Эльфийоны — высокие, тоненькие мужчины и женщины с длинными волосами разного цвета и ярко-малиновыми глазами. В совершенстве владеют «дискрейнами» — плоским, ромбовидным оружием, которое метают точно в цель даже с очень больших расстояний. Составляют самую большую численность в мире. Являются правительствующей расой Эльгиона.

Леорены — невысокие существа с крепким телосложением и четырьмя руками. Умеют аккумулировать энергию разрушения, находясь в союзе друг с другом. На теле каждого Леорена есть врождённая метка в виде полумесяца, которую пересекают зигзагообразные полоски. Чем больше таких полосок располагается на полумесяце, тем сильнее энергетический заряд внутри Леорена.

Бруоны — малочисленные существа. Очень опасны. Убивают при помощи лучей от аккумулирующейся внутри энергии, которую способны черпать из всех возможных природных источников.

— А вы знаете, что именно египетским пирамидам приписывают звание обители внеземных цивилизаций? Вот, мы сейчас исследуем-исследуем, а завтра оп, — высокий, светловолосый мужчина щёлкнул пальцами, привлекая к себе всеобщее внимание, — и на поверхности окажутся какие-нибудь марсиане, или юпитериане.

— Неужели веришь в эту чушь, Грег? — вопросительно изогнула бровь женщина, которая сидела прямо на полу пирамиды и увлечённо рассматривала нож.

— А почему нет? — деланно удивился тот, кого девушка назвала Грегом, — Вот представь, что ты сидишь на полу, а под ним…

Мужчина подошёл ближе к девушке и зашептал заговорщицким тоном.

— А под ним лежат инопланетяне, ожидающие того, что их выпустят наружу и они поработят мир.

— Похоже, кто-то пересмотрел «Войну миров», — хихикнула девушка, но неосознанно поёжилась, бросая быстрый взгляд на пол возле своих ног.

— А что, если Грег прав? — к ребятам подошёл ещё один археолог, утирающий пот со лба. — А, Мел? Ты не веришь в то, что во Вселенной есть ещё какая-то разумная цивилизация, кроме нашей?

— Неа, — покачала головой Мелисса, поднимаясь на ноги, и бросая быстрый взгляд на незнакомого парня. Странно, что он вот так, сходу, стал называть их по имени. — Не верю и даже раздумывать об этом не хочу. Мы, кстати, и так тут задержались. Али сказал, что будет гроза, нам бы пора выбираться.

И словно в ответ на её слова откуда-то сбоку раздался сильнейший удар грома, который, казалось, сотряс всё кругом.

— Ну, значит, пересидим здесь, ничего страшного, — пожал плечами Грег, увидев, как остальные направляются в сторону выхода из пещеры.

— Ага, совсем ничего, — нервно хихикнула Мел, идя следом за теми, кто покинул пирамиду, — Разве что только несколько космических кораблей под полом, а так ничего.

— Ты же в них не веришь, — поддразнил Грег, плюхаясь на брошенный рюкзак, — Брось, Мел, спорим, сейчас сюда вернутся все, кто вышел. На улице, похоже, настоящая буря.

— Если учесть, что это огромная редкость, не удивлюсь, если ребята захотят посмотреть на это чудо природы снаружи, — пожала плечами Мелисса, отходя в сторону, чтобы пропустить двух девушек, вбежавших в пещеру в пирамиде. Они были мокрые до нитки, а с волос ручьём текла вода.

— Чёрт! Там настоящая стихия разыгралась, — одна из вошедших, высокая темноволосая девушка, которая гораздо уместнее смотрелась бы на каком-нибудь подиуме, а не здесь, поёжилась, осматривая помещение, — Я туда больше ни ногой, пока она не утихнет.

— Адриана, садись ко мне, — Грег подвинулся, давая возможность девушке присесть на его рюкзак, — Я тебя согрею.

Он подмигнул ей, но девушка только покачала головой и улыбнулась. Очевидно, подобные заигрывания со стороны мужчины были ей не в новинку, и она относилась к ним довольно скептически.

Снаружи буря всё усиливалась и теперь раскаты грома слышались почти ежесекундно, становясь всё мощнее с каждым мгновением.

— Как думаете, гром скоро закончится? — передёрнула узкими плечами девушка, скорее напоминающая подростка, — С детства боюсь грозы.

— Ну, Лео, если судить по тому, что мне известно, — откликнулся с пола Грег, — То подобные погодные явления тут редкость, да и проходят они так, словно их и не было. Могу поспорить на что угодно: уже через полчаса вы и думать забудете, что тут только что была…

Он не договорил: казалось, что молния, повинуясь каким-то странным законам природы, пробила пирамиду и ударила прямо возле них.

Адриана и Мел вскрикнули, Грег уставился на пятно света, которое тут же исчезло, будто его и не было. Только сидящий неподалёку мужчина-археолог задумчиво смотрел впереди себя и, казалось, не замечал того, что происходит кругом. Мел пригляделась к нему повнимательнее: вроде бы она видела его сегодня впервые, по крайней мере, работать ей с ним раньше не приходилось. Пожав плечами, она присела рядом с Грегом на его рюкзак, всё так же не выпуская из рук нож, свою находку, которой она очень гордилась.

— Эй, мистер, — окликнула она его, когда рядом с ней уселись и Адриана с Лео, — Становится холодно, идите к нам поближе.

Странноватый мужчина медленно поднял на Мел глаза, и девушка поёжилась: всего на мгновение ей показалось, что они полыхнули оранжевым, но задумываться об этом у неё времени не было: стоило только мужчине начать подниматься на ноги, как стены пирамиды сотряс новый раскат грома и Мел зажмурилась. В паре сантиметров от них прямо в пол вошла узкая, но яркая стрела молнии, и девушку отбросило назад. Она ещё успела подумать о том, что позади них, кажется, должна была быть стена пирамиды, но вдруг поняла, что она отлетает спиной в пустое пространство, медленно, будто в замедленной киносъёмке. Она не чувствовала ничего: кругом больше не было ни Адрианы с Лео, которые сидели рядом и тепло тел которых она ощущала только что, ни стены, на которую она опиралась спиной всего несколько секунд назад. Да и глаза, которые она зажмурила, увидев мелькнувшую перед ней молнию, было не открыть. Но Мелисса понимала, что кругом стало светло, потому что глаза отчаянно резал свет, несмотря на крепко зажмуренные веки. А потом замедленное кино кругом ускорилось, девушку потянуло назад и вверх, она попыталась ухватиться хоть за что-то, но кругом была только пустота. А в тот момент, когда она с силой рухнула на что-то мягкое и влажное, она поняла, что ощущение реальности происходящего ускользает от неё. Но Мелисса была этому только рада…

Всего на секунду ярко-малиновые глаза существа осветились оранжевым сполохом, а затем захват пальцев на руке Мел стал слабее, голова существа откинулась назад, а глаза закрылись. Грудная клетка больше не вздымалась для того, чтобы сделать вдох, ладонь соскользнула с запястья девушки и безвольно упала на траву.

Инопланетянин или эльф был мёртв. В воздухе разлилась тишина. Никто не смел пошевелиться, потому что разум ещё отгонял дурацкие мысли о том, что всё произошедшее — явь, а глаза говорили об обратном. Это не сон, это всё происходит по-настоящему, и что теперь делать и куда идти, пока было неясно.

Первым очнулся Грег, поднявшийся на ноги и быстро окинувший взглядом девушек и их немногочисленные вещи. Если с девушками всё было понятно — они пребывали в состоянии шока, — то вещи, которым было абсолютно всё равно, где им лежать, разбросало по ковру из растений-червячков.

— Мел, а где тот нож, о котором так настойчиво говорил наш друг? — тихо, чтобы не спугнуть и без того пребывающих на грани истерики женщин, спросил Грег, осматриваясь.

Мел перевела на него невидящий взгляд и пожала плечами. Вот только этого ему не хватало! Если ему не изменяет память, то такое состояние, в которое впала Мелисса, может окончиться самой настоящей истерикой, а унимать бьющуюся в конвульсиях девушку, при этом пытаясь сделать так, чтобы она не кричала — дело не из лёгких.

— Я поищу, — вызвалась Адриана, от которой, в принципе, и можно было ожидать такого поведения, но, как ни странно, именно она выглядела спокойнее всех.

Грег кивнул и медленно направился к своему рюкзаку, который переместился вместе с ними. Хм… Переместился. Он уже начинает размышлять в соответствии с многочисленными книжками, которые прочитал на эту тему. Вот только там всё выглядело так просто и легко, а здесь… Ума не приложить, что делать самому, учитывая, что на нём целый женский отряд.

Мел присела по-турецки возле мёртвого эльфа, а ей что-то зашептала Лео, и Грег выдохнул: кажется, истерика отменяется. Рюкзак переместился удачно: по крайней мере, на первый взгляд выглядел целым. Грег закинул его на плечо, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. Ведь не будет же ничего страшного, если он закурит сейчас?

Аромат сигаретного дыма разлился в воздухе, и Грег вздохнул с облегчением: жизнь стала казаться не такой уж и дерьмовой.

— Как думаешь, стоит ли показывать Мел вот это? — спросила шёпотом подошедшая Адриана, показывая Грегу нож.

В первый момент мужчина удивился вопросу. Почему это Адри сомневается в том, нужно ли показывать Мелиссе её же собственный нож, а потом присвистнул. Нож, который он во всех подробностях рассмотрел в пирамиде, теперь имел совершенно другой вид: рукоятка, некогда потрескавшаяся и в потёках ржавчины, теперь блестела в свете тусклого света, льющегося с неба, и форма её изменилась. Вместо ассиметричного овала превратилась в ровную и гладкую голову змеи. Лезвие тоже было не совсем похоже на обычные клинки, — заострённый конец словно изгибался внизу, как будто предназначался не для того, чтобы резать, а, скорее, цепляться за что-то, словно крючком.

— А то она и так у нас пребывает в странном состоянии, — пояснила она, бросив быстрый взгляд на Мелиссу, — Интересно, что имел в виду этот эльф относительно ножа? Мне кажется…

Но договорить, что ей кажется, девушке не удалось: в воздухе просвистело что-то, по размеру напоминающее тарелку и ударило в нож. Точнее, ударило бы, но нож в руках девушки повёл себя странно: чуть дёрнулся в сторону, и непонятный летающий предмет отлетел от него, плюхнувшись на ковёр из местной травы.

Грег быстро повернулся в ту сторону, откуда прилетел предмет, не донеся сигарету до рта, и следующий такой же летающий предмет просвистел прямо у него перед носом, отрезав от сигареты половину.

— Ложись! — крикнул Грег, хватая замершую Адриану и грубо толкая её на землю. Девушка не устояла на ногах и упала на траву.

Мужчина успел увидеть, как Лео и Мел падают навзничь и переворачиваются на живот. Мел тонко пискнула, но больше не произнесла ни звука, а потом воздух стали со свистом прорезать летящее в них со всех сторон оружие. Одно из них взрыло ковёр из травы прямо перед носом Грега, и он с удивлением всмотрелся в ромбовидные плоский предмет с какими-то рунами на нём.

— Господи, Господи! — только и шептала Адриана рядом, прикрывая голову ладонями. Нож из рук она так и не выпустила.

Их было много: Грег сбился со счёта на восемнадцатом эльфе, что выходили к ним со всех сторон, держа наготове такие же диски, что усеивали всё вокруг. Мел что-то бессвязно говорила, лёжа в нескольких метрах от них с Адри. Лео была безмолвна, а вот Адриана вдруг повела себя странно: подняв руку с зажатым в ней ножом, она оторвала голову от земли и звонко крикнула:

— Дариааа`л вээээй сууун…

Почему-то сразу вспомнилось Святое Писание, а внутри колыхнулось неверие. И не успел Грег сделать шаг вперёд по воде, как провалился внутрь. Было глубоко, причём глубина начиналась сразу же за берегом, создавая ощущение, что в земле просто вырыт огромный и глубокий котлован, наполненный водой. Воду, правда, можно было назвать так с трудом: она, скорее, напоминала по консистенции густой кисель, и Грег, поначалу вынырнувший на поверхность, с ужасом ощутил, как его утягивает вниз и он ничего не может с этим поделать.

Наверху раздался смешок и через мгновение чьи-то сильные руки вытянули тело Грега на берег. Над ним склонился эльфийон с волосами нежно-розового цвета, судя по всему, это была девушка, потому что голос у этого представителя странной расы был довольно высоким.

Вообще, Грег заметил, что эьфийоны внешне почти ничем не различаются друг от друга, разве что цветом волос, которые были самых разных цветов и оттенков. И если он правильно заметил, различить существ по половому признаку можно было только по тембру голоса.

— Ты нее сможешь сааам пройти, — девушка (Грег всё же предпочитал думать, что это именно девушка), не так немилосердно растягивала гласные в словах, как это делал принц, как бишь, его там? — Твоих друузей понесуут эльфийоны, — она сделала в воздухе неопределённый жест рукой, и Грег поднялся на ноги, наблюдая за тем, как почти все эльфийоны шагают по этой самой субстанции, которую он поначалу принял за воду. Мел и Лео тоже преспокойно находились на руках у пары мужчин (а, может, и женщин).

Это что? Теперь его понесёт на руках эта девушка?

— Яя Илфийаа, — представилась его новая знакомая и подала ему руку, — Я однаа из самых стаарших эльфийонов, моей магиии должно быть достаточно дляя того, чтобыы мне не пришлось нестии тебя на рууках.

Грег скептически покосился на протянутую ладонь с длинными пальцами, но всё же решился — взял Илфийуу за руку и они направились к водоёму.

— Этоо Суруук, по-вашему, плотнаяя водаа, — начала рассказывать Илфи (Грег решил, что проще всего называть эльфийонов сокращённо), когда они ступили на этот самый суруук и Грег зашагал по нему к замку, каждую секунду боясь провалиться, — По ней можем хооодить толькооо мы. Для остальных существ ооона станет ловуушкой.

Она подняла лицо кверху, что-то высматривая на странного цвета небе и сообщила:

— Сегодня вечером будет Таарон, это по-вашемуу кометааа. Она пролетает раз в триии тысячелетия. Это ооочень верно, чтоо принцесса Дариааал нашлааась именно сегодня.

Честно говоря, всё это показалось Грегу не просто странным, а какой-то жуткой белибердой, которая, повинуясь каким-то странным законам, стала частью их жизни, но пока выяснять что-то было бесполезно, пусть эльфийоны сами расскажут им о том, что происходит. Потому он только кривовато улыбнулся своей новой знакомой, и продолжил свой путь к замку.

Помещение, в котором должен был пройти обед, а по времени суток это, скорее, был поздний ужин или ранний завтрак, представляло из себя такое великолепие, что по началу захватывало дух. По сравнению с обеденным залом, комната Адри и Мел выглядела серой и убогой, настолько чудесным было то, что они увидели теперь.

Этот огромный зал тоже был сплошь из стекла, с той лишь только разницей, что в нём не было потолка, и та самая золотистая дымка с просинью, которую девушки видели во внутреннем дворе, витала совсем невысоко над их головами. Зал был полон растений и цветов, пестроте и разнообразию которых оставалось только удивляться, что и сделали Мелисса и Адриана, застыв на несколько минут на пороге. Эльфийоны не торопили их, стоя неподалёку и глядя на пришельцев из другого мира с дружелюбием и интересом.

Стеклянные стены, казалось, являются ненужной преградой к тому, чтобы выбежать на улицу и вдоволь нарезвиться в саду, расстилавшемся за ними. Он был как будто продолжением той роскоши, которая заполняла собой весь зал, и простирался так далеко, что конца и края ему не было видно.

— Принцесса Дариааал, — наконец, обратилась к ним Илфи, подходя чуть ближе, — Меня зовут Илфийааа, я одиииин из самыыых старших эльфийонооов. Я вхожууу в совет старейшиин, и мы все ждали тооолько вас.

Она указала длиннопалой ладонью на стоящий прямо посреди сада стол и только теперь девушки увидели, что за ним уже сидят два эльфийона, которые так же, как и остальные, смотрят на них с нескрываемым любопытством.

— Тогда, думаю, что мы можем начать, — со всей серьёзностью ответила Адри, вызвав смешок Мелиссы.

Мел вообще относилась ко всему происходящему довольно скептически. А уж вся эта история с новообретённой «принцессой» и ножом… Кстати, а куда подевался её нож? С ней так много всего произошло, что девушка как-то выпустила это обстоятельство из вида. Быть может, его забрали у Адри эльфийоны? В любом случае, сейчас это было выяснять некстати, и оставалось только надеяться на то, что им всё объяснят после того, как накормят. При воспоминании о еде желудок протестующе заурчал, напоминая о своём существовании.

Мелисса и Адриана подошли к столу, и уселись за него, с интересом оглядывая блюда, которые изобиловали во время своеобразного обеда. Какие-то из блюд напоминали по виду мясо, какие-то — овощные салаты. Были здесь и самые разнообразные фрукты, которых девушки не видели ни разу в жизни. Теперь бы ещё они подошли людям, и было бы совсем хорошо.

Мел, наконец, закончила осматривать яства и оглядела сидящих за столом эльфийонов. По правде говоря, она их почти не различала, разве что цвет волос был у каждого разный. Она знала, что беловолосый эльфийон слывёт у них принцем, который сейчас, кстати, с таким благоговением уставился на Адри, словно она была божеством, нечаянно спустившимся к людям. Мел фыркнула и тут же поймала взгляд эльфийона с золотыми волосами. В его глазах плясали смешинки. Неожиданно он коротко хлопнул в ладоши и эльфийоны, стоящие неподалёку от стола, засуетились. Совсем скоро перед каждым участником обеда поставили по продолговатой тарелке, больше напоминающей деревянный овал и златоволосый эльфийон улыбнулся, простирая ладони над столом.

— Кушайте, — сказал он абсолютно ясно и чётко.

Мел мельком взглянула на Адри, но та лишь пожала плечами и стала накладывать на свою тарелку всего понемногу, следуя примеру принца Дайэна.

Таких великолепных вкусных блюд Мел не ела никогда за всю свою жизнь. Какие-то из них по вкусу напоминали рыбу, какие-то — нежнейшую дичь. Были здесь и похожие на помидоры овощи, но каждое блюдо имело свой великолепный неземной вкус. Так много всего хотелось попробовать, но Мел постеснялась бросать пищу недоеденной и приступать к тому, что ещё лежало перед ней и так и манило попробовать. Уже через несколько минут трапезы Мел поняла, что насытилась, хотя съела она довольно мало, а так же она заметила, что эльфийоны почти не притронулись к еде, только с улыбками смотрели на Адри и Мелиссу.

— Вино, — снова чётко и ясно произнёс золотоволосый эльфийон, и несколько слуг тут же наполнили стоявшие на столе бокалы светло-сиреневой жидкостью. Они принялись споро убирать со стола, а Мел откинулась на стуле и попробовала чудесное вино. По вкусу оно напоминало кисло-сладкий виноград, в который бы добавили каких-то восточных пряностей. Хотя, разве можно было сравнить этот великолепный вкус с виноградом? Поэтому Мелисса не стала пытаться сравнивать вкус новых блюд, которые она пробовала со вкусом тех, что ей уже довелось вкусить на земле, и просто наслаждалась удивительным спокойствием, которое окутало её всю.

А между тем, за столом происходило сразу несколько событий. Принц и «принцесса» вовсю любовались друг другом, не стесняясь того, что они здесь не одни, а слуги, которые только что унесли остатки их обеда, положили перед золотоволосым эльфийоном какой-то фолиант и что-то напоминающее древнюю рукопись.

Душа археолога Мелиссы не смогла оставить без внимания принесённые вещи, и теперь Мел старалась рассмотреть рукопись получше, изо всех сил пытаясь выглядеть не очень любопытной. Золотоволосый эльфийон заметил её любопытство и открыто улыбнулся девушке, делая жест рукой, который можно было понять, как приглашение рассмотреть всё внимательнее. Просить Мел дважды было не нужно: она резво вскочила с места и, сделав пару шагов к другому концу стола, облокотилась на него локтями, придвигая рукопись к себе и пытаясь понять, что она в себе содержит. Увы, всё то, что было написано на ней, было написано на совершенно непонятном ей языке.

— Тебе наверное интересно знать, что скрываает в себе это пророочество, — раздался над ухом тихий голос, и Мелисса вскинула голову, встречаясь со взглядом золотоволосого эльфийона, — И я всё расскажу теебе, — он говорил, почти не растягивая гласные, и Мел очень хорошо его понимала, — Но для начала я хотел бы предстаавиться. Я Рааин, старейшина эльфийонов.

— Мел, — автоматически ответила Мелисса, не в силах оторвать взгляд от ярко-малиновых глаз Рааина, которые, казалось, смотрели прямо в душу.

— Мел, — повторил эльфийон, словно пробуя имя на вкус, — Красивое иимя. Я думаю, что тебе луучше занять своё меесто и послушать то, что я скажу сейчаас. Потому что это пророчество дано прочесть нее каждому.

Он постучал пальцем по расстеленной на столе рукописи и Мел кивнула. Она и вправду не могла понять ни слова из того, что было написано на ней, поэтому предпочла выслушать объяснения со стороны Рааина. Девушка снова заняла своё место за столом, бросив мимолётный взгляд на Адри. Той, похоже, не было никакого дела до происходящего, она была целиком поглощена своим принцем.

— Вы появились здееесь нее случайно, — начал свой рассказ старейшина, — Вашее появление было указано в проорочестве, данном нам несколькоо десятилетий назад. В тот год, когда в Эльгион попал Маалун, нам было дано пророчество. В нём говорится о том, что Эльгиону будеет дано освобождение, когда в него попадёт Саамар. Саамар — это нож, который выы принесли сегодня в Эльгион.

— А кто такой Маалун? — нахмурилась Мел, пытаясь уловить хоть какой-то смысл в том, что ей говорилось.

— Прежде, чем я расскажууу, что говорится в пророчестве, я поведаю, кто такой Маалун.

Старейшина сделал паузу, словно собирался с мыслями, а потом глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

— Каким образом сюда попал Маалун, я не знаааю. Но я знаю, что он ищеет в Эльгионе. Это Саамар, вот этот нож.

