Исправлять свое тело, в том числе и внедрением в него инородных предметов, человек начал очень давно. В этом деле он перепробовал множество способов — от татуировок и рубцевания до трепанации черепа. Между такими крайностями находится еще один, в меру болезненный вариант: прокалывание кожи, мышц или хрящей, расширение проколотых отверстий и вживление в них разнообразных имплантатов. Это и есть пирсинг, весьма распространенный как в древности, так и сегодня.

Самая известная и безопасная разновидность пирсинга — прокалывание ушей и ношение сережек. Сложно установить, когда и где изобрели этот способ. Известно, что в эпоху бронзы он уже был широко распространен. Бронзовые серьги, пролежавшие в земле пять тысячелетий, находят в женских и мужских погребениях степного пояса Евразии. Впоследствии люди не расставались с этой традицией. Серьги в ушах носили короли и пираты, цыгане и туземцы. У редкой женщины в наши дни не проколоты уши.

Носовую перегородку аборигены Папуа — Новой Гвинеи прокалывают во время обряда инициации, который сопровождается пищевыми запретами и временной изоляцией от племени

Народы традиционных культур подходили к этому виду пирсинга весьма изобретательно. Этнографы оставили нам множество прямо-таки устрашающих описаний. Тамилы Южной Индии , проколов уши ребенку, начинали расширять отверстие, вставляя туда тяжелые предметы до тех пор, пока мочки не достигали плеч. Сходным образом поступали коренные жители Соломоновых островов в Меланезии и мужчины африканского племени ндоробо. Индейцы-ботокуды Южной Америки внутрь, под кожу, нижней губы вживляли деревянный диск, отчего на лице появлялся «клюв». Аборигены Калимантана вставляли в уши увесистые украшения, а заодно выщипывали брови и ресницы, просверливали верхние резцы, делали в них медные заклепки, потом эти зубы чернили и затачивали.

Также принято прокалывать ноздри и носовую перегородку. Многие жители Индии и сейчас вешают в нос изящные сережки. Южноамериканские индейцы миранья с реки Жапура использовали в качестве носовых колец нечто вроде втулки как знаки отличия своего племени. Доходило до того, что женщины носили целые цепочки втулок, и им приходилось откидывать их за ухо, чтобы те не мешали работать. В Африке женщины из племен джур и мору могли одновременно пронизать носовую перегородку, ушную раковину и верхнюю губу. Женщины суданского народа нуба иногда украшали отверстия в нижней губе кварцем.

Перфорация языка трезубцем, воплощающим огненную стихию Шивы, — часть аскетической практики верующих. Женщина идет в храм Самайяпурам (штат Тамилнад, Индия), чтобы почтить богиню Мариамман

У большинства южноамериканских индейцев существовал обычай делать отверстия в самых разных частях лица, но чаще всего в носу, ушах и нижней губе. В дырочки продевали деревянные или бамбуковые палочки, свернутые листья, а в торжественных случаях — полые косточки маленькой птички с протянутыми сквозь них перьями. Иногда в нижнюю губу вставляли крупную втулку из дерева, смолы, камня или металла.

И конечно, надо упомянуть ацтеков, которые в ритуальных целях перфорировали язык, а также древних римлян, вставлявших в соски пряжки своих плащей.

Техника пирсинга проста и, в общем, мало изменилась за тысячелетия. В древности для прокалывания частей тела использовали иглы и острые ножи из металла, кости, раковин и даже заточенного камня. Сейчас мастера пирсинга используют специальные пистолеты, полые иглы и скальпели, облегчающие неприятную процедуру. Любители более серьезного вмешательства в свое тело, например киберпанки, прибегают к хирургическим операциям. Для имплантатов как в древности, так и сейчас используют различные металлы (бронзу, серебро, золото, платину), кости и дерево, а также самоцветы — их удобнее вживлять в металлической оправе. В современном пирсинге, неотделимом от технокультуры, активно применяют новейшие достижения науки. В ходу — подкожные силиконовые вставки и миниатюрные электронные устройства.

Пирсинг уха и длинная мочка — предмет гордости молодого масаи. Считается, что воину для успешной охоты необходимо украшать свое тело. Кения

Для чего нужен пирсинг? В традиционных обществах он, как и другие подобные манипуляции с телом, служил частью обряда инициации. Будучи довольно болезненным во время исполнения и после, когда шло вживление имплантата в отверстие, пирсинг представлял собой испытание на крепость духа — кто его выдержал, достоин перейти на более высокую ступень в обществе (стать мужчиной, охотником или воином). Полученные в ходе процедуры увечья оставались на всю жизнь и свидетельствовали об особом статусе их владельца. Соответственно пирсинг получал оправдание в верованиях и мифах племен, его практиковавших. По этому вопросу сохранились интересные свидетельства, добытые путешественниками прошлых веков. Николай Миклухо-Маклай записал такую легенду, бытовавшую у жителей некоторых островов в Западной Микронезии . Туземцы верили, что без отверстия в носовой перегородке они будут лишены полноценного загробного существования. Согласно преданию островитян Пелау , когда делеп, то есть душа умершего, желает пробраться в Неделок — загробный мир, то другие, уже живущие там души осматривают вновь прибывшего и, видя отсутствие илапа — отверстия в носовой перегородке, спихивают его с бревна, которое приставлено к крутому берегу Неделока. Сброшенная в море душа попадает в громадную раковину, которая захлопывается за ней. Дальнейшее существование делеп без илапа продолжает внутри раковины. Вот так: необходимым условием попадания в туземный рай становилась нехитрая прижизненная операция с собственным телом, произведенная при вступлении в мир взрослых людей.

Весьма любопытный ритуал посвящения в мужчины был описан у горцев мафулу на острове Новая Гвинея. Прокалывание носа сопровождалось здесь заклинаниями. Затем «пациенты», подвергнутые операции, жили какое-то время отдельно и упорно трудились над расширением нового отверстия в носу. Они засовывали туда толстые деревянные палочки и пальмовые листья. В этот период им полагалось питаться только бататом — сладким картофелем, приготовленным специально выбранной женщиной. Когда отверстие в носу достигало нужного размера, его затыкали листом кротона (ядовитого растения семейства молочайных), после этой процедуры можно было возвращаться к людям. Но самое сложное ждало впереди. Испытуемый должен был поймать черную змею определенного вида и размера. Затем вытащить из дырки в носу растительную пробку, протянуть змею через отверстие от хвоста до головы, быстрым движением продернуть ее голову и отбросить пресмыкающееся в сторону. После этого действа с человека снимались пищевые запреты.

Папуасы из племени коита верили: когда кто-то умирал, его дух отправлялся к горе и там вел привычный образ жизни — строил дом, разводил сад, женился. Но если у почившего перегородка носа не была проколота при жизни, надо обязательно сделать это после смерти, иначе в загробном мире духу придется вместо обычного носового украшения (то есть здоровенного «рогалика») носить животное, похожее на змею.

Деревянные пластинки, втулки из смолы или металла индейцы вставляют в отверстия, сделанные в мочках ушей и нижних губах. Бразилия

Для куманов Новой Гвинеи перфорация перегородки носа — это возможность удалить мужчинам дурную кровь, «материнское наследство». Вообще, по представлениям многих народов, пирсинг должен был сопровождаться кровопусканием, что считалось не менее важным, чем последующее ношение украшений и знаков отличия. Кровь — священная субстанция, поэтому она сопровождает многие посвятительные обряды. Возможно, именно такие идеи побуждали индейцев майя пронзать язык или половые органы, пропуская в полученное отверстие веревку. «Жизненная энергия» пролитой крови обеспечивала контакт со сверхъестественными силами, помогая совершить жертвоприношение.

Исследователь XIX века Ф.Б. Брэдли-Берт описал ритуалы, соблюдавшиеся индусами Бенгалии, в которых пирсинг предстал в поистине экстремальной форме. «Один из наиболее любопытных обычаев — это Churuk Puja, пережиток из тех времен, когда смерть, пытка и изувечение были обычными спутниками культа индусов. Он известен под названием Праздника Подвешивания на крюке, который врезается им в мясо под лопатками. Несмотря на то что обычай этот уже давно запрещен законом, он тем не менее почти ежегодно приводится в исполнение, со всеми сопутствующими ему обрядностями, в разных округах. Это одно из тех страшных зрелищ, которое вызывало особенный восторг индусов; а сами фанатики с горячим увлечением подвергают себя этой пытке, хотя, по всей вероятности, предварительно принимают кое-какие меры, чтобы несколько ослабить боль. Каждый из этих фанатиков подходит по очереди к жрецу и простирается пред ним ниц, с обнаженными плечами и спиной. Жрец, пробормотав свою формулу, наклоняется над ним и, обмакнув палец в кучу пепла, делает два пятна на спине фанатика, как раз под лопатками. Помощник жреца надрезает мясо над этими пятнами, ловко вонзает в раны два больших крюка, и фанатики, при ликующих криках толпы, мужественно наклоняются к столбам, делая вид, что даже не чувствуют ран, из которых сочится кровь по спине. Здесь посредством подъемного механизма, от которого идут канаты, привязанные к крючьям, их быстро вздергивают при диких криках фанатической толпы и оглушительном бое барабанов».

Участники подобных обрядов не стремились изменить или украсить тело, им был важен сам процесс испытания болью, и, возможно, потом они гордились полученными шрамами как высшими знаками отличия.

Максуруна, индеец из Перу. 1827 год

Возрождение интереса к пирсингу в наши дни уже не удивляет. Не обращая внимания на моральные нормы, люди многих социальных групп прокалывают себе почти все выступающие части лица: носы, брови, щеки, губы. Мало остается мест, даже интимных, которые не подвергались бы пирсингу (в фильме «Криминальное чтиво» девушка наркодилера запомнилась многим как раз внушительным количеством металлических имплантатов). Лидер «современного примитивизма» калифорниец Факир Мусафар, провозгласивший необходимость символического контроля над телом ранее запрещенными западной культурой способами, отважился не только на радикальный пирсинг, но и на подвешивание за кожу на крюках. Силиконовые подушки вшила себе в область надбровья французская художница Орлан, а американец Джесси Джарелл — под кожу руки. Выглядят подобные манипуляции с телом куда как странно, да и для здоровья они неполезны, но за них можно выручить немалую прибыль, демонстрируя новые образы и возможности.

Все вышеперечисленное, можно сказать, относится к традиционному пирсингу. В то время как подкожное вживление микрочипов — настоящий рывок вперед. Этот вид усовершенствования тела изобрели, чтобы тесно связать человека с компьютером, а через него — с другими окружающими нас машинами. Одним из первых вживить себе микрочипы решился английский кибернетик Кевин Уорвик. В 1998 году ему сделали первую операцию: вставили в мышцу предплечья микропроцессор, который обменивался сигналами с внешними устройствами: лифтом, автоматическими дверями, лампочками. Еще раньше, в 1970—1980-х годах, австралийский художник Стеларк подвешивал себя за кожу примерно 25 раз в разных положениях, чтобы изучить движения тела, позже он внедрял в руки и ноги устройства, побуждающие мышцы сокращаться. Стеларк и Уорвик хотят сделать тело человека совершеннее, соединив его с электронными устройствами и посредством Интернета с другими людьми. Таково современное оправдание пирсинга — помещение его в миф о сверхчеловеке.

Мария Медникова, доктор исторических наук

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

В ухо, в горло, в нос

Как появилась жизнь на Земле? Этот вопрос до сих пор не имеет убедительного научного ответа. В 70-х годах прошлого века стала популярна гипотеза о том, что жизнь была занесена на Землю кометами. Все началось в 1910 году, когда Земля должна была пройти через хвост кометы Галлея, в которой спектроскопические наблюдения выявили присутствие ряда молекул — моноксида углерода, циана и водорода. Газеты немедленно подняли панику, объявив, что атмосфера будет отравлена ядовитыми угарным газом и синильной кислотой. Это было первое околонаучное упоминание о кометной органике, хотя до ее реального открытия оставалось еще более 20 лет.

Только в 1931 году американский астроном Николас Бобровников (Nicholas Bobrovnikoff) идентифицировал в старых спектрах кометы Галлея линии простейшей органической молекулы — CH. Еще через 10 лет бельгийский астроном Поль Свингс (Pol Swings) нашел линии ион-радикалов CH+ и OH+, а также ионизированных молекул углекислого газа CO sub 2 /sub +. Казалось, еще немного, и будут обнаружены более сложные молекулы. Появилась надежда, что кометы могут оказаться источником земного органического вещества, если не самой жизни. Она продержалась вплоть до следующего возвращения кометы Галлея в 1986 году. На этот раз ее с близкого расстояния изучали сразу несколько космических аппаратов — советские «Вега-1 и -2», японские «Суисеи» (Suisei) и «Сакигаке» (Sakigake) и европейский «Джотто» (Giotto), который позднее, в 1992 году, сблизился с другой кометой — Григга—Шьеллерупа. Был обнаружен еще целый ряд молекул, в том числе формальдегид (CH sub 2 /sub O), метан (CH sub 4 /sub ), аммиак (NH sub 3 /sub ), но ничего хотя бы отдаленно похожего на следы жизни или сложной органики. Аналогичные результаты были получены в 2001 году, когда американский аппарат «Дип Спэйс-1» (Deep Space 1) изучил ядро кометы Борелли.

Самым впечатляющим проектом по изучению комет стал полет американского зонда «Дип Импакт» (Deep Impact), который впервые достиг поверхности ядра кометы Темпеля-1. Он был запущен 12 января 2005 года и нес на борту импактор — медную болванку массой 372 килограмма, которую сбросил на ядро кометы с пролетной траектории 4 июля того же года — в День независимости США , что, конечно, не случайно. В результате удара на скорости 10 км/с образовалось облако газа и пыли, которое затем исследовалось дистанционными методами как с самого аппарата, так и с Земли. Уже через несколько минут оно распространилось более чем на 300 километров от ядра. Специалистов удивила полная непрозрачность облака, говорившая о том, что поверхность ядра кометы покрыта мельчайшими частицами наподобие талька, в то время как ученые ожидали разлета частиц размером с крупинки мелкозернистого песка. В момент удара на поверхности ядра кометы появился кратер, но из-за непрозрачности облака не удалось даже определить его размер (по оценкам, он должен составлять 50—250 метров), не то что заглянуть в него.

Однако все эти кометы — старые, они не раз уже сближались с Солнцем , прожаривались в его лучах и потеряли значительное количество изначального запаса летучих веществ. По ним трудно судить о том, каким было первичное вещество, которое кометы приносили на Землю в эпоху молодости Солнечной системы. Поэтому ценным дополнением ко всем кометам, ранее исследованным космическими аппаратами, стала комета Вильда-2, которая за всю свою жизнь сближалась с Солнцем только 5 раз. До 1974 года орбита этой кометы вокруг Солнца была долгопериодической. Ее перигелий, то есть ближайшая к Солнцу точка орбиты, находился в районе Юпитера , в 5 астрономических единицах от Солнца (1 а. е. = 150 миллионам километров — расстояние от Земли до Солнца). В афелии комета уходила еще в пять раз дальше. Значительное удаление от Солнца обеспечивало сохранность материала ее ядра. Так было до 10 сентября 1974 года, когда комета прошла менее чем в миллионе километров от Юпитера. Мощное поле тяготения планеты-гиганта резко изменило орбиту кометы. Прежний перигелий стал афелием, а новый перигелий расположился всего в полутора астрономических единицах от Солнца. С приближением к Солнцу летучие вещества ядра стали испаряться, блеск кометы вырос, и при первом же прохождении перигелия в 1978 году она была открыта Паулем Вильдом (Paul Wild) из астрономического института Бернского университета . Таким образом, это дальняя и «свежая» комета, совсем недавно оказавшаяся во внутренней части Солнечной системы. К тому же по счастливой случайности ее нынешняя орбита имеет небольшое (3 градуса) наклонение к плоскости эклиптики, то есть к земной орбите. Это сделало ее удобной целью для изучения с помощью космических аппаратов. Ведь большинство комет имеют значительное наклонение, а изменение плоскости орбиты — один из самых затратных маневров в космонавтике. Грех было упускать такой шанс изучить хорошо сохранившуюся с древних времен комету с близкого расстояния, и NASA поставило перед собой амбициозную цель — доставить на Землю образцы кометного вещества.

Пейзажи ядра

7 февраля 1999 года с мыса Канаверал к комете Вильда-2 стартовал космический аппарат «Стардаст» (Stardust — «Звездная пыль»). Его основной целью был сбор кометной пыли с последующей доставкой образцов на Землю. На некоторых участках траектории собирались также образцы межпланетной и межзвездной пыли. План доставки образцов был беспрецедентным: еще никогда в истории космонавтики ни один аппарат не возвращался на Землю с такого расстояния.

Аэрогелевая ловушка аппарата «Стардаст» готовилась к запуску в условиях исключительной чистоты, чтобы земные материалы не повлияли на итоги эксперимента

В назначенный день, 2 января 2004 года, преодолев с момента старта 3,2 миллиарда километров, космический аппарат «Стардаст» вошел в газопылевое облако — кому, окружающую ядро кометы Вильда-2. До максимального сближения оставалось еще 5 часов полета, когда на аппарат обрушился настоящий шквал кометных частиц. Они летели навстречу с весьма внушительной скоростью — 6 км/с и по крайней мере в десяти местах пробили верхний слой противометеоритной защиты, так называемых щитов Уиппла. Специалисты ожидали, что концентрация частиц будет равномерно возрастать с приближением к ядру, но данные монитора пыли свидетельствуют, что в течение получаса во время наибольшего сближения «Стардаст» в течение получаса четырежды проходил сквозь настоящие рои частиц, между которыми концентрация пыли была очень низкой. Заранее создатели станции могли теоретически оценить средний поток частиц, но никак нельзя было гарантировать, что не предусмотренный моделью тяжелый камень не врежется в станцию и не нарушит ее работу. Поэтому легко понять ликование операторов и ученых в центре управления, когда ведущий «кометолог» Дон Йоманс объявил: «Хорошие новости! Мы прошли наибольшее сближение без каких-либо повреждений».

Пока 16 двигателей «Стардаста» компенсировали «порывы метеорного урагана», стараясь сохранить ориентацию аппарата в пространстве, в заполненном аэрогелем коллекторе осело более тысячи частиц. Затем ловушка была герметично закрыта и спрятана в возвращаемую капсулу. В следующий раз ее открыли только в «чистой комнате» Космического центра имени Джонсона. До Земли оставалось более миллиарда километров и почти 2 года полета.

В момент максимального сближения «Стардаст» прошел в 236 километрах от ядра. Пролет с солнечной стороны гарантировал хорошие условия съемки. С помощью навигационной камеры было сделано 72 фотографии ядра в период от –30 до +5 минут от момента наибольшего сближения. Как и предполагали специалисты, ядро было округлым, около 5 километров в диаметре, но вот его рельеф оказался весьма разнообразным. На поверхности обнаружены громадной величины булыжники, 100-метровые скалы, глубокие «дыры» и напоминающие кратеры круговые структуры размером до километра. Такой сложный рельеф говорит о довольно прочной структуре поверхностного слоя (коры) ядра кометы. Вероятно, он состоит из мелкозернистой скальной породы, скрепленной замерзшими водой, моноокисью углерода и метанолом. Здесь вполне мог бы сесть спускаемый аппарат, а космонавт при прогулке по комете (что, впрочем, кажется почти невероятным — ведь обычный человек будет там «весить» примерно 3 грамма) мог бы не волноваться за прочность поверхности под своими ногами. Ведь даже если он попадет в кратер с торчащими из него ледяными «сосульками» гигантских размеров, то выбраться оттуда ему не составит особого труда. Достаточно слегка оттолкнуться ногами, чтобы улететь в космос, поскольку сила тяжести на поверхности кометы составляет всего 0,00003g, что меньше сотой доли процента от земной.

На некоторых снимках, сделанных «Стардастом», заметны струи газа, исходящие из активных участков поверхности, вероятно, трещин в коре кометы. Это испаряется лед, и потоки газа устремляются в космос, образуя хвост кометы. Впервые в истории запечатлены не только сами потоки частиц пыли и газа, но и места их выхода. Надо заметить, что если наблюдать эти потоки, находясь на поверхности, они окажутся почти прозрачными и будут выдавать себя лишь потоками пыли, увлекаемыми струями газа. Пылинки будут мерцать в солнечном свете наподобие трассирующих пуль, выпущенных с поверхности в небо.

23 пылинки

15 января 2006 года капсула «Стардаста» с бесценными образцами совершила мягкую посадку на полигоне в штате Юта. Это была первая полностью успешная доставка внеземного вещества космическим аппаратом после того, как в 1969—1976 годах американские корабли «Аполлон» и советские станции «Луна» привезли на Землю лунный грунт. Однако, прежде чем приступить к изучению кометной пыли, ее еще предстояло найти в аэрогелевой ловушке. Два десятка относительно крупных частиц оставили следы, видимые невооруженным глазом, но большинство можно заметить только в микроскоп, да и то, если сфокусироваться на нужную глубину. Поиски пылинок грозили растянуться на долгие годы, и в NASA решили призвать на помощь добровольцев. Весь объем ловушек был послойно отсканирован с высоким разрешением, а потом волонтеры, скачивая кадры по Интернету, обследовали их в поисках самих частиц или их следов. Размеры пылинок варьировались от десятков нанометров до десятых долей миллиметра. В среднем они оказались крупнее частиц кометы Галлея, но мельче, чем у кометы Григга—Шьеллерупа.

Спустя полтора года после посадки капсулы общественности были представлены первые весьма неожиданные результаты исследования кометного вещества. Всестороннему анализу подверглись 23 частицы, извлеченные из аэрогеля, и семь микрометеоритных следов в алюминиевой фольге научного контейнера. Главный вывод: традиционное представление о кометах, как об огромных «грязных снежках», теперь требует уточнения, они имеют намного более сложный состав. По элементному составу вещество кометы Вильда-2 сходно с рыхлыми углистыми хондритами — метеоритами, которые, как считается, представляют состав Солнечной системы в целом. Однако настоящие неожиданности принес минералогический анализ. Конечно, большая часть вещества — явно холодный материал с окраин Солнечной системы, но около 10% сформировалось в условиях высоких температур. «Если честно, мы не ожидали найти вещество из внутренней части Солнечной системы, — сообщил Дональд Браунли (Donald Brownlee), научный руководитель проекта Stardust из Университета Вашингтона. — И тем не менее оно было обнаружено уже во второй исследованной частице». В ней было выявлено редкое кальциево-алюминиевое включение, из тех, что лишь изредка попадаются в метеоритах. Позднее ученые нашли микрокристаллы оливина, состоящие из железа, марганца и других элементов. И то, и другое могло сформироваться в центральных областях протосолнечной туманности на начальной стадии ее остывания. Исходным материалом, вероятно, послужила межзвездная пыль, но ее частицы обычно имеют стекловидный характер и для образования кристаллов должны быть прогреты до значительной температуры. Еще более впечатляет наличие кристаллов осборнита, состоящего из сернистого кальция и сернистого титана. Для их образования требуется температура 1700° С, которая могла достигаться только в непосредственной близости от Солнца. Но откуда взялись эти 10% вещества с «горячей» предысторией, если до встречи с Юпитером в 1974 году комета вообще не заходила во внутреннюю область Солнечной системы и, казалось бы, не могла позаимствовать оттуда вещество? Просто детективная история! Как полагает Майкл Золенски (Michael Zolensky) из Космического центра имени Джонсона, нахождение оливина и сходных с ним по происхождению минералов может быть подтверждением гипотезы о сильных газовых выбросах, исходивших из внутренней околосолнечной области и выносивших сформированный там материал на окраины Солнечной системы.

Итак, совершенно неожиданный вывод из полета «Стардаста» состоит в том, что кометы могут содержать вещество, сформировавшееся при самых разных температурах и на всем пространстве от внутренней части Солнечной системы до дальних границ пояса Койпера и облака Оорта, где, как считается, и образуются кометы. Исходный материал кометы образовался частично до, а частично после формирования Солнечной системы. Безусловно, такое смешивание затрудняет исследование эволюции комет, но оно может помочь понять историю образования планет Солнечной системы.

     Фред Уиппл и его щиты

При столкновении на скорости 6 км/с кинетическая энергия частицы (а она вчетверо больше энергии взрыва той же массы тротила) мгновенно переходит в тепло, вызывая направленный взрыв. Защиту от таких ударов придумал в 1946 году американский астроном Фред Уиппл (1906—2004), который предложил модель кометного ядра как «грязного снежка» и обосновал ее серией статей в Astrophysical Journal с 1950 по 1955 год. Главный принцип уиппловского щита — многослойность. Столкнувшись с первым тонким слоем-листом, частица испаряется, и дальше летит струя газа, рассеять которую гораздо проще. Сегодня ни один серьезный космический аппарат не обходится без щитов Уиппла. Именно они создают впечатление, что готовые к старту космические аппараты как будто бы завернуты в фольгу. Фред Уиппл открыл шесть комет и астероид, он организовал первую службу слежения за искусственными спутниками, единственную за рубежом, которая была готова к наблюдениям в момент запуска первого советского спутника. Уиппл бы удостоен золотой медали Американского астрономического общества. Он скончался 30 августа 2004 года, несколько месяцев спустя после того, как оберегаемый его щитами аппарат собрал образцы кометного вещества, в очередной раз подтвердившие (и уточнившие) его теорию строения комет, выдвинутую полувеком раньше.

Александр Сергеев

Контрабандный азот

А теперь о самом интересном. Найденные в кометных частицах органические соединения стали для ученых немалым сюрпризом и заставили вновь обсуждать гипотезы, которые уже стали считаться слишком экстравагантными. Конечно, о доставке кометами живых организмов или даже сложных биологических молекул речь не идет, но все же полностью исключить их связь с возникновением жизни нельзя. Аэрогелевые ловушки «Стардаста» сыграли роль своеобразной губки: помимо частиц пыли они абсорбировали идущие из ядра кометы молекулы газов, в том числе и органические соединения. И подобно тому, как выжимают губку, все собранные вещества были «выжаты» из аэрогеля путем проваривания в воде ультравысокой степени чистоты. Полученный экстракт ученые исследовали на присутствие органики с помощью хроматографа/масс-спектрометра и обнаружили два вида азотсодержащих органических соединений — метиламин (CH sub 3 /sub –NH sub 2 /sub ) и этиламин (C sub 2 /sub H sub 5 /sub –NH sub 2 /sub ). Эти соединения являются источниками связанного (фиксированного) азота, который имеет принципиальное значение для существования живых организмов. «Кометы могли доставить на Землю на ранней стадии ее развития богатые азотом органические вещества, где они стали бы доступны для зарождения жизни», — считает Скотт Сэндфорд (Scott Sandford) из Исследовательского центра имени Эймса в Калифорнии.

В земной атмосфере азот находится в свободной форме, образуя молекулы N sub 2 /sub . Связь между атомами в молекуле азота очень прочная, и живые организмы неспособны напрямую использовать молекулярный азот — его сначала необходимо перевести в так называемое связанное состояние. В процессе связывания молекулы азота расщепляются, давая возможность отдельным атомам азота участвовать в химических реакциях с другими атомами, например с кислородом, что препятствует их повторному объединению в молекулу азота. Связь между атомами азота и другими атомами достаточно слабая, что позволяет живым организмам использовать эти атомы. В атмосфере Земли содержится около 4.1015 тонн азота, но лишь незначительная его часть — около 100 миллиардов тонн — ежегодно связывается и включается в состав живых организмов, а после их смерти и разложения возвращается в атмосферу. Без фиксации атмосферного азота существование жизни выглядит проблематичным, поэтому энзимы, которые связывают атмосферный азот, считаются достаточно древними, но все же они не могли появиться сразу. И, быть может, именно кометное вещество на первых этапах обеспечило жизнь связанным азотом. «Нам удалось установить, что кометы по крайней мере одного вида содержат значительное количество связанного азота в форме метиламина или этиламина, — сообщил Джейсон Дворкин (Jason Dworkin) из Центра космических полетов имени Годдарда. — Это открытие показывает, что «меню» ингредиентов для зарождения жизни было намного более полным, чем считалось ранее».

Джордж Флинн, руководитель международной научной группы по исследованию доставленных «Стардастом» материалов, держит в руках капсулу, в которой кусочки аэрогеля с образцами кометного вещества пересылаются между лабораториями

Но действительно ли найденные азотсодержащие вещества входили в состав кометного ядра? Ведь наша планета «кишит» микроорганизмами, так что загрязнение космического аппарата вполне реально. Чтобы исключить возможность ошибки, ученым пришлось провести настоящее расследование и шаг за шагом исключить все возможные пути попадания в ловушки аппарата «контрабандного» азота с Земли. Были проверены десятки не полетевших на «Стардасте» дубликатов ловушек с аэрогелем. В них тоже нашли немного метиламина и еле заметные следы этиламина, но содержание этих соединений в доставленных из космоса кусках аэрогеля оказалось в 100 раз выше. Кроме того, очень сильно различалось относительное количество CH sub 3 /sub –NH sub 2 /sub и C sub 2 /sub H sub 5 /sub –NH sub 2 /sub в «летавшем» и «нелетавшем» аэрогеле. Таким образом, на «заражение» образцов на Земле списать полученные результаты нельзя.

Было и еще одно сомнение. «Стардаст» находился в полете семь лет, и в принципе органика могла попасть в его ловушки за эти долгие годы, а не при короткой встрече с кометой. В полете конструкция и приборы космического аппарата испускают летучие вещества, которые попали в них еще на Земле. Такое явление называется дегазацией, и оно также могло нарушить чистоту эксперимента. Специалисты исследовали образец аэрогеля, спрятанный за микрометеоритным экраном «Стардаста». Он был защищен от газопылевых потоков кометы и в то же время, как и вся конструкция аппарата, подвергался загрязнению вследствие дегазации. Однако в этом контрольном образце вообще не нашли следов метиламина и этиламина. Все это может означать лишь одно: органические соединения попали в ловушки «Стардаста» именно из комы кометы Вильда-2.

Собранная примитивная органика представляет большой интерес для астробиологов, так как играет важную роль в биохимических процессах на Земле. Она могла образоваться как в протопланетном газопылевом облаке, из которого сформировалась наша Солнечная система, так и в ходе химических процессов в туманностях — в межзвездном пространстве. Кстати, в кометных образцах были также найдены полициклические ароматические углеводороды, молекулы которых совсем недавно обнаружены и в межзвездной среде.

Специальные «иглы», установленные на управляемых компьютером микроприводах, используются для высокоточного разрезания аэрогеля, содержащего образцы кометного вещества

Похождения космического пылесоса

Для сбора кометной пыли на аппарате «Стардаст» использовались ловушки с необычном веществом — аэрогелем, в котором мельчайшие частицы, летящие со скоростью 6 км/с, не разрушаясь, тормозились и застревали, как в желе. Аэрогель — самый фантастический твердый материал в мире. Он состоит из двуокиси кремния и обладает тонкой волокнисто-пустотной структурой. С виду кусок аэрогеля похож на синеватый застывший дым и при этом является твердым на ощупь. Правда, твердое вещество в составе аэрогеля занимает меньше 0,2% объема, остальное — воздух. Аэрогель в 40 раз превосходит фиберглас по теплоизоляционным свойствам, а его плотность составляет 2 кг/м3 — в 1 000 раз меньше, чем у стекла, и всего в полтора раза больше, чем у воздуха! О происхождении аэрогеля рассказывают следующую историю. Поспорили как-то два доктора, Стивен Кистлер (Steven Kistler) и Чарлз Лернд (Charles Learned) из Стэнфордского университета — кто из них сможет без усадки объема заменить воду в желеобразном образце газом. Победил Кистлер, который в 1931 году опубликовал свою работу по созданию «воздушного желе» в журнале Nature. Берется водно-спиртовой коллоидный раствор диоксида кремния (кремнезема, SiO2), а затем быстро выпаривается, так чтобы частицы SiO2 соединялись между собой случайным образом. В результате получается тот самый «замороженный дым» — твердый материал, обладающий самой низкой плотностью из всех твердых веществ на Земле, являющийся почти идеальным тепловым, электрическим, акустическим изолятором. Долгое время большого интереса к этому материалу не было. Однако в 60–70-х годах прошлого века с развитием авиационно-космической техники срочно потребовались новые материалы — легкие и термостойкие. Сбор частиц космической пыли аэрогелем была смоделирована еще в 1993 году в Лаборатории реактивного движения (JPL) в Пасадене (Калифорния, США) под руководством доктора Питера Тсоу (Peter Tsou). Аэрогель обстреливали частицами размером от микрона до сантиметра на сверхзвуковых аэродинамических трубах в Космическом центре имени Джонсона и Исследовательском центре имени Эймса. Для большей реалистичности в экспериментах использовались частицы, собранные в стратосфере Земли, которые, возможно, являются частицами межпланетной пыли. 10-микронная пылинка при скорости 6 км/с проникает в аэрогель на глубину около 2 миллиметров и останавливается. При этом она разогревается до 600°C, но так как это длится очень короткое время, плавления или даже изменения структуры минеральных частиц не происходит, зато микроорганизмы (если они, как считают некоторые ученые, существуют на частицах кометной пыли) погибают. Конечно, скорее всего, их там просто нет, тем не менее в ходе миссии принимались все меры безопасности, чтобы не занести на Землю чужеродную инфекцию.

Межзвездная органика

Межзвездная среда состоит преимущественно из атомов водорода (примерно 70% общей массы) и гелия (около 28%). Оставшиеся 2% приходятся на другие элементы, которые, несмотря на малое количество, играют важную роль в протекающих здесь физических и химических процессах.

В двадцатом веке методами радиоастрономии в межзвездной среде было обнаружено около сотни различных молекул — от простейшего молекулярного водорода H sub 2 /sub до 13-атомного цианополиина (HC sub 11 /sub N), который представляет собой длинную цепочку атомов углерода, замкнутую с концов водородом и азотом. Что касается органических соединений, то первым, еще в 1969 году, в межзвездном пространстве нашли формальдегид, а самое свежее открытие, опубликованное в начале 2004 года, — молекулы антрацена (C sub 14 /sub H sub 10 /sub ) и пирена (C sub 16 /sub H sub 10 /sub ), содержащие соответственно 24 и 26 атомов. Эти вещества относятся к группе полициклических ароматических углеводородов, тех самых, что составляют большую часть жирного черного дыма, выбрасываемого плохо отрегулированным дизельным двигателем. Группа Адольфа Уитта (Adolf Witt) из Университета Толидо (штат Огайо, США) обнаружила эти молекулы, изучая ультрафиолетовые спектры планетарной туманности Красный Прямоугольник (Red Rectangle), находящейся в двух с лишним тысячах световых лет от Земли в созвездии Единорога. Туманность образована умирающей звездой, сравнимой по массе с Солнцем. Наибольшее удивление астрономов вызвал даже не размер открытых молекул, а сам факт их существования в условиях интенсивного ультрафиолетового излучения звезды, которое должно разрушать органические молекулы. Только весной этого года химикам из Эймсовского исследовательского центра NASA удалось смоделировать на компьютере особую, невоспроизводимую в земных лабораториях структуру органических молекулярных кластеров, которая, по-видимому, обеспечивает устойчивость соединений к такому излучению. Адольф Уитт убежден, что антрацен и пирен — не самые крупные органические молекулы, синтезируемые в условиях межзвездной среды. По его мнению, возможно образование молекул или частиц, содержащих миллионы атомов углерода. Позднее такие молекулярные комплексы могут, слипаясь друг с другом, послужить зародышами планетезималей в будущих протопланетных дисках. Но пока это, конечно, лишь гипотеза.

Так или иначе, кометные образцы с органикой, доставленные космическим аппаратом «Стардаст», — это, безусловно, важный этап в исследовании Солнечной системы, приближающий нас к решению вечной загадки происхождения жизни на Земле. Работа с образцами продлится еще не одно десятилетие. И нынешние первые предварительные результаты — лишь малая доля того, что ученым и нам с вами еще предстоит узнать.

Полет аппарата «Стардаст» к комете Вильда-2 занял 7 лет и увенчался полным успехом. В размещенной на его борту ловушке из аэрогеля застряли более тысячи метеорных частиц кометного и межзвездного происхождения, а также молекулы летучих веществ кометы, в том числе ряда органических соединений. Это первый в истории космонавтики случай доставки твердых образцов из-за пределов системы Земля—Луна.

Хронология полета

7 февраля 1999 (1)

Запуск ракетой Delta II

22 февраля — 1 мая 2000 (2)

Первый период сбора межзвездной пыли

15 января 2001 (3)

Сближение с Землей для гравитационного маневра

5 мая 2002 — 9 декабря 2002 (4)

Второй период сбора межзвездной пыли

2 ноября 2002

Сближение (3300 км) с астероидом Аннефранк (поперечник 6 км) и его съемка

24 сентября 2003

Начало операций по изучению кометы Вильда-2

2 января 2004 (5)

Пролет ядра кометы Вильда-2 на расстоянии 236 км

Расстояние от Солнца — 1,86 а. е. (279 млн км)

Расстояние от Земли — 2,60 а. е. (390 млн км)

21 февраля 2004

Завершение операций по изучению кометы

17 октября 2005

Начало операций по возврату капсулы с образцами

15 января 2006 (6)

Возвращение капсулы с образцами на Землю

На первых двух витках вокруг Солнца до встречи с кометой аппарат дважды открывал ловушку для сбора образцов межзвездной пыли, а между витками сближался с Землей для набора скорости в гравитационном маневре. Чтобы снизить скорость столкновения с межзвездными пылинками, их сбор шел в периоды, когда аппарат летел в сторону, противоположную движению Солнца относительно соседних звезд. Встреча с кометой произошла через пять лет полета на третьем витке вокруг Солнца. При этом комета нагоняла аппарат со скоростью 6,1 км/с

  Рельеф ядра кометы Вильда-2. Поперечник ядра — около 5 километров, размер крупнейших кратеров около километра. Это самый детальный снимок ядра кометы, имеющийся в распоряжении ученых, — на оригинале различимы детали размером около 10 метров

  Выбросы газа , которые просматриваются только при длинной экспозиции (около 10 секунд). Съемка велась навигационной камерой аппарата «Стардаст».

  Схема компоновки космического аппарата «Стардаст». Впереди раскрытая посадочная капсула и ловушка с аэрогелем, поднятая на кронштейне в рабочее положение. В центре на корпусе аппарата расположена параболическая узконаправленная антенна для связи с Землей, слева от нее — средненаправленная антенна

  Ловушка для кометных частиц разделена на 130 ячеек глубиной 3 сантиметра, заполненных аэрогелем. Ее рабочая площадь составляет 1 000 см2. Вся работа по ее изготовлению проводилась в чистых комнатах класса 100 (не больше 100 частиц полумикронного размера на кубический фут воздуха). Это в сто раз более чистый воздух, чем в типичной операционной. При пролете кометы ловушку ставили одной стороной к потоку частиц, а для сбора межзвездной пыли — другой. Это позволило легко различать частицы разного происхождения

  Возвращаемая капсула «Стардаста» осуществила парашютную посадку 15 января 2006 года на полигоне в штате Юта. Это второй в истории возврат аппарата после межпланетного полета. Первым был зонд «Генезис», собиравший образцы солнечного ветра. 8 сентября 2004 года его капсула совершила жесткую посадку: из-за ошибки в сборке не раскрылся основной парашют. До последнего момента было неизвестно, нет ли такой же ошибки в капсуле «Стардаста». Аналогичное устройство планируется использовать в будущем для доставки образцов с поверхности Марса

Одна из крупных пылинок размером около 2 микронов состоит из тугоплавкого силикатного минерала форстерита (Mg2SiO4), одной из форм оливина, который образуется при высоких температурах. Выходит, что кометное вещество формировалось не только на холодной периферии Солнечной системы, но, по крайней мере, частично, в горячих областях вблизи молодого Солнца, а возможно, и других звезд

  Самые крупные из пойманных кометных частиц образовали в аэрогеле треки длиной до 2 см и шириной 0,5 см, напоминающие по форме кормовую свеклу — турнепс. Широкая часть трека сформирована многочисленными слабо связанными мелкими пылинками, которые разлетаются во все стороны в момент столкновения с аэрогелем. А длинный «корень» образуют относительно крупные каменные частицы в центре пылинки (отмечены стрелками)

  Основу полициклических ароматических углеводородов (ПАУ) составляют несколько сцепленных шестиугольных колец из атомов углерода. Присутствие очень небольшого количества антрацена и пирена (на рисунке) выявлено в межзвездной среде спектральными методами. В комете Вильда-2 также найдены молекулы ПАУ. Какие процессы приводят к их образованию, пока не вполне ясно Основу полициклических ароматических углеводородов (ПАУ) составляют несколько сцепленных шестиугольных колец из атомов углерода. Присутствие очень небольшого количества антрацена и пирена (на рисунке) выявлено   Павел Шаров

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Как сесть на хвост кометы?

У русских первопроходцев и искателей приключений была своя эпоха Великих географических открытий и собственное «Эльдорадо» — «Сибирская землица», и не за морями, а за Камнем — Уральским хребтом. Водилось там и свое золото — пушнина, без которой на Руси было тяжелее, чем в Испании без золота, — ведь зимы у нас холодные. Был и легендарный герой — атаман Ермак Тимофеевич, личность и деяния которого до сих пор вызывают споры у историков. Хронология похода Ермака в Сибирское ханство

Июль 1581 года — набеги дружины Ермака на ногайцев Урмагметамурзы в Нижнем Поволжье

Сентябрь — октябрь 1581 года — начало сибирского похода Ермака

25 октября 1582 года — взятие столицы Сибирского ханства — Кашлыка

5 декабря 1582 года — победа казаков над войсками Маметкула (военачальника хана Кучума) при Абалаке

Лето — осень 1583 года — Иван Грозный получает известия от Ермака о приведении к присяге на верность России местных сибирских народов — остяков и вагулич (манси)

Осень 1583 года — царь издает указ о подготовке «зимнего похода» на помощь Ермаку

Начало 1584 года — прибытие в Сибирь первых подкреплений — войск воеводы Семена Болховского

5 августа 1584 года — гибель Ермака в бою 1599 год — окончательный разгром и гибель «царя Сибири» — Кучумхана в ногайских землях

1636 год — прославление Ермака Русской Православной церковью

Карамзин писал о внешности Ермака: «Видом благороден, сановит, росту среднего, крепок мышцами, широк плечами; имел лицо плоское, но приятное, волосы темные, кудрявые, глаза светлые». 

Русские устремились к Уралу в самом начале второго тысячелетия: уже в 1032 году до «Железных ворот» (Уральских гор) добрались торговавшие с местными племенами новгородцы, прочно освоившие печорский путь. Спустя два века они объявили «волость Югру» — места обитания уральских и сибирских племен — своим владением. В 1364 году новгородцы предприняли большой поход на Обь: «приеха с Югры новгородцы дети боярские и люди молодые воеваша по Оби реки до моря», ведь именно через эти земли проходил Великий меховой путь, имевший для северной части Евразии значение не меньшее, чем для южной — Великий шелковый. В 1472 году московские воеводы Федор Пестрый и Гаврила Нелидов захватили Пермские земли, позже ставшие форпостом купцов-солепромышленников Строгановых.

