюции — это шимпанзе, а не человек? Тем более что с точки зрения биологии способность к рассудочной деятельности, выраженная у человека в большей мере, чем у других видов животных, не такое уж принципиальное отличие, и оно требует меньшего количества генетических перестроек, чем геном в целом.

Фальшивки и ошибки

За полтора столетия эволюционной теории в ней бывали ошибочные опыты и заключения, а подчас и фальсификации, и это — повод для вполне справедливой критики. Например, знаменитая история с «пилтдаунским человеком», обнаруженным в 1912 году. Его скелет был сфабрикован какими-то шутниками из черепа человека и челюсти орангутана и долгое время рассматривался как промежуточное эволюционное звено к современному человеку. Фальшивку разоблачили в 1953 году. Другой повод подал известный в прошлом популяризатор дарвинизма Эрнст Геккель: в стремлении убедительнее проиллюстрировать эволюционную теорию он переделывал рисунки зародышей животных так, чтобы на ранних стадиях они больше напоминали рыб — того требовал сформулированный им «биогенетический закон» (в развитии особи повторяются основные этапы эволюции вида). Оппоненты, приводя подобные случаи, делают вывод, что при доказательствах эволюционной теории были использованы несуществующие факты, а значит, она ошибочна. В каких-то единичных случаях да, были использованы. Но во-первых, все такие подделки, в том числе пилтдаунский человек и геккелевские рисунки, позже разоблачили, причем сами биологи. Во-вторых, твердо установленных фактов, не противоречащих теории, — гораздо больше. Встречается часто и такой аргумент, который касается, скорее, методологии науки, чем ее содержания, — раз у эволюционной теории есть нерешенные проблемы, значит, она несостоятельна. На это можно сказать следующее: у естественнонаучной теории должны быть нерешенные проблемы и области изучения, которые она только нащупывает. Это следует, в частности, из особенностей эмпирических обобщений: нет логических законов перехода от частного к общему.

Можно привести еще несколько подобных аргументов против теории эволюции. Одни из них будут содержать логические ошибки, другие — показывать, что у современной теории эволюции есть «белые пятна». Во всех этих случаях повода для отказа от теории не возникает, тем более что научной альтернативы ей нет. Принять в качестве таковой креационизм ученые не могут, поскольку он основан на метафизическом подходе. Теория эволюции и миф о Творении — это разные языковые системы, основанные на разном понятийном аппарате, и поэтому их невозможно корректно сравнивать и противопоставлять. А так называемый «научный креационизм» оказался неэффективен в качестве методологии исследования: он не выдвигает экспериментально подтверждаемых гипотез, а значит, бесполезен для развития научного знания.

Все так, и конкурентов у теории эволюции на сегодняшний день нет. Тем не менее с идеологических позиций она подвергается критике, суть которой сводится к тому, что теория оскорбляет чувства верующих. Остроумную идею, примиряющую естествознание и буквальную веру в Святое Писание, выдвинул современник Дарвина креационист Филипп Госсе. Он признавал верными все геологические данные, свидетельствующие о древности мира, но утверждал, что мир и был создан таким, как если бы имел долгую историю. По этому поводу английский математик Бертран Рассел иронично заметил: «Предположив это, нам уже нет надобности считать мир сотворенным в какой-то определенный момент времени. Все мы могли возникнуть всего пять минут назад — небритые, с дырками в носках и готовыми воспоминаниями». Эту идею, пусть и в шутливой форме, все еще используют. Например, в зоопарке американского города Сент-Луис есть зал, посвященный эволюции, и в нем — объявление, гласящее: «Здесь вовсе не утверждается, что мир живого не мог быть создан сразу — просто он выглядит так, будто появился в результате долгой эволюции».

Дмитрий Воронов

Замки для немецкой истории — почти то же, что кремли для российской. Под их сводами планировались военные походы, подписывались договоры о мире. Здесь же заключались династические браки, во многом определявшие судьбы средневековой Европы. Неудивительно, что и сегодня интерес к немецким замкам не угасает.

На территории нынешней Германии замки — укрепленные поселения на возвышенностях, снабженные башнями, — начали массово строить в VII—VIII веках для защиты государственных границ, маркграфских и курфюршестских владений, а позже — и просто для демонстрации статуса: получил новый титул — возвел новый замок. В раздробленной Священной Римской империи германской нации право на их постройку было одной из высших привилегий дворянства и даровалось императором за большие заслуги или при наличии соответствующих связей. Сооружали эти шедевры бригады каменщиков, которыми руководили один или несколько архитекторов. Подобная работа хорошо оплачивалась, и потому, как правило, такие специализированные многосемейные артели, где профессия переходила от отца к сыну, кочевали по всей Европе, от одного заказчика к другому.

Однако уже в XIV—XV веках возведение замков было фактически прекращено. Массовое применение пушек в войнах сильно облегчило взятие твердынь, что, в общем-то, обессмыслило их строительство. Да и мода на величественные сооружения как-то прошла. Если по какой-то причине родовое имение выгорало, его зачастую не восстанавливали: расходов много, а пользы минимум. Более того, дабы уйти от налогов, многие владельцы собственноручно пробивали в своем замке крышу, после чего тот переставал считаться жилым. Кстати сказать, это одна из причин, по которой средневековых развалин в Германии не в пример больше, чем хорошо сохранившихся построек. Так продолжалось вплоть до романтического XIX века, когда вновь возник спрос на живописные романские и готические сооружения. Те замки, которым посчастливилось сохраниться, стали активно реставрироваться. Правда, понятия «реставрация» в современном смысле слова еще не существовало. Скорее, замки восстанавливали «в духе Средневековья» — так, как себе это самое Средневековье представляли…

Особые последствия

Замок Гогенцоллерн расположен на самом юге Германии, недалеко от городка Хехинген. Севернее — Тюбингенский университет и Штутгарт, южнее — Фрайбург-им-Брайсгау. Подъезжая к нему, понимаешь, откуда пошло название Гогенцоллерн. Замок стоит на горе Цоллерн, которая в самом деле довольно высока — 855 метров над уровнем моря (а по-немецки «гоген» — «высокий»). Первое укрепление было построено на Цоллерне в XI веке, простояло несколько веков и сгорело, к XV веку относится вторая, более массивная постройка. А дальше произошло нечто, имевшее кардинальное значение для истории Германии в целом и замка в частности. Гогенцоллернам были дарованы ленные владения вокруг нынешнего Берлина, и в том же XV веке они переселились на другой конец страны. С тех пор свою энергию и средства Гогенцоллерны употребляли в основном на благо Бранденбургской марки, позже — курфюршества Бранденбургского, а затем — Прусского королевства. Следить за имением на расстоянии шестисот километров было неудобно, вследствие чего замок Гогенцоллерн был в конце концов разграблен, пережил несколько пожаров, переходил из рук в руки, и к началу XIX века от него остались руины, пусть и чрезвычайно живописные.

Примерно тогда же в семействе Гогенцоллернов родился человек, известный в немецкой истории как «романтик на троне». Кронпринц, а позже — прусский король Фридрих Вильгельм IV, добросовестно пытался «усидеть на двух стульях». Будучи тонким ценителем и знатоком искусства, мало того — имея выдающиеся задатки архитектора и художника, он всю свою жизнь старался с ответственностью нести бремя государственной власти. Кстати, считается, что именно эти «ножницы» привели короля к душевному расстройству в последние годы его правления.

Следуя художественной стороне своей натуры, Фридрих Вильгельм с самого начала собрал вокруг себя лучших прусских архитекторов. Еще будучи кронпринцем, он уже планировал восстановить замок Гогенцоллерн «в оригинальном средневековом духе». Для этого были изысканы средства, и главный архитектор Пруссии Фридрих Август Штюлер отправился в Швабию, чтобы осуществить реставрационные работы, а фактически — отстроить все с нуля, что и было сделано с 1850 по 1867 год.

Результат — огромный неправильный многоугольник с семью бастионами и многочисленными остроконечными башнями, которыми замок словно бы ощетинился. Интерьеры производят впечатление двойственное: с одной стороны, люди явно «старались, чтоб было красиво», причем старались «на широкую ногу» — росписи на потолке и резные потолочные балки из мореного дуба, дубовая же обшивка стен, камины, сложные готические орнаменты. С другой стороны, хочется сказать, как Станиславский : «Не верю». Во всей этой роскоши чувствуется скорее стилизация, чем дух эпохи.

Родина куртуазности

Фантазируя на тему Средневековья, архитекторы-романтики часто ориентировались на те замки, где оно действительно оставило след. Например, на Вартбург, расположенный близ города Эйзенах.

В немецкой истории этот замок, строительство которого началось во второй половине XI века, занимает особое место. Резиденция влиятельных тюрингских ландграфов, отличавшихся в большинстве своем умом и дальновидностью, Вартбург оказался буквально средоточием средневековой культуры. В 1206 году здесь был составлен сборник куртуазной поэзии «Состязание певцов», далее в списках распространившийся по всему немецкоязычному пространству. Это легендарное состязание в XIX столетии композитор Рихард Вагнер увековечил в опере «Тангейзер». Вольфрам фон Эшенбах, Вальтер фон дер Фогельвейде — миннезингеры, которых изучают в немецких школах, как в наших — «Слово о полку Игореве», — по нескольку лет жили при дворе ландграфа Германа I.

Вальдек в Гессене известен россиянам в первую очередь тем, что здесь по приглашению местного графа побывал Петр I

А источником вдохновения для ряда их произведений послужила венгерская принцесса Елизавета, прославившаяся при жизни своей кротостью и милосердием и практически сразу после смерти причисленная к лику святых. В 1211 году четырехлетняя дочь венгерского короля Андраша II отправилась в Тюрингию для последующего брака с сыном тамошнего графа Людвигом. В 1217 году тот взошел на престол, в 1221-м женился на невесте, достигшей брачного возраста (14 лет), и поселились они в Вартбурге. Брак был счастливым, Елизавета родила своему супругу троих детей.

В 1224 году она знакомится с учением Франциска Ассизского и благоволит францисканцам, осевшим в Тюрингии. В том же году в присутствии Конрада Марбургского, активного сторонника крестовых походов, инквизитора и, в общем-то, не слишком симпатичного человека, Елизавета — в лучших традициях куртуазной любви — дает обет хранить верность Людвигу, даже в случае его смерти, а также служить церкви и подчиняться Конраду. Три года спустя Людвиг умирает в крестовом походе (существует легенда, согласно которой в кольце графини в этот момент раскололся драгоценный камень) и юная вдова исполняет свой обет. Она уходит из Вартбурга, некоторое время живет неподалеку в Эйзенахе в свином хлеву, затем около двух лет скитается по монастырям. Желая использовать Елизавету в своих политических интригах, Конрад пытается снова выдать ее замуж, но та отказывается. В 1229-м она строит на свои средства в Марбурге больницу Св. Франциска и остаток жизни ухаживает за больными. В 1231 году, в возрасте всего 24 лет, она умирает, а четыре года спустя католическая церковь канонизирует ее. Нам эта героиня известна как святая Елизавета Венгерская.

Но вернемся к Вартбургу. В его стенах под именем юнкера Йорга в 1521 году нашел убежище реформатор Мартин Лютер . Здесь за три месяца он перевел Новый Завет с греческого на нововерхненемецкий, положив тем самым начало немецкому литературному языку. С течением времени замок обветшал, но оставался национальным символом. Именно в его стенах в 1817 году студенты устроили спонтанную общегерманскую вечеринку, Вартбургфест, в честь 300-летия публикации Лютером его знаменитых тезисов (1517) и в память о битве народов при Лейпциге (1813). В ходе вечеринки, кстати, был основан Всегерманский студенческий союз. Вскоре после этого герцоги Веймарские решили восстановить замок, и с 1838 по 1890 год там велись строительные работы. Вартбург — пример, пожалуй, наиболее удачного восстановления средневекового замка в Германии.

Эльтц близ Кобленца — один из немногих замков, сохранившихся в Германии после Тридцатилетней войны, когда большинство старинных твердынь было разрушено

«Друг у друга на головах»

А вот замок Эльтц, расположенный недалеко от Кобленца, — тот редкий случай, когда дело вообще обошлось практически без реставрации. С момента основания в начале XII века и по сей день он находился во владении семьи фон Эльтц. Это сооружение осадам подвергалось редко и потому на протяжении всей своей истории служило не столько военным укреплением, сколько резиденцией. Среди немецкого дворянства род фон Эльтц занимал среднее положение. Его представители были не настолько богаты, чтобы участвовать в большой политике и навлекать на себя немилость ее крупных игроков, но — достаточно влиятельны и многочисленны, чтобы вовремя использовать свои связи и предотвращать серьезные неприятности. Благодаря этому замок избежал пожаров и разграблений и во время войны за пфальцское наследство, и после Великой Французской революции. Разные ветви семейства строили на территории замка свои палаты и башенки, которые сегодня живописно лепятся друг подле друга. Эльтц — одновременно и единый архитектурный ансамбль, и яркая иллюстрация представления о большой семье, где все в сложных отношениях друг с другом и поэтому каждый сам по себе. Всего в замке около ста помещений, и в эпоху расцвета рода там проживало более 200 человек. Часть помещений можно посетить в рамках экскурсии, остальные по-прежнему служат резиденцией графу Карлу фон Эльтцу, полное перечисление титулов которого занимает две строчки убористого текста и содержит множество «фон» и «цу». Иногда сюда на каникулы приезжает его сын, который учится в университете и красит волосы в фиолетовый цвет. Фон Эльтц в тридцать четвертом поколении.

Осторожно: замок!

Неподалеку от Эльтца берет начало маршрут, который так и называется «Дорога замков». Он проходит по Рейну между Кобленцем и Франкфуртом. По правому берегу реки проложено шоссе, рядом с ним — железнодорожная линия. Лучше ехать по железной дороге , потому что вертеть головой в разные стороны, находясь за рулем, не рекомендуется. А такой соблазн, несомненно, возникнет: подобной концентрации замков на квадратный метр не найти ни в Германии, ни во всей остальной Европе. Некоторые из них вблизи оказываются просто руинами, другие — руинами полувосстановленными, многие закрыты для посещения, но само количество этих сооружений, их романтические силуэты на берегу живописного Рейна, окруженные виноградниками, — кстати, на одном из них был в свое время выведен сорт рислинг — все это производит впечатление. Разумеется, почти в каждом замке имеются фамильные привидения. О них охотно рассказывают на так называемых «рыцарских трапезах» — костюмированных обедах, которые часто предлагают замковые рестораны. Причем некоторые из этих историй произошли сравнительно недавно. Чуть ниже Кобленца, в месте впадения в Рейн реки Лан, на высокой скале стоит Ланэкк — очаровательный замок эпохи высокой готики. Помимо некого набора неподтвержденных легенд, в том числе предания о том, что здесь в 1312 году пали последние в Европе двенадцать тамплиеров, — к нему относится следующая кошмарная история.

А еще говорят, что у немцев нет чувства юмора — согласитесь, назвать два соседних замка на Рейне Катц (Кошка) и Маус (Мышка) довольно забавно. Изначально первый принадлежал влиятельным графам Катценельнбогенам, а второй — архиепископам Трирским

В 1851 году английская семья Дабб — пожилая пара и их дочь по имени Идилия — совершала путешествие по Рейну и остановилась в городке Ланштайн, в пяти километрах от замка, который в то время еще не был отреставрирован и представлял собой живописные руины. Семнадцатилетняя Идилия любила рисовать и вскоре после прибытия отправилась на прогулку по окрестностям в поисках тем для эскизов. Когда дочь вечером не вернулась домой, родители подняли тревогу и оповестили полицию. Все окрестности были обследованы, поиски продолжались много дней, но девушку так и не нашли. Одиннадцать лет спустя, в 1862 году, началась реставрация замка Ланэкк: заново стали возводить крепостные стены и восстанавливать обрушившиеся деревянные конструкции внутри башен. Каковы же были удивление и ужас рабочих, когда, соорудив строительные леса в одной из башен, они обнаружили на ее верхней площадке скелет девушки, а рядом — эскизы и дневник. Оказалось, что Идилия взобралась по ветхой деревянной лестнице наверх, чтобы полюбоваться пейзажем, после чего лестница обрушилась. Слезть по отвесной стене не представлялось возможным, на крики никто не отзывался. Бедная девушка была обречена на смерть от голода и жажды. Те несколько дней, которые Идилия провела в заключении на башне, она вела дневник, описывая свои мучения. Обычно гиды рассказывают посетителям эту историю в самом начале экскурсии — как предостережение для тех туристов, которые любят совать свой нос куда не следует.

Впрочем, не все замковые истории столь страшны: некоторые носят вполне забавный характер. Недалеко от городка Санкт-Гоарсхаузен, в излучине Рейна, друг напротив друга стоят два гордых замка — Катц и Маус, в переводе — «Кошка» и «Мышка». Последний был построен в середине XIV века на левом берегу Рейна графами фон Фалькенштейн и первоначально носил название Петерсэкк. Двадцать лет спустя напротив него, на правом берегу Рейна, построили замок. Изначально он назывался Нойкатценельнбоген, по фамилии его владельца графа фон Катценельнбогена. Народная молва быстро сократила непроизносимое название до Катц, а замок напротив был переименован в Маус — «Мышку». Сегодня Катц находится в частном владении и закрыт для посещения, а в Маусе открыт музей, здесь также разводят и обучают охотничьих птиц — соколов, ястребов, орлов.

Ежегодно в июле в замке Кальтенберг (около полусотни километров от Мюнхена) проводятся «рыцарские турниры» — современные игры по всем средневековым правилам. Патронирует эти красочные спектакли сам владелец — принц Люитпольд Баварский

Надо сказать, что у многочисленных немецких замков сегодня — самые разные применения. В берлинской крепости Шпандау с ее многометровыми бастионами сидели в заключении гитлеровские бонзы, осужденные на Нюрнбергском процессе, а сейчас там разместился центр детского творчества, и ее толстенные стены изрисованы мелом. Средневековая крепость Бауцен, южнее Дрездена, была известной в ГДР тюрьмой. В гессенском Вальдеке постройки XVI века, как и во многих других замках, наряду с музеем расположен отель. В нем — кровати с резными спинками, камин на полстены в обеденной зале и восхитительное чувство защищенности от всего на свете. В лубочном баварском Кальтенберге на озере Аммерзе устраивается крупнейший рыцарский турнир нашего времени: сюда отовсюду съезжаются любители Средневековья пощеголять костюмами. В других замках проходят экономические семинары и встречи на высшем уровне. А еще — соколиные охоты, как в Рабенштейне. Или турниры по гольфу, как в том же Вальдеке...

Вот и получается, что немецкие замки — это в самом деле большая книжка с картинками из немецкой истории. Причем далеко не только средневековой.

Татьяна Лаврова

Туризм — это не только поездки к морю и прогулки по замкам Луары или, в экстремальных случаях, путешествие в джунгли Амазонки. Оказывается, с экскурсией можно отправиться и на промышленные предприятия, причем не с практической целью, а исключительно ради развлечения.

Во многих развитых странах посещение почти любого производства — не проблема. Достаточно созвониться с сервисным центром, если такого нет, то с секретариатом либо, если производство совсем уж мелкое, поговорить с его хозяином, и вас за вполне умеренную плату, а то и вообще бесплатно, проведут по цехам или покажут корпоративный музей. И дело тут вовсе не в доходах от экскурсий. Современные предприниматели прекрасно понимают, что без такого «производственного туризма» им, в условиях современного рынка, выжить будет весьма сложно.

Памятники индустриальной эпохи

Туризм — относительно молодая отрасль хозяйства. Первые, еще совсем маленькие, туристические фирмы появились в Европе только в начале XVIII века. Британские, скажем, предлагали за весьма солидную плату провезти клиента, как правило юного аристократа, по самому знаменитому и престижному туристическому маршруту тех времен, носившему гордое название «Большой Тур» (Grand Tour). Начинался он в английском порту Дувр, проходил через Париж , где путешественнику давали уроки французского языка, танца и фехтования, Женеву , Флоренцию и Пизу, где его учили музыке и рисованию, Рим , Неаполь и Помпеи (с преподаванием курса истории цивилизации). Далее — через Берлин, Дрезден, Вену и Потсдам, где турист посещал естественнонаучные курсы крупнейших европейских университетов. Заканчивался тур в Голландии, где местные художники давали аристократу еще несколько уроков живописи. Стоил этот тур целое состояние, продолжался от нескольких месяцев до нескольких лет, но тем не менее пользовался среди обеспеченных людей бешеной популярностью. Считалось, что по нему должен был проехать каждый молодой человек, который хочет добиться в жизни серьезных успехов.

Со временем маршрутов путешествий становилось все больше, а стоимость их опускалась все ниже. С появлением железных дорог позволить себе «прокатиться по Европам» смогли уже не только аристократы, но и мелкие европейские буржуа. К середине прошлого века цены опустились настолько, что стать «культурным туристом» смог и простой представитель среднего класса.

К концу XX века в мире уже почти не осталось ни исторических, ни культурных мест, которыми можно было бы удивить рядовых обывателей. Вот тогда и возникла новая разновидность туризма, названная «туризмом промышленным». Первые организованные туры на промышленные объекты появились в начале 1980-х годов. Тогда, под влиянием итальянского историка искусств Эудженио Батистеса европейцы потянулись исследовать старые, заброшенные еще в 1950-х годах заводы, фабрики и шахты, называя их первыми памятниками индустриальной эпохи. Мода на заброшенные производства, кстати, сохраняется и по сию пору. Особенно на те, что связаны с какими-то историческими событиями. Так, на Украине пользуются большим успехом поездки на Чернобыльскую электростанцию. В программу тура стоимостью 320 гривен (1 600 рублей) кроме посещения самой ЧАЭС входит экскурсия по Припяти, Чернобылю, и даже заезд в село Куповатое, где местные самоселы кормят экскурсантов украинским борщом и салом. Правда, организаторы экскурсии утверждают, что и борщ, и сало изготовлены из привезенных продуктов.

Хотя отдельные предприятия уже давно водили по своим цехам экскурсии, особым успехом это начинание еще каких-то полстолетия назад не пользовалось. Компания Peugeot, например, пустила на свой завод в Сошо (Sochaux) первых туристов еще в 1930 году, а Kronenbourg открыла для них свои страсбургские пивоварни уже в конце 1940-х, однако экскурсанты несильно баловали эти объекты своим вниманием. Тогда они еще предпочитали виду станков и варочных котлов египетские пирамиды и турецкие мечети.

Перелом в туристическом и в предпринимательском сознании произошел совсем недавно, в самом конце прошлого века. Именно тогда большинство западных предприятий, независимо от размера, солидности и принадлежности, открыли свои проходные для простых граждан, а те обратили свое, в прямом смысле слова драгоценное, внимание на заводские и фабричные корпуса. И дело тут, как считают современные маркетологи, не столько в банальном любопытстве (со стороны туристов) и желании получить дополнительную прибыль (с противоположной стороны), сколько совершенно естественный ход развития цивилизации.

Впечатляющее производство

Объяснили этот неожиданный поворот теоретики новой ступени развития мировой экономики Джозеф Пейн и Джеймс Гилмор. В 1999 году они выпустили труд, в котором проанализировали три основные стадии развития экономики: сырьевую, товарную и экономику услуг, после чего пришли к выводу, что новой стадией должна стать «экономика впечатлений». Свою книгу они так и назвали — «Экономика впечатлений» (Experience economy).

Вкратце их теорию можно объяснить на примере высокотехнологичных производств. Сегодняшняя техническая мысль уже ушла настолько далеко, что обнаружить отличия, скажем, процессоров Intel от процессоров AMD рядовой пользователь, не вооруженный специальной аппаратурой, просто не в состоянии. Соответственно и маркетологам становится все сложнее объяснить покупателю, почему он должен купить дорогой Intel, а не более дешевый AMD. Естественный выход — наладить с потребителем крепкую дружбу. А для этого его, потребителя, вначале следует пригласить в гости. Пусть придет, посмотрит, как на заводе выращиваются кристаллы, как из них режут пластины, и как потом из этих пластин создаются каменные сердца домашних компьютеров. Глядишь, посетитель и проникнется любовью к компании и к ее продукции. И отныне будет покупать только ее уже хотя бы потому, что она для него стала как бы роднее. Тем более что теперь он сможет сказать своим друзьям: «У меня в компе Intel стоит. Был я на их заводе, видел, как там процессоры клепают. Сильная вещь, скажу я вам».

Похожая ситуация происходит и на автомобильном рынке, и на рынке бытовых приборов, и на всех остальных, включая рынки продовольствия и медикаментов. Ведь совершенно ясно, что при прочих равных условиях покупатель в супермаркете из двадцати производителей молока выберет того, по молочной фабрике которого его водили два часа и показывали, как у них все чисто, приятно, стерильно и экологически безопасно. А потом даже, может, дали собственноручно подоить корову, провести процесс пастеризации, упаковать полученное молоко и забрать его домой в качестве сувенира. Тот же Джозеф Пейн недавно сказал в интервью: «...посещение завода — интересный опыт для людей, которые не работают на заводах и никогда на них не были. Им любопытно посмотреть, как производятся любимые товары».

Это что касается крупных и средних производителей. Для мелких же «производственный туризм» зачастую превращается из просто маркетингово-рекламного инструмента в способ выживания. На Мальте, например (да и во многих других традиционных туристических местах), в «деревне мастеров» турист может зайти в любую мелкую мастерскую, где он увидит, как стеклодув выдувает красивый разноцветный пузырек, гончар лепит горшок, а сапожник изготавливает незамысловатую крестьянскую обувь. После такого увлекательного шоу не купить эти пузырек, горшок и ботинки — совесть не позволяет. Это при том, что просто в магазине тот же турист не обратил бы на них никакого внимания.

Посторонним вход разрешен

Когда маркетологи концерна Volkswagen просчитывали перспективы вывода на рынок модели Phaeton (стоимостью свыше 100 000 долларов), они прекрасно понимали, насколько сложно будет пробиться «народному автомобилю» в премиальный сегмент авторынка. И основная ставка была сделана как раз на «индустрию впечатлений». Специально под новый автомобиль в Дрездене, в стороне от основных производств компании в Вольфсбурге, зато рядом с хорошими аэропортами и отелями, был выстроен новый сборочный завод. Строительство обошлось фирме больше чем в четверть миллиарда долларов. Завод получил название «Стеклянная мануфактура». Тут и вправду все прозрачно: почти все стены, как основные, так и внутренние, — из стекла. Из него сделаны даже технологические лифты, на которых со складов доставляют в сборочный цех необходимые детали. За процессом производства автомобиля можно наблюдать прямо с улицы. Хотя удобнее это делать изнутри, тем более что внутрь пускают всех желающих. Абсолютно бесплатно. А уж если вы изъявили желание купить Phaeton, фирма оплатит вам поездку в Дюссельдорф из любой части света. Приехав на завод, вы сможете не просто посмотреть на то, как собираются эти дорогие авто, но и заказать себе именно такой, какой пожелаете. Для этого в «общественном центре» завода оборудован гигантский сенсорный монитор, на котором заказчик определяет желаемую комплектацию автомобиля. Затем его ведут по конвейеру, и он воочию наблюдает за рождением своего будущего авто. А чуть позже в том же «общественном центре» новорожденную машину в торжественной обстановке передают счастливому владельцу, который становится еще и немножечко ее родителем.

Ко многим участкам сборочного конвейера «Форда» даже нельзя близко подходить — остается только наблюдать со стороны

Так же запросто можно пройти на новый, возведенный в Лейпциге два года назад завод BMW. Руководство концерна полагает, что основной особенностью этого напоминающего оскаленный профиль добермана здания, построенного по проекту британского архитектора иранского происхождения Захи Хадид, обладательницы самой престижной архитектурной премии (Притцкеровской), является даже не ультрамодный дизайн, а отсутствие турникетов на входе. Любой желающий, а таких здесь набирается более сотни в день, может зайти внутрь, побродить по цехам, наблюдая, как 500 огромных роботов собирают автомобили, и даже пообедать в рабочей столовой, в то время как над его головой будут проплывать разукрашенные неоновой подсветкой корпуса будущих машин.

Производители Ford сделали основную ставку на богатую историю своей фирмы. В специально созданном в Детройте «Красном Центре Форда» (Ford Rouge Centre) посетителей сначала на специальных автобусах возят по местам, где более столетия назад жил и работал основатель компании Генри Форд. Затем, в Rare Historic Viewing, им рассказывают обо всех взлетах и падениях, которые пережила компания. Далее в специальной Виртуальной Студии досконально объясняют весь сложный процесс производства современного американского автомобиля. После чего все дружно поднимаются на 80-метровую смотровую площадку, откуда обозревают «владения Ford’а». И только в конце программы экскурсантов отводят в сборочный цех, где у них на глазах собирают настоящий Ford F-150. Правда, все это уже не бесплатно. Цена билета, в зависимости от возраста, от 10 до 14 долларов.