Старейшина открыл книгу, которую слуги принесли вместе с рукописью, и оказалось, что это вовсе никакая не книга, а футляр для ножа, который теперь удобно лежал в нём, тускло поблёскивая и отражая золотистое свечение.

— Но это вовсе не тот нож, что был у меня, — запротестовала Мел, любуясь чудом, которое лежало в футляре и приковывало взгляд.

— Тот, — кивнул Рааин, вытаскивая нож и проводя по его рукоятке длинным пальцем, — Этооо очень необычный нож, он спосоообен прорезать двери в другие мирыы.

Мел встрепенулась и ощутила, как сердце её отчаянно заколотилось. Вот оно! Оказывается этим ножом можно открыть путь назад, на землю!

— Значит, мы можем открыть этим ножом дверь и вернуться назад, на землю? — пытаясь скрыть волнение, спросила Мел.

— Всёё не так простоо, — покачал головой Рааин, бережно укладывая нож на место, и для того, чтобы ты поняла, в чём делоо, я прочтуу тебе пророчество.

Он дал знак слугам унести футляр для ножа, и Мел проводила их с тоской во взгляде. Ну неужели нельзя было сделать так, чтобы всё было просто и легко? Раз — вырезали ножом окошко на землю и два — оказались дома.

Рааин тем временем придвинул к себе рукопись и начал читать звучным громким голосом. Даже принц с «принцессой оторвались» от созерцания друг друга и прислушались.

— Когда Маалун и Саамар перестанут быыыть единым целым, Маалун окажееется в Эльгионе, и станет представляяять для негоо огромную опасность. Он не смоожет успокоиться, покааа снова не обретёт Саамар, а вместе с ним — выхоод из Эльгиона. Он подчинит себе Бруонов и Леоренов, стаанет править ими и будет совершать набеееги на эльфийонов в надежде вееернуть Саамар.

В день, когдааа небо осветит Таарон, в Эльгион прибудееет принцесса Дариааал, которая принесёт с собооой Саамар. И сила вольётся в Саамар, когда принцесса Дариааал станет единым целым с эльфийонами, тогда Маалун сможет открыыыть выход из Эльгиона, как истинный хозяяяяин Саамара. Он покинет Эльгион и воцарится мииир.

Рааин закончил читать и вопросительно взглянул на Мелиссу, которая застыла, ожидая продолжения. Ну, или, на худой конец, объяснения всему тому, что только что услышала.

Потому что она не понимала ровным счётом ничего из вышесказанного. Какой-то Маалун, сила, единое целое. Бруоны… Или как там их…

— Простите, а что всё это значит? — задала вопрос Адриана и Мел кивнула. Её этот вопрос тоже интересовал в первую очередь.

Рааин перевёл взгляд с Адри на Мел, будто надеялся на то, что они сейчас воскликнут: «Шутка!». Но девушки всё так же внимательно смотрели на него, ожидая ответа.

— Первый вопрос, который меня волнует, это где в данный момент находятся наши друзья? — осторожно спросила Мел, переводя взгляд с рукописи на старейшину и понимая, что именно от этого свитка, который сейчас лежал перед ними на столе, зависела их судьба.

— Оо, с нимии всё в порядкее, — протянул Рааин, — Им так же предоставленааа отдельная комната, едааа, просто покаа мы не выясним кое-чтоо, мы бы хотелии, чтобы они находились одниии.

Мел кивнула, спорить было бессмысленно, потому что Рааин и так сказал главное — с их друзьями всё в порядке, а требовать отпустить Грега и Лео и уж тем более злить эльфийонов своими требованиями было, как минимум, глупо.

Рааин молчал, молчали и остальные. Мелисса задумчиво покусывала нижнюю губу, а в голове её роем проносились вопросы. И словно угадав ход её мыслей, Рааин слегка улыбнулся и склонил голову набок.

— Вы, люди, насколько я успеееел заметить, предпочиитаете спрашивать, а нее слушать. Задавааай свои вопросы.

Мел сделала глубокий вдох, чтобы не выпалить все вопросы разом и чтобы задать их таким образом, что они выстроят более-менее понятную картину происходящего. А значит, начинать нужно было с самого начала, а именно с того момента, как она нашла в пещере этот злосчастный нож.

— Вот этот нож… Вы называете его Саамар… Я нашла его на раскопках в пирамиде, и рядом, — она помедлила, вспоминая, что рядом с ней находился человек, который потом стал эльфийоном, — Рядом был один из ваших, просто он был в человеческом облике…

Рааин закивал, понимая, о чём речь.

— Дааа, это был Беийар, он пожертвовал своей жизнью, чтобыыы найти хоть что-то о Маалуне, что привелооо бы его к Саамару.

Мел покачала головой. Похоже, они так никогда и не научатся идти по цепочке вопросов и так и продолжат скакать с одной темы на другую. Да, всё это было связано… но…

— Мы называааем его Маалун, по-вашемуу это означает захватчииик. Он пришёёл сюдаа давно, несколько столетийй назад. Скорее всегооо, у него был Саамар, которым он открыл окно в наааш мир и переместился сюда с женооой. А нож так и остаался в вашеем мире.

— То есть, он тоже археолог? Быть может, это тогда не он сам, а его пра-правнук какой-нибудь, раз вы уверены, что прошло уже несколько сотен лет? — не удержалась от вопросов Мелисса, уже рисуя себе в воображении какое-нибудь чудовище, нечто среднее между человеком и эльфийоном, который является потомком первого Маалуна.

— О, нееет, — покачал головой Рааин, — Это самыыый первый Маалун. Простоо время для вас течёт здесь по-иномуу. Оно останавливается и вы не старееете. К тому жее, его жена погиблааа, а детей у нииих не былооо.

От информации о том, что время не идёт для них, Мел пришла в ужас. Значит, пока они здесь, там, на земле, стареют и умирают их родители, друзья и близкие. Нет, ну, конечно, они слишком мало пробыли здесь, чтобы ужасаться тому, что на земле прошёл день, но всё же… А между тем, Рааин продолжал свой рассказ.

— Сначала он не быыыл настроен враждебноо по отношениююю к нам. Он обучил нааас своему языкууу, который мы стараеемся не забывать. И передаём знаания в поколениия монаршей семьии. Даайен ещё не оочень хорошо знает ваш язык.

Он помолчал, словно погрузился в воспоминания, а потом продолжил.

— Когда заболеела жена Маалуна, и он поняяял, что мы не можем помооочь ему, он покинул нас, и некоторое времяя о нём ничего не было слыышно. Пока однаждыы он не напал на Эльгиооон, приведя за собой Бруонов.

— Кто такие эти Бруоны? — нахмурилась Мелисса, которой вся эта история с мифическим Маалуном представлялась всё страшнее с каждым произнесённым словом. И этому чудовищу нужен был нож, который нашла она.

— Их оочень мало, но они очень опасны. Чем-то они похожии на вас, людей, только чуть крупнее. Они могут брать энееергию отовсюду, и она станооовится оружием в их рукааах.

— Почему он напал на вас? Что он хотел?

— Я так дууумаю, что он считал, будто нооож находится у нас, и хотеел забрать его и вернуууться домой.

— Почему вы не сказали, что ножа у вас нет?

— Мы говориили, но он не хотел наас слушать. Думал, что мы обманываааем его. Тогда мы отправилии на землю Беийара, чтобы он выяснииил всё о Маалуне, и скорее всего, то, что ооон узнал и привееело его в пирамиииду, где был найдееен нож.

— Постойте-постойте, — это подала голос Адриана, которая слушала разговор Рааина и Мел самым внимательнейшим образом, — Вы можете отправлять людей на землю? Тогда почему вам не дать возможность уйти этому вашему захватчику? Ну, и нам, разумеется?

Рааин покачал головой.

— Еслии бы всё было таак просто, принцесса! Мы смогли отправить Беийара на землю только благодаряяя магии Ведьмаков. Очень давно, когдаа Эльгиону грозилаа опасность Ведьмакии принесли Лааан — Священный амулеет, залог тогоо, что если Эльгиону будеет грозить конец миира, он останеется стоять.

— Господи, что ещё за Ведьмаки? — воскликнула Мел, искренне надеясь, что когда-нибудь поток странных существ иссякнет.

— Это сильнейшие маааги мира Ниры, вы обязатееельно встретитесь с ними.

— Зачем?

— Потому чтоо из Эльгиона есть выход тоолько в мир Леем, а из Леема — в Ниру. А из Нирыы вы уже попадёте домой.

Мел застонала и схватилась за голову. Это звучало ужасно…

— Но ведь ваш эльфийон смог попасть на землю! — запротестовала она, правда, получилось как-то вяло.

— Да, — закивал Рааин, — Но он использовал один из сильнейшииих артефактов всех мироов. Он смог перейти в ваааш мир, приняяяв облик человеека, и Лаан перенёс его и вааас обратно, но Лаааана больше нет, и Беийар погиииб. Это была его плааата.

— Значит, получается, что Маалуну нужен нож, но в нож вольётся сила только тогда, когда принц и принцесса поженятся?

— Заключаат союз, — кивнул Рааин, — Принцесса Дариааал должна стать частью нашего мира и полоооожить начало новому виду эльфийонов. Мы вырождаемся, у нас всё реже рождаааются дети.

Адри, которая как раз отпивала из бокала вино, поперхнулась и закашлялась, принц засуетился рядом, а Мел не смогла сдержать улыбки.

— А если принцесса Дариал вовсе не Адриана? — задала она один из мучивших её вопросов. Вдруг сейчас выяснится, что хозяйка ножа и есть принцесса и произошла ошибка, когда Адри выкрикнула ту фразу на непонятном языке.

— О! В этоом не может быыыть сомнений, — возразил Рааин, — Даже если Адрии и не была принцессой, произнеся словааа из пророчестваа, она ею сталаа. Так что Адрианаа — принцесса Дариааал.

Мел выдохнула. Быть принцессой, которая положит начало новой расе Эльгиона и нарожает кучу маленьких полулюдей-полуэльфийонов совершенно не хотелось. А между тем, вопросов было ещё много.

— Как сообщить Маалуну о том, что нож у нас? И захочет ли он взять нас с собой, чтобы вывести в другой мир? Ведь только он способен открыть окно в Лем?

— Да, тоолько оон… Он возьмёт вааас с соообой. В тот момееент, когда между принцеем и принцессой совершится обряд союзааа, вы прикоснётесь к ножуууу и будете связаныы с ним. И выйти без вааас Маалун просто не смооожет.

Мел нервно хихикнула. Ей представилось огромное разъярённое чудовище, которое будет рвать и метать, узнав, что у него на шее висит ещё отряд землян, которых нужно будет вывести из Эльгиона.

— А принесёшь ему нооож тыы, — вдруг произнёс Рааин, и Мелисса сразу перестала посмеиваться.

— То есть, как это я? — округлила глаза девушка, — Нет-нет, я совершенно не готова к этому!

— Ведь этооо ты нашла нооож, если я не ошибаюсь?

— Я.

— Тогдааа ты и должнааа отнести его Маалуну и сообщить о том, чтооо вы втроёём пойдёте с нииим.

— Меня уже не спрашивают, чего хочу я? — слабым голосом поинтересовалась Адриана, которая была довольно бледной. Видимо, от новостей, которые только что обрушились на неё.

— У тебя неет выбора, принцесса. Без союююза с принцем никтоо не сможет выйтии отсюда. А еслиии вы с Даайеном вступите в сооюз, ты ужеее не сможешь уйтии из Эльгиона. Ты стаааанешь частью нашееего мирааа.

— И что? Других возможностей нет?

— Боююсь, что нееет, принцесса. Маалун уйдёт только обретяяя Саамар, а открыть окноо в Лем он сможет только если вы вступите в соооюз.

— Что там с Грегом и Лео? — перевела тему Мел, незаметно подмигивая Адри, чтобы та успокоилась. Они обязательно найдут выход из всего случившегося, сейчас не стоило спорить с эльфийонами.

— Один из ваших мужчиииин является Шайоном. Оракулом. Мы пытаееемся выяснииить, который из них.

— О! Ну это просто, — махнула рукой Мел, — Однозначно Грег, потому что Лео — девушка.

Брови Рааина поползли вверх, и он поднялся с места.

— Тогдааа мы нарушили одиин из самых главных законов Эльгиооона. Мужчина и женщинаа могут быть наединее в одной комнатее только если они муууж и жена. Но всёёё равно, мы должны поняяять, оракул ли Грееег.

— И как вы это поймёте? — Мел тоже поднялась на ноги, остальные последовали их примеру.

— Греег и Лео выпили специальнооого винаа. Они уснулии и во снее будет яснооо, кто из них оракууул. Но сейчаас нам нужно переместииить Леоо в другую комнату.

Он вышел из столовой, а Мел на секунду застыла возле стола, перекинувшись с Адри многозначительными взглядами. Да… И Грега, и Лео ожидает очень много открытий, когда они проснутся…

Грегу снился яркий сон. Один из сотни снов в череде ночей его жизни. Они были разные по содержанию, но по форме и ощущениям идентичны. Он не раз видел себя внутри сна, ощущал его частью, а не как это часто бывает, наблюдал со стороны. Он был частью снов и миров, которые были в этих сновидениях. Какие-то из них Грег видел смутно, словно сквозь дымку тумана, и разглядеть и прочувствовать что-то из водоворота своих ощущений было практически невозможно. Другие, вот как этот, были настолько яркими и чёткими, что даже после того, как Грег пробуждался, он долго не мог понять, явь или сон то, что происходит вокруг.

Когда он оказался в Эльгионе, он почти сразу узнал этот мир — очень много раз он видел его во снах. Поэтому и ощущения были довольно привычными. И вот теперь, как только он отпил из бокала чудесного вина, веки сами по себе сомкнулись, и он провалился в сон.

Ему снились странные существа, которые атаковали замок, и кругом были хаос и разруха, а впереди этих существ бесстрашно шагал человек. Грегу удалось разглядеть его, когда он подошёл ближе. Несмотря на то, что Грег был частью сна, никто его, кажется, не замечал. По лицу человека можно было понять, что он настроен враждебно и решительно: на лбу пролегла глубокая складка, губы поджаты, а брови нахмурены. Он был одновременно страшен и притягателен. Хотелось окунуться в его мощь, стать её частью, потому что его сила не вызывала сомнений. Неизвестный мужчина был лидером.

Грег проследил глазами за тем, как неизвестные существа и мужчина останавливаются на берегу того водоёма, что отделял их от замка Эльгион. А потом человек взмахнул рукой, давая команду атаковать…

Перед Грегом замаячило лицо Мелиссы, которая, нахмурившись, склонилась над ним.

— Ты в порядке? — тихо проговорила она и зачем-то приложила прохладную ладонь к его лбу. Рядом с ней стояла Адриана, за спиной которой находился принц и ещё один эльфийон с длинными золотистыми волосами.

— Да, а что-то не так? — удивился Грег, садясь на постели и оглядывая собравшихся.

Из-за спины Адри вышел золотоволосый, который смотрел на Грега с самым заинтересованным выражением на лице.

— Всё хорошооо, — постановил он, вглядываясь в лицо Грега, — Как спалооось?

— Как обычно, — Грег пожал плечами, шаря рукой по полу в поисках обуви и не сразу замечая обстановку комнаты, в которой он находился. — Интересные цветные сны, всё как обычно.

Услышав эти слова, золотоволосый и принц переглянулись и последний попросил.

— Расскажииииии нааааам свооооой сооооооон.

Ботинок рядом с постелью не оказалось, и Грег выпрямился, оглядывая Адри и Мел. Обе были наряжены в красивые, шёлковые одеяния, точь-в-точь такие же, как у эльфийонов.

— Да там ничего особенного, — махнул рукой Грег, спускаясь на пол и массируя шею.

Почему-то он всё ещё не мог прийти в себя, и сон, который уже закончился, всё ещё властвовал над сознанием.

— Там были странные существа, довольно крупные, их было пять. Они опасные, насколько я смог почувствовать, а впереди их вёл человек. Я даже не могу точно описать его. Властный, сильный, они слушались его. И он вёл их — это точно. Они хотели напасть на ваш замок.

Золотоволосый при этих словах прикрыл глаза и прошептал:

— Маалун и Бруоныыы.

— Что? — не сразу понял Грег, — В каком смысле?

— Тебе всёёё объяснят твои женщины. — Ответил золотоволосый, быстро разворачиваясь на месте и направляясь из комнаты, — Наам срочно нужно соообрать совет.

И ушёл. Вместе с принцем.

Грег недоумённо проследил глазами за эльфийонами и повернулся к Мел и Адри, которые, кажется, совершенно не выглядели удивлёнными.

— Кто-нибудь мне может пояснить, какого чёрта тут творится? — потребовал ответа Грег, и Мел начала рассказывать.

Когда кончилась так называемая вода, перед глазами Мел, так и висящей вниз головой, замелькали картины, явственно говорящие о том, что они достигли леса. Мужчина, который утащил её из Эльгиона безошибочно шёл по лесу, но пока Мелисса не торопилась требовать от него ответа, хотя, надо признать, интерес к происходящему был приправлен изрядной долей страха. Итак, если положиться на собственную логику, можно сказать, что этот человек живёт здесь уже давно, потому что он очень хорошо знает местность, и этот человек всё-таки человек, а не какое-нибудь очередное существо. По крайней мере, крепкая задница, обтянутая тканью брюк, была самой, что ни на есть, человеческой.

— Эй, долго ты будешь меня ещё тащить куда-то? — крикнула Мел, приподнимая голову и опираясь локтями на спину мужчины.

— После, — ответил ей красивый мужской голос, чуть приглушённый и низкий, но явственно говорящий о том, что обладатель этого голоса — мужчина в самом ярком понимании этого слова.

«После!», — раздражённо фыркнула про себя Мелисса, не торопясь спорить с незнакомцем. Ну, ничего, он ещё ответит на все её вопросы, когда отпустит её, а это рано или поздно случится.

Сколько они так шли, Мел не имела ни малейшего представления. Лес становился всё гуще, пестря самым разнообразным сочетанием красок, оттенков, запахов и очертаний. Потом дорога пошла круто вверх, а лес стал сменяться скалами. И не успела Мелисса возмутиться и потребовать, чтобы мужчина всё же отпустил её, как кругом стало темнеть, и Мел поняла, что её принесли в пещеру. Мужчина быстро снял её с плеча и поставил на ноги возле костра, который освещал своды каменного помещения. Пока девушке не удавалось как следует разглядеть его, потому что человек отвернулся и принялся стаскивать с себя рубашку, а потом подошёл к одной из стен, по которой стекала золотистая вода, и стал умываться, повернувшись к Мел спиной. Надо сказать, что фигура у парня была безупречной: спина, сплошь покрытая разноцветными татуировками, буквально бугрилась от мышц. И такой же рельефностью могли похвастаться руки, плечи и… другие части тела. Наконец, мужчина окончил свои гигиенические процедуры и повернулся к Мел, причём девушка застыла на месте.

Он не был красавчиком, в обычном понимании этого слова, но обладал огромной магнетической силой. Всё в нём дышало опасностью и уверенностью, а взгляд чёрных глаз, казалось, пригвождал к месту, лишая возможности что-либо сказать или сделать.

— Зачем ты принёс меня сюда? — потребовала ответа Мел, складывая руки на груди и стараясь прогнать секундное замешательство, в котором пребывала благодаря гипнотическому взгляду мужчины. А он всё так же продолжал смотреть на неё, будто хотел убедиться, что она — та, которая ему нужна.

— Мне нужен нож, а я знаю, что ты нашла его на земле.

Последнее слово он произнёс с тоской, прерывая зрительный контакт между ними, и отходя в сторону наваленных друг на друга шкур и одежд. Очевидно, это место служило ему постелью, но неужели можно прожить здесь несколько столетий и при этом не сойти с ума?

— У меня его нет, — просто ответила Мелисса, вздрагивая от взгляда, которым он наградил её в ответ, — Я оставила его в замке, — поспешно прибавила девушка, делая шаг назад.

Она ожидала чего угодно, — что он станет ругаться, рвать и метать, или прогонит её прочь, но он только быстро преодолел расстояние, разделяющее их, и рывком распахнул полы надетого на ней халата, заставив Мелиссу вскрикнуть от неожиданности и бесцеремонности.

Взгляд бездонных чёрных глаз прошёлся по обнажённому телу Мел, чуть задержавшись на груди и скользнув ниже. Маалун (а это был явно он), сглотнул и снова перевёл взгляд на лицо девушки.

— Эй, кто тебе позволил такое вытворять со мной? — запоздало запротестовала Мел, прикрывая обнажённое тело халатом и отталкивая от себя мужчину.

От него пахло опасностью и вожделением, которые он буквально источал из себя. Во в взгляде чёрных, ещё более потемневших глаз, сквозила откровенная похоть. Интересно, сколько он прожил тут без женщины? Должно быть, с тех самых пор, как умерла его жена, он был здесь один.

Он постоял так ещё пару минут, попеременно возвращаясь взглядом к прелестям Мел, теперь уже скрытых тонкой тканью, а потом, словно приняв какое-то решение, отошёл на пару шагов и вдруг неожиданно крикнул что-то в сторону выхода. Язык, на котором были произнесены слова, был совершенно незнаком Мелиссе. Но его поняли пара существ, буквально вкатившихся в пещеру.

Это были невысокие человечки, крепкого телосложения и с двумя парами рук у каждого. Они весело переговаривались на странном наречии, заливисто хохоча и подхрюкивая, пока один из них не остановился и не протянул другому правую верхнюю руку. Второй приложил к протянутой конечности свою правую нижнюю ладонь и тут же из сцепленных ладоней вырвался сноп разноцветных искр, который засиял в пещере тающей радугой. Это очень развеселило коротышек, которые расхохотались и бросились к Маалуну наперегонки. Мел наблюдала за происходящим заворожённо, каждую секунду уговаривая себе, что всё происходящее ей снится. А вот Маалун воспринял только что свершившееся волшебство с изрядной долей скепсиса. Он что-то грубо сказал коротышкам, и те замерли, медленно повернувшись к ней. Пф! Теперь её ещё и рассматривают, словно она выставлена в витрине магазина! Мелисса снова сложила руки на груди, вызывающе отворачиваясь от компании, которая глазела на неё от противоположной стены пещеры. Коротышки переглянулись, а потом затараторили на своём языке, который Мел решительно не понимала. Зато его понимал Маалун, выслушавший существ и снова подошедший к Мелиссе.

