Шеннон Дрейк Очарованная

Глава 1

— Долой монархию!

Этот крик Элли Грейсон услышала, когда ее карета замедлила ход. Она ехала по главной улице маленького селения Саттон. Уже подъезжая к Саттону, Элли заподозрила, что там творится неладное. Такое настроение местных жителей огорчило ее. Но любопытство заставило отодвинуть занавеску на окне кареты.

Вокруг толпились сердитые люди с плакатами, на которых было написано: «Покончим с правлением воров!» и «Королева — убийца!». Некоторые из этих людей молча ходили туда-сюда по улице, другие стояли перед красивым домом из красного кирпича, где находился участок шерифа, и что-то гневно кричали.

Местные жители встретили карету злыми взглядами, но никто не сдвинулся с места, чтобы помешать ей проехать. Элли направлялась к своему крестному отцу, Брайану Стирлингу, графу Карлайлу. А народ восхищался ее крестным и любил его, хотя граф был горячим сторонником печальной стареющей королевы Виктории. Никто не тронул бы даже пальцем ни графа Карлайла, ни его имущество, ни людей, находящихся под его защитой. А она была под его защитой, потому что ехала в его карете.

Все же волнение на улицах было опасным.

Девушка разглядела в толпе нескольких своих знакомых. Перед разрушающимся домом эпохи Тюдоров — таких было очень много в этом краю — она увидела журналиста Тана Грира. Грир не принимал в этом сборище никакого участия, но увлеченно наблюдал за протестующими. Элли позволила себе, в свою очередь, немного понаблюдать за ним. Грир был высок и красив, он очень хотел попасть в высшее общество и добиться, чтобы его признали выдающимся писателем.

— Слушайте, вы! — крикнул шериф, выйдя на крыльцо дома. — Прекратите это, и все идите по своим делам! Бог мой, до чего мы дошли! Это что, цирк? — рявкнул он.

Элли так хотелось, чтобы шериф, сэр Энгус Канингем, смог успокоить толпу. Сэр Энгус был героем войны и получил звание рыцаря за службу в Индии. Это был крупный, высокий и широкоплечий пожилой мужчина с уже заметно округлившимся животом. Его густые волосы были белыми как снег. Он носил расширенные книзу бакенбарды и изящные усы.

Несмотря на слова шерифа, кое-кто в толпе продолжал шуметь.

— Убийство! — негромко крикнула какая-то женщина в черной одежде. — Убиты два человека, и как раз те, кто выступал против расточительства при дворе королевы. Нужно что-то делать, если королева допускает — нет, приказывает совершать — такие ужасные и гнусные дела.

Элли не видела лица этой женщины. Женщина была одета в траурную одежду, а ее лицо спрятано под вуалью. Другая женщина, стоявшая рядом, пыталась успокоить ее и прижать к своей груди. Эту женщину Элли узнала. Это была Элизабет Херрингтон Прайн, вдова Джека Прайна, доблестного военного, умершего в Южной Африке. Она владела многими тысячами акров земли, которые получила в наследство после мужа.

— Убийство! — снова крикнула женщина в черном.

Сэр Энгус не смог ответить на этот крик. Ему помешал вставший рядом с ним пожилой лорд Лайонел Витбург, который как раз в этот момент вышел на крыльцо. Витбург был выше ростом, но более худой, чем шериф, и его седые волосы были серебристого, а не белого цвета. Народ знал его почти столько же лет, сколько царствовала королева, и всегда любил как стойкого и верного солдата.

— Как вы смеете?! — обратился он к толпе.

Лорд выкрикнул эти слова во всю силу своего голоса, но Элли чувствовала, что он готов заплакать. Она знала причину этих слез. Одним из недавно убитых антимонархистов был Хадсон Портер, товарищ Витбурга по прежней службе в Индии. Лорд имел мало общего с этим человеком, но Портер был ему дорог.

К стоявшим на крыльце присоединился третий человек. Он был гораздо моложе и очень привлекателен. Имя этого джентльмена часто упоминалось в светской хронике. Он умел очаровывать тех, кто его окружал.

— Пожалуйста, успокойтесь! Неприлично так вести себя хорошим англичанам. И англичанкам тоже, — добавил он с лукавой улыбкой. — Для этого нет никакого повода.

Джентльмена звали сэр Эндрю Херрингтон, он был двоюродным братом вдовы Джека Прайна, которая пыталась утешить женщину в черном. Элли знала, что Хадсон Портер не был женат. Значит, эта женщина не была его вдовой. Кто она — сестра, кузина… или любимая?

Второму убитому в момент гибели было почти восемьдесят лет. Все эти годы он прожил холостяком, изучал право и медицину и большую часть прожитых лет провел за границей, путешествуя вместе с королевской армией. Его звали Дирк Дансвуди. Никто не знал, почему он так яростно выступал против монархии — возможно, был обижен, что не получил за свои заслуги звание рыцаря. Элли знала, что с его именем был связан какой-то скандал, вследствие которого он не попал в списки кандидатов в рыцари.

— Пожалуйста, идите все по своим делам. Мы здесь ничего не решаем, и вы все это знаете, — сказал толпе сэр Энгус.

Шум продолжался, но люди стали расходиться.

Толпа рассеялась настолько, что Шелби — слуга, который был у лорда Стирлинга и кучером, и лакеем, и помощником, и чернорабочим, — смог вести карету по улицам. Пока он осторожно прокладывал путь, Элли увидела, что Тан Грир по-прежнему молчит и держится на расстоянии, но при этом делает какие-то записи в блокноте, который вынул из кармана пиджака.

Когда селение осталось у них за спиной, Элли опустила занавеску. Карета покатила по дороге через лес.

Элли не сразу почувствовала, когда карета поехала быстрее. Девушка слишком глубоко погрузилась в свои тревожные мысли. Ее не мог не удивить неожиданный вызов в замок. Это, несомненно, было связано с днем ее рождения, который приближался. Хотя она уже давно считала себя взрослой, но ее опекуны до сих пор были другого мнения. Элли любила тех, кто воспитал ее и заботился о ней, но ей хотелось иметь право голоса в вопросах, касавшихся ее жизни. Ее воспитывали в уединении, и она жадно читала книги и газеты и наслаждалась каждой из своих редких поездок в город — в мир театров и музеев. Она считала себя умной и хорошо образованной девушкой, хотя основную часть знаний получила в маленькой сельской школе и от учителей, которых присылали в ее скромный дом, стоявший в глубине леса.

Но все-таки ей удалось заглянуть в настоящий мир. Девушка выросла под опекой трех своих заботливых тетушек, более того — трех пар опекунов, которые были для нее почти как крестные родители. Элли не могла не оценить, какая ей выпала удача в жизни. Они заботились о том, чтобы Элли получила самое лучшее образование и заняла достойное положение в обществе. Три ее «крестные матери» — Мэгги, Кэт и Камилла — были изумительными и бесподобными женщинами, обладавшими весьма интересным прошлым. Леди Мэгги нарушила все светские условности и стала благотворительницей для проституток из Ист-Энда, Камилла познакомилась со своим мужем-лордом, когда работала в египетском отделе Британского музея, а Кэт уже несколько раз побывала в экспедициях к египетским пирамидам и даже была в Долине Царей. Если они решат, что Элли требует слишком много самостоятельности, она напомнит им, что они сами весьма современные и самодостаточные женщины.

Пока девушка размышляла обо всем этом, карета мчалась все быстрей и быстрей и наконец понеслась с бешеной скоростью.

От толчка ее швырнуло через всю карету к противоположной стене. Это заставило Элли очнуться. Она с трудом уселась на прежнее место и изо всех сил ухватилась за сиденье, чтобы удержаться на нем. Страха она не чувствовала, была только удивлена и озадачена.

В чем дело? Шелби боится, что протестанты с деревенской площади могут погнаться за ними? Этого не может быть. Он, конечно, понимает, что напуганные крестьяне и деревенские лавочники не представляют серьезной угрозы.

Тогда почему Шелби вдруг погнал лошадей как сумасшедший?

Элли нахмурилась. Она вспомнила об убийствах, которые стали причиной страха и волнения в деревне, и поняла, что эти смерти действительно могут напугать людей. Убиты два человека — два общественных деятеля, которые по своим политическим взглядам были противниками государства и желали конца монархии. Это ужасные смерти, и вообще сейчас в Англии трудные времена. Бедная королева Виктория стареет. Принц Эдуард берет на себя все больше и больше обязанностей. В Южной Африке снова может начаться война. Разумеется, люди недовольны. Для многих бедность и невежество народа оказались заметней, чем прогресс в образовании и медицине, который был достигнут за время правления Виктории. Рабочие теперь защищены лучше, чем когда-либо. Но есть люди, которые считают, что королевская семья получает слишком большое содержание. Они думают, что королевские особы делают слишком мало по сравнению с тем, сколько денег уходит на поддержание в порядке их большого имущества и на обеспечение им роскошной жизни. В Англии есть первый министр и парламент, и многие считают, что этого достаточно.

Одно из колес провалилось в яму, и девушка едва не ударилась головой о потолок кареты. Что происходит? Шелби не такой человек, которого легко напугать. Он не побоится законопослушных протестующих деревенских жителей. И к тому же они не сами подняли сейчас эту ужасную смуту на улицах. Эта смута — дело рук тех, кто старается взбунтовать толпу, заставив людей поверить, что королева и ее семья организовали убийства политиков, которые высказывались против них. Слишком много людей хотят верить, что за спиной убийц стоит королевская власть.

Элли изучала историю и знала, что противники монархии не впервые появились среди английских политиков. Она даже отчасти понимала, почему это движение снова возникло именно сейчас. Хотя королева Виктория учила королевскую семью воздержанию и доброте, ее дети, в том числе ее сын-наследник, вели себя скандально. В те дни, когда так называемый Джек-потрошитель совершал страшные убийства, кто-то даже предположил, что этим потрошителем был внук королевы, принц Альберт-Виктор. С того времени партия антимонархистов вышла на передний план. Нынешние убийства, которые многие считали попыткой королевской семьи задушить эту партию, довели страну до того, что многие здравомыслящие политики предупреждали: нужно пойти на компромисс и проявить сдержанность, иначе начнется гражданская война.

Элли никогда не встречалась с королевой, но, вспоминая все, что видела и слышала о ней, не могла поверить, что женщина, при которой империя достигла такого прогресса и которая до сих пор соблюдает траур по мужу, умершему много десятков лет назад, может быть виновна в таких ужасных делах.

Вдруг карета вздрогнула и замедлила ход.

Они ехали уже медленней, лошади не мчались галопом, а шли шагом. Вдруг девушка похолодела от страха: она услышала выстрел. Рядом раздались крики, потом Шелби хрипло закричал в ответ. Элли слышала его голос, но не могла разобрать слова.

— Остановите карету! — прогремел низкий властный голос.

Элли это встревожило. Девушка наклонилась к окну, отодвинула занавеску и выглянула наружу.

Ее глаза широко раскрылись от изумления, и она почувствовала холодные струйки страха.

Совсем рядом со своей каретой она увидела огромного черного жеребца, на котором сидел человек в черном плаще и черной шляпе, с черной маской на лице. Сзади него стояли еще несколько всадников. Их кони беспокойно переступали с ноги на ногу.

Дорожный разбойник!

Ей никогда даже не снилось, что такое может произойти в ее скучной, однообразной жизни. Элли постоянно читала несколько газет и знала из них об этом человеке и его сообщниках.

Девушка напомнила себе, что этот человек до сих пор никого не убил. Кое-кто даже сравнивает его с Робин Гудом. Но никто не знает, каким беднякам он раздавал награбленное. Правда, вскоре после того, как граф Уоррен был ограблен на дороге, церкви Ист-Энда вдруг получили большие суммы денег на еду и одежду для своей паствы.

Колеса, скрипнув, остановились. Раздалось недовольное ржание лошадей, а потом она услышала слова кучера:

— Дорогой мой, не делайте ничего плохого девочке! Сначала вам придется застрелить меня.

Милый Шелби, ее большой и толстый защитник! Он охраняет ее с тех пор, как она себя помнит, и будет защищать до последнего дыхания.

Благодаря ему Элли преодолела свой страх.

Она открыла дверцу кареты и крикнула:

— Шелби, мы не будем рисковать жизнью из-за этого вора и его разбойников. Отдадим ему все, что он хочет, и поедем дальше!

Разбойник натянул поводья своего скакуна и одним легким прыжком соскочил на землю. Его сообщники остались сидеть в седлах.

— Кто еще находится в карете? — спросил разбойник.

— Никого, — ответила Элли.

Разбойник явно не поверил в это. Он подошел к открытой дверце и, не спрашивая разрешения, заглянул внутрь кареты. Потом его ладони обхватили ее талию. Он бесцеремонно поднял ее с сиденья, вынул из кареты и поставил на землю. Затем исчез внутри кареты: очевидно, он считал, что там должно быть какое-то тайное отделение. Потом выпрыгнул наружу и встал рядом с Элли.

— Кто вы и что делаете одна на дороге? — спросил он.

Его лицо скрывала маска из черного шелка, но было видно, что волосы у него темные и связаны на затылке в конский хвост. На нем были шерстяной плащ и сапоги для верховой езды, доходившие до колен.

Девушка задрожала от страха, но решила, что не даст себя запугать. Если он задумает убить ее, он в любом случае сделает это. Поэтому она не унизится до того, чтобы отбиваться. Она не будет ползать перед ним на коленях.

— Не думаю, что обстоятельства моей поездки должны интересовать таких подонков, как вы! — ответила она гордо.

— Мисс! — попытался остановить девушку испугавшийся за нее Шелби и протянул руку к своему пистолету.

Но разбойник кивнул одному из своих людей, и тот подошел к Шелби. Остальные грабители тоже были в масках и в черной одежде, которая делала их незаметными ночью.

— Не делайте этого! — негромко, мягким голосом предупредил кучера первый разбойник. — Никто не причинит никакого вреда ни вам, ни этой девчонке.

Может быть, именно слово «девчонка», сказанное этим человеком, возмутило ее и придало ей мужества. Ее всегда оттесняли в сторону потому, что она «девчонка». Все всегда делали с ней то, что сами считали для нее лучшим. Если она достигала в чем-то успехов, ее хвалили, но было похоже, что ее будущее принадлежит всем, кроме нее самой. Благодаря своему привилегированному воспитанию Элли знала латынь, французский и итальянский языки, географию, историю и литературу. Она более чем хорошо играла на пианино, умела петь благодаря своей наставнице мадам д’Арп, танцевать благодаря месье Лонвилю, не хуже других женщин ездила верхом.

Кроме того, она была самой оберегаемой сиротой в Британской империи — в этом Элли была вполне уверена.

— Не троньте эту девушку, — сердито начал Шелби. Но договорить он не смог: разбойник щелкнул плетью, которую держал в руке. Плеть была длинная и выглядела смертоносным оружием. Ее конец просвистел в воздухе, как пуля. Шелби уронил пистолет и вскрикнул — больше от удивления, чем от боли.

— Мой дорогой, мы не желаем причинить вред вам и этой девушке тоже. Спуститесь, пожалуйста, на землю.

Шелби спустился, держась прямо, как палка, — злой и настороженный. Элли услышала тихий выдох, а когда снова взглянула на Шелби, тот уже не стоял, а лежал. Он опустился на землю так легко, как будто просто очень устал.

Элли закричала и бросилась к нему.

Добежать ей не удалось: разбойник схватил ее за плечи. Элли ударила его ногой и попыталась укусить. Он тихо выругался и спросил:

— Что с вами творится, девушка? Вы рискуете своей жизнью.

— Что вы сделали с ним?

— Он скоро придет в себя, и его одежда тоже в порядке, — заверил ее разбойник.

— Что вы с ним сделали? Вы убили его?

— Уверяю вас, он жив!

Элли снова попыталась укусить державшую ее руку.

— Это смешно, — рассмеялся разбойник.

А потом, прежде чем девушка успела понять, что происходит, он перекинул ее через плечо, быстро сошел с широкой дороги и зашагал по лесной тропинке.

Что она сделала?

Несмотря на всю ее смелость, холодок пробежал у нее по спине.

— Если вы собираетесь перерезать мне горло, вы очень пожалеете об этом, — предупредила она своего похитителя. — Вас будут преследовать и найдут. Вы уже находитесь в розыске. Предупреждаю вас, что…

— Вам бы следовало просить меня, — пригрозил он.

— Куда вы меня несете? Вы даже не знаете, кто я такая!

Очевидно, они дошли до места назначения, потому что разбойник быстро и бесцеремонно усадил ее на пень. Рядом протекал маленький ручей. Девушке показалось странным, что он журчал так мелодично. Солнце как раз в этот момент исчезало за горизонтом, поэтому их окружали бледные пятна света, пробивавшегося сквозь листву деревьев, и тени наступающей ночи. Мужчина поставил ногу на бревно и наклонился ближе к Элли:

— Девочка, я действительно не знаю, кто ты такая. Если бы ты ответила мне на этот вопрос в самом начале, ты, может быть, сейчас уже ехала бы дальше.

— Не называйте меня девочкой — и девчонкой тоже.

— Мне бы стоило называть вас идиоткой.

— Это я идиотка? Потому что пытаюсь дать отпор жалкому преступнику, который обязательно кончит жизнь на виселице?

— Раз меня в любом случае повесят, что я потеряю, если добавлю вашу невинность к списку того, что незаконно похитил?

— Вас повесят! — ледяным тоном сказала она.

— Может быть, но не сегодня. А сегодня вы будете отвечать мне.

Элли молчала и упрямо смотрела на него. Ей снова удалось полностью подавить в себе страх. Она не сдастся так легко.

Ее глаза сверкали, голова была высоко поднята.

— Вы молоды и здоровы. Вы легко смогли бы найти законную работу. Но вы выбрали жизнь преступника.

Мужчина тихо засмеялся. Теперь ему на самом деле стало весело.

— Честное слово, девочка! Из всех молодых женщин, которых я встречал, вы самая наглая. Или, может быть, самая глупая — я еще не разобрался.

— Я уже говорила вам: не называйте меня девочкой!

— А вы и есть девочка.

— Тогда вы всего лишь мальчик, который играет в мужчину.

Разбойник, кажется, не обиделся на ее слова. На его губах даже появилась легкая улыбка.

— Раз так, есть ли у вас титул? — осведомился он.

Девушка холодно взглянула на него и ответила:

— Можете называть меня мисс.

— Мисс. Итак, кто вы и куда едете — точнее, ехали?

— Вы что, идиот? Разве вы не узнаете карету графа Карлайла?

Элли не поняла, узнал он карету или нет, потому что, вместо ответа, разбойник задал новый вопрос:

— Что вы делали в его карете?

— Я ее не украла! — дерзко заявила она.

— Это не ответ.

— Другого ответа вы не заслуживаете!

Мужчина наклонился ближе и сказал:

— Но это не тот ответ, который я ищу.

— Мне очень жаль.

— Прошу вас, ни о чем не жалейте — пока. Просто ответьте мне на вопрос, который я задал.

— Вы забияка и вор, и я вам ничем не обязана.

— Я разбойник, ваша жизнь и безопасность в моих руках.

— Тогда застрелите меня.

Он покачал головой, но был раздражен. Элли высоко подняла подбородок. Девушка была испугана, это правда, но в то же время испытывала какой-то странный восторг. Смешно, но она чувствовала себя в состоянии ответить на его вызов.

И, как ни странно, она не верила, что он действительно причинит ей вред. В его манере держаться было слишком много… достоинства.

Разбойник громко рассмеялся, и смех звучал легко и приятно.

— Позвольте мне начать снова. Дорогая мадемуазель, прошу вас, скажите мне, что вы делаете в карете графа?

— Разумеется, еду к графу в гости.

— А! Значит, вы хорошие друзья?

— Он мне почти как крестный отец, — объяснила девушка.

— В самом деле?

— Да, поэтому вам лучше быть осторожней со мной, чтобы не обидеть меня по-настоящему.

— Боюсь, что мне совершенно безразлично, кого я обижаю.

— Граф велит проткнуть вас насквозь!

— А вы не думаете, что для этого он сначала должен будет поймать меня?

— Не надо его недооценивать!

— Никогда не буду этого делать.

— Прошу вас, скажите, что именно вы хотите от меня? К сожалению, я не везу с собой никаких ценностей.

Продолжая улыбаться и по-прежнему не убирая ногу с бревна, он наклонился ближе к Элли. Девушка заметила, что задает себе вопрос: как такой человек, с правильной речью, хорошо одетый и чистоплотный, мог оказаться в такой ситуации?

— Богатство можно приобрести по-разному. Если вы возлюбленная графа, вы стоите хороших денег.

— Меня не настолько сильно любят, — резко ответила она.

Он улыбнулся еще шире. Элли пожалела, что может видеть лишь малую часть его лица.

— Расскажите мне подробнее о себе, — приказал он.

Она сложила руки на животе и ответила теми же словами:

— Расскажите мне подробнее о себе.

— Я попросил первый.

— Но вы уже знаете обо мне больше, чем я о вас, — чопорно напомнила ему Элли.

— Но я же разбойник, а вы жертва, — возразил он.

— Совершенно верно. И никакие общественные правила не требуют от жертвы послушания, — ответила Элли.

Разбойник наклонился ближе и заметил:

— Считается, что жертва должна бояться.

— Знаете, что я думаю? — спросила в ответ девушка.

— Прошу вас, скажите мне это.

— Что вы совсем не опасны.

— В самом деле?

— Для меня очевидно, что вы умны или по меньшей мере не глупы и что кто-то дал вам хорошее воспитание. И вы, если бы пожелали, несомненно, смогли бы жить как достаточно обеспеченный человек, не грабя на дорогах и не нападая на случайные жертвы.

— Я боюсь, что вы не случайная жертва, — пробормотал он.

Девушка вздрогнула от изумления и ужаса:

— У меня ничего нет. Почему вы выбрали меня?

— Вы находились в карете графа.

— Я повторяю: у меня нет с собой ничего, что бы стоило украсть, — заявила Элли. Сейчас она еще больше убедилась, что разбойник верит ей.

— Вы могли бы оказаться ценной заложницей, — сообщил он ей.

— Ох! Какой вы дурак! — огорченно воскликнула девушка. — Вполне может случиться, что мы станем жить в стране без власти. Убили нескольких человек. Народ выходит на улицы. А вы беспокоитесь только о себе.

— Вы что же, хотите бросить вызов всему злу в мире? — тихо и мягко спросил разбойник.

— А вы не хотите ничего делать против всего зла в мире? — бросила Элли в ответ.

Ее собеседник вздрогнул:

— Давайте подумаем… Могу я в данный момент изменить мир? Вероятно, нет. Могу ли я изменить мое собственное положение? Думаю, что да. Могу потому, что в моих руках находитесь вы, а вы, кто бы вы ни были, находились в карете графа Карлайла.

— Пожалуйста, хватит говорить об этом! Я уже сообщила вам, что ничего не стою.

— Ну-ну! Вы не можете быть такой наивной. Женщина… у которой такие светские манеры, не может быть простодушной.

Элли густо покраснела и отвела взгляд в сторону. Девушке показалось, что огонь словно прожег ее насквозь. Как она может испытывать такое волнение из-за разбойника? Это же смешно! Господи, как жалко она выглядит! Она не позволит себе этого!

— Я говорю вам: что бы вы ни думали, никакие ваши угрозы не превратят меня из гадкого утенка в богатого лебедя. Я живу в уединении вместе с несколькими вдовами, ласковыми и добрыми женщинами. У них мало имущества. Я редко выезжаю из леса.

— Но похоже, что когда выезжаете, то это роскошные поездки.

— Мне повезло: у меня есть друзья, владельцы поместий, которые заботятся обо мне с тех пор, как я была ребенком.

— Вы работаете у графа?

— Нет.

— Вы?.. — Разбойник многозначительно смерил ее взглядом с головы до ног.

— Что вы подразумеваете? — гневно спросила Элли. Она возмущенно вскочила на ноги, при этом нечаянно оттолкнув от себя разбойника. — Супруга графа — одна из самых добрых и красивых женщин среди всех, с которыми я встречалась. И я уверяю вас, что граф считает так же, как я. Как вы осмелились? Ах да, вы же разбойник, и ваша воспитанность, которую я почувствовала, — только маска. Эта маска скрывает вас лучше, чем та, которая у вас на лице. Я думаю, что незачем продолжать это смешное свидание наедине. Буду вам очень благодарна, если вы отведете меня обратно в карету.

Мужчина засмеялся и сел на ствол упавшего дерева.

— Браво!

— Почему «браво»?

— Граф счастливый человек: у него есть такая стойкая защитница.

— Граф известен своей силой, порядочностью и честностью. Вы знали бы и ценили это, если бы не были негодяем.

— Если бы только я был таким, как он!

— Любой человек может стремиться стать таким, как граф.

— Но может ли любой человек иметь такой же замок? — весело спросил разбойник.

— Замок не делает своего владельца человеком, — чопорно ответила Элли.

— Богатство тоже не делает? — осведомился мужчина.

В его голосе появились новые оттенки. Элли не могла понять, что это было, но этот голос вдруг заставил ее почувствовать, что она находится в большой опасности.

Когда она, вскочив на ноги, невольно оттолкнула разбойника, между ними оказалось небольшое расстояние. И теперь, когда он уютно сидел на бревне, самодовольно расслабившись, совершенно уверенный, что он хозяин положения, было самое подходящее время для побега.

Детство Элли в сельском доме среди леса имело много преимуществ. Девушка провела много долгих дней, изучая тропинки возле дома, играя с воображаемыми друзьями, бегая с ними с места на место. Поэтому она была сильной, ловкой и быстрой.

Не боясь воды, она перепрыгнула через ручей и помчалась по одной из лесных тропинок. Исчезая в лесу, она на секунду почувствовала удовольствие, когда услышала приглушенное ругательство разбойника.

Элли нырнула под свод ветвей и помчалась, умело преодолевая на своем пути корни, камни и упавшие ветки. Она все бежала и бежала — как ей казалось, по тропе. Потом свернула в сторону и кинулась напрямик через густые заросли, надеясь, что оторвалась от преследователя.

За то время, что она бежала, звук его шагов стал тише. А может быть, ее собственное сердце стучало так громко, что все остальные звуки казались тихими.

В конце концов девушке пришлось остановиться. Ее легкие горели, сердце бешено стучало, икры сводило судорогой: изящные ботинки — далеко не лучшая обувь для бега через лес.

Элли ухватилась за дерево и, глубоко дыша, попыталась успокоить боль в груди и ногах. Ее волосы растрепались, и выбившаяся из прически прядь щекотала ей нос. Девушка дунула на нее, чтобы отбросить назад. Она думала о том, что, наверное, выглядит ужасно, но в то же время была горда тем, что сделала.

Она убежала от разбойника!

Как раз в тот момент, когда она стала ощущать удовольствие от того, что она свободна, раздался тихий смешок.

Элли повернулась — и увидела, что разбойник стоит рядом, прислонившись к одному из соседних деревьев и сложив руки на груди. Мужчина выглядел так, словно его ничто не тревожило в этом мире. Из конского хвоста не выбился ни один волос.

Элли выпрямилась и вызывающе взглянула на разбойника.

— Вы же знаете, что не сможете убежать, — сказал он.

— Я почти убежала.

— Нет.

Девушка оценила свое положение. Она, конечно, может побежать снова. Но как он сделал это? Как сумел так легко поймать ее здесь?

Сердце словно оборвалось у нее в груди: она поняла причину этого. Она так твердо решила не пользоваться протоптанными тропинками, что двигалась по кругу. Разбойник понял это и просто дождался, пока она прибежит обратно через заросли деревьев.

Больше она не повторит эту ошибку.

— Извините меня. Я, кажется, создала вам большое неудобство? — язвительно сказала Элли.

— Вообще-то у меня сегодня нет других срочных дел, — ответил мужчина, пожимая плечами.

— Когда граф Карлайл узнает, что его карета не прибыла в замок, он начнет поиски. Вы это понимаете?

— Конечно начнет — но, я думаю, это будет еще не скоро.

— Почему не скоро?

— Я полагаю, что он сейчас в городе. Сегодня в Букингемском дворце праздник — чей-то день рождения. Вряд ли граф вернется домой до вечера.

— Вы так много знаете о графе Карлайле? — спросила Элли, чтобы выиграть время. Ей нужно было отдышаться. И уж точно она не собиралась говорить разбойнику, что ошиблась еще раз — не знала, где находится граф.

— Я читаю газеты, мисс… Вот сейчас я сказал правильно. Кстати, вы не сообщили мне свое имя.

— Я не помню, чтобы вы сообщили мне свое.

— Вам лучше не знать моего имени. Если вы его узнаете, то станете опасны для меня, верно?

— Раз так, я не назову вам свое.

Он опять улыбнулся:

— Вы еще не отдышались?

— Спасибо, я чувствую себя прекрасно.

— Не делайте этого.

— Что именно?

— Не убегайте снова. Если вы побежите, мне просто придется поймать вас снова.

— Может быть, вам это не удастся!

Он вздохнул и покачал головой:

— Удастся. И когда я вас поймаю, это вам не понравится.

— Мне не нравится, когда мне говорят, что я должна делать. Мне не нравится, когда разбойники останавливают меня на дороге. И меньше всего мне нравится беседовать с бандитом.

Ее собеседник поднял руки, словно покоряясь судьбе, и сказал:

— Вы должны делать то, что должны. И я должен поступать так же.

Элли снова подняла подбородок и попыталась хотя бы немного привести в порядок свои светлые волосы: одни пряди падали ей на спину, а другие закрывали лицо, мешая видеть.

— Вы могли бы покончить с преступной жизнью. Превратиться в легенду. Найдите себе прибыльное занятие. Начните жизнь с чистого листа.

— Я мог бы…

— Тогда вы должны это сделать, — упорно настаивала она.

— Извините меня, но я думаю, что отвечу «нет».

— Ох… — беспокойно вздохнула Элли и увидела, что мышцы разбойника напряглись. Через несколько секунд он бросится на нее!

И Элли побежала снова.

На этот раз разбойник поймал ее быстро.

Перед тем как он коснулся ее, она почувствовала за своей спиной ветер, который он поднял при беге, тепло его тела и его силу.

Потом его руки обхватили ее.

По инернции они пробежали вперед, и оба упали в грязь, на слой сосновых иголок. Элли показалось, что ее рот полон ими и жирной лесной землей. Кашляя и отплевываясь, она попыталась перевернуться, но разбойник оказался сверху, Девушка все же сумела повернуться лицом вверх, но подняться не смогла: противник сидел на ней верхом. Он по-прежнему дышал легко — и, что было всего оскорбительней для Элли, по-прежнему был весел.

Девушка продолжала кашлять, но при этом сверлила его яростным взглядом. Теперь ей было страшней, чем до сих пор, потому что она была действительно поймана.

Элли стала бить мужчину кулаками в грудь со всей силой, на которую была способна, при этом извиваясь всем телом. В конце концов разбойник разозлился. Он поймал ее руки за запястья и, низко нагнувшись над Элли, крепко прижал их к земле высоко над ее головой.

Девушка с удовольствием заметила, что веселая улыбка наконец исчезла с его лица. Но она понимала, что эта маленькая победа только ухудшила ее положение.

— Вы когда-нибудь прекратите это? — спросил разбойник.

Ответа он не получил. Элли лежала неподвижно, молчала и смотрела вбок.

Разбойник немного приподнялся. Он по-прежнему сидел на Элли, но уже не так сильно прижимал ее к земле.

— Я же говорил вам, что, когда я вас поймаю, вам это не понравится, — тихо сказал он.

— Грубиян! — прошептала она.

— Я разбойник и вряд ли могу быть приятным кавалером! — раздраженно ответил мужчина.

Он продолжал сидеть на ней верхом, но ей не было тяжело.

Потом он дотронулся до нее — наклонился и откинул прядь волос с ее лица. Девушке показалось, что его пальцы немного замедлили движение, когда скользили по ее щеке.

Это прикосновение было нежным, но разбойник держал ее очень крепко и не собирался отпускать.

Элли нахмурила брови и пристально взглянула на него. Страх снова просочился в глубину ее души. Она знала, что должна держать язык за зубами, но не смогла промолчать.

— Вы не один из… антимонархистов? — еле слышно спросила девушка.

Она испугалась, когда он улыбнулся в ответ, уверенным и почти нежным движением поглаживая ее подбородок костяшками согнутых пальцев.

— Нет, я не из них. Боже, храни королеву. Я честный, традиционно английский негодяй, — тихо заявил мужчина.

И Элли поверила ему, хотя полностью была в его власти.

— И вы не собираетесь ни убить меня, ни… сделать мне что-нибудь плохое?

— Ни в коем случае, девочка.

— Пожалуйста, перестаньте называть меня девочкой.

— Но вы не захотели назвать мне свое имя.

Она сурово взглянула на него. Потом представила себе, как интимно выглядит поза, в которой они находятся, и ее щеки покрылись румянцем. Этот человек — законченный подлец и мерзавец. Элли чувствовала отвращение к себе самой за то, что его хрипловатый голос казался ей привлекательным, а его прикосновение — самым нежным из всех, которые она знала.

— Не будете ли вы так добры освободить меня? — предложила она.

Разбойник встал на ноги, потом протянул руку девушке. Он без всякого усилия поднял Элли с земли. Его ладонь ненадолго задержалась в ладони Элли, прежде чем выскользнуть из ее руки.

— Меня зовут Александра Грейсон.

— Как? — отрывисто спросил он и вдруг так резко сдвинул брови, что Элли на мгновение испугалась, не понимая, в чем дело.

Почему он хмурится?

Ни в ее имени, ни в ней самой не было ничего примечательного.

— Александра Грейсон. Уверяю вас, я ничего собой не представляю. Я уже говорила вам, что живу в коттедже среди леса вместе с несколькими моими тетями. Граф Карлайл и его супруга для меня вроде крестных родителей. Они и еще несколько человек заботятся о моем благополучии с тех пор, как я помню себя.

— Значит, вы Александра Грейсон? — Его голос продолжал звучать так, словно он задыхался.

— Почему вы так удивлены? Что мое имя значит для вас? — с тревогой спросила Элли, боясь, что он сошел с ума. Ладони его рук сжались в кулаки.

Разбойник покачал головой, разжал кулаки и через секунду уже снова улыбался. Ему опять было весело.

— Ничего. Оно ничего для меня не значит.

— Тогда…

— Я принял вас за другую.

Он лжет, подумала девушка.

Но у нее не было времени размышлять над причинами его поведения: разбойник подал ей руку.

Элли смотрела на протянутую ей ладонь и старалась проглотить ком в горле. Ей было неловко и тревожно. Этот человек выглядел таким высоким и сильным среди зеленой темноты леса. Он не шевелился, но девушка чувствовала его дрожь и жар его тела. У нее было очень странное ощущение, что если бы она прижалась к нему, то…

То ей было бы хорошо и приятно. Это было бы восхитительно. В этом было бы столько жизни.

Элли оцепенела, опустила голову и стиснула зубы. Он всего-навсего обычный преступник, подумала она.

Когда она подняла взгляд, то увидела, что разбойник по-прежнему напряженно смотрит на нее.

— Идемте, — сказал он наконец, — я провожу вас обратно до кареты и отпущу вас. Продолжайте свой путь.

Глава 2

Когда карета продолжила свой путь, Марк Ферроу остался стоять на дороге и долго смотрел ей вслед.

— Марк, — окликнул его Патрик Макайвер, снимая с лица черную шелковую маску. — Мы должны уходить, и быстро. Это была карета графа Карлайла. Как только они доедут до замка, граф пойдет по нашему следу, словно ищейка.

Все три друга Марка, которые были вместе с ним, изображая банду разбойника, — Патрик Макайвер, Джеф Бреннан и Томас Хауэл, — смотрели на своего вожака. Марк кивнул, подтверждая слова Патрика.

— Да, надо разделиться на группы, — согласился он с мыслью друга. — Джеф и Томас, поезжайте в западный лес. А мы с Патриком поедем по восточной дороге. Не забудьте остановиться на нашем месте и сменить лошадей. Мы сделаем так же. Встречаемся у «О’Фленнери», как собирались.

Друзья кивнули, но не сдвинулись с места.

— Кто же она была? — наконец спросил Томас.

— Александра Грейсон, — ответил Марк.

— Так это она, — ахнул Патрик.

— Вполне привлекательная, — сказал Томас.

— Изумительная, — отметил Джеф.

— И… довольно самоуверенная, — добавил Патрик. Без маски, которая скрывала почти всю его голову, было видно, что у него огненно-рыжие волосы.

— Интересная, — весело сказал Джеф.

Он был сыном Генри Бреннана, уважаемого члена палаты общин, и в компании четверых друзей считался мыслителем. Высокий и стройный, удивительно сильный для своего телосложения, черноглазый и черноволосый, он часто бывал серьезным.

Томас являлся полной противоположностью Джефу: он обладал сильным чувством юмора и был серьезен только в случае необходимости. Волосы у него были песочного цвета, а глаза светло-карие. Он рассмеялся и сказал:

— По-моему, сэр Ферроу, у вас неприятности.

— Может быть, сначала выберемся отсюда, а уже потом будем смеяться над тем, в каком положении я могу оказаться позже? — сухо предложил Марк.

— «О’Фленнери», — сказал Джеф, и все друзья, по молчаливому согласию, повернули коней и направились указанными Марком маршрутами в Лондон.

Марк и Патрик скакали быстро, пока не оказались на поляне, называвшейся Эннисфарн. Там уже давно стоял охотничий домик семьи Ферроу. Хотя коней, стоявших здесь в стойлах, сторожил только один человек — старик Уолт, друзья подошли к домику сзади, быстро спешились, сложили и спрятали плащи, переоделись и расседлали коней. Потом они сняли с вешалок новую сбрую и подготовили для себя новых лошадей. Все это было сделано в спешке и без единого слова.

Когда друзья наконец снова сидели в седлах и ехали по тропе, а костюмы разбойников лежали в их седельных сумках, Патрик заговорил снова:

— Я видел эту девушку и должен сказать, что я бы на твоем месте обеими руками ухватился за такую возможность. Но… мы вступаем в новый мир. И то, что твой отец сам нашел тебе жену, выглядит очень архаично.

— Он заключил соглашение с Брайаном Стирлингом, когда я был еще ребенком, а эта девушка — младенцем, — сказал Марк, пожав плечами. — Я не знаю, почему он это сделал. Она не дочь лорда Стирлинга, а только его воспитанница. Я всегда считал, что тут должна быть какая-то тайна.

— Это верно. Конечно, она чья-то незаконная дочь, — пробормотал Патрик.

Марк грозно взглянул на него:

— Даже не думай распускать слух об этом.

— Обещаю, что не сделаю этого, — рассмеялся Патрик и добавил уже серьезным тоном: — Если и дальше так пойдет, скоро мы потеряем свою репутацию. Мы даже не украли у этой девушки какую-нибудь драгоценность.

— Не волнуйся: мы едем к О’Фленнери.

— И что с того? — спросил Патрик.

Марк усмехнулся и ответил:

— А как ты думаешь, почему я предостерег тебя насчет слухов? Я намерен сам пустить слух. Поверь мне, когда стемнеет, мы будем самыми опасными злодеями со времени Джека-потрошителя.

«Со мной не случилось ничего плохого», — думала Александра. Но в тот момент, как карета въехала на территорию поместья, Шелби поднял такую тревогу, что теперь с ней обращались как с хрупким стеклом. Еще у ворот, до того как они въехали на длинную извилистую дорогу, которая вела к самому замку, верный слуга начал громко звать на помощь. Пока карета подъезжала к парадному входу, на его крик прибежали несколько домочадцев графа и среди них графиня.

— Нужна полиция! Миледи, надо звать полицию! — кричал Шелби графине. — На нас напал тот презренный разбойник, про которого пишут все газеты. Он оглушил меня, и я потерял сознание, а он похитил мисс Грейсон. Он на свободе, но не мог далеко уйти. Нужно сейчас же сообщить графу. Это произвол. А бедная девушка! Какая наглость! Он потерял всякий стыд. Как он смеет? Любой человек в Англии узнал бы герб лорда Стирлинга на карете.

К счастью, графиня была умной и уравновешенной женщиной, не склонной действовать под влиянием чувств. До своего брака с графом она была простолюдинкой и сама зарабатывала себе на жизнь. До сих пор она постоянно посещала египетский отдел Британского музея. Пока обезумевший Шелби помогал Элли выйти из кареты, леди Камилла смотрела на девушку и хмурилась.

— Шелби, замолчите, пожалуйста, чтобы мы могли установить все факты. Элли, ты не ранена? Ты в порядке?

— Я в полном порядке, чувствую себя прекрасно.

Граф, высокий красивый мужчина, присоединился к своей жене.

— Ты в этом вполне уверена? — спросил он, обращаясь к Элли, протянул руку и коснулся ее волос. — У тебя в волосах листья.

— Клянусь вам, я в полном порядке, — ответила девушка.

— Я позову полицию, — сказала Камилла, повернулась и стала подниматься по лестнице к парадному входу замка. — Элли, иди со мной! В порядке ты или нет, это было для тебя тяжелое испытание. Брайан, пожалуйста, заставь ее войти!

— Сейчас, только подожди одну минуту. Шелби, проследи, чтобы мою лошадь приготовили для езды и оседлали.

Если этот малый снова появится на дорогах, я сам буду его ловить.

— Что вы, не надо! Он… он вооружен и опасен, — запротестовала Элли.

Брайан Стирлинг удивленно поднял брови и посмотрел на Элли так, что девушка покраснела. Какая опасность может заставить его даже подумать об отступлении, если что-то угрожает близкому для него человеку?

— Иди в дом. Пока мою лошадь будут седлать, ты должна рассказать мне все подробности нападения, какие сможешь вспомнить. — Граф подал Элли руку и крикнул через плечо: — Шелби, позови троих мужчин из прислуги. Они поедут со мной.

Девушка оперлась на руку графа и вслед за ним вошла в замок. Войдя в прихожую, граф позвал свою экономку. Потом провел Элли в огромную кухню замка. Эту кухню Элли очень любила и часто играла в ней, когда приезжала сюда в детстве. Здесь был огромный очаг и всегда что-нибудь варилось в горшке над огнем. Теперь на этом огне готовились блюда, придуманные Теодором, поваром графа. Хотя Теодор служил в замке уже десять лет, его до сих пор называли «новый повар». Это был крупный мужчина с веселым ярким румянцем на щеках. К приезду Элли у него всегда было приготовлено какое-нибудь особенное и очень вкусное блюдо.

— Теодор, пожалуйста, подайте глоток бренди нашей молодой мисс! — потребовал граф у повара.

Теодор стоял перед громадной колодой и крошил зелень. Он нахмурился, вытер руки о фартук и торопливо пошел к шкафчику с напитками.

Через минуту Элли сидела у огня, а граф стоял перед ней, держал ее за обе руки и внимательно смотрел ей в глаза.

— Теперь расскажи мне все медленно и полностью. Что случилось?

— Как уже сказал Шелби, разбойник напал на нас из засады.

— Чего он хотел?

Элли покачала головой:

— Он ничего не взял. Он только обыскал карету, а потом захотел узнать, кто я такая и куда я еду.

На лице графа отразились беспокойство и сильная тревога.

— И он не причинил тебе никакого вреда?

— Совершенно никакого, — пробормотала Элли.

Граф встал и провел рукой по волосам. Это был рослый мужчина крепкого телосложения. Несмотря на то что его титул позволял ему без всякого труда получить все, что он хотел, граф был ученым, защитником памятников древности и проявлял глубокий интерес к общественным проблемам своего времени. Какое-то время он служил и в армии. Элли обожала и его, и Камиллу и не могла понять, за что ей могло выпасть такое удивительное счастье, что они пожелали взять ее под свою защиту. Она знала, что сейчас не так откровенна с графом, как он заслуживает. Причинил ли разбойник ей вред? Да, причинил: он ранил ее гордость и самолюбие. Но…

Но если она скажет о нем слишком много, это будет отвратительно.

Элли поняла, что не хочет, чтобы этот человек был пойман. Ей было невыносимо думать о том, что такой благородный разбойник будет висеть на виселице.

— Если говорить честно, милорд, ничего серьезного не произошло. Уже через несколько секунд я поняла, что он для меня не опасен.

— Этот человек — преступник, — сурово сказал граф.

— Да, конечно. Но он не сделал мне ничего плохого и ничего не украл. — Элли немного поколебалась, но договорила: — Я боюсь, что бедный Шелби гордится своим мужеством и способностями. Он действительно чудесный человек и опытный охранник. Он был готов умереть за меня. Но этот разбойник носит с собой длинную плеть, с помощью которой сумел обезоружить Шелби. Я думаю, что Шелби стыдится этого, и этот стыд по силе не меньше, чем его остальные чувства.

В этот момент в кухню вошла графиня.

— Я вызвала полицию. Инспектор Тёрнер едет сюда. К сожалению, он честно сказал мне, что сейчас мало что может сделать. Этот бандит и его люди, разумеется, уже давно покинули место нападения. Но, Элли, инспектор очень хочет узнать от тебя все, что можно, о внешности и манерах этого человека. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне сейчас, что произошло.

Девушка посмотрела на графа. Он ответил ей легкой улыбкой:

— Боюсь, моя дорогая, что тебе придется очень много раз рассказывать о своем приключении.

— По-твоему, это только приключение? — возмутилась Камилла.

— Но ведь похоже, что она совершенно не пострадала, — возразил Брайан.

— Элли! Элли! — закричали два детских голоса. Сыновья графа, шестилетний Брент и пятилетний Уильям, вбежали в кухню, промчались вокруг матери и бросились на шею молодой гостье.

— Мальчики! — прикрикнула на них Камилла.

— Они просто чудесные! — защитила детей Элли и обняла их. Она была в восторге от их веселых улыбок. Мальчики ни о чем не беспокоились и не просили ее повторять одно и то же. Они просто были счастливы видеть ее, а она обожала их. Старший, Брент, будущий граф, все время проказничал, а Уильям с восторгом следовал за ним и был достойным товарищем своего брата во всех проделках. В таком раннем возрасте — пять лет — маленький Уильям уже заявил, что, когда вырастет, уедет в Америку и там сам станет богатым.

— Брайан! — взмолилась Камилла. — Пожалуйста, скажи нашим молодым джентльменам, что сейчас они не должны висеть на Элли.

— Они чудесные дети, — настаивала на своем девушка. Она хотела, чтобы мальчики были рядом с ней: они отвлекут тех, кто станет ее расспрашивать.

— Мальчики, Элли поиграет с вами после того, как вы искупаетесь и переоденетесь к вечеру, — сказал Брайан, засунул одного сына себе под правую руку, второго под левую и поднял обоих в воздух.

Маленькие братья весело визжали, когда отец нес их таким образом в коридор.

— Наверх, в игровую комнату, мои милые! — скомандовал он. — И сегодня не разбирайте на части новый телефон, ясно?

— Не будем разбирать, папа! — пообещал Уильям, продолжавший смеяться.

— Случай с Элли — вовсе не пустяк, — тихо произнесла Камилла. — А если бы в карете сидели дети? И если бы… они попытались убежать? Или стали отбиваться? — взволнованно спросила она.

— Дети не были в карете. В ней была Элли. И очевидно, что она прекрасно справилась с этой ситуацией, — объяснил Брайан, отпуская мальчиков и поворачивая назад — к жене. — Дорогая, теперь мы прикажем, чтобы нашу карету все время сопровождали двое слуг на конях. От этого тебе будет легче?

Камилла кивнула в ответ:

— Будет — пока этого негодяя не остановят, — и обратилась к Элли: — Люси приготовила тебе ванну и достала одежду для сегодняшнего званого вечера. Я так желала, чтобы твои тети согласились прийти, однако… я не могу заставить этих милых женщин сделать то, чего они не хотят. Меня беспокоит, что нападение произошло в такой день, когда к нам вот-вот должны приехать гости. — Она улыбнулась мужу. — Но я думаю, гости были бы разочарованы, если бы, приехав сюда, не смогли обнаружить здесь ничего волнующего.

— Элли должна немного отдохнуть, — сказал Брайан. — Я проедусь верхом, а ты, Камилла, должна первая поговорить с инспектором, когда он придет. К тому времени Элли, может быть, вспомнит еще что-нибудь о том, что случилось.

— Что, в конце концов, будет происходить сегодня вечером? — спросила Элли, довольная тем, что праздник, кажется, отодвигает ее приключение на второй план. — Приглашение, которым меня вызвали сюда, было таким загадочным.

— Будет очень волнующее событие, — заверила ее Камилла, — а поэтому, может быть, мы сделаем, как советует Брайан, — начнем готовиться к приему, пока ждем полицейского.

— Да, принять ванну будет чудесно, — согласилась девушка. Она не добавила, что еще ей очень бы хотелось провести несколько минут одной. Глаза графа как будто смотрели ей в душу, и Элли очень боялась, что выдаст свою тайну. А тайна была в том, что она не чувствовала себя как человек, переживший приключение. Она была потрясена тем, как она чувствовала себя, разговаривая с этим человеком. С разбойником!

Неужели ее жизнь такая уединенная и скучная, что ее так взволновала такая встреча?

К сожалению, да.

— Элли, идем! Брайан, может быть, дать ей еще один глоток бренди, чтобы успокоить нервы?

— По-моему, ее нервы уже вполне успокоились! Но я с огромной охотой предложу ей еще немного бренди, — ответил граф.

Он отвернулся и покачал головой, удивляясь тому, что в его время существуют еще конные разбойники, которые грабят на дорогах и пугают сельских жителей. А Теодор уже наливал новую порцию бренди для Элли.

Элли пробормотала «спасибо» и поспешила прочь вслед за Камиллой, опустив глаза, чтобы граф не увидел в них слишком много.

— Я поеду искать разбойника. Я читал, что у него есть три спутника, тоже на конях. Элли, это правда?

Девушка кивнула. В любом случае граф сможет узнать это и от Шелби, подумала она. Старый слуга, разумеется, поедет в погоню вместе с графом.

— Да, их всего четверо, — подтвердила она.

— И больше ты ничего не можешь мне сказать? — настаивал граф.

Элли пожала плечами:

— На них были плащи, шляпы и маски. Боюсь, я могу сказать очень мало такого, что способно вам помочь.

— Можешь сказать или хочешь сказать? — очень тихо спросил граф.

— Брайан! Они преступники, — напомнила Камилла.

— Да, — твердо сказал граф, пристально глядя на Элли.

— Мне жаль, милорд, но я даже не заметила, какой у них рост и какого цвета волосы. Извините меня.

— Когда этот малый захватил тебя в плен… что произошло? — спросил Брайан.

— Я разозлилась. Мы ходили кругами и разговаривали до тех пор, пока я наконец не назвала ему свое имя.

— А что было потом?

— Он отвел меня обратно к Шелби, и мы сразу же поехали сюда.

Граф кивнул и пошел к двери. А Камилла взяла Элли за руку и сказала:

— Идем! Вода в ванне может остыть.

— Флоренс здесь! — весело сказал Патрик, когда он и Марк вошли в бар «О’Фленнери» и вдохнули его пропитанный табачным дымом воздух.

Флоренс Картер, буфетчица «О’Фленнери», хлопотала у кранов, наливая пиво. Ей было около тридцати пяти лет. Когда в ее жизни наступило тяжелое время, она нашла свое призвание в этом баре. Здесь у нее была тяжелая работа по много часов в день, но она не унизилась до того, чтобы стать проституткой, как обычно случалось с бедными и необразованными женщинами в Ист-Энде. Это была привлекательная женщина с рыжими волосами и яркими зелеными глазами. Она могла дать посетителям бешеный отпор, который вызывал у них смех, но заставлял вести себя прилично. Хозяин бара, Роберт О’Фленнери, рослый и широкоплечий ирландец, понимал, что Фло для него — настоящее сокровище. Она носилась по бару как молния и легко успокаивала студентов университета, которые постоянно приходили сюда после занятий. Флоренс умела шутить и поддразнивать. Но она также умела остановить ссору в самом начале, хотя была худощавой и казалась почти хрупкой. Сила ее яростного гнева и жилистого тела много раз оказывалась полной неожиданностью для мужчин.

— Что будете пить, молодые люди? По пинте каждый? — крикнула она вошедшим.

— Привет, Фло! — ответил Марк. — Ты не видела…

— Соучастников вашего преступления? — пошутила она в ответ. — Они уже в кабинете. — Фло показала рукой в ту сторону, где сидели остальные двое друзей.

— Не слишком ли она близко к правде? — вполголоса спросил Патрик.

— Вовсе нет. Она просто шутит, — ответил Марк.

Бар был заполнен до отказа. Большинство посетителей собрались вокруг стойки. Марк и Патрик стали протискиваться через толпу. Здесь были рабочие, только что закончившие работу в городе, студенты — некоторые из них были нагружены книгами, солдаты и несколько молодых людей из высшего общества, которые однажды примут титулы своих отцов. Наконец друзья нашли Джефа и Томаса.

— Есть проблемы? — спросил Джеф.

— Ни одной, — ответил Марк и указал рукой на Фло, которая уже шла к ним, балансируя подносом с пинтовыми кружками пива.

По пути буфетчица обслужила нескольких клиентов, легко увернувшись от ладоней, пытавшихся шлепнуть ее по мягкому месту. Наконец она подошла к их кабинету. Когда она ставила на стол их кружки, Марк сказал:

— Ты уже знаешь про разбойника? Мы проезжали мимо одного парня, который слышал о нем. Похоже, разбойник снова взялся за свое и имел дерзость остановить карету графа Карлайла. К счастью, он позволил девчонке, которая сидела внутри, ехать дальше, не сделал ей ничего плохого и не ограбил.

— А я слышал, что он не всегда бывает таким милосердным, — добавил Патрик, наклоняясь ближе к ним.

— Газеты преуменьшают его подвиги потому, что народ и так уже готов взбунтоваться, — шепнул Джеф.

— Газетчики могут преуменьшать их сколько угодно, — зашептала Фло в ответ, — но я слышала, что он убил одного или двух человек, привязал к их ногам кирпичи и утопил трупы в каком-то озере или реке.

— Я тоже слышал про это, — подтвердил Марк. — Если люди, сидящие в каретах, не злят его, он грабит их и отпускает. Но если они противятся, отбиваются… Это, должно быть, правда. Ты слышала про это, мы тоже слышали. С теми, кто отбивается, он ведет себя как дикарь. Фло, будь осторожна.

— Вы же знаете: О’Фленнери наваливает на меня много работы, но у меня здесь есть своя комната над баром. Мне не нужно ездить по дорогам. — Фло вздрогнула при мысли о такой поездке.

— Тебе пора допить пиво и отправляться домой. Разве ты сегодня не должен идти на званый вечер? — напомнил Патрик своему другу.

— Должен, — подтвердил Марк. — Но когда Фло здесь, у меня нет желания никуда уходить.

— Вы льстец, сэр Марк Ферроу. Став графом, вы всегда будете поступать так, как пожелаете. А сейчас вам полезно немного поучиться смирению. Так что сходите на этот званый вечер в замке графа Карлайла. Хорошо?

Марк улыбнулся буфетчице и положил ей на ладонь крупную монету.

— Мне положено там быть. Но, Фло, будь осторожна: разбойник разгуливает по дорогам. Когда идешь или едешь куда-нибудь, следи за своей безопасностью. И предупреди парней, которые работают у вас за стойкой.

— Вы добрый человек, — сказала Фло, сжимая в кулаке монету. — Однажды вы станете отличным графом. — И добавила уже другим тоном: — Да, я предупрежу их всех.

Когда она повернулась, чтобы уйти, в бар вбежал какой-то мужчина и громко завопил:

— Убийство! Еще один убитый!

— Кто? — крикнул один из стоявших у стойки.

— Жиль Брендон. Про это говорят на улицах. Полицейские только что нашли тело. Горло перерезано так же, как у предыдущих жертв.

В баре поднялся шум, каждый старался перекричать остальных.

Наконец голос того, кто принес это известие, заглушил все другие:

— Он сжимал в руке свою последнюю статью. Она была направлена против монархии.

— Статья и после его смерти попадет в газеты, — предсказал кто-то.

— Еще бы! Слова, обрызганные кровью! — поддержал еще один мужчина.

