На протяжении многих тысячелетий татуировка была одним из способов «опознавания» человека. У одних народов она служила знаком, информирующим о социальном статусе и достоинствах владельца, у других использовалась в качестве наказания. В наше время почти забытое искусство тату вновь оказалось на гребне моды.

Девушкам племени мекео (Папуа — Новая Гвинея) по достижении половой зрелости делают татуировку во время обряда «перехода» 

Археологические исследования свидетельствуют о том, что искусство татуировки, то есть создание узоров путем введения красителя под кожу, известно людям с глубокой древности. Такие знаки обнаружены на теле Отци, человека бронзового века, одинокого путника, замерзшего в альпийских горах около 5 300 лет назад и найденного альпинистами в 1991 году. У Отци было 58 наколок в виде отдельных точек и коротких линий.

Татуированные мумии возрастом от четырех до двух с половиной тысяч лет известны также из захоронений в пустыне Такла-Макан на западе Китая . Здесь на лицах усопших проступают красные полосы и орнаменты из полуспиралей. Но самые сенсационные факты были добыты на Алтае, где в V–III веках до н. э. кочевали племена пазырыкской культуры, родственной скифам. В 1948 году при раскопах одного из курганов ленинградский ученый Сергей Руденко нашел богато татуированную мумию вождя, которая хранится теперь в Государственном Эрмитаже. Позднее, в 1990-е годы, новосибирские археологи Наталья Полосьмак и Вячеслав Молодин обнаружили мумии с татуировками в курганах того же времени на плато Укок в Горном Алтае. Фотографии рисунков на теле одной из мумий, прозванной позже принцессой Укока, обошли издания многих стран. Примечательно, что «звериные» узоры на коже пазырыкцев — кошачьи хищники, копытные животные или фантастические грифоны — повторялись. Они украшали не только тела, но и одежду, утварь, оружие, служа, как полагают исследователи, сакральным письмом или тщательно сохраняемым языком предков.

Женщина племени каян с острова Борнео. Специальные узоры ей нанесли еще до замужества для обозначения социального положения или в лечебных целях 

Киркой по коже

Татуировку предпочитали светлокожие народности. И это понятно: ведь на темном теле темный же узор попросту незаметен, поэтому жители, к примеру, Африки и Океании вместо наколок часто украшали себя глубокими шрамами и рубцами.

Простейшим инструментом для татуирования могло служить острие колючки, но для создания сложных рисунков нужны были особые приспособления. Так, в древности по всей Полинезии применяли маленькую «кирку» с костяным зубчатым клинком. Мастер намечал на коже рисунок и вводил туда пигмент при помощи кирки, ударяя по ней палочкой. А в Новой Зеландии использовали нечто вроде скальпеля с прямым режущим лезвием (операция с ним, по всей видимости, должна быть особенно болезненной). Красители втирали рукой по свеженаколотому месту или работали уже окрашенным инструментом, погружая его в раствор. Иногда использовали устройство наподобие чернильной ручки. В ходу был угольный порошок, разведенный в воде, сажа, позже — порох. Для получения цветных узоров годилась киноварь. Площадь и глубина проникновения татуировки целиком зависели от местных традиций. Например, в Японии , Новой Зеландии, на Формозе или Маркизских островах «живопись» покрывала значительную часть поверхности тела. А, скажем, у южноамериканских индейцев-таулипангов девушкам, достигшим половой зрелости, было принято наносить знаки своего племени лишь в углах рта.

Сейчас «растительная» татуировка малайзийских воинов, некогда охотников за головами, повествует об их путешествиях и приключениях 

В традиционных обществах татуировка сопровождала так называемые ритуалы перехода, совершаемые при наделении соплеменника новым социальным статусом. При этом его тело усовершенствовали, чтобы оно соответствовало тому общественному состоянию, в которое предстояло перейти. Наколки требовались во время обряда инициации, знаменующего превращение юноши в мужчину, при посвящении молодого человека в мужской союз (например, в союз воинов-охотников у народов Океании), вступлении в брак или при ношении траура. Причем «доделка» тела, сопровождающая различные ритуалы перехода, могла включать в себя не только татуировку, но и куда более болезненные процедуры: нанесение шрамов, рубцов, прижигание, частичную ампутацию пальцев, удаление зубов.

Неизгладимые знаки нужны человеку не только для полноценной жизни на земле, но и для того, чтобы однажды он мог навсегда отправиться в мир теней. Тот, кто не будет иметь знаков на теле, не подготовлен к загробному существованию. Так, в племени каян с острова Борнео верили, что татуировка служит светящимся факелом для души, отправляющейся к месту вечного пребывания в мир умерших. В новозеландском сказании о вожде Матаоре тату становится священным даром, который главный герой приносит из путешествия в потусторонний мир. В целом в мифологии народов мира присутствует некое общее убеждение, что человеческое тело — это основа мироздания, та матрица, которая порождает организацию мирового порядка. Внося необратимые изменения в свой облик, в том числе нанося татуировки, люди верили, что они меняют собственную природу.

В Юго-Восточной Азии выпускников буддийских монастырей разрисовывают изображениями зверей и магическими знаками 

Античные историки оставили нам более точные указания о значении татуировок. Из письменных источников известно, что варвары считали наколки почетными. Как писал Геродот о фракийцах: «Татуировка [на теле] считается у них [признаком] благородства. У кого ее нет, тот не принадлежит к благородным». Напротив, цивилизованные племена, то есть сами древние греки, а вслед за ними и римляне, относились к татуировкам совершенно иначе — как к наказанию. Их наносили провинившимся рабам и опасным преступникам. Описывая татуировку, греческие авторы употребляли слова с корнем stig-. Отсюда выводят слово «стигма», вошедшее в современные языки, включая русский, где оно обычно обозначает выжженное клеймо у преступника, шрам или рубец. Кстати, не исключено, что отрицательное отношение к нательным рисункам греки позаимствовали у восточных соседей — персов, применявших манипуляции с телом в качестве наказания.

Европейцев познакомил с татуировкой капитан Джеймс Кук после посещения острова Таити в 1769 году, где он впервые увидел людей с несмываемыми узорами на теле. Сами таитяне называли их tatau, что значит «наносить раны». С тех пор термин перешел в западные языки, почти не изменившись. А вот назначение искусства стало иным. Христианский мир перенял у древних греков и римлян негативное отношение к тату как к позорному клейму. Наколки стали уделом немногих маргиналов, уголовников или отдельных профессиональных групп, например моряков. Такая ситуация сохранялась вплоть до конца прошлого века, когда мода на татуировки охватила самые разные слои западного общества.

Лицо девушки племени юлик с Аляски украшено традиционными женскими символами, выражающими желание иметь детей 

Наколки — «лучшие друзья» девушек

Современная татуировка — чаще всего некий рисунок сродни картине, это — самовыражение художника на необычном материале. В мире существует большое количество профессиональных объединений мастеров татуировки, усилиями которых проводятся выставки тату и даже создаются музеи. Кардинально изменилась и техника нанесения рисунков. В 1891 году американец Самуэль Орейли изобрел татуировочную машинку основанную на роторном устройстве, запатентованном Томасом Эдисоном. Машинка Орейли значительно ускоряла работу и делала процедуру менее болезненной. В то же время в Англии был изобретен аппарат, приводимый в действие индукционными катушками. Сейчас индукционная машинка — основной инструмент мастеров. Разнообразие красителей позволяет делать татуировки многоцветными, светящимися в темноте, в ультрафиолете, невидимыми со временем. Кстати, body-art — временные рисунки на теле, наносимые хной, акриловыми красками, гуашью, татуировкой не считаются, поскольку не предполагают механического повреждения кожи, они легко смываются или исчезают через несколько недель. Настоящую татуировку можно свести только операционным путем: с помощью лазерной шлифовки, микропилинга или хирургического удаления участка кожи.

С начала 1990-х годов журналисты, а вслед за ними и социологи обратили внимание на явление, вскоре названное «Ренессансом татуировок». Имелось в виду не только увеличение числа людей с татуировками, но и приобщение к этой традиции новых социальных групп — людей среднего класса, подростков, женщин.

Вдобавок к наколкам современные европейцы и американцы позаимствовали у традиционных народов шрамирование, клеймение раскаленным металлом, пирсинг, подкожные имплантаты из металла и других материалов (после вживления они выступают на теле объемными фигурами), растяжение мочек уха. Ритуалы и эстетика коренных народов Африки, Индии , Америки и Полинезии, попав на благодатную почву, тут же слились с урбанистической техно-кожано-латексной субкультурой. Позже к этой смеси добавились любители перформанса, панки (которые всегда интересовались этническим стилем), новые феминистки (всесторонне исследующие, каким ограничениям подвергается женское тело в патриархальном обществе). Типичный «современный варвар» с наколкой, каким рисуют его американские социологи, — это белокожий субъект, получивший высшее образование, представитель среднего класса, часто гомосексуальный, сторонник идеологии New Age с четкими политическими пристрастиями. И вот уже специалисты обсуждают «культурную политику модификаций человеческого тела». Неудивительно, что эти «модификации» оказались созвучны некоторым идеям научной фантастики ХХ века о создании на основе живых организмов биомеханических существ.

При всей изученности истории вопроса остается совершенно неясным, что же лежит в основе сегодняшней тяги к татуировкам. Может быть, это подсознательный ответ благополучных жителей современных городов, противопоставляющих себя «сытым ценностям» индустриального мира? А может быть, архаическое мышление не покинуло нас безвозвратно и готово вернуться?

Мария Медникова, доктор исторических наук

Спиральная галактика Водоворот (M51, NGC 5194/95). Ее ярко выраженная спиральная структура, по-видимому, возникла из-за гравитационного влияния меньшей галактики NGC 5195 (справа), свет которой частично заслоняется пылью на конце спирального рукава M51

Галактики представляются нам совершенно неизменными и стабильными объектами, но на самом деле их жизнь полна движения. Вселенная же подобна гигантскому перекрестку, на котором отключили светофоры. Правда, здесь многочисленные столкновения галактических объектов не разрушают их, а лишь способствуют эволюции галактик.

Изучение галактик началось, как это обычно бывает, с попытки систематизировать их по внешнему виду. Так возникла знаменитая хаббловская классификация, о которой речь пойдет позже. Но когда в 50-х годах прошлого века астрономы стали пристально изучать галактики, расположенные близко друг к другу, выяснилось, что многие из них имеют весьма необычный, или, как говорят, пекулярный, вид. Иногда, даже одиночные, они выглядят настолько «непрезентабельно», что их невозможно пристроить ни в одно место приличной во всех отношениях хаббловской последовательности. Часто они как бы протягивают друг другу руки — тонкие звездные перемычки — или выбрасывают в противоположные стороны длинные закрученные хвосты. Такие галактики стали называть взаимодействующими. Правда, их тогда наблюдалось не более 5% от числа нормальных объектов, и потому редко встречающиеся уродцы долгое время не привлекали особого внимания.

Одним из первых всерьез занялся их изучением Б.А. Воронцов-Вельяминов . С его легкой руки одна из самых необычных пар NGC 4676 получила название сначала Играющие Мышки, а потом и просто Мышки. Под таким прозвищем она и фигурирует теперь в серьезных научных статьях. Есть и другие интересные экземпляры пекулярных объектов, больше известные под своими «партийными кличками», чем под паспортными данными каталогов — Антенны (NGC 4038/39), Атом Мира (NGC 7252), Водоворот (M 51 или NGC 5194/95).

Как влияет гравитация на внешний вид галактик, легче всего понять на примере тех объектов, у которых есть хвосты и перемычки. Вспомним, как Луна заставляет «вспучиваться» земной океан с двух противоположных сторон. Из-за вращения планеты эти приливные волны бегут по земной поверхности. Точно так же у дисковой галактики при сближении с другой галактикой возникают приливные горбы, вытянутые как в направлении возмутителя спокойствия, так и в противоположном. Позже эти горбы закручиваются в длинные хвосты из звезд и газа из-за дифференциального вращения: периоды обращения звезд вокруг центра галактики растут с удалением от центра. Подобную картину удалось воспроизвести в компьютерных экспериментах, когда астрономы занялись численным моделированием гравитационного взаимодействия галактик.

Галактики Мышки (NGC 4676). Одна из самых знаменитых пар взаимодействующих галактик. Приливные силы вызвали у них образование длинных и тонких хвостов

Первые модели были почти игрушечными. В них движение пробных частиц, распределенных на круговых орбитах вокруг массивной точки, возмущалось пролетающей мимо другой массивной точкой. На таких моделях в 1972 году братья Алар и Юри Тумре (Alar & Juri Toomre) всесторонне изучили, как зависит образование приливных структур от параметров столкновения галактик. Например, оказалось, что звездные мосты, соединяющие галактики, хорошо воспроизводятся при взаимодействии объекта с маломассивной галактикой, а хвосты — при столкновении дисковой системы с галактикой сравнимой массы. Другой интересный результат получался при пролете возмущающего тела мимо диска спиральной галактики в одном направлении с его вращением. Относительная скорость движения оказывалась небольшой, спиральной галактики последствиям. Братья Тумре построили модели ряда известных взаимодействующих систем, в том числе Мышек, Антенн и Водоворота, и высказали важнейшую мысль, что итогом столкновения галактик может быть полное слияние их звездных систем — мержинг.

Но игрушечные модели не могли даже проиллюстрировать эту идею, а эксперимент над галактиками не поставишь. Астрономы могут лишь наблюдать разные стадии их эволюции, постепенно восстанавливая из разрозненных звеньев всю цепочку событий, растянутую на сотни миллионов и даже миллиарды лет. Когда-то Гершель очень точно сформулировал эту особенность астрономии: «[Небо] мне представляется теперь чудесным садом, в котором размещено огромное количество самых разнообразных растений, высаженных на различные грядки и находящихся на разных стадиях развития; из такого состояния вещей мы можем извлечь по крайней мере одну пользу: наш опыт растянуть на огромные отрезки времени. Ведь не все ли равно, будем мы последовательно присутствовать при зарождении, цветении, одевании листьями, оплодотворении, увядании и, наконец, окончательной гибели растений или одновременно будем наблюдать много образцов, взятых на разных ступенях развития, через которые растение проходит в течение своей жизни?»

Алар Тумре сделал целую подборку из 11 необычных галактик-мержеров, которые, будучи выстроенными в определенную последовательность, отражали разные стадии взаимодействия — от первого близкого пролета и распускания хвостов до последующего слияния в единый объект с торчащими из него усами, петлями и клубами дыма.

Галактики на разных стадиях слияния из последовательности Тумре

Но настоящий прорыв в исследованиях обеспечил космический телескоп «Хаббл». Одна из реализованных на нем исследовательских программ состояла в длительном — до 10 суток подряд — наблюдении двух небольших участков неба в Северном и Южном полушариях неба. Эти снимки получили название Глубоких полей «Хаббла». На них видно огромное количество далеких галактик. До некоторых из них больше 10 миллиардов световых лет, а значит, они на столько же лет моложе ближайших соседей нашей Галактики. Результат исследований внешнего вида, или, как говорят, морфологии далеких галактик, оказался ошеломляющим. Если бы Хаббл имел под рукой только изображения галактик из Глубоких полей, вряд ли он построил бы свой знаменитый «камертон». Среди галактик с возрастом около половины возраста Вселенной почти 40% объектов не укладываются в стандартную классификацию. Значительно больше оказалась и доля галактик с явными следами гравитационного взаимодействия, а значит, нормальные галактики должны были в молодости пройти через стадию уродцев. В более плотной среде ранней Вселенной столкновения и слияния оказались важнейшим фактором эволюции галактик.

Но для понимания этих процессов было уже недостаточно первых игрушечных моделей взаимодействия галактик. В первую очередь потому, что они не воспроизводили эффекты динамического трения звездных систем, которые в конечном счете приводят к потере энергии орбитального движения и слиянию галактик. Требовалось научиться полноценно рассчитывать поведение систем из миллиардов притягивающих друг друга звезд.

Эдвин Хаббл (1889–1953) — первооткрыватель расширения Вселенной, автор первой классификации галактик

Камертон Хаббла

Классификацию галактик по их морфологии Эдвин Хаббл предложил в 1936 году. На левом конце этой последовательности расположены эллиптические галактики — сфероидальные системы разной степени сплюснутости. Далее она тянется к плоским спиральным галактикам, выстроенным в порядке уменьшения степени закрутки их спиральных ветвей и массы их сферической подсистемы — балджа. Отдельно стоят неправильные галактики, вроде двух самых заметных спутников Млечного Пути, видимых на небе Южного полушария, — Большого и Малого Магеллановых Облаков. При переходе к спиральным галактикам хаббловская последовательность раздваивается, давая начало самостоятельной ветви спиральных галактик с перемычками, или барами, — гигантскими звездными образованиями, пересекающими ядро галактики, от концов которых отходят спиральные ветви. Считается даже, что это не просто самостоятельная ветвь классификации, а чуть ли не основная, так как барами обладают от половины до двух третей спиральных галактик. По причине раздвоенности эту классификацию часто называют «камертоном Хаббла».

Результаты проекта Millenium Simulation. Моделировалось движение 10 млрд материальных точек на протяжении 13 млрд лет. На верхнем кадре каждое яркое пятнышко соответствует галактике 

По мере накопления наблюдательного материала стало ясно, что внешний вид галактик тесно связан с их внутренними свойствами — массой, светимостью, структурой звездных подсистем, типами населяющих галактику звезд, количеством газа и пыли, скоростью рождения звезд и др. Казалось, отсюда всего полшага до разгадки происхождения галактик различных типов — все дело в начальных условиях. Если первоначальное протогалактическое газовое облако практически не вращалось, то в результате сферически-симметричного сжатия под действием сил тяготения из него образовывалась эллиптическая галактика. В случае вращения сжатие в направлении, перпендикулярном оси, останавливалось благодаря тому, что тяготение уравновешивалось возросшими центробежными силами. Это приводило к формированию плоских систем — спиральных галактик. Считалось, что сформировавшиеся галактики в дальнейшем не испытывают никаких глобальных потрясений, в одиночестве производя на свет звезды и неспешно старея и краснея по цвету за счет их эволюции. В 50–60-х годах прошлого века считалось, что в этом описанном сценарии так называемого монолитного коллапса остается уточнить лишь некоторые детали. Но как только взаимодействие галактик было признано двигателем их эволюции, эта упрощенная картина стала неактуальной.

Секстет Сейферта. Четыре сливающиеся галактики плюс приливный выброс из одной из них (справа внизу) и далекая спиральная галактика (в центре)

Два в одном

Проблема предсказания движения большого числа массивных точек, взаимодействующих по закону всемирного тяготения, получила в физике название задачи N тел. Решить ее можно только методом численного моделирования. Задав массы и положения тел в начальный момент, можно по закону тяготения вычислить действующие на них силы. Полагая эти силы неизменными в течение короткого отрезка времени, легко рассчитать новое положение всех тел по формуле равноускоренного движения. А повторяя эту процедуру тысячи и миллионы раз, можно смоделировать эволюцию всей системы.

В галактике вроде нашей более ста миллиардов звезд. Напрямую рассчитать их взаимодействие не под силу даже современным суперкомпьютерам. Приходится прибегать к разного рода упрощениям и ухищрениям. Например, можно представлять галактику не реальным числом звезд, а таким, какое может осилить компьютер. В 1970-х годах брали всего по 200–500 точек на галактику. Но расчет эволюции таких систем приводил к нереалистичным результатам. Поэтому все эти годы шла борьба за увеличение числа тел. Сейчас обычно берут по нескольку миллионов звезд на галактику, хотя в отдельных случаях при моделировании зарождения первых структур во Вселенной используют до десяти миллиардов точек.

Другое упрощение состоит в приближенном расчете взаимного притяжения тел. Так как сила тяготения быстро убывает с расстоянием, притяжение каждой далекой звезды не обязательно вычислять слишком точно. Далекие объекты можно сгруппировать, заменив одной точкой суммарной массы. Эта методика получила название TREE CODE (от англ. tree— дерево, поскольку группы звезд собираются в сложную иерархическую структуру). Сейчас это самый популярный подход, многократно ускоряющий вычисления.

Столкновение галактик NGC 2207 и IC 2163 продолжается уже 40 миллионов лет. В будущем их ждет полное слияние

Но и на этом астрономы не успокоились. Они даже разработали специальный процессор GRAPE, который не умеет делать ничего, кроме расчета взаимного гравитационного притяжения N тел, но зато с этой задачей справляется чрезвычайно быстро!

Численное решение задачи N тел подтвердило идею Тумре о том, что две спиральные галактики при столкновении могут слиться в один объект, весьма похожий на эллиптическую галактику. Интересно, что совсем незадолго до получения этого результата известный астроном Жерар де Вокулер на симпозиуме Международного астрономического союза скептически заявлял: «После столкновения вы получите искореженный автомобиль, а не новый тип автомобиля». Но в мире взаимодействующих галактик два столкнувшихся автомобиля, как это ни странно, превращаются в лимузин.

Последствия слияния галактик оказываются еще более поразительными, если учесть наличие у них газовой составляющей. В отличие от звездной составляющей газ может терять кинетическую энергию: она переходит в тепло, а потом в излучение. При слиянии двух спиральных галактик это приводит к тому, что газ «стекает» к центру продукта слияния — мержера. Часть этого газа очень быстро превращается в молодые звезды, что приводит к феномену ультраярких инфракрасных источников.

Галактика Тележное Колесо (Cartwheel, слева) миллионы лет назад испытала удар, перпендикулярный плоскости диска. Его след — расширяющееся кольцо активного звездообразования. Инфракрасные наблюдения выявили подобное кольцо и в знаменитой Туманности Андромеды (M31, внизу) 

Интересен также эффект от столкновения маленького «спутника» с большой спиральной галактикой. Последняя в итоге увеличивает толщину своего звездного диска. Статистика наблюдательных данных подтверждает результаты численных экспериментов: спиральные галактики, входящие в состав взаимодействующих систем, в среднем в 1,5–2 раза толще, чем одиночные. Если маленькая галактика умудряется «въехать» буквально в лоб крупной спиральной, перпендикулярно ее плоскости, то в диске возбуждаются расходящиеся кольцеобразные волны плотности, как от камня, брошенного в пруд. Вместе с обрывками спиральных ветвей между гребнями волн галактика становится похожей на тележное колесо. Именно так и называется один из уродцев мира галактик. Лобовые столкновения очень редки, тем более удивительно, что в спокойной галактике Туманность Андромеды обнаружены две такие волны. Об этом в октябре 2006 года сообщила команда астрономов, обрабатывающая наблюдения космического телескопа «Спитцер». Кольца хорошо видны в инфракрасном диапазоне в той области, где излучает пыль, связанная с газовым диском. Компьютерное моделирование показало, что причиной необычной морфологии нашей ближайшей соседки является ее столкновение с галактикой-спутником M32, который около 200 миллионов лет назад пронзил ее насквозь.

Судьба самих спутников галактик более печальна. Приливные силы, в конце концов, буквально размазывают их по орбите. В 1994 году в созвездии Стрельца был обнаружен необычного вида карликовый спутник Млечного Пути. Частично разрушенный приливными силами нашей Галактики, он вытянулся в длинную ленту, состоящую из движущихся групп звезд протяженностью на небе около 70 градусов, или 100 тысяч световых лет! Кстати, карликовая галактика в Стрельце теперь числится ближайшим спутником нашей Галактики, отняв это звание у Магеллановых Облаков. До нее всего около 50 тысяч световых лет. Другая гигантская звездная петля обнаружена в 1998 году вокруг спиральной галактики NGC 5907. Численные эксперименты очень хорошо воспроизводят такие структуры.

Модель столкновения спиральных галактик. Третий кадр очень напоминает галактики Мышки (Т — время в миллионах лет)

Охота на темную материю

Еще в начале 1970-х годов появились серьезные доводы в пользу того, что галактики помимо звезд и газа содержат так называемые темные гало. Теоретические аргументы следовали из соображений устойчивости звездных дисков спиральных галактик, наблюдательные — из больших, не спадающих к краю скоростей вращения газа на далекой периферии галактических дисков (звезд там уже почти нет, и поэтому скорость вращения определяют по наблюдениям газа). Если бы вся масса галактики содержалась преимущественно в звездах, то орбитальные скорости газовых облаков, расположенных за пределами звездного диска, становились бы с расстоянием все меньше и меньше. Именно это наблюдается у планет в Солнечной системе, где масса в основном сосредоточена в Солнце. В галактиках это зачастую не так, что указывает на наличие какого-то дополнительного, массивного, а главное — протяженного компонента, в чьем гравитационном поле газовые облака приобретают большие скорости.

Численные модели звездных дисков также преподносили сюрпризы. Диски оказались очень «хрупкими» образованиями — они быстро и порой катастрофически изменяли свою структуру, самопроизвольно сворачиваясь из плоской и круглой лепешки в батон, по-научному — бар. Ситуация отчасти прояснилась, когда в математическую модель галактики ввели массивное темное гало, не дающее вклада в ее общую светимость и проявляющее себя лишь через гравитационное воздействие на звездную подсистему. О структуре, массе и других параметрах темных гало мы можем судить лишь по косвенным признакам.

Результаты проекта Millenium Simulation. Моделировалось движение 10 млрд материальных точек на протяжении 13 млрд лет. На верхнем кадре каждое яркое пятнышко соответствует галактике 

Один из способов получить информацию о строении темных гало — изучение протяженных структур, которые образуются у галактик при их взаимодействии. Например, иногда при близком пролете одна галактика «крадет» у другой часть газа, «наматывая» его на себя в виде протяженного кольца. Если повезет и кольцо окажется перпендикулярным плоскости вращения галактики, то такая структура — полярное кольцо — может довольно долго просуществовать не разрушаясь. Но сам процесс формирования подобных деталей сильно зависит от распределения массы на больших расстояниях от центра галактики, где звезд уже почти нет. Например, существование протяженных полярных колец удается объяснить, только если масса темных гало будет примерно вдвое превышать массу светящегося вещества галактики.

Приливные хвосты также служат надежными индикаторами присутствия темной материи в периферийных областях галактик. Их можно назвать термометрами «наоборот»: чем больше масса темного вещества, тем короче «ртутный столбик», в роли которого выступает приливной хвост.

Два замечательных открытия внегалактической астрономии — существование темной материи и мержинг галактик — сразу взяли на вооружение космологи, тем более что ряд космологических наблюдательных тестов тоже указывал: темного вещества в природе примерно на порядок больше, чем обычного. Пожалуй, первое свидетельство существования скрытой массы было получено еще в 1933 году, когда Ф. Цвикки заметил, что галактики в скоплении Волос Вероники двигаются быстрее, чем ожидалось, а значит, должна быть какая-то невидимая масса, удерживающая их от разлета. Природа темной материи остается неизвестной, поэтому обычно говорят о некоем абстрактном холодном темном веществе (cold dark matter, CDM), которое с обычным веществом взаимодействует только гравитационно. Но именно оно благодаря своей большой массе служит тем активным фоном, на котором разыгрываются все сценарии зарождения и роста структур во Вселенной. Обычное же вещество лишь пассивно следует предлагаемому сценарию.

Эти представления легли в основу так называемого сценария иерархического скучивания. По нему первичные возмущения плотности темной материи возникают за счет гравитационной неустойчивости еще в молодой Вселенной, а затем умножаются, сливаясь друг с другом. В итоге образуется множество гравитационно-связанных темных гало, различающихся по массе и угловому (вращательному) моменту. Газ скатывается в гравитационные ямы темных гало (этот процесс называется аккрецией), что и приводит к появлению галактик. История слияний и аккреции каждого сгустка темной материи во многом определяет тип галактики, которая в нем зарождается.

Привлекательность сценария иерархического скучивания в том, что он очень неплохо описывает крупномасштабное распределение галактик. Самый впечатляющий численный эксперимент, проведенный в рамках этого сценария, носит название Millenium Simulation. О его результатах астрономы доложили в 2005 году. В эксперименте решалась задача N тел для 10 миллиардов (!) частиц в кубике с ребром 1,5 миллиарда парсек. В итоге удалось проследить эволюцию перепадов плотности темной материи от момента, когда Вселенной было всего 120 миллионов лет, до наших дней. За это время почти половина темной материи успела собраться в темные гало различных размеров, которых насчитывалось около 18 миллионов штук. И хотя полного и безоговорочного согласия с результатами наблюдений крупномасштабной структуры получить не удалось, все еще впереди.

В поисках пропавших карликов

Сценарий иерархического скучивания предсказывает, что в гало больших спиральных галактик, вроде нашей, должны существовать сотни «мини-ям», служащих зародышами карликовых галактик-спутников. Отсутствие такого количества небольших спутников создает некоторые трудности для стандартной космологии. Однако не исключено, что все дело просто в недооценке реального числа карликовых галактик. Именно поэтому так важен их целенаправленный поиск. С появлением больших цифровых обзоров неба, хранящихся в специальных электронных архивах и доступных всем желающим, астрономы все чаще ведут такой поиск не на небе, а на экране монитора.

В 2002 году команда исследователей под руководством Бет Вилман начала поиск неизвестных спутников Млечного Пути в Слоуновском цифровом обзоре неба. Поскольку поверхностная яркость у них ожидалась очень низкая — в сотни раз слабее ночного свечения атмосферы, — искать решили участки неба со статистически значимым избытком далеких красных гигантов — ярких звезд, находящихся на завершающей стадии своей эволюции. Первый успех пришел в марте 2005 года. В созвездии Большой Медведицы на расстоянии 300 тысяч световых лет от нас была открыта карликовая сфероидальная галактика. Она стала тринадцатым спутником Млечного Пути, причем с рекордно низкой светимостью — вместе все ее звезды излучают как один сверхгигант, например Денеб — ярчайшая звезда в созвездии Лебедя. Обнаружить эту галактику удалось на пределе возможностей метода. Чрезвычайно урожайным на спутники нашей Галактики оказался 2006 год, когда двумя другими командами исследователей было открыто сразу семь карликовых сфероидальных галактик вокруг Млечного Пути. И это, по-видимому, не предел.

Итак, галактики вырастают из маленьких систем, которые через множественные слияния образуют большие. Одновременно с процессом слияния происходит «осаждение» (аккреция) газа и маленьких галактик-спутников на большие галактики. Пока до конца неясно, в какой степени оба эти процесса определяют современный взрослый вид галактик — хаббловские типы.

Но и после взросления галактики продолжают меняться. С одной стороны, изменения вызываются гравитационными взаимодействиями между ними, которые могут даже приводить к смене типа галактики, а с другой — медленными процессами динамической эволюции уже вполне сформировавшихся объектов. Например, звездные диски спиральных галактик подвержены разного рода неустойчивостям. В них могут самопроизвольно образовываться бары«перемычки», при посредстве которых газ эффективно «сгоняется» в центральные области галактик, что ведет к перераспределению вещества в системе. Сами бары также медленно эволюционируют — растут как в длину, так и в ширину. Да и сама спиральная структура галактики — это результат действия неустойчивости.

Когда-то Хаббл разделил галактики следующим образом. Эллиптические были отнесены к ранним типам, а линейка спиральных — ко все более и более поздним. Возможно, из-за этого «камертону Хаббла» придавали эволюционный смысл. Однако динамическая эволюция галактик идет, скорее, в обратном направлении — от поздних типов к ранним в сторону медленного роста центральной сфероидальной подсистемы — балджа. Но так или иначе все три процесса — слияния, аккреции и медленной вековой эволюции — ответственны за внешний вид галактик. Многое в этой картине мы уже понимаем, но еще больше нам предстоит узнать и понять.

Наталья Сотникова, кандидат физико-математических наук

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

"Курица" или "яйцо"?

Анатомия великой спирали

В середине минувшего тысячелетия Европу потрясли события, которые изменили все течение истории. Серьезные перемены в устоях средневекового Pax christiana — «христианского мира» — затронули не только образ жизни людей, но и образ Бога. В переменах этих рождался иной человеческий тип, менялось понимание назначения человека и смысла его жизни. Начиналось Новое время, «наше время» для поколений, создавших современное общество с его рыночной экономикой, техникой, демократией, новой верой — в прогресс и науку, свободу и разум. Оплотом этой веры стал протестантизм, рожденный в 95 тезисах доктора Мартина Лютера. Хронология эпохи Реформации

10 ноября 1483 года — в Айслебене (Саксония) родился Мартин Лютер

1 января 1484 года — в Вильдхаусе родился Ульрих Цвингли

1505 год — Лютер принимает постриг в августинском монастыре в Эрфурте

10 июля 1509 года — в Нуайоне (Пикардия) родился Жан Кальвин

1512 год — Лютер посещает Рим; начинает читать лекции о Библии в Виттенберге

1515 год — публикация «Писем темных людей», высмеивающих кёльнских доминиканцев

31 октября 1517 года — Лютер вывешивает свои «95 тезисов» на двери церкви в Виттенберге

1519 год — Цвингли начинает публичные проповеди

1519 год — идеи Лютера осуждены в Кёльнском и Лувенском университетах

1520 год — идеи Лютера осуждены в Парижском университете. Папская булла Exsurge Domine угрожает Лютеру отлучением. Тот издает три реформационных трактата и прилюдно сжигает папскую буллу

1521 год — Филипп Меланхтон публикует первое издание Loci Communes («Общих мест»), которым суждено стать «стандартом» для богословских работ лютеранского направления. Вормсский рейхстаг. Лютер объявлен вне закона, Фридрих Мудрый предоставляет ему убежище в Вартбурге

1522 год — волнения в Виттенберге. Возвращение Лютера. Публикация немецкого перевода Нового Завета

1524 год — начало Крестьянской войны в Германии

1525 год — публикация «Комментария об истинной и ложной религии» Цвингли. Лютер женится на бывшей монахине Катарине фон Бора

1528 год — Берн принимает цвинглианскую Реформацию, месса отменяется

1531 год — северонемецкие князья основывают Шмалькальденскую лигу в защиту протестантизма. В битве при Каппеле погибает Цвингли

1534 год — учреждено «Общество Иисуса» — орден иезуитов. Начало Контрреформации

1539 год — издан первый том полного собрания сочинений Лютера 18 февраля

1546 года — умер Лютер

1555 год — Аугсбургский мир закрепляет территориально-религиозное разделение Священной Римской империи между протестантами и католиками

Священник из Виттенберга заявил участникам имперского рейхстага в Вормсе: «Если только Писание и простой разум не убедят меня в противном, я не принимаю власти пап и церковного собора, потому что они противоречат друг другу, моя же совесть в плену лишь у Слова Божьего. Я не могу и не буду ни от чего публично отрекаться, ибо идти против собственной совести — равно неверно и небезопасно. Помоги мне Бог. Аминь». Он покинул собрание, уже за дверью промолвив: «Мне конец». К счастью, Лютер ошибался, но — тактически: упрямца не взяли под стражу прямо на выходе лишь потому, что предварительно (и опрометчиво, с точки зрения «судей») ему было выдано императорское «письмо о безопасном проезде» — так называемый Schutzbrief. Оно гарантировало предъявителю 21 день полной неприкосновенности от преследований на всей территории разобщенной Германии. 25 апреля 1521 года доктор Лютер направился домой, в Виттенберг.

Но, конечно, «выигрыш» 21 дня ничего не решал для бунтаря, тем более что сразу после событий в Вормсе Карл V, император Священной Римской империи , выпустил указ, объявляющий его вне закона: Лютера имел право убить всякий, кто пожелает, не опасаясь юридического возмездия. Участники событий на несколько недель замерли в ожидании: что все-таки станется с упрямцем после «вормсского скандала»?.. Случилось совершенно непредвиденное: вмешались «лихие люди». По пути «к месту постоянного жительства» опального монаха… похитили. Спутники видели, как неизвестные всадники в масках отбили его от процессии и увезли за ближнюю гряду холмов. Лютер пропал. Но вскоре в замке Вартбург, принадлежавшем электору (курфюрсту) Саксонскому Фридриху III, появился и стал постепенно обрастать черной бородой некий юнкер («молодой дворянин») Йорг. Он слыл человеком книжным, целыми днями что-то писал. Реформация на время замерла— лишь для того, чтобы спустя неполный год покатиться дальше, ускоряясь и набирая обороты, вооруженная переводом Евангелий на немецкий язык, — именно над ним работал вождь протестантов в Вартбурге. Само по себе это было вызовом: еще за год до конца XII века Папа Иннокентий III по свежим следам катарской и вальденсианской ересей запретил «неавторизованные» переводы Писания, отличные от латинской Вульгаты, составленной Святым Иеронимом в 382–405 годах.

Портрет Мартина Лютера около 1520 года

Поразительно быстрый успех Лютера и Реформации в немалой степени объясняется экономическими причинами: жесткими поборами в пользу римской курии, на которые уже давно безрезультатно жаловалось большинство европейских стран. Все громче звучали требования реформы церкви in capite et in membris («в отношении головы и членов»): Римские Папы в 1309 году почти на 70 лет оказались в плену у Филиппа IV во французском Авиньоне . Это случилось потому, что светские и духовные власти не поделили влияние и прерогативы. За пленением последовала так называемая «Великая западная схизма» — раскол между авиньонскими и римскими понтификами. Схизма началась в 1378-м и завершилась лишь на Констанцском соборе (1414–1418), где реформы были обещаны, но о них немедленно забыли, как только Рим укрепил свою власть. А там настал черед и «ренессансных пап» XV века, которым земные удовольствия были не чужды (как не вспомнить Александра VI — Родриго Борджа и Льва X — Джованни Медичи). Священники порой тоже не отличались силой духа, да и монашество в ту эпоху пришло в заметный упадок.

А еще — стремительно теряла привлекательность средневековая теология, тогда как критика религии вела к распаду всего средневекового мира идей и верований. Помогло Реформации и то, что новая церковь, готовая признать полный контроль со стороны светских властей, получила поддержку правительств, плавно превративших религиозные проблемы в национальные и политические, закрепив их законом или силой — как в Англии, Цюрихе, Женеве…

Платон с его учением об идеях как функционирующих логических понятиях снова шел на смену Аристотелю, идеи которого Фома Аквинский и представители схоластической традиции соединяли с откровениями Священного Писания. В этих условиях бунт против религиозного господства Рима был просто обязан увенчаться успехом.

Памятник швейцарским отцам Реформации, воздвигнутый вЖеневе в 1917 году 

Современники, но не соратники

Вторым после Виттенберга центром Реформации стал Цюрих, где правил бал швейцарский церковный и политический деятель, сын деревенского старосты и образованный гуманист Ульрих Цвингли (1484–1531). Его идеи во многом отличались от лютеровых в радикальную сторону (особенно по вопросу о необходимости церковной службы вообще), но цели лютеран и цвинглиан поначалу совпадали. Выражавший интересы цюрихских бюргеров проповедник быстро окреп в муниципальных баталиях и буквально подмял под себя городской магистрат, который под его «диктовку» выпустил ряд антиримских актов и под конец вовсе запретил в городе католическое богослужение. Не отставали и франкоговорящие кантоны страны, возглавленные в Женеве Жаном Кальвином (1509–1564) — поначалу скромным представителем общины французских переселенцев. Кальвинизм отличался еще более жесткими формами доктрины, регулирующими всю домашнюю и общественную жизнь гражданина. Речь идет буквально о полном сращении религиозной практики с ежедневным существованием. Слово мэтра считалось в Женеве 1540-х годов истиной в последней инстанции, никакие разночтения или возражения не допускались. Священников выслали, а мирян заставили посещать новые молельные дома.

С кем вы, западные христиане?