После падения Новгорода в 1478 году эстафету походов за Урал приняла Москва . Уже в 1483-м Иван III послал воевод Федора Курбского-Черного и Ивана Салтыка-Травина в Зауралье «на Асыку на вогульского [манси] князя, да в Югру на Обь великую реку». Поход удался: московиты разбили вогулов у Пелыма, прошли по Тавде «мимо Тюмени в сибирскую землю», далее по Туре и Иртышу до впадения в Обь, «добра и полону взяли много» и пленили местного казымского (ханты) князя Молдана. Последовавший за походом мир держался недолго: в 1499 году московское войско вновь вторглось в Югорскую землю — покарать не плативших дань пелымцев и покорить дотоле независимое Ляпинское княжество. Воеводы Петр Ушатый, Семен Курбский и Василий Бражник-Заболоцкий набрали четыре с лишним тысячи человек войска, выстроили в низовьях Печоры Пустозерский острог и выступили «на князей вогульских на Пелынь». Вскоре они добились от местных правителей покорности московскому князю. Теперь Иван III гордо именовался князем Югорским, Кондинским и Обдорским (по названиям протогосударственных образований, располагавшихся в Зауралье). Впрочем, этот последний по времени поход, предшествовавший дерзкой экспедиции Ермака, не вызвал военных столкновений Москвы с Тюменским ханством, так как оба государства враждовали с Большой Ордой, а между собой сохраняли дружественные отношения. После того как могущественные ногайские князья из рода Тайбуги воспротивились власти Ибака и убили его, «тайбугины» Едигер с братом Бекбулатом объединили татарские улусы на Тоболе и Иртыше и основали столицу в урочище Кашлык на Иртыше. Именно эти владения захватил в середине XVI века Кучум, в 1563 году выигравший борьбу за Тюменский юрт и усевшийся на кашлыкский трон. В русских документах того времени его называют «царем Сибири». Удачливый бухарец быстро поборол соседей, в том числе Едигера и Бекбулата, которых пленил и умертвил.

Все это не могло не сообщить новому правителю более уверенного тона и в диалоге с Москвой. В первой же грамоте, посланной Ивану IV , он ясно давал понять, что о даннических отношениях, имевших место при Едигере, не может быть речи. Новый сибирский лидер называл себя «вольной человек Кучюм царь» и бросал московскому двору не слишком завуалированный вызов: «И ныне похошь миру, и мы помиримся, а похошь воеватися, а мы воюемся». То были не просто слова — Кучум и вправду настроился воевать. За семь лет правления, умело сочетая насилие, дипломатию и династические браки, он успешно победил «фронду» сибирской знати — ногайских мурз и князьков самодийских племен (финноугров, предков современных хантов и манси). Собрал Кучум и довольно крепкое войско, к тому же по старой памяти окружил себя личной гвардией из бухарцев. Затем пришел черед энергичных действий. По некоторым данным, отряды Кучума совершали рейды даже в Прикамье, в русские владения, хотя вероятно, что заправлявшие в этих краях Строгановы, мечтавшие о военной поддержке из «метрополии», сознательно распространяли слухи, создавая в Москве образ врага за Уралом.

На рубеже XV—XVI веков казаки во многом переняли вооружение кочевников, добавив к нему пищали и другое огнестрельное оружие, появившееся на Руси еще при Иване III, в конце 70-х годов XV века устроившем в Москве Пушечную избу

«Слава для престола, счастье для себя»

Тюркское слово «казак» поначалу не несло никакой политической или этнической нагрузки, лишь социальную: так назывался «свободный, бездомный человек», «скиталец», «изгнанник». Казаком считали человека, отколовшегося от своего народа или покровителя, искателя приключений, бедового парня, и пользовались этим словом на Руси с конца XIV века. Родиной казачества считаются южнорусские окраины, смежные с причерноморскими и казахскими степями, где сами условия жизни придавали этой вольнице характер военного сообщества. В Средние века институты, подобные казачеству, были известны многим народам под разными именами, а на просторах от Днепра до Иртыша в XVI веке оно было распространено повсеместно. У кочевых же тюркских и оседлых иранских народов даже и имя казакованию было то же — «казаклык». В Степь было принято отправлять царевичей и родовитых юношей «добывать славу для престола и счастье для себя». Здесь они должны были вести жизнь «странствующего рыцаря удачи», вынужденного довольствоваться простой пищей и претерпевать лишения. Закалившись, эти «степные спартанцы» возвращались ко двору. Подобную инициацию прошел и первый из Великих Моголов Бабур, и Мухаммед Шейбани-хан, в XV веке основавший государство кочевых узбеков. B Поволжье и Причерноморье, в Приазовье и Приуралье они вели жизнь настоящих разбойников. К середине XVI столетия казаклык уже приобрел в Поволжье, Причерноморье, Приазовье и Приуралье характерные и хорошо известные нам разбойничьи черты «казачьей вольницы». В начале 1500-х годов людей, говоривших на старославянском языке, среди казаков встречалось не так много — преобладали выходцы из степных тюркских народов. Русский автор в 1538-м пишет: «На поле ходят казаки многие: казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни казаки, а и наших окраин казаки, с ними, смешавшись, ходят». В послании того же времени к ногайскому хану Урусу, упомянуты «как ваши казаки, так и наши казаки». Примерно в то же время формировалась и ватага Ермака. О ее «пестром» составе прямо сказано в Ремезовской летописи: «Собрании вои… с Ермаком с Дону, с Волги, и с Еику (Урала), ис Казани, и с Астрахи». Естественно, что казаки воевали на любой стороне, где больше платят. В первую очередь их интересовала добыча. Будущий наш национальный герой, «воюя… по Хвалынскому (Каспийскому)… яко и царскую казну шарпал» (то есть грабил государственное имущество)! Подобные забавы не помешали Ермаку и его команде, куда входили и тюрки, и «черкасы» (черкесы), и славяне, пойти на службу к русскому царю и честно биться под его знаменами. В XVI веке казацкие общины в Степи разделились на две крупные независимые территории: Запорожскую Сечь (в нижнем течении Днепра), формально признанную как государство Польшей в 1649 году, и Донское казачье войско (атаманы Павлов и Ляпун участвовали еще в покорении Астраханского ханства в 1554—1556). В 1916 году насчитывали 4,4 миллиона казаков, а ныне в России и ближнем зарубежье казаками считают себя 7 миллионов человек.

Обучение Ермака: «Бог Ермаку… дал силу, счастье и храбрость смолоду». Надписи: «Ермак борется», «Ермак стреляет» и другие. Из «Ремезовской летописи» (конец XVII века)

Поход за камень

В летописях и у историков нет единого мнения о времени начала и продолжительности пути Ермака к Иртышу. Еще менее понятны причины его похода. Ни одна из версий: от территориальной экспансии Московского государства до банального разбойничьего набега, не находит убедительных подтверждений. Разнятся сведения о роли Строгановых в найме «дружины», наконец, мраком покрыты обстоятельства гибели атамана.

Согласно Строгановской летописи XVII века, главное событие в судьбе дотоле неизвестного казака произошло «в лето 7090, сентября в 1 день (1 сентября 1581 года)», когда «Семен и Максим, и Никита Строгановы послаша... в Сибирь на сибирского салтана атаманов и казаков Ермака Тимофеева со товарыщи, и с ним собрав из городков своих ратных и охочих всяких людей: литвы и татар, и русских буйственных и храбрых, предобрых воинов 300 человек, и их с ними отпустиша…» По другим данным, идея и инициатива кампании исходила от самого Ермака, и ему пришлось чуть ли не силой добиваться у купцов материальной поддержки. Так или иначе, получив от Строгановых струги (парусно-гребные плоскодонки длиной до 45 метров), оружие, порох и продовольствие, ватага двинулась через Урал, положив таким образом начало великой русской территориальной экспансии на восток. Сведения о походе приходится тщательно просеивать, сравнивая фольклорные, литературные, официальные и прочие источники. Самые ранние свидетельства находим в Сибирских хрониках, основанных на «сказах» самих ермаковцев, записанных через сорок лет после похода.

Гибель Кучума: «Когда же Кучум… устроил набег на ногаев, те не стали терпеть… убили Кучума… говоря: «Известный ты и славный вор, Муртазелеев сын, и отец твой много нам зла сделал…»». Из «Ремезовской летописи»

Судя по всему, началась кампания в долине Урала. Далее по Волге на стругах вышли к Каме, затем вверх по Чусовой до устья Серебрянки, а там перевалили через Камень (главный Уральский хребет), где пришлось тащить суда по суше волоком. Далее, от Тагила, флотилия двинулась на Туру и Тобол, проделала подавляющую часть пути (около 1 200 километров из 1 500) по полноводным сибирским рекам и достигла Иртыша за два месяца. Сопротивления незваным пришельцам поначалу почти не оказывалось: жестокие бои развернулись только под Кашлыком, столицей Кучума (русские называли этот город Сибирью — отсюда, видимо, произошло и название Сибирского царства). Впрочем, не всем историкам кажется достоверной такая скорость передвижения, некоторые предполагают, что в пути (вероятнее всего, на перевале через Урал) экспедиции пришлось зазимовать — в этом случае временем решающей схватки за «столицу Сибирского царства следует считать лето—осень 1582 года.

Помимо трех сотен людей, снаряженных Строгановыми, в отряде Ермака было 540 казаков. Опытные и обстрелянные воины, вооруженные пищалями — тяжелыми пороховыми ружьями, неизвестными сибирцам, — стоили, пожалуй, десяти противников каждый. Противостояли им войска, гораздо хуже организованные. Людей у Кучума было во много раз больше (по приблизительным оценкам, хан мог в целом выставить до десяти тысяч бойцов), но дисциплину узбеки и ногайцы не особенно уважали (зато для казаков в Поле и в походе она всегда была насущной необходимостью). Отсутствовали у сибирцев и навыки обращения с огнестрельным оружием: к примеру, имелись у Кучума пушки, но не нашлось ни единого человека, который сумел бы из них стрелять. За какие-нибудь два-три месяца войска Сибирского ханства (так называли русские Тюменский юрт) были разбиты по частям: профессиональная военная служба в полной мере научила казаков использовать преимущества вооружения. Как только струги подходили к противнику на расстояние выстрела, гребцы бросали весла и принимались палить с одного борта, пока товарищи перезаряжали пищали возле другого, а уж после подобной «артподготовки» можно было браться за сабли и довершать разгром на суше. К концу октября Ермак «со товарыщи» овладел Кашлыком, где разжился поистине царской добычей — прежде всего горами мехов из кучумовой казны. Строго следуя обычаям степной вольницы, атаман разделил их поровну между всеми воинами, а в далекую Москву послал гонцов, с полным правом извещая Ивана Грозного, что казаки «царство Сибирское взяли». Царь, в свою очередь, как полагалось, одарил посланцев деньгами и сукном и с почетом отправил обратно — вместе со вспомогательным отрядом князя Семена Болховского. Легенда гласит, что среди подарков были и отделанные золотом доспехи, столь тяжелые, что сыграли роковую роль в судьбе нашего героя — утянули его на дно при попытке переплыть Иртыш. А пока — Ермак победил, но торжествовать было рано. Вскоре водные пути сообщения Сибири с Русью затянулись льдом, ни вернуться, ни двигаться дальше казацкому отряду было некуда. Пришлось вытащить струги на берег, и началось трудное зимовье. Вытесненный из своей столицы Кучум оправился после поражения и окружил казацкий лагерь в Кашлыке по дальнему периметру. В тот холодный 1584 год сам князь Болховский, а также многие его стрельцы и казаки погибли в захваченном городе от голода и холода.

Бои под Березовым и Караульным Яром: «Когда они доплыли до урочища Березовый Яр… басурманы, словно овцы из пристанища своего стрекали, казаки же с… появлением воинов силы Господней всех разгромили… в 29 день июня доплыли до урочища Караульный Яр. Кучумляне загородили поперек железными цепями… и здесь сражались 3 дня... И казаки победили, а цепи разорвали и проплыли под кустами таловыми». Из «Ремезовской летописи»

Тем не менее Ермаку удавалось удерживать Кашлык и отбивать рейды Кучума целых восемнадцать месяцев, а после — поднять изнуренное войско на новый поход. На сей раз атаман попытался прорваться в южном направлении. Сначала ему сопутствовал успех. Но в темную безлунную ночь с 5 на 6 августа 1585 года наученный горьким опытом хан, следивший буквально за каждым движением противника, совершил неожиданный налет на казацкий бивак. Полная тьма, накрывшая устье Вагая, левого притока Иртыша, и холм Атбаш («Лошадиная голова»), помогла атаковавшим разделаться с большей частью отряда. Правда, она же и помешала настигнуть тех, кто смог скрыться. Сибирские авторы записали местное татарское предание о последнем бое Ермака, весьма отличное от «канонических» российских версий, изложенных в Строгановской, Есиповской и Ремезовской летописях.

Согласно этому преданию покоритель Сибири не утонул под тяжестью дареных доспехов, а пал от руки Кучугая, близкого к Кучуму воина, храброго, но вероломного — когда-то ему случилось попасть в плен к атаману, но тот отпустил его с миром. И вот, в роковую ночь Кучугай «устремился за Ермаком в струг, стругу же отплывшу от брега и плывушу по рекы, они же показаша между собою брань велию, сразишеся друг с другом». Ермак, было, «нача одолевати», но тут у него на шлеме развязался ремень и обнажилось горло. В этот момент Кучугай и «прободе в гортань» прославленного воина.

Строгановы: русские аделантадо

Серьезным форпостом российской политики в Поуралье, а затем и гарантом успеха «сибирского взятия» был торгово-промышленный дом купцов, будущих баронов и графов, Строгановых (другое написание — Строгоновы), обосновавшийся на Каме и в Пермском крае. Семья разбогатевших выходцев из Великого Новгорода известна с XV века, а с начала XVI века Строгановы превратились в крупнейших землевладельцев и государственных деятелей, могущество которых продержалось до начала ХХ века. Первым из них прославился Аникей (Аника) Строганов (1497— 1570), организовавший в 1515 году солеваренный промысел в Соли Вычегодской и расширивший семейные владения в нынешней Архангельской области. Пятьдесят лет спустя Иван IV пожаловал потомкам Аникея «Пермские владения», огромные территории по Каме и Чусовой, при этом освободив их предприятия от налогов на 20 лет. Территориальная экспансия Строгановых, под прикрытием которых на местных землях расселялись русские переселенцы, сопровождалась развитием там земледелия, солеварения, промыслов — рыбных, охотничьих, рудных. Купцы строили крепости и города (Канкор, 1588, Кергедан, 1564), нанимали военные дружины, подавляли неизбежные бунты местного населения (как, например, черемисов — мари в 1572 году), присоединяли все новые территории в Предуралье, на Урале и в Сибири. В 1574-м Иван Грозный призвал купцов для обсуждения будущего земель по ту сторону Камня, а двумя месяцами позже выделил им новые земли — вдоль Туры и Тобола. Роль Строгановых схожа с той, что выполняли при завоевании Южной Америки так называемые «аделантадо». Так испанцы называли людей, организовывавших за свой счет военные экспедиции для завоевания новых земель, которыми они и управляли после именем короля. Наследие семьи тесно связано с судьбой Отечества: даже Ялтинская конференция 1945 года прошла в бывшем Строгановском дворце, а присутствовал на ней среди прочих не кто иной, как американский морской офицер Георгий Щербатов-Строганов. Невероятные приключения европейцев в Сибири

Богатства Сибири привлекали не только русских торговцев. Серьезную конкуренцию Строгановым составляли английские и голландские купцы, привлеченные поисками Северного морского пути на Дальний Восток и поддержанные в этом самим Иваном Грозным. Да и Строгановы до экспедиции Ермака пользовались помощью приглашенных специалистов с Запада. В мае 1553 года с берегов Темзы отправилась в путь экспедиция, снаряженная Московской компанией, основанной двумя годами раньше. Два корабля погибли у берегов Новой Земли, а уцелевшее судно «Эдуард Бонавентура» под командованием Ричарда Чэнселлора достигло устья Двины. Местные власти не так давно присоединенного к русским землям региона приняли удачливого капитана с распростертыми объятиями, пораженные огромными размерами его корабля. Чэнселлор отправился в тысячекилометровое сухопутное путешествие ко двору Ивана Грозного и был встречен царем с «варварской пышностью»: у Москвы не было выхода к Балтийскому морю, а монополия на торговлю с Европой принадлежала Ганзейской лиге. Чэнселлор обнаружил на Руси отличный рынок сбыта английской шерсти и получил взамен меха и прочие континентальные товары. Через год капитан вернулся в Англию с письмом от царя, даровавшим англичанам торговые привилегии на берегах Двины. Англичанам не особо повезло в Сибирском царстве: как-то, достигнув устья Оби, они там «были убиты самоедами, которые думали, что… приехали ограбить их…» И действительно, по словам агента английской Московской компании Джерома Горсея: «в их земле были некие англичане, взятые ими [сибирцами], с кораблем, пушками, порохом…» В 1646 году английских купцов, взявших слишком большую власть, выслали из Москвы, но Компания снова возобновила торговлю с русскими землями после реставрации монархии в 1660-м и сохранила монополию на торговлю с Россией до 1698 года, а ушла из страны только в 1917 году. Интересна судьба другого западного «сибиряка» — Оливье Брюнеля, фламандского навигатора и одного из основоположников торговли между Нидерландами и Русью, искавшего морской путь в Китай и Ост-Индию через северные моря. Первый фламандец, заплывший в арктические воды, Брюнель, в 1565 году обогнул лапландское побережье, достиг устья Северной Двины и основал там торговую факторию (с 1584 года — Архангельск), где его взяли под стражу, но на следующий год освободили по ходатайству все тех же Строгановых, принявших его на службу. Уже в этом качестве к 1570 году он установил торговлю между русскими землями и Нидерландами, а через восемь лет сфера коммерческих интересов голландцев распространилась на весь регион Белого моря, а поселение, основанное Брюнелем, процветало. Но предприимчивый фламандец продолжал бороться за свою мечту, поддержанную Строгановыми: теперь он отправился в Китай по рекам и по суше. В 1576 году экспедиция Брюнеля вышла из Москвы и направилась в Сибирь, к Оби. В 1581 году он снарядил корабль, разбившийся в Печорском заливе после неудачной попытки проплыть Югорским проливом в Карское море. Через три года Брюнель сделал последнюю попытку добраться до восточных окраин северо-восточным путем, но утонул: его корабль опрокинулся в Печоре. Европейцы везли в Россию текстиль, вино, драгоценные металлы, предметы роскоши и даже оружие, а назад увозили пеньку, древесину, треску, лосося, масло из тресковой печени, меха и селитру. Торговля с русским Севером не ограничивалась архангельскими землями, она велась и через порты Кольского полуострова (в частности, Кильдин).

Ермак, князь сибирский

Так или нет закончилась жизнь великого богатыря, но в военно-политической перспективе гибель его отряда и общая неудача похода ничего не изменили: царство Кучума доживало последние годы. Вскоре русские вновь заняли Кашлык, а окончательное поражение хану нанес в Барабинской степи в 1598 году отряд воеводы Андрея Воейкова.

Ну, а если взглянуть на Ермака в отрыве от завоевания Сибири? Кем был человек, погибший 6 августа 1585 года? Первые письменные свидетельства о Ермаке появились на Руси сразу после Смуты, в 20—30-х годах XVII века, причем уже тогда официальные мнения разделились: одни осуждали «воровство» Ермака в первой половине жизни, до сибирской экспедиции, а другие не только обходили молчанием разбойное прошлое героя, но и представляли его ярым поборником православия. В 1636 году вторая точка зрения окончательно возобладала: Ермака церковно прославили, установив ему и дружине ежегодное «вселенское поминание». Внесли свою лепту в создание идеализированного образа казака и иностранцы — голландец Николас Витсен, побывавший в Москве в 60-х годах XVII столетия, и англичанин Джон Перри, служивший при Петре Великом в Сибири, где он записал народные сказания. В них казак предстает народным заступником, этаким местным Робин Гудом. Более того, на разбойничью биографию атамана, до сибирского похода покушавшегося на государственное имущество, закрыл глаза даже Иван Грозный, пожаловав Ермаку титул «князя Сибирского». В этом нет ничего удивительного, в истории нередки случаи, когда разбойники и простолюдины становились государственными деятелями и национальными героями. Например, испанский конкистадор, бывший свинопас Франсиско Писарро, пленивший императора индейцев-инков и ставший обладателем несметных богатств, был осыпан милостями короля Испании Карла V. А английские пираты Генри Морган , Фрэнсис Дрейк и Уильям Дампир, сочетавшие морские разбои с открытием и присоединением под власть британской короны новых земель, стали адмиралами британского королевского военного флота и — как Ермак — получили дворянское достоинство.

Как бы то ни было, ключевая роль Ермака в истории Зауралья очевидна. Не случайно память татар, казахов, ханты, манси, ногайцев — народов, живших в Сибири и на севере современного Казахстана, — сохранила сказания о Ермаке. Порой потомки тех сибирцев клеймят русского казака — именно за то, что он был русским, традиционным врагом степняков и горцев. Но так ли это? Если в том, что Ермак был казаком, сомневаться не приходится, то этническая его принадлежность вовсе не однозначна.

Если очистить имя предводителя похода в Сибирь от домыслов, окажется, что оно имеет явное тюркское происхождение. Слово «Ермак» на общетюркском койнэ означает «забава», «развлечение» или, в другой огласовке, — «соперник». Примечательны и татарские «клички» атамана, проскальзывающие в русских хрониках, — Таган и Токмак («молоточек», «колотушка», то есть упрямец, всегда добивающийся своего). Наконец, Ремезовская летопись скупо, но вполне определенно описывает его внешность: «плосколиц, черн брадою» — типичный степняк! Попытки разглядеть в именах Ермака славянские корни, как правило, относятся к более позднему времени, когда уже сложилась стойкая церковная традиция освещения похода (например, ко времени Киприановской летописи, составленной в Сибири в XVII веке под руководством архиепископа Киприана — энергичного сторонника христианизации). Так что мнение, будто атамана звали Василием (Ермолаем, Германом, Ермилом, Тимофеем, Еремеем) Тимофеевичем Алениным (вариант — Поволским, то есть Волжанином), скорее всего, утвердилось уже после его церковного прославления.

Вообще, в степи можно было редко встретить отряд, в котором не было бы представлено пять-шесть народов. Прозвища четырех самых известных соратников Ермака показывают, что и они подобрались по принципу «казацкого интернационала»: Черкас (черкес), Болдыря (плод тюрко-славянского брака), Мещеряк (из мещеры — угро-финского народа), Пан (поляк или украинец). Тюрки поначалу составляли большинство в казацкой вольнице, и только к концу XVI века она значительно русифицировалась — в первую очередь именно под влиянием православия. Служишь на Руси — переходишь в русское подданство — переходишь в подданство — берешь и веру… Но вот как обстояло дело с Ермаком, мы точно не знаем. Известно лишь, что еще до сибирского похода в его немногочисленном войске состоял некий священник-расстрига, что и позволило после 1636 года утверждать, будто атаман просвещал язычников.

А вот фольклорные источники ногайцев объясняют его появление в Поле совсем иными мотивами. Утверждают, что был он пылко влюблен в некую высокородную тюркскую красавицу и вступил с нею в связь, а потом, спасаясь от гнева ее брата, вынужден был бежать на Волгу к казакам… Можно предположить, что присутствие княжны в судьбе Ермака, а также невесть откуда взявшееся отчество «Тимофеевич», появились в результате смешения в народной памяти его образа с фигурой другого казацкого атамана — Разина, который, как известно, более радикально разобрался со своей персидской княжной.

Однако вернемся к историческим свидетельствам. Еще в 1582 году, взяв с боем Аремзянскую крепость на Иртыше, ермаковцы заставили покорившихся сибирцев целовать в знак верности русскому царю не крест, а их казацкую саблю! В кунгурских сказах об этой присяге написано так: «и городок крепкий взял, и многих лучших мергелей (стрелков) повесил за ногу, и розстрелял… и саблю положил на стол кровавую, и велел верно целовати за государя царя, чтоб ему служить и ясак платить по все годы, а не изменить». Далее: смена веры обыкновенно предполагает смену имени. Как известно, многие соратники атамана ее совершили. А Ермак так и остался Ермаком! К тому же сказы сообщают о том, что в Сибири Ермак посещал языческие мольбища, а в трудных обстоятельствах даже обращался к шаманам. Попав как-то раз в «великое болванское моление» (на ритуал поклонения идолу) в городке Чандыре на реке Тавда, он спросил колдуна, суждено ли ему пройти «за горы на Русь». Тот ответил отрицательно, и не ошибся…

Сибирцы вонзают стрелы в мертвое тело Ермака: «Когда же вонзали... то кровь живая текла. Птицы же летали вокруг, не смея прикоснуться к нему»

Казака, похоже, и похоронили по местному, ногайскому, обычаю: «нарекоша его богом и погребоша по своему закону на Баишевском кладбище под кудрявую сосну, и панцыри его разделиша на двое: един отдаша в приклад Белогорскому шайтану…» Возможно, сибирцы решили так почтить атамана в благодарность за лояльное отношение к их культу. Выходит, не для того шел казак воевать с «бусурманами», чтобы «разорити их богомерзкая и нечестивая капища», как утверждала государственная историография. Вопросами веры атаман, вероятно, не слишком забивал свою горячую голову. Вероятно, главной его целью было все-таки покорение земель — что подтверждается его «докладом» государю: «Писали Ермак со товарыщи… царю Ивану Васильевичу… что царство Сибирское взяша и многих живущих тут иноязычных людей под его государеву… руку подвели и к шерсти (то есть к присяге) татар и остяков и вагулич… по их верам на том, что им быть под его… рукою до веку». Итак, на местные верования Ермак не покушался, не разрушал языческих капищ и мусульманских мечетей. И этим кардинально отличается покорение Сибири от завоевания Америки испанцами, португальцами, голландцами, французами и англичанами, которые, по словам испанского гуманиста Бартоломео де Лас Касаса, «шли с крестом в руке и ненасытной жаждой золота в сердце». Впрочем, в том, что касается жажды наживы, недооценивать дружину Ермака тоже не стоит.

А благодарная Москва в лице царя… охотно простила своему передовому отряду эту маленькую слабость — побежденные города всегда и везде отдавали завоевателю на разграбление. Недооценить вклад казачьего атамана в становление будущей Российской империи и нынешней России невозможно. Завоевание Сибири сделало Русь великой евразийской державой, владеющей большей частью бывшей территории Золотой Орды, и позволило русским царям стать законными правопреемниками Джучидов, о чем с гордостью заявлял Иван Грозный: «А теперь божею волею Узбеков юрт (одно из названий Золотой Орды) у кого в руках, сами знаете, известно, от кого на том юрте посланники и воеводы сидят».

Казацкий атаман относится к знаковым фигурам российской истории, осуществившим то, что сейчас называют «пространственной легитимацией Российской империи», а отечественные первопроходцы не остановились на завоевании Сибирского ханства и столетие спустя после Ермака дошли до берегов Тихого океана .

Сибирь до Сибирского царства

История Зауралья прослеживается с первого тысячелетия нашей эры, когда здесь, потеснив местное население, расселились кочевники-угры, а вслед за ними — самодийские племена (самоеды). Постепенно смешавшиеся этнические группы образовали новые народности — ханты (остяки), манси (вогулы), ненцы (юраки), селькупы (остяки) и другие. В VI—IX веках приходит новая волна переселенцев — тюрки с Алтая и из Центрального Казахстана, а к XIII веку в сибирский этнокультурный плавильный котел добавляются тюрки-кипчаки, вытесненные монголо-татарами. Чингизиды смерчем прокатились по Южной Сибири и частично там осели: в 40-х годах XIII века Батый, внук Чингисхана и сын Джучи, образовал Золотую Орду, ханы которой властвовали над значительной частью современной российской территории, включая и Западную Сибирь. К XV веку в этой части улуса Джучи под руководством сильной феодальной верхушки сформировалась новая этническая группа — тюркоязычные татары, образовавшие первое государственное объединение — княжество Великая Тюмень. К середине XV века Тюменский юрт, наследником которого в 1495 году стало ханство Сибирское, отделился от Узбекского ханства. Территория Сибирского ханства простиралась до Пермской земли, граничила с Ногайской Ордой, на севере — достигала низовьев Оби, а жили на его землях в XV—XVI веках тюркоязычные племена: башкиры, аргыны, карлуки, канглы, кыпчаки, найманы. После того как Кучум был окончательно разбит в 1598-м, последним правителем Сибирского ханства стал его сын Али, сохранявший власть над кочевьями в верховьях Ишима, Иртыша и Тобола до 1608 года, когда был пленен и доставлен в Ярославль. Интернет-ресурсы

Н. Миненко: «Хождение за «Камень»

http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=270&n=15

О. Никологородская: «Как покорялась Сибирь»

http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=330&n=84

А. Шашков: Сибирский поход Ермака:

хронология событий 1581—1582 годы

http://d-astra.chat.ru/Almanah/ermaksib.html

В. Блажес: «Имя покорителя Сибири в свете фольклорных фактов»

http://proceedings.usu.ru/?base=mag/0020(01_04 -

2001)&xsln=showArticle.xslt&id=a41&doc=../content.jsp

«История Сибирская» («Ремезовская летопись»)

http://www.remezovi.ru/work/HistoryRemezovNov.htm

Строгановы — биографический указатель

http://www.hrono.ru/biograf/bio_s/stroganovy.html Александр Кадырбаев, доктор исторических наук 

В феврале 1997 года из Шотландии поступило сообщение, вызвавшее бурю эмоций во всем мире. Группа сотрудников Института Рослина во главе с доктором Иэном Уилмутом опубликовали в журнале Nature статью о том, что они не только клонировали, но и вырастили до взрослого состояния овцу. Информационный шквал, поднятый появлением на свет овечки Долли, был так силен, что сейчас даже удивительно, что десятилетний юбилей этого события остался почти незамеченным. Впрочем, годы, прошедшие со дня рождения знаменитого клона, — вполне достаточный срок, чтобы спокойно разобраться в произошедшем и подвести определенные итоги.

Согласно социологическим опросам, значительная часть жителей развитых стран, в том числе и России , решительно не одобряет клонирование. Вероятно, многие из сторонников такой позиции сильно удивились бы, если бы им сказали, что они не только регулярно едят продукты, приготовленные из клонированных организмов, но и сами занимаются клонированием. Усы клубники, саженцы сортовых плодовых деревьев, разделенные корневища пиона или ревеня, отрезанный и укорененный кусочек листа каланхоэ или узамбарской фиалки — все это не что иное, как клоны исходных растений. Они образуются каждый раз, когда размножение не сопряжено с половым процессом, ведь при этом дочернему организму достается точная копия материнского генома.

Такое размножение называется вегетативным. Многие растения практикуют его и без помощи человека. Нередко оно встречается и у животных, правда, в основном у просто устроенных, состоящих из немногих типов тканей. Для одних — губок, полипов, плоских червей планарий — это обычный способ размножения, чередующийся с половым. Другие, например дождевые черви или морские звезды , по своей воле так не размножаются, но если их разрезать на куски, то каждый фрагмент может достроить себя до целого организма. Однако чем сложнее и совершеннее животное, тем меньше шансов обнаружить у него вегетативное размножение. В частности, ни один вид позвоночных к нему не приспособлен.

Главное событие митоза — неполового деления клетки — разделение генетического материала материнской клетки между двумя дочерними

Первые шаги

Даже самые сложные существа зарождаются в виде единственной клетки, из которой строится целый организм. И то, что невозможно во взрослом состоянии, оказывается обычным делом для эмбриона. Именно эту способность и использовал Ганс Дриш. В 1892 году знаменитый немецкий эмбриолог взял оплодотворенную яйцеклетку морского ежа и, после того как она первый раз поделилась, разъединил получившиеся клетки. Из каждой половинки развилась нормальная личинка, а затем и здоровый еж. Спустя девять лет другой ученый, Ганс Шпеман , проделал то же самое с яйцеклеткой позвоночного животного — лягушки. Несколько позже Шпеман извлек ядро одной из клеток 16-клеточного зародыша и пересадил его в яйцеклетку (собственное ядро которой было предварительно разрушено), и из нее опять-таки развился нормальный организм. Шпеман надеялся, что этот опыт удастся повторить и с ядрами клеток взрослого животного, но лабораторная техника того времени была слишком груба для такой работы.

Подобные эксперименты широко развернулись только в 50—60-е годы прошлого века. В 1952 году американцы Роберт Бригс и Томас Кинг пересадили в яйцеклетки ядра клеток зародыша на одной из ранних стадий развития и вырастили здоровых лягушек. Дальше началось настоящее соревнование: нужно было взять «донорские» ядра из как можно более зрелых клеток и подвести получившийся зародыш как можно ближе ко взрослому состоянию. Так к началу 1970-х годов английским исследователям удалось получить взрослых лягушек из яйцеклеток, в которые были пересажены ядра клеток кишечника головастика. И наоборот: если донорское ядро бралось из ткани взрослой лягушки, зародыш удавалось дорастить только до стадии головастика.

Хромосома состоит из двух симметричных половинок — хроматид, которые в процессе деления расходятся по разным клеткам, а затем достраивают недостающую часть

Не осталась в стороне от этой гонки и наша страна, правда, начав с фальстарта. В конце 1940-х годов советский эмбриолог Георгий Лопашов первым разработал метод пересадки ядер в яйцеклетку лягушки. Статья была сдана в журнал в июне 1948 года, но света не увидела: грянула печально известная сессия ВАСХНИЛ, на много лет пресекшая все сколько-нибудь серьезные исследования в экспериментальной биологии. Бригсу и Кингу пришлось заново раскрывать секреты, уже раскрытые Лопашовым. Тем не менее и в последующие десятилетия наши ученые участвовали в работах по клонированию. Так, в 1987 году коллектив во главе с профессором Левоном Чайлахяном успешно клонировал лабораторную мышь. Правда, ядра были взяты опять-таки из клеток зародыша очень ранних стадий развития.

Первоначально целью этих работ было выяснить, действительно ли в каждой клетке организма сохраняется вся генетическая информация, которая была в оплодотворенной яйцеклетке (зиготе). К 1970-м годам в этом уже никто не сомневался. И тем не менее получить полноценный взрослый организм из ядра зрелой клетки взрослого животного никак не удавалось. Особенно трудно продвигались работы по клонированию млекопитающих.

Партитура для генов

Причины этих неудач отчасти выяснились, когда ученые узнали некоторую информацию о том, как работают гены в развивающемся зародыше. Как известно, ген — это участок ДНК, в котором закодирована последовательность аминокислот в определенном белке. Специальные внутриклеточные структуры рибосомы, считывая этот код, синтезируют соответствующий белок. Но считать его прямо с гена они не могут, так как ген пребывает в ядре, где никаких рибосом нет. Для синтеза белка с гена снимается «рабочая копия» — информационная (она же матричная) РНК. Она выходит из ядра в цитоплазму, где служит основой для синтеза некоторого числа белковых молекул, а затем уничтожается специальными ферментами-нуклеазами. Каждая клетка организма (за немногими исключениями вроде эритроцитов, лишенных ядра) хранит все доставшиеся ему гены, но матричные РНК снимаются лишь с немногих — тех, чьи белки нужны в данный момент. Остальные гены «молчат».

Так вот, оказалось, что на самых ранних стадиях развития зародыша «молчат» все его гены. Они в это время спешно удваиваются, чтобы тут же, плотно упаковавшись в хромосомы, разойтись по делящимся клеткам и снова приступить к удвоению. Между делениями клетки практически не растут, но какие-то белки в них все-таки синтезируются. Этот процесс обеспечивают матричные РНК, наработанные яйцеклеткой еще до оплодотворения.

Ученые до сих пор не разгадали, какой фактор в определенный момент включает синтез матричных РНК на генах зародыша и как он узнает, что момент настал. Но рано или поздно собственные гены зародыша прерывают бездействие и направляют в цитоплазму свои РНК. У большинства животных это происходит на стадии гаструляции (процесс в развитии многоклеточных организмов, приводящий к образованию зародыша с двухслойной, а у большинства затем и трехслойной стенкой тела). У млекопитающих включение собственных генов происходит значительно раньше: так, например, у мышиного зародыша некоторые гены включаются уже после первого деления зиготы.

Обратите внимание: «молчание» прерывают именно некоторые, строго определенные гены. Потом к ним добавляются другие — строго определенные, за ними — третьи, четвертые… Все это напоминает игру огромного оркестра, где каждый инструмент вступает строго в свой черед и ведет свою партию, сообразуясь с игрой остальных.

И как же в таком случае выглядит пересадка ядра зрелой клетки в зиготу? Представьте себе: вот-вот должна начаться увертюра, дирижер поднял палочку, скрипачи заносят смычки, и тут вдруг появляется другой, играющий середину произведения. Музыканты первого оркестра в замешательстве. Трудно представить, что такому оркестру удастся быстро собраться и начать все сначала. Вот и развитие клеток с пересаженными ядрами отличалось грубыми нарушениями, а потому и заканчивалось гибелью зародыша. И для того чтобы клонировать животных, ученым нужно было научиться как-то согласовывать, синхронизировать состояния цитоплазмы зиготы и пересаженного ядра.

Самая знаменитая овца ХХ века — Долли и ее создатель профессор Иэн Уилмут. О существовании первого в мире клонированного млекопитающего было объявлено в начале 1997 года 

Эту задачу и сумела решить группа Иэна Уилмута, обеспечив себе тем самым мировую славу. Исходной точкой работы шотландских ученых стал установленный еще в 1980-е годы факт: если культуру взрослых клеток посадить на «голодный паек» в среду, где концентрация всех питательных веществ впятеро меньше оптимальной, клетки утрачивают признаки специализации, а их ядра становятся почти неактивными. Это очень похоже на состояние зиготы. Может быть, такое ядро сумеет синхронизироваться с ее цитоплазмой?

Для опытов были выбраны клетки молочной железы взрослой овцы породы Finn Dorset. Выдержав их в бедной среде, ученые объединяли их с яйцеклетками овец породы Scottish Blackface, из которых предварительно были удалены собственные ядра. «Голодные» клетки вымени и безъядерные яйцеклетки попарно присасывали к кончику микропипетки и, когда они соприкасались, пропускали через них электрический разряд. Мембраны клеток сливались, и образовавшаяся «зигота» начинала дробиться. Некоторое время «реконструированный» зародыш развивался в пробирке или в перевязанном яйцеводе «промежуточного реципиента» (еще одной овцы), а на определенной стадии его подсаживали в матку «окончательной» суррогатной матери.

Даже при таких ухищрениях выход «продукции» оказался ничтожным: использовав 277 яйцеклеток и создав 247 «реконструированных» зародышей, группа Уилмута сумела вырастить одно-единственное животное — Долли. (Ранее, в 1993—1995 годах, рослинской команде удалось произвести на свет и дорастить до 8—9-месячного возраста двух клонированных ягнят, но источником ядер для них послужили клетки эмбрионов). Специальные анализы подтвердили: Долли есть точная генетическая копия овцы, от которой были взяты клетки молочной железы. Других генов, в том числе генов донора яйцеклетки и суррогатной матери, у нее нет. Принципиальная возможность клонирования взрослых млекопитающих была доказана.

Идентичные, но непохожие

Как и следовало ожидать, по пути, открытому Уилмутом и его сотрудниками, сразу же устремились многие. В том же 1997 году, когда шотландцы объявили о своем достижении, американские ученые получили двух клонированных макак-резусов. На следующий год команда эмбриологов Гавайского университета во главе с Рюзо Янагимачи поставила на поток клонирование мышей. Затем последовало клонирование коров, свиней, кошек, собак... Далеко не каждая попытка оказывалась удачной, но список животных, которых удалось клонировать, продолжает расти. И вместе с ним растут знания о клонированных животных и о возможностях этого метода.

За эти годы эффективность клонирования удалось увеличить на порядок, но она по-прежнему остается до обидного низкой: в лучших лабораториях до рождения доживают всего около 3% клонированных эмбрионов. Причины все те же: несогласованность зрелого ядра с цитоплазмой яйцеклетки (метод Уилмута лишь несколько сглаживает эту трудность, но не снимает ее полностью) плюс травматичность процедур удаления и пересадки ядер и других манипуляций с клетками. Сами животные, рожденные в результате клонирования, также более подвержены болезням и порокам развития, чем их обычные собратья. Например, Долли прожила меньше семи лет (около половины средней продолжительности жизни для ее породы), долго страдала артритом и была усыплена ветеринарами, когда у нее развилось заболевание легких.

Кошка Сиси (справа) — клон Рейнбоу. В ее генотипе есть и ген рыжего пигмента, но ее индивидуальное развитие сложилось так, что этот ген не проявился в окраске. Да и по характеру мать и дочь совсем не похожи

Генетическое сходство клонов с исходным организмом и друг с другом (если было получено несколько клонов одного животного) является абсолютным: различить их ткани не могут даже их собственные иммунные системы. В то же время иногда копию можно отличить от оригинала даже на глаз. С этим столкнулись, например, Дуэйн Крамер и его коллеги — сотрудники Техасского сельскохозяйственно-политехнического университета, создавшие первую в мире клонированную кошку Сиси. Ее имя образовано от первых букв английских слов carbon copy, то есть «экземпляр из-под копирки». Тем не менее на ее шкурке отсутствуют золотистые пятна, украшающие кошку Рейнбоу, с которой была скопирована Сиси. Дело в том, что у кошек рисунок шкуры (распределение пигмента на поверхности тела) не определяется однозначно генами, а складывается в ходе индивидуального развития в значительной мере под влиянием случайных факторов. Кроме того, клон может отличаться от оригинала за счет так называемого «генетического импринтинга» — инактивации одного из двух имеющихся в каждой клетке экземпляров гена. Каким образом клетка выбирает, какой именно ген инактивировать, пока неясно, но у клона и оригинала этот выбор может оказаться разным. Подобные феномены стали одной из причин того, что калифорнийская компания Genetic Savings & Clone, созданная специально для клонирования домашних любимцев, осенью прошлого года объявила о прекращении своей деятельности. За три года своего существования компания сумела продать только двух клонированных котят, выручив по 50 тысяч долларов за каждого.

Кстати, по мнению многих нейробиологов, тонкая структура мозга и специализация нейронов тоже не жестко детерминированы генетически, а складываются в процессе индивидуального развития. Это означает, что характер и индивидуальные особенности поведения клона тоже могут отличаться от оригинала. И действительно, создатели Сиси утверждают, что она более любопытна и общительна, чем сдержанная Рейнбоу. Еще более резкие отличия отмечены в поведении клонированных поросят.

Всех под копирку!

Но если клонирование не может обеспечить бессмертие нашим любимым животным, то в сельскохозяйственном животноводстве оно обещает настоящий переворот. Селекционеры животных всегда завидовали селекционерам растений: Мичурин или Бербанк, получив единственный экземпляр растения с выдающимися свойствами, могли дальше размножать его вегетативно (то есть клонированием) в неограниченном количестве. В то время как их коллеги, работающие с животными, должны были выводить устойчивую породу, ведь их подопечные размножаются только с помощью полового процесса, неумолимо перетряхивающего и разрушающего уникальные сочетания генов.