— Чума побери королеву Викторию! — раздался чей-то хриплый крик.

Марк стал подниматься со своего места, но Патрик положил ладонь ему на руку и спокойно сказал:

— Позволь это мне. Я чистокровный простолюдин, ты это помнишь?

Молодой аристократ подавил свой гнев, опустил голову и кивнул.

Патрик встал и заявил:

— Боже, благослови королеву Викторию! Она найдет того, кто виновен в этом мерзком деле.

Все замолчали. Потом кто-то в толпе у стойки произнес:

— Она в этом не соучастница. Храни ее, Боже!

А потом все закричали «Боже, храни королеву!» и ворчанье превратилось в шепот.

Тогда Марк встал из-за стола и посмотрел на своих друзей:

— Джентльмены, похоже, я опоздаю сегодня на торжественный вечер. Мне нужно идти, — и поспешно направился к двери.

А в баре начался оживленный разговор: одни посетители ворчали по поводу убийств, а другие защищали королеву.

Элли была благодарна тем, кто приготовил ей ванну, и провела в воде довольно много времени, наслаждаясь теплой водой и своим уединением. Наконец она вышла из ванны, закуталась в мягкое льняное полотенце, которое оставила для нее Люси, и вернулась в спальню. На туалетном столике с одной стороны стояла большая фигура египетской богини Изиды, с другой — погребальный сосуд, в который египтяне клали в гробницу внутренности умерших. Между этими древностями лежал набор серебряных гребней и щеток. Комнату украшали рельефы и статуи, а на стенах висели папирусы в красивых рамах. Это была комната Элли. Девушка жила в ней, когда приезжала в замок, с тех пор как помнила себя. Как и все остальные комнаты, эта спальня была украшена древними и современными произведениями египетского искусства. Родители графа были исследователями Египта. Это они способствовали зарождению у графа интереса к египетскому искусству, а потом этот интерес нашел горячую поддержку у Камиллы. Граф знал, что увлеченные древностями иностранцы могут легко вывезти из этой бедной страны все ее сокровища, и твердо стоял за то, чтобы самые ценные памятники старины были оставлены на своей родине. Кое-что из менее ценных древних вещей он охотно приобретал для своего удовольствия, но всегда щедро платил за них. Однажды он сказал Элли, что каждый раз, приобретая древнее произведение искусства, он думал и о сегодняшнем дне — заказывал художникам и ремесленникам новые вещи для своей коллекции. Элли вспомнила, как однажды жила в замке вместе с дочерью лорда Витбурга, которая теперь была княгиней где-то в Восточной Европе. Бедная Люсинда ужасно боялась египетских гробов, и сначала Элли дразнила ее этим. Как-то раз она даже спряталась в одном из них и выпрыгнула из него, но сама пришла в ужас, когда увидела, как сильно испугалась Люсинда. Понадобилось много часов, чтобы успокоить дочку лорда, и Элли боялась, что ее перестанут приглашать, когда узнают об этой проказе. Но Люсинда была доброй и не донесла на нее. Этот случай заставил Элли понять, что, возможно, не совсем нормальная из них двоих — именно она. Но Элли выросла среди древних гробов и других подобных древностей и не видела в них ничего особенного. Она даже знала, что в Египте мумий так много, что иногда ими разжигают огонь, а в массивных каменных саркофагах многие египтяне выращивают рассаду. И все-таки Элли чувствовала, что любовь ко всему египетскому стала для нее привычкой.

Вдруг ей стало грустно, словно она что-то потеряла. Ей было жаль своей нынешней жизни, как будто скоро что-то должно было навсегда измениться — но что, она не знала.

Элли быстро надела шелковую сорочку, панталоны и чулки. Она была только наполовину одета, когда в дверь постучали. Это пришла Молли, одна из горничных, которые служили в верхних комнатах, чтобы помочь Элли закончить вечерний туалет.

— Вы уже видели свое платье? — спросила Молли. Ее голубые глаза ярко блестели.

Эти слова привлекли внимание Элли к платью, лежавшему на широкой кровати. Платье было великолепное. Желтого благородного, почти золотого оттенка. Вытачки и складки на платье делали более округлыми очертания ее юного тела. Украшавшая платье вышивка была удивительно изящной.

— Это сделали тети? — тихо спросила Элли.

Молли кивнула.

Элли дотронулась рукой до ткани, покачала головой и печально произнесла:

— И все-таки они не придут сегодня на вечер.

— Вы ведь не можете изменить их, — сказала Молли.

— Я их очень просила, — продолжала Элли. — Знаешь что? Если здесь снова будет такой праздник, я скажу им так: «Если вы на него не пойдете, не пойду и я». Я слышала, как граф и его жена тоже спорили с ними и уговаривали прийти. Но эти милые старушки очень упрямы. И все-таки клянусь, что в следующий раз я переупрямлю их.

Молли вздохнула:

— Другого такого раза не будет.

Она осторожно взяла платье и через голову надела его на Элли.

Сначала девушка ничего не могла ответить: длинное изящное платье, падавшее на плечи, закрывало ей рот. Когда она наконец смогла говорить, то спросила:

— Молли, что случилось? Почему меня вызвали сюда на сегодняшний вечер?

Молли покраснела, потом пожала плечами и ответила:

— Это вам должны объяснить ваши опекуны.

— Молли…

— Поторопитесь, они будут здесь с минуты на минуту, — сказала горничная, поворачивая Элли, чтобы застегнуть платье. — Вы, конечно, знаете, что выкройку для платья нашла леди Мэгги, и она же вместе с вашими тетушками ходила покупать ткань. Конечно, ни у кого и в мыслях не было нанимать закройщика. У леди Мэгги прекрасный вкус в том, что касается одежды, и она заявила, что ваши тетушки — лучшие швеи в стране.

Элли улыбнулась, гордясь своими дорогими тетями из маленького дома в лесу. Она понимала, что они могли бы зарабатывать большие деньги в мире высокой моды. Но ее тети предпочли остаться такими, какие они есть, и жить простой счастливой жизнью.

— Сестра леди Кэт приобретает известность в индустрии мод, она устроила в Париже показ своих моделей. И даже она приходит к тетям, когда ей нужны швеи для ее самых интересных работ.

— Я это знаю.

— Молли! — Элли решила сделать еще одну попытку, надеясь застать горничную врасплох. — Что произойдет сегодня вечером? Заранее будут праздновать мой день рождения?

— Думаю, можно так сказать. А теперь сядьте и позвольте мне причесать вам волосы.

Элли села. Она была готова к новой попытке. Но теперь она пойдет к цели иным путем.

— Как много людей занято приготовлением ужина! Кухня просто переполнена ими, — заметила она.

— Когда лорд Стирлинг устраивает частный прием, любой человек, чтобы присутствовать на нем, откажется от всех предложений — и деловых встреч, и развлечений, — с гордостью ответила Молли. — Разумеется, тех, кто готовит ужин, много, и они повсюду. Теперь не двигайтесь. Гости уже начали съезжаться. Нужно, чтобы вы были готовы вовремя.

Раздался стук в дверь, и в спальню заглянула леди Камилла, уже одетая для вечера. На ней было облегающее темно-синее платье с очень маленьким турнюром, из-за которого казалось, что она не идет, а скользит по полу. Как всегда, графиня была удивительно красивой и царственно величавой. Камилла родилась и некоторое время жила в бедности. Для Элли ее судьба являлась доказательством того, что благородство человека заключено в сердце и душе, а не дается вместе с титулом. Камилла действительно была идеальной спутницей жизни для графа, потому что они оба отличались сильной волей и способностью к состраданию.

Камилла встала рядом с Молли и оглядела Элли в новом платье.

— О! Это настоящее совершенство. Я очень сержусь на тетушек, что они не приедут сегодня вечером. Но как только появится Мэгги, я обязательно похвалю ее: ведь это она выбирала ткань для платья. Элли, твои глаза кажутся золотыми. А волосы лишь немного темней глаз. Моя дорогая девочка, ты стала взрослой.

— Спасибо, — ответила Элли. — Камилла, это праздник в честь моего дня рождения или сегодня вечером будет что-то большее? Я благодарю Бога за то, что так много значу для вас, но…

Графиня немного помолчала, а потом добавила:

— Брайан уже вернулся, сейчас они на нижнем этаже. Он очень злится: они с Шелби нашли след кареты, а потом осмотрели десять или двенадцать тропинок в лесу, но не нашли никаких следов этого мерзкого разбойника. Однако праздник должен продолжаться. Теодор уже кормит на кухне инспектора столичной полиции. Мы должны найти время, чтобы поговорить с ним. А позже сюда придет Энгус Канингем, и ему мы тоже должны сообщить об этих событиях.

— Последний штрих, — сказала Молли и вставила острую шпильку в волосы Элли, а потом отступила назад, чтобы лучше видеть, захлопала в ладоши и воскликнула: — Настоящая принцесса!

Элли поцеловала горничную в щеку и возразила:

— Я не принцесса, а простая девушка. И эта девушка любит тебя и благодарит.

Молли вдруг шмыгнула носом и полезла в карман за носовым платком.

— Перестань, Молли! — потребовала Элли. — Я посижу здесь с тобой, ладно?

— Что за чепуха! — засмеялась Камилла. — Ты сейчас спустишься вниз. Идем, девочка!

Опять это слово. Девочка. Для тех, кто ее вырастил, она, наверное, будет девочкой до самой старости.

— Я тоже должна сказать вам кое-что об этом вечере, — заявила Элли графине.

— В самом деле?

— Да. И я думаю, что должна сказать это всем вам сразу, — заговорила девушка. — А сегодня вечером здесь будут все, кто был ко мне так добр и растил меня как собственную дочь. Сэр Хантер и леди Кэт, лорд Джеймс и леди Мэгги, вы и лорд Стирлинг.

— Будем надеяться, — сказала Камилла, глядя на изящные золотые часики-медальон, висевшие у нее на шее, — что мы сможем провести несколько минут вместе до того, как замок начнет наполняться гостями. Но прежде всего пройдем на кухню. Инспектор Тёрнер ждет нас.

— Марк, ты только что вернулся?

Джозеф Ферроу стоял у огня. Он был высокого роста и держался с большим достоинством. Его сын Марк с гордостью подумал, что фигура у его отца красивая, несмотря на его возраст.

Марк был единственным сыном в семье. Его мать умерла от лихорадки, когда он был еще ребенком. Марк помнил ее ласковую улыбку, запах ее духов и то, как мать его любила. Но управлял его жизнью отец, а Марк мирился с этим именно потому, что Джозеф был таким прекрасным человеком. Сын знал, что разбил бы отцу сердце, если бы отец из-за него нарушил свое слово. И все же…

— Отец, я не могу сегодня быть на вечере.

Сказав это, Марк увидел, что на лбу его отца появились суровые морщины.

— Марк, мы все готовились к этому событию много лет.

— Я это знаю.

— У меня были серьезные причины для того, чтобы дать слово.

— Я не собираюсь сделать меньше, чем обещал, отец. Но…

Зазвонил телефон. Отец Марка вздрогнул от этого пронзительного звука и поморщился. Хотя их дом был одним из первых в Лондоне, где установили этот аппарат, было похоже, что Джозеф Ферроу все еще не привык к его сигналу.

Джитер, дворецкий и одновременно лакей Джозефа, быстро вошел в гостиную, снял трубку и с величайшим достоинством объявил звонившему, что это дом лорда Ферроу. Услышав ответ, верный слуга, молча взглянул на Джозефа, по-прежнему держа трубку в руке, затем спокойно объявил:

— Это детектив Дуглас.

Джозеф взглянул на сына и подошел к телефону:

— Лорд Ферроу у аппарата.

Слушая детектива, лорд по-прежнему не сводил глаз с сына.

— Действительно, — сказал он наконец.

Джитер взял у своего господина трубку и положил ее на аппарат.

— Ну, сын, — тихо сказал Джозеф, — мне будет неловко извиняться за тебя, но… Жиль Брендон. Черт бы побрал все это! — печально вздохнул он. — Джитер, пожалуйста, проследите, чтобы мою карету подали к крыльцу.

Когда дворецкий вышел из комнаты, Джозеф посмотрел на сына и объявил:

— Тебя зовет мертвец. Раз так, поезжай.

Глава 3

Кухня по-прежнему была полна жизни и движения. Теодор выкрикивал указания, и по меньшей мере человек двадцать поваров и прислуги метались из стороны в сторону.

Как только Камилла вошла, ведя за собой Элли, всякое движение прекратилось и все наклонили голову, приветствуя хозяйку замка.

— Пожалуйста, не обращайте на меня внимания, — пробормотала Камилла, и ее щеки покраснели. Она быстро провела Элли к большому кухонному столу. Стол был предназначен для рубки мяса, но сейчас за ним сидел и ждал их инспектор Тёрнер.

Его хорошо накормили: за этим проследил Теодор.

Когда женщины подошли ближе, инспектор встал:

— Извините, что я вынужден омрачить такой вечер.

Элли подумала, что сыщик похож на печального старого пса породы бассет. У него были темные глаза, грустные оттого, что видели слишком много, и тяжелые, крупные черты лица. Но он был высокого роста, держался с достоинством, говорил тихо и мягко. Элли поняла, что этот человек любит свою работу.

— Как ваши дела? — негромко спросила она.

— Инспектор, это моя воспитанница, Александра Грейсон, — представила ее Камилла.

— Мисс Грейсон… Я уже говорил с лордом Стирлингом, но именно вы можете оказать мне серьезную помощь. Мне нужно описание этого человека — дорожного разбойника.

— Я бы хотела помочь вам, инспектор. Но описать его… будет очень трудно.

— Хорошо. Тогда позвольте мне задать вам несколько вопросов. Какого роста он был — высокий или низкий?

— Высокий.

— А его телосложение?

Элли молчала, не решаясь ответить.

— Он, конечно, не тощий парень? Правда, с ружьем в руке и маленький человек кажется крупней.

— Нет, он не худой, — ответила Элли.

Инспектор и Камилла смотрели на нее. Они ожидали от нее продолжение.

— По-моему, фигура у него примерно такая же, как у лорда Стирлинга.

— Верхом ездит хорошо?

— Очень хорошо.

— Возможно, этот человек раньше служил в армии, — сказал инспектор больше для себя, чем для Элли и Камиллы, а потом снова обратился к Элли: — А что вы можете сказать о его лице и о цвете его кожи?

Элли нахмурилась:

— Инспектор, я бы хотела быть вам более полезной, но все разбойники были в масках, шляпах и плащах.

— Но, по словам Шелби, слуги лорда Стирлинга, главный разбойник увел вас от остальных и был некоторое время с вами наедине.

Элли покачала головой:

— Он хотел только узнать мое имя, а я не желала отвечать — может быть, была немного упрямей, чем следовало. Он ничего у меня не взял.

— И он… не причинил вам никакого вреда.

Если бы Элли не чувствовала себя так неловко, ей стало бы жаль инспектора. Он изо всех сил старался задать этот вопрос как можно деликатней!

— Я не пострадала ни в малейшей степени, — быстро заверила она полицейского, подумав про себя, не покраснела ли она при этом.

— И ничего не украдено?

— Ничего. — Элли немного подумала и добавила: — Возможно, он осознал, что остановил карету лорда Стирлинга, а лорд Стирлинг такой человек, который может сам погнаться за ним и отомстить.

— Может быть, — задумчиво протянул инспектор.

Он пристально посмотрел на Элли, и она опять почувствовала себя неловко. Когда инспектор слушал Элли, ей казалось, что он следит за каждым ее движением и улавливает каждый оттенок ее голоса.

— Значит… вы не можете мне сказать, какого цвета его глаза?

— Хотела бы, но не могу. По-моему, они темные, но вы ведь знаете, что маска может отбрасывать тень.

— И ты, должно быть, была очень испугана, — пробормотала Камилла, и Элли почувствовала на своих плечах груз еще одной вины.

— У вас, конечно, есть и описания других очевидцев, — вполголоса предположила она.

— Они все одинаковые, — ответил инспектор Тёрнер и вздохнул. — Даже при дневном свете люди запоминают только маску, плащ и сапоги для верховой езды. А кто в Англии сейчас не имеет таких сапог? Но не бойтесь, мисс Грейсон. Мы отыщем виновного.

— По-моему, гости уже съезжаются, — сказала Камилла, увидев, что официанты в смокингах направились к выходу из кухни с подносами, на которых стояли узкие хрустальные бокалы с шампанским.

— Тогда как можно скорей возвращайтесь на прием. Я думаю, что мисс Грейсон рассказала мне все, что могла вспомнить, то есть то, что могла позволить себе рассказать, — сказал инспектор.

Что он имеет в виду? — встревожилась про себя Элли.

— Это поразительно! — продолжал инспектор Тёрнер, печально качая головой. — Вас, мисс Грейсон, этот разбойник, по крайней мере, не очаровал так, как некоторых дам, которых он ограбил. Можно подумать, что они согласны были отдать побрякушку с бриллиантами или что-то еще в этом роде за удовольствие встретиться с этим человеком.

— Что?! — изумленно воскликнула Камилла.

Инспектор Тёрнер пожал плечами:

— Они говорили мне, что он был очень вежливым и обаятельным, когда грабил их.

— Элли не глупый ребенок. Бандит не вскружит ей голову, каким бы вежливым он ни был, — сказала Камилла.

— Конечно, — согласился инспектор. — Ну, спасибо вам за помощь. И от души желаю вам хорошо провести званый вечер.

— Инспектор, мы с радостью приглашаем вас присоединиться к нам, — подхватила Камилла.

— Спасибо, леди Стирлинг, но меня зовет мой долг. Я уже воспользовался вашим гостеприимством. Ваш повар накормил меня таким ужином, каким я не наслаждался… может быть, никогда. Желаю вам доброго вечера.

— Спасибо, что пришли, инспектор, — поблагодарила Камилла.

— Да, спасибо, — пробормотала Элли.

Камилла взяла ее за руку. Элли неловко улыбнулась инспектору, когда графиня уводила ее из кухни. Идя по коридору в холл, Камилла покачала головой:

— Надо же было всему этому случиться в такой вечер!

— Камилла, скажи, пожалуйста, почему сегодня такой особенный вечер? — взмолилась Элли.

Графиня открыла рот, чтобы ответить, но тут Брайан отошел от какого-то полного джентльмена и приблизился к ним со словами:

— Камилла, дорогая, ты нужна мне на минуту. Элли, идем с нами: надо встретить лорда Витбурга.

Элли не успела дойти до конца огромного зала, как кто-то озорно хлопнул ее по плечу.

Она повернулась и увидела, что это Хантер Мак-Дональд, еще один ее опекун. Элли очень любила Хантера. Он был озорником и развратником — по крайней мере, до тех пор, пока по уши не влюбился в свою будущую жену Кэт. Это была чета безрассудных смельчаков, отважная и немного скандальная, всегда готовая сломя голову броситься в очередное приключение.

— Дорогая моя, посмотри на себя! — воскликнул Хантер, и в его глазах появился дразнящий блеск. — Ты совсем взрослая! Куда ты ни пойдешь, всюду оставишь после себя толпу тоскующих воздыхателей!

— Вы очень добры, сэр Хантер, — ответила девушка, — но я уже давно вполне взрослая, просто вы этого до сих пор не замечали.

— Ты меня ранила.

Элли рассмеялась:

— Я очень рада, что вы здесь. Я боялась, что у вас сейчас очередное приключение в Египте.

— Элли, Элли, неужели я напрасно тебя учил? Сейчас в Египте слишком жарко. Может быть, в этом году ты сможешь поехать с нами? Возможно, это твой единственный шанс.

— Единственный шанс? Почему? — спросила Элли.

Но Хантер не успел ответить ей: из-за его спины вынырнула Кэт, крепко сжала Элли в объятиях и заявила:

— Это невероятно! Я должна написать тебя в этом платье!

— Действительно, чудесная картина! — согласился Хантер.

— Может быть, лучше предоставить эту честь моему отцу, — предложила Кэт.

— Твой отец великий художник, но не сомневайся: ты унаследовала его талант, моя любимая, — возразил жене Хантер.

Глядя на них, Элли вдруг почувствовала приступ тоски. Ей до боли захотелось испытать такую любовь, какую Хантер и Кэт чувствовали друг к другу. Встретиться с мужчиной, который будет смотреть на нее так, как Хантер смотрит на Кэт.

— Элли, не важно, кто изобразит тебя маслом на холсте — я или мой отец, главное — это должно быть сделано, — сказала Кэт, отодвигаясь назад.

— Спасибо, — ответила Элли. А потом, прежде чем они смогли заговорить еще о чем-нибудь, поинтересовалась: — Что все-таки сегодня происходит?

Но ее надежда получить ответ снова рухнула.

— Вот она! — раздался крик, и через секунду к ним присоединилась леди Лавиния Роджерс.

Лавиния была вдовой графа, который при жизни владел половиной северо-восточной части этого края, и потому ей разрешалось быть смелой, любопытной и говорить откровенно.

— Вы слышали? — спросила она, расцеловав в щеки всех, кто был рядом. — На нашу Элли напал знаменитый разбойник!

Элли была готова застонать.

— О господи! — воскликнул Хантер. Он был готов сейчас же тайком выбраться из этого дома и обшарить небо и землю, чтобы найти злодея.

— Он не напал на меня! — запротестовала Элли.

— Не напал? — переспросила Кэт.

— Он только остановил карету. Я в полном порядке.

— Ах вот оно что! В это я верю, — подтвердила леди Лавиния. Это была женщина маленького роста, немного полноватая, с ярко-голубыми глазами. Волосы ее казались серебряными. Она была одета в лиловое вечернее платье. Кто-нибудь мог бы сказать, что на ней слишком много драгоценностей, но Элли считала, что женщина выглядит идеально, когда немного перегружена украшениями.

Лавинии было совершенно все равно, что о ней говорят и думают, — Элли это было известно. Эта дама знала, кто она такая, любила людей и жизнь и демонстрировала это всем.

— Меня этот негодяй тоже поразил, — заявила Лавиния и подмигнула.

— Вы тоже подверглись нападению? — осведомился Хантер и гневно нахмурился.

— Да. Но я хочу сказать вот что. Полиция ищет этого разбойника, но, по-моему, полицейские должны искать не его, а того ужасного злодея, который разгуливает по нашей стране и убивает людей! Произошло третье убийство. Вы уже знаете об этом, верно?

Хантер и Кэт мрачно кивнули. Элли нахмурилась и переспросила:

— Третье?

— Убит Жиль Брендон. Ему перерезали горло. У полицейских ничего нет. Ничего. По крайней мере, так я слышала, — сказала Лавиния.

— Пожалуйста, Лавиния, не говорите так. Дайте им время на расследование! — возразил Хантер.

Лавиния презрительно фыркнула.

— Дать им время? К тому времени, как они найдут убийцу, страна развалится. Вы ведь знаете, кем был Жиль Брендон, моя дорогая? — обратилась она к Элли.

— Конечно знаю. Я читала его статьи — такие зажигательные, подстрекающие к беспорядкам, — ответила Элли.

Лавиния серьезно кивнула:

— Меня очень удивляет, что мы — те, кто поддерживает нашу дорогую королеву Викторию и ее семью, — должны вести себя благородно, когда нас травят так жестоко! Когда Брендона нашли, он сжимал в окровавленных пальцах свою последнюю статью. Она появится в завтрашних газетах вместе с сообщением, что автор убит. Антимонархисты и так уже подняли вой на всю страну. Можете себе представить, какой моральный урон монархия потерпит завтра?

— Элли!

На этот раз ее имя выкрикнула леди Мэгги, которая пробиралась через толпу, любезно кивая тем, мимо кого проходила. Сзади нее шел лорд Джеймс.

Не замечая никого и ничего вокруг себя, Мэгги обняла Элли, а затем то же сделал Джеймс. Потом они поочередно приветствовали Хантера, Кэт и леди Лавинию. После этого Мэгги стала с удовольствием рассматривать платье Элли.

— Цвет просто идеальный, — оценила она наряд девушки.

— Идеально для сегодняшнего вечера, — уточнил Джеймс, взял Элли за подбородок и поцеловал в щеку.

— Что все-таки сегодня происходит? — поинтересовалась Элли.

— Вы уже слышали о третьем убийстве? Мы только что говорили о нем, — продолжила разговор леди Лавиния.

— Вы знаете, что Элли остановил в пути разбойник? — спросил Хантер лорда Джеймса. В его голосе звучал гнев.

— Я только что слышал об этом, — сказал Джеймс.

— Об убийстве или о разбойнике? — уточнила Лавиния.

— Об убийстве мне сказали по телефону, а о том, что этот мерзкий вор остановил Элли, мы услышали только здесь.

— Он не мерзкий, — возразила Лавиния. — Он очень обаятельный. А что касается убийств…

— Это просто зверство. Конечно, теперь начнут критиковать монархию. Как будто королева могла стоять за теми, кто совершил такую чудовищную жестокость, — негодующе заговорил Джеймс. — Но будьте уверены, Лавиния, этого человека найдут.

— Можно подумать, что полицейские нашли того типа — Джека-потрошителя!

— Лавиния, те убийства произошли давно. И никто по-настоящему не верил, что монархия имеет к ним отношение, — спокойно ответил Джеймс. Но было заметно, что ему почему-то неловко говорить на эту тему.

— Джеймс, не будьте наивным. Это предположение будет записано в книгах по истории вместе с остальными. Но мы все знаем… — начала Лавиния.

— Тогда убийства прекратились, — напомнила ей Мэгги. — Я думаю, это значит, что полицейские знали больше, чем могли сказать.

— Молчание только злит народ!

Внезапно Камилла подошла к их группе, взяла за руку Лавинию и заговорила:

— Не пройти ли нам в большой зал? Обед уже подают, а потом, когда начнутся танцы, будет сделано объявление. Я должна отвести всех гостей в столовую… Хантер, Джеймс, не согласится ли один из вас сопровождать леди Лавинию? Будьте так добры!

— Какое объявление? — спросила Элли.

— Вот и лорд Ферроу, граф Уоррен! — воскликнула Камилла, не ответив на ее вопрос. — Элли, ты должна пойти со мной, это займет всего одну минуту. Странно: он, кажется, один. Идем, дорогая!

— Камилла, скажи, о чем должны объявить! — повторила свой вопрос Элли. Голос девушки звучал серьезно и твердо.

Графиня изумленно взглянула на свою воспитанницу и покраснела.

— Боюсь, что мы уже давно должны были сказать тебе об этом. Мы просто хотели собраться все вместе, а тут — одно событие за другим… — Она подняла руки и произнесла вполголоса: — Понимаешь, так уж устроена жизнь.

Это началось много лет назад, — продолжала графиня. — Тогда ты была еще слишком маленькой, чтобы понять. А когда ты выросла, нам все время казалось, что подходящий момент еще не наступил.

— Леди Камилла, что это за объявление? — переспросила Элли.

Но тут их разговор прервал подошедший к ним пожилой джентльмен.

— Милейшая Камилла! — вполголоса приветствовал он графиню.

Это был высокий седоволосый мужчина. Лицо у него было красивое, несмотря на морщины. Было похоже, что он из тех людей, которым не нужен титул, чтобы их уважали. Элли узнала его: это был лорд Ферроу, которого Камилла показала ей несколько минут назад. Лорд Ферроу был членом палаты лордов и постоянно добивался сокращения рабочего дня и повышения зарплаты рабочим. Элли читала, что лорд Ферроу входил в число пэров королевства и был одновременно горячим сторонником королевы и другом народа.

Девушке была приятна эта встреча.

— Лорд Ферроу, позвольте мне представить вам нашу воспитанницу, мисс Александру Грейсон, — сказала Камилла.

Лорд вежливо поклонился и взял Элли за руку. Его ладонь была теплой. Когда он стал внимательно рассматривать Элли своими ласковыми темными глазами, она почувствовала себя неловко. Ей казалось, что лорд глядит на нее как на редкое произведение искусства, которое кто-то привез с археологических раскопок. Как будто его все в ней восхищает!

— Добрый вечер! Как ваше здоровье? — пробормотала она.

— Я чувствую себя хорошо и очень рад познакомиться с вами, — ответил пожилой аристократ и улыбнулся девушке, а потом взглянул на Камиллу и сказал: — Мисс Грейсон на редкость красива. — На мгновение его лицо исказилось, словно от боли.

— Мне так жаль, что Марк не смог приехать. Он выполняет важное дело для королевы. Торжественно клянусь вам: никакая другая причина не помешала бы ему. Вы должны простить его. — Последняя фраза была адресована Элли.

«Я даже не знаю его», — подумала Элли, но вежливо ответила:

— Дело королевы, конечно, важней, чем любой праздник, милорд.

— Разве это не ужасно? — обратился лорд к Камилле. — Жиль Брендон был хвастуном и грубым мужланом. Но я боюсь, что его смерть лишь еще больше возбудит народ.

— Этого боимся и все мы, — согласилась Камилла.

— Однако я не хотел бы сейчас долго разговаривать на подобные темы, — прервал разговор лорд Ферроу.

— Не проводите ли вы Элли в столовую? — предложила Камилла. — Ваши места, конечно, рядом, — добавила она и куда-то умчалась.

Конечно?

— Жиль Брендон был слишком хвастливым и дерзким, но влиятельным писателем, — возобновила Элли разговор.

Он нахмурился и спросил:

— Вы читали его работы?

— Я читаю все, милорд. Чтобы опровергнуть доводы противника, их надо знать.

Он удивленно поднял брови:

— Это любопытно. Я в восторге от знакомства с вами, моя дорогая. А сейчас не пойти ли нам в столовую? Я вижу, что Камилле очень хочется усадить своих гостей по местам.

Элли приняла его протянутую руку.

Участники праздника медленно вошли в огромную столовую. Места Элли и лорда Ферроу оказались на северном конце стола. По обе стороны от них сидели Брайан и Камилла, Мэгги с Джеймсом, Хантер и Кэт. После того как был подан и съеден ужин, начались разговоры о будущей экспедиции в Египет, которая была намечена на следующий сезон, о состоянии лондонских музеев, об искусстве и литературе и даже о погоде.

Элли улыбалась, отвечала и сама сделала одно или два замечания. Но ей невыносимо хотелось встать и закричать. Она знала, что ей хватит силы воли, чтобы потребовать ответа на вопрос, который она задавала себе весь вечер.

Что здесь происходит? О чем должны объявить?

Она посмотрела вокруг себя, увидела своих соседей по столу и поняла, что не встанет и не закричит. Леди Мэгги и Джеймс взяли ее к себе, когда она была отдана на попечение местному священнику. Дворецкий Мэгги, очень хороший человек, который умер несколько лет назад, был родственником ее «теток», поэтому ее отдали им на воспитание. У них в лесу она могла расти, не чувствуя своего сиротства. Земля, на которой стоял дом тетушек, принадлежала лорду Стирлингу. Кэт и Хантер, близкие друзья Стирлингов, стали считать ее своей крестной просто из любви к ней. Элли была перед ними всеми в неоплатном огромном долгу! Они были самыми лучшими опекунами, каких кто-нибудь мог бы себе пожелать, хотя иногда ей бывало трудно иметь так много родителей. Все они были красивые, могущественные и сострадательные. Все чувствовали, что высокое положение, которым одарила их судьба, — не только дар, но и большая ответственность.

Элли никогда не опозорит никого из них. А значит, она не может устроить скандал за столом у Камиллы.

Девушка оглядывалась вокруг, заставляла себя беспечно болтать и улыбаться, делая вид, что наслаждается праздником. Но в ее душе постоянно звучал один и тот же вопрос.

Что здесь происходит?

Ей стало страшно.

Сегодня вечером Элли сама собиралась сделать объявление — заявить, что отныне твердо решила взять свою судьбу в собственные руки. Но что-то подсказывало ей, что у нее не будет такой возможности.

В морге резко пахло антисептиком, но даже этот запах не заглушал гнилостное зловоние смерти.

Марк стоял рядом с прозекторским столом, на котором лежали останки Жиля Брендона. Хотя над трупом горело несколько голых электрических лампочек, казалось, будто в комнате стоит полумрак. Вместе с Марком здесь были двое — доктор Эван Тиль, коронер, и Йен Дуглас, детектив.

Дуглас был одним из лучших людей среди всех тех, с которыми Марк имел удовольствие встречаться. Этот великан с грубоватыми манерами мог бы справиться в бою с любым врагом. Дуглас, пятый сын мелкого землевладельца из Шотландии, изучал право в Итоне, но как любитель. Потом он вернулся на родину и изучал медицину в Эдинбурге. Уже заканчивая учебу, он понял, что ему интересней всего отдавать убийц под суд и добиваться, чтобы никто не был осужден по ошибке за то, в чем не виновен. Дуглас был красивый мужчина, сильный и широкоплечий, но было заметно, что он все время находится в состоянии глубокого внутреннего напряжения. Это психологическое напряжение было характерно для тех, кто вел неравный бой с жизнью, защищая невиновных и стараясь искоренить зло.

Доктор Эван Тиль тоже был достойным похвалы человеком. Этот худощавый и жилистый человек маленького роста был подвижным, как колибри. Его интересовала новая, постоянно расширяющаяся область деятельности — применение науки и медицины в судебном расследовании. Тиль и Дуглас оба учились в Эдинбурге на курсах доктора Белла — хирурга и преподавателя, который вдохновил Артура Конан Дойля на создание образа Шерлока Холмса. Белл использовал свою наблюдательность для того, чтобы определить причину заболевания, но его методы подходили и для применения в других областях.

— Когда его нашли, он лежал на письменном столе и сжимал в пальцах рукопись своей последней статьи, — сказал Йен Дуглас.

— Судя по следам крови, его голова была откинута назад, когда ему перерезали горло. Потом его толкнули вперед, на письменный стол, и в этом положении он истек кровью.

— Он сопротивлялся? — спросил Марк, указывая на царапины на руках трупа.

— Я полагаю, — ответил доктор Тиль, — что он увидел нападавшего и стал бороться, но убийца в конце концов оказался сзади него. Он, должно быть, стоял вот так. — Тиль показал, как именно, используя Дугласа в роли жертвы, а потом сделал вид, что приставил к горлу детектива воображаемый нож.

— Итак, — размышлял вслух Марк, — Жиль Брендон сидел за своим письменным столом и печатал. Он закончил свою статью. Тогда убийца вошел в комнату. Произошла борьба, но убийца сумел оказаться сзади него и перерезал ему горло.

Йен Дуглас откашлялся.

— Вот тут и возникла проблема. Дверь во двор была закрыта на засов изнутри. Ворота, через которые входят во двор, были заперты на замок. И Жиль Брендон запер свой кабинет. Я не думаю, что убийца просто вошел в дверь и застал Брендона врасплох. Я считаю, что он ждал в кабинете, пока вернется Брендон.

— В таком случае убийца, видимо, долго стоял в задней части комнаты, в темноте, — сказал Марк.

— Да, это возможно, — согласился Йен.

— Это… больше похоже на политическое убийство, чем на обычное, — задумчиво протянул Марк.

Йен Дуглас пристально взглянул на него и ответил:

— Да, может быть.

А Марк в это время глядел вниз, на изрезанные останки Жиля Брендона. Многие ненавидели этого человека. Но мало найдется людей, которые бы пожелали кому-нибудь, даже своему худшему врагу, такого конца.

Марк внимательно осмотрел порезы на руках Брендона, потом взглянул на глубокую рану на его шее.

— Больше на теле нет никаких ран? Никаких повреждений, случившихся уже после смерти?

— Никаких, — заверил его доктор Тиль.

Марк выпрямился и сказал:

— Если убийца все время был в комнате, то он или она должен был иметь ключ от дома.

Йен Дуглас покачал головой:

— Жена обожала его. Судя по всем рассказам, он был настоящим негодяем — орал на жену, оскорблял и ругал ее, иногда даже при людях. Но она обожала его. Она верила, что он гений.

— Он, наверное, сам сказал ей это, — язвительно заметил Марк.

Дуглас кивнул:

— В этом нет сомнения. Но у жены не было совершенно никакой возможности ни убить его, ни позволить этому произойти.

— У кого еще был ключ? — поинтересовался Марк.

— Только у самого Брендона и у его экономки Тилли. А когда вы встретитесь с Тилли, то поймете, что она тоже не могла это сделать. Она хрупкая женщина, кожа да кости.

Она способна много работать, но вряд ли в силах одолеть такого человека, как Брендон. Кроме того, ей были нужны деньги, которые она получала от него. И, несмотря на его тяжелый характер, для Тилли было почетно вести хозяйство такого человека.

— Если жена не виновата и экономка тоже, то убийца использовал одну из них. Возможно, что он украл ключи либо у той, либо у другой, а потом вернул их на место. Это явно не случайное насилие, и убийца долго планировал свое преступление, — заметил Марк.

— Еще одна атака на антимонархистов, — заявил Дуглас, качая головой. — Неужели этот фанатичный дурак не может понять, что он только ухудшает положение королевы?

Марк помолчал минуту, а потом сказал:

— Я полагаю, что убийца — антимонархист.

— Кто? — переспросил Дуглас. — Зачем же убивать… — Тут его голос оборвался: детектив понял мысль Марка.

— Вот именно! — пробормотал Марк. — Он задумал заставить чернь поверить, что этих людей убили монархисты за их высказывания против монархии. Самый лучший способ добиться победы своего дела — создать армию мучеников за него. Разве не так?

— И что теперь? — спросил Дуглас. Его глаза сузились.

— Я думаю, мы должны взглянуть на друзей и ровесников Жиля Брендона. Потому что я уверен в одном обстоятельстве, — сказал Марк.

— В чем?

— В том, что Жиль Брендон знал своего убийцу. И я думаю, что знал очень хорошо.

Когда обед закончился, длинный стол мгновенно исчез. Возле стен были поставлены новые столы, на которых стояли изящные маленькие чашечки с кофе, маленькие блюда с десертами и аперитивы. Когда начались танцы, Элли стала замечать среди гостей все больше знакомых людей.

Первым повел ее танцевать Брайан Стирлинг.

Когда они скользили во время танца по паркету, Элли шепнула:

— Здесь этот журналист — Тан Грир.

— Да.

Судя по голосу Брайана, он не был этим доволен.

— Ты пригласил его?

— Конечно. Если бы не пригласил… Нет, лучше дружить со своим врагом.

— Разве он враг?

— Любой, кто имеет влияние в прессе, может быть опасным врагом, — сказал Брайан. — Поэтому я, конечно, попросил его прийти сегодня. Сегодня он здесь особенно нужен.

— Брайан, прошу тебя…

Вдруг Брайан замер на месте. Элли поняла, что кто-то остановил его, хлопнув по плечу.

— Лорд Стирлинг, не мог бы я?..

Это сказал сэр Эндрю Херрингтон. Элли вспомнила, что только сегодня утром видела его рядом с сэром Энгусом Канингемом и лордом Лайонелом Витбургом. За эти годы их пути несколько раз пересекались: один раз на благотворительном празднике, выручка от которого шла в пользу отдела древностей, в другой раз на одном из вечеров, которые устраивала Мэгги, чтобы привлечь внимание к ужасному положению бедняков из Ист-Энда.

Брайан вежливо поклонился и изящно уступил свою партнершу сэру Херрингтону, хотя лицо у него при этом было словно каменное.

Молодой аристократ очаровательно улыбнулся Элли, взял ее за руку, другой рукой обнял за талию, легко поймал такт вальса и заскользил вместе с ней в танце.

— Ваше вступление во взрослую жизнь, несомненно, самое прекрасное из всех, мисс Грейсон, — сделал он комплимент девушке.

— Спасибо. А как идут дела у вас, сэр? Я видела вас сегодня утром.

— Видели меня?

— В деревне.

— Ах да… Энгус, кажется, привлек себе на помощь всех, кого только мог.

— Военные держатся вместе, — пробормотала она.

Сэр Херрингтон улыбнулся, потом стал серьезным.

— Я слышал, что это чудовище, разбойник, остановил вас на дороге?

— Я в полном порядке.

— Жаль, что меня там не было, — сказал ее партнер, и его голос звучал гневно. — Кто-то должен проткнуть его насквозь.

— Спасибо. Но я в некоторой степени способна сама постоять за себя.

Херрингтон покачал головой и тихо произнес:

— Моя дорогая, вы недооцениваете свою красоту и привлекательность и развращенность некоторых мужчин. Я говорю вам сейчас это от всего сердца, хотя и знаю, что у вас есть сильные защитники: если вам когда-нибудь будет нужна помощь, я охотно окажу ее.

Эндрю Херрингтон был очень хорош собой — густые русые волосы и глаза цвета топаза. Сильный, высокий, не мускулистый, но… она чувствовала, что обнимающие ее руки крепки как сталь.

Элли улыбнулась, наклонила голову и поблагодарила:

— Спасибо.

— Так… что это за таинственное объявление, которое будет сделано сегодня? — спросил он.

Элли не успела ответить ему, что сама этого не знает, потому что к ней подошел — как будто узнав, что о нем только что говорили, — следующий партнер, сэр Энгус Канингем.

Для такого крупного мужчины он танцевал очень хорошо. Его голос звучал немного хрипло, когда он произнес:

— Милая девочка, мне стыдно из-за того, что вам пришлось вынести. Я шериф поселка и окружающих его лесов и, значит, виноват в том, что произошло. Простите меня.

— Энгус! — Элли была знакома с шерифом с тех пор, как была совсем маленькой. — Сегодня утром у вас было дел по горло. Этот разбойник не представляет серьезной угрозы. А вот бунтующая толпа — это серьезная угроза.

— Вы видели ее, — пробормотал шериф.

— Видела, и была очень горда вами, лордом Витбургом и сэром Херрингтоном. Вы отлично сумели успокоить эту толпу.

Энгус кинул взгляд в другой конец комнаты. Его лицо стало задумчивым и угрюмым.

— Хорошо… Тан Грир тоже был там. Посмотрим, какой вздор он завтра напечатает в газете. Конечно, завтра может случиться что-нибудь хуже… может быть, еще одно убийство. Простите, — поправился он, — мы не будем говорить об этом сегодня.

— Это крайне важно, — тихо произнесла Элли. Потом ее мысли приняли новое направление, и она нахмурилась.

Она вспомнила, как утром заметила в той толпе нескольких женщин, одетых в черное. Оттого, что королева Виктория так долго носила траур по своему дорогому Альберту, черный цвет одно время почти вошел в моду. И даже теперь женщины долго носили черную одежду после того, как теряли кого-нибудь из близких. Не было ничего странного в том, что она видела женщин в черном.

И все же…

Глядя поверх плеча сэра Энгуса, Элли заметила знакомое лицо, и это заставило ее замедлить шаг. Сама не зная почему, она вдруг вспомнила женщину в деревне, которая кричала громче всех, обвиняя королеву в убийствах.

— Сэр Энгус! — заговорила она.

— Что, дорогая?

— Кто была та женщина сегодня утром?

— Какая женщина?

— Та, которая в толпе так гневно кричала про убийства.

— А кто там не кричал, и притом гневно? — риторически спросил шериф. — Клянусь вам, кто-то специально возбудил эту толпу. Там везде были плакаты. Обычно наши граждане ведут себя мирно и соблюдают законы. Тот негодяй разбойник — исключение. Возможно, он из Лондона и просто использует мои дороги для грабежа.

— Одна женщина выделялась среди всех. Разве вы ее не помните? Она стояла рядом с кузиной сэра Эндрю, и та пыталась успокоить ее.

Сэр Энгус открыл рот, чтобы ответить, но танец снова был остановлен. На этот раз новым партнером Элли стал лорд Джозеф Ферроу, граф Уоррен. Энгус уступил ему свое место.

— Вы прекрасно танцуете, — обратился граф к девушке.

— Спасибо.

— Насколько мне известно, вы к тому же поете как соловей и виртуозно играете на пианино.

Элли улыбнулась:

— Я действительно играю на пианино, а хорошо или нет, пусть решают те, кто слушает.

— Я очень рад, — вполголоса произнес граф. Его глаза ярко блестели, и ему, видимо, было весело.

Танец закончился, но музыканты не начали играть следующий. Элли оглянулась вокруг. Лорд и леди Стирлинг, сэр Хантер и леди Кэт, Мэгги и лорд Джеймс встали перед оркестром. Брайан, державший за руку Камиллу, обратился к присутствующим:

— Друзья! Мы горячо благодарим вас за то, что вы пришли сюда. Как вы знаете, нам посчастливилось принимать участие в воспитании прекрасной девушки. А сегодня мы имеем честь объявить о помолвке нашей воспитанницы, мисс Александры Грейсон.

— Идемте, дорогая, — сказал Джозеф Ферроу и взял ее за руку.

Элли изумленно взглянула на него, но сообщение так ее ошеломило, что она без малейшего протеста позволила лорду подвести ее к Брайану и остальным.

«За него? Они выдают меня замуж за лорда Ферроу?» — подумала она.

К счастью, девушка заметила, что лорд Ферроу собирается что-то сказать. Продолжая держать ее за руку, он повернул ее лицом к толпе и произнес:

— Я счастлив находиться здесь сегодня и быть представителем моего сына Марка, который не смог прийти. Лорд Стирлинг и я долго планировали то, что происходит сейчас. И сегодня мы объявляем о помолвке моего сына Марка с мисс Александрой Грейсон.

Со всех сторон загремели аплодисменты.

Но даже сквозь этот гром Элли слышала стук своего сердца.

Она чувствовала себя так, словно попала под поезд.

Помолвлена? И не с мужчиной, который по возрасту годится ей в отцы, а с мужчиной, который даже не удосужился прийти на собственную помолвку?

Разумеется, не важно, за кого ее выдают. Это… устаревший обычай. У нее есть собственные жизненные планы, мечты, желания. И она уже начала осуществлять эти планы.

Элли оцепенела и стояла как каменная, почти не осознавая, что все ее попечители обнимают и целуют ее.

Девушка с трудом осознала и то, что лорд Ферроу вынул из кармана кольцо, идеально подходящее ей по размеру, которое вдруг ярко сверкнуло бриллиантом на ее пальце.

— И вот наш первый подарок жениху и невесте, — объявила Камилла во весь голос, чтобы перекричать поднявшийся в комнате шум.

Шелби и еще несколько слуг вкатили в зал роскошное пианино.

Губы Элли зашевелились: она пыталась поблагодарить Камиллу.

— Кроме того, лорд Джеймс и я приготовили ей приданое, — добавила Мэгги.

Элли в изумлении смотрела, как Молли, широко улыбаясь, внесла в зал набор отрезов изумительных тканей. Комната снова наполнилась аплодисментами, и Элли вдруг обнаружила, что обнимает Джеймса и Мэгги, чувствуя себя при этом самой низкой лицемеркой в мире.

Настала очередь Кэт. Она вышла вперед и начала:

— Хантер ия…

Но страшный крик не дал ей договорить.

Все, кто был в комнате, словно окаменели.

Из холла снова долетел крик, а затем — неразборчивые истерические слова.

— Извините, — пробормотал Брайан и пошел туда, где возник этот шум.

Гости, все как один, последовали его примеру.

Элли, по-прежнему ошеломленная переменой в своей судьбе, почувствовала, что этот поток людей уносит ее с собой.

У входа Шелби старался остановить и успокоить какую-то женщину лет сорока с серебристо-седыми волосами, одетую во все черное. В ее глазах, которые были почти одного цвета с волосами, горел огонь безумия.

— Он мертв! — завопила она и вырвалась из рук Шелби: безумие придало ей силу.

Брайан поднял руку. Это был знак для Шелби, что все в порядке и тот может оставить женщину в покое.

Потом он подошел к безумной и тихо окликнул ее:

— Элеонора!

Женщина посмотрела на него. Потом ее глаза сузились от гнева. Она издала еще один ужасный вопль и, резко развернувшись в сторону собравшейся толпы, крикнула:

— Он мертв! А вы, все вы поддерживаете королеву. Будьте вы прокляты! Вы будете убивать снова и снова ради своих целей! Его нет. Моего мужа больше нет! Жиля Брендона, который стоил сотни таких, как вы, нет! Он мертв!

— Элеонора, — снова произнес Брайан.

Шелби сделал шаг по направлению к женщине, но Брайан молча покачал головой, позволив вдове убитого дать волю боли и ярости.

Она снова повернулась, словно ища кого-то в толпе.

Элли очень испугалась, когда полный бешенства взгляд этой женщины вдруг остановился на ней. Вдова вытянула свою худую, обтянутую черным рукавом руку и громко крикнула:

— Ты! Мнимая аристократка! Будь ты проклята! Умри тысячу раз! Значит, сегодня у тебя день рождения? И ты только что помолвлена? Если так, я снова говорю: будь ты проклята! Желаю тебе умереть плохой смертью еще до свадьбы!

Глава 4

Городской дом Жиля Брендона находился под усиленной охраной: его оцепил отряд полицейских числом около двадцати человек. Входя в этот дом вместе с Йеном Дугласом, Марк спросил:

— Сколько людей побывало здесь после того, как было обнаружено тело?

Йен поднял брови и грустно пожал плечами:

— Экономка и первый полицейский, которого она нашла: он патрулировал улицу. Потом еще двое или трое полицейских. После них — коронер и несколько его помощников.

Марк кивнул. С этим ничего нельзя было поделать.

Он принес лампу и стал осматривать дорожку перед тяжелыми коваными воротами. Ни следов крови, никакого беспорядка в очень ухоженном саду.

Подойдя к передней двери, Марк и Йен тщательно осмотрели мрамор, плитки и кирпичи, из которых было сложено крыльцо.

В прихожей тоже все было чисто.

— Скажите, — спросил Марк, обращаясь к Дугласу, — экономка мыла здесь полы или передвигала что-нибудь после обнаружения тела?

— Как только меня вызвали, я позаботился, чтобы здесь ничего не трогали. Я спросил ее насчет полов, и она сказала, что не мыла их.

Тщательный осмотр полов, стен и мебели в передней части дома тоже ничего не дал. И здесь не было ни следов крови, ни беспорядка.

Но когда они поднимались по лестнице, Йен, который находился на несколько ступеней выше Марка, негромко воскликнул:

— Пятно!

Марк направил свет лампы на это место. Действительно, пятно было похоже на след испачканного кровью ботинка. Но оно было маленьким и позволяло лишь предположить, что убийца ушел из дома через переднюю дверь.

— Кровь из горла, должно быть, хлынула, как лава из вулкана. Но убийца, кажется, сумел не запачкаться, — предположил Йен.

— Он стоял позади жертвы, это несомненно. А кровь лилась спереди.

— И все-таки там была настоящая кровавая баня, — заметил Йен.

— Но мы думаем, что убийца таким же образом убил перед этим еще двух человек, то есть он знает, сколько крови вытекает, когда человеку перерезают горло.

— Убивает человека и знает, как остаться чистым, когда тот умирает! — с отвращением произнес Йен.

— Могу я осмотреть комнату? — спросил Марк.

— Разумеется, — ответил Йен.

Наверху, в кабинете Жиля Брендона, стало еще более очевидно, что убийца знал, что делает. Брендон был убит, когда стоял позади своего письменного стола. Убийца устроил так, что писатель повернулся лицом к столу и, умирая, упал на него. На крышке стола обнаружилась целая лужа уже свернувшейся крови.

Пишущая машинка писателя была вся облеплена засохшей кровью.

— Умирая, он хватался рукой за свою последнюю статью? — тихо спросил Марк.

Йен кивнул:

— Мы отдали эту статью в газету, хотя он, как обычно, ругал в ней правительство. Начальник полиции решил, что скрывать ее от читателей, когда в город уже просочились слухи о том, что она существует, гораздо опасней, чем позволить ее напечатать.

— Думаю, что он совершенно прав. Но все-таки… на бумаге должны быть пятна крови.

— Статья появится в утренних газетах вместе с сообщением о смерти автора.

Марк высказал свое предположение:

— Будем надеяться, что у читателей найдется достаточно здравого смысла, чтобы правильно ее оценить.

Он пытался представить себе то, что здесь произошло. В комнате было место, где стоящий человек мог оставаться незамеченным, — дальний левый угол, позади письменного стола. Там примыкали один к другому два стеллажа, и оба были плотно уставлены книгами в темных переплетах. Если стоять неподвижно и очень тихо…

Марк подошел к этому углу, взглянул на письменный стол.

— Я буду Брендоном, — предложил Йен.

И они вдвоем разыграли сцену убийства.

— Я думаю, Брендон сначала встал здесь, потом услышал убийцу и повернулся, — начал Йен.

— Верно. Потом убийца вышел вперед, — продолжил Марк.

— Брендон понял, что у убийцы есть нож, и поднял руки вот так.

— Убийца шагнул вперед… и нанес удар.

— Он порезал Брендону руки, из ран стала капать кровь.

— Брендон отшатнулся от убийцы, тот схватил его за плечо и повернул лицом к столу.

— Потом горло Брендона было перерезано, слева направо. Брендон упал вперед и потянулся рукой к своей статье.

— Убийца мгновенно отступил назад. Кровь хлынула. Но на ноже тоже должна была остаться кровь.

— Значит, — размышлял Йен, — убийца должен был быстро спрятать нож, чтобы с лезвия не капала кровь, и сделал это, когда уходил из комнаты.

— Снова по лестнице, — пробормотал Марк.

Йен кивнул.

Они прошли мимо единственного маленького пятна крови и спустились по лестнице до конца. Там они остановились.

— Задний выход, — догадался Йен.

— Попробуем там, — согласился Марк.

Они прошли по коридору мимо столовой, приемной, кухни и кладовой. У заднего выхода Марк наклонил свою лампу, чтобы осветить ручку двери.

— Да, он ушел отсюда.

— Я не вижу… Ага! — пробормотал Йен.

Второе пятно крови тоже было таким маленьким, что могло бы навсегда остаться незамеченным.

— Но задняя дверь тоже была заперта, — сообщил он.

— У убийцы был ключ от нее, — предположил Марк.

Йен открыл дверь. Марк поднял выше лампу. Вымощенная плитками дорожка вела отсюда в сад. Здесь стояла окрашенная в белый цвет садовая мебель из кованого железа и пенилась вода в маленьком фонтане. Его веселое журчание казалось сейчас странным и неуместным. Марк и Йен взглянули друг на друга и зашагали к нему. На каменной облицовке фонтана были видны пятна крови.

— Значит, здесь он вымыл свое оружие, — тихо сказал Йен. — А потом…

— Потом он пошел дальше через задний двор, — продолжил Марк, медленно идя по немощеной тропинке, которая вилась между подстриженными дубами. — И дошел до кирпичной стены. Там нет двери.

— Тогда как он перелез через стену? — спросил Йен.

Марк повернулся к детективу:

— У него был сообщник, который ждал его по ту сторону и бросил ему веревку. Убийца взобрался наверх, спрыгнул со стены вниз и оказался на пешеходной улочке. Здесь, за домом, уличного движения почти нет. Есть другие дома высшего класса, но убийство произошло ночью, и в это время большинство людей там спали. Убийца и его сообщник быстро вышли на оживленную улицу и направились в какое-то безопасное место, поскольку на одежде убийцы должна была остаться кровь.

— В безопасное место или… — пробормотал Йен.

— В карету, — догадался Марк.

— В дорогую карету — такую, в которой можно ехать по улицам, не опасаясь, что тебя остановит полиция, — сказал Йен. — Я уверен, что мы узнаем, кто он, если сумеем узнать, где он оставил запачканную кровью одежду.

Марк кивнул и мрачно пожал плечами.

— Йен, убийца вполне мог скрываться так, как ты сказал, — уехать с места преступления в дорогой карете. Но неужели ты действительно веришь, что он осмелится хранить испачканную в крови одежду у себя? Почему он не выбросил ее?

— Потому, что выброшенную вещь можно найти, — твердо сказал Йен. — И еще я думаю… — Он замолчал.

— Что думаете? — заинтересовался Марк.

— У меня, по сути дела, нет оснований для этого, но… Я считаю, что мы имеем дело не с сумасшедшим, а с холодным и расчетливым политическим убийцей. И я думаю, что этот человек убежден в своем превосходстве над другими. И в своей правоте. Поэтому вполне допускаю, что он хранит у себя все куртки, плащи или другие предметы одежды, в которые заворачивал нож. Он гордится тем, что не оставляет после себя следов, может быть, даже злорадно торжествует. Почему ты так смотришь на меня? — спросил Йен. — Ты думаешь, это смешная теория?