Но абсолютное большинство автомобильных производителей все-таки с посетителей денег не берут. И не только пускают к себе на территорию, но и стараются по максимуму развлечь, ублажить и влюбить в свой бренд. Для чего пускаются во все тяжкие. Одна из ведущих в мире компаний по производству строительной техники, американская корпорация Case (штат Висконсин), не просто показывает процесс сборки экскаваторов и бульдозеров, но даже вывозит гостей на специальный полигон со сложным именем Case Construction’s Tomahawk Experience Centre, где взрослые уже дяди и тети могут вспомнить детство и поиграть в гигантской песочнице, используя в качестве лопаток и совков те же бульдозеры и экскаваторы. Как большие, так и маленькие, как колесные, так и гусеничные.

Заклепки на корпусе Boeing 747 до сих пор ставят вручную 

На сайте www.visite-entreprise.com можно найти координаты около 1800 только французских предприятий, с нетерпением ждущих гостей. Причем две трети из них приглашают к себе туристов совершенно бесплатно, остальные просят за экскурсию символические суммы в 5—10—15, максимум 30 евро. В случае посещения виноделен, кондитерских и прочих пищевых заведений эти суммы в основном идут на дегустации. Не все из этих предприятий могут похвастать современной технической оснащенностью, но это не беда. Знающие люди утверждают, что, например, бродить пешком по уставленным огромными бочками винным подвалам Pommery Champagne значительно интереснее, чем ездить в вагончиках по погребам расположенной неподалеку Normandin-Mercier. Хотя цена в обоих случаях одинаковая — от 3 до 28 евро в зависимости от числа дегустаций.

Большой популярностью пользуются туры на игрушечные фабрики. Американская компания American Girl, один из лидеров мирового кукольного производства, открыла у себя на родине целых три производственных музея-дворца: в Чикаго, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Кроме ознакомления с процессом производства кукол здесь можно посетить театральное шоу (30 долларов), пообедать (20 долларов) и даже отвести свою любимую куклу в парикмахерский салон, где ей сделают модную стрижку или завивку.

Казалось бы, какая реклама нужна таким монстрам, как Boeing, Airbus или ракетно-космическим корпорациям вроде Northrop Grumman? Однако и они открывают свои двери практически для каждого, демонстрируя всему миру свою открытость, безопасность и мирную направленность. Стоимость экскурсий по их объектам не превышает 100 долларов, что с лихвой окупается массой аттракционов, включаемых в программу. Посетители «летают» на настоящих авиационных и космических тренажерах, своими руками собирают действующие маленькие самолеты, сидят в креслах пилотов и даже обедают в «космических столовых» тем, что Бог обычно посылает исключительно обитателям МКС. Понятно, что доход от туристов для концернов со многомиллиардными оборотами и заработком-то не назовешь, но ведь лояльность простых людей к компаниям в нашем мире дорогого стоит.

Пиво, водка, далее — нигде

Зато наши предприятия, за редкими исключениями, совсем не торопятся пускать на свои территории туристов. И вовсе не потому, что показать нечего. Просто вот не торопятся, и все, без объяснений. Количество действующих российских промышленных объектов, на которые промышленный турист может попасть официально, не боясь быть отловленным зоркой охраной, можно пересчитать по пальцам. И почти все они относятся к пищевым предприятиям.

Первым пустил к себе экскурсантов московский пивзавод «Очаково». Причем изначально экскурсии были исключительно виртуальными. В 2000 году, когда российские пивовары, стремясь как-то улучшить свой слабоалкогольный имидж, проводили акцию «Пиво — это не секретно», администрация комбината распорядилась установить в цехах веб-камеры, посредством которых каждый подключенный к Интернету желающий мог воочию наблюдать, как именно делается пиво и что именно заливается в варочные котлы. А в сентябре 2004 года руководство и вообще осмелело до того, что пустило в цеха экскурсантов. Сегодня попасть на завод достаточно просто: нужно только заполнить на его сайте специальную заявку или созвониться с пиар-службой комбината, и ворота предприятия будут для вас открыты. Мало того, к вам приставят экскурсовода, а после экскурсии проведут в специальный музей пива, где вы сможете не только осмотреть экспонаты, но и заняться дегустацией. Руководство комбината утверждает, что все эти экскурсии проводятся в исключительно имиджевых целях. «Раньше мы размещали рекламу, где показывали производство, но люди ей не верят, — заявил журналистам начальник отдела маркетинга компании Алексей Фролов. — У нас ведь, например, каждые 20 минут моют зал. Но люди ни за что не поверят, пока сами в этом не убедятся».

Сейчас по очаковским цехам в месяц проходит до тысячи человек. У петербургской «Балтики» этот показатель в два раза выше: в год здесь принимают до 25 тысяч экскурсантов. Да и сам завод более приспособлен для экскурсий. Для них здесь обустроен специальный стеклянный коридор, проходящий по всему производству под самым потолком, дабы не мешать рабочим. Конечно, идя по нему, промышленный турист уже не сможет собственноручно потрогать блестящую медь котла, но зато он лишается возможности и в сусло плюнуть, так что экскурсанты, среди которых любителей пива вовсе не мало, встречают эту меру предосторожности с пониманием. На завершающем этапе экскурсия перемещается на склад готовой продукции, по площади втрое превышающий футбольное поле. А заканчивается путешествие по комбинату на заводской конюшне. Только не подумайте, что на современной фабрике используют конские силы. Лошадей здесь содержат исключительно в рекламных целях: на различных пивных фестивалях и городских праздниках эти благородные четвероногие катают по улицам Санкт-Петербурга пивные бочки с лейблом компании-кормильца.

Туристы, предпочитающие более крепкие напитки, могут посетить еще два объекта развитого российского промышленного туризма: заводы подмосковной компании «ОСТ-Алко», более известной в России как «Черноголовка», и флагмана отечественного вино-водкоделия — московский завод «Кристалл». Если первый подкупает своими передовыми технологиями и полностью автоматизированными линиями, то второй упирает больше на богатую историю.

Главный козырь, которым хвастает администрация «ОСТ-Алко» — уникальная вода. Ее берут с Касимовского водного горизонта из трех скважин, две из которых пробурены на глубину 105 метров, а одна — на все 170. Из этого горизонта берет свое начало святой источник преподобного Сергия Радонежского. Само собой разумеется, скважины — один из основных объектов экскурсии, с них она и начинается. После чего экскурсанты проходят вдоль автоматизированной линии, на которой артезианская вода превращается в бутылированную водку. Далее туристы плавно перетекают в дегустационный зал. Как и в винных подвалах Франции, цена на билет зависит здесь от масштабов предстоящей дегустации. Те, кто после нее еще способен держаться на ногах (на дегустации в числе прочего предлагают и чистый спирт), едут в Ногинск, в музей «Русское застолье», в котором представлена огромная коллекция бутылок (в основном шустовской продукции) и прочих, имеющих отношение к водке аксессуаров.

Но у «Кристалла» музей все-таки побогаче. 45 000 экспонатов его хранитель Александр Никишин собирал по всей России 15 лет. Да и экскурсия получается длиннее. «Кристалл» — это вам не черноголовкинский «новодел», которому совсем недавно исполнилось десять лет. Здешним корпусам — более столетия. За раз обойти все 15 цехов завода просто не представляется возможным, поэтому желающим пройтись по производству сначала предлагается самим выбрать наиболее интересный маршрут. Попасть на «Кристалл» уже не так просто и не так дешево. Для того чтобы проникнуть на предприятие, надо найти группу единомышленников в количестве от 10 человек и в возрасте от 21 года, написать коллективную заявку, договориться с администрацией и заплатить по 30 евро за душу экскурсанта. Причем 30 евро — это минимум. Хотите дегустацию побогаче — платите денег побольше.

Студенты на экскурсии по кондитерской фабрике «Рот Фронт»

Еще сложнее попасть на кондитерские фабрики. Если очень постараться, то в Москве можно посетить три: «Красный Октябрь» (бывшее «Товарищество «Эйнем»»), «Бабаевскую» (бывшее «Товарищество А.И. Абрикосова Сыновей») и «Рот Фронт». Сложнее всего попасть на последнюю. Почему-то администрация «Рот Фронта» решается допускать к себе только школьников, а записаться на экскурсию можно только в августе, да и то всего в течение нескольких дней, которые еще надо узнать. Известно лишь, что заветные дни располагаются обычно в середине месяца. Однако сложности, которыми сопровождается подготовка к экскурсии, вполне компенсируются ее интересностью. Во-первых, все три комбината имеют богатейшую историю и очень даже солидные музеи. Во-вторых, во время экскурсии можно есть все, что пробегает мимо по конвейеру. Количество съедаемого никем и ничем не регламентируется. Кроме того, по завершении на «Бабаевском» и на «Рот Фронте» экскурсантам выдают наборы сладких подарков, а для тех, кто посетил «Красный Октябрь», устраивают чайный стол.

Еще один пищевой гигант, который могут посетить как москвичи, так и гости столицы, — Микояновский мясоперерабатывающий завод. Здесь система похожа на экскурсии по «Балтике» — в новом, построенном три года назад и напичканном самой наисовременнейшей аппаратурой здании проложен стеклянный коридор, проходя по которому посетители могут ознакомиться со всеми стадиями превращения мороженой говяжьей или свиной полутуши в ароматную колбасу.

Конечно, это еще не все. Если постараться, можно попасть на фабрики Гжели, Палеха, Хохломы и Жостово, на Высоковский завод елочных игрушек, можно пройти по цехам компании «Красногорсклексредства», куда желающих возят на специальном автобусе от метро «Тушинская». Можно позвонить в Центр управления полетами, что в подмосковном Королеве, и тоже договориться об экскурсии, включающей посещения главного зала управления МКС, просмотр видеофильма и даже, если повезет, присутствие на сеансе связи с космонавтами. Интересно?

Валерий Чумаков

Концепция Февральской и Октябрьской революций возникла в сталинские времена. Две революции за один год — такого в мировой истории еще не бывало… Но, возможно, не было и на сей раз? Может быть, в 1917 году произошла одна, а не две революции, и закончилась она даже не в октябре, а еще позже? Ведь после 25 октября продолжались столь же бурные и противоречивые события: попытки переворотов и справа, и слева, борьба за самые разные, иногда прямо противоположные идеи и ценности.

В первый год после октября 1917-го Лев Троцкий стремительно превращается в того персонажа, которого запомнила история. Неистовый оратор носится по городам, речь его гремит на фронтах, на переговорах с немцами о мире, на многолюдных митингах (в данном случае — у кремлевской стены в Москве)

Самой масштабной репетицией будущего переворота стало кровавое июльское восстание в Петрограде. Более десяти тысяч кронштадтских матросов — команды сорока судов — попытались опрокинуть Временное правительство и передать все полномочия Советам. Попытка закончилась крупным политическим поражением большевиков, а предъявленное Ленину обвинение в шпионаже в пользу Германии не добавило ни всей РСДРП(б), ни ее лидеру популярности…

Июльское восстание вспыхнуло стихийно, но и в октябре организованности оказалось немногим больше. Лишь позже, после смерти Ленина, начались работы по созданию еще одного мифа — о его абсолютной прозорливости, жестком контроле над октябрьскими событиями и руководящей роли в них. Почетное второе место в этом пантеоне занял, естественно, Сталин, в реальности игравший в 1917 году роль весьма скромную, но постепенно «ставший» разработчиком всех деталей восстания в Петрограде. Троцкий, который на самом деле возглавлял тогда могущественный Петросовет, поначалу тоже не оставался в стороне. С характерным для него безапелляционным самолюбованием он расписал свою героическую роль в перевороте и… получил коллективный отпор от прочих большевистских лидеров. А в 1930-е годы Троцкого и вовсе объявили главным врагом народа, пролетариата и революции, официальная версия которой оттого приобрела очертания совсем фантастические…

Предвыборные хлопоты, или Ленин, переодетый Дзержинским

Большевики, вообще-то, активно готовились к законным выборам в Учредительное собрание. В октябре приближение этого события как раз стало ощущаться повсеместно, и предвыборные кампании разных сил достигли апогея. Все партии устремились в забег с высоко поднятыми красными знаменами — другие цвета шансов на поддержку уже не имели. С размахом, в явном расчете на абсолютный, оглушительный успех работали эсеры. Образцовой организацией дела отличились кадеты. Матерые интеллигенты, они играли по всем правилам: глубоко изучали баланс общественных чаяний, готовили агитаторов и агитационные материалы, что называется — «работали с населением». На этом фоне большевики смотрелись неярко: не хватало грамотных ораторов, талантливых художников-оформителей, не говоря уже об «административном ресурсе». Зато ленинцы применили ход, верный стратегически: сосредоточились на нескольких ключевых и заведомо привлекательных идеях. Например, демагогически упирали на то, что они — единственная крупная партия, не участвовавшая в шутовских мыльных пузырях — правительственных коалициях последних месяцев. Плюс им вполне доставало решимости чуть что использовать жесткие силовые средства. Скажем, в самом начале работы Предпарламента (так Керенский назвал собранный им 7 октября (по старому стилю) Временный совет Российской республики, которому предстояло вести законодательную работу до созыва Учредиловки) большевистская фракция во главе с Троцким в полном составе удалилась с заседания, тем самым практически сорвав деятельность нового органа.

Ленин, самая авторитетная и влиятельная фигура в партии, в те дни, вопреки позднейшей легенде, еще вообще не подключился к организации переворота. С июля Ильич скрывался от «ищеек Керенского», так как был в розыске по обвинению в шпионаже в пользу Германии. Конечно, ищейки, если таковые существовали в природе, работали плохо, ведь царских полицейских Временное правительство не жаловало, законно подозревая их в контрреволюционных настроениях, а «своих», проверенных, у молодой российской демократии не имелось.

Сперва будущий вождь «отдохнул» в Разливе, затем переселился в квартиру некоей Маргариты Фофановой на окраине Петрограда. Гулять выходил редко. Однажды нарвался на патруль, но был благополучно отпущен. Решил вернуться кружным путем, заблудился, попал на заболоченный пустырь и просидел там до утра.

Тем временем уже преимущественно большевистский Петросовет вступил в решительный конфликт с эсероменьшевистским Центральным исполнительным комитетом, избранным еще летом на I Всероссийском съезде Советов. Ультракрасные питерцы очень рассчитывали на II съезд для изменения состава последнего ЦИКа. А недостаточно радикальные ЦИК-овцы, естественно, медлили: назначили этот съезд сначала на 20 октября, потом перенесли на 25-е…

Фальшивый паспорт Ленина на имя рабочего Иванова

Вот тут-то Ильич ввязался наконец в драку, и сразу — в самую гущу. Через своих агентов он принялся безостановочно призывать соратников не ждать съезда. 10 октября на квартире меньшевика Николая Суханова в тайне от хозяина квартиры состоялось заседание большевистского ЦК. Ленин явился в парике, но без фирменной бородки и, как вспоминала Александра Колонтай, походил на лютеранского пастора. Мнения сразу разделились, но сторонников Ленина оказалось значительно больше; многие умеренные члены ЦК отсутствовали. В итоге постановили поднимать восстание в ближайшее время, но как именно — не договорились. Вообще, собравшиеся были так утомлены и возбуждены только что подписанным ими историческим «приговором», что половина из них свалилась спать прямо там же, на квартире. Ильичу места уже не нашлось. Тогда он надел пальто Дзержинского и отправился искать ночлег. Зашел в каморку к знакомому рабочему и заснул на полу, положив под голову книги…

В то время в столице было расквартировано 150 тысяч солдат и в пригородах — еще 90 тысяч. Гарнизоном, организованной сплоченной силой их уже не приходилось называть, разложение дисциплины красной пропагандой достигло критической точки. Кроме того, мятежники, конечно, рассчитывали на рабочих активистов и матросов, которых, правда, пока что мало стеклось в город. Впрочем, желания восставать вся эта забродившая масса изначально не испытывала. Зачем? Все самые радикальные лозунги воплощались в жизнь без всякого насилия. Но вскоре исполнительная власть имела неосторожность слегка потревожить, начать «прощупывать» главных героев революции. Скажем — неслыханное дело — городская дума ввела для солдат плату за проезд в трамвае 5 копеек (остальные платили по 20 и покорно ждали очереди, если в подъезжавший трамвай вваливалась очередная компания бывших защитников Отечества). Конечно, Петросовет сразу денонсировал это «возмутительное решение». Затем уже правительство осмелело настолько, что поставило вопрос об отправке Петроградского гарнизона на фронт. В Совете опять-таки родилась мысль получше: столичные войска сражаться не пойдут, а станут без всякого контроля, «под собственным командованием» готовиться к обороне Петрограда от немцев. В развитие этой идеи 12 октября Исполком Петросовета учредил при себе Военно-революционный комитет, который и получил всю полноту власти в городе и губернии. Формально — действительно для обороны от наступающего врага, на самом деле — для захвата власти. Во главе ВРК стал Лев Троцкий. В те же дни по мере подготовки восстания определились его ключевые фигуры: за Троцким общее руководство, Свердлов займется мерами по саботажу и блокированию правительственных приказов, Дзержинский отвечает за почту и телеграф, Андрей Бубнов — за вокзалы.

Тем временем параллельно преспокойно шла предвыборная агитация: в цирке «Модерн» ежедневно выступали большевистские лидеры. Это была самая забойная предвыборная кампания с угрозами на днях свернуть шею правительству. Отпора большевики практически не встречали — даже кадетская пресса ограничивалась какими-то шаманскими заклинаниями: да, они, мол, неизбежно выступят, но будут сметены, и сама большевистская идея после этого окончательно обанкротится. Кадетам вторил Горький, будущий «первый пролетарский писатель», призывая помнить о «моральном значении» и «культурном смысле» Февральской революции и не затевать новых волнений.

16 октября Ильич добился окончательного решения партийного ЦК о том, чтобы начать восстание непременно до II съезда Советов. Подавляющее большинство опять поддержало его, только Лев Каменев и Григорий Зиновьев полагали, что это — излишне. Власть и так перейдет к большевикам — только чуть позже и мирным путем, на съезде. Стоит ли рисковать?.. Но дело было сделано. Когда будущий «вождь мирового пролетариата» вышел на улицу, ветер сорвал с его головы кепку и парик. Хозяин подобрал их из лужи и натянул на голову, не замечая стекающих струй. Его «мысли были всецело заняты судьбой революции», — разъясняет поведение Ленина официальное сталинское издание. А выступление Каменева и Зиновьева в газете Горького «Новая жизнь» кремлевский горец впоследствии заклеймил как гнусное предательство, хотя они лишь отвечали на широко обсуждавшуюся в большевистской печати тему. Да и Ленин публично ответил Каменеву и Зиновьеву в «Письме товарищам» — мол, можно либо смиренно ждать Учредительного собрания и сдачи города немцам, либо немедленно выступить и победить. При этом ленинская программа восстания не предполагала ничего, кроме обещаний земли и мира. «Главное ввязаться в бой, а там будет видно!» — этот наполеоновский тезис Ленин переиначил минимально: «Возьмем власть, а дальше разберемся». Никакого серьезного сопротивления со стороны Временного правительства он не предполагал.

Петроград, 24—26 октября 1917 года,

хроника событий

24 октября

Ночь на 24 октября — Постановление Временного правительства о закрытии большевистских газет

05.00 — Большевистские газеты закрыты. Через несколько часов они возвращаются под контроль большевиков

16.00 — Юнкера разводят петроградские мосты и берут их под охрану

17.00 — Матросы занимают Главный телеграф и Петроградское телеграфное агентство

18.00 — Юнкера отбивают телеграф. Смольный отрезан от телефона. В Петроград прибывают матросы из Кронштадта

19.00 — Большинство мостов взято под контроль солдатами и матросами Поздно вечером Ленин уходит в Смольный 25 октября

01.25 — Восставшие занимают Главный почтамт

02.00 — Заняты Николаевский (Московский) вокзал и Центральная электростанция

03.30 — Крейсер «Аврора» встает у Николаевского моста рядом с Зимним дворцом

06.00 — Матросы занимают Государственный банк и закрывают редакции центральных газет

07.00 — Занята Центральная телефонная станция

10.00 — В печать направлено обращение ВРК «К гражданам России!», провозглашающее Временное правительство низложенным. Керенский уезжает на фронт

13.00 — Занят Мариинский дворец, Предпарламент распущен

18.00 — Стягивание сил восставших к Зимнему дворцу

19.00 — Ультиматум Временному правительству

21.40 — Выстрелы из Петропавловской крепости и с «Авроры». Первые столкновения у Зимнего дворца

22.40 — Открытие II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов в Смольном

23.00 — Первые группы восставших проникли в Зимний дворец 26 октября

02.10 — Арест членов Временного правительства

05.00 — Съезд Советов принимает воззвание к стране «Вся власть Советам!»

Враги народа образца 1917 года

Советы многих губерний Центральной России и даже некоторые городские думы осенью 1917-го уже вполне поддерживали большевиков. Что уж и говорить о Петрограде — созванный в те дни в Смольном северный областной съезд Советов прямо потребовал взятия власти. Делегаты-фронтовики вдобавок предъявили ультиматум всем властям — в течение месяца любой ценой заключить перемирие с немцами. Дальше — больше: представитель Латвии предложил в распоряжение ВРК сорок тысяч латышских стрелков. 21 октября на совещании представителей Петроградского гарнизона большинство делегатов высказывается за непосредственное подчинение Петросовету. Весь гарнизон и вправду — хоть и вяло — перешел на сторону большевиков, о чем, правда, пока не догадывалось его командование. Но ночью тех же суток делегация явилась к командующему столичным военным округом Полковникову и потребовала подчинения. Тот отказал, а на следующее утро дал интервью сразу нескольким газетам: если бы решение, мол, исходило от съезда Советов, а не от одного только Петросовета — он бы взял под козырек. Троцкий на это только поддал жару: ВРК разослал телефонограмму с призывом к гарнизону не выполнять приказы начальства. Так дело постепенно сползло к открытому мятежу.

На следующий день, в субботу 22-го, в городе царили полная тишина и покой. Дерзкий антиправительственный призыв, казалось, не привел ни к каким последствиям. Казаки на гарнизонном совещании невинно интересовались: не будет ли 23-го, в воскресенье, восстания, а то они собирались пойти на крестный ход… Мельком заглянувший к ним Троцкий успокоил: нет, не завтра. Вместо этого назавтра состоялось очередное гарнизонное собрание в Народном доме на Кронверкском проспекте, где по призыву Троцкого была принесена торжественная клятва верности Петросовету. В какой по счету раз за последние месяцы, никто уже не сосчитал бы…

И только в этот же день министр-президент Временного правительства, Верховный главнокомандующий российскими войсками Александр Федорович Керенский, казалось, очнулся от глубокого оцепенения (было, конечно, уже поздно). Во всяком случае, он наконец хоть озаботился охраной правительственной резиденции — Зимнего дворца. Юнкера Николаевского инженерного и Михайловского училищ в сопровождении знаменитого женского ударного «батальона смерти» заступили на дежурство. Батальон самокатчиков был вызван в город, но, запросив Смольный о цели вызова, был успокоен и остался в своем расположении.

Броневик «Илья Муромец» перед Смольным. Ноябрь 1917 года

23 октября в Петропавловской крепости появились большевистские представители. Комендант выдворил их, но этим дело, конечно, не кончилось. Встал вопрос: напасть или пообщаться с гарнизоном? Второе средство было куда как вернее. Для переговоров прибыл Троцкий, выступил на наскоро собранном митинге и полностью подчинил себе волю солдат (человек этот был величайшим оратором — этого у него не отнимешь). Крепость перешла на сторону большевиков вместе с арсеналом в сто тысяч винтовок… Наконец, в Смольном в эти часы шел своеобразный митинг нон-стоп, на котором ведущие «менеджеры» проекта «Восстание» вели «презентацию» для всех заинтересованных лиц. Вообще, Смольный в те дни был заполнен толпами лихорадочно снующих туда-сюда вооруженных мужчин, и трудно было поверить, что здание, выстроенное еще в 1808 году самим Кваренги, благородные девицы, чей Институт находился здесь, покинули лишь пару месяцев назад. Только 4 августа 1917-го сюда переехал из Таврического дворца Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Дело было обставлено вполне официально, и поначалу ни о каком «самозахвате» дома большевиками речи не шло. Но они освоились в Смольном стремительно, закрепив за собой несколько помещений, в которых размещался партийный комитет, а 7 октября еще и устроили тут свою общегородскую конференцию. Все это происходило в основном на третьем этаже здания, откуда в «час Х» и велось руководство восстанием.

Что же оставалось уже явно утомленному и уступившему врагам несколько важнейших темпов Керенскому, кроме как отправлять в части от имени правительства абстрактные призывы к верности Февралю и приказы исполнять распоряжения комиссаров ЦИК? Кое-что предпринять он пытался — вечером 23-го министры наконец приняли два знаменательных решения: о передаче земли для раздела между крестьянами земельным комитетам и о командировании министра иностранных дел Терещенко в Париж — предложить союзникам немедленно заключить перемирие с Германией (те бы все равно не согласились!). Военный министр Верховский, совершенно удрученный собственным докладом о состоянии войск, на том же заседании подал в отставку и отправился поправлять здоровье на Валаам.

Глава правительства заметался — сперва он потребовал отстранения или предания военному суду «незаконных» комиссаров. Ранним утром 24 октября несколько юнкеров явились в редакции большевистских газет «Рабочий путь» и «Солдат» и объявили их закрытыми. Издатели искренне удивились: они были совершенно уверены, что власть в столице уже несколько дней находится в руках Петросовета.

ВРК опять-таки реагировал моментально: в городе контрреволюция! «Заговорщики» и «враги народа» угрожают Смольному! Постановление, опубликованное 24 октября, призвало оградить Совет и гарнизон от контрреволюционных посягательств. Посланные отряды тут же отбили редакции назад, а толпы солдат стали стягиваться к Смольному.

Ход Керенского — он отдает приказ развести мосты, и это исполняется. Тут сонная, обывательская часть столицы поняла: что-то действительно происходит. Восстание сошло с газетных полос на городские мостовые.

К мостам, по заведенной схеме, отправляются большевистские патрули. Там завязываются потасовки и перебранки, хотя стрельбу никто пока не открывает. В зависимости от случайного перевеса в том или ином случае побеждает та или иная сторона — мосты в тот день по нескольку раз сводятся и разводятся. А самой активной силой в городе стали не юнкера, не рабочие и не солдаты — уличные грабители, которые взяли власть раньше большевиков.

Узнав о начавшихся серьезных столкновениях, Керенский с толпой адъютантов бросается за поддержкой в Предпарламент. Его, как всегда, зажигательная речь об опасности, какую для Отечества и революции представляют большевики, приводит депутатов в экстатическое состояние, но… соответствующую резолюцию составить так и не удается. Даже после долгого совещания фракций — уж слишком запутанны обиды и противоречия между самими депутатами. Более того, Предпарламент придумал «отличный» выход из положения: он потребовал отставки правительства и формирования нового, способного удовлетворить «насущные потребности страны» (полное совпадение с требованиями, уже начертанными на знаменах большевистского восстания!). Ну, а пока пусть Керенский с коллегами остаются на своих местах — более того, будет хорошо, если и новое правительство сформирует он. Очевидно, членам Предпарламента накануне выборов в Учредиловку очень хотелось прослыть неподкупными демократами. Слегка поломавшись для виду, Керенский великодушно согласился остаться «у власти» и продолжить борьбу против «врагов революции».

А «враги» все действуют и действуют — потихоньку. На ночных улицах снова спокойно. Правда, 12 матросов во главе с каким-то комиссаром захватили телеграфное агентство, но Смольный в ответ на запросы продолжает категорически отрицать начало каких бы то ни было беспорядков. Впрочем (хоть это не имеет особого значения), теперь министр-президент наконец-то больше не верит большевикам. Юнкера на броневике отбили телеграф, а верная правительству телефонная станция отрезала большевистский штаб от связи — серьезный удар по организационному центру восстания. Керенский «по горячим следам и уликам» потребовал от собственного правительства санкции на арест всего ВРК, но министр юстиции Малянтович… отверг это требование за недостатком оснований! В самом деле, Комитет ведь пока ничего не сделал — не признался в мятеже, не арестовал министров…

А Петросовет уже лихорадило: раздавались распоряжения, отправлялись во все концы города — за отсутствием телефона теперь это обеспечивали курьеры. Машина переворота работала на полных оборотах, и даже организаторы не в силах были бы остановить ее, если б даже захотели. Характерный признак такого положения — элементы анархии, которые, словно искры от раскрученного маховика, всегда летят в фарватере мятежей. Например, стоявший у Николаевского моста крейсер «Аврора» вышел из чьего-либо повиновения и по «собственной инициативе» пригрозил обстрелять Зимний дворец. Честь дать знаменитый залп и тем самым войти в историю именно «Авроре», кстати, досталась довольно случайно. Дело в том, что еще в последние месяцы царской власти, в самом конце 1916 года, крейсер, активно воевавший с немцами в составе Балтийского флота, получил сильные повреждения и ушел для ремонта в Петроград. Тут его застали февральские события, при которых не обошлось без беспорядков, капитан Никольский был убит, а команда проголосовала на митинге «за демократическую республику». Вообще, команда крейсера, судя по всему, отличалась буйством и склонностью поддаваться агитации — к октябрю 1917-го подавляющая ее часть в одночасье переметнулась к большевикам. Вдобавок, Центральный комитет Балтфлота принял решение оставить корабль — единственно только его — в Петрограде «для поддержки» Петросовета и революции вообще. Остальные ушли в море, так что больше палить вхолостую по Зимнему было просто некому. Правда, в 20-х числах октября самовольно в Неву вошли четыре миноносца с агрессивно настроенными командами на борту. Тут же из Гельсингфорса (Хельсинки) посуху отправились в Петроград 1800 хорошо вооруженных и решительно настроенных матросов. Вызываемые правительством силы, наоборот, отказывались выступить и провозглашали нейтралитет...