— Леорены говорят, что ты нашла нож в пещере, — нахмурившись, произнёс он, всматриваясь в её лицо, — Неужели ты была столь глупа, что отдала его Эльфийонам?

Ну, уж нет! Она не потерпит такого обращения со стороны этого мужлана! То он несёт её неизвестно куда, выкрав из замка, то лапает так, как будто имеет на это полное право, а теперь и вовсе называл её глупой.

— Знаешь, что? — с вызовом бросила она, на секунду замирая от бездонности его глаз и с трудом беря себя в руки, — Я ни черта не знаю ни про твой этот дурацкий нож, ни про то, что с ним нужно сделать и вообще, как им пользоваться. Да, я нашла его в пирамиде на раскопках, а через несколько часов я оказалась здесь, и я ничего не знаю относительно того, как отсюда выбраться, ясно?

— Ясно, — кивнул Маалун, копируя её жест и складывая руки на груди, — Ну, так я расскажу тебе, маленькая дурочка, всё, что я знаю о ноже.

Мел было задохнулась, услышав эпитет, которым он её наградил, но Маалун не дал ей возмутиться, продолжая рассказ.

— Этот, как ты изволила выразиться, дурацкий нож может открыть проход обратно на землю, и мне жизненно необходимо, чтобы он оказался у меня как можно скорее. Как только он окажется у меня, я планирую покинуть этот чертовски надоевший мне мир, чтобы вернуться домой. И открыть это окно домой могу только я, так вышло.

Он развёл руками, будто бы извиняясь, но на губах его при этом играла язвительная улыбка, говорящая о том, что он полностью осознаёт своё превосходство.

— Ах, ты считаешь, что ты можешь сразу так раз и открыть проход на землю? — так же язвительно «пропела» Мелисса в ответ, — Боюсь тебя разочаровать, Маалун.

Она сделала паузу, с наслаждением отмечая, как мужчина морщится, услышав своё имя, а потом продолжила.

— Этот нож может открыть отсюда выход, но только не на землю, как ты думаешь, а в мир Лем. А оттуда в мир Ниру, — Мел рассказывала, как заправский гид, каждой клеточкой тела чувствуя восторг от того, как с каждым произнесённым ею словом выражение лица самодовольного хлыща становится всё кислее. — А уже оттуда можно будет попасть на Землю.

Мелисса сделала ещё одну паузу и продолжила.

— А ещё в этот нож должна влиться сила, когда Адриана и принц Эльфийонов вступят в союз, и только тогда ты сможешь начать открывать чёртовы окна!

Маалун молчал, очевидно, ожидая продолжения рассказа, или переваривая только что услышанную информацию.

— Это тебе сказали Эльфийоны? — недоверчиво поинтересовался он у Мел, цепко вглядываясь в её лицо и пытаясь найти там ответы на свои вопросы.

— Именно так, и им, как ни странно, я склонна верить. Поэтому, думаю, что самым верным решением будет отпустить меня обратно в Эльгион, а позже я принесу тебе нож.

Она даже двинулась в сторону выхода из пещеры, каждую секунду ожидая, что он остановит её.

— Ты собираешься идти по лесу одна? — послышался позади его вкрадчивый голос.

— Не думаю, что меня там поджидает опасность, — парировала Мел, поворачиваясь к Маалуну и окидывая его могучую фигуру взглядом.

— А по воде ты как пойдёшь? — в голосе мужчины сквозила язвительность, которую он даже не собирался скрывать.

— Остановлюсь на берегу и дождусь, пока меня увидят из замка, — пожала плечами Мел.

— Ага, а потом прилетит дискрейн и снесёт половину твоей прекрасно головки.

— Фу, мерзость какая! — поморщилась Мел, — И даже не смей убеждать меня в том, что эльфийоны опасны. — Она бросила взгляд на прижавшихся друг к дружке существ, которых Маалун назвал Леоренами. Коротышки смотрели на неё со смесью страха и восторга, видимо, не каждый день им приходилось наблюдать, как на их предводителя повышают голос.

— А теперь я ухожу! — добавила Мел и снова пошла в сторону выхода.

Но уйти ей далеко не дали: стоило только девушке оказаться на улице и начать спускаться вниз, как словно бы из ниоткуда перед ней вырос гигант, который взял её за плечо, развернул и с силой толкнул вперёд. Она даже не успела вскрикнуть, отчётливо понимая, что спорить с гигантом бесполезно. Потом её втолкнули внутрь пещеры и она, пролетев пару метров, чудом осталась стоять на ногах.

— А, это снова ты, — раздался скучающий голос Маалуна, которого Мелисса, кажется, уже ненавидела всей своей душой, — Располагайся поудобнее, пока я думаю, что нам делать дальше.

Мелисса фыркнула, а мужчина подошёл ближе и снова обжёг чернотой своего взгляда.

— И, кстати, меня зовут Ретт.

— Ретт, или Бред, мне абсолютно всё равно, — отрезала Мелисса, делая шаг прочь от варвара и скрещивая руки на груди, но её взгляд то и дело возвращался к его мускулистому телу, которое так искушающе отливало бронзой в свете костра. — Я думаю, что самым верным способом избавиться от общества друг друга будет договор.

Ретт вскинул брови вверх, снова копируя её жест и складывая руки на груди.

— Договор? — в его голосе звучал неприкрытый сарказм, — Очень интересно послушать.

Мелл закатила глаза, — невозможно было настолько раздражаться при виде мужчины и быть настолько очарованной его первобытной красотой. И всё же, раздражение победило.

— Да. Договор. Знаешь, такая штука, когда два или более человека приходят к какому-то общему решению и начинают это решение приводить в исполнение.

— Ох, да у нас тут ликбез, как я погляжу, мисс зазнайка! — В ответ на это Мел окинула мужлана гневным взглядом, который, похоже, его только развеселил, — Ладно, что ты предлагаешь?

Мелисса намеренно сделала паузу. Этот невыносимый захватчик чувствовал своё полное превосходство, а девушка очень не любила оказываться в ситуациях, в которых она была заведомо в роли зависимого человека. Но пока нужно было играть по его правилам с поправкой на то, что расстановка сил скоро изменится.

— Ты отводишь меня обратно в Эльгион, а я, дождавшись, когда Адриана и их принц вступят в брак, заберу нож и принесу его тебе.

О том, что они с Грегом тоже будут являться неотъемлемой частью ритуала прохода в другой мир, Мел предусмотрительно промолчала.

— Хм, как забавно! — растянул губы в неприятной усмешке Ретт, — И где у меня гарантии того, что ты выполнишь своё обещание?

— Таких гарантий нет, — покачала головой Мелисса, — Это вопрос веры и только. Я сама заинтересована в том, чтобы принести тебе нож и выйти отсюда.

— Почему я должен тебе верить? — покачал головой мужчина, — Откуда я знаю, что ты хочешь выйти отсюда? С чего я должен быть уверенным в твоём желании покинуть Эльгион?

— А почему я должна быть уверена в том же с твоей стороны? — парировала Мел.

По лицу Ретта пробежала тень, которую он и не думал скрывать от Мелиссы.

— Поверь мне, у меня на это есть очень веские основания…

Он отошёл от девушки, не углубляясь в то, что за основания у него имеются, да и по выражению его лица Мел поняла, что не стоит расспрашивать.

Она осталась на месте, глядя на то, как мужчина размышляет над её словами. Мешать его мыслительным процессам совершенно не хотелось, и оставалось только надеяться на то, что он примет верное решение. Леорены всё так же стояли в сторонке, переводя взгляды с Мел на Маалуна. А за стенами пещеры слышался грохот и иногда — громкий и пугающий смех. Того самого гиганта, который впихнул Мел в пещеру, едва ей стоило убежать, девушка помнила и сейчас, и встречаться с ним один на один, пожалуй, было бы последним, что она могла только пожелать в своей жизни.

— Нет, это не очень хорошая идея, — наконец, вынес свой вердикт Ретт.

— Что? — не сразу понимая, о чём он, переспросила Мелисса.

— Я говорю о том, что наш договор, — а договор, это, насколько ты помнишь, такая штука, когда два или более человека приходят к какому-то общему решению и начинают это решение приводить в исполнение, — между нами не состоится.

— То есть, ты станешь держать меня здесь пленницей? — ахнула Мелисса, чувствуя, как бессильная злость растекается по телу лавой.

— Ни в коем случае, — покачал головой Маалун, а в глазах его заплескались весёлые искорки, — Ты сама выберешь, кем ты хочешь стать: пленницей или гостьей.

Мел в очередной раз громко фыркнула, отходя к стене и садясь прямо на неудобный камень, выступающий из неё, а Ретт, как ни в чём не бывало что-то сказал коротышкам, и они направились к выходу из пещеры, то и дело бросая на Мелиссу быстрые взгляды. Девушка не удержалась и показала Леоренам язык, и тогда они захрюкали, а маленькие личики буквально залучились улыбками.

Ретт же занял место на так называемой постели, прислонившись к стене пещеры и самым бесцеремонным образом разглядывая Мелиссу. Сегодня он впервые за всё время своего нахождения в Эльгионе видел женщину из плоти и крови. Не тот призрак умершей жены, что так настойчиво приходил к нему во снах. Со временем этот призрак стал мутным и едва различимым, а после и вовсе превратился лишь в ощущения, которые он помнил. Её волос под пальцами, бархата кожи, аромата и нежных касаний. И вот теперь перед ним была женщина, самка человека, как бы грубо это ни звучало. Мало того, именно эта женщина должна была вернуть ему то, что он где-то глубоко в подсознании считал утерянным. Прошлое, к которому Ретт просто обязан был возвратиться.

За стенами пещеры смех Бруонов сменился странным рыком, и мужчина вскочил на ноги, устремляясь к выходу. Этот рык говорил ему только о том, что на них напали, и Бруоны теперь вставали на защиту своего вожака, коим он являлся по странному стечению обстоятельств.

На улице вовсю кипел бой, воздух то там, то здесь со свистом прорезали дискрейны, говорящие о том, что на них напали Эльфийоны, а это означало только одно: они пришли за девушкой. Приглушённо рыкнув, Ретт бросился вперёд, к лесу, из которого и был открыта стрельба дискрейнами. Мимо с воинственным похрюкиванием сновали крошки-Леорены. Бруоны бежали вперёд, на долю секунды останавливаясь, чтобы почерпнуть энергию из воздуха или земли, а Ретт чувствовал себя в своей тарелке — такие бои были для него обычными.

Мелисса некоторое время сидела, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Помимо ужасающего рёва, который сменил собой смех гигантов, что-либо различить было невозможно. Девушка поднялась на ноги и медленно направилась к выходу из пещеры, справедливо решив, что если уж её и вернут обратно, то хотя бы она узнает, что же происходит снаружи. К тому же, попытка побега явно лучше, чем ничегонеделание.

Она достигла выхода, медленно шагая, и ожидая, что вот-вот её схватят, но, как ни странно, возле пещеры никого не было. Оставалось только одно: бежать, что Мел и сделала, со всех ног припустив в противоположную сторону от того места, откуда её принёс Маалун.

Сейчас она не думала о том, как ей найти выход к Эльгиону, для неё было важно только одно: оказаться как можно дальше от этого несносного Ретта. Впереди показался лес, который составлял основной ландшафт этого мира, и Мел укрылась в нём, радуясь тому, что ей удалось скрыться. Первое время она бежала, особо не разбирая дороги и не разглядывая того, что её окружает. Всё кругом слилось в сплошное разноцветное пятно, а воздух кругом казался наполненным сложнейшим ароматом, но когда девушка приостановилась, чтобы понять, куда ей двигаться дальше, она заметила, что аромат кругом меняется с каждым шагом. То пахнет чем-то похожим на клубнику, то запах носит привкус ванили. Очевидно, это благоухали огромные цветы разного цвета, что росли по левой и правой стороне от своеобразной дороги, по которой и шла Мел. Один Бог (или кто тут за главного у Эльгионцев?) ведал, куда ведёт этот путь, но вернуться обратно было равносильно плену. А быть пленницей Мелиссе совершенно не хотелось. Мел шла и шла вперёд, разглядывая разнообразную флору этого леса. Огромные, похожие на зонтики растения, цветы, бутоны которых были размером с приличную дыню, ковёр из оранжевой травы, и многочисленные животные, снующие туда-сюда и не обращающие на гостью никакого внимания. Один раз Мел даже приостановилась, ощущая дрожь по всему телу, потому что ей почудилось, что она услышала рокот вертолёта, но пройдя пару десятков шагов, она поняла, что ошиблась. Над поляной с нежно-золотистыми цветами летало огромное насекомое, по виду напоминающее гигантскую ночную бабочку с толстым мохнатым тельцем. И от его крыльев и исходил такой звук. Насекомое деловито собирало пыльцу с цветов, зависая над их огромными чашечками и работая длинными ножками.

Мел покачала головой и направилась дальше. Совсем скоро её путь окончился, потому что дальше идти было решительно некуда: ковёр из травы вдруг превратился во что-то вязкое и мокрое, которое с каждым шагом становилось всё более вяжущим и глубоким. Мел назвала бы это массой из водорослей, хотя по виду эта странная штука больше напоминала густое желе. Девушка поспешно сделала шаг назад, потому что желе стало утягивать её вниз, и снова встала на безопасную поверхность. Итак, это самое болото простиралось далеко вперёд и заканчивалось неизвестно где, да и расходилось вправо и влево в обе стороны, насколько хватало глаз. Мел задумчиво прикусила губу, решая, как ей быть и как пройти дальше. И через пару минут разглядела расположенные на желе то тут, то там огромные блюдца зелёных растений. А что если они выдержат её массу и по ним можно будет просто прошагать?

Мелисса сделала глубокий вдох и шагнула вперёд на первый лист. Он выдержал, правда, через некоторое время стал проседать под весом девушки, утягивая её вниз, и ей пришлось сделать следующий шаг на следующий лист. Через несколько таких шагов Мел уже была довольно далеко от своеобразного берега, и тут ей сделалось страшно: оставалось идти только вперёд, потому что те листья, по которым она шагала, ушли под «воду». А что, если эти листья вдруг закончатся и ей просто некуда будет больше наступать? Судорожно сглотнув и прогнав прочь неуместный страх, девушка зашагала дальше. Через несколько минут она услышала звук льющейся воды и прибавила шагу: болото оканчивалось, вновь переходя в твёрдую почву. Она сделала это! Она ушла от Маалуна и теперь он не догонит её! Остаётся только найти эльфийонов и…

А дальше все мысли вылетели из головы девушки, потому что она оказалась в самом великолепном месте, в котором ей когда-либо доводилось бывать. Огромный водопад золотистого цвета с шумом и плеском гнал свои воды вниз с бурой скалы. С левого берега на правый, располагающихся по обе стороны от него, простиралась радуга, состоящая из самых разнообразных цветов и их оттенков. Вокруг воды, падающей вниз, витала серебристая дымка и в ней сновали крошечные птички, и искрились в тусклом свете, который лился с зелёного неба. На бурой скале — колыбели водопада — произрастали самые разнообразные деревья, цветы и травы и в их зарослях тоже кипела жизнь. Оттуда доносились приглушённые, но беспрерывные звуки: то ли пели птицы, то ли животные переговаривались на своём языке. А потом Мелисса услышала то, что заставило её вздрогнуть и замереть: прямо возле её правого ушка раздался шёпот Ретта.

— Здесь просто прекрасно, дорогая. Но открою тебе маленький секрет: бежать отсюда некуда.

Он двигался бесшумно, кажется, прекрасно понимая, что Мелиссе не сбежать. Позади простиралось болото, впереди — горы с водопадом. И рядом с Мел был Ретт, присутствие которого она чувствовала каждой клеточкой своего тела.

— Как ты прошёл по воде? — хрипло выдохнула она, облизывая пересохшие губы.

Маалун вскинул бровь, словно пребывал в состоянии удивления от её недогадливости.

— Так же, как я и прошёл по воде, когда забрал тебя из Эльгиона.

Мелисса кивнула, хотя, со стороны, скорее всего, могло показаться, что она просто очень нервничает. Да так оно и было. Она даже не могла себе представить, что он собирается с ней делать дальше.

— Что тебе от меня нужно? — голос всё ещё был хриплым, несмотря на желание скрыть своё волнение. — Гораздо логичнее было бы отпустить меня в Эльгион и ждать моего возвращения уже с ножом.

— Мы уже обсуждали это, — мягко перебил Ретт, вставая напротив Мел и пробегая по её фигуре недвусмысленным взглядом, — И больше не стоит об этом говорить. А от тебя мне нужно немногое.

Его низкий звучный голос завибрировал на коже, посылая по телу не только волнение, но и опаску вперемежку с желанием, которое Мел в очередной раз попыталась безуспешно прогнать.

— Что именно? — теперь хрипотца сменилась шёпотом, потому что Мелиссе показалось, что она не может говорить вслух.

Она ожидала, что он набросится на неё в любую секунду, а на ум снова пришли воспоминания о том, что Маалун без женщины уже несколько десятков лет. Но вместо такого варварского отношения он только протянул ей руку и тихо произнёс:

— Идём.

Именно сейчас Мелисса осознала и прочувствовала, почему Бруоны и Леорены так безоговорочно подчиняются ему. Голос Ретта притягивал, как магнитом, а взгляд тёмных глаз, который он бросил на неё… О, за этот взгляд можно было отдать если не всё, то очень многое…

Она вложила свою ладошку в его крепкую и горячую руку, и он повёл её куда-то влево. Оказалось, что при первом рассмотрении чудесного водопада Мелисса не заметила, что попасть к нему можно, только если спуститься немного вниз и перейти через своего рода мостик из наваленных друг на друга деревьев-лиан. Они оказались на удивление крепкими, и Маалун быстро прошёл по мостику, продолжая вести за собой девушку. Это было сплошное очарование — то, что видела перед собой Мелисса, и оказаться ближе к этому чуду, было сродни волшебству, в которое она никогда не верила в своей земной жизни.

Ретт завёл её за толщу воды, разворачивая лицом к водопаду, и теперь они оказались за ним, так, что с «берега» их было бы не рассмотреть. Вода не лилась по скале, — она падала сверху, оставляя место между водопадом и скалой, и в этом месте было поистине волшебно. Оно всё было полно золотистой дымки, отражающей цвета радуги, располагающейся перед водопадом, и в этой дымке так и продолжали сновать крошечные птички, ничуть не потревоженные внезапным вторжением чужаков.

— Как красиво, — шепнула Мелисса, поднимая лицо кверху и любуясь на водопад, который брал начало где-то высоко на скале.

Вместо ответа Ретт выпустил из ладони её руку, встал лицом к ней и обхватил рукой её подбородок. Мелисса наблюдала, как в замедленном кино, как он медленно нагибается, и его губы приближаются к её губам. И его чёрные глаза, полные порочной тьмы, направленные на неё, гипнотизируют взглядом. Потом её губ коснулись его губы — твёрдые и горячие, одновременно удивительно мягкие и влажные.

Мел сделала глубокий вдох, насколько это позволяла ситуация, и обхватила его запястье рукой. Что он себе позволяет делать с ней? Пусть и всё происходящее вызывает внизу живота странные томление и желание. Язык мужчины скользнул по губам Мел, понуждая их открыться, но девушка только крепче сжала зубы, не давая ему ни малейшей возможности совершить то, что он хотел.

— Не сопротивляйся, дурочка, я всё равно возьму то, что захочу. Вопрос будет только в том, испытаешь ли ты при этом боль или наслаждение, — раздался возле её ушка его хриплый шёпот, когда он разорвал поцелуй и повернул голову вправо, скользнув горячими губами по её щеке.

— Пошёл к чёрту, — выдохнула Мелисса, впервые в жизни испытывая такую адскую смесь чувств, состоящую из желания и страха. И из невозможности хоть что-то противопоставить ему.

— Я бы с удовольствием, милая, — он приглушённо рыкнул и, развернув её спиной к себе, вжал в мокрую каменную поверхность своим телом, лишая любой возможности пошевелиться. Возле попки, едва прикрытой шёлком лёгкого халата, отчётливо ощущалась каменная эрекция мужчины. А всё происходящее казалось настолько абсурдным, что Мелисса растерялась и замерла. Но она не была бы Мел, если бы оторопь не схлынула, оставляя место только одному желанию: сопротивляться.

Мелисса упёрлась руками в скалу перед собой, попытавшись отодвинуться от мокрой поверхности, но её ёрзания только усугубили положение, и Маалун, ещё раз рыкнув, забрался ладонью под халатик, бесцеремонным образом наглаживая её обнажённое тело.

— Не смей прикасаться ко мне, чёртов сукин сын! — взвилась Мелисса, когда его рука достигла внутренней поверхности её бёдер, а носком ботинка он всё так же бесцеремонно раздвинул её ноги, продолжая прижиматься к ней всем телом. Ладонь Ретта скользнула между её широко раздвинутых ног, а пальцы принялись ласкать самые чувствительные места. Мел судорожно всхлипнула, понимая, что получает самое отвратительно-сладкое наслаждение от этих бесстыдств.

— Да ты уже готова, — удовлетворённо шепнул Ретт, и убрал ладонь.

Мелисса услышала звук расстёгиваемой молнии, а следом… треск разрываемой ткани и её халатик повис на одной её руке, а она вся была обнажена и абсолютно беззащитна перед тем, что ей уготовил этот варвар местного масштаба.

Маалун двинул бёдрами, заполняя лоно Мел до предела, и девушка вскрикнула от смеси боли и пронзительного острого наслаждения. Рядом возле уха послышался полустон-полурык Ретта.

— Скотина! Грубая и жестокая скотина! — выкрикнула Мел ругательство, на которое мужчина не обратил ровным счётом никакого внимания, начиная двигаться в ней, и наращивая темп с каждой секундой. Он словно не обращал внимания на то, что ощущает девушка, полностью растворившись в том, что чувствовал сам. Отступил на шаг назад, потянув Мел за бёдра и не покидая её тела, нажал на поясницу девушки, чтобы она выгнулась ему навстречу, и продолжил свои движения.

Если Мелисса и рассчитывала на то, что ни единым стоном не выдаст себя и того зарождающегося наслаждения, что так быстро крепло внутри, угрожая вот-вот взорваться оргазмом, то она проиграла сама себе, когда горячие пальцы Маалуна накрыли полушарие её груди, и сжали сосок.