Марк покачал головой:

— Вовсе не смешная. Но я подумал, что… Мы знаем, что убийца — быстрый и ловкий человек. Он умеет двигаться бесшумно. И способен взобраться на стену по веревке.

— Да.

— Но мы не знаем наверняка, что убийца — мужчина. Может быть, мы ищем женщину.

— Но Жиль Брендон был крупным и сильным человеком.

— Конечно, поэтому мы и обнаружили у него на руках следы борьбы. Возможно, он рассчитывал, что у него хватит сил вырвать оружие у убийцы. Я не говорю, что мы ищем женщину. Я лишь полагаю, что нельзя исключать, что убийца — женщина.

После того как Элеонора Брендон в отчаянии выкрикнула свое проклятие, в замке наступила полная тишина. Казалось, время замерло. Никто не шевелился. Казалось, что никто даже не дышал.

Правда, может быть, это лишь показалось Элли, потому что она сама была потрясена.

Преодолевая холод, поднимавшийся вверх по позвоночнику, она произнесла:

— Миссис Брендон, я очень сожалею о вашей утрате. Я могу лишь молиться, чтобы Бог послал вам покой.

Потом Брайан Стирлинг взял вдову писателя за плечи, повернул ее к себе лицом и сказал:

— Элеонора, клянусь вам, как перед Богом: никто из нас не мог желать смерти Жилю. Мы все сожалеем о вашей утрате.

Элеонора Брендон больше не походила ни на вихрь, ни на вопящую гарпию. Она бессильно висела на руках у Брайана, дрожала и плакала. Потом она слегка уперлась ладонями в его грудь и заговорила:

— Что я теперь буду делать, лорд Стирлинг? Что я буду делать? — Вдруг она выпрямилась и спросила: — Вы велите меня арестовать?

— Элеонора, я не велю вас арестовать. — Брайан поднял взгляд. Элли знала, что он ищет Камиллу.

Та быстро выступила вперед, а за ней вышла и леди Мэгги.

— Пойдемте, Элеонора! Позвольте мне отвести вас наверх. Вы должны остаться у нас на эту ночь. Я принесу вам бренди.

Вдова слабо взмахнула рукой:

— А мой… кучер?

— Мы позаботимся о нем, — заверила ее Мэгги.

— Прошу всех не расходиться, — сказал Брайан, поворачиваясь к толпе элегантно одетых гостей, которые все еще стояли в холле и молчали. — Музыканты продолжат играть для тех, кто пожелает остаться.

Пока Камилла и Мэгги продолжали успокаивать все еще плакавшую Элеонору, он прошел через толпу прямо к Лавинии и обратился к ней:

— Мой дорогой друг! Если вы не уезжаете, я очень хотел бы пригласить вас на танец.

— Разве я могу уехать после такого предложения! — поддразнила его Лавиния. — Я буду очень рада.

Когда они пошли назад в зал, где были устроены танцы, Хантер внес свой вклад в общее дело: поклонился другой знатной вдове и взял ее за руку. Лорд Джеймс тоже стал танцевальным добровольцем.

Элли не замечала, что стоит неподвижно, пока Кэт не остановилась рядом с ней и не спросила:

— С тобой все в порядке, дорогая?

Девушка печально улыбнулась:

— Не уверена, что все. Я только что узнала, что помолвлена. Мой жених не соизволил присутствовать при объявлении о нашей будущей свадьбе — может быть, он тоже про нее не знал? А теперь меня прокляли. Очень интересный вечер!

Кэт тихо рассмеялась:

— Ты еще забыла про разбойника, который остановил тебя на дороге. Ох, Элли! Пожалуйста, не позволяй бредовым выдумкам Элеоноры стать правдой в твоем воображении.

— Это было самое настоящее проклятие.

— Я не верю в проклятия. Поэтому не позволяй этому проклятию вносить смятение в твой ум. А пока сделаем вот что. Ты еще не получила подарок от Хантера и меня. Поэтому…

Кэт опустила руку в карман своего платья и достала оттуда коробочку для украшений.

— Пожалуйста, Элли, прими это.

— Спасибо, — тихо поблагодарила девушка, приняла коробочку и открыла ее. Внутри был изящный амулет из золота и драгоценных камней в форме жука скарабея — прекрасное произведение ювелирного искусства, Элли приблизительно оценила его стоимость. Это было целое состояние, и Элли покачала головой: — Я не могу это принять.

— Элли, мы же египтологи, — напомнила ей Кэт. — И это не предмет старины, а новая вещь, которая сделана по нашему заказу. Хантер позаботился, чтобы настоящий скарабей остался в музее в Каире. Это копия, но совершенно точная. Поскольку драгоценные камни расположены так же, как на оригинале, этот амулет считается магическим и отразит любую угрозу. — Кэт улыбнулась. — Оригинал был подарен принцессе Нетахула-ре. Есть сведения, что жена ее брата попыталась ее отравить. Принцесса не умерла, а только заболела. Жена брата снова попыталась убить ее, но была схвачена во время этой попытки и сама погибла жестокой, можно даже сказать ужасной, смертью. Так что этот скарабей защитит тебя так же, как принцессу. Если проклятия существуют — во что я, конечно, не верю, — теперь ты защищена от них. Так что все хорошо.

— Я тоже не верю в проклятия, но от всего сердца благодарю тебя и Хантера. Но, Кэт, мне действительно надо поговорить со всеми вами. Я на самом деле не знала, что должно произойти сегодня, и…

— Кэт, вот ты где!

Они уже проходили в дверь зала, и здесь их отыскал немного запыхавшийся от быстрой ходьбы Хантер.

— А, ты подарила ей скарабея! Он тебе нравится, Элли?

— Очень нравится! Он прекрасный. Но это слишком дорогой подарок.

— Чепуха! Ты выросла и стала женщиной, которую мы все очень высоко ценим, — произнес Хантер и поцеловал в щеку, а потом взял за руку свою жену. — Я ни в коей мере не хочу быть грубым, но я уже потанцевал с десятком дам и девиц необъятного размера и немолодого возраста. Теперь я хотел бы один раз потанцевать со своей женой. Элли, ты извиняешь нас?

— Извиняю, но…

Супруги умчались в танцевальный зал, а Элли оставалось лишь огорченно смотреть им вслед.

Она стояла, опустив голову, и думала, что сегодня, возможно, не подходящий момент для разговора с ними. И все же ей надо каким-то образом добиться от них понимания, убедить их в своей правоте. Они столько трудились, чтобы дать ей прекрасное образование. Разве она теперь не должна стремиться использовать его?

— Это вы, моя дорогая?

Девушка повернулась и увидела, что рядом с ней стоит лорд Джозеф Ферроу, граф Уоррен, ее будущий свекор.

— Вы не должны волноваться из-за бреда женщины, которая от горя потеряла разум, — тихо сказал он.

— Я не волнуюсь, — ответила Элли. Она знала, что говорит ему правду, но все-таки по ее спине пробегал едва ощутимый холодок страха.

Элли напомнила себе, что теперь у нее есть скарабей.

— Вы не окажете мне честь станцевать со мной последний танец? — спросил лорд Джозеф. — Время уже позднее, и мне пора в дорогу.

— Конечно, — пробормотала она.

Когда они шли в танцевальный зал, Элли заметила веселый огонек в глазах лорда Джозефа и вопросительно взглянула на своего спутника.

Лорд улыбнулся:

— Я думаю, вы ничего не знали о предстоящей помолвке?

Элли покраснела и спросила:

— Откуда вы это узнали?

— Я это понял по вашей реакции.

— Мне очень жаль.

— Все в порядке. Но скажите мне, и скажите правду: страшно или приятно вам стало, когда вы узнали, что однажды станете графиней, женой графа?

— Я не собираюсь замуж за вас, милорд! — пошутила она. — И вы, мне кажется, обладаете крепким здоровьем. И конечно, я желаю вам прожить как можно дольше.

— Спасибо. Но каждое поколение однажды должно уступить место следующему, и я должен признать, что благодарен судьбе за то, что имею сына.

— Вы, милорд, вряд ли похожи на готовый рухнуть старый дуб. Вы могли бы снова жениться и иметь много сыновей, если бы пожелали.

Он слегка наклонил голову, а потом взглянул девушке в глаза и ответил:

— Я никогда не женюсь снова. А вы, моя дорогая, уклонились от ответа на мой вопрос. Что вы думаете о возможности стать женой моего сына?

— Поскольку я еще незнакома с вашим сыном, я вряд ли могу иметь об этом какое-либо мнение.

Элли удивило, что лорд Ферроу не стал говорить ей о том, как высоко все ценят его сына, или как-то иначе восхвалять его достоинства.

— Это верно. Я думал, что кто-нибудь из ваших опекунов объяснил вам эту ситуацию, — пояснил лорд Ферроу.

— Я полагаю, они собирались это сделать сегодня, — сказала Элли, — но им все время что-нибудь мешало.

— Хотя вы и не знаете моего сына, но что вы чувствуете при мысли об этом браке? В конце концов, многие девушки вышли бы даже за трясущегося всем телом слабоумного старика, лишь бы стать графиней.

Девушка улыбнулась его словам:

— Чувствую ли я, что для меня большая честь быть женой такого человека? Несомненно, чувствую. Люблю ли я моих опекунов? Да, и глубоко. Ценю ли я все, что они сделали и продолжают делать для меня? Да.

— Очаровательный ответ! — Лорд Ферроу слегка наклонил голову и весело улыбнулся девушке. — Честно говоря, я очень волновался. Понимаете, все дело в клятве. Но, боюсь, я не имею права ничего говорить об этом — действительно не имею.

Элли покачала головой:

— Какие бы клятвы ни были даны относительно меня, я воспитана так, что смогу сама разглядеть в этом мире свой путь. Ваш сын совершенно не обязан жениться на мне.

— Нет, моя дорогая. Будущее остается тайной, — подтвердил лорд.

Девушка пристально взглянула на него и нахмурилась.

— Но…

Больше она ничего не смогла сказать, потому что мимо них шли гости, которые поздравляли невесту и будущего свекра и радовались намеченной свадьбе.

— Моя дорогая, мне пора уходить, — попрощался лорд Ферроу. — Мы, несомненно, поговорим снова.

Потом он взял ее за обе руки, поцеловал в щеку и направился к выходу. Элли следила за тем, как он уходит, пока не почувствовала, что кто-то дотронулся до ее плеча. Она повернулась и увидела рядом с собой леди Лавинию.

— Марк — красивый мужчина и очень знатен. Какие прекрасные дети у вас будут! — воскликнула она.

Шедший сзади Эндрю Херрингтон засмеялся и прошептал:

— О боже, Вини! — Потом он игриво пожал плечами и возразил: — Иногда у самых красивых родителей бывают самые уродливые дети.

— Эндрю, это просто ужасно! — возмутилась Лавиния.

— Но это правда! — с шаловливой улыбкой ответил молодой человек и взял Элли за обе руки. — Простите меня. У меня во рту оскомина от винограда, до которого не дотянуться. Я был бы рад стать вашим поклонником. По-моему, лорд Стирлинг поступил нечестно: столько лет не показывал вас почти никому, а теперь позволил нам взглянуть на такую красоту лишь для того, чтобы объявить о вашей будущей свадьбе.

— Вы очень добры, — пробормотала Элли.

Она заметила, что знакомый журналист, Тан Грир, находился поблизости и что-то торопливо записывал в свой блокнот.

— Я вовсе не добрый, я откровенно ревную, — заявил Эндрю. — Впрочем… посмотрим, что будет дальше, верно? Но я всего лишь рыцарь, а вам предлагают будущего графа.

— Мое самое большое желание, сэр, быть человеком, которого ценят за его собственные достоинства. Такому человеку не нужны ни титулы, ни чужое величие, чтобы оставить свой след в мире, — сказала она.

— Браво!

Это воскликнул Тан Грир, который спешил к ним, на ходу засовывая в карман записную книжку.

— Значит, скромный простолюдин, у которого перед именем нет даже приставки «сэр», тоже мог бы надеяться?

— Мог бы, но мисс Грейсон теперь официально помолвлена с Марком Ферроу! — резко заявила Лавиния.

— Помолвлена — еще не значит замужем, — возразил Тан.

Элли заметила, что у него хорошая фигура и красивое лицо и что его улыбка выглядит искренней. Эндрю Херрингтон тоже был очень красив — волосы цвета пшеницы, зеленые глаза, великолепная осанка, отлично сшитый костюм.

И все же ни тот ни другой не могли сравниться с разбойником.

Элли вздрогнула — так поразила и встревожила ее эта мысль.

— Вы в порядке, дорогая? — спросила Лавиния.

— Да. Вполне, — быстро ответила Элли.

— О господи! Вас не беспокоит проклятие этой ненормальной? — спросил Эндрю.

— Она слишком здравомыслящая и практичная леди, чтобы волноваться из-за такой глупости, — сказал Тан, глядя на девушку с восхищением и блеском в глазах, словно знал о ней что-то, чего она не знала сама.

Подошел Шелби и остановился перед Элли.

— Прошу прощения, — вежливо обращался он к ней. — Лорд Стирлинг предложил мне отвезти вас домой, мисс Грейсон. Он боится, что ваши тетушки начнут волноваться.

— Да, да, я должна ехать. Спокойной ночи! — Элли кивнула Тану, Эндрю и Лавинии.

— Доброй ночи и благослови вас Бог! — крикнул ей вслед Тан.

Ведя ее к двери, Шелби шепнул:

— Камилла сказала, что, когда они составляли план вечера, вы отказались остаться на ночь и твердо решили вернуться домой к тетям. Но вы все-таки можете остаться. Ваша спальня всегда ждет вас.

— Я не останусь, но спасибо тебе за то, что везешь меня домой. Когда тети отказались прийти на вечер, я поняла, что должна вернуться к ним, — ответила Элли.

Уехать оказалось нелегко. Многие гости еще ждали свои кареты, поэтому у замка собралась целая толпа. Сэр Энгус снова стал поздравлять Элли с помолвкой. Лорд Лайонел Витбург, который казался старым и утомленным, тоже остановил ее и пожелал здоровья, счастья и долгой жизни. Когда Шелби наконец помог ей сесть в карету с гербом лорда Стирлинга, она увидела, что на скамье рядом с местом кучера сидит один из тех силачей, которые часто охраняли ворота замка. Лорд Стирлинг твердо решил больше не допускать нападения на свои кареты.

Пока Шелби забирался на свое место и брал в руки поводья, Элли, уже сидевшая в карете, оглянулась и посмотрела на замок.

У нее возникло странное ощущение, будто она уже где-то видела эту картину.

Возле двери, на расстоянии нескольких футов от остальных, стоял журналист Тан Грир. А дальше располагались: шериф — сэр Энгус Канингем, рядом с шерифом — Эндрю Херрингтон и рядом с ним сэр Лайонел Витбург.

Свет, падавший из открытой двери, падал на эти три фигуры, и казалось, что они окружены тенями.

Элли показалось, что она увидела женщину… в черном.

Она вспомнила, что на празднике было несколько женщин в черном — вдовы в трауре, дочери, потерявшие отцов, матери, похоронившие сыновей.

Элеонора Брендон тоже была в черном, подумала Элли.

Элеонора — вдова Жиля Брендона. Тело ее мужа едва успело остыть. Казалось бы, она должна была сидеть у себя дома, но по какой-то причине приказала своему кучеру везти ее в замок.

Не могла ли это она утром стоять в толпе на площади рядом с кузиной Эндрю Херрингтона?

Тогда еще никто не знал про убийство ее мужа.

Элли встряхнулась. Фигура в черном ей просто почудилась, решила она. Элеонору Брендон увели наверх, в постель. Сейчас ее уже, наверное, напоили бренди. Если бы истерика у нее не прошла, Брайан Стирлинг вызвал бы врача.

Но когда Элли танцевала с сэром Энгусом, она испугалась еще одной женской фигуры в черном, вид которой не вовремя напомнил ей о только что прошедшем утре.

Элли опустилась на сиденье, потом снова выглянула из окна кареты.

Воображение это или правда?

В тени стояла женщина, одетая в черное.

Марк налил Йену порцию виски. Детектив поблагодарил, принял стакан и выпил залпом. Марк улыбнулся и снова наполнил стакан.

— Правда все равно выйдет наружу, — заверил он друга.

Йен взял вторую порцию виски, подошел к кушетке, которая стояла в приемной, оперся о ее край и стоял так, сжимая стакан в ладонях.

— Боюсь, она выйдет не законным и не обычным путем. — возразил он.

— Как бы это ни произошло, но правда будет известна, — решительно заявил Марк.

Йен мрачно взглянул на него и спросил:

— А если тебя поймают?

— Меня не поймают.

Йен покачал головой:

— Даже ты, мой друг, способен ошибаться.

— Значит, мне придется двигаться очень быстро, — ответил Марк и отпил глоток виски из своего стакана. — Три убийства, и все одинаковые. Каждый из убитых работал за письменным столом. Нет следов насильственного проникновения в дом. Как будто этих людей убил призрак. Но мы знаем, в чем тут дело. В каждом случае убийца имел набор ключей, которые либо получил от кого-то из обитателей дома, либо украл у них. Завтра днем, когда ты будешь снова допрашивать экономку, я пойду с тобой. — Он немного помолчал и добавил: — Йен, я не только думаю, что жертвы хорошо знали своего убийцу. Я считаю, что убийца сам антимонархист. Он — или она, но для простоты будем говорить «он» — верит, что убивать собственных союзников — лучшее, что он может сделать, чтобы свергнуть правительство.

Прежде чем Йен смог ответить, они услышали, как открылась и закрылась дверь парадного входа.

Вошел Джозеф Ферроу, на ходу снял плащ и передал его в руки слуги Джитера.

Он ничуть не удивился, увидев в приемной сына в обществе сыщика. Йен встал и наклонил голову в знак уважения.

— Ну? — спросил Джозеф, потом взял себя в руки и продолжил: — Простите меня. Здравствуйте, детектив Дуглас. Надеюсь, мой сын хорошо принял вас?

— Конечно, — пробормотал Йен.

— У нас есть несколько теорий, отец, — начал Марк, а затем изложил свои предположения.

— Это возмутительно! — заявил Джозеф. — Зачем антимонархисту убивать своих?

— Он создает мучеников и одновременно старается опорочить монархию, — объяснил Марк.

Джозеф налил себе виски и стал шагать взад-вперед по комнате.

— Когда-то уже были люди, которые старались обвинить монархию во всех ужасных делах Джека-потрошителя, — сказал он и покачал головой. — Это смешно! Королева выстояла против такой клеветы, и теперь у них это тоже не пройдет.

— Нет, не пройдет, — заверил его Марк.

— Итак, что у вас есть? — спросил Джозеф, обращаясь к детективу.

Йен виновато взглянул на Марка:

— Лорд Ферроу, я убежден, что убийца — состоятельный человек. Я думаю, что он так легко скрывается с места преступления потому, что каждый раз, когда он совершает одно из своих губительных дел, его ждет карета.

— Многие считали, что потрошитель скрывался с места преступления в карете и что именно поэтому его никто не видел, — стал рассуждать Джозеф. — Кроме того, путь потрошителя лежал через кварталы, где много скотобоен. Там чуть ли не половина жителей носят фартуки, запачканные кровью животных. В нашем случае… — Лорд на секунду опустил взгляд в землю, задумался, встряхнул головой и закончил: — В нашем случае, детектив Дуглас, я думаю, что вы можете быть правы.

— Значит, по-прежнему будем рассматривать все варианты, пока не найдем верный, — пробормотал Марк.

Йен Дуглас поставил свой стакан обратно на столик из вишневого дерева:

— Спасибо вам за гостеприимство. Мне пора уходить.

— А вам, детектив, спасибо за помощь, — поблагодарил Джозеф.

— Это моя работа, — возразил Йен.

Джитер подошел к нему, чтобы провести его к выходу.

Когда детектив ушел, Джозеф Ферроу взглянул на сына:

— Ты еще не спросил меня о бале в честь твоей помолвки.

— Извини. Я уверен, праздник был роскошный.

— Александра Грейсон — очаровательная девушка с большим обаянием и изысканной красотой.

— Я это знаю.

— Конечно знаешь. В конце концов, она встречалась с разбойником, — нахмурившись, произнес Джозеф.

— Отец, я не знал, кто сидел в карете. Я увидел герб только после того, как мы ее остановили. А разбойник не мог пропустить такую богатую добычу: иначе нападение не выглядело бы правдоподобно.

Но Джозеф не закончил на этом разговор.

— Мисс Грейсон была далеко не в восторге от жениха, который не смог найти время, чтобы появиться на своей помолвке.

— Я ничего не мог сделать.

— Я думаю, нам нужно как можно скорей довести дело до свадьбы.

— Что? — спросил удивленно Марк.

— Иначе ты ее потеряешь, — тихо добавил Джозеф.

— Отец, ты рассказал мне о клятве, котору вы с лордом Стирлингом дали друг другу. Ты знаешь, что я считаю все это смешным и старомодным. Я исполню эту клятву, потому что почитаю тебя, но я вряд ли могу потерять женщину, которая принадлежит мне только потому, что вы с лордом Стирлингом так договорились.

Джозеф отвернулся от него и, глядя на огонь, заявил:

— Я боюсь, что ее жизнь в будущем окажется в опасности. Сегодня я не могу тебе все объяснить, но ее гибель стала бы огромной трагедией.

— Почему, отец?

— Я не могу сказать. Ты должен просто поверить мне.

— Отец!

— Марк, сегодня вечером я кое-что узнал от Энгуса Канингема. Ты слышал о леди Ровенне? Это дочь лорда Карнаренфью.

— Конечно да. У нее есть имение с усадьбой за западным лесом.

— Вчера ее едва не убили.

— Что случилось?

— В ее дом влетела пуля.

— Может быть, какой-то охотник заблудился, а потом промахнулся, когда стрелял.

— Я считаю, что это была попытка убить ее. Известно, что она — внебрачная внучка дяди королевы.

— Отец, я признаюсь, что совершенно не понимаю, к чему ты клонишь.

— Мисс Грейсон живет среди леса с тремя чудаковатыми тетушками и даже без сторожевой собаки.

— Отец, я согласен жениться на ней.

— И женишься очень скоро, — подтвердил Джозеф. — Если ты не слепой, ты должен понимать, что это не потребует от тебя жертв.

Марк опустил глаза. Он весь день не мог забыть о своей встрече с этой девушкой. Она оказалась совершенно не такой, как он ожидал. Она была сильной, уверенной в себе, сообразительной, решительной и…

И он не мог поверить, что она легко согласится на такую свадьбу.

Губы Марка изогнулись в печальной улыбке.

— Отец, почему ты не женился снова? — спросил он.

— Почему? — повторил Джозеф и нахмурился.

Марк увидел, что взгляд его отца смягчился: так бывало всегда, когда он вспоминал о матери Марка, а ведь это только воспоминание!

— Я все еще люблю ее, сын. Никакая другая женщина никогда не будет моей женой.

— Хотелось бы мне самому испытать такую любовь, — признался Марк. — Но что касается моих чувств, дела обстоят плохо.

— Тем более нужно, чтобы свадьба состоялась скорее, — заявил Джозеф. — Мне очень жаль, сын, но положение настолько тяжелое, что нельзя поддаваться эмоциям. Я лишь молюсь, чтобы это произошло скорее и мисс Грейсон оказалась в безопасности. Ты знаешь, что однажды станешь графом, и все же тайно записался в личную охрану королевы и теперь играешь в детектива и рискуешь своей жизнью.

Джозеф отвернулся. Марк словно окаменел.

— Отец, ты же сам служил в армии!

— Да, служил, и слава Богу за то, что я выжил! Но если ты по-прежнему будешь рисковать своей головой, я могу остаться без внука.

— Сказано просто и прямо! — пробормотал Марк. — Я обязательно… встречусь с мисс Грейсон и прослежу, чтобы она… была в безопасности. Но разве ты не понимаешь, отец: чем скорей мы раскроем эти ужасные преступления, тем скорей все окажутся в безопасности. Завтра утром в газетах появится сообщение о смерти Жиля Брендона со всеми жуткими подробностями его убийства. И рядом будет помещена последняя статья убитого. Дай бог, чтобы какой-нибудь человек с даром слова написал, что за этими страшными убийствами могут стоять сами антимонархисты.

— Дай бог, — устало согласился Джозеф и направился к лестнице, но остановился, оглянулся на сына и сказал:

— Марк, прости меня. Я горжусь тобой. Я вырастил тебя и научил иметь собственное мнение. И… если я потеряю тебя, я не вынесу этого. Вот и все.

— Ты не потеряешь меня, отец, — заверил его Марк.

Джозеф стал подниматься по лестнице.

Зазвонили часы на каминной полке; значит, уже настало утро.

В комнату вошел Джитер:

— Сэр, я купил первый выпуск газеты.

Марк почти подбежал к нему и взял газету, которая еще пахла свежими чернилами.

Как он и ожидал, самый крупный заголовок вещал об убийстве Жиля Брендона. Справа от сообщения об убийстве, на пол столбца ниже была напечатана последняя статья убитого.

Но слева от сообщения, тоже на полстолбца ниже, была еще одна статья. Она начиналась так: «Виновна ли монархия? Или это — дело рук фанатика, который убивает своих друзей и товарищей для того, чтобы свергнуть монархию и сменить правительство?»

Марк широко раскрыл рот. На его счастье, рядом было кресло, и он смог сесть.

О господи! Он только что говорил отцу, что им нужен такой писатель, и вот!

Марк прочитал статью. Она была великолепна. В ней были указаны все причины, по которым королева или кто-то еще из королевской семьи не мог быть причастен к трем недавним ужасным смертям. А затем автор перечислил все причины, согласно которым, напротив, виновником убийства мог быть повредившийся в рассудке горячий противник монархии. Конечно, статья была написана, когда еще никто не знал об убийстве Жиля Брендона. Но и основанная лишь на двух предыдущих убийствах, она звучала очень убедительно.

Марк быстро взглянул на подпись под статьей: «А. Анонимус».

Слава богу, это псевдоним.

Слава богу потому, что, если станет известно настоящее имя, автор статьи станет главной целью ужасного убийцы.

Глава 5

— Я просто иду на прогулку в лес и беру с собой альбом для рисования. Я так делала тысячу раз за все эти годы, — сказала Элли, переводя взгляд с одного милого, но встревоженного лица на другое. Она улыбнулась, встряхнула головой и спросила: — Что с вами случилось сегодня, мои дорогие?

Вайолет, высокая и очень стройная, хлопнула в ладоши.

— Элли, все эти разы были до того, как тебя остановил на дороге разбойник. — Сказав это, она взглянула на Мерри, Мерри на Эдит, а потом все вместе посмотрели на Элли.

Девушка вдруг поняла, что за те дни, прошедшие после бала, тети не давали ей ни минуты сидеть без дела. В воскресенье все ходили в церковь, а потом пригласили священника на обед. В понедельник Вайолет попросила помочь ей шить платье. Во вторник Мерри понадобилась помощь в саду. В среду Эдит попросила ее помочь на кухне и так далее. Каждый день надо было что-то делать. И вот снова настала суббота.

Прошла неделя с тех пор, как на балу ее объявили невестой человека, которого она еще не видела.

За эту неделю она много раз вспоминала свою встречу с разбойником.

За эти семь дней у нее не было ни одной возможности по-настоящему поговорить с кем-нибудь из своих опекунов.

Но зато у нее наконец нашлось немного времени, чтобы рисовать.

— Разбойник! Так вот почему вы все время находите мне занятия! Это чтобы я не выходила из дома? Разбойника давно здесь нет.

— А после этого наша дорогая Элли стала невестой, — сказала Мерри и мечтательно улыбнулась. Она часто улыбалась так с тех пор, как Элли вернулась домой после бала. — Я все еще вижу тебя в мечтах такую, какая ты вернулась домой. Ты бы могла быть такой прекрасной принцессой!

— Нет, дорогая тетя, принцессой — нет! — запротестовала девушка.

Но Мерри уже кружилась в вальсе по комнате с воображаемым партнером, и девушке пришлось тоже улыбнуться. Она так любила всех своих тетушек: Вайолет, самую строгую из трех, вечно молодую душой Мерри и Эдит, которая иногда веселилась, как Мерри, а иногда твердо поддерживала склонную к суровости Вайолет. Когда Элли вернулась, тетушки ждали ее перед входом в дом и закружили вокруг нее, расспрашивая обо всех подробностях бала. Они желали знать каждую мелочь. Элли снова и снова благодарила их за платье. Они настойчиво уверяли ее, что все дело с платьем устроила Мэгги. Но Элли видела, как заблестели глаза тетушек, когда она поведала им, сколько комплиментов получила по поводу платья.

Она описала тетушкам замок, обед, танцы и рассказала про объявление о помолвке, которое застало ее врасплох. Тетушек это объявление вовсе не удивило. Но она не стала говорить им о проклятии вдовы Жиля Брендона в ее адрес. Когда тети стали настойчиво просить рассказать еще что-нибудь о бале, девушка сначала была готова подчиниться их просьбе, но в конце концов ответила:

— Нет, больше ни слова. Это был чудесный вечер. Плохо было только одно.

— Что же? — озадаченно спросила Вайолет.

— То, что вас там не было. Поэтому вчера вечером я твердо решила, что больше не пойду ни на какой вечер или прием, если вы туда не пойдете.

— Да как же это, дорогая! — запротестовала Вайолет.

— Мы… мы… не любительницы званых вечеров, — сумела найти слова Мерри.

— Ох! Нет, нет и нет! — заявила Эдит.

— Тогда я тоже не любительница вечеров! — отрезала Элли и сурово добавила: — На этот раз я не позволю вам выкрутиться.

— Но ведь мы… не… — снова попыталась заговорить Вайолет.

— Если вы посмеете сказать, что я из высшего общества, а вы нет, я больше никогда не поеду в замок! Я сирота. Вы вырастили меня. Значит, вы мои родители. Вы это понимаете?

— Мы уже старые женщины, дорогая! — рассмеялась Мерри.

— Вы моя семья. Я обожаю моих опекунов. Они чудесные люди, и для меня невероятное счастье, что они есть в моей жизни. Но моя семья — это вы. Вам понятно?

Тетушки переглянулись и хором ответили:

— Конечно, милая!

Мысли Элли вернулись к тому, что происходило сейчас.

— Пожалуйста, не волнуйтесь! Я только иду погулять в лес, — сказала она.

— Все-таки ты не должна там гулять! — начала спорить Вайолет.

— Ты теперь невеста, — поддержала ее Мерри.

У Элли похолодело внутри. Она вовсе не чувствовала себя невестой и вовсе не была уверена, что выйдет замуж за своего жениха. Но если она скажет об этом тетям, они будут стоять и спорить здесь до скончания веков.

— Я помолвлена, — вполголоса объявила она. Обручальное кольцо прочно сидело у нее на пальце. — Но я не замужем! — весело договорила она.

— Ох! Дорогая, что это значит? — спросила Мерри у Вайолет.

— Ей просто не терпится выйти замуж, — ответила Вайолет, потом посмотрела на Элли и спросила: — Ты ведь выйдешь за него замуж, да?

— Она должна выйти замуж, должна! — воскликнула Эдит и беспокойно посмотрела на остальных.

— Элли, дорогая! Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что ты еще не замужем? — осведомилась Вайолет.

— Это значит, что я сейчас иду на прогулку в лес, — объяснила Элли и улыбнулась. — Я так люблю вас всех! — добавила она и обняла по очереди всех тетушек. Потом, торопясь, чтобы никто не успел ее остановить, она сняла с вешалки у двери плащ и выскочила из дома.

Оказавшись за дверью, она почти бегом помчалась прочь по дорожке и успокоилась, только когда между ней и домом расстояние составило по меньшей мере сто футов. Тогда она остановилась и оглянулась. В ее глазах отразилась вся глубина и сила ее любви к родному дому.

Дом, в котором выросла Элли, был похож на домик из сказки: соломенная крыша и труба, над которой, кажется, всегда вилась струйка дыма. Внутри домика всегда было тепло. Мерри страстно любила цветы, поэтому вход в дом со всех сторон окружали красивые клумбы и маленькие каменные горшки для растений. Сейчас тети были уже далеко не молоды, но и в пожилом возрасте оставались бодрыми, подвижными и веселыми. Они во многом вели себя как девочки. Какао, по их мнению, было лекарством от всех болезней. А если в доме не было какао, то были чай и лепешки. И всегда напиток был только что приготовлен, а лепешки только что испечены. Элли училась не только у своих многочисленных преподавателей, но и у этих женщин. Ее тетушки никогда не сидели неподвижно. Если они сидели, то обязательно читали или шили. Они научили Элли всегда находить себе занятие, любить и уважать труд и землю. Но самое главное — они научили ее любить близких такими, какие они есть, не ставя им никаких условий.

Элли снова подумала о том, что ее жизнь сложилась очень счастливо, и улыбнулась. Но в следующий момент ее улыбка погасла и на лбу появились морщины: она не могла не задать себе вопрос: почему?

Девушка встряхнула головой и повернулась к дому спиной. По извивавшейся между красивыми старыми дубами тропе, которую она сама же протоптала, Элли дошла до ручья, который, журча, тек через лес. Рядом с ручьем лежал большой и старый плоский камень, отполированный за долгие годы ее одеждой и ногами до такой степени, что он стал гладким. Камень располагался рядом с массивным стволом одного из старых дубов у самой воды. Здесь Элли могла сбросить ботинки и чулки и рисовать, болтая ногами в воздухе, а также писать и читать.

Хорошо бы знать, что было напечатано сегодня в газетах, подумала она. Но ее тети получают почту лишь во второй половине дня, и поэтому она еще не скоро увидит газеты. Прижимая альбом к животу, Элли влезла на камень и выполнила свой привычный ритуал — скинула с ног тесные башмаки и чулки, проверила большим пальцем ноги, не слишком ли холодна вода, откинулась назад и прислонилась к стволу дуба, сжимая в руках альбом.

Потом она закрыла глаза и вызвала в памяти то, что хотела нарисовать.

Сначала — деревню. Эта сцена была самой важной.

К несчастью, ей все время мешали мысли о помолвке и о так и не появившемся женихе.

Поселок.

Люди, собравшиеся на площади. Их крики.

«Долой монархию!»

В ее воображении быстро один за другим проносились образы.

Тан Грир стоит в небрежной позе и наблюдает за происходящим.

Потом сэр Энгус Канингем, пытающийся успокоить толпу, и женщина… кричащая женщина под вуалью и в черной одежде. Лорд Витбург рядом с сэром Энгусом и последний в их ряду — сэр Эндрю Херрингтон.

Толпа, которая наконец их послушала и начала расходиться, а Шелби в это время стал погонять лошадей.

А потом…

Потом был разбойник.

— Мечтаете обо мне? — вдруг весело произнес низкий мужской голос.

Элли в испуге вскочила на ноги так резко, что едва не упала с камня. Альбом выпал у нее из рук, а карандаш оказался в опасной близости к воде.

— Вы! — ахнула она. Ошеломленная и растерянная, Элли не знала, что делать.

Это был вчерашний разбойник. Он был одет так же, как в тот раз, когда остановил ее карету, — черные штаны, новая, не выцветшая черная рубашка, высокие, до колен, сапоги для верховой езды и черная шелковая маска. Он стоял одной ногой на ее камне, упираясь локтем в колено. Сколько времени он простоял здесь так? — подумала Элли.

— Да, я.

Разбойник подобрал карандаш и положил его и альбом подальше — на безопасное место. Потом сел на камень рядом с Элли.

Девушка поняла, что он пришел один и не хочет причинить ей вред. Не было сомнения: разбойник искал ее и нашел. Элли не могла не задать себе вопрос: когда нашел — на прошлой неделе или раньше?

— Этот камень — частная собственность? — спросил ее неожиданный сосед.

— Вообще-то да.

— Значит, эта земля принадлежит вам?

— Нет, лорду Стирлингу.

— Тогда мы оба без разрешения находимся на чужой земле.

— Не будьте смешным. Я на этой земле свой человек. А вот вы…

Разбойник засмеялся и удобней устроился на камне, прислонившись спиной к дубу.

— На самом деле эта земля не принадлежит лорду Стирлингу.

— Разве?

— До того места, — разбойник указал на тропу, — земля его. Но то место, где мы сидим сейчас… если я не ошибаюсь, мы находимся на земле, которая принадлежит лорду Ферроу, графу Уоррену.

Элли пронзила его самым холодным взглядом, на который способна девушка, когда ее сердце бьется слишком сильно и быстро, а кровь течет так стремительно, что кажется, вот-вот закипит.

— Я думаю, лорд Ферроу не был бы против моего присутствия и позволил бы мне приходить сюда. А вот вас он, несомненно, прогнал бы или, скорее, велел бы арестовать.

— Вполне возможно, — ответил разбойник, пожимая плечами. Он продолжал смотреть на Элли, и она видела, что ему по-прежнему очень весело.

Девушка заметила, что глаза у него голубовато-серые и кажутся то светлыми, то темными, то словно исчезают в тени. Они становились другими каждые несколько секунд. Их цвет менялся так же быстро, как его настроение.

— Вы дурак, и мне не важно, что вы здесь делаете. Вы уже могли заметить, что у меня нет с собой ничего более ценного, чем альбом. Разве вам не полагается сейчас находиться на дороге с тем, чтобы нападать на очередного невинного человека?

— Дорогая мисс Грейсон, вы зря думаете, что я нападаю только на невинных людей. К тому же сейчас мне приятней находиться здесь. Разбойник много трудится. Он заслуживает того, чтобы иногда отдохнуть.

— Отдыхайте, но не на моем камне!

— Мы же выяснили, что он не ваш и не мой, — лениво ответил он.

Элли знала, что нужно просто встать и уйти. У разбойника, кажется, не было никакого оружия. И его лошадь она нигде не видела.

Разбойник посмотрел на нее, вытянулся еще удобней на камне и закинул одну руку за голову.

— Я думаю, вас нужно поздравить.

— Как вы узнали об этом? — резко спросила Элли.

— Я умею читать.

— Как хорошо. Раз так, вы точно можете найти себе настоящую работу.

Разбойник пожал плечами и стал смотреть на воду.

— В газете была целая страница о вас, мисс Грейсон, вся вторая страница. Эта информация была помещена между статьей, содержащей сообщение об убийстве, в которой обвиняли королеву, и другой статьей, в которой ее защищают. Эта вторая статья написана просто прекрасно, — задумчиво протянул он. Его улыбка стала шире. — Сообщение о вашей помолвке оказалось важней сообщения о том, что вас остановил на дороге разбойник. Жаль, но это так!

— Я же говорила вам, что вы всего лишь жалкий подонок, — разозлилась Элли. Но голова у нее при этом шла кругом.

Статья написана просто прекрасно. И это говорит разбойник с большой дороги!

— Значит, вы скоро станете леди Ферроу.

Элли ничего не ответила.

— Разве вам не хочется стать графиней? — сухо спросил разбойник.

Девушка посмотрела на него и неожиданно для себя сказала:

— В статье было написано, что жених не присутствовал на своей помолвке?

— Да. Вы не считаете, что он поступил невежливо?

Элли отвела взгляд в сторону и покачала головой:

— Если говорить честно, мне это совершенно все равно.

— И он не обидел вас этим?

— Как может меня обидеть человек, которого я никогда не видела? Я даже о помолвке узнала, только когда о ней объявили.

— Брайан… и Камилла… ничего не сказали вам? — удивился разбойник.

— Брайан? Камилла? Ваша фамильярность переходит все границы! — возмутилась Элли.

— Простите. Позвольте, я задам этот вопрос снова. Неужели ни лорд, ни леди Стирлинг никогда не говорили вам о вашей судьбе?

— О судьбе? Моей? — Элли рассмеялась.

— Но это все-таки ваша судьба. Разве не так?

Элли смотрела вперед — на воду. Она твердо решила не делиться своими личными переживаниями с преступником, стоящим вне закона, каким бы обаятельным он ни был.

— Судьба — это то, что мы делаем из того, что нам суждено. Разве не так? — пробормотала она.

— Они не сказали вам. — Он опустился рядом с ней на камень.

— А почему вам должно быть дело до этого? — спросила Элли.

Разбойник улыбнулся и пожал плечами. Он и Элли сидели бок о бок, и девушка заметила, что они касаются друг друга плечами. Она знала, что должна была поднять тревогу или по меньшей мере убежать, как только увидела этого человека. Но ей было приятно сидеть так. Ей нравилось спорить с ним, и она нисколько не была против того, что он находится рядом.

— Я — исследователь человеческих душ, и очень любознательный исследователь, — объяснил разбойник.

— Просто ночь была такая безумная. — вполголоса пояснила Элли. — Они рассказали бы мне, если бы не вы! — обвинила она своего соседа и в сердцах ударила его кулаком по руке чуть ниже плеча.

— Но я даже не был там! — запротестовал он, потирая ушибленное место.

— Когда мы приехали в замок, Шелби был просто в бешенстве. Из-за этого Брайан разъярился и поехал ловить вас. Вам очень повезло, что он вас не поймал. Но запомните мои слова: вам лучше быть осторожным, он еще может вас поймать.

— Поверьте мне, — сказал разбойник тихо, по-прежнему улыбаясь, — я не позволяю себе недооценивать графа Карлайла.

— И будьте уверены, что этого делать нельзя!

— Спасибо за предупреждение. Значит, никто не сказал вам?

— Потом я должна была идти готовиться к празднику, а в кухне сидел инспектор Тёрнер. После этого сразу же начали подъезжать гости. Так что из-за вас граф Уоррен — а он, кажется, вполне достойный человек — в момент торжественного объявления о помолвке увидел, как его предполагаемая сноха разевает рот и выкатывает глаза, словно идиотка. Я, вероятно, выглядела полной дурой.

— Судя по вашему тону, вы не рады своей предполагаемой свадьбе.

— Нет, не рада.

— Но почему? Большинство молодых женщин вашего общественного положения были бы вне себя от восторга, если бы получили возможность стать графиней!

— Не думаю, что это ваше дело, — сказала Элли и взмахнула рукой, словно отбрасывая от себя его слова.

К удивлению девушки, разбойник поймал ее скользнувшую в воздухе ладонь. Его рука была в вязаной перчатке, которая оставляла открытыми концы пальцев. К своему удивлению, Элли не возражала, когда мужчина выпрямился и стал внимательно рассматривать кольцо на ее пальце.

Она вырвала свою руку из его пальцев и с огорчением почувствовала, что ее щеки краснеют.

— Извините, но я бы не хотела обсуждать эту ситуацию с преступником.

Разбойник, не обращая внимания на ее слова внимания, сказал:

— Я слышал, что лорд Стирлинг и лорд Ферроу заключили соглашение об этой свадьбе много лет назад.

— А вам зачем это знать? — возразила Элли.

— Значит, все эти годы вас воспитывали так, чтобы сделать из вас идеальную графиню. Голос как у соловья, танцуете как ангел и так далее.

Элли усмехнулась:

— Может быть, танцы были бы для вас неплохим занятием. Во всяком случае, лучшим, чем грабить кареты.

— А почему вы считаете, что я не умею танцевать, мисс Грейсон?

Мужчина быстро и ловко вскочил на ноги и согнулся перед ней в поклоне.

Элли сначала изумленно посмотрела на него, а потом засмеялась.

Он выпрямился:

— Я опасный преступник, вы это знаете. Вы не должны смеяться надо мной.

— Если бы я считала вас опасным, я давно бы ушла отсюда.

— Понимаю. Вы находите меня забавным? — Он взял девушку за руку и против желания Элли поднял ее на ноги.

Она вдруг оказалась совсем близко к своему собеседнику. Его запах волновал ее. «В своем ли я уме?» — подумала она. Но этот человек не был опасен для нее. Каким-то образом Элли чувствовала это.

Она улыбнулась и даже не запротестовала против того, что он держит ее за руку.

— Да, я считаю, что вы… очень занимательный человек.

— Тогда станцуйте со мной.

— Здесь нет музыки.

— Напевайте сами.

— Не говорите глупости!

— Хорошо, тогда напевать буду я.

И он стал тихо напевать мелодию какого-то венского вальса. Прежде чем Элли осознала, что происходит, они уже кружились в танце между деревьями рощи. Девушка ощущала его тело рядом со своим и думала о том, что никогда еще не двигалась настолько синхронно, в лад с партнером. Каждое ее движение точно соответствовало его движению. Элли нравились его прикосновения, то, как они движутся, и то, как ощущали под собой землю ее босые ступни. Ей казалось, что свежий и чистый воздух обвевает ее, превратившись в ласковый ветер. Бедра партнера были твердыми и мускулистыми, все его тело было полно силы и движения.

Элли засмеялась: таким нелепым ей казался этот танец в лесу с разбойником. Они были так близко друг к другу, что их лица почти соприкасались.

Девушка вдруг испугалась, осознав, что все это происходит на самом деле. Она вовсе не была уверена, что может согласиться стать чьей-то женой, если хочет жить так, как мечтает сама. Но ее отказ, несомненно, обидел бы тех, кто заботится о ней.

Элли перестала смеяться и отодвинулась от партнера.

— Я не имею права вести себя так, — тихо сказала она.

— Не имеете права танцевать в лесу? Да, это правда. Вы же помолвлены.

— Я ничего не должна сыну лорда Ферроу.

— Вот как!

— Я его даже не знаю.

— А меня?

Элли покачала головой:

— Вы преступник.

— Но преступник принес вам газету.

Элли забыла обо всем остальном.

— Где она?

Разбойник, немного помедлив, сказал:

— Я сейчас принесу ее, — и ушел по одной из тропинок.

Элли стала ждать. Ее сердце беспокойно билось.

Мужчина вернулся с дневным номером газеты. Элли выхватила ее у него из рук.

В прошлое воскресенье была напечатана первая статья А. Анонимуса. Тот номер газеты был в точности таким, как его описал разбойник, — там была статья об убийстве Жиля Брендона и последняя статья убитого, в которой он выражал свои взгляды.

И там же была статья А. Анонимуса в защиту монархии.

Сегодня на первой странице номера была еще одна работа этого автора.

Элли с жадностью прочла эту статью, в которой утверждалось, что в недавних — и, к сожалению, пока не раскрытых — убийствах вполне могут быть виновны сами антимонархисты.

Девушка перевернула страницу и увидела еще одно упоминание о своей будущей свадьбе. А после него…

После него была напечатана статья о разбойнике, в которой сообщалось, что за эту неделю он совершил еще несколько нападений. Казалось бы, это должно было вызвать ужасное озлобление против него. Но вместо того чтобы обозлить людей, он очаровал пожилую знатную даму. Она пришла в восторг, когда увидела, что кольцо, которое он забрал у нее, оказалось у людей из Викторианского дамского общества по исправлению наших сестер. Она заплатила за свое кольцо выкуп, который на самом деле был пожертвованием. На эти деньги бедняков целый день бесплатно кормили на церковном дворе.

— О господи! Как вы быстро читаете! — ахнул разбойник, глядя на то, как Элли переворачивает страницы.

Девушка бросила на него быстрый взгляд.

— В детстве рядом со мной редко бывали другие дети. Чтение заменяло мне товарищей, — вполголоса сообщила она и добавила: — А вы слишком скромны. Ваши похождения приобретают широкую известность. Эта дама не сказала, что готова умолять вас снова напасть на нее, но, по-моему, она близка к этому.

Разбойник пожал плечами.

Когда он снова сел около Элли на камень, девушка едва заметила это. Его рука была совсем рядом с ее рукой, и он, нагнувшись, внимательно изучал газетные страницы вместе с Элли. Она снова почувствовала его запах и, ощутив, как кровь приливает к лицу, смутилась и выпрямилась.

— А. Анонимус. Вот вам еще один мертвец, — пробормотал ее сосед.

— Что? — Элли гневно нахмурилась. — Я думала, что вы бандит, но верноподданный британский бандит, который уважает свою королеву.

— В конце концов станет известно, кто скрывается под именем А. Анонимус. А когда это станет известно, как вы думаете, неужели антимонархисты не внесут его в список приговоренных к смерти?

— Я думаю, что этот человек имеет полное право высказаться. А вы? Вы говорили, что вы негодяй, но все же верны королеве. Вы должны были бы восторгаться им.

— Я просто считаю, что автору этой статьи нужно следить, чтобы его настоящую фамилию никто не знал, кроме людей из газеты. А может быть, для его собственного блага ему лучше было бы пока вообще перестать писать.

— Возможно, он не может этого сделать, потому что чувствует, что такая статья необходима и должна быть напечатана и опубликована, даже если автор должен остаться безымянным.

— За такие очерки на политические темы газета платит, — заметил разбойник.

— Возможно, А. Анонимус достаточно сообразителен, и чеки присылают ему в почтовый ящик.

— А вы не думаете, что убийцы могут узнать об этом? Может быть, они каким-то образом получат доступ к документам редакции, узнают, куда посланы чеки. А тогда им останется только ждать.

Элли вздрогнула: ей вдруг стало холодно. Разбойник сразу почувствовал это:

— Вы замерзли? У меня есть плащ, — и печально прибавил: — Он там, рядом с конем.

— Нет, нет… — пробормотала Элли. — У меня есть свой плащ. Вот он. — Девушка показала рукой, где именно лежит ее упавший на землю плащ.

Разбойник вскочил на ноги, принес Элли плащ и накинул его девушке на плечи. В этот момент он снова на одно невероятно сладкое мгновение оказался совсем близко к ней.

Девушка отодвинулась от разбойника:

— Вы говорите, что А. Анонимус в опасности. А как же вы сами? Рано или поздно вас убьют.

— Я смогу позаботиться о себе.

— О господи! Вы же преступник! А преступников в конце концов убивают.

Мужчина усмехнулся:

— Но я не совсем обычный преступник. Я немного учился правилам хорошего тона.

— Это верно. И поэтому у вас нет никакого оправдания вашему поведению.

Элли отвернулась от него и подошла к тому месту, где оставила свои чулки и ботинки.

— Не уходите, — попросил разбойник. Он вдруг стал очень серьезным.

— Я должна уйти. А вы… не приходите сюда больше. Я ведь сказала вам: Брайан Стирлинг — опасный человек.

— Но я тоже опасен.

— Он граф Карлайл.

— А я вор!

— Я не могу остаться здесь с вами, — твердо заявила Элли. «Иначе он снова дотронется до меня», — подумала девушка. Она чувствовала, что ей хочется снова очутиться в объятиях этого человека, ощутить легкое касание его пальцев, позволить ему взять ее за подбородок… и прижать губы к ее губам. — Я должна уйти, — повторила она.

— Подождите! — крикнул он.

Против своей воли Элли остановилась.

Разбойник подошел к дереву, рядом с которым она стояла, оперся о ствол ладонью и наклонился к девушке. Его взгляд вдруг стал таким серьезным, что Элли замерла на месте.

— Я должен признаться, что любил свою… жизнь преступника, хотя эта жизнь была вызвана необходимостью. Но если бы я не был преступником… Моя дорогая мисс Грейсон, как вы думаете, тогда вы смогли бы дать мне хотя бы маленькое место в вашей жизни?

— В моей жизни?

— Мы движемся вперед и все дальше уходим от Средних веков, — печально добавил он. — Как вы думаете, позволили бы вы мне зайти к вам в гости?

Элли внимательно взглянула на него. Мужчина улыбался задумчиво и очень печально. Ей нужно бежать, пока она не сделала что-нибудь, что может ее погубить, подумала она.

— Жаль, но вы преступник, а я помолвлена.

— Может быть… если вы скажете мне еще несколько слов, я искуплю свои грехи.

— Вы дразните меня. Боюсь, я не смогу играть в вашу игру, — произнесла Элли, положив руку ему на грудь.

А потом она проскользнула мимо него и поспешила прочь.

Марк смотрел на уходившую девушку и желал, чтобы она вернулась.

Мужчина заметил, что Элли, убегая, унесла с собой газету, и не смог сдержать улыбку. Потом, заметив, что девушка забыла свой альбом, нахмурился.

Нужно оставить альбом здесь, решил он. Рано или поздно она придет за ним.

Но затем подумал, что может полить дождь и альбом промокнет. Лучше взять альбом и вернуть его хозяйке — конечно, под видом разбойника. Марк захлопнул альбом и быстро пошел по тропинке к своему коню.

«Как удобно, что ее дом стоит близко от охотничьего домика моего отца!» — мелькнула у Марка озорная мысль. И ведь ручей действительно течет по земле, которой владеет его отец!

Марк никак не мог понять, что именно он чувствует после встречи с мисс Александрой Грейсон. Конечно, она не должна была разговаривать в лесу с преступником, и особенно теперь, когда у нее на руке кольцо невесты.

И все же…

Он восхищался водопадом ее каштановых волос, смехом в ее глазах, ее острой проницательностью и жадным интересом при чтении газеты. И приходил в восторг от ее замечаний во время спора.

Кто-то свистнул. Марк натянул поводья своего коня и ответил таким же свистом. На тропе появился Патрик, который изо всех сил гнал своего коня. Через минуту он был рядом с Марком.

— Твой отец сейчас в охотничьем домике. Он ищет тебя, — сказал Патрик.

— Почему бы это? Я никогда не говорю, куда еду.

— Должно быть, он предположил, что ты сейчас там. Может, решил, что ты играешь в домике с каким-нибудь из своих детективных приспособлений — так он их называет. А он обещал, что ты придешь на ланч.

— На какой ланч?

— На ланч в музее.

— Я думал, сегодня днем мы снова сможем обследовать тропы.

— Марк, удели этот день своему отцу. Обещаю тебе: мы проедемся верхом под собственными именами и потом доложим тебе обо всем, что увидим. Поверь своим собратьям-бандитам, — сказал Патрик и улыбнулся.

— Хорошо. Но все-таки понаблюдайте за дорогами. Я хочу знать, кто куда едет, — попросил Марк, пришпорил коня и поскакал к охотничьему домику.

Отец Марка сидел за письменным столом и держал в руке длинный шарф. Приподняв его, он почувствовал, что шарф тяжелый, нахмурился и спросил у сына:

— Что это такое?

Марк подошел ближе и взял этот вязаный шарф со стола. Он обмотал им шею, потом снова размотал шарф и взмахнул им. Раздался свист разрезаемого воздуха.

— Это дополнительное оружие, отец.

Лорд Ферроу выглядел грустным и недовольным.

— Где ты научился этому?

— В книге.

— В книге об искусстве войны?

— Нет, в рассказах о Шерлоке Холмсе. Артур Конан Дойль — очень изобретательный человек.

Отец вздохнул и спросил:

— Когда ты не разъезжаешь повсюду, подражая его персонажу, ты бываешь в литературных кругах и сводишь его с ума своими расспросами?

— Иногда бываю.

Джозеф снова вздохнул:

— Думаю, что для меня самое лучшее — ничего не знать о твоих подвигах.

— Я снова напоминаю тебе, отец, что я служу королеве. Ты служил в армии, и я тоже. А теперь я считаю, что смогу принести больше пользы на этом месте. Ты бы хотел, чтобы я этого не делал?

— Нет, не хотел бы, — подумав, ответил через минуту Джозеф. — Но я бы предпочел, чтобы эти проклятые постоянные конфликты наконец прекратились. — Он глубоко вздохнул. — Человек всегда должен делать то, о чем говорит ему его сердце. Но может быть, сегодня ты будешь моим сыном? Ты не мог бы пойти со мной в музей? Нам надо торопиться.

— Да.

— Что значит «да»? — уточнил отец.

— Да, я пойду с тобой.

Джозеф улыбнулся:

— Я не ожидал, что так легко одержу победу. Карета ждет нас. Прошу тебя, на этот раз оденься как родовитый джентльмен, хорошо?

— Я буду выглядеть безупречно, — пообещал Марк и направился в свою спальню, но сразу же остановился и спросил: — А какова цель нашего визита?

— Ты познакомишься со своей невестой.

— Сегодня?

— Между прочим, ты должен был это сделать еще на прошлой неделе.

— Да, но…

— Что-то не так?

— Я… нет. Конечно нет. Я сейчас быстро оденусь.

Элли была поражена, когда увидела перед своим домом на поляне карету лорда Стирлинга. Она собиралась обсудить со Стирлингами все, что произошло, но предполагала, что они оба заняты своими собственными делами, возникшими после суматохи, связанной с балом.