В конце концов такое деморализующее соотношение сил подействовало на правительственную сторону: в ночь на 25 октября караулы юнкеров без сопротивления сдали посланцам Советов караульные посты у вокзалов, мостов, телеграфа, телефона, почтамта и электростанции. Даже у Зимнего к утру их не оказалось… А вот телефонная связь по большевистскому недосмотру во дворце действовала вплоть до ареста правительства! Телефонистки городской станции — те самые легендарные «барышни», несмотря на угрозы вооруженных матросов, продолжали соединять Зимний с остальной страной. Да только звонить было уже некому…

…Ближе к полуночи министры получили вызов на экстренное заседание правительства и съехались в Зимний с разных концов города совершенно беспрепятственно. Керенский сразу огорошил их неожиданным заявлением: он едет на фронт собирать верные части, и на машине американского посольства покинул собрание, оставляя после своего ухода «гоголевскую немую сцену». Верховный главнокомандующий беспрепятственно и совершенно открыто преодолел все большевистские караулы. Его узнавали и иногда даже приветствовали, так что история с переодеванием в женское платье — не более чем анекдот. Возник он, конечно, благодаря общей слабости, какую Керенский питал к маскараду, — слабости, всем известной.

Никаких указаний от своего председателя министры не получили, связь с пресловутыми «верными частями» у них тоже отсутствовала. Делать нечего — решили ждать победоносного возвращения Александра Федоровича, а пока организовать оборону дворца. Исполняющий обязанности военного министра генерал Маниковский, между прочим, категорически отказался взять на себя эту обязанность, так что временным диктатором Зимнего, Петрограда и всей России провозгласили министра государственного призрения (как теперь бы сказали, социальной сферы) Николая Кишкина. Он проявил необычную распорядительность, но все, что смог сделать — это собрать во дворце несколько сот юнкеров (женщины тоже оставались пока тут). На противоположной стороне Невы в это время высаживались «роковые» для правительства морячки.

В октябре 1917-го Зимний охраняли юнкера Михайловского и других училищ Петрограда, Ораниенбаума, Петергофа, казаки и женский «батальон смерти» — всего около 1 800 штыков

День победы

25 октября 1917 года Льву Давидовичу Бронштейну (Троцкому) как раз исполнилось 38 лет, и в настроении он пребывал самом приподнятом. Этот день сулил ему лучший подарок — Временное правительство. В 10 часов утра ВРК издал свою знаменитую прокламацию «К гражданам России!», где оно объявлялось низложенным, а власть — перешедшей в руки «пролетариата». В действительности же на тот момент еще ничего не произошло: Зимний дворец продолжал «держаться» (его даже не успели толком окружить), а город привык к неопределенности последних дней и жил обычной жизнью. Только через два часа после выхода прокламации к Мариинскому дворцу, где заседал Предпарламент, подошел небольшой отряд. Солдаты добродушно попросили депутатов — в количестве около ста человек — разойтись. Народные представители так же мирно, неторопливо приняли резолюцию о временной приостановке собственной деятельности, вручении соответствующих полномочий специально создаваемому Комитету спасения и постоянной готовности к возобновлению работы в любой момент. После этого «уступил насилию» и разбрелся по домам цвет тогдашней политической мысли России — Милюков, Набоков, многие другие. Арестовать солдаты попытались только меньшевика (до 1906 года, кстати, большевика!) Анатолия Дюбуа, поскольку он оказался товарищем (заместителем) министра труда, но когда выяснилось, что это ветеран революционной борьбы, активный участник подавления корниловского мятежа, пришлось отпустить.

Ленин, конечно, в такие минуты тоже не мог усидеть на месте. Еще 24-го вечером он пишет новое взволнованное воззвание в Смольный — со словами, ставшими впоследствии историческими: «промедление смерти подобно». Записочка вместе с квартирной хозяйкой вождя Фофановой полетела Троцкому, а через несколько часов Ильич, не усидев, сам отправился в штаб восстания. Засаленная кепка, парик и перевязанная платком щека, по его замыслу, очевидно, должны были наводить правительственные патрули на мысль — перед ними простой бедняк из петроградских обывателей. На самом деле вид у Ильича, судя по описаниям, был, скорее, экзотический и привлек бы внимание любого шпика, но шпиков уже не было. В полупустом трамвае Ленин доехал до Финляндского вокзала, по пути постоянно отвлекая вагоновожатую — выведывал последние городские пересуды. Узнав, что она придерживается левых взглядов, он к ужасу спутника — финского подпольщика Эйно Рахья — начал во весь голос учить ее технике вооруженного восстания. Оказалось, что это все же довольно опрометчиво— на Шпалерной улице вождю пришлось даже прикинуться пьяным, чтобы ввести в заблуждение конный патруль (вряд ли он стал бы арестовывать большевика, но все же…).

Явление Ленина в Смольный оказалось совершенно неожиданным. Примостившийся перекусить в уголке меньшевик Федор Дан, увидев его, от удивления чуть не поперхнулся французской булкой, и находившийся в экзальтации вождь, довольный произведенным эффектом, громко расхохотался.

Впрочем, экзальтация почти всегда оказывается обратной стороной беспокойства, тревоги. Отчего же Ильич так тревожился? Естественно, потому что большевикам было необходимо завладеть инициативой на открывавшемся в тот самый день II съезде Советов! Его следовало поставить перед фактом восстания, получить поддержку и сделать решения съезда главным козырем в своих руках. Вот вождь и явился в Смольный, когда делегаты только-только собрались. Председательствующий Зиновьев, опережая всех, громко приветствовал новую революцию. Стало ясно, что делегаты, даже если и сомневались раньше, не посмеют сегодня возражать. У Ленина отлегло от сердца, и в дальнейшем, как показывают свидетели, он вел себя вполне хладнокровно.

С ноября 1917 — по март 1918-го лишь 15 из 84 крупных российских городов оказали вооруженное сопротивление большевикам

Пока собирался съезд, несколько солдат-большевиков неожиданно заняли пустующее здание Генерального штаба. Кольцо сжималось, а министры все бродили по залам Зимнего и ждали. Вечером к ним явилась делегация юнкеров с вопросом «что делать»: они готовы обороняться, но хотят знать мнение правительства. Министры в свойственной им невыносимо бездеятельной манере предложили защитникам решать самим! В результате часть войск все же покинула дворец… Еще пример — вскоре от ВРК пришел ультиматум: в течение 20 минут сдаться. В противном случае «Аврора» и пушки Петропавловки откроют огонь на поражение. Как вы думаете, что постановили министры? Совершенно верно, ничего не отвечать, только покинуть Малахитовый зал, окна которого как раз выходили на жерла шестидюймовых орудий. Правительство перебралось заседать по соседству — в полутемной Малой гостиной. Выстрелов так и не последовало: Владимир Антонов-Овсеенко пытался их «организовать», но гарнизон Петропавловки тянул и приказа так и не выполнил. Был дан всего один залп шрапнелью — заряд разорвался во дворце, и стакан от снаряда министры той ночью приспособили под пепельницу. «Аврора» «отделалась» холостыми выстрелами (потом из этой двусмысленной стрельбы возникнет легенда об историческом старте революции).

В те же часы Антонов-Овсеенко также попытался устроить и штурм Зимнего дворца, но тоже тщетно: солдаты Петроградского гарнизона совсем не горели желанием лезть под пули. Никакого «приступа», вроде изображенного Эйзенштейном в знаменитом фильме «Октябрь», вообще не произошло. А произошло следующее: на смену солдатам на Дворцовую площадь ближе к ночи стали выходить вооруженные рабочие. У них на глазах юнкера спешно возводили баррикады из дров и укрепляли пулеметные гнезда. Наконец, нападавшие рискнули их слегка потеснить. Защитники Зимнего в ответ дали несколько очередей в воздух, но лишь для того, чтобы распугать противника. В конце концов, по чьему-то недосмотру группа в 30—40 матросов через окна, по-воровски пробралась во дворец. Рассказывают, что, разглядев в полумгле помещения картину с изображением конного парада, их предводитель запаниковал и с криком «кавалерия!» — рванул назад. Остальные заметались, и очень скоро оробевших штурмовиков удалось обезоружить. Правда, кто-то из них успел метнуть две ручные бомбы, двоих юнкеров контузило. То были первые жертвы Октябрьской революции, первую помощь которым оказал лично диктатор Кишкин (по совместительству врач).

После этого инцидента дворец покинули женский батальон и еще малая часть юнкеров. Осаждавшие выпустили их беспрепятственно, а операция по овладению святая святых российской власти вступила в решающую фазу. Вновь откуда-то зазвучали выстрелы, в окна полезли новые и новые «гости». Оборонявшиеся быстро справлялись с ними, но те все прибывали и прибывали, вскоре количество пленных значительно превзошло число «охранников». И они с неизбежностью поменялись ролями… После долгих поисков освободившиеся солдаты и рабочие нашли министров в их комнате. Те наконец приказали сопротивлявшимся еще юнкерам сложить оружие и картинно расселись за столом. Тут появился с большой и разношерстной вооруженной группой Антонов-Овсеенко. Он крикнул: «Объявляю вам, членам Временного правительства, что вы арестованы!» Заместитель министра-президента Коновалов отвечал: «Члены Временного правительства подчиняются насилию и сдаются, чтобы избежать кровопролития». Стороны вступили в словесную перепалку: заспорили, кто первым открыл огонь. Рядовые же рабочие меж тем, как только поняли, что главный «трофей» — Керенский — отсутствует, заметно разозлились: «Какого черта, товарищи! Приколоть их тут, и вся недолга!» Командиру едва удалось удержать победителей от самосуда, направив их энергию в более интересное мародерское русло. В течение ближайших нескольких часов «товарищи» штыками вскрывали ящики с подготовленными к эвакуации от немцев ценностями.

В целом во время «штурма» Зимнего с обеих сторон погибли шесть человек и еще несколько получили раны. Вообще, эти несколько дней противостояния унесли 10—15 жизней; ранено было 50—60 человек… А арестованных членов правительства препроводили все в ту же Петропавловскую крепость, где их не без злорадства поджидали арестованные восемь месяцев назад чиновники царские. Впрочем, уже на следующий день, 26 октября, министров-социалистов перевели из крепости под домашний арест, а потом и вовсе освободили. Остальные заявили о верности революционным заветам и тоже скоро (через месяц-полтора) вышли на свободу. Некоторое время, предшествовавшее разгону Учредительного собрания, они даже свободно собирались на «подпольные» заседания Временного правительства, принимали постановления и отказывались признавать новую власть.

С ноября 1917 — по март 1918-го лишь 15 из 84 крупных российских городов оказали вооруженное сопротивление большевикам

Новая власть (большевиков)

На триумфальном своем заседании Центральный Комитет Российской Социал-Демократической Рабочей Партии (большевиков) определил состав «Временного рабоче-крестьянского правительства»: оно оказалось, конечно, однородно большевистским и неожиданно еще более временным, чем все предыдущие. Всего через 10 дней его постигнет первый кризис, а вскоре придется «впустить» и левых эсеров. Основные посты, однако, с этой поры неизменно принадлежали Ленину (председатель), Троцкому (иностранные дела — в силу его обширных связей с американцами и британцами), а также «триумвирату» Антонова-Овсеенко, пехотного прапорщика Крыленко и матроса Дыбенко (военные и морские дела). Все это странное собрание вместе, по предложению Троцкого, назвалось Советом народных комиссаров — чтобы ничто не напоминало о прежних буржуазных порядках. «Да, это хорошо, это пахнет революцией», — оценил Ильич. Съезд, на котором не осталось почти никого, кроме большевиков, принял предложение ЦК, затем возник большевистский ЦИК во главе с Каменевым. Старый меньшевистско-эсеровский состав, даже не сложив полномочий (но прихватив кассу!), воспользовался суматохой в Смольном и дал деру.

По предложению СНК съезд Советов практически без обсуждения вотировал зачитанные Лениным декреты «О мире» и «О земле». Иное дело, что знаменитая картина, патетически изобразившая этот момент, грешит против истины. Во-первых, у Ленина в тот момент, как достоверно известно, отсутствовали бородка, усы и остатки шевелюры. Во-вторых, тексты декретов были написаны вчерне, с таким количеством внесенной на ходу правки, что прочитать их с листа, а тем более торжественно, не представлялось возможным. И в самом деле, как говорят источники, проект земельного закона Ильич вообще не смог разобрать — оставил разбираться в бумажке помощников и не выказывал более к ней интереса. Кстати, первоначальный текст полностью воспроизводил программу эсеров и вводил принцип «трудового землепользования» на срок до Учредительного собрания. То есть мелкая земельная собственность не упразднялась! «Пусть крестьяне сами решают все вопросы, пусть они сами устраивают свою жизнь», — бросил тогда Ленин, и этот нехитрый тезис понравился делегатам больше всего: впервые в российской истории власть демонстративно отказывается от навязывания крестьянам своих правил! Кто бы знал, что через несколько месяцев ситуация в деревне развернется в совершенно неожиданном — в том числе и для самих большевиков — направлении.

Верные Временному правительству части пытаются защищать Кремль от большевистского штурма. Последние числа октября 1917-го. При артобстреле пострадали некоторые башни и храмы…

…27 октября в столицу наконец пришли смутные вести о Керенском: в Гатчине он-де собрал семь эшелонов войск с артиллерией, а казаки памятного по корниловскому выступлению 3-го корпуса якобы угрожают явиться в столицу и «разобраться» с большевиками за Декрет о мире. Но ВРК взялся за спешную подготовку города к обороне, установил связь со штабом Северного фронта, признавшим его власть, и министра-президента «отрезали со всех сторон. Он действительно попытался было связаться с командующим 3-м корпусом генералом Красновым. Тот реагировал в том духе, что, мол, берите тех, кто сам захочет пойти за вами. Согласились ровно 700 человек, да и в их среде авторитет Керенского был, мягко говоря, невысок — ему так и не простили поведения во время корниловского выступления. Один из офицеров даже не подал Верховному главнокомандующему руки, объявив себя корниловцем. Войска эти легко разоружали и разгоняли встречные большевистские отряды. Царское Село сдалось без боя, а единственная «серьезная» стычка произошла 30 октября на Пулковских высотах. Местные жители сбежались посмотреть, как сотня оренбургских казаков бросилась на укрепленные позиции, но вынуждена была отступить, потеряв трех человек. «Войска» Керенского отступили к Гатчине и вступили в переговоры. В ответ из столицы прибыл Дыбенко, быстро очаровавший казаков предложением просто выдать командира и отправляться по домам. «Поменяем Керенского на Ленина?» — шутил чернобородый великан. Казаки, недолго думая, согласились и вместе с большевиками кинулись в Гатчинский дворец арестовывать бывшего лидера России, но Краснов дал ему переодеться матросом и улизнуть… Вскоре Керенский вернулся в Петроград, довольно долго жил там нелегально, а после навсегда уехал за границу.

Власть в европейской части России постепенно переходила к большевикам полностью. Почти нигде не встречали они сопротивления, лишь в Москве произошли крупные столкновения — там попытался перехватить инициативу начальник штаба военного округа полковник Рябцев — по согласованию с «Комитетом спасения». Однако силы были неравны, и юнкера продержались всего несколько дней. Расправа над ними была жестока. Тела побросали в братскую могилу у Никитских ворот.

В Петрограде в ночь на 29 октября бывший командующий военным округом Полковников тоже «спохватился» и, набравшись смелости, возглавил юнкеров. Они захватили несколько броневиков, телефонную станцию и отрезали Смольный от связи, после чего обратились к гарнизону с призывом поддержать выступление. В ответ — гробовое молчание. Керенский, как мы уже знаем, помочь не смог. Зато рабочие разъярились и к вечеру «мятеж» разметали. Полковников, бросив своих, бежал.

Из всего этого, однако, видно, что большевистская власть отнюдь не отличалась крепостью. Ощущение, что новоявленные радикалы владеют ею сполна и надежно, могло возникнуть лишь у мечтателей. Иное дело, что об их свержении никто всерьез и не беспокоился — все ожидали Учредительного собрания, на фоне которого октябрьский переворот казался просто детской шалостью. И лишь после разгона всероссийского парламента в стране наконец проявилось сколько-нибудь серьезное антиправительственное движение, причем, как водится, проходившее в форме учреждения местных правительств, что вело к окончательному расползанию огромной империи. Эти центробежные процессы плюс начатые большевиками хлебные реквизиции, в свою очередь, спровоцировали великую и кровавую Гражданскую войну. Но это уже следующая глава истории.

Федор Гайда

Никто не может сказать точно, когда бонобо стали известны науке. С тех пор как европейцы проникли в Африку, в руки ученых неоднократно попадали странные черепа и шкуры, якобы принадлежавшие молодым шимпанзе. Нередко таких «молодых шимпанзе» привозили живыми в европейские зоопарки. Там они жили, старели и умирали, так и не «повзрослев».

Только в парке «Рай для бонобо» эти уникальные создания могут сегодня чувствовать себя привольно и жить в относительной безопасности

Только в 1929 году немецкий анатом Эрнст Шварц, исследовавший в одном из бельгийских колониальных музеев череп очередного «молодого шимпанзе», обратил внимание на истертость зубов и другие признаки солидного возраста. Шварц понял, что нетипичные черепа принадлежат не подросткам-шимпанзе, а особой разновидности обезьян. Первоначально он присвоил ей ранг подвида, но вскоре зоологи убедились, что это самостоятельный вид, получивший научное название Pan paniscus, а обиходное — бонобо, или карликовый шимпанзе.

Впрочем, второе название обманчиво: несмотря на более изящное телосложение, бонобо практически не уступает в размерах своему более известному родичу — взрослые самцы весят около 40 килограммов, самки — около 30. Отличают же «карликов» другие черты: относительно длинные ноги, узкие плечи, черная кожа (у шимпанзе она под шерстью розовая), красные губы. Кроме того, шимпанзе переговариваются низкими кашлеподобными звуками, а сигналы бонобо — высокие и резкие, лающие.

Хотя сходство между ними все же есть. И те, и другие живут небольшими патрилокальными группами: самцы на всю жизнь остаются в отцовской стае, а самки, повзрослев, ищут свое счастье на стороне. У каждой семьи есть своя территория, по которой она кочует в поисках пищи. Вкусы двух видов тоже практически одинаковые: фрукты, орехи, мягкие и сочные части растений, а также насекомые, наземные беспозвоночные, птичьи яйца и другая животная пища. Правда, в отличие от изобретателей-шимпанзе, широко пользующихся собственноручно изготовленными орудиями (очищенными прутиками для извлечения термитов, «фунтиками» и мочалками из листьев для сбора воды, камнями для колки орехов, примитивными копьями для охоты на галаго), у бонобо в природе не замечали ничего подобного.

Среди всех человекообразных бонобо самые пылко влюбленные. Решать все житейские проблемы им помогает любовь

Впрочем, к таким обобщениям следует относиться с осторожностью. До сих пор во многих, в том числе и весьма авторитетных, изданиях можно прочесть, например, что бонобо неспособны к обучению языку жестов. Хотя в действительности самая одаренная из всех «говорящих» обезьян — знаменитый Кензи, его сводная сестра Панбониша и многие другие звезды обезьяньей словесности были именно карликовыми шимпанзе. Причем Кензи и еще ряд бонобо сделали первые шаги в освоении языка по собственной инициативе, без всякой помощи исследователей, а некоторые научили этому и своих детей. Возможно, что и отсутствие сведений об орудийной деятельности животных в природе (в неволе они охотно пользуются самыми разнообразными предметами) — лишь следствие их недостаточной изученности, из-за которой мы, например, до сих пор не знаем реальной продолжительности их жизни.

Карликовые шимпанзе изучены мало, но одна особенность их поведения и социальной организации сразу же бросилась в глаза исследователям — настолько она отличала их от приматов и вообще от всех обезьян. Среди бонобо крайне редкими оказались проявления злобы между членами разных стай, и особенно внутри одной стаи. Кроме того, у них отсутствовало не только априорное доминирование самцов над самками, что чрезвычайно характерно для всех человекообразных и присутствующее даже в обществе людей в виде пресловутого «мужского шовинизма», но и любое подчинение, как таковое. Зато совершенно неожиданными оказались частота и изощренность любовных контактов: казалось, что бонобо были готовы спариваться когда угодно, с кем угодно без разбора возраста и пола. Почти любые взаимодействия между членами одной стаи (особенно такие, которые у других видов были бы чреваты прямым конфликтом) включали секс. Даже решительная встреча двух самцов, претендующих на внимание одной и той же самки, вместо схватки заканчивалась интимной сценой... между соперниками.

Любознательностью и умственными способностями эти обезьяны нисколько не уступают своим более известным родичам — шимпанзе

При более внимательном изучении бонобо выяснилось, что столь бурная и насыщенная «личная» жизнь по большей части не имеет прямого отношения к размножению (при таком обилии половых контактов плодовитость бонобо крайне низка: самка рожает одного детеныша в 5—6 лет). Интимные отношения и соитие играют в сообществе бонобо примерно ту же роль, которую во многих человеческих культурах играют поцелуи и рукопожатия, они служат и приветствием, и выражением поддержки и ободрения, и закреплением знакомства, и знаком примирения, и средством сплочения группы, и т. п. У многих видов животных половое поведение обладает способностью блокировать агрессию — у бонобо оно вытеснило ее почти полностью. Можно сказать, что они буквально воплотили в жизнь знаменитый лозунг движения хиппи Make love, not war! — «Занимайтесь любовью, а не войной!»

И тем не менее среди современных человекообразных обезьян нет ни одного хотя бы относительно благополучного вида, а судьба бонобо выглядит особо тревожной. Сегодня известна одна-единственная их популяция в дикой природе, живущая на небольшой территории в верховьях Конго и по берегам одного из главных притоков этой реки — Луалабы. Некоторое время назад там обитало около 10 тысяч бонобо. Сколько их сейчас, никто не знает: с первой половины 90-х эти места стали театром военных действий. Сначала туда, спасаясь от геноцида, бежали жители соседней Руанды, затем вспыхнула гражданская война в самом Заире (ныне — Демократическая Республика Конго). В условиях постоянной смены властей и фактического отсутствия источников финансирования национальные парки прекратили свою работу, и дикие животные, в том числе и человекообразные обезьяны, стали каждодневной добычей воюющих сторон, а также дезертиров, бандитов, профессиональных браконьеров и просто местных жителей, которым нужно было чем-то кормить свои огромные семьи. Копченое мясо бонобо до сих пор открыто продается на местных рынках.

Как и человеческие дети, подрастающие бонобо нуждаются не только в еде, ласках и защите, но и в обучении и интеллектуальном развитии

Положение было настолько отчаянным, что известный шведский антрополог Йонас Эрикссон (доказавший патрилокальность стай бонобо) сменил исследовательскую аппаратуру на автомат Калашникова. Привлекши финансовые средства из стран Европы и собрав часть прежней охраны Национального парка Салонга, Эрикссон организовал вооруженный отряд для борьбы с браконьерами. Ученый с мировым именем лично начал патрулировать на грузовике лесные дороги, чтобы защитить самый миролюбивый вид человекообразных обезьян от самого жестокого — человека. Правда, основную ставку он делает все-таки не на оружие, а на убеждение местных жителей, на создание благоприятного для сохранения бонобо общественного мнения, на поиск решений местных проблем не за счет дикой природы.

Эрикссон не одинок в своей отчаянной попытке сохранить бонобо. Кампанию ведет специальный Фонд защиты бонобо, созданный при Университете Джорджии (США), финансовую поддержку ему оказывают и несколько международных организаций. А в окрестностях столицы Конго— Киншасы работает уникальный парк Lola ya bonobo («Рай для бонобо»). Его задача — реабилитация оказавшихся в неволе бонобо и создание резервной полувольной популяции этого вида. На сегодняшний день здесь, на территории площадью 30 га, находятся 55 обезьян. «Мы подбираем сирот убитых матерей, которых Министерство по охране природы конфискует на рынках в соответствии с положениями CITES (Конвенции о международной торговле животными, находящимися под угрозой исчезновения, подписанной Демократической Республикой Конго)», — говорит Клодин Андре — директор «Рая». Рядом с ней в парке работают французские и бельгийские волонтеры, но самая ответственная миссия лежит на конголезских сотрудницах, которые должны стать приемными мамами осиротевшим маленьким бонобо. Парк — завидное рабочее место для жителей никогда не знавшей достатка страны. Но, глядя, как «обезьяньи мамы» поют колыбельные засыпающим у них на руках мохнатым детям, невозможно поверить, что они это делают только ради заработка.

Борис Значков

Африканский континент всегда привлекал любителей экстрима. Но одно дело — пересечь его пешком, как Стэнли и Ливингстон. Другое дело — доверить свою судьбу собственноручно собранному автомобилю. Два немца пересекли Африку с перерывом в столетие на совершенно неподходящих для этого машинах. У них — получилось.

 Фридрих Пауль Гретц родился в 1875 году в небольшом саксонском городке Циттау. В 21 год он получил звание лейтенанта саперных войск и с 1902-го служил в Линди (ныне Танзания), где участвовал в строительстве шестисоткилометрового «автобана». Дело в том, что в те годы Германия была империей и владела несколькими африканскими колониями. Карта Африки вообще напоминала лоскутное одеяло, сшитое из колониальных владений Великобритании, Франции, Германии, Бельгии. Причем лоскутки эти были расположены весьма хаотично: в частности, между немецкими Танзанией (в то время — Танганьика) и Намибией лежала Замбия, принадлежавшая враждебным кайзеру англичанам. Сообщение между колониями было уделом немногих отважных. Обычное тогда транспортное средство, лошадь, оказывалось не слишком надежным: укусы мухи це-це быстро выводили ее из строя. А вот четырехколесной новинке тех лет с бензиновым мотором никакие мухи были не страшны, так что идея совершить первый в мире трансафриканский автопробег лежала, что называется, на поверхности. Вот только кайзеровские генералы никак не хотели дать молодому оберлейтенанту Гретцу разрешение на эту авантюру: ведь случись что, немецкого офицера пришлось бы выручать на враждебной английской территории.

Рольф Беккер

И все же идея необычного тура настолько захватила Фридриха, что он даже вышел в отставку, приобрел автомобиль и 10 августа 1907 года стартовал с двумя спутниками из Дар-эс-Салама. Хорошая авантюрная нотка: некоторые запасные части, бензин, шины были заблаговременно развезены на волах по предполагаемому маршруту и замаскированы под… могилу самого Гретца. Автомобиль герра оберлейтенанта, собранный в Гаггенау (теперь там строят Unimog) по его эскизам, был довольно прост: никакой электрики, карбидные фары, бак на 400 литров, деревянные колеса. Притом почти 50 лошадиных сил в цилиндрах. Впереди лежало около 10 000 километров такого бездорожья (а по прямой проехать было вообще невозможно), что скорость редко превышала 30 км/ч. Да к тому же не все запчасти, которые потребовались в дороге, удалось захватить с собой или спрятать на маршруте. Например, уже через тысячу километров при преодолении вброд речки холодная вода, попавшая на перегретый мотор, расколола один из цилиндров пополам. Пришлось сделать долгий трехмесячный привал в ожидании водителя, уехавшего в Германию за новым цилиндром, но попавшего там на больничную койку с африканской лихорадкой.

Потом в Замбии вышла промашка с бензином — лишь через 4 недели местные носильщики принесли топливо в бутылках из-под виски.