Когда в 1517 году отличавшийся крайним религиозным рвением католический монах из Тюрингии по имени Мартин Лютер впервые выступил против продажи индульгенций, он хотел только исправить и укрепить Вселенскую церковь, напомнить о евангельском идеале бедности, о чистоте ранней христианской общины. Однако поднятый им частный вопрос неожиданно живо заинтересовал людей самых разных сословий. И очень скоро логика борьбы привела мыслителя к разрыву с папством. Папская булла Exsurge Domine от 15 июня 1520 года признала 41 из 95 тезисов Лютера «еретическим». Следующая булла, от 3 января 1521-го, предоставила ему 60 дней, чтобы отречься от заблуждений — под угрозой отлучения от церкви и сожжения всех ранее опубликованных трудов. Вместо этого виттенбергский монах против общего ожидания не моргнув глазом объявил папу антихристом: ведь тот, кто претендует на единственно возможное толкование Писания и отказывается от любых реформ, идет против Бога. В результате конфликта последовал «обмен аутодафе», затем—обещанное Римом отлучение еретика. Так, в 1520 году жребий был брошен. Каждому западному христианину предстояло теперь определиться — с кем он, с реформаторами или «традиционалистами»?

Труды Эразма Роттердамского послужили теологической подготовкой Реформации. Современники говорили: «Эразм снес яйцо, а Лютер его высидел» 

Именно тогда родилось столь привычное сегодня разделение христианской эры на «тьму Средних веков» и «свет Нового времени», и именно в связи с верой в близость наступления принципиально иной эпохи. Стержнем этой веры, движущей силой этой первой из великих европейских революций был могучий порыв к всеобщей «реорганизации» жизни. И ренессансным гуманистам, вроде Боккаччо или Рабле, и религиозным реформаторам-лютеранам казалось, что после столетий варварства и суеверия человечеству пришло время наконец возродиться. Иное дело, что первые искали образцы для подражания в синтезе с классической античностью, а вторые — только в апостольской эпохе. Но результаты их усилий вышли далеко за пределы желаемого изначально: церковь (во всяком случае, в Северной Европе) вовсе утратила практический контроль над жизнью общества, в значительной части западных стран развилась новая, буржуазная культура, о которой никто не мечтал и никто ее не предвидел. Религия превратилась в предмет интеллектуальной критики и политических манипуляций. В центре Старого Света разгорелась невиданных масштабов Тридцатилетняя «война вер» (1618–1648) — первый конфликт, так или иначе затронувший почти все европейские страны, а значит, большую часть ойкумены, известной при Лютере. Война стала логическим завершением раскола Европы, вызванного Реформацией.

«Господин над всеми вещами»

Виттенбергский доктор богословия провозгласил: главный вопрос бытия — это вопрос о соотношении веры и «добрых дел». И сам на него ответил однозначно: для протестантов существенно лишь первое—почитание одного лишь Бога; а что касается добрых дел, то они, мол, только верой и порождаются. Власть папы, по мнению реформаторов (поначалу, когда они еще признавали ее), весьма ограниченна. Прощение вины — прерогатива одного лишь Господа, и поэтому продавать «бланки отпущения грехов» ради спасения души — извращение идеи о Божественном милосердии. Покаяние же для христианина составляет глубочайшее переживание: оно не ограничивается даже соответствующим таинством, но должно переворачивать всю его жизнь.

Еще отец Реформации выступил против претензий римского престола на господство в светской жизни (существовало убеждение, что духовная власть априори выше светской). Он потребовал самостоятельности для немецкой церкви, отмены целибата (обета безбрачия) для священников, признания в качестве таинств только двух (учрежденных самим Иисусом) — крещения и причащения. В общем, коренные изменения доктрины призваны были обеспечить возврат к временам апостольской проповеди. По мысли Лютера, христианин есть «свободный господин над всеми вещами и не подчинен никому» в тех случаях, когда речь идет о его вере, о «внутреннем человеке», но «готовый к служению раб всех вещей и подчинен каждому», когда речь идет о внешних проявлениях его жизни. Главный же принцип — «один лишь Христос» в противовес сонму «официальных посредников» между человеком и Богом. Не предписанными церковью установлениями, а «одной лишь благодатью» Господней можно добиться спасения души.

Естественно, такие рассуждения неизбежно привели к отрицанию непогрешимости понтифика и соборов. В Риме, да и в епископатах самой Германии, все это не могло не вызвать отторжения. Впереди верующих ждали века разобщения и смертельной ненависти. Только в ХХ веке католики и протестанты вновь попытаются двинуться навстречу друг другу. А пока… Пока новое учение набирало последователей. В первую очередь — в Германии.

Германия стала и местом зарождения Реформации, и ее главным центром, конечно, не случайно, хотя в определенном смысле это движение предвосхитили французские раннесредневековые ереси и деятельность Яна Гуса (1371–1415) в Чехии. Дело в том, что к первой четверти XVI столетия светское могущество Рима уже изрядно надоело даже крупным баронам, которым по «классовой логике» отнюдь не полагалось поддерживать кардинальные общественные перемены.

Немецкая жизнь меж тем все сильнее «усложнялась». В Виттенберге (и это лишь при двух тысячах постоянных и небогатых жителей) был в 1502 году учрежден — совсем рядом с княжеским замком — университет (именно в нем, по Шекспиру, обучался принц Гамлет). Сам доктор Мартин, в свою очередь, занимал должность и священника Замковой церкви, и университетского профессора, а владел феодальной крепостью тот самый саксонский владетель Фридрих Мудрый, который впоследствии спас отца Реформации от гибели после Вормса.

Дюрер издал серию гравюр «Апокалипсис» в 1498 году. «Четыре всадника» — иллюстрация к Откровению евангелиста Иоанна 

Чем были заняты тогда мысли возмутителя европейского спокойствия? На склоне лет, имея в виду собственный опыт, он писал: «Отчаяние делает монахом». Скорее всего, это отчаяние не связывалось с какими-нибудь конкретными трагическими событиями, а носило характер сугубо экзистенциальный. На рубеже XV–ХVI веков все бюргерство мучилось от того, что мы сегодня назвали бы социальной неуверенностью, унынием и апатией. В коллективном сознании эпохи витало предчувствие близкого конца света. Любимая песня той поры—плач «Среди жизни в смерти обретаемся» Ноткера Заики. Любимая гравюра, украшавшая стены домов и мастерских, — дюреровские «Четыре всадника» из серии «Апокалипсис», одетые в костюмы «феодальных хищников» — императора, папы, епископа и рыцаря. В общем, духовную атмосферу предреформационного времени знаменитый голландский культуролог Йохан Хейзинга характеризует так: «Каких бы сторон тогдашнего культурного наследия мы ни коснулись — будь то хроника или поэзия, проповеди или даже разного рода грамоты, — всюду остается одно и то же впечатление бесконечной печали. Может показаться, будто эта эпоха была несравнимо несчастна и ведала только раздоры, смертельную ненависть, зависть, грубость и нищету... Призыв memento mori (помни о смерти) пронизывал все ее наличное существование».

Между тем на этом мрачном фоне хозяйственная жизнь страны в эпоху юности Лютера вдруг вышла на подъем. Немецкие ярмарки, коммерческие конторы и банки прославились на всю Европу, хватка и мастерство немецких негоциантов вошли в поговорку. Естественно, по универсальным законам экономики, такое развитие сопровождалось скоростным разложением старых, патриархальных способов хозяйствования. Отсюда — рост прямых противоречий, насилия на дорогах и в деревнях, воровство, продажность князей и судей, в общем, все, что принято называть упадком нравов. Отсюда же — страстное осуждение низами «служения мамоне», под которым они разумели прежде всего феодальную алчность. Богатевшие потихоньку горожане по понятным причинам не вполне принимали такое бескомпромиссное осуждение жажды наживы, однако были против необоснованного стяжательства дворян. Их лихоимство, повальное пьянство и произвол приводили добропорядочных буржуа в отчаяние. «Господа наши, — скажет Лютер в 1525-м,—во всяком зернышке и соломинке видят гульдены», а потому делаются «беспощадными, как ландскнехты, и хитрыми, как ростовщики».

Итак, нарождающийся немецкий «средний класс» бессознательно жаждал морального возвышения честного частного предпринимательства, уверенности в том, что оно не менее достойно, чем военная или чиновничья служба, что Бог благоволит к бережливым и добросовестным дельцам, а осуждает только лишенное нравственных ограничений стяжательство. Но что делать, если в рамках католического канона такие выводы невозможны? Ведь средневековое мировоззрение ставило на торговле и предпринимательстве несмываемую печать греха. Лютер выносил в себе этот конфликт и нашел средства его разрешения.

После «похищения» виттенбергского бунтаря курфюрстом на его родине ширилась поддержка новых идей, да и коллеги по университету хлопотали перед имперскими князьями. Ведь монах, отлученный от церкви и сам отвергший монашеские обеты (1525 год), не мог участвовать в публичных богословских спорах с католиками, а тут он был крайне нужен своим соратникам. На время отсутствия учителя эту обязанность взял на себя его сподвижник — теолог-гуманист и систематик лютеранства Филипп Меланхтон. И Меланхтон, и еще более «экстремистски» настроенный Андреас Карлштадт выступали за перемены. Да что выступали — проводили их в жизнь! Прихожане еще до возвращения Лютера стали причащаться не только хлебом, но и вином — в отличие от католиков, у которых к чаше прикладывался только священник. Начался исход монахов из монастырей, священнослужители вступали в браки. Отец реформы одно время даже взялся раздумывать — имеют ли они на это право? Получилось, вроде как имеют...

Немецкие иконокласты («иконоборцы») разоряли церкви и сжигали священные изображения 

Об удобстве необременительной веры

Приверженцы протестантизма не отличались особой разборчивостью в методах его распространения. Как они действовали? Громко, порой истерически обвиняли католиков в реальных и мнимых грехах. Ниспровергали, не особенно заботясь о созидании. Подбирали души людей, готовых поддерживать все, что обещало перемены, и — во всяком случае, поначалу—не предлагали им ничего вразумительного, кроме отказа от традиции. Хорошо «шла» ненависть к Риму и кардиналам, подогреваемая бесконечными жалобами на безобразия священников. Такая артподготовка очень помогла успеху Реформации. Важнейшие религиозные принципы отправлялись на свалку истории вместе со злоупотреблениями.

Кроме того, новаторы успешно пользовались конфликтами, которые возникали повсюду между светскими и духовными лицами, между клиром и прихожанами, между епископами и городами, между монастырями и князьями. Лишая духовенство влияния на обыденную жизнь общества, реформаторы поддерживали феодалов и города в желании завершить наконец застарелые споры в свою пользу. Абсолютно новая, освобожденная от политических притязаний организация верующих пришлась тут как нельзя кстати. Реформированное священство владело лишь теми правами, которые жаловали ему гражданские власти. Реформированная национальная церковь северогерманских земель вошла в полное подчинение гражданских правителей, и вверившиеся их власти новаторы веры уже не могли выйти из этого «услужения», даже если бы и захотели.

Наконец, успешно апеллировали реформаторы и к сугубо человеческим эмоциям, движениям душ. Идеи, которые пропагандировали последователи Лютера: свобода мысли, право каждого основывать веру лишь на Библии, — были крайне привлекательными. Отмена механизмов, призванных держать в узде греховную человеческую натуру (исповеди, епитимьи, поста, воздержания и обетов), привлекала тех, кому надоело излишне себя сковывать. В самом деле, зачем усмирять плоть, когда достаточно просто верить и петь гимны на родном языке! Война против церковных орденов, целибата и монашеского воздержания— практик возвышенной жизни в христианстве — привлекла к Реформации тех, кто предпочитал «необременительную веру». Очень помогала и конфискация собственности монастырей: она использовалась для материальной поддержки бывших монахов и монашек, священников-«расстриг». Множились бесконечные памфлеты, игравшие на самых низменных чувствах. Папу, Римскую курию, вообще всех остававшихся в русле католицизма в землях победившей Реформации подвергали насмешкам, а язык доктрины — искажениям и издевательству. Все это находило, как говорили раньше, «живой отклик в массах».

«Чья земля, того и вера»

…Как ни странно, многие епископы поначалу отнеслись к реформистским настроениям равнодушно, и это дало лидерам протестантов время развернуться. Даже значительно позже обнародования виттенбергских тезисов ряд отцов церкви, оставаясь, конечно, верными своим убеждениям, не обнаруживали сил и желания адекватно ответить на вызов «еретиков». То же можно сказать и о приходских священниках, многие из которых были к тому же довольно невежественны и апатичны, а это разительно контрастировало с рвением новых проповедников. Последние легко находили общий язык с «грубыми душами», чуждыми письменного слова и благосклонными к собственным слабостям.

Многие новые порядки льстили примитивному чувству коллективизма: чашу для причастия принимали всей конгрегацией, песнопения — стали коллективными. А чтения из Библии, а отвержение базового различия между клиром и мирянами? Все могли быть «как все». Сюда же отнесем и все ту же привлекательную доктрину оправдания одной верой (безотносительно добрых дел), отрицание свободы воли, оправдывающее моральные «недоработки», и вселенское священство, которое, казалось, напрямую предоставляло каждому долю «жреческих» и административно-церковных функций.

И, наконец, одним из основных движущих сил Реформации выступило прямое насилие властей, заинтересованных в переделе собственности. Упорствовавших в католицизме священников высылали из протестантских областей и заменяли приверженцами новой доктрины, прихожан принуждали посещать их службы. Дошло до того, что во многих местах людей и целые приходы перестали допускать в церкви: особенно прославилась такой решительностью кальвинистская Женева, где инакомыслящего могли и сжечь, как, например, это случилось в 1553 году с испанским врачом Мигелем Серветом, ославленным лжеучителем и еретиком, отрицавшим учение о Троице. История Реформации показывает, что гражданские институты явились одним из основных факторов распространения ее повсюду: не религиозные, но династические, политические и социальные факторы часто оказывались решающими. Веру получали по принципу «Cuius regio, eius religio » — «Чья земля, того и вера»…

Т. Мюнцер (1490–1525) говорил: «Лютер — плохой реформатор... слишком превозносит веру и мало значения придает делам»  

Огонь Реформации быстро охватил всю Европу. Известно ведь, что любые идеи и лозунги мгновенно расхватываются теми, кому они в тот или иной момент выгодны: «на всякий товар найдется купец». Например, во Франции 20–30-х годов XVI века среди богатых горожан и простолюдинов лютеранство и анабаптизм (радикальное реформаторское течение, выступавшее за вторичное, сознательное крещение во взрослом состоянии, отрицавшее церковную иерархию, таинства и не позволявшее своим адептам платить налоги или служить в войсках) стали очень популярны. «Подтянулся» и кальвинизм с его суровой политической риторикой, когда пришло время бескомпромиссной борьбы феодалов-сепаратистов с набиравшим силу французским абсолютизмом, — тот ведь опирался на традиционный католицизм. Жестокий узел этих противоречий, описанных во множестве известных литературных сочинений, оказался отчасти разрублен только длинными ножами Варфоломеевской ночи в Париже (24 августа 1572-го), которая стала кульминацией Гугенотских войн и спустя 30 лет «продиктовала» бывшему протестанту Генриху IV Наваррскому фразу о том, что «Париж стоит мессы».

Тем временем, уже со второго десятилетия XVI века, то есть с самого начала Реформации, на ее родине центробежные тенденции, успешно преодоленные во Франции , побеждали. В Шварцвальде вспыхнула и вскоре охватила всю Юго-Западную и Среднюю Германию Крестьянская война. Из кругов, близких к радикальному религиозному и повстанческому вождю Томасу Мюнцеру, вышло в мир так называемое «Статейное письмо» (Artikelbrief), полное лозунгов: свободу «бедным и простым людям» — от любых властей и господ! Переустроить жизнь на принципах «общей пользы» и «божественного права»!.. Неудивительно, что бюргеры метнулись в противоположную от мятежников сторону — в объятия «удельных» князей и родовой знати, которая в свою очередь с готовностью присвоила себе — на волне лютеранской пропаганды — отчужденную собственность церкви. В итоге движение крестьян общими усилиями удалось подавить, но Аугсбургский мир, заключенный между баронами-протестантами и баронами-католиками в 1555 году, дал лишь недолгую передышку: начало XVII века принесло немцам уже упоминавшуюся Тридцатилетнюю войну . Из нее отечество Мартина Лютера уже вышло совершенно обессиленным: Священная Римская империя навсегда утратила лидирующие политические позиции на континенте.

От кальвинистов до квакеров

Как известно, любой социальный протест в Средние века облекался в религиозную форму. Но века эти заканчивались: Реформация стала последним подобным движением. Эпоха Просвещения, проникнутая духом скептицизма, интересовалась религией только с той точки зрения, с какой ее можно было развенчать. Впрочем, некоторые сугубо «реформационные» ценности Запад сохранил навсегда: в культе утвердилась значимость Слова в противовес Изображению, а проповедь заняла в умах место литургии.

Римская церковь с самого начала сопротивлялась противным ей веяниям. По прошествии тридцати лет с момента обнародования тезисов Лютера Тридентский собор осудил его идеи. А великие римские понтифики Павел III, Пий V и Сикст V быстро нашли общий язык с католическими монархами, в первую очередь с Филиппом II Испанским, с баварскими герцогами и с императором Фердинандом II. Была усилена инквизиция (в 1542 году в Риме появилась ее Священная канцелярия), составлен Индекс запрещенных книг. На смену дезорганизованным германским монашеским орденам явились новые — ордена капуцинов (1525) и иезуитов (1534). Католицизм уцелел. Однако несмотря на предпринятые меры, идеи Лютера достигли даже главных цитаделей католицизма — Испании и Италии . Считалось, к примеру, что испанские протестанты — самые рафинированные. Впрочем, это интеллигентское течение свернулось к 1560-м годам.

Тем временем в местах, где протестантизм закрепился всерьез, развивалась его теоретическая база — за кальвинистами (в том числе гугенотами) пришли меннониты — сторонники «революционного» анабаптиста Менно Симонса (умер в 1561 году). Потом наступила очередь методистского, квакерского, пятидесятнического и других течений, выросших из идей ривайвелизма — «религиозного возрождения». Последнее призывало вернуться не только к идеалам раннего христианства, но и… к «чистой», первоначальной Реформации.

Проводниками протестантизма в буржуазный век и, если говорить геополитически, — в Америку, стали Нидерланды и Англия — наиболее развитые экономически страны Европы XVI века. Лозунги кальвинизма были написаны на знаменах голландской освободительной войны (1566–1609), поддержанной буржуазией и дворянством, выступавшими против Испании, крестьянами и городской беднотой. Англия XVI века, единожды вступив в противостояние с Римом, тоже уже не вышла из него. В соответствии с актом 1534 года о верховенстве (супремации), король стал главой англиканской церкви. Английская Реформация была «спущена сверху» и потому имела свои особенности: сохранила католическую обрядность, епископат, церковные владения... Подобное положение привело к лукавой философской загвоздке: все попытки противостоять «перегибам» английского абсолютизма подразумевали борьбу с официальной религией. В результате она скоро потеряла привлекательность для независимо мыслящих людей, и те кинулись в объятия местного кальвинизма — пуританства и его новомодных разновидностей — пресвитерианства и левеллерства. Последовали бурные события Английской революции, однако, когда «бунтарская» подкладка под кальвинизмом иссякла, выжила лишь «старая добрая» национальная церковь.

А вот на новых, американских берегах учение реформаторов нашло благодатную почву. Именно в США пышным цветом расцвели ответвления молодой религии: конгрегационализм («вложившийся» в американскую науку основанием Гарварда), квакерство, баптизм, методизм (его «религиозные коммивояжеры» доставляли религию прямо в дома прихожан). И возникли новые: адвентизм, мормонство, универсализм, унитарианство… Именно протестантизм напитал классическую немецкую философию, а через нее повлиял и на Россию с ее западниками и неокантианцами — недаром современный философ Голосовкер связал в своем исследовании певца «загадочной русской души» Достоевского с «беспокойным стариком Иммануилом» в книге «Кант и Достоевский».

Протестантские страны экономически наиболее развиты — стабильные демократические режимы поддерживаются этой мобильной и живой версией христианства. «Лютеранская роза» пустила корни.

Виктор Гараджа, доктор философских наук

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Реформация

Молот ведьм

Многим людям Гаити представляется в виде разрозненного набора пугающих стереотипов, которые с трудом складываются в одно целое: зомби, вуду, тонтон-макуты, Папа Док и сын его Бэби Док, нищета, гражданская война, перманентные циклоны — и снова зомби. Все эти страшные слова сделали свое дело — до сих пор Гаити остается одной из самых малопосещаемых стран мира, хотя климат и благоприятствует туризму. Конечно, не в последнюю очередь так происходит просто потому, что все эти стереотипы — не досужие сказки. Вообще, чтобы полюбить Гаити, нужно там родиться. Или, на худой конец, преодолевая опасения, просто оказаться там.

За четыре часа до вылета я сел смотреть старый фильм «Зомби» Джорджа Ромеро. Хотелось освежить свои знания о живых мертвецах. Об их облике, повадках, привычках и непривычках — обо всем, что может пригодиться в поездке.

На экране зомби выглядели очень страшно. Они рвали людей, как фантики. Я досмотрел кино ровно до того момента, где Питер, мудрый чернокожий полицейский, произносит свою главную фразу: «Мой дед был верховным жрецом на Тринидаде. Он всегда говорил нам: когда в аду не останется места, мертвые заполнят Землю». Я выключил изображение и несколько раз повторил эту фразу про себя, чтобы запомнить. В руке у меня был билет на Гаити .

Спустя 36 часов я сидел уже в зале ожидания аэропорта Санто-Доминго, столицы Доминиканской Республики , и смотрел на табло, где уже час горело сообщение, что мой самолет на Гаити улетел. Однако на самом деле самолет даже не прилетал — все это время летное поле оставалось пустым. В небе не было ни облачка, так что о причинах задержки оставалось только догадываться.

На сегодня практически единственным видом транспорта, связывающим города Гаити, является тап-тап. Так здесь называют любой пикап, подвеска которого усилена местными механиками таким образом, что в кузове — сидя, а подчас и стоя, могут ехать до 25 человек. Эффектная раскраска — их неотъемлемый атрибут 

Посадку объявили неожиданно. Доминиканский полицейский открыл ворота, выходящие прямо на летное поле, и, ткнув пальцем в единственную летную машину, объявил: «Гаити». Самолет был маленький, сигарообразный. Его двигатели ревели, как две выжившие из ума детские авиамодели. Я поднялся на борт и занял место 1B, прямо за кабиной пилотов. Дверь туда оставалась распахнутой настежь. Откинувшись в креслах, оба пилота невозмутимо пили кока-колу. «Месье?» — один из них протянул мне стаканчик. Мы выпили. «О, месье из кокаколист!» — одобрительно заметили угощавшие не то по-французски, не то по-английски. Тут дверь хлопнула, «агрегат» мелко задрожал, быстро побежал по взлетной бетонке и прыгнул в небо. В иллюминаторе замелькали желтые и зеленые прямоугольники полей, вплотную подходящие к окраинам большого города. Затем сверкнула внизу пестрым пятном и исчезла в зелени сама доминиканская столица… Пилоты почему-то все время смеялись, а в салоне, напротив, царило гробовое молчание. Оно чувствовалось даже сквозь упомянутый уже истерический визг моторов. Я оглянулся со своего 1B в проход. Лица пассажиров приобрели каменное выражение. На 24 местах сидели две дюжины человек. Их можно было безо всяких условностей разделить на две равные категории. Первая представляла цвет коррумпированного гаитянского чиновничества. Вторая — перепуганных, но уже успевших загореть под доминиканским солнцем работников европейских гуманитарных организаций, которые ехали спасать незнакомую страну. Спаси их Господь, выглядели они неважно.

Это был ежедневный утренний авиарейс из Санто-Доминго в Порт-о-Пренс, с одного, восточного, конца небольшого острова — на другой. Таким кружным путем добираться нам пришлось не из баловства: Республика Гаити — не самое легкодоступное место на карте. Регулярные рейсы туда из «дальнего зарубежья» можно пересчитать по пальцам.

Короткий внутриостровной перелет, судя по расписанию, должен был занять менее получаса. Я сидел и смотрел в иллюминатор. В какой-то момент, оторвавшись от стекла, увидел, как оба штурвала, оставленные, как в хорошем фильме ужасов, без присмотра, безвольно подергиваются из стороны в сторону. Оба летчика не обращали на них ни малейшего внимания. Склонившись друг к другу, они считали на коленях американские доллары и распихивали их в два конверта. Пачка была толстой и таяла весьма медленно. Самолет шел на автопилоте…

Все это говорило мне об одном — даже если там, внизу, еще продолжалась Доминикана, здесь, наверху, давным-давно наступило Гаити. И я, человек с места 1B, мог прочувствовать эту метаморфозу, как никто во всем самолете. Мое настроение было веселым и глупым. Я допил кока-колу, расстегнул ремень безопасности и уткнулся в грязный иллюминатор.

История обыкновенного безумия

С тех пор как 5 декабря 1492 года каравелла «Санта-Мария» Христофора Колумба причалила к берегу Гаити и остров был объявлен испанским, местная история пошла по одному из самых жестоких путей в полушарии. Коренное население острова было целиком истреблено конкистадорами уже к началу XVII века. Тогда испанцы, первоначально владевшие всем островом, который в то время назывался Эспаньола (то есть Маленькая Испания), первыми стали завозить на Гаити рабов из Западной Африки — преимущественно для добычи золота. Позднее, в 1620 году, будучи не в состоянии противостоять нападениям французских и голландских пиратов и контролировать всю Эспаньолу, первооткрыватели сместились на ее восток и закрепились на территории современной Доминиканской Республики. А запад автоматически достался французам, которые, в отличие от испанцев, сообразили, что главное богатство острова — не золото, а кофе и тростник. Очень скоро французская «зона оккупации» стала самой богатой колонией во всей Америке. Такой статус ей обеспечивали опять-таки более полумиллиона африканских рабов, условия жизни которых на Гаити слыли особенно тяжелыми. Уже в начале XVIII века тут действовали несколько крупных поселений маронов — беглых рабов, совершавших нерегулярные и плохо организованные набеги на французские поселения. Настоящая борьба, которая впоследствии привела к созданию первого в мире независимого государства с черным населением, началась в 1791 году, когда жрец вуду по имени Букман призвал людей к борьбе с французами . Восстание, возглавляемое Жаном Франсуа и Антуаном Биассу, разгорелось в августе того же года, после пленения и казни Букмана французами. Месть за это оказалась жестокой. Были сожжены сотни плантаций, убиты тысячи французских поселенцев. Одним из самых заметных вожаков восстания зарекомендовал себя Туссен-Лувертюр. Его армия наголову разгромила колонистов, но вскоре, после того как в метрополии победила революция, он присоединился к французам, поверив в обещания революционного правительства отменить на Гаити рабство. Вместе с республиканской армией Лувертюр стал сражаться против испанцев. Сотрудничество это закончилось печально — в 1802 году, когда Наполеон послал на остров новые войска с целью восстановить контроль над колонией. Обещания отменить невольничество оказались, конечно, забыты. Лувертюра схватили и увезли во Францию, но вероломство это подтолкнуло двух других гаитянских «полевых командиров» — Жан-Жака Дессалина и Анри Кристофа — к тому, чтобы возобновить борьбу. После серии крупных их побед Гаити устлали тысячи убитых наполеоновских солдат. На Новый год, 1 января 1804-го, страна провозгласила независимость. Дессалин стал первым правителем (диктатором). Тогда же родилось имя «Гаити». Не желая, чтобы новое образование хоть как-то ассоциировалось с испано-французским прошлым, вождь «вернул» острову старое индейское название (в переводе — «земля гор»). Увы, став вторым — после США — государством в регионе, обретшим свободу, и первым и единственным, где восстание рабов увенчалось успехом, молодое государство быстро сползало в трясину внутренних конфликтов, подкрепленных полной внешней блокадой. В 1806 году Дессалин был убит. Страна развалилась на две части: Республику, возглавляемую Александром Петионом (он стоял за землевладельцев), и Королевство, возглавляемое Анри Кристофом, любимцем неимущих. Оба правителя не доверяли друг другу. Чистокровный африканец Анри Кристоф подозревал мулата Петиона в связях с французами, но до столкновений дело не доходило. В 1820 году парализованный после тяжелого удара Анри Кристоф покончил с собой. Последующие сто лет были ознаменованы постепенным возвращением на Гаити европейцев, а также правлением весьма бесхарактерных личностей, что в 1915 году закончилось американской оккупацией, длившейся 19 лет. В 1957-м к власти пришел Франсуа Дювалье, известный как Папа Док (то был один из любимых объектов советской пропаганды). Объявив себя пожизненным президентом, упразднив армию и создав тайную полицию (знаменитый корпус «тонтон-макутов»), Папа Док стал, возможно, самым жестоким правителем за всю историю маленькой страны. В 1971-м, умирая, он передал власть сыну — Жан-Клоду, Беби Доку, который фанатично продолжал родительское дело и был смещен лишь в 1986 году, что и положило начало современной гаитянской традиции насильственной смены власти. Жан-Бертран Аристид, первый в истории страны демократически избранный (в 1991 году) лидер, также лишился должности в результате кровавого переворота. Позднее, находясь в изгнании, Аристид произнес знаменательную фразу: «Все наши беды происходят оттого, что каждый у нас хочет стать президентом». Его правоту подтверждает тот факт, что на выборах 2006 года в избирательном бюллетене значились 32 кандидата, двое из которых были мужем и женой.

Порт-о-Пренс. Наивные прародители

И наконец вот она, столица, где нас встречает Раймон — гид, хитроватый и веселый старик, похожий не то на кастильского пенсионера, не то на французского доктора: «Я покажу вам Порт-о-Пренс».

После убаюкивающего и расслабленного Санто-Доминго со всеми его Макдоналдсами, Тексако, Бургеркингами и ленивыми «испанообразными» жителями гаитянская столица действовала освежающе. Здесь отсутствовали не только светофоры и знаки с радушной надписью welcome, но и подземные переходы вместе с правилами дорожного движения. Жизнь выплескивалась просто на улицы.

Переплетение верований — обычное дело на Гаити. Эти добрые прихожане церкви Нотр-Дам-де-Мон-Кармель (Богоматери на горе Кармель) в лице Святой Девы приветствуют Эрзулию — дух, воплощающий женское начало 

Город напоминал огромный рынок. Везде продавалось все — из окон, с тележек, с рук. Торговцы всевозможными товарами — от газировки до газовых баллонов — ходили прямо по проезжей части. Наша машина двигалась рывками: проезжала несколько метров и увязала в пассажиропотоке. Стоял обычный гаитянский полдень. Люди, как волшебная каша из сказки, текли вокруг нас пестрыми ручьями. Текли они во все стороны света, расходясь и вдруг сходясь вновь. Мы вязли в этой человеческой пробке битый час, а потом вдруг нырнули в заросли и остановились перед старым двухэтажным домом колониальных времен — с колоннадой, высокими потолками и черепичной крышей. Перед входом имелась небольшая табличка: Hotel Oloffson. «Вот первое, что я хотел вам показать, — сказал Раймон. — Здесь жили мои друзья — Грэм Грин и этот большеротый, из битлов». «Джон Леннон?» — «Нет». — «Пол Маккартни?» — «Нет». — «Ринго Старр?» — «Нет». — «Черт возьми, Джордж Харрисон?» Раймон помотал головой: «Каждый день мы пили с ним ром. А ночью он брал гитару, покидал гостиницу и шел вниз, в центр города, — играть. Вместе со своими новыми друзьями». — «В «Биттлз» было всего четверо участников», — заметил я. Старик ненадолго задумался: «Мик Джаггер, его звали Мик Джаггер». — «Мик Джаггер никогда не состоял в «Биттлз». Он из «Роллинг стоунз»!» — «Стоунз»? — вновь пожевал губами Раймон. — Ну, возможно. Все возможно. Это было слишком давно». От свежеподстриженного газона шел жаркий пряный запах. «Да, — продолжил он. — Давно. А ведь в старое время жилось чудесно. Был молод Фидель на Кубе, за пару сантимов давали много хорошей простой еды, а по улицам бегали советские «Лады». Они, кстати, еще выпускаются, эти великолепные машины?» Конец 1960-х на Гаити в самом деле был счастливым временем — тогда в течение нескольких лет остров наводняли туристы. Некоторое время здесь даже имелся филиал известной сети курортных отелей Clubmed, а Oloffson переживал момент расцвета.

Потом я много читал и слышал про это заведение: его называли самым старым отелем страны — и самым скверным. Его обвиняли в антисанитарии и банальной ветхости, а хозяев — в финансовой нечистоплотности. Люди даже спорили друг с другом о том, чем же именно плох отель. Но все соглашались: за возможность жить в номере Грэма Грина или во флигеле Джаггера можно терпеть многое. Кроме того, это единственный отель в центре.

Гостиница, где остановились мы, отсюда располагалась очень далеко — сорок минут по запруженным улицам и невысоким горам — в Петионвиле, маленьком пригороде, своеобразном гетто для белых людей. В непосредственной близости друг от друга здесь находилось сразу несколько комфортабельных отелей, заполненных европейцами-«контрактниками». Целыми днями эти люди пребывали в приотельных барах. Вечером наиболее любознательные бежали в расположенную неподалеку сувенирную лавку, принося оттуда что-нибудь ценное: кружку с надписью «Гаити» или маленькую цветастую картину. А кое-кто даже, преодолевая тропическую лень, пересекал центральную площадь и осматривал местную церквушку.

В целом Порт-о-Пренс не богат на достопримечательности. Колонизаторы-французы никогда не старались особенно укорениться здесь архитектурно. Все, что от них осталось, — это несколько десятков «пряничных домов» — деревянных особняков с высокими потолками, колоннами и башенками. Эти теремки пребывают в ужасном состоянии — колонны накренились, доски сгнили, флюгеры с башенок улетели. Их упадок давно лишился определения «благородный». Но все же покосившиеся колониальные здания остаются «большим гаитянским аттракционом», практически безальтернативной архитектурной достопримечательностью столицы.

Собор Святой Троицы в Порт-о-Пренсе был расписан в 1950–1951 годах лучшими гаитянскими художниками-примитивистами. В апсидной фреске Филоме Обена распятый Христос предстает без бороды, на фоне традиционной гаитянской деревни, слева от него — всевидящее Божье око, справа — древо жизни

Церковь Святой Троицы, куда мы отправились вечером, привлекла нас другим. Снаружи она смотрелась простой кирпичной «коробкой», сработанной в английском стиле, и не предвещала ничего, кроме службы и множества деревянных скамеек, потрескивающих под весом прихожан.

Но внутри храм оказался пустым — скамейки стояли, а прихожан не было, служба только что закончилась. Эхо наших шагов в проходе звонко отлетало от потолка. Дойдя до середины, мы остановились и, кажется, прекратили дышать. Все стены от пола до потолка были расписаны пестрыми, как лоскутное одеяло, фресками. Удивительные, словно нарисованные детьми, святые смотрели со стен наивными веселыми глазами. Самой большой выглядела сцена Тайной вечери. В своем примитивизме фреска шла до конца: Иуда в ярко-желтых одеждах мерзко улыбался тонкими острыми зубами и хищно сжимал в руке мешочек с тридцатью сребрениками. «Обен, — сообщил Раймон. — Филоме Обен. Эту церковь расписывало множество художников, но он был среди них лучшим. Потом к нему приезжала сама Жаклин Кеннеди, хотела, чтобы он нарисовал для нее картину. Знаешь, что он ей сказал?» Я, конечно же, не знал. «Он сказал — и без вас много желающих, запишитесь в лист ожидания». — «Обен жив?» — «Обен мертв».

Чернокожие Адам и Ева трогательно держали друг друга за руки и улыбались. Сверху, с дерева, к ним спускался омерзительный змей с человеческими глазами. Я смотрел на грудь Евы — ее художественное решение было потрясающим: два кружка и точки посередине. Потом перевел взгляд на искусителя — мне показалось, что он медленно-медленно, буквально по четверть миллиметра, постепенно подбирается к Еве. Раймон толкнул меня в плечо — пора. Перед тем как выйти на улицу, я последний раз взглянул на двух первых людей. С тех пор как они были нарисованы, прошло около пятидесяти лет. Краски изрядно потускнели, но оба оставались по-прежнему веселы, толсты и ни в чем не сомневались. И, главное, они по-прежнему не замечали ползущего к ним змея.

Под тенью железного рынка

«Мама Аити?» — спросил меня в шестой или седьмой раз Лесли, веселый четырнадцатилетний парень. Он приметил меня, когда я просто стоял и пил дешевую гаитянскую газировку, такую сладкую, что от нее слипались губы.

Вдвоем с ним мы втиснулись под выцветший пляжный зонт, куда нас пустил его владелец — торговец батарейками, скотчем и жвачками, сухопарый и сосредоточенный старик. Он чинил потертые электронные часы Casio или что-то в этом духе. Глаза его скрывались за большими черными очками в золотой оправе — как у классического тонтон-макута с пропагандистской картинки…

«Мама Аити?» — продолжал допытываться Лесли. Я не знал, что ответить. Я уже сказал «нет» — шесть или семь раз. Мальчик не верил. Или не понимал: затруднение состояло еще и в том, что он говорил на креольском. Мы оба уже успели взмокнуть и от нехватки слов постоянно жали друг другу руки. Происходило это на входе в Marche’ de Fer — Железный рынок, сердце Порт-о-Пренса, столицы Гаити. В мой второй день на острове.

Итак, я стоял под пляжным зонтом, пил липкую газировку и смотрел на ржавую громадину. На этом рынке никогда не торговали железом. Он Железный просто потому, что сделан из железа. Целиком, включая стены, колонны и крышу.

В разобранном виде Железный рынок на Гаити привезли французы. Им нужен был балласт для пустых кораблей, которые шли на остров, чтобы взять там груз — кофе, сахар или ром. Теперь рынок огромный и невероятно ржавый. Возможно, чтобы скрыть это, его железные стены выкрасили в охристый цвет.

«Мама Аити?» — снова спросил Лесли. «Нет, — сказал я. — Моя мать из России, мой отец из России, я из России». «Россия? — удивился Лесли. — Это где — в Бразилии, в Америке?» Мы опять пожали друг другу руки. Я допил газировку. Теперь я готов был нырнуть в недра Рынка.

Женщина-жрец («мамбо»), одержимая Огу Ферай — духом войны. Во время церемоний вуду верующие в порыве экстаза иногда купаются в грязи

Я бродил по нему не менее двух часов, рассматривая огромные ритуальные барабаны, традиционные вудуистские флаги, расшитые зеркалами и золотом, и жуткие, всегда увенчанные резным человеческим черепом, посохи для унганов — жрецов вуду. Я брал вещи и подолгу разглядывал их. Продавцы удивленно хватали меня за руку, пытаясь завязать разговор, но ни мой отсутствующий креольский, ни их английский не позволяли сделать этого. Я слышал, как многие негромко удивлялись за моей спиной: «Бла! Бла!» Во всем Порт-о-Пренсе действительно можно неделями не встретить ни одного белого. Все они, как уже отмечалось, сосредоточились в Петионвиле, где имеется единственный в стране настоящий супермаркет, который охраняют люди в черной форме с помповыми ружьями. И где нет никакого колдовства…

На обратном пути, уже выбираясь с рынка, я заблудился в торговых лабиринтах и неожиданно оказался на узкой улице, слепящей, как горный снег. Здесь продавали исключительно женское белье — невероятных размеров и только белое. Бельем было увешано и застлано все вокруг. И на всем обозримом пространстве я оказался единственным мужчиной.

Я шел между штабелей, стараясь казаться как можно менее заметным. Веселые толстые женщины громко смеялись. Смеялись так, что трясся воздух, и размахивали перед моим носом огромными бюстгальтерами, куда легко поместилась бы призовая тыква. «Блондинчик, — кричали они. — Купи это своей мадам». Я отчаянно делал вид, что не понимаю, о чем они. Толстые женщины смеялись еще громче.