Девушка быстро оглянулась вне себя от страха: разбойник мог пойти следом за ней. Сердце Элли против ее воли забилось быстрей: она всей душой желала, чтобы Брайан Стирлинг не поймал этого человека.

Но никаких признаков его присутствия поблизости она не заметила.

Элли только сейчас заметила, что по-прежнему держит в руке газету, и вспомнила, что забыла свой альбом. Она уже повернулась, чтобы идти назад, но дверь дома открылась. На пороге стояла Кэт.

— Элли, это ты? — спросила она.

Для того чтобы убежать, у Элли уже не было времени.

Она засунула газету в карман, поправила юбку и вернулась по тропинке к дому.

— Кэт! — с удовольствием воскликнула она и добавила: — Я видела карету Стирлингов.

— Да, я приехала вместе с Камиллой. Я уже собиралась искать тебя в лесу. Мы приехали, чтобы взять тебя с собой на ланч и мероприятие.

— Какой мероприятие? Какой ланч?

— Ланч будет позже обычного. Нам неожиданно устроили довольно шумную встречу. Кто-то в музее захотел, чтобы Брайан произнес речь на открытии чего-то не очень значительного. А в таких случаях всегда удается немного пополнить фонд, — пояснила Кэт. — Камилла вбила себе в голову, что мы должны пойти туда, а потом съесть ланч в музее.

— Это прекрасная мысль. Я так люблю музей!

— Мы все его очень любим. А кафе недавно украсили несколькими египетскими экспонатами — их только недавно внесли в каталог. Это прекрасное место для встречи.

— И, я надеюсь, для разговора тоже.

— Ну конечно!

— Нам нужно поговорить, — тихо, но настойчиво заявила Элли.

— Это будет чудесное место для знакомства, — весело сказала Кэт.

— Для знакомства с кем?

— Для твоего знакомства с женихом, этим милым Марком, сыном графа Уоррена. И для его знакомства с тобой. Ты будешь его просто обожать. Он очень красивый и ужасно начитанный. — Кэт покачала головой. — И, как правило, он ведет себя очень ответственно. Но дело — прежде всего, и я знаю, что Джозеф не такой человек, чтобы лгать ради выгоды, даже для пользы своего сына. Значит, Марк действительно был очень занят. Сегодняшняя встреча, конечно, не то что знакомство на сказочном балу, но все-таки это будет чудесное знакомство.

Чудесное? Элли на минуту стало страшно.

Она моргнула и открыла рот. Можно начать с Кэт, решила девушка. Надо прямо сейчас сказать, что Элли не может выйти замуж за незнакомого человека. Разумеется, они ее поймут.

Но Элли не успела заговорить. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Брайан Стирлинг с дневным номером газеты в руке.

— Чепуха! — раздраженно закричал он. — Эта статья Жиля Брендона — чепуха! Хотя надо признать, у него был хороший слог. Он просто растоптал тех, кто считает, что нельзя обвинять в убийствах королеву, даже если они не согласны с ее политикой.

— Там есть и другая статья, — сказала Элли, забыв, что она не должна показывать свою осведомленность.

На ее счастье, Брайан, кажется, не услышал ее, он глубоко погрузился в мысли о положении в стране.

— Да. Прекрасная вторая статья. Автор подписался «А. Анонимус». Я молю Бога, чтобы ни один человек не узнал, кто этот автор.

Элли сделала глубокий вдох и спросила:

— Почему?

И Брайан сказал то же, что совсем недавно сказал бандит:

— Потому, что если узнают, то он — покойник!

Глава 6

Опасаясь разбойника, Брайан Стирлинг не поехал в карете, а сел рядом с Шелби. Хантер предпочел ехать верхом сзади кареты. Он тоже внимательно следил за тем, что происходит на дороге.

Тети Элли снова остались дома. Они попросили не брать их с собой сейчас, но пообещали присоединиться к остальным через несколько дней, когда те начнут заниматься делом, ради которого уезжают, — организацией дня благотворительности в пользу детей из Ист-Энда, чтобы поддержать любимое дело леди Мэгги.

Элли яростно спорила с тетушками, спорила с ними и леди Камилла, которая умела быть очень убедительной. Но они настаивали на том, что не собирались никуда уезжать, а раз так, то, о господи, как же они смогут вовремя быть готовы к отъезду? Их ведь не предупредили.

Элли в конце концов сдалась. Уже в карете она вспомнила о другом своем огорчении и спросила:

— Камилла, а что с Элеонорой Брендон? Где она сейчас, бедная? Есть у нее родные? Ее мужа только что нашли мертвым, а она приехала к вам в замок одна с кучером, потому что больше ничем не могла облегчить свою боль.

Камилла тихо вздохнула и рассказала, что Элеоноре уже намного лучше. Для нее, конечно, было ужасно прийти домой и узнать, что тело ее мужа лежит в морге. Прошла уже неделя, но вряд ли его уже выдали для похорон. Скорее всего, придется ждать еще несколько дней. В воскресенье утром Шелби отвез Элеонору домой и поговорил с ее экономкой. Та обещала все время быть с ней рядом.

— Мне жаль ее, бедную, — пробормотала Элли.

— И ты не боишься никаких проклятий? — спросила Кэт.

— Нет. Конечно нет! — ответила девушка.

Но, сказав это, Элли стала молча смотреть в окно кареты: она не была уверена, что сказала правду. Девушка почти забыла о проклятии, но теперь, когда она вспомнила о нем, у нее по коже пробежал холодок.

Элли поспешила как можно скорей выбросить из головы все мысли о проклятии. Сейчас ей представилась прекрасная возможность сделать то, что она должна сделать.

В карете их только трое — она, Камилла и Кэт. Самый подходящий момент для того, чтобы объяснить, что она очень благодарна им за их старания, но не хочет выходить замуж даже за столь знатного жениха. Настало время сказать, что благодаря своим воспитателям она нашла свое призвание и теперь больше, чем когда-либо, уверена, что сможет выжить в этом мире самостоятельно.

Но как она может повторить им то, что два человека — разбойник и лорд — в один голос сказали ей об А. Анонимусе?

Элли сделала вдох. Может быть, им не нужно знать всю правду. Достаточно сказать, что она считает брак по договоренности между родственниками невероятно устаревшим.

— Камилла, Кэт, — заговорила она.

Но кажется, судьба велела, чтобы Элли постоянно что-то мешало говорить. Прежде чем она успела начать свое объяснение, карета подпрыгнула на ухабе и стала замедлять ход.

— Деревня, — сказала Кэт.

— И снова какие-то беспорядки, — добавила Камилла.

— Это естественно: в газете было так много написано про убийство Жиля Брендона, — заметила Кэт.

— И там была эта его статья, в которой он проклинает королевское семейство, — подхватила Камилла.

— К сожалению, у него и в самом деле был изумительный дар слова, — признала вполголоса Кэт.

— Да, но… люди просто не дают себе труд подумать! — произнесла Камилла.

— Но в газете была и другая статья, — возразила Элли. — И сегодня появилась еще одна, где автор осуждает людей, которые слепо верят тому, о чем пишут в газетах, а не стараются узнать факты.

— Ты прочла ее? — спросила Кэт. — По-моему, газету принесли только перед самым нашим уходом?

— Я видела заголовки, — быстро пояснила Элли.

— Брайан был очень расстроен, — сказала Камилла, но ее вниманием уже завладело что-то другое. — До чего это смешно! Посмотри — сколько народу, и в такой маленькой деревне.

Элли отодвинула занавеску на окне — и пришла в ужас. На площади собралась толпа еще больше, чем в прошлый раз. Камилла была права: людей было слишком много для одной маленькой деревни. Но после первого убийства прошло ровно шесть недель, после второго две недели и неделя после третьего, а полиция до сих пор не могла найти убийцу. Судя по количеству собравшегося народа, сборище было, несомненно, организовано: Энгус, как и в прошлый раз, стоял на крыльце кирпичного здания, где находились контора шерифа и суд, и пытался говорить. Но толпа не слушала. Из толпы в Энгуса полетел помидор, и шериф взревел от ярости.

Карета остановилась.

Брайан Стирлинг спрыгнул со скамьи кучера и направился к входу в здание. Хантер сердито шагал сзади.

Прежде чем они успели дойти до крыльца, на ступени вскочил какой-то человек, встал рядом с Энгусом и крикнул:

— Прекратите! Вы что, лишились ума?

Это был высокий молодой мужчина с пышными темными волосами. Он держался очень прямо. Лицо у него было волевое — широкий, выдающийся вперед подбородок и жесткие контуры высоких скул. Его взгляд оценивал протестующих и словно выжигал на них позорное клеймо. Такой взгляд мог успокоить толпу.

— Сэр! — осмелился возразить кто-то, но голос смельчака немного дрожал. — Разве вы не понимаете, что надо что-то делать? А пока что ничего нет, ни единой зацепки. Полиция позволяет преступнику убивать безнаказанно!

— Полиция ничего подобного не позволяет. Специальные отряды полиции день за днем изо всех сил работают, чтобы выяснить правду. И они ее выяснят. Вы должны научиться понимать то, что сказано между строк. Вами манипулируют. Но, черт возьми, мы британцы! Нам всем разрешено исповедовать свои политические взгляды. Скоро мы вступим в прекрасный новый век. Благодаря британской изобретательности и мастерству британских техников с каждым днем наша жизнь становится лучше. Но есть люди, которые не хотят разрешить вам иметь собственное мнение. Боже мой, взгляните на свою королеву. Взгляните на прогресс, которого она добилась для своего народа. Я призываю вас: думайте собственным умом. Да, произошло еще одно убийство. Да, оно было ужасным. Но сегодня напечатана статья, где нас предупреждают, что кто-то хочет, чтобы мы все поспешили сделать из этого нужные ему выводы и стали проклинать полицию. Прочтите эту статью. Она написана так умно, что редакторы посчитали нужным поместить ее на первой странице. Разве не похоже, что эти убийства холодно и ловко совершает кто-то, кто хочет создать мучеников для своего дела? Разве есть способ лучше, чтобы подтолкнуть людей к такому исходу событий, которого кто-то горячо и упорно желает? Подумайте об этом. Не позволяйте погонять себя, как стадо овец. Размышляйте самостоятельно, используйте данное вам Богом право иметь собственное мнение.

После этой речи наступило молчание. А потом толпа начала таять. Один мужчина, стоявший возле кареты, бросил на землю свой плакат. Те, кто остались, начали шуметь и спорить. Некоторые продолжали утверждать, что за убийствами стоит королева. Но теперь появились и такие, кто им возражал, и те, кто бормотал, что они не хотят терять работу. А кто-то высказался ясно: «Я не верю в это — не верю теперь. И точно так же никогда не верил, что королева стояла за тем, что сделал Джек-потрошитель. А что нами управляют и нас погоняют, как овец, — это правда».

— Не позволяйте использовать себя! — раздался голос Брайана, только что дошедшего до крыльца.

— Лорд Стирлинг! — тихо произнес кто-то.

— Я присоединяюсь к тому, что сказал мой уважаемый друг. Живите своей жизнью и думайте своим умом! Мы — мыслящие люди. Протестуйте, если хотите. Но думайте и рассуждайте, прежде чем обвинить кого-либо.

Толпа продолжала расходиться.

— Что ты об этом думаешь? — спросила Камилла, наклонилась вперед и похлопала Элли по колену.

— Я думаю, что толпу успокоили хорошо — умело и вежливо, — ответила девушка. Несмотря на страх, который недавно поселился в ее душе, она была так горда! Тот человек сказал им всем, чтобы они прочли статью А. Анонимуса. — Кто этот человек? — спросила она.

Камилла взглянула на Кэт. Та улыбнулась, пожала плечами и ответила:

— Твой жених, дорогая. Сэр Марк Ферроу.

— Сэр?

— Он получил звание рыцаря за службу в Южной Африке, — объяснила Камилла. — И видишь вон там карету? Это их карета. Его отец ждет нас рядом с ней.

Элли снова посмотрела в окно, но не смогла рассмотреть своего жениха: Марк стоял к ней спиной. Он, его отец, Брайан и Хантер о чем-то беседовали между собой. Потом они разошлись, и каждый направился к своей карете.

— Я думала, что они в городе, — вполголоса сказала Камилла, обращаясь к Кэт, когда Элли опускала занавеску.

Девушка снова переключила внимание на своих спутниц.

— Наверное, они были в охотничьем домике лорда Ферроу. Имение, где стоит этот домик, граничит с вашим, верно? — уточнила Кэт.

— По-моему, да, граничит. Но конечно, там нет заборов. Я сама не знаю, где кончается наша земля и начинается земля лорда Ферроу.

Кто-то постучал в окно. Элли снова подняла занавеску, едва не спрыгнув при этом со своего сиденья.

— Как тут вы все — в полном порядке? — поинтересовался Брайан Стирлинг.

— Конечно да, мой милый, — ответила Камилла.

Брайан улыбнулся и снова сел рядом с Шелби, а Хантер пошел к своей лошади. Карета тронулась с места, и они продолжили свой путь.

— Ну как, Элли? Что ты думаешь о нем? Разве он не хорош? — с лукавой улыбкой осведомилась Кэт.

— Вы говорите про Марка Ферроу?

— Разумеется, про него, — подтвердила Камилла.

— Он кажется… достоин большой похвалы, — согласилась девушка.

— И только? — засмеялась Кэт.

— Я еще незнакома с ним, — напомнила Элли.

— Но скоро познакомишься, — ответила ей Камилла.

— Он очень красивый, — продолжила Кэт. — Конечно, для меня Хантер — самый красивый и обаятельный из всех мужчин. Но…

— Марк моложе, это мужчина для Элли, — заявила Камилла.

И обе женщины снова улыбнулись.

«Сейчас или никогда!» — подумала Элли и сказала:

— Похоже, что он прекрасный оратор и умный человек, но…

— Но? — переспросила Камилла. Улыбка исчезла с ее лица, и она нахмурилась.

Энни покачала головой и заговорила:

— Я…

— Элли, он будет одним из самых влиятельных людей в стране, — тихо произнесла Камилла.

— И он не из тех чистюль, которые ведут борьбу чужими руками. Он не сидит в башне из слоновой кости и не пользуется своим высоким положением, — добавила Кэт.

— Брайан и лорд Ферроу дружат много лет, — начала рассказывать Камилла. — И Брайан знал, что, когда сын лорда Ферроу вырастет, он станет ответственным и достойным доверия человеком. Марк уже в детстве очень остро чувствовал, что такое достоинство и честь.

— Пожалуйста, хватит об этом, Камилла! — тихо попросила Элли. — Я знаю, что ты и Брайан очень много думали о моем благополучии — особенно если учесть, что у вас есть своя семья, а я всего лишь ребенок, которого священник отдал на воспитание Мэгги и Джеймс. Я никогда не смогу отблагодарить вас всех, но…

— Отблагодарить нас? — Камилла явно была озадачена.

— Отблагодарить нас? — повторила Кэт.

— Нам не нужна благодарность, — сказала Камилла.

— Мы любим тебя! — заверила девушку Кэт. — В тебе есть зачатки всего того, что человек надеется увидеть в своем ребенке, когда ребенок вырастет.

— Именно поэтому вы будете с Марком идеальной парой, — подвела итог Камилла.

— Я уверена, что он просто чудесный… — начала Элли, замечая, что в ее голосе зазвучала нотка раздражения.

— Подожди. Ты не знаешь его. Ты увидишь, что он действительно совершенство. Такое совершенство, что это тебя поразит. Ты не можешь ничего знать, пока не познакомишься с ним, — заверила Камилла.

— Просто я… мечтала иметь в жизни собственное дело. — Элли наконец сумела это произнести.

— Собственное дело? — переспросила Камилла.

Девушка постаралась улыбнуться:

— У Кэт есть дело жизни: она художница. А ты, Камилла, египтолог. Я тоже думала о чем-нибудь подобном. — И Элли торопливо добавила: — Мне очень посчастливилось, что все эти годы вы заботились обо мне и растили меня. Поэтому я всегда хотела только одного — вырасти и стать такой, как вы.

Обе женщины смотрели на нее и ничего не понимали.

— Но я же замужем за лордом Стирлингом, — напомнила Камилла.

— А я не занималась бы живописью, если бы не Хантер, — пояснила Кэт.

— Ты недооцениваешь себя, Кэт, — возразила Элли. — Твой талант все равно бы проявился.

Они снова посмотрели на Элли с удивлением.

— О какой карьере ты мечтаешь? — наконец спросила Камилла.

— Я хочу писать.

— Писать, — повторила Кэт и взглянула на Мэгги. — Но ты можешь писать и будучи замужем. — Она снова посмотрела на девушку. — Многие женщины ведут дневники.

— Я имею в виду не дневник. Я хочу, чтобы мои работы появлялись в печати.

— Но ведь и замужняя женщина может отдавать свои работы в печать, — пояснила Камилла, снова обращаясь к Кэт.

— Конечно, — согласилась Кэт. — Пишут ведь чаще всего за столом.

— Или на камне, — пробормотала Элли.

— Извини, о чем ты? — удивилась Камилла.

— Эту работу чаще всего делают дома, — повторила Кэт.

Обе женщины откинулись назад. Теперь они снова улыбались.

— У тебя нет никаких причин, чтобы ради этого отказываться от замужества, — сказала Камилла.

— Совершенно никаких, — согласилась Кэт.

— Вы говорите, что Марк Ферроу будет могущественным человеком, — сказала Элли. — Он уже могущественный человек, — поправила она себя, вспомнив, как он говорил с толпой. Обычно такие люди не хотят, чтобы их жены имели собственные увлечения.

Камилла наклонилась вперед:

— Мы живем не в Средние века. Никто не потащит тебя к алтарю силой и не заставит произнести супружескую клятву против твоей воли. Но, Элли… — Она помолчала. И было похоже, что ей трудно говорить от горя. — В эти дни стало ясней, чем когда-либо раньше, что в твоей жизни должен быть такой человек.

— Извини, но почему? — спросила Элли.

Камилла смущенно посмотрела на Кэт. Ей явно было неловко, и Элли почувствовала, что у женщины есть тайна, которую они не раскроют ей — ни сейчас, ни в будущем.

— Мы живем в эпоху империи, — весело напомнила Кэт.

— Но мир и теперь остается опасным, — просто сказала Камилла.

— Объясните же, о чем вы говорите! — взмолилась Элли.

— Разве ты не хочешь… ну, всего, что обычно хочет иметь молодая женщина? — тихо поинтересовалась Кэт.

— Дома, мужа… детей? — договорила Камилла.

Элли помолчала, а потом осторожно ответила:

— Это может показаться странным, но, как я уже говорила, я училась у удивительных женщин. Конечно, любовь очень важна. И уважать себя тоже необходимо. Но я чувствую… что в состоянии… сама создать что-то важное. Что касается остального, я хочу того, что есть у вас. Я хочу любить так, как любите вы. И хочу иметь мужа, который бы смотрел на меня так, как Брайан смотрит на тебя, Камилла, Хантер — на тебя, Кэт, а Джеймс — на Мэгги.

Обе женщины молчали.

Потом Мэгги возразила:

— Но ведь, знаешь, так было не всегда. Мы влюбились не сразу.

— Ты обязательно влюбишься в Марка, — заверила Элли Кэт. — Когда-то я была глупой: Хантер стоял передо мной, а я его не видела. Меня ослепил своим блеском человек, который, как я потом поняла, горько разочаровал бы меня уже через неделю. Любовь не всегда просто… возникает. Иногда она начинается медленно… со слова, с осознания… с желания, которое пробуждается внутри тебя.

Элли молчала. Она чувствовала желание, о котором говорила Кэт. И чувствовала его… к разбойнику.

Но она ни за что не влюбится в преступника!

— Ты познакомься с Марком, — стала умолять ее Камилла.

— Конечно, я это сделаю, — пообещала Элли, чувствуя на пальце тяжесть обручального кольца. — Но я думаю, что должна сказать о моих собственных планах Брайану, Джеймсу и Хантеру.

— Нет! — запротестовала Кэт.

— Пожалуйста, не говори пока! — взмолилась Мэгги.

— Не делай ничего, не поговорив с Марком, — сказала Камилла. — Я прошу тебя дать ему шанс. Пожалуйста, подожди. Ладно?

— Как вы желаете, — пробормотала Элли. Ей это не нравилось, но, по крайней мере, она открыла душу Камилле и Кэт. А поскольку она прекрасно знала их обеих, то была уверена, что Мэгги тоже скоро будет знать все, что она сказала.

Поэтому она познакомится с Марком Ферроу, будущим графом Уорреном. Но она не собирается отказываться от своей мечты.

Марк услышал, что его отец тихо застонал, как только поднялся по ступеням на крыльцо музея.

В следующий момент он понял, в чем дело: сразу за входной дверью стоял, дожидаясь их, Йен Дуглас.

— Прямо сейчас? — почти прорычал Джозеф.

Детектив покраснел, затем, понизив голос, сказал:

— Простите меня, лорд Уоррен. Если бы дело не было настолько важным… Но наш шеф был у премьер-министра, и он считает, что мы немедленно должны поговорить с Элеонорой Брендон и ее экономкой.

— Этими убийствами занимается множество людей, в том числе шерифы, полиция Лондона и полиция лондонского Сити, — напомнил ему Джозеф.

Йен неловко переступил с ноги на ногу, огляделся вокруг и лишь затем сказал:

— Извините, лорд Ферроу. Очевидно, королева считает, что к этому делу надо подключить еще один ум, такой как…

— Такой, как у моего сына. А мой сын пришел сюда познакомиться со своей невестой, с которой неделю назад не смог познакомиться на вечере в честь его помолвки.

— Отец, — вмешался Марк. — По-моему, до знакомства мы собирались посмотреть выставку и съесть ланч. Правда, я должен пойти по вызову Йена, но уверен, что успею вовремя вернуться.

Лорд Ферроу хмуро посмотрел на Йена:

— Он просто обязан вернуться к десерту и кофе.

— Да, милорд, — ответил Йен и проглотил комок в горле. — Я привел лошадей. Они ждут нас.

— Отец, я непременно вернусь, — повторил Марк, затем повернулся и вышел на улицу вместе с Йеном.

У входа друзей ждали лошади, принадлежавшие полиции, и полицейский, державший поводья. Йен сделал правильный выбор: во многих местах колесный транспорт не мог проехать по улицам из-за скопления карет и застрявших автомобилей. А верхом Марк и Йен быстро добрались до особняка, в котором был убит Жиль Брендон.

С того дня прошло немало времени, но перед домом по-прежнему стояли полицейские.

Парадную дверь дома открыла экономка — худая, как скелет, женщина с большими карими глазами и лицом похожим на обтянутый кожей череп.

— Хетти Симмонс, — представил ее Йен, дружелюбно улыбнулся и подал экономке руку.

Она, вероятно, не привыкла к такому вежливому обращению, потому что несколько секунд смотрела на Йена и лишь затем догадалась принять его приветствие. Детектив собрался представить своего друга, но тот покачал головой, тоже подал экономке руку и представился сам:

— Мисс Симмонс, меня зовут Марк.

— Миссис Брендон ждет вас в гостиной, — объявила Хетти.

— Нет ли у вас, случайно, чая? — спросил Марк.

Йен слегка нахмурился, потом понял намерение друга и предложил:

— Я посижу с миссис Брендон, а ты не поможешь ли Хетти приготовить чай?

— С удовольствием помогу, — ответил Марк.

— Я экономка в этом доме и должна заварить чай сама, — возразила Хетти.

— Когда-то я помогал своей маме заваривать чай, и это мне нравилось, — сказал Марк, — а у вас были ужасные день и ночь. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам.

Экономка ничего не ответила и не проявила никаких чувств — просто повернулась и пошла на кухню. Марк посмотрел на Йена, пожал плечами и последовал за ней, а детектив направился в другую сторону.

На кухне Хетти поставила на огонь тяжелый чайник. Марк увидел, где стоит поднос, переставил его на стол и лишь потом сел. Хетти опустила руку в хлебницу. Марк решил, что экономка ищет что-нибудь, что можно подать к чаю, — лепешки или сдобные булочки. И она, и Элеонора Брендон, судя по их внешности, принадлежали к тем женщинам, которые могут забыть поесть, если им не напомнить.

— Хетти — можно мне называть вас так?

— Так меня называют все, — сурово ответила экономка.

— Хетти, мне жаль, что приходится снова заводить разговор обо всем этом. Но вы ведь знаете, что мы должны поговорить.

Она поджала губы и мрачно кивнула.

— Я уже рассказала то, что знаю, другим офицерам полиции.

— Я не совсем офицер полиции, Хетти. Я хочу услышать все, что вы можете сказать, и решить, все ли мы сделали, чтобы раскрыть эти ужасные преступления.

Она наклонила голову набок и пожала плечами.

— Когда вы утром вернулись сюда, дом был заперт?

— Да. И ворота, и сам дом, — подтвердила Хетти.

— Ваши булочки выглядят чудесно. Я могу попробовать одну? — спросил Марк.

Хотя экономка и была тощей, как умирающая с голоду кобыла, она явно гордилась своим умением печь сладости.

— К сожалению, этим булочкам уже два дня, сэр. Я бы хотела иметь что-нибудь свежее, чтобы угостить вас, — сказала она, подавая ему булочку на подносе.

— Я уверен, что ваши булочки двухдневной давности гораздо вкусней многих свежих, — заверил ее Марк и откусил немного. — И я прав. Великолепный вкус! — похвалил он угощение.

— Спасибо, — поблагодарила экономка и покраснела.

— Итак, Хетти, вы вернулись сюда после ночи, которую провели в другом месте, — кстати, где именно?

— У подруги, ее зовут Мод. Она служит экономкой у семьи Перри, дальше по улице, у нее там своя маленькая комната с отдельным входом.

Марк кивнул и решил, что пошлет кого-нибудь поговорить с Мод и семьей Перри — просто для того, чтобы проверить слова Хетти.

— Значит, вы вернулись домой и начали работать на кухне.

— Да. Я не слышала мистера Брендона. Я знала, что скоро он позовет меня, чтобы я принесла ему чай. Но я стараюсь никогда не беспокоить его первая.

— Понимаю.

Хетти посмотрела на него, а он сделал вид, что наслаждается ее булочкой.

— Скажите, Хетти, во сколько часов вы поднялись в кабинет мистера Брендона?

— Я думаю, было около девяти.

— Была ли дверь кабинета закрыта?

— Да, как всегда. — Хетти немного помолчала, глядя на Марка, потом решилась и стала рассказывать: — Сначала я не хотела стучать в дверь и ушла. Но потом… — Она снова замолчала, на ее лице появились морщины. — Я вернулась и постучала. А он не ответил. Я постучала сильней, потом еще и еще раз. Но он и тогда не ответил. Я спустилась вниз за своими ключами.

— Вы говорите, что спустились за ключами. А где они обычно хранятся?

Хетти показала где. Кольцо с ключами от дома висело на крюке для одежды около задней двери.

— Итак, вы взяли ключи и поднялись наверх.

— Да. Потом я постучала снова и позвала его по имени. После этого я открыла дверь. — На ее лице отразился ужас, который она почувствовала тогда. — Там было столько крови… — слабым голосом произнесла Хетти.

— Вы знали, что он умер?

— Ох, да!

— Вы дотрагивались до него?

Она покачала головой:

— Нет, мне не надо было трогать его. — Она посмотрела на Марка. — Вам тоже не надо было бы трогать, вы бы тоже поняли. Я ничем не могла спасти его. Это было… очевидно.

— И тогда?

Она с трудом проглотила ком в горле:

— Я убежала. И бежала всю дорогу до полицейского участка. Один из полицейских пришел со мной сюда… но я не поднялась наверх. Нет. Я… не могла вернуться наверх. Я… я не могла остаться в доме.

— Что же вы сделали?

— Вернулась к Мод.

— Полицейский проводил вас туда?

Она рассеянно кивнула, потом посмотрела на Марка:

— Я вернулась сюда утром только ради миссис Брендон. Я ей нужна. Она хорошая, добрая женщина. — Хетти на секунду замолчала, но потом заговорила так, словно ее прорвало: — Она по-настоящему прекрасный человек. — Хетти перекрестилась. — Бог свидетель: ни один человек не заслужил того, что досталось мистеру Брендону. Но… она тоже не заслужила то, что ей приходилось терпеть от него.

— Они не ладили друг с другом?

— Я не могу сказать, что они не ладили, — фыркнула Хетти. — Они не дрались. Он орал, она молчала. Он приказывал, она делала, как он велит. Вот как они жили. — Хетти улыбнулась. — Знаете, ведь это был ее дом. Он смог стать писателем благодаря ее деньгам. А миссис Брендон — она ведь еще не совсем старая. Но она выглядит старой. Он высосал из нее все соки своими поучениями и бешеными криками. Он убедил ее, что он — самое лучшее, что есть на свете после Господа Бога, и что для нее огромная честь быть рядом с таким человеком, как он.

Хетти явно не любила Жиля Брендона. Но было похоже, что, хотя деньги и принадлежали жене Брендона, распоряжался ими он один. Посмотрев на Хетти, Марк теперь был уверен, что экономка не поднимала нож на своего хозяина. И все же… при всей ее худобе чувствовалось, что она крепка как сталь. Марк не подозревал ее всерьез, но исключить из числа подозреваемых тоже не мог.

— Хетти… Когда вы днем уходите из дома за покупками или по делам, берете вы свои ключи с собой? — спросил он.

— Да — кроме тех случаев, когда ухожу из дома по поручению миссис Брендон. Когда она дома, мне не нужно таскать с собой эту тяжелую связку: миссис Брендон может впустить меня.

— Кто еще приходит сюда, кроме вас и миссис Брендон?

— Вы шутите, сэр?

— Нет, Хетти. Я говорю серьезно.

— Не знаю, с кого начать, — заговорила экономка. — Сюда ходит много разных людей. Мистер Брендон иногда устраивал здесь собрания. Он ведь не только писал статьи против монархии. Он был членом группы, которая собиралась свергнуть королевскую власть.

— А как вы относились к этому, Хетти? — спросил Марк.

Экономка развела руками. Ее взгляд был почти веселым, но в нем была и огромная усталость от жизни.

— А какое мне дело? Таким, как я, все равно, как пойдут дела в стране. Женщина вроде меня… в общем, прежний у меня хозяин или новый, я все равно буду работать. Я выживу. Мне не важно, кто у нас первый: я-то всегда буду среди последних.

Марк не знал, что ответить на это.

— Вы прекрасная экономка, Хетти. А это большой талант, — заявил он.

Она опустила глаза и неловко поблагодарила:

— Спасибо. — Потом пожала плечами и добавила: — Миссис Брендон… В общем, я буду здесь ради нее.

— Это очень благородно с вашей стороны, Хетти, — сказал Марк и крепко пожал ей обе руки. — И помните то, что я вам сказал: вы очень талантливая женщина.

Она улыбнулась, и как раз в этот момент закипела вода в чайнике.

Музей был полон людей. Только что открылась новая выставка, и Камилла, которая часто помогала на таких мероприятиях, решила, что в этот день здесь будут не только избранные, но и обычная публика. Она надеялась, что и обычные посетители, точнее, те из них, кто достаточно богат, сделают пожертвования. Но была и другая причина: она хотела смешать в толпе людей разных сословий потому, что верила в человеческую доброту. Пусть те, кто имеет привилегии, посмотрят, что их вклады могут сделать для тех, кому меньше повезло в жизни.

— Чайная комната ниже по лестнице, — сообщила Камилла, когда они вошли. — Мы немного погуляем по выставке, а примерно через час съедим ланч.

— Прекрасно, — согласилась Элли. — Мне не терпится увидеть выставку.

Она солгала. Это далось ей с огромным трудом, но выбора у нее не было.

— Смотри, вон там Мэгги и Джеймс разговаривают с лордом Ферроу! — воскликнула Камилла. — Но я не вижу рядом с ним Марка. Как странно! Может быть, он уже в выставочных залах. — И она пошла к трем собеседникам.

— Идем к ним, Элли! — тихо сказала Кэт и направилась вслед за Камиллой.

Но Элли не решалась идти. Даже издали она расслышала слова лорда Ферроу:

— Ему пришлось выйти на время, и я боюсь, что он опоздает. Но он обязательно придет.

Услышав это, Элли рассердилась. Значит, великолепный Марк Ферроу все еще не может найти время, чтобы познакомиться с собственной невестой!

Элли решила, что пока не будет думать об этом. Ей нужно использовать его опоздание и с пользой для себя употребить это время.

Девушка посмотрела на своих опекунов и убедилась, что они по-прежнему глубоко погружены в беседу с лордом Ферроу. Тогда она осторожно пробралась вдоль стены обратно к двери и мгновенно оказалась за порогом, а затем спустилась по ступеням на улицу. Она не бежала: это привлекло бы к ней внимание, но шла быстрым шагом.

К счастью, она много раз бывала в музее и хорошо знала окружавшие его улицы.

Элли подумала, что, по сути дела, должна благодарить Марка Ферроу за его явное равнодушие к ней. Если бы он был в музее, ей не удалось бы так легко убежать.

Девушка задумалась и на мгновение остановилась. Она должна была признать, что Марк Ферроу — превосходный оратор. Его голос был мощным, в нем чувствовались спокойствие и убежденность.

Марк говорил умно, и его слова шли от сердца. И держался он так, что сумел привлечь к себе внимание толпы.

Может быть, он действительно достойный человек, а не сын-бездельник богатого лорда.

Элли так глубоко погрузилась в свои мысли, что ни разу не оглянулась назад. Ей даже не пришло на ум, что кто-то может выслеживать ее.

Завернув за угол, Элли увидела почтовое отделение. Она накинула на голову капюшон своего плаща, вошла внутрь и встала в очередь. Через какое-то время девушка наконец оказалась перед окошком, отдала почтовому служащему сложенное в несколько раз письмо, которое вынула из кармана, заплатила за его отправку и спросила, есть ли письма для Оливии Коттедж. Служащий подал ей конверт. Элли поблагодарила его и торопливо ушла.

Увидев пустую нишу перед дверью, на которой висело объявление, что скоро здесь откроется магазин «Мадам Ледево. Изящные французские выкройки», она остановилась, разорвала конверт и с благоговением посмотрела на банковский чек, лежавший внутри. Сумма была далеко не крупная, но Элли была в восторге. Газета напечатала две работы А. Анонимуса. И заплатила за это. На минуту девушка позволила себе насладиться чувством победы.

А потом она вдруг вздрогнула от испуга и взглянула на свои часики-кулон. Сердце словно оборвалось у нее в груди. Она отсутствовала на выставке дольше, чем рассчитывала. Девушка поспешила обратно в музей. И снова она ни разу не догадалась оглянуться назад.

Глава 7

После чая Йен и Марк поменялись местами.

В это утро Элеонора Брендон, судя по всему, была в здравом уме. Но казалось, что вся жизненная сила и все чувства вытекли из нее. Она почти ничего не ела и лишь сделала маленький глоток чая.

— Элеонора, — ласково заговорил Марк, — не могли бы вы сказать нам что-нибудь, что могло бы нам как-то помочь в расследовании?

Его слова доходили до нее словно издалека. Элеонора с трудом сосредоточила внимание на своем собеседнике и улыбнулась, но улыбка была мрачная.

— Я уже много раз повторяла свой рассказ.

Марк пожал плечами:

— Я умею хорошо слушать. Это необходимо, чтобы сложить вместе куски головоломки.

— Понимаю, — ответила вдова, недоверчиво изучая его взглядом.

Вдруг она улыбнулась:

— Меня спрашивали, ладила ли я с мужем. Можете вы поверить в такое?

— Я боюсь, что многие супруги умерли той смертью, которая им выпала, из-за того, что любовь и ненависть тесно связаны.

— Вы думаете, я могла бы это сделать?

— Нет, — ответил Марк.

— Я вас понимаю. Тогда не хотите ли вы спросить меня, были ли у Жиля враги? Разумеется, были. Богатые и могущественные враги, которых защищала королевская власть.

— Элеонора, у вас нет оснований предполагать такое, — спокойно сказал Марк.

Вдова рассмеялась сухим, хриплым смехом:

— Думаю ли я, что Виктория сама спрыгнула с трона и перерезала горло моему мужу? Нет. Думаю ли я, что она хотела его смерти? Да. Конечно, королевская семья хотела, чтобы он умер. И разве все в этой семье такие уж благородные и благочестивые люди? Нет. — Вдруг она наклонилась вперед. — Вы молоды и, может быть, плохо помните убийства, которые совершил потрошитель. Тогда ходили слухи, что принц Альберт имеет какое-то отношение к ним. Будто бы это был хитрый план, придуманный, чтобы не дать народу узнать, что принц женат на женщине из народа и притом католичке. Как можно было выручить принца из такой ситуации? Убить эту несчастную женщину и еще несколько проституток, чтобы все выглядело делом рук сумасшедшего. Какая умная мысль!

— Элеонора, все знают эту историю, но она неправдоподобна. Женщина с которой, как предполагают, принц был в связи, действительно была католичкой. Но она не была проституткой. Она работала в швейной мастерской.

Элеонора нетерпеливо взмахнула рукой:

— Все они начинают с приличной работы в Ист-Энде. А потом становятся проститутками. Превращаются в отвратительных грязных старух, которых ничто не интересует, кроме джина.

— Но потрошитель убивал старых проституток, а не работниц низкого происхождения.

— Мери Келли не была старой. Она была молодой и, как говорили, еще красивой.

— И несомненно, была проституткой.

— Я думаю, полиция тогда знала, кто был убийцей, — твердо заявила Элеонора. — И точно так же полицейские знают, кто совершает нынешние убийства.

— Элеонора!

— Вы не убедите меня, что мой муж убит не королевской властью.

Марк откинулся на спинку стула и с грустью подумал, что эта женщина, как только у нее хватит сил выходить из дома, разнесет повсюду свои обвинения. Он твердо верил, что каждый человек имеет право на собственное мнение, но…

— Элеонора, вы не учитываете того факта, что смерть вашего мужа сделала его мучеником для его единомышленников? — сказал он и тихо добавил: — Вы ведь знаете, что полиция должна проверить все возможности, даже… — Он не договорил и взглянул на вдову.

Элеонора изумленно посмотрела на него.

— Я под подозрением? — спросила она. — Но… меня же здесь не было!

— Полиция опросила вашу сестру. Все алиби необходимо проверять.

Выражение ее лица стало жестким.

— Мы с сестрой не ладим, но я знаю, что она не будет лгать. Я была с ней.

— Да, она подтвердила, что вы были в ее доме.

— Она не была этому рада. И я никогда бы не пошла к ней, если бы…

— Если бы ваш муж не захотел, чтобы вы ушли из дома.

Элеонора покраснела, вскинула голову и заявила:

— Вам не понять такого гениального человека, как мой муж!

— Элеонора, мне тяжело говорить плохое о человеке, которого вы потеряли так недавно. Но вместе с гениальностью в нем была и жестокость. И я думаю, что вы это знаете.

Вдова отвернулась. Марк был уверен, что она покраснела.

— Элеонора, где вы храните свои ключи от этого дома? — поинтересовался он.

Она нахмурилась:

— Где я… Иногда они лежат в моей сумочке, а иногда на туалетном столике в моей спальне.

— Спальня у вас общая с мужем? — спокойно спросил Марк.

Ее лицо снова порозовело.

— У меня была своя спальня, у него своя. Так бывает во многих семьях. Жиль часто работал до поздней ночи. Ему была нужна возможность ходить по дому, не беспокоя меня.

— Значит, бывали моменты, когда любой человек, находившийся в доме, мог иметь доступ к вашим ключам?

Она пожала плечами.

— Как я понимаю, ваш муж часто принимал в этом доме группу людей, готовивших свержение монархии?

— Да.

— А часто ли вы принимали у себя людей, фанатично верных королеве?

— Никогда!

— Так вот, Элеонора, — спокойно сказал Марк. — Очень похоже, что ключ от этого дома украли и сделали с него копию. И вполне вероятно, что кто-то сделал это, когда находился в доме. Поскольку сторонники королевы у вас никогда не бывают… — Он замолчал и взглянул вдове в глаза. Выражение его лица стало жестким. — И клянусь вам: мы обязательно найдем убийцу вашего мужа, — договорил он.

Элли боялась, что дышит слишком тяжело. Сердце тоже могло ее выдать: оно билось слишком сильно. Но охранник музея дружески улыбнулся ей, как знакомой, и девушка легко проскользнула внутрь вместе с группой мальчиков в школьной форме.

Теперь она стояла позади этой группы, старалась отдышаться и слушала учителя, который читал мальчикам лекцию о древних погребальных обрядах. Вдруг кто-то дотронулся до ее плеча, и Элли едва не подскочила на месте от испуга. Повернувшись, она увидела за своей спиной сэра Эндрю Херрингтона.

— Вот вы где, мисс Грейсон! Я слышал, что вы здесь. И я искал вас, но никак не мог найти и уже почти потерял надежду, что смогу хотя бы поздороваться с вами до того, как наконец прибудет ваш странствующий жених. — Сэр Эндрю сделал шаг вперед и оказался бок о бок с Элли. — Где вы были? Мне нужно было бы добавить слова «всю мою жизнь», но они звучат слишком грустно и патетически.

— Но мы ведь встречались раньше! — улыбнулась девушка.

— Да. Но вы были слишком молоды. И к тому же какой мужчина осмелился бы спорить с таким количеством строгих опекунов? Не только я, многие другие мужчины тоже думали, что теперь настало время нежно, но настойчиво ухаживать за вами. Кто же знал, что вас введут в светское общество и обручат в один и тот же день?

Элли снова улыбнулась, она знала, что этот человек умеет льстить. Но он был хорош собой и обаятелен, и ей было приятно его внимание.

— Сэр Херрингтон, я уверена, что у многих молодых женщин кружится голова, если вы хотя бы стоите рядом с ними.

Он засмеялся и пожал плечами.

— Ну, может быть, не просто оттого, что я стою рядом. Но хватит об этом. Вы уже видели новую мумию? С нее сняли все повязки. Пойдемте, я покажу ее вам.

— Разве не пора уже идти в чайную комнату? — спросила девушка и бросила взгляд на свои часы-подвеску.

— У нас еще есть одна минута, — сказал сэр Эндрю и, держа свою ладонь на локте девушки, увел ее в соседнюю комнату.

Элли сразу же заметила в этой комнате Тана Грира. Журналист стоял прислонившись к стене, в своей обычной позе, с раскрытой записной книжкой в руке. Было похоже, что его интересует не выставка, а люди, которые пришли ее смотреть. Когда Элли появилась в комнате, Грир выпрямился. Он не мог не заметить, что она вошла вместе с Эндрю, но не счел вполне допустимым нарушить их покой. Интересно, о чем он намерен написать? — подумала Элли, когда увидела, что журналист направляется к ним.

— Мисс Грейсон!

Они остановились. Грир подошел и протянул руку.

— Добрый день! Мне жаль, что я прерываю ваш разговор, но ваша помолвка достойна упоминания в разделе новостей.

— Почему моя помолвка — такая важная новость? — спросила девушка.

Улыбка Грира стала шире.

— Вам, разумеется, известно, что Марк Ферроу считается…

— Лучшим в королевстве призом для невест после принцев из королевской семьи, — сухо закончил Эндрю.

Элли нахмурилась. Тан Грир пожал плечами, словно хотел сказать, что сам он выразил бы это иными словами, но имел в виду именно это.

— Я не вполне понимаю, что вы хотите мне сказать, мистер Грир, — пробормотала девушка.

— Мне бы хотелось, если вы не против, задать вам один вопрос. Как вы думаете, почему из всех женщин Британии — и даже всего мира — именно вы были удостоены такой чести? Нет сомнения, что на свадьбе вы будете невероятно прекрасной невестой, но… у вас нет титула. И к тому же вы сирота.

Элли смотрела на журналиста. Она отлично понимала, что он может исказить любое ее слово, и видела, что ему ужасно нравится допрашивать ее.

— Граф Карлайл — мой официальный опекун. Я уверена, что причина этой помолвки — его дружба с лордом Ферроу.

— И все же…

Грир настойчиво старался выяснить у нее что-то, искал какой-то тайный смысл помолвки. Но если такой смысл и существовал, Элли не знала об этом ровно ничего.

— Боюсь, что это единственный ответ, который я могу вам дать. Возможно, вам следует задать этот вопрос лорду Стирлингу или лорду Ферроу. А может быть, самому Марку Ферроу.

— Должен, но Марк Ферроу еще не может ответить.

— Тогда вам придется подождать.

— Послушайте, Грир! — вмешался Эндрю Херрингтон. — Одно дело задать мисс Грейсон вопрос, и совсем другое — мучить ее вопросами.

— Прошу меня извинить, — быстро сказал Тан Грир.

— Я сообщила бы вам больше, если бы могла, — заверила его Элли.

К счастью, именно в этот момент к ним подошел лорд Лайонел Витбург и спас ее.

— Вот вы где, Элли! Леди Камилла только что искала вас.

— Я как раз иду в чайную комнату, — пояснила Элли.

Тан Грир почтительно кивнул лорду Витбургу и произнес:

— Здравствуйте, ваша милость!

Витбург кивнул в ответ, но не заинтересовался журналистом.

— Писатели! — проворчал он. — Скоро они всем нам отравят жизнь!

Элли была не вполне согласна с пожилым аристократом, но позволила ему увести ее от собеседников. Вдвоем они спустились по широким мраморным ступеням на нижний этаж — в чайную комнату, которая была полна народу. Здесь были и покровители музея, и обычные посетители.

— Леди Камилла сидит за столом для почетных гостей. Там же и ваше место — рядом с ней, — уточнил лорд Витбург.

Элли поблагодарила его и быстро пошла по комнате к указанному им месту, чувствуя на себе всеобщие внимательные, изучающие взгляды. Многие девушки, которые в этом году впервые появились в высшем свете, пристально рассматривали Элли. То же самое делали их матери и опекуны. Только теперь Элли поняла, что Марк Ферроу действительно считался самым лучшим великосветским женихом.

Но виновник торжества все еще отсутствовал.

Элли села рядом с Камиллой и заметила, что стул справа от нее пустует. Брайан сидел не рядом с Камиллой, а немного дальше, рядом с леди Ньюбург, которая была, вероятно, самой щедрой после Стирлингов покровительницей музея.

— Извините за опоздание, — произнесла Элли.

Камилла крепко пожала ей руку и заверила:

— Не волнуйся, все в полном порядке: многие гости еще не спустились вниз.

Соседом Камиллы с другой стороны оказался лорд Ферроу. Он наклонился в сторону Элли и произнес:

— Я совершенно уверен, что мой сын будет здесь с минуты на минуту.

Но Марк Ферроу все не появлялся. Подали салат из огурцов. Брайан, глава семьи, дружба которой с музеем имела долгую историю, встал со своего места и сказал приветственную речь. Он был прекрасным оратором, и, когда он закончил, раздались смех и аплодисменты.

Затем встал и начал говорить начальник отдела древностей, серьезный мужчина маленького роста. Это был очень милый, но совершенно лишенный красноречия человек, и Элли, вместо того чтобы слушать его речь, погрузилась в собственные мысли.

Ей хотелось бы сидеть рядом с Кэт, потому что та занимала место рядом со своим хорошим приятелем — писателем Артуром Конан Дойлем. А для Элли была драгоценностью каждая минута, которую она проводила там, где этот человек выступал с речью или был гостем. Его рассказы из повседневной жизни всегда были интересными и забавными, а иногда и печальными. Девушка огляделась вокруг и увидела других почетных гостей — писателей, политиков, актера, которого она видела на сцене, знаменитую оперную певицу. Были также фотограф и его помощник, который носил за ним по комнате тяжелую аппаратуру.

Под монотонное гудение голоса выступающего гостям было подано главное блюдо — сиг в помидорном флорентийском соусе.

Под это же гудение убрали со стола посуду после главного блюда.

Подали десерт — слоеное пирожное с абрикосовой начинкой, а оратор все еще продолжал говорить.

Элли попыталась притвориться, что внимательно слушает его. Когда стали разносить кофе, девушка взглянула на Камиллу и увидела в ее глазах гневный блеск. Разумеется, они обе думают об одном и том же — о том, что, если жених не появится, причем скоро, жертвователи потребуют свои деньги обратно, и с процентами.

— Здравствуйте! — вдруг раздался шепот у нее над ухом.

Элли так испугалась, что едва не вскрикнула от неожиданности. К счастью, она смогла взять себя в руки и только повернулась на этот голос.

Ее жених наконец пришел.

Он немного отодвинул от стола соседний стул и сел на свое место. Теперь, когда он был близко, Элли увидела, что у него красивое и четко очерченное лицо. Широкие плечи выступали из-под светло-коричневого пиджака. Парчовый жилет был сшит точно по фигуре, а коричневые брюки были самого модного фасона. Его глаза…

Его глаза волновали Элли. Они были голубые, с более темным ободком по краям. Он чем-то был похож…

— Простите меня, мне очень жаль. Меня задержали дела. Я Марк Ферроу, — шепнул он.

Элли никогда не лезла в карман за словом, но сейчас словно онемела. Она кивнула и лишь потом наконец смогла выговорить:

— Здравствуйте. Рада познакомиться.

Какой смешной разговор. Она же помолвлена с этим человеком.

Нет, смешно как раз то, что они помолвлены, подумала Элли.

В комнате вдруг загремели аплодисменты. Начальник отдела покраснел и поклонился раз, потом другой. Бедный маленький начальник! Он не понял, что это слушатели радовались тому, что его речь закончилась.

— Марк! Вы наконец пришли! — с восторгом сказала Камилла.

— Очень прошу вас извинить меня. В действительности я пришел сюда одним из первых, — ответил он и ласково улыбнулся своему отцу, сидевшему по другую сторону от Камиллы. — К сожалению, меня вызвали по делу. Но, мисс Грейсон, может быть, я покажу вам новую экспозицию?

— Я была бы в восторге, — согласилась Элли.

Марк опять улыбнулся, встал и отодвинул от стола ее стул.

— Может быть, вы все извините нас? — обратился он к присутствующим.

— Разумеется, — пробормотала Камилла.

Элли встала, перекинула свой плащ через руку и позволила незнакомцу, с которым она была помолвлена, вывести ее из комнаты.

Когда они шли к выходу между столиками, Марк время от времени обменивался парой слов то с одним, то с другим гостем и еще нескольким помахал рукой. На выходе из комнаты их ослепила вспышка, и Элли раздраженно подумала: фотограф старается изо всех сил.

Тан Грир тоже был поблизости и что-то записывал. Он улыбнулся девушке своей обычной грустной улыбкой.

— Марк! — позвал кто-то, и Марк остановился.

Элли с удивлением увидела, что к ним, широко улыбаясь, идет Артур Конан Дойль.

— И дорогая Элли, — добавил писатель и поцеловал ее в щеку. Его усы щекотали кожу Элли. — Марк, я был очень рад тому, о чем услышал. Я вам говорю: некоторые из этих людей не видят правду, даже когда она у них перед глазами.

— Артур, у вас блестящий ум, — заявил Марк, и Элли поняла, что жених ей нравится, потому что его слова звучали искренне, а также потому, что она сама очень любила писателя. — И мне бы хотелось испытать ваш ум на решении нескольких задачах. У вас найдется время на этой неделе?

— Найдется. Когда именно мы встретимся — договоримся позже.

— Это будет для меня большим удовольствием.

— Поздравляю вас обоих, — сказал писатель, быстро взмахнул рукой и ушел.

— Вы близко с ним знакомы? — спросила Элли.

— Так же мало, как, кажется, знакомы с ним вы, — сухо ответил Марк.

— Я думаю, он чудесный человек.

— Он ваш любимый писатель?

Элли немного помедлила, но согласилась:

— Да. И я должна признаться, что восхищаюсь также американским писателем Эдгаром По.

— В самом деле? По-моему, в его сочинениях есть какой-то отвратительный жуткий оттенок.

— А меня они притягивают и увлекают.

— По правде говоря, меня тоже. И к тому же у него была такая печальная жизнь.

Они дошли до лестницы. Элли предполагала, что кто-то мог слышать их разговор, и была рада, что он был таким несерьезным. Когда они оказались на том этаже, где стояли новые экспонаты, она остановилась и взглянула вниз.

Ни журналист, ни фотограф не пошли за ними.

Она убрала свою руку из руки Марка и спросила:

— Могу я говорить с вами откровенно?

— Говорите, пожалуйста.

— Вы не обязаны проходить через все это.

— Простите, вы о чем?

— Я понимаю, сэр, что вы находитесь, как бы это сказать, на вершине пирамиды, — вполголоса заговорила Элли.

Его глаза! Странно, но ей казалось, что она уже где-то их видела. Его прикосновение тоже казалось ей знакомым.

И тут Элли поняла, что глаза Марка невероятно похожи на глаза разбойника. «Это смешно, — сказала она себе. —

Я видела того бандита только в маске». И все-таки… у Марка были его глаза.

У обоих одинаковый рост, одинаковое телосложение, подумала она, и голос тоже похож.

Нет, это невозможно.

— Я не понимаю, что происходит, — продолжила Элли. — И осмелюсь даже сказать, что этого не понимает никто во всей Англии. Известно, что ваш отец и лорд Стирлинг — которого я горячо люблю, поймите меня верно, — в прошлом заключили какое-то соглашение. Но вы вовсе не обязаны его выполнять. Я не бедная беззащитная сирота и вполне способна сама позаботиться о себе.

— Вы отказываетесь стать моей женой? — задал прямой вопрос Марк.

— Нет, это не отказ.

— Хорошо. Тогда идемте смотреть выставку.

Он сделал шаг вперед, но Элли не пошла за ним: ей вдруг стало страшно. Марк повернулся, взял ее за руку и повел вперед.

— Вы должны хорошо разбираться в египтологии.

— Я поневоле должна была что-то узнать в этой области, — ответила Элли, подавляя свой страх и выбрасывая из головы невероятные выводы. — Я ведь провела много дней и ночей в замке, где все комнаты оформлены в египетском стиле. И разумеется, бывала в мастерской у Кэт. Но вы поняли, что я сказала перед этим?

— Что я не обязан жениться на вас.

— Совершенно верно.

— А я спросил вас, значит ли это, что вы мне отказываете.

— Я не собираюсь отказывать.

— Хорошо. Тогда подготовка к свадьбе будет продолжаться согласно плану.

Марк отошел в сторону, остановился возле большого камня, на котором были вырезаны иероглифы, и спросил:

— Вы можете прочитать это?

— «Тот, кто вступает сюда, навлекает на себя гнев Изиды», — быстро прочла девушка и сказала Марку: — Вы ничего не знаете обо мне.

Марк вдруг засмеялся:

— Я знаю о вас все. Слушайте… «У нее волосы как золотые нити, глаза сияют как солнце, а голос как у соловья». Я точно процитировал лорда Стирлинга и теперь вижу, что он не солгал.

— Спасибо за ответ. Но все-таки вы по-настоящему не знаете меня. А я совсем не знаю вас.

— Я единственный ребенок лорда Джозефа Ферроу, графа Уоррена. Что еще вам нужно знать?

Элли нахмурилась. Ее раздражало, что вопрос был задан так резко. Он что же, думает, будто титул делает его таким выгодным женихом, что все остальное для нее не важно?

Он ошибается. Теперь она знакома с ним — и жалеет, что познакомилась. Она восхищалась этим человеком сегодня утром, слушая его речь. Она думала, что он мыслящий человек и захочет выслушать то, что она желает сказать. Но теперь…

— Вообще-то я уже видела эту выставку, — солгала она. — Но наша встреча для меня огромное удовольствие. Я очень рада, что мы познакомились, — продолжала она, нагромождая одну ложь на другую.

Элли не знала, почему она сердится — может быть, потому, что Марк казался ей таким похожим на разбойника, а потом выяснилось, что он глуп как осел и чванится своей знатностью.

Она пошла прочь — все равно куда, лишь бы уйти от него. Через несколько секунд она скрылась от Марка. Сейчас для нее это было важнее всего.

— Мисс Грейсон!

Элли не услышала его.

Верней, услышала, но не захотела слушать. Марк заморгал от растерянности.

Какой же он дурак! Попытался изменить свою внешность, распустил волосы, выбрал одежду самого модного покроя.