А вот простота автомобиля здорово выручила. Местами на колесах проехать вообще было невозможно, и тогда машину разбирали на части и переносили их на руках через трудный участок. Или перевозили, например, на подручных плавсредствах через озеро Танганьика. Эти тренировки по сборке-разборке машины так утомили шофера, что после переправы он отказался от дальнейшего участия в пробеге. А сам Гретц выдержал жару и жажду, перенес малярию и даже сумел заработать на продолжение экспедиции (деньги кончились на полпути) своими фотоснимками. Да, а что же враждебные англичане? Они оказались вовсе не враждебными, а весьма расположенными помочь отважным путешественникам. И территория их колонии была уже довольно обжита. Поезда возили по рельсам медь, железную руду, уголь, через Замбези уже построили мост, который Гретц и испытал в качестве первого автомобилиста.

Героическая эпопея завершилась через 630 дней 1 мая 1909 года в Свакопмунде на берегу Атлантического океана.

Фридрих Пауль Гретц с проводником и шофером. 1907 год

Саксонский рекордсмен

С Рольфом Беккером , седым веселым человеком с хитрыми глазами, я познакомился на автосалоне в Лейпциге. Тогда он эпатировал публику своим национальным костюмом и культовым автомобилем социалистической Германии — «Трабантом». Это был настоящий народный автомобиль, хотя ожидать права на его приобретение приходилось порой по 15 лет. Рольф, впрочем, знал хитрые обходные пути и мог устроить двухтактную двухцилиндровую пластмассовую «тачку» месяца за три. Но прославился он не этим, а игрой на шарманке: его мировой рекорд 48-часового непрерывного вращения ручки до сих пор не побит! И это лишь один из 12 мировых рекордов, большинство из которых связано уже с любимым автомобилем. Его «трабанты» совершали самые длинные прыжки, самые долгие поездки на двух колесах, знаменитый дизайнер Колани создавал для них самые умопомрачительные тюнинг-версии. «Трабанты» Рольфа видели уже на всех континентах: в Америке, которую он пересек от Голливуда до Нью-Йорка и где знаменитый автомобиль в конце концов угнали, на Шри-Ланке, в Бразилии, Иране, Австралии. Рольф — единственный водитель «Трабанта», посетивший все континенты. Если будете искать подробности в Интернете, просто наберите в поисковиках псевдоним D-Rolf, он происходит от немецких слов Deutschland (Германия) и Drehorgel (шарманка). Ну а меня заинтересовало сообщение Рольфа о его дважды юбилейном автопробеге через Африку, предпринятом в январе нынешнего года. Дважды — потому что удивительным образом совпали столетие начала героического путешествия оберлейтенанта Гретца и 50-летие с момента появления «Трабанта». Конечно же, именно «Трабант» и повторял некогда непроходимый маршрут!

Рольф Беккер и его Trabant. 2007 год

По колее гретца

На самом деле стартом трансафриканского «траби-пробега» можно считать приземление транспортного самолета Ethiopean Airlines с «Трабантом» на борту в Аддис-Абебе. Именно оттуда Рольф с очаровательным штурманом Маргрит Крюгер отправился на юг к Дар-эс-Саламу. На этот раз закапывать запчасти в землю не пришлось: самое необходимое разместилось в машинке, остальное обещали в случае чего доставить за пару дней. До кенийской границы все шло прекрасно. Но потом начались пятисотмильные мучения — настоящая «дорога смерти». Мосты во время конфликта с Сомали разбомблены, дороги разбиты, порой кто-то стрелял издалека по пластмассовому кузову «Трабанта». Европейского сервиса там, разумеется, нет до сих пор, да и вряд ли бы это помогло в ремонте гэдээровского раритета. Так что приходилось искать нестандартные решения, например, «сварить» сломавшуюся пружину подвески. После экватора неожиданно стали донимать придирками местные «гаишники». Всех превзошла чернокожая дама с портупеей, докопавшаяся до просроченного огнетушителя, — шутка года, по мнению Рольфа. Через два месяца «Трабант» стоял в Дар-эс-Саламе, готовый, собственно, к юбилейному туру. С возникшими бюрократическими препонами помогли справиться облеченные дипломатическими полномочиями соотечественники Рольфа, воодушевленные идеей увековечить подвиг Фридриха Гретца.

Что же изменилось за сто лет? Разбирать «Трабант» на части не пришлось, с тех пор успели построить какую-никакую дорогу, гордо названную Tanzam Highway (Танзания— Замбия). Правда, этого «хайвэя» опасаются и дальнобойщики, и туристы. На участке, проходящем через Национальный парк Микуми, надо в оба следить за дорогой, чтобы не задавить слона, жирафа или носорога. Впрочем, достаточно наехать на засохший слоновий помет — и до свиданья, колесо! Ведь из навоза торчат толстенные не переваренные животным колючки, смертельные для шин и безвредные для слоновьего кишечника. А «загорать», беспечно выставив ноги из-под машины, соблазняя окрестных львов легким обедом, — и вовсе занятие для любителей экстрима. Так что Рольф предпочел доплестись на спущенном колесе до Мбеи, где, по слухам, был шиномонтаж при швейцарской миссии. Был-то был, да только «Трабанта» там никогда не видели. И все же с помощью африканской смекалки и швейцарской точности через 12 часов уникальное колесо восстановили за смешные 10 долларов. А вот без АЗС — просто беда. Каково оказаться с запасом бензина на 500 километров, когда до ближайшей заправки все 800 и нет гарантии, что там вообще будет топливо! Зато можно заночевать в Ливингстоне в «четырехзвездочном» безымянном кемпинге Nonamecamp из соломенных хижин с электричеством от двигателя. Сто лет назад Гретцу такое и не снилось, а теперь тут от гостей отбоя нет. Фигуры попадаются колоритные: охотники на львов и студентки-зоологи, дальнобойщики и таможенники, торговцы бриллиантами и контрабандисты, пилоты, полицейские…

Путешествие уже позади, но Рольф в свои 60 не спешит «на пенсию». 3 июня он стартовал в новый пробег (разумеется, на «Трабанте») из Штольберга в Пекин на Олимпийские игры. Скажете, рановато выехал? Так ведь маршрут проложен через Египет и США. И ехать не спеша — куда интереснее!

Алексей Воробьев-Обухов

С чего начинается Родина? Для кого-то, как известно из песни, с картинки в букваре. А для большинства шведов — с этнографического парка Скансен. Помимо того, что это первый в мире музей под открытым небом, Скансен — это вся Швеция, уместившаяся на 30 гектарах в центре Стокгольма. И если бы вдруг случился еще один Всемирный потоп и от страны осталась бы только верхушка холма со Скансеном — местный Арарат, то не составило бы большого труда в мельчайших деталях восстановить Швецию. Правда, столетней давности.

Расположен Скансен на одном из красивейших островов Стокгольма под названием Юргорден. В старину здесь охотился весь королевский двор — само название острова означает «огороженная территория с оленями». А в начале XIX века на его самом высоком холме было выстроено небольшое укрепление — по-шведски «сканс». В его стенах юные принцы играли в военные игры, овладевая азами боевого искусства. Здесь основатель Скансена Артур Хазелиус и купил в 1891 году небольшой участок «с целью заложить музей, не имеющий аналогов, а именно фольклорный культурно-исторический музей под открытым небом».

Впрочем, подобная идея начала зарождаться у Хазелиуса намного раньше — еще в начале 1870-х годов. В то время волны индустриализации прокатывались по Европе, сметая на своем пути старый уклад жизни. Строились фабрики и заводы, прокладывались железные дороги. А мелкие фермерские хозяйства разорялись, и их бывшие владельцы покидали свои дома в поисках лучшей доли. Спасаясь от голода и нищеты, четверть населения тогда еще преимущественно сельскохозяйственной Швеции эмигрировала в Америку. А вместе с ними постепенно исчезал и определенный тип культуры со всеми ее материальными атрибутами. И тогда как одни были вдохновлены идеей строительства новой, промышленной Швеции, у других — прежде всего среди интеллигенции — индустриализация и урбанизация рождали противоборствующее настроение — «национальный романтизм». Его приверженцы боготворили природу и грезили об идиллическом существовании на ее лоне. Похожие устремления разделял и Хазелиус, однако романтической созерцательности он предпочел активный подход.

Здесь 150 строений, но некоторые пользуются особым успехом: в Окторпсгордене, например, разыгрываются кулинарные представления

Свою миссию по спасению исчезающей сельской Швеции он начал с коллекционирования крестьянской одежды. Затем последовали старинные постройки, мебель, домашняя утварь и рабочие инструменты. Причем с самого начала коллекционер-любитель вел строгую регистрацию поступлений, указывая, откуда они, кем изготовлены и кто их использовал.

В 1873 году Хазелиус впервые представил свою коллекцию публике, разместив ее на центральной улице Стокгольма под гордым названием «Скандинавское этнографическое собрание». Посетителей встречали макеты крестьянских изб с подлинными предметами интерьера, а дополняли композицию куклы-манекены в национальных костюмах. Несколько лет спустя, на Всемирной Парижской выставке 1878 года, Хазелиус получил за свою экспозицию золотую медаль. После чего уже со всех концов страны из богатых семей и разоряющихся мастерских стали приходить посылки с домашней утварью и ненужными рабочими станками. В 1880 году он переименовал разросшуюся коллекцию в «Музей северных стран» и добился того, что король выделил на Юргордене участок под строительство музейного здания. Оно началось в 1888 году, а завершилось лишь к 1907-му, спустя шесть лет после смерти Хазелиуса.

Это огромное здание, украшенное башнями, башенками, зубцами и шпилями, и сегодня встречает всех въезжающих на остров и следующих далее к Скансену. Смотрится оно настолько величественно, что японские туристы нередко принимают его за королевский дворец и начинают радостно фотографироваться на его фоне. Вообще-то, по первоначальному проекту архитектора Исака Густава Класона, музей был вчетверо больше и напоминал ренессансный замок с внутренним двором и четырьмя башнями по углам. Ведь согласно концепции Хазелиуса, грандиозное здание должно было вызывать в посетителях «сильный и мощный настрой» и пробуждать чувство любви к родине. На деле же было построено только западное крыло с огромным внутренним залом. Но и оно впечатляет, а зал размером 126,5 метра в длину и 24 в высоту остается самым большим в Швеции. Причем для отделки музея использовали только отечественные материалы, завезенные со всех концов страны.

Почти сразу после начала строительства Хазелиус понял, что традиционное размещение экспонатов за стеклами шкафов и витрин его не устраивает. Его просветительская концепция — дать посетителям возможность почувствовать себя частью исторической или географической среды, вжиться в нее — требовала иного «антуража» и иного устройства. В результате родилась концепция другого, совершенно необычного музея.

Все «как было»

Новая концепция предполагала существование живых экспонатов (люди и животные) в подлинном, привычном для них окружении. Для этих целей и был приобретен в 1891 году упомянутый участок около укрепления-«сканса». С тех пор со всех концов страны в новоиспеченный Скансен доставлялись старые дома и прилегающие к ним постройки. Причем размещались они в «правильном» географическом порядке: с севера Швеции — в северной части комплекса, с юга — в южной. Более того. На бесплодную, скалистую территорию острова завозилась из каждого региона «своя» земля, на которой высаживали свойственные данной местности деревья и травы, а также устраивали загоны для встречающихся там животных. Но и это еще не все. Служителей музей тоже нанимал точно из той области, откуда привезено здание, — все должно было быть «по-настоящему». Эти люди, одетые в национальные одежды, жили в домах-экспонатах, занимались привычным трудом и даже готовили себе еду, но в то же время рады были в любой момент отвлечься от повседневных занятий, чтобы ответить на вопросы посетителя.

В сегодняшнем музее сохраняют и развивают концепцию основателя — большое внимание по-прежнему уделяется флоре и фауне. К услугам посетителей — множество садов и огородов, например Сад роз, Сад трав, господский парк, приусадебные огороды, Школьный садик. Среди всей этой зелени весело снуют белки (в Швеции они олицетворяют собирательство), причем эти любопытные животные совершенно не боятся людей. Встречаются и павлины, тоже свободно разгуливающие по дорожкам. При чем тут павлины? А они обитают в Швеции с XVII века — их привозили для украшения дворцовых парков. Так что это тоже «местная» достопримечательность, след минувших времен.

Скансен «приглашает» в путешествие по шведским провинциям и эпохам: такую сценку можно было наблюдать в конце XIX — начале ХХ века

Кроме того, на специально огороженных территориях можно увидеть практически всех диких животных Скандинавии — от тюленей и оленей до волков и медведей. Местные породы животных домашних — также достояние Швеции. Причем в Скансене присутствуют как редкие, почти исчезнувшие виды, скажем, корова вэне или коза йэмт, так и широко распространенные сегодня: утки, куры, знаменитый сконский гусь и лошади разных пород (на которых, кстати, здесь же можно и прокатиться).

Наряду со спасенным живым наследием в Скансене по сей день представлены и материальные атрибуты исторического прошлого. Сегодня тут около 150 зданий, среди которых есть целые усадебные комплексы. Когда Хазелиус приобрел первый участок земли, на нем было два сооружения: Желтый и Красный дома начала XIX века. В Желтом поселился сам директор. А Красный, изначально служивший жильем для садовников прежнего владельца, был перестроен чуть позже под жилье садовников и сотрудников Скансена. К открытию музея к этим зданиям уже добавился так называемый сельский «домик из Муры» XVIII века — первая постройка, приобретенная Хазелиусом в середине 1880-х.

Первоначально основателя Скансена интересовали только крестьянские хозяйства со всей страны и жизнь «дикарей» — саамов. Но со временем стало ясно, что и дворянские поместья, и церкви с их колокольнями, и мастерские ремесленников — все это также под угрозой. И в комплексе стали появляться новые экспонаты: жилой дом уездного судьи 1820-х годов, танцевальный салон 1833-го, помещичья усадьба конца XVIII века. А еще — обсерватория, ателье художника Крунберга (он написал самый известный портрет Хазелиуса), киоск для объявлений и продажи сигар, рестораны, пивной зал (сейчас в нем театр) и многое другое.

История в картинках

За каждым из зданий — страница шведской истории. Так, Миссионерский дом, в котором община проводила воскресные вечера за молитвой и пением, напоминает о «движении за духовное пробуждение», набравшем силу к концу XIX века. Дело в том, что с XVII века все жители страны автоматически принадлежали к государственной протестантской церкви. Лишь в 1858 году отменили закон, запрещавший частным лицам проводить независимые религиозные собрания, после чего стали возможными подобные вечера. В 1860 году граждане получили право выходить из Шведской церкви и вступать в любую другую христианскую общину, в 1951 году был принят закон о свободе вероисповедания (сегодня в Швеции запрещены только те религии, которые допускают принесение в жертву людей или животных), а в 2000 году церковь была отделена от государства.

Расположенный неподалеку Народный дом переключает внимание посетителя с религиозной истории на политическую. В конце ХIХ — начале ХХ века представителям рабочего движения запрещалось снимать помещения для своих встреч. И тогда они стали собирать средства и строить своими руками народные дома, работая бесплатно по вечерам и в выходные. В этих домах — своего рода аналогах наших домов культуры — велась работа с молодежью, действовали различные кружки и секции. Здесь также читали лекции, устраивали лотереи и праздники — все это, разумеется, с обязательным для шведов «кофепитием». А чуть позже название этого дома перешло на всю государственную систему.

В 1921 году социал-демократы впервые заговорили об обществе всеобщего благосостояния, о так называемом «третьем пути», проходящем по кромке социализма и капитализма: «Мы боремся не за диктатуру рабочего класса, не за то, чтобы одно угнетение сменить другим. Мы боремся за то, чтобы в конце концов вообще упразднить классы и превратить Швецию в надежный дом для всех шведов. Поистине хороший дом не знает привилегированных или униженных, в нем нет ни любимчиков, ни пасынков. Здесь никто ни на кого не смотрит сверху вниз, никто не пытается нажиться за счет других, а сильные не издеваются над слабыми. В этом доме правят равенство, забота, сотрудничество, взаимопомощь». В 1932 году, став премьер-министром Швеции, социал-демократ Пер Альбин Ханссон принялся воплощать этот образ «народного дома» в жизнь, постепенно создав систему, которую мы теперь называем шведским социализмом, или шведской «моделью».

Столь же актуально сегодня в Швеции и еще одно движение, также набравшее силу к концу XIX века, — движение трезвенников. Тогда же по всей стране стали строиться дома трезвости (один из них есть и в Скансене), где рабочие могли бы культурно проводить досуг, позабыв об алкоголе. К их услугам там были библиотека, зал для докладов и концертов, кинозал и столовая. Кстати, и сегодня, при том что страна вступила в Европейский союз, где действует принцип свободного передвижения товаров и услуг, шведы не имеют права ввозить оттуда сколько угодно спиртного. Алкогольные напитки продаются только через сеть специализированных государственных магазинов — Систембулагет, — их количество и режим работы весьма ограниченны (скажем, в полуторамиллионном Стокгольме всего 12 магазинов, закрывающихся в шесть вечера). В прочих нельзя приобрести ничего крепче трехградусного пива.

Вместе со строительством домов трезвости блюстители нравов стремились закрывать уже существующие развлекательные заведения. Такая участь постигла и Губхюллан (название можно примерно перевести как «стариковская галерка»). Поначалу здесь играл оркестр, устраивались представления варьете, затем в здании разместилось симпатичное кафе, где можно было выпить традиционного кофе с пуншем. В 1920-е годы, когда в стране действовал «полусухой» закон и спиртное отпускалось гражданам строго по талонам, это здание с прилегающей территорией было приобретено музеем. Сейчас здесь уютные бар и кафе (в меню опять наличествует кофе с пуншем разных видов), а также Музей табака и спичек.

В подобной комнате «городского квартала», где «усталый мастер с фабрики» играет на цитре, могли в XIX веке жить 10—20 человек одновременно

В 1930-е годы в Скансене был устроен городской квартал, который позднее дополнили «промышленным районом». В квартале представлены практически все «заведения», необходимые горожанам, — пекарня, столярная, сапожная и прочие мастерские. А кроме того, типография, дом ювелира, домик священника, почта и даже контора банка! И что самое удивительное — все они действующие. Так, в механической мастерской рабочие в спецовках работают на допотопных станках, а их приход-уход по-прежнему отмечают настенные часы-компостер.

Кое-где, как, например, в мастерской стеклодувов, посетителям предлагается не только понаблюдать за работой, но и купить что-нибудь на память в имеющемся магазинчике. В расположенной неподалеку бакалейной лавке можно не только увидеть коробки с нюхательным табаком, бочонки с хмелем, горохом и даже с песком для плевательниц, но и купить кулечки с карамельками. А рядом, в булочной, вам предложат полакомиться свежеиспеченными крендельками и купить домой хлеб, изготовленный по старинным рецептам.

Совсем недавно, в прошлом году, при скобяной лавке был открыт магазин «Консум» по образу и подобию 1930-х годов. Стены до потолка выложены белым кафелем, молочные бутылки стоят на мраморном прилавке (тогда считали, что мрамор сохраняет холод). В витринах выставлены различные продукты, а кое-что из них, например печенье и лимонад, изготовленные по рецептам «своего» времени, можно купить и попробовать. «Консум» — тот редкий случай, когда работники Скансена в чем-то отходят от заложенного основателем принципа подлинности и идут на «воссоздание» некоторых деталей. Впрочем, откуда взять стеклянные молочные бутылки или бумажные упаковки для сухих хлебцев 70-летней давности? Приходится их тщательно реконструировать.

Тропой Линнея

Как почти во всех музеях мира, помимо постоянной экспозиции здесь регулярно проводятся временные мероприятия и выставки. Поскольку в 2007 году страна отмечает 300 лет со дня рождения Карла Линнея (1707—1778), то сейчас всех посетителей встречает фанерная фигура знаменитого ученого. Вместо лица — прорезь, куда можно вставить свою голову и сфотографироваться. Подобное незатейливое развлечение предлагали пляжные фотографы во времена наших бабушек и дедушек, да и сейчас его можно встретить повсюду. Вообще надо сказать, что в Скансене бережно хранят атмосферу патриархальности — здесь нет ни новомодного лоска, ни спецэффектов. Все очень просто, «без затей».

Рядом с фигурой из фанеры в корзинке лежат карты-путеводители по специально созданной «тропе Линнея». Она проходит по тем областям Скансена-«Швеции», где в свое время побывал великий ботаник, на ней 12 станций-остановок.

Карлу Линнею посвящена целая «ботаническая тропа», уставленная к тому же забавными фигурками автора первой классификации видов

Начинается маршрут в Саду трав. Это небольшой четырехугольный садик, огороженный постриженной сиренью. Кстати, такой тип живой ограды из плотно посаженных кустов («хекен») до сих пор успешно заменяет в Швеции глухие заборы. На грядках-клумбах — образцы растений, которые изучал когда-то Линней. Их шведские названия порой весьма необычны. Например, «любовная трава», «французский драгун» (наш обычный эстрагон), рядом — «собачий язык» (очень напоминает лебеду), «хлеб невесты»... На отдельной грядке — «аристократы»: пионы, розы, мальвы. А в центре высажены растения, определения которым дал сам ученый в соответствии со своей «половой» классификацией — как принято здесь говорить, «Бог создал — Линней классифицировал». Все растения он разделил на группы. На табличках значится: класс I — 1 законный муж в браке; класс II — 2 законных мужа в браке, и так до класса Х. Дальше — только интереснее: например, класс XIII — 20 или более мужей в браке. Класс ХХI — законный муж живет в одном доме с женами, но у них разные постели. Класс ХХII — законный муж и жены живут в отдельных домах. Класс ХХIII — законный муж живет с женой и любовницами, и, наконец, последний, ХХIV класс — бракосочетание происходит в уединении. Все это, конечно, относится к числу тычинок и пестиков в цветке, хоть и звучит загадочно...

Но мы идем дальше. Следующая остановка на тропе — аптека Крунан, «корона». Надо сказать, что все аптеки до сегодняшнего дня в Швеции имеют «собственные» имена — чаще всего какого-то животного или птицы. Пожилая аптекарша в сарафане на шнуровке с готовностью повествует о врачебно-медицинском этапе в жизни Линнея. Он начался в Голландии, где молодой ученый написал диссертацию «Новая гипотеза перемежающихся лихорадок» (тогдашнее название малярии). Вернувшись в Швецию с докторской степенью, Линней несколько лет работал врачом в Стокгольме. Вначале с пациентами было неважно, однако, вылечив несколько фрейлин от кашля, он вскоре стал придворным лекарем и одним из самых модных врачей столицы. Лечил он кашель тысячелистником — дам поил отваром из свежих листьев, а мужчинам предписывал курить трубку, набитую измельченными сухими листьями. Особенной же любовью Линнея пользовалась земляника. По его мнению, она не только излечивает подагру, но и очищает кровь, улучшает цвет лица и, кроме того, уменьшает вес. Многие дамы захотели похудеть с помощью вкусного средства, и в результате цена на ягоды выросла в 6 раз...

Тропа карабкается (и мы с нею) вверх, «на север», в Лапландию, где живут саамы. И вдруг — чудо. Стоит самая настоящая избушка на курьих ножках! А навстречу идет саамская скуластая девушка с вплетенными в волосы цветными шнурочками, в синем одеянии, украшенном бисером и красными суконными полосками. Она и помогает разъяснить сказочное видение: оказывается, именно так, на стволах с растопыренными корнями — точь-в-точь куриные лапы, — ставили саамы свои избушки-склады. В них они хранили копченые мясо и рыбу, когда уходили кочевать летом на север. А ножки-корни — это чтобы дикие звери не съели припасы, заготовленные на зиму.

Рядом стоит чум — в таких саамы жили примерно до 1960-х годов. Заглядываю внутрь — там горит маленький костерок, сидит «хозяин», рядом — семья любопытствующих туристов. Меня приглашают присоединиться. Пол вокруг очага, обложенного камнями, сплошь покрыт оленьими шкурами. Изнутри видно, что чум сделан из тонких березовых стволов, покрытых берестой и торфом. Узнав, что я из России, «хозяин» говорит, что бересту для этого чума пришлось покупать в нашей стране — несколько лет назад умер последний шведский заготовитель березовой коры.

Дальше извилистая дорожка пересекает центральную площадь Скансена, наглядно иллюстрируя путешествия ботаника по центральной Швеции — такой, как ее видел в XVIII веке Линней: с верстовыми столбами, невысокими оградами, сложенными из больших камней (их крестьяне убирали с полей и, чтобы ничего не пропадало, складывали по краям своих участков), и бельевыми мостками на прудах — на одном из них при мне стояла «служанка» и полоскала белье...

А заканчивается наш «поход» у солдатского хутора. Он связан с детскими годами Линнея — ботаник родился в местности Смоланд, откуда и была привезена эта бревенчатая избушка, выкрашенная в любимый шведами темно-красный цвет. Она не только иллюстрирует быт того времени, но и напоминает о старой системе «содержания войск населением», действовавшей до начала ХХ века. Суть ее состояла в том, что все крестьянские хозяйства делились на округа, каждый из которых должен был содержать «своего» солдата — построить ему дом, обеспечить одеждой и частично пропитанием. От короля воин получал оружие и ткань на мундир. Батраки охотно шли в армию — по крайней мере, они получали дом и могли жениться. Когда солдат уходил на войну, о его семье заботились члены общины. Но если он погибал, то семья должна была освободить дом для следующего постояльца.

В Скансене можно увидеть целые улицы старого Стокгольма или Гетеборга

Скансен ритуальный

Но все же, пожалуй, самое посещаемое место в Скансене — это мини-зоопарк. Здесь, как водится, маленькие ребята встречаются со зверятами. Они с интересом осматривают, учатся любить и понимать друг друга. А где еще городские дети могут увидеть живого цыпленка, утенка или козленка?

За каменным ограждением — крытый соломой домик и табличка с названием, которое переводится как «Русская черепаха». Маленькая черепашка деловито щиплет травку, не подозревая о своем славянском происхождении.

Что характерно — неподалеку раковина с жидким мылом и памятка: «Гладь наших зверей, но не забудь потом вымыть руки». Ведь основной метод шведского воспитания — не запреты, не мелочная опека (вы никогда не услышите окриков: «Не беги!», «Не трогай!», «Не вертись!»), а апеллирование к здравому смыслу и сознательности ребенка. Ему могут подсказать, рассказать, посоветовать и очень редко наказать (но не отшлепать — в Швеции запрещены физические наказания). Рядом с раковиной — яма с песком для прыжков в длину и линейка с рисунками животных против расстояний, на которые они могут прыгать. Все до примитивности просто и в то же время неназойливо воспитательно и познавательно.

С мини-зоопарком связана симпатичная традиция. Именно здесь подрастающие малыши расстаются со своими сосками — родители приводят их сюда для того, чтобы они оставили их «на память» котятам. Весь кошачий дворик усыпан такими разноцветными «игрушками», которыми весело забавляются животные. А вечером служители собирают эти дары и развешивают из них на деревьях гирлянды. Очень по-скандинавски...

Впрочем, в Скансене много хороших «коренных» традиций. Летом здесь, естественно, звучат народные музыка и танцы, в которых принимают участие все желающие, а на специальной открытой площадке ежедневно выступают различные оркестры и устраиваются танцевальные вечера в самых разных стилях.

Кроме того, круглый год отмечаются разные национальные праздники. Уже более 100 лет в музее проходят знаменитые предрождественские базары, где можно согреться чашечкой горячего глёга — смеси вина или сока с пряностями, изюмом и миндальными орешками. Везде звучит мягкая праздничная музыка, на окнах домиков уютно горят свечи, в воздухе витают запахи корицы и других «рождественских» специй...

13 декабря в музей прибывает «сама» святая Люсия в сопровождении свиты и в традиционной короне из горящих свечей — на типично шведский праздник, посвященный популярной в стране христианской мученице (и в то же время это праздник света в темнейшие дни года).

Традиция встречать Новый год в Скансене была заложена в 1895 году еще основателем музея и сохраняется по сей день — в эту ночь с главной сцены читается одно и то же стихотворение и поет хор, повсюду сверкают огни фейерверка, а посетители чокаются друг с другом бокалами с шампанским.

Но, пожалуй, главное событие — концерт «Allsång på Skansen», что можно перевести как «В Скансене поют все!». Каждое лето с главной сцены музея еженедельно транслируется одна из самых популярных телепрограмм Швеции. В чем-то это напоминает нашу «Юрмалу» или «Ялту» — здесь выступают знаменитые шведские исполнители, а ведет концерт популярный артист. Но и тут Скансен ввел интересную традицию: всем зрителям заранее вручают брошюру с текстами песен, чтобы они могли подпевать.

Очередь для того, чтобы попасть на передние места, занимают накануне чуть ли не в полночь, причем «завсегдатаи» уже сдружились за годы посещений — приходят с пледами, бутербродами, термосами с кофе. Днем угощают друг друга мороженым и укрывают от солнца (или дождя). Кто-то читает, кто-то вяжет, кто-то разговаривает в ожидании концерта. И все чувствуют себя членами одной большой семьи — а это для шведов редкость...