Методика клонирования млекопитающих дает надежду на исправление этой несправедливости. Конечно, она намного сложнее черенкования и даже выращивания целого растения из кусочка ткани. Но в принципе теперь любое уникальное животное, случись ему родиться, может быть растиражировано в любом потребном числе экземпляров. Примеры тому уже есть: в прошлом году по заказу американской наездницы Чармиан Джеймс фирма ViaGen (правопреемница бесславно умершей Genetic Savings & Clone) успешно клонировала ее прославленного жеребца Скемпера, произведя на свет жеребенка-клона по кличке Клейтон. Затея обошлась госпоже Джеймс в 150 тысяч долларов. Но Скемпер, десять лет безраздельно царивший на чемпионатах Профессиональной ассоциации ковбоев родео, приносил своей хозяйке миллионные призовые. Если копия будет сходна с оригиналом не только внешностью, но и спортивными качествами, наездница в накладе не останется. Правда, круг соревнований, в которых она может участвовать, теперь будет ограничен: Профессиональная ассоциация ковбоев родео ничего не имеет против клонов, а вот, например, Американская ассоциация квотеров уже заявила, что отказывается допускать к своим соревнованиям клонированных лошадей и их потомков. Организаторы скачек и собачьих бегов Австралии и Новой Зеландии приняли аналогичные решения еще в 2001 году.

Работы с сельскохозяйственными животными хоть и не сопровождаются такой шумихой, но более масштабны и планомерны. В Японии работы по клонированию крупного рогатого скота развернулись сразу же после обнародования достижений группы Уилмута и уже приносят первые успехи. В частности, в 2005 году там родились 12 клонированных телят, из генома которых были исключены гены прионов — белков, служащих субстратом для губчатой энцефалопатии («коровьего бешенства»). Японские генетики считают, что тем самым положено начало породе, невосприимчивой к этому бичу скотоводства развитых стран. Масштабный эксперимент по созданию элитного стада путем клонирования выдающихся экземпляров начат в 2003 году в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. А в начале этого года Управление по продовольствию и лекарствам США (FDA) официально разрешило использовать в пищу продукты, полученные от клонированных животных. Проведя соответствующие исследования, FDA пришло к выводу, что мясо и молоко клонов ни по вкусу, ни по физиологическому действию на организм человека не отличаются от мяса и молока животных, появившихся на свет натуральным путем, а потому нет никакой нужды наносить на них какую-либо специальную маркировку. Правда, пока что между клонами и продовольственными отделами супермаркетов стоит экономический барьер: согласно расчетам экспертов, себестоимость килограмма «клонированной» говядины в 124 раза больше обычной.

Еще одно направление, где клонирование могло бы принести немало пользы, — это сохранение редких видов животных. Первые попытки такого рода были предприняты еще в 2000 году, когда американская научно-коммерческая фирма Advanced Cell Technology объявила о намерении клонировать исчезающего южноазиатского дикого быка гаура, а также букардо — разновидность испанской дикой козы, последняя представительница которой погибла в том же году в зоопарке в результате несчастного случая. Однако эксперимент с гауром кончился неудачно: из нескольких сотен созданных эмбрионов до появления на свет из утробы суррогатной матери (обычной домашней коровы) дотянул только один, но и он прожил всего несколько дней. После этого коммерческие компании утратили интерес к клонированию исчезающих видов, а природоохранные организации предпочитали расходовать свои скромные средства на менее дорогостоящие проекты. Однако в 2003— 2005 годах сотрудники Одюбоновского института природы в Новом Орлеане без всякой шумихи успешно клонировали несколько диких африканских степных кошек (вида, находящегося под угрозой, хотя и не в таком отчаянном положении, как букардо), а затем, скрестив клонов между собой, получили от них здоровое потомство.

Энтузиасты клонирования говорят и о возможности восстановления полностью истребленных животных — тасманийского сумчатого волка , квагги и даже мамонта по сохранившимся образцам тканей. Сегодня, правда, это выглядит абсолютной фантастикой: существующие технологии позволяют (и то с крайне низкой эффективностью) использовать для клонирования только генетический материал из живых клеток. Ни дубленые шкуры чучел, ни заспиртованные препараты, ни промороженная плоть мамонтов для клонирования не годятся. Кроме того, совершенно непонятно, кто бы мог стать суррогатной матерью для того же сумчатого волка. Среди ныне живущих видов нет ни одного, сколько-нибудь близкого к нему. Но если что-то невозможно сегодня, это совсем не значит, что оно не станет возможным в будущем.

Повторения не будет

Однако все эти более-менее реальные и, безусловно, полезные возможности оказались где-то на периферии общественного сознания. Едва узнав о рождении овечки Долли, человечество первым делом заинтересовалось возможностью клонирования людей.

В том же году, когда группа Уилмута сообщила о своем успехе, эксцентричный чикагский физик Ричард Сид объявил о намерении клонировать человека. Впоследствии Сид неоднократно делал такие заявления, прогнозировал, что уже через несколько лет число ежегодно рождающихся детей-клонов будет измеряться сотнями тысяч.

Однако дальше разговоров дело не пошло. В последующие годы с обещанием клонировать человека выступали самые разные люди, от серьезных медиков, таких как известный американский специалист по лечению бесплодия Панайотис Завос и президент Итальянской ассоциации репродуктивной медицины Северино Антинори, до абсолютно одиозной секты раэлитов (которые даже объявляли о рождении клонированных детей, но так и не предъявили их независимым специалистам). С другой стороны, правительства и парламенты практически всех развитых стран, лидеры крупнейших конфессий и авторитетнейшие международные организации поспешили осудить клонирование человека. Причем если духовные лидеры и международные структуры ограничились моральным осуждением, то у государственных мужей нашлись и другие аргументы. Уже 4 марта 1997 года, через девять дней после известия о Долли, президент США Билл Клинтон подписал 5-летний мораторий на финансирование работ по клонированию человека из федеральных средств. В последующие годы специальные законы против клонирования человека были приняты во многих странах (в том числе и в России), причем в некоторых они предусматривают весьма суровые наказания. Так, например, закон, принятый в июле 2002 года в Италии , сулит нарушителю до 20 лет тюрьмы, штраф до миллиона евро и пожизненный запрет на профессию. И тем не менее тогда казалось, что ничто уже не остановит вырвавшегося из бутылки джинна: так или иначе, в подпольной ли клинике, в одной ли из стран-изгоев или на корабле в международных водах «клоненок» неизбежно появится на свет. Однако за прошедшее десятилетие так и не поступило ни одного не то что достоверного, но хоть сколько-нибудь правдоподобного сообщения о таком событии. Можно смело сказать, что сегодня на Земле не живет ни один искусственно клонированный человек. Скорее всего, камнем преткновения оказалась чрезвычайно низкая эффективность клонирования: чтобы всерьез надеяться на рождение хотя бы одного ребенка, надо создать и имплантировать суррогатным матерям сотни «реконструированных» эмбрионов. Найти такое количество женщин, согласных участвовать в заведомо незаконном и осуждаемом обществом эксперименте, видимо, не удалось никому из энтузиастов клонирования.

Можно считать, что угроза клонирования человека если не миновала полностью, то сильно ослабла. Но в чем она, собственно, состояла? Как ни странно, ни в осуждающих клонирование декларациях, ни в эмоциональных выступлениях его противников почти никогда нет указаний на конкретные опасности, которыми чревато генетическое копирование особей вида Homo sapiens. Чаще всего их заменяют ничего не значащие фразы о «насилии над природой», «вмешательстве в божественный замысел», «непредсказуемых последствиях» и «этической неприемлемости», на основании которых можно было бы запретить все достижения человечества, начиная с огня, колеса и приручения животных.

Иногда приходится читать странные утверждения: клонированный ребенок якобы будет лишен опыта внутриутробного общения с матерью, не пройдет через опыт родовой травмы. Подобные писания отражают лишь глубокое невежество их авторов, видимо, не подозревающих, что клонированный ребенок не может появиться на свет иначе, чем из утробы живой женщины. И его дородовой опыт будет таким же, как у детей, зачатых путем экстракорпорального оплодотворения. Сегодня в мире живет более миллиона людей «из пробирки», у некоторых из них уже появились собственные дети, и никаких характерных отклонений (или хотя бы особенностей) психики у них не обнаружено.

Чаще же всего аргументами против клонирования человека служат «страшные» вопросы: «а вдруг клонируют, например, Гитлера?», «а что будет, если людей начнут клонировать на органы для пересадки больным богачам?», «нужно ли тиражирование выдающихся спортсменов и фотомоделей?» Вопросы звучат грозно, но только на первый взгляд. Клонировать Гитлера невозможно, поскольку в мире нет живых клеток его тела. И если бы даже это было возможно, то ничего бы не случилось. Никто не рождается душегубом, и патологическая личность фюрера была продиктована не генами, а сложилась под влиянием целого ряда обстоятельств — личных и исторических. Величайшим злодеем мировой истории его сделали не личные особенности, а миллионы людей, безоглядно поверивших явному социопату. Если где-нибудь такая ситуация повторится, то и новые гитлеры появятся без всякого клонирования.

Второй довод: запрещать клонировать людей, чтобы их не убивали, тоже звучит довольно странно. С таким же успехом можно запретить их рожать. Кроме того, клон — донор неподходящий: его же сначала надо выносить, родить и вырастить. Даже 10-летнее сердце совершенно непригодно для пересадки взрослому человеку. Оно слишком маломощно, да и размерами не подходит, поэтому его невозможно надежно подсоединить к сосудам реципиента. Между тем пересадку сердца больному рекомендуют только тогда, когда без нее он не проживет и года.

Что до тиражирования выдающихся атлетов и красоток, то это был бы уж очень рискованный бизнес: получаешь заветный эмбрион, лет 15 — 20 ждешь, а потом «плод твоих трудов» запросто может заявить, что большой спорт или высокая мода его нисколько не интересуют и вообще у него другие планы на жизнь. И сделать с ним ничего нельзя: человек не может быть собственностью, а контракта эмбрион не подписывал.

Несколько особняком в этом ряду стоит позиция католической церкви (с которой более-менее солидарны и другие традиционные ветви христианства, в том числе и Русская Православная церковь ). Ее возражения против клонирования выглядят если не более рациональными, то хотя бы более логичными. Согласно католической доктрине, именно в момент оплодотворения происходит соединение души с плотью. При клонировании же никакого оплодотворения не происходит, и это ставит богословов перед неприятной дилеммой: либо отказаться от догмата, либо признать возможность бытования существа, никакими видимыми признаками не отличающегося от человека, но при этом лишенного бессмертной души. Наилучший выход из такой ситуации — не допустить появления такого существа.

В процентах Мышь Кошка Овца Корова Человек Пересадка ядра

Собственное ядро яйцеклетки заменяют ядром клетки клонируемого организма. Полученную клетку побуждают к делению 7643946375 Дробление клеток

Делящиеся клетки становятся бластоцистой, предшественником зародыша 492823344 Пересадка зародыша

Развивающийся зародыш переносят в матку суррогатной матери и следят за появлением у нее признаков беременности 38134141 Клоны человека

никогда не были

доведены дальше

стадии бластоцисты — отчасти по этическим соображениям Успешное рождение

Если беременность проходит нормально, на свет появляется жизнеспособный клон 21719 Эффективность клонирования

Доля успешных попыток: от взятия яйцеклетки до рождения потомства 10,521 Общественная истерия вокруг клонирования порождена в большей степени предположениями, нежели данными науки. Войны людей и клонов не может быть. Во-первых, потому что получить «генетический» дубликат организма — не то же самое, что сделать ксерокопию документа. Каждая стадия этого процесса сопровождается большими потерями. Высокая смертность клонированных эмбрионов по-прежнему остается главным препятствием для практического применения клонирования и вызовом фундаментальной науке. Исследователи высказывают разные гипотезы о ее причинах: несрабатывание механизмов, «включающих» необходимые гены, влияние митохондриальных (нерекомбинирующихся) генов, укороченные теломеры или что-то другое. Ответить на этот вопрос могут только новые исследования. А пока можно сказать, что не более 2% реконструированных яйцеклеток превращаются в живые организмы. Овечка Долли стала единственным успехом среди 250 попыток, да и то прожила всего лишь половину своего века.

Клоны среди нас

Однако и такой подход, говоря словами первооткрывателя структуры ДНК Джеймса Уотсона, представляет собой позицию человека, который, стоя по горло в воде, открывает над собой зонтик. Ни один искусственно клонированный человек не родился на свет, но среди нас жили и живут десятки миллионов самых настоящих клонов. Имя им — однояйцевые близнецы.

Выше уже говорилось, что если после первого деления зиготы получившиеся клеточки разъединить, то из каждой вырастет полноценный эмбрион, а затем и организм. Иногда (у человека примерно в одном случае из трехсот) этот процесс происходит самопроизвольно. И тогда на свет появляются два (а порой и больше) генетически идентичных организма с одинаковыми отпечатками пальцев, абсолютной иммунной совместимостью и чрезвычайно сходной внешностью. Каждый из них является клоном другого, и если догмат о воссоединении души с телом в момент оплодотворения понимать буквально, то у них должна быть одна душа на двоих.

Вопрос о душе, конечно, схоластический, но нетрудно видеть, что этические проблемы клонирования уже решены однояйцевыми близнецами. И прежде всего — проблема уникальности человеческой личности, угрозу которой почему-то увидели в клонировании. Сколь бы ни были похожи друг на друга близнецы, как внешне, так и по своим вкусам, пристрастиям, темпераменту, все прекрасно понимают, что это не два экземпляра одного человека, а две отдельные личности. У каждого из них свой собственный жизненный путь, единственный и неповторимый.

Справедливости ради следует сказать, что заслуживающие внимания возражения против клонирования человека все-таки есть. Как уже говорилось, те клонированные организмы, которым удалось появиться на свет, чаще болеют и менее жизнеспособны, чем их обычные сородичи. Клонирование человека сегодня означало бы намеренное рождение больных детей. И это была бы ничем не оправданная жестокость, ибо за все эти годы никто так и не смог назвать разумной цели, для достижения которой нужны люди-клоны. Исходя из этих соображений, запреты на клонирование человека можно было бы признать разумной мерой, если бы они касались лишь создания целого человеческого организма. К сожалению, многие из запретов не делают разницы между репродуктивным и терапевтическим клонированием. Последний термин означает получение популяции эмбриональных клеток, генетически идентичных клеткам определенного человека.

Вообще говоря, культуры человеческих клеток успешно создавались и создаются без манипуляций с ядрами. Однако пересадив ядро зрелой клетки в яйцеклетку и позволив ей несколько дней развиваться в пробирке, можно получить бластоцисту — шарик из нескольких сотен клеток, значительную часть которых составляют эмбриональные стволовые клетки. Если бы бластоцисте позволили прикрепиться к стенке матки, из этих клеток развились бы все ткани и органы будущего организма. Но можно ли вне организма выращивать изолированные органы и заменять ими по мере надобности больные органы «оригинала»? Это сняло бы сразу две тяжелейшие проблемы современной трансплантологии: иммунной совместимости (поскольку все клетки выращенных «в пробирке» органов будут нести гены их будущего получателя) и нехватки доноров.

Десять лет назад все это выглядело чистой фантазией, хотя о принципиальной возможности такого «самодонорства» ученые говорили уже тогда. Сегодня медицина значительно продвинулась в этом направлении: из стволовых клеток удается получать не только отдельные ткани, но и сложные многотканевые структуры, такие как участки сосудов или купол мочевого пузыря. Однако для того, чтобы создать столь сложный орган, как сердце, нужны именно эмбриональные стволовые клетки, способные к превращению в любую ткань организма. И хотя уже несколько лабораторий объявили о получении таких клеток без пересадки ядер, пока что самым обнадеживающим источником их остается терапевтическое клонирование.

Перспективы, которые оно открывает, столь заманчивы, что развитые страны одна за другой включаются в эту гонку, несмотря на протесты религиозных кругов и принятую ООН в 2005 году декларацию, осуждающую всякое клонирование. Терапевтическое клонирование официально разрешено в Великобритании (где ряд лабораторий уже оформил соответствующие лицензии), Бельгии и Швеции , в конце прошлого года к этому списку присоединилась и Австралия. Весьма вероятно, что после выборов 2008 года (кто бы их ни выиграл) запрет на терапевтическое клонирование будет снят и в США.

Десять лет назад клонирование воспринималось как сенсация, чудо или жупел. Сегодня оно все больше становится одной из доступных человечеству технологий.

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Терапия будущего

Борис Жуков

Середина 40-х годов ХХ века. Советские войска и силы союзников только что освободили Европу от коричневой чумы, а во Франции генерал де Голль пребывал в тяжких раздумьях о том, что делать с экономикой своей страны-победителя. Не хватает рабочей силы, денег, сырья… Многие заводы лежат в руинах после бомбежек. В том числе и Renault в Бийанкуре — ведь здесь строили автомобили для немецкой армии. Теперь предприятие национализировано, и правительство вынашивает планы превратить его исключительно в производителя грузовиков. Воплощение планов в жизнь было поручено президенту Пьеру Лефошё.

Renault 4CV, первенец обновленной после Второй мировой войны компании Renault, выпускался в течение 15 лет

Возможно, будь он более покладистым, мы бы не ездили сегодня на «логанах», да и вообще видели бы ромб Renault лишь на радиаторах дальнобойных тягачей. Но история не знает сослагательного наклонения и потому вернемся к реальности.

Мэтр Лефошё, что бы ему ни поручали, на самом деле был одержим совсем другой идеей: возродить массовое производство легковых автомобилей и начать с маленькой, по-настоящему «народной» машинки. Так сказать, сделать из Renault этакий Volkswagen на французский манер.

Причем задел уже был: во время войны энтузиасты во главе с Луи Рено втайне от немецкой оккупационной администрации завода сконструировали заднеприводной автомобиль (вот вам и еще одна аналогия с немецким «жуком»!). Он и внешне был похож, только цилиндры в двигателе стояли в ряд. На смеси бензина со спиртом моторчик объемом 750 «кубиков» развивал 19,2 л. с. — вполне достаточно для скромной массы в 442 килограмма.

Лефошё дает команду своим инженерам спешно довести разработку «до ума», и уже в 1946 году на Парижском автосалоне публике показали Renault 4 CV. Индекс модели отражал мощность двигателя в лошадиных силах (CV = Chevaux vapeur). Пусть вас не смущает цифра «4»: это хоть и лошадиные, но не физические, а налоговые силы. (Так, например, в России сегодня существуют два МРОТ, и никто не протестует против того, что второй, «для штрафов», равен жалким 100 рублям.) На самом деле мощность моторчика рабочим объемом 760 см3 составляла «целых» 17 лошадиных сил. Тоже не слишком много, зато можно было проехать 100 километров всего на шести литрах дефицитного бензина.

Заднемоторную компоновку в те годы выбирали довольно часто и отнюдь не случайно: вес мотора, приходившийся на ведущие колеса, обеспечивал отменную проходимость по далеким от автострад дорогам (это хорошо знают владельцы «запорожцев»). Но и копией немецкого Volkswagen Renault 4CV не был: во французской машине появились четыре двери. Куда как удобнее! Но как в то же время непохоже на предвоенный имидж Renault с установками на роскошь и элегантность…

В течение 1950-х годов было произведено более миллиона экземпляров 4CV

Рождение «Катр шво»

Конвейер на Renault запустили в августе 1947 года, первые машинки попали в салоны в октябре, и вскоре за ними выстроились длинные очереди. Вслух бестселлер называли просто: «Катр шво» — так примерно звучат на французском слова «четыре лошади» (quatre chevaux). Было и другое прозвище — «кусочек масла» (La Motte de beurre), обязанное своим происхождением африканскому корпусу генерала Роммеля. В такой бледно-желтый цвет красили в пустыне немецкие танки и армейские грузовики, которые собирали на Renault во время оккупации. Вот и пригодились неизрасходованные бочки с краской. (Впрочем, из-за высокого спроса запасы трофейной краски быстро закончились.)

Но бог с ним, с цветом. Куда важнее комфорт в салоне малютки длиной 3,61 метра. Благодаря заднемоторной компоновке пол получился совершенно ровным (нет тоннеля для карданного вала). В ширину простор обеспечили… сдвижные стекла: двери без опускного механизма можно было сделать тоньше. И все это вместе перевозило шофера и пассажиров со скоростью до 90 км/ч. «Четыре колеса, четыре двери, четыре места, 424 000 франков», что еще надо от автомобиля?

Довольно быстро «Катр шво» стал обзаводиться новыми версиями кузова. В 1949 году появился кабриолет De’capotable с матерчатым верхом, еще год спустя — престижный вариант Grand Luxe с велюровой обивкой и более мощным (21 л. с.) мотором. Не забыли и ремесленников, которым было не до велюра, зато надо было в чем-то перевозить свои изделия и сырье. Для них сделали «каблучок» Commerciale без заднего ряда сидений и боковых стекол. Тем же, кому надо было просто ездить на работу, пусть и в самых спартанских условиях, адресовали максимально дешевый вариант Affaires — деловой. В отличие от нынешнего понимания «делового» стиля, тогдашний «деловой» означал «только то, что необходимо, и ничего сверх того». В модели Affaires отказались даже от… обивки сидений — скамейка напоминала садовую.

За свою довольно долгую жизнь «Катр шво» пережил на удивление мало модернизаций, что говорит об удачной конструкции. Лишь в 1957 году мотористы уменьшили рабочий объем до 747 см3, но одновременно увеличили мощность базовой версии до 21 л. с. Максимальная скорость выросла до круглых 100 км/ч, а расход топлива снизился до 5,7 литра на 100 километров.

Практичные французы сумели даже из 4CV сделать версию кабриолета класса «люкс»

На старт, внимание, марш!

Тогдашний автоспорт не мог обойтись без столь популярного автомобиля, и 4CV не подвел французов. В ралли Монте-Карло 1949 года, в 24-часовых гонках в Ле Мане 1951 года и, наконец, в 1952-м на «Милле Милья» этот автомобиль одержал убедительные победы в своем классе. Одним из пилотов был молодой сотрудник Renault из филиала в Дьеппе Жан Ределе (Jean Re’de’le’). После своей победы он был назначен «заводским пилотом» и освобожден от ряда скучных административных обязанностей. Ределе воспользовался этим, чтобы посвятить все свободное время своей давней идее — конструированию спортивной машины на базе бюджетного транспортного средства. Так на свет появился настоящий спорткар Alpine, произведший фурор во всем мире.

А переделок, кстати, потребовалось не так уж и много: на мотор поставили два карбюратора, мощность увеличили до 32 л. с., трехступенчатую коробку передач заменили четырех-, а позже — пятиступенчатой. Скорость выросла до 130 км/ч, вот только для охлаждения такого мотора потока воздуха через воздухозаборники в задних крыльях не хватало. Так и ездил Alpine с приоткрытым капотом. Этот приоткрытый капот стал символом гоночного болида и вошел в моду у обладателей скромных серийных «Катр шво». Хотя Renault упорно разъяснял в прессе, что обычному мотору перегрев не грозит: «Почему вы открываете капот? Вы находите это красивым?»

Alpine быстро стал спортивной «иконой» компании Renault и выпускался до 1995 года (конечно, с многочисленными модификациями). Но это уже совсем другая история.

К другим континентам

Несмотря на томившихся в ожидании вожделенного автомобиля французов, пятая часть «Катр шво» уходила на экспорт. Впрочем, свои заводы компания Renault к тому времени уже построила в Бельгии , Великобритании , Испании и Японии . Обозначение 4CV не всем было понятно, поэтому в Испании, например, машину называли Renault 4/4. А в Японии на заводе Hino Diesel, который получил лицензию на производство «четверки», вскоре сообразили, как «приватизировать» слегка видоизмененную конструкцию и оставить французов без дальнейших платежей (в наши дни по похожему сценарию развивается автопромышленность Китая)!

Как ни странно, малютка нашла поклонников даже в США , где традиционно обожали гигантские дорожные дредноуты на колесах. Как правило, «Катр шво» покупали бывшие солдаты, познакомившиеся с ним во время службы в Европе. И таких покупателей было немало — каждый месяц во французский Бийанкур поступало до 3 200 заказов из-за океана!

Решение прекратить сборку «Катр шво» на Renault было принято только в год, когда человек впервые полетел в космос: 6 июля 1961 года с конвейера в Бийанкуре сошел последний «кусочек масла» с номером 1.105.543. Впрочем, он уже не был светло-желтым. По сравнению с продажами английского Mini и немецкого Volkswagen Ka..fer французский миллион выглядит более скромно, но разве от этого пропала хоть толика популярности машины, ставшей востребованной на долгие 15 лет? Впрочем, история «Катр шво» на этом не закончилась. Наследником Renault 4CV стал Renault 4, выпускавшийся почти без изменений более 30 лет в количестве 8 миллионов экземпляров. 

Алексей Воробьев-Обухов

На протяжении своей долгой истории прославленный Карлом Великим Ахен не единожды менял «подданство». Одно оставалось и остается неизменным: на всех языках, будь то латинское Аквис гранум, германское Ахен или французское Экс-ла-Шапель, первый слог в названии города этимологически восходит к слову «вода». Горячие ключи, бьющие в маленькой воронкообразной долине между сланцевыми холмами, всегда служили главным источником обновления города. Он возвышался и приходил в упадок, горел дотла — и всякий раз восстанавливался краше прежнего.

Первыми оценили целебную силу горячих источников кельты, устроившие здесь святилище бога вод и врачевания Грануса. Но постоянное поселение на месте Ахена впервые возникло в эпоху Римской империи. Известные любители горячих бань, римляне заложили здесь курорт Aquis Granum, служивший местом отдыха и лечения воинов, израненных в боях с германцами. Нынешним туристам от тех времен «досталась» лишь часть портика легионерских купален на площади Хофф, то есть «придворной», да и то в копии (подлинник целиком демонтирован и увезен в Бонн — в Земельный исторический музей). Есть еще и второй «пережиток» римской эпохи — так называемая «башня Грануса», которая составляет ныне подземную часть одной из башен городской Ратуши. Но туда посетителей пускают неохотно. А вообще облик Аквис Гранума, имевшего статус vicus (что-то вроде деревни) — полугорода-полулагеря, однако снабженного форумом и театром, можно видеть на реконструкции в замке Франкенберг (там помещается городской архитектурный музей). Примерно в таком виде он просуществовал до V века, то есть до пришествия варваров.

Для здешней архитектуры типично курьезное смешение стилей. Так, прилепившаяся к городской ратуше таверна начала ХХ века, снабженная характерной вывеской, внутри и снаружи стилизована под почтовую станцию XVII века

После же наступает здесь, как и во всей Европе, смутная с точки зрения исторической достоверности событий эпоха. Есть версия, будто первый франкский король из династии Каролингов, отец Карла Великого Пипин Короткий, имевший неподалеку поместье, заезжал на воды и во второй половине VIII века выстроил тут часовню (следов ее, впрочем, не обнаружено). По другому преданию, Пипин совершил в этих местах еще и подвиг: одолел в поединке местное чудовище, хранителя вод Бахкауфа. Туловище этого химерического зверя — полульва, полукрокодила — оканчивалось ядовитым драконьим хвостом. Его-то король и отрубил, и бросил в воду — с тех пор, по легенде, ахенские источники попахивают сероводородом.

Настоящий же взлет Ахена начался при Карле Великом, основавшем тут свою резиденцию — «пфальц» («замок») — и выстроившем при дворце величайший по тем временам в Северной Европе собор. Постройка внесла важную перемену и в городскую топологию. Римляне — люди практичные — ориентировали улицы-дороги так, чтобы по ним кратчайшим путем можно было двинуться в стратегически важных направлениях — на Кёльн или Льеж. Карл же спланировал собор в полном соответствии с христианским каноном — алтарем на восток. Новые улицы протянулись вдоль граней этого гигантского здания и пересеклись под острыми углами с римскими дорогами. Так в центре образовались треугольные площади.

Вообще современный Ахен очень невелик. За час неторопливой ходьбы его можно пройти насквозь в любом поперечнике. И необычного ничего в нем нет на первый взгляд: аккуратные домики, вытянувшиеся во фрунт, чистенькие улочки с непомерным множеством немецких пивнушек, итальянских пиццерий, французских кафе и турецких кебабных... Совсем был бы внешне непримечательный городок, когда бы не эти треугольные площади и не чудо собора.

Собор-проект

Если бы я мог предложить свой рейтинг чудес света, то, несомненно, включил бы Ахенский собор в «великолепную семерку». Кстати говоря, в списки Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО он был в 1978 году включен первым из германских памятников.

Сооружение это — в самом деле фантастическое — на сегодняшний день состоит из трех явно различимых и разновременно построенных частей: граненой центральной, увенчанной куполом, схожим формой с соковыжималкой для апельсинов; надвратной башни, стоящей как бы несколько наособицу; и готического хора, состоящего, кажется, из одних витражей.

В середине XIV века хор Ахенского собора перестроили в готическом стиле, а в 1414 году, к 600-й годовщине смерти Карла Великого, была освящена Capella Vitrea (витражная часовня). Здесь же находится рака с мощами императора, канонизированного в 1165 году

Древнейший центральный «октагон» — дворцовая часовня, выстроенная при Карле Великом в 789—798 годах, — имеет в плане форму правильного восьмигранника (гигантской «соковыжималкой» его увенчали гораздо позднее, в эпоху барокко). Строгая конструкция, образцом для которой послужили византийские императорские храмы, ныне снаружи почти не видна, поскольку со всех сторон закрыта позднейшими пристройками, которые на протяжении тысячелетия лепились поближе к святыне. Но для своего времени и места это было исполинское сооружение, и постройка его оказалась сопряжена с огромными техническими сложностями. Искусство сооружения сравнительно легких купольных сводов, известное античности, было к тому времени в Северной Европе утрачено. Поэтому и кирпичный купол Ахенского собора складывали без какого-либо расчета, «на авось» и с большим запасом — в самой тонкой своей части он имеет 90 сантиметров толщины. Без дополнительных укреплений его гигантская масса, давящая не только вниз, но и «по сторонам», развалила бы стены, и строителям пришлось стянуть кладку железными кольцами…

Вид из древнейшей части собора — октагона (VIII век) на алтарь и открывающуюся за ним готическую заалтарную часть («хор»)

Очевидно, что такие сооружения воздвигаются не по одной лишь практической необходимости. Во всяком случае, на момент постройки собор был непомерно велик для крошечного деревянного городка, каким был в то время Ахен. Главная задача такого сооружения — символическая, и эту великую церковь следует рассматривать как своего рода политический трактат. Так, с античных времен восьмигранник считался знаком земного совершенства. В верхней части он переходит в круг — символ совершенства уже небесного и божественного. Иными словами, вся конструкция намекает и напоминает о совершенном, свыше установленном порядке, к которому обязан приуготовлять свой народ земной властитель, — в том и состоит его функция.

Внимательный к подобным деталям и «посланиям в камне» средневековый наблюдатель мог прочитать здесь и еще один знак. В «Откровении» Иоанна Богослова описывается видение Нового, Небесного Иерусалима. Сопровождавший в нем автора Ангел (так же, как впоследствии Вергилий — Данте) «измерил город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны. И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и Ангела» (цитата из «Апокалипсиса», глава 21-я, стихи 16-й и 17-й). Так вот: высота, длина и ширина ахенского восьмиугольника примерно равны.

Таким образом, собор в сердце новой империи призван был служить напоминанием о Святом Граде. А крошечный Ахен — центром новой праведной христианской земли, в которой владыка, в отличие от своих великих, но не знавших истинной веры римско-языческих предшественников, правил бы именем Иисуса и по его заповедям. Известно, что сам Карл был весьма набожным человеком и много потрудился для обращения в христианство язычников — саксов.

Наследники великого человека, чье имя стало нарицательным обозначением верховной власти, подобного религиозно-мистического пыла уже не проявляли, но на протяжении шести столетий (с 936 по 1531 год) продолжали по традиции короноваться в Ахене. И ни один из них не дерзал занять престол, не присев во время церемонии на так называемый трон Карла Великого, почитавшийся чуть ли не наравне со знаменитыми ахенскими реликвиями. Впрочем, связь этого предмета с покойным императором всегда воспринималась как несколько сомнительная. В Новое время особый пиетет перед простым белым «стулом» из мраморных плит, скрепленных грубыми бронзовыми уголками, вызывал всеобщее недоумение — уж слишком кресло невзрачно на вид. И лишь недавно археологи выдвинули интересную гипотезу, нуждающуюся, правда, в дополнительной проверке. На одной из плит боевым средневековым мечом или топором грубо нацарапано поле для игры в мельницу («прапрабабку» современных шашек), которой забавлялись римские легионеры. Известно, что после разрушения римлянами Иерусалимского храма в 70 году н. э. множество мраморных обломков было вывезено в Рим. Возможно, трон Карла как раз и сооружен из материала, по которому некогда ступала нога Спасителя…

Что же касается непосредственно христианских реликвий, то коллекция собора (доставшаяся ему от того же Карла — неутомимого собирателя священных предметов) остается крупнейшей в Северной Европе, да и на всем континенте уступает лишь ватиканской. Наиболее чтимые из них — рубашка Девы Марии из желтовато-белого полотна, пелены Младенца Христа, набедренная повязка Спасителя, которая была на нем во время распятия, и покрывало, на котором был обезглавлен Иоанн Креститель. Раз в семь лет в середине июля все это богатство с благоговением демонстрируют народу — неудивительно, что с самого раннего Средневековья Ахен привлекал паломников со всего христианского мира. Не всякий решался смешаться с толпой, рискуя быть задавленным, и за места на плоских крышах окрестных домов, специально «оборудованных» в виде террас для зрителей, владельцы брали немалую мзду. Иные набожные странники, впрочем, становились жертвами собственных страхов — однажды здание, на крышу которого взгромоздилось слишком много народу, не выдержало и рухнуло.

К счастью, подобных неприятностей давно уже не случается. Но поток паломников не редеет, по-прежнему стимулируя специфический вид производства, которому он в свое время дал толчок. Лет триста назад в Ахене начали изготовление особого рода печатных пряников, сытных и вкусных, легко помещающихся в котомку странника и удивительно долго сохраняющих свежесть. Сегодня, правда, ими охотно лакомятся не только пилигримы. Так что выходит, что этот город — немецкий аналог нашей Тулы.

Карл, гроза язычников, опора церкви, благодетель Ахена

Имперское возрождение

Карл Великий, старший сын мажордома Пипина Короткого, родился 2 апреля 742 года — к тому времени наследственные мажордомы при угасающей династии франкских Меровингов уже «заведовали» не только придворным хозяйством, но фактически управляли страной. Мальчику не было и десяти лет, когда отец его с благословения папы римского устранил законного короля и в ноябре 751 года на импровизированном народном собрании в Суассоне был сам возведен на престол. А уже в 754 году Карл вместе с братом Карломаном был заблаговременно помазан на царство папой Стефаном II, и в 768-м, после смерти Пипина, оба пришли к власти. В 771 году Карломан умер, и Карл сделался единоличным правителем. За сорок шесть лет правления он участвовал в пятидесяти трех крупных военных предприятиях и раздвинул границы франкского королевства от Эльбы до Испании. Там он сражался в союзе с мелкими арабскими эмирами против могущественного кордовского халифа Абдуррахмана. Как раз на обратном пути из этого похода арьергард франкского войска под предводительством бретонского маркграфа Роланда был истреблен басками в Ронсевальском ущелье. Позднее по этим мотивам сложили знаменитую «Песнь о Роланде». В 800 году Карлу случилось спасти папу Льва III от восставших подданных, за что тот 25 декабря того же года в соборе Святого Петра провозгласил его императором — на манер еще не забытых римских. По существу новый статус не оказал большого влияния на характер государственной власти — слабой в разноплеменной державе и мало напоминающей эпоху великих цезарей. Карл, однако, придавал титулу большое значение и всячески подчеркивал свою новую роль попечителя о благе народов и церкви. Кроме освоения новых земель и строительства дорог, церквей и дворцов его правление ознаменовалось — простите за трюизм — расцветом наук и искусств. Государь сам усердно занимался и даже за обедом, по уверению биографа-современника монаха Эйнгарда, приказывал читать себе исторические сочинения древних или трактаты блаженного Августина. Кроме того, овладел латынью и греческим — языками тогдашней образованности. Понимая, что управление большой и разноплеменной державой требует грамотных людей, он ценил ученых и созывал их в свои владения отовсюду. При ахенском дворе образовалась целая академия, как на афинский манер называл Карл кружок естествоиспытателей и литераторов, в котором изучали античных авторов. Душой кружка был монах Алкуин, англосакс из Нортумбрии, автор богословских сочинений, трудов по математике и астрономии. Понимая трудность образования народа на мертвых языках, Карл также распорядился составить грамматику языка родного (некоего германского наречия, нам ныне неизвестного). А в особенности заботился император о школах при церквях и монастырях. В Ахене он устроил гимназию для своих детей, а также придворных и их сыновей. Внимание Карла Великого к просвещению иногда, по свойствам тогдашнего времени, принимало довольно необычные формы. Так, удостоверившись, что духовенство, вместо того чтобы учить паству, проводит время на охоте, он издал капитулярий, обязывающий лиц духовного сана добывать лишь столько зверей, сколько шкур нужно для переплета книг, чем изрядно способствовал расцвету церковных скрипториев. Стараниями ученых при императоре вышли из векового забвения целые пласты античной культуры, отчего и время это иногда называют «каролингским возрождением». Человек могучего сложения и, по средневековым меркам, гигантского роста (более 180 сантиметров), Карл пережил четырех законных жен, от которых имел 11 детей. Скончался он 28 января 814 года и был погребен в любимом ахенском соборе. Сегодняшний Ахен чтит своего величайшего правителя. В любом книжном ларьке непременно обнаружится добрая дюжина жизнеописаний Карла Великого. Его останки как реликвия бережно хранятся в соборе, а в коронационном зале Ратуши выставлены копии вывезенных некогда в Вену его государственных регалий. Императорская корона, охотничий рог, держава, меч и парадная сабля (подарок багдадского халифа Харуна ар-Рашида!) мирно соседствуют в огромной витрине с Евангелием, исполненным в ахенском скриптории, учрежденном тем же Карлом. В этой мастерской, по всей видимости, был окончательно выработан новый шрифт — «Каролингский минускул», удобочитаемый рукописный шрифт уже вполне современного вида, в котором впервые стали правильным образом отделяться строчные и прописные буквы, а между словами появились пробелы. В целом не будет большим преувеличением сказать, что город продолжает жить по заветам Карла Великого. Трансформируя их, надо признать, чрезвычайно искусно в соответствии с веяниями времени…

Праевропа

Итак, Ахен рождался как императорская резиденция и центр нового христианского космоса. Права города он получил значительно позднее, при  Тогда же, после 1166 года, были возведены первые городские стены, от которых доныне сохранился крошечный двухметровый участок. Но город быстро рос, и уже через полтора века пришлось ставить второе кольцо стен, попросторнее. От него остались четыре симпатичные башни и двое ворот.

Примечательно, что, будучи местом коронации самых могущественных монархов Европы, особого политического значения этот новый «священный город» не имел, а выполнял лишь символическую роль «всеобщего центра», отправной точки. Впрочем, и сама империя мало напоминала привычную нам конструкцию с незыблемой вертикалью власти. Так, даже при Карле Великом значительную роль играли дважды в год собиравшиеся сеймы. На осенний приглашались только наиболее важные «советники» государя, каждый из которых сообщал «о потребностях своего края, предлагал свои мнения для его устройства и советовался с другими об общем гражданском порядке». На весенний же — буквально все свободные люди. На первом вырабатывались законопроекты в форме статейных сводов — «капитуляриев». На втором — эти капитулярии представлялись на одобрение собравшихся, и только после такого одобрения утверждались императором. Коротко говоря, и при самом Карле отдельные области империи пользовались значительной автономией, а по прошествии столетия после его кончины власть императора признавалась и вовсе только в Германии, и только в ритуальном и теоретическом смыслах.

Одна из двух башен, оставшихся от городской стены XVII века, расположена неподалеку от вокзала

Архитектурно-топографическим знаком «автономии» самого Ахена служит величественная городская Ратуша, замыкающая с юга Рыночную площадь. Ее здание, выстроенное первоначально в XIV столетии на остатках фундамента Карлова дворца, служила одновременно и местом коронационных торжеств (светская их часть происходила не в соборе), и местом работы муниципального управления. Так вот, при постройке этого места произошла характерная «переориентация». Вход во дворец располагался со стороны собора, вход же в Ратушу горожане устроили прямо с противоположной стороны, с площади. Наверняка ахенцы не случайно так решили — тем более что, как мы помним, в их привычках было уделять внимание всякого рода символам. Им не раз приходилось отстаивать свои автономные права от посягательств могущественных соседних феодалов — Ахен всем мнился лакомым куском. В память об одном таком драматическом эпизоде в городе стоит памятник простому кузнецу, одолевшему в единоборстве соседнего графа. Как повествует эпическим слогом Кёльнская королевская хроника, «в год Господень 1278, граф Вильгельм Юлихский хитростью пытался завоевать город Ахен… и опрометчиво въехал в него. Горожане сразу же взялись за оружие и — о ужас! — убили графа и его старшего сына вместе с 368 сопровождающими». Первым за оружие тогда схватился кузнец…

Но в целом в европейской геополитике город все же мало значил, и чем позднее, тем меньше — магия коронационного «имени» теряла свою силу. А войдя в XIX веке в состав Пруссии, Ахен оказался и вовсе на отшибе, на дальнем-предальнем пограничье крупной континентальной державы. Жители, впрочем, не особенно горевали, а просто со временем стали все активнее смотреть «по сторонам» и «на сторону». Располагаясь на стыке трех государственных границ — германской, бельгийской и голландской, — Ахен всегда стремился к открытости и таил в зародыше идею всеевропейской общности — в чем, кстати, многие усматривают главный завет Карла Великого.

Теперь, после Второй мировой войны, ахенцы, можно сказать, вполне реализовали этот идеал. В декабре 1949 года, несмотря на неблагоприятный политический контекст — начиналась «холодная война» — местный муниципалитет учредил международную премию Карла Великого, присуждаемую за «выдающийся вклад в достижение европейского взаимопонимания и всеобщего мира, за заслуги перед человечеством». Первым лауреатом стал граф Рихард фон Куденхоф-Калерги, основатель Европейского парламентского союза. Затем в числе прочих ею награждались Конрад Аденауэр и Джордж Маршалл, Генри Киссинджер и Вацлав Гавел, папа Иоанн Павел II, а в 2002-м — даже новая валюта, «евро».