Мел застонала, чувствуя, что ещё немного, и она бесстыдно капитулирует перед Реттом, получив запредельное наслаждение. То ли само место, в котором они находились, то ли острота всех ощущений с этим несносным захватчиком, умножали все чувства, делали их острее, болезненнее и слаще одновременно, уводили и растворяли, делая частью себя.

Наконец, Мел перестала сдерживаться и громко застонала, ощущая, как экстаз волнами расходится по телу, а следом и Ретт зарычал и излился в неё, до боли сжимая кожу на ягодицах горячими пальцами.

— Ты сволочь! — вынесла свой вердикт Мелисса, немного отдышавшись, после того, как Маалун отпустил её. Она попыталась хоть как-то прикрыться разорванным халатом, что ей кое-как удалось, правда, некогда длинное одеяние теперь достигало только середины бедра, да и на груди его приходилось придерживать рукой, чтобы ткань не разъезжалась в стороны.

— Пять минут назад тебе так не казалось, — хмыкнул Ретт, застёгивая «молнию» на брюках и осматриваясь. Потом мужчина подошёл к стене воды и, сняв майку, умылся до пояса. Мелисса отвела взгляд от его крепкого сильного тела, раздумывая, чем бы хоть как-то сбить спесь с этого самоуверенного наглеца.

— Ты всех своих пленниц насилуешь? — изогнув бровь и складывая руки на груди ставшим уже привычным жестом, потребовала ответа Мел.

— Пока ты первая и единственная, — в тон ей ответил Ретт, надевая майку обратно и выходя из их убежища, — Да… И если тебе нравится считать то, что произошло, насилием, ты вполне можешь утешать себя этим.

Мел сделала глубокий вдох, пытаясь хоть как-то сдержать волну гнева, угрожающую вырваться наружу. Этот нахал умудрялся выбить её из колеи парой слов, при этом ощущая себя хозяином положения! А потом, воздуха стало не хватать, и Мел облокотилась на скалу.

Что-то происходило с ней: что-то странное и необъяснимое. Голова кружилась, а ноги словно бы стали ватными, и почти не держали. Мелисса пыталась отдышаться и не позволить сознанию ускользнуть от неё, но обморок не отступал, то усиливаясь и почти «выключая» сознание, то, наоборот, создавая лже-ощущение, что всё в норме.

— Ты там надолго собираешься оставаться? — послышался издалека приглушённый голос Ретта, и Мелисса попыталась взять себя в руки. Она оттолкнулась от стены рукой и медленно побрела к выходу.

Оказалось, что Маалун расположился прямо на траве недалеко от водопада, и теперь лежал, подложив руки под голову.

— Я собираюсь вздремнуть, ты не хочешь со мной? — как ни в чём не бывало, спросил Ретт, чуть-чуть подвинувшись в сторону и давая понять, что он приглашает её прилечь рядом.

— Не хочу, — отрезала Мел, садясь подальше от него на траву, потому что ноги её уже не держали, — Я лучше подумаю о том, как мне от тебя сбежать.

— Ну-ну, — ухмыльнулся нахал и закрыл глаза. А Мелисса прикрыла веки, пытаясь прогнать дурноту. Создавалось впечатление, что из неё выкачали все силы, и это впечатление было отвратительно пугающим…

Слабость всё не отступала, ужасающими волнами проходя по телу и понуждая оставаться на месте. Несмотря на то, что Ретт, похоже, был уверен в том, что Мел никуда не денется, девушка не собиралась так просто сдаваться, потому что она всё всегда предпочитала решать сама. Где ей и с кем быть, да и быть ли вообще. И находиться именно с Маалуном она не собиралась, по большей части из-за чувства противоречия.

Ретт спал неподалёку, нисколько не страдая от того, что приходилось лежать прямо на земле. Мел взглянула на мужчину, покачала головой и попыталась подняться. Если так пойдёт и дальше, она и в самом деле не сможет самостоятельно передвигаться, а тогда одному Богу известно, куда её отнесёт Маалун и что станет с ней делать.

Первый шаг дался с огромным трудом, перед глазами поплыли чёрные круги, но Мел настойчиво шагала вперёд. Если верить словам Ретта и тому спокойствию, с которым он уснул, оставив девушку без присмотра, бежать отсюда было некуда. Слева так и простиралась водная гладь, скорее напоминающая густой кисель, а справа были скалы. И взобраться по ним наверх не представлялось ни единой возможности. Мелисса шла и шла вдоль скал, и с каждым шагом дурнота накатывала всё сильнее. И когда скалы стали уходить вправо, а дорога, по которой она шагала, расширилась, впереди показалась чья-то фигура.

В воспалённом мозгу сразу возникло предположение о том, что это галлюцинация. Слишком странно было видеть перед собой человека, и знать, что из людей кроме неё, Грега, Ретта, Лео и Адрианы в Эльгионе никого нет. А этот мужчина никем из них не являлся. Быть может, здесь всё же есть ещё люди, и они помогут им выбраться из этого мира?

Мужчина был одет в длинный тёмный плащ с поясом и высокие сапоги. Его серебристые волосы достигали талии, а вот лица пока Мелисса разглядеть не смогла. Человек, некоторое время стоявший неподвижно, вдруг сделал шаг назад и поманил Мел за собой. И она пошла, просто не могла не пойти, потому что слишком велики были те магнетизм и интерес, которые источал мужчина. Он больше не делал никаких попыток отойти, просто ждал её приближения.

Если Мел и думала раньше о том, что мужчина является галлюцинацией, с каждым шагом уверенность в этом всё возрастала и возрастала. Он был красив порочной, невозможной красотой. На лице были написаны интерес, порок, сила. Каждая его чёрточка была пропитана ими.

— Привет, — шепнула Мелисса, подойдя ближе, совершенно не представляя, как обратиться к нему. Очень хотелось лечь прямо здесь, на траву возле ног незнакомца и одновременно хотелось наблюдать за выражением его лица вечно.

Вместо ответа мужчина распахнул за спиной огромные перепончатые крылья, сделал шаг к Мел и подхватил её на руки. Прежде, чем провалиться в благословенную темноту, Мелисса ещё успела подумать о том, что крыльев поначалу она не заметила, а потом стало уютно, тихо и спокойно.

Вот так просто ей сообщили о том, что у неё одна судьба — смерть. Мелисса вздрогнула, скорее даже от того, с каким спокойствием были произнесены эти слова. Даймиан был абсолютно уверен в том, что он совершит задуманное.

— Не бойся, я сделаю всё очень быстро. Так, что ты почти не почувствуешь боли. — Таким же обыденным тоном произнёс Ведьмак, наблюдая за тем, как звёзды на небе выстраиваются в нужный им порядок.

— Спасибо, — буркнула Мел, пытаясь совладать с дрожащим голосом. Она совершенно не представляла себе, как ей выпутаться из создавшейся ситуации, потому что Даймиан выглядел уж больно внушительным, несмотря на то, что не предпринимал никаких попыток поступить с ней жестоко. — Почему ты медлишь? Убил бы меня, пока я была без сознания, и дело с концом.

Ведьмак покачал головой, будто бы Мелисса сморозила глупость.

— Нет, пока убить тебя я, к сожалению, не могу. Твоя смерть будет иметь смысл, когда настанет Гаалс — третий день с того момента, когда на небе была Таарон. Так Эльфийоны называют комету. Она пролетает раз в несколько столетий, и попади ты сюда чуть позже, мне бы пришлось ждать слишком долго, а за это время твой Маалун, скорее всего, убил бы тебя.

Мелисса фыркнула.

— Он никакой не мой, — раздельно и чётко проговорила она, тут же расставляя все точки над «и», и, поверь мне, в отличие от некоторых, он совершенно не собирается меня убивать.

В ответ на эту тираду Даймиан только покачал головой, а по губам его скользнула неприятная усмешка. Такое впечатление, что он знал о Мелиссе и Ретте что-то такое, что они сами о себе не знали.

— В любом случае, как бы то ни было, теперь ты со мной, а значит, моим планам суждено сбыться. Осталось только дождаться того момента, когда пройдут эти злосчастные три дня.

Он снова всмотрелся в зелёное небо, будто пытался прочесть на нём то, что было видно только его взгляду. А Мелисса ощутила, что, несмотря на жуткий страх, сковавший всё её тело, ей очень хочется пить. Правда, она не знала, стоит ли говорить об этом Ведьмаку, раз уж он всё равно вынес ей свой приговор.

Не успела она точно решить, заявлять ли ему о своих обычных человеческих желаниях, как позади них, за пределами кокона из стеблей местных деревьев, раздался звук, похожий на карканье огромного ворона. Мел вскочила на ноги и тут же пошатнулась, потому что состояние её так и не пришло в норму. Она вообще ощущала себя так, будто только что выздоровела после смертельно опасной болезни, и организм ещё не решил: достаточно ли он окреп для того, чтобы позволить человеку вести нормальный образ жизни.

Ведьмак тоже поднялся на ноги, прислушиваясь к тому, что происходило за стенами их своеобразного убежища, а глаза его загорелись нехорошим блеском.

Последующее произошло буквально за долю секунды, по крайней мере, так показалось Мелиссе. Даймиан вытащил из высокого сапога длинный тонкий клинок, и почти в то же мгновение, когда он взял его на изготовку, в оружие с огромной силой врезался дискрейн, предварительно пробив стену кокона. Мел тонко вскрикнула, оружие отлетело прочь, только его и видели, а Ведьмак взревел, резко дёргая девушку на себя и прикрываясь ею.

Правая его рука легла на подбородок Мелиссы, выворачивая его в сторону и удерживая в таком неудобном положении, а левая — ей же на затылок. Он в любой момент мог просто повернуть руку, и шея Мел, не выдержав, сломалась бы. Но девушку успокаивало только одно: она нужна Ведьмаку живой, а значит, пока он не станет её убивать.

То, что Мелисса поначалу приняла за воронье карканье, оказалось просто оглушительным голосом странного животного, по виду напоминающего то ли большую птицу, то ли динозавра. Не успела она как следует удивиться, когда это животное спикировало сверху, зависая в трёх метрах от них, а Даймиан легко оттолкнулся от земли, поднимаясь в воздух. Руку с затылка он опустил ей на талию, иначе бы голова Мелиссы грозила отделиться от туловища. Сзади с шумом прорезали воздух крылья Ведьмака, а Мел зажмурилась, потому что боялась высоты. Когда она, не сумев побороть любопытства, приоткрыла один глаз, то со всё возрастающим ужасом увидела, как в них со всех сторон летят дискрейны. Эльфийоны, которые то и дело обстреливали их снизу, сгрудились внизу и теперь бросали и бросали оружие в Даймиана и Мел. А то существо, которое Мелисса про себя называла драконом, снова оказалось рядом, и на спине его девушка рассмотрела седока. Им был ни кто иной, как Ретт. Он спикировал вниз к Эльфийонам и что-то крикнул им. Ведьмак, время от времени меняющий траекторию полёта, чтобы уклониться от летящих дискрейнов, выровнял положение тела, потому что обстрел прекратился.

— Отдай женщину мне, — потребовал Маалун, снова набрав высоту и зависая в воздухе напротив Мелиссы, которая находилась на грани обморока и Даймиана, который слегка ослабил хватку. Девушка инстинктивно вцепилась в его руку, лежащую на её лице.

— Улетай, иначе я убью её, — просто ответил Ведьмак и в доказательство серьёзности своих слов потянул подбородок Мел в сторону ещё сильнее.

От боли в шейных позвонках Мелисса застонала, но она ничего не могла поделать. Ни избавиться от Ведьмака, ни даже сказать хоть что-то.

— Рааин сказал, что ты не убьёшь её, пока не наступит Гаалс, так что твои слова — всего лишь блеф. Отдай женщину мне.

В его голосе сквозила уверенность, щедро подпитанная ощущением превосходства и силы, хотя Мелиссе оставалось только догадываться, почему Даймиан не торопиться покинуть это место. Он мог просто улететь отсюда, заставить гоняться за ними. Выиграть время, в конце концов, чтобы иметь возможность скрыться от преследования.

— Я сказал нет, — отчеканил Ведьмак, — Кстати, как тебе удалось подчинить себе Тарона? Это одно из самых капризных существ Эльгиона.

— Не только одно из самых капризных, но ещё и одно из самых быстрых. — игнорируя главный вопрос, ответил Ретт, — Тебе не уйти от меня, Даймиан. Ты проиграл.

Ведьмак молчал, а Мел рассчитывала только на то, что он раздумывает о том, что ему делать дальше.

— Предлагаю сделку, — снова раздался непоколебимый голос Маалуна, — Я даю тебе возможность подобрать твой нож, без которого ты не сможешь выйти из этого мира, а ты отдаёшь мне женщину.

— Откуда ты знаешь про нож? — зашипел Даймиан прямо возле уха Мелиссы. От злости, которым был пропитан его голос, девушке сделалось совсем нехорошо.

— Просто знаю. И просто советую забрать его и отдать мне Мелиссу, — голос Ретта не дрогнул. Он был всё так же уверен в том, что делает.

— Хорошо. Можешь забрать её, — рука Ведьмака соскользнула с подбородка Мел и та, наконец, смогла повернуть голову, — Если поймаешь…

А потом Мелисса полетела вниз, крича во всю силу лёгких и пытаясь ухватиться за воздух. Даймиан просто разжал руки и метнулся вправо, оставив девушку падать.

Вся жизнь пронеслась перед глазами, и почему-то последнее, что увидела перед мысленным взором Мел, было лицо Маалуна. А потом она упала на что-то мягкое и кожистое, с двух сторон её подхватили руки Ретта, и она поняла, что приземлилась прямо на спину дракона-птицы перед Маалуном.

Птица тут же спикировала вниз, но Мелиссе было всё равно на то, куда её перемещают. Пережитый страх нашёл выход, и теперь её било крупной дрожью. Она не понимала ничего из того, что происходило кругом. Дракон приземлился, оказываясь среди нескольких Эльфийонов, а Ведьмака нигде не было видно.

— Он ушёёл, — заговорил Рааин, подходя к дракону чуть ближе, но всё же держась от него на приличном расстоянии, — Схватил ноож и исчеез. Мы не стаали его догоняяять.

Множество вопросов, которые были у Мелиссы относительно того, всё ли в порядке с её друзьями, так и остались непроизнесёнными, — слишком большой стресс пережила девушка, чтобы связно думать хоть о чём-то. Тем более, совсем скоро она увидится с ними, и сама убедится в том, что им ничего не грозит.

— Ничего, пусть бежит. Думаю, что пока он не сунется к нам, и мы можем быть спокойны за сохранность Мелиссы. — Ответил Ретт, чуть сжимая девушку в объятиях.

— Почему вы не отобрали у него нож? — подала голос Мел, — Ведь не нужно ждать, пока в него вольётся сила, он открывает входы в другие миры и так.

Рааин покачал головой.

— Неет, Мел. Таких ножей всего трииии. Один из нииих безвозвратно утеряяян. Второй принадлежииит Даймиаааану, но на нёёёём заклятие. Проходииить в окнааа, открытые этиим ножом, может только оон.

— В противном случае нож останется в том мире, из которого было прорезано окно, и тот, кто проходит в другой мир, станет пленником. Как это было со мной и с моей женой. — Раздался позади голос Маалуна, и Мелисса физически почувствовала, как мужчина напрягся.

— Дааа, — снова покачал головой Рааин, — Маалун сам расскажеет тебе об эээтом, когда тыыы принесёшь ему нож.

Ретт низко и тихо рассмеялся.

— Мы заключили с вами перемирие, чтобы спасти Мелиссу, теперь это перемирие считаю оконченным. — Он слегка тронул дракона пятками, и тот развернул широкие крылья, заставляя нескольких Эльфийонов отпрянуть, — Я забираю женщину с собой.

Дракон уже перешёл на шаг, чтобы взлететь, когда позади раздался голос Рааина, полный тревоги:

— Маалун, буудь осторожнеее!

Но Ретт не ответил, они взмыли в воздух и полетели в направлении далёких гор.

1834 год Египет-Эльгион

Кроваво-красное солнце медленно опускалась за горизонт, окрашивая всё вокруг в золотистые и оранжевые тона. Песок блестел, преломляя лучи света и становясь необычного цвета. Несмотря на вечер, было жарко, как в аду.

— Всё не можешь налюбоваться? — усмехнулась невысокая брюнетка, любуясь на своего мужа, который рассматривал нож, — Я начинаю ревновать.

Её голос был наполнен шаловливыми нотками, которые так приятно было слышать от любимой.

— Он такой необычный, такой странный, словно в нём скрыта какая-то сила, — откликнулся Ретт, бросая на жену быстрый взгляд и возвращая всё своё внимание ножу, — Мне кажется, что это не просто нож, что он на что-то способен. Понимаешь, Лорен?

Девушка подошла ближе, приседая перед мужем на корточки и бегло осматривая нож.

— Я понимаю, милый. Здесь всё пропитано историей и чудом, я сама чувствую это. Кажется, проведёшь рукой по воздуху и попадёшь в другую эпоху, где царят другие нравы и обычаи.

Ретт едва заметно улыбнулся, скользя указательным пальцем по рукоятке, искусно выполненной в виде головы змеи. Змеиные глаза притягивали взгляд, манили, словно хотели сообщить что-то, известное только им.

Мужчина поднялся на ноги, и Лорен последовала его примеру.

— Вот так? — улыбнулся Ретт, проводя по воздуху ножом. И тут же охнул. Прямо перед ним слабо замерцала тоненькая полоска света. Она переливалась разными цветами, будто жила сама по себе, своей жизнью.

— Ретт, Господи! Что это? — это раздался удивлённый голос жены, окрашенный нотками испуга и оторопи.

А полоска — след от пути ножа, прочертившего в воздухе линию, — растаяла, исчезнув навсегда.

— Не знаю, Лори, но это что-то явно не от мира сего.

Нож в руках мужчины был горячим и тяжёлым, словно он рвался сделать какое-то дело, для чего и был изготовлен. Так и хотелось провести им в воздухе, зацепить материю лезвием-крючком, потянуть на себя и вскрыть…

Ретт помотал головой: что за дурацкие неуместные мысли??

А потом, будто повинуясь какому-то наитию, поднял руку с ножом и попытался зацепить воздух. Бредовая идея, но у него получилось! Воздух как будто стал плотным, тягучим, и его можно было тянуть на себя до тех пор, пока он, не выдержав, не разорвался бы на части. Вот справа и слева показались трещины, больше похожие на мерцающие полосы, они стали расширяться, когда Ретт потянул на себя нож, а потом воздух словно лопнул и превратился в небольшое окно, размером как раз в человеческий рост. Рядом тонко вскрикнула Лорен, и было от чего: мерцающее окно отделяло пирамиду, в которой находились Ретт и Лори от другого пространства. То пространство было наполнено полумраком, странными растениями и планетами, висящими на покрывале-небе светло-зелёного цвета.

— Что это, Ретт? — шепнула Лорен, изо всех сил всматривающаяся в очертания незнакомого мира, открывшегося их взорам.

— Я не знаю, — ответил мужчина, опустивший руку с ножом вниз. Края мерцающего окна едва заметно стягивались, готовые закрыться. А тот мир, за гранью, так манил посетить его, осмотреть, изучить…

— Я возьму рюкзак, — тихо проговорила Лорен, словно боялась спугнуть чудо.

Ретт кивнул. Инстинкт исследователя забурлил в крови, понуждая немедленно шагнуть вперёд. Если найденный нож открывает окна в какие-то новые места, то всегда можно положиться на него, чтобы выйти с его помощью обратно.

— Идём? — уточнив на всякий случай намерения Лорен, спросил Ретт у подошедшей жены, и та кивнула.

— Да, идём.

— Тогда дамы вперёд.

Он посторонился, давая возможность Лори вступить в открытое прямо в воздухе окно, и опасаясь того, что оно захлопнется, когда она шагнёт внутрь. Но Лорен, затаив дыхание, сделала шаг, проходя через вырезанное отверстие, а окно так и оставалось открытым. Правда, на миг его края из светло-голубых и мерцающих стали ярко-алыми, а движение частиц стало совсем уж бешеным, но Ретт не обратил на это почти никакого внимания.

Он сделал глубокий вдох, словно бы решаясь на что-то, и шагнул вперёд, в гостеприимно распахнутое перед ним окно. И когда он проходил через отверстие, случилось странное. Руку, с зажатым в ней ножом потянуло назад, в стремительно закрывающееся отверстие. Нож вылетел из ладони, оказываясь за пределами окна, а сам вход в новое пространство с глухим хлопком закрылся!

— Боже, Ретт! — вскрикнула Лорен, оборачиваясь к мужу и прижимая руку ко рту, — Где мы?

И было от чего удивиться помимо закрывшегося окна и потери ножа. Они находились в каком-то совершенно новом мире, невиданном ими доселе. Странного цвета небо, необычные планеты, висящие так близко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Растения-лианы, тянущиеся своими стволами к небу.

— Я не знаю, Лори. Не знаю, — прошептал Ретт, оглядывая местность. Его всего сковали страх и оцепенение. И если Лорен с удивлением и восторгом осматривалась, ахая, когда её взгляд натыкался на что-то новое и необычное, то мужчина не разделял чувств жены. Они в новом мире, о котором не знают ровным счётом ничего. Ни того, что он уготовил им, ни того, смогут ли они в итоге из него выбраться. А нож, — единственный предмет, на который можно было положиться в этом вопросе, — исчез.

Ретт скрупулёзно осмотрел пространство вокруг того места, где только что было открыто окно, изучив каждую пядь земли, но ничего не нашёл.

— Нужно двигаться отсюда, чтобы найти выход, — тихо произнёс он, трогая жену за локоть, — Всё это мне очень не нравится.

А вот Лорен, похоже, совершенно не разделяла его испугов. Она то и дело приседала на корточки, чтобы рассмотреть какую-то растительность, в изобилии находящуюся под ногами, и восклицала:

— Ты только посмотри! Они шевелятся, будто живые!

Кто там шевелился внизу, Ретту пока было неинтересно. Он каждой клеточкой тела ощущал враждебность этого мира. Он был чужим, не их… Новым, странным, пугающим. И чего от него ожидать, пока было неясно.