Познай себя

Концепция нового музея сначала прижилась в соседних странах — Финляндии, Голландии, Дании, Норвегии, затем в других частях «старой» Европы, а потом и мира. И в настоящее время музеи под открытым небом — распространенная форма сохранения национального культурного наследия. Основная тенденция в подходе к формированию экспозиции — переход от показа отдельных уникальных построек к воссозданию целостных архитектурно-этнографических комплексов, своего рода «слепков» с эпохи. Причем в некоторых странах этот тип музеев так и называется — «скансен».

Говорят, девизом Хазелиуса были слова: «Познай себя», приписываемые знаменитому дельфийскому оракулу. Неподалеку от Скансена, у входа в уже упомянутый нами Музей северных стран, — на стеле высечено: «Может настать день, когда всего нашего золота не хватит для воссоздания прошлого». И не пора ли России задуматься над этими словами и начать создавать свой Скансен, где бы наши дети и внуки могли познавать свою историю, познавать себя?

Ведь, в сущности, такое собрание, такой городок (вернее, целая страна) «в табакерке», сослужило бы большую службу в поисках и строительстве национальной идеи. А в случае с такой маленькой — по сравнению с нашей — страной, как Швеция, можно сказать, что Скансен сам национальная идея и есть. Суть ее в том, чтобы знать и любить свое отечество, как свою ферму или любое личное хозяйство, вести ему учет и прибираться в нем, следить, ухаживать, приумножать, рационализировать и привносить новые идеи. Как свидетельствует история, для знаменитого скандинавского королевства этого оказалось вполне достаточно.

Практическая информация

Скансен открыт ежедневно круглый год, за исключением кануна Рождества (24 декабря)

Часы работы:

С 18 июня по 31 августа: с 10 до 22 Сентябрь: с 10 до 17 Октябрь: с 10 до 16 Январь — апрель, ноябрь и декабрь будние дни: с 10 до 15 суббота/воскресенье: с 10 до 16

В новогоднюю ночь музей открыт до полуночи

Входная плата:

В зависимости от сезона взрослые билеты стоят от 40 до 90 крон, детские — от 20 до 40 крон, групповой билет — от 40 до 70 крон. На некоторые мероприятия и программные дни плата может быть повышена. Групповые скидки предоставляются при наличии в группе не менее 10 взрослых.

Скансен находится на острове Юргорден (Djurgården), добраться до которого из центра города можно на автобусах № 47 и 44, а летом и на трамвае. Кроме того, сюда ходят маленькие пароходики из Старого города (исторического центра Стокгольма). Они отправляются от транспортной развязки Шлюссен (Slussen). Если вы планируете поездку в музей на своем автомобиле, следует учесть, что летом на острове довольно сложно найти свободное место на парковках.

На сайте музея www.skansen.se имеется информация на различных языках, в том числе и на русском.

Светлана Матссон-Попова

Cтволовые клетки сегодня у всех на слуху. Ими пытаются лечить самые разные заболевания, и, судя по сообщениям в прессе, они творят чудеса. «Способные превращаться в любые ткани, они сами находят «слабые места», восстанавливая ткани сосудов, желез, мышц, нервов» или «разглаживаются морщины, появляется прилив сил…» — гласят рекламные пресс-релизы. Одним словом, в современную медицину — рациональную, аналитическую, разделенную на множество веточек-специальностей, снова вернулся древний образ панацеи. Даже непонятно, почему стволовые клетки еще не вылечили все на свете болезни и не вытеснили из обращения все прежние лекарства. Что же на самом деле представляют собой эти чудоклетки и на что они способны?

Еще в самом начале XX века было известно, что зрелые кровяные клетки неспособны к размножению, а самые многочисленные из них — эритроциты — даже утрачивают ядро вместе со всем хромосомным аппаратом. Это, конечно, случай крайний, но вообще-то отказ от производства себе подобных характерен для большинства специализированных клеток в человеческом организме — мышечных, железистых, нервных. Но если нейроны или, скажем, яйцеклетки могут жить десятилетиями, то красные кровяные тельца — около ста дней. Однако меньше их при этом не становится. Откуда же они берутся?

В 1900-х годах известный гистолог, профессор Военно-медицинской академии Санкт-Петербурга Александр Максимов исследовал развитие клеток крови и создал довольно стройную теорию. Согласно ей в красном костном мозгу живут специальные клетки, единственное занятие которых — делиться. После каждого деления, как и положено, получаются две одинаковые молодые клетки. Но в одной из них начинаются морфологические изменения, в результате которых она превращается в одну из клеток крови. Другая же, подросши до нужного размера, вновь делится — и опять одна из двух ее «дочек» выбирает карьеру кровяной клетки, а другая занимает место «мамы». Можно представить, что делящиеся клетки как бы образуют ствол, от которого в каждом цикле вбок отходят веточки — клетки, приобретающие специализацию. Видимо, поэтому Максимов, излагая в 1909 году свое открытие на заседании гематологического общества в Лейпциге, назвал клетку-прародительницу всех клеток крови Stamzelle, то есть стволовой.

От Максимова до Фриденштейна

По сути дела, существование стволовых клеток было «открытием на кончике пера»: ни сам Максимов, ни кто-либо другой в ту пору их не видел, точнее, не мог различить среди многочисленного и разнообразного клеточного «населения» костного мозга. Позднее теория получила прямые доказательства, однако долгое время считалось, что такие клетки характерны только для кроветворной ткани, за счет которой кровь непрерывно обновляется. Но ведь постоянная смена клеточного состава — это необходимое условие существования любого эпителия, от выстилки носоглотки до наружного слоя кожи (именно поэтому татуировку приходится загонять под него — иначе даже самая стойкая краска через несколько дней сойдет вместе со своим живым «холстом»). В основе этого непрерывного обновления лежит тот же механизм: часть потомков делящихся неспециализированных клеток приобретает определенные свойства. Подсчитано, что за 70 лет жизни человека его стволовые клетки в регулярно обновляющихся тканях производят в общей сложности около 14 тонн живой массы. Причем на клетки крови приходится только одна пятая этого количества, львиную же долю (около двух третей) постоянно порождаемой и теряемой плоти составляет эпителий кишечника.

годня кроветворные стволовые клетки, вычисленные Александром Максимовым, можно увидеть воочию. Так они выглядят в кровеносном сосуде эмбриона человека SPL/EAST NEWS Сегодня

Мышцам и сосудам постоянное обновление вроде бы не требуется, однако в определенных обстоятельствах, скажем, при травме или под действием регулярных физических нагрузок, они тоже используют эту функцию. Совсем, казалось бы, не склонные к регенерации кости человека и других млекопитающих все-таки срастаются после переломов, заполняя разрыв вновь образованной костной тканью. И во всех этих случаях новая ткань образуется не за счет деления специализированных клеток, а за счет дифференцировки (так называется процесс клеточной специализации) части потомков делящихся клеток, которые, как выяснилось, есть во всех этих тканях. Иногда они имеют особые названия: клетки, способные превратиться в мышечную ткань, называются миобласты, в костную — остеобласты и т. д. Общее же их название — тканевые стволовые клетки. Оно отражает их главную особенность — способность развиться в любой тип клетки определенной ткани, обычно той, в которой или возле которой данная стволовая клетка живет.

Однако еще в 1960-е годы советский гематолог Александр Фриденштейн обнаружил все в том же костном мозге среди обычных кроветворных стволовых клеток небольшое количество еще более пластичных. В опытах Фриденштейна и его сотрудников эти клетки (он их назвал мезенхимальными) превращались в хрящевую, костную, жировую ткань и, похоже, могли дать начало любому из примерно 230 типов клеток человеческого организма. А могли и не давать: в лаборатории Фриденштейна их научились неограниченно размножать «в пробирке» (точнее, в чашках Петри) так, что из одной клетки вырастала целая колония, но все ее члены оставались стволовыми клетками.

За рубежом этих работ не заметили. Сказывалась нарастающая самоизоляция советской науки. Гораздо позже эти клетки были «переоткрыты» американскими учеными, которые назвали их стромальными. Первооткрыватель универсальных стволовых клеток умер в 1998 году, и примерно тогда же начался нынешний бум вокруг клеточной терапии.

Капризные чудеса

Сообщения об эффектах применения стволовых клеток при различных заболеваниях, появляющиеся в последние годы в самых солидных научных журналах, все чаще похожи на рекламные материалы коммерческих клиник и салонов красоты, вроде процитированного в начале статьи. К сожалению, почти все подобные сообщения отличаются одной общей чертой, несущественной для обычного человека, но весьма красноречивой для специалиста. Все это — так называемые case reports, сообщения об уникальных конкретных случаях. Один из ведущих отечественных исследователей стволовых клеток язвительно назвал подобный тип публикаций «а вот у нас в деревне случай был...»

Это не значит, что такие истории недостоверны и описанных в них исцелений на самом деле не было. Это означает, что ни одна из них не может сегодня служить основой штатного метода лечения. То, что успешно излечило одного больного, может не дать никакого эффекта у другого, третьего, десятого. А в некоторых случаях может даже привести к ухудшению или вызвать крайне неприятные побочные эффекты. И самое обидное, что никто не может сказать, почему в одном случае введение стволовых клеток срабатывает, а во множестве других — нет.

Сказанное, правда, требует существенной оговорки: есть группа заболеваний, для которых уже сегодня пересадка стволовых клеток (своих или донорских) — не только стандартный, но основной или даже единственный действенный метод лечения. Так, например, устраняются последствия очень жестких форм противоопухолевой химиотерапии, уничтожающей вместе с раковыми клетками всю кроветворную ткань. По окончании такого курса больному просто подсаживают донорский костный мозг, и чужие стволовые клетки успешно заменяют погибшие собственные. Тот же метод (и по той же причине) применяется при лечении лучевой болезни. При лейкозе — когда кроветворная ткань пациента уничтожается намеренно, поскольку ее клетки встали на путь злокачественного перерождения (эта парадоксальная форма рака, при которой собственно опухоль отсутствует вовсе). Или — когда иммунная система по непонятным причинам атакует некоторые собственные ткани организма (к таким заболеваниям, называемым аутоиммунными, относятся, в частности, рассеянный склероз, ревматоидный артрит и системная красная волчанка). Наконец, есть заболевания, вызванные самопроизвольно возникающим дефицитом стволовых клеток во всем организме либо в каком-то конкретном органе или ткани (например, системный остеопороз). Все это эффективно лечится введением недостающих клеток. Соответствующие методики давно разработаны и применяются в клиниках.

красные) При созревании нервной ткани стволовые клетки превращаются в клеткипредшественники, лишь часть которых становится нейронами (красн

Способность стволовых клеток излечить естественный или искусственно вызванный дефицит стволовых клеток — это тривиально и неинтересно. А во всех прочих областях медицины результаты их применения пока что остаются историями о чудесных исцелениях. «Обнадеживающих экспериментальных работ множество. Того же, что можно назвать технологией, — результатов, подтвержденных рандомизированными (случайными) многоцентровыми клиническими испытаниями, — просто нет», — резюмирует заведующий лабораторией молекулярной генетики Института биологии гена РАН профессор Сергей Киселев.

Если вдуматься, в этом нет ничего удивительного. Широко известна история о заносчивом ученике чародея Акаре Кесселе, успешно вызвавшем некоего могучего духа и только после этого обнаружившем, что понятия не имеет, как им управлять. В положении такого нерадивого ученика и оказалась сегодня мировая наука: мало иметь в своем распоряжении клетки, способные превращаться во что угодно, надо еще уметь «объяснить» им, что именно мы от них ждем в каждом конкретном случае.

Можно, конечно, просто ввести их в зону поражения и предоставить им самостоятельно разбираться в ситуации. Чаще всего сегодня так и делают (обычно по жизненным показаниям — в тех случаях, когда другое лечение невозможно или не помогает), и это иногда срабатывает прямо-таки волшебным образом.

Но в том же «Магическом кристалле» демон, вызванный Акаром и обнаруживший его беспомощность, попросту убил его. Сегодня уже достоверно известно (к счастью, не из клинической практики, а из лабораторных исследований), что сходным образом могут повести себя и применяемые наугад стволовые клетки. Ученые из нью-йоркского Рочестерского университета, вырастив в культуре человеческие эмбриональные стволовые клетки совместно с более зрелыми клетками нейроглии (вспомогательной мозговой ткани), добились массового превращения их в нейроны. Последние были пересажены в мозг крысам, страдающим искусственно вызванной болезнью Паркинсона. Поначалу около 70% пересаженных нейронов начали вырабатывать медиатор дофамин (дефицит которого и является причиной болезни), и состояние крыс улучшилось вплоть до полного исчезновения симптомов паркинсонизма. Однако, как вскоре выяснилось, к 10-й неделе эксперимента дифференцировку сохранили лишь 25% нейронов. Остальные переродились обратно в неспециализированные клетки и принялись активно размножаться, распространяясь по всему мозгу животных. «Не нужно быть нейроонкологом, чтобы понять, что этот процесс — начало образования опухоли», — прокомментировал наблюдаемую картину руководитель исследования Стивен Голдман. И сделал недвусмысленный вывод: никто не сомневается, что стволовые клетки весьма перспективное средство лечения болезней типа паркинсонизма, но испытывать такие методики на людях явно пока рановато.

В банке стволовых клеток их хранят в жидком азоте при температуре –182°С. В таких условиях они неограниченно долго не теряют жизнеспособности

Как раз такие соображения сильно сдерживают работу с эмбриональными стволовыми клетками, получаемыми путем так называемого терапевтического клонирования. Этот метод получения стволовых клеток основан на том, что у человека в любом возрасте можно взять обычную клетку и пересадить ее ядро в донорскую яйцеклетку. Та немедленно начнет дробиться (прямо в пробирке) и к пяти дням достигнет стадии бластоцисты — полого шарика из нескольких сотен клеток, значительную часть которых составляют универсальные стволовые клетки. Они могут превращаться в любую человеческую ткань, их можно выделить, размножить и неограниченно долго поддерживать в виде клеточной культуры, а их генетическая идентичность тканям пациента исключает проблемы с иммунитетом.

Работы с эмбриональными стволовыми клетками ведутся во многих лабораториях мира, а вот для лечения заболеваний эти клетки сегодня практически не применяются даже в качестве последней надежды. «Парадоксально, но именно эмбриональные стволовые клетки — самые на сегодня перспективные и потентные находятся дальше всего от клинической практики», — замечает директор ООО «Институт стволовых клеток человека» Артур Исаев. И дело не только в позиции влиятельной группы людей, категорически противящихся любому клонированию человеческих клеток. Просто у этих клеток есть и отрицательная сторона. Они способны превратиться во что угодно (если бластоцисту, из которой их выделили, имплантировали бы в матку, где из них развились бы все ткани нового организма), кроме того, они склонны к неограниченному делению и очень плохо понимают химические «команды» взрослого организма — поскольку в бластоцисте такие «команды» некому подавать. А потому, будучи введены в организм, клетки запросто могут дать начало злокачественным опухолям или тератомам — уродливым разрастаниям различных тканей в совершенно неподходящем для них месте. Лечение такими клетками сегодня означало бы игру в русскую рулетку.

Пометки для клетки

Наибольших успехов в этом направлении достигла, пожалуй, ортопедия благодаря тому, что биохимики выделили сигнальные белки (получившие название BMP — bone morphogenic proteins), стимулирующие превращение стромальных стволовых клеток в остеобласты, создающие костную ткань. Эти белки вводятся в имплантат — кусок медленно рассасывающегося полимера (например, коллагена), форма которого соответствует форме недостающей кости. Имплантат вживляется на нужное место, сочащиеся из него BMP притягивают из крови стромальные клетки (выброс которых из костного мозга обычно еще и стимулируют искусственно), те оседают на имплантат и превращаются в остеобласты. Через несколько месяцев от имплантата уже нет и следа, а на его месте красуется новенькая прочная кость. Таким манером американские врачи сумели вылечить даже 91-летнюю бабушку. Ее сломанная нога не могла срастись 13 лет (и немудрено — в таком возрасте у человека практически нет стромальных клеток), а после подсадки имплантата с BMP срослась за восемь месяцев. У молодых пациентов, у которых популяции стромальных клеток более многочисленны, на выращивание 25-сантиметрового отрезка крупной кости уходило месяца два.

Можно действовать и по-другому — прямо в лабораторной склянке «объяснить» клеткам, во что они должны вырасти, и уже этот готовый продукт пересадить пациенту. Таким путем в лабораториях разных стран сегодня выращивают лоскуты живой человеческой кожи (для пересадок на обожженные места), хрящи в форме уха и даже участки кровеносных сосудов — настоящие, многослойные, с эпителием внутри и мышцами в толще стенки. В январе 2005 года группа исследователей из Манчестерского университета объявила о создании биологического принтера, способного печатать участки живой ткани заданной формы и состава (рабочая часть устройства сделана на базе обычного струйного принтера). А в апреле прошлого года ученые из Института регенеративной медицины Университета Уэйк-Форест (Северная Каролина) под руководством доктора Энтони Аталы и врачи Бостонского центра детской медицины объявили о нескольких успешных операциях, сделанных детям, страдавшим врожденным недоразвитием мочевого пузыря. Доктор Атала и его сотрудники научились выращивать купол мочевого пузыря из собственных стволовых клеток пациента. Готовая «деталь» подшивается к имеющейся у пациента нижней части органа, и реконструированный таким образом пузырь в дальнейшем исправно выполняет свои функции.

Сотрудники Центра биотехнологии и биомедицины в Лейпциге, удалив овце поврежденную часть коленного хряща, вводят несколько сотен тысяч хрящевых клеток, выращенных «в пробирке» из ее же стволовых

Кроме того, полным ходом идет расшифровка химических команд, направляющих развитие стволовых клеток по тому или иному пути. Японские ученые обнаружили, что вещество 5-азоцитидин стимулирует превращение стромальных стволовых клеток в клетки миокарда. Определены и сигнальные вещества, превращающие их в нейроны. Однако как раз в лечении болезней, связанных с повреждением нервной ткани (инсультов, паркинсонизма, параличей, разрывов нервных стволов и спинного мозга и т. д.), вопреки ожиданиям результаты до обидного скромны и невнятны. Научившись уверенно превращать стволовые клетки в нейроны (и даже в нейроны определенного типа), исследователи столкнулись с неприятным фактом: новые нейроны, возникающие из стволовых клеток, не могут включиться в нервную систему. Похоже, что в ней предусмотрена специальная защита от восстановления погибших нейронов, отвергающая помощь стволовых клеток. Выделены даже особые сигнальные вещества, появляющиеся в зоне травмы и препятствующие образованию межклеточных связей. Логика природы ясна: в отличие от почти всех остальных тканей организма (кроме разве что иммунной) клетки нервной ткани невзаимозаменяемы. Каждый нейрон несет уникальную информацию, и создавать новые нейроны взамен погибших столь же малополезно, как вставлять в книгу чистые листы вместо выпавших текстовых. Более того, поскольку нейрон, в отличие от книжной страницы, не только носитель информации, но и активный элемент системы управления, замена его другим, не обладающим его «компетенцией», может привести к непредсказуемым последствиям. Поэтому регенерация нервной ткани (по крайней мере, «автоматическая», бесконтрольная) не только не нужна, но и опасна — и эволюция приняла меры против нее.

Однако не стоит заранее ставить крест на применении стволовых клеток в неврологии: они и тут могут преподнести неожиданные сюрпризы. Совсем недавно группа неврологов под руководством Дугласа Керра из американского Университета Джонса Хопкинса объявила об успешном лечении эмбриональными стволовыми клетками паралича у крыс. Ученым удалось найти вещества, подавляющие сопротивление тканей прорастанию нервных отростков. И хотя даже в этих условиях из четырех с лишним тысяч клеток, введенных в спинной мозг каждой крысы, только около 120 образовывали необходимые контакты, этого оказалось достаточно, чтобы 11 из 15 грызунов восстановили подвижность своих задних лап.

Снятие природных ограничений сулит и более захватывающие перспективы. В конце прошлого года сотрудники Солковского института биологических исследований в Ла-Джолле (Калифорния) во главе с доктором Хуаном Карлосом Исписуа Бельмонте сумели восстановить у цыплят ранее ампутированные крылья, активизировав гены семейства Wnt. Кодируемые ими белки служат сигнальными веществами при формировании конечностей во время эмбрионального развития. У взрослых животных гены Wnt обычно неактивны, но группа доктора Бельмонте нашла способ активизировать их, добившись полной регенерации удаленного крыла. Почему высшие позвоночные, сохранив в геноме необходимые для регенерации гены, отказались от их использования — это, конечно, отдельный интересный вопрос, на который еще предстоит ответить науке. Но раз их можно запустить у цыплят, значит, в принципе это можно сделать и у человека, в геноме которого тоже есть эти гены. Агентство передовых исследовательских проектов Пентагона DARPA уже объявило о выделении трем группам грантов на общую сумму 7,6 миллиона долларов для решения фантастической задачи: разработки технологии отращивания человеческих конечностей. Один из получателей грантов — директор центра инженерии тканей Макгоуэновского института регенеративной медицины Стивен Бэдилак — обещает в течение ближайших двух лет научиться формировать у млекопитающих бластему (скопление стволовых клеток, способных превратиться в тот или иной орган), а еще через два года освоить выращивание пальцев. Правда, его коллеги пока что благоразумно воздерживаются от упоминания конкретных сроков.

Пока наука изучает...

Но даже если доктор Бэдилак сдержит свое обещание, созданные им методы еще не скоро войдут в повседневную клиническую практику. Современная медицина устроена так, что от лабораторного открытия, сделанного на животных, до общедоступного лекарства или метода лечения проходит 10—15 лет. И сократить этот срок не могут никакие финансовые вливания: эффективность и безопасность новинки должны быть доказаны правильно организованными клиническими испытаниями, требования к которым включают, помимо всего прочего, длительность наблюдения, чтобы можно было судить об отдаленных последствиях. Между тем активные исследования возможностей стволовых клеток начались лишь около 10 лет назад, а самые впечатляющие результаты получены буквально в последние два-три года.

А о чем же тогда идет речь в рекламных проспектах и модулях? Чем лечат всех желающих многочисленные коммерческие клиники и салоны красоты?

Клеточная терапия болезней миокарда

1. Оплодотворенная яйцеклетка (зигота)

2. Зигота делится надвое

3—4. Митотическое деление продолжается

5. Через 5 дней образуется бластоциста — шарик из клеток, наружный слой которого должен дать начало плаценте, а внутренний — всем тканям нового организма

6. Внутреннюю часть бластоцисты помещают на питательную среду

7. Используя разные химические сигналы, стволовые клетки превращают в клетки разных тканей: мышечные, эпителиальные, костного мозга и другие

8. Клетки — предшественники миоцитов (клеток сердечной мышцы) впрыскивают вблизи очага поражения, чтобы они устранили дефект

Как показывает проверка, значительная часть предлагаемых там «панацей» вообще не содержит клеток — ни стволовых, ни каких-либо иных. «Нас попросили проверить десятка полтора образцов «препаратов стволовых клеток», — свидетельствует профессор Сергей Киселев. — Только в одном или двух из них обнаружились какие бы то ни было живые клетки». Иногда, впрочем, это ясно и без углубленной экспертизы. Напомним: если стволовые клетки в самом деле что-то могут, то не благодаря каким-то заключенным в них особым веществам, а только за счет процессов своей жизнедеятельности — делению и дифференцировке. Следовательно, всевозможные «клеточные экстракты», «экстракты клеточных биомолекул» и т. п. не имеют никакого отношения к лечению стволовыми клетками. Столь же уверенно можно исключить мази, кремы и лосьоны. Даже если при их изготовлении использовались живые клетки, у них нет ни единого шанса дожить до встречи с пациентом. Всякого рода «стабилизированные биоинтегральные клетки» или «специфические клетки в гомеопатической потенции» вообще не стоят упоминания: такие витиеватые словосочетания рассчитаны только на невежество пациентов.

В тех же случаях, когда в предлагаемых препаратах действительно присутствуют живые клетки, это, как правило, либо фибробласты (клетки соединительной ткани), либо клетки из фетальных тканей. Использование фибробластов для «омоложения» имеет солидную историю и отчасти оправданно: это как раз те клетки, работа которых обеспечивает коже упругость. Но ждать от них чудес не стоит — они немного поживут в коже пациента, выработают коллаген, выделят сигнальные вещества, стимулирующие рост сосудов, а потом иммунная система поглотит их, как и всякую чужую клетку. Именовать их «стволовыми клетками» оснований тоже нет: фибробласт — это зрелая специализированная клетка, со стволовыми клетками его роднит только не утраченная до конца способность делиться.

Еще чаще в тех же целях используются так называемые фетальные препараты — измельченные ткани человеческих эмбрионов (фетусов), абортированных на 6—21-й неделе беременности. (Можно по-разному относиться к такому обращению с человеческими зародышами, но не следует забывать, что в России абсолютно легально совершается около 2 миллионов абортов в год, и фетусам, не использованным для производства препаратов, одна дорога — утилизация.) В фетальных тканях довольно много тканевых стволовых клеток (в основном кроветворных), но их не выделяют из общей клеточной массы. Подобная терапия широко применялась еще в 80-е годы как в СССР, так и за рубежом, тоже давала (и дает по сей день) некоторые положительные результаты и тоже не имеет прямого отношения к медицине стволовых клеток. Для фетальных препаратов, как и для препаратов фибробластов, «стволовые клетки» — не более чем новое удачное название для старого товара.

Не исключено, что к тому времени, когда в медицинскую практику войдут реальные и эффективные методы лечения стволовыми клетками, само это словосочетание будет безнадежно скомпрометировано подобным употреблением и придется придумывать новые термины.

Борис Жуков

Реклама раздражает. Когда по телевизору начинает что-то мелькать, взлетать и проливаться, мы отключаем звук или переключаем канал. И все же, исследование американской компании Yankelovich показало, что 47% опрошенных относятся к рекламе положительно. Негативная реакция возникает лишь тогда, когда реклама несет неинтересную информацию. Показывайте в рекламе то, что интересно потребителю, тогда она не вызовет раздражения и будет работать эффективно. Вот только сделать такую рекламу удается далеко не всегда. Если только мы — не в Интернете.

На телевидении и в печатных СМИ очень трудно заставить рекламу появляться именно тогда, когда она интересна потребителю, и сообщать то, что ему сейчас нужно. Но Интернет дал инструменты для такой нацеленной коммуникации, и в первую очередь это технология контекстной интернет-рекламы. Пользователь не пассивно смотрит то, что для него подготовили издатели и продюсеры, но активно выбирает, что он хочет увидеть, переходя по ссылкам или даже явно вводя ключевые слова в строку поиска. Учитывая эту информацию при отборе рекламных сообщений, можно добиться значительно большей их релевантности, то есть соответствия ожиданиям пользователя, чем в обычных СМИ.

Заказчик «покупает» ключевые слова у компании, которая, например, владеет поисковой системой, и его рекламная ссылка появляется только в ответах на запросы с этими словами. Рекламные ссылки обязательно выделяются цветом или расположением (обычно в правой колонке). Это сигнал пользователю: данная ссылка оплачена (в противном случае это была бы незаконная скрытая реклама).

Другой вариант контекстной рекламы — привязка сообщения к словам из письма, которое читает или отправляет пользователь почтового сервера. Тут, правда, возникает вопрос о тайне переписки (даром, что рекламой управляет такая же программа, что фильтрует спам и вирусы), и поэтому такой метод применяется не слишком широко.

Равнение на интернет

В последние годы контекстная интернет-реклама — лидер роста на рекламном рынке. В США ее объем в период с 2001 по 2006 год увеличивался в среднем на 86% ежегодно (для сравнения рост общего рекламного рынка составляет 5—6% в год). В этом году по прогнозу компании Veronis Suhler Stevenson ее оборот в США приблизится к 9 миллиардам долларов, а в 2011 году достигнет 16 миллиардов.

Этот впечатляющий успех вызван тем, что контекстная реклама удобна и потребителю, и рекламодателю. Она ненавязчива, поскольку не прерывает основного процесса (поиска и чтения нужной информации), а сопутствует ему. Причем, в отличие от зрителя, который расслабляется под журчание телевизора, интернет-пользователь ищет информацию. Он — активен и с высокой вероятностью перейдет по полезной ссылке. Поэтому такая реклама еще и эффективна. Наконец, невысокая стоимость контекстной рекламы позволяет работать с так называемым «длинным хвостом» — с очень большим числом малобюджетных рекламодателей. Многие частные фирмы располагают на продвижение своих товаров всего несколькими сотнями долларов в месяц, а их сообщения адресованы очень узкой группе потребителей, сфокусироваться на которой позволяет правильный подбор ключевых слов.