Кроме того, задолго до Шенгена ахенцы начали преодолевать рубежи явочным порядком. Уже в 1950 году прочих европейцев поражал городской автобусный маршрут, заканчивавшийся не только за городской чертой, но и за государственной границей Германии — в соседних Нидерландах. А в 1958 году по почину Ахена возникла уникальная организация — EUREGIO — объединение ста тридцати пограничных муниципалитетов Германии и Нидерландов с целью совместного развития территории в экологическом, экономическом и культурном отношении, для чего был создан общий парламент. Ахенцы любят вспоминать, что империя Карла Великого почти точно совпадает с территорией первоначального ядра Евросоюза, и считают свой город идеальным местом для практической проверки законов, издаваемых в Брюсселе. Ныне вполне типичный прохожий, которого вы можете встретить на улицах города, — голландец, живущий в Бельгии и работающий в Ахене...

Впрочем, похоже, что местные жители готовы продолжать дело европейского объединения даже в гораздо более широких масштабах. Например, в последние годы весьма активно действует здесь Общество дружбы «Ахен—Кострома». Хотелось бы, чтобы ахенские традиции, во всяком случае, в сфере управления, прививались в Костроме, а не наоборот. Например, такие симпатичные обычаи: посланцы «Вокруг света» усердно фотографировали интерьеры старинной Ратуши, причем позволяли себе даже вольно передвигать кое-что из мебели, когда в залу вошли десять почтенных седовласых бюргеров. Господа уселись в кружок, а разместившаяся прямо на столе сравнительно молодая дама в брючном костюме завела с ними оживленную беседу, ничуть не смутившись нашим присутствием. Завершив свое дело, мы поинтересовались у гида, что это за странное собрание. Оказалось, началось заседание городского совета, а дама на столе — обер-бургомистр.

Производительная сила просвещения

Жители Ахена хорошо усвоили не только политические уроки Карла. Продолжая его дело и в области просвещения, они усердно занимались культурно-научным собирательством. Результаты этих трудов можно наблюдать воочию в трех превосходных городских музеях. В Музее Людвига (имеется в виду Петер Людвиг, известный меценат из Кобленца) выставлена богатая коллекция немецкой живописи и скульптуры от высокого Средневековья до начала XX столетия. Позднее от нее, кстати, отпочковался и разместился в здании бывшей фабрики того же Людвига Музей современного искусства, притягивающий любителей Энди Уорхола и Эрика Булатова. А ценителям старинного быта по сердцу придется музей, носящий имя «главного» ахенского архитектора XVIII столетия — Иоганна Кувена — и устроенный в самом центре, в особнячке, им же построенном. На первом этаже почти в первозданном виде сохранилась аптека, где, как утверждается, начали делать первый в мире шоколад… Но ученость живет в старинном Ахене не только в музейном виде. Городок всегда был восприимчив к новым веяниям и следил за прогрессом. Долгое время — практически все Средние века — его ремесленной «специальностью» было серебряное и суконное дело. В окрестных горах имелись месторождения необходимых руд, луга служили пастбищем для овец, а горячие источники, используемые для обработки нитей, сообщали им удивительные качества. Еще в 1872 году в Ахене числились «62 суконные фабрики, 26 прядильных заведений, 13 заведений для изготовления наволочных сетей, 9 чесальных фабрик, 18 фабрик для изготовления иголок и булавок». Местные старожилы и сейчас по традиции приветствуют друг друга, поднимая вверх мизинец левой руки, на котором пробовали иголки, отбраковывая негодные, — впрочем, с годами эта традиция, конечно, все больше превращается в туристический аттракцион.

Но время шло, старая немецкая мануфактура уступала место мощной «конвейерной» индустрии английского типа, и Ахен в очередной раз сменил профессию. «Цитадель» суконщиков и рудокопов в 1870 году додумалась до создания по тогдашним временам чрезвычайного новшества и учредила Рейнско-Вестфальский технический университет. Сегодня это почтенное заведение — крупный в городе работодатель, превративший Ахен в серьезный центр разработки технологий, главным образом фармацевтических и компьютерных. Характерно, однако, что в последние годы значительно расширено на базе старинного вуза и число гуманитарных факультетов, так что, несмотря на формально техническое направление, там теперь имеется полный набор университетских кафедр, и даже совсем экзотические центры, например, по «междисциплинарным исследованиям в области укрепления сотрудничества и толерантности». Некоторое представление об амбициях Технического университета дает основанная при ней клиника, которая располагается за чертой города. На фоне окрестных холмов и перелесков он смотрится совершенным чудовищем — как будто на поляне забыли в полуразобранном состоянии гигантский автомобильный двигатель. Вообще, в архитектурном смысле это здание — ровесник (закончено в 1982-м) и ближайший родственник известного парижского Центра Помпиду. Только в данном случае хитросплетение труб вполне функционально: клиника оснащена уникальной системой кондиционирования, исключающей распространение инфекций. Внутри же этого монструозного ковчега помещаются тридцать три отдельные клиники и медицинский факультет.

В общем, учитывая всю эту образовательную активность, вы не удивитесь, узнав, что Ахен — город весьма молодой, и улицы старинного центра с утра пораньше заполняются не только престарелыми клиентами крупнейшей в Европе водолечебницы, но и бодрыми студентами (ныне на 250 тысяч горожан их приходится 40 тысяч). А вечерами этот центр превращается в сплошную тусовку «молодняка», кочующую по бесчисленным кафе и дискотекам.

Ими, впрочем, список ахенских развлечений не исчерпывается.

Скульптурные персонажи фонтана «Обращение денег», построенного на средства банка «Шпаркассе Ахен» («Ахенская сберкасса»), олицетворяют разное отношение к деньгам

Борьба со смертной скукой

Вынужден повториться: и тут местные жители берут пример с Карла Великого, который любил, отдыхая от ратных и государственных трудов, повеселиться и подшутить над приближенными (часто весьма грубо). Вот и ахенцы всегда были большими мастерами розыгрышей. Иные хватали через край. Из преданий следует, что «фирменное» здешнее чудовище — тот самый Бахкауф, который ревностно оберегал пресные воды, был в то же время решительным противником горячительных напитков и пожирал всякого не в меру набравшегося и особенно шумного гуляку, если тому случалось столкнуться с ним на темной улице, особенно вблизи какого-нибудь фонтана или купален. Правда, после уже известной нам встречи с Пипином Коротким монстр «числился погибшим», но все же время от времени всплывал (в прямом и переносном смысле) и давал о себе знать. К примеру, в начале 1605 года по городу поползли слухи, что в горячем ключе на горе Бюхель вновь объявилось чудовище, правда, людей оно теперь не ест, но грабит. Отцы города всполошились и отправили в ночную разведку стражников. Те доложили, что грабежом действительно занимается страшный зверь с кривыми клыками и острыми когтями, поймать же его никак не удается. Продолжалось это довольно долго и завершилось самым малопочтенным образом. Однажды диковинный зверь напал на сильно подгулявшего кузнеца, но тот, будучи человеком недюжинной силы, отважно вступил в единоборство и в конце концов с помощью сбежавшихся на шум соседей его скрутил. Ряженым чудищем оказался стражник Ганс Пальман (тот самый, что предводительствовал городской разведкой). «Шутник», как лаконически сообщает хроника, был «взят под стражу, высечен рутенами и изгнан из города Ахена навсегда».

Но это крайность. А так — сегодня в Ахене масса вполне обычных культурных «аттракционов», какие можно найти в любом европейском городе. Местный театр, к примеру, даже пользуется некоторой славой за пределами Германии. Однако самое интересное — это те мероприятия, которые проходят только здесь, придавая городу сугубо индивидуальное обаяние.

Например, февральский карнавал. Дело поставлено на широкую ногу: ведает им специальная городская Карнавальная комиссия, созданная еще в начале XIX столетия. Причем праздник этот столь важен и любим ахенцами, что они называют его «пятым временем года». Все начинается всегда в один и тот же день — 11 февраля. Потом две недели идут разнообразные концерты и балы-маскарады, а в качестве заключительного «аккорда» публике предлагается Детский костюмированный парад. Центральное же событие карнавала — вручение еще одной городской премии, медали «За борьбу со смертельной серьезностью». Поощряют ею «за остроумие и человечность, проявленные при исполнении служебных обязанностей». Идея экзотической награды возникла еще в 1950 году, когда городской прокурор Дугдаль на время карнавала постановил отпустить на поруки всех подследственных. Карнавальный комитет был так поражен этим поступком (город тогда входил в английскую зону послевоенной оккупации, и времена стояли «невегетарианские»), что решил отметить своеобразную заслугу прокурора перед человечеством — новой премией, которая с тех пор исправно присуждается отличившимся в этом смысле политикам, юристам, дипломатам и прочим деятелям.

И вот еще что: приезжего уже на вокзале в Ахене встречают бронзовые фигуры лошадей, которые далее будут попадаться ему по всему городу в самых разных видах — гранитных, плетенных из соломы, пряничных. И даже перед новым зданием университета красуется синий конь с огромным компакт-диском на спине. Дело в том, что Ахен всемирно знаменит своими международными состязаниями по конному спорту. Ежегодно в конце лета на местный ипподром, который ценится как один из лучших в мире, съезжается вся лошадиная элита. Многие светские дамы специально возвращаются пораньше из отпуска, чтобы показаться на этом мероприятии в традиционных широкополых шляпах.

Вода — всему основа

Архитектура нынешнего Ахена разочарует строгого пуриста. Так уж исторически сложилось, что город разностилен и пестр. Старое готическое поселение почти полностью исчезло с лица Земли при страшном пожаре 2 мая 1656 года, когда из 5 300 домов сгорело 4 660. Тогда-то местный аптекарь произнес историческую фразу: «Что огонь погубил, следует восстанавливать водой», — и открыл первую водолечебницу. Город отстроился заново, но уже в барочном духе.

В 1792 году его заняли республиканцы-французы. Новые власти решили Ахен радикально преобразить — городские стены снесли, а на месте их разбили бульвары — копию парижских.

В 1815 году по решению Венского конгресса город вернули Пруссии. Очередные хозяева в ознаменование этого великого события воздвигли в крошечном городке громадный псевдоклассический театр — «клон» московского Большого, только без квадриги Аполлона. Наконец, в 1944 году авиация союзников почти сровняла Ахен с землей — на всех церквях, мимо которых случалось нам проходить, непременно обнаруживалась бронзовая дощечка с типовой надписью: храм имярек выстроен в 1570, 1710… (тут годы варьируются), разрушен 23—24 июля 1944 года (эта дата на всех одна), восстановлен в 1949—1951 годах...

Конечно, осталось и кое-что и из «настоящих» древностей, с которыми ахенцы обращаются, что называется, запросто. То есть, конечно, что могут, бережно сохраняют. Скажем, в переулке близ Рыночной площади есть кафе, где пивал кофе Петр Великий, а мебель и кожаные обои — все те же, их не меняли с 1654 года. Но, с другой стороны, когда считают старое помехой, особенно не церемонятся. Во дворике перед западной башней собора бросается в глаза огромное окно в стиле «модерн», врезанное в грубую стену церковной ризницы XV столетия. На бульваре можно нередко видеть дома времен французской оккупации, не уступающие лучшим образцам наполеоновского ампира, но изуродованные современными сплошными алюминиево-стеклянными «вставками». И тот факт, что в южную башню Ратуши прорублен на втором этаже из соседнего офиса стеклянный переход через улицу, резко контрастирующий с грубой и надежной средневековой каменной кладкой, — тоже никого не смущает. Как и то, что древнейшую часть ратушного здания, ту самую, в основание которой лег фундамент дворца Карла Великого, вовсе нельзя видеть — она закрыта недавно построенным безлично-конторским зданием архива ЗАГСа.

Один из старейших городских фонтанов, расположенный вблизи Ратуши. Во время Второй мировой войны он был переплавлен на орудия, а в начале 1950-х восстановлен. Тогда же город запустил специальную программу по охране фонтанов. По сей день к ним относятся очень бережно: например, во время карнавала особо хрупкую скульптуру укрывают или огораживают деревянными щитами

Иной раз такие вкрапления нового в старое приходилось делать просто из-за недостатка средств. Так, после Второй мировой городу не хватило денег на восстановление роскошных витражей в хоре собора, и доброхоты, собрав по подписке умеренную сумму, вставили в зияющие проломы простенькие наборные красно-белые стеклянные панно, изображающие «падение зажигательной бомбы». Впрочем, и тут можно усмотреть параллель с Карловыми временами. Согласно местной легенде, тогда на постройку дворцовой часовни тоже не хватало денег. И горожане воспользовались финансовой помощью не чьей-нибудь, а самого князя тьмы! Дьявол предложил ахенцам неограниченные финансовые ресурсы в обмен на «душу первого живого, вошедшего в двери храма». Простодушные бюргеры договор заключили и лишь тогда зачесали в затылках, когда постройка была завершена. Дьявольский расчет состоял в том, что первым в новую церковь войдет, как и подобает, священник, и, вероятно, даже епископ. Однако, обрекать душу на вечные адские муки никому не хотелось. И тогда горожане схитрили и первым в бронзовые ворота пустили волка. Не разобравшись в потемках, что к чему, нечистый вырвал из зверя душу (сегодня рану можно видеть на груди бронзового памятника волку-избавителю, стоящего в атриуме), но тут же сообразил, что его провели. Формально, однако, договор был соблюден, и, убегая в бессильной ярости, сатана так хлопнул дверью, что литая дверная плита дала трещину, а в пасти льва-колотушки остался обломок его пальца. Тому, кто сможет вынуть его оттуда, обещано было от магистрата «платье из чистого золота», так что по сию пору ковырять в пасти льва — любимое занятие местных и приезжих детей…

В общем, в результате многочисленных катаклизмов истории получился город, быть может, и нестильный, но чрезвычайно уютный. И этот особенный уют придает Ахену вода. Тут великое множество фонтанов. На любой вкус. Кому-то более по душе придется величественно-барочный на Рыночной площади, увенчанный всемирно знаменитой фигурой Карла (этот искусственный источник воздвигли в 1620 году, а в середине XVIII столетия его переделал по новой моде и украсил фигурами дельфинов местный архитектор Кувен). Кому-то, наоборот, ампирные — в саду за курзалом Элизенбруннен (назван в 1827 году в честь жены короля Фридриха Вильгельма IV) или перед старым зданием Королевских купален. А сами ахенцы, кажется, больше любят маленькие, почти игрушечные фонтанчики с жанровой скульптурой, а именно два — «Обращение денег», где комические фигурки изображают разное отношение к деньгам, и «Кукольный», где марионетки представляют основные «ахенские типы»: профессора, торговку, наездника, театрального артиста… В виде фонтана поставлен и памятник Бахкауфу в назидание и устрашение пьянчужкам.

«Термы Карла». На протяжении вот уже двух тысячелетий Ахен славится своими минеральными источниками. Сегодня вокруг них вырастают роскошные SPA-комплексы

И все же главное достоинство Ахена — тут я вынужден вернуться к тому, с чего начал, — это и по сей день минеральные источники, самые горячие в Европе (в иных температура достигает 74°С). Лечатся ими и в них от чрезвычайно широкого спектра хворей: от радикулита до экзем. Хотя распространенное с XVII века убеждение, что ахенские воды «лечат все», — все-таки преувеличение. Супруга Наполеона Жозефина, приехавшая на воды в 1804 году в надежде вернуть детородную способность, уехала ни с чем.

Курорт тем не менее не захирел, а только постоянно расширяется. Однако характерный «минеральный» запах тухлых яиц можно почувствовать только на маленьком пятачке у старого курзала Элизенбруннен — здесь оставлены для любителей в первозданном виде две струи, падающие в старинные раковины. Впрочем, любителей такого аутентичного питья мы так и не видали ни одного. Воду пьют уже разлитой по бутылкам и «освобожденной» от природного аромата. Лишена его и вода в самой современной общедоступной купальне — Карловых термах, — куда приходят просто отдохнуть до 800 человек в день. А вот в расположенный рядом модерновый «Новый курзал» — идут за другой надобностью. Он был возведен в 1916 году тоже как купальня, однако сегодня там помещается роскошное казино, под стать баденбаденскому. По привычке остерегаясь игорных заведений, мы не рискнули туда зайти — а потом немного жалели. Ведь совершенно очевидно, что Ахен — открытый всем город-проект и город-обещание, с азартом реагирующий на все исторические вызовы, — обязательно приносит удачу своим гостям.

Фото Алексея Бойцова

Никита Соколов

Для пациентов механизм действия лекарств прост и понятен: принял таблетку — и голова болеть перестала. А для фармакологов судьба препаратов в организме — непрекращающаяся головная боль. Около ста лет назад великий химик и микробиолог Пауль Эрлих назвал «волшебной пулей» лекарства, которые когда-нибудь смогут без побочных эффектов уничтожать только патогенные бактерии или больные клетки. Этот идеал до сих пор остается мечтой, но мечта все же становится более реалистичной.

Желатиновые капсулы или оболочки таблеток могут защитить лекарственные вещества от соляной кислоты в желудке, пищеварительных ферментов и других химически активных веществ. Но в клетки кишечника препарат всасывается в виде беззащитных перед очередными ферментами молекул. В крови (в том числе при внутривенном введении) на него могут наброситься антитела и другие белки. Потом лекарство попадает в печень, главная задача которой — разрушать все чужеродные вещества, и в почки, которые выводят их из организма. В результате не только меняется концентрация препарата в расчете на килограмм веса пациента, но и само действующее вещество после множества химических реакций может превратиться в нечто бесполезное и даже вредное.

Когда то, что осталось от 0,5 г или 0,001 мг препарата, входившего в состав таблетки, наконец добирается до внутренних органов, возникает новая проблема. Лекарство поступает во все клетки организма, а не только в больные, и таблетка, например, «от головы» действует также на сердце, печень, легкие — и далее по анатомическому атласу. И чем более сильнодействующим является препарат, тем больше для него справедлива пословица «одно лечим, другое калечим». Особенно остро эта проблема стоит в онкологии: там применяют настолько токсичные вещества, что врачам приходится балансировать на лезвии бритвы, чтобы уничтожить опухоль и при этом не убить пациента.

Липосома в процессе слияния с клеточной мембраной (компьютерная модель)

Оболочка и система наведения

Первым шагом в деле доставки лекарств точно «по адресу», в больной орган, стало открытие в 1960-х годах липосом. Липосомы состоят из жироподобных веществ — фосфолипидов или других молекул, имеющих гидрофильную «головку» и гидрофобный «хвост». В водном растворе эти молекулы сами собой собираются в двухслойные шарики, как будто занимают круговую оборону. А внутренность шарика заполняет растворенное в воде лекарственное вещество. Для защиты липосом от преждевременного разрушения используют своего рода стелс-технологии: шарики покрывают слоем полиэтиленгликоля — инертного вещества, которое делает микрочастицы невидимыми для иммунной системы. Такие микросферы защищают препарат от ферментов на пути к клетке и не позволяют ему раствориться в крови или межтканевой жидкости. Это особенно важно для токсичных веществ — их общее негативное действие на организм заметно снижается. При контакте с мембраной клетки липосома сливается с ней, высвобождая действующее вещество. Вот только отличить больную клетку от здоровой липосома сама по себе не может.

Чтобы навести микроскопическую бомбу на цель, к ее поверхности прикрепляют специальные белки, называемые антителами, которые система иммунитета использует для опознавания «чужаков». Наткнувшись на молекулу антигена (например, белок оболочки вируса), антитело меняет свою форму — для клеток иммунной системы это означает «вызываю огонь на себя». По специфическим, не характерным для здоровых клеток белкам антитела распознают и «свои» клетки, ставшие опасными для организма, — зараженные вирусами, мутировавшие или злокачественные. Их в организме, по разным оценкам, ежедневно образуется от нескольких десятков тысяч до миллионов, а в опухоль они развиваются тогда, когда иммунная система не справляется с их уничтожением.

К сожалению, единого лекарства «от рака» нет и, скорее всего, не будет: рак — это сотни разных болезней, при которых начинают бесконтрольно делиться клетки десятков разных тканей из-за нарушений в сотнях уже известных и тысячах пока неизвестных генов. Однако найдены уже десятки белков-маркеров, характерных для определенных видов опухолей. Антитела к ним — даже без дополнительного вооружения — могут сработать как микроскопические волшебные пули. Облепив со всех сторон бактерию, вирус или больную клетку, антитела начинают мешать последним. Но еще важнее, что к антителам прикрепляются проплывающие мимо цитотоксические (ядовитые для клеток) Т-лимфоциты, а также Т-лимфоциты-киллеры и фагоциты, они же макрофаги — клетки-«пожиратели», которые захватывают и переваривают возбудителей инфекционных заболеваний и крупные чужеродные молекулы.

Моноклональные антитела прикрепляются строго только к своим мишенямэпитопам и могут доставлять к ним определенные молекулы. На снимке: участок ткани, в котором разные типы клеток окрашены четырьмя видами моноклональных антител, несущих флуоресцентные маркеры разных цветов

Однако по-настоящему серьезным прорывом в медицине и биологии стала технология получения моноклональных антител, которую разработали Георг Кёлер и Сезсар Мильштейн в 1975 году. (За это открытие в 1984 году им была присуждена Нобелевская премия.) Моноклональные антитела подходят только к одному, строго определенному эпитопу конкретного антигена. Например, пометив их флуоресцентными молекулами, можно следить за перемещениями в живом организме клеток определенного типа. Таким образом, они стали незаменимым инструментом для исследователей. Но до наступления эпохи генной инженерии их применение в медицине было экзотикой. Дело в том, что получали моноклональные антитела буквально по микрограмму при помощи специальных химерных клеток гибридом — образованных слиянием клеток опухоли-миеломы, способной к неограниченному росту в питательной среде, и В-лимфоцитов, продуцирующих антитела. Для получения моноклональных антител из культуры гибридом вылавливают отдельные клетки и каждую помещают для размножения в отдельный плоский флакон с питательной средой. Выращенные в результате клоны синтезируют именно такие антитела, которые нужны в каждом конкретном случае.

В современной фармакологии гибридомы применяют только на стадии разработки препарата. А когда один из десятков, а то и сотен вариантов наработанных дедовским способом антител окажется достаточно безопасным и эффективным, их начинают производить клетки обычной опухоли-миеломы. В геном последних встроены выделенные из гибридом гены, необходимые для синтеза нацеленных на врага антител. А в скором будущем этим займутся трансгенные растения и животные. Последние — совсем скоро: американская компания GTC Biotherapeutics заканчивает формальности, необходимые для выхода на рынок человеческого белка антитромбина из молока трансгенных коз.

Первый противораковый препарат на основе моноклональных антител — ритуксимаб — был разрешен в 1997 году для лечения одной из форм рака крови — CD20-положительных В-клеточных лимфом. (CD20 — белок, характерный для злокачественных В-лимфоцитов.) Через год сенсацией для онкологов стали результаты применения трастузумаба у больных раком молочной железы. Сейчас разрешено к применению около 20 препаратов, в название которых входят буквы «маб» — от MAb, monoclonal antibody. И не только в онкологии, но и для предотвращения отторжения трансплантатов, сохранения бета-клеток поджелудочной железы при сахарном диабете I типа, лечения ревматоидного артрита и других воспалительных и аутоиммунных заболеваний. На разных стадиях испытаний на животных и людях сейчас находятся сотни антител.

Во многих препаратах к антителам «подвешивают» ингибиторы, замедляющие рост кровеносных сосудов (без питания опухоль легче добить обычными химиопрепаратами), или атомы радиоактивных изотопов, токсинов, иммуномодуляторов — это на порядки усиливает их смертоносное влияние на раковые клетки. Правда, после операции и последующих химио- или радиотерапии в организме все равно остается какое-то количество недобитых злокачественных клеток. Если повезет, с ними справится иммунная система — особенно если ей помочь.

Лекарства и косметика

Во многих современных таблетках и биологически активных добавках действующие вещества упакованы в липосомы, но пациенты обычно не обращают внимания на такие тонкости: помогает — и слава Богу. А вот о кремах и лосьонах с липосомами слышали, наверное, даже те, кто из всего косметического изобилия пользуется только мылом да одеколоном: от рекламы не спрячешься. Но настоящие, а не телевизионные косметологи очень сомневаются в большей эффективности липосомальной косметики по сравнению с обычной. Ни теоретических обоснований этому нет, ни серьезных экспериментов никто не ставил — тем более что получить разрешение на производство косметики намного легче, чем внедрить новое лекарство. Каким образом липосомы проникают через верхний слой кожи или в волосы от корней до самого кончика, никому не известно. Зато в сознание потребителя они проскальзывают с необычайной легкостью. А за удовольствие оттого, что крем в очередной яркой баночке — не простой, а изготовленный с помощью высоких технологий, доплатить не жалко.

Хорошо обученные клетки

Одной из причин образования опухоли является то, что сложная система иммунитета дает сбой и не реагирует на злокачественные клетки. По той же причине даже немногочисленные такие клетки, выжившие после лечения, могут вызвать рецидив болезни. Но иммунную систему можно обучать — например, так, как это делают ученые из медицинского центра Cedars-Sinai (Лос-Анджелес, Калифорния). Методы воздействия они отрабатывают на мышах, больных глиомой — одной из наиболее распространенных опухолей мозга, очень агрессивной, плохо поддающейся лечению и часто дающей рецидивы. Первый из предложенных ими вариантов иммунотерапии: выделить из крови особые дендритные клетки (в системе иммунитета они играют роль инструкторов: разбирают антигены на части и отдают их на распознавание исполнителям — Ти В-лимфоцитам), выдержать их в питательной среде с белками, полученными из удаленной опухоли, а потом вернуть «обработанные» дендритные клетки в кровоток пациента. Другой способ — с помощью генетически модифицированного вируса ввести в хромосомы все тех же дендритных клеток ген интерлейкина-23, одного из примерно полутора сотен цитокинов — белковых молекул, с помощью которых клетки иммунной системы переговариваются друг с другом. После этого дендритные клетки вводят непосредственно в опухоль, и увеличенная продукция интерлейкина-23 усиливает реакцию иммунной системы на раковые клетки. Такая целевая и долгоиграющая доставка намного эффективнее современных методов иммунотерапии с помощью введения в кровь или опухоль интерлейкинов и других иммуномодуляторов: как любые инородные белки, в организме они очень быстро разлагаются, а обученные или генетически модифицированные клетки синтезируют цитокины всю свою недолгую клеточную жизнь — недели или месяцы, и за это время успевают натренировать новые поколения «инструкторов» и «рейнджеров».

Не простые, а моноклональные

кратчайший словарь биологических терминов Антиген — чужеродное для организма вещество, вызывающее иммунный ответ — в частности, выработку антител.

Антитело (иммуноглобулин) — белок, синтезируемый иммунной системой в ответ на введение в организм антигена и связывающийся с одним из его эпитопов.

Эпитоп — группа из примерно десяти аминокислот в составе белкового антигена (или участок полисахаридной цепи, характерный для оболочек бактерий), к которому, как ключ к замку, подходит активный центр соответствующего антитела. Моноклональные антитела подходят только к одному, строго определенному эпитопу конкретного антигена.

Клон (в данном случае) — все потомки одного-единственного лимфоцита, вырабатывающие антитела только к определенному эпитопу, с которым когда-то «познакомился» их прародитель.

Пули размером с молекулу

По сравнению с липосомами наночастицы — как истребитель рядом с дирижаблем. И дело не только в размерах (десятки—сотни нанометров вместо десятков—сотен микрон у липосом), но и в возможностях. На одну молекулу антитела, избирательно связывающегося с белком-маркером часто встречающейся опухоли кожи — меланомы, — исследователи из Университета Райса (штат Техас) навешивают до сорока углеродных наносфер, нагруженных противоопухолевым препаратом. Вдобавок наноконтейнеры легче и глубже проникают в ткани и клетки. Грузоподъемность, маневренность и в конечном итоге эффективность эскадрильи таких наноистребителей существенно выше, чем у липосомы такого же веса.

Дендример — искусственно созданный ветвящийся полимер. Такие «ветвящиеся шарики» можно приспособить для адресной доставки лекарственных молекул (компьютерная графика)

Наносферы и нанотрубки можно делать из инертных веществ, на которые не реагирует иммунная система (самое распространенное из них — чистый углерод), а также из нуклеиновых кислот или биоразрушаемых полимеров. Наносферы — причем заданного размера, от 1 до 10 нм — можно плести из открытых совсем недавно древообразных полимеров — дендримеров. При самосборке их молекулы образуют шарики, состоящие из «веток», к которым очень удобно крепить самые разные молекулы. Один из способов применения дендримеров в онкологии разработали исследователи из Мичиганского университета. Они научились с помощью небольшого отрезка ДНК соединять два таких наноконтейнера. Первый из них наполняют антителами к рецептору фолиевой кислоты — витамина В9, в котором опухолевые клетки нуждаются намного сильнее, чем здоровые, и поэтому выставляют на поверхность соответствующие рецепторы. Второй контейнер содержит флуоресцентное вещество. Такая система хорошо подходит для диагностики рака: маркерным концом наночастицы прикрепляются к больным клеткам, а обнаружить их можно по свечению второго контейнера в ответ на короткие импульсы поляризованного света. Сейчас исследователи работают над следующим этапом — «бомбовый отсек» можно заполнить лекарственным веществом, а «радар» нацелить на любой белок, характерный только для определенного типа клеток.

Впрочем, с помощью наночастиц можно выжечь опухоль вообще без лекарств. Один из таких методов разработали отец и сын Эль-Сайед, Мустафа и Айвэн (Mustafa & Ivan El-Sayed) из Университета Калифорнии в Сан-Франциско. Золотые наночастицы они покрывали антителами к белку с длинным названием «рецептор эпидермального фактора роста», который встречается на поверхности многих типов раковых клеток, а для здоровых нехарактерен. Опыты ставили на двух культурах клеток: здорового человеческого эпителия и клеток сквамозной карциномы полости рта. Под действием луча лазера закрепившиеся на поверхности злокачественных клеток золотые наночастицы разогревались и уничтожали раковые клетки, а здоровые при той же интенсивности излучения оставались живыми и по-прежнему здоровыми.

Дрессированные вирусы

Полный геном человека состоит примерно из шести миллиардов пар нуклеотидных оснований (в двух наборах хромосом). Изменение отдельной «буквы» в геноме может пройти незамеченным, или оказаться смертельным, или вызвать болезнь, причем как прямо, так и косвенно. Не меньше половины наших болезней тем или иным образом зависят от генов. Известно уже около тысячи только моногенных наследственных болезней, то есть связанных с нарушением работы всего одного из примерно 30 000 пар генов.

На разных стадиях клинических испытаний сейчас находятся сотни методов генотерапии. Разрабатываются и испытываются на животных — тысячи. В большинстве случаев для доставки генов в клетки используют вирусы: именно этим они занимаются в природе уже миллиарды лет (к счастью, с переменным успехом). Но даже самые страшные вирусы можно использовать в мирных целях.

Муковисцидоз (кистозный фиброз) — тяжелое и часто встречающееся наследственное заболевание. В Северной и Центральной Европе он обнаруживается у одного новорожденного из 2 000. Название болезни образовано из латинских слов mucus — «слизь» и viscidus — «липкий», поскольку проявляется она обычно повышенной вязкостью слизистых оболочек, хотя нарушения в работе организма носят комплексный характер. Больные обычно умирают, не дотянув до 20 лет из-за различных заболеваний легких или просто от удушья. Причиной же заболевания является дефект гена, кодирующего белок, который обеспечивает и регулирует транспорт ионов хлора через клеточную мембрану. Существующие методы лечения муковисцидоза неэффективны, и надеяться можно только на то, что в клетки больного удастся ввести нормальный ген трансмембранного регуляторного белка CFTR (cystic fibrosis transmembrane conductase regulator).

Ученые Пенсильванского университета создали для лечения больных муковисцидозом гибрид двух смертельно опасных вирусов. Вирус иммунодефицита человека хорошо умеет добавлять гены в хромосомы, но не способен проникать в клетки эпителия легких. Поэтому его «переодели» в белковую оболочку вируса геморрагической лихорадки Эбола — редкого, но очень опасного заболевания. Разумеется, ВИЧ при этом надежно обезвредили, а на место удаленных генов вставили ген CFTR. Белковая оболочка Эболы сама по себе, без вирусных генов, тоже не опасна, но зато хорошо умеет соединяться с нужными клетками.

В опытах на мышах и обезьянах после вдыхания аэрозоля из лечебных вирусов более 20% клеток легочного эпителия получили нужный ген. Правда, через несколько месяцев лечение приходится повторять из-за естественного отмирания зараженных (вернее, исцеленных) клеток. Ввести лечебный ген навсегда и во все клетки организма — задача более сложная.

До больных этот метод, если все пойдет гладко, доберется лет через десять, после окончания клинических испытаний, как и сотни других препаратов для генотерапии самых разных заболеваний, причем не только классических наследственных, таких как муковисцидоз. Деятельностью любой клетки управляют гены, и изменение их активности из-за врожденных нарушений, приобретенных мутаций, временного усиления или ослабления синтеза закодированных в них белков является или причиной, или следствием любой болезни. Множество болезней можно вылечить или предупредить, доставив в клетки здоровый ген или заблокировав работу «неправильного», например, с помощью открытых недавно коротких интерферирующих РНК — двойных цепочек из двух десятков нуклеотидов каждая, которые нарушают процесс синтеза определенного белка. Это один из последних и наиболее перспективных методов генотерапии. Статью о нем в журнале Nature Эндрю Файр (Andrew Fire) и Крейг Мелло (Craig Mello) опубликовали в 1998 году, а в 2006 году они получили за свое открытие Нобелевскую премию. Кто знает, может быть, лет через сто даже от насморка будут прописывать не «химию», а капли с лечебными генами?

В медицине уже давно не случалось настоящих революций: все, что происходило после открытия антибиотиков, было неторопливым и равномерным прогрессом. Но возможно, именно методы адресной доставки лекарств (вместе с геномикой, протеомикой и другими новейшими достижениями биологии) через 10—20 лет приведут к радикальным изменениям в лечении болезней.

Интернет-ресурсы

www.cbio.ru — интернет-журнал «Коммерческая биотехнология». Единственный русскоязычный сайт, посвященный биотехнологии в целом

www.molbiol.ru — активный форум и справочный ресурс по молекулярной биологии

www.nature.com/nbt (англ.) — лучший в мире журнал по биотехнологии, публикующий также много сообщений, доступных неспециалистам Александр Чубенко

Профессиональный теннис — конечно, не профессиональный футбол, но армия его поклонников на протяжении последних ста лет остается устойчивой и верной любимой игре. Кроме того, извечный флер благородства, исходящий от нее, не вытравишь никакими штампами вроде «спорта сытых». Что же до нашей страны, то в последние годы мы имеем особенно много поводов для повышенного интереса к теннису — российские игроки все чаще выходят в число лучших в мире. Но что характерно — обязаны мы этими успехами не в последнюю очередь стараниям заокеанских тренеров, например тех, что служат в прославленной флоридской Академии Ника Боллетьери.

Хоть и красиво говорится в рекламных текстах о том, что Теннисная Академия Ника Боллетьери (далее — NBTA, то есть Nick Bollettieri Tennis Academy) находится прямо на берегу Мексиканского залива, на самом деле это — рекламная сказка. Расположена она в небольшом городке под названием Брейдентон, виды которого отлично могли бы проиллюстрировать книгу И. Ильфа и Е. Петрова «Одноэтажная Америка».

В сущности Брейдентон — промежуточное поселение на 275-м автошоссе между двумя аэропортами — в Тампе и Сарасоте. В первом городе и впрямь есть огромная и прекрасная бухта, Тампа-Бей, в честь которой, кстати, названа местная команда Национальной хоккейной лиги, выигравшая в прошлом сезоне Кубок Стэнли («Тампа-Бей Лайтинг»). А в сторону Сарасоты, вдоль всей береговой линии, параллельно 275-му шоссе тянутся красивые пляжи, чем-то напоминающие прибалтийские. Но вот как раз в том месте, где расположена NBTA, свободных подходов к воде нет — сплошь частные владения.

Я спросил у нашего сопровождающего, представителя пиар-службы Академии Грега Палиокаса: не собираются ли они завести свой собственный пляж? «Нет, — ответил Грег, — потому что воспитанники бывают разные. Не стоит создавать им дополнительные соблазны. Мы их, конечно, организованно возим купаться, но свой пляж нам не нужен — будет отвлекать от работы».

Академия — двухэтажная и многогранная

Все началось в 1978 году, когда сын нью-йоркского аптекаря и теннисный тренер Ник Боллетьери, получавший по 10 долларов за урок, запустил свой первый самостоятельный бизнес-проект. Он одолжил 50 тысяч долларов и выкупил обычный мотель у дороги. Собственно говоря, с архитектурной точки зрения основные помещения Академии с тех пор мало переменились. Традиционный «колониальный стиль», белые домики с портиками на въезде — среди них, впрочем, много двухэтажных. Помимо административных корпусов, это в основном гостиницы для родителей, которые привозят детей на занятия, и общежития для учеников-«академиков».

Внутрь нас не пустили, однако удалось выяснить, что условия жизни там вполне приличные, хотя роскошными их не назовешь. Корпуса состоят из эдаких ячеек — несколько спален плюс общая комната и «сантехническая кабина». В каждой спальне по нескольку кроватей, есть одно-, а есть и двухъярусные, так что живут там по два-четыре человека. Снаружи все очень чисто, увито зеленью и дышит спокойствием — до тех пор, пока среди всего этого благообразия не промелькнет стайка весело гомонящих тинейджеров в форме, с сумками, полными ракеток и прочих аксессуаров для тенниса. У всех здесь, знаете ли, очень уверенная, специфически теннисная походка. Чем-то она напоминает флотскую: создается впечатление, что идет абсолютно свободный, раскованный и уверенный в себе человек.

На первый взгляд Академия может показаться уютной и компактной, и присутствие международной славы здесь поначалу вовсе не ощущается. Впервые ее масштаб мы прочувствовали, лишь когда вышеупомянутый Палиокас устроил экскурсию по территории, усадив нас в электрокары, похожие на те, что разъезжают по полям для гольфа. Территория оказалась огромной — уже сейчас тут около 300 акров (свыше 1 км2), а в дальнейшем будет еще больше. При нас ставили освещение на восьми новых кортах, а затем планируется покупка еще двадцати.

На первый взгляд Академия может показаться компактной. На самом деле ее территория занимает более 1 км2, а скоро еще расширится

С некоторым изумлением я узнал, что собственно теннисной Академию уже назвать сложно. Дело в том, что в 1987 году Боллетьери продал свой бизнес компании IMG (International Management Group). Это очень крупное спортивное агентство, которое не только занялось всемирной «раскруткой» имени Ника и его детища, но и соединило под одной крышей целый комплекс учебно-спортивных заведений. Под эгидой IMG помимо теннисной Академии работают теперь также Академия гольфа Дэвида Лэдбеттера, Академии футбола, бейсбола, баскетбола, а также Международный институт мастерства IPI (International Performance Institute), где занимаются физической и психологической подготовкой атлетов общего профиля. Все подведомственные IMG заведения, включая Академию, ныне расположились вдоль 34-й улицы Брейдентона.

Более того, даже на территории cамой Академии присутствуют не одни только теннисные сооружения. Видели мы и футбольное поле, и огромный баскетбольный зал, и площадки для гольфа, хотя преобладали, конечно же, корты. По пути попалось и большое здание фитнес-центра, напичканное самыми разнообразными тренажерами. А под конец наш мобиль эффектно пересек деревянный мостик через озерцо, вокруг которого, несмотря на ранний час, разминались воспитанники в белых шортах и маечках.

Работа тут начинается чуть ли не с рассвета. Уже в 7 утра идут первые занятия на кортах (для тех, кто приехал на интенсивный недельный курс). Далее — перерыв с 8.30 до 9.00, и вновь занятия — в основном по технике движений, отработке подачи, парной игре и тому подобное. Все корты заняты вплоть до 12.30, после чего до 15 часов объявляется время обеда и отдыха. Студенты «расползаются» по тенистым углам, оккупируют столовую, но и спортивные объекты в это время не пустуют — на них выходят более опытные игроки, многие из которых уже когда-то учились в Брейдентоне и решили снова постажироваться. Молодежь же, немного передохнув после обеда, отправляется в классы на занятия по психологической подготовке, а с 16 часов ребята вновь высыпают на корты — теперь уже состязаются друг с другом на счет с участием судей, по всем правилам современных турниров. Результаты потом заносятся в сводную таблицу, что дает возможность определять, скажем, Игрока недели. Ни дать ни взять социалистическое соревнование…

Еще в Академии имеются множество бассейнов, школа психологии спорта, магазины, компьютерный и языковой центры, а также три частные общеобразовательные школы. А особенно я отметил бы спортивномедицинский центр. Между прочим, именно в Академии впервые ввели допинг-контроль для юниоров, и сейчас за этим следят весьма серьезно. Например, досмотры комнат воспитанников стали делом регулярным, и не дай бог что-то «дурное» отыщут (например, любые из препаратов, запрещенных к употреблению Международной ассоциацией тенниса) — мигом вылетишь, и денег не вернут! Да и вообще следят за всем. При внешнем демократизме тут могут оштрафовать за беспорядок в комнате, например, выписав провинившимся «наряд вне очереди» в виде подавания мячей на корте вместо занятия или уборки мусора на кухне…

Дети соблюдать режим привыкли: в 22.00 они отправляются спать и не жалуются. Когда ежедневно тренируешься с семи утра, вечерком у камина особо не посидишь и в самоволку не сходишь. За этим как раз не следит никто, но воспитанники привыкли к самоконтролю. Это особенно заметно в студенческой столовой, где, к нашему удивлению, мы обнаружили самые разнообразные блюда, в том числе и очень калорийные. Так вот, несмотря на юный возраст, студенты в питании проявляют вполне взрослый подход — берут лишь то, что показано спортсменам. То же и с напитками: по всей территории полно автоматов со всевозможными колами — однако все это для гостей. Воспитанники же дисциплинированно пьют воду из расставленных повсюду «поилок». Оттуда же заполняют выданные каждому учащемуся синие термосы с логотипом Академии — там носят воду со льдом.