— Идём, — непререкаемым тоном постановил он, снимая со спины жены рюкзак и закидывая его за плечо, — Нужно уходить.

— Тебе точно стало лучше? — обеспокоенно спросил Ретт, когда они с Лорен достигли широкого ручья, полного удивительно чистой и прозрачной воды, от которой вверх поднимался золотистый пар.

Его совершенно не интересовало всё то, что их окружало, как бы необычны ни были растения, животные, вода, деревья, солнце. Всё его внимание принадлежало жене, которая выглядела очень измученной и уставшей. Складывалось впечатление, что этот мир пьёт из неё силы, но вот что странно, Ретт, напротив, чувствовал себя просто превосходно!

— Да, уже гораздо легче, — соврала Лори, присаживаясь на бурый валун рядом с ручьём, — Умывайся, я подожду здесь.

Ретт немного постоял рядом, словно решаясь на то, чтобы оставить супругу одну на несколько минут, потом быстро скинул с себя одежду и вошёл в воду. Лорен прикрыла глаза, борясь с очередным приступом дурноты. Она почувствовала себя так странно ещё вчера после занятий любовью, но решила, что они-то и стали причиной того, что она обессилила. Однако, утром Лори проснулась совершенно разбитой, и с трудом смогла подняться на ноги. Всю ночь ей снились странные сны: огромные планеты носились по небу друг за другом, словно играли в догонялки, а стоило ей перевести взгляд с неба, как она обнаруживала стоящих рядом с ней существ с длинными волосами. Они так же, как и Лорен, смотрели наверх, наблюдая за играми планет. Потом она просыпалась, пыталась отдышаться, находила глазами мужа, а когда снова засыпала, сон повторялся с точностью до единой чёрточки.

Ей не хотелось ещё больше пугать мужа своим состоянием, поэтому девушка, сцепив зубы, шагнула следом за ним к выходу из их временного убежища. Ноги почти не держали, а состояние было сродни предобморочному, но Ретт и так волновался за неё, и она не хотела, чтобы он проявлял ещё большее беспокойство. Лори прекрасно понимала чувства мужа: он оберегал своё, попав в неизвестный мир, а тут ещё эта странная слабость, приключившаяся с ней.

Ретт вышел из воды через пару минут, подходя к ней и не заботясь тем, чтобы срочно одеться. Присел возле неё на корточки и взял за руку.

— Не обманывай меня, Лори, — тихо произнёс он, когда она открыла глаза. — Тебе ведь стало хуже.

Она провела рукой по щеке мужа и слабо улыбнулась ему.

— Нет, не стало. Но и лучше не стало тоже. Но я верю, что всё наладится.

Ретт нахмурил брови, не особо веря в то, что говорила ему жена. Если это какое-нибудь заболевание, которое она подхватила здесь, едва они ступили на эту треклятую землю, то просто так, без лекарств, им с ним не справиться.

— А вдруг это какая-то болезнь? И тебе нужен врач или лекарство? — обеспокоенно произнёс Ретт, и тут же вскочил на ноги, закрывая собой Лорен.

— Это не болезнь, — раздался тихий, но отчётливый мужской голос неподалёку от них, а когда Ретт, наконец, нашёл глазами источник звука, его рот сам собой открылся от изумления. Из леса на том берегу ручья вышел высокий и тонкий мужчина с золотистыми волосами и остановился напротив.

Позади Ретта слабо вскрикнула Лорен, и он повернулся к ней.

— Я видела этих существ во сне, сегодня, — зашептала она, глядя на золотоволосого испуганными глазами. Её ладонь скользнула в руку мужа, как будто она пыталась обрести в этом рукопожатии спокойствие, — Что он хочет от нас?

— Он сказал, что это не болезнь, — ответил Ретт, поворачиваясь обратно к незнакомцу, — Что вам от нас нужно?

Казалось, что эту фразу он произнёс на обычном своём языке, но ладошка Лорен ещё сильнее сжала его руку, и следом раздался испуганный голос жены:

— Откуда ты знаешь его язык?

— Она не понимает язык, на котором я говорю, — произнесло существо, а потом шагнуло вперёд и ступило прямо на воду.

Ретт от удивления охнул, ладонь Лори выскользнула из его пальцев, но мужчина не в силах был оторвать взгляд от того, как незнакомец идёт к ним по воде в ручье.

— Оденься, я приглашаю вас в свой замок Эльгион, — проговорил золотоволосый, останавливаясь в паре шагов от застывших людей, — Там мы сможем вернуть силы твоей жене.

— Что с ней происходит? — вместо ответа задал свой вопрос Ретт, правда тут же принимаясь одеваться, — И вообще, кто ты такой?

— Меня зовут Рааин, я Эльфийон, один из множества Эльфийонов, которые населяют этот мир. — Не обращая внимания на невоспитанность Ретта, ответил незнакомец, — Вы здесь со вчерашнего дня. Как давно это случилось с женщиной?

— Сегодня утром, — проигнорировав слова о том, что, оказывается, о их прибытии здесь знали, ответил Ретт, натягивая рубашку.

— Идёмте, Илфийа осмотрит её.

Тот, кто назвал себя Рааином, зашагал прочь, и Ретту ничего не оставалось делать, как взять жену на руки и пойти за ним. Лорен смотрела на него со смесью восторга и недоверия, которые плескались на дне усталых глаз. Но Ретт ничего не мог ей объяснить, потому что понимал ровно столько же, сколько и она.

— Лори, Боже мой… Лорен! — голос Ретта, разнёсшийся в комнате, был полон тревоги и испуга. На его руках лежала жена, которая не подавала никаких признаков жизни. А он совершенно не знал, что ему делать. Куда бежать? Кого звать на помощь?

Ретт быстро вылез из ванны, в которой каких-то несколько минут назад получил ни с чем не сравнимое удовольствие, и быстро подошёл к постели, чтобы положить на неё жену. Лори стало плохо сразу после занятий любовью, она вдруг громко вскрикнула, а после — потеряла сознание.

— Лори, — тихо позвал Ретт жену, с облегчением понимая, что она ещё дышит. Может, это и было глупо, но он никогда даже представить себе не мог, что самое обычное дыхание любимого человека будет вызывать в нём чувство облегчения. Она не ответила, не пошевелилась, просто лежала бездвижная и безучастная ко всему.

Ретт накинул на обнажённое влажное тело жены одеяло и быстро натянул на себя брюки. Они с Лорен обычно надевали длинные одеяния, в которых ходили все Эльфийоны, но сейчас почему-то хотелось, чтобы на нём была надета земная одежда. Весь этот чёртов мир, в который они с женой попали, совершенно не раздумывая о том, что их может здесь поджидать опасность, был чужим и враждебным. Это Лорен всегда восторгалась его красотами, Ретт же в свою очередь, был начеку, будто знал, что совсем скоро придёт опасность. И вот его опасения оказались верными…

Он выбежал из комнаты, направляясь в главную залу на поиски Илфи. Только ей он мог доверять, только к ней испытывал это чувство. Она о чём-то тихо переговаривалась с Рааином, сидя за столом. Взгляды у обоих были сосредоточены на какой-то карте, лежащей перед ними. Едва Илфи взглянула на Ретта, вбежавшего в главную залу, то сразу поднялась на ноги, поняв, что что-то произошло.

— Лорен, ей совсем плохо, — выдохнул Ретт, замечая испуг на лице Илфи, и девушка-Эльфийон тут же устремилась в комнату, где находилась его жена.

— Подожди, — Рааин положил руку на плечо Ретту, едва тот вознамерился выйти из залы, — Я должен кое-что рассказать тебе.

Мужчина посмотрел на Эльфийона с непониманием. Сейчас все его мысли были в той комнате, рядом с его женой, которая очень сильно заболела. А Рааин опять хотел о чём-то говорить…

— Так было предначертано, Ретт, — начал Эльфийон, — Ты должен был вернуть нож в Ниру, туда, откуда он и пришёл в твои руки. Только когда Ведьмаки уничтожат все три ножа, во всех четырёх мирах воцарится мир. Поэтому ты и попал в Эльгион. И твоя жена — эта плата за то, чтобы исполнить эту миссию. Она должна была остаться на Земле, но вы нарушили твоё предназначение, когда ты взял Лори с собой.

Ретт с каждым произнесённым словом Рааина хмурился всё больше. Что значит, плата? Как это понимать?

— Когда вы проходили в наш мир, ты выронил нож, и я не знаю, когда он снова окажется в Эльгионе, чтобы ты мог пойти дальше.

— Меня не волнует этот чёртов нож, — буквально прорычал Ретт, делая новую попытку выйти из зала, — Меня интересует только моя жена!

Рааин прикрыл глаза, а когда снова посмотрел на человека перед ним, в его взгляде отчётливо сквозило сожаление.

— Мне очень жаль, Ретт, но это будет платой за то, что произойдёт дальше. Я не знаю, когда, но ты сможешь выйти из Эльгиона, просто на это нужно время. А пока нам нужно ждать.

Ретт поморщился, когда Рааин во второй раз за всё время беседы произнёс жестокое слово «плата». Он отказывался верить словам Эьфийона.

— Что будет с Лорен дальше? Когда ей станет лучше?

Рааин опустил голову, всем своим видом говоря, что он ничего не сможет сделать.

— Сожалею, Ретт, — только и произнёс он, а у мужчины возникло одно-единственное желание — уйти из замка Эльгион.

Ретту снился дом. Тот, в котором они жили с Лорен, но он был пустым и безжизненным. Ах, да, они же уже так давно не были дома. С тех самых пор, как отправились на эти злосчастные раскопки в Гизе.

Ретт неспешно прошёл в небольшую, но уютную гостиную, присаживаясь на диван с изогнутой спинкой. Гостиная была полна любимыми вещицами его жены, и когда Ретт бросил на них взгляд, сердце почему-то болезненно сжалось. Потом он вспомнил холмик, выросший на могиле его жены, которую он сам, собственными руками, вырыл в чужом мире. Мужчина тряхнул головой, прогоняя непрошеное видение. Это неправда, вымысел, чушь…

— Не бойся, — раздался рядом тихий женский голос и Ретт обернулся, встречаясь глазами с красивой девушкой. Она была одета в длинное, до пят платье, подпоясанное на талии, а на голове её был металлический обруч. Светлые волосы падали на плечи и спину свободно, не стеснённые ничем. Девушка была прекрасна и от неё исходили тепло и свет. Она просила его не бояться, но это было излишним. Рядом с девушкой он ощущал себя поразительно спокойно.

— Сегодня ты похоронил жену, — так же тихо проговорила незнакомка, усаживаясь напротив Ретта, — Но не думай, что ты потерял её навсегда.

Мужчина вздрогнул, снова вспоминая могилу жены. Но девушка, сидящая напротив него, говорила правду. Он ей верил. Можно же просто умереть и они будут вместе.

— Тот нож, которым ты открыл проход в Эльгион, он совсем рядом. У Эльфийонов, просто они не хотят отдавать его тебе.

— То есть, как это, у них? — впервые за всё время подал голос Ретт, хмуря брови, — Я потерял нож, когда мы с Лорен…

Он запнулся. Имя жены произносить было слишком болезненно.

— Когда мы прошли в Эльгион. — Наконец, взяв себя в руки, закончил он.

— Нож у Эльфийонов, забери его, — продолжила говорить девушка, — Потому что только так ты сможешь вернуть свою жену.

— Что? — вырвалось у Ретта помимо воли, — Её можно вернуть?

— Да, — кивнула девушка, — Ты сможешь вернуться в то время, из которого вы попали в Эльгион, в нём твоя жена будет жива.

Мужчина задумался. А что тогда будет с тем самым Реттом, который был в то время с Лорен? Куда денется он?

— Ты сделаешь так, что Лори останется рядом с тобой, в то время как второй ты откроешь окно в мир и уйдёшь туда один. А твоя жена останется рядом с тобой, не попадёт в Эльгион и будет жива.

Ретт замер, веря и одновременно не веря этой женщине. Но она была так убедительна в своих словах.

— Как я пройду к ним в замок? — прошептал он хрипло, уже поняв, что всё-таки верит.

— Всё произойдёт само по себе, тебе нужно только подождать и довериться тому, что тебя будет окружать.

Ретт поспешно кивнул. Ради того, чтобы снова оказаться рядом с женой, он был готов на всё. Он сам сделал с ней то, что сделал и теперь был просто обязан исправить это.

— Кто ты? — прошептал он, когда девушка поднялась на ноги, собираясь его покинуть. Он чувствовал это, потому что ей было больше нечего ему сказать.

— Меня зовут Антея. Я Берегиня из мира Ниры. Мы ещё встретимся с тобой, я уверена.

И она исчезла.

Тарон пошёл на снижение рядом с пещерой, в которой Мелиссе уже довелось побывать. Девушка, сидящая впереди Маалуна, испытывала странный коктейль ощущений — от возбуждения, которое проносилось жгучей лавой по телу, до опаски, что этот мужчина опять предъявит на неё свои варварские права. Она пыталась избавиться от мыслей о том, что произошло, когда ей сообщили, что собираются убить, но не смогла. Как бы самоуверенна ни была девушка, всё же не стоило пренебрегать защитой Ретта, хотя эта зависимость её злила.

— Ты что, рассчитываешь на то, что я стану беспрекословно подчиняться тебе, живя бок о бок? — с презрением проговорила Мел, едва они приземлились на каменном выступе неподалёку от входа в пещеру. Тарон балансировал на самом краю скалы, выравнивая положение тела, при помощи взмахов огромных крыльев. Маалун уже спустился с его спины и теперь ждал Мел внизу, протягивая ей руки.

— Спускайся, — вместо ответа буркнул он, и Мел громко фыркнула. Но страх очутиться одной в небе, верхом на этом чудовище, был сильнее, и она скатилась со спины птицы-дракона вниз. Руки Маалуна крепко сжали её, возможно, чуть сильнее, чем того требовала ситуация.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — вздёрнула вверх бровь Мелисса, направляясь за Реттом ко входу в пещеру.

— «Пожалуйста» тебе за то, что я спас твою очаровательную попку из передряги, — всё тем же спокойным тоном ответил мужчина, не оборачиваясь к ней.

— Хм, позволь напомнить тебе, что если бы ты не утащил меня из Эльгиона, я вряд ли оказалась бы в опасности, — парировала Мелисса, идя следом за самодовольным наглецом.

На неё снова стала накатывать слабость, которую она проигнорировала во время стычки с Даймианом. Наверное, в тот момент выброс адреналина был столь велик, что слабость отступила на задний план.

— Мне нужен нож, — просто ответил Ретт, входя в пещеру, — А я был уверен, что он находится у тебя.

Мелисса усмехнулась. Маалун, похоже, был уверен в своей правоте. Он даже не пытался выяснить, обстоит ли дело так, как это ему казалось. И Мел пока не знала, нравится ли ей эта черта мужчины, или наоборот, как раз она её и раздражает.

— Давай тогда договоримся, что мы доверимся Эльфийонам, — предложила Мел, на миг прикрывая глаза. Она чертовски устала ото всего, что ей довелось пережить, и сейчас девушке хотелось лишь одного — лечь спать. — Как только Адриана и Дайен вступят в союз, в нож вольётся сила. И тогда ты сможешь открыть при помощи него окно в Лем. А пока нам нужно только ждать, когда этот самый союз произойдёт.

О том, что Адри не хочет никакого союза с принцем, Мелисса благоразумно промолчала.

Девушка огляделась, ища глазами место, где можно было бы разместиться с относительным комфортом. А потом ей хотелось просто прикрыть глаза и спать, спать, спать…

— Ложись, тебе нужно отдохнуть, — словно прочитав её мысли, предложил Ретт, указывая на постель из сваленных в углу шкур. Сейчас она показалась Мелиссе самой прекрасной кроватью из всех, которые ей могли быть предложены. Она просто подошла к ней и легла, нимало не заботясь о внешнем виде. А ведь она явно выглядела совершенно непрезентабельно в халате Эльфийонов, с растрёпанными волосами, босая…

— Спи, — шепнул Ретт, накрывая её чем-то мягким и пахнущим свежескошенной травой, а может, ей это только показалось… А потом она лишь на мгновение прикрыла глаза и оказалась на радуге, которая тянулась между четырьмя мирами.

— Ой, послушай, ну, хватит дуться, — в очередной раз рассмеялся Ретт, когда они направлялись в сторону ручья, чтобы помыться, — Учти, что я отвык за почти пару столетий от капризов женщин. Да и вряд ли у тебя есть основания для такого поведения.

— Он был такой хорошенький, — буркнула Мелисса, опережая Ретта и шагая перед ним, лишь бы только не видеть этого невыносимого Маалуна!

— Да, и когда ты его кушала, ты, видимо, так своеобразно его оплакивала.

Он снова тихо рассмеялся, с удовольствием наблюдая, как гордо старается держать осанку шагающая перед ним девушка, при этом периодически оскальзываясь на влажной траве. Ну, ни дать, ни взять — королева.

Ретт даже не представлял себе, что это снова случится с ним. И теперь, когда он шагал по Эльгиону, направляясь в замок, ему казалось, что он попал в прошлое. Только тогда он уносил из него бесчувственную женщину, потому что там ей ничем не могли помочь, а сейчас он нёс туда Мел в надежде на то, что ей там помогут.

Едва первая оторопь от произошедшего прошла, мужчина бросился собирать все свои нехитрые пожитки. Он был уверен, что покидает эту пещеру навсегда. Совсем скоро этот проклятый нож, от которого и были все беды, обретёт нужные силы и они смогут открыть вход в другой мир. А оттуда уже — в ещё один и сразу же окажутся на Земле. И если понадобится, то он заставит принцессу силой выйти замуж за принца, лишь бы только вынести Мелиссу из треклятого Эльгиона.

Причину того, почему он вдруг стал беспокоиться из-за девушки, Ретт не знал. Но это беспокойство было сродни тому страху, который он испытал, когда заболела Лорен. Быть может, всё дело было как раз в том, что Мелисса являлась огромной частью пророчества о мирах, о котором ему поведал Рааин. Честно говоря, в пророчества он не особо верил, но раз уж их судьба зависела от этой веры, то пока пусть будет так.

Ретт на мгновение задержал в руке сосуд с тем самым лекарством, которое ему дала Илфи, раздумывая над тем, стоит ли брать его с собой. Вдруг оно уже испортилось или ему не предоставится возможности дать его Мелиссе. Но всё же положил пузырёк в карман.

Свой небольшой рюкзак он положил в рюкзак, который передали Мелиссе, надел его и подхватил девушку на руки, предварительно завернув в одну из своих рубашек. Голова девушки безвольно моталась из стороны в сторону, а когда Ретт вышел из пещеры на улицу, он поразился тому, насколько неестественно бледным было её лицо. Следовало торопиться, иначе всему просто-напросто придёт конец.

Здесь всё было пропитано магией. Адриана почувствовала какую-то связь с этим миром, едва выкрикнула ту непонятную фразу. Знай она, что означают произнесённые слова, наверное, тысячу раз подумала бы, а стоит ли произносить их. Она стала связана с жителями Эльгиона, да и с самим миром, и это была не связь от произнесённых слов. Это была невидимая магическая и очень прочная связь, которой было невозможно противиться. И это пугало, заставляло протестовать хотя бы внутри. Там, за тонкой гранью, которую было невозможно перейти, находился выход из мира, но Адриана и сама не знала, хочет ли она уходить отсюда. Её нрав был таковым, что всё навязанное извне, вызывало волну протеста. Но Адри чувствовала всем своим существом, что эти узы, которые были такими прочными, ей не разрушить. И она сама не захочет их рушить.

Совсем другие чувства вызывал принц Дайен. Она не чувствовала к нему никакой привязанности, и хоть он вызывал в ней симпатию, выходить замуж за него она совсем не торопилась. Он почти всё время был рядом, глядя на неё так, будто она была неземным Божеством. Адриане это, конечно, льстило, но предстаить его в роли супруга она не пока не могла.

Рааин сказал, что если они с Дайеном не вступят в союз на третий день после того, как над Эльгионом пролетит комета Таарон, то их союз не даст необходимую магическую силу, нужную для того, чтобы Самаар стал тем самым артефактом, что будет способен открыть переход в другой мир. Быть может, это и было очень эгоистичным, но Адри не хотела соглашаться на брак с принцем. Прежде всего, потому, что у неё будет время для того, чтобы подумать. Да и все люди останутся в этом мире. И это очень радовало Адриану, потому что она не могла себе представить, что останется наедине с Эльфийонами. И рядом не будет никого, способного напомнить о том, что существует мир, именуемый Землёй. Тот самый, что был её домом. Она останется здесь одна в своём роде. Навсегда, без права выйти из Эльгиона. Это и останавливало девушку. Останавливало ровно до тех пор, когда в замке появился Маалун с Мелиссой на руках. В этот момент выбора у Адрианы больше не осталось. Если бы она отказалась от свадьбы с Дайеном, то Мел бы просто погибла, а заплатить такую цену за собственную свободу Адриана была не готова.

И вот теперь её готовят к тому, чтобы через некоторое время она стала принцессой Дариал. Женой принца Эльфийонов.

Одна из девушек бесконечно бережно вымыла ей голову, массируя кожу длинными пальцами. Интересно, а как происходит секс у Эльфийонов? Да и как вообще будет происходить он между ней и Дайеном? От этих мыслей по телу девушки прошла сладкая дрожь, вперемежку с опасением. Всё новое влекло её и пугало одновременно.

Потом ей помогли выйти из шикарной ванны, полной ароматной воды, уложили на постель и руки девушек-Эльфийонов запорхали по её телу, нанося какое-то ароматное масло.

— Ты очень красивая, — без тени зависти проговорила одна и девушек, нанося на кожу Адрианы пахучее масло.

Адриана слабо улыбнулась девушке. Внутри снова проснулась волна протеста, но Адри попыталась не обращать на неё внимания, — ведь всё уже решено.

Потом её облачили в шикарный наряд, молочного цвета, который окутал тело девушки, словно мягкое облако. Волосы убрали наверх, оставив шею открытой. И Адриана была готова. Оставалось только дождаться того, когда за ней придут, чтобы отвести её в огромную столовую, которую готовили для заключения союза. Она присела на кровати, ожидая своего «приговора». Мир вокруг словно шептал ей что-то, что успокаивало и придавало сил. Перед мысленным взором вставали картины из прошлого — родители, друзья, близкие. Это было своего рода прощание с тем, чего она больше никогда не увидит. Адриана сделала глубокий вдох и принялась ждать.