В компании Google сегодня трудятся около 10 тысяч сотрудников, ее представительства расположены по всему миру, крупнейшие дата-центры Google, в которых работают сотни тысяч серверов, хранят петабайты (1015 байт) информации. И вся эта махина служит для того, чтобы мы могли бесплатно и быстро получить ответ на поисковый запрос. Но большая часть затрат на поддержание и развитие этой инфраструктуры покрывается теми скромными сотнями долларов, которые небольшой рекламодатель платит за показ своих объявлений по нужным ключевым словам. Просто этих рекламодателей очень, очень много.

Лидером в развитии интернет-рекламы сегодня является Великобритания. Эксперты аналитической компании Group M считают, что уже к 2010 году на интернет-рекламу здесь будет выделяться 25% совокупного рекламного бюджета компаний, в то время как на телерекламу — лишь 20%. Любопытно, что в 2006 году рост общего объема рекламы в Великобритании практически прекратился (в 2004 году рост составлял 6,7%). Дешевая и эффективная интернет-реклама потеснила другие сегменты рынка.

А с развитием широкополосного интернета новая рекламная модель может распространиться и на другие медиа, в частности на телевидение. Например, создатели проекта Joost ( www.joost.com ) уже предлагают в онлайне более ста бесплатных телеканалов, сопровождаемых сравнительно небольшим (по сравнению с эфирными каналами) объемом рекламы.

Плата за внимание

Но не только крупные интернет-проекты получают преимущества от контекстной рекламы. На любом сайте можно разместить блок рекламных ссылок, например, от службы Google AdSense или российской системы «Бегун». Такая служба сама автоматически анализирует страницы сайта и подбирает подходящие по тематике рекламные ссылки. Владелец сайта вправе запретить к показу те из них, которые ему не по душе (например, сайты конкурентов), а система проследит, чтобы рекламные ссылки менялись при движении пользователя по сайту и соответствовали содержанию страницы. Как только посетитель перейдет по рекламной ссылке, на счет владельца сайта упадет условная «копеечка». Тем самым каждый, кто делает хоть сколько-нибудь интересный проект, способный привлечь внимание пользователей, может обменять это внимание на свою долю большого рекламного пирога.

Такой механизм очень удобен для блогов, которые стали новым каналом распространения рекламы. На популярном блоге можно заработать большие деньги. 1 октября 2004 года Стив Павлина создал свой блог «Личное развитие для умных людей» (Personal Development for Smart People, StevePavlina.com). В феврале 2005 года, когда число посетителей достигло 86 тысяч в месяц, Стив разместил на своем сайте рекламу Google AdSense и заработал первые доллары. В декабре 2006 года сайт уже приносил по 5 тысяч долларов в месяц, к лету 2007 года ежемесячные доходы уже составляли 30 тысяч долларов. Конечно, случаев, когда удается заработать на своем блоге столь значительные средства, немного, но они показывают, что та рекламная модель, которая сегодня развивается в Интернете, серьезно влияет не только на рекламу, как таковую, но и на жизнь огромного множества людей. Каждый, у кого есть свой достаточно посещаемый сайт, может заработать если не 30 тысяч долларов в месяц (это маловероятно), то хотя бы 300, что тоже совсем не плохо и вполне реально.

Нас всех сосчитали

В Интернете, в отличие от других рекламных площадок, всегда точно известно, скольким пользователям и сколько раз было показано объявление. Это значительно упрощает расчет стоимости рекламы. Не нужно гадать, насколько популярен сайт, где вы хотите разместить свое объявление, — достаточно посмотреть статистику его посещения. Эффективность рекламы легко определить по числу переходов по ссылкам. Обычно их не больше 1% от числа показов. Многие системы контекстной рекламы взимают оплату именно за переходы (pay-per-click). Тогда компании-клиенту точно известно, сколько она заплатит за привлечение на свой сайт определенного числа посетителей. Есть и еще более сложные системы: можно проследить, дойдет ли новый посетитель сайта до совершения покупки (pay-per-action), и платить процент с продажи только за тех, кто принес прибыль. Причем покупка или иное оплаченное действие может быть совершено даже много дней спустя после первого посещения сайта. Но, как и в любом бизнесе, на практике все далеко не так красиво, как в теории. Статистику посещаемости сайта можно искусственно «накрутить», загружая его страницы без участия пользователей. Только специалист, да и то не всегда, может выявить такие накрутки. По оплаченным ссылкам вместо посетителей могут ходить сотрудники компании-конкурента, «скликивая» ваш рекламный бюджет. Для небольших фирм ущерб может оказаться весьма значительным. А партнерские программы часто страдают от злоупотребления доверием со стороны магазинов: они просто скрывают факт совершения покупки новым клиентом.

Александр Сергеев

Вирусы и партизаны

На интернет-рекламу работает и сама структура Сети. Активный пользователь не останавливается на первой открытой ссылке. Он посещает несколько электронных магазинов, сайт производителя, форумы, где обсуждается интересующий его товар (иногда весьма дотошно и нелицеприятно). Постепенно он становится до некоторой степени экспертом по данному товару или так называемым про-потребителем (профессиональным потребителем). «Профессионалов» среди потребителей — не более 20%. Традиционную рекламу они, как правило, вообще игнорируют, считая ее недостаточной и недостоверной. Зато они чаще рискуют, приобретая еще не опробованные товары. Они более критичны к недостаткам, а их мнение, высказанное в блоге или на форуме, часто определяет отношение к товару более пассивных потребителей. Наиболее активные из них организуют собственные интернет-ресурсы, часто в формате блогов. Завоевать расположение этих лидеров общественного мнения или повлиять на них становится важной задачей для PR-менеджеров соответствующих компаний. И тут перед блогерами встает дилемма: сохранить или продать свою независимость? Пока трудно сказать, какая модель поведения восторжествует. Но если блоги станут заполняться скрытой рекламой, доверие к ним исчезнет, а вместе с ним влияние, посещаемость и доходы. Хочется надеяться, что большинство блоггеров это понимает.

Впрочем, компании готовы и к такому повороту. Все чаще они задумываются о новых методах рекламы, эксплуатирующих многочисленные социальные сети, сформировавшиеся в Интернете. В традиционных СМИ можно получить бесплатную рекламу, спровоцировав скандал. В Интернете это тоже работает, но рекламное сообщение также может маскироваться под шутку, провокацию, утечку информации или, например, раздачу каких-то услуг «по рекомендации». Подобные ссылки люди с удовольствием пересылают друг другу по ICQ или помещают в своих блогах. Рекламная информация бесплатно распространяется самими пользователями. Такой подход получил название вирусного маркетинга. Единственная, но очень серьезная проблема — как создать такое сообщение, которое люди захотят передавать. Пожалуй, самый характерный пример тут — «раскрутка» почтовой службы Gmail.com, где завести себе ящик долгое время можно было только по приглашению. К тому моменту, как в Gmail.com открыли свободный доступ, все уважающие себя «про-интернетчики» уже завели себе престижный адрес на Gmail.

Другой прием, «партизанский маркетинг», состоит в том, чтобы засылать в популярные форумы и блоги «своих людей». Они могут сами рекомендовать товар или, наоборот, демонстративно безосновательными «наездами» провоцировать позитивные высказывания «оппонентов». В России подобные приемы часто применяются на политических форумах, но, по-видимому, и коммерческие фирмы вскоре обратят внимание на «партизанщину». Во всяком случае, уже есть компании, предлагающие подобные услуги, хотя трудно сказать, насколько эффективны они окажутся в деле.

Реклама, которая «бьет по площадям», постепенно уходит в прошлое. На смену приходит реклама точная и точечная. Ее можно увидеть только в интересных конкретному активному пользователю местах, и она попадает прямиком к адресату. Рекламодателем и распространителем рекламы может стать каждый пользователь Сети. И, наконец, не самое броское, но, может быть, самое важное изменение: реклама впервые за последние двести лет может подешеветь для производителя товаров и услуг, а значит, средства можно будет потратить на разработку новых, полезных товаров, а не на разговоры о том, что все и так знают.

Владимир Губайловский

Казнь Анны Болейн истолкована биографами и историками по-разному. Одни говорят, что английский король Генрих VIII отправил на эшафот королеву Анну потому, что она — по тем временам — вполне этого заслуживала: была интриганкой, истеричкой, высокомерной и надменной «плебейкой», как называл ее по прошествии страсти сам Генрих. А еще прямо под носом у короля пыталась вести свою политику, и это было больше, чем дворцовые интриги. Другие — представляют ее жертвой нравственно ущербного Генриха VIII, узурпатора и тирана. Но, наверное, истина где-то посередине. И скорее всего, Анна и Генрих друг друга стоили.

Анна Болейн и ее брат Джордж предстали перед судом 15 мая 1536 года. В Королевском холле Тауэра были сооружены специальные трибуны для 2 000 приглашенных зрителей и отдельная скамья с высокой спинкой для судей — 26 пэров во главе с герцогом Норфолком, родным дядей королевы. Анна, подняв правую руку, заявила о своей невиновности. Нет, она не изменяла королю и не обещала выйти замуж за Генри Норриса в случае смерти короля, нет, она не отравила Катерину Арагонскую и не пыталась отравить ее дочь Марию. Не говоря уже о том, что у нее не могло быть столько любовников (согласно артикулярам обвинения) в течение трех лет пребывания на престоле. Но вердикт, который по традиции передавали друг другу пэры, состоял из одного-единственного слова — виновна, виновна, виновна… Граф Норфорк огласил приговор. Он плакал, отправляя свою племянницу (а следом и племянника) на смерть — но не были ли это слезы облегчения оттого, что не на него оказалось направлено острие топора? В своем последнем слове Анна сказала, что готова к смерти, но сожалеет о верных слугах и друзьях короля, которым предстоит умереть из-за нее, и попросила не казнить невинных. Неожиданно небольшое происшествие привлекло всеобщее внимание. Генри Перси, герцог Нортумберлендский, бывший возлюбленный Анны, после того, как вынес свой вердикт, потерял сознание.

Француженка по духу

Томас Болейн, отец Анны, был знатным придворным, в то время как ее мать Элизабет, дочь Томаса Ховарда, графа Суррея, принадлежала к одному из древнейших английских родов. По своему происхождению Анна, родившаяся в конце 1501 года (или 1507-го — точная дата неизвестна), стояла на более высокой ступеньке, чем три последующие жены-англичанки короля. Но этот факт не помешает Генриху VIII впоследствии называть ее плебейкой, недостойной занять королевский трон. Томас Болейн лучше всех придворных знал французский язык, латынь и переписывался с Эразмом Роттердамским, у которого даже выкупил несколько отрывков из его работ. Генрих как-то обмолвился, что не встречал более ловкого и хитрого переговорщика. Его сын Джордж, выпускник Оксфорда, унаследовал дипломатические таланты отца и был неплохим поэтом, начав свою придворную карьеру с пажа. В 1513 году Анну отправили за границу — и она прожила в Европе девять лет. Сначала при дворе Габсбургов в Брабанте в качестве одной из 18 фрейлин Маргариты Австрийской (она была регентом при своем племяннике Карле Бургундском). Двор этот считался центром воспитания будущих принцев и принцесс. Европейская элита присылала своих отпрысков на своеобразные тренинги к Маргарите, славящейся образованностью. Трудно было придумать лучший старт и для начала придворной карьеры. Анна знала требования отца — обучиться не только манерам, но и умению в будущем, когда она станет фрейлиной Екатерины Арагонской, невестки самого могущественного короля в мире Карла V, замолвить при дворе словечко за членов семьи Болейнов. Она с легкостью овладела французским языком, секретами придворной светской и политической жизни и искусством интриги, без чего, как и без знания языка куртуазной любви, двор был бы похож на высохший сад. При этом ее наставница Маргарита слыла не только адептом придворных игр в любовь, но и строго блюла нравственность своих юных фрейлин. Целомудрие и недоступность — отличные способы для женщины добиться своей цели, гораздо более действенные, чем распущенность. Усвоила Анна и другие уроки своей наставницы — короли не женятся по любви, а женщинам не стоит слишком глубоко пускать в свое сердце любовь к мужчинам. Именно тогда Анна решила, что ее девизом станет «все или ничего»… Фландрия в начале XVI века считалась сердцем культурной жизни Европы. Фрейлина научилась разбираться в живописи и искусстве оформления книг, музыке. Узнала толк в дорогих тканях и украшениях, в общей сложности Анна провела во Франции семь лет и вернулась в Англию лишь в конце 1521 года.

Первый поклонник Анны Генри Перси

Взаимная страсть

Красивые черные волосы и яркие глаза — самое привлекательное во внешности Анны Болейн. Фигура ее была не слишком впечатляющей — невысокая, с маленькой грудью. Высокие скулы, выдающийся нос, узкий рот, решительный подбородок. Часто упоминают большой жировик на стройной длинной шее и совсем уж неприятный дефект — что-то вроде шестого пальца на правой руке, хотя на самом деле это был небольшой отросток, похожий на вросший ноготь. Но для многих в те времена, да и сейчас тоже, такая деталь — весьма красноречива: мол, это все от дьявола, у нормальных людей не может быть лишних, уродливых и сросшихся пальцев, бельма на глазу и т. д.

Вела себя Анна, скорее, как француженка: умела быть остроумной собеседницей, ее движения отличались грацией и живостью, наряды — элегантностью, что непременно выделяло ее в обществе других дам. Первым поклонником Анны при английском дворе стал Генри Перси, наследник графа Нортумберлендского, служивший у могущественного кардинала Уолси, главного и всесильного министра Генриха VIII. Анна ответила взаимностью на страсть, которую совсем не в рамках куртуазного поклонения выказывал ей Перси. Втайне они решили пожениться. Но тут вмешался Уолси, недолюбливавший Томаса Болейна. Он считал его дочь недостойной невестой для одного из самых знатных аристократов Англии и убедил в этом короля. Генрих не дал разрешения на брак. Граф Нортумберлендский в свою очередь пригрозил лишить сына титула и наследства. Перси стойко держался и даже составил брачный контракт, согласно которому обязался жениться на Анне. Но адвокаты нашли способ аннулировать документ. Анна же поклялась отомстить кардиналу — он посмел не только препятствовать ее страсти, принизив происхождение и достоинства, но и осмелился противостоять независимости, которую она ставила во главу угла своей жизненной позиции. Ведь решать, за кого ей выходить замуж, будет только она сама.

Поэт Томас Уайетт (1521—1554)

Следующим почитателем Анны стал Томас Уайетт — первый великий поэт эпохи Тюдоров. Сначала разговоры с ней просто доставляли усладу поэтическому уху, но вскоре Томас был покорен той самой чувственностью, которой Анну в избытке наделила природа. Анне хотя и льстила страсть Уайетта — но, скорее, была эпизодом, чем отдельной главой в ее любовной книге. Он был женат, а она не готова была терять голову из-за мужчины, способного предложить ей лишь роль «хозяйки» его сердца, столь распространенную при дворе. Тем более что на нее в 1527 году обратил внимание сам король (сразу же после того, как он охладел к ее старшей сестре Мэри). 26летняя Анна Болейн исчезла с ярмарки невест, поставив перед собой, казалось бы, невыполнимую цель — стать королевой Англии. А король, рассчитывая всего лишь провести ночь с женщиной, которая вызывает такой интерес у его придворных, натолкнулся на неожиданное сопротивление. Хроника отношений Анны и короля лучше всего прослеживается в 17 любовных письмах Генриха VIII — известно, что эпистолярного жанра король не любил. Одно из первых — полно упреков, что Анна не только не ответила на его любовный призыв, но и не соизволила написать письмо. (Насколько же хитра и дальновидна была Анна — удержаться от соблазна ответить королю!) Сопровождалось послание подарком — убитой накануне уткой. В третьем письме спустя год Генрих настаивает на ответе: любит ли она его так же сильно, как он ее. Но еще не предлагает ей руку и сердце. А именно этого ждет теперь Анна, более чем уверенная в своей женской власти. Не дождавшись предложений серьезнее, чем статус «единственной любовницы, которой он целиком отдаст себя в услужение», она на время исчезает, заставив его испытать незнакомое доселе чувство вины и утраты. Генрих впервые вынужден был собственноручно строить отношения с женщиной. В это время он уже пытался найти способ развестись с Катериной, которая, утратив к 40 годам свою прелесть и нежный нрав, так и не сумела родить ему наследника, и Генрих давно перестал навещать ее спальню. Тогда же он придумал неоспоримый, с его точки зрения, аргумент в пользу развода — Папа Римский совершил недопустимую ошибку, позволив ему жениться на вдове своего брата Артура (он умер почти сразу после свадьбы с Катериной). Сказано же в Библии: у человека, женившегося на жене своего брата, не будет наследников. Катерина родила ему дочь, и у нее было 6 выкидышей. Значит, теперь он должен жениться как в первый раз, по-настоящему. В ответ на предложение о браке Анна призналась в ответной любви и прислала королю подарок. Игрушечный кораблик с вырезанной на носу женщиной и бриллиантом. Корабль — символ защиты, бриллиант — сердце, наполненное такими же твердыми намерениями, как и драгоценный камень. Вместе с подарком она обещала отдать ему свою невинность — но только тогда, когда станет его женой. С тех пор свою близость с королем Анна будет выверять и рассчитывать с точностью калькулятора. Генрих написал невесте: «Мое сердце будет вечно принадлежать вам одной, охваченное этим желанием так сильно, что сумеет подчинить ему и желания своего тела».

Стоит ли комментировать этот «роман» и можно ли назвать его любовным? Наверное, можно, но с одной оговоркой: у каждого участника этой истории были свои планы. У короля — наследник и, конечно же, удовлетворение того, что называется обычным словом «похоть». А у Анны — исполнение заветного желания: стать королевой. И на этом пути — все средства хороши.

Генрих и Анна охотятся на оленей в Виндзорском лесу. Уильям Фрит. 1872 год

Семилетняя битва за брак по любви

Начался бракоразводный процесс, продлившийся около семи лет. В ожидании решения Папы Римского Генрих изнемогал от страсти, а Катерина Арагонская надеялась, что Климент VII не позволит аннулировать брак, ведь Рим находился под влиянием ее племянника императора Карла V. Катерина до поры проявляла мудрость: пока жена толерантна к даме сердца, угрозы словно бы и не существует, и даже помогала Анне отбивать любовные атаки короля. Анна же позволяла себе устраивать Генриху сцены: ее молодость проходит бесцельно, ожидание слишком затянулось, ей грозит участь старой девы. Да и существование под одной крышей с королевой тоже приводило ее в ярость. Генрих в ответ срывался с цепи — никто не смеет с ним спорить и тем более упрекать в чем-либо. Он может вернуть ее на место, откуда взял, он и так сделал для нее слишком много, другие были бы счастливы. Но гнев утихал так же быстро, как вспыхивал. Короля, как, собственно, и любого другого на его месте, возбуждала недоступность Болейн, а также то, что, она не боялась бросать ему, известному своим неукротимым и жестоким нравом, вызов, — великолепный маневр далеко смотрящей женщины. Ну а придворные ждали от короля «разумного шага» — брака с французской принцессой. Франция всегда была союзником Англии против Испании и Карла V, и, следовательно, этот брак, укрепил бы международное положение страны. Но Генрих и без этого казался себе всесильным. Хотя, будучи деспотом, он нуждался в том, чтобы время от времени принимаемые им решения подсказывались кем-то или одобрялись. До сих пор это был кардинал Уолси, человек, обладавший магическим (по мнению придворных) влиянием на короля, умевший решать и внутренние, и международные проблемы к выгоде Англии и короля. Анна же была слишком хитрой и оборотистой, чтобы ограничиться сценами и женскими истериками. Умелый политик, она смогла создать фракцию (самый действенный подковерный способ придворной войны и в то время) из круга приближенных к королю людей, но поддерживающих ее планы, сделавших ставку на ее будущее. Теперь доступ к уму короля был полностью блокирован его невестой. Она даже открывала охоту, как богиня Диана, ни на шаг не отставая от Генриха, а во время важных кулуарных встреч ее фигура виднелась в тени оконного проема. Поэтому ни Уолси, ни Томасу Мору не удалось убедить короля отказаться от решения расторгнуть брак с Катериной. Томас Мор был побежден. Анна пользовалась не только своей женской властью над Генрихом, она всячески эксплуатировала его идею о том, что король, как высший суверен над людьми, имеет власть не только над их телами, но и над душами. Он, Генрих VIII, способен доказать и Риму и всему миру, что может стать выше Папы и возглавить Англиканскую церковь. Это означало осознание того, что он — единственный в мире монарх, осмелившийся наделить себя таким статусом. Подогревая настроение Генриха, Болейн доставляла ему антиклерикальную литературу. Она даже организовала своего рода пропаганду, велев привозить из-за границы и распространять в Англии еретические рукописи.

В конце 1528 года Генрих велел наконец Катерине покинуть двор, хотя оставил ей 200 человек прислуги и 30 фрейлин. Но та продолжала, что особенно злило Анну, по многолетней привычке следить за бельем и одеждой Генриха, отдавая распоряжения постирать, вычистить или выбросить его ночные рубашки или камзолы. «…Мне нет дела ни до нее, ни до членов ее семьи. Пускай все испанцы провалятся на дно морское!» — свирепела Болейн в адрес Катерины. Одновременно она воплощала в жизнь свой план мести Уолси, который на самом деле, не желая сориться с Генрихом, давно уже пытался обернуть порученное ему дело о разводе в пользу короля и его дамы сердца. Но Анна убеждала короля, что Уолси саботирует дело о разводе и переговоры с Папой Римским. Когда королю, ужинающему с Анной в ее апартаментах, по традиции доложили о приезде кардинала, Анна презрительно бросила: «Стоит ли об этом так торжественно сообщать? К кому еще, как не к королю, он должен прибывать?» И Генрих согласно кивал головой. Кардинал умолял короля не отправлять Папе радикальную петицию, спровоцированную фракцией Анны, где Рим, в сущности, обвиняли в том, что отказ в аннулировании брака Генриха с Катериной лишает надежды на будущее английский народ. Но она была отправлена. Король под влиянием Болейн решил тайно завершить дело в Англии, поручив соответствующую работу с парламентом Уолси и папскому легату Кампеджио. Но слушания провалились. А в 1530 году Генриху пришел указ Папы Римского «удалить Анну Болейн от двора». Вот доказательства двойной игры Уолси — ярость Анны мешалась с торжеством. Теперь кардиналу не удастся воспользоваться своей знаменитой «магией». Он был отстранен от дел и лишен всего имущества в пользу короля, а вскоре последний подписал указ и о его аресте. Уолси умер на пути к своему первому допросу. Его свержение — первая серьезная победа Болейн. А Генрих впервые во всеуслышание объявил себя «единственным защитником и главой Англиканской церкви и духовенства». А Болейн получила титул маркизы Пемброук, патент на принадлежность к самой высшей английской знати, вместе с землями. Впервые в истории этот титул доставался женщине, и Анна не только убедила короля, что в самом крайнем случае желает, чтобы ее дети были законными наследниками, но и приложила руку к сочинению этого двусмысленного указа.

Г. Гольбейн Младший. Томас Кромвель. 1530 год

Путь в Вестминстер

…Шторм в Дуврском проливе превращал корабли в щепки. Ветер не позволял прохожим носа высунуть на узкие улочки Кале. Недавно здесь завершилась встреча Генриха VIII с французским королем. В Лондоне, в соборе Святого Павла, молились о безопасном возвращении монарха на родину, но он не торопился: пока бушевала непогода, Болейн наконец-то «отдала себя» Генриху. Настал нужный момент. В ноябре 1532 года она поняла — король готов ослушаться Папу. И вот однажды в обществе придворных она произнесла: «Что-то я полюбила яблоки». — «Дорогая, это верный признак беременности». 25 января 1533 года влюбленные тайно обвенчались. Священника, совершавшего таинство брака, Генрих посмел попросту одурачить. Неужели тот полагает, сказал король в ответ на просьбу показать нужные бумаги с разрешением Папы на брак, что он, Генрих VIII, является лжецом?

Король действовал стремительно. Юрист Томас Кромвель и архиепископ Кранмер, вооруженные необходимыми биллями, сумели получить разрешение обеих палат парламента признать недействительность предыдущего королевского брака.

Но победа Генриха не могла считаться полноценной без процедуры коронации теперь уже официальной «драгоценнейшей и любимейшей жены». Болейн была на 6-м месяце беременности, и король торопился — всего за две с половиной недели подготовили небывалые торжества. 29 мая 1533 года состоялась коронация. 50 баржей в сопровождении несчетного количества суденышек отправились из Биллингейта в Тауэр. Флаги, колокольчики, золотая фольга и золотые знамена переливались в сиянии яркого летнего солнца. А количество пушек, пожалуй, превышало безопасность на столь запруженном водном пути. Возглавлял процессию корабль с железным драконом на носу, извергающем пламя, — и с Болейн на борту. Символично получилось…

Три коротких года

23 сентября 1534 года Анна произвела на свет здоровую девочку — Елизавету. Рыцарский турнир в честь рождения наследника пришлось отменить, но Генрих воспринял известие о девочке на удивление спокойно. Что ж, за дочерью непременно последуют сыновья. Крестины были организованы Кромвелем с той же нарочитой пышностью, что и коронация. Молодая мать, оправившись от родов, участвовала в политических делах, стремилась к тому, что позже станут называть гуманитарным христианством, — поощряла образование и ученых мужей, была патронессой множества студентов и учебных заведений, прежде всего Оксфорда и Кембриджа. Анна понимала, что правильное сотворение образа — то немногое, что может помочь ей завоевать народное доверие. Ведь ее по-прежнему считали женщиной легкого поведения, «воровкой», укравшей короля у его жены. Катерина никогда бы не осмелилась презреть все законы и расколоть страну на две части — конформистов и истинных верующих, посеять смуту среди аристократов и духовенства. Напрасно Кромвель пытался контролировать ситуацию, пресекая все заговоры и попытки очернить королеву. Был даже выпущен специальный указ, повелевающий всем мужчинам — независимо от их происхождения, принести клятву на верность Анне. А тех, кто не желал повиноваться, отравляли на плаху. Особенно обострилась ситуация после казни Томаса Мора — это она позволила пролиться невинной крови только потому, что Мор отказался явиться на ее коронацию. Более того, он посмел заявить, что в тот день вся английская знать и все приверженцы истинной церкви были «публично дефлорированы». Болейн пыталась подружиться с Марией — дочерью Генриха от Катерины. Но принцесса отказывалась признавать новую королеву. Болейн же, в отличие от Генриха, взбешенного непослушанием дочери и известного своими приступами жестокости по отношению к ней, желала видеть Марию при дворе. Разумеется, при условии, что она откажется от всех притязаний на трон и станет лишь падчерицей новой королевы, послушная как овечка.

…Новая беременность королевы закончилась выкидышем. Анна обвиняла в этом супруга, посмевшего не просто переспать с одной из ее придворных дам, но и выказать той куртуазные знаки почтения. Вскоре она забеременела снова. А в начале 1536 года умерла Катерина Арагонская. При дворе даже устроили бал по этому случаю. Ну а Генрих продолжал ждать наследника, разочарованный и влюбчивый, он уже обратил свое внимание на Джейн Сеймур, бывшую фрейлину Катерины Арагонской, лишь недавно благодаря своим влиятельным братьям получившую возможность вернуться ко двору. Болейн своими глазами видела, как однажды эта ничем не примечательная особа сидела на коленях ее мужа и он играл ожерельем на ее шее. Тогда королева сорвала ожерелье с Джейн. Потом Генрих помирился с женой и та снова забеременела, внушив ему еще одну надежду на появление наследника.

…Обычно Генрих оставался с Анной, если она не могла сопровождать его на охоте. Но в этот раз он не отказался от любимого развлечения. Во время поездки король остановился в доме родителей Джейн. А 24 января 1536 года в апартаменты Анны ворвался Генрих Норрис (он занимал одну из самых престижных и важных позиций «грума при табурете короля» и был его близким другом) с ужасной вестью — Генрих упал с лошади и уже несколько часов находится без сознания. Болейн закричала, уверенная, что Генрих мертв. Король с трудом, но поправился, а его жена снова преждевременно разрешилась от бремени — на этот раз мертвым мальчиком. Гнев Генриха был тем более страшен, что случившееся вновь вернуло его мысли к унизительным подозрениям о собственной мужской несостоятельности. У женщин, имевших дело с Тюдорами, часто возникали проблемы с деторождением — выкидыши, сложности забеременеть и редкое появление на свет мальчиков. Эти проблемы имели явно генетическое происхождение, но откуда было знать об этом всесильному Генриху VIII? Поэтому он предпочел вернуться к испытанной уже модели — раз Бог не желает наградить его наследными принцами и в этом браке, значит, нужно признать его недействительным и сменить женщину, не выполнившую своего предназначения. Такова воля короля.