Мария Шарапова 

«Кричащая золушка»

Именно такое прозвище получила Мария Шарапова от поклонников — во многом из-за своих ставших уже легендарными криков-стонов на корте. Не она была первой на этом славном поприще — иные кричали во время ударов по ходу матча и погромче, например, не менее знаменитая Моника Селеш. Но в этом прозвище куда важнее не первое, а второе слово — Золушка. Биография Шараповой полна чудесных превращений, сродни сказочным. Родилась она 19 апреля 1987 года в Сибири, в городе Нягань Ханты-Мансийского автономного округа Тюменской области. Правда, в биографии Марии это не результат естественного хода истории. Право говорить о «сибирском характере» Шараповой ее биографы получили вследствие... Чернобыльской катастрофы: Машины родители уехали в Сибирь из Гомеля, спасаясь от радиации. Но сибирский климат семье пришелся не по нраву, и вскоре Шараповы переехали в Сочи, где Маша в четырехлетнем возрасте и начала заниматься теннисом под руководством своего первого тренера Юрия Юткина. Любопытно, что отец Маши Юрий Шарапов дружил с отцом одного из самых ярких российских теннисистов, Евгения Кафельникова, и именно Евгений подарил ей первую ракетку. Гениальные способности Маша стала проявлять рано. В шесть лет она сыграла со знаменитой Мартиной Навратиловой, когда та давала показательный урок в Москве. Именно Навратилова, разглядев талант в юной теннисистке, и порекомендовала отцу отдать Машу в Академию Ника Боллетьери. Юрий и сам всегда стремился развивать теннисное дарование в дочери, и потому внял совету известной спортсменки. Собрав последние деньги, он отвез Машу в Брейдентон, где девочку мгновенно оценили, предложили ей стипендию и назначили тренера — Роберта Лэндсдорпа, который ранее работал с такими теннисными корифеями, как Пит Сампрас, Линдсей Дэвенпорт и Трэйси Остин. На взрослых турнирах Мария дебютировала в 14 лет — в 2001 году на состязаниях в соседнем с Академией городе Сарасота. В сезоне-2002 на ее счету были три титула, завоеванные на турнирах Международной теннисной федерации. В 2003 году, получив персональное приглашение от организаторов, Мария выступила на Уимблдонском турнире, войдя в число шестнадцати лучших. Во второй половине 2003 года к ней пришли первые серьезные успехи — она смогла выиграть два турнира WTA и закончить год 32-й в мировом рейтинге. В начале 2004 года Шарапова уже попала в двадцатку сильнейших теннисисток мира. А 3 июля 2004-го выиграла Уимблдон — в возрасте 17 лет! В конце того же года Мария завоевала неофициальный титул сильнейшей теннисистки мира. 2005 год был для нее менее удачным, а в 2006-м она выиграла 5 турниров, в том числе и Открытый чемпионат США. В 2007 году россиянка дошла до финала Открытого чемпионата Австралии, где проиграла знаменитой американке Серене Уильямс.

     «Комиссарские» речи и трудовой энтузиазм

Нам повезло — мы посетили Академию в дни американских школьных каникул, когда количество тренирующихся резко возросло за счет тех, кто приехал на недельный курс. Это дало нам возможность увидеть самого Боллетьери примерно таким, каким впервые видят его будущие «академики». Толпа детей и подростков, подойдя к одному из кортов, дружно свалила под деревом в кучу свои сумки, расположилась на открытой трибуне, немного погалдела, как это свойственно детям во всем мире, и вдруг замерла. Потому что перед трибуной неожиданно показался пожилой, бронзовокожий, очень подтянутый человек в темных очках, который с ходу завел экспансивную вступительную «песнь».

Интонации менялись мгновенно! Вот только что комиссар советской Гражданской войны призывает спасать мировую революцию, и вот уже почти без перехода — добрый дедушка желает детишкам приятного времяпрепровождения и отменной физкультуры. Слушали его затаив дыхание — Ник умеет привлекать к себе внимание. И потом современный теннис — весьма коммерческое занятие. Все воспитанники — и те, кого богатые родители привезли всего на недельку побаловаться мячиком, приобщиться к высокому спорту, и те, кто намерен учиться теннису долго и старательно, стремясь к вершинам и профессиональным гонорарам, — прекрасно понимают, что все здесь стоит больших денег. Наверняка они знают, что за один час занятий под руководством самого Боллетьери сегодня надо платить по 800 долларов. И коли уж выпало счастье «за бесплатно» послушать его 20 минут — пренебрегать этим не следует.

…Ну, а дальше, собственно, начались трудовые будни. Ученики распределились по группам, тренеры очень подробно объяснили им задачи того или иного упражнения, развели по кортам — по четыре человека на одной площадке, — и пошел перестук мячей. Любопытно, что в каждой группе в обязанности ученика поочередно входят и работа с тренером, и сбор мячей, разлетающихся по корту. И учеба вам, и трудотерапия, и закалка спортивного «смирения». Многие родители остаются наблюдать за успехами своих чад и даже снимают процесс на видеокамеры, иные сидят вне кортов под крытыми скамеечками. Вокруг живописно разбросаны спортивные сумки и расставлены те самые фирменные синие термосы... И так далее, до бесконечности — то есть до окончания оплаченного срока.

   Каждый год в Академию приезжают более 12 000 человек — самый разнообразный народ всех возрастов, наций и языков. Откуда такой успех? Да его в состоянии обеспечить и десятая часть послужного списка Боллетьери. На его счету — Андре Агасси, Борис Беккер, Бьорн Борг, Джим Курье, Томас Энквист, Томми Хаас, Марсело Риос, Грег Руседски, Марк Филипуссис, Пит Сампрас — мужчины, и девушки — Дженнифер Каприати, Мэри-Джо Фернандес, Даниэла Хантухова, Елена Янкович, Ива Майоли, Мари Пьерс, Моника Селеш, Винус и Серена Уильямс, Николь Вайдишева, Мартина Хингис, Анна Курникова и Мария Шарапова. Список этих звезд, конечно же, торжественно выставлен в Академии на почетном месте — товар, так сказать, лицом.

Есть две точки зрения на феномен Боллетьери. Одни считают его тренером-гением, способным из самого заурядного и нерадивого ученика сделать если не звезду, то по крайней мере крепкого профессионала, способного выигрывать турниры высокого уровня. Другие думают, что Ник просто эксплуатирует талант своих учеников, незаслуженно объявляя победы результатом своего труда, то есть прикрывая мощным пиаром и маркетингом невысокий на самом деле уровень своих тренеров — он-де обеспечивает при помощи агентства IMG такое положение, при котором его выпускникам легче пробиться в элиту мирового тенниса — просто «технически». Наверное, истина лежит где-то посередине, и Ник — как минимум талантливейший менеджер, умеющий действовать в обоих направлениях.

Как поступить в академию

Правил поступления и специального «отборочного конкурса» в Академию нет. Чтобы «записаться» сюда, достаточно связаться с представительством Академии, оговорить время, продолжительность курса и оплатить выставленный счет. Правда, кого-то Ник может взять и на полный пансион — за особую, что называется, одаренность, причем принимает такое решение только он лично — самостоятельно обнаружив талантливого игрока или прислушавшись к рекомендации кого-то из своих сотрудников. В принципе, сюда может попасть любой, даже самый неспортивный человек (правда, для чего бы это ему?). Уровень начальных навыков будущего ученика определяют по прибытии в Академию, соответственно группу и нагрузки подбирают «по способностям». Возрастной ценз прост: детей можно привозить начиная с 8 лет. Для взрослых никаких ограничений нет. Программы и цены: Для юниоров — полугодовая (с сентября по 15 января или с 15 января по май)

Тренировки на кортах с инструктором и прочие занятия по «методу Боллетьери» полдня (+ ланч, проживание за пределами Академии) — $14 800

Тренировки весь день (+ ланч, проживание за пределами Академии) — $18 100

Тренировки полдня (3-разовое питание, проживание в общежитии Академии) — $20 200

Тренировки весь день (3-разовое питание, проживание в общежитии Академии) — $24 000 Для юниоров — годовая (с сентября по май)

Тренировки полдня (+ ланч, проживание за пределами Академии) — $26 900

Тренировки весь день (+ ланч, проживание за пределами Академии) — $32 900

Тренировки полдня (3-разовое питание, проживание в общежитии Академии) — $36 700

Тренировки весь день (3-разовое питание, проживание в общежитии Академии) — $43.700 Для юниоров — недельная

Тренировки весь день (+ ланч, проживание за пределами Академии) — $1.175

Тренировки весь день (3-разовое питание, проживание в общежитии Академии) — $1.385 Для юниоров — недельная программа Ника Боллетьери

Тренировки весь день (+ ланч, проживание за пределами Академии) — $1.885

Тренировки весь день (3-разовое питание, проживание в общежитии Академии) — $2.095 Для юниоров — недельная + английский язык

Тренировки полдня + английский (+ ланч, проживание за пределами Академии) — $1.290

Тренировки полдня + английский (3-разовое питание, проживание в общежитии Академии) — $1.600 Для взрослых — недельная

ноябрь — апрель — $985

май — октябрь — $885 Стоимость тренировок в течение нескольких недель рассчитывается как произведение числа недель на стоимость недельной программы обучения За более подробной информацией следует обращаться в российское представительство Академии Боллетьери:

Санкт-Петербург, Крестовский остров, ул. Рюхина, д. 9

Тел: (812) 235-20-77, (812) 235-16-88 Адрес Академии:

5500 34th Street West Bradenton, Florida 34210, USA

Tel. 800-872-64-25.941752-26-00

http://www.imgacademies.com/tennis/jump.sps

При внешнем демократизме здесь могут оштрафовать за беспорядок в комнате, например, заставив вне очереди дежурить на кухне 

Простые «тайны мастерства»

Недаром его заведение одним из первых открыло отделение, где интенсивные теннисные занятия сочетаются со специально разработанной под них академической программой. Что подразумевается под такого рода системным образованием? Это технические и стратегические занятия, физическая и психологическая подготовка. Причем весь курс разбит на несколько циклов. Вначале идет этап тренировок для овладения «азами ремесла», когда все элементы игры тщательно прорабатываются по отдельности, а прямая практика сведена к минимуму. В это время акцент делается на корректировку техники. Далее — этап подготовки к соревнованиям и «настройка» ученика на максимальную отдачу. Здесь элементы тенниса сводятся воедино и вырабатывается свой собственный стиль. Тренеры исходят из уже изученных сильных и слабых сторон своего «объекта». При этом есть специальные занятия «игра под прессингом» — тренер или ученик, заведомо более сильный, имитирует агрессивный стиль игры, а воспитанник должен научиться такой агрессии противостоять — и технически, и психологически. Далее наступает собственно соревновательный этап: тут отрабатывается использование дополнительных ресурсов: как с максимальным эффектом разминаться, как быстро восстанавливаться в любой миг передышки на корте, как правильно пить, отдыхать. Такие вот уроки психологической устойчивости, когда тренер намеренно ставит ученика в стандартные трудные ситуации, одновременно давая советы и указания, как с ними справляться.

В общем, целая наука. Принцип работы Боллетьери и его команды заключается в том, чтобы готовить хороших игроков, как на конвейере, но одновременно помогая им достигать индивидуального успеха за пределами Академии — и не обязательно в сфере тенниса. И правильно: что такое, в сущности, теннисный (или любой другой спортивный) поединок, если не гипертрофированная модель обычной жизненной ситуации?

Ник «Дамблдор»

Специалисты Академии говорят, что они с первого часа занятий могут определить, будет ли толк из ребенка, способен ли он стать большим теннисистом или его стоит ориентировать лишь на «общую физическую подготовку». Так в свое время они «вычислили» Марию Шарапову, которая в любой момент игры уже в 9-летнем возрасте стремилась не просто «отталкивать» мяч от себя после удара инструктора, но активно отвечать ударом на удар.

В то же время все преподаватели вплоть до самого Ника всегда открыты для новых идей. В них нет привычного профессионального снобизма, этакой априорной уверенности, что вряд ли кто-то может придумать нечто более интересное, чем они сами. Вот хрестоматийный пример, о котором здесь всем любят рассказывать: на очередной «летучке» папа одного из учеников — между прочим, математик — высказал вполне революционную идею. Вкратце ее суть такова: по мячу надо бить не прямо «в лоб», а «дугообразным» движением — рука и ракетка должны описывать некую геометрически выверенную полукруглую траекторию. Так, мол, создадутся дополнительное вращение и ускорение. Сейчас это — общее место, а тогда, в 1980-х, в Академии долго и подробно изучали процесс и вскоре обучили новой технике удара всех воспитанников. Теперь так играют все.

Ник Боллетьери  

Что же касается самого Боллетьери — он и вправду трудится как одержимый. Достаточно увидеть, как с часовой точностью работает академический организм — и не останется сомнений в его административном гении. Или — посмотреть, как он ведет тренировки, не докучая ученикам излишними замечаниями, но точно указывая на ошибки лишь в самый нужный момент — и убедишься: перед тобой замечательный тренер. Еще одна деталь. Во время занятия наш фотограф Виктор Грицюк подметил: Ник отлично знал, что его снимают, и старался незаметно расположиться так, чтобы за его спиной все время оказывались рекламные щиты. Кстати — и это один из важнейших дисциплинарных элементов жизни в NBTA! — мне строго-настрого запретили интервьюировать кого-либо на территории Академии без согласия руководства; а там, где мы специально договаривались о беседе, все было организовано прекрасно. И еще: в тот день на одном из кортов снималась в рекламном клипе известная чешская теннисистка Николь Вайдишева — она выпускница Академии и часто приезжает сюда позаниматься. Надо было видеть, как ловко спортсменка уклонялась от несанкционированных контактов с кино- и фотокамерами, в том числе и с нашей, естественно... Мне, правда, удалось тайком снять ее с помощью «мыльницы», но это так, милое домашнее фото, на нем бизнеса не сделаешь...

…Ник крутился на кортах целый день. Уже потом я узнал, что в свои годы — а ему 75! — он встает в половине пятого утра, к пяти приходит в спортзал, работу начинает в полшестого, заканчивает — к восьми вечера. Что Боллетьери делает? Учит, контролирует учебный процесс у других, проводит «летучки», пишет. Много времени тратит на благотворительные программы, в основном направленные на помощь детям. Изредка нарушает этот извечный распорядок, чтобы путешествовать по свету, наблюдать за игрой своих бывших питомцев на турнирах.

В общем, очень занятой и преданный делу человек. Даже разговаривать мы сели на крытом корте, рядом с сеткой — и Ник успевал по ходу разговора поглядывать на игроков и давать им ценные указания.

 — Скажите, вы читали «Гарри Поттера»? Или, может быть, фильмы смотрели? — я решил начать разговор с нестандартного вопроса. Но Боллетьери с виду не очень удивился и «подачу» принял.

 — Думаю, основная идея книги в следующем. Когда дети талантливы, но несчастливы, им невозможно реализовать свои таланты. Они просто ничего со своим даром не могут поделать. А вот когда они талантливы и счастливы — у них получается настоящее волшебство. Мы здесь стараемся об этом помнить.

 — А педагогами ваши ученики часто становятся? Они вспоминают, как сами здесь учились?

 — Непременно, естественно. Сегодня в самых лучших колледжах Америки преподают тренеры из числа наших выпускников. А по всему миру их еще 150. Вообще, согласитесь, если у вас есть 500 взрослых учеников и 1 000 детей, с которыми постоянно работаете вы и ваши коллеги, — это означает, что вы оказываете серьезное влияние на теннисную жизнь мира. И я стремлюсь оказывать — через студентов — как можно больше такого влияния, эмоционально, профессионально. Кстати, как вы думаете, почему русские достигли такого успеха в теннисе? Это говорит о менталитете родителей. Они учат сыновей и дочерей работать на одну цель — все силы посвятить одному делу с малолетства и не отклоняться с выбранного пути. Они начинают учиться с самого раннего возраста — и с тех пор не отпускают из головы и «из мышц»: «буду теннисистом!» В Америке такого нет. Здесь очень много возможностей, и ребята порой теряются в них.

 — В будущем году у Академии юбилей — 30 лет со дня основания. Есть ли что-нибудь, чего вам пока не удалось сделать?

 — Я очень хотел бы распространять свои знания и опыт по всему миру. Совсем скоро мы планируем наладить электронное обучение. Это значит, что на нашем сайте можно будет получать консультации по начальным занятиям, по покупке инвентаря, по методике тренировок. К тому же мы собираемся устроить специальные стажировки для тренеров. Раз в месяц по десять человек из самых разных концов света станут приезжать в Академию для того, чтобы изучать наши наработки. Кроме того, я часто выступаю в крупных университетах с рассказами о теннисе и о своей жизни. В общем, скучать не приходится.

 — А как проходит совместное обучение детей из разных стран? Нет ли проблем на почве разности языков, религий, обычаев?

 — У нас их практически не бывает. Хотя бы в силу строгой дисциплины — мы сразу отслеживаем и пресекаем безобразия подобного рода. Вообще, в Академии уникальная обстановка — во всех отношениях…. Люди во всем мире хотят сделать свои академии — а вот не получается! У нас самые лучшие условия, погода, люди — между прочим, многие из них работают со мной все 30 лет! И, наконец, есть еще один уникальный фактор — мой характер. Такого больше ни у кого нет! Я должен быть един во многих лицах и с каждым находить какую-то свою особенную манеру разговора и работы на корте. И пока это мне удается — все у нас будет в порядке.

Скромность, очевидно, не самое яркое качество Ника Боллетьери, и компенсирует этот факт, пожалуй, лишь безупречная самоирония, которую Ник так тщательно маскирует в разговоре. А вот его сотрудники и соратники по поводу босса иронизировать не настроены, напротив, говорят о нем «с придыханием» и, кажется, неподдельной симпатией. Габриэль Харамильо, вице-президент и, собственно, директор теннисного направления, очень внимательно отвечал на уже известный вам вопрос о Хогвартсе:

 — Конечно, Ник напоминает волшебника Дамблдора, руководящего Хогвартсом. Ведь он добрейший человек, а к тому же — удивительно артистичная натура. Он скорее не ученый, а художник — это определение ему больше подходит. С кем бы он ни работал, ко всем подходит индивидуально. А ведь среди теннисистов очень много людей, что называется, с неустойчивой психикой. Возьмите наших выпускников — Андре Агасси, Марию Шарапову. Попробуйте с любым из них поработать без учета их личных… особенностей.

 — А где вы берете педагогов? Ведь это сложнейшая профессия, особенно детский тренер-педагог?

 — По большей части из числа наших же бывших студентов беру. Многие из них работают у нас долго, по многу лет. (В среднем срок работы преподавателя в Академии — 18 лет. — Ред.). Они после учебы у нас еще успевают закончить, как правило, какой-нибудь крупный университет, а потом возвращаются к нам уже с дипломом о высшем образовании.

 — А игроки-профессионалы, которые ранее учились в Академии? Часто ли они посещают альма-матер с мастер-классами?

 — Некоторые… вот у нас часто бывают Иван Лендл и его соотечественник Петр Корда. Иван обычно выбирает человек двенадцать студентов, ужинает с ними и рассказывает о стратегии тенниса. Это так и называется — «Ужин с Лендлом».

Взгляд из России и на Россию

Еще одна любопытная беседа состоялась у нас с Юлией Кашеваровой, россиянкой, бывшей теннисисткой и тренером, работавшей в свое время с очень сильной нашей спортсменкой Верой Звонаревой. Юлия в Академии не преподает — лишь живет поблизости и воспитывает дочку, учащуюся здесь. По общему мнению мамы и Ника, 16-летнюю Марию Мох ждут великие дела.

 — Как-то раз мне пришлось приехать на Открытый чемпионат США, и один из спортивных телеканалов пригласил меня на программу о русских теннисистках. Там был и Ник — и между делом предложил мне с дочкой «погостить» в Брейдентоне месяца полтора. А потом дочь получила стипендию Академии — и вот уже два года как мы здесь.

 — И как вам кажется, когда ребенок живет и занимается у Боллетьери постоянно, это способствует тренировочному процессу? — я ждал однозначно положительного ответа. Но мама-тренер ответила, что называется, по существу:

 — Зависит от того, в какой группе ребенок занимается и с кем.

 — Но в принципе разве не хорошо такое «погружение» для будущего теннисиста? Независимо от того, кто его учит?

 — …Дело в том, что когда постоянно находишься в каком-то одном месте, кажется, что мир им и ограничивается. А он не заканчивается — в мире масса и других теннисных центров и теннисистов, на чью игру и профессиональное развитие не мешало бы посмотреть, чтобы знать, как твои будущие соперники растут, продвигаются...

 — А разве ваша дочь не участвует в турнирах своего возраста?

 — В том-то и дело, что нет. Она играет только с одноклассниками по Академии. Чтобы участвовать в общих соревнованиях, которые проходят по всему миру, нужны специальные спонсоры, а их и близко не видно.

 — Но разве статус ученика Боллетьери не обеспечивает достаточного «товарного вида», чтобы привлечь их?

 — Как когда… — вздохнула Юля с некоторой усталостью.

 — Ну ладно, — я решил слегка изменить русло беседы. — А вы сами как оцениваете уровень тренерской работы Ника и его команды? Я имею в виду массовый уровень, а не целенаправленную работу по подготовке звезд?

 — С массовым уровнем здесь все прекрасно! Смотрите, сколько народу — корта свободного не найти! Есть даже листы ожидания, причем в них полно русских, за последние годы их стало даже еще больше. Но это ведь связано с бешеной рекламой — люди, в том числе и у нас, постепенно узнают об Академии и стараются привезти сюда детей. — Только с рекламой — и больше ни с чем?

 — Я считаю, что уровень тенниса в России и Москве — очень серьезный, пусть в России и нет академии такого масштаба, — ответила Кашеварова дипломатично и твердо.

 — Ну а помимо тенниса, как тут обстоят дела с обычной школой? — Есть, конечно, свои классы — прямо тут, на академической территории. Есть еще две школы поблизости — туда детей развозят автобусами. Можно проходить школьную программу по Интернету. Но многие «наши» все учебные дела оставляют на потом и сдают все экзамены дома, уже в России, — так легче.

 — Но вашей-то дочке пришлось бы слишком долго ждать, я полагаю?

 — Мы попробовали «походить» в школу по Интернету — но это очень тяжело, почти нереально, там ведь никто ничего не заставляет делать, нет никаких экзаменов, принадлежишь сам себе, и в результате ребенок ничего и не делает. Тут рядом колледж — туда Маша теперь и ходит.

 — А вообще дети с удовольствием в Академии занимаются?

 — По-разному бывает. Многие родители присылают детей просто для того, чтобы те поиграли в теннис и поучили язык, вовсе не связывая их будущее со спортом. Просто чтобы их чада росли в спокойной и безопасной обстановке— безопаснее, чем дома. Таких много.

 — Но в основном все же сюда едут карьеру начинать? Сегодня теннис — игра популярная и денежная. Даже средний по мировым меркам игрок зарабатывает сотни тысяч, не так ли?

 — Из пятисот нынешних воспитанников даже этими «средними» станут… ну, пять человек. Они-то надеются достичь высот, но сами понимаете — не у всех получится. Зато здесь во всех возрастных группах всегда полно игроков самого разного уровня, и этим Академия тоже хороша — тут всегда можно найти партнера по уровню. Ну и, конечно, здесь отличные условия. Ребята Боллетьери очень много зарабатывают, купили гольф-клуб, территорию расширяют. Они молодцы — дело крепко стоит на ногах.

Будущее покажет

Надо помнить, что, по подсчетам администрации Академии, всего 6 процентов ее учеников становятся профессиональными игроками. Зато примерно 80 процентов поступают в колледжи и тут же получают в них прекрасные спортивные стипендии. А потом они с таким же «прицелом» идут в университеты. Это само по себе — надежная «путевка в жизнь».

Но все же с некоторых пор профессионально-спортивное значение Академии рассматривается в наших, российских кругах, пожалуй, как решающее. Отчего российские родители и продают подчас последнее имущество и везут детей во Флориду, чтобы там добиваться финансового, атлетического и человеческого успеха. Академия от этого, естественно, только выигрывает. Имена Курниковой и Шараповой для нее до сих пор — главный современный знак качества и профессионализма педагогов. (Хотя про Курникову, не выигравшую за свою карьеру ни одного турнира, здесь говорят все реже.) Не прогадывает, наверное, и Россия — хоть стремление ее юных теннисистов «К Боллетьери! К Боллетьери!» и в иные, чуть менее знаменитые школы в последние годы приобретает повальный характер.

Более того, теннисное путешествие все чаще становится «дорогой в один конец» — звезды не только играют, но и живут на Западе, как, впрочем, и многие другие профессиональные спортсмены. И даже за различные сборные России не все играют — в теннисе самым ярким примером стало отсутствие в команде Марии Шараповой, которая все никак не могла найти общий язык с ее руководством (в последние годы он, к счастью, был найден).

Что же мешает созданию подобных центров в России? Только ли климатические условия? Почему бы не строить теннисные центры под крышей? Отчего из страны уезжают многие талантливые спортсмены? Понятно, что на все эти вопросы Ник Боллетьери ответы давать не станет. Может, нам самим построить свой собственный теннисный Хогвартс, пусть у нас и нет ни своего Брейдентона, ни Мексиканского залива?

Алексей Кузнецов Фото Виктора Грицюка

Ровно семьдесят лет назад Советский Союз приступил к реализации семилетней программы «крупного морского судостроения» — одного из самых дорогостоящих и амбициозных проектов в истории отечественной, да и не только отечественной, военной техники.

Главными лидерами программы считались тяжелые артиллерийские корабли— линкоры и крейсера, которым надлежало стать самыми большими и самыми мощными в мире. Хотя достроить сверхлинкоры так и не удалось, интерес к ним по-прежнему велик, особенно в свете наметившейся в последнее время моды на альтернативную историю. Так что же представляли собой проекты «сталинских исполинов» и что предшествовало их появлению?

Властелины морей

То, что главной силой флота являются линкоры, считалось аксиомой на протяжении почти трех столетий. Со времен англо-голландских войн XVII века и до Ютландского сражения 1916 года исход войны на море решала артиллерийская дуэль двух флотов, выстроенных в кильватерные линии (отсюда и происхождение самого термина «линейный корабль», сокращенно — линкор). Веру во всемогущество линкора не подорвали ни появившаяся авиация, ни подводные лодки. И после Первой мировой войны большинство адмиралов и военно-морских теоретиков по-прежнему измеряли силу флотов количеством тяжелых орудий, суммарным весом бортового залпа и толщиной брони. Но именно эта исключительная роль линейных кораблей, считавшихся неоспоримыми властелинами морей, и сыграла с ними злую шутку…

Эволюция линкоров в первые десятилетия ХХ века была поистине стремительной. Если к началу Русско-японской войны в 1904 году крупнейшие представители этого класса, именовавшиеся тогда эскадренными броненосцами, имели водоизмещение порядка 15 тысяч тонн, то у построенного в Англии два года спустя знаменитого «Дредноута» (это имя стало нарицательным для его многочисленных последователей) полное водоизмещение составляло уже 20 730 тонн. «Дредноут» казался современникам гигантом и верхом совершенства. Однако уже к 1912 году на фоне новейших сверхдредноутов он выглядел вполне заурядным кораблем второй линии… А еще через четыре года англичане заложили знаменитый «Худ» водоизмещением 45 тысяч тонн! Невероятно, но мощные и дорогостоящие корабли в условиях безудержной гонки вооружений устаревали буквально за три-четыре года, и их серийная постройка становилась чрезвычайно обременительной даже для самых богатых стран.

Отчего же так получалось? Дело в том, что всякий боевой корабль представляет собой компромисс многих факторов, главными из них считаются три: вооружение, защита и скорость хода. Каждая из этих составляющих «съедала» значительную часть водоизмещения корабля, поскольку и артиллерия, и броня, и громоздкие силовые установки с многочисленными котлами, топливом, паровыми машинами или турбинами были очень тяжелыми. И конструкторам, как правило, приходилось жертвовать одним из боевых качеств в пользу другого. Так, итальянской кораблестроительной школе были присущи быстроходные и сильно вооруженные, но слабо защищенные линкоры. Немцы, наоборот, ставили во главу угла живучесть и строили корабли с очень мощным бронированием, но умеренной скоростью хода и облегченной артиллерией. Стремление же обеспечить гармоничное сочетание всех характеристик с учетом тенденции постоянного увеличения главного калибра приводило к чудовищному росту размеров корабля.

Как это ни парадоксально, но появление долгожданных «идеальных» линкоров — быстроходных, сильно вооруженных и защищенных мощной броней — довело саму идею таких кораблей до полного абсурда. Еще бы: плавучие монстры из-за своей дороговизны подрывали экономику собственных стран значительнее, чем вторжения вражеских армий! При этом в море они почти не выходили: адмиралы не хотели рисковать столь ценными боевыми единицами, поскольку потеря даже одной из них приравнивалась практически к национальной катастрофе. Линкоры из средства ведения войны на море превратились в инструмент большой политики. И продолжение их строительства определялось уже не тактической целесообразностью, а совершенно иными мотивами. Иметь такие корабли для престижа страны в первой половине ХХ века означало примерно то же, что сейчас обладать ядерным оружием.

Необходимость остановить раскрученный маховик гонки морских вооружений осознавали правительства всех стран, и в 1922 году на созванной в Вашингтоне международной конференции были приняты радикальные меры. Делегации самых влиятельных государств согласились существенно сократить свои военно-морские силы и закрепить суммарный тоннаж собственных флотов в определенной пропорции в течение последующих 15 лет. На этот же срок практически повсеместно прекращалось и строительство новых линкоров. Единственное исключение было сделано для Великобритании — страны, вынужденной сдать на слом наибольшее число совсем новых дредноутов. Но те два линкора, которые могли построить англичане, вряд ли имели бы идеальное сочетание боевых качеств, поскольку их водоизмещение должно было измеряться величиной 35 тысяч тонн.

Вашингтонская конференция стала первым в истории реальным шагом по ограничению наступательных вооружений в глобальном масштабе. Она дала мировой экономике некоторую передышку. Но не более того. Поскольку апофеоз «линкорной гонки» был еще впереди…

Мечта о «большом флоте»

К 1914 году Российский Императорский флот по темпам роста занимал первое место в мире. На стапелях верфей в Петербурге и Николаеве один за другим закладывались могучие дредноуты. Россия довольно быстро оправилась от поражения в Русско-японской войне и снова претендовала на роль ведущей морской державы.

Однако революция, Гражданская война и всеобщая разруха не оставили и следа от былой морской мощи империи. Красному флоту в наследство от «царского режима» достались лишь три линкора — «Петропавловск», «Гангут» и «Севастополь», переименованные соответственно в «Марата», «Октябрьскую Революцию» и «Парижскую Коммуну». По меркам 1920-х годов эти корабли уже выглядели безнадежно устаревшими. Неудивительно, что Советскую Россию на Вашингтонскую конференцию не пригласили: ее флот в то время всерьез не воспринимали.

Поначалу особых перспектив у Красного флота действительно не существовало. У правительства большевиков значились куда более срочные задачи, нежели восстановление былой морской мощи. К тому же первые лица государства, Ленин и Троцкий, смотрели на военный флот как на дорогую игрушку и орудие мирового империализма. Поэтому на протяжении первых полутора десятилетий существования Советского Союза корабельный состав РККФ пополнялся медленно и в основном лишь катерами да подводными лодками. Но в середине 1930-х годов морская доктрина СССР резко изменилась. К тому времени «вашингтонские линкорные каникулы» закончились и все мировые державы принялись лихорадочно наверстывать упущенное. Два международных договора, подписанные в Лондоне, пытались хоть как-то сдержать размеры будущих линейных кораблей, но все оказалось тщетным: практически ни одна из стран-участниц соглашений с самого начала не собиралась честно выполнять подписанные условия. Франция, Германия, Италия, Великобритания, США и Япония приступили к созданию нового поколения кораблей-левиафанов. Сталин, воодушевленный успехами индустриализации, тоже не захотел оставаться в стороне. И Советский Союз стал еще одним участником нового витка гонки морских вооружений.

В июле 1936 года Совет Труда и Обороны СССР с благословения генсека утвердил семилетнюю программу «крупного морского судостроения» на 1937—1943 годы (из-за неблагозвучности официального названия в литературе ее обычно именуют программой «Большого флота»). В соответствии с ней предполагалось построить 533 корабля, в том числе 24 линкора! Для тогдашней советской экономики цифры абсолютно нереальные. Все это понимали, но возразить Сталину никто не рискнул.

Вообще-то к разработке проекта нового линейного корабля советские конструкторы приступили еще в 1934 году. Дело продвигалось с трудом: опыт создания больших кораблей у них полностью отсутствовал. Пришлось привлечь иностранных специалистов — сначала итальянских, затем американских. В августе 1936 года, после анализа различных вариантов, было утверждено техзадание на проектирование линкоров типа «А» (проект 23) и «Б» (проект 25). От последнего вскоре отказались в пользу тяжелого крейсера проекта 69, зато тип «А» постепенно вылился в бронированного монстра, оставлявшего далеко позади всех своих зарубежных собратьев. Сталин, питавший слабость к кораблям-гигантам, мог быть доволен.

Прежде всего решили не ограничивать водоизмещение. СССР не был связан никакими международными соглашениями, и поэтому уже на стадии технического проекта стандартное водоизмещение линкора достигло 58 500 тонн. Толщина броневого пояса составляла 375 миллиметров, а в районе носовых башен — 420! Броневых палуб было три: 25-мм верхняя, 155-мм главная и 50-мм нижняя противоосколочная. Корпус оснащался солидной противоторпедной защитой: в центральной части итальянского типа, а в оконечностях — американского.

Артиллерийское вооружение линкора проекта 23 включало в себя девять 406-мм орудий Б-37 с длиной ствола 50 калибров, разработанных сталинградским заводом «Баррикады». Советская пушка могла стрелять 1 105-килограммовыми снарядами на дальность 45,6 километра. По своим характеристикам она превосходила все зарубежные орудия этого класса — за исключением разве что 18-дюймовок японского суперлинкора «Ямато». Впрочем, последние, имея снаряды большего веса, уступали Б-37 по дальности стрельбы и скорострельности. К тому же японцы настолько засекретили свои корабли, что вплоть до 1945 года никто о них вообще ничего не знал. В частности, европейцы и американцы были уверены, что калибр артиллерии «Ямато» не превышает 16 дюймов, то есть 406 миллиметров.

Японский линкор «Ямато» — крупнейший боевой корабль Второй мировой войны. Заложен в 1937 г., вступил в строй в 1941 г. Полное водоизмещение — 72 810 т. Длина — 263 м, ширина — 36,9 м, осадка — 10,4 м. Вооружение: 9 — 460-мм и 12 — 155-мм орудий, 12 — 127-мм зенитных пушек, 24 — 25-мм автомата, 7 гидросамолетов

Главная энергетическая установка советского линкора — три турбозубчатых агрегата мощностью по 67 тыс. л. с. Для головного корабля механизмы купили у швейцарского филиала английской фирмы «Браун Бовери», для остальных силовую установку должен был изготовить по лицензии Харьковский турбинный завод. Предполагалось, что скорость линкора составит 28 узлов и дальность плавания 14-узловым ходом — свыше 5 500 миль.

Тем временем программа «крупного морского судостроения» была пересмотрена. В новой «Большой судостроительной программе», одобренной Сталиным в феврале 1938 года, «малых» линкоров типа «Б» уже не значилось, зато число «больших» проекта 23 увеличилось с 8 до 15 единиц. Правда, никто из специалистов не сомневался, что и это число, равно как и предыдущий план, относится к области чистой фантастики. Ведь даже «владычица морей» Великобритания и амбициозная нацистская Германия рассчитывали построить лишь от 6 до 9 новых линкоров. Реально оценив возможности промышленности, высшему руководству нашей страны пришлось ограничиться четырьмя кораблями. Да и это оказалось не под силу: строительство одного из кораблей остановили почти сразу же после закладки.

Головной линкор («Советский Союз») заложили на ленинградском Балтийском заводе 15 июля 1938 года. За ним последовали «Советская Украина» (г. Николаев), «Советская Россия» и «Советская Белоруссия» (г. Молотовск, ныне Северодвинск). Несмотря на мобилизацию всех сил, строительство отставало от графика. К 22 июня 1941 года наибольшую степень готовности имели первые два корабля, соответственно 21% и 17,5%. На новом заводе в Молотовске дела шли куда хуже. Хотя в 1940 году вместо двух линкоров там решили строить один, все равно к началу Великой Отечественной войны его готовность достигла лишь 5%.

Не выдерживались и сроки изготовления артиллерии и брони. Хотя в октябре 1940 года испытания опытного 406-мм орудия успешно завершились и до начала войны завод «Баррикады» успел сдать 12 стволов морских суперпушек, ни одной башни собрать так и не удалось. Еще больше проблем было с выпуском брони. Из-за утраты опыта в изготовлении броневых плит большой толщины до 40% их шло в брак. А переговоры о заказе брони у фирмы Круппа завершились ничем.

Нападение гитлеровской Германии перечеркнуло планы создания «Большого флота». Постановлением правительства от 10 июля 1941 года строительство линкоров прекратили. Позже броневые плиты «Советского Союза» использовали при сооружении дотов под Ленинградом, там же вело огонь по врагу и опытное орудие Б-37. «Советскую Украину» захватили немцы, однако никакого применения гигантскому корпусу они не нашли. После войны обсуждался вопрос о достройке линкоров по одному из усовершенствованных проектов, но в конце концов их разобрали на металл, причем секцию корпуса головного «Советского Союза» в 1949 году даже спустили на воду — ее планировалось использовать для натурных испытаний системы противоторпедной защиты. Полученные из Швейцарии турбины поначалу хотели установить на одном из новых легких крейсеров проекта 68-бис, затем от этого отказались: требовалось слишком много переделок.

Хорошие крейсера или плохие линкоры?

В «Большой судостроительной программе» появились тяжелые крейсера проекта 69, которых, как и линкоров типа «А», планировалось построить 15 единиц. Но это были не просто тяжелые крейсера. Поскольку Советский Союз не был связан никакими международными договорами, ограничения Вашингтонской и Лондонских конференций для кораблей этого класса (стандартное водоизмещение до 10 тысяч тонн, калибр артиллерии не более 203 миллиметров) советские конструкторы отбросили сразу же. Проект 69 был задуман как истребитель любых иностранных крейсеров, в том числе и грозных немецких «карманных линкоров» (водоизмещением 12 100 тонн). Поэтому сначала его основное вооружение должно было включать девять 254-мм орудий, но затем калибр увеличили до 305 мм. Одновременно потребовалось усилить броневую защиту, повысить мощность силовой установки… В результате полное водоизмещение корабля перевалило за 41 тысячу тонн, и тяжелый крейсер превратился в типичный линкор, даже больший по размерам, чем планировавшийся проект 25. Разумеется, число таких кораблей пришлось сократить. Реально в 1939 году в Ленинграде и Николаеве заложили всего два «суперкрейсера» — «Кронштадт» и «Севастополь».

Тяжелый крейсер «Кронштадт» заложен в 1939 г., но не достроен. Полное водоизмещение 41 540 т. Длина наибольшая — 250,5 м, ширина — 31,6 м, осадка — 9,5 м. Мощность турбин — 201 000 л. с., скорость — 33 узла (61 км/ч). Толщина бортовой брони — до 230 мм, башен — до 330 мм. Вооружение: 9 305-мм и 8 — 152-мм орудий, 8 — 100-мм зенитных пушек, 28 — 37-мм автоматов, 2 гидросамолета

В конструкции кораблей проекта 69 имелось немало интересных новшеств, но в целом по критерию «стоимость — эффективность» они не выдерживали никакой критики. Задуманные как хорошие крейсера, «Кронштадт» и «Севастополь» в процессе «улучшения» проекта превратились в плохие линкоры, слишком дорогие и слишком сложные в постройке. К тому же промышленность явно не успевала изготовить для них главную артиллерию. От безысходности возникла идея вооружить корабли вместо девяти 305-мм пушек шестью немецкими 380-мм орудиями, аналогичными тем, что устанавливались на линкорах «Бисмарк» и «Тирпиц». Это давало прибавку водоизмещения еще на тысячу с лишним тонн. Впрочем, немцы выполнять заказ не спешили, разумеется, и к началу войны ни одного орудия из Германии в СССР так и не поступило.

Судьба «Кронштадта» и «Севастополя» сложилась аналогично их собратьям типа «Советский Союз». К 22 июня 1941 года их техническая готовность оценивалась в 12—13%. В сентябре того же года постройку «Кронштадта» прекратили, а находившийся в Николаеве «Севастополь» еще раньше был захвачен немцами. После войны корпуса обоих «суперкрейсеров» разобрали на металл.

Линкор «Бисмарк» — сильнейший корабль гитлеровского флота. Заложен в 1936 г., вступил в строй в 1940 г. Полное водоизмещение — 50 900 т. Длина — 250,5 м, ширина — 36 м, осадка — 10,6 м. Толщина бортовой брони — до 320 мм, башен — до 360 мм. Вооружение: 8 — 380-мм и 12 — 150-мм орудий, 16 — 105-мм зенитных пушек, 16 — 37-мм и 12 — 20-мм автоматов, 4 гидросамолета

Последние попытки

Всего в мире в 1936—1945 годах было построено 27 линейных кораблей последнего поколения: 10 — в США, 5 — в Великобритании , 4 — в Германии , по 3 — во Франции и Италии , 2 — в Японии. И ни в одном из флотов они не оправдали возлагавшихся на них надежд. Опыт Второй мировой войны со всей очевидностью показал, что время линкоров ушло. Новыми хозяевами океанов стали авианосцы: палубная авиация, безусловно, превосходила корабельную артиллерию и по дальности действия, и по способности поражать цели в самые уязвимые места. Так что можно с уверенностью утверждать, что сталинские линкоры, даже будь они построены к июню 1941 года, никакой заметной роли в войне бы не сыграли.

Но ведь вот парадокс: Советский Союз, затративший по сравнению с другими государствами несколько меньше средств на ненужные корабли, решил как бы наверстать упущенное и стал единственной в мире страной, продолжавшей проектировать линкоры и после Второй мировой войны! Вопреки здравому смыслу конструкторы на протяжении нескольких лет не покладая рук трудились над чертежами плавучих крепостей вчерашнего дня. Преемником «Советского Союза» стал линкор проекта 24 полным водоизмещением 81 150 тонн (!), преемником «Кронштадта» — 42-тысячетонный тяжелый крейсер проекта 82. Кроме того, эту пару дополнял еще один так называемый «средний» крейсер проекта 66 с 220-мм артиллерией главного калибра. Заметим, что последний хотя и именовался средним, но по водоизмещению (30 750 тонн) оставлял далеко позади все зарубежные тяжелые крейсера и приближался к линкорам.

Линкор «Советский Союз», проект 23 (СССР, заложен в 1938 г.). Водоизмещение стандартное — 59 150 т, полное — 65 150 т. Длина наибольшая — 269,4 м, ширина — 38,9 м, осадка — 10,4 м. Мощность турбин — 201 000 л. с., скорость — 28 узлов (при форсировке, соответственно, 231 000 л. с. и 29 узлов). Вооружение: 9 — 406-мм и 12 — 152-мм орудий, 12 — 100-мм зенитных пушек, 40 — 37-мм автоматов, 4 гидросамолета

Причины того, что отечественное кораблестроение в послевоенные годы шло явно против течения, в основном субъективные. И на первом месте здесь стоят личные пристрастия «вождя народов». Сталину очень импонировали большие артиллерийские корабли, особенно быстроходные, и при этом он явно недооценивал авианосцы. Во время обсуждения тяжелого крейсера проекта 82 в марте 1950 года генсек потребовал от конструкторов увеличить скорость корабля до 35 узлов, «чтобы он наводил панику на легкие крейсера противника, разгонял их и громил. Этот крейсер должен летать как ласточка, быть пиратом, настоящим бандитом». Увы, на пороге ракетно-ядерной эпохи взгляды советского лидера на вопросы морской тактики отставали от своего времени на полтора-два десятилетия.