Люди не сразу поняли, откуда исходит тот звук, который сейчас заполонил всю залу, проникая в каждый её уголок. В каждую клеточку тела находящихся в этом месте существ. Он окутывал, заставлял замереть, от него по коже шли мурашки. Ретт никогда не чувствовал столько торжественности и величия, как здесь и сейчас. Нож, был горячим, но не обжигающим, он казался живым, источающим сейчас слабое серебристое сияние, которое сплеталось с золотыми лучами. Эльфийоны пели свою песнь, прикрыв глаза, но даже Ретт не понимал этих слов. Это была даже не песня, — светлейшая из всех молитв, возносившаяся ввысь, вихрящаяся в столбе неземного света, который лился с неба.

А свет кружился рядом с застывшими Адрианой и Дайеном, ускоряясь с каждым мгновением. Он мерцал и переливался вокруг них, как вода, он жил своей жизнью. Постепенно песнь Эльфийонов стала ускоряться, и свет, будто повинуясь ей, уплотнился, и теперь были отчётливо видны отдельные его частицы, которые выделялись более ярко на фоне остальных. Потом эти частицы стали вращаться вокруг собственной оси, растягиваясь и становясь нитями. Тонкими и яркими. Золотистыми и серебряными. Они извивались, опутывая Адриану и Дайена, заключая их в кокон. А жених и невеста (или уже муж и жена?) смотрели только друг на друга, держась за руки. Это была магия, которая приняла этот союз, давая в ответ всё, что у неё было. Всю полноту красок и ощущений. Нити опутывали их всё крепче, переливаясь в пространстве залы, их становилось всё больше с каждой секундой, так, что через некоторое время Адри и Дайена стало вообще не видно за этим коконом. А потом песнь оборвалась, оставляя в душах каждого из людей лёгкую грусть и сожаление. Такого больше не повторится в их жизнях, что бы ни ожидало их дальше. Но именно этого величия, силы и торжественности, которой сейчас была полна зала, не будет больше никогда.

Эльфийоны смотрели на то, как нити, опутавшие молодожёнов, тускнеют, становясь прозрачными и растворяясь в воздухе. Столб света, падающего с небес, уже не был таким ярким, растворив свои золотистые частицы в пространстве залы. Три мира, снова придя в движение, стали отдаляться друг от друга, но самое главное произошло. Церемония свершилась.

— Похоже, теперь нам можно уходить отсюда, — нарушил установившуюся тишину Ретт.

Грег пожал плечами, словно сомневался в его словах, но руку с ножа не убрал. Было неизвестно, можно ли это сделать.

Адри и Дайен так и стояли друг напротив друга, глядя друг другу в глаза. Видимо, магия, что так плотно опутала их во время церемонии, до сих пор имела над ними власть.

— Вы можете поднятьсяяяяя, — разрешил подошедший Рааин, говоря на языке людей, чтобы его поняли Грег и Лео. Те сразу убрали руки от ножа, будто он жёг им пальцы. А Ретт не мог выпустить Самаар из рук. Он взял его в ладонь, по которой тут же разлилась приятная тяжесть. Словно нож говорил ему, что теперь он принадлежит только Ретту и никому иному.

— Я прикажу перенести Мелиссу обратно в её комнату, — добавил Рааин, обращаясь только к Маалуну.

— Зачем? — не понял тот, поднимаясь с пола на ноги.

Слава всем Богам! Теперь у него есть тот артефакт, что способен привести его обратно к Лорен. Да, ему нужно будет обмануть время, чтобы быть с ней снова, но разве это проблема? Оставалось только снарядиться в путь и покинуть этот замок навсегда. Почему-то от этой мысли по телу прошла волна сожаления. Он вспомнил о том, как Лори восхищалась Эльгионом, открыто и радостно принимая все те дары познания, что он так щедро преподносил ей. А потом сожаление сменилось бессильной злобой: именно этот мир заставил его убить её, сделав чудовищем.

— Сейчас у нас будет трапеза, а после… После принц и принцесса должны будут вступить в союз, чтобы в нож влилась сила.

Ретт поморщился. Что за ерунда? Он же сам ощущал, как нож становится будто бы живым, так зачем теперь нужны все эти ритуалы?

— А то, что происходило сейчас, разве это не союз? — вскинул он бровь вверх, начиная подозревать неладное. Уж слишком быстро Эльфийоны согласились отдать ему этот великий артефакт. Каким же он был глупцом, когда поверил, что они отдадут ему его.

— Ты зря так думаешь, — покачал головой Рааин, будто прочитав его мысли, — Самаар выбрал тебя, и ты его Хозяин. Этого не изменить. Но сейчас ты не сможешь использовать его.

Он проследил глазами за тем, как Эльфийоны выносят из залы кровать, на которой лежала бездвижно Мелисса, и подошёл ближе к Ретту.

— Попробуй зацепить материю ножом, она не поддастся.

Ретт замер на мгновение, словно пытался почувствовать то, что ощущал в прошлый раз, когда воспользовался Самааром. О! Испытав это чувство всего однажды, он так и не забыл его. Словно он являлся властителем материи, которая окружала их. Тем, кто может убрать эту материю прочь, открыв выход в совершенно иной мир. Рука сама взметнулась вверх отточенным движением. Крючок, которым оканчивался нож, попытался захватить сам воздух, потянуть его на себя, открыть, разрезать… Но ничего не произошло. Самаар лишь слабо мерцал своей рукояткой, и всё…

— Дай мне этот нож, Ретт, — произнёс Раиин, протягивая к мужчине длиннопалую ладонь, — И совсем скоро ты обретёшь наделённый силой артефакт.

Ретт замешкался, размышляя о том, стоит ли доверять этому Эльфийону. По крайней мере, он ещё ни разу не обманывал его. Да и зла ни разу не желал ему тоже.

— Хорошо, но я жду только того, когда свершится союз. Потом я любым способом заберу у вас нож и людей и уйду отсюда, — предупредил он перед тем, как вложить нож в протянутую к нему ладонь.

— Ты получишь и людей, и нож, Маалун, — был ответ Рааина, который бесконечно бережно принял из рук Ретта Самаар, словно тот был самой драгоценной вещью на свете. А потом он развернулся и направился в сторону стола, на котором Эльфийоны уже расставляли какие-то блюда.

— Рааин, — окликнул его Ретт, когда тот отошёл на приличное расстояние. Эльфийон обернулся, с недоумением глядя на человека, — Почему в вашем мире так много трудностей встаёт передо мной для достижения цели?

Эльфийон тепло улыбнулся, будто ждал именно этого вопроса, и только он и знал на него верный ответ.

— Трудности для достижения верной цели есть всегда, Маалун, — тихо произнёс Рааин, улыбаясь, — Иначе бы эта цель не имела такой ценности…

Адриана испытывала настолько противоречивые чувства, что разрывалась между двумя полярными желаниями: сбежать отсюда, куда глаза глядят и остаться навечно в этом потрясающем мире. Она стояла на пороге залы такая одинокая, такая растерянная, что у неё сердце сжималось от жалости к самой себе. Вот справа рядом с постелью Мелиссы сидели люди, которые пойдут и дальше по своему пути. Уже без неё. Они связаны между собой своей целью, они связаны тем, что дальше будут идти бок о бок. А что она? Останется здесь навсегда.

Потом она сделала вперёд решительный шаг, прогоняя неуместные мысли и подошла к принцу Дайену. Ему надлежало стать её мужем, и совсем скоро она будет связана с ним навечно. Навечно, — какое странное слово для человека!

А потом все мысли вылетели из её головы, оставаясь в прошлом, где им и надлежало быть.

Магия, которую так остро ощущала Адриана, пела вокруг них с принцем, выводя неземные мотивы. И эта песнь была той, что вливала в Адриану силы и ощущение того, что отныне это её место. Единственное, которое могло быть для неё.

Дайен стал тем, на кого был устремлён теперь взгляд девушки. Никого больше не существовало для Адрианы. Быть может, это было действие магии, Адри не знала. Но то, что она испытывала к нему, было волшебным, настоящим. И внутри девушки разлилось такое удивительное спокойствие. Она нашла, наконец, своё место в жизни.

Адриана, ставшая принцессой Дариал, теперь смотрела только на мужа, взгляд которого так нежно лучился в ответ.

Всё то, что происходило вне их установившегося союза, сейчас казалось таким выдуманным и ненастоящим. Да, между ними действительно был заключён союз, это ощущала теперь Адри, для которой вдруг этот союз и стал центром её мироздания. Кто-то что-то говорил кругом, купол с лёгким шелестом закрывался, но принцессе Дариал не было до этого никакого дела. Она с предвкушением и замиранием сердца ждала того, что произойдёт дальше. По телу разлилось томление, сладкое и почти невыносимое. Но Адри покорно ждала. Вот Рааин передал им нож, и её муж повёл её прочь из залы.

— Я приду через некоторое время, — в его голосе звучала необычайная нежность. Должно быть, он чувствовал то же самое, что и она. Союз. Только их союз и ничей другой. Адриана заметила, что те Эльфийоны, которые находятся в паре друг с другом, почти неразлучны. А то, с какой нежностью они смотрели друг на друга, вообще вызывало у неё лёгкую зависть. И вот теперь Адриана тоже обрела этот союз.

— Хорошо, — кивнула она, отчего-то остро чувствуя тревогу. Ей казалось, что она не должна отпускать от себя Дайена, что если он сейчас покинет её, то всему существованию её только что выстроенного мира придёт конец.

— Идём, — тихо произнесла девушка-Эльфийон, которая появилась из дверей комнаты. Дайен медленно наклонился, едва коснувшись губ Адрианы лёгким поцелуем, и ушёл.

Адри некоторое время стояла, молча смотря ему вслед. Разрываясь от желания пойти за ним и не ждать то время, пока девушки помогут ей приготовиться к завершению обряда.

Она вошла в помещение комнаты и задумчиво прикусила губу. Странно, но если бы ей кто-то сказал о том, что она будет с трепетом ждать занятий любовью, которые станут частью обряда, она бы рассмеялась этому человеку в лицо. А теперь всё это стало для неё таким обычным и нормальным. Наверное, она и вправду стала частью этого мира, как и должно было быть. Тряхнув головой и прогоняя мысли прочь, Адри позволила этому ощущению обыденности происходящего поглотить себя целиком, и подошла к кровати, чтобы девушка-Эльфийон помогла ей раздеться.

Ретт положил в рюкзак очередную порцию каких-то яств, которые ему передала Илфи, и нетерпеливо покосился на дверь. Будь его воля, он покинул бы замок давным-давно, безо всяких лишних, на его взгляд, приготовлений. Неподалёку стоял Грег, уже готовый к тому, чтобы выйти из Эльгиона в ту же секунду, как Ретту передадут нож. За его плечами красовался не менее набитый, чем у Маалуна рюкзак.

— Долго ещё? — в очередной раз спросил у Илфи Ретт, и та слабо улыбнулась и покачала головой, снова протягивая мужчине еду, завёрнутую в какое-то подобие тряпицы.

— Я не знаю, это будет зависеть только от принца и принцессы, — девушка вдруг решительно поднялась на ноги и подошла к Грегу, держа в руке дискрейн.

— Воот, это дляя тебя, — тихо прошептала она, протягивая оружие человеку.

Грег, машинально взявший дискрейн, пожал плечами.

— Я даже не знаю, как им пользоваться.

— Он саам подскаажет тебе этоо. Отныне он твооой, и будет возвращаться к тебее отвсююду, стоит лишь захотееееть этого. Попробуй брооось его куда-нибууудь. Не очень сииильно.

Грег прищурился, словно слова Илфи вызывали в нём сомнение, но дискрейн послушно метнул. Вышло не очень хорошо, потому что это оружие было особенным, становясь словно продолжением руки хозяина. Его нужно было чувствовать, посылая мысленный приказ поразить задуманную цель.

Дискрейн, брошенный Грегом, пролетел через всю комнату, отбил столбик у кровати и, долетев до стеклянной стены, увяз в ней. Стекло стало вращаться, по нему пошли завихрения, будто оно состояло из воздуха, а после и вовсе вытолкнуло из себя чужеродный предмет. Дискрейн приземлился на пол с глухим стуком и так и остался лежать.

— Молодец, — похвалила Илфи, которая стояла рядом и зачарованно наблюдала за полётом оружия, — Это интерееесно наблюдать, как твоооё оружие обретает новогоо хозяина. Теперь попробуууй взять егоо обратно силооой мысли.

Грег поднял руку вверх, как это делали Эльфийоны тогда, на поляне. Он казался сам себе глупым, по крайней мере, со стороны, видимо, так и было. Мысленно приказав оружию вернуться к нему, мужчина ухмыльнулся, потому что ему всё это казалось комичным. Но дискрейн послушно взмыл в воздух, и прилетел в протянутую ладонь Грега. Тот присвистнул, поворачиваясь к Ретту, однако Маалуну была неинтересна вся эта сцена. В комнату как раз вошли Рааин и Дайен. Последний держал в протянутых руках ножны. Они были великолепны. Инкрустированные какими-то драгоценными камнями, украшенные тонкими полосками сверкающего золотистого металла, ножны притягивали к себе взгляд. Но Ретта интересовало только их содержимое — Самаар, который сейчас слабо мерцал своей рукояткой, видневшейся из ножен.

— Нож обрёл необходимую тебе силу, — торжественно произнёс Раиин, беря из рук сына Самаар и протягивая его истинному Хозяину, — Теперь он твой.

Ретт выронил рюкзак, который держал в руке, и несмело прикоснулся к артефакту. Потом взял его в ладонь, испытывая одновременно облегчение и предвкушение от тяжести ножа в своей руке. Теперь дело за малым — найти выход и перейти в другой мир, а там и Мелиссе станет легче, и, кто знает, может, их уже не будут ждать испытания, и они с лёгкостью покинут Лем, чтобы после так же быстро выйти из Ниры.

— Что ждёт нас в Леме? — тихо спросил Ретт, бесконечно бережно надевая ножны с Самааром, — Что мы должны знать о нём?

Вместо Рааина ему ответила Илфи, которая тихо заговорила, полуприкрыв глаза.

— Я — первый Хозяин Самаара.

Ретт удивлённо присвистнул, а Грег посмотрел на него с удивлением. Илфи говорила на Эльфийонском, и парень не понимал ни слова из сказанного.

— Лем совершенно не похож на Эльгион или Ниру. Он разделён на сектора. Некоторые из них безмолвны и бесплодны, словно пустыня. Другие наоборот, полны жизни и искусства. Жители Лема смогли покорить себе время, они умеют летать. Лемом правит клан Звёздных рысей, но в борьбе за власть им противостоят Эластанты. Этот мир полон новых открытий и… беспокойства.

Илфи открыла глаза и улыбнулась.

— Вам понравится там, я уверена. Люди любят такое.

«Люди любят Землю и хотели бы вернуться домой», — мелькнул в сознании Ретта невысказанный ответ, но он не стал произносить его вслух.

— Я хочу, чтобы ты попробовал Самаар в действии, — тихо проговорил Рааин, жестом давая понять Илфи, чтобы та отошла.

— А если я открою сейчас окно, то куда я попаду? — прищурился Маалун, хотя рука его сама тянулась к ножнам. Он жаждал испытать это ощущение, когда материя поддастся ему, и он сможет открыть окно хоть куда-то.

— Никуда, — улыбнулся Раиин, — Мы просто увидим межмировое пространство. Тьму.

Звучало это довольно зловеще, но Ретту так хотелось испытать нож в действии снова. Он осторожно вынул его из ножен, повертел в руке, удобнее устраивая артефакт в ладони, а потом….

Нож словно слился с его рукой, став единым целым. Он легко зацепил крючком воздух перед Реттом, и через мгновение перед ним сияло прямоугольное окно, вот только… Маалун инстинктивно отшатнулся. Прямо перед его глазами сияла Тьма. Чёрная, тягучая, страшная, пустая.

— Что это? — потерянно прошептал он, вглядываясь в окно, сверкающие края которого стали затягиваться, оставляя Тьму за его границами.

— Это Тьма, наши миры окружены ею со всех сторон. — Ответила Илфи.

— Но если ты прошлый Хозяин ножа, может быть, ты сможешь подсказать мне, где я могу вырезать выход в другой мир?

Илфи покачала головой, и лицо её снова осветилось улыбкой.

— Когда-нибудь ты узнаешь всю историю ножей. Лучше, если сам Создатель этих артефактов поведает тебе её. А пока я могу только сказать, что я открывала окна прямо здесь, в замке. Но сейчас такой возможности у тебя нет. Тебе нужно будет найти место, которое выпустит тебя из Эльгиона.

Ретт чертыхнулся. Как глупо было думать о том, что всё будет так просто! Он ничего не ответил, только вложил Самаар обратно в ножны, наблюдая за тем, как только что вырезанное окно закрывается полностью. А потом вскинул рюкзак на плечи и, ни слова не говоря, пошёл к выходу из комнаты. Оставалось только выйти из замка, забрав с собой людей и найти уже это чёртово место!

Они шли, почти не останавливаясь, два дня. Выкраивая время только на короткий сон и прерываясь на то, чтобы перекусить. Грег и Ретт поочерёдно несли на руках Мелиссу, которая не подавала никаких признаков жизни, и если бы не еле слышное дыхание девушки, то её вполне можно было счесть за мёртвую. Это очень пугало Ретта, и каждый раз, когда он смотрел на застывшие, казавшиеся словно вылепленными из воска, черты Мел, он старался уверить себя в том, что всё будет хорошо.

Их сопровождали Леорены, вызвавшие у людей, которых вёл Ретт, оторопь и интерес. Потом и эти чувства притупились, Грег и Лео привыкли к виду коротышек, и уже не бросали на кусты, растущие рядом с их дорогой, подозрительных взглядов, когда оттуда раздавался хрюкающий смех четвероруких человечков. Ретт же, в свою очередь, был очень рад их соседству, потому что знал, что верные Леорены сразу же предупредят их об опасности, если таковая нависнет над их маленькой компанией.

— Куда конкретно мы направляемся? — спросил Грег, бережно уложив Мел на траву и присев рядом. Он облокотился спиной о ствол дерева, прикрывая глаза. Рядом с ним тяжело плюхнулась Лео, сразу же укладываясь для того, чтобы заснуть. Малышке было труднее всего, потому что идти приходилось почти без отдыха. И если взрослые мужчины довольно хорошо справлялись с этой задачей, то хрупкой девушке было тяжело следовать их установленному ритму. Но она ни разу не пожаловалась на то, что она устала или обессилена.

— Мы держим путь на скалы, которые проходят ровной грядой на севере Эльгиона, — Ретт махнул рукой вперёд, доставая из рюкзака приготовленные им в дорогу припасы. Совсем скоро они закончатся, и им придётся добывать себе еду охотой.

— Почему именно туда, и почему бы тебе не вызвать того гигантского крылатого ящера, о котором нам рассказывал Раиин?

Ретт удивлённо поднял брови. Рааин рассказывал жителям Эльгиона о Тароне? Интересно…

— Я могу вызвать Тарона, но не стану этого делать, — покачал головой Ретт, отпивая глоток из мягкого сосуда, наподобие бурдюка.

— Почему? — удивился Грег, прикрывая глаза. Его уже начинало охватывать это странное ощущение, когда он должен был провалиться в сон. Но это будет не простой сон, потому что Грег чувствовал, как его сознание заполняется какой-то чужеродной силой. И это сила черпалась им из Эльгиона.

— Во-первых, нам нельзя разделяться, потому что Ведьмак может этим воспользоваться. А так как Тарон сможет унести только пару людей, то двоих придётся оставить на месте. Так же существует вероятность, что он не понесёт кого-то на себе без моего участия, значит, мне придётся перевозить вас по одному.

Ретт развернул еду, чтобы раздать её людям, но Лео уже спала, а Грег проваливался в сон.

— Во-вторых, есть вероятность, что это самое место встретится нам по пути к скалам, а значит…

Что это значит, Грег уже не слышал. Реальность заменилась ярчайшим сновидением, и мужчина больше не мог, да и не хотел ему сопротивляться. Сейчас он не был Грегом, — он был Оракулом.

Впереди чернел неприступной громадой дремучий лес. И он совершенно не был похож на те леса и пролески, что привыкли видеть люди в Эльгионе. Деревья здесь были чёрными и имели самый, что ни на есть угрожающий вид, растопырив свои кажущиеся обгоревшими ветки угольного цвета. На них почти не было листьев, но голые ветви так тесно сплетались между собой, что казалось, не собирались пропускать не только живых существ, но и слабый свет, льющийся с неба. Это место было жутким само по себе, и от него хотелось бежать, не оборачиваясь.

— Не говори мне, что мы пойдём туда, — прошептал Грег, вставая рядом с Реттом, когда они остановились передохнуть на невысоком холме, который находился рядом с тьмой леса.

— Этот лес Эльфийоны называют Лесом Забвения, — задумчиво произнёс Маалун, только что осторожно уложивший Мелиссу на траву. — И да, отвечая на твой вопрос, мы пойдём именно туда, потому что иного способа попасть к скалам, у нас нет.

— Честно говоря, мне совершенно не хочется идти туда, — протянул Грег, стараясь скрыть откровенный страх за маской равнодушия. — Лес кажется совсем неприветливым.

Он нервно рассмеялся, но Ретт не разделил его веселья. Он бывал в этом лесу, когда исследовал Эльгион, чтобы иметь наиболее полное представление о том мире, где ему предстояло жить. И именно этот лес он старался обходить стороной, потому что место здесь было гиблым. Однажды, например, находясь в лесу, он так отчётливо услышал крики ужаса, разнёсшиеся на несколько километров вокруг, что бежал, куда глаза глядят, совершенно позабыв о том, что он взрослый мужчина. Это место было страшным, но иного выхода, кроме как оказаться под сенью деревьев, у них не было.

— Я бывал в этом лесу несколько раз, ничего страшного там нет, лес как лес, — соврал Ретт, обманчиво-спокойно пожимая плечами, — И чем скорее мы войдём в него, тем быстрее окажемся около нашей конечной точки назначения.