Генрих VIII обвиняет Анну в измене. Гравюра с картины К. Пилоти. 1880 год

Смерть по-французски

Весной 1536 года Анна серьезно поссорилась со своим покровителем Томасом Кромвелем. Эта ссора стала решающим моментом в ее судьбе. Кромвель, уже понявший, что у нынешней королевы нет будущего, заручившись поддержкой семьи Сеймуров, сторонников принцессы Марии, пообещал свергнуть ее с престола и помочь королю взять в жены Джейн. Чтобы убедить в этом короля, следует обвинить Болейн в измене — в буквальном смысле слова, ведь измена королевы своему супругу равнозначна по закону измене короне. Не случайно же вскоре после потери ребенка появились слухи — не был ли несчастный 6-месячный «мужской плод» результатом адюльтера королевы с кем-то из ее придворных? Разве не хвасталась жена ее брата, что Анна жаловалась ей на неспособность Генриха заниматься любовью?

А 29 апреля Анна громко и яростно ссорилась с Генрихом Норрисом. В тот же день весь двор и король были в курсе подозрительного скандала. А неосторожно брошенная Анной фраза «Не рассчитывай, что можешь занять место короля в случае его смерти» стала ключевой в ее обвинительном процессе. В этот же печальный для Анны (и столь удачный для Кромвеля) день Марк Смитон, молодой музыкант «низкого» происхождения, экспансивный по натуре, позволил себе слишком вольно вести себя в ее покоях. Анна любила музыку и позвала Марка, чтобы немного успокоиться после ссоры с Норрисом. Кромвель немедленно велел взять музыканта под стражу, его привезли в дом королевского секретаря, и на 24-м часу пыток он признался в адюльтере с королевой, после чего был препровожден в Тауэр.

На следующий день 1 мая прямо во время рыцарского турнира король проявил себя как никогда: он лично велел Генриху Норрису и Джорджу Болейну признаться в связи с его женой. Несмотря на заверения в невиновности, они были отправлены в Тауэр вслед за Смитоном. Болейну предъявили обвинения в инцесте — его жена давно утверждала, что он слишком много времени проводит со своей сестрой. Генрих, известный способностью испытывать жалость к самому себе — одна из самых отталкивающих черт его личности, — заявил, что Анна изменила ему более чем с сотней мужчин, и даже попытался немедленно сочинить трагедию, посвященную своему горю. После чего отправился за утешением в дом Сеймуров. Там, рыдая, он жаловался на королеву, поддакивая хозяевам, уже давно пытавшимся с подачи Кромвеля скормить ему версию, что она отравила Катерину Арагонскую и только случайность помешала ей отправить на тот свет его самого и принцессу Марию. Джейн между тем очаровывала Генриха своей неприступностью (прием, который успешно использовала сама Анна) и тем, что была полной противоположностью его нынешней жене. На рассвете 2 мая Болейн в сопровождении враждебно настроенных стражников прибыла в Тауэр— по тому же водному пути, что три года тому назад по случаю коронации. Пройдя через ворота, она утратила мужество и, упав на колени, умоляла отвезти ее к королю. «Вы отправите меня в темницу?» — так и не встав с колен, спросила она дрожащим голосом Кингстона, констебля Тауэра. «Нет, мадам, вы отправитесь в королевские апартаменты». Чувство облегчения спровоцировало нервную разрядку — у Анны началась многочасовая истерика. Кингстон по требованию Кромвеля с педантичностью опытного тюремщика передал все слова, фразы и даже междометия, что вместе с криком, слезами или смехом вырывались из ее уст. Нервный срыв потерявшей над собой контроль женщины превратил экспромт Кромвеля в блестящее обвинение, лишившее Болейн последней надежды на спасение. А заодно привел в Тауэр еще двух заложников заговора из фракции Болейнов — придворных короля и ее друзей Фрэнсиса Уэстона и Уильяма Бреретона… Чувство вины и жалости Генрих компенсировал трогательным разрешением не отправлять жену на костер. Он велел выписать из Кале французского палача, виртуозно владеющего мечом. Узнав об этом, Болейн расхохоталась и, обхватив руками горло, сказала: «Я слышала, он хороший мастер, а у меня — такая маленькая шея».

Казнь королевы 19 мая 1536 года

Незадолго до того как королеве было позволено умереть, король объявил брак с ней недействительным. Елизавета стала незаконнорожденной. Формально объявление было сделано архиепископом Кранмером 17 июня — накануне казни королевы. Основанием для него послужила старая история с графом Нортумберлендским, а также связь короля с сестрой Анны Мэри (по закону это тоже противоречило вступлению в брак обеих сторон) и, наконец, почерпнутый из самых последних «улик» аргумент — сомнение короля в том, что Елизавета — его дочь, а не уже казненного Норриса. Королевские юристы постарались, чтобы король получил то, что хотел — теперь на пути к новой женитьбе и появлению наследников не стояли ни Анна, ни ее дочь, ни Мария, ни первая жена. Генрих, в случае, если новая супруга не родит желанного принца, имел право сам в специальном указе перед смертью назвать своего преемника.

Эшафот был покрыт черной материей, а меч спрятан между досками. Зрители — около тысячи, только лондонцы (никаких иностранцев) — под предводительством мэра города пришли засвидетельствовать первую в истории Англии казнь королевы. Она, в платье из серого дамаска, отороченном мехом, поднявшись на первую ступеньку эшафота, обратилась с речью к толпе: «Я умру согласно закону. Я здесь не для того, чтобы обвинять кого-то или говорить о том, в чем меня обвиняют. Но я молю Бога, чтобы он спас короля и его правление, ибо не было еще более доброго принца, а для меня он всегда был самым нежным и достойным лордом и сувереном. Я прощаюсь с миром и от всего сердца прошу вас молиться за меня».

…Болейн упала на колени и повторяла: «Иисус, прими мою душу. О, всемогущий Бог, скорби о моей душе». Ее губы еще шевелись, когда все было кончено. Дамы накрыли тело королевы простой грубой простыней и отнесли в часовню Святого Петра, обойдя на пути свежие могилы казненных несколькими днями раньше ее «любовников». Потом ее раздели и положили в маленький, небрежно сколоченный гроб, едва поместив там отрубленную голову.

Генрих, получивший известие о свершившейся казни, тут же велел привезти к нему Джейн Сеймур. Спустя 11 дней, 30 мая 1536 года, они поженились. Джейн Сеймур умерла, родив королю сына, ради которого он столько раз вступал в сделку с дьяволом.

А в 1558 случилось непредвиденное, как это часто бывает в истории, — судьба улыбнулась Елизавете, дочери Болейн, похожей на отца и в полной мере унаследовавшей от матери ее характер и способность влиять на людей, манипулируя их мыслями и чувствами. Народ призвал принцессу на престол, и под приветственные крики лондонцев и грохот артиллерии Тауэра Елизавета заняла крепость в качестве английской королевы и осталась ею на долгие годы.

Мария Обельченко

Начало в № 10/07

Первая мировая война стала и первой «войной моторов», ярко продемонстрировавшей значение техники на поле боя. С тех пор начали бурно развиваться различные средства борьбы с боевой техникой противника, важнейшее место среди которых заняли противотанковые мины. Правда, они «воюют» не только с танками, но и с различными бронемашинами, и самоходными орудиями.

Главное, что случилось с противотанковыми (ПТ) минами за минувшие полстолетия, — это, во-первых, увеличилось их поражающее действие, во-вторых, повысилась взрыво-и тралоустойчивость, а также увеличилась быстрота установки (средствами механизации, а затем и системами дистанционного минирования) и появилась возможность дистанционного управления.

Для «обнаружения» танка мина (а точнее, ее взрыватель) может «использовать» его свойства — большой вес, большую массу металла, движение, характерные сейсмические или акустические колебания. Для поражения же используются наиболее уязвимые места — ходовая часть, днище, борт, крыша. По тому, с какой стороны ПТ мины наносят удар, их обычно и классифицируют.

Остановить машину

Противогусеничные фугасные мины — самый старый и распространенный тип этого оружия. Задача такой мины — лишить боевую машину одного из главных ее преимуществ, подвижности, превратив ее таким образом в мишень. Перебить трак гусеницы может и небольшой заряд, но нужно разрушить три-четыре трака и хотя бы один опорный каток — иначе экипаж быстро отремонтирует машину тут же, на поле боя. Поэтому мины, устанавливаемые в грунт, несут обычно заряд взрывчатки 5—10 килограммов (ведь нужно еще пробить слой грунта), а устанавливаемые открыто, внаброс — 1—2 килограмма (если рассматривать тротил или смесевое ВВ).

Противогусеничная мина TS/6, Италия. Корпус пластмассовый, масса мины — 9,8 кг, заряда ВВ — 6,0 кг, взрыватель пневмомеханический, усилие срабатывания — 180—500 кгс. Установка вручную

Противогусеничные фугасные мины срабатывают при непосредственном наезде на них техники и часто имеют взрыватель нажимного действия. Усилие срабатывания рассчитано так, чтобы мина взрывалась при наезде машины, но не «реагировала» на человека или животное. Поэтому не стоит верить легендам, как «гнали пехоту на минные поля», чтобы та «подрываясь, проложила дорогу танкам» — пехотинец просто не создаст необходимого усилия. А вот прокладка танками проходов в противопехотных минных полях применялась часто.

Традиционно ПТ мина имеет металлический корпус: он хорошо защищает при транспортировке и установке, сохраняет в грунте, герметичность допускает установку мины даже в воду — для прикрытия бродов, например. Но со времен Второй мировой войны широко применялись ПТ мины в неметаллических корпусах — деревянных, стеклянных, фаянсовых, тканевых, и даже бескорпусные. В последней трети XX века особенно широкое применение нашли пластмассовые корпуса. Широко распространились, например, различные пластмассовые мины итальянских моделей — так, в 1980-е годы мины TS/2.5 и TS/6 доставили много проблем советским войскам в Афганистане , SB-81 и VS-1.6 — британским на Фолклендских островах. Хотя дело было не только в корпусе. Пневмомеханические взрыватели итальянских мин срабатывают только при полном нажатии на крышку и достаточном времени воздействия — нажимная крышка должна вытеснить через калиброванные отверстия воздух из верхней камеры, чтобы он надавил на диафрагму, которая и приведет взрыватель в действие. Сочетание «накрытия» гусеницей достаточной площади и задержки срабатывания делает мину устойчивой к воздействию катковым или бойковым тралом и «заставляет» взрываться под вторым-третьим катком бронированной машины. Правда, в Афганистане боевые машины старались проходить опасные участки на максимальной скорости — тогда подобная мина взрывалась уже позади машины. Но это применимо для одиночной машины, не в составе колонны, да и «лишнее замедление» взрывателей тех же итальянских мин, как сообщалось, вызывалось, скорее, не самой конструкцией, а браком производства.

Противогусеничная мина SB-81, Италия. Корпус пластмассовый, масса мины — 3,2 кг, заряда ВВ — 2,0 кг. Установка вручную, минным заградителем или вертолетной системой минирования

В пластмассовых корпусах выполнены также американская мина М19, бельгийская М3, пакистанские P3 Mk1 и Mk2 (их также применяли душманы в Афганистане), чешская PT Mi-Ba-2, румынская МАТ-62В, болгарская РТМ-80Р, югославская ТМА-5, китайская Тип 69. Больший выбор вариантов предоставили саперам конструкторы советского семейства ПТ мин ТМ-62. Мины могут иметь металлический (ТМ-62М), пластмассовый (ТМ-62П), полиэтиленовый (ТМ-62ПЗ), тканевый (ТМ-62Т), деревянный (ТМ-62Д) корпус либо быть бескорпусными (ТМ-62Б). К ним был создан целый набор взрывателей, различающихся материалом, наличием или отсутствием механизма дальнего взведения, механизма перевода в безопасное положение, возможностью подрыва или перевода в безопасное положение с пульта. Все это дает возможность ставить мины вручную, механизированной или вертолетной системой минирования, в различные грунты. Скажем, взрыватель со штыревым датчиком цели делает мину устойчивой к ударной волне (чем затрудняет противнику «взрывное» траление минного поля) и позволяет ставить ее в глубокий снег.

В минных полях ПТ мины часто устанавливаются вместе с противопехотными, но иногда их совмещают конструктивно, дабы противопехотная мина играла роль взрывателя и детонатора. Такой прием использовали еще в советских деревянных ПТ минах времен Великой Отечественной войны. А в пакистанской P3 Mk1 противопехотная фугасная мина Р2 Мк3 расположена над основным зарядом под пластмассовой крышкой, которая обламывается под весом боевой машины.

Противопехотная мина или мина-сюрприз может служить при противотанковой и устройством неизвлекаемости — равно как и ручная граната без чеки. Но ряд ПТ мин имеет боковые дополнительные взрыватели (соединяемые, скажем, со скрытым колышком) или специальные механизмы с «маятником» или шариком в состоянии неустойчивого равновесия, замыкающими цепь взрывателя при сдвиге или наклоне мины.

Как и другие типы мин, ПТ могут быть неуправляемыми (то есть действующими только автоматически) и управляемыми. Значение дистанционного управления ПТ минным полем можно понять, вспомнив хотя бы опасный труд в годы Великой Отечественной советских саперов-«проходчиков», контролировавших проходы в своих минных полях: порой за несколько часов боя они по нескольку раз снимали мины для пропуска своих войск и ставили их снова перед вражескими танками. Советский комплект УМП-2 предназначен для устройства управляемого по проводам (с расстояния около 800 метров) минного поля из мин ТМ-57 или ТМ-62. Мины, установленные вручную или минным заградителем и снабженные электромеханическими взрывателями УМП нажимного действия, можно за несколько секунд перевести в боевое положение или в безопасное — для прохода через минное поле своих танков.

Удар в подбрюшье

Еще накануне Второй мировой войны выдающийся военный инженер Д.М. Карбышев указывал, что, дополнив нажимной взрыватель ПТ мин штыревым или магнитным, можно заставить их срабатывать не только под собственно гусеницей, но и под танком, как таковым (под «проекцией» танка), и уменьшить расход мин. Расход противоднищевых мин на 1 погонный километр минного поля в 3—4 раза меньше, чем противогусеничных. К тому же они непосредственно поражают внутреннее оборудование, экипаж, боекомплект боевой машины.

Противоднищевая мина АТ-2 (DM1233), Германия. Корпус металлический, масса мины — 2,3 кг, заряда ВВ — 0,8 кг. Установка минным заградителем, НУР систем залпового огня

Привычный датчик цели противоднищевой мины — тонкий вертикальный штырь. Взрыватель срабатывает при его отклонении движущимся танком на определенный угол. Скажем, американская мина М15 (весьма тяжелая, кстати, — 14,3 килограмма при массе фугасного заряда 10 килограммов) с взрывателем нажимного действия используется как противогусеничная, со штыревым — как противоднищевая. Британская удлиненная мина L9A1 может иметь гидромеханический или штыревой контактные, электронный неконтактный и электронный необезвреживаемый взрыватель. У австрийской РМ83 — целый набор взрывателей: четыре пьезоэлектрических нажимных по углам прямоугольного корпуса (для подрыва требуется срабатывание нескольких), любой из которых можно заменить штырем, есть гнездо для электродетонатора (для дистанционного управления) и устройство обезвреживания.

Уменьшению размеров мины способствует заряд направленного действия — кумулятивного или типа «ударное кумулятивное ядро». Расстояние, на котором действует кумулятивный заряд, соответствует клиренсу боевой машины. Кумулятивный заряд имеет, например, американская мина М21, интересная также эволюцией своих взрывателей. Вслед за штыревым она получила вначале пневмомеханический (два пневматических шланга укладывались поперек вероятного пути движения танков, взрыватель срабатывал при наезде гусениц на оба шланга), а затем — неконтактный магнитный.

Для дистанционного минирования

Противоднищевые и противогусеничные мины стали популярны в системах дистанционного минирования, наложивших свои требования на их конструкцию, форму и размеры. Скажем, германская АТ-2, разработанная для установки из кассет неуправляемыми ракетами (НУР) или минным заградителем MSM, после отстрела стабилизируется парашютом, а после падения приводится в вертикальное положение пружинными лапками. Она имеет заряд направленного действия, контактный электронный взрыватель со штыревым датчиком цели, устройства неизвлекаемости и самоликвидации (срок самоликвидации можно задать от 3 до 96 часов). Против гусениц АТ-2 не действует.

В американских минах BLU-91/В, М70, М73, М75, М78, входящих в семейство FASCAM для артиллерийских, авиационных и самоходных наземных систем дистанционного минирования, во французской AC DIS мод. F.1 (система минирования GIAT) и германской DM1239 MIFF (система MW-1) проблема ориентации заряда решена проще. Мина имеет форму низкого цилиндра, электронный неконтактный взрыватель и две кумулятивные воронки, направленные к торцам — после падения одна из них сможет поразить гусеницу или днище танка. Правда, масса и эффективность каждого заряда оказываются меньше.

Советская универсальная ПТМ-3 имеет форму четырехгранной призмы с кумулятивными выемками, магнитный взрыватель, пиротехнический механизм дальнего взведения, устройства самоликвидации и самодеактивации (по уменьшению заряда батареи). При большей массе эффективность кумулятивного действия ПТМ-3 не выше, чем у BLU-91/В. Но главную свою задачу — сковать движение техники противника — такие мины, примененные внезапно и массированно, выполняют. Характерно, что кассеты для ПТ мин унифицируют с противопехотными — ведь их и устанавливают часто совместно.

«Ядреные» боеприпасы

Принцип «ударного ядра», все более широко используемый в инженерных боеприпасах, стал развитием кумулятивного эффекта. Поверхность кумулятивной воронки покрывается облицовкой из меди или стали. При взрыве заряда ВВ из облицовки формируется компактный сгусток металла, находящегося в квазижидком состоянии, — ударное ядро, обладающее высокой температурой и скоростью. То есть снаряд формируется в процессе выстрела. Масса его много больше, чем у кумулятивной струи, что компенсирует его меньшую скорость. «Ядром» поражают технику, например, французская противоднищевая мина HPD мод. F.1 и шведская FFV-028, рассчитанные на установку вручную или заградителем.

Российская мина ТМ-89 имеет заряд кумулятивно-фугасного действия, металлический корпус и оригинальный магнитный (электромагнитный) взрыватель. Возмущение магнитного поля, вызванное движущейся металлической массой, возбуждает электрический ток, вырабатывается электросигнал, электровоспламенители поджигают вышибной пороховой заряд, и взрыватель вместе с маскировочным слоем грунта отбрасывается. Тем временем подрывается промежуточный детонатор, от него — основной заряд, который формирует кумулятивную струю в уже освободившемся пространстве и пробивает днище машины. Если же танк наехал на мину гусеницей, взрыватель и слой грунта отбросить нельзя, основной заряд действует как обычный фугасный и разрушает гусеницу и каток ходовой части. Вдобавок магнитный взрыватель срабатывает на индукционный миноискатель, что затрудняет противнику разминирование.

ТМ-89 устанавливается вручную, минным заградителем и вертолетной системой минирования, при этом снабжается либо дистанционным, либо пусковым механизмом — и тот и другой обеспечивают дальнее взведение взрывателя мины.

«Мухи» и «панцерфаусты»

Давно известно, что стрелять по танку в борт выгоднее, чем «в лоб». Поэтому появление противобортовых мин было естественным. Они замаскированно ставятся на обочинах дорог, у съездов к переправам, у проходов в заграждениях, а в населенных пунктах — в окнах и на крышах домов. Находясь в стороне от пути движения, они могут не бояться тралов, их установка не требует нарушения покрытия дороги. Идея противобортовой мины была высказана Д.М. Карбышевым еще в 1940 году, в 1942 году советские войска применяли «летающую» мину ЛМГ, а к концу Великой Отечественной войны для создания импровизированных мин использовали трофейные германские «Панцерфауст». Штатные одноразовые ручные противотанковые гранатометы (РПГ) в роли боевой части мин используют и поныне. Британская LAWMINE, например, представляет собой РПГ LAW-80, установленный на треноге вместе с неконтактными датчиками цели (дальность обнаружения цели — до 100 метров) и взрывателем. В другой британской мине АJАХ используется шведский РПГ АТ-4, в американской М66 — РПГ М28, в советской ТМ-73 — РПГ-18 («Муха»). Мины могут срабатывать автоматически либо по сигналу с пульта оператора.

Противобортовая мина ТМ-83, СССР. Корпус металлический, масса мины — 20,4 кг, заряда ВВ — 9,6 кг («ударное кумулятивное ядро»), взрыватель — электронный неконтактный, датчики цели — сейсмический (предварительный) и инфракрасный (основной). Установка вручную

Куда более интересными оказались мины с зарядом типа «ударное кумулятивное ядро». Первым зарубежным образцом такой противобортовой мины считается французская MAH мод. F.1 — ее «ядро» на дальности 50 метров пробивает броню толщиной до 70 миллиметров, образуя отверстие диаметром 100—120 миллиметров.

Подробнее рассмотрим советскую ТМ-83. Ее корпус, напоминающий прожектор, закреплен во вращающейся скобе, допускающей поворот в двух плоскостях. На корпусе сверху расположены взрыватель с датчиками и прицельные приспособления. Для предохранительно-исполнительного механизма взрывателя основным служит инфракрасный датчик цели — своего рода «спуск». «Избирательность» по целям мине придает сейсмический (гравитационный) датчик. «Распознав» колебания почвы, характерные для движения тяжелой машины, сейсмический датчик «подключает» цепь (своего рода «предохранитель»), а когда цель пересекает поток ИК лучей, происходит замыкание цепи взрывателя и подрыв. В управляемом варианте подрыв производится по электросигналу, переданному по проводу с пульта. Установив мину, ее нацеливают и маскируют. «Ядро» на дальности 50 метров пробивает броню толщиной 100 миллиметров, диаметр отверстия — 80—120 миллиметров. Заброневое действие обеспечивается оставшейся энергией «ядра» и потоком осколков брони. Противокумулятивные экраны против «ядра» значительно менее эффективны, чем против обычной кумулятивной гранаты.

Чешская противобортовая мина PT Mi-РК представляет собой батарею из пяти установленных в ряд зарядов типа «ударное кумулятивное ядро», выстреливающую по сигналу от обрывного или натяжного датчика.

Бьем сверху

Еще эффективнее можно поразить танк или бронемашину сверху — площадь цели еще больше, защита слабее. Мина, установленная в районе возможного движения целей, при приближении цели выстреливает боевой элемент, который поразит цель сверху. Правда, сложнее «навести» мину на цель, так что противокрышевые мины — самое молодое, можно сказать, только формирующееся поколение «интеллектуальных» мин.

Боевым элементом такой мины может быть самоприцеливающийся боеприпас с зарядом типа «ударное кумулятивное ядро», аналогичный используемым в артиллерийских кассетных боеприпасах — вроде российского «Мотив-3М» или германского SMArt.

Пока, насколько известно, наиболее близким к практическому применению оказалось американское семейство инженерных противокрышевых боеприпасов мин М93 «Хорнет». Оно включает модификации, рассчитанные на установку вручную (с возможностью снятия или без таковой) или системами дистанционного минирования, а также на поражение небронированной техники и живой силы. Система управления, обрабатывая сигналы от сейсмических и акустических датчиков, которыми снабжен каждый боеприпас, производит обнаружение и идентификацию цели, определяет направление и дальность, поворотом и наклоном платформы наводит боевую часть. При подходе цели ближе 100 метров происходит отстрел боевого элемента. Последний, описав баллистическую траекторию, уточняет наводку с помощью инфракрасного датчика, а оказавшись прямо над целью, выстреливает «ударное ядро». Время боевой работы мин — от 4 часов до 30 суток, имеется устройство самоликвидации. Мины планируется применять группами, причем предусмотрен режим, когда они передают данные о целях на пульт оператора, и решение о применении боеприпасов остается за ним.

Транспорт? Ликвидировать!

Борьба с транспортными колоннами, патрулями на легкой технике стала важной частью современной «минной войны». Чаще всего применяют мощные фугасы, устанавливаемые на перевалах, выходах из ущелий, развилках дорог, перекрестках, серпантинах, крутых подъемах, въездах в населенные пункты, иногда — огнефугасы с применением зажигательных веществ. Но существует целый класс мин, предназначенных для борьбы с транспортными машинами. Вторая половина XX века, богатая локальными войнами с «партизанскими» действиями, породила немало таких мин. От противотанковых они отличаются тем, что рассчитаны на поражение менее защищенных целей. В них используются и фугасные заряды, и направленные потоки тяжелых осколков.

Противотанковый противокрышевый боеприпас М93 «Хорнет», США. Масса мины — 15,9 кг, заряд боевого элемента — «ударное кумулятивное ядро», бронепробиваемость — до 90 мм, радиус обнаружения цели — 100 м. Взрыватель электронный неконтактный, датчики цели мины — сейсмический (предварительный) и акустический (основной), датчик боевого элемента — инфракрасный

К противотранспортным можно отнести и легкую — около 1 килограмма — американскую многоцелевую мину М4 SLAM с зарядом типа «ударное кумулятивное ядро» с бронепробиваемостью до 40 миллиметров неброневой стали. Причем конструкция мины и взрыватель, имеющий два датчика цели, допускают ее применение как противоднищевой и противобортовой. В первом случае мина кладется горизонтально и работает от магнитного датчика, во втором — ставится вертикально и работает от пассивного инфракрасного датчика, реагирующего на тепловой контраст цели. Наличие таймера и взрывателя ударного действия позволяет использовать мину как диверсионную, объектовую или как подрывной заряд. С другой стороны, к противотранспортным можно отнести мины, созданные для диверсий на железных и автомобильных дорогах.

Кустарные и полукустарные противотранспортные мины бывают сделаны с большой изобретательностью. Например, противотранспортный «фугас» можно получить сочетанием противотанковой мины и установленной сверху фугасной противопехотной, срабатывающей под небольшим весом. А ПТ противоднищевая мина, поставленная вертикально, скажем, в крутом откосе у дороги с удлиненным штырем взрывателя, становится противотранспортной противобортовой. Американцы в Ираке столкнулись с таким типом. Подобие гранатомета или «самопала» приводится в действие нажимным взрывателем или радиовзрывателем, изготовленным на основе такого пульта дистанционного управления гаражными воротами . Еще вариант — переброшенный через дорогу шланг, наполненный водой, с пластиковой бутылкой на конце, в дно бутылки вставлены контакты взрывателя. Машина наезжает на шланг, вода вытесняется в бутылку, замыкает контакты, и в машину летит снаряд.

Огонь по «летающим танкам»

Боевые и многоцелевые вертолеты давно играют в боевых действиях не меньшую роль, чем бронетехника. При этом действуют они часто на сверхмалых высотах, пользуясь складками местности, прикрываясь деревьями, холмами, что затрудняет борьбу с ними. Соответственно возникла мысль лишить вертолеты этого преимущества, «перекрыв» сверхмалые высоты… наземными минами.

Противобортовая мина с одноразовым РПГ в качестве «боевой части» и австрийским электронным взрывателем «Дрэгон», включающим акустический и инфракрасный датчики. Дальность поражения цели — от 3 до 80 м, скорость движения цели — до 60 км/ч

«Противовертолетной» может стать мощная осколочная мина направленного действия — группа развернутых вверх советских мин МОН-200 или шведских FFV модели «13» вполне может накрыть кусок пространства над землей на высоту до 100 метров плотным потоком картечи. Дело — за соответствующими датчиками целей и системой управления минами. И можно закрыть ими «вертолетоопасную» лощину, подходы к объекту, возможную площадку высадки тактического десанта, блокировать аэродром противника.

Созданы уже и специальные комплексы противовертолетных мин. Так, российская опытная мина, известная как ПВМ, поражает воздушную цель ударным кумулятивным ядром и оснащена несколькими датчиками цели — акустические обнаруживают характерные шумы двигателей, система селекции выделяет их в шумах наземных машин, взрывов, стрельбы, по сигналам инфракрасных датчиков производится наводка боевого элемента на цель. Мина имеет устройство самоликвидации, дистанционно включаемое устройство неизвлекаемости, время боевой работы до 9 месяцев. При соединении кабелем группы мин система управления производит разделение целей между ними. Есть варианты мин для установки вручную и системами дистанционного минирования.

В литературе можно встретить описание такого «камнеметного фугаса», применявшегося афганскими душманами. Фугас готовится в ямке на удобной для посадки вертолета площадке, снабжается электродетонатором, провода которого идут, скажем, к пустой консервной банке у края площадки. Под напором потока воздуха от несущего винта крышка банки начинает колебаться все с большей амплитудой, пока не замыкает контакты. И направленный поток камней и обрезков железа летит в сторону вертолета при посадке, когда машина наиболее уязвима.

Семен Федосеев

Чтобы получилась чайная ложечка меда, двести пчел должны трудиться весь день, собирая нектар с тысяч цветков. Ну а для того, чтобы запасти килограмм, на сбор нектара отправится уже не сотенная, а тысячная пчелиная армия, которой придется облететь миллионы медоносов. Грандиозная по масштабам работа! Но одной только добычей нектара дело не ограничивается — его нужно еще превратить в мед. Именно поэтому пчелиную семью и называют самостоятельной фабрикой: она обеспечивает полный производственный цикл — от обработки сырья до консервации продукта.