Если проекты 24 и 66 остались на бумаге, то по проекту 82 в 1951—1952 годах заложили три «крейсера-бандита» — «Сталинград», «Москву» и третий, оставшийся без названия. Но вступить в строй им не пришлось: 18 апреля 1953 года, через месяц после смерти Сталина, постройку кораблей прекратили ввиду их дороговизны и полной неясности тактического применения. Секция корпуса головного «Сталинграда» была спущена на воду и в течение нескольких лет использовалась для отработки разных видов морского оружия, в том числе торпед и крылатых ракет. Весьма символично: последний в мире тяжелый артиллерийский корабль оказался востребованным лишь в качестве мишени для нового оружия…

Тяжелый крейсер «Сталинград». Заложен в 1951 г., но не достроен. Полное водоизмещение — 42 300 т. Длина наибольшая — 273,6 м, ширина — 32 м, осадка — 9,2 м. Мощность турбин — 280 000 л. с., скорость — 35,2 узла (65 км/ч). Толщина бортовой брони — до 180 мм, башен — до 240 мм. Вооружение: 9 — 305-мм и 12 — 130мм орудий, 24 — 45-мм и 40 — 25-мм автоматов

Навязчивая идея «сверхкорабля»

В завершение следует отметить, что стремлением создать «суперкорабль», более сильный, чем любой потенциальный противник его класса, в разное время озадачивались конструкторы и кораблестроители разных стран. И здесь есть своя закономерность: чем слабее экономика и промышленность государства, тем это стремление активнее; для развитых стран оно, наоборот, менее характерно. Так, в межвоенный период британское Адмиралтейство предпочитало строить весьма скромные по боевым возможностям корабли, но зато в массовом количестве, что в итоге позволяло иметь хорошо сбалансированный флот. Япония же, напротив, стремилась создавать корабли более сильные, чем английские и американские, — таким образом она рассчитывала компенсировать разницу в экономическом развитии со своими будущими соперниками.

В этом отношении особое место занимает кораблестроительная политика тогдашнего СССР. Здесь после решения партии и правительства строить «Большой флот» навязчивая идея «сверхкораблей» фактически была доведена до абсурда. С одной стороны, Сталин, вдохновленный успехами в области авиационной промышленности и танкостроения, слишком поспешно посчитал, что столь же быстро удастся решить все проблемы и в кораблестроительных отраслях. С другой — атмосфера в обществе была такова, что проект любого корабля, предлагаемого промышленностью и не превосходящего по своим возможностям зарубежных собратьев, легко могли посчитать «вредительским» со всеми вытекающими последствиями. У конструкторов и кораблестроителей просто не оставалось выбора: им вынужденно приходилось проектировать «самые мощные» и «самые быстрые» корабли, вооруженные «самой дальнобойной в мире» артиллерией... На практике это выливалось в следующее: корабли с размерами и вооружением линкоров стали именовать тяжелыми крейсерами (зато самыми сильными в мире!), тяжелые крейсера — легкими, а последние — «лидерами эсминцев». В такой подмене одних классов другими еще имелся бы смысл, если отечественные заводы могли бы строить линкоры в тех количествах, в каких другие страны строили тяжелые крейсера. Но поскольку это было, мягко говоря, совсем не так, то шедшие наверх рапорты о выдающихся успехах проектировщиков часто выглядели банальным очковтирательством.

Характерно, что практически все «сверхкорабли», когда-либо воплощенные в металл, не оправдали себя. Достаточно привести в пример японские линкоры «Ямато» и «Мусаси». Они погибли под бомбами американских самолетов, так и не сделав ни одного залпа главным калибром по своим американским «одноклассникам». Но даже если бы им и довелось сойтись с флотом США в линейном бою, они вряд ли могли рассчитывать на успех. Ведь Япония смогла построить лишь два линкора последнего поколения, а Соединенные Штаты — десять. При таком соотношении сил индивидуальное превосходство «Ямато» над отдельно взятым «американцем» уже не играет никакой роли.

Мировой опыт свидетельствует: несколько хорошо сбалансированных кораблей куда лучше одного гиганта с гипертрофированными боевыми характеристиками. И тем не менее в СССР идея «сверхкорабля» не умерла. Спустя четверть века у сталинских левиафанов появились дальние родственники — атомные ракетные крейсера типа «Киров», последователи «Кронштадта» и «Сталинграда». Впрочем, это уже совсем другая история…

Сергей Балакин

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Большие маневры

Судьба президента

Операционная система Linux стала известна широкой публике еще в самом начале нынешнего десятилетия. Тогда ей предсказывали бурный взлет и чуть ли не победу над Microsoft Windows — но чуда не случилось. Однако теперь, после целого вала «антипиратских» дел, на нее вновь обратили внимание.

Под управлением какой операционной системы работает ваш компьютер? Многих людей этот вопрос поставит в тупик. Но куда большее количество владельцев персональных компьютеров уверенно ответят — Microsoft Widows (разве что с точным определением текущей версии немного затруднятся). Но некоторые из них почти наверняка ошибутся, сказав «Windows» просто по привычке. На самом деле на их свеженьком ноутбуке или десктопе стоит одна из версий «свободной» операционной системы Linux, которая обладает практически той же функциональностью и графически зачастую мало чем отличается, обычно лишь ценой — от «дешевле в разы» до «дешевле на порядок».

Лет семь назад автор этих строк поставил небольшой эксперимент: ввел запросы «MS Windows» и «Linux» в популярную поисковую систему. Результат, соответственно, получился 8,5 и 3 миллиона ссылок, что наглядно демонстрировало различие в популярности этих операционных систем. Сегодня тот же поиск дает совсем другой результат — 255 и 300 миллионов ссылок соответственно. Однако вывод, что Linux уже установлен на половине персональных компьютеров, был бы глубоко неверным. Этот результат лишь обозначает тенденцию роста интереса к так называемым «свободным» программам. А смена стереотипов — дело тяжелое и долгое.

Наибольшую популярность Linux имеет в серверных решениях, однако и пользовательские операционные системы (правда, их доля на Западе пока не превышает 5%) под этой маркой начинают мало-помалу теснить всемогущий Windows. В России же доля Linux на рынке операционных систем совсем невелика, но, судя как по прогнозам экспертов, так и по ситуации, складывающейся в судебной практике, в ближайшее время она начнет меняться. Собственно, это уже произошло: после нашумевшей зимней истории с Александром Поносовым, директором сельской школы, который использовал нелегальные копии Windows на школьных компьютерах и попал за это под суд (а таких дел немало, просто не обо всех пишут на страницах прессы). Стало ясно, что буквально в течение года можно ожидать следующего: во-первых, как минимум удвоения дохода Microsoft на российском рынке (до 10 миллиардов рублей или больше), а во-вторых, резко возросшей активности продавцов или распространителей Linux. Ведь и государство, и бизнес готовы платить большие деньги за легализацию установленного на рабочих компьютерах программного обеспечения. Точнее, они поняли на собственном горьком опыте, что использование пиратского программного обеспечения вовсе не сводит затраты, связанные с софтом, к нулю. Компанию, которую угораздило попасть под бдительное око компетентных органов, ожидают не только штрафные санкции, но и критичный для бизнеса арест компьютеров на некоторый срок. Больше всего страдают в данной ситуации те, кому тяжелее всего найти деньги на легализацию — мелкий и средний бизнес, небольшие некоммерческие и бюджетные организации. Что делать? Можно приобрести продукты Microsoft (причем даже в рассрочку, о чем не все, кстати, знают). Зато чуть ли не все слышали о Linux — бесплатной операционной системе. Но она же, наверное, ненадежна, раз бесплатна? Кто же ею будет заниматься за «спасибо»?

И вот тут стоит сразу развеять заблуждения — о «бесплатности» и «ненадежности» Linux и свободного программного обеспечения. «Продавец Linux» — это не оксюморон, а «свободное» далеко не всегда означает «бесплатное». В отличие от Windows обычный дистрибутив (установочный диск) Linux включает помимо собственно операционной системы сотни, а то и тысячи разнообразных программ на все случаи жизни, и каждая из них может распространяться под своей собственной лицензией. Да и самих дистрибутивов существует как минимум десяток (Ubuntu, SUSE, Slackware, Mandrake, Fedora, Debian, ASPLinux, AltLinux и другие). «Ядро» Linux, в обновлении и оптимизации которого принимают участие десятки тысяч разработчиков по всем миру, обычно (за редкими исключениями) действительно бесплатно, а вот все то, что его окружает, — далеко не всегда.

И все же производители различных дистрибутивов этой марки продают не столько набор программ, подавляющее количество которых можно и так получить вполне легально, сколько комплекс дальнейшей поддержки пользователя. Что, в свою очередь, снижает цену «операционки» и закладывает основу для добропорядочной конкуренции на рынке.

Правда, на нынешний момент эта самая конкуренция — лишь прогноз. Когда в условиях государственных тендеров зачастую появляются слова «компьютеры должны быть оснащены операционной системой Winows», то уж какая там состязательность. Пока что Linux и вообще свободное ПО (например, OpenOffice) в России находятся в состоянии так называемого «холодного старта». Спасибо компьютерным «пиратам», завалившим страну копеечным контрафактным «Майкрософтом» — это приводит к отсутствию спроса на альтернативные решения. Нет спроса — нет и предложения. До сего времени у Microsoft был отличный шанс развернуть эту ситуацию в свою пользу — постепенно и аккуратно «отгрызая» у пиратского рынка по кусочку и не давая пробиться наружу альтернативным решениям.

Но внезапная серия судебных дел против владельцев контрафактного программного обеспечения все изменила — многие теперь в курсе того, что альтернатива все же существует, более дешевая, но не менее удобная. Возможно, уже через полгода-год слово Linux окажется для менеджеров вполне понятным, а Microsoft и Office перестанут наконец быть близнецами-братьями.

Вехи

История собственно Linux (слово получено «скрещиванием» «Linus» и Unix) началась в 1991 году. Именно тогда студент Хельсинкского университета Линус Торвальдс решил немного усовершенствовать популярную в то время в академических кругах систему Minix, приспособив ее для персональных компьютеров с процессорами Intel 80386, предшественников современных Пентиумов. 25 августа 1991 года в одной из конференций USENET появилось сообщение Торвальдса, который объявил о своем желании «слегка поразвлечься с написанием нового ядра», предупредив, что «это будет не так серьезно, как проект GNU», а месяц спустя пригласил всех желающих присоединиться к разработке. В сентябре Торвальдс разместил систему на сервере своего университетского преподавателя Ари Лемке. Скромный студент назвал свое творение Freax, но Лемке переименовал ее в Linux, в честь автора. Уже осенью 1992 году компания SLS (Softlanding Linux System) выпустила первый дистрибутив Linux, но дело не пошло: к 1994 году разработчик дистрибутива SLS Питер МакДональд потерял интерес к своему детищу. Впрочем, на основе SLS был разработан один из основных существующих по сию пору дистрибутивов — Slackware. Правда, в то время Linux предназначался в основном для использования на компьютерах самих же разработчиков (число которых при этом возрастало по экспоненте). Зато уже к 1997 году, по разным оценкам, на различные компьютеры (от персональных до больших серверов) было установлено от 3 до 6 миллионов копий Linux. Точное количество копий Linux, установленных в данный момент на персональных компьютерах, не представляется возможным подсчитать. В отличие от закрытых систем вроде MSWindows, где требуется покупать лицензию на каждую установку OC на компьютер, Linux продается (или раздается) в виде дистрибутивов, с которых можно установить систему на любое количество ПК. Собратья-конкуренты

Идейные противники Linux, как ни странно, не только поклонники программного обеспечения от Microsoft. Дело в том, что концепция свободного программного обеспечения, принесшая известность Торвальдсу, далеко не нова. Вообще-то до появления Microsoft практически все программы, включая даже первые версии Unix, являлись «свободными», а программирование было преимущественно занятием ученых, и не поделиться результатами своих трудов с коллегами считалось дурным тоном. Нередко этим занимались даже крупные фирмы. Например, AT&T, а точнее, Bell Labs. Этой компании запрещалось вести коммерческую деятельность в компьютерной области, и поэтому разработчики операционной системы Unix Кен Томпсон (Ken Thompson) и Деннис Ричи (Dennis Ritchie) высылали желающим магнитные ленты с «исходниками» Unix со своего места работы по цене расходных материалов. К началу 1980-х годов все изменилось — наступила эра персональных компьютеров, коммерческие программы и операционные системы (в частности, DOS от Microsoft) начали свое победное шествие по миру, и ржа корыстолюбия проникла в мир «больших» машин и «серьезного» программирования. Что чрезвычайно опечалило Ричарда Столлмана, бывшего профессора Массачусетсского технологического университета, решившего воскресить «правильный» подход к производству программ. В 1984 году он основал Free Software Foundation (FSF, Фонд свободного ПО) и проект GNU ( www.gnu.org ), после чего создал манифест этой организации, где обозначил четыре ключевых принципа свободного программного обеспечения:  [?] свобода запускать любые программы с любыми целями;

 • свобода изменять или совершенствовать исходный код программ (программа, распространяемая по «публичной лицензии» GNU, всегда поставляется вместе с исходным кодом — этой самой строго охраняемой и никогда не раскрываемой частью коммерческих программ);

 • свобода сколько угодно копировать и как угодно распространять программы — хоть раздавать их даром, хоть запрашивать за них миллиард;

 • и, наконец, — запрет ограничивать описанную выше свободу программ. Таким образом, свободными программами можно торговать, хотя перечисленные принципы не назовешь удобными для торговцев. Но ведь не ради них затевался весь проект. Даже при внимательном анализе существенные отличия от схемы продвижения Linux в глаза не бросаются. Все перечисленные принципы сформулированы в юридическом документе, лицензии GPL (General Public License), разработанной FSF. Ее фирменный знак — «авторское лево», зеркально отраженный значок copyright. Проект GNU Cтоллмана — это тоже Linux-подобная система, написанный с нуля клон Unix, но распространяется он в строгом соответствии с лицензией GPL, куда более «коммунистической», с точки зрения адептов платного ПО (для распространения Linux используется тоже GPL, но только для ядра системы). Однако многие склонны называть «последним революционером прошлого столетия» именно Линуса Торвальдса, а не Столлмана. Во всяком случае, на развитие и продвижение именно Linux, а не на GNU работают десятки тысяч программистов, большая часть которых делает это практически безвозмездно.

Егор Быковский

Зоосправка

Суриката — Suricata suricata

Тип — хордовые

Класс — млекопитающие

Отряд — хищные

Семейство — виверровые (Viverridae)

Подсемейство — мангустовые (Herpestinae) Суриката (тонкохвостый миркат) населяет пустыни, полупустыни и сухие степи по всему югу Африки — в Анголе, Намибии, ЮАР, Ботсване, Замбии и Зимбабве. Длина тела (без хвоста) 25— 35 сантиметров, хвоста — 17—25 сантиметров, вес — 620 — 970 граммов. Самки, как правило, крупнее самцов и доминируют над ними. Отличительные признаки сурикат: круглая голова с почти хоботообразным рылом, стройное телосложение, высокие тонкие ноги, характерная вертикальная («столбиком») поза. Окраска имеет множество индивидуальных вариантов. Активны преимущественно днем. Размножение сезонное, один раз в год. Беременность длится 11 недель, число детенышей в помете — от 2 до 5, чаще всего 4. Новорожденный весит 25— 36 граммов, глаза он открывает на 10—14-й день, до 7— 9-недельного возраста питается молоком. Половозрелость наступает в возрасте одного года. Зафиксированная продолжительность жизни в неволе — 12,5 года. Предполагается, что сурикаты могут жить до 14 лет. Зверьки хорошо приручаются в неволе, особенно если попали к человеку детенышами. В районах их обитания местное население часто держит их в качестве домашних животных, уничтожающих грызунов и насекомых. Согласно поверьям южноафриканских народов, сурикаты — это «солнечные ангелы», способные защищать деревни от «лунных дьяволов» (оборотней).

Несмотря на небольшой рост, даже прирученные сурикаты пытаются держаться с человеком на равных

Сурикаты и в самом деле могут не хуже бесстрашного киплинговского мангуста Рикки-Тики-Тави расправиться даже с самой ядовитой змеей, ловко избегая смертоносного укуса. Но такая завидная добыча достается им нечасто. Большую часть рациона они все же добывают не опасными и азартными сражениями, а методичным поиском пропитания: копанием в земле, переворачиванием небольших камней, обшариванием укромных щелок. В пищу идет все, что не может убежать, улететь или отбиться, — насекомые и другие наземные беспозвоночные, мелкие грызуны, ящерицы, птичьи яйца и выводки или нежные части растений, особенно луковицы.

Такой, скорее всеядный, чем хищный, образ питания имеет множество приверженцев во всех ландшафтах мира. Так живут ежи, еноты, барсуки и множество иных животных, в основном мелкого и среднего размеров, включая и знаменитых родичей сурикат — мангустов. Практически все они добывают себе еду в одиночку, не объединяя усилий с собратьями. Это, в общем-то, и понятно: при охоте на жука или улитку и помощь не нужна, и делить нечего.

Но сурикаты и тут непохожи на «нормальных» всеядных: они прочесывают территорию вокруг своих городков всей толпой, как неумелые грибники-горожане. Непонятно, что им приносит такая тактика, кроме титула почти единственного (кроме желтого мангуста, обитающего в тех же краях и ведущего примерно такой же образ жизни) стайного животного во всем семействе виверровых. Зато понятны последствия столь интенсивного использования территории: стая внимательных и умелых зверьков, день за днем пасущаяся на ограниченном клочке земли вокруг своего подземного города, быстро уничтожает все пищевые ресурсы этого пятачка. Поэтому раз в несколько месяцев клан снимается с насиженного места и перекочевывает на километр-другой. На новом они быстро обустраиваются: ведь в жилище при необходимости можно укрыться. А во время строительства сурикаты роют землю, песок и грунт так, что все это летит между расставленных задних лап сплошной струей, как от землеройной машины. Впрочем, нередко зверьки выбирают для жилья скальные участки, где рытье нор невозможно. Они находят подходящую пещерку — устраиваются в ней, а если таковой нет — селятся в трещинах и расселинах в камнях.

Плотные телесные контакты не только защищают от ночных холодов, но и поддерживают сплоченность стаи

Возможно, в этом странном образе жизни и кроется причина ярого коллективизма сурикат. Ведь каждое переселение неизбежно влечет за собой перекройку границ территории клана. Конфликты между кланами вспыхивают регулярно, и успех в них зависит в первую очередь от степени сплоченности бригады.

Часто принцип «один за всех, все за одного» можно видеть воочию: заподозрив вторжение чужих, сурикаты выстраиваются в самый настоящий солдатский строй — шеренгу. Ровная цепь вертикально стоящих живых столбиков, на человеческий взгляд, выглядит довольно комично, но эффекта своего, видимо, достигает: каждый член клана непосредственно ощущает поддержку остальных и ведет себя более смело.

Увы, вторжение сородичей, пожалуй, единственное, от чего может защитить столь дисциплинированное ополчение. От естественных врагов, в основном шакалов и крупных хищных птиц, есть только одно спасение: ближайшая нора. Поэтому во время поиска пищи то один, то другой зверек встает по стойке «смирно» и осматривается: нет ли где врага? В «языке» сурикат — наборе звуковых сигналов, которыми они пользуются, — существуют два разных сигнала тревоги, один из которых предупреждает о наземной угрозе, а другой — о воздушной. Кроме того, есть отдельные обозначения для далекой и близкой опасности. Как показали совсем недавние исследования ученых из Цюрихского университета, детеныши сурикат сначала учатся различать сигналы «далеко — близко» и только потом «земля — воздух».

Во время кормления детеныша мама-суриката всегда начеку. Она внимательно следит за обстановкой вокруг

Обучение потомства — отдельная глава в жизни зверьков. Обычно их детеныши либо вообще не нуждаются в обучении (в нужный момент все необходимые для жизни приемы словно бы включаются в них сами собой), либо учатся, наблюдая за старшими и подражая им. Но у сурикат и здесь все по-другому. Причина в том, что значительная часть добычи смертельно опасна для самих охотников: ядовитые змеи, крупные пауки и скорпионы. Поэтому взрослые тратят немало времени и сил, обучая детенышей, как обращаться с той или иной добычей.

Сотрудники исследовательского проекта «Сурикаты Калахари» во главе с Алексом Торнтоном из Кембриджского университета показали, что, когда суриката только-только переходит с материнского молока на «взрослую» диету, старшие приносят ему уже убитую добычу. По мере того как малыш подрастает, воспитатели начинают таскать ему живую дичь, причем раз от раза все менее травмированную. Еще до того как детеныши впервые отправятся вместе со взрослыми на обследование окрестностей, они получают опыт обращения с невредимыми скорпионами и прочей ядовитой или кусачей живностью, которую им приносят их наставники. Последние руководят процессом, пресекая все попытки жертвы удрать и в то же время целенаправленно побуждая детей самостоятельно расправиться с нею.

Обучением занимаются не только родители, но практически и все взрослые члены клана. Дело в том, что у сурикат, как и у многих стайных животных, размножение — прерогатива вождей. Согласно данным того же проекта «Сурикаты Калахари», около 80% рождающихся в группе детенышей — отпрыски старшей по рангу самки. Ее сестры и старшие дочери, оставаясь бездетными, переносят всю заботу на младших братьев, сестер и племянников — новое потомство самки-матриарха. Что, с одной стороны, предотвращает неконтролируемый рост численности стаи, а с другой — значительно облегчает существование старшей самки и повышает шансы на выживание ее детей.

Пищевой рацион сурикат чрезвычайно разнообразен, но предпочитают они все-таки мясные «блюда»

Само по себе подобное кооперативное воспитание не такая уж редкость: сходным образом обстоят дела у волков, гиен, гиеновых собак или некоторых южноамериканских обезьян. Но иногда механизм поддержания такого порядка отношений дает сбой. И подчиненным самкам тоже случается забеременеть. Правда, такое несанкционированное размножение может обернуться трагедией. Размножение у сурикат — дело сезонное, пора свадеб приходится на сентябрь—октябрь (начало весны в Южном полушарии), а детеныши появляются на свет в ноябре— декабре. И если младшая самка родит детенышей раньше «всеобщей мамы», последняя, не задумываясь, уничтожит ее потомство. Что самое удивительное — то же самое может сделать и младшая самка с «царскими детьми», если они родятся, когда она еще будет беременной. Ученые полагают, что именно в состоянии беременности самки склонны уничтожать чужих детей — независимо от соотношения рангов убийцы и матери жертв.

Самое поразительное, что конфликты между самками могут возникать только в момент «избиения младенцев». И чем бы это дело ни кончилось, на дальнейшие отношения между самками и сплоченность стаи конфликт не влияет. Покушавшаяся на жизнь малышей мамаша через несколько дней (после того, как сама разрешится от бремени) может пестовать и своих, и чужих детей. А «всеобщая мама» бестрепетно доверяет своих отпрысков той, чьих собственных детей она только что убила. Сегодня сурикаты — единственные животные, у которых обнаружены такие парадоксальные отношения.

Но, возможно, мы пока слишком мало знаем, что происходит у других любителей кооперативной жизни.

Борис Жуков

Михаил Александрович Ульянов, популярный актер, общественный деятель, и прежде всего замечательный человек, ушел из жизни 26 марта 2007 года. Незадолго до смерти он поставил последнюю точку в рукописи автобиографической книги, которая должна была выйти к 80-летию автора. В ней он так и пишет: «Мне 80». Юбилею не суждено было состояться, и автор не будет держать в руках свежеотпечатанный экземпляр книги-исповеди, в которой он со свойственной ему прямотой рассказывает о себе, о театре, об артистах… Сегодня мы публикуем одну из глав книги Михаила Ульянова «Реальность и мечта», предоставленную издательством «Вагриус».

Наверное, я в чем-то чудак. По крайней мере, в 1997 году, когда я отказался быть председателем Союза театральных деятелей на третий срок, мне не раз с изумлением говорили, что я исключительный человек. А как же, добровольно уйти с такой должности! Но этому есть объяснение.

Еще на закате советской эпохи мне довелось быть одним из немногих актеров, которые, так сказать, ходили во власть. Меня избирали депутатом Верховного Совета СССР, но такой почет не доставлял особой радости или удовлетворения — все-таки функции у депутатов были демонстративно-декларативными. И вот после перестройки мне снова пришлось занять главный пост в театральной иерархии, поэтому моя занятость в СТД была очень велика. Много требовалось сделать, и многое делалось, поэтому наш Союз стал единственным творческим объединением, которое сумело не растерять свое имущество в новых политических и коммерческих реалиях. Однако, взяв на себя председательские функции, я невольно подпортил себе актерскую карьеру. Причина объективна — трудно совмещать любимую профессию и значимую общественную деятельность. Иногда даже думается, что в творческом плане десять председательских лет ушли для меня в никуда. А ведь на виду были и Олег Табаков, и Олег Ефремов, которые в эти годы трудились как сумасшедшие.

Вкратце последовательность событий была таковой. В 1987 году происходил очередной отчетно-выборный съезд Всесоюзного театрального общества. Заседание начиналось по накатанной схеме, его готовились провести по утвержденной повестке, и казалось, опять не будет альтернативы Михаилу Ивановичу Цареву, который в должности председателя пробыл двадцать пять лет. Но в связи с перестройкой времена уже не были прежними, и многие люди в стране, в том числе наши театральные активисты, поверили в демократические перемены. Поэтому на трибуну выскочил Олег Ефремов и в свойственной ему обличительной манере вдруг поднял вопрос, а почему, собственно, все цеховые творческие объединения в стране носят название союзов, и лишь театральные деятели собраны в общество? Это несправедливо, ведь актеры — не последние люди в искусстве! Зал горячо поддержал эту реплику, закипели страсти, и под их напором система дала сбой. Утвержденная повестка заседания рассыпалась как карточный домик, а голосовать принялись за то, чтобы переименовать ВТО в Союз театральных деятелей, и приняли это предложение подавляющим большинством. Так возникла новая структура на обломках старой, и тут же потребовалась смена руководства.

Я не застал этой заварушки, так как находился в Венеции. Честно, я и не помышлял о каких-либо новшествах. Вся обстановка в Италии была умиротворяющей, почти идиллической, настраивающей на раздумчивый лад, поэтому мне было не до социальных катаклизмов. Но я вернулся в Москву, и вскоре прозвенел телефон. Коллеги сообщали, что хотят видеть меня председателем СТД. Мне совсем не хотелось вешать на себя дополнительные обязанности, ведь к тому времени я уже руководил Вахтанговским театром, и попросил подождать с ответом. А на семейном совете жена и дочь в унисон говорят, что председательство в СТД делу не повредит, но скорее поможет, ведь мне и так приходится бегать и чего-то добиваться для театра. Что правда, то правда — звания и регалии всегда были подспорьем в организационной работе. Я согласился, и меня выбрали на пост при стопроцентной поддержке голосовавших.

Первый день ваш покорный слуга не мог усидеть в своем рабочем кабинете. Приходилось буквально захватывать власть, ведь Царев не желал выпускать бразды правления в театральной организации. Тогда же родился каламбур с намеком на революционную историю России, мол, Ульянов с Царевым что-то там не поделили. Но постепенно все успокоилось, и жизнь вошла в нормальное русло.

Сразу обозначились два направления деятельности: экономическая поддержка актеров и творческие перспективы в развитии театра. Прежде всего мы провели решение о прибавке трехсот рублей из кассы СТД к актерским пенсиям. Затем долго лелеяли проект создания актерского дома отдыха во главе с Элиной Быстрицкой в черте Москвы в имении князей Голицыных. Сумели даже заручиться поддержкой руководителя ВЦСПС Шувалова, и дворец был закреплен за нашим Союзом. Однако вскоре здание захватили беженцы с Кавказа, а с ними договориться не было никакой возможности. Позже были другие дела, и в подобных заботах пролетело десять лет, пока я наконец не осознал, что тянуть одновременно Театр имени Вахтангова и Союз театральных деятелей для меня уже неподъемно. Тяжело стало полдня работать в одном месте и полдня в другом. Я решил больше не надрываться и сложил с себя бармы СТД, хотя меня уговаривали председательствовать еще третий срок. Только уж очень мне не хотелось уподобляться деятелям советской эпохи, которые, что называется, до победного не сдавали своих постов. А у нас в уставе было четко оговорено, что одно лицо имеет право находиться в должности председателя Союза не более двух сроков. И нельзя было рушить веру рядовых членов в справедливость и обязательность тех документов, которые принимаются наверху нашей организации.

Но тут же возникла проблема. Кого выдвинуть на освободившееся место? Ведь дело-то сложное, и нужен человек, уважаемый в профессии, умный, толковый и в том числе умеющий считать выгоды для Союза. Просили Олега Табакова и Владимира Васильева — они отказались по семейным обстоятельствам. Наталья Гундарева сослалась на то, что актерская профессия для нее важнее обязанностей функционера. Только Александр Калягин в телефонном разговоре со мной произнес своим низким бархатным голосом: «Да, конечно!» И мы не прогадали с его кандидатурой. Недавно состоялись очередные перевыборы в СТД. Калягин по заслугам сохранил должность за собой в третий раз, и все же грустно, что пункт в уставе о двух сроках правления ненароком позабылся. А сейчас я хочу заручиться поддержкой Александра Калягина для выполнения одного важного дела. В 1987 году умер легендарный актер российской провинции Ножери Давидович Чонишвили. Помимо многих творческих достижений ему принадлежит особая заслуга: по его настоянию в Омске было отстроено здание для Союза театральных деятелей. Недавно об этом человеке была издана памятная книга. Только тираж крохотный — всего девятьсот экземпляров. И хочется книгу переиздать в таком количестве, чтобы наши молодые коллеги помнили о том, что настоящий артист многое может и за пределами театра.

Но вот я получил возможность полностью сосредоточиться на работе в Театре имени Вахтангова. И, будучи его худруком, считаю за все минувшие годы своим главным достижением, что не было внутри нашего прославленного коллектива склок и пресловутых театральных войн. Кто-то из сатириков однажды сказал, что актеры — это дети, и через паузу добавил: сукины дети. Эта цитата красноречиво доказывает, что житье-бытье в актерской среде никогда не было легким. И я всегда старался заглушать и успокаивать нарождавшиеся страсти-мордасти, не то артистам будет не до искусства. Люди нашей профессии всегда на виду. А уж при нынешнем разгуле «желтой» прессы и народившейся в обществе привычке мусолить жареные факты дай только повод, и тебе не то, что работать, жить спокойно не дадут. И доказывай потом, что не верблюд! Конечно, не бывало без разногласий, но в театре сор из избы выносить нельзя ни в коем случае. Мне удалось выдержать эту заповедь, поэтому нет у нас «пятой колонны» и внутренних противодействующих группировок.

Повезло мне и в другом: вовремя я понял, что хороший актер не обязательно становится хорошим режиссером — это совершенно разные профессии, и не стал совмещать руководство театром с постановочной деятельностью. Поэтому ни одного спектакля я не поставил «под себя», хотя опыты театральной режиссуры у меня все-таки были. Я с Черняховским ставил «Стеньку Разина» и самостоятельно — «Скупщика детей». Но, видимо, создание особого художественного мира на сцене или на экране мне не очень удавалось. С другой стороны, я всегда чувствовал, что как актер представляю собой нечто большее, чем режиссер, и не стал смешивать профессии. Да и невозможно все на свете брать на себя. Надо другим позволять трудиться и выражать нечто важное. А при случае уважаемый товарищами актер всегда сможет стать соавтором режиссера в работе над спектаклем. Помню, с каким трудом я некогда получил право на самостоятельную режиссерскую работу, и сразу начались долгие, мучительные выборы постановочного материала. Они остановились на пьесе по роману американского писателя Джона Херси «Скупщик детей». Затем в череде упорных, серьезных репетиций мы искали характеры и внутренние конфликты героев. …Вот ставим сцены, находим их решения, а они сплошь оказываются неверными. Снова ищем, и так без конца, и актеры вроде бы работают с интересом. Собираем сцены в первый акт, во второй. Делаем первый прогон… И ничего не получается! Длинно, скучно, бесцельно. У меня голова кругом. По спине течет холодный пот. А в голове беспрерывно крутится: «Делать-то что?!» Снова начинаем перебирать сценки и переходы между ними, что-то сокращаем, видя явные длинноты. Опять собираем все вместе… И опять ничего не получается. Проклятая профессия — театр! Кажется, все предусмотрел, обо всем подумал, а спектакль диктует свои законы. И режиссер бессилен перед постановкой, пока эти законы не поймет.

Как я изводился тогда пустым вопрошанием о том, куда же девался весь мой актерский опыт, почему же прошедшие годы труда и душевных затрат не становятся подспорьем в режиссуре. Почему они ничего не стоят перед этой неподдающейся моим усилиям пьесой-загадкой? Тупик. Растерянность. Проклятая профессия — театр! Когда же я отравился этим ядом? Когда?!

Но вот берешь себя в руки. Все пересматриваешь… Резко и беспощадно сокращаем спектакль, снова прогоняем его. И он, кажется, задышал! Но по-своему. Прошел год труда, и от многого, что тяжко найдено, приходится отказаться. Сил и времени потрачено уйма, спектакль вроде бы уже живет, но принимают его далеко не все. Одним не по душе драматургия, другие находят спектакль не слишком серьезным, мол, многовато в нем юмора не по делу, третьих еще что-то не устраивает. В общем-то, это нормально и естественно. Лишь редкие счастливцы среди режиссеров вместе со своим творчеством любимы всеми. Но главное, что уже сложилось нечто и его можно совершенствовать. И театр вновь становится прекрасным: надеждой, открытиями, стонами отчаяния и слезами радости, когда что-то получается. А получается далеко не всегда… Так намыкавшись, я постепенно осознал, что хлеб режиссера, видимо, не для меня.

Находясь во главе актерского коллектива, я также понял, что в искусстве, даже в театральном деле, где в творческий процесс вовлечены многие люди, ответственность за результат все-таки несет один человек. Ему и принимать окончательные решения. В театре — это художественный руководитель, и его удел чем-то сродни уделу полководца. В случае успеха он разделяет победу с каждым солдатом своей армии, а в поражении виновен лишь сам военачальник.

На этих принципах я почти двадцать лет строил руководство театром. Только всему свой срок. Люди стареют, и меня исподволь подтачивают немощи и не дают работать в полную силу. Поэтому, зная свои возможности и болея проблемами театра, в котором служу шесть десятилетий, эту волынку я больше затягивать не хочу. С коллективом, со своими товарищами по профессии я честно объяснился и заявил, что мне пора уходить и с этой должности. И, казалось бы, что может быть проще, чем сложить полномочия в связи с заявлением об уходе, но обстоятельства по-прежнему заставляют меня держаться за руль, поджидая сменщика — нового театрального худрука.

Сейчас для Театра имени Вахтангова, для всего театрального искусства наступил сложный этап. Поэтому не каждый человек, знакомый с проблемами нашего творческого цеха, согласится стать главным режиссером или художественным руководителем. Есть, конечно, есть молодые, сильные, талантливые! Но большинство из них рассуждают так: а зачем мне это надо — решать тысячи вопросов? Их легко понять. Действительность слишком часто заставляет нас заботиться о сиюминутном, наше время ускоряется, уплотняется график личных дел. Одолевает материальное. То же в театре, который перестал быть для актеров главным источником средств к существованию, и они делают в него «набеги», чтобы поддержать профессиональный уровень, не потерять контакт с живым зрителем. Но деньги делают не в театре, а в кино, сериалах, рекламе. Ради них уходят со сцены, забывая, что сквозь телевизионный кинескоп невозможно почувствовать живое дыхание, увидеть взволнованные глаза человека, сопереживающего действию на съемочной площадке. Разве может зритель, который между чашкой кофе и дежурной постирушкой поглядывает на телеэкран, ощутить подлинный накал пьесы и оценить глубину актерского погружения в образ? Для этого нужна особая обстановка, личный настрой, наконец, отсутствие пустяшных хлопот и сосредоточенность на происходящем. А достичь этого можно, лишь глядя из темноты партера или амфитеатра на ярко освещенную сцену, где доподлинно разворачивается действо, бушуют страсти и рождаются идеи. Ведь живое искусство заставляет нашу фантазию работать, оно ратует за высокое понимание жизни против потребления усредненных норм и штампов. Но телевизор — это удобный соблазнитель, он изо дня в день ломает людям мозги, заставляет их соглашаться на дешевые полуфабрикаты, и в условиях такой беспардонной конкуренции театр теряет воздействие на зрителя.

Есть и другая причина. Испокон веков театр был вторым домом для актера, а зачастую первым и единственным. Целые династии лицедеев жили и умирали на подмостках, и вдруг все переменилось. Сегодня лишь наиболее именитые театры, например Малый, МХАТ, Александринка или Вахтанговский, которые можно назвать театральными академиями, еще существуют как своеобразные актерские семьи единомышленников. Но, позволю грубое слово, и эти дома начинают «просвистывать». Это прежде было по-настоящему престижно заявить о себе: «Я служу в театре!» Сейчас молодые без зазрения совести покидают подмостки, на которых получили школу. А сцене нужна свежая кровь, без нее традиции умирают, и каждый театр, чтобы выжить, лупит по-своему — либо берет количеством и завлекает зрителя перенасыщенным репертуаром, либо повышает цену на билеты, либо еще что-то изобретает.

В советскую эпоху служил у нас в театре Сергей Владимирович Лукьянов, был он заметным актером и роли получал нешуточные, но вот задумал перейти во МХАТ, и сразу возникли осложнения. Он словно отказался от одной семьи, а в другую полностью не влился. Не был там принят за своего и с первых ролей съехал на второстепенные. Надо сказать, такой переход воспринимался нашей профессиональной общественностью как событие неординарное, случившееся из ряда вон. Не удовлетворившись новым положением во МХАТе, Лукьянов вернулся в коллектив вахтанговцев будто надломленным, но теперь и они неоднозначно поглядывали на него. Уже немолодой Сергей Владимирович очень переживал это двойственное положение, и произошло несчастье: во время одного из собраний с ним случился второй инфаркт, от которого актер умер. Ныне, наверное, трудно представить себе внутреннюю напряженность подобной коллизии, ведь человек ищет, где лучше, и в массах оправдываются такие поиски. Поэтому современные актеры, продолжая числиться в одном театре, порой куда активнее сотрудничают с другим, а то и с несколькими. И родному театру мука с такими антрепризами! Вроде есть человек в штате, а рассчитывать на него в полной мере нельзя.

Да и зритель едва ли выигрывает. Ведь даже хороший актер, соблазненный заработком на стороне, оказавшись в жестких финансовых и временных рамках, невольно снижает творческую самоотдачу — от усталости, напряжения, от необходимости слишком часто перевоплощаться во многих героев. И если окончательно возобладает принцип «на деньги, давай искусство, а какое — неважно», то прежде всего пострадает само искусство — из-за снижения планки мастерства. И зритель неминуемо испортит себе вкус.

В антрепризном театре постоянно происходит смена действующих лиц. По конъюнктурным соображениям даже внутри одного спектакля уходят одни исполнители, появляются другие. И человек, пришедший в театр, чтобы порадоваться при виде любимого артиста, расхохотаться вместе с ним или поплакать, остается в недоумении, увидев обезличенный маскарад, какую-то незапоминающуюся вампуку. А ведь было, и я тому свидетель, как тысячи театралов с ночи стояли в кассах за билетами, сверяли свою очередь по исписанным чернилами ладошкам лишь для того, чтобы попасть на нашумевший спектакль, на дорогого сердцу актера. Чтобы в зрительском зале обрести отдохновение от повседневности, ощутить душевный подъем или интеллектуальное откровение. Тогда, оплатив входной билет, они не продукт покупали, но подлинно приобщались к искусству. Сейчас же, случается, прицениваются к исполнителям и постановкам, как к колбасе, мол, вчера было с перчиком, а сегодня пресновато.

Эпохи накладывают отпечаток на театр и его зрителя. В императорской России театр был фешенебельным, служившие в нем актеры цену себе знали и вели себя подобающе. А при случае умели за себя постоять. Рассказывают, что когда-то за создание общества помощи актерам с жаром взялась Савина — женщина умнющая и хитрющая. Как-то на великосветском приеме она за руку подвела к царю состоятельного купчину и во всеуслышание заявила, что этот промышленник безвозмездно передал свою землю на Васильевском острове в Петербурге под строительство Дома для ветеранов сцены. Царь, естественно, одобрил такую благотворительность, а купцу ничего не оставалось, как проглотить пилюлю и хоть без удовольствия, но сделать по сказанному.

А вот другая актерская история — ее рассказывал Юлий Яковлевич Райзман. При Сталине построили на Полянке дом, в который по централизованной разнарядке заселяли именно актеров. Там жили многие деятели искусства, создавшие славу советскому театру. И жили неплохо, но наступил недоброй памяти 37-й год, и после того, как ночами к подъездам начали подъезжать «воронки», жильцы стали опасливо прислушиваться к уличным шумам. Тогда вся страна и все ее граждане находились на пределе психических возможностей. Как-то в одной из квартир этого дома за картами собрался кружок друзей. И вдруг стук в дверь — настойчивый, барабанный! Пока открывали, душа у всех в пятках была. А за дверью стоит Иван Пырьев и смеется: «Ага, испугались!» Так его за эти шуточки чуть не поколотили.

А в 50-е годы, незадолго до смерти Сталина, общество переживало кризис. Возобновление репрессий отражалось настороженностью и испугом в глазах людей. Тогда по заданию партии в нужном идеологическом русле ставили героические пьесы, но они не спасали положения. Народ не доверял им больше, ему было не до победных реляций, и залы были пусты. В этом заключалось подлинное отражение жизни театром: жизнь не давала ему подпитки, и театр вымирал. Такое не могло продолжаться долго, и возникла потребность в новых пьесах и постановках.

Или еще один занятный пример. Была в РСФСР министерша по фамилии Зуева. Она уверенно заявляла, что профессиональных актеров скоро не будет, так как их полностью заменит самодеятельность. Дескать, стремящийся к прекрасному рабочий и служащий после напряженного рабочего дня будет выходить на театральную сцену, чтобы во вдохновенном порыве сыграть пару-другую ролей. Нечто подобное было показано в фильме «Берегись автомобиля», где Гамлета играет страховой агент, Лаэрта — следователь, а за режиссера и вовсе футбольный тренер. В комедии это действительно смешно, а в жизни печально. Зуева почему-то легко забывала, что каждая профессия уникальна и ответственна и требует погружения в особый мир. Запросто из управдома в артиста не переквалифицируешься! Актерство — это великий труд, это понимание красоты, вышколенный вкус, мастерство перевоплощения, готовность делиться искусством с людьми. Этому годами учиться надо, и никакой рабочий в бабочке с профессиональным актером не сравнится.