На самом перекрестке ко мне подошла пожилая женщина, которая не смеялась, а только улыбалась заговорщически. В руках у нее была потрепанная корзина с крышкой. «Вудужаба», — тихо сообщила она и показала головой на корзину. Я читал про этих жаб. Слизь, которую они выделяют, используется для сильного наркотического коктейля, способного превратить человека в зомби. Правда, требуется еще дюжина других ингредиентов. Я помотал головой, но из какого-то дурацкого любопытства все же поднял крышку. Оттуда, из грязного полумрака, снизу вверх, небольшая бурая амфибия смотрела на меня маленькими честными глазами.

Кто такой Папа Легба?

С тех пор как в 1860 году Ватикану было официально позволено вернуть на Гаити свои миссии, изгнанные после свержения французской власти, вудуизм и католичество вступили в неофициальную борьбу, которая не прекращается по сей день и, главное, никого особенно не огорчает. Конечно же, эта борьба началась намного раньше, когда рабов, привезенных с западного берега Африки, стали насильно обращать в христианство. Все попытки молиться традиционным африканским божествам жестоко пресекались. Но рабам потребовалось совсем немного хитрости, чтобы обойти эти запреты. Продолжая ходить в католические церкви, куда их загоняли насильно, они просто стали именовать христианских святых именами своих богов. Таким образом, райский привратник святой Петр стал Папой Легба, хитрый святой Патрик — повелителем змей Дамбалла, а Дева Мария — Эрзили Дантор, богиней любви и плодородия. Слово «сантерия», которым на соседней Кубе по сей день именуют местную разновидность вудуизма, буквально переводится с испанского как «почитание святых». Вместе с тем гаитяне считают, что в создании мира и установлении порядка вещей принимал участие только один бог. На креольском языке его имя звучит как Бондье и происходит от французского Bon Dieu, то есть «Хороший Бог». И хотя Бондье не принято отождествлять с христианским Богом, многие люди не делают между ними никакой разницы, и это одна из причин, почему христианство и вудуизм сплелись на Гаити так тесно, что бороться с этим практически невозможно. Тем более что культ вуду — одно из самых удобных средств управления людьми, что в свое время доказал на практике Франсуа Дювалье — Папа Док. Одним из немногих слов, которое попало в большинство мировых языков из креольского, является термин «тонтон-макут». Когда-то давно на Гаити так называли полную противоположность Санта-Клаусу — злобного и жестокого Дядюшку-с-джутовым-мешком (именно так переводится с креольского «тонтон-макут»), который являлся на Рождество к капризным и непослушным детям. Назвав так свою тайную полицию, диктатор Франсуа Дювалье показал образец мрачного гаитянского юмора. Созданные в 1959 году взамен упраздненной армии, тонтон-макуты пугали всю страну вплоть до 2000-го. Они не имели специальной формы, но узнать их было легко: они носили черные очки и длинные мачете. Для большего устрашения Папа Док культивировал слухи о том, что основу тонтон-макутов составляют жестокие зомби, которые никогда не будут размышлять над приказом. Тонтон-макуты действовали сообразно: неугодных людей вешали в публичных местах и оставляли так на несколько дней. Особым условием службы тонтон-макута было полное отсутствие жалованья, что, как считается, и породило необъяснимый террор. Сам Дювалье старался быть достойным своей полиции и часто говорил о себе как о «хунгане» — злом колдуне — или как о самом Бароне Самди, мифическом вудуистском персонаже Бароне Субботе, повелителе кладбищ, смерти и воскрешения из мертвых.

Дворец Сан-Суси образует вместе с Цитаделью Ла Ферьер, расположенной от него в 5 километрах, единый комплекс, который включен в список мирового наследия ЮНЕСКО. Чернокожий король Анри Кристоф воздвиг его для себя в 1813 году. Название отсылает к дворцу Фридриха Великого в Потсдаме, а отдельные элементы архитектуры — к Версалю

«Жилетт» вместо бритвы

Издалека представляется, что в бывшей колонии, где французский по сей день является одним из двух государственных языков, на каждом углу имеются «брассери» (пивные), «патиссери» (кондитерские) и, безусловно, можно выпить кофе с круассанами. Но на Гаити все по-другому. Поиски того же круассана окажутся бесполезными. Более того: простой вопрос «Знаете ли вы французский?» может поставить обычного гаитянина в тупик, поскольку на деле лишь небольшой процент людей изучают его в «чистом виде» в закрытых частных школах, расположенных, как правило, в Порт-о-Пренсе. Второй официальный «язык» страны, на котором говорит практически все население, — креольский. Вообще, в мире существует как минимум восемь креольских языков, основой которых является французский, а местная разновидность носит название kreyo`l ayisyen (гаитянский креольский). Долгое время этот язык развивался в полной изоляции от внешнего мира, не имел собственной письменности и заимствовал слова и формы из всех языков, так или иначе присутствовавших в регионе. Соответственно, в гаитянском креольском вы расслышите массу слов испанских, португальских и английских, а также западноафриканских, привезенных рабами, и даже аравакских, унаследованных от вымерших карибских индейцев. В последнее время к традиционным источникам подобных заимствований добавился еще один: торговые марки. От них произошли, к примеру, современные ko`lgat (то есть «зубная паста» от марки Colgate), jile`t (то есть бритва, от Gillette) и kodak («камера», от Kodak)… При этом гаитян немало удивляет тот факт, что оказавшиеся на острове редкие французы не понимают ни фразы на креольском, тогда как они, в общем, понимают по-французски. «Когда я слышу E’ tats-Unis («США» — по-французски. — Прим. ред.), мне все ясно, — пожаловался один паренек, продававший на улице газеты.— Когда же им говорят Etazini, они даже не догадываются, что имеется в виду то же самое. Неприятно…»

Возможно, именно давней и объяснимой неприязнью островитян к бывшим колонизаторам объясняется и то, что самая крупная зарубежная диаспора выходцев с Гаити находится в США , а не во Франции , где их практически нет (при том, что авиабилет в обе страны стоит примерно одинаково). Лишь во времена диктаторских режимов Париж стал на время пристанищем опальной гаитянской творческой интеллигенции. Так, именно там записывала при Дювалье свои альбомы всемирно известная Tabou Combo, одна из наиболее популярных групп за всю историю гаитянской музыки. Позднее, с уходом обоих «Доков» и постепенным улучшением жизни эмигрантов с острова в США, мысли о Франции улетучились вовсе. Взоры нынешнего поколения безраздельно обращены к соседнему континенту: на сегодняшний день Америка является основным импортером местных какао и кофе, а все знаменитые современные гаитянские художники работают исключительно на экспорт, поставляя картины соскучившимся по родине «зарубежным соотечественникам».

Еще одно из проявлений всеобщего отторжения по отношению к колониальному прошлому можно наблюдать в топонимике городов. Если в столице старые названия улиц, худо-бедно, сохранились (хотя коренное население и пользуется ими неохотно), то в Кап-Аитьене — втором по величине и значимости городе страны и второй точке нашего маршрута — все французские имена официально изменены на нью-йоркский манер. Дороги, идущие с юга на север, стали обозначаться цифрами от 1 до 24. Те, что ведут с востока на запад, — буквами от A до Q.

Кап-Аитьен. Небесный корабль

Лошади тяжело выдохнули и вошли в туман. Их спины напряглись, на ногах выступили толстые жилы. Им предстояло отвезти нас через туман к вершине горы. Взгляд у лошадей был усталый и покорный.

Мы поднимались к Цитадели, самому интересному, пожалуй, памятнику на всем острове. Тридцать с лишним километров от Кап-Аитьена до подножия гор тянулись целых полтора часа — дорога шла через тростниковые поля, мимо бесконечных частных заводиков, где «варят» забористый бурый ром. Далее же она вовсе исчезала, оставляя путникам только узкую, мощенную булыжниками тропу к плоской вершине горы, где виднелась огромная каменная крепость.

Двести лет назад ее построил безумный «черный король» Анри Кристоф после того, как помог другому рабу, Туссен-Лувертюру, очистить Гаити от ослабевших французов. Когда Туссен попал в плен и власть над севером острова досталась Анри, то он, одержимый манией преследования, ожидал возвращения белых врагов во главе с самим Наполеоном. Для защиты от врага он и возводил крепость руками таких же бывших рабов, как он сам, — на «стройке века» несчастные попали в еще более страшную кабалу, чем у плантаторов. Бонапарт не появился. Цитадель стала просто большим каменным складом оружия. Самым большим в Западном полушарии.

Отсюда, снизу, крепость была видна плохо. Стоящая на уровне облаков, она тонула в них, как самый настоящий небесный корабль, — сравнение напрашивалось само собой. Я сказал об этом Николя, своему новому другу и чуть ли не единственному белому жителю Кап-Аитьена. «Конечно, — кивнул он. — Ведь ждали, что Наполеон приплывет сюда на корабле, поэтому Цитадель и получила именно эту форму». Острый корабельный нос крепости резал набегающие на него рваные белые «ошметки». «Судно» словно висело в воздухе.

…Сам подъем тоже занял немало времени; когда мы оказались на вершине, лошади сипели и часто раздували ноздри. На площадке перед Цитаделью не было ни души. Словно скамейки, в ряд стояли десятки старинных пушек, возле них горками ржавели ядра. Потом появился старый привратник. Он долго и внимательно рассматривал нас, прежде чем открыть маленькие деревянные ворота — единственный вход в крепость. Там, за ним, оказались мрак, сырость и странный красный мох, который оплетал серые камни мягкой пушистой «ржавчиной». Цитадель была огромной, тяжелой и страшной. Казавшаяся снаружи строго устроенной, внутри она предстала хаотическим нагромождением лестниц, коридоров, колодцев и комнат. Из темноты галерей шел теплый прелый запах.

Сделалось немного жутко. На серых скальных выступах и низких газонах таяли призраки. Я шел длинной галереей, мимо все тех же пушек, украшенных звериными мордами и награжденных собственными латинскими именами: «Не ведающая сомнений», «Лукавая», «Беспощадная». Галерея уходила в полумрак, как тоннель, и в конце него не предвиделось света. Я просто шел вперед, время от времени заглядывая в узкие бойницы. Я шел и шел, а она все не кончалась. И вдруг увидел, как через стенной пролом в проход вплыло небольшое белое облако. Оно дрожало, быстро теряло форму и таяло на глазах, как лед на сковородке. Я подошел, чтобы потрогать его рукой, но оно исчезло. Только моя ладонь осталась влажной, а может быть, я просто вспотел.

«Анри Кристоф обладал своеобразным чувством юмора», — заметил вдруг Николя, когда мы подходили к маленькой каменной часовне, куда вело несколько ступеней. «Посмотри вниз». Я наклонился и увидел, что между ступеньками установлена толстая решетка, а там, внизу, в темноте, смутно угадывалось какое-то помещение. «Двести лет назад люди умели шутить, — мрачно повторил мой товарищ. — Там, под ступенями, король устроил темницу. Тем, кто сидел в ней, годами оставалось развлекаться одним-единственным способом — вставать на цыпочки и разглядывать ботинки тех, кто идет на молитву»…

Обратный путь получился легким, не в пример утреннему. Спотыкаясь о камни, я почти бежал вниз. Вдоль дороги росли дикие мандарины и плодовый миртовый кустарник, называемый гуавой. Мандарины были зелены и мелки — сезон еще не начался. Гуавы — в самом соку. Я срывал плоды с веток — их большие черные семечки сами растрескивались на зубах. Меня нагнал Николя. «Знаешь, — сказал он. — Не так давно я купил это место. Отсюда и вон до того обрыва. Это теперь моя земля. Когда-нибудь я стану богатым. Когда вернутся туристы». Он улыбался, но особой уверенности в его словах не слышалось. «А когда они вернутся?» — «Не знаю. В этом году Цитадель посетили 46 человек». —«Включая нас?» Будущий богач не ответил.

Кому на Гаити жить хорошо

Гаити — одна из самых бедных стран мира, а в Западном полушарии — самая бедная. Но местная бедность своеобразна. Отсутствие туристов провоцирует почти полное отсутствие и уличных нищих. Народ еще не привык видеть в редких европейцах потенциальный источник легкого заработка. Никто из встреченных вами людей — даже беспризорные дети, живущие на рынках, зарабатывающие пропитание чисткой торговых рядов от мусора и случайной поденкой, — не станут ничего выпрашивать, а продавцы на тех же рынках не заломят тройной цены.

В крупных городах нищета вообще теряется на фоне экзотической пестроты. По-настоящему она видна за их пределами — где нет ни асфальта, ни мостов, ни регулярного транспорта. Большинство деревенских домов в глубинке построены из самых дешевых материалов и почти всегда зияют пустыми оконными рамами.

Особое дело — некоторые приморские центры, например Жакмель, известный как столица наркомафии. Он четко поделен на две части: в глубь материка смотрят покосившиеся строения из щербатого бетона, крытые ржавым железом; к морю же город скатывается роскошными особняками с высокими заборами, белыми стенами, колоннами и спутниковыми антеннами. Любой взрослый в Жакмеле и за его пределами знает, что все эти дома построены наиболее удачливыми «криминальными авторитетами». Те, что принадлежат чуть менее удачливым, находятся уже за городской чертой. Колонны там жиденькие, и антенны поменьше... США, главный арбитр в регионе, давно махнули на гаитянскую преступность рукой: им не под силу эффективно блокировать береговую линию. В стране же, где нет регулярной армии (ее упразднил еще старший Дювалье) и пограничной службы, некому противостоять наркотрафику. Колумбийские подпольные торговцы давно «назначили» Гаити своей главной перевалочной базой. Ежегодно тонны кокаина доставляются из Южной Америки к здешним берегам на скоростных катерах. Груз сбрасывается прямо на пляжи в условленных местах, а дальше организуется его доставка в США и Мексику .

Душа мертвеца

Первое упоминание о зомби относится к 1929 году. Именно тогда известный репортер «Нью-Йорк Таймс» Вильям Сибрук издал книгу «Остров магии». Книга была своего рода виртуальным путеводителем — как и многие другие книги Сибрука — и вышла в серии «Путешествие, не вставая с кресла». В «Острове магии» Сибрук описал свою жизнь на Гаити вообще и отдельно — в гаитянских джунглях в доме Маман Сели, знаменитой колдуньи. Благодаря ее доверию Сибрук смог лично присутствовать на многих вудуистских обрядах. В книге Сибрук охарактеризовал вуду как сложную смесь католицизма и западноафриканских поверий, включающую в себя магию и колдовство. Однако в книге, состоящей из четырех частей, магии посвящена лишь одна. Она называется «Мертвецы работают на плантациях сахарного тростника» и посвящена преимущественно зомбированию. Буквально в течение года книга породила в Америке всплеск интереса к зомби. Уже в 1932-м продюсерская компания Виктора Гальперина выпускает полнометражный фильм «Белый зомби» с Белой Лугоши в главной роли, действие которого происходит на Гаити и где повелителем страшных, потерявших волю и разум существ, работающих на плантациях тростника, является белый господин со светскими манерами. Сибрук, породивший один из самых интересных культурных феноменов XX века, лишь однажды возвращался к поднятой им теме — в книге «Ведовство и его сила в современном мире», где он обобщенно рассматривал проблемы вампиризма, оборотничества и зомбирования. Сам термин «зомби» возник гораздо раньше. Он попал на Гаити через рабов, вывезенных в начале XVIII века из западноафриканского государства Дагомея (современные Бенин и Того). Точное происхождение слова неизвестно до сих пор. По одной версии — это искаженное «нзамби», что на африканском языке банту означает «мелкое божество» или «душа мертвеца». По другой — это видоизмененное западноафриканское диалектное «жамби», что значит «привидение». Существует также теория, по которой словом «зомби» когда-то называли огромного черного змея из африканских поверий, извечного врага солнца, света и радости. Стоит отметить, что зомбирование особенно характерно для Петро вуду — особого течения вудуизма, зародившегося непосредственно на Гаити и чьи последователи составляют менее 5% от всех вудуистов во всем мире. Феномен зомби — не культурный, а именно научный — пытались изучать самые разные люди. В 1982 году Гаити посетил ботаник и антрополог Уэйд Дэвис. Целью его путешествия было раскрыть тайну технологии зомбирования. Четырьмя годами позже Дэвис издал книгу «Змей и радуга». До сих пор считается, что в ней Дэвис максимально близко для европейца приблизился к разгадке зомбирования. Участвуя и наблюдая за ритуалами, он описал рецепт «порошка зомби», который, впрочем, сам считал не слишком точным — ввиду недостаточности информации и окружающего вопрос зомби покрова тайны. По Дэвису, состав этого снадобья таков:

 — рыба-еж (лат. Diodon hystrix), содержащая тетродотоксин — один из сильнейших ядов, затрудняющий передачу нервных импульсов мозга,

 — галлюциногенная жаба (лат. Bufo marinus),

 — кольчатый ядовитый морской червь (лат. Annelida),

 — дурман обыкновенный (лат. Datura stramonium),

 — желчный пузырь крупного млекопитающего,

 — черепные кости мамбо (жрицы вуду),

 — различные травы, точный перечень которых неизвестен, — порох или тальк, служащие основой смеси.

Все ингредиенты тщательно перемешиваются в течение трех дней до полной однородности. Порошок зомби готов.

«Незаметное» гаитянское вуду: храмы часто ничем не отличаются от обычных жилищ. Веве — сложный геометрический узор, олицетворяющий божество, — рисуется только в ходе церемонии, а после ее окончания обязательно стирается

Жакмель. Черный Иисус

На всех иконах лица святых выражали скорбь, негодование, ярость, отчаяние — все что угодно, но только не смирение. Черная Богоматерь держала на руках черного Младенца Христа. Ее лик прорезали глубокие морщины страдания. Христос был внимателен, строг и сосредоточен. Рядом стояли еще иконы — с изображениями святого Петра, Иоанна Крестителя и многих других, которых я не узнал. Эти казались уже даже не черными, а лиловыми; глаза их были пронзительны, как крик, и остры, как скальпель. Заключенные в темные рамки, из-под пыльных стекол, они выхватывали меня взглядом из толпы. Потом молчаливо провожали.

Это были перепечатки старых литографий, раскрашенные под трафарет — традиционная гаитянская иконопись. Рядом стояли всевозможные бутыли и баночки с целебными снадобьями, горами лежали пакетики с порошками, некоторые — подписанные, а другие — со странными геометрическими знаками по бокам. «Вуду работает просто — если ты веришь, значит, порошок поможет тебе. Если нет — ты мертв», — объяснили мне добрые люди.

Дело происходило снова на рынке, но уже в Жакмеле, маленьком городе, скатывающемся с гор на поросший кустарником берег моря. Я ходил между рядов, иногда брал «волшебные» баночки в руки. Никто не обращал на меня внимания. Мне было не по себе — меня преследовали «взгляды» святых... Тут внимание мое привлек угрюмый и сонный продавец, на чьем прилавке щедрой горой лежали разноцветные куклы вуду. Маленькие, чуть больше сигаретной пачки, и очень тяжелые.

Гаитянин с любопытством посмотрел на белого клиента — одним сонным глазом (второй продолжал крепко спать). Я вертел кукол в руках; конские волосы, составлявшие их внутренности, кололи мне ладони. Куклы были разнополые, причем разницу между полами не составляло труда заметить. Торговец окончательно проснулся. Оба его глаза загорелись какой-то непонятной идеей. Он отобрал у меня черную мужскую фигуру и, тронув ее за толстый матерчатый жгут, который ясно давал понять, что это именно мужчина, сказал: «Зузу». На всякий случай я кивнул. «Нет, правда, — прозвучало вдруг на отличном английском. — По-креольски это называется зузу». Зузу у куклы был огромный, сопоставимый по размерам с ногой. Я снова кивнул, на этот раз с уважением, и отложил несколько набранных предметов в сторону: «А зачем нужна такая кукла?» Продавец взял в руки черного «мужчину» и красную «женщину»: «Когда люди женятся, они хотят быть счастливы всегда. Они берут двух кукол, соединяют их так крепко, как хотели бы любить друг друга всю жизнь, и перевязывают их веревкой. Пока веревка держится, семья живет счастливо». — «И все?» — «И все». — «А как же?..» — я сделал неопределенный жест рукой. Мне не хватало слов, но он почему-то понял сразу. Улыбка сошла с его лица: «Ты можешь купить и одну куклу. Я могу купить одну куклу. Предположим, кто-то украл мою жену. Что я буду делать? Возьму куклу черного мужчины и несколько крупных гвоздей…» Он яростно сверкнул глазами. Мы ударили по рукам, шесть кукол отправились ко мне в рюкзак.

Тяжелые деньги

Гаити — та страна, где каждый раз, отправляясь в магазин или на рынок, приходится как следует вспомнить арифметику. Официальная гаитянская валюта называется гурд. Но все цены — будь то в магазинах или на рынках — указаны в гаитянских долларах. При том, что в реальности этой виртуальной денежной единицы никогда не существовало, у нее есть четкий курс — 5 гурдов за один доллар, который остается неизменным с 1912 года. Именно тогда гурд был привязан к американской валюте и на банкнотах появилась надпись «1 доллар равен 5 гурдам». Так родился термин «гаитянский доллар». Эта надпись, как и сама привязка гурда к доллару, давно исчезла, но термин по-прежнему жив. Поэтому всякий раз номинальную стоимость товара нужно умножать на 5, чтобы получить реальную цену в гурдах. К этому довольно сложно привыкнуть, тем более что «настоящий американский» доллар зимой 2006 года стоил порядка 38 гурдов. У самих гаитян эти привычные сложности не вызывают никаких вопросов, а некоторые даже с трудом вспоминают, как называется их национальная валюта на самом деле. Кстати, слово «гурд» происходит от испанского выражения peso gordo, то есть «тяжелый песо». Так испанцы называли деньги, чеканившиеся для хождения в колониях по всей Вест-Индии. В соседней весьма благополучной Доминиканской Республике денежная единица до сих пор называется песо. Гаитяне мрачно шутят по этому поводу: «Когда мы стали делить с ними остров, мы поделили с ними и деньги. Им достались все песо, нам достались все тяжести».

Обыкновенное вуду

Наверняка, будь на Гаити развит туризм, то первым пунктом во всех путеводителях и туристических маршрутах значилось бы посещение церемонии вуду. Наряженные в пестрые костюмы, вооруженные страшными посохами и ножами, обычные гаитянские безработные демонстрировали бы колоритный танец и до полусмерти пугали бы анемичных немцев и расслабленных французов своей деланной исступленностью и языческой жестокостью. Естественно, дети бы на такие мероприятия не допускались, вход был бы платным, за любительскую съемку взимался бы двойной тариф, а за отдельные деньги предоставлялась бы возможность наблюдать за тем, как режут красного петуха или иное какое-нибудь мелкое животное. Вернувшись домой, довольные европейцы взахлеб рассказывали бы своим близким об ужасах, которые им пришлось пережить на «диком» острове. Все это на деле означало бы одно: конец вуду. По крайней мере, вуду в том виде, в котором этот культ подлинно существует на сегодняшнем Гаити. Лучший пример тому — та же соседняя Доминиканская Республика, где все чернокожее население рассматривает его как некую культурную традицию, на всякий случай продолжая хоронить своих мертвецов в традиционных склепах и приторговывая амулетами. Но — не более того.

А гаитянское вуду, в отличие от того, что процветает на Золотом Берегу Африки, откуда, собственно, культ пришел на Запад, — далеко не столь пугающе-красочно. Здесь нет ни торговли фетишами — мумифицированными трупами разных животных, каждое из которых (не без помощи жреца) способно излечить от определенного недуга, ни посубанов — ритуальных статуй предков, ни пестрых храмов, посвященных змеям, где ползают сотни питонов.

О том, что в этих неприметных сарайчиках, раскрашенных добрыми и веселыми мотивами, расположен вудуистский храм, свидетельствует вывешенный перед ними флаг. Таких «святилищ» в стране великое множество — ведь, по словам одного католического священника, «если 95% гаитян католики, то 100% — вудуисты»

Внешних признаков вуду на Гаити и вправду мало. Зато оно намертво встроено в будничную жизнь и не нуждается, по мнению гаитян, ни в каких «подчеркиваниях». Вудуистский храм здесь выглядит как самый обычный жилой дом. Он может стоять далеко от дороги, и во дворе его могут бегать беззаботные дети и пастись коровы. Лишь некоторые унганы («священники», в чьи обязанности входит заклинать лоа — духов) вывешивают над культовыми зданиями драпо — пестрые, расшитые блестками и разноцветными нитями флаги, которые указывают: здесь совершаются церемонии. А какие именно — Бог весть… Создавая свою религию три столетия назад, гаитяне делали это в полной тайне. Все внешние проявления были по необходимости «зашифрованными» и краткими. Возможно, поэтому даже простой, всем известный веве — сложный геометрический узор, олицетворяющий божество, — до сих пор рисуется только во время особо важных мероприятий (как правило, мелом на земле), а после их окончания немедленно стирается.

Пожалуй, единственное публичное проявление гаитянского вуду наряду с продажей атрибутов культа на рынках — праздник Геде, отмечаемый в ноябре. Но и он вполне безобидно слит с христианскими ритуалами, например, с ношением по улицам статуи Девы Марии…

Геде — лучший праздник

Несколько часов подряд машина тряслась по разбитой горной дороге, оставляя за собой облако красной пыли. Некрупные камни вылетали из-под колес как пули. Тонкие бананообразные рыжие собаки, дремавшие в придорожных кустах, предусмотрительно разбегались в стороны. Мы ехали из прибрежного городка Жакмель в прибрежный городок Ле-Ке. Чуть больше ста пятидесяти километров по карте. Чуть меньше шести часов пути. Особенность гаитянских дорог заключается в том, что их практически нет. Стоял обычный душный день, с гор сползали целые волны горячего воздуха. Мы, наконец, спустились в долину, и машина встала на накатанную грунтовую колею. Вдоль дороги потянулись пестрые, как новогодние открытки, деревни. Дома были бедные — пузатые и низкие, с покосившимися оконными рамами без стекол. Там, в темноте, за штопаными противомоскитными сетками, угадывались очертания стариков и старух. Они сидели у окон и внимательно смотрели на нас. Во дворе каждого строения стоял небольшой мавзолей, увенчанный католическим крестом. Рядом играли дети. Это были семейные склепы — двух- и трехъярусные, разделенные на шесть или девять мест. Строят их из бетона, и выкрашены они яркими красками — голубыми, желтыми, салатными.

Жители приморского города Леоган, как и все гаитяне, отмечают в ноябре Геде: в эти дни они собираются в храмах и на кладбищах, навещая предков и жертвуя Барону Самди кофе, жареный арахис и хлеб

Здесь, в отдалении от больших городов, никто после смерти не покидает круг семьи. Мертвые продолжают жить с живыми — или живые с мертвыми, если угодно. «Ты можешь прочитать об этом сто книг, — заметил как-то Раймон. — Но не поверишь, пока не увидишь сам». Раймон, вообще, рассказал мне многое. Гаитяне не хоронят своих покойников в земле. Мертвые остаются на поверхности, заключенные в помянутые выше склепы, и получают все, чего не имели при жизни, — хороший дом, внимание и уход. Никто не забывает о них, даже если семейная усыпальница стоит далеко от дома — так бывает во всех крупных городах. А раз в год, первого ноября, на праздник Геде, в котором слились День мертвых и День всех святых, — все женщины надевают пурпурное или черное и вместе с мужчинами навещают усопших родственников. В этот знаменательный день над всеми кладбищами вывешивают свои пестрые флаги жрецы вуду — живые пришли встретиться с мертвыми, и им нужны посредники!

Выложив все это, Раймон замолчал, оставив меня в глубоком раздумье. Тем временем машина вновь съехала с укатанной дороги на разбитую каменистую тропинку, и стало сильно трясти. Вдоль дороги по-прежнему пробегали пестрые нищие деревни.

Я смотрел в окно и, убаюканный равномерным мельканием крестов, не то спал, не то пребывал в ленивом обмороке. Мне вспомнилось, что за день до того на сельской толкучке мне предложили купить удивительную вещь — пыльную литровую бутылку, внутри которой непостижимым образом оказался опять-таки резной раскрашенный крест. «Зачем?» — спросил я. Продавал бутылку неулыбчивый молодой парень. Бережно протерев ее, он сказал: «Вы идете на кладбище и берете сосуд с собой. Вы наливаете в него то, что любит ваш родственник: ром, вино, что угодно. Вы поите его, и сила креста перетекает к нему». Парень был очень серьезен. Настолько, что я не стал покупать бутылку, хотя она и манила меня чем-то. Впрочем, вряд ли когда-нибудь я стал бы поить из нее своих мертвецов. А ставить такую вещь на полку как сувенир — глупо.

Я думал над этой бутылкой весь день, а вечером за ужином рассказал Раймону. Он долго смотрел на меня, а потом просто пожал плечами: «Смерть на Гаити — это только начало».

Михаил Дружков Фото Александра Тягны-Рядно

Михаил Дружков

Volkswagen Nanospyder создан троицей дизайнеров Пэтриком Фолветером, Дэниэлем Саймоном и Яном Хантером. Их тоже воодушевило многообещающее слово «нанотехнологии». По замыслу авторов проекта, для сборки этого автомобиля не нужны огромные заводские цеха по той простой причине, что его соберут миллиарды нанороботов по заложенной в них программе. Сама же работа будет протекать в большом баке со специальной жидкостью. Причем в тех местах, где требуется повышенная прочность, толщина материала будет больше. По окончании срока службы — пожалуйте обратно в чан на деконструкцию. И так — до бесконечности!

В конце прошлого года состоялся юбилейный сотый автосалон в «столице грез» Лос-Анджелесе. Ну, а что еще в большей степени воплощает американскую мечту, нежели автомобиль? Но в таком случае почему — Калифорния, если звание американского автограда традиционно принадлежит Детройту?

На Восточном побережье США в целом, а в Детройте в частности автомобили производят. А вот покупают их… на Западе! Именно Калифорния — основное место обитания «денежных мешков», потому и везут сюда новинки со всего мира, надеясь соблазнить очередного толстосума необычным дрим-каром. Взять, к примеру, Lamborghini. 40% этих автомобилей получают американские номера, притом на трети из них в качестве региона указана Калифорния.

Поэтому любопытная публика заполняет залы автошоу в Лос-Анджелесе с ничуть не меньшей охотой, чем в Детройте, а вот журналисты пока этот автосалон своим вниманием не особо балуют. Перетягивание каната с запада на восток и обратно продолжается, его исход пока неясен.

Как и в прошлом году, в рамках нынешнего салона прошел конкурс дизайнеров Design Challenge. На сей раз девизом стала «трансформация удовольствия от вождения в экологические ощущения» (transforming the future of driving into an environmental experience). На суд строгого жюри было представлено 9 проектов (которые можно назвать и прожектами, не слишком погрешив против истины), основной особенностью которых стала экологическая чистота как самого автомобиля, так и процессов его производства и утилизации. Кто скажет, что есть на Земле более подходящее место, где могли бы оценить красоту этого замысла, чем Калифорния? Законодатели штата своими нормами давно «поставили на уши» весь мировой автопром. (Во всяком случае, ту его часть, которая намерена продавать здесь свои машины.) Эскизы красивы, спору нет. Будут ли красивы машины и будут ли они вообще, говорить пока рано — это все-таки конкурс дизайна.

Acura NHR-1 (Nano Hydrogen Racer 1) задуман как платформа для испытания новых материалов и источников чистой энергии. Не обошлось и без модного нынче словечка «нанотехнологии». Что это такое, толком пока мало кто знает, но все уже уверены — нанотехнологии, разумеется, помогут решить все те задачи, которые сегодня никому не по зубам. В Acura, в частности, они позволят создать сверхкомпактный топливный элемент, работающий на водороде. А материалы шасси и кузова станут не только почти невесомыми, но и на 100% утилизируемыми. Авторы проекта — Леон Паз, Джо де Наталь и Дэвид Чен.

Honda Extreme, Honda Extreme , разработанная дизайнерами Николасом Дэвидом, Дэниэлем Талбертом и Дэвидом Ченом, построена на сотовом шасси из поликарбоната, которое может подстраиваться под растущие параллельно карьере запросы владельца: кузов, который соответствовал его социальному статусу сегодня, завтра станет уже непрестижен, и его можно будет быстро видоизменить. Карьера, видимо, у владельцев таких машин предполагается стремительная — через 5 лет шасси уже подлежит утилизации.

Toyota RLV (Renevable Lifestyle Vehicle) нарисовал некий Кевин Дж. Чун. Он считает, что его детище появится на дорогах уже в 2015 году. Здесь, конечно же, тоже применены сплошь утилизируемые материалы, но изюминка проекта не в этом. Говорят, в Лос-Анджелесе ездят лишь на двух скоростях: 5 и 75 миль в час. Первое относится к пробкам в часы пик. И как раз в этом случае владелец RLV сможет не терять времени попусту и заняться фитнесом, перейдя на… педальную тягу. А как дорога освободится — аккумулятор и электромотор сменят уставшие ноги.

Kia Sandstorm сделан из полиэтилентерефталата, того самого, из которого изготавливают популярные нынче пластиковые бутылки, стремительно приходящие на смену стеклянной и железной таре. Привод тоже вполне земной: биодизельный гибридный агрегат с никель-металлогидридными аккумуляторами.

Audi (Dynamic Space Frame) построен на «динамической пространственной раме». Новое тут — только в первом слове названия. Перевести его на понятный язык? Извольте — в таком Audi в полостях каркаса будут течь необходимые для работы всех систем жидкости, потоки которых будут реагировать и перераспределяться в ответ на электрические управляющие сигналы. Такая схема революционизирует конструирование, производство и утилизацию автомобиля, наверное, поэтому для создания этой концепции понадобилось сразу 14 авторов.

Mini Biomoke создал дизайнер Гери Шью. В принципе в нем заложена та же идея, что и в следующем ниже проекте. Только на шестом году жизни сэндвич-панели кузова не нужно будет сжигать на костре, а достаточно просто зарыть в землю. Там они быстро разложатся и превратятся в отличный компост. Настоящий суперкар для владельцев собственных шести соток!

Mercedes-Benz Resy — плод дизайнерской фантазии Андре Фрея, Гордена Вагенера, Ника Гарфиаса, Джеффри Анейроса и Кристофера Родса. Легкие сплавы, стекло, резина, но прежде всего — дерево: вот материалы, делающие автомобиль экологически чистым. Трубчатый каркас настолько прочен, что панели кузова оказалось возможным выполнить из… фанеры. Если кто-то въедет в такую машину, ему не придется влезать в долги и закладывать квартиру, ремонт сведется к замене отдельных «дощечек», которые при желании можно изготовить и самому. А после 5-летнего срока службы все панели могут послужить отличным топливом на дачном празднике с шашлыками. Впрочем, для шасси и силового агрегата пять лет — далеко не предел.

GM Hummer O2 заплатит по экологическим счетам всех предыдущих «Хаммеров». Ведь он не только не будет потреблять нефть, но и станет выделять в окружающую среду (а также в кабину) чистый кислород! Для этого панели кузова покроют неким веществом на основе водорослей, способным к фотосинтезу. А когда эти водоросли отомрут, они станут биомассой для синтеза энергии! Потоки кислорода и углекислого газа будут распределяться особой двухклапанной системой с многозначительным названием Mistic Device. Вращать колеса будут встроенные прямо в них гидромоторы. И, конечно, никакого масла — только «гидравлическая жидкость на основе воды». Таким представили себе «Хаммер будущего» дизайнеры Фрэнк Сосидо, Стив Андерсон, Джасси Тимонен, Жозе Пэрис и Лорен Кулесус. Их «зеленая» идея, кстати, и одержала победу на этом конкурсе, принеся успех GM во второй раз подряд!

Алексей Воробьев-Обухов

Заправки RTC Fuel, действующие при финансовой поддержке Ford Motor Company, первыми в США стали предлагать максимально широкий выбор альтернативного топлива. Здесь есть возможность заправиться этанолом, пропаном, биодизелем и даже подключить к розетке электромобиль. Изюминка станции RTC Fuel — демонстрационный зал, где публика может ознакомиться с различными видами топлива

Чуть больше столетия назад человечество совершенно добровольно ввергло себя в нефтяную зависимость. Сначала нам было хорошо, но к тому моменту, когда наступило окончательное привыкание, мы прочно запутались в сетях нефтеторговцев. Теперь нам становится все хуже, и мы лихорадочно ищем, чем заменить нефть и ее продукты. А между тем двигатели, работающие вместо бензина на спирту или подсолнечном масле, давным-давно существуют — просто в эпоху дешевой нефти о них позабыли.

По счастью, бензин в машине редко кончается внезапно — водитель обычно заранее ищет заправку. Но ее все же может не оказаться поблизости, и тут впору позавидовать крестьянину, который в крайнем случае может скормить своей лошади если не собственный бутерброд, то пучок травы. В конечном счете и машины, и лошади, и люди питаются энергией, которую нам дарит Солнце . Но если живые организмы используют по большей части энергию «свежую», только что произведенную (и воспроизводимую), то техника потребляет энергию, которую природа раз и навсегда отложила в свои нефте-, газо- и углехранилища миллионы лет назад.

Возвращение к истокам

Еще в 1826 году американский изобретатель Сэмюэль Мори запатентовал двигатель, в котором в качестве топлива использовались растительный скипидар и спирт. В 1853 году было доказано, что растительное масло вполне можно употреблять в качестве горючего для паровых машин и пароходов. (В те далекие времена «пароходами» назывались в том числе и «паровозы» — вспомните «Попутную песню» Глинки и Кукольника: «Дым столбом — кипит, дымится пароход!») Первый настоящий четырехтактный двигатель внутреннего сгорания инженера Николауса Августа Отто , различными модификациями которого мы пользуемся и по сию пору, работал на этиловом спирте.

В начале 90-х годов XIX века Рудольф Дизель построил первый двигатель, работавший на угольной пыли. При запуске модель взорвалась, чуть не убив самого изобретателя. И следующий свой экспериментальный двигатель в 1894 году новатор заправил уже более дешевым и значительно менее опасным арахисовым маслом.

А Генри Форд как начал со «спиртовых» двигателей, так и поддерживал их вплоть до 40-х годов прошлого века. Возможно, одной из причин было то, что Генри сам был из фермеров и технологию производства домашнего спирта знал не понаслышке. Так или иначе, но первый его «квадрицикл», собранный в 1896 году, работал именно на спирту, несмотря на то, что автомобили немецких инженеров Готтлиба Даймлера и Карла Бенца к этому времени уже почти десятилетие заправлялись бензином. Первый по-настоящему массовый автомобиль, построенный Фордом в 1908 году, знаменитая «Модель Т», одинаково хорошо бегал и на этиловом спирте, и на бензине, и на их смеси. Форд был настолько уверен в будущем спиртовых автомобилей, что даже построил на Среднем Западе США спиртоперегонный завод. Вплоть до середины 20-х годов XX века 25% продаж компании Standard Oil на Среднем Западе приходилось именно на фордовский этиловый спирт.

1908 год. Генри Форд за рулем «автомобильного плуга» (так называли первые трактора). Ранние модели двигателей Форда работали на этаноле 

Цены на спирт и цены на бензин в ту пору были примерно равны, но в 1907 году, после того как в Техасе были открыты крупные залежи нефти, бензин резко подешевел — до пяти центов за литр, в то время как цена спирта оставалась на уровне семи центов. Однако уже в самом скором времени спиртопроизводители опять уровняли их стоимость, сообразив, что для производства непищевого этанола можно использовать отходы сахарного тростника. Во время Первой мировой войны, после резкого скачка цен на нефть, популярность этанола поднялась до невиданных до того высот. В начале 1920-х годов модно стало заправляться спиртобензиновыми смесями, такими как Benzalcool, Koolmotor, Alcool, Natelite, Moltaco, Lattybentyl или Agrol.