Назвать человека хозяином пчелиной «фабрики» было бы несправедливо по отношению к этим насекомым. Пчелы — существа независимые и самостоятельные, живущие по своим законам. Поэтому человек может рассчитывать в лучшем случае на должность управляющего, в обязанности которого входят разработка стратегии успешного медосбора, забота о преумножении пчелиной семьи, строительство «многоквартирных» домов-ульев и в качестве гонорара за нелегкий труд — получение своей доли меда.

Из дупла — в новостройку

Пчелиные гнезда для людей всегда были желанной находкой. Ради сладкой добычи сборщикам меда приходилось карабкаться по деревьям, залезать в расщелины скал, где пчелы устраивали себе жилища, рисковать и страдать от укусов. Самое древнее свидетельство пристрастия человека к меду нашли в начале XX века в Испании, в окрестностях Валенсии. Там, на стене одной из пещер, художник каменного века высек рисунок: человек в окружении пчел протягивает руку к гнезду с медовыми сотами. Примерно так — «по-дикому», по-медвежьи, на протяжении тысячелетий в разных уголках земного шара собирали мед. Но в отличие от животных двуногие охотники за сладким лакомством оказались хитры на выдумку: стали выдалбливать в стволах деревьев пустоты и таким образом приманивали диких пчел. На Руси искусственные дупла называли бортями. Когда началась массовая вырубка лесов, вытеснившая пчел из их родной среды обитания, бортники, спасая промысел, стали таскать из леса куски поваленных дуплистых деревьев — колоды — и ставить их поблизости от своих домов. В колоды вселялись пчелиные семьи, но, чтобы собрать созревший мед, пчеловодам приходилось выгонять пчел и разрушать соты. Их отжимали в бочках или клали в большую емкость, и мед, называемый самотеком, постепенно стекал в нее. В былые времена меда в нашей стране собирали очень много. По объемам торговых оборотов он занимал после хлеба второе место, хватало его и для внутреннего потребления, и для отправки за море. Государство бортникам покровительствовало и строго наказывало за причиненный этому доходному промыслу вред. В «Русской Правде» сыновей великого князя Ярослава Мудрого сказано, что за порчу или разорение княжеской борти установлен штраф 3 гривны (на эти деньги в те времена можно было купить лошадь), а ущерб крестьянской «оценивали» в 2 гривны. В торговле Киевской Руси с иноземцами мед и пчелиный воск наравне с мехами служили валютой. Еще в XVII веке на бортевом пчеловодстве «специализировались» целые деревни. Изобретение, произведшее революцию в пчеловодстве, относится к 1814 году, когда Петр Прокопович, знаменитый пчеловод-новатор, организатор первой в России школы пчеловодства, представил так называемый дощатый рамочный улей. Эта разборная конструкция открыла пасечникам многие тайны медоделания и пчелиной жизни, да и забирать избыток меда стало проще. Улей Прокоповича усовершенствовал американец Лорен Лангстрот: он сделал его многокорпусным, составным. Именно такой тип по сей день используют пчеловоды всего мира. Удобство его в том, что при большом медосборе улей можно надстраивать комплектами рамок. Во время большого взятка многокорпусные ульи растут ввысь, как городские новостройки. Еще одно изобретение XIX века облегчило жизнь пчеловодов. В 1865 году австриец Франтишек Грушка придумал медогонку — приспособление для откачки созревшего меда с помощью центробежной силы. Современные аппараты — высокоскоростные, электрические, забирают мед не из одной, а из нескольких десятков рамок. Соты остаются целыми, их можно возвращать в улей и снова пускать в работу. Используя такой способ сбора, пасечник должен для начала распечатать закупоренные пчелами ячейки. Правда, иногда этого специально не делают — чтобы получить сотовый мед, особо ценный, стерильный. Таковым его считают потому, что сам пчелиный улей практически стерилен. От микробов и мелких паразитов его оберегает прополис — смолообразное вещество, которым пчелы «отделывают» свое жилище изнутри.

Должностные обязанности пчел

Медовая «фабрика» — это сезонное предприятие, работающее по природным часам. В пору цветения, когда дни стоят длинные, солнечные, работа на ней не останавливается ни на секунду. Разделение труда у пчел организовано превосходно: за каждый этап производства отвечает специальный «штат» работниц.

Сбор медового сырья — обязанность пчелы-добытчицы. Биологи подсчитали, что за один рейс она приносит в среднем 30—40 миллиграммов нектара, а за день совершает десяток, а то и дюжину вылетов, всякий раз удаляясь от улья на несколько километров. В цветочный рейс пчела отправляется со скоростью 60 км/ч, обратный полет с грузом нектара она совершает с меньшей скоростью — всего 25 км/ч.

В обширном семействе пчелиных наиболее знаменита медоносная пчела. Она не только производит мед, но также играет ключевую роль в опылении растений

Нектар для пчелы — жидкий корм. Она достанет его хоботком из самого сложноустроенного цветка. Чуть-чуть проглотит — надо ведь подкрепиться, — а остальное принесет в улей. Вернувшись из рейса, они сдают добычу пчелам-приемщицам, а те сразу же берутся ее перерабатывать: заглатывают нектар и выпускают на вытянутый хоботок, опять заглатывают — и опять выпускают, и так сотни раз, чтобы удалить излишек воды. После такой обработки пчелы помещают капельки нектара в ячейки сот и потом еще долго и кропотливо сортируют их из ячейки в ячейку: благодаря всем этим многократным перемещениям будущий мед постепенно густеет и заодно насыщается пчелиными ферментами, органическими кислотами, минеральными веществами.

За микроклиматом улья следит служба пчел-вентиляторщиц. Они усердно работают крыльями, выпаривая из медовых хранилищ лишнюю влагу и поддерживая нужную температуру. Когда мед созреет (на это в среднем уходит неделя), пчелы закупоривают шестигранные ячейки сот тонкими восковыми крышечками. Эти «знаки качества» — главная примета зрелости меда. Зрелый — значит доведенный до определенного уровня влажности, которая не должна превышать 18—20%. С более высоким содержанием влаги через некоторое время он попросту испортится, закиснет. А вот качественный продукт может только засахариться. Кстати сказать, это нормальное свойство любого меда, не влияющее на его ценность. Большинство сортов обычно остаются жидкими до поздней осени, а уж к зиме густеют, становятся зернистыми. До зимы свое сиропообразное состояние сохранят только самые стойкие: акациевый мед, каштановый и некоторые сорта горного.

Пчелиные праздники

С дохристианских времен на Руси отмечали пчелиные праздники. Один — весной, в самом начале медосбора, другой — осенью, когда ульи с пчелами убирали на зимовку. С принятием христианства они сохранились. Весенний стали отмечать 30 апреля — «на Зосиму», осенний — 10 октября, в день Савватия-пчельника. И не случайно: соловецкие святые Зосима и Савватий «назначены» были православной церковью покровителями русских пасечников. В старину в первый день августа праздновали Медовый Спас. По новому календарному стилю он приходится на 14 августа. В этот день православные идут в церковь освящать мед нового сбора, пряники и коврижки. Праздник совпадает с началом Успенского поста, короткого, но строгого. К столу подают мед и свежие огурцы. С этого дня пчеловоды начинают отбирать мед из заполненных сотов и, как велит давняя традиция, — угощать им всех, кто приходит на пасеку.

Имена меда

Медовый сезон начинается с первым весенним теплом, с появлением первоцветов. Их горьковатый запах выманивает на свет едва опомнившихся от зимовки пчел и служит сигналом к началу работы. А уж когда весна вступает в полную силу, «поставщиками» нектара служат деревья и кустарники — сливы, вишни, яблони, черемуха, клен, смородина, крыжовник и, конечно же, одним из самых щедрых медоносов считается одуванчик. Весенний мед нечасто забирают из ульев. Он нужен прежде всего самим пчелам для прокорма молодняка, только что появившегося на свет и набирающего силы для летней страды. Как-никак, именно пчелы — главные едоки меда, и дальновидный пчеловод должен об этом помнить, стараясь отбирать у пчелиной семьи только излишек, чтобы не переводить ее в строгий режим экономии корма.

А между тем на рынках майский мед продают в изрядных количествах.

Цвет меда зависит исключительно от растения, с которого собран нектар. Он может быть всех оттенков коричневого, желтого и даже зеленоватого

Пчеловоды объясняют: в большинстве случаев название «майский» — крючок, на который легко ловится покупатель, желающий приобрести самый свежий, самый первый в сезоне мед. Майским его называли встарь, до смещения летоисчисления на две недели. Поэтому согласно современному календарю первый мед правильнее называть раннелетним, ведь первую его откачку пчеловоды обычно проводят в середине июня и только на юге России в первых числах месяца после того, как отцветет белая акация.

Настоящий «медовый месяц» наступает с цветением лип, медоносных цветов и трав. Для пчеловодов — это самая горячая пора, или, как они сами говорят, главный взяток. Если пасека расположилась неподалеку от липового леса — работы у пчел невпроворот, и большая часть из них будет занята не столько добычей, сколько переработкой нектара. Главное, чтобы липа была «в настроении» (в иные годы ее капризные цветы не выделяют нектара) и чтобы с погодой повезло — дожди смывают с цветов нектар. Если же условия благоприятные, гектар цветущей липы дает тонну нектара и одна пчелиная семья за сутки сможет наготовить около пуда (шестнадцать килограммов) меда. Однако промышленный масштаб по сбору чистого липового меда возможен только в тех районах, где еще сохранились большие леса этих деревьев — на Дальнем Востоке, в Башкирии. Во всем мире известен башкирский медлипец. В дореволюционной России его везли с уфимского медового рынка, и стоил он в два раза дороже прочих, хотя внешне мало чем отличался от других сортов: в жидком состоянии — светло-желтый, даже чуть зеленоватый, правда, очень душистый, а когда засахарится, становится светло-янтарным, плотным.

В России роскошные липовые леса давным-давно сведены. Зато в разгар лета здесь расстилаются ковры разнотравья — на лугах, лесных опушках, полянах, вырубах. Цветут кипрей, донник, клевер, василек, луговая герань, земляника, шиповник — настоящий цветочный «коктейль». И мед, собранный с разных медоносных растений, то есть полифлерный, будет содержать различные нектары и называться по месту его сбора: луговой, лесной, горный. Он встречается в продаже чаще всего.

Гораздо труднее получить мед с какого-то одного растения, то есть монофлерный. Потому он и ценится выше. Если, допустим, вблизи пасеки в конце лета цветут внушительные посадки подсолнечника, то у пасечника есть все шансы получить монофлерный подсолнечниковый мед. А вообще название меду дают в зависимости от того, пыльца какого растения в нем преобладает. Больше пыльцы с кипрея — значит, назовут кипрейным. Преобладает пыльца с малины — быть меду малиновым. Определить состав на вкус нелегко, и сделать это можно только на основании лабораторных исследований.

Мед бывает еще и падевым. Это совершенно особый сорт, приготовленный пчелами из пади — сладкого сока, который выделяют не нектарники цветов, а листья деревьев или сосущие их мелкие насекомые. Падь растительная, которую пчелы собирают с листьев, иногда еще называют медвяной росой. Частички пади могут попадать в цветочный мед, сообщая ему горьковатый привкус. У нас к падевому меду обычно относятся с некоторым недоверием и даже пренебрежением, а в европейских странах он ценится порой выше некоторых сортов цветочного: в падевом — больше минеральных веществ.

Впрочем, всякий мед по-своему ценен. Главное, чтобы он был натуральным. Искусственный, который производят из свекловичного или тростникового сахара, сока арбуза, дыни или других сахаристых веществ, лишен полезных свойств цельного пчелиного меда.

Что пчелам хорошо…

Не всякий мед человеку полезен. Иной и вовсе может преподнести неприятный сюрприз. История знает немало примеров отравления медом. Хрестоматийным стал рассказ афинского полководца Ксенофонта о «пьяном» меде, свалившем с ног несколько тысяч солдат из его войска. Это историческое происшествие довольно подробно описано в сочинении Ксенофонта «Анабасис», повествующем о военных походах греков. Прибыв в Колхиду, где, по отзыву полководца, «не было ничего необыкновенного, кроме большого числа ульев», солдаты отведали лакомства и… тяжело заболели: «вкушавшие мед, теряли сознание: их рвало, у них делался понос, и никто не был в состоянии стоять на ногах, но съевшие немного меда походили на сильно пьяных, а съевшие много — на помешанных или даже умирающих». Никто от того меда не умер, на третий–четвертый день солдаты были на ногах, но, можно предположить, что после той злополучной трапезы к меду они больше не притрагивались вовсе. Во времена Ксенофонта еще не было известно, с каких именно медоносов пчелы приносят ядовитый нектар. На территории Аджарии (в прошлом один из районов Колхиды) в большом количестве произрастает рододендрон. Современные батумские пчеловоды прекрасно знают, на что способен этот медонос. Скорее всего, греческие воины отведали рододендронового меда — в нем содержится алкалоид андромедотоксин, вызывающий отравление. Не менее щедрый поставщик ядовитого нектара произрастает на Дальнем Востоке. Это вереск чашецветный. Заросли его цветут бурно и подолгу — целый месяц. Чайная ложечка меда из сока этого растения вряд ли навредит человеку, но большее количество — 100—120 граммов «лакомства», как сообщает специальная литература, могут «вызвать потерю сознания, бред». А вот мед из нектара мелких розовых цветочков вереска обыкновенного — темноянтарный и очень ароматный — никаких неприятностей не причиняет, разве что оказывает мочегонное действие. Исследователи выяснили, что пьяный мед может получиться из нектара лавра, аконита, кустарников бирючины и багульника. Пчелам же от такого меда нет никакого ущерба, напротив — только прок. Пасечники специально оставляют его в ульях, чтобы пчелам было чем питаться во время зимовки. Хотя при желании ядовитый мед вполне можно есть. Его нетрудно превратить в совершенно безвредный: нагреть до 46 градусов — и ядовитые вещества улетучатся. Гораздо коварнее другие яды: нитраты, пестициды, тяжелые металлы — «память» о пчелиных рейсах в поля и сады, на зеленые пастбища вблизи от больших автотрасс. Свой след в меде могут оставить и антибиотики, которыми пчеловоды спасают пчел от их пчелиных болезней... Как уберечь себя от таких подарков, да и вообще застраховаться от подделки? Выход один — покупать только тот мед, который прошел лабораторный контроль. А в идеале — найти, что называется, «своего» продавца. Такого, у которого и пасека, и пчелы, и мед — настоящие, правильные.

В ряде арабских стран значительную часть пчелиных семей все еще содержат в традиционных ульях из полых стволов деревьев, которые укладываются друг на друга горизонтально по нескольку десятков штук

По усам текло

В старину медом кормились — его и ели, и пили, им поправляли здоровье. Кроме меда, никаких других сластей не знали. Им приправляли крупяные блюда, каши и непременно — ритуальные кутьи. Его ели с блинами и оладьями и добавляли к муке, замешивая тесто для пирогов и пряников. Кстати, в пряники мед до сих пор идет не только для сладости, но и для того, чтобы они подолгу оставались свежими.

Мед в чем-то похож на вино — у него тоже бывают молодость и старость, он тоже способен долго храниться и его тоже купажируют, то есть смешивают между собой разные сорта. Купажируют мед не всегда, а лишь в тех случаях, когда нужно сделать его вкус более мягким. Некоторые сорта меда — резкие и острые. Вот и добавляют в них более спокойные, нейтральные по вкусу и аромату, такие как, например, кипрейный, тот, что пчелы получают с цветов иван-чая.

До появления сахара и водки почти все крепкие напитки готовили на меду. Старцем среди «питных медов» считается мед ставленый. Этот напиток от 15 до 40 лет выдерживался в засмоленных бочонках, зарытых в землю, как виноградное вино или коньяк. Его готовили из меда и натурального ягодного сока, причем воды не добавляли вовсе. Долгий срок выдержки установили опытным путем: бочонки пробовали вскрывать и раньше, через пять лет, однако напиток еще не был созревшим и, как говорится, оставлял желать лучшего. Гораздо быстрее, на третий–пятый год выдержки, поспевали забористые хмельные меды — для ускорения процесса в них добавляли уксус и хмель. Со временем технология еще более упростилась — питные меды стали пользоваться массовым спросом. Так что к медам хмельным и ставленым добавился мед вареный — его варили, как пиво. Этот полюбившийся народу напиток готовился всего за одну неделю. Производство питных медов практически прекратилось в XVI веке, когда в России воцарился принципиально новый напиток — водка. А рецептура названных, исконно русских напитков на долгое время была забыта. Исследователи русской кухни восстановили ее уже в наше время. Любопытно, что медовуха, которую часто отождествляют с бытом Древней Руси, — изобретение XX века. Это обыкновенная квасная, фруктовая или дрожжевая брага с добавлением меда, для приготовления которой не требуется ни особых усилий, ни сложных технологий.

Натуральный мед накручивается на деревянный шпатель «ленточкой»

Как определить качество меда

У каждого сорта — свои «способности». Светлый мед традиционно считается более качественным. Хотя и у темных, темно-коричневых, бурых сортов достоинств не меньше: они богаты целебными минеральными веществами и феноловыми соединениями. Гречишный, например, рекомендуют употреблять при малокровии, а кориандровый — в качестве желчегонного средства. Однако при покупке меда ориентироваться только на цвет неправильно. Для начала надо спросить у продавца сертификат, который выдает специальная лаборатория, а затем уже выбирать мед — по вкусу, аромату, консистенции. Здесь доверять часто приходится своей интуиции. Но по некоторым признакам качество купленного меда можно определить и в домашних условиях: 1. Натуральный цветочный мед должен быть в той или иной степени терпким. Он немножко раздражает горло, но на вкус — приятный и сладкий. Кисловатый привкус — у забродившего меда. 2. Зрелый мед стекает с ложки медленно, он не может быть слишком текучим. Незрелый или разбавленный мед — льется струйкой или капает. 3. Чтобы определить, не разведен ли мед сахарным сиропом, можно на несколько минут опустить в него кусочек хлеба. Если мякиш разбухнет и размягчится, мед, скорее всего, разбавлен. 4. Обнаружить примесь муки или крахмала в меде можно двумя способами: добавить в медовый раствор каплю йода или немного уксуса. Если в первом случае раствор посинел, а во втором — стал выделять пузырьки, как газированная вода, значит, примеси в меде есть. 5. Можно развести мед в стакане кипяченой воды. Если механические примеси в меде есть, они осядут на дно или поднимутся на поверхность. Не только сам мед, но и его раствор должен быть чистым и однородным.

Мария Воробьева

img alt="" border="0" height="1" width="1"/

На самом юго-западе штата Колорадо возвышается лесистое изрезанное каньонами плато Меса-Верде. Первые люди поселились на нем в VI веке. Сначала они жили в землянках, охотились на оленей и собирали орехи. Спустя несколько столетий обитатели плато уже умели разводить кукурузу и строить большие дома на крутых скальных обрывах. К тому времени, когда они соорудили целый каменный город, в их край пришла засуха, которая длилась двадцать лет. Поселенцам пришлось покинуть насиженные места. После них человек не посещал «зеленое плато» почти шесть веков.

Справка

Национальный парк Меса-Верде находится на юго-западе штата Колорадо, на горном плато, возвышающемся над окружающей местностью на 600 метров. Попасть туда можно только с севера по шоссе, пролегающему между городами Кортез и Дуранго. Парк занимает площадь 210 км2. В 1978 году он включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Плато покрыто хвойным лесом, в котором преобладают сосна съедобная (Pinus edulis) и можжевельник твердосемянный (Juniperus osteosperma). Растет также очень красивый можжевельник Скалистых гор (Juniperus scopulorum) с сине-зеленой хвоей. Типичные кустарники — дуб горный (Quercus gambelii) и юкка широколистая (Yucca arizonica). На территории парка обитают более 200 видов птиц, в том числе золотой орел, большой сыч, полосатый ястреб, различные виды колибри. Здесь водятся белохвостый кролик, каменная белка, койот, пума, ящерицы, неядовитая бычья змея и тарантулы. Парк охраняет около 600 скальных поселений коренных жителей Северной Америки VI—XIII веков и 3 400 других древних объектов — землянок и руин домов на плато, речных плотин на дне каньонов, площадок для лущения кукурузы и сосновых шишек. Наиболее крупные сооружения: Скальный дворец — 225 помещений, Длинный дом — 150, Дом у елей — 120. Парк Меса-Верде весьма популярен среди туристов, ежегодно здесь бывает до 700 тысяч посетителей.

Каменный обрыв над домом навечно закопчен струями дыма от очагов, огонь в которых последний раз горел 700 лет назад

В XVIII веке испанцы упорно искали сухопутный торговый путь через североамериканский континент к Тихому океану, в Калифорнию. Из расположенного в Новой Испании города Санта-Фе экспедиции постепенно продвигались все дальше через пустынные горные районы. Однажды на монотонном красно-желтом фоне еще издали путники заметили темное пятно, которое оказалось хвойным лесом на вершине обширного нагорья, — отличный ориентир для караванов. Тогда-то и появилось на картах название Меса-Верде, что на испанском языке означает «зеленое плато». Постоянные поселения европейцы стали строить в этом районе Дикого Запада только к концу XIX века. И вот, холодным вьюжным днем 18 декабря 1888 года ковбой Ричард Уэзерилл объезжал Меса-Верде в поисках отбившихся от стада коров, но вместо них увидел на другом берегу каньона, прямо на стене обрыва, настоящий город с башнями и домами. Сквозь пелену снегопада строения казались парящими в воздухе. На другой день метель стихла, и Ричард вернулся получше разглядеть это чудо. Он увидел большое каменное здание, похожее на древнюю крепость, расположенное в углублении отвесного обрыва. С желтых стен черными прямоугольниками смотрели десятки окон. Впоследствии Ричард и его братья, сделав лестницы, смогли добраться до этого здания и обследовать его. Они также побывали в соседних каньонах и через год обнаружили еще 182 поселения в скалах. Найденные предметы обихода ковбои продавали в музеи и частным коллекционерам. Логично было предположить, что древние города построили предшественники индейцев навахо, населявших к тому времени соседние земли. Поэтому Уэзерилл предложил называть жителей скальных поселений Меса-Верде «анасази», что на языке навахо и означает «предки».

Лестница высотой 10 метров — лишь часть пути к самому труднодоступному поселению — Дому с балконом, который скрыт в скальной нише на высоте 180 метров. К нему нужно также пробираться по узкому тоннелю и карабкаться по ступенькам, выдолбленным в камне

В 1893 году вышел первый научный труд, посвященный этому открытию, — «Скальные жилища Меса-Верде», написанный шведским исследователем Густавом Норденшельдом, сыном знаменитого полярника. Вскоре до этих удаленных мест добрались «черные археологи», промышлявшие продажей артефактов. Они сожгли бревенчатую крышу большого здания, проломили дыры в его стенах. В конце 1890-х годов женские организации штата Колорадо развернули кампанию по защите уникальных древностей. В 1906 году район Меса-Верде стал первым национальным парком, охраняющим исторические объекты доколумбовой Америки, там запретили проводить раскопки и перемещать исторические предметы со своих мест.

Впервые люди поселились в районе Меса-Верде около 550 года н. э. Они жили на плоской вершине плато в крытых ветвями землянках, занимались охотой и собирательством и умело плели корзины (отчего их называют «корзинщиками»). К VIII веку они освоили оседлый образ жизни и сельское хозяйство, научились строить большие дома со множеством комнат, называемые пуэбло. Период с 1100 по 1300 годы считается расцветом цивилизации Меса-Верде. В это время здесь жило уже примерно пять тысяч человек. Они размещались в пуэбло, встроенных в скальные ниши на отвесных обрывах глубоких речных каньонов. Ниши давали защиту от непогоды — летом там было прохладно, а зимой не так холодно, как на открытой всем ветрам поверхности плато. По деревянным лестницам, нависающим над пропастью, индейцы выбирались из домов на плато, к огородам и кукурузным полям, а на дно каньона, где были устроены пруды, спускались прямо по скале с выдолбленными небольшими углублениями для ног и рук.

В целом дома-поселки напоминают современные многоквартирные жилища. В Меса-Верде находится крупнейший во всей Северной Америке из таких домов — Скальный дворец. В нем — 150 жилых комнат и 75 двориков, кроме того, когда-то там находилось несколько складов и кив — круглых комнат для религиозных обрядов. У пуэбло нет стандартного архитектурного плана. Строители возводили стены, где было доступно, заполняя естественные ниши в скальном обрыве. Из местного желтого песчаника они делали блоки размером с буханку хлеба и скрепляли их размоченной в воде глиной. Стены многих комнат оштукатурены и украшены орнаментом.

Домашней работой обитатели занимались в основном на улице — в небольших, огороженных каменной стенкой двориках, примыкавших к комнатам. Женщины плели корзины и сандалии, пряли, шили узорные одеяла, делали керамическую посуду и расписывали ее черным геометрическим орнаментом. В глиняных кувшинах на зиму заготавливали кукурузу, бобы, копченое мясо, ягоды, орехи, желуди и высушенные цветы, служившие пряностями. А мужчины делали из камня и кости различные инструменты — ножи, топоры, шила, скребки. Да! При довольно высоком уровне строительства анасази оставались в каменном веке — металл им был незнаком. Летом огонь они разводили только для приготовления пищи, а зимой костры горели круглосуточно во всех комнатах. До сих пор покрытые копотью стены и потолки напоминают о холодах, в которых люди жили по полгода. Все ненужное — объедки, обноски, рухлядь — попросту выбрасывали из окон на склоны скал. Постепенно на дне каньона накопился обильный культурный слой. Из него-то в основном и собрана богатейшая археологическая коллекция местного музея.

Подземное помещение для религиозных церемоний — кива. В центре пола — углубление для костра. В киву спускались по лестнице через дыру в потолке

Древних обитателей Меса-Верде кормили их кукурузные поля, огороды с овощами и окружающие леса. Крупные семена сосны-пиньона, похожие на кедровые орешки, индейцы запасали впрок. Устойчивая к гниению древесина можжевельников шла на строительство и дрова. Его ягоды были приправой к пище, а из коры делали подстилки для младенцев. Возле зарослей похожего на кустарник горного дуба, листья которого по осени «горят» среди хвойного леса яркими красно-желтыми пятнами, индейцы охотились на диких птиц, прилетавших полакомиться желудями. Из ветвей этого же дуба изготовлялись луки и копья. Охотники били оленей, кроликов, белок, чьи шкуры и мех шли на зимнюю одежду. Из красивых крупных перьев диких индеек делали легкие и теплые одеяла.

Одним из важнейших растений для анасази была юкка — кустарник, похожий на кактус. Из ее крупных листьев получали прочные волокна для корзин, веревок, ковриков, сандалий и одежды. Шипы служили швейными иголками, а из цветков варили суп. Плоды, внешне похожие на огурцы, шли в пищу. Сырыми они по вкусу напоминают дыню, а печеными — картофель. В пюре из плодов юкки клали ягоды, делали лепешки, сушили их и запасали на зиму — получалось что-то вроде печенья с изюмом. Из корней варили мыло, как до сих пор делают индейцы хопи в штате Аризона.

Что же стало с древними жителями Меса-Верде? Около 1300 года они начали покидать эти места из-за засухи, длившейся более 20 лет, и уходить на юг, где было достаточно воды. От обитателей плато ведут свой род индейцы хопи в штате Аризона и 19 народностей группы пуэбло в бассейне реки Рио-Гранде, среди которых — таос, акома, зуньи и другие. Как и их предки, которых теперь принято называть древними пуэбло, они селятся на плоских горных плато Нью-Мексико в глинобитных домах, составляющих одно крупное здание. Почти все, как в Меса-Верде и семь, и восемь, и девять веков назад, только без скальных жилищ, да среди мусора, по-прежнему летящего вниз с кромки плато, хорошо заметны вещи, типичные уже для нашего времени — холодильники и телевизоры.

А на покинутом 700 лет назад плато Меса-Верде сейчас вновь оживленно — там круглый год открыт национальный парк. Несмотря на удаленность от крупных городов, в нем стремятся побывать сотни тысяч человек. Ежегодное число туристов почти в 10 раз превышает общее количество людей, населявших Меса-Верде в течение семи с половиной веков до 1300 года. Поэтому, чтобы сохранить природу и исторические объекты, ходить в парке разрешено лишь по оборудованным тропам, а посещать крупные жилища — вместе с рейнджером. В большинство же скальных поселений доступ и вовсе закрыт, ими можно полюбоваться лишь с обзорных площадок на противоположном борту каньона.

Георгий Бурба