Во всех этих эпизодах я усматриваю характерные иллюстрации того, как и чем в разные годы жило в нашей стране театральное сообщество. Всякое бывало, поэтому события последних лет вряд ли можно назвать предельными по внутреннему драматизму. Однако не покидает меня болезненное ощущение того, что именно сейчас с нами, с искусством вообще и театром в частности происходит нечто неправедное и, возможно, непоправимое…

Иногда размышляю я над тем, каково актерам большую часть своей карьеры жить вне театра. Конечно, каждый решает сам, что лучше — непрерывные гастроли или работа на одной сцене. Вероятно, истина посередине, и не стоит воспевать ни одну из крайностей. Но один печальный пример в этой связи я все-таки напомню. Совсем недавно умер Андрей Краско. Внезапно умер актер одаренный, востребованный, находящийся в расцвете творческих сил. И, кажется, почти все знавшие Андрея и специфику нашей профессии дали такое объяснение произошедшему — переработал, не выдержал гонки от съемок к съемкам, бесконечных переездов и мелькающих ролей. Вряд ли он стремился к такому финалу, в очередной раз соглашаясь на выгодное приглашение дельцов от массовой культуры. Время для них — деньги. Чем выше темп, тем больше прибыль. Где уж о прекрасном и о вечном подумать… Интересен факт времен советского кинематографа: по-настоящему хорошая картина, оцененная зрителями, получившая достойную критику, а то и фестивальные награды, в среднем снималась год. При этом норма расхода кинопленки в день составляла двадцать пять метров. Словом, можно и в образ вжиться, и на съемочной площадке над ролью поработать. Соответственно, отдача в деньгах и славе тоже была нескорой. Так, за многомесячные съемки в фильме «Председатель» я отнюдь не сразу получил Государственную премию и только после этого сумел купить автомобиль «Волга», но никак не на актерский гонорар. А сегодня востребованный артист может за неделю заработать на новую машину…

Человеку всегда хотелось жить по-человечески, и язык не поворачивается упрекнуть его в этом. Но что есть человеческое? И почему-то кажется, что такой тотальной подвижки в сторону материального благополучия, как сейчас, среди нас, актеров, никогда прежде не бывало. Да и зритель, для которого мы работаем, больше тянулся к духовному и меньше интересовался смачными подробностями из частной жизни новоявленных «звезд».

Помнится, прежде на гастролях в Киеве или Минске, да и в других городах, где мне довелось выступать с сольными концертами, набирались полные залы народу. В два часа выступления умещался обычный для всех драматических актеров набор: фрагменты известных ролей, прочтение литературных произведений, диалог со зрителями. Платили за это немного, но дорожные неудобства и скромные гонорары компенсировались с лихвой, ведь из зала на тебя смотрели внимательные глаза, тебя слушали с упоением и благодарностью, и чувствовалось, что твой труд этим людям небезразличен. Сходную оценку я слышал от Юрского и Филиппенко — замечательных, способных увлечь аудиторию чтецов. Сейчас же происходит непонятное — собрать публику на серьезное драматическое соло невозможно. Почему я рассуждаю об этом? Потому что я театральный актер, а театру есть дело до всего. Он по-своему сопереживает и осмысливает действительность. В нем есть и принципиальность, и наивность, и глубина. Театр всегда разный, как сама жизнь, и в этом его суть. Это отлично понимают лучшие представители театральных профессий. Пусть в водевиле поют радостные тени, а в трагедии страдают тени скорбные — их назначение открыть зрителю творческий путь к познанию непостижимо богатого мира людей.

Театр — замечательное создание человеческое с высочайшей концентрацией культуры и духа. И быть он должен не кривым, а только прямым, живым зеркалом. Изображая жизнь, театр становится самой жизнью, а еще и эффективным способом выжить для многих людей в переменчивом мире. Пока театром живут, он не может исчезнуть.

Но забывают об этом часто. Может быть, дело в спешливости нашего времени. Наша жизнь зависит от того, чем жив мир за нашими дверями. Жизнь в театре не исключение. Я всегда понимал это и старался шагать в ногу со временем, а сегодня с сожалением отмечаю, что время бежит слишком быстро для моего возраста. Поэтому несколько лет назад я сложил полномочия председателя Союза театральных деятелей. Поэтому теперь в родном театре я также снимаю со своей головы «мономахову шапку» художественного руководителя. Из-за этого кто-то уж говорил, что меня надо записать в Книгу рекордов Гиннесса как человека, дважды отказавшегося от постов в театральной иерархии, с которых добровольно не уходят. Ну что ж, пусть так. Я сделал этот непростой шаг, чувствуя, что больше не могу работать в полную силу, потому что время сурово, и оно опять требует новых лидеров и новых имен.

Популярность сидра в Северной Испании вполне понятна. Прохладный климат Страны Басков хорошо подходит для разведения яблоневых садов и не очень пригоден для винограда. Поэтому и предпочтение в качестве винной основы ее жители отдают яблокам. Правда, сами испанцы, склонные к романтизму, обязательно расскажут легенду о появлении сидра, сюжет которой относится к древним временам, когда эти земли населяли кельты. Суровые воители и искусные мореплаватели много времени проводили среди соленых вод. И, как все моряки, они сталкивались с серьезной проблемой — в море им не хватало питьевой воды. Пресная — быстро портилась в деревянных бочках. Решение проблемы было найдено: запасаться перед плаванием яблочным соком, им можно и застоявшуюся в бочках воду разбавлять, и отдельно пить. Благо, недостатка яблок у них никогда не было. Во время долгого похода сок начинал бродить и превращался в вино. Оно приятно кружило голову, но оставляло ее ясной, веселило душу и добавляло сил уставшим морякам.

Возможно, все так и было. Поэтому неудивительно, что в Стране Басков сидр стал национальной гордостью. Здесь по примеру Франции тоже есть свое общество «Друзей сидра». Правда, эта организация не столь пафосная, как вышеназванный Орден знатоков. «Друзья» ежегодно устраивают шумные народные праздники и фестивали, в которых может принять участие не только член клуба, а любой желающий.

Чтобы получить сок, яблоки измельчают в специальной «мясорубке». Так делали раньше, мало что изменилось и сейчас. Разве что механические приспособления стали автоматическими

Основы производства

Современное изготовление сидра мало чем отличается от производства любого другого плодово-ягодного вина. Однако есть и свои тонкости. Чтобы сохранить янтарно-желтый цвет сока, нельзя давать яблокам окисляться. Для этого виноделы вынуждены постоянно очищать ножи специальных мельниц для резки фруктов, а затем следить за тем, чтобы в емкость с соком не попадал воздух. После того как яблоки измельчены и с помощью пресса отжат сок, ему дают отстояться до выпадения осадка и перекачивают в емкости для брожения, попросту, в бочки, которые могут быть как деревянными, так и металлическими.

Традиционные дубовые бочки интересны тем, что в каждой крышке есть небольшое отверстие для мойщика, который должен быть невысокого роста и субтильного телосложения. Его высокооплачиваемая работа нелегка, ведь емкости должны промываться без химических средств. Кроме того, интересно и то, что практически в самом центре бочки установлен кран, чтобы при разливе сока в другие емкости со дна не попадал осадок. После того как сок налит в бочки, их кладут набок. Бродит сусло без добавления дрожжей в среднем пять недель, после чего сидр отправляют дозревать (от полугода до года). Чтобы получить идеальное вино в металлической емкости, в ней необходимо поддерживать постоянную температуру около двадцати градусов по Цельсию. А когда процесс брожения закончен, готовый сидр держат при температуре чуть выше нуля. Поэтому современные цистерны имеют довольно сложное устройство. По конструкции они напоминают большие термосы с двойными стенками, позволяющие поддерживать и без труда регулировать температуру.

Наливать сидр можно и при помощи эскансиадора — специального устройства, позволяющего делать напиток пенящимся

Хранители традиций

Сидр делается из натурального яблочного сока и не газируется. Игристым вино становится за счет высвобождения углекислого газа при разливе. Иногда для этого используют специальные устройства — эскансиадоры. Но истинные ценители предпочитают сидр, налитый вручную. Для этого бармен поднимает бутылку высоко над головой, а руку со стаканом опускает вниз. Считается, что сидр, с полутораметровой высоты «разбитый» о стенку стакана, обретает все тонкости вкуса.

Другой нюанс — какой бы емкости ни была бутылка, из нее наливается только шесть стаканов, причем в каждом из них должно быть одинаковое количество напитка. И как только этот лимит исчерпан, бутылка отставляется в сторону, сколько бы сидра в ней ни осталось. На вопрос, почему так, можно услышать: «Таковы правила».

Но это еще не все. Мастерства требует не только разлив сидра. Нужно уметь и пить его. Последние капли из стакана пьющий обязательно выплескивает на пол. Зачем? Ведь сидра и так в стакане всего несколько глотков? Версии даже у самих испанцев различны. Для одних это древний ритуал воздаяния жертвы матери-земле, которая дала нам пищу и питье. Другие говорят, что на дне быстро появляется осадок, третьи считают, что это просто игра, кто кому первым ботинки обольет. Самым правдоподобным можно считать ответ, что делалось это раньше, а сегодня просто вошло в привычку из соображений гигиены. Частенько у компании выпивающих в ходу был только один стакан и, перед тем, как передать его соседу, край, которого касались губы, обмывался остатками вина.

В прежние времена в сидрериях на полу образовывались лужи, которые приходилось посыпать опилками. Теперь в помещениях есть небольшие канавки специально для сливания остатков. Пожалуй, это единственное новшество в организации сидрерий.

Во всем остальном их устройство очень патриархально. Даже названий никто не пытается придумать оригинальных. Сидрерии в Басконии почти всегда называются по фамилии их владельцев.

Основную часть заведения занимает большой зал для посетителей. Интерьер этого помещения не имеет никаких изысков — все просто и незатейливо. На столах к приходу гостей (сидрерия открывается в 9 часов вечера и работает до утра) разложен хлеб — продолговатые булочки с хрустящей корочкой, расставлены приборы и стаканы.

«До сидрерии 200 м». Такие указатели знакомы всем испанским водителям

В меню — традиционные блюда, которые уже несколько столетий подают к сидру: чулетон — большой кусок сочной говядины (мясо быка не моложе трех лет) с кровью, слегка обжаренный на огне; микста — салат, который традиционно готовится из четырех видов свежих овощей; треска, жареные и вареные креветки — гамбас (креветки небольших размеров) и лангустины. Можно заказать сидр в бутылках (бутылка вам обойдется в полтора евро), а можно пойти на дегустацию в помещение, где сидр хранится в бочках. По древней традиции, сидр из бочек сидрерии бесплатный, принято платить только за еду.

Кстати, о посетителях. Сидрерия — это не мужской клуб. Здесь можно увидеть и женщин, и даже маленьких детей. В Басконии популярна история об одной даме, которая пила сидр чуть ли не с младенческого возраста и на своем столетнем юбилее сказала: «Посмотрите, что вода делает с железом. Поэтому я никогда и не принимала ее внутрь».

Даже для понимания нашей, в общем-то пьющей нации подобное высказывание о пользе спиртного кажется довольно легкомысленным. Хотя это не совсем так. Сидр в разумных количествах действительно способен помогать при болезнях сердца, нормализовать обмен веществ, выводить шлаки из организма, помогать при мочекаменной болезни.

В некоторых источниках указано, что в прежние времена доктора использовали сидр для лечения «сахарной болезни», подагры, желудочного катара. Также им сводили бородавки и назначали при депрессии. Что касается последнего недуга, то и сегодня испанские врачи его рекомендуют как тонизирующее средство для улучшения настроения.

Парад сидра в Усурбиле

Фестиваль сидра в Басконии традиционно проходит в Усурбиле. По обе стороны дороги, ведущей сюда, можно заметить странные дорожные указатели, как будто специально предназначенные для водителей, обозначающие, что через несколько сот метров есть сидрерия, где можно выпить стакан напитка. (Представьте, например, на наших дорогах знак «Пивная»!) Но уверенные в безобидности своего напитка испанцы считают, это в порядке вещей. На вопрос: «Закон не запрещает вождение автомобиля в нетрезвом виде?», они тут же парируют: «Даже во время фестиваля, после длительных дегустаций, у нас практически не бывает происшествий на дорогах».

А размах дегустаций в это время по-настоящему грандиозен. Проходит фестиваль в мае. «Этот месяц выбран не случайно, — говорит Анна Айспуруа, за плечами которой 26-летний опыт организации фестиваля в Усурбиле. — В сентябре мы собираем урожай. Затем обрабатываем яблоки. Первый сидр получается в январе. А к концу весны он достигает оптимального вкуса».

Сначала устроители не были уверены, что фестиваль станет популярным, ведь время его проведения совпадает с одним из главных праздников Испании, с днем первого причастия — очень торжественным днем в жизни девятилетних мальчиков и девочек. Но на деле такое соседство не навредило ни одному, ни другому празднику, скорее, даже придало обоим большую торжественность.

Умению представительниц слабого пола разливать сидр могут позавидовать и некоторые мужчины

Главное действие проходит на центральной деревенской площади. Здесь с самого утра на столах рядами расставлены бутылки с сидром и национальные десерты — пироги с яблоками, запеченные вишни. Многие из пришедших в национальных баскских костюмах. Женщины в серых юбках и блузках. Мужчины в серых брюках, белых рубашках и черных жилетах. На шеях — белые платки, а на головах — большие черные береты, которые они называют «чапелла». На особом возвышении зрителям показывают, как изготавливался сидр в прежние времена. Рядом с кучей яблок здесь расположено давнее устройство для дробления и отжима фруктов. Мужчина крутит ручку установки, похожей на большую мясорубку, а женщина бросает в нее плоды. Яблочный сок сливают в бочку. И хотя весь этот процесс с детства знаком большинству зрителей, они относятся к происходящему, как к священнодействию. Способствует этому и сам облик городской площади: дома, окружающие ее, построены в начале девятнадцатого века.

После этого исторического экскурса на сцене фестиваля появляются доморощенные поэты, которые читают стихи о предмете национальной гордости — о сидре.

«Яблоня» мужского рода, а «сидр» — женского, — нараспев произносит поэт. — В союзе они отдают себя людям и животным. И в этом глубокая философия жизни».

В испанском языке именно такую родовую принадлежность имеют эти слова. Испанцы склонны думать, что самые важные в мире вещи всегда имеют женское начало. И поспорить с этим невозможно.

И, наконец, кульминация. На эстраде появляется человек и артистично открывает первую бутылку праздника, наливает в стакан янтарный напиток и, преисполненный гордостью происходящего события, выпивает его. После этого дегустация считается открытой. По всей площади, как фейерверк, начинают раздаваться хлопки — открываются бутылки с сидром. Единым разом над толпой взлетают вверх руки барменов, и льется в стаканы пенящийся сидр.

Достойные соперники

Каждый из производителей сидра стремится показать свою продукцию на фестивале. От названий просто пестрит в глазах: «Манзанова» представляет Галицию, «Эскаланте» — Кантабрию, «Уркиола» — Сан-Себастьян… И вдруг над одним из стендов латинскими буквами написано «Яблочный Спас», Россия». Оказывается, и у нас дома делают этот чудесный напиток. «Его делают везде — и в Америке, и в Голландии, и в Новой Зеландии, — комментирует генеральный директор винодельческой компании Олег Щербаков. — Однако в большинстве случаев из концентратов. А из натурального яблочного сока — только в Испании, Франции, а теперь и в России».

Кроме традиционного сидра компания «Яблочный Спас» на этом фестивале представила на суд потребителя (и, кстати, весьма взыскательного) яблочный напиток с добавлением меда и смородины под названием «St. Anton». Испанцам он пришелся по вкусу. Не остался напиток незамеченным и среди журналистов.

«Баскский ежедневник», одна из центральных газет Сан-Себастьяна, задала вопрос, который можно перевести приблизительно так: «Где же произрастают эти невероятные плоды, из которых получаются столь фантастические произведения?»

Этот же вопрос я задала Олегу Щербакову по возвращении из Испании в Москву: «В России прекрасный климат для произрастания яблонь и огромные яблоневые сады. Но нет яблок для изготовления сидра. Поэтому сегодня мы заняты еще и тем, что разыскиваем, как в нашей стране, так и за рубежом, оптимальные сорта яблок сидровой селекции, которые станут основой новых рецептов».

Работа над рецептурой у производителей этого напитка не заканчивается никогда. Каждый десятилетиями отрабатывает свой рецепт и держит его при этом в тайне. Владелец одной из сидрерий, Эсусу Атурису, назвал ранет и чалаку — два сорта яблок из четырех, которые он постоянно использует для приготовления сидра, умолчав об остальных.

Справедливости ради надо сказать, что «Яблочный Спас» — не первооткрыватель отечественного сидра. В 1890 году на Всероссийской выставке плодоводства и огородничества этот напиток уже был представлен посетителям. Он пришелся по вкусу самой императрице: «необыкновенно легок телесно», приятно бодрит, поднимает настроение. Неудивительно, что после такого отзыва сидр мгновенно стал модным напитком. Великосветская молодежь заменила им шампанское. Студенты пили его вместо пива. Сидр надолго стал знаком благовоспитанности и приверженности здоровому образу жизни.

В период советской власти его практически не производили, да и тот, что делали, был не лучшего качества. В семидесятых годах прошлого века решили исправить ситуацию. Помните, Волк в фильме «Ну, погоди!», придя в гости к Зайцу, ставит на стол бутылку сидра? А для этого мультфильма отбирали только самые популярные вещи. Но попытка не удалась.

Сегодня у сидра третье возрождение. В скором времени в Москве планируется открытие первого ресторана-сидрерии.

Может, придет время, когда и мы будем проводить собственные фестивали сидра, на которых соревноваться в мастерстве будут отечественные производители.

Любовь Хоботова

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Брызги Бургундского

Выдержанный провинциал

Веселящий газ

Напиток из долины Дору

О Голливуд, черны твои недра, зловещ твой гений. Он поселяется в каждом, кто приближается к границам твоей империи, и не покидает жертву до финального занавеса. Медленно, прохладным коктейлем он выпивает ее душу, предлагая взамен череду прекрасных воплощений. Мотор! И человек без гроша в кармане становится шейхом, садовник — банкиром, а уличный танцор — героем-любовником… Этот гений многолик, его надрывным голосом кричат исступленные поклонницы, его улыбкой светятся лица зрителей, его коварными руками запакованы бесценные подарки судьбы — деньги и слава.

Рудольфо Валентино, или просто — Руди, появился на свет в год рождения кинематографа — в 1895-м. И это одна из нескольких дат, которую, говоря о жизни главного героя немого кино, можно назвать бесспорной. Многие другие события его недолгого пути и их пересказ современниками, а также последующими биографами, скорее, похожи на роман, неведомый автор которого перепутал не только дни и месяцы происходящего, но и вывел такие взаимоисключающие оценки его актерской и личной жизни, будто речь идет о человеке, жившем не в XX веке, а в далеком прошлом. Отыскать толковые и беспристрастные биографические страницы об актере нелегко. (Биография Рудольфо Валентино, написанная им самим и опубликованная в 1923 году, также полна вопросов.) Да и как страницы о нем могут быть беспристрастными? Идол красоты и демон соблазна, он держал в оцепенении миллионы женщин, приходивших на его фильмы. Кинозалы брались штурмом и в конце показа были буквально наэлектризованы зрительскими страстями. Стоит только представить себе все это: милые дамы всех возрастов и сословий, одетые в лучшие платья и туфельки, с немыслимыми прическами и аксессуарами одержимой толпой, разноцветным, сверкающим шаром, катились по залу к экрану, забыв все правила приличия. Они приходили к нему, как на свидание. Каждая — на свое. А потом в томлении духа, с заламыванием рук и запрокидыванием головы, со слезами упоения на глазах поджидали его у всех выходов «дома грез», если вдруг проносился слух, что Руди посетил премьеру. Чтобы не попасться в руки своим обожательницам, актер бегал по крышам и спускался по пожарным лестницам домов, выходивших на другую сторону улиц. Да что там кинозалы! Поезда, в которых он курсировал по стране, на каждой, даже незапланированной в расписании остановке осаждались поклонницами. На одной из таких остановок его галстук и шляпа (!) были разорваны в лоскуты — на счастье. Девушки, которые неведомым образом пробирались в поезд, досаждали ему немыслимо. Валентино запирался в своем купе и отправлял импресарио сделать хоть что-нибудь. Где бы ни находился «прекрасный латино», за ним неслись почтовые мешки с открытками-признаниями и фотографиями: «Руди, прикоснись к моим губам и пришли свой поцелуй по обратному адресу!» Как тут не свихнуться или не впасть в кокаиновый сон?.. Но, похоже, последним актер не увлекался и вообще был «правильным», даже несколько застенчивым. В застенчивость — «комментарий к портрету» близких друзей — можно поверить, хотя это качество редко присутствует в любителях изысканных костюмов, дорогих камней, лучших машин, лошадей и яхт… По словам современников, все, что происходило тогда с ценителями всеобщего героя-любовника, казалось «повальным сумасшествием», какого не было ни до, ни после звездного шествия Родольфо Альфонсо Раффаэло Пьерри Филиберт Гульельми ди Валентино д’Антоньоллы. А шествие действительно оказалось звездным — он проработал в Голливуде всего тринадцать лет и снялся в пятнадцати картинах («Кровавая арена», «Манон Леско», «Брачная ночь», «Дама с камелиями», «Святой дьвол», «Молодой раджа», «Шейх» и др.), пять из которых сделали его национальным достоянием Америки. При этом, как толкуют критики, Валентино нельзя причислить к особым талантам, ни к комедийным, ни к драматическим. Но здесь, думается, как раз и кроется его феномен: при отсутствии великого таланта он сам, его окружение и определенное стечение обстоятельств сотворили такой магнетический образ красавца-героя, который, сработав в первой победной картине «Четыре всадника Апокалипсиса», стал буквально золотой жилой.

А начиналось все очень прозаично, с бедного итальянского местечка — городка Кастелланета, в котором и родился будущий актер. Его отец до того, как обзавестись семьей, был циркачом, бродячим артистом. А после женитьбы сменил профессию на ветеринара. Рудольфо стал вторым ребенком в семье. Его старшего брата звали Альберто, а младшую сестру Марией. Когда Руди исполнилось девять лет, семейство переехало в Торонто, где через два года, в 1906-м, умер отец. В 1908 году, судя по автобиографии Валентино, он тринадцатилетним подростком пошел учиться в военную школу, Collegio della Sapienza. А затем предпринял попытку поступить в военную академию, но врачам медицинской комиссии пятнадцатилетний Рудольфо показался слишком тщедушным для такого заведения — его не приняли. По всей видимости, эта неудача надолго засела в голове Валентино, потому что потом он всерьез взялся за свою форму, что, конечно, оценят будущие зрители. Старания в этом деле Руди чудесным образом совмещал с «вредными привычками». «На здоровье не жалуюсь», — скажет он в одном из интервью, незадолго до смерти. «Вы курите?» — «Да! От сорока до пятидесяти сигарет в день». — «Пьете?» — «Да! И часто». — «А что вы едите». — «Все, что нравится»…

В декабре 1913 года Рудольфо приехал в Америку для поиска работы. Здесь и начались его университеты: маленькая снятая комната, ни единой души рядом, ни денег, ни хоть какого-либо очерченного будущего. Уличный торговец, официант, садовник, мойщик посуды, таксист. И вот тут, в этой рутине, начинает вырисовываться первый «прорыв», за который Валентино все в той же автобиографии будет деликатно оправдываться: он пошел работать танцором в кафе, то есть занялся делом, по его мнению, да и по мнению многих в те времена, не слишком подходящим для мужчины. (По одной из версий, Руди был не просто танцором в кафе, а так называемым жиголо. Хотя этот ярлык мог к нему приклеиться уже только потому, что он являлся исполнителем «грязного» танца.) Но это был первый шаг в профессию — шаг под названием «аргентинское танго», гонимое тогда за «аморальность». И оно ему пригодится. Пройдет немного времени, и чувственные, исполненные эротики фотографии Руди появятся на обложках журналов. На одной из самых популярных — в его объятиях неподражаемая примадонна, гениальная голливудская актриса (наша соотечественница, вышедшая из стен МХТ) и одновременно его любовница — Алла Назимова...

Сначала — танцор в кафе, потом — в небольшой театральной труппе. И вот уже что-то — начались негромкие гастроли по Америке, не всегда успешные, но, благо, проезд не надо оплачивать. В 1914—1916 годах он, танцуя, обзаводится некоторыми знакомствами, по большей части — женскими, которые приводят фактурного красавца на съемочную площадку для незначительных ролей. Удачные выступления перед камерой перемешиваются с полными провалами. И до звездного часа — «Четырех всадников Апокалипсиса» — еще долгих четыре года. На этом отрезке будут и ночевки в Центральном парке Нью-Йорка, и разные неприятные ситуации, вплоть до свидетельствования в 1916 году на чужом бракоразводном процессе некой богатой чилийки Бланки де Сальес, с которой Руди крутил роман (чилийка даже стреляла из-за него в своего мужа). Участие в этом процессе, разумеется, не пойдет ему «в зачет», а, напротив, надолго подпортит репутацию и в общем-то утвердит его в роли жиголо. После этого инцидента Руди покинет Нью-Йорк и переедет в Калифорнию, где поменяет фамилию Гульельми на Валентино. Здесь, под теплыми ветрами, он устраивается работать в мюзикл и продолжает, соответственно, гастролировать. Добирается с труппой до Сан-Франциско, где встречается с агентом известной актрисы немого кино — Мэри Пикфорд. После общения с ним в Руди начинает теплиться мечта об «империи грез»…

Встречи. Они так много значили и вчера, и сегодня. В случае же с «прекрасным латино» они, без преувеличения, являлись судьбоносными. Похоже, небеса так радели за него, что в самый нужный момент приводили на его жизненные перекрестки все новых и новых «добрых знакомых». И так от одной встречи — к другой, словно вверх по лестнице. Но и самому Валентино стоит отдать должное: по воспоминаниям его знакомых и друзей, он был не просто приятным в общении — он притягивал как магнит. В чем загадка? Непонятно. То ли во внешне спокойном нраве, негромком мягком голосе, то ли в бездонных блестящих глазах или во всей совокупности? А может быть, дело все в той же природной застенчивости. Согласитесь, красота и застенчивость составляют редкое сочетание, особенно когда его оценивают женщины.

Первая супруга Валентино Джин Экер

Одна из кинодив той поры, его любовница и, как она сама представлялась, невеста, Пола Негри говорила, что «многим женщинам, глядя им прямо в глаза, он давал пустые обещания… Они сердцем чуяли, что это ложь, но манеры истинного джентльмена, которыми он обладал от природы, заставляли верить ему. Когда Рудольфо флиртовал с женщинами, это было нечто поразительное. Он просто гипнотизировал их…» Из строчек видно, как неровно дышит Пола к своему избраннику, причем отчего-то пребывает в полной уверенности, что сама не находится под гипнозом… Пола Негри оказалась последним сильным увлечением Руди, ну а первым, хотя кто теперь это знает, была актриса Джин Экер, брак с которой до сих пор считается самым краткосрочным в истории Голливуда. Валентино, бесповоротно влюбившийся, после нескольких встреч с Джин тут же предложил ей руку и сердце. 5 ноября 1919 года они обменялись кольцами. Что произошло дальше — понять сложно. Одним словом, практически после свадьбы жена выставила «усладу миллионов» за дверь и в дальнейшем не шла ни на какие объяснения. (Есть и другая версия: Руди сам хлопнул дверью…) Вся эта история, как и полагается, стала эпицентром событий. Выдвигались разные предположения, в том числе и весьма щекотливые. Упоминалась непростая дружба танцовщика Рудольфо с Нижинским. Говорят, что последний до конца жизни хранил фермуар с несколькими волосами «прекрасного латино». Но эти «желтые» подозрения, скорее всего, не имеют под собой почвы, равно как рассказы о безумных оргиях, которые якобы устраивала Назимова на своей голливудской вилле — «Сад Аллы». А что же было? Были костюмированные party, роскошно декорированный дом, невиданной красоты сад и даже собственный оркестр. Уже упомянутая Пола Негри могла прийти на такую вечеринку cre’me de la cre’me (для избранных) в форме офицера русской гвардии эпохи Екатерины Второй… Избранным, разумеется, являлся и Руди, который многим был обязан Назимовой и в общем-то не оправдал надежд примадонны, женившись на ее подруге Наташе Рамбовой. Но об этом позже. Скажем лишь, что найденная после смерти актера дневниковая запись, возможно, неким образом соотносится и с Аллой: «Слоны и женщины нанесенных обид не прощают…» Вот такие параллели. А почему бы нет? Ведь есть нечто общее между породистыми женщинами и лошадьми. Почему слоны? Наверное, потому что актер имел с ними опыт общения на съемочной площадке. Кстати, скачки и лошади были большим увлечением Рудольфо. И это одна из немногих причин, что сблизила его с Полой Негри, также любящей лошадей.

Алла Назимова, актриса МХТ и звезда Голливуда

Так вот, на стилизованных под разные исторические эпохи вечеринках Назимовой, например, на балу «при дворе короля Людовика XVI», вряд ли происходило что-то сверх морали. Скорее всего, те, кто туда не попадал, просто развлекались разными домыслами и распространяли слухи, скажем, о треугольнике Назимова — Валентино — Рамбова. Это a` troi полностью опроверг один из любовников Назимовой — Поль Ивано. Когда он был в глубоко преклонном возрасте, с ним разговаривал биограф Рамбовой Майкл Моррис. На вопрос о действительных отношениях между ними Поль ответил, что Наташа принадлежала только Руди. При этом заявлении он не отрицал ни своего романа с Назимовой, ни того факта, что она действительно увлекалась женщинами. Что же касается бисексуальности Валентино, то сам он приходил в бешенство от подобных подозрений. И однажды в ответ на очередной газетный пасквиль организовал в Нью-Йорке боксерский раунд с клеветником на крыше отеля, пригласив туда спортивного обозревателя популярного мужского журнала…

С «вершинами» своего треугольника Руди свела съемочная площадка, и опять-таки встреча с ними оказалась судьбоносной. Алла сделала все для того, чтобы актер не нуждался в деньгах: его гонорары во время съемок «Дамы с камелиями», где Назимова и Валентино играли главные роли, выросли до 450 долларов в неделю, а Наташа стала его сумасшедшей любовью. Отношения же с первой супругой, Джин Экер, после мгновенного брака и такого же разрыва так и оставались невыясненными. Хотя по прошествии времени они стали проявлять друг к другу внимание и практически до самой смерти Руди вели переписку. Вообще вся эта история даже издалека кажется очень странной. Джин кроме своего «двухдневного» брака замуж не вышла, а после кончины бывшего супруга всячески подчеркивала его значимость в своей жизни и до крайности была сосредоточена на этой теме. Что, кстати, впоследствии помогло ей укрепиться в определенных кругах, обзавестись хорошими связями — популярность Руди даже после смерти открывала любые двери.

Его звездный час начался с 1921 года. После премьеры фильма «Четыре всадника Апокалипсиса» режиссера Рекса Ингрема. Здесь опять расхождения во мнениях: как попал Руди в заглавные герои этого фильма? Одни биографы утверждают, что сам Ингрем увидел актера в ресторане и завел с ним знакомство. Другие говорят, что протекцию в этом случае ему составила сценаристка кинокомпании «Метро» Джун Мэтис, с которой Валентино будут связывать дружеские доверительные отношения. Но как бы там ни было, однажды утром после премьеры фильма он проснулся знаменитым — Америка наконец-то обрела такого долгожданного героя. А режиссер Ингрем нашел золотую жилу, создав впервые на экране новый тип кинозвезды — «латинского любовника» из прекрасного, полного романтики мира приключений. Фильм обошелся компании в 640 тысяч долларов, а принес 4,5 миллиона — это был триумф немого кино. (После танго, исполненного Руди в картине, «грязный» танец вжился в массы, и остановить этот процесс было невозможно.) И тут началась страда. Кинокомпании вкладывают в раскрутку нового героя большие деньги. В этом же году Руди снимается в картине «Шейх» Джорджа Мелфорда. Великолепные костюмы, белый тюрбан, расшитый золотом, смуглая кожа и темные глаза итальянца взорвали кинозалы — начался массовый психоз, толпы поклонниц шили новые платья и засыпали с мечтой о нем. Когда же в фильме «Молодой раджа» роковой соблазнитель разделся, слегка прикрывшись жемчужными нитями на бедрах, — публика стонала, а Валентино после премьеры убегал по крышам.

Рамбова во время интервью. 1927 год

Но вернемся к «треугольнику» Назимова — Валентино — Рамбова, которые в том же звездном 1921 году вместе работали над созданием картины «Дама с камелиями». Рамбова — художник-постановщик фильма, Назимова и Руди — главные герои — Маргарита Готье и Арман Дюваль. Примадонна сама пригласила Валентино на эту роль, по ее словам, она долго охотилась за молодым партнером. И тем не менее сцена их знакомства, описанная актрисой Дагмар Годовски в автобиографии «Множественное число первого лица», оказалась большой «пощечиной» для Руди. «Мы находились в Санта-Монике, плавучем ресторане, где чиновники «Метро» давали обед в честь Назимовой… Было очень весело, и Максвелл Каргер, директор «Метро», произносил тост в честь Назимовой, как вдруг я увидела молодого человека, двигавшегося вдоль танцевальной площадки в мою сторону. Он был красив и темноволос… Это был Гульельми… Он подошел к столу, чтобы выразить свое почтение, и я была уже готова представить его Назимовой, но та опустила голову и замерла… Мой голос оборвался, и Гульельми отступил. И вдруг Назимова вскипела и стукнула кулаком по столу: «Как посмела ты, слышишь, привести этого жиголо за мой стол? Как ты смеешь вообще представлять этого прыща Назимовой?» Что испытывал Руди в тот момент, представить сложно. Но, видимо, проявил дипломатию, иначе как бы он оказался Арманом Дювалем и отточил благодаря этому фильму свой имидж, в частности набриолиненные волосы потом копировало целое поколение. А кому-то, напротив, волосы Руди не давали покоя, в газетах рассказывалось, как идол красоты на самом деле имеет большую плешину на затылке и замазывает ее печной сажей, а также краской. Как он ежедневно ест лук, дабы плешь зарастала. Представьте себе после этого, как секс-символ Америки, жуя лук, целует, например, ту же Назимову…

«Дама с камелиями» получилась в итоге очень модерновой. Наташа, в которую уже успел до беспамятства влюбиться Руди и к которой безуспешно пылала страстью Алла, окружила любовников и одновременно героев фильма дивными декорациями. В одной из сцен она поместила их в стеклянный шар, где Назимова проявила чудеса пластики. Кстати, уроки этой пластики и балетного мастерства давала Алле Наташа. А в последней сцене картины, где по роману Маргарита должна умереть на руках Армана, вдруг появилась большая кровать в восточном стиле, где больная Маргарита вспоминала возлюбленного, явившегося к ней в помутненном от болезни сознании.

Что же до любви Руди, то она состоялась и, по всей видимости, несколько лет была взаимной и сильной. Наташа Рамбова, а на самом деле мисс Уинифред Шоннесси, доводилась падчерицей королю американской косметики Хэднату. В написанных статьях о союзе Рамбовой и Валентино можно встретить такие комментарии, что «костюмерше» неслыханно повезло — ей достался лучший жених Голливуда, что они были не парой и она изводила его своим несносным характером, требовала тотального внимания к своей персоне, что Руди даже включил в один из контрактов пункт, чтобы Рамбовой не было на съемочной площадке… Думается, что все эти рассуждения — для любителей бульварных разговоров. Не все так примитивно. Выбор Валентино оказался уникальным во всех отношениях. Великая эстетка, художественно одаренная, с необыкновенной фигурой и внешностью, балерина, художник по костюмам, она давала фору многим кинодивам. И, конечно, при желании могла легко сама взлететь на голливудский Олимп. Но ее свободный нрав отвергал саму суть жизнеустройства «империи грез». Рамбова называла все это «бесконечной борьбой тех, кто был ничем, а стал всем». (Эта фраза нам тоже знакома.) Она бунтовала против сладких прокатных картин. Не случайно цеплялась за оригинальные сценарии и трактовки, вдыхая в них все свое воображение. И также не случайно ни одна из ее работ не была принятой современниками, теперь это классика немого кинематографа, которая, к сожалению, сохранилась лишь в обрывках кинопленок и в описанных работах кинокритиков. Да, она в какой-то степени разорила своими проектами Назимову — та, далеко не новичок в Голливуде, попала под неиссякаемый фейерверк ее идей. Но романтикам и новаторам каждой эпохи всегда было нелегко. Влюбленная в русский балет, она побывала в Санкт-Петербурге, где брала уроки у Федора Козлова, а потом с его императорской труппой вернулась в США. Уехала мисс Уинифред, а приехала Наташа Рамбова. Мода на «русское» не могла не волновать ее творческую натуру.

Руди и Агнес Эйрс в картине «Шейх»

«Руди в нее влюблен? Неужели можно влюбиться в айсберг?» — сорвалось с уст Назимовой, когда она узнала о предстоящей свадьбе тех, кого сама любила. (Кстати, «айсберг» многое объясняет в отношениях Назимовой и Рамбовой. Вряд ли бы Алла назвала так свою состоявшуюся любовницу.) И вот — сцена объяснения Назимовой с Валентино, вернувшихся в «Сад Аллы» прямо со съемочной площадки «Дамы с камелиями», в костюмах главных героев. Назимова бесподобна. Она — гром и молнии. И все это кажется продолжением мизансцены. Но Руди, негодный, оказался непреклонным. Никакие уловки Аллы не производили эффекта на былого любовника. А ведь она часами учила с ним роли, проходила сцены перед съемкой и вложила в него столько сил. Ведь это она, Назимова, объясняла всем, что «прекрасный латино» — ее творение. (Правда, отчего-то не упоминая про сокрушительный успех «Четырех всадников Апокалипсиса», созданных до нее…) Но Руди, похоже, не дорожил всем этим. Однажды она пришла с ним и с режиссером Абелем Гансом в ресторан, где Ганс стал рассказывать о своей новой работе в Европе. Валентино, пребывавший не в лучшем расположении духа, вдруг встрепенулся и перебил Ганса: «Я хочу уехать отсюда. Я не могу больше выносить этой атмосферы. Ваши фильмы замечательны. Пожалуйста, найдите мне работу во Франции. Здесь все такое искусственное… Я хочу в Европу»… И вот почва уходила из-под ног великой актрисы. Объясняясь с Руди, она вдруг оказалась не на сцене, а в реальной жизни, и тут ее талант не возымел результата.

12 мая 1922 года Назимова в сопровождении своего друга Поля Ивано приехала в Мехико на свадебное party Руди и Наташи, что характеризует ее весьма достойно. Нелегко это — видеть счастливым того, кто уже не твой, и счастливой ту, кто так и не стала твоей. Пышность церемонии обещала побить все рекорды голливудских свадеб. Руди подарил Наташе необыкновенной красоты бриллиантовое ожерелье. За новобрачной несли море белых орхидей. Но все оборвалось внезапно. Их брак оказался недействительным. По возвращении в Калифорнию Валентино объявили двоеженцем… В Мехико влюбленные помчались не только за экзотикой, в ноябре 1921 года под зорким оком прессы начался бракоразводный процесс Валентино с Джин Экер, но к моменту их свадьбы он оказался незавершенным (несмотря на официальный развод, в последующий год актер по закону не мог вступать в брак). Руди попал на два дня в тюрьму, Наташа мгновенно скрылась. А участники свадебного торжества оказались участниками судебного разбирательства, на котором давали показания: была ли интимная связь у жениха и невесты. В результате Руди был отстранен от всяческих съемок, а Рамбовой пришлось вызволять возлюбленного из-за решетки за солидный выкуп. Назимова же так была взволнована всей ситуацией, что попыталась уехать в Нью-Йорк, но дошло до того, что ее сняли с поезда, и примадонне пришлось собраться с духом и дать все необходимые показания.

Несостоявшиеся муж и жена вернулись ни с чем в «Гнездо орла» на голливудских холмах. Так называлась вилла первого героя-любовника Америки. Он построил ее на деньги, вырученные в том числе и за «Даму с камелиями». Это был прекрасный особняк в псевдоиспанском стиле, с черными стенами внутри, темной драпировкой на окнах — Руди страдал светобоязнью. У «Гнезда орла» всегда стоял любимый белый «Фиат» актера, который знал толк не только в женщинах, лошадях, но и в автомобилях. В этом особняке троица друзей — Руди, Поль Ивано и впоследствии ставший кинорежиссером француз Р. Флори — проводила чудесное время. Бокс, верховая езда и необыкновенные трапезы, устраиваемые личным поваром актера. И Наташа, также привыкшая к такому празднику жизни, вряд ли нарушила его, воссоединившись с всеобщим героем, теперь уже принадлежащим ей. Она, конечно, боготворила Валентино (пока дело не касалось ее творческих интересов). В этом смысле показателен эпизод, рассказанный Рамбовой, как Руди «укрощал» льва: «У него была поразительная способность находить общий язык с животными. Какое-то время у нас жил ручной лев. Мы взяли его львенком, и, повзрослев, он остался предан Руди, как собака. Когда львенку исполнилось пять месяцев, он сообразил, как открывать оконные задвижки на окнах, и стал выходить на улицу. Наши соседи по Голливуду были не в восторге от таких променадов, и нам пришлось отправить зверя в зоопарк. Несколько месяцев спустя, накануне переезда в Сан-Франциско, мы зашли в зоопарк попрощаться. Смотритель посоветовал держаться подальше от льва, ставшего свирепым, и предупредил, что тот нас не признает. При приближении к клетке мы были встречены грозным рычанием. Тогда мы решили осмотреть другие загоны. Внезапно я сообразила, что Руди куда-то пропал. Обернувшись, в клетке со львом я увидела своего мужа, сидящего внутри, на полу. Против него сидел лев. Прыгнет или нет? Мои ноги приросли к земле. Последовало несколько решающих мгновений — лев подполз к мужу и положил свою огромную косматую голову ему на колени…»

После судебного процесса Наташа некоторое время не могла делить крышу с Валентино, поскольку неприятностей с «двоеженством» и так хватало. Во время безработицы актера несостоявшиеся муж и жена колесили по Америке и Европе с рекламной кампанией. А потом, когда Руди вернулся на съемочную площадку, началась работа над уже упомянутым «Молодым раджой» 1922 года. В этом же году вышла еще одна картина с его участием с нетривиальным названием «Кровь и песок» — о джентльменах удачи. Но большого коммерческого успеха она не принесла.

Тем временем Валентино и Рамбова обустраивают свое пространство, что было довольно нелегким делом, поскольку проекты супруги обходились недешево, и вообще оба умели тратить деньги. Как-то организоваться в этом смысле Руди помог нанятый управляющий Д. Ульман, который потом, после смерти Рудольфо, поведал еще об одном его пристрастии — актер увлекался спиритизмом и верил в некую сверхъестественную силу. Всегда имел при себе полоску чистого золота — оберег. Рамбова тоже подтверждает это. Более того, она рассказала о самих сеансах-«встречах» со сверхъестественным: как однажды они получили письмо от некой женщины-медиума, и та поведала Руди, что «общается» с его покойной няней. То, что медиум изложила в письме эпизоды из детства, повергло актера в шок. Даже он вспоминал об этих моментах едва-едва. Потом Валентино и Рамбова пригласили медиума к себе, и та, со слов Наташи, в чем-то помогла им: «Как ни велико было наше изумление, мы не могли не поверить, что это правда. Во время судебного разбирательства со студией «Феймоус Плэйерс» мы на четыре или пять дней раньше узнавали, что произойдет. И это знание помогало менее болезненно переносить удары судьбы. Если бы мы только послушались советов, содержавшихся в мистических посланиях, то уберегли бы себя от многих бед...» Что имела в виду Рамбова, предположить можно: между 1924 и 1925 годами у них начинаются большие размолвки: она требует его участия в своих проектах, а он подписывает другие контракты. В конце концов, Валентино вообще расторгает все подписанное, приостанавливает съемки и уезжает на время в никуда — в пустыню. По возвращении их разлад только усугубился. Вдруг оказалось, что они слишком разные. Он мог надолго, что называется, уходить в себя, а она не всегда воспринимала это, плюс ко всему — его упорное желание «работать одному». Весной 1925 года он подписывает новый контракт, в результате которого зарабатывает 10 000 долларов в неделю (именно в этот период Наташе запрещено появляться на съемочной площадке). И Рамбова в конце концов покидает его — уезжает (по одной из версий, с Ульманом) из Нью-Йорка. Руди — в депрессии. Перестраивает дом и забывается в новых романах и работе. Начинается подготовка к съемкам его последнего фильма «Сын шейха», можно сказать — по следам нашумевшего «Шейха».