Производству автомобильного спирта не помешал даже знаменитый американский «сухой закон» (восемнадцатая поправка к Конституции США о полном запрете торговли спиртными напитками), действовавший с 1919 по 1933 год. Заводы по производству автоэтанола, в отличие от предприятий по изготовлению виски, имели не 2–3, а всего лишь одну ректификационную (перегонную) колонну, ибо для биоэтанола, в отличие от пищевого спирта, второй и третьей перегонки не требовалось. Поэтому хозяину фабрики доказать, что он «гонит» свою продукцию именно для автомобилей, а не для их водителей, не составляло особого труда. Завод могли закрыть, только если его уличали в связи с бутлегерами.

Злую шутку со спиртовым топливом сыграла его доступность. Гнать спирт мог любой. Нефтепереработкой же занималось небольшое количество компаний. Богатели они, даже при равных продажах, значительно быстрее. И, приумножая капитал, внедряли новые технологии, которые делали бензин все более дешевым. К 1937 году нефтяное топливо стоило почти в полтора раза дешевле биологического. Но и это было бы еще ничего, ведь и сегодня сравнительная дороговизна бензина не заставляет автомобилистов срочно переоборудовать машины под дешевый газ. Однако химические гиганты, играя против фермеров, провели ряд «антирастительных мероприятий».

В 1893 году на Аугсбургском машиностроительном заводе Рудольф Дизель (слева) начал испытания нового типа двигателя внутреннего сгорания 

Самый интересный гвоздь в крышку «биотопливного гроба» забили даже не нефтяники, а газетный магнат Вильям Херст и химический концерн DuPont. Все началось с бумаги. В те времена немалую ее часть производили из конопли. Конопля тогда еще считалась вполне безобидным растением, хорошим сырьем для легкой и бумажной промышленности. Но был у конопляной бумаги один существенный (с точки зрения DuPont) недостаток: при ее производстве, в отличие от бумаги, произведенной из древесины, не требовалось применять специальные разработанные компанией отбеливатели. И компания, подключив к делу Херста, владевшего кроме газет еще и множеством заводов, производивших как раз «деревянную» бумагу, повели наступление на эту сельхозкультуру. Отныне в американской прессе мирный Cannabis (это научное название конопли) именовался исключительно мексиканским словом marijuana и преподносился обывателю как страшное наркотическое зелье, производимое ненавистными американцам мексиканскими эмигрантами. Фокус удался, во второй половине 1930-х годов конопля в США была запрещена, а попутно была высмеяна и идея производства топлива из сельскохозяйственных растений.

В начале 1940-х, казалось бы, окончательно убитому биотопливу опять помогла восстать со смертного ложа война. Отрезанные от нефтеносных районов немцы в этот период частенько заправляли свои танки соевым и рапсовым маслом, ибо переделки двигателя для него почти не требовалось. Да и для нашего Т-34 растительное масло было допустимым видом топлива. А США, Великобритания и Швеция , дабы сэкономить ставший вдруг дефицитным нефтепродукт, заставили частников заливать в баки своих машин смесь из 35% спирта и 65% бензина. Но, как только были восстановлены прежние каналы нефтяных поставок, этанол и биодизель (дизельное топливо из растительных масел) вновь были забыты.

По улицам европейских городов ездит немало машин, «питающихся» рапсовым или подсолнечным маслом 

Вспомнить о них спустя почти 30 лет помогла нефтяная «война», начавшаяся в 1973 году. После невиданного скачка цен на нефть правительство США, главной страны импортера, приняло несколько законов, поощрявших производство и применение автомобильного спирта и биодизеля. Впрочем, американцы и сами быстро разобрались что почем и начали спешно закупать европейские дизельные автомобили, которые могли работать на дешевом рапсовом, соевом и кукурузном масле. Если в начале 1970-х в Штатах не было ни одного предприятия, производившего автомобильный этанол (прочие спирты в основном импортировались), то к 1980 году их стало уже 10, а к 1984-му — 160. Однако в 1985-м война окончилась полным фиаско для стран ОПЕК, цены на бензин опять упали, а половина этаноловых заводов закрылась.

Ныне самое время о них вспомнить, ведь даже оптимистично настроенные аналитики считают, что цены на нефть не опустятся ниже 40 долларов за баррель. И, значит, биологическое, выращенное на полях топливо вновь станет экономически выгодным.

А «неэкономически» оно было выгодно всегда. Биотопливо относится к возобновляемым энергоисточникам и этим принципиально отличается от нефти, газа и угля, запасы которых на нашей планете конечны. Кроме того, биотопливо экологически относительно чисто. Ведь при его сжигании в атмосферу выбрасывается не больше углекислоты, чем потребили растения, из которых оно было выработано. Была тонна углекислого газа, ее за время своего роста «съела» высаженная на поле кукуруза, кукурузу перегнали в спирт, спирт сожгли, и эта самая тонна вернулась туда, откуда ее на время извлекли, — в атмосферу. Следовательно, общее содержание этого газа, который многие климатологи считают основной причиной «глобального потепления», не увеличивается. Экологи называют такое положение вещей «нулевой эмиссией СО sub 2 /sub ».

Мотосамогон

Самым распространенным видом биотоплива считается этанол и различной крепости его смеси с бензином, основными из которых являются E10 и E85.

С процессом производства этанола знаком каждый, кто хоть раз в жизни гнал самогон либо видел, как его гонят. В сущности, известный многим чистый «первач», если очистить его от посторонних примесей и довести «крепость» с максимальных 96 до 99 градусов, и есть «этанол». В качестве сырья подходят практически любые виды растений. Рожь, кукуруза, свекла, картофель, рис, просто древесина, тростник — все, чем богато местное сельское хозяйство. Сырье собирается, перемалывается и закладывается в бродильный чан. Туда же добавляются вода, дрожжи и специальные ферменты, облегчающие и ускоряющие процесс. Процесс брожения, в результате которого дрожжевой грибок разлагает содержащийся в бывших растениях сахар на свободно улетучивающуюся углекислоту и спирт, продолжается несколько дней. Когда содержание спирта в браге достигает 15%, брожение прекращается, брагу фильтруют и заливают в специальный бойлер, в котором ее доводят до температуры 80–90 градусов. Спиртовой пар прогоняют через охлаждающий дистиллятор (змеевик). В получившемся спирте еще содержится 4% воды. Для того чтобы от нее избавиться, «огненную жидкость» пропускают через специальные «молекулярные сита» — абсорбенты, вытягивающие лишнюю воду и доводящие «крепость» конечного продукта до 99,6 градуса. Из тонны ржи получается 375 литров спирта, из тонны кукурузы — 410 литров, из тонны проса — 510. Средний современный биозавод по производству этанола может производить до 150 миллионов литров топлива в год. Производительность крупных биозаводов уже сейчас достигает миллиарда литров в год (этого хватит примерно на 700 000 автомобилей).

Король Таиланда Пумипон Адульядет — активный сторонник возобновляемых источников энергии. Оранжевая мякоть пальмовых плодов идет в стране на производство биодизеля

Заливать чистый этанол в бак обычного автомобиля не рекомендуется, поскольку он является прекрасным растворителем и окислителем. Следовательно, все соприкасающиеся с ним детали должны быть изготовлены либо из нержавеющей стали, либо из пластика. Зато в переделанную под него машину с одинаковым успехом можно заливать и бензин, и этанол, и любые его смеси. Сейчас разными компаниями в мире уже разработаны 34 модели автомобилей, как легковых, так и грузовых, с «совмещенной» системой заправки, они называются Flexible-Fuel Vehicle (FFV). Только по дорогам Соединенных Штатов уже ездят более 6 миллиoнов таких автомобилей. Специально для них в 36 штатах на заправках продается спирто-бензиновая смесь E85 (85% этанола и 15% бензина). Бензин в нее добавляется исключительно для того, чтобы двигатель лучше заводился в холодную погоду. В Швеции такая смесь в обязательном порядке должна быть на любой крупной заправочной станции, а автомобили, работающие на этаноле, могут бесплатно въезжать в центр Стокгольма и освобождаются там от платы за парковку, а для их владельцев снижен автомобильный налог. Так поощряется внедрение автомобилей с переделанным под этанол двигателем.

А вот для того чтобы использовать в качестве топлива популярную на Западе смесь Е10 (10% этанола на 90% бензина), никаких изменений в двигателе не требуется. Более того, специалисты бразильской компании Petrobas утверждают, что даже 20-процентная этаноловая добавка никакого вреда автомобилю не причинит. Но о Бразилии разговор особый. Эта страна не слишком богата нефтью, зато богата сахарным тростником, из отходов которого только в прошлом году бразильцы «выгнали» 16,5 миллиарда литров этанола. А это 45% мирового производства. Как результат, цена на спиртовое топливо в этом «этаноловом эмирате» опустилась уже ниже полудоллара за литр (при себестоимости 15–20 центов), а на спирту здесь теперь не только ездит 40% автомобилей, но и летают самолеты, производимые компанией Embraer (Empresa Brasileira de Aeronautica).

Даже 10-процентная добавка этанола уже на многое способна. Она снижает выбросы парниковых газов почти на 20%, так как этанол способствует более полному сгоранию топлива и изменению процентного состава выхлопа в сторону менее опасных газов — углекислый газ СО sub 2 /sub вместо угарного CO (по данным Argonne National Laboratory — от 12 до 19%). Добавка увеличивает октановое число топлива на 3 единицы, почти вдвое снижает токсичность выхлопа, увеличивает температуру воспламенения топлива с 290 до 425 градусов, что уменьшает вероятность пожара, скажем, при протечке в топливной системе. Эффект от использования смеси Е10 в 2005 году только в США был сравним, по подсчетам экологов, с сокращением автомобильного парка страны на 1 000 000 машин.

Доходы из отходов

Не менее перспективным топливом считается биогаз. Плюс его заключается в том, что получать его можно из любой органики. В дело идут шелуха от семечек, сухие листья, навоз, птичий помет, пищевые отходы... Производство биогаза предельно просто. Сырье для него закладывается в особый герметичный реактор, где оно и разлагается в отсутствие кислорода при постоянном подогреве и перемешивании. Помогают ему в этом особые анаэробные бактерии. В процессе брожения не только вырабатывается необходимый биогаз, но и убивается вся вредоносная микрофлора, а также устраняются неприятные запахи. В результате на выходе получается не только топливо, но и идеальное удобрение, более эффективное, чем простой навоз. От одной коровы можно получить до 2,5 кубометра биогаза за сутки. Такого количества легковому автомобилю хватит для 30-километрового пробега. Примерно такой же производительностью обладают 5 телят на откорме, 8 свиней, 15 человек или 300 кур.

История биогаза начинается еще в начале XVII века, когда бельгийский доктор Ян Баптист ван Гельмонт заметил, что выделяющийся из разлагающейся биомассы «воздух» хорошо горит. Именно Ян Баптист предложил называть летучие воздухоподобные субстанции «газом» вместо слишком уж общего применявшегося до того греческого термина «хаос». Полтора столетия спустя, в 1776 году, Алессандро Вольта, исследуя «животное электричество», пришел к выводу о несомненной связи количества биомассы и количества выделяемого ею газа. Это сейчас нам такое наблюдение кажется банальным, а во времена, когда люди считали, что метан — это просто испорченный при прохождении через мертвую органику воздух, открытие Вольта было воспринято как сенсация. Сам метан в биогазе обнаружил английский химик Хэмфри Дэви в самом начале XIX века, а первая установка по его промышленному получению была создана в Индии , в Бомбее, еще в 1859 году.

Идея использования биогаза весьма нравится экологам, поскольку она позволяет утилизировать уходящий пока большей своей частью в атмосферу метан. А это второй по значимости после углекислоты парниковый газ. Например, в Новой Зеландии метановый «выхлоп» тамошних овец превосходит общие выбросы всех местных предприятий и автомобилей.

Британский химик Пол Дэй с образцом топлива Aquafuel (справа), полученного смешиванием воды и дизельного топлива с добавлением касторового масла 

Дизель маслом не испортишь

В одном из ранних выпусков передачи «Сам себе режиссер», в рубрике «Слабо!», показывали умельца, заливавшего в топливный бак своей машины масло из фритюрницы. После чего машина заводилась и довольный хозяин лихо колесил на ней вокруг дома. Пораженным зрителям было невдомек, что ничего необычного в этом трюке не было.

Для дизельного двигателя, а именно им была оборудована машина лихача, нет почти никакой разницы, заливают в него солярку или подсолнечное масло. Более того, биотопливо сгорает в двигателе значительно лучше, чем солярка, и делает выхлоп в четыре раза более чистым. Иначе говоря, четыре биодизельных грузовика «дымят» так же, как один дизельный.

Для получения хорошего биодизельного топлива достаточно смешать в реакторной колонне девять частей масла с одной частью метилового спирта, добавить немного щелочи для ускорения реакции, подогреть полученную смесь до 60 градусов и немного подождать. Можно и не подогревать, но тогда ждать придется значительно дольше. В результате масло распадается на метиловый эфир (абсолютно безопасный, в отличие от метилового спирта), который сливается из колонны и заливается в топливный бак, и на оседающий на дно глицерин. Последний широко используется в производстве лекарств и красок, так что вопрос «куда его деть» обычно не стоит.

Технология производства настолько проста, что ее можно реализовать хоть на кухне. Несмотря на это, некоторые экономные водители умудряются упростить ее еще больше. Они просто заполняют баки отработанным маслом из промышленных фритюрниц, которое владельцы многочисленных фаст-фудов, дабы не заниматься утилизацией, готовы отдавать почти даром. И хотя плохо прогорающий глицерин качества топливу отнюдь не прибавляет, дешевизна горючего с лихвой компенсирует этот недостаток. Дело дошло до того, что в 2004 году в Англии был введен специальный штраф в 500 фунтов стерлингов (примерно 960 долларов) для водителей, попавшихся на фаст-фуд-заправках. При повторном попадании им уже грозит тюремное заключение сроком до 7 лет. Такая жесткость объясняется весьма просто. Чаще всего дешевое топливо покупают водители муниципального или корпоративного транспорта, ездящие на чужих машинах и мало заботящиеся об их состоянии. Содержащийся в масле глицерин создает нагар на распылительных форсунках, закоксовывает поршневые кольца и приводит к прогоранию клапанов, то есть к преждевременному износу двигателя. Кстати, автобус, заправленный маслом из фритюрницы, легко можно отличить от автобуса, заправленного соляркой, по запаху чуть пережаренной картошки, исходящему из выхлопной трубы.

Но лучшим сырьем для биодизеля пока считается не подсолнечник и даже не кукуруза, а рапс. Эта техническая культура почти не требует ухода, растет, где посадишь, дает высокие урожаи. Из тонны рапса можно выжать до 500 литров масла. Утечка рапсового масла, в отличие от солярки, не наносит экологического ущерба, так как в почве и в воде оно полностью разлагается за 2–3 недели. Наконец, рапс — прекрасная промежуточная культура. Если поля, отдыхающие после урожая пшеницы и просто пустующие, засеять рапсом, то потом та же пшеница будет расти на них значительно лучше. Сейчас только в России пустует более 13 миллионов гектаров плодородных пахотных земель. При средней урожайности рапса 13,7 центнера с гектара с них можно получить почти 18 миллионов тонн семян, из которых производится более 8 миллиардов литров топлива (примерно на 5 миллионов автомобилей).

Конечно, при всех достоинствах у биодизельного топлива есть и недостатки. Главный из них — высокая вязкость. На холоде (уже при –9) оно застывает и перестает прокачиваться по топливопроводу. Приходится либо искусственно его подогревать, либо разбавлять специальными присадками. Кроме того, хорошее биодизельное топливо (В100, чистый биодизель, без добавок) пока относительно дорого — его цена примерно на 30% выше, чем у солярки. Однако с помощью различных программ поддержки и налоговых льгот, которые предоставляются предприятиям-производителям, цены эти удается несколько снизить. Наиболее популярная среди дизелистов смесь В30 (30% биодизеля на 70% солярки) сейчас стоит уже даже несколько дешевле обычного топлива.

Особенно широко применяется биодизель в Германии . Здесь его производят почти 3,5 миллиарда литров в год. Далее идут Италия (1,2 миллиарда литров), Франция (1 миллиард литров), США (600 миллионов литров). Даже крошечные Мальта и Кипр влили в мировую биоканистру по своей капле — 4 и 2,5 миллиона литров соответственно. В России компания «ЛУКОЙЛ» тоже построила завод по производству биодизеля, однако изза отсутствия спроса среди отечественных водителей, больше доверяющих привычной и более дешевой солярке, биотопливо пока увозят в Финляндию. Где и продают с большим успехом.

Опилки и водоросли

«При цене сырой нефти 60 долларов за баррель становится оправданным многое из того, что раньше не имело смысла, — говорит Стив Хауэлл, директор Национальной комиссии по биодизельному топливу (США). — Вам еще предстоит познакомиться с источниками топлива, о существовании которых люди сейчас даже и не подозревают».

И правда, в последние годы совершенно новые технологии получения биотоплива появляются чем дальше, тем чаще. Недавно ученые из Университета штата Арканзас придумали способ его производства из куриного жира. Сразу три крупные компании— Global Green Solutions (Канада), Bio Fuel Systems (Испания), De Beers Fuel Limited (ЮАР) — заявили в прошлом году о начале строительства заводов по производству биодизеля из водорослей. Это одно из самых перспективных направлений: водоросли обладают настолько высокой урожайностью, что для обеспечения топливом всех автомобилей такой моторизированной страны, как США (220 миллионов авто на 300 миллионов жителей), нужно засадить водорослями всего 4 миллиона гектаров прудов. Это примерно 2% от пригодных территорий. Специалисты из небольшой американской компании Green Fuel Technologies (штат Массачусетс) пытаются весьма успешно совместить приятное с полезным, скармливая тем же водорослям выбросы из заводских труб. В результате урожайность «зеленого» топлива растет, а экологический ущерб от промышленных производств падает. А российские ученые из Иркутского института органической химии (ИрИОХ СО РАН) придумали, как можно дешевле превращать в автомобильный спирт отходы нашей лесозаготовки. Из пяти тонн древесных опилок получается тонна этанола, себестоимость которого в два раза ниже, чем у этанола, полученного из кукурузы или пшеницы. Жаль только, наши топливопроизводители не слишком интересуются такими разработками. Их пока вполне устраивает нефть, цена которой постоянно растет, а прирост ее добычи — падает.

А ведь у нас еще есть шанс пробиться в ряды будущих королей биозаправок. Всего-то и надо, что пустующие земли рапсом засеять. Да и пустующих прудов в России побольше будет, чем в США.

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Топливо двойного назначения

Валерий Чумаков

Американцы обожают всякие рейтинги. Согласно одному из них, существует «12 мест, которые должен посетить каждый». Наряду с Диснейлендом и Эмпайр Стейт Билдингом в список входит Музей науки и промышленности в Чикаго.

Первоначально его целью было воспитание у детей и взрослых веры во всесилие науки и техники. Так cформулировал главную задачу музея его основатель, бизнесмен Джулиус Розенвалд, когда в 1926 году выделил три миллиона долларов на создание коллекции.

Грандиозный замысел воплощен с американским размахом. Экспонаты по заказу музея придумывают университетские профессора и целые команды студентов. Внешний вид проектируют ведущие дизайнеры. Строят крупнейшие корпорации с использованием своей производственной базы. Собственно, на деньги корпораций и существует этот дворец.

Спонсоры давно привыкли к Чикагскому музею науки и промышленности (ЧМНП). Многие американские ученые и инженеры последних семи или восьми поколений именно здесь впервые присмотрелись к технике и влюбились в нее на всю жизнь. Вложенные в развлечение публики деньги окупаются притоком исполненной энтузиазма высококвалифицированной рабочей силы.

«Вы едете в Музей науки и промышленности? Это мой самый любимый музей! — говорит дама необъятных размеров, моя попутчица в чикагской электричке. И улыбается по-детски: — Я туда ходила еще девочкой. А моя дочка давала там уроки физики». Она улыбается еще шире. Этот музей для чикагцев такое же яркое воспоминание, как для нас елка в Кремле или Театр кукол Образцова.

Сюда везут ребят со всей Америки. Везут родители и учителя. Об обязательности посещения можно догадаться по напряженному выражению лиц иногородних учителей, стоящих со своими классами в очереди за билетами. Вот мужчина с зеленой бумажкой на груди, которую работники музея выдают педагогам для простоты их дальнейшего опознания, объясняет детям правила поведения в музее. Слушают вполуха. Рядом с очередью стоит человек в униформе и бросает бумажных голубей в разные стороны. Что бы он ни делал, птицы всегда возвращаются прямо в его руки. Любому ребенку ясно: у входа в заведение строгих правил такой фокусник стоять не может.

В самом помещении гремит музыка и шумят голоса, механизмы, паровозные гудки. Не слышно только одергиваний: «Тише! Куда? Не трогай! Не надо!» — в таком гвалте они теряют смысл. Здесь можно болтать сколько угодно и трогать все, до чего дотянешься. Можно лежать на полу — повсюду ковролин, можно бегать наперегонки, чем иногда занимаются дети с родителями. И, разумеется, нажимать на все кнопки и крутить все ручки. Здесь технику не охраняют от нас, здесь мы с техникой заодно. На всех четырех этажах, на тридцати тысячах квадратных метров экспозиции.

Модель человеческого сердца — один из самых любимых публикой экспонатов

Осмотр начинается с сердца

Когда проходит легкое удивление, вызванное отсутствием музейных смотрительниц, начинаешь искать глазами экскурсоводов. А их тоже нет. Никто не тащит вас от одного экспоната к другому, не отгоняет в сторону со словами «Извиняюсь, мне группу расставить надо!», никто не строит посетителей, чтобы «всем было видно». Каждый выбирает себе объект и остается с ним один на один.

Вот, скажем, модель человеческого сердца высотой семь метров. Через него можно пройти насквозь (вход в правый желудочек, выход из левого). Внутри все подсвечено так, что видны в мельчайших подробностях детали сердечной мышцы. Прямо у тебя над головой — предсердия, через открытый клапан сверху льется кровавым потоком красный свет. Искушению пройти через сердце противиться невозможно. А на выходе тебя ожидают разнокалиберные бутылки с темно-красной жидкостью. В самой большой столько, сколько крови у пони, вторая по величине, пятилитровая, — это, конечно, взрослый человек. Полчашки у кошки, пол чайной ложки у мыши. В пробирке четыре капли — как у червя.

Сердечная мышца вечно в работе, и развивает такую силу, с которой даже взрослому тягаться нелегко. В этом поможет убедиться стоящий рядом динамометр, над которым надпись: «Сравните свою силу и силу вашего сердца». Сжимаете рукоятку, и вверх по трубе ползет шарик. Если он дойдет до самой линии наверху — значит, вы развили такое же усилие, какое развивает сердце при каждом ударе. Доложу вам, что для этого приходится как следует напрячься. А теперь представьте, что так наше сердце напрягается 60 раз в минуту. А может быть, еще чаще? Вот два шарика: возьмитесь за них, и на экране увидите частоту пульса и его запись, похожую на кардиограмму. У меня 70. «Слишком часто», — комментирует некий папа, который пришел в музей с четырехлетней дочкой. Высокий, стройный, флегматичный — у него, наверное, всегда 60. Не то что у многих его сограждан, выделяющихся среди народов мира своим избыточным весом.

Внутриутробное развитие человека: эмбрионы выстроены в залах по старшинству 

Этому несчастью американцев отведены целых два соседних помещения. Самые яркие экспонаты — модели стенок здоровой артерии и склеротизированной. Их не просто можно трогать руками: табличка открыто предписывает это сделать. Дочь флегматика гладит руками здоровую артерию — она неровная, но гладкая, как покрашенная вчера скамейка. А склеротизированный сосуд весь в буграх холестериновых бляшек нездорового цвета, даже трогать противно. Голоса из динамиков и надписи доступно объясняют, в какой связи эти вот бляшки состоят с жирами и холестерином в нашей пище. Хотите взглянуть, как начинается атеросклероз? Вот голографический микроскоп. Если встать прямо напротив объектива, увидите бляшки в процессе роста.

А спускаясь по лестнице от Большого Сердца, расположенного на балконе третьего этажа, сталкиваешься с самой наглядной демонстрацией нашего внутреннего строения. Это поперечные срезы тела мужчины и продольные срезы тела женщины. Выпиленные из настоящих трупов пластины толщиной два с половиной сантиметра помещены между стеклами. Органы для наглядности искусно подкрашены. Жутковато, но все же заглядишься. Рядом схемы, поясняющие расположение разных органов. Экспонат по местным меркам старинный, еще довоенных времен. Легенда гласит, что эти мужчина и женщина любили друг друга. Но наступила Великая депрессия, они потеряли работу и крышу над головой. Тогда влюбленные отравились и завещали поместить свои тела в музее, чтобы хоть после смерти быть вместе.

Наследие изящных искусств

Коллекция Музея начала формироваться в 1920-е годы. Как раз тогда в Чикаго пустовало идеальное помещение для нового собрания — Дворец изящных искусств, оставшийся еще от Всемирной выставки 1893-го. Тогда в нем выставлялись картины Ильи Репина и Константина Коровина, представлявшие русское искусство, и старые мастера из галерей Ватикана. Римский Папа согласился прислать их с условием, что павильон будет каменным и расположится в стороне от остальных. Лев XIII недаром настоял на своем, хоть и вогнал инвесторов в тоску сметой строительных работ. Остальные роскошные белые палаты смотрелись даже ярче, а стоили дешевле, поскольку возводились из дерева. Однако всего через год они погибли, охваченные пламенем, разгоревшимся от одного-единственного уголька. Уцелели только «Изящные искусства». Там и разместился в 1933 году Музей науки и промышленности. Архитектор Чарлз Этвуд задумал дворец в стиле модерн, но с использованием классической скульптуры. Поддерживающие боковые портики кариатиды легко узнаваемы: они скопированы со знаменитого афинского Эрехтейона. В 1893 году скульптуры были гипсовые, как и крыша здания. Поэтому к началу 1920-х они и рассыпались вместе с крышей. Теперь дом одиноко стоял среди парка в романтических руинах. Его уже собрались снести, когда Розенвалд стал подыскивать помещение для своего новорожденного музея. Лучшего места было не найти. Построили добротную крышу, кариатид воссоздали на сей раз из мрамора, не пожалев на них 300 тысяч. От выхлопных газов девушки, правда, посерели и на фоне сияющих пластиком высотных домов смотрятся благородной древностью.

Зал транспорта

Выходя с лестницы на балкон, оказываешься как раз под потолком зала транспорта. Прямо здесь, у балкона, висит «Боинг-727». В 1994 году его внесли в здание по частям и заново собрали. Но самое удивительное — на этом самолете можно полетать! Сначала, для общего представления, нужно погонять модели самолетиков в маленьких аэродинамических трубах, чтобы понять, как возникает подъемная сила. Дальше в стеклянных ящиках парят аэропланы, управляемые при помощи рычагов. Механика во плоти, не какая-нибудь компьютерная симуляция! Поработав этими рычагами, разбираетесь с принципами работы закрылков и хвостового оперения.

Заходим на борт самолета. В салоне убрана половина кресел, вместо них установлены дисплеи с джойстиками — компьютерные имитаторы управления «Боингом». Потренировавшись на них, вы готовы к встрече с настоящим пилотом, ветераном авиакомпании-спонсора. Он приходит в музей несколько раз в день по расписанию.

"Боинг-727" подвешен под потолком Зала транспорта

«Привет! Я твой второй пилот. Пошли в кабину, садись. Нет, в левое кресло. Место первого пилота слева. А наше дело правое — не мешать левому» (перевожу примерно — поговоркой, существующей у российских летчиков). На экране возникает изображение чикагского аэропорта. Мы на взлетной полосе. Пилот обращается по громкой связи к воображаемым пассажирам, предлагает и вам сказать пару слов. Связывается с диспетчером. «Нам разрешили взлет. Газу! Ручку на себя. Подъем. Молодец! Шасси убери».

За семь минут мы долетаем до Сиэтла — игровое расстояние в десятки раз короче действительного. В полете первые пилоты меняются, а второй то связывается с Землей, то совершает какой-нибудь маневр. На экране в лобовом стекле — облака, под ними — Скалистые горы. Эмоции детей — первых пилотов описанию не поддаются.

Жизнь мегаполиса в музейной миниатюре: поезда следуют из центра Чикаго к порту на озере Мичиган 

Тот же путь от Чикаго до Сиэтла под крылом лайнера, но уже по земле, воспроизводит игрушечная железная дорога, раскинувшаяся на половину зала. Между этими двумя точками по рельсам одновременно ходят 35 поездов самого разного назначения, каждый по собственному маршруту. Их движение регулируют 10 автоматических стрелок, устроенных как настоящие. Между узнаваемыми чикагскими небоскребами ростом с человека снуют электрички и поезда метро. Станция подземки «Джексон» показана в разрезе. Она находится как раз на уровне глаз детей, которые таращатся на сцены прибытия поезда и посадки, прижавшись к отделяющей публику стеклянной стенке. Пути продуманы так, чтобы за любым поездом можно было проследить. Переключая внимание с одного поезда на другой, идешь вдоль ограды и так «обходишь» полстраны.

…В полях Среднего Запада — элеваторы, в которые фермеры ссыпают пшеницу. Грузовые составы везут зерно в чикагский порт, откуда суда доставляют хлеб в Европу. На металлургическом заводе разливают по вагонеткам чугун. Инсталляции воспроизводят местность в мельчайших деталях: в садах зреют яблоки, на руднике падает взорванный угольный пласт, по рекам плавают экстремалы на каноэ, у мостов ржавеют брошенные автомашины. А в лесоповале можно поучаствовать и самому: свалить дерево, нажав кнопку на загородке.

Да что там дерево! Рядом стоит самый настоящий первый в мире серийный паровоз — стефенсоновская «Ракета», — и его механизмы также запускаются с пульта.

Дети запускают механизмы паровоза "Ракета" Джорджа Стефенсона

Мир кнопок

Музеи, где мало гидов и много кнопок, придумали не в Америке, а в Германии. Точнее, в Мюнхене. Миллионер-филантроп Розенвалд, гостя в 1922 году у родственников в Европе, сходил со своими собственными детьми в мюнхенский Немецкий музей. В этом чудесном музее, процветающем и сегодня, немало техники, запускаемой нажатием кнопок, и настоящих приборов, при помощи которых немецкие ученые совершали открытия. Можно воспроизвести опыт Герца по передаче электромагнитных волн чуть ли не на собственном оборудовании Герца.

Даже у заведомо пресыщенных отпрысков богача, не очень жадных до учебы, разгорелись глаза. Оказывается, есть много интересных вещей, о которых они даже не подозревали. Например, устройство угольных шахт. Модель такой шахты в масштабе 1:2 открыла для них новый мир.

Вернувшись в Чикаго, Розенвалд выступил в Коммерческом клубе: «Почему мы, величайшая промышленная держава, не имеем таких музеев?» Слушатели, тоже крупные бизнесмены, составили ядро будущего попечительского совета. Мэр Чикаго, также побывавший в Немецком музее, поддержал начинание: «Вдохновленный этим зрелищем, мальчик начинает мастерить всякие штуки дома, вместо того чтобы угонять автомобили и хулиганить на улице». В 1926 году Розенвалд утвердил план создания музея и подписал чек на три миллиона долларов с единственным условием: чтобы нигде в нем не было надписи «Руками не трогать».

Модель шахты в натуральную величину: выставлен не только «антиквариат», но и настоящий современный комбайн

Три миллиона по тем временам были громадными деньгами (равными нынешним 33 миллионам). Когда в 1932 году, за год до открытия ЧМНП, Розенвалд скончался, он завещал потратить пять миллионов на развитие образования в штате Иллинойс, и этого хватило на строительство и оснащение 5 тысяч школ! С таким финансированием новый музей мог позволить себе экспонаты впечатляющих масштабов. Если у немцев шахта воспроизведена в масштабе 1:2, то в Чикаго ее построили в натуральную величину. Тогда, в годы Великой депрессии, закрывалось много угледобывающих компаний. Купить настоящий шахтный подъемник не составило труда.

Шахта до сих пор остается одним из любимейших посетителями экспонатов музея. Когда экскурсантов спускают под землю, клеть идет вниз медленно и уходит неглубоко, но возникает иллюзия спуска на 200 метров: стенки ствола шахты сделаны из холста и перематываются в сторону, обратную движению клети. В самом штреке вас перевозят вагонетки. Все как в старину — и безопасная лампа, чье пламя синеет при выделении рудничного газа, и знаменитая клетка с канарейкой (правда, в данном случае — электрической). Так же, как настоящая, искусственная птичка поет, пока в пространство под потолком не попадает этот самый газ — тогда она «теряет сознание» и умолкает. А дети на всю жизнь запоминают, что метан легче воздуха.

Удобства — на каждом этаже

В идейном смысле американцы тоже пошли дальше своих европейских учителей. Они дополнили экспозицию развлечениями, приносящими юным радость, а музею — доход. Например, «Молд-а-рама». Это автомат, который за 1 доллар 50 центов отольет вам пластмассовый сувенир — «шаттл» или подводную лодку— подобие представленных здесь же знаменитых больших экспонатов, но величиной с ладонь. Можно отчеканить и просто памятный жетон: вставляешь в щель 51 цент несколькими монетками, вращаешь ручку, приводящую в движение внушительный механизм из зубчатых колес, и станок порождает металлический кружок того же цвета, что и ваши центы.

Придумали даже аттракцион в космическом отделе, хотя там не очень-то развернешься — это единственный зал, где экспонаты неприкосновенны: в аппарат «Аполлон-8», летавший вокруг Луны, публику не пускают. Кусок лунного грунта, неброский камень размером с кулак, трогать нельзя — он дороже платины. И тем не менее вот вам забава: гравитационная воронка. По щели пускаете монету в воронку, похожую на раковину с отверстием посередине. Монетка делает круги по воронке, приближаясь к центру и все ускоряясь. Через 5 кругов она уже на краю самого отверстия, вращается с бешеной быстротой, еще борется, но затем проваливается навсегда. Именно так, господа, планета Земля постепенно притягивает искусственные спутники. А монетку вам уже не вернут.

Не все так корыстно, однако. На каждом этаже стоят терминалы, с которых можно бесплатно отправить электронную открытку другу с фотографией музея. Туалеты также бесплатные — и тоже на каждом этаже. Из любого угла до ближайшей уборной не более 200 шагов. Все сделано, чтобы посетитель не метался в поисках удобств, а спокойно провел в ЧМНП весь свой день. На этот случай предусмотрено музейное кафе «Пища для ума». Бутерброды и пирожные здесь такие же, как и в городе, но зато на каждом чеке начертано декартово Cogito ergo sum («Мыслю, следовательно, существую»).

До 1991 года денег не брали даже за само посещение музея, хотя сейчас в это уже не верится. Попечители долго не решались ввести продажу билетов, мгновенно снизившую посещаемость с 4 до 2 миллионов человек в год. Билет обходится чикагцам в 10 долларов, а иногородним взрослым — в 11 (нет привычного для России деления на иностранных граждан и своих). Зато на вырученные доллары починили крышу здания, под ним возвели грандиозную трехэтажную автостоянку, а самый значительный экспонат музея — трофейную немецкую подводную лодку U-505, стоявшую во дворе, — упрятали в специально построенный подземный зал.

Военный флот и его «хитрости»

Путь к лодке лежит через организованный Военно-морским флотом США отдел «Технологии на море». Помещение заполняют мамы с детьми — девочками и мальчиками. Здесь сражаются в обычный «морской бой», но только штурвалы и пульты управления настоящие. Мальчик запускает виртуальную торпеду: «Мама, смотри, вон враг!» Та с умилением в голосе вопрошает: «Ты готов сражаться насмерть за свою маму?» А ему не до ответа: он получил прямое попадание. «Мы тонем!» Тут они замечают, что я наблюдаю за ними, и хором предлагают мне свое место. «Да вы же тонете, надо что-то делать!» — «Ничего, мы еще отыграемся. Давайте». Их корабль идет ко дну, я начинаю бой заново — и теперь уже они сочувственно наблюдают, как топят меня.

Так здесь на каждом шагу. Как бы ни были американцы Среднего Запада увлечены аттракционом, они уважают желания других людей, заплативших за билет, и охотно уступают вам. Никакой агрессии, даже в боевой рубке, когда рвутся снаряды, а из пробоин течет рекой масло. Вот два бравых юноши в красных галстуках — бойскауты. Они кровожадно глядят на экран, где авианосец «Чикаго» разносит вражескую группировку и настоящий капитан обращается к зрителям с приглашением послужить на его корабле. Но эти же бойскауты сразу шагнут в сторону, стоит попросить их отойти и пропустить вас ближе к соседнему стенду технологии «стелс».

Слово stealth переводится как «хитрость». Голос из динамика рассказывает, что это покрытие, которое рассеивает электромагнитные волны и потому невидимо для радаров. Рядом висит фонарик, вы можете посветить им на привинченные к стене металлические детали, с виду хромированные. Обычные железки сияют как зеркало, а неотличимые от них детали с покрытием выглядят тускло, сколько ни свети. Пока мы с бойскаутами высвечивали «стелс», появился вожатый — сухонький отставной военный, в такой же скаутской форме и с красным галстуком. И увел ребят на занятия, организованные в музее тем же ВМФ. Там моряки пытаются увлечь парней настолько, чтобы те по-настоящему завербовались на флот. А что делать без всеобщей воинской обязанности? Приходится стараться.

Морское чудовище

Публику готовят к встрече с великой и ужасной U-505 постепенно.

К ней ведет извилистый темный коридор. На левой стене плакаты военных времен и экраны, на которых идут документальные фильмы о битве за Атлантику: германский подводный флот топит американские транспорты, везущие в Англию вооружение и продукты. Рядом белые доски с тысячами черных силуэтов погибших кораблей.

В правой стене коридора сделаны ниши, где тоже идут фильмы, но голографические. Один представляет штаб американского флота, куда приходит сообщение об обнаружении немецкой подводной лодки. Другой — рубку «слухачей» эсминца «Шатлен», которые 4 июня 1944 года засекли у берегов Африки U-505. Установив с ней звуковой контакт, то есть «нащупав» ее гидролокаторами, они докладывают об этом капитану Дэниэлу Гэллери, командующему отрядом «морских охотников» (противолодочных кораблей).

Захвативший эту субмарину капитан Гэллери был родом из Чикаго и помог музею заполучить его главный трофей

 …С флагманского судна, авианосца «Гуадалканал», поднялся самолет и дал пулеметную очередь по силуэту лодки. Ориентируясь по дорожке пуль, немцев забросали глубинными бомбами, заставили всплыть. Экипаж бросил потерявшее управление судно. Обычно за этим следовали расстрел опустевшей лодки и ее потопление, но Гэллери приказал идти на абордаж. На буксире U-505 проделала свой последний поход, окончившийся в Музее науки и промышленности.

Это морское чудовище длиной 77 метров лежит в двухэтажном зале. Перед носовым торпедным аппаратом висит страшная торпеда, будто бы только что выпущенная по цели. Экипаж лодки составлял 60 человек. Один был убит при обстреле, 59 попали в плен. Вот они на коллективной фотографии вместе с их личными вещами и флагом их корабля. Вдоль по залу — инсталляции из интерьера U-505: в камбузе можно заглянуть в кастрюлю, в жилом отсеке поваляться на койке. Тут же игрушки, объясняющие принцип плавучести. Можно покрутить вентиль компрессора, продувающего цистерны, и попытаться удержать в толще воды модель лодки.