Грег тоже пожал плечами, всем своим видом говоря, что ему всё равно, но какое-то странное ощущение усиливающейся тревоги не покидало его. Может быть, всему виной была его фантазия, которая уже отчётливо нарисовало мужчине все те опасности, которые могут поджидать их там. Присев на траву рядом с Лео, Грег ободряюще улыбнулся усталой девушке и принялся за скудную пищу. Нужно было отбросить все мысли о тревогах, потому что если уж и суждено чему-то свершиться, то оно случится, что бы ты ни делал…

Лео чувствовала себя не в своей тарелке, и вовсе не усталость была тому виной. Её не покидало ощущение, что она станет какой-то важной частью их путешествия, вот только девушка пока не знала, какой именно. Она стала молчаливой, потому что ей хотелось только одного: размышлять, размышлять и размышлять о том, что ждёт их впереди. Очень часто в её снах появлялся высокий длинноволосый мужчина в чёрном плаще. Он ничего не делал и ничего не говорил, просто смотрел на неё и улыбался, отчего весь его облик дышал светом и любовью. Лео нравилось встречать в своих сновидениях этого незнакомца, и ей очень бы хотелось встретить его и в реальности, чтобы только увериться в том, что он — не выдумка. Теперь, когда они вошли в чёрный лес, девушка постаралась отбросить все мысли о страхе прочь и представить себе мужчину из снов и встречу с ним. Она настолько глубоко ушла в свои мысли, что перестала замечать окружающее, шагая рядом с мужчинами почти автоматически. И вся враждебность леса, который так и норовил то оцарапать лицо ветками, то ухватить за одежду, была для неё почти незаметна. Лес кругом что-то шептал ей, но слов было не разобрать. То угрожающий и жутковатый, то тихий и спокойный, этот шёпот казался здесь вполне закономерным. Слышали ли его мужчины, Леона не знала, и спрашивать не хотела. И Грег, и Ретт были целиком сосредоточены на дороге. Они вертели головами чуть ли не на триста шестьдесят градусов, должно быть, ожидали, что на них может кто-то напасть в любую секунду.

Спуск начался внезапно, и пока люди не подошли к нему, им казалось, что впереди них — только лес.

— Слава всем богам! — с видимым облегчением воскликнул Ретт, спускаясь вниз к крошечному озеру, полного чёрной воды. Эта вода навевала одновременно два ощущения: жуткого, липкого ужаса и оцепенения, находясь в котором хотелось броситься в неё и позволить воде утопить себя.

— Выглядит жутко, — поёжился Грег, бросая на землю рюкзак и расстилая на нём куртку, чтобы на этом месте Ретт мог устроить Мел.

Лео же, повинуясь какому-то странному желанию, подошла к кромке воды, присев возле неё на корточки и проведя по поверхности ладонью. Вода была ледяная на ощупь и до того чёрная, что через неё ничего не было видно.

— Это бездонное озеро, — пояснил Ретт, присев рядом с Лео на берегу, — С ним у Эльфийонов связана какая-то легенда. Рааин не углублялся в историю этого озера, сказал лишь, что она — дело давно минувших дней.

— Бездонное озеро? — удивлённо прошептала Лео, — Но как такое может быть?

Шёпот, который она слышала в лесу, теперь стал совсем отчётливым. «Возроди нас!» — шептал кто-то, и Леоне казалось, что этот шёпот исходит из недр озера.

— Не знаю, но думаю, что не стоит воспринимать эти слова буквально, — пожал плечами Ретт. Судя по тому, как он был спокоен, он не особо верил в это, или же воспринимал, как должное, — Может быть, просто это озеро соединяется подводным течением с чем-то ещё. Но могу сказать, что когда я нырял здесь, и нырял довольно глубоко, дна не нашёл.

— Ты нырял в эту черноту? — поразилась Лео, убирая руку от воды, потому что ту стало затягивать внутрь.

— Да, и, кстати говоря, еле выплыл, — последние слова Ретт произнёс с болезненной ухмылкой. То ли жалел о том, что так рисковал. То ли, наоборот, о том, что риск не оправдался…

Даймиан видел каждый их шаг, идя за ними след вслед. Нужно было совсем немного переждать, чтобы после взять реванш за свою промашку. Напасть на крошечный отряд не составило бы труда, если бы у Маалуна не было ножа. Этот артефакт, даже в спокойном состоянии способный защитить того, в чьих руках он находится, сейчас был полон силы. Даймиан чувствовал, как вокруг Мел, Грега и Ретта клубится защитный купол. Его было невидно обычному глазу, но Ведьмак чувствовал эту спокойную, однако способную стать очень агрессивной, энергию. Оставалось только одно: пробудить Гаанос, и вместе с ним — оставшееся воинство, которое сейчас покоилось в Бездонном озере.

Об этом озере ходили легенды по всем мирам, где умели слушать и слышать. А именно Лем и Нира были осведомлены о невидимом выходе в самый центр Тьмы. И этот выход был в Бездонном озере. Оттуда, из этой горловины, полной такой страшной Тьмы, что от неё вся вода в озере казалось чернее угля, и лес, стоящий кругом напитался так, что стал её частью, Даймиан и собирался вывести воинство.

Когда-то очень давно Гаанос уже пробуждался, выходя в Эльгион и пытаясь уничтожить его, чтобы сделать своей обителью. Тогда, в стенах древнейшего города этого мира произошла битва. Гаанос отступил, вместе со своим уцелевшим войском, а потом Крейн и вовсе запечатал этот выход, чтобы Тьма никогда больше не смогла властвовать в Эльгионе. Эльфийоны утеряли свой первоначальный облик, став теми, кем были сейчас. И теперь Даймиану оставалось только одно: разбудить Гаанос, чтобы он уничтожил этот мир и пришельцев. А потом он сможет попытаться побороться с Крейном за власть. Мир в Нире ему был не нужен.

Пугать людей, которых он вёл за собой к скалам, совершенно не хотелось. И когда Ретт понял, что за ними кто-то неотрывно следит, мужчина сделал вид, что ничего не заметил. Кто-то шёл след в след, но пока не торопился открывать им своё присутствие. Ретт не боялся, по крайней мере, страха, что ему причинят физическую боль, у него не было. Просто именно сейчас, когда он был так близок от цели, достижения которой ждал несколько десятков лет, потеря возможности получить желаемое была бы очень горька. Пока преследователи не делали никаких попыток причинить им зло, и Ретт расслабился, но то и дело прислушивался к шорохам, слышащимся по обеим сторонам от них. Он настолько чётко научился различать звуки леса, что даже хрюкающие смешки Леоренов, что неотступно следовали за ними, не мешали ему сосредоточиться.

Совсем скоро лес окончился, и дорога стала забирать круто вверх, оканчиваясь грядой неприступных скал светлого цвета, вдоль которых пролегла узкая тропинка.

Грег замер на месте, узнавая картину из своего сна. Именно эти скалы, который стояли сейчас перед ними, он видел в сновидении. И именно они скрывали внутри себя целый город, населённый необычными существами. Внутри забурлил адреналин от предвкушения новых открытий.

— Почему мы пришли именно сюда? — сложив руки на груди, спросил он у Ретта, задумчиво проводящего костяшками пальцев по каменной поверхности.

— Я не знаю, — тихо ответил тот, кажется, думая о чём-то своём, — Нож привёл меня сюда.

— Нож? — Грег вскинул брови, поражаясь этому объяснению, — То есть, мы сейчас стоим здесь, открытые для всех возможных глаз, только потому, что ты послушал совет предмета?

Даже если предположить то, что между Реттом и Самааром была невидимая связь как между артефактом и его Хозяином, даже если предположить то, что эти скалы и вправду скрывали в себе целый город, подчиняться импульсу было, как минимум, глупо.

— У тебя есть другие предложения? — усмехнулся Маалун, убирая руку от скалы.

— Да, например, пойти и найти то самое место, которое можно вскрыть, как консервы, и выйти в Лем.

— Отлично, можешь начинать искать.

Ретт был абсолютно спокоен. Он чувствовал каждой клеточкой тела, что он на верном пути, и именно сейчас привёл людей к тому месту, которое было способно выпустить их из этого мира. Оставалось только понять, где именно попробовать открыть выход.

— Именно этим я сейчас и займусь, — твёрдо прознёс Грег, направляясь по тропинке в обход скал, чтобы посмотреть, что находится за ними.

— Я бы не стала этогооо делааать, — голос Илфи был тих, но окрашен непреклонными нотками. Он заставил Грега и Лео в удивлении обернуться, а Ретта вздрогнуть. Значит, за ними шли Эльфийоны. Оставалось только понять, какую цель они преследовали: отнять у них нож или сообщить о чём-то?

— Не бойся, — словно прочитав его мысли, обратилась к Ретту Илфийа на своём наречии, — Мы пришли не за ножом. Мы пришли сообщить вам о том, что Ведьмак разбудил Гаанос. И что мы будем сражаться рядом с вами с этим злом.

— Гаанос? — Ретт непонимающе уставился на Илфи, подходя к ней ближе и оглядывая расстилающийся внизу лес, — Это что ещё за чертовщина?

Илфи улыбнулась, давая ему знак, чтобы он присел неподалёку от Лео и лежащей рядом с ней Мелиссой.

— Ты очень верно охарактеризовал Древнее Зло нашего мира. Я бы не хотела пугать твоих людей, но у нас мало времени, и они так или иначе узнают о Гааносе и об огромной опасности, которая нависла над всеми нами. И над Эльгионом. И я надеюсь, что когда я расскажу тебе историю пробуждения этого Зла, мы войдём в наш Древний город, чтобы укрыться в нём.

— В Древний город? — нахмурился Ретт, пытаясь понять, куда их хочет отвести Илфи.

— Да, Реиаат, первое поселение Эльфийонов. — Она присела рядом с Реттом на корточки и провела по скалам длинными пальцами. В этом касании сквозила нежность. — Он в этих скалах. И здесь же, я думаю, находится выход в Лем.

Ретт невольно отшатнулся от скалы, к которой только что прислонился спиной, будто она была способна развернуться и поглотить его.

— Почему вы ничего не сказали нам об этом городе и о том, что мы должны двигаться сюда? — с подозрением спросил он у Илфи.

— Реиаат мёртвый город, — с горечью в голосе выдохнула Илфи, прикрывая глаза, — Гаанос уничтожил его очень давно, когда напал в первый раз на Эльгион.

Она помолчала немного и начала рассказывать о том, что свершилось в этом мире в прошлом, омытом кровью и болью Эльфийонов.

— Мы вымираем, — повторила девушка то, что Ретт знал и до этого, — Но так было не всегда. Первые Эльфийоны, которые населяли Эльгион, были сильными воинами, способными противостоять любому врагу. Стычки с Бруонами происходили постоянно, но никогда не оканчивались чем-то разрушительным и смертельным. В Великой Тьме, что окружает наши миры, испокон веков существовало Древнее Зло, и имя ему было — Гаанос. Эльгион, Лем и Нира полны магии, которую каждый из миров использует по-разному. И только магия способна была удержать Гаанос от того, чтобы он не уничтожил наши миры. Кто впустил Зло в Эльгион, да и нужно ли было впускать его, мы не знаем. Но когда он ворвался в наш мир, всё изменилось.

Она помолчала немного, словно собиралась с мыслями, а потом продолжила, торопясь поведать Ретту всё, что знала.

— В стенах Реиаата шла война с Гааносом, который привёл в Эльгион Чёрное войско. Эльфийоны сражались смело и стойко, но постепенно перевес оказался на стороне Гааноса. Я не зря сказала тебе о том, что миры полны магии, но магия нестабильна. В тот момент, когда Иолаан понял, что им не выстоять, он обратился за помощью к Крейну, главному Ведьмаку Ниры. Оставалось только дождаться того дня, когда на небе покажется Таарон, чтобы открылся поток энергии, через который Крейн и смог бы помочь нам. Но он предупредил, что расплатой за это будет магия, которую заберёт с собой этот поток. У Эльфийонов не было иного выхода. В противном случае нашей расе угрожала смерть, и Иолаан согласился. Эльфийоны продержались до Таарона каким-то чудом, а потом…

Она осеклась, борясь с чувствами. Слишком много боли приносили ей воспоминания о тех днях. Интересно, Илфи тоже сражалась там за свой мир?

— Почти все Эльфийоны погибли, потому что были лишены всей магии, а именно в ней заключается наша жизнь. Выжили только дети, потому что дети магически пусты и у них нечего забрать. Крейн смог изгнать Гаанос из Эльгиона, запечатав его в воронке Бездонного озера. С тех пор нам пришлось собирать магию по крупицам, и мы уже не смогли быть такими же, как и раньше.

— Поэтому вам нужна была принцесса Дариал? Чтобы возродиться?

Илфи грустно улыбнулась. Наверное, это было страшно — понимать, что всё, чем ты обладал до этого, утеряно, и теперь раса зависит от людей.

— Да. Первый сын Дариал и Дайена станет новой главой Эльфийонов. Он будет очень силён магически, и мы снова станем теми Эльфийонами, которые сражались здесь с Гааносом.

— Но как вы рассчитываете остаться в живых, если Гаанос снова возрождён? Ведь сын принцессы появится на свет и повзрослеет не сию минуту.

Илфи снова грустно улыбнулась, будто предчувствовала беду, о которой не торопилась рассказывать никому.

— Победить Гаанос сможешь только ты. А мы поможем тебе в этом.

— Сколько у нас есть времени? — мгновенно подобравшись, спросил Ретт, кладя руку на ножны с Самааром. Неужели ему придётся расстаться со своей мечтой о том, что он вот-вот выйдет из Эльгиона? Именно сейчас, когда он так близок к цели…

— У нас совсем нет времени, — покачала головой Илфи, отбрасывая от себя дискрейн, который улетел в сторону леса. — Эльфийоны и Бруоны смогут сдержать войско Гааноса, но рано или поздно он уничтожит их всех. Нам нужно укрыться в этих стенах, только они могут спасти всех, только они могут дать нам время.

— Но как мы укроемся внутри, если входа нет? — покачал головой Ретт, обозревая неприступную громаду скал.

— Я видел врата в город, — послышался неуверенный голос Грега и Илфи с Маалуном повернули головы в его сторону, — Во сне, — поспешно добавил он. Быть может, мне удастся узнать это место.

— Тогда идём, — кивнул Ретт, бросая быстрый взгляд в сторону девушек. Оставлять Мел и Лео без присмотра не хотелось, но каждая секунда промедления была смерти подобна.

Они двинулись вправо, шагая вдоль скалы, но Ретт не мог сказать в точности, что он ожидает увидеть. Не может же быть такого, чтобы прямо посреди скалы вдруг распахнулся вход в Древний город.

В воздухе отчётливо ощущалось приближение зла. Оно чувствовалось физически, как будто пространство вокруг загустело, и его сейчас можно было резать ножом. Тьма окружала Древний город, угрожающе расползаясь вокруг, и внутри каждого существа, кто сегодня пришёл сюда защищать Эльгион ценой собственной жизни, ощущались тревога и страх.

— Что именно ты видел во сне и почему ничего не сказал? — рассеянно спросил Ретт, размышляя о том, что ему делать, раз на него возложены такие надежды.

— Я видел золотистые сияющие ворота, — пожал плечами Грег, пытаясь разглядеть в однообразной на вид стене скал что-то, что хотя бы отдалённо напомнило ему картину из его сна. — А не сказал потому, что счёл этот сон неважным. В моём сне был город, полный Эльфийонов, но это были совсем другие существа, понимаешь?

Он приостановился, склонив голову набок, потом, будто разуверившись в чём-то, зашагал вперёд.

— Поэтому я и решил, что этот сон не имеет к реальности никакого отношения. А на самом деле этот сон был о прошлом, ведь так?

Ретт кивнул, ничего не поясняя. Грегу совершенно не нужно было знать о том, что грядёт война. Пусть он считает, что они просто укроются в стенах этого города и найдут в нём защиту от Гааноса.

Ретт никогда бы не мог даже предположить, что за стенами этих скал может скрываться такое огромное великолепие, как этот город. Та улица, которая подходила вплотную к скалам, была лишь крошечной частью Реиаата, который простирался вглубь, распространяясь по внутренностям скал. Многочисленные дома, если конечно, можно было их так назвать, располагались хаотично, и каждый из них состоял из нескольких огромных помещений. То тут, то там в них валялись какие-то предметы из утвари, которые выглядели совершенно непригодными для использования. Это место, вход в которое удалось сейчас открыть, было безлюдным на протяжении очень долгого времени, однако, оно не казалось совершенно пустым. Как будто кто-то постоянно находился здесь, поддерживая иллюзию жизни.

В домах не было темно, хотя потолком, стенами и полом служили скалы без единого окна. Но всё тот же золотой свет, который так часто видел Ретт в Эльгионе, поселился в каждом уголке этого города. Он словно жил своей жизнью, разливаясь сиянием по пространству домов и даря им столько света, сколько было нужно.

— Клади её сюда, — проговорил Ретт Грегу, указывая на невысокий выступ, который, очевидно, служил древним Эльфийонам постелью. Здесь скала на ощупь оказалась мягкой и податливой, тут же приняв форму тела девушки, когда Грег уложил её на «кровать». Задумываться об этом чуде природы времени не было, да и смысла тоже. Нужно было принимать щедрые дары, которые им давал Реиаат, укрывая под своей сенью.

— Когда же она очнётся? — потерянно произнёс Ретт, в особенности ни к кому не обращаясь.

— Возможно, силы города дадут ей возможность вернуться к жизни хоть ненадолго, чтобы мы могли дать ей немного Валоома.

— Почему она не сможет прийти в себя полностью? — Нахмурился Грег, глядя на бледное лицо Мелиссы.

— Она истощена, у неё нет сил на то, чтобы поддерживать организм в состоянии обычной работоспособности.

Ретт поморщился, отчётливо понимая, что сам стал виновником этого состояния девушки, и Илфи заметила это.

— Идём, — тронула она его за руку, кивая в сторону выхода из комнаты, — Я покажу тебе кое-что.

Пока они с Илфи шли куда-то, направляясь в сторону того места, о котором было известно только девушке, Ретт успел заметить, что на улицах и в домах Реиаата кипит жизнь. Все те, кто пришёл сегодня стоять до конца за Эльгион, деловито располагались в домах, понимая, что они здесь надолго.

— Как долго мы сможем выстоять, прежде, чем Гаанос победит? — тихо спросил у Илфи Ретт, стараясь не думать о том, что для множества этих существ пребывание в городе станет последним в жизни.

— Гаанос очень силён, но мы надеемся на то, что исполнится Пророчество и ты сможешь помочь нам одержать над ним победу, — как ни в чём не бывало ответила Илфи, очевидно, не раздумывая о том, реально это или нет. Раз так сказано в Пророчестве, значит, этому суждено исполниться. Ретт был гораздо приземлённее в своих суждениях, чтобы понимать, что нет никакого абсолютно точного предсказания. А значит, быть уверенным в том, что оно точно исполнится — глупо.

— Что ты хотела мне показать? — нахмурился мужчина, гоня от себя мысли о том, какую роль ему предстоит сыграть.

— Вот это, — Илфи свернула вправо, проходя между двух скал, которые располагались близко друг к другу и Ретт последовал за ней, через несколько мгновений замерев на месте. Они находились в небольшом помещении, которое было подобно куполу, похожему на тот, что видел мужчина в новом Эльгионе. И оно тоже было полно фантастического света, и птичек, что сновали по золотистому сиянию. В центре помещения находился каменный круглый выступ, от которого вверх и поднимался столб света.

— Это своего рода храм, он есть здесь и в нашем новом месте обитания, — тихо проговорила Илфи, касаясь длинными пальцами каменистой поверхности. В этом месте очень мощная магия, которая связывает Эльгион с другими мирами. Ты же видел, как миры связались воедино, когда Самаар обрёл силу?

Ретт кивнул. Пожалуй, это величественное зрелище он не будет в силах забыть до конца своих дней.

— Это место способно связать миры. Я думаю, что выход из Эльгиона ты и должен открыть именно здесь.

— То есть, если сейчас попробовать прорезать пространство и открыть окно… мы сможем выйти отсюда? — Боясь спугнуть ощущение облегчения, спросил Ретт, глядя на искрящийся свет.

— Попробуй, — улыбнулась ему Илфи чуть кривоватой улыбкой, — Но знай, что если вы покинете Эльгион, не истребив воинов Гааноса, моего мира больше не будет в живых. Гаанос уничтожит его.

И всё же соблазн опробовать Самаар в действии был слишком велик. Ретт положил ладонь на ножны, чувствуя лёгкую вибрацию, прошедшую по ножу, и вынул его из ножен, становясь с артефактом единым целым. Потом медленно подошёл к круглому алтарю и поднял Самаар вверх, пытаясь зацепить пространство и потянуть его на себя. Нож вошёл в столб света легко, прорезая его и оставляя за собой светящийся след, но ничего не произошло. Никакого окна вырезать не получилось.

— Ничего не выходит, не открывается вообще никакое окно, — тихо проговорил Ретт, убирая нож обратно в ножны.

— Но теперь мы знаем точно лишь одно: выход из Эльгиона и в самом деле находится здесь. В любом другом месте ты бы открыл окно во Тьму.

— И как же открыть выход? — задумчиво проговорил Ретт, наблюдая за тем, как свет переливается, поднимаясь вверх. Живой и настоящий, способный открыть для них выход отсюда.

— Я не знаю, — Илфи выглядела заметно погрустневшей, очевидно предполагая, что Эльгиону не выстоять, если Ретт покинет этот мир. — Но всему своё время.

С этим мужчина спорить не смел.

Тарон неспешно помахивал крыльями, будто зависнув в воздухе и медленно приземляясь возле Ретта. Маалун протянул к нему руку, касаясь его чешуйчатой головы, и дракон склонил её перед ним, признавая превосходство и главенство человека. Вторая птица была чуть меньше размером и, очевидно, волновалась больше птицы Ретта. Крылья чуть подрагивали, а большие глаза попеременно осматривали помещение, словно ища потенциальную опасность.

— Оххх, — неожиданно послышалось позади Ретта, и мужчина обернулся на звук. Илфи стояла неподалёку, глядя на драконов круглыми от удивления глазами. Ретт вспомнил о том, что Эльфийоны считали его птицу-дракона уникальным существом, которое ему удалось подчинить, так же, как и Бруонов с леоренами, — Они пришли помочь нам… — Выдохнула девушка, и это был не вопрос.