Он хотел сегодня быть неузнаваемым. И это ему явно удалось. Но Элли нравится разбойник, а не он, Марк Ферроу.

Марк нахмурился. Когда Элли уходила, что-то выпало из кармана ее плаща, который она по-прежнему держала перекинутым через руку. Он быстро подошел и поднял эту вещь.

Это был конверт, адресованный в почтовое отделение рядом с музеем, на имя Оливии Коттедж. Марк понимал, что должен быстро найти Элли и вернуть ей его. Он даже пошел вслед за ней, но тут же остановился.

Элли решила уйти от него. Пусть будет так. Постукивая пальцами по конверту, Марк размышлял. Оливия Коттедж? Может быть, это конверт вовсе не принадлежит Элли. Может быть, она случайно забрала его откуда-то вместе со своим плащом.

Он открыл конверт и увидел внутри чек, посланный Оливии Коттедж из офиса ежедневной газеты.

Марк нахмурился и покачал головой. Он думал, что знает всех журналистов в городе, но это имя никогда не слышал. Он снова заглянул в конверт.

Вдруг Марк замер на месте.

А. Анонимус!

Оливия Коттедж — это, должно быть, настоящее имя А. Анонимуса. Значит, таинственный автор статьи сейчас находится в музее. И если этот чек обнаружит человек из другого лагеря…

Марк устало покачал головой. Прекратить убийства надо. Но он боялся, что убийца до того, как будет пойман, успеет снова нанести удар.

И главной мишенью будет А. Анонимус, то есть Оливия Коттедж. Такой безжалостный фанатик, несомненно, презирает человека, который так убедительно сумел раскрыть правду о его побудительных причинах и характере.

Он вдруг почувствовал, что мерзнет.

А что, если Элли захватила с собой конверт не случайно?

Что, если А. Анонимус — это она?

Тан Грир, усталый и грустный, сидел на крыльце, когда Элли выбежала из двери музея.

Он взглянул на нее снизу вверх. На мгновение его взгляд стал открытым и беззащитным, а на лице отразилось уныние.

Элли была уверена, что он тоже увидел разочарование на ее лице.

Оба засмеялись.

Грир постучал по каменной ступени и сказал:

— Я знаю, что я низкорожденный журналист, но, прошу вас, побудьте со мной. Я уверен, что вы сочтете меня навязчивым, но вам, мне кажется, нужно убежать отсюда. Я обещаю, что не стану вам препятствовать.

Элли немного помедлила и пожала плечами. Кто-нибудь мог выйти на крыльцо и увидеть ее в таком неподходящем для благородной девицы обществе, но ей было все равно. Она села рядом с Гриром.

— Что случилось с вашим женихом? — спросил он, потом поднял руку, показывая, что отвечать не надо, и извинился: — Простите, я обещал не задавать вам вопросы.

— Почему у вас такой печальный вид? — в свою очередь поинтересовалась Элли.

Он покачал головой, взглянул на девушку и ответил:

— Это из-за А. Анонимуса.

— Простите, из-за кого? — изумленно спросила Элли.

— Меня считают известным журналистом, но какой-то безымянный очеркист оттеснил меня на вторую страницу. И не один раз, а два. И вот я сегодня здесь, собираю материал для светской хроники.

Девушка улыбнулась:

— Вы проницательный и объективный журналист. Редакторы должны быть беспристрастны в своей работе. К каким бы политическим взглядом они ни склонялись сами, они должны были опубликовать статью, по своей сути противоположную статье Жиля Брендона, особенно если на первой странице газеты было помещено сообщение о его убийстве. Возможно, этим они смогут предотвратить готовую вспыхнуть гражданскую войну.

— В Англии никогда не будет второй гражданской войны! — возмущенно заявил Грир.

— Вы сами видели, какими ужасными могут стать народные беспорядки, — напомнила ему Элли.

— Пожалуй, вы правы. Но откуда вы знаете, что я это видел?

— Я видела вас в толпе в тот день, когда был убит Жиль Брендон, и второй раз сегодня утром.

— Вы видели статью о вашей помолвке?

— Честно говоря, нет, — тихо рассмеялась девушка. — Я не дочитала газету до этой страницы.

— Вот видите? Вы прочли только очерки на первой странице.

— Простите, это лишь потому, что… Я хочу сказать: обычно я читаю всю газету, от первой страницы до последней.

— Я думаю, вам бы понравилась эта статья. Я признаю, что упомянул про то, что ваш жених не смог появиться на празднике в честь собственной помолвки. Но я написал, что это, несомненно, был для него печальный день, потому что я никогда не видел, чтобы женщина так сияла телесной и душевной красотой, как вы.

— Благодарю вас.

Грир окинул Элли внимательным взглядом. Его худое, как у аскета, лицо было повернуто к ней, глаза блестели от любопытства.

— Извините, клянусь вам, что не опубликую ваш ответ. Но в чем причина этой помолвки?

Элли недовольно вздохнула:

— Я вам не лгала! Если есть еще какая-то причина, кроме того, что лорд Стирлинг и лорд Ферроу друзья, я ее не знаю.

— И вам не интересно ее узнать?

— Меня волновали другие дела.

— Вы все еще нервничаете из-за того, что на вас напал разбойник?

Она улыбнулась и покачала головой.

— Тогда что вас тревожит?

— Я думаю — жизнь.

— Жизнь? Можно подумать, что в вашей жизни есть причины для беспокойства! Вы знаете, каково состояние лорда Ферроу?

— Разве я лорд Ферроу? Нет, я этого не знаю и не хочу знать.

— Но ведь вы скоро станете женой его сына.

— Но я хочу стать не только женой сына лорда Ферроу.

Грир посмотрел на нее, потом залился смехом:

— Вы собираетесь стать суфражисткой?

Элли нахмурилась:

— Женщины должны иметь право голоса. Вспомните, что два монарха, которые дольше всех занимали престол и чьи царствования были самыми результативными, — женщины!

— Значит, вы решили дать ему отставку? Каким-то образом избежать свадьбы?

— Я не собираюсь давать ему отставку… — неловко пробормотала Элли.

— A-а, понятно!

— Что вы имеете в виду?

— Вас беспокоит, что подумает лорд Стирлинг. И что он сделает. В конце концов, вы всю жизнь прожили на его земле.

— Если бы мои тетушки захотели, они смогли бы составить себе состояние в любом крупном городе. Они лучшие швеи… — Элли не договорила, заметив, что Грир снова хохочет.

— Пожалуйста, перестаньте, мисс Грейсон. Вам не нужно читать мне проповедь. Я не видел ни одного человека, который работал бы больше, чем моя мать. Она учила нас и читала нам книги. Это она привила мне любовь к печатному слову. А еще она скребла и чистила дом, стирала, гладила и готовила. Повторю, я никогда не видел никого, кто бы работал больше или больше заслуживал уважения. У нее были передовые политические взгляды. — Он немного помолчал и добавил: — Теперь ее уже нет в живых. Но она все-таки успела увидеть напечатанной мою первую статью.

— Я очень рада этому.

Грир улыбнулся:

— Знаете, сколько бы я ни написал о вас, все равно будет мало. Вы действительно прекрасны во всех отношениях. — Он протянул ей руку для пожатия. — Если когда-нибудь окажется, что вам понадобится помощь журналиста, то, пожалуйста, без всяких колебаний скажите мне об этом.

Элли пожала его руку и сказала «спасибо».

Потом она встала, попыталась расправить свое помятое платье и ответила:

— А если вам понадобится помощь, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне.

— Если вам случайно удастся узнать, кто такой А. Анонимус, пожалуйста, сообщите мне… Это мне очень поможет.

Элли пожала плечами:

— Мне жаль. Но если надо помочь в чем-нибудь другом…

— Ваш опекун стоит у двери, — произнес Грир и быстро встал.

Девушка повернулась и увидела сразу всех своих опекунов. Брайан Стирлинг и Камилла выходили из музея, весело беседуя с Мэгги, Джеймс, Кэт и Хантером. Но Брайан хмурился, и Элли поняла, что он ищет ее. Но первой ее заметила Мэгги, которая помахала ей рукой и воскликнула:

— Ах вот она где!

— Идите, идите к ним! — торопил ее Тан.

Элли подошла к своим опекунам и уверенным тоном спросила:

— Вы искали меня? Извините. Я почувствовала, что мне нужно подышать свежим воздухом.

— А, вот в чем дело! Не беспокойся. Марк тоже ищет тебя, дорогая, — сообщила ей Мэгги. — Он хочет взять карету своего отца и отвезти тебя домой.

— Это будет чудесно, — согласилась Элли.

В тот момент, когда она это говорила, подошел Марк Ферроу и встал позади остальных.

— Ах вот вы где, Элли!

Девушка улыбнулась. Ей ужасно хотелось попросить его, чтобы он называл ее Александра или мисс Грейсон, но сумела удержаться.

— Может быть, поедем? Мой кучер с каретой ждет немного дальше по улице. Вы не против небольшой прогулки или мне велеть ему подъехать ближе?

— Я хороший ходок, — холодно сказала Элли.

— Кажется, это действительно так, — согласился Марк. В его голосе прозвучала сердитая нота, и это удивило Элли.

— Элли, не забудь, что в пятницу мы пришлем за тобой карету, — напомнила Мэгги. — В этот день мы едем в Ист-Энд, помнишь?

— Конечно. Я не пропущу его. И, знаешь, тети тоже приедут.

— Какие они милые! Приезжают только в том случае, если думают, что смогут чем-то помочь, — ответила Мэгги.

Марк Ферроу догнал Элли и подал ей руку. Девушка оперлась на нее и почувствовала, что мышцы у него словно сделаны из стали. Она вспомнила, как восхищалась Марком, когда он утром говорил с толпой.

Девушка оглянулась назад. Ее опекуны, все шестеро, смотрели на нее так, как смотрят родители на обожаемую дочь, гордые и довольные ею. Ее сердце сжалось.

Они так хотят этой свадьбы! Кажется, они верят, что обеспечили ей прекрасное, как сказка, будущее.

Когда они дошли до кареты, Марк подал ей руку, помог войти в карету и сел напротив. Она услышала, как кучер щелкнул поводьями.

Некоторое время они ехали молча. Марк Ферроу лишь пристально рассматривал Элли.

— Скажите мне, мисс Грейсон, — заговорил он наконец. — Что вы думаете об этом папирусе?

— О каком? — уточнила она.

— О большом, в центре экспозиции.

— А, о нем! Да, совершенно необычная вещь. Просто огромный, верно?

Он улыбнулся:

— А три совершенно одинаковых саркофага?

— Это невероятно, правда?

— А что вы думаете об очень разных погребальных сосудах для внутренностей, которые были в экспозиции? Вы когда-нибудь видели такие необычные предметы?

— Никогда.

Марк наклонился вперед и сказал:

— Мисс Грейсон, вы лжете. Вы никогда не видели эту экспозицию.

— Простите?

— И я думаю, что это не единственная ваша ложь.

Он опустил руку в карман и, к ужасу Элли, вынул оттуда конверт с чеком на имя Оливии Коттедж.

— Это ваше?

Глава 8

В ответ девушка только изумленно смотрела на конверт. Но потом она заставила себя взглянуть Марку в глаза:

— Оливия Коттедж? Почему вы решили, что это мое?

— Конверт выпал из вашего плаща.

Элли пожала плечами, взглянула в сторону окна и увидела, что занавеска на нем опущена. Потом снова посмотрела на Марка:

— Я бы предложила вам отдать конверт одному из директоров музея. Я думаю, кто бы его ни потерял, этот человек станет его искать, — и продолжала глядеть прямо в его глаза.

Он ответил ей таким же упорным, пристальным взглядом.

Элли была уверена, что не моргнет и не выдаст себя как-нибудь иначе. Наконец Марк снова положил конверт в свой карман.

— Как же вы умудрились пропустить всю выставку?

— Я не пропустила всю выставку. А вот как вы умудрились пропустить весь ланч?

— Вы все-таки пропустили выставку, — повторил он. — А у меня была уважительная причина.

Ей показалось, что в его тоне был едва заметный оттенок вызова.

— Я все-таки думаю, что нам нужно заново обсудить наши свадебные планы, — заявила Элли.

— Из-за того, что я задержался по не зависящей от меня причине? — раздраженно спросил Марк.

— Из-за того, что, по-моему, мы несовместимы друг с другом.

— Мисс Грейсон, сегодня я сделал все возможное, чтобы прийти вовремя.

Элли взмахнула рукой, как бы отбрасывая эту причину, и объяснила:

— Вы не знаете меня. Нас соединили другие люди. Вам это не кажется немного странным?

Марк наклонился вперед и с неожиданной твердостью в голосе произнес:

— Я знаю своего отца и знаю лорда Стирлинга. Они не сделали бы этого, если бы не имели очень убедительной причины.

— И все-таки все это очень странно, — тихо повторила Элли. — Теперь я знакома с вашим отцом. Мне кажется, он добрый человек и достоин восхищения. Но неужели вы слепо подчиняетесь ему во всем?

Марк откинулся назад на своем сиденье, и Элли почувствовала, что ему любопытен их разговор.

Он снова взглянул в глаза Элли:

— Скажите мне, чем я вас обидел?

Она покачала головой:

— Ни один человек не должен воображать, будто стоит столько золота, сколько он весит, только потому, что однажды унаследует титул.

— Ах вот оно что! — пробормотал Марк и почти гневно добавил: — Не заставляйте меня извиняться за отца. Он прекраснейший человек.

— Он действительно прекрасный. Но ни один сын не вправе ожидать, что будет владеть всем миром потому, что его отец жил так, а не иначе.

— Я вас понимаю.

Какое-то время Марк молчал и по-прежнему смотрел на Элли. Было похоже, что все это его чуть-чуть забавляет. Потом он вдруг наклонился вперед и сжал в руках обе ее ладони. Это было так неожиданно, что Элли испугалась. Она почувствовала, как сильны его пальцы, но их прикосновение было нежным.

— Умоляю вас, скажите мне, есть ли у вас кто-то, за кого вы вышли бы охотней, чем за меня? Кто-то, кто волнует ваше сердце?

«Есть, — подумала Элли. — Разбойник с вашими глазами».

— Нет, — ответила она через минуту. — Нет никого. Тут дело не в любви к другому.

Странно, даже то, как Марк прикасался к ней, показалось ей знакомым. Элли посмотрела на его руки. На них не было перчаток. Пальцы были длинные и обвивались вокруг ее пальцев. Оттого, что он был рядом, ей вдруг стало жарко. Все в нем так странно напоминало разбойника. Она вспомнила роман Александра Дюма «Человек в железной маске». Может быть, у Марка есть брат-двойник, который скачет на коне по дорогам и останавливает кареты, чтобы отомстить аристократам, не желающим признавать его своим?

— Тогда дайте мне шанс, — очень тихо сказал Марк. — Пусть подготовка к свадьбе идет по плану. Что вы от этого теряете? У меня великолепный дом в городе, хотя я признаюсь, что в последнее время больше времени провожу в доме у отца. Дело в том, что мой дом стоит почти пустой. Если вы будете скучать по лесам, у нас есть охотничий домик в глубине леса и поместья на севере. А еще есть замок. Он такой же старый, как замок Брайана Стирлинга, и также хорошо укреплен, хотя я должен признать, что он дальше от Лондона.

— Вы заговорили об имуществе, — усмехнулась Элли. — А что вы получаете взамен? — спросила она. — Приданого у меня нет. Хотя, — прибавила она со вздохом, — я уверена, крестные дадут что-нибудь. Титула тоже нет, как и знаменитых предков. Если говорить правду, вся страна удивляется: почему вы женитесь на мне?

— А вы не допускаете, что я обнаружил прекрасную душу и прекрасное лицо у одной и той же девушки. К тому же ваши опекуны постоянно восхищаются вашими достижениями. Ничто не утешает душу лучше, чем игра талантливого музыканта.

— Вы можете нанять всех музыкантов королевства, — возразила Элли.

— Возможно, мне больше хочется домашних развлечений перед камином. Хочется всю жизнь слушать одну музыкантшу.

Голос Марка стал низким и хриплым. И что-то в нем заставило сердце Элли забиться сильней. Это невероятно!

Или он считает ее идиоткой?

Какой бы смешной ни казалась ей эта мысль, Элли вдруг поняла, что разбойник — это Марк. Она была уверена в этом. Но зачем он надевает эту маску?

— Восхитительное утверждение! — пробормотала она, пристально глядя на Марка.

Неужели он действительно думает, что одурачил ее? Что ее можно так легко сбить с толку?

Совершенно ясно, что да.

— А вы думаете, что любая фраза, которая слетает с моих губ, — ложь?

— Я не знаю, что сейчас думаю. Я мало знакома с вами и не понимаю, почему вы вообразили, что я могу осуществить все ваши мечты.

— Но я этого хочу, — сказал Марк. На этот раз в его голосе звучала стальная нота.

Элли нахмурилась. Все это озадачило ее.

Марк и разбойник — это один человек. В облике разбойника он беседовал с ней, сидел с ней рядом, танцевал.

Ее сердце как будто взлетело вверх и парило в воздухе. Это было очень странно, и Элли быстро опустила голову. Она стала поддаваться обаянию разбойника, и это было очень плохо с точки зрения морали. Но теперь в их разговоре с Марком было что-то, что просто… очаровало ее. Да и понять, что ее жених и разбойник — один и тот же человек…

— Вы, кажется, очень занятой человек. Я не могу представить, как вы сможете найти в своем графике время для свадьбы, — заметила она и повернулась к окну.

— Это можно уладить, — пробормотал Марк.

Элли решила посмотреть, что за окном, и рывком подняла занавеску.

— Что не так? — спросил Марк.

Элли была не в состоянии сопротивляться. Она повернулась к Марку и взглянула на него, а занавеска снова опустилась вниз и закрыла окна.

— По-моему, я немного нервничаю. Знаете, я вспомнила свою встречу с разбойником.

Марк откинулся назад:

— Я искренне сомневаюсь, что он нападет на карету, в которой мы едем.

— В самом деле? Он достаточно смелый человек… или по меньшей мере безрассудный. Он напал на карету графа Карлайла.

— Но вы были в ней одна.

— Он не мог знать об этом.

— Может быть, этот негодяй следил за вами.

— По-моему, это просто глупое предположение.

— Глупое? Этот человек ускользнул от всех слуг закона и от графа Карлайла.

Элли удивленно подняла брови:

— Вы как будто защищаете его.

— Разумеется, нет.

Элли стала смотреть на свои руки. Она твердо решила, что не выдаст себя. Теперь она еще больше была уверена, что Марк Ферроу и разбойник одно и то же лицо. Но почему он ведет двойную жизнь, она не могла понять.

Неожиданно она схватила Марка за руки и этим очень его испугала. Делая вид, что держится за него, чтобы усидеть на месте, она рассматривала его пальцы и одновременно говорила:

— Его поймают. Рано или поздно. Но пока этого не случилось, и он вполне может напасть на эту карету. Ох! Он ведь уже нападал на нее, верно? Я слышала, что он остановил на дороге и ограбил вашего отца. И говорили, что после этого разбойник пожертвовал крупные суммы нескольким церквям в Ист-Энде.

Марк даже глазом не моргнул и почти ничем не показал, что его заинтересовали ее слова. Только его пальцы слегка вздрогнули. Он осторожно освободил свои ладони из рук Элли.

— Я забыл об этом, — пробормотал он.

— Как вы могли забыть об этом? — удивилась девушка.

Он небрежно махнул рукой:

— Мой отец был не очень расстроен. Я думаю, он решил, что этот грабитель считает себя чем-то вроде современного Робин Гуда.

— Вы очень необычная семья, — пробормотала Элли и добавила вполголоса: — Может быть, ваш отец просто растерялся от неожиданности. Если бы разбойник остановил нас сейчас, мы тоже были бы вынуждены отдать ему все, что он потребует.

— Вы думаете, я не смогу защитить себя? — спросил Марк.

Элли пожала плечами и заметила:

— Он очень умелый боец.

— Я метко стреляю, мисс Грейсон, и смогу позаботиться о себе и о вас, моя дорогая.

— Мне было бы очень тяжело увидеть вас убитым, — сказала девушка, снова понизив голос.

— А может быть, это я убью его.

Элли снисходительно махнула рукой. Она почувствовала, что задела Марка за живое. Мужчины — даже лучшие из них — так самолюбивы!

— Может быть, — ответила она. — Но я вижу, что этот разговор огорчает вас. Извините, мне очень жаль. Я не должна была его начинать. Просто… мне кажется, что мы сейчас находимся очень близко от того места, где была остановлена карета графа Карлайла.

— Вам нечего бояться! — заявил Марк, и Элли показалось, что это было сказано с раздражением. — Если на нас нападут, я не просто пущу в ход свое умение, защищая вас. Я умру за вас.

— Какая достойная смерть! Но если вы действительно умрете ради меня, я останусь наедине с этим негодяем. —

Элли как можно шире раскрыла глаза и сделала вид, что дрожит от страха.

— Мисс Грейсон, на нас никто не нападет!

— Но…

— Давайте прекратим этот разговор. Хорошо?

Элли решила, что разговор действительно надо прекратить. Она снова отодвинула занавеску и выглянула из окна. Они проезжали через деревню, и Элли с радостью отметила, что на этот раз на площади нет протестующих.

Здесь движение на дороге было оживленней, и карета замедлила ход. Глядя на жителей деревни, занятых своими обычными делами, она вдруг вздрогнула: перед витриной магазина стояла женщина в черном.

Элли напомнила себе, что многие женщины носят траур.

Но что-то в этой женщине показалось ей знакомым.

— В чем дело? — резко спросил Марк и пересел на другое место, рядом с ней.

— Я… нет, ни в чем.

— Что-то случилось?

— Это просто глупости.

— Расскажите мне о них.

Элли опустила голову:

— Мне кажется, что я постоянно вижу на своем пути женщину в черном.

— Женщину в черном?

— Я же сказала вам, что это пустяки.

— Это привлекло ваше внимание — значит, это не пустяк.

— На прошлой неделе она была на деревенской площади среди протестующих против монархии. По-моему, рядом с ней была кузина сэра Эндрю Херрингтона, Элизабет Прайн, вдова второго убитого. И вот теперь… мне кажется, всюду я вижу женщину в черном.

— Везде и всегда есть женщины в черной одежде.

— Я это знаю.

— Но все же вы невероятно наблюдательны.

Элли почувствовала на себе его изучающий взгляд.

Элли опустила занавеску, но Марк остался сидеть рядом с ней. Потом он тихо спросил:

— Неужели выйти за меня замуж — такое тяжелое наказание?

Единственные в мире глаза с серыми ободками глядели на Элли упорно и настойчиво, почти гипнотизировали ее. Марк едва ощутимо, медленно провел пальцами по щекам Элли, словно изучая контуры ее лица. Элли почувствовала, как на нее нахлынула волна жара и волнения. Ей стало страшно и в то же время невыносимо захотелось коснуться его в ответ.

— Я почти не знаю вас, — прошептала она.

— Но я хочу, чтобы вы узнали меня очень хорошо, — ответил он, и в его голосе прозвучала грустная нота.

Элли показалось, что вся карета наполнилась теплом. Она забыла, что они едут через деревню, что они уже очень близко от ее дома.

— Я вовсе не такой ужасный, — добавил он тихо, взял ее руку и, тоже едва ощутимо, коснулся губами ее ладони. В этом легчайшем поцелуе было что-то невероятно волнующее. Тело Элли опять словно пронзило электрическим током.

— Вы почти не знаете меня. — Она почему-то никак не могла оторвать взгляд от его глаз. — Может быть, это я ужасная, — произнесла она шепотом.

Марк медленно покачал головой, и волнение Элли превратилось в панический ужас. Девушка заставляла себя держаться прилично, но это давалось ей с большим трудом. Она встречалась с этим человеком всего три раза и не могла понять, зачем он ведет эту двойную игру.

Он наклонился к Элли — рот у него был прекрасной формы, а губы сочные, крепкие, чувственные — и прошептал:

— Мы помолвлены.

Пальцы его правой руки переплелись с пальцами Элли, а пальцы левой зарылись в волосы на ее затылке и обняли ее голову. Его губы коснулись губ девушки. Этот поцелуй был взят им у Элли без принуждения. Он соблазнял своей силой и дерзостью, но был таким медленным и манящим, что Элли даже не подумала протестовать. Его губы скользили по ее губам, и Элли впивала в себя его дыхание. Ей казалось, что она вдыхает в себя истинную суть этого человека, не зависящую от того, какую одежду он носит. И больше она не колебалась.

Его язык причудливо ласкал ее рот, проникая все глубже. Девушке казалось, что воздух в карете накалился и готов взорваться. Эти ласки были прекраснее, чем все ее эротические мечты. Элли почувствовала, что сама тянется к Марку в объятия и касается пальцами его груди — не для того, чтобы оттолкнуть его, а чтобы почувствовать тяжелые удары его сердца, ощутить, как поднимается и опускается его грудь при дыхании.

Марк медленно отодвинулся от девушки, но их пальцы по-прежнему переплетались. Его глаза блестели, как серебро. Элли осознала, что карета остановилась.

«Я сошла с ума», — решила она.

— К сожалению, мы приехали, — хриплым голосом произнес он.

— Ох! — Элли старательно пыталась пригладить выбившиеся из прически пряди и отодвинуться от Марка, что было нелегко в тесной карете. Она была потрясена и сердита.

Сердилась она на себя — за то, что Марк так легко сумел вскружить ей голову.

— Тогда я должна идти домой, — сказала она немного резче, чем следовало.

— Почему вы сердитесь? — спросил он.

— Я не сержусь, просто я уже дома. Можем мы выйти из кареты?

— Я больше, чем когда-либо, убежден в том, что мы должны пожениться, — тихо произнес он.

— Посмотрим, — пробормотала Элли, думая о том, как пробраться мимо него к выходу.

Но Марк удержал ее. Прикосновение его рук было почти невыносимым — столько в нем было чувственности.

— Я околдован вами, — сознался он.

Элли подумала, что это звучит почти как угроза.

— А мне очень неудобно оставаться в этой карете, — сказала она. — Если вы не против…

— Все в полном порядке. Мы помолвлены. Вам незачем злиться.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Вы злитесь не на меня, и сами знаете это. Вы злитесь на себя.

— Я ни на кого не злюсь.

Он улыбнулся так медленно, что это привело Элли в ярость, и ответил:

— Нет, злитесь. Вы не хотели ответить на мой поцелуй, но, поцеловав, не смогли почувствовать ко мне отвращение, как ни старались.

— Может быть, я должна попробовать поцеловаться со всеми мужчинами, которых не могу считать отвратительными?

Глаза Марка сузились.

— Мы помолвлены, — повторил он. — Кольцо на вашем пальце.

— Я могу его снять. — На самом деле Элли не могла этого сделать: кольцо крепко держалось на суставе пальца. — О господи! Теперь мы можем вылезти из этой кареты?

Марк наконец сдвинулся с места. Но в его взгляде была такая самоуверенность, что Элли очень хотелось дать ему хорошую пощечину.

Не говоря больше ни слова, Марк вышел из кареты, потом повернулся, но не помог ей спуститься вниз, а подхватил ее на руки и сам опустил на землю.

— Спасибо за поездку. Теперь я дома и в полной безопасности.

Сказав это, Элли подумала, что наконец сможет убежать от Марка. Но именно в этот момент из дома вышли ее тети.

— Ох! — воскликнула Эдит. — Это Марк Ферроу!

Вайолет, которая так спешила, что столкнулась с ней в дверях и чуть не сбила ее с ног, была столь же наблюдательной.

— Марк! Как чудесно, что вы решили проводить нашу Элли домой! — подхватила она.

Мерри выскользнула наружу, пробравшись мимо Вайолет. У нее хватило силы духа, чтобы предложить:

— Зайдите к нам, выпейте чаю, прежде чем поедете к себе.

— Он слишком занят, — быстро сказала Элли.

— Вовсе нет. Я был бы рад выпить чашку чаю, — возразил Марк и бросил на Элли взгляд, в котором прекрасно можно было прочесть, какой восторг он испытывал оттого, что ей было неловко.

— Но может быть, вашему кучеру будет нужно…

— Он тоже мог бы выпить глоток чаю, — перебила Вайолет.

— Артур! — позвал Марк без усилия, но его крик долетел до кареты, и кучер спустился со своего сиденья. Это был крупный, широкоплечий человек, охотно улыбавшийся, с первой сединой в волосах. — Артур, как вы смотрите на то, чтобы выпить чашку чаю?

Кучер стянул с головы шляпу и кивнул в знак согласия.

— Я буду очень рад чаю, сэр. — Он повернулся к Вайолет и добавил: — Если вы не против, мэм.

— Наш дом — скромное жилище, но здесь рады каждому гостю, — сказала Вайолет.

— Гости остаются к чаю! — захлопала в ладоши Мерри.

Элли с трудом подавила стон.

— Чудесно, чудесно! Входите же! — воскликнула Эдит.

Элли, хотя ей было неловко, снова должна была опереться на руку Марка Ферроу, и он повел ее в дом. Только войдя внутрь, она наконец смогла выпутаться из его пальцев.

— Мои дорогие! — твердо сказала она тетям. — Вы пока разговаривайте, чай принесу я.

— Ох нет, дорогая! Ты должна посидеть со своим женихом, — начала Мерри.

— Мы уже поговорили с ним в карете. А теперь вы, все три, должны ближе познакомиться с ним.

И раньше, чем тети успели запротестовать, Элли исчезла на кухне. Она так кипела от гнева, что лишь через несколько минут вспомнила, что надо вскипятить воду для чая.

Заваривая чай, Элли прислушивалась к разговору, который шел в гостиной. Марк охотно смеялся, делая ее тетям комплименты по поводу разных мелочей домашней обстановки.

Элли почувствовала какую-то странную дрожь. Она станет его женой, решила девушка. Прежде она думала, что будет против брака по договору старших. Хотя она и выросла в уединении, у нее были знакомые мужчины, но она ни разу не испытывала такого чувства, как сегодня, когда Марк коснулся ее.

— Он же заслуживает всего, что я могу дать взамен, — сказала она в пустоту и вдруг засмеялась: она кое-что придумала.

Элли была совершенно уверена, что снова увидится с разбойником — и очень скоро.

В воскресенье Марк был не в духе. Служба в маленькой церкви на краю деревни казалась ему бесконечной. А проповедь, в которой настоятель церкви усиленно призывал своих прихожан к умеренности и воздержанию, была идеальным лекарством от бессонницы.

С того места, где Марк сидел рядом с отцом, он увидел тетушек Элли и ее саму. Его сердце забилось быстрей: он решил, что, как только служба закончится, он пригласит их всех в дом своего отца на легкий ланч.

Во время службы в какой-то момент он заметил, что смотрит на Элли. Этот взгляд застал девушку врасплох: ее щеки мгновенно покраснели, и она стала смотреть в сторону.

Вставая со своего места, чтобы пропеть последний гимн, Марк был твердо намерен после окончания пения сразу же подойти к девушке. Но когда он шел по проходу, кто-то хлопнул его по плечу.

Марк повернулся и, к своему удивлению, увидел детектива Йена Дугласа. Если Йен приехал к нему из города, значит, случилось что-то очень серьезное.

— Можно мне поговорить с вами? — спросил сыщик.

Марк увидел, что его отец прошел вперед и уже здоровается с тремя сестрами и с Элли. Заметив Марка, девушка отвернулась. Он решил, что, несмотря на поцелуй в карете, Элли презирает его в настоящем облике.

И все же…

Он не мог забыть, как касался ее. Невозможно забыть, как он чувствовал ее губы своими, каким гибким и теплым было ее тело.

— Марк!

— Здравствуй. Что случилось, Йен? Новое убийство?

— Проблема.

— С кем или чем?

— С лордом Лайонелом Витбургом. Ты можешь поехать со мной?

Отец Марка повернулся в их сторону. Увидев Дугласа, пожилой лорд сердито выпучил глаза, но Марк кивнул.

— Ты не подождешь меня? Всего одну минуту? — спросил он Йена.

Сыщик кивнул, и Марк по проходу между скамьями вышел из церкви. На освещенном солнцем дворе собрались почти все жители деревни, они смотрели на Марка, он должен был хотя бы поздороваться со своей невестой.

Элли настороженно смотрела, как Марк подходит к ней.

— Здравствуйте, моя дорогая, — поприветствовал Марк.

Сейчас, когда рядом стоят ее тетушки и его отец, она не сможет протестовать, подумал он, поэтому сжал в руках ее ладони, поцеловал ее в обе щеки, а потом, взглянув ей в глаза, — в губы. Марк почувствовал, как она напряглась. Но, как он и ожидал, Элли стояла неподвижно и не попыталась ударить его, хотя он был уверен, что ей этого ужасно хочется. Возможно, посидев за чашкой чая у нее дома, он очаровал теток Элли, но на нее по-прежнему не произвел впечатления.

Элли освободила свои руки из его рук и сказала:

— Насколько я понимаю, кто-то ждет вас там. — Она кивнула в сторону церкви.

— К сожалению, я договорился о встрече со старым другом, но один взгляд на вас заставил меня забыть про нее.

— Ваш отец пригласил нас на чудесный легкий ланч, — сообщила ему Вайолет.

— Я надеюсь, что скоро вернусь и присоединюсь к вам, — выразил надежду Марк.

— Вы всегда очень заняты, — заметила Эдит и покачала головой.

— Когда они поженятся, этот милый молодой человек будет вместе с Элли каждую ночь. Им не придется скучать друг без друга, — заявила самая веселая из тетушек.

— Мерри, что ты говоришь! — возмутилась Вайолет.

— А что тут такого? — запротестовала Мерри. — Я просто сказала, что, когда они поженятся, они… Ой! — Она покраснела и замолчала.

— Вам надо уйти: ваш друг очень нервничает, — посоветовала Марку Элли. — Кстати, — добавила она, — он похож на полицейского. Он действительно из полиции?

— Да, он детектив. Как вы об этом узнали?

— Костюм на нем сидит хорошо, но это одежда для работы, без причуд. Выглядит устало, но держится спокойно и с достоинством. И ботинки у него из крепкой кожи, не из модной замши. Они сделаны для ходьбы.

— Вы очень наблюдательны. — Марк изумленно посмотрел на свою невесту.

Элли пожала плечами:

— Я большая поклонница Артура Конан Дойля.

— И Эдгара По тоже, — вполголоса добавил Марк.

— Эдгар По пугает нас, а Конан Дойль учит нас некоторым вещам из жизни, — заметила Элли, улыбнулась Марку и направилась мимо него назад — к церкви и Йену.

Марк пошел следом за ней.

Подойдя к Йену, Элли протянула сыщику руку и представилась:

— Я Александра Грейсон. Рада познакомиться с вами, детектив.

Йен густо покраснел, но быстро пожал ей руку:

— Это я рад познакомиться с вами, мисс Грейсон.

— Насколько я понимаю, вы с Марком давние друзья.

— Да.

— Вы здесь потому, что ищете разбойника?

— Нет, но многие умелые офицеры полиции ищут этого злодея.

— Понимаю… Мы все собираемся на ланч в охотничьем домике лорда Ферроу. Может быть, и вы присоединитесь к нам?

— Боюсь, что…

— Йен должен вернуться назад до темноты. Поэтому мы с ним пообедаем где-нибудь поближе к городу, — сказал Марк.

— Да, так будет правильно.

— Понимаю вас. — Элли улыбнулась. — Но тогда вам нужно уезжать сейчас же. Не смею вас задерживать. Приятно было познакомиться.

Они попрощались, и Элли повернулась, чтобы уйти.

— Простите меня, дорогая, но я должен поцеловать вас на прощание, — сказал ей Марк, повернул ее лицом к себе и легко коснулся ее губ своими.

Через секунду Элли уже освободилась из его объятий и стояла, поджав губы. Марк был уверен, что ей нестерпимо хочется стереть с губ его поцелуй.

— Я снова должна сказать вам, детектив, что была рада познакомиться с вами, — повторила Элли и ушла.

Сыщик стоял неподвижно и провожал ее взглядом.

— Йен! — резко окликнул его Марк.

— Что? Ах да, наше дело!

И друзья поехали в усадьбу лорда Витбурга. В пути Йен объяснил, что к нему обратился камердинер лорда Витбурга. Он объяснил, что лорд уже несколько дней не встает с постели — лежит в кровати, бредит, что королева будто бы убила его друга Хадсона Портера, и не желает даже есть. Похоже, что он сошел с ума.

Марк с детства знал и самого лорда, и его камердинера Китона. Китон очень обрадовался их приезду. Поздоровавшись, он сразу же попросил их пройти с ним к лорду Витбургу.

Комната была большая. В ней стояла на возвышении массивная кровать, а остальная часть помещения была приспособлена для приема гостей.

Лорд Лайонел лежал на кровати и смотрел вверх — на потолок.

Марк подошел к постели и дотронулся до больного. Тело Витбурга было холодным и влажным. Он, кажется, не видел их.

— Это происходит снова, — говорил он в бреду. — Это заговор. Все ослепли. Все видят лишь то, что хотят увидеть. Я считаю, что это уже было, я так считаю… Мертвые женщины, их было так много. А теперь мертвые мужчины. Один за другим. Шеренга мертвецов.

— Лорд Витбург! — окликнул его Марк и бросил взгляд на Китона. — Вы вызывали врача?

— На прошлой неделе у него был врач и прописал ему пилюли. Лорд Витбург плохо спал.

Марк посмотрел на пузырьки с лекарствами и покачал головой.

— Это препараты опиума — и слишком сильные. У него слабый пульс. Йен, помоги мне. Его надо поднять на ноги.

— На ноги? — переспросил Китон. — Но… он же болен. Может быть, если он поспит дольше…

— Если он поспит дольше, то может никогда не проснуться. Есть у вас кофе?

— Конечно есть! — отрезал Китон. Он явно был возмущен предположением, что в этом доме может отсутствовать такой важный продукт.

— Сварите несколько чашек. Йен, пожалуйста, помоги мне.

Витбург был очень крупным человеком, но вместе с Йеном Марк сумел вытащить его из постели.

— Что делать теперь? — спросил сыщик, сгибаясь под своей тяжелой ношей.

— Заставляй его ходить.

Они стали ходить по комнате, а лорд Лайонел Витбург продолжал бредить.

— Грехи отцов, — бормотал он. — Всегда грехи отцов: этому учит история. Снова Каин и Авель. Столько людей умерло. А говорят, что любая жизнь — драгоценность. Некоторые в это не верят. Некоторые считают, что жизнь знатного человека дороже. Что такое одна мертвая проститутка? Она все равно когда-нибудь умрет от болезни печени. Джин убьет ее. Может быть, нож милосердней. Убийства были отвратительные… до тошноты. Но нож работал быстро. О господи! Иногда это, наверное, было так страшно! Но все равно режь. Горло перерезано, кровь хлещет из него. Так резали проституток. Так резали антимонархистов. Ах, Хадсон! Как мы спорили! Как ты нападал, как я защищался! Но ни разу мы не позволили спорам повредить основу нашей дружбы. О тебе говорили, что ты злой, но я знал, что это не так. Ты знал, что тебя не могут уважать после того, как ты переспал с женой лейтенанта! Режут, режут по горлу. И проституток, и умных людей.

— О чем он говорит? — спросил Йен.

— Ты знаешь, он был близким другом Хадсона Портера — первого из убитых. Они вместе воевали. Витбург умный и проницательный человек, а Хадсон Портер изучал и любил историю.

— Но он вспоминает, как потрошитель убивал проституток. А это было давно.

— Боюсь, что он считает, что королевская семья могла иметь какое-то отношение к тем убийствам.

— Он же сторонник монархии!

— Похоже, что даже он начал сомневаться в ней, — предположил Марк.

В этот момент вернулся Китон с серебряным подносом, на котором стояли чашка и кофейник.

— Надо усадить лорда Лайонела в кресло перед огнем, — сказал Марк.

Пока они это делали, Китон налил кофе в чашку. Чуть позже Марк поднес ее к губам лорда Витбурга и заставил больного выпить ее содержимое.

Тот поперхнулся, закашлялся, а потом вздрогнул от изумления и посмотрел на Марка так, словно только что заметил его.

— Вы такой же, как ваш отец. Если бы в мире было больше таких, как вы, — проговорил он, потом нахмурился и спросил: — Когда вы пришли?

— Не так давно. Лорд Витбург, вы принимаете слишком много лекарств.

— Я не хочу оскорбить вашего врача, лорд Витбург, но от этих таблеток у вас будут галлюцинации, — заметил Китон.

Больной взглянул на своего камердинера и увидел, что тот смотрит на него с беспокойством. Он на мгновение задумался, потом улыбнулся:

— Я теперь в порядке, Китон!

— Могу я… выбросить это, милорд? — спросил камердинер, показывая на пузырьки.

Лорд Витбург снова улыбнулся и сказал:

— Я воевал в Индии и в Африке. В Индии я побеждал самых яростных фанатиков убийц. И все-таки по собственной вине чуть не стал жертвой призраков. Да, Китон. Ты хороший человек. Благодарю тебя за уход и заботу. Выброси их.

— Это Китон вызвал вас? — спросил он у Марка.

— Он вызвал Йена, потому что знал, как вы горюете из-за смерти Хадсона Портера, а Йен — один из тех, кто занимается этим делом, — объяснил Марк.

— Спасибо вам обоим, что пришли. Пожалуй, я выпью еще кофе. Можете сказать Китону, что я еще и пообедаю.

— Мы еще немного побудем здесь, — заверил его Марк.

В комнату больного был подан обед на троих. За едой Витбург говорил, уже вполне разумно, о лошадях и скачках, о музее и вообще о чем угодно, кроме положения в обществе.

Наконец Марк убедился, что хозяин дома чувствует себя гораздо лучше, и дал Йену знать, что они могут уйти. Но когда они уже выходили из комнаты, лорд Витбург позвал Марка обратно и сделал знак, чтобы тот наклонился к нему близко, и шепотом сказал:

— Мой дорогой мальчик, вы не знаете, как повторяются события в истории. Вы не знаете даже половины этого.

Сначала Марк подумал, что у лорда Витбурга снова начался бред, но потом, взглянув лорду в глаза, понял, что это не так.

Пожилой аристократ крепко сжал руку Марка и попросил:

— Узнайте правду о своей свадьбе, Марк Ферроу. Тогда вы все поймете. Узнайте правду о той, кто будет вашей женой.

Глава 9

Элли была вовсе не рада тому, что должна провести этот день в охотничьем домике лорда Ферроу, хотя лорд ей очень нравился. Ей не терпелось вернуться домой и побежать к речке за своим альбомом.

Но, подходя к домику, она, к своему величайшему восторгу, увидела, что перед ним сидит Артур Конан Дойль и любуется на резвящихся гончих. Писатель тоже был приглашен в гости к лорду Ферроу.

Элли с удовольствием поздоровалась с ним.

Это был человек средних лет, крепко сложенный, не очень высокого роста. На его лице были видны следы прожитой жизни и печали. Элли знала, что писатель очень страдал из-за болезни своей жены. Он был врачом и часто ездил в Европу и Египет, пытаясь найти способ ее вылечить.

Его жена Луиза была доброй и ласковой женщиной с очень сильным характером. Она любила своего мужа, которого называла Конан, и детей — Кингсли и Мери. Но теперь из-за болезни она редко ездила в гости вместе с мужем.

Увидев Элли, писатель встал, поздоровался с ней и обнял ее как старый друг.

— Я вижу, вы знакомы с той, кто скоро станет моей снохой, — сказал Джозеф Ферроу.

— Да, нас познакомила леди Кэт, с которой я очень дружу.

Тетушки смотрели на все это с некоторым удивлением.

Лорд Ферроу по очереди представил их писателю, а тот своими ответами очаровал их всех.

Ланч подал слуга по имени Бертрам. Было видно, что этот человек один поддерживает в прекрасном порядке и конюшню, и дом. Тетушки настояли на том, чтобы помочь накрыть на стол, и Элли присоединилась к ним. Скоро в беседке за домом был накрыт стол.

Когда женщины выносили еду на улицу, они увидели за столом не двоих, а троих мужчин. Третьим был сэр Эндрю Херрингтон. При появлении женщин он сразу же встал, то же сделали Дойль и лорд Ферроу.

— Как чудесно, когда тебе подают ланч такие красавицы, — сказал сэр Эндрю, обращаясь к Элли.

— Вот это сюрприз! Сэр Эндрю! Что привело вас сюда? — спросила Элли.

— Я часто бываю в этих местах. Вы ведь знаете, мои родные живут близко отсюда. Я был в церкви и услышал, что лорд Ферроу зовет гостей на легкий воскресный ланч. А он никогда не бывает настолько жестоким, чтобы прогнать от своего стола голодного человека.

— Здесь вам всегда рады, — заявил лорд Ферроу. — Я должен представить вам…

— Вайолет, Мерри и Эдит, — с улыбкой договорил сэр Эндрю и изящно поцеловал руки тетушкам.

Мерри, разумеется, взвизгнула от удовольствия и сказала:

— Это очаровательно!

— Очень приятно, — подтвердила Эдит.

— Конечно, — согласилась с ней Вайолет.

Все, кроме Марка, были в сборе, и ланч начался. Разговор был легкий и беспечный, еда чудесная. Сэр Эндрю сделал комплимент трем сестрам, заявив, что видел их выкройки и нигде не встречал лучших.

Когда ланч был съеден и подали кофе, Элли поняла, что ее тети просто не способны быть только гостьями. Лорд Ферроу заверил их, что в будние дни две женщины из деревни приходят убираться в доме. Но сестры все-таки настояли на том, что помогут убрать со стола посуду.

Когда это было сделано, хозяин дома предложил гостям посмотреть конюшню, но Дойль отказался. Отказалась и Элли: девушке очень нравился Эндрю Херрингтон, но ей хотелось побыть наедине с писателем.

Как только остальные гости ушли, Дойль наклонился к Элли:

— О боже, моя дорогая! Какая чудесная судьба вам выпала.

Девушка немного помолчала, но все же набралась решимости и возразила:

— Я не очень хочу выходить замуж.

— Что?

— Но, конечно, выйду. Когда-нибудь.

— Вам не нравится Марк Ферроу? Уверяю вас, он достойнейший человек.

— Он часто исчезает.

Дойль улыбнулся и назидательно поднял палец:

— Иногда надо мной смеялись. Иногда мне верили. Но никто никогда не расспрашивал меня так старательно, как этот молодой человек.

— Простите, вы о чем?

— Он очень толковый молодой человек. Те, кто ищет в науке ответы, иногда — блестящие умы, иногда — почти сумасшедшие. Те, кто смотрит только на факты, могут сделать больше открытий, чем любые другие люди.

— Я все еще не могу уловить вашу мысль.

— Я очень хорошо зарабатываю на моем вымышленном Шерлоке. На самом деле прототипом для него послужил доктор Белл, человек с блестящим умом, один из моих учителей. Холмс — выдумка, но строение его характера — нет. Марк жадно слушает и наблюдает, а потом связывает все факты в одно целое. Это похоже на математику — складываешь то, что известно, и делаешь вывод. — Писатель помолчал, потом наклонился к Элли: — Он попросил меня быть здесь сегодня. Если сейчас его здесь нет, значит, для этого есть очень важная причина.

Элли нахмурилась:

— Он ушел куда-то со своим другом-детективом, Йеном Дугласом.

— Ах вот как!

— И что же это значит?

— Это значит, что он ищет убийцу.

— Но он не детектив.

— Нет, он сын графа Уоррена.

— Но…

— Я думаю, настоящее призвание Марка — быть офицером в армии. Но у него есть обязанности, от которых он не может отказаться. А при его положении в обществе он может пробираться в такие углы и щели, куда не в состоянии пролезть обычный полицейский. Не отвергайте его поспешно, Элли.

Девушка немного помолчала, но снова решилась заговорить:

— Я подозреваю кое-что. Поклянитесь мне, что эта тайна останется между нами.

Писатель вопросительно посмотрел на нее.

— Я думаю, что разбойник, о котором все говорят, — это Марк Ферроу.

Дойль откинулся назад, не желая, чтобы Элли прочла по лицу его мысли.

— Вы знаете, что разбойник — это он! — воскликнула она.

— Тише! — предупредил он. — Я ничего не знаю.

— Но…

— Если он — разбойник, для этого есть очень серьезная причина. Пожалуйста, поверьте этому. И тише: ваши тети возвращаются.

Через несколько минут все остальные гости вернулись с конюшни.

— Какие прекрасные лошади, Элли! Зря ты их не посмотрела. Но, я думаю, у тебя будет еще много возможностей для этого, — предположила Вайолет.

— Она скоро их увидит, — подтвердил лорд Ферроу. — Как интересно, что вы так подружились, — добавил он, кивая Элли и Дойлю. — У вас много общего с моим сыном. — Это было сказано уже одной Элли.

— Хотел бы я быть вашим сыном! — вежливо пошутил сэр Эндрю.

— Сэр Эндрю, вы были отличным солдатом. Вам незачем быть никем другим, — ответил лорд Ферроу.

— Прекрасно сказано, как всегда! — согласился тот.

— День был чудесный, но я боюсь, что нам пора возвращаться. Хотя я надеялась дождаться, пока вернется Марк, — немного огорчилась Вайолет.

— В лесу ночью совсем темно, — добавила Эдит.

— Я вполне мог бы проводить вас домой, — предложил сэр Эндрю.

— Их проводит Бертрам, — заявил Джозеф Ферроу.

Они пообщались еще немного, но Марк Ферроу так и не появился. Элли не жалела об этом: она была рада тому, что поговорила наедине с Артуром Конан Дойлем. И ей было весело, когда сэр Эндрю поддразнивал ее своей откровенной лестью.

На прощание Артур Конан Дойль снова дружески обнял ее.

Он помог ей подняться в карету тетушек и предложил:

— Можете обращаться ко мне в любое время.

Элли улыбнулась и поблагодарила его.

— Моя жизнь тоже к вашим услугам! — заявил сэр Эндрю, садясь в седло.

Элли заняла свое место рядом с Эдит, а Вайолет взяла в руки поводья и стала понукать лошадь.

Когда они отъезжали, лорд Джозеф Ферроу смотрел вслед им и махал рукой.

Элли думала о том, что не сможет заснуть сегодня ночью. И действительно, она много часов пролежала без сна.

Чем же все-таки ее жених занимается в своей второй, тайной жизни?

Войдя в редакцию газеты, Марк сразу же почувствовал, что все глаза смотрят на него. Женщины-служащие и машинистки краснели и кивали ему, а когда он проходил, начинали перешептываться за его спиной.

Он заметил, что и мужчины делали то же самое.

Сотрудник с чернильными пятнами на локтях куртки провел Марка в кабинет Виктора Квейла, главного редактора. Молодой аристократ уже несколько раз встречался с Квейлом, и все-таки редактор, увидев его, от испуга едва не проглотил трубку и уронил лист, который читал.

— Господи боже! Лорд Ферроу!

— Пожалуйста, Виктор, называйте меня Марк.

Виктор Квейл, молодой, но уже начавший лысеть человек, энергично пожал Марку руку.

— Что привело вас сюда? — нахмурившись, спросил он. — По-моему, наш репортаж о вашей помолвке был вполне честным и правдивым. Вы не были на вашем собственном празднике, но вряд ли я могу винить моего репортера в том, что он написал об этом.

— Нет, — покачал головой Марк. — Я пришел сюда по другому поводу. Вчера я нашел в музее вот это. — Он вынул из кармана конверт, адресованный Оливии Коттедж.

Виктор был озадачен.

— Мы отправили конверт по почте нашему внештатному сотруднику.

— Должно быть, этот ваш внештатный сотрудник был в музее.

— Должно быть, да, — пожал плечами Виктор.

— Кто такая Оливия Коттедж? — спросил Марк.

— Я… не могу этого сказать, — нерешительно ответил Виктор.

— Я знаю, что вам крайне важно хранить в секрете некоторые источники вашей информации. Но я думаю, что это имя вашего обозревателя А. Анонимуса, — заявил Марк и оглянулся, проверяя, заперта ли дверь в кабинет редактора. Затем добавил: — Я боюсь за нее или него и ищу правду только для того, чтобы обеспечить этому автору защиту.

Виктор покачал головой. Вид у него был усталый.

— Не выпьете ли чего-нибудь? Кофе здесь ужасный, но помогает держаться на ногах.

— Нет, спасибо. Прошу вас, Виктор, ответьте мне. Клянусь, я хочу только найти способ помочь этому человеку.

— Конечно, вы же монархист, — пробормотал Виктор.

— Я бы помог и противникам монархии, если бы мог догадаться, где убийца нанесет следующий удар.

— Разве это не ужасно? — спросил Виктор. У него был немного виноватый вид. — Но мои собственные чувства по поводу этих событий не имеют значения. Я должен сообщать, как настроены люди в стране.

— У вас прекрасная газета, а я хочу только сохранить людям жизнь, — сказал Марк.

— Я бы помог вам, если бы мог, — вздохнул Виктор.

— Что вы хотите сказать?

Виктор рассмеялся сухим смехом:

— Я не знаю, кто такой или такая А. Анонимус или Оливия Коттедж. Второе имя тоже псевдоним. Когда я сказал, что не могу назвать настоящее имя, я имел в виду именно это. Вместе со статьей я получил записку с просьбой, если статья будет опубликована, прислать плату за нее на имя Оливии Коттедж в почтовое отделение рядом с музеем. Я вам благодарен за то, что вы вернули нам чек. Я смогу опять послать его почтой, хотя…

— Хотя — что? — подтолкнул его вопросом Марк.

Виктор снова пожал плечами:

— Я думаю, что у этого человека нет проблем с деньгами, иначе он не обошелся бы так небрежно с чеком.

— Вы получили что-нибудь новое от этой Оливии Коттедж?

— Пока нет, — ответил Виктор, улыбнулся и добавил:

— Но надеюсь получить.

— Я не прошу вас предать кого-нибудь, но, если вы будете печатать еще одну статью этого человека, не могли бы вы сообщить мне об этом?

— Да, это я могу.

Марк поблагодарил редактора, спросил, как поживает его семья, и ушел.

Выходя из редакции, он едва не столкнулся с Таном Гриром.

— Добрый день, — сказал Марк, изучая его взглядом.

Кажется, Грир был удивлен тем, что видит его здесь.

— Что-нибудь не…

— Что вы, все в порядке.

— Вы пришли не из-за моей статьи?

Марк засмеялся:

— Вы журналист, который пишет правду. Почему ваша статья должна была меня задеть?

— Я же упомянул, что вас не было на празднике в честь вашей собственной помолвки.

— И это правда. Я там не был, — согласился Марк.

— Если вы уже читали сегодняшний номер газеты… там есть маленькая заметка о вас и мисс Грейсон в музее. В ней написано только хорошее.

— Спасибо, — ответил Марк и, нахмурившись, внимательно посмотрел на него. — Раньше вы освещали более серьезные события, чем светские новости.

— Это верно, — пробормотал Грир. — Я признаю, что это не моя любимая тема. Но репортеров много, и новостей на всех не хватает. Но я написал статью об убийстве Жиля Брендона.

— Я ее читал. Хорошая работа. Никакой погони за сенсациями.

— Иногда люди предпочитают именно сенсации, — возразил Тан Грир.

— По-моему, вы поступили правильно. Я предпочитаю именно такие новости, как у вас. Мнение автора — это его личное мнение, и только. Сами факты никогда нельзя искажать.

— Скажите это Виктору, когда будете здесь снова, — пробормотал Грир. — Извините, я просто… Ох! Позвольте мне поздравить вас с помолвкой. Я редко так восхищаюсь молодыми женщинами, которые появляются на страницах светской хроники, как был восхищен вашей невестой.

— Спасибо, — поблагодарил его Марк.

— У нее тонкий ум, — добавил Грир.

Марк кивнул в ответ, и они попрощались. Выйдя из редакции на улицу, Марк понял, что слова репортера были очень верными.

Тонкий ум.

Яркий, острый, насмешливый.

И все это — в прекрасной оболочке.

Тан Грир своими словами попал точно в цель — уловил самую суть.

Его, Марка, привлекла в этой девушке внешняя красота, но соблазнил тонкий ум.

Альбома нигде не было.

Элли искала повсюду, но не смогла найти альбом, в который записывала наброски своих статей.