Экскурсию на ее борту проводит молодой парень по имени Брайан, ему ассистирует немногословная девушка, призванная присматривать за нами. «Не за тем, чтобы вы чего не отвинтили, — поясняет Брайан. — Проблема другая: роняют под палубу всякие вещи, а достать нельзя. Лодка-то лежит на полу. Чего мы только не находим при генуборке раз в год! Фотоаппараты, мобильники, пейджеры, бритвы, даже памперсы и презервативы. Ее дело — вас предупредить». И ненавязчиво напомнить, что снимать на борту запрещено.

Сама экскурсия лишена ура-патриотических нот. Чувствуется уважение к противнику. Мы с трудом втискиваемся в жилой отсек. «Нас сейчас тут двадцать человек, а экипаж насчитывал 60. Представляете, как они тут помещались? И спать, и есть приходилось по очереди». И — подробно о быте и плаваниях этой лодки. По ходу рассказа звучат фонограммы: обычный шум и немецкая речь, ликование экипажа при попадании торпеды, стон тонущего транспорта, шепот во время атаки и щелчки нащупавших лодку локаторов. Все это записано с участием пленного экипажа еще в годы войны.

«Вот они слышат, как разбрасывают глубинные бомбы. Теперь все, что им остается делать — ждать». Разрыв, удар, свет на борту гаснет. Шум воды. На немецком — тревожный доклад помтеха о попадании. Брайан комментирует: «Рули заклинило. Работает лишь компрессор. Капитан приказал продуть цистерны, чтобы всплыть. Вот по этой лестнице экипаж выпрыгнул на палубу под пули, которыми их осыпали американские эсминцы. Уходя с лодки, немцы открыли дрену, чтобы в нее хлынула вода и затопила корабль». Вот эта дрена, отверстие для сброса мусора. Рядом лежит заглушка от нее. «Немецкий матрос снял заглушку и положил совсем близко. Для спасения судна нужно было только привинтить ее на место. Что и сделала группа захвата».

На обратном пути люди безмолвно останавливаются у экранов и смотрят двухлетней давности видеозапись, где запечатлено, как опускали лодку в этот подземный зал. Тоже достижение инженерного искусства — краном лодку не возьмешь.

Посещение этого зала оставляет такое же чувство, какое испытывают посетители Ватикана, добравшиеся до фресок Микеланджело в Сикстинской капелле: «Все, теперь скорее на улицу. Это так грандиозно, что другую живопись уже нет смысла смотреть».

Так же и зал U-505 волнует настолько, что после него другая техника не производит впечатления. Поэтому туда лучше отправляться напоследок, чтобы затем уйти и не мешать своим переживаниям. Как после хорошего кино.

U-505 — самая невезучая подлодка кригсмарине

U-505, единственная уцелевшая до наших дней немецкая подводная лодка IX серии, считалась на флоте несчастливой. Поначалу, в августе 1941 года, когда она вступила в строй, все было неплохо. Отлично обученный экипаж имел полгода на то, чтобы запомнить каждый болт и научиться производить любой ремонт в полной темноте. Дела у германского подводного флота шли хорошо, беззащитные транспорты шли ко дну миллионами тонн. Экипаж всерьез боялся не успеть на войну, которая вот-вот закончится победой рейха. U-505 на войну успела. Она патрулировала Гвинейский залив, потопила 7 торговых кораблей и ни разу не была атакована. Неприятности начались, когда лодка пустила ко дну парусник под колумбийским флагом. Он не отвечал на требования остановиться для досмотра. У военных моряков ХХ века было поверье, что потопить парусный корабль — значит навлечь на себя несчастье. По возвращении домой капитана подвело сердце и его комиссовали. В первом же походе с новым капитаном авиабомба проломила в борту лодки такую дыру, что U-505 едва дотянула до базы. После ремонта 12 раз подряд лодка принималась течь при первом же погружении. На борту даже побывало гестапо: моряков подозревали в саботаже. Когда течи наконец ликвидировали, нарвались на миноносец. Услыхав над головой разрыв глубинной бомбы, капитан застрелился прямо на боевом посту. Третий по счету капитан, Гаральд Ланге, сумел поднять боевой дух команды. Но именно под его командованием с лодкой произошло то, чего не случалось ни с одним военным кораблем ХХ века, — ее взяли на абордаж. Из 15 взрывных устройств, заложенных в лодке на такой случай, не сработало ни одно. Противнику достались нетронутые акустические торпеды «Т-5», две шифровальные машины «Энигма», кодовые книги с установками «Энигмы» на каждый день и секретные карты со всеми условными обозначениями. Теперь американцы могли не только расшифровать сообщения «Мы в квадрате А-5», но и понять, где это. Пользуясь этими данными, союзники до конца войны потопили 300 немецких подлодок, то есть больше трети германского подводного флота.

Внутри «мыльного пузыря»: теперь этот мальчик навсегда запомнит, что такое сила поверхностного натяжения

Ненавязчивые экспонаты

Хотя работники музея и гордятся по праву трофейной подлодкой, главным козырем своей просветительской деятельности они считают игрушки, объясняющие законы природы. Как сделать так, чтобы дети, неспособные на уроке физики усвоить формулу m sub 1 /sub v sub 1 /sub =m sub 2 /sub v sub 2 /sub , сумели бы легко и быстро постичь ее смысл на экскурсии?

Важнейшее открытие в этой области сделала девятнадцатилетняя студентка Люси Нильсен. Она хотела подзаработать на летних каникулах 1941 года и поступила лектором в воскресную школу при Чикагском музее. Вскоре страна вступила в войну, и в ЧМНП стали направлять на инструктаж множество молодых людей, мобилизованных в разные войска, связанные с техникой: связистов, саперов, моряков.

Люси пришлось за полчаса объяснять одним законы механики, другим — основы электричества и магнетизма. Всему этому их должны были учить в школе, но они толком ничего не знали. Люси излагала солдатам азы, потом выводила в зал и показывала то, что требовалось, на разных экспонатах. И странное дело — лучше усваивали материал не те, кто просто слушал все ее объяснения, а те, кто смог повозиться с техникой самостоятельно, слушая лектора издалека. То есть без контроля со стороны. Более того, оказалось, что существует временной предел понимания. Если вы долго стоите у экспоната и слушаете гида, то сначала, до определенного момента, постепенно вникаете в суть явления, а после — слов становится слишком много и острота восприятия теряется. Именно в этот момент надо идти дальше. Гиду со стороны трудно определить этот момент, ему надо «отработать экспонат». А вот оставшись без присмотра, посетители сами уходят, когда настает время. Опросы показали, что в таком случае они усваивают больше.

Посетители могли бы справиться и вовсе без гида, но надписи-пояснения под экспонатами были слишком «научными». Люси указала на это физикам — авторам подписей. «Зато они точные! — отвечали ученые. — И вообще, на то и экскурсовод — зачем без него справляться? Вы хотите остаться без работы?»

Но вот физики ушли на войну. И, пользуясь их отсутствием, студентка переписала надписи, убирая формулы и добавляя образы: «Импульс — это произведение массы и скорости. Поэтому медленно едущая машина так же опасна, как быстро летящая пуля»…

С появлением магнитной звукозаписи пояснения стали еще менее навязчивы. Рядом с экспонатом висит телефонная трубка. Захочешь услышать объяснения — снимаешь ее и слушаешь, сколько хочешь. А если тебе все ясно — никто не станет насиловать твое внимание.

Мир изменился

Примечательно, что на железной дороге, о которой мы уже говорили в зале транспорта, есть специальные поезда, перевозящие товары из Китая. Так прямо и написано в той части инсталляции, которая изображает тихоокеанский порт Сиэтл. Электромагнитный кран перегружает контейнеры с китайским ширпотребом на железнодорожные платформы, и поезд везет товары Made in China в Чикаго. Значительная часть предметов, которыми каждый день пользуются американцы, произведена в Поднебесной. Обратно из Чикаго игрушечные тепловозы тянут составы с тракторами «Джон Дир», которые, соответственно, отгружаются для переправки в Шанхай. Американским промышленникам, спонсорам музея, нужна не столько хорошая рабочая сила, сколько люди, способные придумывать и собирать высокотехнологичные машины. Все остальное можно сделать за Тихим океаном…

Главной проблемой американцев становится при этом невежество населения в фундаментальной науке. Именно потому все больше в залах музея игрушек, иллюстрирующих законы физики, чтобы ребята поняли их вовремя.

Впрочем, азиаты и здесь наступают американцам на пятки. В Сеуле уже имеется музей, экспонаты которого напоминают чикагские. Игрушки легко копируются, благо, их идеи трудно запатентовать.

Корейцев и особенно китайцев в чикагском музее встречается немало. Стайками выпархивают граждане Срединного государства из огромных автобусов. Идут строем, каждая группа в свой раздел. Одни в «генетику», другие в космический центр. Улыбчивые, уверенные. Эти люди включились в «гонку образований» и знают, что делают.

…Если вы хотите встретить в большом западном городе наших соотечественников — идите в музей изобразительных искусств. В зале импрессионизма обязательно услышите русскую речь. Но только одна русскоязычная семья встретилась мне за три дня, проведенных в Музее науки и промышленности. Знакомые россияне, живущие в Америке, по большей части слыхом не слыхивали о музее, где за год бывает больше двух миллионов человек. Среди этих миллионов нас нет.

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Цепная реакция

Михаил Шифрин

В XIII столетии пространственные перемещения, даже в сердце цивилизованного западного мира, были непредсказуемы и чреваты опасностями. Человек, всего лишь побывавший на «другой стороне» Средиземного моря, вызывал у современников целую гамму чувств — любопытство, смешанное с недоверием и завистью. Марко Поло не был первым европейцем на Дальнем Востоке, но он первым рассказал о том, что увидел во время путешествия. И сразу после появления его «Книги» у читателей возникли сомнения — да не врет ли купец? Пристрастное изучение описаний Поло показывает: он был правдив, когда рассказывал о Китае, но многое присочинил, когда писал о сопредельных с ним странах.

«Да-да, так оно в Тибете и бывает, досточтимый друг…» — сорокапятилетний узник генуэзской тюрьмы, взятый не так давно в плен в морском сражении, наморщил лоб, силясь вспомнить, как выглядела та женщина, но не смог. Удивительно: только три лета назад, в 1295 году от Рождества Христова, он вернулся из долгих, почти двадцатипятилетних, странствий по неведомой стране, которую назвал Катаем, но отчего-то все тамошние женщины уже слились для него в одно лицо. А ведь у него имелся веский повод запомнить хотя бы одну из них. В этом самом Тибете существовал обычай гостеприимства столь полного, что путнику предлагали не только ночлег, кров и стол, но и внимание жены или сестры хозяина — пусть и на одну ночь.

Тем временем сокамерник Рустичелло из Пизы, романтический писака и стихоплет, арестованный за неизвестное преступление, прилежно скрипевший пером под диктовку Марко, кинул на него подозрительный взгляд. Он не знал того, что удивительные «сказки» об острове Никобар, где люди ходят нагими, украшая дома и деревья шелковыми полотнищами, о принцессе Кокачин, невесте персидского царя Аргуня, и многие другие, выходящие из-под его пера, сыграют с читателями, чей мир пока ограничивался на Востоке Иерусалимом, коварную шутку. Публика не испугается, не станет смеяться над «россказнями», а заинтересуется. А еще два века спустя — с точностью почти до года — мореплаватель Христофор Колумб из Генуи, только что не клавший себе под подушку «Книгу» Поло, отправится на поиски восточных стран, описанных венецианским купцом.

Памятная медаль XIX века с профилем Поло. Прижизненных портретов купца не сохранилось

О приключениях Никколо и Маффео в евразийских степях

Итак, мир жил в XIII веке, и если кто-нибудь мог тогда утверждать, что число это несчастливое, то уж никак не почтенные синьоры Маффео и Никколо Поло. Расположившись на маленьком архипелаге в неглубокой лагуне, их родина Венеция удобно «устроилась» возле выходов к морским путям, как будто специально для того, чтобы стать воротами, через которые течет в Европу многокрасочный поток товаров столь же ценных, сколь и экзотических.

А по свету бушевали страсти: в тот самый 1254 год, когда у младшего из братьев, Никколо, родился сын, названный Марко — то ли в честь одного из родственников, то ли в честь евангелиста Марка, покровителя города, — во Францию вернулся из седьмого крестового похода король Людовик IX, прозванный Святым. Закончился поход крайне неудачно: Людовик попытался войти в Каир, попал в окружение, потерял всю свою армию, еле-еле заключил перемирие, да и королевскую свою свободу выкупил у сарацин за ужасающую сумму — двести тысяч ливров... А пройдет еще шестнадцать лет, и уже на памяти юного Марко устремится на Ближний Восток в последний, восьмой раз Христово воинство. Оно тоже потерпит неудачу. Под ударами египетского султана Бейбарса падут многие крепости крестоносцев в Сирии и Палестине. Христианский Ближний Восток продержится еще несколько лет: к концу столетия мусульмане займут Триполи , Бейрут , Тир , Сидон … и, наконец, Акру — последний оплот крестоносцев в Святой Земле, где неоднократно бывали купцы Поло. Теперь их ожидали иные маршруты.

Следя за путешествиями старших Поло, мы находимся на вполне твердой почве, хотя бы потому, что данные о них черпаем не только из «Книги», но и из некоторых архивных источников. Картина в общих чертах получается такая: в середине XIII века Никколо и Маффео жили в Константинополе , где наслаждались всеми политическими и налоговыми привилегиями, которые полагались венецианцам за поддержку, оказанную торговой республикой крестоносцам при создании Латинской империи (1204 год). Точнее — при самом завоевании византийской столицы, когда так отличились головорезы сорок первого дожа Венеции, Энрико Дандоло.

В 1261-м Михаил Палеолог, правитель Никейской империи, возвращает под свой скипетр Константинополь и поджигает Венецианский квартал. Расхожей практикой того времени было ослепление поверженных врагов: вот и захваченных итальянцев ослепили…

Но братья Поло были мудрыми людьми: они вовремя почувствовали изменение ситуации и сочли за благо свернуть бизнес и переселиться в Крым , в хорошо известный нам город Судак (тогдашнюю Сугдею, или Солдайю).

В Крыму ситуация была не легче. Старинный порт, с 1203 года освоенный европейцами и вскоре завоеванный монголами, теперь подвергался все большим притеснениям со стороны Золотой орды. И тогда братья решили не убегать от тайфуна, а двигаться в его центр. Они отправились прямо в Сарай, ко двору ордынского Берке-хана.

В то первое путешествие к монголам Никколо и Маффео прожили в столице на Волге — городе Сарай-Берке — всего год. Поняли, что не хотят обратно в Крым, раздираемый усобицей хана Берке с его двоюродным братом Хулагу — первым монгольским правителем (ильханом) Персии, и двинулись испытанными торговыми путями в Бухару, где застряли еще на три года.

Новый прорыв происходит в 1264 году: братья присоединяются к посольству, отправленному Хулагу к его родному брату и — с 1260 года — Великому хану Хубилаю, осевшему к тому времени в Ханбалыке, более известном миру под китайским именем Бэйцзин, «Северная столица» (в русском языке он стал Пекином). Через много лет Марко рассказывал, как ласково принял «латинян» этот государь, как отпустил их назад с «сопровождающим офицером» монголом Кокетеем и «золотой дщицей» (пайцзой), как потребовал снова прислать к нему уже сотню ученых людей для преподавания «семи искусств» и наказал привезти масла из священной лампады, что горит во храме Гроба Господня в Иерусалиме .

Рассказ об увлекательных приключениях братьев занимает в «Книге» десять коротеньких глав — Марко вообще лаконичен. Возьмем, скажем, главу седьмую — «Как Великий хан спрашивает братьев о делах христиан». Вот образец стиля нашего героя: «Спрашивал он их еще об апостоле, о всех делах Римской Церкви и об обычаях латинян. Говорили ему Николай и Матвей обо всем правду, по порядку и умно; люди они были разумные и по-татарски знали».

Долго ли коротко ли, но братья расстались с Кокетеем на монгольской границе, прибыли в армянскую Киликию, отплыли оттуда в Акру, столицу умиравшего Иерусалимского королевства, и узнали там две печальные новости. Во-первых, умер «апостол» Клемент IV — так Поло называли папу. Во-вторых, та же участь постигла жену Никколо и мать Марко. Значит, пора было домой.

Il milione: рукописи — горят?

Наверное, никого не удивит тот факт, что рукописный оригинал «Книги» Марко Поло, тот самый, что составил Рустичелло в генуэзской тюрьме на популярном в те времена смешанном франко-итальянском наречии, не сохранился. Но известно, что сочинение это очень быстро (в течение нескольких месяцев) разошлось в списках по Европе и получило несколько названий, самое известное из которых — Il Milione — «Миллион». Это имя производят иногда от предполагаемой склонности Поло к преувеличениям («Миллион неправд»), а иногда — от ласкового прозвания самого Marco Emilio Polo — Emilione. Сам же автор озаглавил свой манускрипт «Divisament dou Monde», «Описание мира». Но нынче — в названиях полный разнобой. Англия предпочитает «Путешествия Марко Поло», во Франции печатают «Книгу Великого хана», другие этот труд определяют как «Книгу о многообразии мира». А чаще всего говорят просто — «Книга Марко Поло». Она состоит из четырех частей: в первой описаны Ближний Восток и Центральная Азия (дорога в Китай), во второй — сам Китай и двор Хубилая, в третьей — некоторые прибрежные районы Дальнего Востока, Восточной и Южной Азии: Япония, Индия, Шри-Ланка, а также восточный берег Африки (уж вовсе невероятно, чтобы Поло там появлялся). И, наконец, в четвертой книге рассказано о недавних войнах монголов и о некоторых странах к северу от Китая. К примеру, о России, которой автор посвящает такие слова: «Живут тут христиане греческого исповедания. Тут много царей и свой собственный язык; народ простодушный и очень красивый; мужчины и женщины белы и белокуры. На границе тут много трудных проходов и крепостей. Дани они никому не платят, только немного царю Запада; а он татарин и называется Тактактай» (Речь идет о хане Золотой орды Тохта, или Тохтогу (1290–1312). — Прим. ред.) …Хочу сказать о Росии кое-что, что я забыл. Знайте, по истинной правде, самый сильный холод в свете в Росии; трудно от него укрыться. Страна большая, до самого моря-океана; и на этом море у них несколько островов, где водятся кречеты и соколы-пилигримы, все это вывозится по разным странам света. От Росии, скажу вам, до Норвегии путь недолог, и если бы не холод, так можно было бы туда скоро дойти, а от великого холода нелегко туда ходить. Оставим это и расскажем о большом море».

Венеция мало изменилась с ХIII века. На мосту Риальто торговля все так же бурлит 

О путешествии на Восток апостольских послов

Случилось так, что между смертью Клемента IV в 1268 году и избранием его преемника, Григория Х, прошло целых три года. А Поло не могли ехать назад к хану без обещанных ему «специалистов», поэтому — ждали. Тем временем окончательно подрос Марко — ему исполнилось шестнадцать.

С новым понтификом старшие Поло познакомились еще на обратном своем пути, в Палестине, где тот служил легатом Римской церкви и звался Теобальдом Висконти из Пьяченцы. Так что, заняв римскую кафедру, Теобальд-Григорий воспользовался рвением братьев и, выделив им в помощь двух монахов вместо искомой сотни, благословил на путешествие.

Пересказывать подробно маршрут смысла нет: Марко описал его весьма красочно. Отплыв в 1271 году из Венеции , три купца опять пересекли Средиземное море, добрались до Акры, а оттуда — снова водным путем до берегов Малой Азии. Затем прошли по современной Армении , обратились на юг, добрались до Персии и достигли порта Ормуз — на берегу одноименного пролива. Здесь они надеялись сесть на корабль до Китая, но, убоявшись ненадежности судоходства в Индийском океане, изменили планы и отправились сушей — через Персию в Афганистан, по одному из основных ответвлений Шелкового пути. Перевалили через Памир и — от оазиса к оазису, через Ферганскую долину, с древности славную лучшими лошадьми Востока, добрались до Кашгара. От Китая их отделяли теперь только пустыни — страшная Такла-Макан и мало уступающая ей Гоби. Торговцы прошли южной кромкой Такла-Макана, где, наконец-то, после всех тягот предыдущего пути имелись и свежая вода, и еда, и вьючные животные. Так называемый Ганьсуйский коридор, соединяющий два песчаных царства, милостиво пропустил караван, и братья достигли крепости Цзяюйгуань — первого пункта на западной оконечности Великой китайской стены .

Как известно, Марко Поло не упоминает об этом величайшем сооружении в своей «Книге», что часто ставится ему в вину скептически настроенными историками, но так ли удивительно подобное молчание? Ведь на долгом своем пути венецианцы видели сотни крепостей и крепостных валов. Они могли просто не осознать важности и величия сооружения, между прочим, почти не задержавшего монголов при завоевании Китая. Да и окончательно стена завершена была лишь после воцарения династии Мин в 1368 году.

Следующая большая остановка на пути купцов — город Дуньхуан, с его пещерами Тысячи будд, искусством рытья гротов и прочими чудесами, откуда уже рукой подать до Ханбалыка-Пекина.

«Три с половиною года, знайте, странствовали они по причине дурных дорог, дождей да больших рек, да потому еще, что зимою не могли они ехать так же, как летом»…

Скорее всего, Поло не был в Армении и Грузии, но его отчеты об этих странах довольно точны. Иллюстрация к «Книге» Марко Поло. Мастер из Бусико. Около 1412 года

Предшественники Марко Поло

Торговые пути из Европы в Китай и обратно (через оазисы Центральной Азии) существовали по крайней мере со II века до н. э. — в исторических хрониках Поднебесной упоминаются путешествия торговцев в Си-Юй — «Западный край». Очевидно, основные маршруты и тогда примерно соответствовали современным, но лишь в конце XIX века немецкий географ Фердинанд фон Рихтхофен назвал эту дорогу «Шелковым путем»: ведь еще римляне получали по ней именно шелк из таинственной «страны серов» (sericum — на латыни «шелк»), где его якобы счесывали с деревьев. Доходили до Китая и западные товары — стекло, монеты, украшения. Первыми европейцами на Дальнем Востоке стали несториане, которые уже с VI века добирались до города Чанъань (современная Сиань). Впрочем, они не собирали для европейцев сведения о «новой стране», а заботились лишь об укреплении собственных позиций при дворе династии Тан (618–907) и распространении своего учения. Далее, между несторианами, к середине X века «выдавленными» из Китая властями, склонявшимися к буддизму, и нашим героем лежат три «темных» столетия — письменные свидетельства о контактах с европейцами отсутствуют. Однако торговля продолжалась, так как и на Западе, и на Востоке мы обнаруживаем в этот период товары с противоположных концов света. При этом путешественники, безусловно, не всегда «следовали до конечной станции», к тому же Шелковый путь имел множество ответвлений. Первым из описавших свои приключения послов был Джованни Плано да Карпини (ок. 1180–1252), посетивший ставку хана Гуюка в Каракоруме. Он в 1245 году проехал через Киев, донские и прикаспийские степи, Хорезм, Семиречье и Тарбагатай (город в Синьцзяне), чтобы уже через два года вернуться к папе Иннокентию IV с «Историей монголов». В небольшую оставшуюся «лакуну» между Карпини и Поло вклинился еще один францисканец — фламандец Виллем де Рубрук (1225–1291), в 1253–1255 годах выполнявший особое поручение Людовика IX Святого Французского. Он отправился ко двору уже нового хана, Мункэ, и тоже сочинил о том отчет — «Путешествие в восточные страны». Ни Карпини, ни Рубрук, однако, не были в «застенном» Китае; здесь Марко Поло оказался первопроходцем.

О том, как Марко служил у Великого хана

Хубилай (1215–1294) — внук Чингисхана и формально верховный правитель всех монголов, а также основатель династии Юань, вытеснившей из Китая династию Сун, — был прославлен на Западе именно Марко Поло, причем с минимальным искажением имени: Кубла-хан (именно так его потом станут называть европейские поэты). В XIII веке империя Чингисхана распалась на четыре части: Кыпчакское ханство (Белая и Золотая Орда), Ильханат, расположившийся в Персии и на Ближнем Востоке, Чагатайский улус в Центральной Азии и Великое ханство, контролировавшее «коренной юрт» — саму Монголию — плюс весь Китай. При Хубилае общая территория монгольской державы достигла максимума: именно он к 1279 году покорил последние независимые земли к югу от Янцзы.

С того момента, как перед грозным завоевателем предстали гости с другого края света, начинаются легенды и «проблемы». Марко заявляет в «Книге»: он-де понравился правителю, тот отметил знание им четырех наречий (точно неизвестно, что за языки это были — скорее всего, турецкий, арабизированный персидский, уйгурский — официальный письменный язык монголов в Китае, и, возможно, азы монгольского-«татарского»). Странно, что Марко ни словом не упоминает о причудливой местной письменности! Но ведь купеческая практика «в походе» во многом отличалась от торговли на родине, и в первую очередь — способами общения и заключения сделок. Чужой разговорный язык усваивался быстро — того требовал процесс купли-продажи. Но практиковаться в чужом письме, да еще в таком экзотическом, у купцов времени не было. И зачем это письмо им? Ни чеков, ни накладных тогда не существовало. Успеха в далеких землях добивался тот, кто умел говорить, устанавливать доверительный контакт, иными словами, — кто был хорошим коммуникатором. Поло, несомненно, видел образцы уйгурского и китайского письма — последнее присутствует в любом китайском храме, — но отчего-то не упоминает об этом.

Хубилай принимает дары венецианцев. Иллюстрация к «Книге» Марко Поло. Мастер из Бусико. Около 1412 года

Другой вопрос — служба молодого венецианца у Хубилая. Как получилось, что Великий хан давал административные и дипломатические задания чужаку, юнцу двадцати лет от роду? То собрать секретную информацию в нынешней Юньнани (Юго-Западный Китай), то съездить в Ханчжоу, то приглядеть за сбором налогов или за осадой города… Поло так описывает начало своей деятельности: «Увидел Великий хан Марко — а тот тогда был молодцом — и спросил: «Это кто?» — «Государь, — отвечал Николай, — это мой сын, а твой слуга». — «Добро пожаловать», — сказал Великий хан». Неожиданная удача! Надо, впрочем, иметь в виду: редакции «Книги» разнятся, в одной из них говорится, что венецианец три года губернаторствовал в Янчжоу (примерно между 1282 и 1287 годами), а в других — нет! В то же время монголы довольно широко привлекали к управлению представителей разных народов, которых называли «цветноглазыми» — «сэму». Чаще всего это были уйгуры, но «латиняне» ничем им не уступали.

Зачем венецианец отправился на Восток?

Ответ на этот вопрос формально очень прост: все члены семейства Поло были в первую очередь купцами, причем успешными. Следовательно, путешествовали они не только в сопровождении дипломатов и монахов (эти последние присоединились только ко второму походу венецианской семьи, следовавшей на сей раз с папским посланием), но и с товарами. Состояние Поло сколотили еще в Константинополе и потом приумножили его в Крыму и на Волге. Какие бы ни ложились дороги перед предприимчивыми итальянцами, они всегда брали с собой экзотические предметы из последнего места пребывания, продавали их по дороге — скажем, в Бухаре после Самарканда — там обзаводились новым товаром (к примеру, тканями и специями) и двигались дальше. В таком режиме они и преодолевали огромные расстояния. Официальные приемы простых купцов при ханском дворе тоже не должны нас удивлять. Ведь с древнейших времен дипломатия на Востоке, и в особенности в Китае, служила просто «другой формой» торговли. Даже то, что китайцы называли в своих летописях «данью», являлось на самом деле ритуально освященным обменом дарами — «варвары» везли государю своих лошадей, яшму или продукты ремесла, а тот зачастую возвращал им их стоимость в двойном-тройном размере — шелковыми тканями, бронзовыми изделиями, украшениями. Не составили в этом смысле исключение и Поло. Как и тысячи их безымянных предшественников на Шелковом пути, они, вероятно, не стали распродавать в монгольской столице остаток товаров, сохранившийся после месяцев дороги, а приберегли его для ханской столицы. Когда Никколо и Маффео с юным Марко предстали перед ханом (два сопровождавших монаха отстали от каравана), они имели при себе для передачи не только послание римского понтифика, но и богатые дары, из числа которых сам Поло упоминает, правда, лишь масло из иерусалимской лампады. Но можно догадаться, что присутствовало там и венецианское стекло (в частности, бисер, который высоко ценился повсеместно), и драгоценности, на торговле которыми специализировались братья. Выдающийся средневековый арабский путешественник Ибн Баттута (1304–1377) примерно полвека спустя писал: «Китай — самое безопасное и лучшее место в мире для путешественника. Путник один может совершить переход в девять месяцев и ничего не бояться, даже если он нагружен сокровищами. На каждой станции есть гостиница, за которой присматривает специальный офицер с отрядом пеших и конных солдат… С путниками он направляет до следующей станции человека, который должен вернуться с письмом от офицера этой второй станции, подтверждающим, что все прибыли». Пользуясь этим благоприятным режимом, Марко наверняка и к обратному путешествию в Европу во множестве приобрел уже местных, китайских товаров. «Книга» полна упоминаний о них. По мере же продвижения и по китайской территории, и по другим занятым монголами областям (где, надо полагать, существовали примерно те же порядки) купец расставался с прежними запасами и приобретал новые, с тем чтобы в следующем караван-сарае реализовать и их. В Тебризе Поло посетил крупнейший в мире рынок жемчуга, привозимого сюда с берегов Персидского залива, из Восточной Африки и Шри-Ланки. Купцы Поло покупали, продавали, пускали в оборот деньги, задерживаясь иногда подолгу на одном месте, и, описав неторопливый круг, возвращались в родную Венецию. Марко не пишет, что именно он привез из Китая, — вероятно, для его современников приблизительный список таких предметов был очевиден и не представлял интереса, в отличие от рассказов о неведомых странах. Но другие источники косвенно свидетельствуют о «типовом» наборе купца-путешественника. Например, китайские хроники повествуют: в XI–XII веках в Кантоне, Ханчжоу и других портах до 10% от стоимости самого товара поднялись налоги на вывозимые жемчуг и камфару, до 30 — на черепаховый панцирь и пихтовое дерево (платили, естественно, натурой). Вывод ясен — всем этим и торговали.

Обложка английского издания «Книги» 

О том, как создавалась «Книга»

Сомнения в том, что наш герой действительно путешествовал в Китай, имеют под собой основания. В «Книге» масса ошибок, домыслов, преувеличений и пропусков. Современный человек, живущий на Земле, лишенной белых пятен, покоривший оба полюса, развивающий космический туризм и лишь изредка верящий в инопланетян или глобальное потепление, не осознает, как работало сознание средневекового негоцианта. «Книга» Марко Поло — повествование купца XIII века. В этой характеристике важны все три слова. Во-первых, тогдашнее «повествование» подразумевало сознательное включение в текст диковин. Тут и «темные острова», где никогда не бывает солнца, и люди с собачьими головами, и неправдоподобно огромные рыбы… Они сами возникают в памяти рассказчика, когда речь заходит о непривычном укладе жизни, особенно если этот рассказчик не понаслышке знает, что такое, скажем, «бестиарий». Или читал то, что полагалось читать людям его круга. Например, «Александрию» — греческую повесть об Александре Македонском конца II или начала III века, полную фантастических рассказов о неведомых странах. Марко хорошо знал это сочинение — он дискутирует с ним, рассказывая о нынешнем Дагестане (в земли которого включает Грузию), и в данном случае — наоборот, отвлекаясь от чудес, проявляет себя аналитиком. К примеру: в старинной повести Александр строит между горами Кавказа и Каспийским морем крепость для защиты от татар. Но нет, возражает Поло: «то были не татары, а куманы (кыпчаки) и другие времена: татар в то время не было».

В Европе XIII века книги еще не печатали (в отличие от того же Китая, да только Поло о том не упомянул), а переписывались от руки, и их, естественно, было мало. Зато в тех, что существовали, теснятся порождения ума сколь проницательного, столь и мало знающего о другом, внешнем мире. Сколь богатого воображением, столь и — добросовестного. С легкой руки Франсиско Гойи мы любим повторять: «Сон разума рождает чудовищ». Не только невежество — законы жанра рождают их в не меньшем разнообразии и количестве.

Итак, что же поставили в вину венецианскому путешественнику? Где поймали его за руку и кто поймал?

Одна из первых копий «Книги», на рубеже XIV–XV веков принадлежавшая герцогу Бургундскому, была оформлена миниатюрами мастера из Бусико. Париж, Национальная библиотека

Приключения «книги»

«Книге» Марко Поло на долгом ее веку пришлось попутешествовать не меньше, чем автору. О судьбе оригинала, писанного рукой Рустичелло, сведений не сохранилось. А вот достоверно установленным владельцем одной из первых роскошно иллюстрированных копий был Иоанн Бесстрашный, герцог Бургундский (1371–1419): именно как его подарок она значится в описи имущества герцога Жана Беррийского. После смерти герцога книга перешла к семейству Арманьяк, затем — на какое-то время пропала, чтобы всплыть в начале XVI века в библиотеке короля Франциска I. Теперь этот список хранится в парижской Национальной библиотеке и датируется как раз первыми годами XV столетия, когда правил Иоанн. Книгу иллюстрировали лучшие художники своей эпохи: знаменитые мастера из Бусико (37 миниатюр), а также из Эгертона и Бедфорда (44). В севильской Колумбовой библиотеке сохранился экземпляр «Книги» Поло, принадлежавший первооткрывателю Америки, с пометками владельца на полях. Том был выпущен на латыни между 1485 и 1490 годами, перед первым путешествием великого генуэзца. Экземпляры последующих изданий Il Milione сохранились уже во множестве.

О том, почему венецианский купец оказался фантазером

Довольно долго факт продолжительного пребывания Поло на Дальнем Востоке не вызывал ни у кого сомнения. Ни Г. Потье, профессор Парижской школы восточных языков и редактор французского издания «Книги» 1865 года, ни выдающийся востоковед Анри Кордье, ни британский полковник, географ и историк сэр Генри Юл, к 1903 году выпустивший три издания «Путешествия Марко Поло» на языке Шекспира и Дрейка, — никогда не сомневались в присутствии венецианского юноши при дворе Хубилая.

Или вот — 1906 год. Француз Поль Пельо проводит экспедицию по приблизительному маршруту Марко из России в Китай. Теми же древними дорогами устремляются в Центральную Азию швед Свен Хедин и прославленный английский археолог Орел Стейн, название труда которого — «Развалины пустынного Катая» — содержит аллюзию на знаменитый источник. Знаете, что лежало в переметных сумах шведа и британца вместо путеводителя? Угадали: «Книга» Марко Поло.

Но вот наступил конец скептического ХХ века, астрономы с математиками задумались о «всемирном хронологическом заговоре», расцвела компаративистика (историческое языкознание), китаеведы стали читать тюркологов, и все вместе — средневековых путешественников. Еще в 1966 году поднялся первый голос против венецианца: немецкий монголовед Герберт Франке из Мюнхена опубликовал в одном из научных журналов Гонконга сенсационную статью. По мнению Франке, Поло... позаимствовал главы, посвященные Китаю, из ныне утерянной арабской энциклопедии и, скорее всего, до Дальнего Востока вовсе не доехал.

Так что когда в 1995 году мисс Фрэнсис Вуд, директор Китайского отделения Британской национальной библиотеки, пошла дальше, ее маленькая книжка «Действительно ли Марко Поло был в Китае?» была встречена благосклонно. В своей работе мисс Вуд тоже пыталась доказать, что венецианец в Срединную империю не путешествовал, а был простым компилятором, в жизни своей не двинувшимся дальше венецианских торговых форпостов на Черном море и в Константинополе. Еще через два года в Лондоне выходит и вовсе таинственная книжка Дэвида Сэлбурна с длинным, стилизованным «под старину» названием «Город Света: тайный дневник человека, приехавшего в Китай за четыре года до Марко Поло». Автор пишет о просвещенном еврейском купце Якобе из Анконы (город в Италии), утверждая, что тот достиг Китая в 1271 году и записал свои впечатления. Однако оригинальный текст так и не был предъявлен публике, даже в фотокопиях. Пока приходится довольствоваться объяснением, что истинный владелец манускрипта «тщательно бережет инкогнито». Общественность пытается надавить на Сэлберна, но тот не сдается.

Так вот, якобы Марко все списал у Якоба. Но был ли Якоб? Нет ответа.

Ну и, наконец, в 1999 году еще несколько сотен страниц, обличающих средневекового купца, пишет некто Дитмар Хенце. В духе постмодернизма он объявляет всю историю Il Milione грандиозной мистификацией («der kolossalste Schwindel»). На чем же основаны все эти обвинения? На нескольких позициях или тематических «блоках»:

§ 1. «In absentia» («заочно») или «ex silentio» («по умолчанию»)?

Ни Марко, ни Никколо, ни Маффео Поло ни словом не упомянуты в китайских источниках. Аргумент серьезный: китайская история — самая документированная в мире. Начиная с первого централизованного государства Цинь (221–206 годы до н. э.) при императорском дворе создавались дотошные династийные летописи — в соответствии с четким каноном, включавшим в себя раздел «Лечжуань» («Биографии»). Этого биографического раздела не миновал ни один выдающийся иностранец, а тем более — достигший императорского двора и милостиво при нем принятый. Тут есть свои сложности: в китайском языке ограниченное количество слогов, а потому нелегко опознать в Ли Мадоу итальянского миссионера XVI–XVII веков Маттео Риччи, а в Лан Шинине художника XVIII века — Джузеппе Кастильоне. Потье, правда, попытался отождествить нашего героя с неким По-ло, упомянутом в биографическом разделе «Юаньши» династийной истории Юань... Но на самом деле это не тот Поло! Речь идет о монголе Болад-ага, которого араб Рашид ад-Дин (1247–1318) в «Истории монголов» называет Пуладом.

И это только первый козырь. В рукаве у Фрэнсис Вуд таких еще много. Марко Поло не пишет ни о китайском чае, ни об обычае бинтовать женщинам ноги, чтобы те оставались крошечными (это варварство отметит Одорико Порденоне, путешественник XIV века), ни даже о книгопечатании. Таких пропусков англичанка набирает на четыре главы! Наконец, самое существенное: венецианец заявляет, что, будучи официальным представителем хана, вместе с отцом и дядей помог завершить кровавую осаду Сянъяна — города в современной провинции Хубэй. «Говорили тут два брата и сын, господин Марко: «Великий государь, есть у нас мастера, делают они такие снаряды, что большие камни бросают; не выдержит этот город; станут машины бросать камни, тут он и сдастся. […] По милости Николая, Матвея да Марка вышло так, и немалое то было дело». Да только вот беда: монголы овладели Сянъяном в 1273 году, когда семейство Поло только въезжало в Китае...

И все-таки уже здесь, на дальних подступах к истине, вступимся за венецианца. «В списках не значится» не означает «не был», наука не стоит на месте: возможно, китайскому «псевдониму» Поло еще предстоит быть расшифрованным. Существует масса локальных источников, которые почти никто не изучал с целью обнаружить в них именно имена членов семейства Поло. С Сянъяном дело обстоит сложнее, но вполне вероятно, что Марко просто приписал себе чужие заслуги. Что же касается метательных орудий, то монголы не нуждались в консультациях венецианцев, поскольку имели собственные превосходные катапульты.

§ 2. Где находится Шессиемюр?