— Да, но я не знаю, что они могут, — проговорил Ретт, поглаживая голову Тарона. Тот прикрыл глаза, подрагивая всем телом от нетерпения.

— И я не знаю, — покачала головой Илфи, размышляя, — Мы всегда были уверены в том, что Тарон единственный в своём роде, а оказалось…

Девушка перевела взгляд на вторую птицу, и так помахала крыльями, словно соглашаясь с тем, что Эльфийоны были неправы в своих суждениях раньше. А потом птица сделала один медленный шаг в сторону Илфи и, подойдя к ней, осторожно присела, будто приглашая устроиться на её спине.

— Это просто безумие, — прошептала девушка, осторожно протягивая длиннопалую ладонь и прикасаясь к крылу дракона, — Безумие.

— У нас нет иного выхода, — уверенно проговорил Ретт, устраиваясь на спине Тарона и обхватывая его за шею, — Я думаю, что птицы предлагают атаковать Гаанос с воздуха.

— Но нас всего двое, — горько прошептала Илфи, залезая на свою птицу и пытаясь устроиться удобнее. — Всего двое. К тому же, ты очень ценен для этой войны, помни это, Ретт.

— Доверься Таронам, я думаю, они знают, что делают, — уверил её Ретт, и его дракон взмыл в воздух, распахивая крылья.

Позади них в Реиаате оставались почти все жители Эльгиона, они дрались бок о бок за свой мир, чтобы он имел право на существование, и сейчас Ретт чувствовал себя неуютно в относительной безопасности. Он сидел на Тароне, оглядывая пространство вокруг себя. Всё казалось таким безмятежным, что порой весь тот ужас, что обрушился на Эльгион, казался всего лишь сном, но, тем не менее, они сейчас направлялись за помощью, а, значит, ничего им не приснилось, и Эльгиону и вправду угрожала жуткая смертельная опасность.

Небо было всё таким же зелёным, планеты неспешно двигались по нему по своим орбитам, внизу, над бесконечным морем скал плыл золотистый туман, и всё, что напоминало об угрозе Гааноса — тьма, сплотившаяся позади них.

Ретт боялся, и отчётливо понимал, что боится больше всего за Мел. Никто из оставшихся позади них существ не вызывал в нём подобных опасений. Быть может, всему виной было ощущение того, что он стал причиной её состояния, в котором она теперь находилась, а может, ему невольно вспоминалась жена, которая обрела здесь последний приют.

Говорить с Илфи, летящей рядом с ним, он не мог — она бы всё равно не услышала его, уж слишком огромную скорость набрали Тароны. Так что Ретту только и оставалось, то размышлять.

И вот, наконец, драконы пошли на снижение, когда впереди можно было отчётливо разглядеть обрыв, которым заканчивались скалы. У Ретта захватило дух, потому что обрыв, полный золотистого тумана, был не только величественным, но и пугающим своей необъятностью. И Тарон мчался прямо в эту бездну. Рядом взвизгнула Илфи, — даже ей было страшно, когда птицы достигли пустоты. Зависнув в воздухе, Тарон медленно помахивал крыльями, снижаясь, а потом развернулся и Ретт задержал дыхание — вся стена скал была испещрена огромными гротами, представляющими из себя нечто вроде гнёзд, в которых селились…

— Тароны! — выдохнула Илфи, смотря на скалу огромными глазами.

То тут, то там, драконы покидали свои убежища, вылетая из них и уносясь вперёд, в дали, которые были известны только им.

— Как мы видим, мой Тарон вовсе не единственный, — Ретт рассмеялся, ликуя, и потрепал дракона по голове, в то время, как тот двинулся вперёд, к скалам.

Теперь у них появился шанс, не тот призрачный, что был раньше, а вполне ощутимый, почти осязаемый шанс… У них будет своя армия, которая станет защищать Реиаат и отдельная армия, которая атакует Гаанос с воздуха.

Тарон Ретта низко пригнул голову, а потом резко вскинул её, открывая пасть, из которой вырвался жуткий вопль. Ретт замер на месте, потому что вся стена скал словно ожила, ибо из пещер, расположенных в ней, стали вылетать птицы-драконы. Они устремились на зов, и каждая из них запрокидывала голову и отзывалась на крик. По телу Ретта прошла дрожь. Мир откликался на призыв помочь, давая им то, что он мог дать. Каждое живое существо выходило на эту войну. Иного пути не было.

Тарон Ретта развернулся и стал подниматься вверх, размашисто двигая крыльями, а Ретт обернулся, наблюдая то, как за ними летят сотни драконов. А внутри его всё ликовало.

— Почему я постоянно нахожусь здесь и не знаю, что именно должна сделать? — задумчиво проговорила Лео, присаживаясь рядом с мужчиной и теребя в руках золотистый лепесток неизвестного ей цветка. Он был похож на семиконечную звезду, каждый из лучиков которой чуть подрагивал, словно его колыхал ветер. Что-то было и в этом сне, и в мужчине рядом, и в этом самом лепестке такого, что заставляло девушку поверить, будто всё происходящее реально.

— Ты должна впустить меня в свою жизнь и в свою душу, — тихо проговорил мужчина, лица которого Лео не могла разглядеть, — настолько низко был надвинут на него капюшон. Но от него исходили такие волны тепла и надёжности, что девушка не боялась находиться рядом.

Она давно поняла, когда ещё только оказалась в Эльгионе, что этот мир таит в себе магию, но эта магия была чужда ей, будто бы какая-то параллельная, похожая на ту, что предназначалась ей, но всё-таки иная.

— Как я могу сделать это, если я не знаю, кто ты? — прошептала Лео, откладывая в сторону лепесток. Но мужчина не дал ей этого сделать, крепко обхватив за запястье длинными, красивой формы, пальцами. Девушка вздрогнула от его касания, а по телу прошла странная волна. Нет, не возбуждения, а чего-то совсем иного, словно в неё вливалась светлая, приятная, нужная ей сила. Он осторожно направил её руку в сторону кармана куртки и прошептал:

— Ты должна взять это с собой, — и Лео послушалась: скользнула рукой в карман и разжала пальцы, оставляя лепесток внутри.

Мужчина, словно разом успокоившись, откинул голову назад, согнул ноги в коленях и положил на них руки, сцепляя ладони в замок.

— Что ты хочешь знать обо мне, Лео? — спросил он, и в его голосе девушке почудилась огромная усталость.

— Всё, что ты сам готов мне рассказать, — пожала плечами Леона, устраиваясь поудобнее.

— Тогда слушай, — в голосе мужчины теперь чудилась улыбка, если вообще можно было прочувствовать её в голосе.

— Меня зовут Крейн, я являюсь самым сильным ведьмаком мира Нира, что расположен между Лемом и Землёй. Моя земля — земля спокойствия. — Он сделал глубокий вдох, словно ему разом стало трудно говорить, и продолжил, — По крайней мере, так было до недавних пор. Некоторое время назад мною были созданы три ножа, для того, чтобы их хозяева могли перемещаться по мирам, открывая для себя окна. Перемещаться можно только в определённом порядке — из Земли есть выход только в Эльгион, оттуда в Лем, а из него — в Ниру.

— Мой брат Даймиан… — он запнулся вновь, замолкая ненадолго, и пальцы чуть сжались, выдавая его волнение. — Ему нужна власть, и он не остановится ни перед чем, чтобы получить её. Будет готов уничтожить любой мир, чтобы только воцариться в Нире.

— Ты можешь остановить его? — напуганная его словами, задала вопрос Лео, пытаясь разглядеть его лицо, но ей это опять не удалось, — Должен же быть какой-то способ.

— Да, но мне будет нужна твоя помощь, — снова в голосе ведьмака ей почудилась улыбка.

— Что я должна сделать?

— Просто впусти меня в свою душу, когда придёт время. А оно придёт уже очень скоро, — слова, хоть и были произнесены тихим и спокойным тоном, заставили девушку вздрогнуть, слишком торжественно они звучали.

— Как я узнаю о том, что оно пришло?

— Ты почувствуешь это, поверь мне, а пока же остаётся только ждать.

Он надолго замолчал, и Лео уже было подумала, что сон сейчас окончится, но ей так не хотелось просыпаться…

— Расскажи мне ещё что-нибудь о своём мире, — тихонько попросила она, каждую секунду боясь, что ей видение исчезнет, но мужчина, похоже, никуда не торопился. Он просто сидел рядом, давая ей всё то же ощущение тепла и светлой силы, а потом вновь заговорил, и она была готова слушать его вечно.

— Залогом продолжения жизни на Нире является Вийнон, так называемый красный дождь, который служит нам источником энергии. Он выпадает на Ниру в виде осадков и его собирают арвены — маленькие животные, чем-то похожие на земных слонов. Они умеют общаться при помощи слов, и очень дружелюбны. Одним из самых страшных преступлений на Нире является убийство арвена, оно карается смертной казнью.

Для того, чтобы на Ниру так и продолжали выпадать эти осадки, Берегини проводят обряды, чтобы вызвать Вийнон. Это очень красивые женщины, равным по красоте которым, наверное, нет.

При этих словах Крейна, Лео почувствовала какой-то странный укол, словно испытала ревность. Да, она ревновала Крейна, когда он говорил о других женщинах, и он, кажется, почувствовал это, потому что тут же сменил тему.

— И ещё есть Ведьмаки, как ты уже поняла. Нас осталось четверо, и мы являемся основным залогом жизни в Нире.

Крейн повернул к ней одну руку запястьем вверх, и девушка увидела какую-то надпись, будто бы выжженную на нём.

— В час, когда над Нирой нависнет угроза уничтожения, я могу уничтожить на планете всё живое, включая и источник опасности. Но при этом выделится столько энергии, что на Нире вновь возникнет жизнь.

— Откуда? — недоумённо прошептала девушка, пытаясь представить себе эту страшную картину. Почему-то жальче всего было маленьких слонят, которых бы она очень хотела увидеть хоть раз.

— Арвены не просто собирают красную воду, они ходят поливать Оракс, — огромное дерево, что растёт в центре моих земель. Оракс хранит в себе начало всех начал, источник всего живого. Он один способен выстоять, чтобы после дать начало жизни на Нире.

— Но ведь можно просто попробовать уничтожить опасность, и всё вернётся на круги своя, — проговорила Лео, чувствуя, как мир вокруг неё растворяется. Это означало только одно: совсем скоро она проснётся.

— Ты права и в то же время неправа, — голос Крейна затихал, но с ним так не хотелось прощаться, — Бывают такие опасности, уйти от которых невозможно живьём, надеюсь что ты…

Он не смог договорить, потому что сон, который видела девушка, окончился, стирая само присутствие Ведьмака и понуждая её покинуть то место, покидать которое так не хотелось…

Потеря и жуткое осознание собственной вины терзали Ретта так сурово, что ему порой хотелось взвыть от отчаяния и понимания того, что битва априори проиграна. Всего за несколько минут боя воины Гааноса показали ему, какова их задумка на самом деле, и показали всю бесплодность каких бы то ни было попыток противостоять этому злу. Все эти мысли хороводом кружились внутри Ретта, когда он сидел на спине Тарона, направляясь в сторону живого леса, чтобы добыть для всех пищу. Рядом летела молчаливая Илфи и ещё три Эльфийона, вызвавшиеся помочь им.

Когда они вернулись в Реиаат, кажется, на Ретта были устремлены несколько сотен пар глаз, и каждый их обладатель молчаливо ожидал только одного — что Ретт сможет спасти их мир от ужасной напасти. И эта ответственность лежала на плечах мёртвым грузом.

— Что ты думаешь делать дальше? — тихо спросила Илфи, едва они спешились в лесу и направились быстрым шагом под кроны деревьев.

Эти вопросы и сам тон девушки, которым она произносила слова, будто боясь спугнуть надежду, сейчас вызывали внутри Ретта только гнев.

— Не знаю, я ещё не решил, — мрачно ответил он, отодвигая в сторону ветви деревьев и шагая к кустарникам, изобилующим плодами, по виду напоминающими манго. Сейчас говорить с кем бы то ни было совершенно не хотелось, но и быть грубым он не имел никакого морального права.

— Ясно, — Илфи помолчала, направляясь к одному из кустарников, начиная собирать с него плоды, которые тут же складывала в большой холщовый мешок, — Мне кажется, можно будет делать небольшие вылазки к Гааносу, так чтобы…

— Нет! — перебил её Ретт, не дослушав, — Никаких больше вылазок, понятно? — он с силой растёр лицо, отбрасывая мешок, в который складировал плоды, в сторону. — Я не собираюсь водить людей на верную погибель. Это должно быть ясно как дважды два.

— Но твой нож, — Илфи прикусила губу, видя, что Ретт непреклонен, а ведь она так надеялась, что у них всё получится…

— Что мой нож, Илфи? — устало проговорил мужчина, вновь начиная набирать еду, — Что может Самаар?

— Он может защитить нас, — прошептала Илфи, прислушиваясь к тому, что происходило кругом.

Неподалёку Тароны мирно стояли, ожидая своих седоков, а Эльфийоны споро собирали фрукты, полностью увлечённые своим делом. Кажется, в этой части Эльгиона было относительно спокойно.

— Если ты заметила, он может защитить очень малое количество народу, Илфи, — Ретт уже начинал корить себя за то, что сорвал злость на девушке. Она была ни в чём не виновата, и у неё были все основания полагаться на Ретта. Но легче его участь от этого не становилась. — И рисковать, летая втроём бок о бок, чтобы уничтожить пару-тройку воинов Гааноса, я не стану.

Девушка замолчала, склонив длинноволосую голову, признавая его правоту, а мужчина в который уже раз почувствовал свою вину и то, что он не смог оправдать их ожиданий.

— Что мы будем делать дальше? — спросила она дрожащим голосом, и Ретт понял, сколько едва сдерживаемого отчаяния таится в нём. Кажется, и Илфи уже начинала сдаваться.

— Я не знаю, Илфи, честно не знаю. — Маалун постарался быть честным перед ней, потому что делать вид, что всё хорошо, и изображать из себя героя, сил не было. — Пока всё, что я могу предложить, это принести еды нашим людям, и стоять и дальше бок о бок друг за друга. Это всё, что я могу предложить и пообещать. — Он дождался, пока Илфи поднимет голову и взглянет на него, и в её ярко-малиновых зрачках мелькнуло понимание. — Но знай, что я останусь с вами и буду стоять до конца, что бы ни случилось.

Девушка едва заметно кивнула, улыбаясь ему, и Ретт вернул ей улыбку, снова принимаясь за сбор фруктов. Хоть чем-то он мог помочь существам, которые возлагали на него огромную надежду.

Осознание неотвратимой беды охватило Ретта не сразу. Первое время он просто сидел, пытаясь понять, что произошло, и что теперь делать. Затем в голову прокралась трусливая мысль оставить всё так, как есть, и Ретт даже начал уверять себя в том, что всё обойдётся и Грег сможет противостоять воинам Гааноса. И все эти мысли мелькали в сознании калейдоскопом. Мужчине казалось, что прошло несколько часов с тех пор, как Лео сообщила ему эту страшную новость, на самом же деле мучительно медленно протекли лишь несколько секунд.

Казалось, что ноги откажутся слушаться, стоит только встать с постели, но медлить больше было нельзя. Грег одним своим дурацким решением повёл на верную гибель не только несколько сотен Эльфийонов, но и почти всех драконов-птиц, что у них были. Это был бы непоправимый ущерб, и если случится так, что все Тароны погибнут, это будет концом всему.

Ретт вскочил с кровати, устремляясь в сторону храма, где находился его Тарон, терпеливо дожидающийся своего всадника.

— Что случилось? — Испуганно спросила Илфи, когда разъярённый Маалун вбежал в храм, бросаясь к своему дракону. Его и в самом деле начала охватывать жуткая злость на Грега, на его беспечность и отсутствие здравого смысла.

— Ничего, — процедил Ретт, седлая Тарона, — Я лечу к Гааносу. Грег повёл всех птиц и несколько сотен Эльфийонов в бой.

Илфи ничего не ответила, только прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать стон ужаса, но Ретт не обращал на это внимания, потому что его дракон начал взмывать вверх.

Ему очень хотелось оказаться возле Тёмных воинов как можно скорее, и в то же время он отчаянно страшился того, что может там увидеть, когда окажется на месте. Ретт повернул голову вправо, находя глазами Илфи, которая присоединилась к нему и теперь летела рядом, и попытался улыбнуться ей, хотя со стороны, должно быть, вышло жутковато. На лице девушки были написаны такие горе и страх, что никакая улыбка, никакие заверения в том, что всё будет хорошо, здесь явно бы не помогли. Оставалось надеяться на то, что всё не так страшно, как это рисовалось в воображении.

— Илфи! — крикнул Ретт, чуть сдерживая Тарона, когда тот начал набирать скорость. Дождавшись, пока девушка повернёт голову в его сторону, прикоснулся к ножнам с Самааром, и добавил, — Держись ко мне поближе!

Одежда Ретта пропиталась кровью Илфи, прилипая к коже и заставляя мужчину дрожать в ознобе от понимания неотвратимости беды. Он очень надеялся на то, что слова девушки не были бредом, и им действительно помогут, когда они окажутся в Реиаате. Сути слов о ритуале он не знал, а Илфи в данный момент уж точно не могла ничего ему пояснить. Едва она произнесла те самые слова, как впала в состояние, похожее на обморок, и за всё время, которое потребовалось для возвращения в город, не произнесла ни звука.

Первое, что ещё больше напугало Ретта, когда они приземлились в храме и он осторожно спешился, подхватывая на руки Илфи, был неестественно-бледный вид девушки, и просто огромное количество крови, которая пропитала всё. И одежду, и её длинные волосы… Она стекала вниз по её одежде, оставляя за собой длинные тягучие струйки, унося из тела Илфи жизнь.

Ретт бережно уложил девушку на алтарь храма, присаживаясь рядом и ощупывая её тело сквозь одежду, и только решил разорвать ткань, чтобы постараться хоть как-то унять кровотечение, как его запястье обхватили скользкие от крови пальцы девушки, со всей силой, на которую была способна Илфи, сжимая его. Глаза Эльфийона, радужка которых из малиновой стала оранжевой, распахнулись, и она проговорила, с трудом выталкивая каждое слово:

— Скорее… Принеси сюда Мел и Лео… Торопись, времени нет…

Раздумывать о том, почему нужно было принести обеих девушек, времени не оставалось. Мужчина поднялся на ноги и что было сил, помчался в сторону выхода из храма, игнорируя Грега, который устремился следом. Высказать ему всю степень своей ярости он ещё успеет.

Леона чувствовала себя странно невесомо, словно находилась сейчас во сне и смотрела за всем происходящим со стороны. Она видела храм и находящихся в нём людей и Илфи, и понимала, что её сознание кто-то вытеснил из тела, заставив покинуть плотскую оболочку. Девушке не было страшно, напротив, её всю охватило любопытство, что же будет дальше, и что станет делать та, другая Лео.

В зале храма было пронзительно светло и магия, перемежаемая светом, наполняла всё вокруг. Сплетаясь воедино с алтарём частицами золотистого сияния и существами, которые находились здесь. Девушка присмотрелась повнимательнее к глазам Леоны, которая, подняв подбородок, окинула взглядом Ретта, и внутри неё разлилось знакомое приятное предвкушение: она почувствовала рядом Крейна. Так вот о чём говорил он, когда просил впустить её в свою душу! От этого простого осознания она совершенно успокоилась и приготовилась к тому действу, ради которого и собрались здесь все присутствующие.

Крейн зашептал слова, которые были едва слышны, но заполонили своей величественностью залу так же, как это делал свет. Лучи сияния стали перетекать вокруг Ведьмака и девушек, вибрируя и вспыхивая. Потом они гасли, но на смену им опять приходили новые вспышки лучей. Крейн шептал заклятие, ускоряя частицы света, до тех пор, пока алтарь напротив него не стал дрожать, будто что-то невидимое их глазам раскачивало его снизу, пытаясь найти выход.

Лео замерла, ей было страшно, и одновременно этот страх был полон восторга. А потом Крейн нарушил связь, расцепляя руки с Илфи и Мел и направился в сторону алтаря, на ходу доставая из кармана куртки лепесток. Леона переместилась ближе к алтарю, с интересом наблюдая за тем, что будет делать Ведьмак. И охнула, когда тот приложил лепесток к выемке, и тот стал вращаться, ускоряясь с каждым мгновением. От него исходили лучи, ударяющиеся о стены храма, и всего на миг Лео показалось, что они словно отталкиваются от каменной поверхности, чтобы раскрутить лепесток ещё сильнее. Но это впечатление растаяло, когда лучи стали соединяться между собой, образуя своего рода окно.

«Портал! — мелькнуло подозрение где-то внутри, — Тот самый, который и выведет их всех отсюда в другой мир».

— Открывай окно! — Раздался напряжённый голос Лео, которым Крейн отдавал распоряжение Ретту, и Маалун на секунду застыл, словно не верил в происходящее. Потом сделал шаг вперёд вытаскивая из ножен Самаар. Лео видела, что рука Ретта сама тянется к алтарю, словно что-то движет ею помимо мужчины. Нож вошёл в пространство, взрезая его и оставляя после себя светящийся след. Крошечное отверстие, которое оставил после себя Самаар, стало разрастаться на глазах, и нож перестал быть нужным, — всё происходило само собой.

Лео очень громко охнула бы, если бы у неё была такая возможность, потому что в следующую секунду случилось нечто невообразимое: из распахнутого окна появилось какое-то существо, которое вышло в храм, оглядываясь. Оно мерцало в свете сияния, и казалось полупрозрачным. Длинные волосы, ярко-малиновые глаза, огромный рост… В руках — дискрейн. Это был Эльфийон. Он постоял так немного, оглядываясь, нашёл глазами Илфи, чуть кивнул ей, при этом по лицу его прошла едва заметная тень и… отошёл в сторону, давая возможность выйти следующему существу.

Их было огромное множество, Лео сбилась со счёта на пятом десятке, а Эльфийоны всё выходили и выходили из окна, тут же выбегая из храма. Это было то войско, которое способно было победить воинов Гааноса.