Ослабшая от усталости и очень встревоженная, она взобралась на камень.

Разбойник тоже не пришел.

Девушка похолодела от страха, когда поняла, в какую переделку попала. Она была уверена, что вчера в карете убедила Марка в том, что никогда не видела конверт, адресованный Оливии Коттедж. Но Марк — это разбойник. А раз ее альбома здесь нет…

Если разбойник, то есть Марк, нашел его, то рано или поздно ее вчерашнее отрицание не будет ничего значить.

Сначала Марк собирался уехать сразу же, как только получит в редакции газеты ответы на все интересующие его вопросы.

Но по дороге к охотничьему домику своего отца он понял, что сможет лучше использовать потраченное время, если сначала нанесет еще один визит — необходимый и очень важный.

Элизабет Херрингтон Прайн была еще красива, несмотря на свои почти сорок лет. Она была высокого роста. Изящество ее движений привлекало к ней взгляды так же сильно, как ее красота. Она сама открыла Марку парадную дверь и, кажется, испугалась, увидев Марка, но быстро пришла в себя:

— Марк! Входите же. Извините меня, в последнее время я не принимаю гостей.

— Прошу вас, простите, что врываюсь к вам, когда вы еще в трауре.

— Вы как раз не врываетесь. Когда Джек был… убит, здесь всюду ходили полицейские — об этом вы должны знать. Они истоптали весь дом. А потом… пришли друзья. Они пытались помочь в похоронных хлопотах, приносили еду, и надо было делать вид, что ты пытаешься справиться с бедой. Наконец суматоха кончилась, и только тогда у меня появилось наконец время горевать в одиночестве.

— Элизабет, я очень сожалею о вашей потере.

Вдова внимательно посмотрела на него яркими зелеными глазами:

— Когда это говорите вы, я верю, Марк. Вы никогда не старались погубить человека из-за того, что у него не такие взгляды, как у вас. Все же перед тем, как вы войдете, я должна предупредить вас: если я когда-нибудь узнаю, что монархия была замешана в этом гнусном деле, то сама кончу жизнь на виселице, потому что буду мстить.

— Я не верю, что это случится, Элизабет.

Она холодно улыбнулась и провела Марка в гостиную.

Дом Элизабет стоял на окраине деревни, и отсюда Марк мог отправиться в охотничий домик своего отца. А потом прийти в маленький дом Элли и встретиться с ней в облике разбойника. Еще раньше, после своих бесед с Элеонорой Брендон и ее экономкой, он решил выяснить, где находилась Элизабет, когда Джек Прайн был убит. Это было важно. Хадсон Портер — первый убитый антимонархист — не был женат. Завтра Марк собирался поговорить с его экономкой.

— Хотите чаю?

— Спасибо, Элизабет. Нет.

— Не думаю, что вы пришли ко мне с визитом вежливости.

— Элизабет, вы не были здесь в ту ночь, когда был убит ваш муж, верно?

Она покачала головой:

— Нет, я была в Лондоне. Нас пригласили на вечер, но Джек не захотел ехать. Он был убежден, что ему необходимо работать. А меня он уговорил поехать.

— А ваша экономка?

— Она работает у меня только днем. — Элизабет немного помолчала и добавила: — Она обнаружила его утром, когда пришла. Я осталась в городском доме, в Кенсингтоне.

— Насколько я понимаю, не было никаких признаков того, что в дом проникли силой.

— Не было, — согласилась вдова.

— Значит, вполне вероятно, что Джек знал своего убийцу.

Элизабет выпрямилась на своем стуле:

— Вы предполагаете, что его убил другой антимонархист — так, как написано в той статье в газете.

— Элизабет, мог бы ваш муж пригласить сюда сторонника монархии?

Она кивнула:

— Конечно мог, если бы был с ним знаком. Я знаю: вы твердо держитесь своих убеждений, но при этом ведете себя порядочно даже с теми людьми, чьи мнения отличаются от ваших. Бог знает, что Джек продолжал дружить со многими сторонниками монархии. О господи! Лорд Лайонел Витбург был очень близким другом Хадсона Портера, а Портер был убит первым. И я знаю, что для лорда Витбурга эта смерть была ужасным горем.

— Элизабет, сколько людей имеют ключи от вашего дома?

До сих пор вдова охотно отвечала на вопросы Марка, а теперь словно окаменела.

— Разумеется, у моего мужа были ключи. Ключи есть у меня и у моей экономки.

— Куда вы их кладете?

— Я не имею привычки оставлять свои ключи где попало.

— Где же вы их храните?

— В ящике туалетного столика, — вздохнув, ответила Элизабет.

— А ваша экономка? Могу я поговорить с ней сегодня?

Спина Элизабет еще более напряглась.

— Боюсь, что нет, на сегодня я предоставила ей выходной.

— Ничего страшного, я могу прийти снова. — Сказав это, Марк встал. — Элизабет, извините меня. Я пытаюсь выяснить правду.

Вдова тоже встала:

— Тогда вам нужно искать ее там, где следует.

— Где же, по-вашему?

Она гневно посмотрела на него и ответила:

— Вы могли бы начать с королевской семьи и государства!

Марк вышел из дома, предупредив Элизабет, чтобы она закрыла за ним дверь. Он услышал щелчок засова. Но сразу после этого, уже приготовившись сделать первый шаг по дорожке перед домом, он вдруг понял, что слышал что-то еще.

Марк был уверен: это были голоса.

Элизабет солгала, и экономка была в доме. Или…

Или вдова принимала какого-то гостя.

«Дорогая Элли!

Мы ушли к Мортонам. Мистер и миссис Мортон заболели лихорадкой. Сестра миссис Мортон едет сюда, но отец Кэрролл сказал, что пока кто-то должен им помочь. Эдит приготовила им суп, а мы упаковали еще несколько вещей. Боюсь, мы вернемся очень поздно. Пожалуйста, поешь, запри дверь и никого не впускай. Будь очень осторожна, дорогая. Мы тебя любим. Тетушки».

Элли невольно улыбнулась. Она знала, что письмо написала Вайолет, но не подписала его своим именем. Эта ее тетя всегда писала письма от имени всех трех сестер и всегда подписывала их «Тетушки».

Девушку ничуть не встревожило то, что ее тети ушли на весь вечер. Они все время ходили по соседям — то ухаживали за маленьким ребенком вместо больной матери, то несли еду семье, оставшейся без денег. Ее тети — самые добрые женщины в мире. Элли часто думала о том, что в детстве она обычно вела себя хорошо — хотя несколько случаев серьезного непослушания все же были. И дело было не в страхе перед суровым наказанием. Она не могла вынести того разочарования, которое отражалось в их глазах, если она чем-то причиняла им боль.

— Какие они умные! — сказала она вслух. — Мне надо будет вспомнить об этом, когда у меня самой будут дети.

Элли заварила себе чай и заметила, что на огне кипело жаркое, которое оставила тушиться одна из тетушек. Она положила себе жаркого в тарелку, взяла один из своих любимых романов Дефо и села перед огнем. Но слова, которые обычно околдовывали ее, сегодня расплывались перед глазами.

Если разбойник, как она предполагала, нашел ее альбом, то рано или поздно прочтет то, что там написано.

А если не нашел? Судя по тому, как Марк вел себя в карете, он не нашел ее альбом или не успел прочесть записи.

Что, если альбом унес кто-то другой?

Волна холода пробежала у нее по спине.

Огонь тихо потрескивал. В этом доме до сих пор не было электричества, и тени от керосиновых ламп, освещавших маленькую комнату, вдруг показались Элли страшными и угрожающими.

«Не будь смешной! — выругала она себя. — Просто твое воображение разыгралось и обычные подробности вечера кажутся тебе странными».

Но все-таки девушке было не по себе. Она отставила в сторону тарелку, встала и стала беспокойно ходить по дому.

Сначала она подошла к входной двери. Замок надежно заперт.

Потом Элли быстро прошла через гостиную, угловую столовую, все спальни и позаботилась, чтобы все окна были не только закрыты, но и заперты.

Это глупо. Она прожила здесь всю жизнь. И половину этой жизни они вообще не запирали двери.

Но все-таки лучше обезопасить себя, решила девушка.

Когда она шла обратно по коридору, чтобы проверить кухню и заднюю дверь, вдруг раздался тяжелый, глухой стук: что-то ударило в переднюю стену. Элли замерла на месте и стала ждать. Ей показалось, что ее кровь застыла от страха.

Через минуту девушка заставила себя пробежать по коридору в кухню. Оказавшись там, она уже собиралась идти к задней двери, но увидела, что ручка двери зашевелилась.

На мгновение она перестала дышать от страха.

Придя в себя, Элли бросилась к двери. Засов был заперт. Но круглая медная ручка вращалась, словно чья-то невидимая рука проверяла, открыта ли дверь.

Элли молчала и смотрела.

Движение прекратилось. Девушке стало страшно. Но на смену страху пришла ярость. Кто бы ни стоял за дверью, он, видимо, решил, что не пройдет здесь, и ушел искать другой способ проникнуть в дом.

Элли бесшумно, чтобы скрип не выдал ее, подняла один из стульев, стоявших возле стола, и поставила его у задней двери, под ручкой. Потом она окинула взглядом кухню, ища какое-нибудь оружие. Ружья в доме не было. Зато было много ножниц.

Но, готовясь бежать за ними в комнату, где тетушки занимались шитьем, Элли увидела железную кочергу. Девушка подбежала к очагу, схватила ее, опробовала в руках. Это было достаточно крепкое и тяжелое оружие. Потом она взглянула на противоположный угол гостиной.

Электричества в их коттедже не было, но лорд Стирлинг настоял на том, чтобы к ним провели телефон, хотя мест, куда можно позвонить, было не так уж много.

Элли бросилась к телефону, судорожно повернула ручку…

И не услышала ничего. Никаких звуков.

Тот, кто притаился снаружи, перерезал провода.

Она снова замерла неподвижно и стала прислушиваться. Ее сердце стучало так громко, что сначала она ничего не слышала, кроме его ударов. А потом…

Что-то скрипнуло. Звук донесся с той стороны, где находилась спальня Мерри. Крепко сжимая кочергу в руке, девушка осторожно прокралась по коридору. Проскользнув в спальню, она услышала, что кто-то шевелит задвижку окна.

Потом снова наступила тишина.

Элли старалась не дышать.

Раздался щелчок: теперь неизвестный пробовал открыть задвижку на окне швейной комнаты.

Девушка выскочила из комнаты Мерри, опять пробежала про коридору и на цыпочках вошла в швейную комнату. Прижимаясь спиной к стене, она медленно и бесшумно добралась до окна и стала ждать. Ей хотелось набраться смелости, отодвинуть штору и посмотреть, кто так упорно старается проникнуть в дом.

Нет, нельзя этого делать, подумала Элли, враг не должен знать, что ей известно о его присутствии здесь. Он может быть вооружен. А если и нет, он может отойти назад, в ночную темноту так быстро, что Элли будет ему видна, а сам он останется невидимым. Элли не могла отказаться от своего главного преимущества — внезапности.

Вдруг раздался новый, более громкий щелчок. Элли поняла, что враг сумел отодвинуть задвижку.

За шторой началось какое-то движение. Кто-то отодвигал штору и пытался пролезть в окно.

Элли не стала ждать, пока человек войдет. Она бросилась на врага, замахиваясь кочергой, и ударила со всей силой, на которую была способна.

Нанося удар, она услышала свое имя.

— Элли! — Крик доносился со стороны фасада. Потом он повторился и, как ей показалось, прозвучал ближе — Элли!

Тот, на кого она напала, застонал от боли. Его руки отпустили штору и ухватили девушку за запястье. Она закричала.

— Элли! — снова донеслось до нее.

Потом послышались чьи-то шаги: кричавший шел сюда. Враг запутался в шторе, и Элли услышала, как он еле слышно выругался. Вдруг чужие руки освободили ее запястье.

Штору шевелил только легкий ночной ветерок.

Потом она снова резко качнулась и скользнула вбок. Кто-то оттолкнул ее.

Девушка подняла кочергу, готовясь ударить снова.

Глава 10

— Элли! — Это кричал Марк.

— О господи! — вздохнула она.

Марк глядел на нее. Несмотря на то что сейчас произошло, девушка старалась держать себя в руках. Она стояла, подняв кочергу, бледная, но готовая защищаться. Глаза гневно сузились, мускулы напряглись, пряди волос рассыпались вокруг лица.

Узнав Марка, Элли опустила кочергу, и он с раздражением подумал, что она, кажется, вполне готова доверить свою безопасность разбойнику.

— Вы в порядке? — быстро спросил он.

— Да.

— Будьте по-прежнему осторожны. Я побегу за ним.

— Черт знает что! — выругался Марк, возвращаясь памятью к тому, что произошло несколькими минутами раньше.

Он подъехал к дому Элли и тетушек и сошел с коня в маленьком дворе у передней стены. И тут заметил, что вдоль задней стены крадется и уже готова завернуть за угол чья-то тень. Марк не знал, видит ли его непрошеный гость. И заметила ли Элли появление врага. Поэтому он стал кричать во весь голос, чтобы ее предупредить. Этот крик вспугнул врага, и тот убежал. Но может быть, еще не поздно его поймать.

Ругаясь про себя, он, не разбирая дороги, побежал по лесу в том направлении, в котором убегал нападавший. Вначале он заметил несколько сломанных веток и решил, что нужно идти по этому следу. Но в лесу было уже совсем темно, и мрак был настолько густым, что легко мог скрыть человека. Здесь был целый миллион укрытий.

И миллион мест, откуда можно было напасть.

Правда, Марк считал, что того, кто пытался проникнуть в дом, уже нет рядом. Преступник потерпел неудачу и убежал.

И Марк, полный отвращения и злобы к себе самому, пошел обратно к дому.

Он был уверен, что Элли по-прежнему начеку, поэтому сначала подошел к окну и крикнул:

— Это я.

Она отодвинула занавеску. Он ухватился за раму и прыгнул внутрь.

Девушка по-прежнему держала в руке кочергу, и взгляд у нее был дикий. Но ее дыхание стало выравниваться.

— Вы его…

— Нет.

Он протянул руку за кочергой:

— Все в порядке. Теперь вы можете положить ее.

Вокруг было почти темно: комнату освещал только слабый свет ламп, стоявших в коридоре. Марк дотронулся рукой до лица Элли, забрал у нее кочергу и сказал:

— Он ушел.

Оглядевшись, Марк заметил стоящие манекены в разнообразных одеждах. Только теперь он понял, что эта комната служит тетушкам швейной мастерской. Взяв Элли за руку, Марк отвел ее в гостиную и усадил на софу.

Девушка тут же встала и сказала:

— Окно…

— Я закрою его. Я не хочу, чтобы сюда забрался какой-нибудь преступник.

Элли изумленно посмотрела на него и засмеялась.

— Вы же сами разбойник! — напомнила она.

— Но в дома я не забираюсь! — возразил он.

Оставив ее в гостиной, Марк вернулся в мастерскую.

Здесь он заметил, что нападавший согнул засов на окне. Если хорошо надавить лезвием ножа, подумал он, изгиб можно было бы выпрямить. Но оказалось, что засов еще и расшатан. Марк нашел в комнате крепкий деревянный брус — видимо, часть подставки для манекена — и запер им окно. Теперь пройти этим путем можно, только разбив стекло.

И все же в этом доме не безопасно.

Вернувшись в гостиную, Марк заметил телефон.

— Почему вы не позвонили и не позвали на помощь? — спросил он.

— Провод был перерезан.

— Оставайтесь здесь, — приказал Марк.

Элли улыбнулась, с шутливой покорностью подняла руки и ответила:

— Я никуда не спешу.

Но когда Марк пошел к передней двери, девушка нахмурилась и встала на ноги.

— Куда вы собрались? — спросил Марк.

— Я пойду с вами.

— Элли, этот человек, кто бы он ни был, искал вас, а не меня. Я просто хочу посмотреть, что с проводом. Выясню это и сразу же вернусь. Пожалуйста, оставайтесь внутри. И закройте дверь, когда я уйду.

Марк быстро выяснил, что провод телефона действительно был перерезан. Когда Элли открыла дверь и впустила его обратно, он стал беспокойно ходить по гостиной.

— Вам нельзя оставаться здесь. Вы поедете со мной. Лорд Ферроу сейчас в своем охотничьем домике. У него вы будете в безопасности.

— Нет, — твердо ответила Элли.

— Нет? Вы в своем уме? Кто-то пытался ворваться сюда и, вероятней всего, хотел убить вас.

— Может быть, просто кто-то был в отчаянном положении и, увидев, как уезжали тетушки, подумал, что в доме никого нет.

В ответ Марк посмотрел на нее так, что она покраснела.

— Почему я вдруг оказалась в опасности? — спросила она.

— В самом деле, почему? — пробормотал он. — Хотя сейчас причина не имеет значения. Вы не можете оставаться здесь.

— Но я должна остаться! Вы что, не понимаете? Тети вернутся сюда, а мы не знаем, существует ли опасность для них.

Марк крепко стиснул зубы и посмотрел на девушку. К сожалению, она была права. Вокруг дома бродит враг. И совершенно ясно, что этот враг не знает жалости. Она не может оставить своих тетушек в опасности.

И все же ему было больно, что Элли почти наверняка солгала ему. Вероятней всего, это она — Оливия Коттедж, иначе А. Анонимус. А раз убийца смог перерезать горло троим сильным мужчинам, то…

— Мы подождем их, — сказал Марк и сел рядом с ней.

— Мы?

— Вы действительно хотите, чтобы я сейчас ушел? — спросил он.

— Как я объясню ваше присутствие тетям?

— Куда они ушли?

— К Мортонам. Это муж и жена, которые заболели. И тетушки пошли помогать им.

— Тогда мы должны дождаться, пока они вернутся, и сразу после этого уйти. Никто из вас не должен сегодня возвращаться в этот дом.

— Где же мы переночуем?

— У лорда Ферроу.

— Это так… странно. — Элли вздохнула. — Вероятно, это из-за Марка Ферроу.

— Почему из-за него?

— Я ведь никто, и у меня ничего нет. Я прожила в этом лесу всю жизнь, и ни разу мне не угрожала опасность. Но теперь я стала невестой Марка Ферроу, и вы видите, что произошло.

Элли, сидящая на софе в простой юбке и белой блузке, казалась сейчас Марку необыкновенно красивой. Ее прическа растрепалась, и волосы в беспорядке падали на плечи, освещенные огнем очага, глаза смотрели серьезно.

— Я думаю, дело не в вашей помолвке с Марком Ферроу, — сказал он, стараясь, чтобы в его голосе не звучало раздражение.

Не догадалась ли она, что он и есть Марк?

— А по какой еще причине кто-то может пытаться причинить мне вред? — спросила Элли.

— Не знаю. Может быть, вы сами могли бы объяснить это мне.

— Вы преступник, — напомнила ему Элли.

Нет, она не знает, не может знать!

Марк огорченно вздохнул. Может быть, сказать ей правду? Нет, ни за что! Она же явно ведет себя с ним нечестно.

— Это не важно. Вы не можете оставаться здесь.

— Я уже сказала, что не уйду, пока не вернутся тети.

— Может быть, вам стоит упаковать необходимые вещи и собраться в дорогу. Тогда вы будете готовы выйти, как только они вернутся.

— А вы собираетесь дождаться тетушек? И поздороваться с ними? Если мои бедные тети увидят вас, у них начнется сердечный приступ.

Он снова начал ходить по комнате, не замечая Элли, как будто не слышал ее слов.

— Вам это так необходимо?

— Что необходимо? — спросил Марк.

— Ходить туда-сюда. Вы не могли бы сесть сюда? — И она шлепнула ладонью по софе рядом с собой.

Марк был ошеломлен.

— Садитесь, пожалуйста, — повторила она. — Не заставляйте меня волноваться.

Марк нахмурился, но сел там, где она указала. И оцепенел от изумления: Элли прижалась к его плечу.

— Я так устала, — пробормотала она.

Несмотря на все опасности, которые скрывала ночь, несмотря на свою тревогу за Элли, Марк не смог устоять перед ее лаской. Он откинулся назад, положил руку на волосы Элли и опустил ее голову на свое колено.

— Тогда отдохните… отдыхайте пока. Как вы думаете, скоро ли вернутся ваши тети?

— В записке сказано, что они вернутся поздно, — пробормотала девушка, сворачиваясь клубком у него на коленях.

Ее волосы окутали Марка. Его ноги чувствовали тепло ее тела. Он с трудом заставил себя думать о чем-то, кроме мгновенной реакции своего тела на близость этой женщины.

Он снова положил руку на волосы Элли и откинул их назад. «Я влюблен», — подумал Марк. Да, он влюбился, хотя знал, что ее доводы против их свадьбы звучат разумно. Он почти не знал ее и все же знал о ней все, что ему нужно. Она обещана ему в жены. Но ему ли? Сейчас она так доверчиво прижимается к нему. Они так близки. Но она-то считает себя невестой другого мужчины!

Марк за всю свою жизнь ничего не хотел так сильно, как эту девушку. Но… желая ее так сильно, он не мог ее торопить. И сейчас, держа ее на своих коленях, он едва решался дышать.

Она шевельнулась, и его тело зашевелилось в ответ.

А если она сейчас скажет, что знает правду? Он не может выдать себя.

Марк с трудом проглотил комок в горле.

— Сколько, по-вашему, времени осталось до их прихода?

— Я не знаю, который сейчас час.

— Около десяти.

— Значит, вероятно, еще час… или два.

Марк подумал, что к этому времени вполне может сгореть от огня, который сжигает его внутри. Он заставил себя сосредоточиться на деле и спросил:

— Вы знаете, куда попали своей кочергой, когда ударили его?

— Я била по шторе, — грустно сказала она.

— Вы не могли попасть ему по лицу?

— Вряд ли. А его руки после удара оставались настолько сильными, что он крепко схватил меня за запястья. Думаю, что я ударила его по туловищу.

— Я бы хотел, чтобы вы попали ему по ногам.

— Как мне жаль, что вышло иначе! — огрызнулась она.

Марк против своей воли рассмеялся:

— Нет, на самом деле вы вели себя прекрасно. Вы не забились в угол и не выскочили на открытое место, удобное для врага, отчаянно крича «Помогите!». Вы напали на него раньше, чем он смог напасть на вас. Но… понимаете, от удара по ноге он бы хромал, а это можно было бы заметить.

— Вот как? Значит, где-то рядом есть кабачок, куда все преступники приходят выпить по стаканчику на ночь? А вы могли бы там потихоньку напиваться и следить, не войдет ли кто-нибудь хромой?

— Элли, я сомневаюсь, что ваш враг — обычный преступник.

— Чем больше я думаю о том, что случилось, тем сильней уверена, что это был просто какой-то бедняк, который увидел пустой дом в лесу и хотел украсть еду и несколько безделушек.

— Это неправда, и вы это знаете.

Элли повернулась, чтобы посмотреть на Марка, и ее пальцы скользнули по его колену. Его тело тут же откликнулось на это ее движение, но он заставил себя спокойно взглянуть ей в глаза.

Вдруг Элли улыбнулась.

— В чем дело?

— Это безумие. Вы преступник, — сказала она тихо. — Но вот я здесь и так вам доверяю, что почти лежу в ваших объятиях. Вы остановили мою карету, вели себя отвратительно, и все же… Я верю вам, — шепнула она тихо и чувственно, широко раскрыв глаза.

На мгновение Марк стиснул зубы, но решил ей подыграть:

— Вы же помолвлены.

— Так говорят другие.

— У вас на пальце кольцо невесты.

— Да, и оно очень симпатичное. Но если я постараюсь, я смогу его снять.

— Вы должны выйти замуж за Марка Ферроу.

— Вот как? Вы вдруг стали моим опекуном?

— Ваша жизнь в опасности. Вы сейчас не можете ясно мыслить.

Элли подняла руку и слегка провела пальцами по его подбородку.

— По крайней мере, вы благородный разбойник, — сказала она.

Ее пальцы на его теле. Ее глаза…

Марк вдруг резко выпрямился. Нельзя исключать возможность, что нападавший вернется и, может быть, приведет подкрепление, подумал он.

— Элли…

— Я не знаю, что с вами такое, — сказала она, глядя на то, как он встает и подходит к огню. Потом, вздохнув, провела рукой по тому месту на софе, где он только что сидел с ней рядом, и произнесла: — Даже если я должна стать женой Марка Ферроу, я еще не его жена, верно?

— Что вы хотите сказать?! — спросил Марк и испугался, что в его голосе прозвучала ярость.

Элли улыбнулась. Это была прекрасная улыбка — грустная и задумчивая.

— Я хочу сказать, что я, может быть, и обязана выйти замуж за этого человека, но я современная женщина. Моя жизнь принадлежит только мне. И я еще не замужем.

— Вы предлагаете мне стать вашим мужем, мисс Грейсон? — спросил Марк. Против своей воли он начинал злиться. Если она не знает…

— Ни в коем случае! — ответила Элли.

Марк вздохнул с облегчением.

— Я бы никогда не назвала это так, — шепнула она. — Просто я обнаружила, что… скоро должна начать жизнь, которой я не искала, с мужем, которого я не желаю. Но до этого я еще свободна.

Черт ее побери! Она точно знает, кто он. И просто мучает его. Он должен что-нибудь сказать.

Но Марк не успел ответить: он услышал шум колес и топот лошадиных копыт.

— Они здесь, — сказал он.

Элли вскочила на ноги:

— Вам надо уходить!

Марк не сдвинулся с места.

— Нет, — ответил он.

— Что? Как я, по-вашему, объясню, что вы здесь? — рассердилась она. — О боже, они же написали, что приедут поздно!

— Придумайте что-нибудь!

— Уходите! Вы должны уйти.

— Нет. Кто везет их домой?

— Никто: Вайолет всегда сама управляет каретой.

Марк кивнул и пошел к двери.

— Нет! — Элли едва не бросилась на него.

— Этого невозможно избежать, — возразил Марк.

Он вышел из двери и крикнул:

— Пожалуйста, не бойтесь!

Несмотря на эти слова, увидев его, Вайолет вскрикнула. А стоявшая рядом с ней Мерри словно поперхнулась. Стоявшая сзади Эдит, кажется, была готова упасть в обморок.

— Все в порядке, мои милые! — крикнула Элли и побежала к ним: надо было помочь Эдит удержаться на ногах.

Марк шагнул вперед и обратился к Вайолет, считая ее самой стойкой:

— Мадам, мне очень жаль, что я вас обеспокоил.

— Это он. Это тот разбойник, — прошептала Мерри.

— Но я совершенно не опасен, клянусь вам. Однако сегодня вечером кто-то действительно опасный пытался проникнуть в этот дом и почти добился успеха, — быстро произнес Марк.

— Что? — ахнула Мерри.

Эдит снова едва не упала в обморок. Элли вовремя подхватила ее.

— Пожалуйста, послушайте! Разбойник помог мне, — в отчаянии стала объяснять Элли. — Он прогнал нападавшего, когда тот почти влез в дом.

— Дело в том, что вы не можете оставаться здесь, — вступил в разговор Марк.

Его слова вызвали очень много шума и привели к одному из самых странных разговоров, какие Марк когда-либо слышал.

— Мы не можем оставаться здесь? — повторила, как эхо, Вайолет.

— Но куда же мы пойдем? — спросила Мерри.

— Мы не можем взять и просто бросить все здесь, — прошептала Эдит.

— Но мы должны ехать, — сказала Мерри.

— Конечно должны, — согласилась Вайолет. — Мы не можем допустить, чтобы Элли была в опасности.

— Нет, нет! Конечно не можем! — подхватила Мерри.

— Он же разбойник! — простонала Эдит.

— Он спас Элли, — сказала Вайолет. — Важно только это. Поэтому мы не выдадим вас, молодой человек!

— Дело вот в чем, — заговорил Марк. — Вам нужно упаковать необходимые вещи. А потом я поеду с вами в охотничий домик лорда Ферроу.

— В домик лорда Ферроу? — переспросила Вайолет.

— Вам не надо оставаться там навсегда. Но этот домик близко отсюда, и в нем вам будет безопасно.

Вайолет смотрела на него долго и строго. Потом она подняла палец и сказала:

— Вы должны уйти с вашего дурного пути, молодой человек!

— Лорд Ферроу вполне может потребовать, чтобы вас арестовали! — заявила Элли.

— Я покину вас раньше, чем он увидит меня, — заверил ее Марк.

— Собирайтесь, сестры, не тяните время! — скомандовала Вайолет и поинтересовалась: — Элли, ты уже упаковала что-нибудь?

— Пока ничего.

— Тогда — все за работу. Поторопитесь! — приказала Вайолет.

Элли подняла брови, нахмурилась и сурово посмотрела на Марка. Он пожал плечами: больше он ничего не мог сделать. Он ни за что не позволил бы тетушкам ехать через лес ни одним, ни вместе с Элли. Особенно этой ночью. Ни за что.

— У вас даже нет собаки, — сказал он вполголоса, когда Вайолет проходила мимо него.

На что та вскинула голову и резко заявила:

— Раньше у нас была сторожевая собака. Но когда теряешь прекрасного товарища, его нелегко заменить.

Сказав это, она прошла мимо Марка в дом. Элли вошла в дом вслед за ней вместе с Эдит, которую она все еще держала за руку. Младшая тетушка, кажется, едва не лишилась сознания еще раз, всего лишь посмотрев в сторону Марка.

Сестры не теряли время зря. Меньше чем за тридцать минут они успели упаковать все вещи, которые были им нужны. Марк отнес эти вещи в их карету, затем сел на коня. Вайолет снова взяла поводья, а Элли заняла место рядом с Эдит.

Фонарь, прикрепленный над скамьей кучера, освещал им путь, когда они ехали в охотничий домик. Лошадь тетушек медленно, но уверенно шагала по ночной дороге.

По пути они никого не встретили.

Подъехав к охотничьему домику лорда Ферроу, они увидели, что в окнах горит свет. Здоровяк и мастер на все руки Бертрам, верный слуга отца Марка, вышел из дома, услышав, что они подъезжают. Вслед за ним из двери вышел Джитер и после него — сам лорд Ферроу.

Элли объяснила лорду, что произошло с ними этой ночью. Лорд сразу же велел Бертраму и Джитеру выгрузить вещи из кареты, а сам провел женщин в дом.

— Что стало с тем, кто напал на дом? Вы прогнали его? — спросил он.

— Ох, боже мой! Вы не можете представить, что произошло! — начала Мерри, но Элли толкнула ее локтем, предупреждая, что лучше молчать, и сама ответила вместо нее:

— Один друг случайно проходил мимо.

Элли не знала, известно ли лорду Ферроу о тайной жизни его сына. Разбойник ускакал прочь, как только понял, что их увидели в охотничьем домике.

— Этот друг, — продолжала она, — проводил нас сюда и проследил, чтобы мы были в безопасности, но… у него были срочные дела, и он не мог ждать.

— Мы очень извиняемся, что приехали без предупреждения, — сказала Вайолет.

Но лорд Ферроу был слишком благороден, чтобы позволить гостьям извиняться.

— Мои дорогие, — возразил он, — мисс Грейсон скоро должна стать моей снохой. Поэтому вы для меня как сестры. Вам здесь всегда рады. Я просто беспокоился из-за того, что произошло, и думал о том, как сделать, чтобы это не повторилось. — Он нахмурился. — Свадьба должна состояться как можно скорее.

— Что? — ахнула Элли, но сразу же замолчала: она поняла, что на самом деле чувствует к Марку.

Она выйдет за него замуж. Выйдет потому, что любит его, хотя он и не полностью с ней честен.

И все же он сумел вовремя оказаться рядом. Конечно, она сражалась с тем, кто хотел ворваться в дом. Но смогла бы она победить?

Страх стал проникать в ее душу. Неужели ее действительно решили убить? Почему? Мог ли еще кто-то заподозрить, что А. Анонимус — это она?

— Свадьба должна состояться как можно скорее, — тихим, ровным голосом произнес лорд Ферроу, не сводя с нее спокойных глаз.

— Нам нужно время, чтобы все спланировать, — возразила Элли.

— Безопасность важней, чем красота, — заявил лорд Ферроу. — Но все это мы сможем обсудить завтра. Дальше по коридору у нас есть комнаты для гостей. Довольно просторные. Каждая из вас может поселиться в отдельной комнате.

— Нет, нет! Спасибо, но сегодня ночью нам лучше быть вместе, — заявила Элли.

— И всем в одной постели? — шутливо уточнил лорд Ферроу. — Вам незачем спать в такой тесноте.

— Я лягу с Эдит, а Мерри и Вайолет могут лечь вместе. Я думаю, каждой из нас сегодня хочется быть рядом с любящей подругой, — предположила Элли, и лорд улыбнулся ей.

Девушка почувствовала порыв нежности к этому человеку — может быть, потому, что ощущала, что действительно нравится ему. Как приятно думать, что он станет ей свекром — почти отцом!

Но как тревожно думать о том, что у нее будет муж!

— Надо всю ночь объезжать дом на конях. Я поеду в первую смену, — сказал Бертрам.

Лорд Ферроу кивнул:

— Мальчиков и девочек тоже спусти.

— Кто это — мальчики и девочки? — спросила Вайолет.

— Волкодавы, — ответил лорд Ферроу. — Эти собаки — чудесные животные. Огромные, как тигры, невероятно верные и великолепные сторожа.

— Ох, это верно! У нас когда-то был чудесный волкодав. Помнишь, Элли? — спросила Мерри.

— Да, — вспомнила Элли, — но тогда я была еще маленькой.

— Может быть, нам стоит снова завести такую собаку, — предложила Вайолет.

— Я позабочусь, чтобы она у вас была, — пообещал ей лорд Ферроу. — А теперь идите спать. Какая удача, что я сегодня здесь. Энгус, конечно, нашел бы для вас место в деревне. Но здесь просторней, и мы почти родственники. Может быть, вы хотите еще чего-нибудь? Чаю?

— Глоток виски, — вдруг попросила Эдит.

Целую минуту все ошеломленно смотрели на нее.

Затем лорд Ферроу пожал плечами и улыбнулся.

— Хорошо, пусть будет виски. И если вы считаете, что можете еще немного не спать, я сообщу сэру Энгусу Канингему, чтобы он явился сюда как можно скорей. Он шериф и должен сразу же узнать о том, что случилось.

— Да, я полагаю, мы должны поговорить с шерифом, — сказала Вайолет.

— Действительно должны, — согласилась Мерри и посмотрела на Эдит: — Поэтому пей свое виски медленно.

Марк проснулся от конского фырканья и прикосновения мягкой влажной морды к щеке. Он открыл глаза, взглянул вверх и застонал: на него с любопытством глядел Галлоуэй, один из его прекрасных арабских жеребцов.

Марк сел, вытряхнул солому из волос и хмуро подумал, что неплохо выспался для человека, который ночевал на конюшне.

Он хотел встать, но услышал мягкий шорох собачьих лап. Через секунду его гончие собаки, повизгивая и скуля, окружили своего хозяина и стали тыкать в него носом и лизать его в лицо.

— Хватит! — запротестовал он, оперся о спину самого большого пса, которого звали Малькольм, и встал. Погладив по голове всех четырех своих гигантских собак, которые бешено замахали хвостом от радости, он огляделся вокруг и позвал:

— Отец, где ты? Я уверен, что тебе это кажется забавным.

Лорд Ферроу явился на его зов. Он был в охотничьем костюме — желто-коричневые брюки индийского фасона для верховой езды, куртка и высокие черные сапоги.

— Так я и знал, что ты здесь! Я думал, что найду тебя где-нибудь рядом.

Марк стряхнул с себя солому и грустно спросил:

— А что еще я мог сделать?

— Ничего, — ответил Джозеф, сразу став серьезным. — Вчерашние новости были очень тревожными. Возможно, какой-то заблудившийся дурак решил, что дом сестер станет для него подходящим укрытием. Но ты ведь в это не веришь?

Марк покачал головой:

— Я хочу, чтобы Элли осталась здесь. И ее тети тоже должны остаться.

— Ее тети откажутся, и ты это знаешь. Вчера ночью я вызвал сэра Энгуса. Он приехал и обыскал их дом. Позже он прислал людей укрепить окна скобами, чтобы через них нельзя было пролезть в дом, даже если разобьешь стекло. Я пошлю с ними двух собак. А ты мог бы узнать, не смогут ли несколько твоих друзей сторожить этот дом по ночам.

— Да, мы можем сторожить по очереди, — пробормотал Марк.

— Могу я кое-что предложить?

— Пожалуйста, предлагай.

— Эта свадьба была намечена много лет назад. Если ты не решил отказаться — а ты, если говорить честно, не обязан держать мое слово, — то я настоятельно советую тебе жениться в ближайшую субботу.

— Тогда у нас останется мало времени на подготовку. А я думал: и ты, и Стирлинги хотите, чтобы это был великолепный праздник.

— Нет, я этого не желал. Но мисс Грейсон, возможно, будет против.

— Посмотрим!

— Ты собираешься пойти в дом?

Марк покачал головой и сказал:

— Бертрам пустит меня в свою комнату при конюшне. Там я вымоюсь и переоденусь. Мне надо ехать в город.

— Ты хоть немного приблизился к разгадке? — спросил лорд Ферроу.

— Пока нет, но смог исключить несколько возможностей. Я уверен, что некоторые подозреваемые не имеют отношения к убийствам. Поэтому…

— Понимаю. Но если ты намерен жениться в субботу, я советую тебе побыть с Элли.

— Ты прав. Но как раз сегодня утром я должен изучить записи показаний, которые принес Йен.

— Делай как считаешь нужным.

— Отец!

— Что случилось?

— Лайонел Витбург вчера чувствовал себя очень плохо.

— Так вот почему детектив Дуглас был в церкви?

— Да.

— А как лорд Витбург чувствует себя теперь?

— Я думаю, гораздо лучше.

— Хорошо.

— Но он сказал кое-что интересное. Отец, я женюсь. Ты давно обещал, что я это сделаю, и это будет сделано. Но раз я женюсь, ты должен сказать мне правду.

— Правда? Вот она: я дал клятву лорду Стирлингу.

— Отец, это не единственная причина. Ты должен сказать мне, почему так важно, чтобы Элли Грейсон вышла замуж именно за меня?

Джозеф долго стоял неподвижно и молчал.

— Есть такие секреты, сын, которые люди уносят с собой в могилу, — тихо произнес он спустя некоторое время.

— Но есть живые люди, которые все же знают эти секреты. Например, Лайонел Витбург что-то подозревает.

— Что сказал этот старый дурак?

— Ничего. Но я прошу тебя, отец. Мне нужна правда.

Джозеф помолчал и наконец ответил:

— Мы поговорим с тобой позже, когда твой долг не будет призывать тебя в город.

Потом он повернулся и пошел к дому. Марк смотрел на уходившего отца и думал, что отец, по крайней мере, согласился наконец поговорить с ним. Ему вдруг стало очень жаль, что ему так необходимо вернуться в город.

— Дорогая, мы же не можем бесконечно жить здесь, — начала разговор Вайолет.

— Я уверена, что дома мы будем в безопасности, — поддержала ее Эдит.

Они сидели за столом и завтракали. Элли была потрясена красотой и грандиозностью этого дома, хотя он считался всего лишь охотничьим домиком. Здесь была огромная парадная гостиная и комната для завтрака, выходившая окнами на газон за домом и на лес. Еще в доме были огромная кухня, официальная столовая, большая прихожая, которую тоже можно было использовать как гостиную, библиотека и очень много спален. При отце и деде лорда Ферроу — а по словам лорда, и до них — графы Уоррены часто приезжали сюда охотиться с большими компаниями друзей. Нынешний лорд Ферроу любил приезжать сюда ради тишины и красоты сельских окрестностей, но с сожалением признавал, что дела редко позволяют ему покидать Лондон.

— Если вы хотите вернуться в свой дом, я пошлю вам пару своих собак, — сказал он тетушкам. — Но боюсь, что вы, Элли, должны остаться здесь, в гостях у меня.

— Но если у нас будут собаки… — возразила Элли.

— По-моему, опасность сейчас грозит не вашим тетушкам, а вам, — предположил лорд.

— Тогда ты должна остаться здесь, — твердо заявила Вайолет.

— Я не могу позволить вам ехать одним, — также твердо ответила Элли.

Лорд Ферроу откашлялся.

— Мы решили, что свадьба состоится в эту субботу.

— Так скоро? — ахнула Элли.

— Мне кажется, это будет благоразумно, — заметил лорд Ферроу.

— Я… я… — попыталась заговорить Элли.

— Да, она состоится в субботу. Ох, Элли, это будет чудесно! Больше тебе никогда ничего не надо будет бояться! — радостно воскликнула Мерри.

— Сейчас я не испугана. Я рассержена, и я волнуюсь оттого, что вы останетесь одни, — возразила девушка.

— Элли, — начала Вайолет и моргнула, — мне жаль это говорить, но… я думаю, что мы отлично поживем втроем, особенно под защитой прекрасных собак, которых лорд Ферроу очень любезно собирается предоставить нам на время. Вероятней всего, целью нападения была ты, а нападавшим — какой-то обезумевший от ревности влюбленный. Тебе безопасней всего быть здесь, а мы будем в безопасности в нашем маленьком владении.

— Но…

— Элли, может быть, хватит об этом? — тихо спросила Эдит.

Девушка подняла руки, показывая, что сдается. В словах ее тетушек была доля правды. Она больше не верила, что стала чьей-то мишенью из-за своей помолвки с Марком Ферроу. Ей пришло на ум, что кто-то мог следить за ней в Лондоне, когда она шла на почту.

Может быть, кто-то — кто представляет для нее смертельную опасность — знает, что А. Анонимус — это она.

— Пожалуйста, дорогая, не расстраивайся так! — попросила Эдит.

— В пятницу ты проведешь с нами весь день. Мы последний раз примерим на тебя свадебное платье. Ах, какой ты будешь красивой! — пообещала Мерри.

Элли попыталась улыбнуться, но на душе у нее было горько. Она так любила тетушек. Ей нравилось ее детство в лесу. А теперь она вдруг поняла, что не только выходит замуж за почти незнакомого мужчину, но и расстается со своим детством и со всем, что любила так сильно и так долго.

— У меня есть чудесная библиотека, — сообщил ей лорд Ферроу.

— Ну вот, Элли, — это, что тебе надо. Чудесная библиотека, — поддержала его Вайолет.

Девушка кивнула. Она ни за что на свете не станет пугать тетушек, тревожить их или подвергать опасности.

— Как желаете, мои дорогие, — согласилась она.

И все же, когда вещи тетушек снова были погружены в карету и Бертрам сел на коня, чтобы проводить их через лес, а рядом побежали два молодых волкодава, Элли снова почувствовала что-то вроде укола в сердце. Она горячо обняла одну за другой всех трех сестер.

Мерри была готова заплакать.

— До свидания в пятницу, моя милая! — попрощалась Вайолет, заставляя свой голос звучать весело.

— До пятницы! — согласилась Элли.

— Пойдемте, Элли, я покажу вам библиотеку, — пригласил ее лорд Ферроу. — Не волнуйтесь: если кто-нибудь окажется даже не рядом с домом, а лишь близко от него, мы об этом узнаем. Волкодавы — изумительные сторожа, — успокоил он ее и продолжил: — Вы можете читать сколько захочется. У меня есть и новые сочинения, и коллекция, которую собирали много столетий. А если вам захочется напечатать что-то, на столе в библиотеке стоит пишущая машинка. Если я вам понадоблюсь, я буду в своем кабинете, он рядом с моей спальней.

Элли кивнула. Она по-прежнему чувствовала себя так, словно заблудилась в незнакомом краю. Но библиотека, расположенная в галерее на втором этаже, поразила ее и своим размером, и количеством книг.

— С теми, что стоят вон там… — лорд Ферроу показал рукой, показывая, где именно, — обращайтесь очень осторожно. Это подлинники посланий, написанных во время Крестовых походов. И здесь есть подлинное издание Чосера.

— Я буду очень осторожной.

— Я это знаю.

И лорд оставил ее одну в библиотеке.

Целую минуту она смотрела на это множество томов, словно околдованная.

Но потом ее взгляд упал на пишущую машинку.

В их маленьком домике такой машинки не было. Сама испуганная тем, что делает, она отвела взгляд от книг, сыгравших такую роль в истории, и пошла напрямик к столу.

Возле машинки лежала пачка бумаги. Элли быстро заправила ее в машинку и, несколько мгновений пристально посмотрев на клавиши, стала печатать. И когда ее пальцы взлетели над клавишами, ей показалось, что ее душа взлетела в небо.

Глава 11

В полицейском участке Марк изучил многочисленные и разнообразные списки, которые принес Йен. Затем он сравнил их со списками карет и людей, остановленных разбойником, которые составил сам.

— Как ты думаешь, может Лайонел Витбург иметь какое-то отношение к этому? — спросил Йен, сидевший на углу своего письменного стола.

— У лорда Витбурга явно возникают трудности в связи с этими событиями, но…

— А как насчет человека, который хотел проникнуть в дом твоей невесты и ее теток? Как ты думаешь, эти события связаны?

Марк стал рассказывать Йену о том, что случилось в доме Элли, как только вошел. Но Йен уже все знал благодаря телефонному разговору с сэром Энгусом Канингемом.

Марк указал на один из лежавших перед ним списков:

— Это информация о тех, кто посещал городской дом Жиля Брендона? Получено от Элеоноры и экономки?

— Да.

— Витбург бывал у него. И сэр Эндрю тоже был. Он сопровождал в гости к Элеоноре свою кузину Элизабет Прайн, муж которой погиб от руки того же убийцы.

— Они же подруги, — пожал плечами Йен.

— Верно. А вот здесь сказано, что Лайонел был на одном из собраний в доме Брендона.

— Я очень удивился, когда увидел эту запись. Он был там после смерти Хадсона Портера. А вон там лежит список тех, кто бывал в его доме. Я составил этот список в пятницу, со слов его экономки. И каждая из женщин, которая отвечала на мои вопросы, предупреждала меня, что вряд ли вспомнит имена всех посетителей.

— Хмм, — пробормотал Марк, отрывая взгляд от бумаг и глядя вверх на Йена. Он положил все списки в ряд и теперь внимательно просматривал их. — Но даже если они и забыли кого-то, я вижу несколько имен, которые есть везде.

— Конечно. Все эти люди — участники одного и того же движения.

Марк покачал головой и спросил:

— А… лорд Лайонел Витбург?

— Станет ли человек, имеющий титул и приближенный к королеве, всерьез стараться сбросить ее с престола? — усомнился детектив.

— Возможно, станет, если сошел с ума или мстит за что-то, — ответил Марк.

— Писатель Тан Грир присутствовал на собраниях, происходивших во всех трех домах.

— Он журналист. Ему положено бывать на таких собраниях.

— Разбойник еще ни разу не останавливал никого из этих людей.

— У журналиста не может быть дорогой кареты.

— У Лайонела Витбурга есть очень дорогая карета. И у сэра Эндрю тоже.

— Но одно это…

— Да, одно это ничего не значит, — согласился Йен.

— Возможно, убийства совершали несколько человек.

— Да, я согласен, — сказал детектив.

— Ни в одном из домов не было следов насильственного проникновения внутрь. Женщин и экономок во всех случаях не было в доме. Либо у убийцы были ключи, либо жертва впускала его. Убийца мог попасть в дом только одним из этих способов.

— Мы опрашиваем всех, но люди могу лгать полицейским, — сообщил Йен.

— Разбойник в самое ближайшее время, как только сможет, остановит лорда Витбурга и сэра Эндрю, — сказал Марк своему другу и встал.

Йен выглядел взволнованным и подавленным. Марк положил руку ему на плечо:

— Не унывай, друг! Мы найдем ответы.

Покинув Йена, Марк поспешил к О’Фленнери. Был понедельник, дневные часы. В это время разбойник и его банда встречались там, чтобы съесть кусок пирога с мясом и выпить эля. Войдя в паб, Марк увидел, что Патрик, Томас и Джеф уже сидят за столиком. Фло уже подала пиво, и его кружка стояла на своем месте.

Марк сел к ним и помахал рукой Фло. Официантка кивнула в ответ.

— Ну? — спокойно спросил Патрик.

— Мне нужна помощь, — сказал он, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Вот как? — удивился Джеф.

— Кто-то пытался ворваться в дом, где живет Элли Грейсон со своими тетушками.

— Пытался? — переспросил Томас.

— Я пришел вовремя и спугнул его. Хотя со стыдом должен признаться, что не задержал его.

— Какая же помощь тебе нужна? — поинтересовался Патрик.

— Я бы хотел, чтобы мы по очереди сторожили этот дом по ночам.

— Мы должны… всю ночь любоваться на дом в лесу? — простонал Патрик.

— Ну, если Александра находится там, — с озорной улыбкой пробормотал Томас.

Марк покачал головой:

— Она живет в охотничьем домике, и с ней там мой отец.

— Вот как? — снова произнес Джеф.

— Значит, мы должны сторожить в лесу трех пожилых женщин, — констатировал Патрик.

— Почему кто-то напал на твою невесту? — задал вопрос Джеф.

Марк ничего не ответил. Он думал, что знает почему, но не собирался говорить об этом даже своим самым близким друзьям.

— Когда мы встретимся, чтобы снова выехать на дело? — уточнил Патрик.

— Мне нужно узнать немного больше о распорядке дня некоторых людей, — пояснил Марк и замолчал: к ним подходила Фло, которая несла еду.

— Все горячее как огонь. Я проследила за этим, — весело объявила она, а потом, понизив голос, добавила: — Люди здесь очень странно настроены. Они как будто хотят услышать про еще одно убийство. Но, слава богу, эта неделя прошла спокойно. Даже разбойник и его банда ни на кого не нападали.

— А политические настроения? — спросил Марк.

— Как странно, что вы это спросили. Тот молодой журналист, Тан Грир, всего полчаса назад был здесь и задал этот же вопрос.

— Он часто приходит сюда?

— Он любит наблюдать за людьми, — ответила Фло.

— Он журналист, — напомнил Патрик.

— Да, — согласился Марк, мысленно подчеркнул это имя в своей памяти и поблагодарил Фло. Когда официантка ушла, он обратился к своим друзьям: — Патрик, ты не мог бы дежурить сегодня ночью? Джеф дежурит во вторник. Томас в среду. Я буду дежурить ночью в четверг. Посмотрим, что мы узнаем к тому времени. А потом…

— Что потом? — спросил Патрик.

— Моя свадьба состоится в субботу в замке Карлайл. Я надеюсь, что вы все будете на ней.

Днем Элли решила поискать в конюшне признаки тайной жизни Марка. Но, к ее несчастью, как только она принялась за это, в конюшню вошел вернувшийся домой Марк Ферроу.

— Вы решили проехаться верхом? — спросил он.

— Да, хотела! — солгала она.

— Одна?

— Да.

— Это очень опасно, — заявил Марк. — Но если вы очень хотите прогуляться верхом, я, разумеется, поеду с вами.

— Вы же только что вернулись и, должно быть, устали после… дел, которыми занимались весь день.

— Еще не очень поздно. Я буду счастлив сопровождать вас. Правда, ваша одежда не слишком подходит для верховой езды.

Элли была одета в простое дневное платье. Она часто ездила верхом на старом пони своих тетушек, но… Она покраснела и решила, что честность ей не повредит.

— Я привыкла ездить верхом без седла.

— В женских брюках?

— Боюсь, что да.

— Это горячие кони, мисс Грейсон. Они не ходят медленным шагом.

— Я хорошо езжу верхом.

— Я уверен, что это так, но… может быть, вы поедете на одном коне со мной?

Элли смутилась и немного помедлила. Но Марк вскочил на коня и протянул ей руку. Элли взглянула в его глаза и оперлась о его ладонь. Марк легко поднял ее и усадил в седло впереди себя. Обхватив ее обеими руками, он сильней напряг колени. Очень скоро Марк и Элли уже мчались по лужайке в сторону дороги.

Иногда Элли было трудно удержаться в седле. Но руки Марка крепко обнимали ее, и она была уверена, что он ни за что не позволит ей упасть. Он двигался как одно целое с конем.

Элли должна была признать, что она в восторге от такой скачки. Ветер свистел у нее в ушах, развевал волосы и обжигал ей щеки. Воздух был чистый и свежий. День клонился к вечеру, но на небе еще горел прекрасный розовый закат. Как ни странно, Элли было уютно сидеть так с Марком — между его бедрами, прижимаясь к его груди. Порывы чувственного волнения проносились по ее телу в такт с плавным галопом скакуна.

Марк наконец остановил коня возле ручья, спрыгнул с седла, потом опустил на землю Элли и ласково похлопал коня.

— Его зовут Галлоуэй. Он отличный парень, — сказал Марк.

— Чудесный парень! — согласилась Элли.

Конь опустил голову и начал есть траву. Марк взглянул в глаза Элли:

— Свадьба будет в эту субботу.

— Да, я понимаю.

— Вы согласны, чтобы мы поженились?

— А вы?

— Я всегда был согласен.

Элли улыбнулась, опустила голову и немного помолчала.

— Я решила, что вряд ли смогу избежать этой свадьбы. Но я должна вас предупредить.

— О чем?

— О том, что не намерена исполнять ваши приказы.

— А почему вы полагаете, что я намерен их отдавать?

Девушка подняла руку и заявила:

— Некоторые стороны моей жизни должны оставаться… только моей жизнью.

— Пусть будет так.

Вдруг Элли захотелось подсмеяться над Марком. Она немного помедлила и заявила:

— Я солгала вам вчера.

— Уже? Мы еще даже не женаты.

— Вы спросили меня, есть ли в моей жизни кто-то другой.

— Значит, есть?

— Можно сказать, да.

— Кто он?

— Это не важно. Просто мужчина, который заинтересовал меня.

— В самом деле? Я был бы очень огорчен, если бы не получил от вас поцелуй, — сказал он.

Элли снова взмахнула рукой в воздухе и презрительно спросила:

— Поцелуй?

Марк подвел коня к Элли и встал рядом с ней. Девушка почувствовала, что ее колени дрожат и воля слабеет. Нет, она не дрогнет!

— У вас такой большой опыт? — спросил он.

— Это может помешать свадьбе?

— Нет.

— У вас… очень современный образ мыслей.

— Важно то, что происходит после свадьбы, — пояснил Марк. Но, несмотря на вежливый и спокойный тон, в его голосе было заметно раздражение.

— Тогда у нас все прекрасно.

— Я не хотел бы утомлять вас рассказом о моем прошлом.

Эти обычные слова, сказанные небрежно, были для Элли словно укол в сердце. Она сама была удивлена силой своей ревности.

— Слава богу! А я уже боялась, что мы проговорим до утра, — попыталась она скрыть это чувство.

— Так кто же мой соперник? — поинтересовался Марк и подошел к ней еще ближе. Теперь он почти касался Элли.

— Человек, совершенно не подходящий для меня, — заверила его девушка.

— Как жаль! — посочувствовал он. — Но вы поступите, как велит честь, и подчинитесь своим опекунам.

— Точно так же, как вы подчиняетесь своему отцу.

— Вы очень ошибаетесь, — ответил Марк.

— Ошибаюсь?

«Если он подойдет еще ближе, то наступит мне на ноги», — подумала Элли.

А Марк продолжал:

— Я с нетерпением жду дня свадьбы. Это был всего лишь поцелуй, но поцелуй может обещать очень много.

— В самом деле? — произнесла она с иронией. — Простите, но на меня он не произвел такого сильного впечатления.

— Тогда я должен попытаться снова.

— Я… я…

У Элли не было возможности договорить: Марк внезапно выпустил из рук поводья и обнял ее. Новый поцелуй не был простым. Он был полон страсти и обжигал как огонь. Элли прижималась к телу Марка всем своим телом и чувствовала то обещание, о котором он говорил.

Она ощутила давление его губ, тепло его языка у себя во рту. И жидкий огонь побежал по ее телу, охватил легкие, живот, спустился ниже. Она как будто сливалась с Марком в одно целое. Его пальцы оказались у нее на лице, потом на шее, в волосах, на груди, на талии, на бедрах…

Ей хотелось ощутить нечто большее, чем его прикосновение. Хотелось потянуться к нему, почувствовать силу его мускулов, самой дотронуться пальцами до его голого тела.