Критики совершенно запутались в маршрутах Марко Поло: его многочисленные выезды из Ханбалыка трудно восстановить по «Книге» четко и последовательно. Тем более— почти не идентифицируются упомянутые автором китайские и монгольские топонимы (особенно в провинции Юньнань). Для той области науки, которая называет себя исторической географией, Il Milione представляет непаханое поле. Не легче обстоит дело и с другими странами, где побывал или не побывал Марко. Скажите на милость, что такое Камади? А Реобарл? Шессиемюр? О какой-такой Кала Атаперистан, «крепости огнепоклонников», толкует путаник-венецианец? Неудивительно, что «враждебный лагерь» отказывает ему в достоверности потому, что таких названий нельзя обнаружить в известных источниках. Или все-таки можно?

И тут заметим не без гордости, что мировой науке сильно помогли отечественные специалисты — в частности, переводчик и комментатор «Книги», петербургский профессор-буддолог Иван Минаев (1840–1890). Камади оказался Каманди, Каманду или Шамандом — городом торговцев в восточной части Ирана, на пути к Ормузскому проливу (ныне развалины его находятся возле селения Керимабад). Реобарл — это Робарл или Беобарл, местность между Керманом и тем же Ормузом (ныне — Бендер-Аббас). А Шессиемюр — это просто Кашмир. Кажется, мы пока не можем локализовать эту конкретную крепость парсов-зороастрийцев. Тем лучше. Значит, есть над чем поработать.

§3. Что в имени тебе..?

Наблюдательные комментаторы, в частности Поль Пельо, подметили, что большинство китайских названий и личных имен воспроизведены в «Книге» не в китайском, а, скорее, в персидском варианте. Например, Янгуи вместо Янчжоу, Фуги вместо Фучжоу и так далее. Француз находит соответствия этих форм тем, которые приводит Рашид ад-Дин. Такова ситуация и с самим Ханбалыком, «городом хана», упоминающимся у мусульманского историка в той же форме. Возникает вопрос: не услышал ли Марко все эти слова на ближневосточных постоялых дворах? Или прочел в арабских хрониках?

По размышлении и эта проблема представляется надуманной. Если до сих пор не на жизнь, а на смерть бьются поклонники «суси» и «суши», если в китайском ресторане в Москве можно вместо «гулаожоу» (говядины под сложными соусами) получить «гуляороу» — и это в XXI веке, когда китаеведение обеспечило мир официальной системой транслитерации, — то что говорить о столетии XIII, когда ухо одного путешественника слышало «Манчестер», а другого — «Ливерпуль»?! Да и основным «купеческим» языком на Востоке служил как раз персидский: китайский был ему не указ. Приведем в этой связи наглядный литературный пример:

«В стране Ксанад благословенной

Дворец построил Кубла Хан,

Где Альф бежит, поток священный,

Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,

Впадает в сонный океан».

О боже, скажет читатель. Где это? Безусловно, речь идет не о том Китае, который мы четко представляем себе на карте Евразии, упирающимся в Тихий океан. А ведь английский поэт Сэмюэл Колридж написал своего «Кубла-хана» за два года до завершения просвещенного XVIII века. Через добрых 500 лет после поездки Марко, Никколо и Маффео. И Ксанаду при этом — не плод больного воображения поэта. Автор имел в виду Шанду («Верхнюю столицу») — летнюю резиденцию Хубилая, но с правильным транскрибированием китайских слов явно не дружил. Так чего же требовать от купца, сидевшего в тюрьме без дневников и вспоминавшего далекую чужую страну?

…Скажем с полной уверенностью: Марко описал массу мест, в которых не был, но о которых — слышал. Он этого не скрывает, а, напротив, пишет с трогательной купеческой основательностью: «...наша книга расскажет ясно по порядку, точно так, как Марко Поло, умный и благородный гражданин Венеции, говорил о том, что видел своими глазами, и о том, чего сам не видел, но слышал от людей нелживых и верных». Ни Вуд, ни Франке не заметили: Поло не видел даже Самарканда (туда ранее заезжали его родственники), не посетил он Каракорум, вряд ли ступала его нога на территорию Бирмы и Бенгалии, Тонкина и Японии . А ведь сколько диковин рассказал он хотя бы об этой последней. И жители-то там белые, и золота много — не только полы во дворце правителя выложены им, но и крыша! Не потому ли потом так стремились к «острову Чипангу» сподвижники Колумба?

А сколько фантастических на вид описаний присутствует в книге! То в каком-то закавказском озере на Пасху появляется рыба, дотоле там весь год отсутствовавшая. (Тут мы, правда, разочаруем скептиков: происходит это в озере Севан из-за подъема уровня воды во время таяния снегов, которое приходится на время Великого поста.) То благочестивый сапожник, ранее собственноручно высадивший себе шилом глаз, чтобы не смотрел на женские ножки, заставляет передвинуться гору и тем спасает единоверцев от неминуемой гибели от руки «сарацинского калифа». То расскажет о Старце горы, ассасинах и их очарованном сне, а то и вовсе о единороге или птице с гигантскими крыльями, способной унести слона (и мы немедленно вспоминаем арабскую птицу Рух ). Перебор? Вряд ли. Не стоит грозить автору пальцем. Мифологическое сознание даже такого трезвого человека, как венецианский купец, говорило ему: «Мир полон неизвестных чудес. Я в них верю — поверьте и вы».

По легенде, священник попросил Марко сознаться на смертном одре: нагородил, мол, в книге всяческой лжи. «Я не рассказал и сотой части того, что было», — выдохнул на прощание венецианский купец. В этом сомневаться не приходится.

В тисках средневековой «логистики»

Организация караванной торговли на дорогах Великого шелкового пути была отработана веками. В «западных» областях, до Центральной Азии — брали для вещей телеги и повозки, запряженные быками, а также вьючных лошадей (так указывает Рубрук). Сами путешественники тоже передвигались верхом. Перевалив же через Памир, где-то по дороге к Кашгару и вдоль южной части Пути, окаймляющей пустыню Такла-Макан, — пересаживались и перегружали поклажу на верблюдов, которые «двигали» караван — от оазиса к оазису, от постоялого двора к базару, от крепости к крепости. После Дуньхуана, первого китайского форпоста на Западе, — снова на конях и повозках… Никакой специальной личной охраны у путников, как правило, не имелось, за исключением редких случаев. Скажем, на обратном пути из первого похода братья Поло, согласно выданной им золотой ханской пайцзе (своего рода «подорожной»), получили нескольких провожатых. А в остальных случаях — передвигались они как все «нормальные» купцы той эпохи: то одни, то прибившись к какому-нибудь большому попутному каравану. В «Книге» Марко указывает расстояния между пунктами в дневных переходах, и мы можем заметить по некоторым географическим данным, что средний такой переход составлял в XIII–XIV веках 20–25 километров.

О том, как защищается купец, о королях и фарфоре

Сомневаться не приходится еще и потому, что имеются также побочные свидетельства похождений Поло. В качестве примера можно привести рассказ о том, как завершились приключения венецианца в Китае. Хубилай долго не хотел отпускать от себя купцов, хотя они уже давно просились на родину. Но тут помог случай. Приблизительно в конце 1291 года персидский ильхан Аргон прислал ко двору трех послов, с тем чтобы те привезли ему невесту— монгольскую принцессу Кокачин. Невеста послам понравилась, Великий хан согласился на династический брак, а Поло, сдружившийся с послами, все-таки сумел добиться позволения отправиться с ними домой. И тут наконец-то сходятся целых три источника: «Книга», хроника Рашид ад-Дина и указ Хубилая! Венецианец называет трех персидских послов: Улатая, Апуска и Кожа, араб в своем «Сборнике летописей» — второго из них, те же имена фигурируют в тексте богдыханского рескрипта. Что же, выходит, и с источниками все не так плохо?..

Есть и другие совпадения: текст не ошибается во многих датах. Поло отправились в Китай после избрания папы Григория Х (1271 год) — верно. Они вернулись в Венецию в 1295 году, спустя 17 лет, проведенных в Китае, — тоже верно (этот факт подтверждают архивы Венецианской республики). Верны даты тюремного заключения путешественника, последовавшего за морским сражением венецианцев с генуэзцами. В завещании (1324 год) Поло упоминает монгольского раба — оно тоже хранится в городском архиве.

Ваза из китайского фарфора — селадона — единственный уцелевший артефакт, привезенный Поло в Венецию 

И все же основная ценность «Книги» — в том, что представляет она собой не обыкновенный дневник путешественника и даже не руководство для путешествующего средневекового купца. Это замечательный литературный путеводитель с огромным количеством практической информации. В нем указаны расстояния между населенными пунктами в дневных переходах, приводятся перечни сельхозпродуктов, живности, полезных ископаемых, ремесленных товаров, присутствуют религиозные и политические наблюдения... Интересуют Поло и пейзажи (например, романтическое описание сучжоуских и ханчжоуских мостов), и обряды, и традиции. Не забывает он рассказать о роли женщины на Востоке, делая это даже с особым вкусом, повествуя о гаремах, женах и наложницах ханов и о тех самых «женщинах для гостей», с которых мы начали свой рассказ. А еще именно Поло поведал Европе о монгольских суевериях, о статусе императора в Катае, о бумажных деньгах и фарфоровых чашках.

А пока Игорь де Рашевилтц из Канберры и Уго Туччи из Падуи отвечают Фрэнсис Вуд гневными статьями, отстаивая доброе имя и заслуги венецианского купца, давайте скажем себе: да, мы знаем далеко не все об этом путешествии. Да, оно исполнено преувеличений и сказок. Да, автор Il Milione многое выдумал. Но он все-таки был в Китае.

Хронология

[?] 1245–1247 годы — Плано Карпини отправляется в Каракорум и привозит папе письмо от нового Великого хана Гуюка, сменившего Угэдэя

• 15 сентября 1254 года — родился Марко Поло

• 1253–1255 годы — путешествие Виллема де Рубрука ко двору Великого хана Мункэ в Каракорум через Солдайю (Судак) и ставку Батыя в Сарае

• Около 1259 года — Никколо и Маффео Поло сворачивают купеческую деятельность в Константинополе

• 1260 год — братья Поло отправляются в путешествие по северному ответвлению Великого шелкового пути

• 1264 год — Никколо и Маффео входят в посольство, посланное ильханом Хулагу к Великому хану Хубилаю

• 1265 (66?) год — братья прибывают в Кайфэн на Хуанхэ, где находилась ставка Хубилая

• 1269 (70?) год — возможное время возвращения Никколо и Маффео в Венецию с просьбой прислать с ними сотню миссионеров для монголов

• 1268–1271 годы — Sede vacante («Вакантное место»), отсутствие на престоле Святого Петра понтифика между смертью Клемента IV и избранием Григория Х

• 1271 год — братья Поло берут с собой семнадцатилетнего Марко, сына Никколо, двух монахов и вновь отправляются на Восток, во владения Великого хана

• ок. 1273 года — венецианские купцы достигают границ Китая

• 1275–1292 годы — Марко Поло на службе у Хубилая

• 1291 год — Хубилай поручает троим Поло эскортировать монгольскую принцессу Кокачин (Cocacin в «Книге» Поло) к жениху — персидскому ильхану Аргону (Аргуню)

• 1293 или 1294 год — Поло достигают ильханата, которым правит уже сын Аргона, Гайхату

• 1295 год — возвращение Поло из Персии в Венецию

• 1298–1299 годы — в генуэзской тюрьме Поло диктует книгу Рустичелло Пизанскому

• 1324 год — смерть Марко Поло в Венеции

Динара Дубровская

Вопрос о происхождении человека до сих пор остается предметом жарких дискуссий. Однако, если наблюдать за шимпанзе, теория Дарвина отнюдь не кажется надуманной, ведь мимика, жесты и поведение приматов подчас так похожи на наши! К тому же и в биологическом отношении ДНК человека и шимпанзе на 99% совпадают... Может быть, мы действительно родственники… Хотя сами обезьяны вряд ли приветствуют такое родство: человек и в XXI веке продолжает безжалостно уничтожать своих «соплеменников» — численность различных видов обезьян неуклонно падает. В дикой природе осталось совсем немного мест, где они чувствуют себя в безопасности. Например, национальный парк в Республике Конго, что на границе с Габоном.

Внушительного вида взрослые животные обладают недюжинной силой. Встреча человека с разгневанным шимпанзе может иметь самые печальные последствия Внушительного вида взрослые животные обладают недюжинной силой. Встреча человека с разгневанным шимпанзе может иметь самые печальные последствия 

Зоосправка

Шимпанзе обыкновенный (pan troglodytes)

Класс — млекопитающие

Отряд — приматы

Семейство — понгиды или крупные человекообразные обезьяны

Род — шимпанзе Шимпанзе ведут как наземный, так и древесный образ жизни. Распространены в Экваториальной Африке. Рост 150–165 сантиметров, вес 45–80 килограммов (самки несколько мельче самцов). Кожа светлая. Тело покрыто шерстью, причем количество волосков приблизительно такое же, как и у человека, хотя они значительно длиннее и жестче. Руки длиннее ног. Пальцы кистей длинные. Относительно короткий большой палец противостоит остальным. На стопах между пальцами имеются кожные перепонки. Поведение шимпанзе сложное, что свидетельствует о высоких интеллектуальных способностях приматов. Они регулярно пользуются орудиями при добывании пропитания. Основу их рациона составляет растительная пища, но если шимпанзе случайно попробует мясо, то начинает охотиться и на более мелких животных, в том числе и на обезьян. Обезьяны держатся обычно группами от 2 до 20 особей, соблюдая иерархию. Главенствующее место занимает вожак, на ступеньку ниже — другие взрослые самцы, затем самки и подростки. Маленькие дети освобождены от соблюдения «этикета». Первые пять месяцев они перемещаются на животе матери, вцепившись в ее шерсть, затем — на ее спине. К этому времени у них на крестце появляется пучок светлой шерсти, что является знаком неприкосновенности, и все члены стаи терпят их выходки. Способными к размножению шимпанзе становятся в возрасте 10–12 лет. Продолжительность жизни этих обезьян около 50 лет.

Во время утренней зарядки сильные и мускулистые животные показывают чудеса акробатики 

Дорога от делового и портового центра Республики Конго — Пуэнт-Нуара до Национального парка Конкуати проходит через саванну и редколесье, мимо редких африканских деревень до самого океанского побережья и занимает по времени чуть более шести часов, правда, если с погодой повезет. В этот раз все с самого начала сложилось удачно. Дождей не было пару недель, и колея успела высохнуть. Джип, подаренный национальному парку Фондом Брижит Бардо , домчал нас до места без остановок. Огромной машиной управляла мадам Алиет Жамар — директор парка, миниатюрная немолодая француженка, которая с первых минут знакомства стала рассказывать про особенности этих мест, местное население и, конечно, шимпанзе. Говорить на эти темы она может часами, и это понятно: Алиет принимала непосредственное участие в создании парка, понимает всех его обитателей и переживает за будущую их судьбу.

Проезжая мимо абсолютно голых холмов, она вдруг резко тормозит и в негодовании обращается к нам, разводя руками:

«Вы видите это?»

«Что?» — не понимаем мы.

«Эти голые холмы, — почти кричит она. — Еще в прошлом году здесь был лес! Вот как здесь охраняются леса. Они их просто вырубают и сжигают на уголь. Боже! Какое варварство!!!»

По мере приближения к парку — святая святых мадам Жамар — ее колючесть тает. Она начинает улыбаться и переключается на рассказ о своем «хозяйстве».

Шимпанзе Конкуати-Дули весьма благосклонно относятся к людям. Завидев посетителей, они рассаживаются на ветвях в ожидании подношений

Конкуати-Дули был основан в 1991 году. Управление парком — дело хлопотливое — возложено на WCS (Общество Сохранения Дикой природы) . Территория парка — одно из немногих мест в Республике Конго, где остались влажные тропические леса в первозданном виде. Лесная площадь насчитывает около 500 тысяч гектаров, а по соседству с ней малонаселенная (1 человек на 1 км2) открытая саванна. В парке есть и своя водная артерия, несущая желтые воды в Атлантику, в нее впадает несколько мелких речушек, которые образуют многочисленные лагуны и заболоченные участки. Завершают общую картину три озера с небольшими островками, соединенные между собой протоками. Мангровые деревья по берегам озер и рек делают их практически непроходимыми для людей (кроме служителей парка, примкнувших к ним журналистов и вездесущих браконьеров). Для коренного же «населения» — шимпанзе, равнинной гориллы, мандрила, леопарда, лесного слона и широкоголового крокодила — густые заросли вполне пригодны для обитания. Их вольницу смотрители парка стараются не нарушать. Они вмешиваются в их жизнь только тогда, когда зверям нужна реальная помощь.

Вот уже более 10 лет на территории парка ветеринарную помощь больным, осиротевшим или отбитым у браконьеров шимпанзе оказывает неправительственная организация H.E.L.P. Congo. Первоначально этот проект финансировала из своих личных средств Алиет Жамар. Позже к нему подключились такие организации, как Фонд Брижит Бардо, WSPA, Humane Society USA, Stirling University, SPA (Society for the Protection of Animals) и другие. Силами всего 15 сотрудников и некоторого количества волонтеров, приезжающих сюда из разных частей света, с 1996 по 2005 год в природную среду были возвращены 38 шимпанзе. А за последние пять лет на территории парка у приматов даже родились 8 детенышей. Сегодня программу адаптации здесь проходят еще 25.

Получив заряд бодрости, можно и позавтракать. Любимое лакомство — сладкий картофель (батат) 

Как показал опыт, все животные, возвращенные в естественную среду обитания, без труда приспосабливаются к природным условиям, могут самостоятельно добывать пропитание и вести борьбу за выживание, хотя и к людям относятся довольно благосклонно. В этом я смог убедиться буквально на следующий день, отправившись на озерные островки мангровых деревьев.

Знакомство с обитателями парка началось рано утром. Проводник Шамаё приготовил ящики с различными фруктами, сладким картофелем, бутылки с молочной детской смесью, пояснив, что этим мы будем прикармливать шимпанзе. «Это им на завтрак», — сказал он, показывая на внушительные запасы.

Все грузим в лодку. Я, Шамаё и еще один африканец из персонала парка плывем по лагуне на небольшой моторной лодке в самый ее центр. Первыми, услышав звук мотора, на берег выходит семья: мама — Джина, папа — Пепе и их малыш — Квентин. Они прекрасно знают имена, которыми их нарекли служители парка, и откликаются на них. Узнав своих кормильцев, все трое чинно рассаживаются и ждут приглашения к столу. Сначала шимпанзе берут из рук фрукты (их излюбленное лакомство — грейпфруты, которых при возможности они съедают около 5 кг в день), но через некоторое время, изнывая от любопытства, подходят к другим продуктам и начинают рыться в ящиках, извлекая из них понравившуюся еду. Они доверяют служителям парка, поэтому и мое появление воспринимают относительно спокойно. Правда, Джина изредка все же поглядывает в мою сторону: материнский инстинкт велит ей быть начеку с чужаком.

Детенышу около двух месяцев. Не отрывая глаз, он следит за всем, что происходит вокруг него, проявляя особый интерес к движущимся предметам 

Следующие, кого мы отправились навещать, — группа обезьян, состоящая из 12 шимпанзе, живущих на другом конце лагуны. Члены этой семьи более веселого нрава. Они с удовольствием принимают угощение. Кто-то пьет из пластиковой бутылки заранее приготовленную молочную смесь, смакуя каждый глоток, другие угощаются фруктами. Насытившись, кувыркаются на ветвях деревьев, демонстрируя немыслимые акробатические трюки, строят друг другу уморительные рожи, вступают в короткие потасовки, делают короткую передышку и все начинают сначала, не обращая никакого внимания на зрителей. Миниатюрная модель человеческого социума! Те же отношения, те же эмоции. Сюжет для съемки даже искать не приходится. Он прямо перед вами.

Вдруг вожак поднимается, это означает: аудиенция закончена. За ним послушно следуют и другие шимпанзе. Они удаляются в глубь леса, где им ничего не угрожает, где нет ловушек и садков, где они могут жить спокойно и вольготно.

Андрей Гудков Фото автора

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

В краю сокве-мту

В семье не без примата

Идеей постройки дальних ракет энтузиасты загорелись еще в первой трети XX века. Очень скоро их интересы разделили и военные, в первую очередь немецкие. Построенные немцами в предвоенные годы ракеты серии «А» (они же — «Фау») надолго определили вектор развития ракетной техники и сэкономили будущим соперникам, а тогда еще союзникам США и СССР, как минимум 5–7 лет исследований и десятки миллионов долларов ассигнований.

Создатели первого поколения управляемых баллистических ракет жили в разных странах и говорили на разных языках. Но лейтмотив воспоминаний у них примерно один — все, мол, начиналось с мечты о космосе. Космические полеты и баллистические ракеты дальнего действия теснейшим образом связаны друг с другом. В 20–30-е годы XX века космическая тематика стала для энтузиастов ракетостроения прекрасной возможностью привлечь внимание общественности и технических специалистов.

В СССР Первое общество изучения межпланетных сообщений создали в 1924 году, хотя просуществовало оно недолго. В 1927 году в Бреслау также основано Общество межпланетных сообщений (его руководителями стали Герман Оберт, Вили Лей, Иоганнес Винклер), в 1930 году создается «Межпланетное общество» в США, в 1933-м — в Великобритании. Общества энтузиастов действовали в Берлине, Вене, Брисбене, Кливленде, Магдебурге, Лондоне, Ливерпуле, Париже, Праге, Нью-Йорке, Мехико, Токио. Но обещания межпланетных путешествий не приносили средств. «Почтовые ракеты» также не привлекли интереса тех, кто мог бы дать деньги на разработку.

Только перспектива военного применения давала в руки конструкторов и ученых необходимые и средства, и права. Еще в годы Первой мировой войны ракетчики пытались завязать контакт с военными — Оберт в 1917 году предлагал жидкостные ракеты германскому военному ведомству, а в США Годдард в 1918-м получил заказ на разработку твердотопливных ракет. В Италии Крокко с 1928 года исследовал жидкостные двигатели на средства Генерального штаба. В книге Оберта «Путь к космическому полету» 1929 года рассмотрено военное применение управляемых ракет, а один из его помощников, студент Высшей технической школы в Берлине Вернер фон Браун, в том же году пишет работу «Теория дальних ракет».

В СССР ракетчики собрались в Ленинграде в организации под названием «Газодинамическая лаборатория» (ГДЛ с 1928 года поступила в ведение Военно-научно-исследовательского комитета Реввоенсовета). Группы изучения реактивного движения (ГИРД) с 1931 года в разных городах создавались ОСОАВИАХИМОМ — формально общественной организацией. А Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ) основали в 1933 году слиянием ГДЛ и московской (центральной) ГИРД уже под эгидой Управления вооружений РККА. В РНИИ развернули свои исследования Победоносцев, Тихонравов, Королев, Глушко, Раушенбах и другие.

В военной литературе 1930-х годов уже признавали, что реактивные снаряды с топливом «из смеси жидкого кислорода и углеводородов» могут стать сверхдальнобойным оружием и «в корне изменить методы боевых действий», так что разговоры о почтовых и межпланетных ракетах являлись, скорее, прикрытием для работ над таким оружием.

Жидкое топливо

В марте 1926 года совершила первый удачный полет жидкостная ракета Годдарда. Сообщения об этом ускорили разработки жидкостных двигателей во всех странах. В тех же США такие работы вела группа исследователей Гуггенхеймовской экспериментальной лаборатории Калифорнийского технологического института (GALCIT).

Летом 1930 года в Германии в Государственном химико-технологическом институте прошел испытания двигатель Оберта, а в марте 1931 года близ Бреслау поднялась в воздух первая в Европе жидкостная ракета Винклера, в мае близ Берлина — ракета «Репульсор» Общества межпланетных сообщений. В августе 1933 года в Нахабино под Москвой запущена жидкостная ракета «ГИРД-09» бригады М.К. Тихонравова, а в ноябре — «ГИРД-X» бригады Ф.А. Цандера.

Энтузиасты понимали, что жидкостные двигатели проявят себя при достижении больших высот и дальностей. Согласны с этим были не все. Британские эксперты еще в 1943 году отказывались опознать в «сигарах» на аэрофотоснимках германского полигона ракеты дальнего действия, потому что двигатель на бездымном порохе был бы слишком тяжел.

Германские военные заинтересовались дальними ракетами очень рано. Такой интерес объясняется, возможно, жесткими ограничениями, наложенными Версальским договором на развитие военной авиации и сверхдальнобойной артиллерии. Беспилотные ракеты были средством законно обойти их, к тому же могли служить для «доставки» боевых отравляющих веществ. Задолго до прихода к власти нацистов рейхсвер подготовил почву для нового оружия.

Серия «А»

В 1932 году Общество межпланетных сообщений вело под руководством Рудольфа Небеля довольно бессистемные работы на «ракетодроме» близ Берлина. А двадцатилетний Вернер фон Браун, свежеиспеченный инженер, тем временем установил контакты с полковником Беккером из Управления вооружений сухопутных сил, и дело пошло быстрее.

Работы разворачивали с германской основательностью. Вальтер Ридель получил армейский заказ на двигатель для сравнительных испытаний различных видов топлива. Рейхсвер купил также патенты Небеля. На артиллерийском полигоне в Куммерсдорфе в 28 километрах от Берлина организовали испытательную станцию «Куммерсдорф—Запад», где с ноября 1932 года фон Браун начал опытные работы под контролем капитана артиллерии Вальтера Дорнбергера, впоследствии ставшего генералом. Вскоре к фон Брауну присоединилась группа Риделя. Фон Браун получил средства, смог привлекать различных специалистов и крупные фирмы.

 В 1933 году была готова 150-килограммовая жидкостная ракета, названная из соображений секретности «Агрегат-1» (А-1). Она взорвалась при старте, и фон Браун совместно с Риделем и Рудольфом начал разработку варианта А-2 с силовым гироскопическим стабилизатором. В январе 1934 года две ракеты А-2 с двигателями тягой 300 кгс запустили с острова Боркум в Северном море, достигнув высоты 2,2 километра.

В РНИИ в это время испытывали двигатель Глушко той же тяги 300 кгс на жидком кислороде и 90-процентном спирте. К середине 1930-х годов работы по жидкостным ракетам в СССР и Германии находились примерно на одном уровне и по своим масштабам намного опережали то, что делалось в других странах. Но вскоре немцы резко опередили своих конкурентов. Стало общепринятым объяснять это репрессиями против кадров РНИИ. Но вряд ли дело только в них. Высокий уровень германской индустрии, передовые позиции, которые давно занимала Германия в области точного машиностроения, радио- и приборостроения, ее отличная инженерная школа — все это вместе позволяло развернуть работы над совершенно новым типом вооружения. Германия к концу 1930-х вложила большие средства в ракеты дальнего действия, а в СССР основное внимание уделили тактическим твердотопливным реактивным снарядам, уйдя далеко вперед в развитии этого оружия. Правда, в ближайшей перспективе это оказалось даже вернее. Важный вклад советских «катюш» в победу в войне общепризнан, как и то, что германские управляемые ракеты практически не повлияли на общий ход событий, а их опыт послужил уже другим. «Катюши» сыграли и другую важную роль — из гвардейских минометных частей вышли многие командиры первых советских частей дальних ракет.

Неуправляемая твердотопливная PhZ61 «Рейнботе», Германия, 1944 г. Дальность полета — до 230 км

После А-2 германские конструкторы занялись аппаратами большего размера — А-3. В 1936 году «Куммерсдорф—Запад» посетил главнокомандующий генерал Фрич, предложивший Дорнбергеру и фон Брауну разработать ракету, способную доставить 1 тонну взрывчатки на дальность 275 километров.

Нужен был и больший полигон с производственной, лабораторной и испытательной базой. Для него выбрали окрестности деревушки Пенемюнде на острове Узедом в Балтийском море — когда-то в этих глухих местах стрелял уток дед Вернера фон Брауна. С 1937 года фон Браун с сотрудниками (их было уже около 80) перебрался в Пенемюнде и обосновался на полигоне «Пенемюнде— Восток» («Пенемюнде—Запад» принадлежал люфтваффе). В декабре 1937-го в Пенемюнде наконец успешно запустили ракету А-3 массой 750 килограммов с автономной инерциальной системой стабилизации, вертикальным стартом с пускового стола без направляющих, газовыми рулями в потоке газов двигателя, достигнув дальности 17,7 километра. Это было многим меньше обещанных 50 километров, да и скорости полета пока оставались дозвуковыми.

А-4 («Фау-2»), Германия, 1944 г. Высота — 14 м, диаметр — 1,65 м. Двигатель жидкостный (этиловый спирт + жидкий кислород), тяга двигателя — 25,4 т у земли, 30 т — на больших высотах. Максимальная скорость — 1 560 м/с. Максимальная дальность — 260–320 км, время полета на максимальную дальность — около 5 мин

1 — наконечник с взрывателем,

2— боевая часть,

3 — приборы управления,

4 — бак с жидким кислородом,

5 — турбонасосный агрегат,

6 — камера сгорания,

7 — газоструйные рули,

8 — воздушные рули

Проект «большой ракеты» получил обозначение А-4 и несколько раз менял приоритет в зависимости от ситуации на фронтах. Чем большие потери несли германские люфтваффе (прежде всего — на Восточном фронте) и чем больше была вероятность затяжной войны на два фронта, тем привлекательнее выглядело ракетное оружие. Да и ракетчики могли доложить об успехах — 3 октября 1942 года они провели первый удачный запуск, а 14 октября ракета пролетела 190 километров. Министр вооружений Шпеер подготовил «Предложения по применению ракет дальнего действия А-4». А Гиммлер поспешил поручить «руководить работами по линии СС» бригадефюреру Каммлеру. 14 апреля 1943 года А-4 достигла дальности 287 километров, поднявшись в полете на высоту 38 километров.

Ракеты А-6 и А-8 с другими компонентами топлива не вышли из стадии проекта, А-7 — крылатый вариант, А-5 стала переходом к А-9.

Проект двухступенчатой «трансатлантической» ракеты А-9/А-10, Германия, 1944. Высота — до 29 м, диаметр — 4 м. Двигатель первой ступени должен был развивать тягу 200 т, второй — 25,4 т. А-10 развивала бы скорость 4 250 км/ч, А-9 — 10 000 км/ч. Расчетная дальность полета 4 800–5 000 км 

1 — боевая часть,

2 — двигатель,

3 — газоструйные рули 

Про оккультизм и «магические практики» в Третьем рейхе много писали и пишут. Но если «мистика», свойственная его идеологии, и влияла на ракетный проект, то разве что тормозя его. В литературе описан случай приостановки работ над А-4… для проверки адептами теории «мирового льда», как отреагирует «лед» на вторжение в стратосферу. Правда, куда большее влияние на ход проекта оказывали постоянные перераспределения финансовых средств. Ну а то, что наибольшее количество отказов в ракетах давала именно система управления, прямо связано с новизной отрасли и сложностями эксплуатации точных гироскопических приборов. Общество «Аненербе», действовавшее в недрах СС, к концу войны действительно пыталось взять под контроль проекты «Фау», но не в большей степени, в какой держал его под контролем аппарат СС вообще.

А-4, она же «Фау-2»

А-4, положившая начало первому поколению баллистических ракет дальнего действия, представляла собой одноступенчатую жидкостную управляемую ракету с неотделяемой боевой частью (что, кстати, привело к ее переутяжелению). Двигатель работал на 75-процентном этиловом спирте и жидком кислороде с подачей их турбонасосным агрегатом. Охлаждение камеры сгорания двигателя производилось прокачкой части горючего через рубашку двигателя, а сопла — за счет создания защитной пленки при сгорании части горючего на внутренних стенках камеры сгорания. Система управления — автономная инерциальная. Угловое положение аппарата контролировалось гирогоризонтом и гировертикантом. За реализацию программы полета отвечал электромеханический программный токораспределитель. Стабилизаторы с воздушными рулями играли вспомогательную роль, заметную только на больших скоростях при подъеме, а также после возвращения ракеты в плотные слои атмосферы. Главными же органами управления были две пары графитовых газовых рулей, их работа в потоке газов обеспечивала устойчивость ракеты при взлете и управляемость в разреженных слоях атмосферы.

Стоит отметить, что все эти элементы уже были известны ранее. Гироскопические приборы к концу 1930-х годов использовались на флоте и в авиации, в том числе в Германии. В то же время испытанная в СССР в 1939 году крылатая жидкостная ракета «212» С.П. Королева имела автономную систему стабилизации и управления с трехстепенным гироскопом С.А. Пивоварова, да и разработанная тогда же высотная «составная» ракета Р-10 должна была иметь автоматическое управление (гироскоп с приводом на рули). Автономная система с гиростабилизатором и программирующим устройством разрабатывали британцы. Двухкомпонентное топливо из жидкого углеводорода и сжиженного кислорода с их насосной подачей предусматривал еще Циолковский в проекте космической ракеты 1915 года, в то же время такой двигатель запатентовал Годдард, впоследствии первым установивший на ракету графитовые газовые рули. Жидкостное охлаждение камеры сгорания также предлагал еще Циолковский. А пленочное — Цандер. Тем не менее именно в А-4 все эти и другие ранее высказанные идеи не только реализовали в реально работавшей конструкции, но и довели до серийного производства.

Название «Фау-2», присвоенное ракете А-4 перед запуском в серию, достаточно характерно. «V» (немецкая «фау») — от Vergeltungswaffe, то есть «оружие возмездия». После разрушения английской авиацией города Любек 28 марта 1942 года Гитлер потребовал наносить по Англии воздушные «удары возмездия», основной целью которых должно быть гражданское население крупных городов. Собственно, при достигнутой на тот момент точности попаданий другие задачи были бы для ракет дальнего действия слишком затруднительны.

Подготовка «Фау-2» к пуску требовала примерно полутора часов работы команды из 28 человек и нескольких специальных машин — транспортной тележки с гидравлическим подъемником, автоцистерн, компрессорной станции, передвижной электростанции, автомашин для перевозки кабелей, приборов и ЗИП, обмывочной, пожарной машин.

Ракета вертикально устанавливалась на верхнее кольцо пускового стола. После этого азимутальная плоскость ракеты совмещалась с плоскостью стрельбы. К столу крепилась мачта для кабелей, соединявших электрооборудование ракеты с наземным. Включалось бортовое оборудование ракеты. Команда на пуск подавалась из бронемашины управления на шасси полугусеничного БТР.

По мере набора высоты и скорости ракета постепенно разворачивалась, выходя на наклонную траекторию. То есть управление дальностью осуществлялось по скорости, сигнал на выключение двигателя подавался с интегрирующего акселерометра. Далее аппарат летел по баллистической траектории, поднимавшейся до 96 километров.

Баллистическая ракета RedStone, США, 1956 г. Стартовая масса — 24 000 кг, длина — 21,2 м. Максимальная скорость — 1 720 м/с. Максимальная дальность полета —320 км. Боевая часть ядерная, отделяющаяся. Пуск — со стола 

Производство и запуски

На Пенемюнде могли вести лишь опытное производство. Для крупносерийного производства крылатых и баллистических ракет в 1943 году в бывших шахтах по добыче известняка вблизи города Нордхаузен был создан завод «Миттельверке ГмбХ». Поскольку рабочую силу завода составляли в основном заключенные организованного поблизости концлагеря «Дора», завод иногда также именуют «Дора». Разница была невелика — рабочих держали в таких условиях, чтобы они не могли выйти с подземного завода живыми. Серийное производство А-4 планировали начать с середины 1943 года, но и к осени не были готовы необходимые для этого документация и образцы. Производство началось только в январе 1944-го. Запланированный ежемесячный выпуск до 3 200 ракет на февраль и до 5 000 на июнь того года был явно нереален. Максимальная сдача за месяц не превысила 950 ракет. Из-за спешки многое приходилось доводить и изменять уже в процессе производства, и обеспечить желаемый уровень качества не удавалось. Сыграл свою роль и саботаж, организованный в основном русскими военнопленными, среди которых были технические специалисты. Из 5 800 А-4, направленных в боевые подразделения, 1 500 оказались непригодными к использованию.

Боевым применением комплексов «Фау-2» занималось 91-е артиллерийское командование, входившее с декабря 1943 года в состав 65-го армейского корпуса специального назначения. Для испытания готовых ракет и обучения расчетов использовали полигон «Хайделагер» в Близне, Польша (444-я испытательная батарея «Артиллерийский полигон Близна»). В апреле 1944 года одна «Фау-2» была потеряна при запуске, ее части поляки смогли переправить к англичанам, еще одна — упала в Швеции. В июле, когда советские войска подходили к Близне, Черчилль лично просил Сталина поделиться результатами изучения нового оружия и допустить к полигону британских специалистов.

8 сентября 1944 года немцы произвели первый запуск А-4 по Лондону из Вассенара, городка близ Гааги. В сентябре запустили только 34 ракеты, в ноябре — 144, в январе 1945 года — 220.

Подвижный старт делал ракетный комплекс малоуязвимым от ударов противника. Ни одна «Фау-2» не была уничтожена на старте. Практически единственным средством борьбы с этой ракетой была бомбардировка заводов и путей подвоза, но тут сказывались распределение производства узлов по различным предприятиям (на проект работало около 800 заводов в Германии и оккупированных странах), отличная организация германского транспорта и расположение основного производства под землей.

Удар по Нью-Йорку

Мистическая составляющая в воззрениях руководства рейха способствовала и явно авантюрным планам использования ракет дальнего действия. С начала 1944 года фон Браун занимался проектом ракетного удара по США. Расчеты по «трансатлантической» ракете Герман Оберт, бывший учитель, а ныне фактически подчиненный фон Брауна, подготовил еще до вступления США в войну. Теперь идея обрела конкретные очертания в операции «Эльстер». Планировался пропагандистский ход — германское радио объявит день и час, в который самый высокий небоскреб Нью-Йорка, Эмпайр Стейт Билдинг, взлетит на воздух. В объявленный срок ракета уничтожит небоскреб (а заодно причинит сильные разрушения в радиусе четырех километров), а серия последующих ударов усилит панику среди населения. Планируемый результат — выход США из войны.

Развернулась работа над проектом двухступенчатой А-9/А-10 с использованием увеличенных узлов А-4. Первая ступень А-10 должна была вывести А-9 со сложенным крылом на высоту 24 километра и отделиться. А-9, выйдя на баллистическую траекторию, в плотных слоях атмосферы раскрыла бы крыло и перешла бы в планирование. На преодоление 4 800–5 000 километров ушло бы 35 минут. Старт производился бы с бетонного стола с направляющими.

Оставалась проблема — обеспечить точность попадания. Возникла мысль о самонаведении. Оставалось «всего лишь» установить и включить в нужный момент радиомаяк, излучающий четко выделяемый сигнал. Для того в ночь на 30 ноября 1944 года подводная лодка U-1230 высадила на Восточное побережье США двух агентов СД, снабженных специальной радиоаппаратурой. Меньше чем через месяц оба были арестованы ФБР. Но главное — срывалась техническая часть проекта. Если испытания прототипа А-9 в январе 1945 года прошли удачно, то испытания А-10 закончились провалом. Фон Браун поспешил с новым предложением — заменить А-9 крылатым реактивным снарядом с пилотом-смертником. С учетом подъема траектории до 290 километров смертник оказался бы еще и первым космонавтом. От «принципиального решения» до работающего «железа» долгий путь, тем более что германская промышленность уже исчерпала свои ресурсы и потеряла большую часть мощностей. Как инженер, фон Браун не мог этого не понимать. Но как штурмбанфюрер СС обязан был поддерживать иллюзии фюрера. Мысль нанести удар по крупнейшим городам США пуском «Фау-2» с поверхности воды из особого транспортно-пускового контейнера (еще одна старая идея Оберта), буксируемого подводной лодкой, тоже пришлось оставить.

Но для разработчиков нового оружия бессмысленная, казалось бы, деятельность на грани краха Третьего рейха имела свой смысл — набирался капитал, которым можно торговаться с победителями.