Последняя возлюбленная Руди Пола Негри

В январе 1926-го французский суд (Рамбова тогда пребывала во Франции) по заявлению супруги расторгает их брак, а на горизонте яркой кометой в жизни Руди появляется еще одна кинодива — красавица-полячка, голливудская «вамп» Пола Негри. С Валентино ее познакомила еще Назимова, которая при всей своей царственности несколько растерялась, когда та подошла к ней на очередной вечеринке и попросила представить ее «вашему другу». Силясь быть равнодушной, Назимова подвела Полу к Руди. Той же ночью они сбежали с вечеринки, по одиночке. Но «доброжелатели» донесли Назимовой обо всем, что было дальше. Получается, что вздыхала Пола по Руди не один год.

В августе 1926 года Валентино отправляется в турне в преддверии своего нового фильма. Он полон планов и сил, утихли волнения, связанные с Наташей. Но 14 августа ему внезапно становится плохо, актера привозят в больницу якобы с аппендицитом, но во время операции выясняется, что у него прободная язва желудка, одной из причин которой теперь считаются нервные расстройства. Внешне спокойный и уравновешенный, он, видимо, «горел изнутри». Операция закончилась. Клиника, где проходил лечение актер, обрастала бесчисленной толпой и цветами. Новостные бюллетени отдельной строкой успокаивали взволнованных поклонниц, но у больного начался перитонит и он погрузился в кому.

23 августа, придя на рассвете в сознание, Руди умер, чтобы начать вторую жизнь. Его похороны превратились в невероятное действо, тело предали земле 14 (!) сентября. Обезумевшая стотысячная толпа сопровождала траурную процессию, полиция пыталась как-то навести порядок, все — тщетно. Для многих смерть актера оказалась личным горем, и они не хотели расставаться с кумиром. Говорят даже, что в баснословно дорогом гробу лежал не покойник, а его восковая фигура — родственники боялись безумной толпы. Так велик был психоз. И об этом можно судить по случаям самоубийства, произошедшим в те траурные дни.

Похоронили актера в семейном склепе его подруги — Джун Мэтис, на тот момент средств, которыми располагал Руди, попав в клинику, не хватило, чтобы выкупить отдельное место на кладбище. У свежей могилы собрались все его возлюбленные, в том числе и Назимова, не пришла лишь Наташа. Только Руди было уже все равно…

Его состояние оценили в 250 000 долларов, а долги превышали эту сумму во много раз. Предметы искусства и мебель продали с аукциона, но и это не помогло. Ситуацию исправил он «сам». Спрос на фотографии актера был так велик, что тираж в сотни тысяч был распродан мгновенно. Его не забыли и потом, публика с восторгом приняла мюзикл «Чао, Руди!» с Марчелло Мастроянни в главной роли, мелодраму Льюиса Аллена «Валентино» и одноименный фильм Кена Рассела. А спустя 35 лет после кончины актера на его родине, в Кастелланете, был поставлен памятник. К моменту его открытия площадь наводнили сотни мужчин, так же причесанных, как актер, и одетых в лучшие костюмы. Зазвучало танго, и публика совершенно стихийно закружилась в танце своего «двоюродного брата» (с такими табличками пришел народ на площадь)… И как после этого можно написать беспристрастную биографию такого чертовски привлекательного Руди?

Вероника Карусель

Город Марбург в германской земле Гессен невелик, но знаменит. В первую очередь, конечно, своим университетом. В нем учились Михаил Ломоносов и Борис Пастернак, Вильгельм и Якоб Гриммы, преподавал Мартин Хайдеггер. Но в последние сорок лет при слове «Марбург» предстают и другие ассоциации: по стечению определенных обстоятельств оно стало названием одной из самых опасных инфекционных болезней — геморрагической лихорадки, уносящей во время эпидемий сотни людских жизней.

Печальную известность городу обеспечила фармацевтическая фирма, производившая, в частности, вакцину от полиомиелита — одной из последних, как тогда полагали, непобежденных инфекций. Полиомиелит вызывается вирусом, который может размножаться только в живых клетках приматов. В Марбурге, как и повсюду в мире, для этих целей использовали массовые виды обезьян, в частности зеленых мартышек, которых можно было недорого покупать в молодых африканских государствах.

И вдруг в 1967 году среди сотрудников фирмы вспыхнуло странное заболевание. Один за другим еще вчера здоровые люди стремительно превращались в тяжелобольных: температура под сорок, сильнейшая головная боль, боль в суставах и мышцах, кровавый понос, рвота... Все это походило бы на тяжелую форму дизентерии или какой-нибудь другой серьезной кишечной инфекции, если бы не одно обстоятельство: у всех больных наблюдались бесчисленные точечные кровотечения во всех внутренних органах. Кровь сочилась и наружу через изъязвленные слизистые оболочки и даже просто через кожу и никак не хотела сворачиваться, при том, что кровеносные сосуды были забиты сгустками свернувшейся крови. По словам очевидцев, тела больных напоминали пропитанную кровью губку. Никто не знал, как избавить этих людей от страданий. А ведь практически все жертвы заболевания и окружавшие их люди умели обращаться с инфекциями и инфекционными больными. Им были доступны и необходимые фармакологические препараты того времени. Тем не менее в течение нескольких дней семь человек умерли, а неизвестная болезнь перекинулась на медперсонал. Сообщения об аналогичном заболевании поступили из Франкфурта-на-Майне, до которого было почти 100 километров, и даже из далекого Белграда. Казалось, Европа стоит на пороге чудовищной эпидемии, сравнимой разве что со знаменитой «черной смертью» XIV века...

Не успели журналисты раздуть пожар всеобщей паники, как страшная гостья отступила: так же внезапно, как и появилась. Никто из вторично заразившихся не умер, новые заражения прекратились. Выжившие больные выздоравливали медленно и мучительно, но все же выздоравливали. Всего за время вспышки в трех городах двух государств неизвестной болезнью был поражен 31 человек: 25 — в результате контактов с тканями мартышек (которые, как выяснилось, поступили из одного района на северо-западе Уганды ) и 6 — от зараженных людей. Заболевание явно имело вирусную природу. В отличие от своих «собратьев», которые обычно попадают в человека через слизистые либо с помощью кровососущих паразитов, новый вирус не знал никаких препятствий, передаваясь и по воздуху, и через уколы зараженным инструментом, и даже при телесных контактах. Вдобавок неизвестная болезнь развивалась стремительно и безжалостно разрушала практически все ткани человеческого тела — от крови до мозга, и не реагировала ни на какую терапию. В лучшем случае врачам удавалось противостоять ее последствиям — обезвоживанию и интоксикации организма.

Вирус из Ямбуку

Разумеется, после столь драматических событий материал, полученный от больных, был тщательно исследован. Выяснилось, что возбудитель болезни не похож на все известные к тому времени вирусы. Его геном представлен единственной цепочкой РНК, кодирующей семь белков, а сам он имеет редкую для человеческих вирусов палочковидную форму. Через неповрежденную кожу он все-таки не передается, но может проникнуть через самую малую ранку или трещинку. Кроме того, он легко проникает через слизистые (используя даже редкие пути заражения, например через глаза) и путем прямого заноса в кровь. Обычно вирусы на открытом воздухе быстро теряют жизнеспособность и потому нуждаются в услугах кровососов-переносчиков, но стойкий вирус Марбург, оказавшись на медицинских инструментах, сохранял способность к заражению в течение нескольких дней. Причина столь разрушительного действия кроется в строении его оболочки, которая состоит не только из белков, как у большинства вирусов, но и из жировых молекул. Однако весь фокус в том, что сам вирус их не производит (синтез жиров — многоступенчатый процесс, для которого нужны десятки разных ферментов, а у него на все про все только семь белков), поэтому он берет их прямо из оболочки зараженной клетки. Понятно, что когда множество новых вирусных частиц «готовятся к бою», от клеточной оболочки пленников не остается практически ничего и содержимое клетки просто растекается. Это хорошо согласуется с клинической картиной болезни: кровь, сочащаяся сквозь проделанные вирусом в коже микроотверстия, содержит очень мало эритроцитов. В ней почти нет и других клеток, в частности тромбоцитов, поэтому она и не сворачивается. «Кровотечение» по-гречески — «haimorrhagia», поэтому новая болезнь получила название «геморрагическая лихорадка Марбург».

Вирусы Марбург и Эбола могут иметь различную форму: червеобразную, спиралевидную или округлую. Длина их колеблется от 665 до 1 200 нм, а диаметр поперечного сечения — 70—80 нм 

Потом целых восемь лет она не давала о себе знать. Страсти понемногу улеглись, и вдруг в 1975 году лихорадка Марбург была снова диагностирована у трех человек в Зимбабве. Затем объявлялась в Кении и Конго , что окончательно убедило ученых в ее африканском происхождении. Однако ни в одном из этих случаев не удавалось выявить ни источника, ни механизма заражения.

Новые тревожные вести поступили из Африки в 1976 году. В июле в небольшом поселке Нзара на юге Судана от скоротечной болезни умер сторож местной хлопковой фабрики. Через несколько дней та же участь постигла еще двоих рабочих этой фабрики. Больница городка Мариди, куда доставили первых больных, мгновенно превратилась в настоящий рассадник инфекции: ее пациенты и медперсонал заболевали один за другим. Городок охватила паника, многие жители, в том числе и медики, бежали в джунгли. Вспышка, как и в прошлые разы, вскоре прекратилась, но из полутора сотен заболевших больше половины (53%) спасти не удалось.

А в сентябре еще в одной африканской стране, называвшейся тогда Республикой Заир , разразилась настоящая катастрофа. В деревне Ямбуку, стоявшей на берегах небольшой реки Эбола, тяжело заболел школьный учитель. Его положили в местную лечебницу при католической миссии, где было всего несколько шприцов, а персонал состоял в основном из местных жителей, имевших весьма смутные представления о микробиологии и не слишком тщательно выполнявших свои обязанности. Антисанитария сыграла роковую роль. С каждым днем больных становилось все больше. На беду среди зараженных оказалась работавшая там медсестра-доброволец из Бельгии . Один из священников, понимая, что здесь соотечественница неизбежно умрет, добился ее эвакуации в лучшую клинику столицы страны — города Киншаса. Несчастной бельгийке это не помогло, зато очаг инфекции возник уже в двухмиллионном городе, связанном со многими странами морским и воздушным транспортом.

Европейские авиакомпании начали отменять авирейсы в Киншасу. Заирский диктатор генерал Мобуту действовал решительнее: больница, где умерла бельгийская медсестра, была оцеплена войсками, не выпускавшими из нее никого. Войска блокировали все выезды из района Бумба, в который входила деревня Ямбуку. У солдат был приказ стрелять во всякого, кто попытается покинуть зону заражения. Капитаны речных судов и без приказа президента Мобуту наотрез отказывались причалить к берегам Эбола и Конго, с которых толпы людей умоляли увезти их из этого проклятого места.

В конце концов помощь к перепуганным людям все-таки пришла: в район бедствия прибыла специальная экспедиция Всемирной организации здравоохранения. Когда одного из ее участников, английского вирусолога Карла Джонсона, спросили, не страшно ли ему ехать в логово смертоносной болезни, он ответил, что гораздо тяжелее дожидаться ее прихода в Лондоне . Однако к тому времени, как экспедиция достигла очага болезни, эпидемия уже пошла на спад. Всего в 55 деревнях заразилось около 400 человек, 88% которых умерло. Посланцы ВОЗ почти ничем не смогли помочь жителям района бедствия, однако Джонсону и его коллегам удалось выделить и идентифицировать возбудителя заболевания. Им оказался вирус, идентичный тому, что вызвал вспышку в Мариди, и очень похожий на возбудителя лихорадки Марбург (позднее вирусы такого типа были выделены в специальную группу филовирусов). Тем не менее оба моровых поветрия 1976 года были описаны как самостоятельные заболевания — геморрагические лихорадки Мариди и Эбола. Со временем их все-таки объединили в одну болезнь — лихорадку Эбола. Вопрос же о том, считать ли ее и лихорадку Марбург одной «нозологической единицей» или очень близкими, но все-таки разными болезнями, до сих пор остается предметом дискуссий.

Где скрыт источник?

Впрочем, это не единственный и не самый главный нерешенный вопрос, относящийся к данным заболеваниям. Человечество знакомо с ними уже несколько десятилетий, все это время их напряженно изучали лучшие специалисты мира. И тем не менее мы и сегодня знаем о них мало.

Агрессивность инфекций, вызываемых филовирусами, их готовность проникать в тело любыми путями (то есть отсутствие специфических механизмов заражения), бурное течение болезни, исключительно высокая смертность, наконец, удивительная всеядность вирусов, поражающих клетки практически любых тканей, — все это наводило на мысль, что человек является для филовирусов мишенью случайной и ошибочной. По всему было видно, что вирус должен постоянно циркулировать в популяциях каких-то диких животных, которым он, вероятно, наносит незначительный ущерб или не наносит его вообще (такие болезни выдающийся советский эпидемиолог Евгений Павловский назвал природно-очаговыми). Почти во всех случаях, когда удавалось установить источник первичного заражения, им оказывался тот или иной вид африканских мартышек. Понятно, что их-то ученые поначалу и сочли вероятным природным резервуаром вируса.

Однако любители детективов знают, что тот персонаж, на которого с самого начала падает подозрение, почти всегда оказывается невиновным. В жизни, правда, так случается гораздо реже, но на сей раз вышло именно так: самые тщательные обследования диких обезьян не выявили у них постоянного присутствия филовирусов. Когда же эти вирусы заражают мартышек, те болеют так же тяжело и умирают столь же часто, как и люди, а значит, они тоже не более чем случайные жертвы вируса. Более того, оказалось, что некоторые разновидности эболоподобных вирусов смертельны для обезьян, но практически безопасны для человека.

Ежегодно в США ввозится около 16 тысяч обезьян, в основном для использования в научных экспериментах. Чтобы не привезти вместе с ценными животными какую-нибудь тропическую болезнь, введен строгий порядок: все ввозимые обезьяны должны пройти карантин в специально оборудованных центрах. Один из таких карантинных пунктов расположен в городке Рестон, всего в десятке миль от городской черты Вашингтона. В 1989 году среди содержавшихся там животных вспыхнула неизвестная геморрагическая лихорадка, несколько особей умерло. Срочный анализ их тканей поверг специалистов в шок: все они были заражены вирусом, чрезвычайно похожим на возбудителя Эболы. Все обезьяны в рестонском центре были немедленно уничтожены, все помещения подверглись жесткой дезинфекции, но санитарные власти все равно с ужасом ожидали, что страшная болезнь вот-вот вырвется на свободу у самых стен столицы. Однако никто из людей, контактировавших с зараженными обезьянами, так и не заболел (хотя у некоторых в крови были обнаружены антитела к вирусу). В том же году вирус «Рестон» был обнаружен еще на двух карантинных пунктах — в Техасе и Пенсильвании. В 1992 году аналогичная история произошла в Италии, в 1996-м — снова в Техасе. И ни в одном из этих случаев никто из людей не почувствовал даже легкого недомогания, хотя обезьяны тяжело болели и умирали. Штамм «Рестон» оказался неспособным заразить человека.

Сегодня ученые полагают, что природным резервуаром вирусов служат какие-то другие животные. Но какие? Каков механизм циркуляции вируса в них? Как этот вирус время от времени попадает к обезьянам? Почему одни штаммы вируса распространяются в человеческом организме, как степной пожар, а другие, очень похожие на них, абсолютно безопасны? Почему вспышки смертельных лихорадок никогда не распространяются на большие территории, а всякий раз, собрав положенную дань — от нескольких человек до нескольких сотен, — самопроизвольно угасают?

С изучением строения и функционирования вируса дело обстоит несколько лучше: расшифрован его геном, определена структура вирусной частицы и отличия разных штаммов друг от друга. Однако и тут далеко не все ясно. Известно, скажем, как вирус берет клетку на абордаж, цепляясь за мембранные белки, в норме служащие рецепторами для фолиевой кислоты — витамина В9. Однако среди множества разнотипных клеток, которые становятся жертвами вируса, есть и такие, у которых вовсе нет рецепторов к фолиевой кислоте. Значит, существуют и другие способы проникновения вируса в клетку?

Пожалуй, наиболее жгучая из этих загадок — почему люди не сталкивались с этими вирусами до второй половины ХХ века? Ведь геморрагические лихорадки не СПИД, жертвы которого в конце концов умирают от самых разных инфекций. Состояние человека, заболевшего Эболой, настолько характерно, что если бы такие эпидемии случались в Африке раньше, африканцы наверняка бы о них помнили. Да и европейцы, в том числе и европейские врачи, постоянно присутствуют в Экваториальной Африке уже более ста лет. Однако ни анализ архивных документов, ни исследование образцов крови и тканей, взятых у пациентов в разные годы, не позволили выявить в Африке ни одного случая заболеваний такого типа до начала 1970-х годов. То есть на предполагаемой родине болезней, в Африке, люди начали заражаться ими уже после того, как вспышка лихорадки Марбург случилась в Европе.

Обоюдоострое оружие

В последние десятилетия всякий раз, когда где-нибудь в мире происходит вспышка ранее неизвестной или известной только специалистам опасной болезни, неизбежно возникают слухи о том, что это, дескать, то ли утечка, то ли даже намеренное испытание биологического оружия. Подобную репутацию в общественном мнении в разные годы снискали возбудители птичьего гриппа, атипичной пневмонии, «коровьего бешенства», «болезни легионеров» и даже медлительный, малозаразный, неустойчивый во внешней среде, распространяющийся экзотическими путями СПИД . Однако в случае геморрагических лихорадок версия биологического оружия выглядит более убедительно. Очень высокая заразность и столь же высокая смертность, скоротечность, различные пути заражения: все это качества, которыми должна обладать именно боевая рецептура. В эту же версию хорошо вписываются и безуспешность попыток обнаружить природный резервуар возбудителя, и то, что до последних десятилетий о таких болезнях никто не слышал. И то, что смертоносный вирус прежде, чем прописаться в Африке, дал знать о себе в Европе, становится понятным и объяснимым.

Именно так трактуются события в знаменитом фильме Вольфганга Петерсена «Эпидемия»: смертоносный вирус, едва не погубивший Америку, оказывается продуктом американских же военных микробиологов. Хотя слова «Марбург» и «Эбола» в фильме не произносятся, ни для кого не секрет, что сценарий был написан по мотивам документальной книги Ричарда Престона «Зона переноса» («Hot Zone»), посвященной именно истории геморрагических лихорадок. В свою очередь популярный фильм добавил убедительности обозначенной версии.

Специалисты, однако, относятся к ней более скептически. Марбург и Эбола — далеко не первые геморрагические лихорадки, известные медицине. Сам термин «геморрагическая лихорадка» употребляется с 1940-х годов, а некоторые входящие в эту группу заболевания были описаны под другими названиями еще раньше. Многие из них неплохо изучены, это — природно-очаговые вирусные болезни, обычно выражающиеся в резком подъеме температуры, болях в мышцах и суставах, разрушении клеток различных тканей (в том числе стенок кровеносных сосудов, что и вызывает мелкие множественные кровотечения) и т. д. Большинство их возбудителей постоянно обитает в организмах различных грызунов и переносится кровососущими членистоногими (в основном клещами и комарами), но некоторые могут передаваться и воздушно-капельным путем или с пищей. Названия этих болезней звучат порой завораживающе-экзотично: конго-крымская лихорадка, лихорадка Чикунгунья, лихорадка Рифтовой долины, лихорадка Кьясанурского леса, лихорадки Ласса, аргентинская, боливийская, венесуэльская, бразильская... Всего известно около дюжины болезней этой группы («около», потому что вид у вирусов — понятие более чем условное, и часто трудно определить, где кончается антигенное разнообразие одного и начинается другой). Большинство их приурочено к тропическим широтам, но некоторые имеют природные очаги и в умеренной зоне, в том числе три — омская, конго-крымская и геморрагическая лихорадка с почечным синдромом, которая была выявлена на территории России .

Правда, в этом перечне лихорадки Марбург и Эбола стоят несколько особняком. Во-первых, все известные ранее геморрагические лихорадки хотя и могут нанести тяжкий вред здоровью больного или даже убить его, но доля таких исходов (летальность) обычно не превышает нескольких процентов. Во-вторых, возбудители Марбурга и Эболы — филовирусы заметно отличаются от вирусов прочих лихорадок. Но именно это и вызывает у специалистов сомнения в их искусственном происхождении: любые разработчики, скорее всего, постарались бы «довести до ума» какой-нибудь уже существующий болезнетворный вирус. Создавать же вирусы «с нуля» мировая биоинженерия не научилась и до сих пор, не говоря уж об эпохе сорокалетней давности. Кроме того, если предположить, что филовирусы созданы в секретных лабораториях, становится совершенно непонятным существование штамма «Рестон», смертельного для обезьян, но безвредного для человека. Наконец, абсолютно невероятно, чтобы главный бастион НАТО в Европе — ФРГ и нейтральная социалистическая Югославия совместно работали над одной боевой культурой.

Но если филовирусы и не были продуктом военных лабораторий, то очень интересовали их как исходное сырье. С возбудителями Марбурга и Эболы работали военные вирусологи во многих странах мира, в том числе и в СССР. Уже вскоре после вспышки 1967 года в советских военно-медицинских центрах появились образцы вируса Марбург. Во время перестройки этот факт был признан официально, но никаких подробностей, как именно был добыт смертоносный вирус, не сообщалось. Как следствие, распространилась легенда: якобы доблестные советские разведчики тайно вскрыли могилы жертв марбургской вспышки, взяв оттуда и переправив на родину кусочки зараженной ткани.

Чтобы уберечься от случайного заражения, ученые, работающие с инфицированными тканями или кровью, должны носить герметичные костюмы, оснащенные системой подачи в них кондиционированного воздуха

Это, конечно, абсолютная фантасмагория: тела людей, погибших при подобных обстоятельствах, должны были быть кремированы или надежно обеззаражены иным способом. (Впрочем, и в могиле вирус продержался бы недолго: в отличие от клеточных микроорганизмов он не может образовывать споры и потому обречен разложиться вместе с телом своей жертвы.) Кроме того, тайно проделать такие манипуляции с применением защитных средств невозможно, а без них затея становится гарантированным самоубийством. Скорее всего, образцы вируса были похищены в западных лабораториях либо тайно переданы советским специалистам югославскими коллегами. Конечно, своими руками ввозить в страну заведомо смертоносный вирус — опасное деяние. Но с точки зрения разведки внезапная вспышка неизвестной смертельной болезни в неприметной фармакологической лаборатории — вещь крайне подозрительная: уж не утечка ли боевых разработок? В любом случае страна должна знать, что это такое.

Официальной целью работы наших военных вирусологов с возбудителями Марбурга, Эболы и некоторых других геморрагических лихорадок как раз и была разработка мер защиты — в желании создать на базе этих вирусов боевые рецептуры ни СССР, ни Россия не признавались никогда (как, впрочем, и все остальные страны). Однако тут коварные болезни задали ученым очередную загадку: ни в одной стране мира до сих пор не удалось получить надежную вакцину против них. Не лучше обстояло дело и со средствами специфического лечения: даже сыворотка крови выздоровевших, заведомо содержавшая антитела к вирусу, почти не оказывала действия. В 1988 году сотрудник расположенного под Новосибирском научно-исследовательского центра «Вектор» Николай Устинов случайно воткнул себе в руку шприц, инфицированный вирусом Марбург. Игла пробила защитную перчатку и достигла живой ткани. Устинову немедленно была оказана помощь, но через две недели он умер от лихорадки Эбола. Спустя два года другому сотруднику «Вектора» в аналогичной ситуации удалось выжить, но в 2004 году еще одну жизнь — опытной и квалифицированной лаборантки «Вектора» Антонины Пресняковой — унесла лихорадка Эбола.

Все это делает боевое применение геморрагических лихорадок малопривлекательным: ведь после того, как живая сила противника будет уничтожена, войскам придется занимать территорию, на которой применялось оружие. В отсутствие сколько-нибудь надежных средств защиты победители могут очень быстро разделить судьбу побежденных.

Борис Жуков

Отыскать на карте мира место, где расположен Государственный природный заповедник Усть-Ленский, совсем нетрудно. Нужно лишь, очерчивая линию вдоль российского побережья Северного Ледовитого океана, остановиться в низовье одной из крупнейших рек планеты — могучей Лены. Справка

Заповедник Усть-Ленский создан в 1985 году для охраны дельты Лены и ее обитателей. Его общая площадь — 14 330 км2 плюс 10 500 км2 буферной зоны. В низовьях Лены описано 427 видов сосудистых растений, 115 видов мхов, 237 — лишайников, более 300 разновидностей водорослей, 122 вида птиц (61 из них здесь гнездится), 36 видов рыб, 30 видов млекопитающих. Среди охраняемых видов — лаптевский морж, нарвал, белуха, белый медведь, белая и вилохвостая чайки, белый журавль — стерх, пискулька, сибирская гага, малый тундровый лебедь. Прижились овцебыки, завезенные из Таймырского заповедника в 1996 году. В этом же году под контроль Усть-Ленского была передана территория ресурсного резервата «Лена—Дельта» (59 320 км2), созданного правительством Якутии для снижения антропогенного воздействия на заповедник. Вместе с ним в охраняемую зону попали Новосибирские острова, восточная часть дельты Лены и прилежащая к ней акватория моря Лаптевых.

Многие тысячи лет Лена несет к океану ил, песок и мелкую гальку. Все это, оседая на дне моря Лаптевых, образует обширную дельту площадью 32 000 км2 — одну из крупнейших в мире. Относительно теплая ленская вода, впадая в море, повышает температуру всего полярного бассейна, оказывает влияние на флору и фауну побережья, и именно от нее зависит существование вблизи Новосибирских островов Великой Сибирской полыньи. Организованный в 1985 году Усть-Ленский заповедник взял под охрану два участка: Дельтовый, который охватывает северо-западную часть дельты, и Сокол — на северной оконечности Хараулахского хребта.

Все в дельте дышит гармонией. В июне из жарких стран и другого полушария сюда летят перелетные птицы. Более половины видов пернатых из отмеченных 122 выводят здесь потомство. В этом же природном роддоме появляются на свет малыши у дикого северного оленя. На зиму как минимум тысячное стадо олешек отправляется в горные тундры заповедного участка Сокол. Обитающие среди осыпей Приморского кряжа черношапочные сурки-тарбаганы в это время впадают в спячку, и их сердечный ритм замедляется до одного удара в минуту. Дельту считают центром происхождения уникальных сиговых рыб. Если же взять всех местных чешуйчато-серебристых обитателей — от полярной камбалы до тайменя, образующих нагульные и нерестовые стада, получится 36 видов. На участке Дельтовый под присмотром инспекторов заповедника спят в берлогах белые медведи, роют норы песцы, нежатся на коллективных пляжах морские млекопитающие. Часть представителей здешней флоры и фауны занесены в Красные книги разного уровня.

Северные отроги Хараулахского хребта, слагающего правый берег Лены, занимают небольшой горный участок Усть-Ленского заповедника — Сокол

Прилетев на международную биологическую станцию «Лена-Норденшельд» в июле, я сразу ухнула из 35-градусной городской жары в плюс семь по Цельсию. Станция расположена на западном берегу участка Сокол, и отсюда обычно по речным протокам начинают знакомство с заповедником. В дельте стоит полярный день — солнце даже не думает заходить за горизонт, и ночами можно наблюдать, как на дощатых тротуарах допекают серебристых чаек маленькие горностаи, вертясь вокруг них, шныряя чуть ли не между лап.

Во время восхождения на близлежащую гору в одной из мумифицировавшихся погадок — отрыжек хищных птиц — нахожу череп лемминга. Не повезло бедолаге! Безобидными тварями не прочь поживиться многие арктические животные — от полярных сов до северного оленя. Численность леммингов задает ритм жизни в тундре: больше леммингов — больше песцов и хищных птиц. Всплески происходят каждые три-пять лет. В пик размножения этого животного все вокруг изрыто длинными ходами, то и дело попадаются кочки совершенно желтой травы — стебельки у основания подгрызены зверьками.

1. Белая сова гнездится на возвышенностях — так удобнее наблюдать и охранять кладку от песцов

2. Валик мягчайшего серого пуха вокруг гнезда охраняет птенцов сибирской гаги от холода

Черно-серые горы выглядывают одна из-за другой, пока наконец вершина самой дальней не растворяется в туманной дымке. На склонах белыми плешинами лежит снег. Травянистый покров с яркими каплями цветов под ногами постепенно сменяется не менее красочным мохово-лишайниковым. Чем выше, тем крупнее камни. Несколько раз останавливаюсь передохнуть, тогда отчетливо слышно журчание ручейков, скрытых от любопытных глаз под курумами — скоплениями каменных глыб, образующихся в результате выветривания.

Безоблачность окружающего пейзажа контрастирует с рассказами о страшных годах Второй мировой войны, когда в эти места ссылали репрессированных прибалтов, финнов, немцев. На острове Тит-Ары (он расположен к западу от станции), где находится один из самых северных в мире массив леса, среди невысоких и тонких лиственниц Каяндера можно встретить огромные пни от деревьев, срубленных ссыльнопоселенцами в те далекие годы. Скудная еда, тяжелый труд, болезни унесли многие человеческие жизни. Зимой здесь, в Булунском районе Якутии, верстовыми столбами, отмечающими дорогу собачьим упряжкам, служили мертвые человеческие тела. Местные легенды гласят, что души умерших до сих пор бродят по окрестным островам. Недалеко отсюда пик Сталина — гора, при определенном освещении похожая на профиль вождя народов. Воистину злая шутка природы!

Со станции вместе с сотрудниками заповедника я плыву дальше на север, углубляясь в дельту по Быковской протоке. На берегу видны домики полярной станции «Хабарово», где в любую погоду с 1951 года несут вахту гидрологи и радисты-метеорологи. На участке Дельтовый, на островах Дунай, лежащих в море Лаптевых, есть вторая подобная станция. Ее сотрудники отмечают, что на береговые лежбища начинают возвращаться моржи, покинувшие излюбленные места в 40-х годах прошлого века. Кроме охраны большую роль в этом процессе сыграло закрытие Севморпути. Сегодня можно сказать, что лаптевский подвид моржа, внесенный в международную Красную книгу, медленно, но восстанавливает в Якутии свою численность.

Дельта Лены — это причудливое сплетение проток, озер и островов на площади почти 32 000 км2

Участок Сокол вдается с юго-востока в реку, как раз там, где главное русло реки разветвляется на четыре крупные протоки — Оленекскую, Большие Туматскую и Трофимовскую, Быковскую и множество мелких, образующих более полутора тысяч островов. Здесь возвышается из воды остров Столб — достопримечательность устья Лены. Берег усеян плавником, на склонах, цепляясь за камни, трепещут на ветру вездесущие желтые полярные маки — глаза тундры. По карбонатной породе, из которой сложен остров, подсчитано, что ему никак не меньше 400 миллионов лет. Останец облюбовали пара сапсанов и мохноногий канюк. Уже поэтому остров нельзя назвать пустынным. Со 114-метровой вершины открывается замечательная панорама дельты. Коренные жители считают, что название острова произошло от стоящего на ней старинного знака в виде столба. Предание гласит, что под этим знаком покоится шаманская дочь. Много лет назад якутский шаман и семьдесят его единоверцев потерпели поражение в сражении с противниками, пришедшими с устья Яны. Неприятели бросились за ними вслед и, догнав шамана, плывшего на лодке с девушкой, застрелили ее. Безутешный отец похоронил тело на скале, разобрав плитняк.

К западу от Столба находится гора Америка-Хая — место гибели членов экспедиции Джорджа Де-Лонга, отправившихся в 1879 году на американском паровом судне «Жаннетта» покорять Северный полюс. После того как судно раздавили льды, экспедиция разделилась на три отряда, два из которых погибли. Двенадцать офицеров и матросов под командованием Де-Лонга умерли страшной, мучительной смертью от голода и холода. Разыскавший тела своих товарищей Мелвилл соорудил на месте их гибели большой деревянный крест, а останки погибших спутников доставил в США.

Спустившись к воде с горы, разглядывая скальные обнажения у основания берегового обрыва, я обнаружила отпечатки плеченогих моллюсков, ровесников острова Столб. Подобных находок, кстати, в заповеднике немало. Каждый год сюда приезжают десятки российских и международных научных экспедиций, в составе которых работают и сотрудники заповедника. На острове Котельный найдены кости морских ящеров — динозавров, живших в морях триаса 220 миллионов лет назад, окаменелые морские лилии и моллюски редкой сохранности. В районе мыса Мамонтовый-Хаята — мумия лосихи. Радиоуглеродным анализом установлен ее возраст — 8 080—8 200 лет. Несколько лет идут археологические раскопки самой северной в мире стоянки человека времен мезолита (8 700 лет назад) на острове Жохова. Каменные наконечники стрел, топоры, отщепы выносит река на пляжи выше рыбацкого села Чекуровка, того самого, где в 1957 году местный охотник якобы застрелил снежного человека — чучуну.

1. Семейство черношапочного сурка вылезло из норы погреться. Этот вид грызунов включен в Красную книгу России

2. Летом песцы обитают на островах дельты. Эта самка встревожена появлением человека — в норе щенки

3. Типичные обитатели мочежин и болот, заполняющих полигоны промерзлой тундры, — пушица Шейхцера, осока и арктофила рыжеватая

На побережье моря Лаптевых с незапамятных времен собирали «мамонтовые зубы» — бивни, постепенно вытаивающие из многолетнемерзлых пород. А где кости, там и мясо. Бывало, им кормили собак, из любопытства пробовали сами. По словам директора заповедника Усть-Ленский кандидата биологических наук Александра Гукова, четыре года назад две любознательные женщины — гидрохимики Тиксигидромета отведали «бифштекс», пролежавший в вечной мерзлоте Большого Ляховского острова около 30 тысяч лет. Не отравились, и даже животы у них не заболели, правда, посетовали на отсутствие мясного вкуса и аромата мамонтятины, «будто тряпку жуешь».

Во время путешествия по заповеднику я побывала на острове Самойловском. Кусочек суши в центре дельты — два на четыре километра — облюбован многочисленными птичьими стаями, вороватыми песцами, леммингами и горностаями. Здесь участники многолетней российско-германской комплексной экспедиции «Лена—Дельта» изучают эмиссию парниковых газов, природные комплексы тундры, биологические и почвенные процессы.

Каждый остров дельты по-своему уникален. Сардах подарил мне окаменелые шишки, куски дерева и удивительной формы камни времен неогена. Лыглыйалаах Арыыта — близкое знакомство с песцами, один из которых бежал рядом, определенно считая себя моим гидом в изучении тундры, останавливался одновременно со мной и выл во всю глотку. О Хардыргастаахе орнитологи говорят как о доме для черной казарки, колония птиц насчитывает здесь примерно до 250 пар.

В условиях глобального потепления климата этому полному жизни краю угрожает исчезновение. Непосредственно пострадает участок Дельтовый. Дело в том, что берег моря Лаптевых сложен рыхлыми породами с большим количеством льда, и если среднегодовая температура здесь продолжит повышаться, он и прилегающие острова попросту растают.

Надежда Иванцова Фото Льва Вейсмана

Оказаться за рулем Range Rover на бездорожье, в субтропиках, — что может быть интереснее! Поэтому «Вокруг света» с удовольствием согласился на предложение участвовать в экспедиции «Land Rover. Go Beyond», которая должна была проходить по местам, где планируется строительство спортивных объектов будущей сочинской Олимпиады — ровно в тот момент, когда сессия МОК решала, быть Олимпиаде в Сочи или нет.

И все же новый Range Rover в тот момент был куда интереснее, чем все олимпийские объекты. Стоит заметить, что совсем незадолго до этого я участвовал в тест-драйве новый Freelander, но, честно говоря, он прошел не совсем удачно: в оврагах Подмосковья мне так и не удалось разгадать смысл фирменной системы Land Rover Terrain Response и системы ограничения скорости на крутых спусках HDS. Как ни крути ручку выбора режимов Terrain Response, сколько ни нажимай кнопку HDS, заметить каких-то изменений в повадках машины не получилось. Оно и понятно: эти системы рассчитаны на действительно труднопроходимые трассы.

Пара кругов по специально подготовленному «разминочному» кольцу, состоящему из боковых уклонов, крутых подъемов и спусков, и вперед, на шоссе, в Красную поляну, с которой начинается наш первый горный маршрут. За 60 асфальтовых километров к машине привыкаешь абсолютно, высокая посадка и габариты «Ренджа» начинают казаться совершенно естественными, а 3,6-литровый восьмицилиндровый турбодизель мощностью 271 л.с. вкупе с 6-ступенчатым «автоматом» наделяют машину отличной динамикой — до «сотни» почти трехтонный автомобиль разгоняется за 9,2 секунды. Одним словом, довольно быстро создается полное ощущение, что ты находишься за рулем легкового автомобиля, пусть и большого.

Поэтому психологически первые метры в гору по крутому горнолыжному склону даются нелегко. «Давай, давай, смелее, — подбадривает сидящий рядом инструктор. — Главное — аккуратнее на острых обломках, мы в прошлый раз порвали здесь четыре колеса. Эта шоссейная резина совершенно для других дорог, вот были бы настоящие внедорожные колеса, тогда бы ты понял, на что способен этот автомобиль…» Тем нее менее он упорно карабкается вверх, каким-то чудом цепляясь за осыпающийся щебень. На особо крутом участке, который, казалось, машина не в силах одолеть без разгона, я инстинктивно давлю педаль газа. «Не гони, — успокоил инструктор, — мы на пониженной передаче, ее передаточное отношение почти втрое выше, чем в обычном режиме. Иди практически на холостых».

Миновав подножие, выезжаем на небольшое плато, покрытое небольшими валунами. Нажатие кнопки — и пневмоподвеска поднимает автомобиль на несколько сантиметров, доводя дорожный просвет до 227 миллиметров. Ездить по камням в этом положении, конечно, лучше, но влезать-вылезать из машины стало неудобно. Слегка раздражает то, что менять клиренс можно только при закрытых дверях (сделано это из соображений безопасности), и к особенности этой привыкнуть непросто, поэтому все дальнейшие выходы из машины у нас проходили по одному и тому же алгоритму: 1) открыл дверь, 2) попытался достать ногой землю, 3) закрыл дверь, 4) опустил машину, 5) вышел из нее. Те же «соображения безопасности» то и дело указывают центральному замку заблокировать все двери, что тоже не всегда удобно. Впрочем, это, скорее, придирки.

Езда по валунам выявила обещанную еще в Москве особенность машины: что ямы, что торчащие камни практически не «замечаешь» рулем, дорожные неровности демпфируются просто великолепно, причем, что самое интересное, — обратная связь с дорогой при этом практически не теряется (хотя подвеска дает о себе знать стуками буферов отбоя).

На спуске с горы настал черед системы HDS. На первый взгляд элементарно: коробку передач в ручной режим и на первую скорость, раздатка на пониженный режим, кнопка системы нажата. Подъезжаю к склону и отпускаю педали — машина начинает разгоняться, удерживаемая коробкой и двигателем, но куда там: дизель со степенью сжатия 17:1, даже работающий в режиме компрессора, не в силах сдержать трехтонный автомобиль на таком уклоне. Постепенно скорость растет, и, достигнув некоего предела, в работу вступает HDS: «по АБСному» скрипнув тормозами, автомобиль замедляет ход, дальше — опять разгон, и все повторяется снова. Здесь главное — набраться мужества и не трогать педали, так как касание любой из них отключает систему. Как управлять скоростью спуска? Очень просто — рычагом переключения передач: воткнул вторую — спускаешься быстрее. Причем благодаря пониженной передаче скорость меняется с небольшим шагом.

Разумеется, настоящая внедорожная экспедиция немыслима без форсирования водных преград. И преграду эту нам предоставили устроители пробега, соорудив съезд в горную речку с нелегким названием Мзымта, обозначив в ней вешками брод. Казалось бы, ну, подумаешь, проехать по воде, не достающей даже до нижних кромок дверей? Однако на деле все оказалось сложнее. Дно реки выложено скользкими камнями, быстрое течение то и дело их перекатывает, машина буквально пляшет по ним: «Осторожнее с газом, — советует инструктор, — выроешь колею, и следующие не проедут». Замечание несколько запоздало, мы уже почувствовали, что электроника системы Terrain Response не успевает справляться со скользкими валунами — чуть больше газ, чуть резче поворот руля, и машина проседает, закапываясь в непрочное дно. Интересно, а что будет, если эту систему отключить? Увы, такой эксперимент в рамки пробега не входил.

Напоследок в качестве бонуса нам предложили подняться в горы на высоту около 1,5 тыс. м, к водопаду. Сюда действительно нелегко добраться, и совершенный накануне подъем по будущей горнолыжной трассе оказался детскими шалостями по сравнению с дорогой к водопаду. Здесь даже инструктор сменил тактику, подгоняя меня на подъемах: электроника срабатывает не мгновенно, и колеса на доли секунды срываются в букс, швыряя машину в сторону, так что особо крутые склоны штурмовать лучше с ходу. Но как быть с торчащими камнями? «Проходишь, проходишь, не тормози, — торопит инструктор, — видишь, валун не вкопан? Даже если и заденешь, ничего страшного, сдвинешь его с места, и все дела…» На этом подъеме стала понятна практическая польза дисплея, расположенного на центральной консоли, в котором схематически отображался угол поворота передних колес. В особо сложных местах машина начинала «плыть», и взгляд, брошенный на дисплей, помогал понять, куда же и насколько вывернуты колеса машины.

Назад двигались уже ночью, я сидел на пассажирском сиденье, вцепившись в поручень, и старался не глядеть вбок, в чернеющую пропасть. Куда интереснее было смотреть, как ведет машину инструктор, и тихо недоумевать, почему в его руках подвеска работала совершенно бесшумно, не издавая ни единого звука на обратных ходах? А заодно и радовался: значит, как ни великолепна машина, как она ни напичкана электроникой, а от человека все-таки еще кое-что зависит.

Василий Радлов