Вдруг Марк отпустил ее. Она качнулась так сильно, что едва не упала. А он уже отвернулся и стал искать на земле концы поводьев.

— Не думаю, что это будет очень плохо, — небрежно сказал он.

Элли старалась подавить в себе гнев.

— Мы можем вернуться?

— Любое ваше желание для меня приказ, Александра.

Он усадил ее на коня и сам вскочил на свое место сзади.

Обратно они мчались с той же бешеной скоростью. Марк проскакал мимо конюшни и опустил Элли на землю перед домом.

— Спасибо вам за чудесную поездку, — вежливо поблагодарила она.

— Нет, это вам спасибо за чудесную поездку, — хрипло ответил Марк у нее за спиной.

Элли была уверена, что он смеется над ней. И все-таки она выйдет за него замуж. И дело тут вовсе не в чести.

Девушка не могла думать ни о чем, кроме его прикосновения. Это было похоже на отчаяние. Это и есть чувство влюбленности? — думала она. Значит, любовь — это просто потребность, что-то вроде голода?

Элли высоко вскинула голову.

Она выйдет за Марка замуж. Может быть, она влюблена в него. Но она не собирается легко уступить ему.

— Тпру! — крикнул кучер и натянул поводья.

Элегантная карета, в которой ехал лорд Лайонел Витбург, остановилась. Пока она замедляла ход, Патрик ехал рядом и держался возле лорда, чтобы обезоружить Витбурга раньше, чем тот успеет достать свой пистолет. Томас был рядом с Патриком, чтобы помочь ему при необходимости. Джеф придержал коня и остался возле Марка.

Марк спустился с седла и широко распахнул дверь кареты. Лорд Витбург уже почти дотянулся до пистолета.

Меньше всего на свете Марк хотел причинить вред этому почтенному пожилому человеку. Но получить от него пулю Марк тоже не хотел.

— Остановитесь, милорд, — приказал он. — Я не желаю причинить вам вред.

Выражение лица Витбурга изменилось. Марк понял, что лорд тоже не хочет начинать перестрелку, но гордость не позволяет ему смириться.

— Милорд, не будете ли вы добры выйти из кареты? — попросил он.

Витбург вышел, держась очень прямо и с величайшим достоинством. Как только он покинул карету, Марк кивнул Джефу и сам вошел внутрь.

Карета была прекрасная, хотя уже не новая. Марку понадобилось немного времени, чтобы ее обыскать. Он обнаружил внутри черный плащ, но на нем не было следов крови. В карете лежали и ботинки, но на них были только следы грязи.

— Есть при нем ценные вещи? — спросил снаружи Джеф.

Марк знал, что его друзьям держать под прицелом лорда Витбурга трудней, чем любого другого человека, которого они до сих пор останавливали.

— Ничего ценного, — сообщил он в ответ с притворным отвращением. Потом еще раз осмотрел внутренность кареты, каждый дюйм плаща и ботинки.

Наконец Марк вышел из кареты.

— При нем ничего нет, — с сожалением повторил он и прыгнул в седло.

— Часы у него неплохие, — заметил Томас.

Марк покачал головой:

— Не стоит труда.

Лорд Витбург никогда не терял чувства достоинства.

— Вас повесят, — заверил он Марка.

Он часто слышал эти слова. Но услышать их от Витбурга…

— Может быть, — согласился он. — Вы можете ехать дальше, ваша светлость.

Витбург нахмурил брови, пристально посмотрел на него и спросил:

— Вы ничего не возьмете?

— Не заставляйте меня передумать.

Лайонел Витбург наконец вернулся в свою карету. Входя в нее, он едва не поскользнулся на ступеньке. Марк одним прыжком подскочил к нему, поддержал под руку и этим спас лорда от весьма неприятного падения.

Витбург тут же вырвал руку из его пальцев и заявил:

— Я не могу поблагодарить вас: я не благодарю преступников.

Затем он сел в карету и захлопнул дверцу.

— Гони! — во весь голос крикнул Патрик кучеру.

— На восток и на запад, — сказал Марк друзьям, когда карета покатилась по дороге.

Они разъехались каждый в свою сторону и исчезли в лесу за миг перед тем, как лорд Витбург стал стрелять из окна кареты.

Гостить у лорда Ферроу было приятно. Этот очаровательный человек сам любил уединение и поэтому позволял Элли быть одной, когда она этого желала.

Когда он объявил, что должен съездить по делам в Лондон и Элли попросила разрешения поехать с ним, лорд, кажется, согласился на это с удовольствием.

Но в карете он засомневался:

— Я не должен был брать вас с собой. Мне там надо будет заниматься делами, и я боюсь, что вы можете оказаться одна в опасности.

— Не волнуйтесь. Я хочу пройтись по магазинам и все время буду на главных улицах, где много народа, — заверила его Элли.

Лорд Ферроу вышел из кареты возле Биг-Бена и приказал Бертраму позаботиться о мисс Грейсон. Терпеливый великан кивнул, показывая, что готов сделать все, о чем его просят. Элли попросила Бертрама высадить ее возле музея и встретить на том же месте через два часа. Она заметила, что на кучерском сиденье лежала книга, и невольно улыбнулась: неудивительно, что Бертрам так терпелив.

Элли вошла в парадную дверь музея. А вышла через служебную. Девушка твердо решила побывать на почте. Но сегодня она невольно спрашивала себя, не следил ли кто-нибудь за ней в прошлый раз, и поэтому была осторожной. По пути она несколько раз заходила в магазины и купила несколько отрезов кружев для тетушек, пару саше и маленькую сумочку.

Когда Элли наконец пришла на почту, чтобы послать в газету свою последнюю статью, она обнаружила, что ей прислали потерянный чек. Девушка решила, что это Марк вернул его в редакцию, и быстро оглянулась вокруг, опасаясь, что он мог идти за ней следом. Но ни одного подозрительного человека поблизости не было. Выйдя с почты, она пошла дальше по той же улице и только потом поняла, что направляется к зданию газеты.

Элли часто приходила к этому зданию для того, чтобы просто смотреть на него и мечтать, что однажды ее статьи появятся на страницах этой газеты. Правда, по-настоящему она хотела писать романы и рассказы, прясть из слов нить событий — как Артур Конан Дойль, как сестры Бронте или даже как Эдгар По. Теперь она снова стояла возле этого здания на тротуаре.

Вдруг кто-то окликнул ее:

— Мисс Грейсон.

Она повернулась на этот голос и увидела Тана Грира. Он хорошо смотрелся в полосатом пиджаке со светло-коричневым жилетом и черных брюках и был весел.

Кажется, он был счастливей, чем во время их прошлой встречи.

— Как идут ваши дела? — спросил он.

— Спасибо, хорошо. А ваши?

— Как нельзя лучше. — Он тихо засмеялся и, понизив голос, пояснил: — А. Анонимус пишет не каждый день.

— Значит, первая страница снова ваша?

— Да. Не хотите ли подняться наверх? Обстановка у нас далеко не роскошная, но, может быть…

— Хотела бы, и очень.

— Тогда идемте.

Молодой журналист показал Элли, где хранятся приготовленные для продажи газеты, где стоят печатные станки, и провел ее почти по всем помещениям. Здесь постоянно работали телефоны, рекламные агенты зарабатывали себе на жизнь, продавая места для объявлений. Десятки людей сидели за поставленными в несколько рядов письменными столами. Одни печатали на машинках, другие листали огромные тома, проверяя факты. Элли смогла встретиться с главным редактором, и это было ей приятно, хотя она и краснела от смущения. Особенно она обрадовалась, когда он сказал, что здесь всегда рады принять в печать работы, присланные со стороны, такие как те, что написал А. Анонимус.

Элли не хотела затягивать этот визит и попыталась уйти. Но, когда она уже была в дверях, редактор подозвал ее обратно и сказал:

— О вашей свадьбе мы сообщим на первой странице.

Элли улыбнулась, но не стала говорить ему, что свадьба намечена на субботу. Она не знала, как идет подготовка к празднику и нужно ли хранить тайну.

Тан вывел ее обратно на улицу.

— Могу ли я угостить вас чашкой чая? — спросил он.

Элли, румяная от радостного волнения, была готова согласиться, но вспомнила, что уже потратила все время, которое выпросила для себя у Бертрама.

— Извините, — сказала она. — Честное слово, я была бы очень рада выпить с вами чаю. Но я здесь с лордом Ферроу, и сейчас я должна вернуться.

Тан улыбнулся ей, но это была странная улыбка.

— Мы должны серьезно поговорить, — сказал он.

Элли наклонила голову:

— Мы уже говорили, разве нет?

— Я скажу вам кое-что, а вы слушайте. Вам нужно быть осторожной.

— Почему вы говорите мне это?

— Вы знаете, что ваш жених только вчера был в этом здании?

— Он здесь был? Что же он здесь делал? — Элли постаралась сказать это небрежно.

— Этого я не знаю. Я не мог услышать, что он говорил. Но он разговаривал с главным редактором и передал ему какой-то конверт.

— Может быть, он начал писать, — предположила Элли.

Тан посмотрел на нее внимательно и серьезно.

— Спасибо вам. Говорю это искренне. Я всегда мечтала побывать там, где я была сегодня, — сказала Элли, не дождавшись от него ответа на свое предположение.

— Я вас понимаю. Значит, это вы пишете.

— Боже мой, какое у вас богатое воображение!

— Разве Марк Ферроу передал редактору конверт не от вас?

— Вовсе нет, — заверила Элли. — Спасибо вам еще раз. Я чудесно провела время.

— Это странно.

— Что именно?

— То, что вас так околдовали комнаты, где создается газета. То, что вы мечтали осмотреть их.

— Я люблю читать.

— Понимаю.

Тан не поверил ей. Он догадывался о правде. А Элли не знала, что сказать.

— Спасибо вам еще раз, но теперь я должна торопиться.

Она пожала Тану руку, повернулась и убежала.

Девушка быстро прошла несколько улиц, завернула за угол, вернулась в музей через служебный вход и вышла с другой стороны. Как она и думала, Бертрам ждал ее на условленном месте.

Лорд Ферроу уже сидел в карете. Очевидно, он быстро закончил свои дела и каким-то образом узнал, где надо искать Бертрама.

— Я уже стал беспокоиться, что действительно подверг вас опасности, — сказал он Элли.

— Я опоздала? Простите, мне так жаль.

— Вы опоздали всего на несколько минут. Я просто начинаю… В общем, недавние события заставляют волноваться без причины. Вы пришли совершенно вовремя, моя дорогая. Успешным ли был поход по магазинам?

— Да, успешным.

Теперь чек у нее в руках, подумала Элли.

И скоро будет напечатан еще один очерк.

К тому же она почти уверена, что никто не следил за ней, когда она шла на почту.

День и дальше был приятным. Правда, Марк Ферроу вывел ее из себя тем, что вернулся лишь к обеду. За столом он был вежлив, но, кажется, занят собственными мыслями.

Когда обед закончился, Элли притворилась, что очень устала, и, похоже, оба ее соседа по столу были этому рады. Она поняла, что мужчинам хотелось поговорить наедине. Они уже собрались перейти в другую комнату — якобы для того, чтобы выпить и покурить после обеда.

Увидев, что отец и сын направились в личные апартаменты лорда Ферроу, а за ними Бертрам несет поднос с бренди и сигарами, Элли изменила свои планы. Вместо того чтобы уйти в свою спальню, она выскользнула из дома и направилась на конюшню.

Откуда начать поиски?

Она оглядела прихожую. На другом ее конце был вход в комнаты Бертрама. Может быть, лучше всего начать отсюда?

Дверь была открыта, и Элли проскользнула внутрь. Видимо, у Бертрама были очень скромные жизненные потребности. В одной из его двух комнат, имевшей выход наружу, стояли полки с книгами, шкафчик с бутылками спиртного, камин и шкаф для одежды. Элли быстро осмотрела его содержимое, но нашла только одежду большого размера, явно принадлежавшую Бертраму. В спальне Бертрама почти не было мебели — только кровать, комод и столик у постели. Девушка быстро заглянула в ящики комода, чувствуя себя самым наглым человеком в мире. Рядом находилась маленькая уборная, в которой она обнаружила только мыло и полотенца.

После этого тщательного осмотра Элли быстро покинула комнату, не забыв закрыть за собой дверь. У выхода ее ждали волкодавы, которые при ее появлении дружелюбно замахали хвостами.

— Хороший мальчик, хорошая девочка, — пробормотала Элли и погладила их. Ей было уютно оттого, что собаки здесь: когда они рядом, никто не нападет на нее, даже если и заберется в дом.

Но сейчас она боялась не чужаков, а того, что кто-нибудь из обитателей дома догадается, что она подглядывает за ними. Против этой опасности собаки ей не помогут.

Элли взглянула в сторону дома, никого не увидела и вернулась в прихожую. Там она увидела ряды аккуратно развешанных уздечек, седла на подставках-козлах и другие предметы конской сбруи и принадлежности для ухода за ней.

Выйдя из прихожей, она взглянула вверх — на сеновал. Рядом была лестница, которая вела туда. Элли оглянулась и стала подниматься по ней.

Наверху было одно лишь сено.

Огорченная и разочарованная, Элли села на один из тюков — и тут же испуганно вскочила на ноги: он был твердый! Сено оказалось маскировкой. Элли ощупала тюк и обнаружила, что часть его на самом деле заполнена сеном, под которым был спрятан сундук. А внутри сундука лежали черные плащи, сапоги и шелковые маски, тоже черные.

Элли стала лихорадочно искать свой альбом.

Но его здесь не было.

Вдруг девушка услышала голоса и словно окаменела. Только ее сердце громко стучало. Осторожно пробравшись на край сеновала, она взглянула вниз. Там разговаривали Марк и лорд Ферроу.

— Отец, над этим делом работает много людей, и информация идет в обоих направлениях. Йен принимает к сведению все мои предположения и посылает своих подчиненных для их проверки. Он умный человек. Но ты знаешь так же хорошо, как и я, что лорд Витбург был бы в ужасе, если бы к нему пришел полицейский. Он никогда не впустил был Йена в свой дом.

— Я знаю, что ты играешь в опасную игру, — ответил лорд Ферроу. — Меня пугает вот что. Я не сомневаюсь, что Йен расставил своих людей на всех улицах и что они идут по всем существующим следам. Но, несмотря на ваши старания, никто, кажется, даже немного не приблизился к правде.

Что они делают в конюшне? — удивилась Элли. Почему они не остались дома?

И как же ей теперь вернуться в дом? — подумала она потом.

— Что вы здесь делаете? — вдруг сказал Марк.

Элли едва не задохнулась от изумления и не сразу догадалась, что Марк сказал это собакам. Одна из них взвизгнула от удовольствия: должно быть, Марк погладил ее по голове.

Через секунду Элли смогла облегченно вздохнуть.

— Я иду спать, сын, — сказал лорд Ферроу. — Завтра утром мне надо будет очень рано уехать в город. Бертрам останется здесь. Мы не оставим мисс Грейсон одну ни на минуту.

— Спасибо, отец, — поблагодарил Марк.

Какое-то время Элли еще слышала их голоса, но не могла разобрать слова. Она догадалась, что отец и сын уходят в дом, но из осторожности решила еще подождать.

Наконец, посчитав, что прошло достаточно времени, и опять глянув вниз, девушка решила, что они ушли, и как можно быстрей спустилась по лестнице.

Обе собаки ждали ее.

— Предатели! — сказала им Элли.

Они в ответ лишь добродушно заскулили, выпрашивая у нее ласку.

— Хорошо, хорошо! — согласилась она и погладила обеих, оглядываясь при этом: может быть, отец и сын Ферроу или Бертрам все еще где-то рядом.

Не заметив никого, она помчалась к дому и проскользнула внутрь.

В доме было очень тихо. Элли сделал несколько шагов по гостиной и вдруг услышала:

— Дорогая мисс Грейсон!

Элли застыла на месте: перед ней возник Марк Ферроу. До этого он сидел в тени на диване, и она его не заметила.

— Марк… — тихо произнесла она.

— Я думал, Элли, что вы ушли спать.

— Мне было нужно подышать свежим воздухом.

— Понимаю.

— Сегодня чудесный вечер.

— Действительно чудесный.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил он и вдруг воскликнул: — Ох, подождите!

— Что такое?

— Завтра и отец, и я почти весь день будем заниматься делами в городе. Но Бертрам останется здесь и будет работать во дворе. Пожалуйста, никуда не уходите и не уезжайте верхом одна. Здесь вы будете в безопасности.

— Хорошо, — согласилась она, повернулась и быстро пошла в сторону коридора.

— Элли!

Она снова замерла на месте, потом медленно повернулась. Марк по-прежнему стоял в тени.

— У вас что-то в волосах.

— В волосах? — Элли дотронулась до головы и растерялась.

В ее волосах застрял сухой стебель.

— Ветка… — пробормотала она и твердо добавила: — Спокойной ночи.

Затем Элли повернулась к Марку спиной. Если он снова окликнет ее, что ей делать или говорить? — подумала она.

Марк не окликнул ее больше, но, уходя, Элли чувствовала его присутствие и пристальный взгляд.

Он все время наблюдал за ней.

Глава 12

Элли должна была признать, что полюбила охотничий дом семьи Ферроу. Она всегда будет любить маленький домик в лесу, и он всегда будет для нее родным. Но охотничий дом был особенным. Во-первых, здесь было электричество, а значит, всегда был свет, чтобы читать. У Элли была современная, сложно устроенная ванная комната с глубокой ванной, и там всегда была горячая вода, чтобы помыться.

Проснувшись, Элли с удовольствием подумала о том, что весь этот дом целый день будет в ее распоряжении. У нее будет время поесть не спеша, снова осмотреть сеновал и поискать свой альбом. У нее будет время поработать в библиотеке, и никто не станет подглядывать за ней, чтобы узнать, что она печатает.

Элли скучала по суете тетушек и их суетливой беготне по дому, но против своего желания наслаждалась одиночеством. Она напомнила себе, что покидала родной дом и на более долгий срок, когда гостила в замке.

Но на этот раз…

На этот раз она собирается стать женой Марка Ферроу. Значит, сейчас она ушла… навсегда.

Элли не хотела грустить и хмуриться. Она доела свой завтрак — фрукты, яйца и сдобные булочки — и поспешила выйти во двор. Прежде чем начать поиски, надо было определить, где находится Бертрам. Это оказалось просто: он подстригал изгородь перед домом.

Элли пошла в сторону конюшни, но остановилась, подумала и решила вернуться в дом за шарфом. Шарф она хотела повязать на голову, чтобы предохранить от грязи только что вымытые волосы и не допустить, чтобы в них запуталось сено, как в прошлый раз.

Она возвратилась в гостиную, прошла по коридору и осторожно проскользнула в дверь спальни, которая теперь стала ее собственной. Здесь она подошла к комоду, выдвинула верхний ящик и вдруг заметила движение в зеркале.

Элли едва не вскрикнула.

В зеркале отражался разбойник. Он уютно лежал на ее кровати. На его лице была маска, ноги в сапогах вытянуты на ее стеганом одеяле.

Девушка повернулась к нему лицом.

— О господи, что вы здесь делаете? Вы с ума сошли? — заговорила Элли. Она знала, что Марк и разбойник один человек, но не собиралась показывать, что ей известно о его тайной жизни. Она не доставит ему такого удовольствия.

— Тсс! — произнес разбойник, встал с кровати и подошел к Элли. — Вы ведь не выдадите меня?

— Никогда, — торжественно заявила она.

— Они уехали на весь день? — спросил он.

— Кто они?

— Лорд Ферроу и его сын.

Элли кивнула.

— Да, да, они уехали, — сказала она с притворной болью в голосе. — Но все равно ваш поступок — чистое безумие. Вы не должны оставаться здесь. Бертрам охраняет дом. И собаки — как вы прошли мимо них?

— Я сумел подружиться с ними. Самого лучшего пса можно приучить к себе, если постоянно давать ему обрезки мяса и кости. Я много раз бывал в этих местах. Вы ведь знаете: отец и сын Ферроу не часто живут здесь.

— Все равно вам опасно здесь находиться.

— Почему?

— Бертрам работает перед домом.

— Но он ни за что не войдет в дом без стука, когда в доме находитесь вы, Элли. Он мог бы ворваться сюда, только если бы вы закричали или позвали на помощь. Вы намерены закричать?

Элли покачала головой.

На Марке были сапоги, черные штаны для верховой езды и черная рубашка, оставлявшая открытой шею. Элли заметила, что свой плащ он повесил на стул у огня. Плеть и пистолет тоже были на месте. Марк явно не упустил ни одной подробности своего выдуманного облика.

— Я уже сказала, что никогда не предам вас, — тихо произнесла девушка.

Он улыбнулся под маской:

— И все же в субботу вы собираетесь выйти замуж.

— Как вы узнали про это? — Элли сделала вид, что удивлена.

— Из объявления в газете. Его поместил, очевидно, лорд Стирлинг.

— Понимаю.

— А вы знаете своего жениха? Думаете, что сможете прожить с ним всю жизнь? Какой он?

«Ну, я не упущу такое удовольствие!» — подумала Элли.

— В высшей степени высокомерный.

— Едва ли такой будет хорошим мужем.

— Несносный грубиян.

— В самом деле?

— У него на первом месте самолюбие.

— Ужасно!

Элли улыбнулась и как будто случайно опустила руку на грудь Марка и обрадовалась, услышав его короткий быстрый вздох. Ее пальцы вспорхнули вверх, на голую кожу его горла, потом опустились ниже, расстегнули одну из кнопок на рубашке и стали легкими касаниями дразнить кожу его груди.

— В субботу я стану женой такого человека…

— Да?

— И поэтому, хотя я боюсь за вашу жизнь, я хочу сказать, что рада видеть вас здесь. Со мной. Без посторонних.

Его дыхание участилось.

Элли встала на цыпочки, и ее пальцы скользнули по его лицу. Она сжала в ладони его подбородок и медленно прижала губы к его рту. Ее язык скользнул по его губам и раздвинул их.

Как Элли и ожидала, она оказалась в его объятиях. Пальцы Марка крепко обхватили поясницу Элли и прижали девушку к нему. Потом эти пальцы оказались у нее в волосах и, скользнув, обхватили ее голову. Она почувствовала, как его язык ворвался в ее рот, наполнив ее до самой глубины чувственностью.

Как отомстить ему? — мелькнуло в уме Элли. Она добилась того, чего хотела. И все же…

Марк пошевелился, прерывая прикосновение, и напомнил:

— Вы выходите замуж.

— Но еще не замужем.

— Нет?

— И раз судьба предоставила нам такую возможность, я бы хотела ее использовать, — шепнула Элли.

Девушка не знала, как далеко собирается зайти в своей игре прежде, чем скажет правду. Но она впервые была очарована этим мужчиной, когда он играл роль разбойника, и теперь она пыталась сопротивляться возможности шагнуть дальше.

Нет, надо остановиться, рассказать ему про то, что она знает, думала Элли. Она должна…

И тут его губы снова нашли ее рот. Она жаждала этого прикосновения, жаждала ласки его языка, хотела, чтобы ее руки касались его, а его — ее. Элли положила ладонь ему на щеку, провела пальцами вниз по его коже. Потом ее рука скользнула по его рубашке и расстегнула еще несколько изящных жемчужных пуговиц. Она не помнила, когда Марк поднял ее, лег вместе с ней на мягкое одеяло и оказался сверху. Элли почувствовала тепло и силу его бедер, и по ее коже словно пробежал огонь. Его серо-голубые глаза ярко блестели над ней через прорези маски. А потом он коснулся ее.

Сначала он провел пальцем по ее мягкой, влажной и пухлой нижней губе. Потом его пальцы легли на пуговицы ее корсажа. Элли не двигалась, даже не дышала и только смотрела на то, как он медленно расстегивает их одну за другой. Марк положил ладонь ей на грудь, на прозрачный шелк ее белья, и порыв влечения словно пронзил ее. Она закрыла глаза. Его губы снова нашли ее рот и стали ласкать его с еще большей страстью, чем раньше. Потом он придвинулся к ней. Его руки со сладкой для нее дикой силой, которую он едва сдерживал, стали скользить по ее груди, потом по животу, наконец, опустились на бедра. Его губы и язык сначала буйно обцеловывали ее горло, а потом стали дразнить ее тело через шелк и, наконец, с лихорадочной страстью принялись ласкать сосок. Легчайшее прикосновение его зубов заставило ее чувства вспыхнуть с новой силой. Элли не знала, когда и как Марк развязал пояс ее юбки и как он опустил юбку вниз, чтобы ткань ему не мешала. Она чувствовала только его руки — их жгучие, нежные, твердые прикосновения, когда он гладил ее бедра и ягодицы. Девушка не замечала, что сама едва не срывает с него рубашку, только увидела, что рубашка вдруг куда-то исчезла. А потом его обнаженный торс прижался к ней, и даже тонкий шелк казался ей слишком большой преградой.

Марк встал и одним движением стянул с нее сразу обе юбки — верхнюю и нижнюю. Потом снял с ног изящные ботинки. Его пальцы скользнули по ее бедрам, нащупали подвязки, медленно стянули чулки, которые опустились на пол, как легкие облачка. Элли закрыла глаза. Каким-то дальним уголком мозга она поняла, что зашла слишком далеко, но чувствовала такой радостный восторг, что ей было все равно. Когда Марк снова оказался рядом с ней, она увидела, что он был уже совершенно голый, в сияющей наготе. Его ладони взялись за подол ее сорочки, значит, сорочка тоже будет снята.

Девушка наконец открыла рот, чтобы произнести что-нибудь. Надо заговорить, запротестовать… крикнуть ему, что это была просто месть, что это не должно зайти так далеко.

Но она ничего не сказала, потому что он снова поцеловал ее. И потом целовал снова и снова, а в это время твердые мышцы его тела прижимались к ее коже. Его руки были повсюду, они гладили, держали, искали. Прикосновение его языка как будто проникло в самую глубину ее существа, а потом он оставил в покое ее рот, и случилось невероятное: его губы стали касаться ее тела везде и всюду. Элли дрожала. Ей казалось, что ее тело стало золотым и горит в огне. Она чувствовала интимные прикосновения его губ. Его рот чертил манящие круги на нижней части ее живота, потом поднялся до уровня бедер, снова опустился на прежнее место, затем еще ниже. Элли дотронулась до его тела. Сколько в нем жизни и движения! Мышцы под кожей то изгибались, то расслаблялись, переполненные жизненной силой. Его пальцы скользнули вниз по ее бедру, потом между бедрами. Марк дотронулся до нее, и она едва не задохнулась, когда его рот снова накрыл ее губы страстным поцелуем.

Элли изгибалась, ее пальцы то ныряли в его волосах, то крепко обнимали за его спину. Его рот быстро и легко двигался по ее горлу, потом по груди, по животу, по бедрам… и между бедрами. Эти прикосновения были изумительно, потрясающе интимными. Девушка вскрикнула, попыталась откатиться в сторону, чтобы ускользнуть от него… но изогнулась, желая испытать еще больше его ласки. То сладкое жжение, которое Марк пробудил в ней, словно бурлило внутри нее, достигало рук и ног, заставляло сжиматься и потом расслабляться мышцы, а затем поднималось выше, ослепляло ее ум и глаза, почти сводило ее с ума… и кончалось вспышкой острейшего наслаждения — экстаза, безумия.

Она почувствовала на себе тяжесть его тела. Он удержал ее в объятиях, его губы, яростные и твердые, нашли ее рот. А в следующее мгновение его мощные бедра оказались между ее бедрами. Она почувствовала сначала твердый кончик, а потом приятное движение чего-то округлого и плотного и давление, которое утоляло ее жажду, но резало, словно нож.

Он нежно прижимал ее к себе и двигался медленно. Она обвилась вокруг него, а он ободрил ее своим прикосновением. Элли начала кричать, но он снова заставил ее замолчать поцелуем и в следующие несколько секунд лаской своего языка облегчал ей мучительную боль. А потом мука превратилась в другую, приятную боль. Время шло, а она забыла обо всем, кроме его запаха и его прикосновений, ощущала только его твердое тело рядом с собой — и внутри себя. Она чувствовала каждый удар, прилив и отлив его страсти. Это было как гроза, и его тело было громом и молнией сразу. Прикосновение его плоти к ее голой плоти с каждым разом было все чувственней, а касания его пальцев дарили утонченное наслаждение. Каждый удар был сильней предыдущего и наполнял ее глубже, рождал влечение, заставлял рваться к завершающему удовлетворению. Элли не знала, что желание может быть таким сильным, что можно так отчаянно хотеть чего-то, нуждаться в чем-то. Ее дыхание тоже гремело как гром, а сердце словно качалось в груди из стороны в сторону, как судно в бурю, и, кажется, было готово перевернуться.

Мир словно отступил от них. Все стало нереальным. Существовало только его тело. Только его твердый и суровый контроль над этим телом. А потом оно вышло из-под контроля.

Последний рывок, сокрушительный и завершающий. Мужчина в маске напрягся…

Мир закружился вокруг нее. Ей показалось, что ее наполняют медом. Это было так тепло, и все же…

Марк расслабился и лег с ней рядом. Наслаждение ошеломило ее. Но теперь, когда любовные ласки закончились, когда она уже узнала их великолепие и экстаз, она вдруг испугалась того, что сделала. Что, если он не поверит?

Элли не смела открыть глаза и очень долго продолжала прижиматься к нему, словно прячась в его объятиях. А он приглаживал ее спутавшиеся волосы.

Потом Марк слегка шевельнулся, и она неохотно открыла глаза.

Он снимал маску.

— Нет… подожди.

Но маска уже была снята, и он пристально смотрел на Элли.

— Я знала, что это ты, — шепнула она.

— Я знаю об этом, — ответил он.

Элли была так поражена, что мгновенно села на кровати.

— Ты не знал!

— Знал, — улыбнулся Марк.

— Ты лжешь!

Элли вдруг поняла, что она совершенно голая, и натянула на себя до груди смятое одеяло.

— Это ложь. Твое самолюбие мешает тебе признать, что я могла хотеть другого мужчину.

— Значит, все это было затеяно, чтобы дать мне урок?

— Не совсем так, хотя ты действительно заслужил такой урок.

— Ты хотела помучить меня. Извини, мне жаль, но я действительно знал. Об этом легко было догадаться, раз ты вчера вечером была в конюшне и поднималась на сеновал.

— Ты не видел меня там.

— Нет, но тебя выдали собаки. А потом, когда ты вошла в дом, у тебя в волосах были соломинки. Ты подслушала мой разговор с отцом.

— Я не подслушивала! — возмутилась Элли. — Я просто застряла там.

— Ты могла бы дать нам знать, что ты рядом.

— Значит, твой отец знает про твою тайную жизнь. Он тоже преступник? — спросила она, делая вид, что не слышала его последнее замечание.

— Мой отец — преступник?

Марк пристально и строго посмотрел на нее. Никогда еще он не выглядел в такой степени сыном графа. Потом он улыбнулся, засмеялся и протянул к ней руку. Но Элли отодвинулась. Она вдруг рассердилась. Он снова ухитрился поменяться с ней ролями. Она собиралась переиграть его, но, кажется, получилось наоборот.

— В чем дело? Ты вдруг застеснялась?

— Я обнаружила, что предпочитаю разбойника!

— Почему ты сердишься? Ты хотела разозлить меня, заставить меня поверить, что была бы счастлива переспать с разбойником до свадьбы со мной.

— Я хотела заставить тебя думать. И это правда.

Марк встал. Он легко и естественно чувствовал себя без одежды. Каждый мускул его тела был мощным, и каждый был в движении. И Марка совершенно не интересовало, как его нагота действует на тело или душу Элли.

— Элли…

— Я бы хотела остаться одна.

— Элли, хватит. Шутка обернулась плохо для нас обоих.

— Это все просто шутка?

Марк вздохнул:

— Прости меня. Станет тебе легче, если я скажу, что сначала не был уверен, а ты добилась своего. Я действительно мучился, когда пытался понять, знаешь ты или нет?

Неожиданно зазвенел звонок. Элли подскочила на месте, а Марк нахмурился.

— Это телефон, — объяснил он Элли и потянулся за одеялом. — Могу я взять трубку?

— Нет!

Но не успела она произносила это слово, как одеяло уже было снято с кровати. Марк закутался в него и вышел из комнаты.

Элли вдруг стало холодно и очень страшно. Она в смятении убежала в ванную комнату и заперла за собой дверь. Затем она наполнила ванну и, вся дрожа, с наслаждением опустилась в горячую воду.

Как она ненавидит Марка! Но как она любит его…

Раздался стук в дверь.

— Элли?

— Уйди!

К ее изумлению, он послушался. Какое-то время она, сгорбившись, сидела в ванне и ждала его, уверенная, что он вернется. Она хотела остаться рассерженной.

Она хотела, чтобы Марк поговорил с ней. Она хотела понять все.

Она хотела любить его таким, какой он есть. Любить настоящего Марка так, как она полюбила странное благородство и ум разбойника.

Но Марк не вернулся. Элли почувствовала боль в теле и позволила воде расслабить утомленные мышцы. Пока вода медленно остывала, мысли Элли лихорадочно метались, сталкиваясь между собой в странном споре. Наконец Элли встала. Она не сразу решилась вернуться в спальню, но Марка там не было. Она быстро оделась, хотя пальцы плохо слушались ее, и осмелилась войти в гостиную. Марк ждал ее там. Теперь он был сыном графа — в изящном парчовом жилете и красивом твидовом пиджаке, бриджах и сапогах для верховой езды. Он стоял перед камином с ее альбомом в руках.

И читал ее записи.

— Отдай это мне! — потребовала Элли и решительно направилась к нему.

Марк захлопнул альбом и пристально посмотрел на Элли. Ей показалось, что перед ней совершенно незнакомый человек.

— Ты идиотка, — сказал он.

Элли стояла неподвижно и очень прямо, но внутри вся кипела от ярости.

— Прошу прощения, но в чем дело? — ледяным тоном спросила она.

— В том, что ты снова ходила на почту.

— Снова?

— Элли Грейсон, ты носила маску, которая гораздо опасней, чем моя, — сказал Марк тоном обвинителя. — Как ты думаешь, почему кто-то едва не напал на тебя в твоем доме? Ты думаешь, эти люди играют в игрушки? Может быть, мне бы стоило взять тебя в морг, когда я туда ходил. Возможно, увидев человека с перерезанным горлом, ты бы хоть немного поумнела.

— О чем ты говоришь?

— Об А. Анонимусе. Я, как дурак, поверил тебе, когда ты сказала, что конверт не твой. А теперь… О господи, ты написала еще один очерк.

— Я пишу прекрасные очерки, — величественно заявила Элли.

— Ты добьешься, что тебя убьют.

Ее глаза гневно сузились.

— Я понимаю тебя. Но разбойника однажды тоже могут застрелить.

— Это совсем другое дело.

— Другое? Почему? Ты явно считаешь, что у тебя есть очень серьезная причина, чтобы переодеваться в костюм разбойника и останавливать кареты, рискуя своей жизнью. А я, может быть, считаю, что у меня есть такая же серьезная причина, чтобы рисковать жизнью, утверждая то, что мне кажется важным.

— А. Анонимус просто приглашает к себе убийцу!

— А. Анонимус пишет для того, чтобы люди думали.

— Ты просто напрашиваешься, чтобы тебе перерезали горло.

— Я пишу о том, что вижу сама, чтобы это увидели другие, — с достоинством сказала Элли.

— Ты пошла на почту снова. Пошла после того, как твой дом почти что был взломан.

— За мной никто не следил.

— Так ли? Мне только что звонили из Скотленд-Ярда. Тебя видели.

— Ты послал кого-то следить за мной? Как ты посмел?

Он покачал головой:

— Я никого не посылал следить за тобой. Я попросил Йена послать человека наблюдать за почтовым отделением. И тебя видели там.

— Разумеется, видели, раз ты сообщил в полицию…

— За тобой следили от музея один раз и могли следить снова. Но разве это что-то значит для тебя? Видели один раз, пусть видят и во второй?

— Перестань вести себя так, словно я преступница! Это ты нарушал закон.

Марк стоял неподвижно и пристально глядел на нее. А потом сказал:

— Больше ты это делать не будешь.

— Буду! — Она яростно затрясла головой.

— Ты скоро станешь моей женой.

— Я не перестану писать.

— А я не собираюсь жениться на трупе.

Элли вдруг стало страшно. Она еще никогда не видела Марка таким безжалостно холодным и неуступчивым.

— Я не знаю тебя, — тихо сказала она. — Я совсем не знаю тебя. Но, как я уже говорила, ты не обязан жениться на мне.

Она повернулась, ушла обратно в свою спальню и захлопнула за собой дверь, а потом заперлась на замок. Но запираться было не обязательно: Марк не пытался войти.

Через несколько минут Элли услышала громкий стук входной двери и поняла, что Марк ушел.

Еще какое-то время она оставалась там, где была, а потом наконец встала. Ей больше не нужно обыскивать сеновал, вспомнила Элли. Она одна в этом роскошном доме. Библиотека в ее распоряжении. Она может читать великолепные книги. Она может писать.

Да, она может писать. Она имеет право на самовыражение. Она не перестанет это делать по приказу мужчины, даже если он — ее будущий муж.

Элли вышла из своей спальни и направилась в библиотеку. Собаки были там. Когда она села за письменный стол, Малькольм подошел к ней и заскулил, а потом пристроился у ее ног. Потом рысцой подбежала Кара и свернулась в клубок на персидском ковре в центре комнаты.

Элли вставила бумагу в машинку.

Но она не смогла облечь свои мысли в слова.

Это ее ошеломило. Она положила руки на машинку, опустила на них голову…

И заплакала.

Но плакала Элли недолго. Она выпрямилась, пригладила волосы, посмотрела на машинку и начала печатать.

«Мир меняется. Каждый день мы видим новые достижения техники. Человек всем сердцем желает остаться прежним. Но в меняющемся мире мы сами должны изменяться. Мужчины становятся солдатами и уходят на войну. Для них всегда есть новая война потому, что мы стремимся сохранить нашу империю. Но женщины, которые чувствуют, что тоже должны бороться, вынуждены бросать вызов общепринятым правилам и надевать маску, чтобы выйти на поле боя.

Где бы мы ни воевали — в Азии, Африке, Европе или на более далеких полях сражений, — с точностью можно сказать одно. Для каждого живущего сейчас человека — мужчины или женщины — однажды наступает время вести сражение внутри себя. Слишком часто мы в нашей жизни носим маски. По сути дела, мы должны их надевать потому, что именно они позволяют нам достичь того, к чему мы стремимся.

Любить — значит не изменяться в своих чувствах, если увидишь того, кого любишь, без маски».

Элли откинулась назад. Это не тот текст, который она собиралась послать в газету.

Она внимательно посмотрела на то, что напечатала, и стала вырывать лист из машинки, чтобы смять и выбросить.

Но вдруг замерла: ей внезапно пришла в голову новая мысль.

Противники монархии уверены, что в убийствах виновны монархисты.

А монархисты уверены в том, что в них виновны противники монархии. Элли сама помогла увековечить на бумаге это предположение.

Но…

Миром обычно правят чувства, а не логика. В политике царят страсти большого масштаба.

Что, если они все ошибаются?

Что, если убийства были совершены не по политическим причинам, а из-за личной страсти? Раньше она не знала, как велика может быть сила чувств или любовного вожделения. Не знала потому, что сама никогда не испытывала таких сильных чувств, пока в ее жизни не появился Марк.

Элли вдруг стала понимать, что такое ненависть и гнев, которые переплелись с любовью и тоской, и как сильна бывает боль, которую вызывают глубокие чувства.

Элли немного помедлила, а потом ее пальцы взлетели.

Может быть, она ошибается сейчас, а может быть, ошиблась в первый раз. Это не важно, она излагает свои мнения и не настаивает на том, что права. Она предлагает свои мысли на обсуждение, чтобы другие могли сами раскинуть умом.

Права она или нет, она намерена заставить людей думать.

В этот вечер лорд Ферроу вернулся домой раньше своего сына. Элли была рада этому. Она радушно поздоровалась с лордом, но сказала ему, что должна уехать домой.

— Там опасно, — запротестовал он.

Элли улыбнулась.

— Я уверена, что Марк поставил либо друга, либо полицейского сторожить наш дом по ночам, — сказала она и по выражению лица лорда поняла, что права. — И у нас есть собаки, которых вы нам дали. Они отличные защитники. Я буду в безопасности, и мои тети тоже. Я должна уехать домой.

— Но… через несколько дней ваш дом будет здесь. — Лорд нахмурился и немного помолчал. — Или вы решили не выходить замуж за моего сына?

— Я с радостью выйду за него, если он примет меня такую, какая я есть. Но сегодня мне нужно вернуться домой.

Лорд Ферроу был далеко не рад ее отъезду, и Элли было ясно, что он не понял ее.

— Мы побываем у ваших тетушек завтра.

— Я не могу оставаться здесь, — настаивала она.

— Мы поговорим об этом утром, — заявил он.

Этой ночью Элли долго ворочалась в постели. Она поняла, что лорд Ферроу твердо решил оберегать ее от опасностей и ни за что не разрешит ей жить в ее родном доме.

Утром, когда она проснулась, Марк еще не вернулся.

Дом, где жил перед своей гибелью Хадсон Портер, близкий друг и в прошлом товарищ по армии лорда Лайонела Витбурга, был примерно на милю ближе к Лондону, чем деревня. Как заверил Марка Йен, экономка по-прежнему работала в этом доме каждый день, ожидая родственников Портера, которые должны были прибыть из Бостона. Другой родни у убитого не было. Марк приехал рано утром.

— Здравствуйте, миссис Баркер, — поздоровался он со встретившей его в дверях экономкой.

Та кивнула в ответ. Она знала, кто именно должен прийти, и немного наклонилась в знак приветствия, словно не была уверена, надо или нет встречать его поклоном.

— Подать вам чаю, сэр… милорд… ваша милость?

— Нет, спасибо. Лучше просто посидим и поговорим.

Может быть, ему было бы лучше согласиться выпить чаю.

Эта женщина, такая же худая и костлявая, как Хетти, экономка Брендонов, показалась ему похожей на пчелу, готовую взлететь.

— Вы живете в этом доме? — спросил он.

Она кивнула и посмотрела в сторону окна.

— А почему вас не было здесь в ту ночь, когда Хадсон Портер был убит?

— Здесь уже были полицейские, — пробормотала экономка.

— Да, я это знаю.

— Он отпустил меня на тот вечер. — И она развела руками.

— Почему?

— Он… хотел поработать. И не желал, чтобы его беспокоили.

— И как вы провели эту ночь?

— Я… ночевала у подруги.

— И кто эта подруга?

— Линда Гуд.

— А где она живет?

— Возле деревни. — Экономка скользнула взглядом по его лицу и снова стала смотреть в сторону. — Я… сэр, ваша милость, милорд… уже очень много раз рассказывала про это. Я пришла домой и обнаружила мистера Портера наверху с перерезанным горлом. Это было ужасно. Я… у меня нет сил повторять это еще раз. Теперь он уже в могиле. Мы должны оставить его в покое.

Эта женщина явно нервничала. Марк не мог понять, почему она так волнуется. Йен Дуглас, несомненно, проверил ее алиби, и оно подтвердилось.

И все же…

— Где вы храните свои ключи? — спросил он.

Экономка показала на крюк у двери. Ключи обычно висели на нем — так же, как в доме Брендонов.

— Не покажете ли вы мне, где произошло убийство?

Миссис Баркер кивнула. Кажется, она была рада, что ей в конце концов есть что делать. Затем она отвела его вверх по лестнице.

Комната, где был убит хозяин дома, была поразительно похожа на ту, в которой погиб Жиль Брендон: полки с книгами по всей площади стен и письменный стол точно в центре. Дверь всего одна. Единственный вход, и он же — единственный выход.

— Спасибо. Больше я вас не задерживаю, — сказал он.

Но экономка по-прежнему стояла у двери.

— Все хорошо! — Подчеркивая голосом каждое слово, Марк пристально посмотрел на нее.

Миссис Баркер неохотно ушла.

Марк начал осматривать стол, хотя знал, что полицейские уже делали это. Сначала он ничего не находил. Но потом увидел календарь Портера, раскрытый на странице с датой того дня, когда тот был убит. Там была запись, которая показалась Марку странной.

«Отпустить миссис Баркер?»

Если Портер сам решил отпустить экономку, почему он поставил знак вопроса?

Марк пристально посмотрел на календарь и подумал, что у этой странности должно быть какое-то разумное объяснение.

Потом его мысли спутались. Он очень устал. Почти всю ночь он провел на коне — скакал без цели, чтобы заглушить внутреннюю тревогу.

Элли покорила его уже в первую встречу. Ее улыбка, быстрый ум, ее смех, запах ее духов словно околдовали его. И самым невероятным чудом в мире оказалось то, что эта женщина, в которой все прекрасно, предназначена ему в жены. Даже их игра в «знает — не знает», когда они манили и дразнили друг друга, нравилась ему.

Но как она может так испытывать судьбу? Как она может сама идти в жестокие руки убийцы? Он поймал ее с поличным, но она не почувствовала себя виноватой и даже наоборот — повела себя вызывающе. Элли может пренебречь не только безопасной жизнью, титулом и высоким положением, но и им самим и помчаться за ускользающей мечтой. Именно из-за этого болела его душа. Марк влюбился в Элли и думал, что она тоже влюблена. Он думал, что два его облика — сын графа и разбойник — сольются в один, и когда-нибудь он и Элли будут смеяться, вспоминая о своей первой встрече. Ничто на свете не могло быть для него лучше, чем прикасаться к Элли, быть рядом с ней, заниматься с ней любовью, чувствовать жар, ярость, страсть и…

В этот момент Марк услышал, что экономка вернулась и стоит возле двери. Он встал и улыбнулся ей.

— Сэр… у вас календарь мистера Портера, — пробормотала она.

— Да, он у меня. Я отвезу его в Скотленд-Ярд. Его вернут родственникам мистера Портера, когда они приедут.

Уходя, Марк чувствовал, что экономка нервничает гораздо больше, чем должна бы, и злился на себя за то, что отвлекся на посторонние мысли и не мог сосредоточиться на убийствах.

Черт бы побрал Элли! Она не права. Она не может так беспечно рисковать своей жизнью, потому что…

«Потому, что она стала частью меня», — додумал Марк.

Он твердо решил, что сейчас же поедет обратно в охотничий дом. Он не был уверен, что заставит себя извиниться перед девушкой, но хотел увидеть ее, поговорить с ней.

И коснуться ее.

На немощеной дороге перед домом Портера, беря в руку поводья Галлоуэя, Марк вдруг почувствовал, что не может больше ждать.

О господи! Он должен срочно вернуться к ней.

Глава 13

Лорд Ферроу держался стойко. Хотя его сын покинул дом без всяких объяснений, лорд сделал все, что мог. Он по-прежнему был вежливым с Элли и заботливым и делал вид, что для его сына совершенно естественно время от времени исчезать.

Разумеется, это естественно, раз Марк — разбойник!

Элли сразу приступила к делу.

— Вы знаете, что разбойник — это ваш сын? — поинтересовалась она.

Лорд пристально посмотрел на нее и кивнул.

— А вы знаете об этом потому, что побывали на сеновале.

Элли покраснела.

— Лорд Ферроу, почему Марк это делает?

Джозеф вздохнул:

— Не я должен говорить вам об этом. Это должен сделать Марк. Но будьте спокойны: эта тайна хранится очень строго. Даже Брайан Стирлинг ничего не знает. Поверьте мне, Марк не желает причинять никому вреда.

Девушка поняла, что лорд больше ничего не скажет. Затем она спросила:

— Вы сегодня едете в город?

— Да, еду. Но я пообещал, что сначала отвезу вас повидать ваших тетушек.

— Честно говоря, я бы хотела снова съездить в музей и побыть там с леди Камиллой.

— Вы точно знаете, что она сегодня работает в музее? — изумленно спросил он.

— Да. Выставка только что открылась, поэтому она будет в музее несколько дней: ей надо самой проследить, чтобы все было в порядке.

— Я беспокоюсь…

— Вам не надо так волноваться. В Лондоне улицы полны людей. Музей находится под охраной, и я там всех знаю. Я буду в полной безопасности. Я не могу прятаться всю жизнь.

— Хотел бы я, чтобы Марк был здесь, — пробормотал Джозеф.

— Со мной все будет хорошо, — твердо заявила Элли.

Когда они приехали в Лондон, она пожелала Джозефу хорошо провести день и вошла в здание музея. Камилла была там. Она была рада увидеть Элли, но удивилась и спросила:

— Что ты здесь делаешь за несколько дней до собственной свадьбы?

— А что я должна делать? — с улыбкой ответила Элли. — Свадьба будет в вашем замке. Я уверена, что мои тетушки срочно шьют мне платье, и… мне абсолютно не к чему приложить руки.

— Я надеялась, что…

— Что я знакомлюсь с Марком? — продолжила Элли. — Он сейчас уехал по делам. Но не позволяй мне отвлекать тебя от дела. Продолжай работать.

— Элли, я слышала о том, что случилось в вашем доме прошлой ночью. Пожалуйста, будь осторожна.

— Я буду очень осторожной.

Элли улыбнулась, вышла из кабинета Камиллы, быстро прошла мимо экспонатов и снова оказалась на улице. Она хотела направиться к почте, но вместо этого повернула в другую сторону и пошла к зданию газеты.

Благодаря Тану Гриру она знала расположение помещений внутри здания и пошла в редакцию, надеясь, что Грир будет там. Она оказалась права.

Журналист, увидев ее, удивился и испугался. Он неуклюже вскочил на ноги, едва не пролив свой чай, и поздоровался:

— Здравствуйте, мисс Грейсон!

— Доброе утро!

— До… добро пожаловать!

— Спасибо.

— Что вы здесь делаете?

— Я захотела прочесть несколько старых статей. Это возможно?

— Да… Но вам придется просмотреть очень много номеров газеты, чтобы найти то, что вас интересует, — ответил он.

— Я не хочу забираться слишком далеко в прошлое. Я хочу прочесть все, что можно, об убийствах Хадсона Портера, Джека Прайна и Жиля Брендона.

Брови Грира взлетели вверх.

— Вы позволите мне это? — тихо спросила она.

Он сдался: поднял руки и ответил:

— Я вам помогу.

— Но я не хочу отвлекать вас от работы.

— Я уже довольно долго любуюсь на одни и те же два слова. Перерыв пойдет мне на пользу.

Тан провел ее в архив и представил отвечавшей за него сотруднице, жизнерадостной даме пятидесяти с небольшим лет. Комната, где хранились нужные газеты, показалась девушке огромной. Повсюду стояли ящики, заполненные папками. Но хранительница архива знала, где лежит каждая газета — или по меньшей мере, где лежат номера за каждый день. А поскольку они искали не очень давние новости, задача оказалась не слишком трудной. Втроем они скоро выложили на письменный стол целую стопку нужных газет, и хранительница, которую звали миссис Истон, ушла по своим делам.

— Что именно вы ищете? — спросил Тан. — Если бы вы просветили меня на этот счет, я смог бы лучше помочь вам.

— Я не знаю, что ищу. Я просто читаю между строк.

— Не говорите мне, что вы пытаетесь догадаться, кто убийца!

Она пожала плечами.

— В газетных материалах не может быть доказательств, — сказал он.

Элли немного помолчала и спросила:

— Вы помните дело потрошителя?

— Я тогда был еще ребенком, но кто может его забыть?

— Тогда по поводу этого дела возникло много очень разных теорий.

— Их и сейчас много.

— Это верно. Но, судя по всему, что я прочла, те убийства совершил психически ненормальный человек. У него не было даже следа тех сложных мотивов, которые люди приписывают нынешнему убийце. Про нынешнего даже думают, что он имеет какое-то отношение к властям.

Тан нахмурился и покачал головой:

— Вы уже сбили меня с толку.

— А что, если убийства не имеют ничего общего с положением в стране?

— Вы хотите сказать — с недовольством монархией?

— Вот именно. Что, если убийства были прикрытием?

— Для чего?

— Этого я не знаю. И как раз поэтому хотела бы прочитать все газеты.

— Хорошо, будем читать.

Шло время. Наконец, Тан поднял взгляд от газет и посмотрел на Элли.

— Был момент, когда я подумал, что напал на след.

— Какой?

— Обезумевшие экономки, — сказал он и вздохнул.

— Но что-то не сходится?

— Я вспомнил Хетти — экономку Жиля Брендона. Она худая — кожа да кости. Не думаю, чтобы она добилась успеха, если бы подняла на него оружие.

— Может быть, она действовала не одна, — предположила Элли.

— Как сумасшедшая экономка может уговорить кого-то убивать вместе с ней и ее подругами? — спросил Тан.

— Я не знаю.

Тан молчал и пристально смотрел на Элли. Наконец он сказал:

— Я хотел бы, чтобы вы работали здесь.

Девушка покраснела и поблагодарила:

— Спасибо.

Его губы слегка изогнулись.

— Нам бы легче было выяснить правду о вас.

— Ох, Тан! — рассмеялась Элли. — Не существует никакой правды обо мне.

Тан откинулся на спинку стула и потянулся.

— Элли — если вы позволите мне называть вас так, — вы удивительная женщина. Я не могу поверить, что есть хотя бы один мужчина, с титулом или без него, который, узнав вас, отказался бы от возможности прожить с вами всю жизнь.

— Как это мило!

— Это не комплимент. Дослушайте меня до конца. Но для этого нужно, чтобы мужчина узнал вас. Но вас помолвили с Ферроу много лет назад. Тогда лорд Ферроу никак не мог представить, что вы, когда вырастете, станете такой прекрасной, доброй и умной женщиной.

— Тан, пожалуйста, поверьте мне.

— Если ты граф Уоррен, зачем тебе обещать своего сына в мужья девочке-сироте, найденышу? Только из-за того, что твой дорогой друг решил стать ее крестным отцом? Может быть, если бы вы были внебрачной дочерью Брайана…

— Я не дочь Брайана.

— Откуда вы это знаете?

— Камилла вела бы себя иначе. Если бы я была дочерью Брайана от женщины, с которой он был в связи до брака, ни он, ни Камилла не отреклись бы от меня. Они оба очень остро чувствуют, что хорошо и что плохо. Камилла, именно потому, что она законная жена Брайана, потребовала бы, чтобы все его дети росли в его доме.

— Может быть, Камилла не знает, — возразил Тан. Но было видно, что он озадачен и растерян: доводы Элли явно подействовали на него. — Но все-таки… какая-то тайна тут есть, — настойчиво повторил он.

— Я ничего не знаю. Мои самые ранние воспоминания относятся к жизни в лесу, и это все, что я могу сказать. Вернемся к работе.

— Да, займемся делом об убийствах, — пробормотал журналист.

Через какое-то время Тан снова взглянул на Элли и спросил:

— Вы по-прежнему собираетесь выйти замуж в субботу?

— Так намечено по плану, — пробормотала она.

— Меня не пригласили, — сказал он с сожалением.

Элли подняла взгляд от газет и посмотрела на Тана.

— Это моя свадьба, и я вас приглашаю.

— Спасибо.

Элли вдруг осознала, сколько времени прошло. Она здесь уже слишком долго. Ей пора возвращаться. Девушка встала со стула, и в то же мгновение поднялся и Тан.

— Тан, мне пора уходить. Огромное вам спасибо.

— Вы еще придете сюда?

— Надеюсь, что да. Я уверена: вы считаете меня бесполезной для расследования и думаете, что я просто играю во все это, но… Спасибо. Большое спасибо.

— Для меня это удовольствие. Я буду счастлив помочь вам в любое время.

Элли, улыбаясь, торопливо вышла из хранилища, размышляя о том, попало ли уже к редактору ее последнее сочинение, которое она оставила на столе у хранительницы архива, и будет ли оно напечатано в утреннем номере.

Тан смотрел, как она уходит, а потом сам ушел следом за ней.

Подъезжая к музею, Марк боялся, что от тревоги потерял разум и ведет себя как сумасшедший.

Приехав в охотничий дом, он не нашел там никого. Бертрама не было рядом, и дом сторожили только собаки. Марк заставил себя сделать из этого логические выводы.

У его отца есть дела в Лондоне. Отец так долго не возвращался в городской дом лишь из-за того, что не мог оставить Элли одну.