Первые результаты

Надежда «вывести из игры» Великобританию реальными ударами «Фау-2» оказалась столь же несбыточной. Сами удары не были массированными — в первом вместо трех-пяти тысяч задействовали всего 29 ракет, а максимальное число пусков составило 33 в сутки. Всего по Англии запустили 1 269 «Фау-2», из них 1 225 — по Лондону, еще 43 — по скоплениям союзных войск в Голландии. По данным британской гражданской обороны, 517 «Фау-2» упали на Лондон, еще 537 — на другие цели в Англии, 61 — в море. В Лондоне ими убиты 2 754 и тяжело ранены 6 523 человека. Значительно больше убило производство «Фау-1» и -2 — каждая ракета стоила жизни в среднем 20 заключенным.

Всего «Миттельверке» построил 5 940 ракет А-4 нескольких серий. Еще 238 ракет изготовили в Пенемюнде. Массовое производство ракет «Фау-2» действительно было расточительством средств, промышленных мощностей и дефицитных материалов. Конструкция включала 30 000 деталей, многие требовали высокой точности обработки и специального оборудования. Производство одной «Фау-2» — одноразового боеприпаса — обходилось в 3 000–7 000 человеко-часов и 300 000 рейхсмарок. Союзники не случайно опасались, что за «обычными» последуют «атомные» ракеты. «Фау-2» стоила явно больше, чем эффект от взрыва заряда в одну тонну обычного взрывчатого вещества и разрушений, вызванных импульсом ракеты и детонацией остатков топлива в баках.

Однако «Фау-2» продемонстрировала заложенные в управляемом реактивном оружии новые возможности, возвестила о начале новой эпохи развития техники и вооружений и во многом ускорила приход этой эпохи. Баллистическая ракета не имела себе равных по скорости доставки боевого заряда к цели на больших дальностях. А еще она была неуязвима для средств обороны противника.

«Считать важнейшей задачей!»

Захваченные ракеты, лабораторное и производственное оборудование, опыт германских специалистов в разработке, производстве и применении нового оружия — все это было бесценным для победителей. В СССР работы по изучению нового оружия начались уже в 1944 году. В НИИ-1 (бывшем ракетном НИИ-3, переданном теперь в Наркомат авиапромышленности) формируется группа «Ракета». Еще до окончания боевых действий сначала в Польшу, а затем в Германию направляются группы специалистов. К октябрю 1945 года в Германии работали уже 733 специалиста, среди них — Б.Е. Черток, Н.А. Пилюгин, В.П. Бармин, М.С. Рязанский, В.П. Мишин, В.И. Кузнецов — будущие руководители направлений ракетно-космической техники, — а также освобожденные из «шараги» С.П. Королев и В.П. Глушко (в 1944 году в интересах ракетного проекта освободили более двух десятков репрессированных специалистов).

13 мая 1946 года появилось без преувеличения историческое Постановление Совета Министров СССР «Вопросы реактивного вооружения». Создается НИИ-88 в подмосковных Подлипках (г. Калининград). В августе 1946 года С.П. Королева назначают сюда главным конструктором «изделия № 1» — копии германской «Фау-2». В 1950-м его конструкторский отдел оформляется в ОКБ-1, а потом и весь институт стал известен как «королевский». В вузах организовывали подготовку соответствующих специалистов. Закладывалась обширная база для новой мощной отрасли — ракетно-космической.

Для обработки документации, детального воспроизведения конструкций различных ракет в Германии с привлечением германских специалистов организовали институты «Рабе», «Нордхаузен», «Берлин». Поиски информации шли также на территории Австрии, Чехословакии, Венгрии.

Удалось собрать комплектующие для двух десятков «Фау-2». Половину их собрали на заводе в Кляйнбодунген и испытали тут же в Германии («изделие Н») силами бригады особого назначения резерва верховного главнокомандования (БОН РВГК), сформированной на базе гвардейского минометного полка. Остальные узлы и агрегаты вывезли в СССР. Туда же в начале 1947 года выехали советские специалисты и около 300 германских (американцы вывезли к себе почти 500 спецов). В СССР собрали 10 ракет («изделие Т»). Первый пуск 18 октября 1947 года произвела та же БОН на только что организованном 4-м Государственном центральном полигоне близ села Капустин Яр Астраханской области.

10 октября 1948 года провели первый пуск «изделия № 1». 28 ноября 1950 года ракету с двигателем РД-100 конструкции Глушко приняли на вооружение под обозначением Р-1, ею начали вооружать вновь формируемые БОН РВГК. Ракета была приспособлена к отечественному производству и к климату. Круговое вероятное отклонение уменьшили, тем не менее, один боевой генерал пошутил: «Заливаете в ракету более четырех тонн спирта. Да если дать моей дивизии этот спирт, она любой город возьмет с ходу. А ракета ваша в этот город даже не попадет!»

Р-1 позволила накопить опыт разработки, производства, исследовательских пусков, телеметрии, траекторных измерений, применения нового оружия, начать формирование нового рода войск. Темпы и глубина, с которыми был изучен опыт противника, и сама возможность быстрого «копирования» говорят о достаточно высоком уровне научной и технической базы, созданной в предшествующие годы — без «тайных знаний» и оккультного шаманства. Хотя многое приходилось начинать «с нуля». Германские специалисты, по воспоминаниям участников работ, оказали помощь в восстановлении германских конструкций, но в дальнейших разработках практически не участвовали.

Сразу после Р-1 Королев начал разработку ракеты Р-2 с увеличенной вдвое дальностью, принятой на вооружение 27 ноября 1951 года. Кроме нового двигателя РД-101 того же Глушко она получила отделяемую головную часть. Теперь не нужно было всей ракете выдерживать громадные тепловые и механические перегрузки при входе в плотные слои атмосферы, корпус можно было значительно облегчить, выполнив несущим бак горючего. Автономная инерциальная система управления дополнялась радиокоррекцией на траектории.

Первая ядерная

Следующая ракета, эскизный проект которой королевское ОКБ-1 закончило в 1951 году (ведущий конструктор Д.И. Козлов), тоже поначалу была «обычной». В 1955 году на вооружение приняли ракету Р-5 с дальностью полета 1 200 километров. Произвели «пятерку» в небольшом количестве, но еще в 1953 году Королев сформировал специальную группу конструкторов для разработки варианта Р-5 с ядерной боевой частью. Соответствующее постановление правительства появилось 10 апреля 1954 года. 20 января 1955 года прошел первый пуск ракеты Р-5М, а 20 февраля 1956-го — пуск с реальной ядерной боеголовкой (с Капустина Яра). 21 июня 1956-го Р-5М приняли на вооружение. СССР получил ракетно-ядерное оружие. Пуск был автоматизирован, но по-прежнему производился со стола, подготовка занимала несколько часов, а быстро испарявшийся жидкий кислород не позволял долго держать ракету готовой к старту.

Баллистическая ракета Р-5М, СССР, 1956 г. Дальность полета — 1 200 км

В 1955 году для испытаний и боевого дежурства межконтинентальных ракет в казахстанской степи у станции Тюратам основан научно-исследовательский и испытательный полигон № 5 — будущий «Байконур». В 1957 году в Архангельской области в районе г. Мирный начнут строительство объекта «Ангара» — будущего космодрома «Плесецк».

Оперативно-тактическая ракета Р-11 — первая советская баллистическая ракета на высококипящих компонентах топлива, СССР, 1955

Новая отрасль все более охватывала различные министерства и ведомства. Если для создания Р-1 потребовалось сотрудничество 13 конструкторских бюро и 35 заводов, Р-2 — 24 научно-исследовательских учреждений, КБ и 90 промышленных предприятий, то для Р-7 — около 200 научно-исследовательских институтов, КБ, лабораторий.

Тактический ракетный комплекс 2К4 «Филин» с неуправляемой баллистической ракетой 3Р-2, СССР, 1957 г. Максимальная дальность полета — 25,7 км. Боевая часть — ядерная надкалиберная

«Монополия» Королева на баллистические ракеты начинает подходить к концу. В 1954 году конструкторский отдел завода № 586 преобразуется в ОКБ-586 во главе с М.К. Янгелем — ему суждено предопределить многие направления развития баллистических ракет. В 1960-м свою производственную базу в Филях получает и ОКБ-52 В.Н. Челомея. Развитие баллистических ракет выходит на новый этап.

Тем временем началась космическая гонка. 4 октября 1957 года ракета Королева вывела в космос первый советский искусственный спутник, 1 февраля 1958-го ракета фон Брауна — первый американский. И обе они были модификациями баллистических — главное соревнование шло за создание ракетно-ядерного оружия межконтинентальной дальности.

Семен Федосеев

Несмотря на призывы «быть осторожными с хранением информации», многие пользователи компьютеров по-прежнему несут потери. Между тем уже не первый год существуют простые и недорогие способы защитить от потерь информацию на жестком диске компьютера, дабы избежать ситуаций, когда база данных со всеми контактами или, чего хуже, отредактированная и готовая к сдаче книга исчезают в неведомой бездне.

Многие пользователи, вне всякого сомнения, уже привыкли хранить информацию в цифровом виде и на цифровых носителях: винчестерах, оптических дисках (CD, DVD, магнитооптика), флэшках, а кое-что, видео, например, — на магнитных лентах, но тоже в цифровом виде. Мало того, что на этих носителях располагается теперь вся контактная информация, все изготовленные нами документы, но также и фотографии, видеосъемки, даже подшивки журналов, которые потихоньку, через сканеры и PDF-принтеры, перекочевывают с антресолей на винчестеры и DVD. У кого-то — чтобы освободить дефицитное пространство, но чаще — из-за легкости доступа и простоты поиска. Поэтому если представить, что из-за гибели винчестера вы вдруг потеряли все многолетние семейные фотографии и видеозаписи первых шагов вашего ребенка, — становится как-то грустно. Еще бывает обидно, когда в статье, которую вы пишете, из-за «вылета» программы-редактора или системы потерялась пара последних абзацев. Конечно, их можно тут же написать заново, но это уже будут другие тексты. А пропавшие бесследно растворятся в космосе... А то вдруг операционная система перестала загружаться (такое бывает сплошь и рядом), и ее приходится восстанавливать с дистрибутивного диска, вновь ставя весь привычный набор программ. Переустановка софта и обустройство рабочего пространства в таком случае легко могут занять добрую неделю вашего времени.

Когда у меня вдруг вышел из строя главный винчестер, я подумал: «Сколько раз я всех предупреждал о том, как обойтись без таких эксцессов, — и вот, похоже, сам попался…» В сервисной фирме винчестер подключили к специальному компьютеру, и выяснилось, что ресурса винчестера хватит как минимум на снятие с него информации. И пока она, информация, переносилась на новенький жесткий диск, я пришел к заключению, что должен тут же, не откладывая ни на день, приобрести еще один такой же и подключить оба к RAID-контроллеру.

Аббревиатура RAID расшифровывается так: Redundant Array of Inexpensive Disks, или, по-русски, Избыточный Массив Недорогих Дисков. В старые добрые времена, когда серьезные люди для серьезных занятий использовали очень серьезные винчестеры за тысячи долларов за штуку, кто-то умный придумал, что можно обходиться и недорогими дисками, без повышенных требований к их качеству, и соединять их в массивы, чтобы информация с одного мгновенно, на лету, дублировалась на другом. Тогда падение одного из дисков приводило к потере разве небольшой суммы денег на его замену (но обычно на винчестеры производители устанавливают трехлетнюю, а некогда давали и пожизненную гарантию). Получалось дешево и сердито. Впрочем, никто не мешал составлять в массивы и дорогие диски.

Вариант, который описан выше, — это так называемый RAID-1, или «зеркальный». При этом данные записываются одновременно на два физических винчестера, которые операционная система «видит» как один. Но существуют и еще несколько разновидностей RAID. Например, RAID-0 физически объединяет два (или больше) дисков в один: это позволяет увеличить скорость записи/чтения, что порой бывает нужно для работы с видео, особенно с невысоким уровнем сжатия (правда, на сегодня у винчестеров такие скорости и объемы, что необходимость в RAID-0 практически отпала). Но при выходе из строя одного из винчестеров «нулевого» RAID’а теряется, разумеется, вся информация на остальных дисках. Есть умный вариант под названием RAID-5: «данные» распределяются сразу по всем дискам массива с таким расчетом, чтобы отказ любого из них не приводил вообще ни к каким потерям данных: диск просто (иногда— в горячем режиме, то есть без выключения компьютера) заменяется, и работа идет дальше. Правда, обслуживание такого RAID-5 занимает очень много процессорного времени, так что, если вы создаете RAID-5 на встроенном в материнскую плату дешевеньком контроллере, ваша система заметно замедляется, особенно при записи.

Еще не так давно RAID-массивы считались привилегией профессионалов, а сегодня они пришли в каждый дом. Встроенный RAID-контроллер теперь есть на многих материнских платах; продаются и отдельные карты, цены на которые начинаются с пары сотен рублей и даже в самых серьезных случаях (правда, только для контроллеров RAID-0 или -1) редко превышают по цене три-четыре тысячи рублей. Другой разговор, что недорогие встроенные контроллеры работают не всегда идеально: сбиваются с синхронности, требуют порой «перемонтирования», однако даже в случае сбоя вы всегда имеете под рукой если не полный слепок системного диска, то как минимум часовой давности.

Итак, от последствий поломки конкретного винчестера вас довольно хорошо может защитить зеркальный RAID, ибо, по теории вероятностей, одновременная смерть сразу двух винчестеров практически невозможна. Кроме, правда, одного, не столь уж и невероятного случая, когда блок питания вашего компьютера вдруг выдаст неожиданный пик, который сожжет сразу все винчестеры, стоящие в системе.

А что же делать, если в компьютере нет места для второго винчестера? Или у вас, допустим, ноутбук? Выход все равно есть. Правда, создать RAID, который бы состоял из внутреннего винчестера и внешнего, — невозможно (хотя существуют целые многодисковые выносные RAID-массивы, например www.spline.ru/information/reviews/Storage Systems/IOIeSATARAID6/). Однако есть целый ряд программ, способных либо постоянно, даже в режиме «реального времени», архивировать наиболее важные для вас данные, или с определенной периодичностью создавать точный «слепок» с вашего винчестера. А вот уже эти архивные файлы (которые, увы, не позволяют восстановить в неприкосновенности вашу рабочую систему) или эти «слепки диска» (которые — позволяют!) можно записывать на винчестеры, расположенные вне основного компьютера. Если у вас дома есть сеть, вы передаете резервные копии на другой компьютер. Если же сети нет или ее компьютеры включены непостоянно — на подключенный к компьютеру выносной диск с собственной системой электропитания. Сегодня такие выносные диски продаются как самими фирмами, производящими винчестеры, так и фирмами сторонними: они продают собственно «коробочку» с блоком питания, а диски вы приобретаете отдельно и вставляете туда. Автор, скажем, пользуется подключенным по FireWire-винчестером в коробочке от Seagate — на 750 гигабайт емкости, что далеко перекрывает все потребности в резервировании ( www.seagate.com/products/retail/ external). Такой «резервный» винчестер можно даже, для душевного спокойствия, в любой момент отключать и уносить с собой. А можно и подключить к любому постороннему компьютеру и таким образом в любом месте и в любое время получить доступ к любым своим данным.

Въедливый читатель непременно укорит — не упомянули, мол, самый «ходовой» и достаточно надежный способ выносить важные данные и даже образы системного диска из компьютерного корпуса: записывать их на оптические носители, например на DVD. Но, во-первых, такие носители по нынешним-то временам совсем не впечатляют своей емкостью. А во-вторых, при всяких изменениях в системе придется записывать и эти изменения и где-то диски хранить в относительном порядке, чтобы в случае чего «восстановиться». Конечно, тем данным, что получают на семейном совете гриф «хранить вечно»: семейные фотографии, архивы любимых журналов, собственные произведения и пр., этот минус не мешает. Однако здесь возникает другая проблема: несмотря на все оптимистические заверения производителей DVD-приводов и самих дисков, срок их жизни толком на практике еще не измерен, и многие уже не раз успели столкнуться с нечитаемостью дисков, записанных несколько лет назад. Конечно, можно, скажем, ежегодно дублировать архив — если не забывать об этом и если он не особо велик…

Хотите еще совет? Наиболее свежие и важные файлы, свежие статьи, например, я вдобавок обычно отправляю по почте тем, для кого они написаны, или просто знакомым — это еще один шанс, что файлы не пропадут.

Покончив с общими рекомендациями, я хотел бы посоветовать читателям пару программ, которыми сам обычно пользуюсь. Это не значит, что других программ, умеющих делать то же самое или почти то же самое, не существует. Скорее, наоборот — жизни не хватит, чтобы во всех разобраться.

Программа по имени PeerSinc от Peer Software ( www.peersoftware.com ) позволяет создавать несколько заданий, в каждом из которых можно указать папку, которую надо архивировать и куда этот архив выкладывать. Причем можно указать сразу несколько мест: скажем, на третьем винчестере вашего компьютера и на винчестере ноутбука, подключенного к вашему по сети. Самое интересное — режим синхронизации в «реальном времени». То есть все изменения, которые вы производите в вашем файле, тут же отслеживаются и архивируются. Особенно забавно выглядит, если вы выводите на экран компьютера сразу две папки: вашу рабочую и ту, что предназначена для копий, и в рабочей создаете какой-нибудь файл. В «копийной» он появляется с отставанием всего на пару секунд. Правда, такое постоянное слежение отнимает довольно много процессорных сил, так что работа в системе несколько замедляется, поэтому можно ограничиться запуском принудительной синхронизации несколько раз в день. В случае потерь в основных папках простым нажатием на кнопочку Swap вы восстанавливаете их из резерва.

Вторая программа, успешный конкурент известной Ghost’а от Symantec, называется True Image и производится международной компанией Acronis, программисты которой, впрочем, большей частью работают в Москве. Эта программа снимает полные образы с ваших дисков и хранит в любом (но лучше — физически удаленном от компьютера) месте в виде файлов. Либо, что куда безопаснее, записывает их в специально отформатированный раздел, который ни из одной стандартной операционной системы не виден, так что риск случайно удалить образ самостоятельно или с помощью какого-нибудь злобного вируса снижается практически до нуля. Разница между образами Ghost’а и True Image заключается в основном в том, что первый копирует ваши диски пофайлово, второй же — на физическом уровне, посекторно, — впрочем, довольно умно, то есть не включает в образ секторы, лишенные полезной информации. Второе отличие состоит в том, что True Image умеет архивировать и восстанавливать в фоновом режиме, не прерывая ваших основных занятий. При крахе системы достаточно вставить диск True Image в загрузочный дисковод (программа дает возможность прописать себя и в загрузочную запись системы, и тогда вы просто можете вызвать его при загрузке), он запустит свой программный клиент и с его помощью восстановит все содержимое диска из образа. Если вы вдруг подозреваете, что причиной поломки системы послужили ваши же действия за несколько последних суток, то для восстановления можно выбрать образ с любой более ранней датой. True Image умеет еще много всего: например, запустив восстановление, можно не дожидаться его окончания, а сразу входить в систему, продолжающую восстанавливаться в фоновом режиме, всякий раз отдавая предпочтение тем файлам, которые вы пытаетесь запустить. Впрочем, есть ли смысл все перечислять? Попробуйте сами!

Евгений Козловский

Евгений Козловский

Домик Дали в испанской деревушке Порт-Льигат. Гала сидит у босых ног художника. Он разглядывает небо, горы, деревья и, конечно, ее. В его глазах она сейчас похожа на космическую обезьяну, внезапный майский ливень, плетеную корзинку с лесной черникой — она такая вкусная, будоражащая, неземная. Посланец далеких миров, где облака… Проходит некоторое время, Дали спускается на землю и спрашивает Галу: не может ли она составить ему список «исторических яблок». Та мгновенно понимает, о чем идет речь, и тут же начинает декламировать: яблоко первородного греха Евы, анатомическое Адамово яблоко, эстетическое яблоко суда Париса, аффективное яблоко Вильгельма Телля, гравитационное — Ньютона, структурное — Сезанна…

Гала, а по-русски Елена Дьяконова — она же Талисман, Сокровище, Божество, Галатея Безмятежная, Гала Градива, Елена Троянская, Святая Елена, Атомная Леда, женщина «с отбивными на спине», с «красным омаром на голове», с одной обнаженной грудью, с голыми ягодицами, с сияющими волосами, черно-зелеными глазами… Это все она — красавица, любовница, греховодница и вечная спутница безумца, который, развлекаясь, попытался расколоть привычный мир, упразднить устоявшуюся мораль и придумать свой собственный космос. Скажем вам по секрету, что Галатея Безмятежная помогала ему в этом как могла. А могла она многое.

 — Полюбуйся, малыш Дали, какую редкую штуку я тебе отыскала. Ты только попробуй, это ведь жидкая умбра, и к тому же нежженая. Говорят, ею писал сам Вермер.

 — Да-да! Что и говорить, конечно, у этой умбры есть свои достоинства. Но ты же прекрасно знаешь, нет у меня времени на подобные пустяки. Есть вещи поважнее. У меня есть потрясающая идея! Вот увидишь, все от нее просто обалдеют… представь, этот новый Вильгельм Телль уже дважды являлся мне во сне! Ясно, что я имею в виду Ленина. Я хочу написать его с ягодицей трехметровой длины, которую будет подпирать костыль… На руках у него будет маленький мальчик — это буду я. Но он будет смотреть на меня людоедскими глазами, и я закричу: «Он хочет меня съесть!..»

Он повстречал ее летом 1929 года, когда ему было 25 лет, а ей 35.

На тот момент Гала была женой французского поэта Поля Элюара, матерью очаровательной Сессиль и казалась абсолютно счастливой…

Но обо всем по порядку.

Лена, как любил ее называть отец, и Галя, как любила ее называть мать, родилась в Казани в 1894 году в семье небогатого чиновника. Помимо этой девочки в семье Дьяконовых было еще трое детей. Жили они неподалеку от Лядской улицы.

Отец семейства рано ушел из жизни: Елене тогда было всего 11 лет. И мама вскоре познакомилась со вторым мужем, адвокатом Бромбергом. Тот и увез семейство в Москву, где начинался новый и уже тогда необычный этап в жизни Елены Дьяконовой.

Так случилось, что она оказалась в одной гимназии с Анастасией Цветаевой, которая назвала ее в своих «Воспоминаниях» «одной из самых самобытнейших среди встреченных в юности». Анастасия говорила, что чувство юмора в Гале — необычно, что была в ней какая-то ланья пугливость, в которой «отмечалось интеллектуальное начало». А еще некая часть ее сущности — «была в убегании, в ускальзывании от всего того, что ей не нравилось». Тоненькая длинноногая девочка, с узким лицом и русой косой, с необычными глазами: карими, с темными густыми ресницами такой длины, что на них можно рядом положить две спички. В лице — упрямство и та степень застенчивости, которая делает движения резкими.

Сестры Цветаевы любили встречи с Галей. Она часто приходила в их дом в Трехпрудном переулке. Здесь, среди картин, книг, цветов, красивой мебели, ей было очень уютно. Анастасия и Марина подолгу рассказывали подруге о своем детстве, о путешествиях, поедая душистые куличики и вязкие ириски. Девочки располагались на Маринином диване и просили ее читать стихи. Одно из стихотворений «Мама в саду» Марина посвятила как раз Гале Дьяконовой, которая слушала юную поэтессу так, словно «глотала живую воду». При этом сестры никогда не спрашивали Галю о семье и, конечно, не замечали того, что подруга хуже других одета, — держалась она всегда с необыкновенным достоинством.

Забегая вперед, скажем, что Дали в своей «Тайной жизни» неоднократно восхищался умением Гала’ (именно так, на французский манер, произносится ее имя) прятать от чужих глаз бедность. Когда они нищенствовали в захолустном Порт-Льигате, когда Сальвадор был всего лишь неизвестным «чудаковатым испанцем», Гала изыскивала способы вселять в него надежду на лучшее. Когда же наступили более спокойные времена (если это словосочетание вообще подходит к описанию их жизни), Безмятежная Галатея продолжала расцвечивать его горизонт:

 — Послушай-ка, малыш Дали! Мне только что приснилось, будто через полуоткрытую дверь я видела тебя в окружении каких-то людей. И знаешь, вы взвешивали золото!

Перекрестившись, художник торжествовал:

 — Да будет так!..

Елена Дьяконова, 16 лет

«Дорогой мой Элюар!»

А подруги юности уже тогда замечали «ее природную стать»: красиво посаженную голову на длинной шее, широко развернутые плечи. Тогда никто и не предполагал, что эта горделивая красавица тяжело больна: врачи диагностировали чахотку.

Родные изыскивают деньги и отправляют ее в Давос. Проехав больше тысячи верст, она добирается до горного воздуха, чем, собственно, и спасает себя. По словам все той же Анастасии, постояльцы санатория встретили Галю не слишком приветливо и увидели в ней холодную славянку. Но был среди всех юноша, который влюбился в эту холодность с первого взгляда и навсегда: семнадцатилетний парижанин Эжен Грендель, также страдающий чахоткой. Общаясь с ней, он едва дышал от восторга и забрасывал даму сердца стихотворными посвящениями. Так, в давосской глубинке зарождался будущий Поль Элюар, которого впоследствии узнает весь мир.

Пройдя курс лечения, Галя вернулась в Россию. И получив письмо от Элюара, начала переписку: «Мой дорогой возлюбленный, душенька моя, мой дорогой мальчик!» — писала она. Шла Первая мировая война, и Поля призвали в армию. Но из-за болезни он попал не на фронт, а в госпиталь, где ухаживал за ранеными. Переписка продолжалась, и Галя всячески убеждала Элюара беречь себя, поскольку, как она писала, не представляет жизни без него.

Отец юноши был настроен решительно против русской жены. Он спрашивал сына: неужели во всем Париже нельзя найти жену-парижанку? Но Поль для себя все давно решил, и весной 1916 года Галя по приглашению Элюара отправилась в Париж. Тогда она и представить себе не могла, как своевременно покидает Россию. Похоже, что само провидение спасало ее в очередной раз: сначала она вовремя уехала поправлять свое здоровье, а сейчас вовремя отправилась не только за судьбой, — сама того не ведая, она бежала от предстоящей российской катастрофы.

Вновь забегая вперед, отметим, что и Гала, и Дали были вне политики.

В их «космос» никак не входили ни Ленин, ни Гитлер, ни какая-либо идеологическая догма и политическая партия. Гала разделяла взгляды художника. Она всегда была первой, к кому он обращался с любым «озарением». Находясь на такой позиции, они осваивали политиков «художественно»: Дали рисовал, а Гала комментировала увиденное, якобы не предполагая, что созданный портрет того или иного тирана тут же обрекает их на участие в политике. А вот одно из признаний Дали, свидетелем которого, конечно же, была Гала. Он говорил ей: «Принеси мне амбры, растворенной в лавандовом масле, и самых тонких кистей. Никакие краски не смогут насытить моей жажды точности… едва я начну запечатлевать на холсте след гибкой кожаной бретельки, врезающейся в женоподобную плоть Гитлера…», которого он считал законченным мазохистом, желающим развязать мировую войну.

…В феврале 1917-го в церкви Святой Женевьевы Гала и Поль обвенчались. Свадебным подарком его родителей была огромная кровать, на которой молодожены поклялись любить друг друга до смерти. Отношения Гала со свекром оставались прохладными, а вот свекровь к молодой семье относилась по-доброму. Дипломатичная Гала смогла расположить ее своими письмами из далекой России.

Вскоре у них родилась дочь Сессиль, в которой бабушка души не чаяла. Она как будто чувствовала, что девочка впоследствии «достанется» ей.

Милые семейные странности

С замужеством развернулся следующий, еще более необычный этап жизни будущей Галатеи. Париж в конце 1920-х годов представлял собой бурлящий «горшок колдуньи». Аромат его варева притягивал художников, поэтов, артистов со всего света. Этот город был эпицентром всех художественных течений. Здесь в жарких дискуссиях ломали копья представители разных школ поэзии и живописи. И жизнь Гала и Элюара была похожа на фейерверк.

Поль не жалел денег на туалеты и украшения для жены. Это он сотворил из нее роковую женщину, — благо, материал был податливый, — об которую потом сам же и обжегся. А она нежила себя духами, шелками. Любовалась своими всегда ухоженными руками. И при всем при этом — читала.

Но безмятежной жизни с поэтом не получалось. Ведь поэты — что звезды, сегодня они сияют над вами, а завтра — на другом небосклоне. Поль стал очень популярным, много ездил, подолгу не бывал дома. И самыми разными действиями, сам того не ожидая, подводил взаимоотношения с Гала к разрыву. Его «милым странностям» не было удержу. Например, он мог показывать снимки обнаженной супруги своим друзьям… И грома долго ждать не пришлось. В их жизнь вошел третий. Художник из Германии Макс Эрнст. Они познакомились на отдыхе. И Макс влюбился в Гала безрассудно. Он бросил свою жену, и с курорта молодые люди вернулись втроем. Элюар был согласен абсолютно на все, лишь бы не терять свою музу. Но однажды несчастный супруг исчез. Виновники случившегося бросились по следу разбитого сердца и нашли его… в Индокитае, вернувшись из которого Гала поняла, что разлюбила Макса.

Так, вкусив свободной любви, она лишь разогрела в себе спящие аппетиты. И вот он настал. Август 1929-го. Элюары приехали в рыбацкую деревню Кадакес по приглашению молодого испанского художника Сальвадора Дали. Как вспоминает сама Галатея, всю дорогу Поль с восторгом рассказывал о его творчестве, о странностях, об особой философии, о поклонении Ницше и Эйнштейну. О его более чем неординарном фильме «Андалузский пес». «Он словно нарочно толкал меня в его объятия…» Поль, такой чуткий и тонко организованный, как он мог не знать, что мужчина с необычной историей — самый что ни на есть притягательный объект.

Гала с Дали и Элюаром

Ароматы первой встречи

Белый дом художника стоял на берегу бухты. Повсюду алели герани, а перед домом рос эвкалипт, распространяющий терпкий запах лета.

Почему-то их встречу принято расписывать так: они увидели друг друга, влюбились и больше не расставались. Но на самом деле это неправда. Стоит обратиться к их собственным словам и поступкам, чтобы убедиться в этом.

Когда машина Гала и Поля Элюар остановилась у дома художника, Дали нисколько не влюбился в нее. Он увидел всего лишь интеллигентное и уставшее лицо. Вся любовь будет впереди, когда он изведет ее долгими и многочисленными прогулками, «уходами в себя», опасным лазанием по горам, желанием сбросить ее с горы… и долгим отсутствием близости. До того дня, когда она сама ему не намекнет, что с последним пора бы покончить.

А пока — начало «концерта». Ибо вечером, за дискуссией об искусстве, Гала призналась ему, что увидела в нем противного и невыносимого типа из-за лакированных волос, которые отвратительным образом выдавали в нем танцора аргентинского танго… Но это были мелочи по сравнению с тем, как готовился Дали к утренней встрече с Элюарами на пляже. Видимо, он решил сменить амплуа танцора и стал «разрабатывать тему купального костюма»… Ее мы описывать не будем, скажем лишь о том, что после того, как плавки были вывернуты наизнанку, Дали решил надушиться запахом козла, который каждое утро проходил под его окнами. Он сварил в воде рыбий клей, смешал его с козлиным пометом, затем добавил несколько капель лавандового масла и достиг результата — неподдельного козлиного духа. Но во время натирания он как раз в окне увидел Гала: «Тело у нее было нежное, как у ребенка. Линия плеч — почти совершенной округлости, а мышцы талии, внешне хрупкой, были атлетически напряжены, как у подростка. Зато изгиб поясницы был поистине женственным. Грациозное сочетание стройного, энергичного торса, осиной талии и нежных бедер делало ее еще более желанной»… Герой-любовник так растерялся, что тут же пошел смывать с себя козлиный дух. А при встрече с Элюарами ни с того ни с сего у него начались дикие приступы смеха, которые продолжались рядом с Гала не один месяц. Как она все это вытерпела, представить трудно. Похоже, и вправду, у нее была невероятная интуиция. В общем, со временем Галатея прошла все проверки на прочность, включая ту, когда она аккуратно спросила у художника о смысле картины «Мрачная игра». (Испачканные экскрементами трусы были изображены на ней «с такой милой естественностью», что все, по словам Дали, задавали себе вопрос, не является ли художник копрофагом?) Гала задала этот вопрос иначе:

 — Если вы пользуетесь своими картинами, чтобы доказать пользу какого-либо порока, который вы считаете гениальным, это, как нам кажется, значительно ослабляет ваши произведения, сужает их, низводит их до уровня психопатического документа…

На что Дали, едва удерживая очередной приступ смеха, ответил:

 — Клянусь, что я не копрофаг!

Прекрасное начало романа! Не правда ли?

Супруги Дали. Порт-Льигат, январь 1940 года 

Соединились Гала с Дали не так быстро, как пишут в журналах. Дело в том, что он долго раздумывал над тем, как войдет эта женщина в его одиночество. Ведь она уже ворвалась к нему в жизнь и нарушила ее течение. Дали, по собственному признанию, изводил ее «несправедливыми упреками, твердя, что она мешает работать, что ее присутствие обезличивает». Больше того, он убеждал себя, что она причинит ему зло, и говорил ей:

 — Не причиняйте мне зла. Он приезжал в Париж, дарил ей розы, наблюдал за ней, пока она не произнесла свою сакраментальную фразу: «Мы больше никогда не покинем друг друга».

Впоследствии Дали так живописал один из эпохальных моментов их жизни: «Чистое и ясное августовское небо исчезло, пришли спелые осенние облака. Скоро будем собирать плоды нашей страсти. Сидя на куче камней, Гала ела черный виноград. И становилась прекрасней с каждой ягодой. Виноград таял, и тело Гала казалось мне созданным из мякоти белого муската. Завтра? Мы думали об этом непрерывно. Принося ей гроздья, я давал ей выбирать: белый или черный.

В решающий день она оделась в белое и такое тонкое платье, что, увидев ее рядом на тропинке, я вздрогнул. Дул сильный ветер, и я изменил наш маршрут, повернув с Гала к морю, к скамье, высеченной в скале и укрытой от ветра. Это было одно из самых пустынных мест в Кадакесе. И сентябрь повесил над нашими головами серебряную подковку луны».

В результате — Гала переехала из Парижа в Порт-Льигат, Сессиль осталась с бабушкой, матерью Поля, а сам Поль — с собственным портретом кисти Дали, где художник забирает одну из муз с Олимпа Элюара. Что ж, поэтично!

Говорят, что Элюар до конца дней не переставал восхищаться своей первой любовью. Он писал ей письма разного, зачастую весьма откровенного содержания. Их мы приводить не будем. Читатель, любящий такие темы, сам разыщет эти строки. А вот отрывок из письма, датируемого мартом 1933 года, приведем: «Утром, просыпаясь, и вечером, засыпая, каждую минуту я повторяю про себя твое имя: Гала, и это значит, что я люблю Гала. Вот уже двадцать лет, как я люблю тебя и мы по-прежнему неразделимы. Если однажды ты будешь одна, и тебе будет грустно, ты всегда сможешь меня найти». Стоит заметить, что Гала и Дали обвенчались лишь в 1958 году, после смерти Элюара.

Тяжек труд Пенелопы

Очень многие из тех, кто бывал в их доме — издатели, журналисты, артисты, художники, натурщики, — отмечали особый магнетизм этой женщины, особую притягательность. Правильнее, наверное, притягательность своеобразного толка. Говорят, что она не пропускала мимо себя никого, кто ей нравился. А нравились ей всегда молодые. Еще говорят, что, будучи семидесятилетней, она окружала себя свитой молодых и резвых жиголо. Именно в семьдесят она завела себе чудо-любовника — молодого, преуспевающего певца Джеффа Фенхольта. (Он был одним из исполнителей главной роли в рок-опере «Иисус Христос — суперзвезда».) Когда же жена Джеффа, только что родившая ребенка, узнала о связи супруга, она тотчас указала ему на дверь. Но богатая любовница его не оставила, подарив не просто крышу над головой, а фешенебельный дом. Как на это смотрел Дали? Думается, спокойно. Их союз был очень неординарным. Некоторые биографы уверены, что Дали так и остался девственником. Другие, напротив, утверждают, что его от этой «страшной» участи как раз и спасла Блистательная Оливета (Маслинка, так звал ее художник). Сам же Дали вожделенно описал все свадебное путешествие в «Тайной жизни», откровенничая, что любовь сделала его снисходительным и великодушным, что он умудрился отправиться в свадебное путешествие ровно за два дня до открытия первой выставки в Париже. Что он даже не увидел ее. «Сознаюсь, что в путешествии Гала и я были так заняты своими телами, что почти не думали о моей выставке, которая была уже нашей выставкой. Наша идиллия разворачивалась в Барселоне, затем — на соседнем курорте Ситчесе, пустынный пляж которого сверкал под зимним средиземноморским солнцем...»

А теперь пора задать один из самых главных риторических вопросов: почему у Дали не было детей? Один из знакомых художника ответил на этот вопрос очень просто: Дали всегда боялся, что у него родится неполноценный ребенок. Что же касается Прекрасной Градивы, то у нее ребенок уже был. (Gradiva — роман В. Иенсена, переложенный Зигмундом Фрейдом в работе «Бред и сны в «Градиве» В. Иенсена». Героине этого романа, Градиве, удается излечить психику героя.)

Как успел заметить читатель, имена, которыми художник награждал свою любовь, можно собирать в отдельный блокнот. Но при этом гений Дали никогда не забывал и себя. Вот страничка из его дневника от 27 мая 1953 года:

 «Самое главное на свете — это Гала и Дали.

Потом идет один Дали.

А на третьем месте — все остальные, разумеется, снова включая и нас двоих».

Гала, конечно, заслуживала похвал, поскольку успехи Дали во многом сложены ею. Галатея Безмятежная проявила себя с самых разных сторон: была его секретарем, популяризатором, менеджером, внимательным слушателем. Она искала спонсоров, организовывала выставки, читала ему во время работы, без устали позировала, занималась хозяйством. Ходила на рынок, покупала кисти, краски, холсты.

Из хаоса художника «Гала неустанно ткала полотно Пенелопы. Едва она раскладывала по местам его документы и заметки», как Дали снова все приводил в беспорядок в поисках какой-либо совершенно ненужной вещицы. Она всегда знала, что в данную минуту нужно ему для работы.

Гала представляла и защищала все его интересы. По ее же словам, утром Сальвадор совершал ошибки, а во второй половине дня она их исправляла, разрывая легкомысленно подписанные им договора. Вместе с ним нищенствовала, вместе с ним барствовала. А главное, по словам Дали, она необъяснимым образом предвосхищала его желания…

Гала на террасе дома в Порт-Льигате. За ее спиной фрагмент «Ангела» Ж. Милле. Эта картина вдохновила Дали на создание работы «Гала и «Ангел» 

Однажды все в том же доме в Порт-Льигате Дали обнаружил, что привычная пятиметровая тропинка возле их дома удлинилась на целых триста метров. Оказывается, Гала просто купила ближайшую оливковую рощу, где утром проложили белую известковую дорожку. А в ее начале посадили гранатовое дерево. Это было 20 сентября 1958 года. Чудесный сюрприз по прошествии 29 лет после первой встречи…

Французский издатель Пьер Аржилле, хорошо знавший Дали, констатировал, что Гала вела все его дела, вносила в них организованность. Она освободила его от всего, кроме живописи, и он имел возможность полностью отдаться творчеству. Когда же картины не раскупались, Галатея подталкивала Дали на создание «дизайнерских вещичек», из которых впоследствии выросла целая империя далийских символов со слонами на длинных ногах, пребывающих на шарфах и блузках, с часами и ракушками на шляпках…

Возникает правомерный вопрос: зачем обеспеченная парижанка, состоявшаяся жена и мать, бросает свою безбедную и отнюдь не скучную городскую жизнь и приезжает в «настоящую дыру» к странному, порой совсем неадекватному молодому художнику, который в момент первого знакомства хватает ее за волосы, запрокидывает голову и, дрожа в истерике, кричит: «А ну говори, что ты от меня хочешь? Говори немедленно, глядя мне в глаза…»

Здесь, кстати, можно для пущей выразительности сцены представить себе выпученные глаза самого Дали. О, ужас…

Так зачем она приехала к бедному художнику? Об этом мы не узнаем никогда. (Поскольку сама Галатея не распространялась о своих взаимоотношениях с Дали. А все ее дневники странным образом исчезли.) Вариантов ответа как минимум три: она действительно влюбилась, она сама была сверхэксцентричной особой и, наконец, она имела то самое чутье на успех, о котором говорили и их биографы, и сам Дали.

Уолт Дисней и Дали обсуждают проект совместного фильма 

Ослы для большой Америки

В 1934 году Гала с Дали уезжают в Америку. Надобность этой поездки Галатея вновь учуяла сама. И действительно, «сюрреалистическая лихорадка», охватившая США в то время, сразу привела к результатам: выставки, лекции, балы с аншлагами. Супруги становятся и знаменитыми, и очень богатыми. Дали сотрудничает с Альфредом Хичкоком и Уолтом Диснеем. Свой успех художник объясняет очень просто и откровенно, говорит, что он владеет «параноидально-критическим методом» с нежным мотором божественного происхождения, неким живым ядром, некой Гала…»

И вот империя Дали озолотилась. Дохлые ослы, разложившиеся трупы, мастурбирующие кузнечики, черепа, экскременты, всевозможные часы, гранаты, ракушки, расколовшиеся яйца, лебеди, всевозможные Мадонны — все это публика принимала на ура. А Гала оставалась посреди этого хозяйства главным дирижером, к которому пресса прилепляла все новые и новые ярлыки: жадная развратница, эксплуатирующая художника, само зло и коварство… Удивительно, что эта слава не отстала от нее и после смерти:

«Семейная пара Гала—Дали в какой-то мере напоминала герцога и герцогиню Виндзорских. Беспомощный в житейском отношении, чрезвычайно чувственный художник был пленен жесткой, расчетливой и отчаянно стремящейся вверх хищницей, которую сюрреалисты окрестили Гала-Чума. О ней говорили также, что ее взгляд проникает сквозь стены банковских сейфов. Впрочем, для того чтобы выяснить состояние счета Дали, рентгеновские способности ей были не нужны: счет был общим. Она просто взяла беззащитного и, несомненно, одаренного Дали и превратила его в мультимиллионера и «звезду» мировой величины» («Санди таймс», 1994 год). Получается как-то не совсем логично: если она взяла и сделала его миллионером, то почему ее обвиняют в том, что их банковский счет был общим?

Замок для принцессы

Замок в качестве подарка? А почему бы нет? Ведь он так давно обещал ей замок. И вот, наконец, подходящий был найден в Пуболе, недалеко от Порт-Льигата. Помимо даты основания — в XI веке, замок оказался уникален еще и тем, что вокруг него бушевал огромный дикий сад. Начались работы по его восстановлению, и в 1970 году Гала оформила приобретение подарка. Описывать его не имеет никакого смысла — его лучше разглядывать воочию. Особенно чердак, где по сей день находится гардероб Шествующей впереди Градивы, в котором платья от Кардена висят, словно виноградные гроздья. А в углу Гербового зала замка возвышается кресло, за спинкой которого — пейзаж маслом. Кресло стоит на пьедестале. Восседая на нем, Гала принимала своих гостей, в том числе и самого Дали, который мог прийти сюда только по приглашению. Такая эксцентричность супруги его нисколько не смущала. Да и как она могла смущать того, кто на вопрос, почему вы изобразили любимую жену с двумя отбивными на спине, ответил: «Я люблю мою жену и люблю отбивные, не понимаю, почему я не могу нарисовать их вместе».

Ну а время неумолимо бежало вперед. Для Гала наступила старость. Уходили в прошлое их скандальные вечеринки, их шоу, потихоньку утекала ее энергия. В последние годы она сильно болела ,и в конце концов перелом шейки бедра оказался для Галатеи роковым. После него Блистательная так и не смогла подняться.

Супруги Дали в Париже. 1980 год 

Елена Дмитриевна Дьяконова, «Ангел равновесия» Дали, прожила с художником 53 года. Она слышала многое. Что живет с сумасшедшим, с извращенцем, некрофилом, импотентом, копрофагом, моральным вырожденцем, дышащим трупным ядом. Всего и не перечислишь. Она это слышала и как бы не слышала. Она была невероятно мудра и дальновидна, понимая, что ее избранник переживет своих хулителей на долгие десятилетия.

Но все кончается.

Она умерла 10 июня 1982 года в их доме, в их гнезде в Порт-Льигате, который со временем стал похож на множество коробок, выходящих одна из другой. Дали каким-то невероятным образом расстраивал их обитель, что очень нравилось Гала. Она умерла здесь, а склеп супруги приготовили для себя в замке в Пуболе. И вот в последний раз состоялось победное шествие Прекрасной Градивы: Дали посадил ее мертвую в машину и перевез в усыпальницу. Он надел на нее прекрасное алое платье. И ушел. На похоронах его никто не видел…

«Я люблю Гала больше матери, больше отца, больше Пикассо, больше денег». Вот и ответ на все поставленные здесь вопросы…

Вероника Карусель

Текила в некотором роде олицетворяет собой Мексику. Мы произносим ее название — заметьте, даже не пьем пока, — и в воображении немедленно выстраивается картина: выжженные солончаки, гигантские кактусы, контрабандисты. Хотя, признаться, узнали мы этот напиток совсем недавно, когда советское поколение любителей национального алкоголя постепенно сменилось другим, готовым к новым ощущениям. Итак, что на деле представляет собой всемирно известный бренд?

Текила — младший представитель весьма древнего рода мексиканских напитков. Как, по апокрифическому преданию, «прежде Евы была Лилит», так прежде текилы был мескаль. А до мескаля — туземный октли, или пульке.

Этот опьяняющий взвар индейцы-ацтеки пили не одно столетие и пили бы еще столько же, если бы в 1520 году в Новом Свете не появились испанцы. Конкистадоры нашли состояние местного алкогольного производства удручающим. Индейцы не знали винограда, они добывали сладкий сок из странного растения, протыкая дикий плод тростинкой, после чего давали ему забродить. Этот пенящийся напиток крепостью пива и стар и млад потребляли во время религиозных действ. Само же растение считали даром небес и древом чудес, олицетворением ранней инкарнации богини Майяуэль, которая имела 400 грудей, чтобы накормить всех своих четыреста детей.

Крепкий градус был нужен испанцам не столько из-за жесткости их натур, сколько по привычке не доверять воде. При необходимости пить воду, например, при отсутствии вина ее дезинфицировали, добавляя крепкий алкоголь, бочонки с которым стояли на кораблях именно в качестве лизола, а не как топливо пиратских пиров. Здесь на чужбине у европейцев не было выбора, и через несколько лет после высадки на ацтекский берег слабоалкогольный местный пульке стали подвергать дистилляции для увеличения крепости. Получившемуся напитку дали имя местного растения, которое испанцы перекроили на свой лад и стали называть «вино из мескаля», или просто «мескаль».

Так слияние двух культур создало новый напиток — из местного растения и европейского опыта. А если не забыть, что методу возгонки испанцев научили арабы, — то и всех трех цивилизаций.

До текилы — рафинированного, утонченного мескаля, оставался один шаг, но сделать его удалось только через три века. Во второй половине XIX века продукт из местности вокруг города Текила в штате Халиско — «мескаль из Текилы» стали упрощенно называть «текила», точно так же, как бренди из знаменитого района Франции стал просто коньяком. Первое же письменное упоминание о текиле принадлежит французскому путешественнику Эрнесту де Вигно (Ernest de Vigneaux). Однако прошло несколько десятилетий, прежде чем нарицательное словоупотребление вошло в широкий обиход.

Плантации голубой агавы включены ЮНЕСКО в перечень объектов мирового наследия и подлежат охране. Под защиту попали не только поля, но и местные заводы по производству текилы 

Пика в сердце

В Мексике растет 136 видов агавы, только один из них — голубая идет на приготовление текилы. Чтобы запасы ее не иссякали, плантации суккулентов постоянно обновляются. Агава — это суккулент, а не кактус, как многие считают! Главное отличие в том, что растение накапливает влагу в листьях, а не в стеблях, как кактус. Небольшие ростки, полученные от взрослых растений, перед сезоном дождей рядками высаживают в культивируемых садах — потреросах — 3–4 тысячи на гектар.

Но прежде чем сердцевина агавы — пика, по форме напоминающая ананас, созреет и нальется соком, должно пройти от 8 до 12 лет. Чтобы она была более массивной, в период цветения обрубаются цветочные побеги — так питательные вещества не расходуются на образование и созревание семян. По мнению производителей, эта «операция» экономически выгодна, но, с точки зрения биологов, она несет двойной вред: сокращается популяция длинноносых летучих мышей, которые опыляют цветки агавы, что, в свою очередь, уменьшает и численность диких растений, необходимых для технических нужд.

Появление на листьях агавы красноватых пятен — знак того, что плод накопил достаточное количество сладкого сока, и химадоры, сборщики урожая, могут приступать к работе. Они обрубают листья, а затем длинными «коа» — наточенными лопатами — подрубают плод. Кстати сказать, химадором может работать не всякий: только физически крепкие мужчины, ведь одна пика весит до 100 килограммов, а за день приходится обрабатывать и перетаскивать в трактор до тонны плодов. Химадоры никогда не сидят без дела. Урожай собирается круглый год.

С созревших агав химадоры удаляют длинные колкие листья, оставляя только сердцевины растений, похожие на огромные ананасы 

Затем плоды свозят на фабрику, где их поджидают печи. Расколотые напополам или четвертованные пики помещаются в печи или автоклавы, где они томятся при температуре 60–80°C от 12 до 72 часов. Этот процесс необходим, чтобы расщепить инулин на фруктозу и глюкозу, которые легче поддаются ферментации, растворяются в воде и, значит, легче выводятся из волокон. Однако ускорять его опасно — высокая температура может привести к началу карамелизации сахара агавы. После этого кускам агавы дают остыть (в промышленном производстве совсем недолго), на специальных мельницах их измельчают, пульпу отжимают, и затем сок, содержащий около 12% сахара, помещается в стальные бродильные чаны (кустарные фабрики иногда оставляют пульпу неразделенной). 7–10 дней ферментации при температуре 30–40°C превращают сладкую массу в своего рода пульке с содержанием алкоголя 4–7 градусов. Из этого варева, как во времена конкистадоров, возгоняется «мескалевое вино».

Текила, в отличие от мескаля, проходит обязательную двойную дистилляцию, причем от второй дистилляции в производство идет только средняя часть возгоняемого продукта — так называемый «эль корасон», сердце. Иногда проводят дистилляцию тройную, однако многие знатоки выступают против «сверхочистки», считая, что она приводит к истончению аромата агавы.

Профессия химадора весьма почетна в Мексике и особенно в Текиле. При въезде в город сборщикам агавы установлен памятник

Под статуей химадора

Музеем под открытым небом стал городок с некогда ничего не говорящим именем Текила. Теперь сюда из Гвадалахары курсирует туристический «Текила—экспресс». При въезде в город вас встречает статуя — не девушки с веслом, а химадора с лопатой-коа в руке. Здесь производители напитка гостеприимно открыли двери своих музеев, по совместительству играющих роль дегустационных залов. Разнообразию же одноименного напитка в Текиле нет конца. В последний день ноября в городе открывается Национальная ярмарка текилы, представляющая собой нескончаемый праздник для публики с петушиными боями, с мексиканским родео — charreadas, с огненными шоу и серенадами бродячих трупп. Но главный «центр тяжести» городка с населением 35 тысяч человек расположен за его пределами. Здесь, на склонах потухшего вулкана Текила, растет более половины всей мексиканской агавы — ведь Tequilana weber azul любит высоту. Максимальных размеров и спелости она достигает на высоте от полутора километров над уровнем моря.

Предмет национальной гордости

Текиле посвящали стихи и поэмы не только местные исполнители в широких шляпах, но и рок-группы, например The Eagle. Окруженная таким вниманием, она просто обречена была стать мексиканской легендой, породившей и повышенный спрос. Если же перемножить гектары земли, отданной под плантации агавы, на среднюю плотность посадок, то выясняется, что на каждого жителя страны приходится как минимум 2–3 голубые агавы, растущие в ожидании часа, когда они станут национальным напитком. А если вспомнить, что из одной пики получают несколько бутылок текилы (расчет таков: 7 килограммов мякоти плода дают литр текилы), становится ясно, что производство давно приобрело масштаб, выходящий за пределы страны.

Особенно это заметно в Гвадалахаре — столице штата Халиско. Почти каждый его житель связан с производством местного напитка. В общей же сложности в Мексике, так или иначе, «работают на текилу» 300 тысяч человек. Даже в местном университете открыто отделение, выпускающее инженеров-технологов по перегонке текилы. Этот факультет — словно ответный знак благодарности, ведь 200 лет назад именно налог, которым местное правительство обложило фабрики мескаля, позволил открыться этому вузу.

Популярность текилы, вышедшая за пределы страны, привела к необходимости защищать и название, и методы производства напитка. Что и было сделано правительством Мексики в 70-х годах прошлого века. Более того, выращивать агаву и делать из нее текилу разрешалось только в 5 штатах: Халиско, Гуанахуато, Мичоакан, Наярит и Тамаулипас.

После ферментации в дубовых или стальных чанах текила дважды дистиллируется в перегонных дистилляторах, в результате чего напиток обретает окончательную крепость 

Сегодня на территории этих штатов открыто чуть больше полусотни текилокурен. На этикетке каждой бутылки они ставят значок CRT (Совет по надзору за производством текилы) и аббревиатуру NOM (Государственный стандарт качества Мексики) с номером, присвоенным торговой палатой конкретному предприятию, что является гарантией качества продукта.

Кроме того, на бутылке под торговой маркой должно значиться tequila (а не spirit of agava) и должен быть обозначен ее тип: blanco (plata), joven (gold), reposado или anejo. У текилы, изготовленной исключительно из голубой агавы, на этикетке будет присутствовать 100% agave. Если такой надписи нет, перед вами — текила mixto. И последние штрихи: Hecho en Mexico означает, что продукт произведен и бутилирован на исторической родине, в Мексике. На сорта mixto это требование не распространяется. Надпись Hecho a mano — «ручное», кустарное, производство — говорит о традиционном, несокращенном цикле изготовления. Вкус текилы из бутылки с таким ярлыком наверняка окажется богатым, и это непременно скажется на ее цене.

Текилой могут называться напитки, сделанные только из голубой агавы, выращенной на плантациях пяти штатов Мексики 

Сорта напитка

Blanco, или plata (silver) — беспримесная текила, бутилированная сразу после дистилляции или выдержанная в бочках до 30 суток. Основа всех остальных сортов напитка. В наибольшей степени передает аромат агавы, особенно если 100% agave. Joven abocado («разлитая молодой»), она же oro (золотая) — хит продаж во всем мире, включая Россию, — ароматизированная, с добавкой карамели для придания цвета, текила mixto. В высшей степени удачный ход маркетологов — и хорошее начало знакомства с напитком. Reposado — текила, которую после дистилляции на несколько месяцев помещают в деревянные бочки (обычно дубовые) для придания дополнительного аромата и цвета. Многие производители используют бочки из-под виски или бренди. Вкус текилы reposado более острый, «с перчинкой». Некоторые любители считают, что в текиле аромат агавы скрадывается. Самый популярный в Мексике сорт текилы. Anejo («аньехо», то есть выдержанная), хранящаяся в дубовых бочках текила обычно от года до десяти лет. Поскольку длительное хранение текилы в бочках сопряжено с опасностью, что дерево перебьет исходный вкус агавы, после нескольких лет текилу переливают в емкости из нержавеющей стали. Вкус текилы anejo насыщенный, древесный, «с дымком». При выборе сорта текилы, может быть, главное — не возраст и тип производства, а процентное содержание сырья агавы. Текила, изготовленная из агавы без примесей иного сахара, как более аутентичная, должна быть названа лучшим выбором. Однако к такой текиле, как к 99-процентному шоколаду, нужно подходить постепенно. Сорта mixto, в которых вкус агавы приглушен иным сахаром, в основном тростниковым, доступнее неподготовленному вкусу. Именно сортам mixto текила обязана своим взлетом популярности в США в 1980-е годы. Во многом он обязан гибкости мексиканского бюро стандартов (Normas Oficial Mexicana), специалисты которого, идя навстречу пожеланиям рынка, в 1978 году снизили планку минимального содержания сока агавы с 70 процентов (стандарт 1964 года) до 51. Североамериканские знатоки рекомендуют хранить содержимое однажды откупоренной бутылки текилы не более 1—2 месяцев, иначе она начнет терять свои вкусовые свойства. Поскольку гражданина России заподозрить в таком нечеловеческом самообладании трудно, мы посоветуем не выпивать бутылку текилы за один раз и в одиночестве. Во-первых, даже текила, изготовленная исключительно из агавы и прошедшая двойную дистилляцию, похмельным синдромом не отличается от виски или джина, а во-вторых, этот напиток, как писал поэт Альваро Мутис, создан для дружеского диалога, который не терпит спешки. Текила и мескаль: в чем отличие?

Несмотря на то что текила — более рафинированный алкогольный напиток, мескаль и сегодня не сдает своих позиций. Среди мексиканцев он по-прежнему популярен. Его приверженцы утверждают, что он лучше передает аромат растения. Известны местные вариации мескаля, изготавливаемые из разных видов агавы: сотол, баканора и другие, а в сельской местности и сегодня можно попробовать пульке. С середины XX века компании, специализирующиеся на мескале, для привлечения внимания покупателей стали разливать напиток в оквадраченные бутылки с яркими этикетками. Многие продают их в комплекте с мешочком, содержащим смесь соли и порошка из высушенных гусениц Bombix agavis и Hypopta agavis, живущих в побегах агавы. Эта смесь используется перед употреблением мескаля. Или еще круче — в бутылку кладут тушку гусеницы. Она при жизни окрашена в ярко-красный цвет, в заспиртованном виде быстро обесцвечивается. По этикету питья мескаля гусеница делится поровну между всеми участниками распития бутылки. Основные принципы отличия крестьянского мескаля от благородной текилы следующие:

1. Мескаль производится из разных видов агавы, созревающих быстрее, текила же — только из голубой.

2. Плоды проходят термическую обработку в печах разной формы и по разным технологиям, мескаль — в узких подземных, текила — в печах круглой формы, расположенных на земле.

3. Текила — продукт двойной, иногда даже тройной дистилляции, мескаль же — одинарной.

4. Мескаль обычно несколько крепче текилы — до 40 градусов.

Пьют текилу из небольших стаканчиков, получивших в Мексике название «лошадка». Самый распространенный способ употребления текилы в чистом виде — с солью и лаймом 

Жгучие коктейли

Чтобы продегустировать текилу, ехать в Мексику совсем не обязательно. В любом баре мира начиная с 1980-х годов — времени подъема интереса к этому напитку — вам всегда нальют золотую текилу mixto. Особенно популярны коктейли на ее основе: сам факт наличия в них знойного мексиканского напитка придает «драйва». Самый знаменитый коктейль — Las Margaritas, бессмертная и бессменная «Маргарита». Классический рецепт выглядит так: текила (обычно текила mixto) с соком лимона и апельсиновым ликером. Хотя в разных барах мира он может быть и несколько изменен.

На Американском континенте к крепкому мексиканскому напитку часто подают «Сангриту» — безалкогольный коктейль из смеси томатного сока с апельсиновым. Пьют текилу и в чистом виде, правда, с некоторым «выкрутасом», заключенным в формуле: «соль — текила — лайм». О том, откуда это взялось, существует предание. В 1930 году, когда в Северной Мексике бушевала инфлюэнца, местный доктор прописывал текилу с солью и лимоном в качестве лечебного средства от смертоносной эпидемии гриппа. Скорее всего, лекарь сам не раз опробовал это приятное сочетание на себе и желал поддерживать им вкус к жизни у больных. Нельзя забывать, что в прежние времена, когда текила еще была мескалем, ее вкус был более грубым, а крепость более высокой по сравнению с нынешней. А потому соль и лайм были призваны отвлечь восприятие вкусовыми рецепторами резкого вкуса спирта. Рецепт прижился.

Немало и таких ценителей текилы, которые убеждены, что соль и лайм, как и лед, грейпфрутовый сок или сигара, только отвлекают от истинного вкуса напитка, который стоит пить не залпом, не затушевывать ингредиентами, а смаковать, как коньяк и старое вино. «100 процентов агавы. Все остальное будет лишним», — таков лозунг людей, посвятивших десятилетия жизни постижению вкуса легендарной текилы.

Михаил Шульман

Эликсир вечной красоты и здоровья, несколько капель которого могут сотворить чудо, так и не изобретен… И для сохранения вечной молодости мы готовы совершать самые рискованные поступки — голодать, изнурять себя физическими упражнениями, принимать новомодные лекарственные препараты или ложиться под нож пластического хирурга. Хотя нередко такая «атака» на Природу заканчивается поражением. А ведь все эти экстремальные меры можно было бы заменить талассотерапией, которая при грамотном применении приносит только пользу и вполне соответствует завету Цельса «лечить безопасно, быстро, приятно».

Буквально несколько лет назад при упоминании слова «талассотерапия» россияне лишь недоуменно вскидывали брови. Одни полагали, что речь идет об очередных «женских штучках» из области косметологии, другие, более просвещенные, мудро кивали головой: «Знаем-знаем, это обертывание водорослями».

Сейчас — это направление оздоровительного лечения и отдыха у всех на слуху. Талассотерапия одинаково популярна как среди женщин, так и среди мужчин. Кстати сказать, на втором витке популярности в 1964 году она оказалась благодаря двукратному чемпиону «Тур де Франс», велогонщику Луизону Бобэ, доказавшему на личном опыте ее целительные возможности.

Самые популярные талассокомплексы, в которых лечение проводят морской водой, грязями и водорослями, находятся во Франции , Греции , Тунисе , Марокко , Израиле и на Крите. В последнее время и в России открыто немало SPA-салонов и санаториев, специализирующихся на этом направлении. Возможность воспользоваться благами моря, не совершая дальние путешествия, особенно ценна для людей, которые плохо переносят перелеты и смену климата. Например, раскаленный воздух Туниса и Марокко никак не подходит для гипертоников. Прятаться от него под кондиционерами весьма тоскливо, а проводить день напролет в SPA-центрах просто нельзя — все процедуры строго лимитированы. И их избыток может навредить здоровью.

Первооткрыватели талассотерапии

Говорят, что все началось с Гиппократа, который заметил удивительную вещь: руки рыбаков, будучи в порезах и ранах от рыбьих зубов и плавников, отчегото не инфицируются. Античный врач совершенно правильно ответил на собственный же вопрос: все дело в морской воде, которая благодаря своему составу лечит, заживляет, ускоряет процесс эпителизации ран. Древние греки и римляне знали об этих целебных свойствах. Не случайно римские императоры, конкурируя друг с другом, строили на берегу Средиземного моря термы — общественные бани, представлявшие собой грандиозные сооружения как в архитектурном, так и в функциональном смысле. Да и прекрасная греческая богиня Афродита, как известно, родилась именно из морской пены. Целебную силу моря испокон веков ценили и другие народы. В рационе жителей Древнего Китая непременно значились водоросли, — поедая их, можно было «сравняться силой с морским драконом», а в Индии и сегодня существует многовековой обычай: тысячи паломников совершают омовение на восходе солнца, желая очиститься от всех бед и болезней. Таковы традиции. Что же касается официального признания талассотерапии, то только в XVIII веке английские врачи стали назначать своим пациентам ванны с морской водой. С этого времени и началась разработка лечебно-оздоровительного «морского» метода. А создание специального термина «талассотерапия» — «исцеление морем» (от греч. thalassa — «море» и therapeia — «лечение») — приписывается нескольким французским врачам, в том числе Франсуа Бонатюэру. Сегодня метод «исцеления морем» является одним из основных направлений современных SPA-технологий, где аббревиатура SPA образована от латинского афоризма «sanatio per aqua» — «оздоровление через воду». После того как ванны с морской водой, которые предписывали своим пациентам английские врачи, обрели популярность, они вошли в моду и во Франции, особенно на Лазурном берегу. Одна из первых SPA-клиник открылась в 1899 году в Бретани — клиника талассотерапии доктора Луиса Баго, где и стали применять комплексные методы лечения грязями, подогретой морской водой, водорослями, минералами и занятиями спортом. Любопытно, что и в России врачам, а также их пациентам морские ванны и обертывания морскими грязями были тоже известны. Более того, в 1913 году в Евпатории открылся санаторий «Таласса» — его название говорит само за себя. Но последующие войны притормозили развитие мировой медицины в целом и отдельных ее направлений в частности. И лишь через полвека, в 1964 году, Франция вновь обрела статус центра талассотерапии. Произошло это благодаря одной истории — исцелению Луизона Бобэ, велогонщика, прикованного к инвалидной коляске. Известно, что при помощи талассотерапии ему не только удалось вернуться к нормальной жизни, но и разработать новую стратегию SPA, открыв крупнейший талассоцентр.

Биомода нашего времени

Морские процедуры входили в элитное санаторное лечение еще во времена СССР, правда, тогда для их названия не использовался термин «талассотерапия». Однажды, по великому блату попав в Евпаторию, я прожила целый месяц в специализированном оздоровительном домике на сваях, прямо под окнами которого плескались морские волны. Пациенты дышали йодированным воздухом, делали гимнастику в бассейне и подвергались грязевым обертываниям. Весь мой скептицизм по поводу такого «несерьезного» лечения пропал, как только стало понятно, что без употребления таблеток можно хоть на время избавиться от ряда проблем, с наличием которых приходилось мириться долгие годы! Только одно смущало — коллективные сеансы лечения. С тех пор многое изменилось. В современных санаториях уединение и покой клиентам гарантированы. К тому же теперь не нужно иметь «мохнатую лапу», чтобы достать путевку, достаточно своевременно (в марте—апреле) обратиться в турагентство или напрямую позвонить в выбранный санаторий.

В российских мегаполисах рынок SPA-услуг находится на стадии младенчества, тем не менее в некоторых центрах предлагаются не только отдельные талассопроцедуры, но и хорошо продуманные курсы лечения. Конечно, наибольшего эффекта можно достичь только на месте, то есть непосредственно у морских берегов, но при нашем дефиците времени многие довольствуются оздоровлением по субботам—воскресеньям. Биомода становится стилем жителей большого города. И наряду с употреблением натуральных продуктов все большее количество людей отдает предпочтение природным средствам оздоровления и омоложения.

В столичных SPA-салонах цены на талассотерапию колеблются от 700 до 11 000 рублей. Все зависит от «раскрученности» учреждения, наличия и ассортимента водорослей и минералов, которые используются для талассотерапии. Наиболее дорогие — из Бретани, а вот самые доступные по цене и при этом не уступающие по качеству — беломорские. Оптимальный курс составляет 4–6 процедур от 40 минут с постепенным увеличением до двух часов.

В Тунисе за четырехдневный оздоровительный курс придется отдать от 300 долларов, во французской Бретани — от 140–170 евро в сутки, включая проживание в отеле. А во Вьетнаме сеанс талассотерапии обойдется недорого — от 16 долларов в день, но ведь туда еще нужно долететь.

Для домашней талассотерапии (ванны, компрессы) нетрудно приобрести экстракт водорослей, ламинарию или косметические препараты в аптеке. (Сухая ламинария — от 50 руб./кг, гель-крем с морскими водорослями — от 200 рублей.)

Водоросли для талассотерапии

1. Ламинария пальчаторассеченная (laminaria digitata), ламинария японская (laminaria japonica) и другие виды ламинарий — бурые водоросли. Их собирают только с корабля, так как они появляются лишь во время больших приливов. Ламинария содержит альгинаты, витамины, манниты, макро- и микроэлементы, йод, полисахариды — фукоидан и ламинарин. Все эти вещества помогают при онкологических, иммунных, сердечнососудистых заболеваниях, невралгии, остеохондрозе, климаксе, импотенции, похмельном синдроме, обладают мощными увлажняющими, смягчающими и защитными свойствами, поэтому незаменимы для косметологии. 2. Фукус пузырчатый (fucus vesiculosus) — бурая водоросль. Содержит витамины, микроэлементы, альгиновую кислоту. Способствует похудению, выведению тяжелых металлов, помогает при дисбактериозе. Один из основных природных поставщиков йода и витамина С, фукус стимулирует фибропласты — клетки, ответственные за синтез коллагена в коже, поэтому его применяют во многих косметических процедурах, направленных на похудение. 3. Хондрус курчавый, или кораген (chondrus crispus), пальмария дланевидная, или дульсе (palmaria palmatа), гигартина звездчатая (gigartina stellata) — красные водоросли. Содержат уникальные полисахариды, из которых производят агар-агар — гелеобразующее вещество для медицины, науки и пищевой промышленности. Оказывают иммуностимулирующее и тонизирующее действие. После сбора красные водоросли раскладывают на берегу и выдерживают в течение нескольких недель на солнце. При этом растение несколько раз обрабатывают морской водой, высушивают и затем используют как лекарственное средство. 4. Спирулина (spirulina platensis) — синезеленая водоросль. Содержит более 2 000 витаминов, минералов, аминокислот и ферментов. Способствует омоложению организма и укреплению иммунитета. В состав спирулины входит в большом количестве синий пигмент — фикоцианин, вещество, способное останавливать рост раковых клеток. Ни в каких других продуктах на Земле не найден. Обладает мощным тонизирующим и укрепляющим действием на кожу. Благоприятно влияет на работу всего организма в целом.

Неограниченные возможности

По словам Руслана Щербины, специалиста SPA-программы «Альганика», основанной на применении беломорских водорослей, мужчин, желающих пройти курс оздоровления, ничуть не меньше, чем женщин. Сильная половина человечества предпочитает программы омолаживающие, тонизирующие и выводящие токсины, а слабая — чаще всего борется с целлюлитом. Хотя возможности талассотерапии гораздо шире. Не преувеличивая, можно сказать, что это «средство от всего» — сердечно-сосудистых и гинекологических заболеваний, болезней дыхательной системы, посттравматических состояний, ожирения, длительного стресса, нарушений работы иммунитета и многого другого.

Названия оздоровительных программ говорят сами за себя: «Мама и малыш», «Экспресс-похудение», «Мужская энергия», «Антистресс», «Анти-табак», «Дон Жуан», «Здоровая кожа», «Омоложение», «Красота», «Усталые ноги»… Результаты, обещанные в рекламных проспектах, вполне достижимы. Единственное, что в них не так, так это фраза «Для талассотерапии нет противопоказаний». Они есть, поэтому необходима консультация врача, даже если вы не уезжаете в жаркие страны, а собрались провести курс «исцеления морем» на дому. Так, талассотерапию лучше не применять тем, у кого в стадии обострения находятся хронические воспалительные заболевания, а также тем, кто страдает сердечно-сосудистой недостаточностью, эпилепсией и аллергией на морепродукты.

Целебная сила моря

Итак, вы твердо решили испробовать на себе чудеса талассотерапии, но что именно вас ждет в SPA-центре или санатории? Если это серьезное заведение, то в первую очередь клиента попросят пройти обследование у терапевта, дерматолога и… диетолога. Диета — это вовсе не салат и вода, а сбалансированное вкусное питание. Например, один француз поведал мне о курсе талассотерапии, во время которого ему позволяли лакомиться даже аппетитными десертами! Несмотря на присутствие в меню пирожных и желе, после отпуска он вернулся подтянутым и помолодевшим. Все дело в правильном подборе продуктов и последовательности процедур, что и позволяет достигнуть максимального эффекта.

Основная процедура — теплые ванны с морской водой, которая представляет сложное природное образование. В ней присутствует огромное количество растворенных и взвешенных веществ и газов (главным образом кислород, азот, двуокись углерода, в некоторых районах сероводород). Вот такие физические, химические и биологические свойства морской воды и используются как лечебное средство. Несколько десятилетий назад ее пытались применять в медицине в качестве кровезаменителя, вводя воду подкожно, предварительно облучив ультрафиолетом. Однако метод не получил распространения, и с появлением новых кровезаменителей его забыли. Но в целом полезность морской воды переоценить трудно.

Так, по словам Марии Тлари, директора клиники Санто-Доминго в Никарагуа, ее можно и нужно пить в лечебных целях. Доктор проводила ряд наблюдений и исследований, в которых приняли участие 5 тысяч пациентов, и в результате констатировала, что 2–3 стакана морской воды в день помогают людям, страдающим от артериального давления, аллергии, диабета, цирроза, сердечных и других заболеваний.

Правда, широко рекомендовать подобное лечение эксперты ВОЗ пока считают преждевременным. Во-первых, потому, что морская вода содержит в среднем 35 граммов солей, а функциональная способность почек составляет 20 граммов солей в литре мочи, то есть, выпив 1 литр воды, человек должен всю ее вывести и еще 750 миллилитров забрать из запасов организма. Во-вторых, морская вода содержит большое количество сульфата магния и натрия, обладающих слабительным эффектом, что также приводит к обезвоживанию. Но ведь никто и не предлагает пить морскую воду литрами, да и нехватку ее в организме можно легко компенсировать. А вот против ингаляций, полосканий и ванн с морской водой специалисты не возражают. Для процедур ее берут с глубины и на расстоянии не менее 400 метров от берега.

Другие методы таковы — гидромассаж в специальном бассейне, душ с морской водой, пиллинг (очищение кожи), грязи, массаж с ароматическими маслами и экстрактами водорослей, водная гимнастика, употребление водорослевых препаратов и вытяжек из морской воды и, конечно же, обертывание водорослями. Все это благоприятно воздействует на способность организма к восстановлению и реминерализации, помогает бороться со стрессом, оказывает обезболивающее и антицеллюлитное действие, улучшает кровообращение и уменьшает мышечные и суставные боли.

Фукус, спирулина, ундария…

Большинство пациентов, проходящих курс талассотерапии, живо интересуются, чем же их обертывают и как данная субстанция сможет зарядить энергией. Вот тут-то любопытствующих и подстерегает сюрприз — специалисты могут многозначительно ответить: «Мы лечим вас лучшей водорослью Франции — дульсе» или: «Это же микронизированный фукус!» И понимайте, как хотите. Ведь в нашей стране разве что жители Севера всегда питали пристрастие к водорослям, остальные не обращали на них никакого внимания. Однако, справедливости ради, стоит отметить, что с приходом моды на все восточное мы перестраиваемся. И теперь нам стали известны полезные свойства спирулины и ламинарии, или морской капусты.

Все водоросли содержат биологически активные вещества, которых нет у растений суши, а концентрация многих витаминов и микроэлементов у водорослей в 2–3 раза выше, чем у сухопутных. Более того, еще не все водоросли изучены, и каждая из них, быть может, таит в себе новое лекарство. Так, группа японских исследователей работает над средством от ожирения на основе водоросли ундарии перистой (Undaria pinnatifida), хотя еще недавно считалось, что лучше всего в борьбе с лишним весом помогает фукус пузырчатый. Однако предварительные эксперименты показали, что ундария стимулирует снижение веса на 5–10% лучше.

Чудодейственную спирулину часто используют для нужд талассотерапии, хотя водоросль эта пресноводная, а не морская. Победное шествие водорослей-целителей по миру началось в 1964 году с легкой руки Жана Леонарда. Этот ученый исследовал растительный мир Африки, когда его внимание привлекло обособленное племя аборигенов близ озера Чад. В отличие от большинства африканцев, постоянно болеющих и умирающих лет в 30–35, «озерные» люди доживали до глубокой старости в бодром здравии! Причем они были настоящими вегетарианцами, но совсем не казались отощавшими. Выяснилось, что аборигены питались зелеными лепешками из древней синезеленой водоросли спирулины (Spirulina platensis), которая существует на Земле еще с тех времен, когда ни животных, ни цветковых растений не было.

Низшие растения — водоросли интересны не только древним происхождением, но и способностью накапливать разнообразные целебные микроэлементы, и умением жить в самых труднодоступных местах. Очень часто мы их попросту не замечаем, хотя они повсюду: в соленых озерах, во льдах, в горячих источниках. А те кустики, которые мы видим и смело называем «водорослями», вовсе и не водоросли, а высшие растения — элодеи, ряски, кубышки, взморники и другие. У водорослей нет настоящих корней и листьев, а к субстрату они прикрепляются ризоидами. Если нырнуть в глубины какого-нибудь моря, скажем, Белого, вы обнаружите там удивительные разноцветные подводные сады из бурых, красных и зеленых водорослей, и все они или съедобны, или целебны. Причем эти фантастические насаждения «шумят листвой» и летом, и зимой, подо льдом, когда наземные растения спят, сбросив листья.

Микроскопические водоросли, например, диатомовые, синезеленые и золотистые, входят в состав лечебных грязей. При большом увеличении они выглядят столь занятно, что возникает острое желание приобрести микроскоп и наблюдать за причудливыми созданиями дни напролет. Так, диатомовые благодаря своему кремнеземному панцирю бывают в форме бананов, ромбиков, звездочек и даже бантиков, а рисунок на поверхности их панцирей затейливее любой картины художника-абстракциониста. Многие одноклеточные водоросли способны двигаться — плавно скользить или мчаться, подобно торпедам. И все эти необыкновенные создания готовы подарить нам свою жизненную силу, надо только знать, как правильно с ними обращаться.

Во всех странах те или иные виды водорослей называют по-разному, из-за чего возникает путаница. Например, японская комбу — это ламинария, а упоминавшаяся выше дульсе — не что иное, как красная водоросль пальмария. Во Франции ее выращивают на особых плантациях, а на Белом море она произрастает в диком виде вместе с фукусом пузырчатым, обычным представителем зоны холодных морей. К слову, на литорали (приливно-отливной зоне моря) нередко обнажаются огромные скопления фукусов, плотно устилающие берег и похожие на гроздья винограда. Если вам доведется отдыхать в Карелии, похрустывающие под ногами фукусы наверняка привлекут ваше внимание, но не стоит собирать их в мешок и везти домой в качестве средства для похудения и омоложения.

При сборе водорослей существует не меньше правил, чем при заготовке целебных цветковых растений. В России этим занимаются работники Архангельского опытного водорослевого комбината. В районе Соловецких островов можно увидеть людей, размахивающих шиповатыми косами-драгами на косовищах длиной 6–8 метров и гигантскими вилами «кабэа», на которые, словно спагетти на вилку, накручивают водоросли, после чего вытаскивают их на сушу. Затем их развешивают на вешалах — нескольких рядах колючей проволоки, а на следующий день обрезают ризоиды и выжидают время, когда водоросли подсохнут. Главное, не упустить момент, чтобы они не пересохли, что во много раз уменьшит их полезные свойства. Цельные слоевища ламинарии — самые целебные, но их нелегко собирать, сушить и транспортировать, поэтому клиентам в SPA-салонах нередко предлагаются микронизированные измельченные частицы.

В России возможности садов Посейдона пока лишь начинают оцениваться, видимо, это вопрос рентабельности. Но со временем мы, конечно, проявим интерес к удивительному методу талассотерапии, и это слово не будет нам казаться таким чужеземным.

Читайте также на сайте «Вокруг Света»:

Тунис. Талассотерапия

Курорт для мегаполиса

Ольга Кувыкина