Если отец позволил Бертраму везти его в карете, а не поехал один, значит, Элли уехала с отцом.

К тому времени, как он приехал в город, прошла уже значительная часть дня. Разыскать в Лондоне отца было совсем не просто, хотя Марк и знал, что лорд Джозеф Ферроу должен находиться в здании парламента. Отца он так и не нашел, но в конце концов сообразил, что Бертрам должен где-то поблизости ждать лорда Джозефа с каретой. Найдя Бертрама, он узнал от него, что Элли в музее.

В музее Марк разыскал Камиллу и на мгновение успокоился.

— Да, Элли здесь, — сказала Камилла. — Элли где-то в музее.

Музей был большой, но никто в нем не видел Элли уже много часов.

Когда уже стало темнеть и музей скоро должен был закрыться, Марк понял, что Элли использовала посещение музея только как предлог для того, чтобы пройтись по городу. Он подумал, что теперь, зная ее так хорошо, мог бы догадаться об этом и раньше. Элли не лгала намеренно. Просто она так верила в себя, что уверяла других, что находится в безопасности, потому что сама нисколько не сомневалась в этом.

Марк вернулся в кабинет графини и попросил:

— Камилла, если Элли вернется, задержите ее. Если понадобится, заприте ее на замок.

После этого он вышел из музея и решил начать поиски Элли со знакомого им обоим почтового отделения.

Она просто не понимает, в какой опасности окажется, если кто-то узнает, что она пишет под именем А. Анонимус, огорченно подумал Марк.

В Лондоне всегда бурлила жизнь. За это Элли любила Лондон и считала его чудесным городом. Но, к ее удивлению, когда она завернула за угол, на улице, которая вела к музею, почти не было людей.

Из многочисленных пабов и ресторанов до нее долетала музыка. С дальних улиц доносился стук лошадиных копыт. Уже темнело.

Зажегся фонарь — и снова погас. Тени становились черней и мрачней.

Элли зашагала быстрей и постаралась успокоить себя. Лавки еще не закрыты. Рабочие мелкими глотками тянут пиво за дверями пабов.

Вдруг она услышала шум приближающейся кареты.

Она оглянулась.

Карета была роскошная и двигалась медленно. Тени мешали Элли разглядеть кучера.

Странно, что он едет так медленно.

Она пошла еще быстрей.

Карета поравнялась с ней.

И остановилась.

— Александра! — выкрикнул кто-то ее имя.

От звука этого хриплого голоса у нее по спине побежали мурашки. Она бросилась бежать.

Карета тронулась с места, проехала мимо нее и снова остановилась.

Дверь кареты открылась, и из нее вышел человек. Рослый и широкий в плечах мужчина.

— Александра!

Голос был низкий и грубый. Элли видела только огромную фигуру и черный плащ, который ее окутывал. Она снова пустилась бежать, но теперь слышала за спиной его шаги. Тяжелая рука крепко схватила ее за плечо. Элли закричала.

— Стойте!

Преследователь повернул ее лицом к себе — и она увидела перед собой лицо лорда Лайонела Витбурга.

— Лорд Витбург!

Пожилой аристократ был красным от бега, и взгляд у него был дикий. Элли стала вырываться. Витбург был, хотя и стар, еще силен. Элли вспомнила, что он когда-то служил в армии. У него и теперь были крепкие мышцы и сила закаленного солдата.

— Идемте со мной. Вы должны пойти. Скорей!

— Лорд Витбург, отпустите меня: меня ждут в музее.

— Нет, вы должны пойти со мной.

Он подхватил ее на руки и приподнял над землей. Элли стала бить кулаками по его груди, но он был крепок, как каменная стена. И он наполовину нес, наполовину тащил ее к карете.

Вдруг кто-то вырвал ее из рук похитителя. Она увидела на улице второго мужчину. Витбург был похож на сумасшедшего. Он замахнулся на своего противника кулаками, но тот пригнулся, уклоняясь от его удара, потом выпрямился и сам нанес удар — мощный, прямой и быстрый.

Лорд Лайонел Витбург упал. Элли услышала тихий шорох: это воздух вышел из его легких.

— Элли!

Это было невозможно, но невозможное случилось. Ее спасителем был Марк.

Он подошел к Элли и помог ей встать на ноги. Снова раздались шаги: толпа людей вывалилась на улицу из музея и соседних пабов. Какой-то мужчина выпрыгнул из кареты.

Марк прижимал ее к себе. Элли слышала, как стучит его сердце. Она посмотрела на Марка, но он внимательно глядел на лорда Витбурга. Кучер лорда уже был рядом со своим господином. Марк оставил Элли, подошел к Витбургу, наклонился над ним, затем пристально взглянул на кучера и спросил:

— Что он делал?

Витбург застонал, открыл глаза и схватил Марка за отвороты пиджака.

— Правда… она должна знать правду. Скажите ей правду.

— Ради бога, лорд Витбург! Какую правду? Какую? — добивался ответа Марк.

Но глаза Витбурга снова закрылись.

Марк выпрямился и, взглянув на толпу, которая начала собираться вокруг них, крикнул:

— Кто-нибудь, вызовите скорую помощь!

Было ясно, что лорд Лайонел Витбург не умрет: Марк только оглушил его ударом в челюсть.

Но после удара началась суматоха. Улицы наполнились людьми. Карета скорой помощи увезла лорда Витбурга в больницу. Его кучер поехал с ним. Полицейские поговорили с Марком и Элли. На месте происшествия появились сначала Камилла, потом Брайан и, наконец, лорд Ферроу.

Полицейские временно конфисковали карету лорда Витбурга — до тех пор, пока ситуация не прояснится. Элли настаивала на том, что пожилой джентльмен хотел только поговорить с ней и не собирался причинить ей вред, но он был не похож на себя и действительно напугал ее.

Наконец они снова оказались в кабинете Камиллы. К ним присоединился Хантер, кабинет которого был в соседней комнате.

Все окружили Элли заботой и были с ней очень ласковы. Она продолжала настаивать, что с ней все в порядке.

— Я думала, что ты все время была в музее, — сказала Камилла.

Все замолчали и пристально посмотрели на Элли.

— Где же ты была? — спокойно спросил Марк.

Она боялась ответить правду.

— Где, Элли? — настаивал он.

— Я смотрела витрины, — пробормотала она. И не совсем солгала: она действительно посмотрела несколько витрин.

— Тебе угрожает опасность — это очевидно. Почему ты так рискуешь собой? К тому же магазины давно закрыты.

— Я… задержалась, — ответила Элли, отпивая поданный ей чай, в который было добавлено виски.

Она и Камилла сидели рядом, а мужчины стояли возле них и внимательно смотрели на Элли.

— Элли, — заговорил Брайан, — ты заставляешь очень сильно волноваться тех, кто любит тебя. Это на тебя не похоже.

Этот упрек ранил ее больней, чем любое другое замечание.

— Простите меня. Мне действительно жаль, что так вышло, — просто сказала Элли.

— Если ты так жалеешь о том, что сделала, то, может быть, скажешь нам правду? — попросил Марк.

Элли внимательно посмотрела на него. В комнате снова воцарилась тишина.

— Я была в редакции газеты, — ничего не выражающим голосом произнесла Элли.

— Зачем? — поинтересовался Хантер.

— Я смотрела старые статьи, — пояснила она.

Этот ответ, видимо, поставил в тупик всех, кроме Марка, который продолжал пристально смотреть на свою невесту. Элли решила перевести разговор на другую тему.

— То, что случилось сегодня вечером, печально, но не ужасно. Вам нужно беспокоиться не обо мне, а о лорде Витбурге. Я думаю, что этот несчастный человек сходит с ума.

— Ну, хватит. Мы ничего здесь не решим, — заявил Брайан. — Мы все должны вернуться домой, пообедать и отдохнуть.

Марк бросил на Элли взгляд, от которого ей стало холодно.

— Я полагаю… я считаю, что должна вернуться к моим тетушкам.

— В ваш дом в лесу? Нет. Ты же не хочешь, чтобы их жизнь оказалась в опасности? — спросила Камилла.

— Ты вернешься в наш охотничий дом, — твердо сказал Марк.

Элли решила отказаться, хотя она знала, что другие поддержат Марка: в конце концов, она скоро станет его женой. Но они не все знали о ней. В том числе и о том, какие сейчас у нее отношения с Марком.

Но Элли удивилась и испугалась, когда Марк вдруг подошел к ней, поднял ее на ноги и сказал:

— Поезжай со мной не потому, что я требую этого, а потому, что я этого прошу. А также потому, что это много для меня значит.

Элли поразили жар и сила этой просьбы и затуманенный страстью взгляд Марка.

Она была не в состоянии говорить и поэтому просто кивнула.

— Я надеюсь, что завтра мы найдем разумное объяснение всему этому, — выразил надежду Брайан.

Было уже очень поздно, поэтому лорд Ферроу предложил, чтобы все переночевали в его городском доме, и остальные согласились. Элли сказала, что у нее нет даже самых необходимых вещей, но Кэт и Хантер жили в городе, и Хантер пообещал прислать ей одежду и туалетные принадлежности.

Марк ехал по городу в карете, а его конь был привязан к ней сзади. В городском доме Элли познакомилась с еще одним слугой лорда Ферроу — очаровательным человеком по фамилии Джитер, который встретил их у двери. Он не суетился вокруг нее, как наседка, а действовал умело и быстро, без лишних движений. Одновременно — по крайней мере, так ей казалось — ставил готовить еду, наполнял водой ванну и наливал им бренди.

Элли поселили в элегантно обставленную комнату. Пока она смывала с себя в ванне городскую грязь и копоть, пришел слуга с чистой одеждой. Лежа в ванне, она слышала слабые звуки голосов, долетавшие с нижнего этажа. Разговаривали Марк и его отец. Она закрыла глаза и задумалась.

Марк ничего не сказал по поводу тех слов, которые произнес лорд Витбург, когда подъехал к ней на улице. Элли тоже не заговаривала об этом: она поняла, что Марк, видимо, хочет поговорить со своим отцом наедине. Он так рассердился на нее за то, что она ходила в редакцию.

И все же…

Когда она была в беде, он появился рядом и защитил ее. А потом он подошел к ней и попросил ее остаться в одном доме с ним.

Она любит его, и не важно, как его зовут и кто он такой. Если бы только она… научилась понимать его.

Нет, если бы только она смогла убедить его, что он должен любить ее такую, какая она есть.

Когда Элли поднялась наверх, где Джитер накрыл стол, стараясь как можно вкуснее накормить их импровизированным ужином, Марк начал в гостиной беседу со своим отцом.

— Так не может больше продолжаться. Лайонел Витбург был совершенно уверен, что ему необходимо поговорить с Элли. А потом он посмотрел на меня и заявил, что я должен открыть ей правду. Какую правду, отец? Я должен знать, что происходит. О господи, почему ты мне не доверяешь? — В этом вопросе прозвучала боль.

Джозеф Ферроу опустился в кожаное кресло у огня. Марк увидел, каким усталым выглядит его отец, и пожалел о своих словах. А лорд Ферроу покачал головой и ответил сыну:

— Я дал клятву никому не открывать эту тайну.

— Отец…

— Да, я понимаю. Я доверяю тебе и всегда доверял. Ты это знаешь. Но некоторые тайны тот, кто их хранит, должен унести с собой в могилу.

— Не должен, если эти тайны подвергают опасности других людей.

Джозеф снова помолчал, потом сказал:

— Брайан Стирлинг и я договорились поженить тебя и Александру потому… что этого требовала королева.

— Королева?

Джозеф откинулся на спинку кресла. Марк сел в другое кресло напротив отца и стал ждать, пока тот заговорит. Наконец Джозеф взглянул на сына и продолжил:

— В каждом вымысле есть доля правды. Это произошло, когда ты был подростком, а Элли еще ребенком. Все началось с потрошителя.

— С потрошителя? — ошеломленно переспросил Марк.

— Клянусь тебе: человек, которого полицейские считают Джеком-потрошителем, мертв. Но ты никогда не спрашивал себя, почему расследование было остановлено вскоре после смерти Мери Келли?

— Оно не было полностью остановлено, — возразил Марк. Но он знал, что отец прав. Сам Марк тогда был еще мал. Но многие участники тех событий говорили, что оставшийся неизвестным убийца, получивший в народе прозвище Джек-потрошитель, мертв.

Лорд Ферроу вздохнул и пояснил:

— Тогда многие пытались обвинить государство в этих убийствах.

— Ты хочешь сказать, что государство имело к этому отношение? И откуда ты знаешь все это? — удивился Марк.

— Я это знаю потому, что этот убийца едва не убил леди Мэгги. Слава богу, он сам погиб во время покушения. Я не знаю всех подробностей тех ужасных событий и никогда не просил ни Мэгги, ни Джеймса объяснить все до конца. Нет стопроцентного доказательства, что это был потрошитель, и невозможно окончательно закрыть дело о тех убийствах. Но этот человек умер возле дома, где выросла Элли. Потрошитель не был частью заговора, к которому имела отношение королевская семья. Слухи об этом были ложными. Но возникли они потому, что принц Эдди действительно заключил что-то вроде брака с девушкой-католичкой по имени Энни. Как ты знаешь, принца свел в могилу сифилис. А Энни… заболела. И разумеется, их католический брак был незаконным.

Марк внимательно посмотрел на отца:

— Ты хочешь сказать, что ребенок, который, по слухам, родился от их связи… это Элли?

Джозеф согласно кивнул:

— Понимаешь, ее надо было защитить. Как мне доверили эту тайну, так я теперь доверяю ее тебе. Но правду никогда нельзя будет установить. — Он вздохнул. — Разве ты не знаешь, какими фанатиками могут быть люди, когда дело касается их представлений о добре и зле? Как вера в то, что, по их мнению, должно сделать мир добрей, приводит их к жутким убийствам? Некоторые люди до сих пор считают, что в нашей стране королевской семье опасно иметь родственников-католиков. И это мнение существует уже сотни лет. Поэтому нам незачем разглашать правду о происхождении Элли. Пусть ее жизнь не отягощают страхи и грехи прошлого. Никто не должен знать об этом, но она — внучка королевы. Молодая женщина с блестящим умом и при этом красавица. Ей никогда не должна грозить опасность из-за ее королевского происхождения, и она не должна страдать из-за того, что она незаконная дочь. Так потребовала королева.

— Но очевидно, правду знает еще кто-то, кроме нас. И один из тех, кто знает, — Лайонел Витбург. А мне гораздо легче было бы понять и защитить Элли, если бы я тоже знал правду, — с сожалением сказал Марк.

— Прости меня. Мне жаль, но я дал слово, а я отношусь к своему слову серьезно.

Марк опустил голову. То, что сообщил отец, казалось ему слишком фантастичным. Почти невозможно было поверить, что его рассказ — правда. Марк покачал головой:

— Значит, лорд Витбург и все его… блуждания не имеют ничего общего с нынешними событиями? Он смешивает то, что происходит сейчас, с тем, что было раньше? Он объединяет в своем уме эти две ситуации, подозревает, что власти могли быть замешаны в убийствах тогда, а значит, могут быть замешаны и теперь?

— Я не знаю, — ответил Джозеф. — Я этого просто не знаю.

Марк встал, подошел к камину и стал смотреть на огонь.

— Знаешь, отец, вчера мы остановили его. Должно быть, он не сообщил об этом в полицию: я не видел и не слышал никаких упоминаний о таком случае. Я обыскал его карету — ни одного пятна крови. Йен по-прежнему убежден, что убийца каждый раз уезжал с места преступления в карете. Я считаю, что Йен прав. Но… сегодня я побывал у экономки Хадсона Портера, и она вела себя очень странно.

— Значит, мы не стали ближе к правде?

Марк пожал плечами:

— Я чувствую, что мы подошли ближе, но нам чего-то не хватает. Сегодня, когда я разговаривал с этой женщиной, я даже подумал о заговоре экономок. Но всех жертв убил сильный человек. И потом — Элли. Почему произошло нападение на дом в лесу? Кто-то посчитал ее опасной в связи с нынешними событиями? Или кто-то узнал тайну ее рождения? Кто-то поспешно сделал вывод, что, раз убитые — антимонархисты, к убийствам причастно государство? Или кто-то другой подумал, что мученики своей смертью придадут большой резонанс делу, которому они служили? Посмотрев на прошлое, человек поневоле должен признать, что очевидный ответ не всегда бывает верным.

Джозеф нахмурился и посмотрел на него.

— В чем дело?

— Тебя не волнует… происхождение Элли.

— Волнует только с той точки зрения, что ей может грозить опасность. Мне не важно, кто родители Элли. — Марк покачал головой. — Для меня имеет значение только она сама.

Джозеф улыбнулся:

— Вы с ней должны пожениться и уехать из нашей страны. Поселитесь в горах Америки или найдите себе место в Австралии. Уезжайте отсюда. Пусть в этом разбираются другие.

— Мы не можем так сделать. Мы не можем провести всю оставшуюся жизнь, оглядываясь через плечо и задавая себе вопросы.

Сказав это, Марк увидел, что на верхней ступеньке лестницы появилась Элли, и прекратил разговор. Джозеф посмотрел туда, куда глядел Марк, увидел невесту сына и встал перед ней.

— Элли, вы выглядите чудесно. И видно, что вы отдохнули, — весело сказал он.

По лицу Элли Марк понял: она догадалась, что они с отцом только что говорили о ней. Но в ее глазах он прочел твердое решение подыграть его отцу и поддержать начатую Джозефом легкую беседу.

— У вас прекрасный дом, — отметила девушка, спускаясь по лестнице вниз. — И моя комната просто чудесная. Вы очень гостеприимный хозяин, лорд Ферроу.

— Посмотрим, состряпал ли Джитер что-нибудь для нас? — Пожилой аристократ протянул ей руку, чтобы отвести в столовую.

В середине ужина Джозеф спросил Элли, огорчает ли ее то, что она не сама устраивает собственную свадьбу.

Элли засмеялась и ответила:

— Замок Карлайл — самое прекрасное место для свадьбы, которое может пожелать невеста. Если бы тетушки не смогли проявить свои таланты на моей свадьбе, их сердца были бы разбиты. Я вовсе не огорчена. Из всей свадьбы жениха и невесты касается только клятва. Все остальное — для других. И если мои близкие счастливы оттого, что организуют это остальное, то и я счастлива.

Когда ужин был окончен, Джозеф заявил, что идет спать. Элли пожелала обоим мужчинам спокойной ночи и пошла по лестнице впереди него.

Марк шел последним и медленней, чем отец и Элли, потом что нес с собой наверх стакан бренди. Он знал, что не сможет уснуть. Его совершенно не волновало то, что он узнал о происхождении Элли. Незаконность ее рождения его не опечалила, а родство с королевской семьей не произвело на него впечатления. Истина не всегда значит так много, как должна бы, хотя он знал, что знание истины может погубить человека.

День был долгим. Марк наполнил ванну, забрался в нее, мелкими глотками выпил бренди и постарался не дать своей голове закружиться.

Монархисты.

Антимонархисты.

Экономки.

Джек-потрошитель.

Предположения о заговорах.

Кем на самом деле был Джек-потрошитель, осталось неизвестно. Даже те, кто были убеждены, что знают правду, не были полностью уверены в ней. Но большинство людей, имевших доступ к информации о фактах, были склонны считать, что зловещий убийца не был ни сошедшим с ума принцем, ни даже охранником этого принца. Это был психически ненормальный человек, вероятней всего не известный никому за пределами своего маленького мира.

И что из этого следует?

То, что и нынешние убийства, должно быть, совершались не на высоком уровне. Возможно…

Возможно, политика была только предлогом, скрывавшим гораздо более земные причины.

Он встал и вытерся полотенцем.

Элли. Он боялся за нее.

Марк немного помедлил, потом надел брюки, вышел в коридор, прошел по нему несколько шагов и оказался у ее двери. Дверь не была заперта, и он вошел внутрь.

Элли была одета в простое белое хлопчатобумажное платье, которое прислала леди Кэт. Она спала, раскинув по подушке свежевымытые волосы, и была очень соблазнительна. Марк подошел к ее кровати, взглянул вниз и увидел, что ее глаза открыты и смотрят на него.

Понаблюдав за ним какое-то время, Элли печально улыбнулась и тихо напомнила:

— Это дом твоего отца.

— Я ни у кого, и у отца в том числе, не прошу прощения за то, что беру свое, — произнес Марк и тихо добавил: — Беру то, что люблю.

Сказав это, он лег рядом с Элли. Она повернулась к нему, и ее губы слегка изогнулись в чувственной улыбке.

— Ты в самом деле?.. — тихо спросила она, не докончив фразу до конца.

— Люблю ли я тебя? Да. Некоторые скажут, что это нелепо. Любовь не может возникнуть так быстро. Но я говорю: будь они все прокляты. Люблю ли я тебя? Да. Раздражаешь ли ты меня? Да.

Элли потянулась к нему. Ее изящные пальцы дотронулись до его лица и скользнули по его коже так легко и соблазнительно, что он весь напрягся от жажды ощутить это полней.

— Я тоже люблю тебя, — призналась она, — хотя меня и раздражает твое аристократическое высокомерие. А может быть, это просто мужское высокомерие.

— Надеюсь, мы сумеем разобраться в этом за ближайшие сорок или пятьдесят лет? — выразил пожелание Марк и прижал свои пальцы к губам Элли, приказывая ей молчать.

К его изумлению, она села на кровати, сняла с себя через голову белое платье и отбросила его в сторону. Ее тело мерцало в свете луны. Она наклонилась к Марку и взяла инициативу в свои руки — прижалась обнаженной грудью к его груди. На мгновение ее лицо нависло над его лицом, и золотистые пряди щекотали его голую кожу. Потом ее губы опустились и скользнули по его губам.

Марку показалось, что самая суть его существа вздрогнула и напряглась. Элли удобней прижалась к нему, ее тело, извиваясь, заскользило по его телу. Ее движения были инстинктивными. Он молился, что это было больше чем просто страсть, чтобы это значило, что она доверяет ему, чтобы их споры стали менее жестокими под влиянием тех чувств, которые сейчас влекли ее к нему.

Потом он перестал думать: нараставшее влечение заставило его забыть обо всем. Ее губы зарывались в его грудь, ее зубы чертили легкие узоры на его голой коже. Ее пальцы скользнули сверху вниз по его телу, нащупали завязку поспешно надетых брюк, быстро развязали ее, скользнули ниже…

Марк обнял ее, подтянул к себе и стал сбрасывать ненавистную преграду — одежду. В лунном свете он увидел ее лицо и прижал к себе. Его губы были уже не нежными, а жадными и беспокойными. Теперь уже он касался ее, ощупывая ладонями каждый изгиб ее тела. В ответ ее пальцы скользнули по округлостям его ягодиц, потом она отстранила его от себя, и эти же пальцы стали возбуждать его член. Сначала их прикосновения были дразнящими, потом пальцы сделались сильней, стали скользить и сжимать. Марк прижал ее к кровати в нетерпеливом желании насладиться ее телом. Элли ответила на его натиск таким же натиском и снова стала ласкать его, спускаясь все ниже и ниже.

Их секс был яростным, отчаянным… и нежным. Весь мир исчез. Существовало только стремление достичь вершины удовольствия, а потом медленно спуститься с нее вниз. А после этого стремление к вершине возникло снова. Он не мог перестать касаться Элли и жаждать прикосновения ее губ.

Снова и снова мрак и тень нежно укрывали вспышки их страсти, а потом возвращали их туда, где правит благоразумие и каждое прикосновение — драгоценность. Даже утомившись, они продолжали лежать рядом и молча наслаждались прикосновением своего тела к другому, любимому.

В эту ночь они больше не разговаривали. Оба без слов были согласны друг с другом, что некоторые драгоценные минуты нельзя обсуждать.

Глава 14

Когда они завтракали, зазвонил телефон.

Лорд Ферроу подпрыгнул на стуле.

— Извините, я никак не могу привыкнуть к этому грохоту, — сказал он.

В комнату для завтраков вошел Джитер, посмотрел на Марка и доложил:

— У аппарата детектив Дуглас.

Марк извинился и вышел из комнаты. Когда он вернулся, то выглядел встревоженным.

— Что случилось? — спросил Джозеф.

— Я в это не верю. — Марк пристально посмотрел на отца. — Полицейские обыскали карету лорда Витбурга и нашли в ней черный плащ, испачканный чем-то, что они считают кровью. И в карете всюду были пятна крови.

Джозеф был так ошеломлен, что лишь молча глядел на сына.

— Лайонел? — спросил он наконец.

— Нет, — качая головой, ответила Элли.

— Я тоже считаю, что это невозможно. Он не мог лишиться рассудка до такой степени. Убийца быстрый и ловкий человек, а он — нет. И кучер лорда Витбурга уверяет, что лорд никогда не садился в его карету рядом с теми домами, где происходили эти убийства.

— Марк! Лорд Витбург был не в своем уме от горя и тревоги. Но я не думаю, что он хотел причинить мне вред, — настаивала Элли.

— Он все еще в больнице, — сообщил Марк. Он был поглощен своими мыслями и, кажется, не замечал стоявший перед ним завтрак. — Я должен побывать там, отец.

— У меня сегодня нет никаких срочных дел. Я думаю, мы могли бы отвезти Элли к ее тетушкам.

Элли кивнула. Но ей отчаянно хотелось пойти с Марком. Что-то идет не так. Происходит что-то совершенно неправильное.

Она отказывалась верить фактам, но они выглядели как неоспоримая правда.

— Марк, как ты думаешь, не могли полицейские?..

— Подделать улику или подложить ее в карету? В это я тоже не верю, — сказал Марк. — Простите меня, мне надо идти.

Лорд Ферроу кивнул в ответ. Марк встал и собрался уходить, но как раз в этот момент в комнату вошел Джитер со свежим номером газеты. Марк остановился и взял у него газету. Элли была уверена: он хочет посмотреть, нет ли среди новостей сообщения об аресте лорда Лайонела Витбурга.

Поэтому она очень удивилась и растерялась, когда Марк вонзил в нее гневный взгляд. Его глаза блестели, как серебро, и этот блеск был таким злым и горячим, что Элли сжалась от страха на своем стуле.

— Я вижу, что А. Анонимус снова пишет. Мы поговорим об этом потом, — пообещал он резким пронзительным голосом.

Марк бросил газету на стол и вышел из комнаты. Элли ужасно хотелось взять газету, но к ней уже тянулся лорд Ферроу.

— Довольно интересные очерки. Из-за чего Марк так разозлился? — пробормотал он. — О лорде Витбурге ничего нет, — с удовольствием отметил он по-прежнему вполголоса. — Но мнение автора очень интересное. Он предположил, что у последних преступлений могли быть совершенно другие причины.

Лорд опустил голову и снова погрузился в чтение.

Элли больше не хотелось есть.

— Извините, я должна пойти готовиться к отъезду, — сказала она и вышла из-за стола. Как ей хотелось оказаться сейчас где-нибудь в другом месте. Но она знала, что именно сегодня лорд Ферроу ни на секунду не выпустит ее из виду.

Поднявшись к себе наверх, она стала гневно ходить по спальне. Марк опять был в ярости. Ей стало больно, когда она подумала о нем. Они стали такими близкими друг другу. Как он может шептать ей на ухо, что любит, а потом так кричать на нее!

Должно быть, она ходила по спальне и злилась дольше, чем ей казалось. Вдруг раздался легкий стук в дверь, и она услышала голос лорда Ферроу:

— Элли? Вы готовы?

— Да, конечно!

Пока они ехали, Элли старалась вести легкую светскую беседу. Но оказалось, что стараться незачем: лорд Ферроу погрузился в свои воспоминания. Через полчаса разговор затих, и Элли была рада, что в карете установилась уютная тишина.

Девушка испугалась, увидев на крыльце дома тетушек сидящего мужчину, который строгал ножом палку.

Мужчина, видимо, был не меньше ее потрясен и испуган, увидев карету. Когда они подъехали к крыльцу, он встал.

— Здравствуйте, Патрик! Рад видеть вас, — поприветствовал его лорд Ферроу.

Элли изумленно посмотрела на этого высокого рыжего незнакомца. А он, взглянув на нее, покраснел, печально улыбнулся, протянул ей руку и представился:

— Патрик Макайвер.

— Патрик — один из близких друзей Марка, моя дорогая.

Элли вдруг засмеялась: она поняла, что уже встречалась с Патриком.

— И, я думаю, вы тоже разбойник?

Патрик побледнел и взглянул на лорда Ферроу.

— Все хорошо, Патрик, — успокоил его тот.

Рыжеволосый молодой человек пожал плечами и пробормотал:

— Мы уже встречались.

Элли расправила плечи. Этот человек не заслуживал упрека.

— Я полагаю, вы здесь потому, что охраняете моих тетушек. Спасибо вам.

Патрик успокоился. Его щеки опять порозовели, а на губах появилась сердечная и искренняя улыбка.

— Да, мне оказали эту честь. Нас, кому дано это поручение, трое. Мы думали, что оно будет только обязанностью, но оказалось, что охранять ваших тетушек — одно удовольствие. Они с виду такие милые и ласковые, но на самом деле хитрые. Они сразу поняли, кто мы такие. Я готов спорить на что угодно, что мы все прибавили в весе килограммов на семь, и к вашей свадьбе у нас будут красивые новые пиджаки.

У Элли не было возможности ответить: сестры услышали, что к дому подъехала карета, и вышли ее встречать. Первой появилась на крыльце Вайолет, заранее раскинувшая руки в воздухе, чтобы обнять Элли. Позади нее появилась Мерри, а за Мерри — Эдит. После сестер из дома выскочили два волкодава. Собаки залаяли, разрывая тишину, и замахали массивными хвостами так часто и сильно, что могли бы сбить человека хвостом с ног.

А потом, конечно, тети решили приготовить чай.

Когда Элли пошла в дом с тетушками, лорд Ферроу остался во дворе с Патриком. Девушка поняла, что ее будущий свекор рассказывает другу Марка о последних событиях в городе. Сама она не стала портить тетям удовольствие от встречи и ничего им не сказала. Тетушки весело заговорили о ее свадебном платье — рассказали, какое оно красивое, и добавили, что не покажут его ей, пока не настанет время надеть его утром в субботу.

— Свадьба будет не совсем такой, как предполагалось, — сказала Мерри и печально покачала головой.

— Но все-таки великолепной, — заявила Эдит.

— Все будет прекрасно и очень изящно, — рассудительно подвела итог Вайолет.

Элли засмеялась и обняла всех трех сестер.

— Мои дорогие, для меня достаточно, чтобы на свадьбе были вы. Больше мне ничего не надо.

— А лорд Стирлинг? Он должен быть там: он же будет отдавать тебя мужу! — широко раскрыв глаза, сказала Мерри.

— Конечно, я хочу, чтобы опекуны тоже были на свадьбе. Но, любимые мои, я говорю вполне серьезно: моя жизнь — это вы.

— Ох! — воскликнула Мерри и стала шмыгать носом.

— Не плачь, — сурово предупредила ее Вайолет и сама достала носовой платок.

Эдит всхлипнула.

— Ох, пожалуйста, не надо, — попросила Элли и снова обняла их.

— Но… мы теряем нашу девочку.

— Вы никогда не потеряете меня. Никогда, — поклялась она.

Засвистел чайник.

— Чай кипит, — заметила Вайолет, стараясь овладеть собой.

— Элли, дорогая! Лепешки лежат в коробке для хлеба, — пояснила Мерри. — Боже мой, сколько у нас дел на следующие два дня. Завтра благотворительное мероприятие леди Мэгги. А в субботу, когда мы закончим дела в Лондоне, я думаю, лучше всего нам всем приехать в замок. Я надеюсь, что лорд Ферроу не будет против. Иначе как мы успеем все подготовить?

— Мне должно быть стыдно, — произнесла Элли. — Я едва не забыла про завтрашний день.

— О господи. Не будь смешной, — строго пожурила ее Вайолет. — У тебя столько дел. Тебе вообще не надо бы туда идти.

— Я должна пойти. Я ходила туда каждый год — сколько же лет? — с тех пор, как помню себя, — заявила Элли.

— Мы спросим Марка, — сказала Эдит.

— Нет, мы не будем спрашивать никого. Это день леди Мэгги, и я буду там.

— Но на следующий день твоя свадьба, — напомнила Эдит.

— А что я могу делать? Только сидеть сложа руки. Обо всем позаботились другие, — засмеялась Элли.

Тетушки переглянулись. Было видно, что они уже не уверены в своей правоте.

— Хорошо, поезжай, — согласилась Вайолет, и две другие повторили за ней эти же слова.

— Значит, решено, — твердо сказала Элли.

— Тогда, может быть, лорд Ферроу не откажется отвезти туда часть еды, которую мы приготовили, — пробормотала Мерри.

— Лорд Стирлинг, как всегда, пришлет утром свою карету, — сообщила ей Эдит.

Только теперь Элли заметила, что в кухне всюду стоят коробки и ящики. Тети явно постарались на славу. Бедняки из Ист-Энда получат прекрасную простую еду. Она вдруг засмеялась и снова обняла их всех по очереди.

— Вы никогда, никогда не потеряете меня, — пообещала она тетям и поклялась: — Ни один ребенок никогда не был так счастлив. — Потом она услышала, что Мерри снова шмыгает носом, и напомнила: — Чай! И нужно позвать в дом Бертрама. Если мы не сходим за ним сами, он будет читать на своем кучерском сиденье и забудет, что ему нужно поесть.

Вайолет уперлась руками в бока и заявила:

— Я прослежу, чтобы он зашел в дом!

Элли улыбнулась: у Бертрама не было ни одного шанса забыть про еду.

Марк сидел в кабинете у Йена. Он чувствовал, что в нем еще кипит гнев, и через каждые несколько секунд стискивал зубы с такой силой, что их скрежет, наверное, был слышен во всем Лондоне. Перед Йеном лежал экземпляр той же газеты, и детектив читал ее, согнувшись над письменным столом.

Что сделать, чтобы Элли поняла, какую опасность она продолжает на себя навлекать? — размышлял Марк.

— Прекрасная статья! — заметил Йен, отрывая взгляд от газеты. — Теперь мы знаем, кто виновен в этих убийствах. Как ни жаль, но это лорд Лайонел Витбург. Бедняга. Он лишился ума.

«Может быть, я злюсь из-за статьи еще и потому, что Элли каким-то образом пришла к тому же выводу, который мучит и мой ум? — подумал Марк. — Что, если мы все за деревьями не видели леса?»

— Я думаю, ты уже поговорил с лордом Витбургом в больнице? — спросил он друга.

— Конечно да. Он все отрицает.

— Мне кажется, он говорит правду.

— Марк, мы нашли улику.

Марк решительно покачал головой.

— Я остановил его карету накануне. В ней не было ни плаща, ни крови. Кто-то подложил туда улику позже, — продолжил Марк.

Йен выпрямился и замер как каменный.

— Марк, может быть, мы раскрываем не все преступления, но я готов поручиться за всех моих подчиненных!

— Я не предполагаю, что это сделали твои люди.

— Кто же тогда?

— На улице была полная неразбериха. Посмотреть на скандал сбежалась целая толпа.

— Хорошо. Но как человек, который имел при себе улику, мог узнать, что карета лорда Витбурга окажется там?

— Мне нужно увидеться с Лайонелом, — заявил Марк и встал.

— Марк, ты не хочешь, чтобы это оказался он, — утвердительно сказал Йен и покачал головой.

— Да, я не могу поверить, что это он. Мне надо поговорить с ним.

— Хорошо, поговори, — со вздохом согласился Йен и спросил: — Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Да. Я хочу, чтобы и ты услышал то, что услышу я. Но еще я хотел бы, чтобы ты поручил своим людям проверить некоторые банковские счета.

— Почему счета? — спросил Йен.

Марк шлепнул ладонью по газете:

— Ты сказал, что это прекрасная статья. А ее автор предполагает, что мы ищем для этих убийств высокие мотивы, а на самом деле все они — часть чьих-то более личных планов. Надо узнать, кто получил выгоду от смерти каждого из убитых. Мы слышали от экономки, что Элеонора Брендон, по-видимому, обожала своего мужа. Но, несмотря на это, он продолжал вести себя с ней очень грубо. Об отношениях между Джеком и Элизабет Прайн я ничего не знаю.

— Но Хадсон Портер вообще не был женат, — заметил Йен. — И что ты предполагаешь? Что эти женщины объединились и устроили заговор, чтобы убить своих мужей?

— В убийствах участвовал кто-то еще. Может быть, этот человек действительно хотел помочь делу антимонархистов. Но я думаю, что для нас имеет смысл выяснить, кто получил финансовую выгоду от этих смертей.

— Жиль Брендон получил свои деньги от жены.

— И может быть, она хотела вернуть их назад. Возможно, я сворачиваю на неверный путь. Но раньше, чем мы повесим лорда Витбурга, я хочу быть уверен, что мы знаем правду.

Этот чудесный день был для Элли огромным наслаждением даже в ее возбужденном состоянии.

Когда Элли приготовилась убрать со стола остатки еды после чаепития, самый большой из сторожевых псов, по кличке Сильвестр, вдруг одним прыжком оказался у двери.

— В чем дело, мальчик? Зов природы? — спросила Элли.

Она открыла волкодаву дверь и отошла в сторону. Пес начал лаять, потом выскочил во двор и побежал по одной из дорожек. Элли пошла за ним, но вдруг остановилась: впереди, в лесу, что-то зашуршало. И она была уверена, что звук ей не почудился.

— Сильвестр! — позвала она.

Но пес не вернулся.

— Сильвестр! — крикнула она снова.

В это время вторая собака уже была во дворе, и лорд Ферроу стоял рядом с Элли.

Он взволнованно повернулся в сторону дома и позвал:

— Патрик!

Друг Марка мгновенно оказался перед ним.

— Вы вооружены? — спросил его лорд Ферроу.

Патрик кивнул, затем приподнял полу пиджака и показал пистолет, и они оба пошли по дорожке вслед за второй собакой, которую звали Милисента. Элли пошла вместе с ними.

— Вернитесь в дом, — приказал ей лорд Ферроу.

— Но…

— Пожалуйста, вернитесь, — повторил он и заверил: — Бертрам не оставит вас и ваших тетушек.

Элли остановилась и стала с тревогой смотреть, как они уходят. Вдруг Элли почувствовала, что за ее плечом стоит человек, и едва не подскочила на месте. Повернувшись, она узнала Бертрама.

— Мисс… было бы лучше, если бы вы находились в доме. Может быть, ничего опасного и нет, но…

Она вздохнула и пошла обратно в дом. Тетушки по-прежнему собирали вещи и ни о чем плохом не подозревали.

— Ты не могла бы подать мне вон ту банку с джемом, дорогая? — попросила Мерри.

— Конечно могу, — согласилась Элли и стала помогать тетям в кухне, но при этом беспокойно прислушивалась к тишине за стенами.

Через несколько минут входная дверь открылась, и волкодавы вбежали в дом. Вслед за ними вошли лорд Ферроу и Патрик, которые вели между собой обычный легкий разговор.

Элли внимательно взглянула на лорда Ферроу.

— Я бы охотно выпил еще чашку чая, если у вас есть чай, Вайолет, — сказал он.

Элли с досадой посмотрела сначала на него, потом на Патрика. Друг Марка пожал плечами, и Элли огорченно вздохнула: она поняла, что ей остается только ждать.

Лорду Витбургу было гораздо хуже. Марк легко понял, в чем тут причина: Витбурга лечили в больнице для психически больных преступников.

В больнице стоял отвратительный запах. Хотя палата, куда Марка привели к больному, была одиночной и даже запиралась на засов, странные вопли и крики сумасшедших были хорошо слышны.

Марк сел возле постели Витбурга. Тот открыл глаза, посмотрел на него усталым взглядом и сумел изобразить на лице полуулыбку.

— Здравствуйте, Марк!

— Здравствуйте!

Пожилой аристократ покачал головой:

— До чего я дошел!

Он осознает, где находится, подумал Марк.

— Лорд Витбург, — заговорил он.

— Марк, я никого не убивал.

— Я это знаю, ваша милость.

Пожилой лорд взял его за руку и крепко пожал.

— Я верю вам, — прошептал он слабым голосом. — Мне нужна очень хорошая юридическая защита.

— Лорд Витбург…

— Эти вещи кто-то подложил в мою карету. — Голос больного по-прежнему был слабым, но теперь в нем звучал гнев.

— Кто? — не выдержал и спросил Йен, стоявший в дверях.

Марк ниже наклонился над постелью:

— Ваша милость, знал ли кто-нибудь, что вы будете искать Элли около музея?

Лорд Витбург не ответил. Его глаза закрылись. Марк решил, что больной потерял сознание. Но внезапно Витбург заговорил:

— Я видел этого парня из газеты. Он был на улице.

— Какого парня? — спросил Марк.

— Грира. Тана Грира.

— Кто-нибудь еще мог знать? — продолжал спрашивать Марк.

— Я был в клубе, — выдохнул Витбург.

— Вот как?

— Говорил там с Дойлем. С писателем Артуром Конан Дойлем. Он все время пребывает в подавленном состоянии: его жена очень больна.

— Кто еще там был? — задал Марк новый вопрос.

— Все, кто бывает обычно. Правда, заходил сэр Энгус Канингем, что не совсем обычно. Но его пригласил на чай сэр Эндрю Херрингтон. Столько всего случилось за эти дни.

— Еще кто-нибудь был?

— Обычные посетители. — Лорд Витбург снова закрыл глаза и улыбнулся. — Но женщин не было. Мужчины… говорили о том, что мир меняется. Но наш клуб по-прежнему остается святыней! Женщин не было.

— Лорд Витбург, вы не могли бы вспомнить еще что-нибудь? Почему вы так настойчиво хотели поговорить с Элли?

Витбург открыл глаза.

— Она должна знать правду. Чтобы защитить себя.

— Я защищу ее, — пообещал Марк.

Глаза Витбурга снова закрылись.

— Лорд Витбург! — окликнул его Марк.

Ответа не было. Глаза больного остались закрытыми.

Санитар, который привел в палату Марка и Йена, осторожно тронул Марка за плечо и объяснил:

— Сэр, ему дали успокоительное. Я думаю, он проспит много часов.

Марк кивнул и встал. Они с Йеном вместе вышли из палаты.

— И что теперь? — устало спросил Йен. — Артур Конан Дойль решил провести эксперимент перед тем, как приступить к работе? И поэтому принялся совершать убийства и подбрасывать доказательства?

— Забавная идея, мой друг.

— Это как-нибудь сочетается с твоей прежней теорией о сошедших с ума экономках?

— Он сказал, что женщин в клубе не было. По-моему, интересно, что запрет на их присутствие стал темой для разговора, — сказал Марк.

— Тан Грир имеет склонность возникать всюду, где что-то случается, — заметил Йен.

— Он журналист. Его работа — прислушиваться ко всему и появляться везде, где происходит что-то достойное стать новостью в газете.

— Мне грустно это говорить, но пока у нас ничего нет, — подвел итог Йен. — Ничего, что могло бы помочь лорду Витбургу.

— Достань мне данные по тем банковским счетам. И завещания всех убитых.

Чуть позже, идя по улице, Марк вдруг остановился и заявил:

— Йен! По-моему, мы должны снова нанести визит Элеоноре Брендон.

— Марк, она была просто раздавлена горем после смерти мужа.

— Посмотрим, горюет ли она так сильно и теперь.

Йен глубоко вздохнул и согласился:

— Хорошо.

Ни Элеонора Брендон, ни ее экономка Хетти не обрадовались, увидев двух друзей.

Хетти даже не хотела впускать их и открыла дверь лишь по настойчивому требованию Йена.

Элеонора встретила их в гостиной. Она была одета в черное, и траурный наряд шел ей. Внешне она была гораздо спокойней, чем раньше.

— Почему вы снова здесь? Вы должны были бы искать убийцу моего мужа! — враждебно заявила она.

Йен посмотрел на Марка:

— Элеонора, мы волновались из-за вас и зашли узнать, как вы себя чувствуете. Есть ли у вас какие-нибудь трудности, финансовые или другие?

— Нет. Если вы пришли затем, чтобы мне помочь, то уходите. Сейчас мне нужен только покой в моем собственном доме.

— Конечно, конечно, — согласился Марк. — Раз так, мы уходим.

Йен удивленно взглянул на него. Марк пожал плечами.

Выйдя из дома, Йен посмотрел на друга так, словно тот сошел с ума.

— Ты привел меня сюда ради этого?

— Я думаю, что ее истерика на вечере у лорда Стирлинга в честь Элли была хорошо разыгранным спектаклем. Нам нужно поговорить с ее сестрой.

Йен вздохнул:

— Марк, я проверил ее алиби.

— Я хочу знать больше.

— Ехать туда далеко.

— Значит, поедем далеко.

Перед тем как уехать вместе с Элли из дома тетушек, лорд Ферроу побеседовал с Патриком. Элли слышала, как друг Марка сказал, что скоро придет какой-то Томас, а вскоре после Томаса придет и Джеф. Поэтому лорд может сказать Марку, чтобы тот не волновался: они будут здесь все трое и не оставят без охраны ни дом в лесу, ни тетушек Элли.

Поскольку Элли точно знала, что Патрик был одним из разбойников, она была уверена, что Томас и Джеф — остальные двое из той четверки. Еще раз обняв тетушек, она подошла к Патрику и искренне поблагодарила его. Он галантно ответил, что ему весьма приятно быть ей полезным.

Сев в карету вместе с лордом Ферроу, она спросила его:

— Что все-таки вы обнаружили в лесу?

— Ничего… и кое-что.

— Объясните, лорд Ферроу!

— Я почти уверен, что там кто-то был. Но они добрались до дороги и исчезли. Мне жаль, что мы опоздали, но я рад, что мои волкодавы знают свои обязанности. А теперь ваших тетушек постоянно будут охранять два человека.

— От всего сердца благодарю вас, — пробормотала Элли.

Лорд покачал головой и неожиданно улыбнулся.

— Когда вокруг происходит такое, как сейчас, иногда бывает трудно увидеть, что в мире есть порядочные люди. Но они есть. И они не ждут от другого человека благодарности за то, что поступают правильно.

— Но я все равно благодарю вас.

Когда они приехали в охотничий дом, лорд Ферроу сам стал готовить еду, попросив Элли помочь ему. Бертраму он велел заняться конюшней и лошадьми, потому что рано утром они снова должны были отправиться в путь. Ставя в духовку пирог с мясом, лорд Ферроу объяснил, что научился готовить на военной службе.

Элли и лорд пообедали вдвоем, и он предложил ей пойти спать раньше обычного. Элли так устала, что с радостью согласилась. Но, оказавшись в постели, она не уснула.

Она ждала.

Был уже вечер, когда Марк и Йен подъехали к дому, где жила Марианна Йорк, сестра Элеоноры Брендон. Мисс Йорк, худая старая дева с лицом похожим на сушеную сливу, была раздражительная и склонная к едким замечаниям особа. Увидев, что к ней пришел еще один детектив из Лондона, она сердито фыркнула.

— Элеонора была здесь. Мне жаль, что я не могу дать вам другой ответ, — заявила она и снова фыркнула. — Я ее не приглашала, но она моя сестра, и она пришла ко мне. Я предупреждала ее, чтобы она не выходила замуж за Жиля Брендона. А он стал гнать ее вон из ее собственного дома просто потому, что ему надо было писать.

— Мне интересно вот что. Отношения у вас с сестрой… не дружеские, — Марк сумел подобрать слово, — а в Лондоне есть прекрасные гостиницы, где она могла бы провести ночь.

— А где у нее на это деньги? — усмехнулась Марианна.

Йен откашлялся, прочищая горло, провел рукой по воздуху, указывая на красивую мебель, стоявшую в гостиной, и произнес:

— Я не хочу быть невежливым, но… как я понимаю, ваш отец оставил вам обеим наследство.

Марианна снова фыркнула, на этот раз громко.

— У меня есть свои деньги, это верно. Но эта дурочка Элеонора переписала все на имя Жиля Брендона, когда вышла за него. Я тогда говорила ей, что она дура. А она заявила, что я высохшая старая дева. Но я неплохо живу одна. А ее жизнь была мучением. И не говорите мне, что он нагонял на нее страх своим гениальным дарованием. Она кипела от гнева. Когда обстоятельства заставили ее искать гостеприимства у меня, она была несчастна и едва могла вынести такое унижение. Но она знала, что я все-таки обязана впустить ее в мой дом.

— Что ж, спасибо вам. Спасибо, что поговорили с нами, — поблагодарил Марк.

Было уже поздно. Марк и Йен должны были ехать в противоположные стороны. Садясь на Галлоуэя, Марк посмотрел на друга и сказал:

— Я думаю, нам действительно надо копнуть это дело немного глубже. Ты согласен? Может быть, нанесем завтра визит госпоже Элизабет Херрингтон Прайн?

Йен вздохнул, и это был его самый глубокий вздох за весь день.

— Бедный сэр Эндрю будет так расстроен, когда узнает, что его родственницу допрашивают! — сказал он и покачал головой.

— А бедный лорд Лайонел может быть повешен! — напомнил ему Марк.

Йен кивнул:

— Завтра я получу те данные о счетах, которые ты запросил. И я согласен: мы сходим к Элизабет.

Марк устал. Он был уверен, что его отец решит переехать из домика тетушек в свой охотничий дом, и направил Галлоуэя туда.

Когда он приехал, собаки бросились к нему навстречу. Бертрам вышел из конюшни, чтобы принять у него коня. Марк поблагодарил верного слугу и вошел в дом.

Было поздно, и внутри стояла тишина. И его отец, и Элли, конечно, уже ушли спать.

Он пошел в свою комнату, но тут же остановился, постоял немного в нерешительности и осторожно стал пробираться по коридору в комнату Элли.

На этот раз она спала. Марк несколько секунд постоял у кровати, потом лег рядом с Элли. Ее дыхание было легким и глубоким.

Он прижал Элли к себе и лежал так, держа ее в своих объятиях.

Элли проснулась одна, но…

Она чувствовала, что Марк ночью был рядом. Внимательно осмотрев постель, она увидела на подушке, рядом со своей головой, вмятину — след от его головы, — улыбнулась, но сразу же нахмурилась.

Как от посмел так рассердиться из-за ее статьи? Он сам должен ей очень многое объяснить. Например, она уверена, что Марк уже узнал, о чем именно лорд Лайонел Витбург хотел поведать ей в тот вечер, но не рассказал ей.

Элли думала, что встретится с Марком за завтраком.

Но, одевшись и выйдя к завтраку, она была очень разочарована: за столом сидел только лорд Ферроу со своей чашкой кофе.

— К сожалению, Марк уже уехал, — сказал он.

— Да, я вижу.

Лорд Ферроу накрыл ее ладони своей ладонью и объяснил:

— Это важное дело. Иначе он не покинул бы вас.

— Разумеется, — пробормотала Элли, надеясь, что отец ее жениха не услышит в ее голосе язвительную насмешку.

— Во всяком случае, я буду готов отправиться в путь, как только будете готовы вы.

— Я выпью глоток кофе, милорд, и тоже буду готова, — ответила она.

Хотя от охотничьего дома семьи Ферроу до Ист-Энда было далеко, они приехали раньше назначенного времени. На церковном дворе были установлены палатки с едой и стояли ряды стульев.

Элли знала, что Мэгги жестоко критикуют — причем люди разных взглядов — за некоторые ее неординарные поступки.

Так, Мэгги рассказывала проституткам о венерических болезнях и раздавала презервативы. В увлекательной манере она объясняла своим слушательницам, как много тысяч лет назад древние египтяне обнаружили, что презервативы из льна или фрагментов тел животных по непонятной самим египтянам причине предохраняют людей от этих болезней.

Элли всегда было забавно наблюдать за Мэгги во время этих лекций. Будучи благовоспитанной дамой, она тем не менее во время рассказа употребляла весьма крепкие слова и выражения, которые легко слетали у нее с языка.

Мэгги оставляла без внимания письма, содержащие гневную критику ее благотворительной деятельности. Тех, кто ее осуждал, она горячо убеждала, что лишние голодные рты в Ист-Энде никому не нужны. И поскольку она была леди Мэгги, она побеждала.

Элли поручили заниматься детьми. Лондонская элита предоставила для благотворительной акции много всевозможных вещей. К Элли подходили и многодетные замужние матери бедных семей, и проститутки, родившие и теперь растившие детей от неизвестных отцов. Неимущие получали пеленки, детские ботинки, одеяла и одежду, в том числе уже не модные шляпы и ботинки прошлого сезона. Еще у Элли было мыло и корыто для купания, в котором постоянно менял воду ее помощник, мальчик-подросток. Иногда к Элли подходили такие грязные мальчишки, что перед тем, как надевать на них чистую одежду, их приходилось мыть.

Элли проработала целых четыре часа, ни разу не присев, и была рада, когда Мерри подошла и решительно потребовала, чтобы она отдохнула.

— Но вы же продолжаете работать, — запротестовала Элли.

— Что ты, дорогая! Я только что чудесно отдохнула — выпила чаю с леди Мэгги и здешним священником. Как он ее любит, как он ею восхищается! Зайди вон за тот угол, там есть укрытый от глаз садик. Кто-нибудь принесет тебе туда чаю.

Элли, довольная тем, что у нее появилась возможность присесть, вымыла руки, вытерла их о свой фартук и направилась в сад. Но у входа она остановилась, увидев Тана Грира, который брал интервью у Мэгги. Они тоже увидели ее, прекратили разговор и помахали ей руками. Элли помахала в ответ и пошла дальше — к столу, который стоял в садике.

Едва она успела сесть, как к ней подошел Тан:

— Привет! Отличный день!

— Этот день всегда бывает таким, — ответила ему Элли.

— Это ваш очерк вчера напечатали в нашей газете, верно? — бесцеремонно спросил ее Тан.

Элли раскрыла рот от изумления: вопрос застал ее врасплох.

Тан успокоил ее движением руки:

— Вам не надо отвечать: вы невольно уже дали мне ответ. Но не волнуйтесь, я не выдам вашу тайну.

— Я не знаю, что сказать.

Тан усмехнулся, а потом пояснил:

— Я пришел сказать вам спасибо.

— За что?

— За подсказку. Я думаю, вы мне кое-что подсказали.

— Вот как?

— Я начал тайно расследовать эти недавние убийства.

Элли заметила, что Тан красивый мужчина и он гораздо моложе, чем она думала до сих пор. Кажется, журналист искренне был ей благодарен. Она улыбнулась и кивком попросила его продолжать.

Тан оглянулся и, понизив голос, заговорил:

— Так вот, Жиль и Элеонора Брендон вовсе не ладили между собой. При посторонних жена преклонялась перед мужем. Она позволяла ему устраивать в доме всевозможные собрания. Но она вынуждена была так поступать. Когда они поженились, она переписала все свое имущество на его имя. Теперь, когда он умер, она получила все обратно.

— Но разве это что-нибудь доказывает? — возразила Элли.

— Это ничего не доказывает. Но алчность во все времена была одним из главных мотивов для убийства. Элизабет Прайн вообще не имела денег, пока не вышла замуж за Джека Прайна.

— И теперь унаследовала то, чем он владел? — уточнила Элли.

— Совершенно верно, — кивнул Тан.

— Но Хадсон Портер не был женат, — заметила она.

— Вот здесь я как раз откопал что-то очень важное! — лукаво улыбнулся Тан.

— Он был женат?

Тан покачал головой:

— Нет, не был. Правда у него есть родственники, они едут сюда из Америки. Но угадайте, что я узнал?

— Скажите мне это!

— Он оставил крупную сумму денег в наследство своей экономке, — торжественно сообщил Тан, откинулся назад и лукаво посмотрел на Элли.

— Это все-таки ничего не доказывает, — повторила она.

Улыбка Тана немного потускнела.

— Не доказывает. Но то, что эти три женщины унаследовали большие деньги, очень подозрительно. Как по-вашему?

Она кивнула.

— Но…

— Все три знакомы между собой. Две из них приняты в обществе. И у каждой была причина избавиться от одного из мужчин.

— Я все же не верю, чтобы у какой-нибудь из них хватило сил убить такого человека, как Жиль Брендон. И у вас все еще нет доказательств, что существовал заговор. Многие люди знакомы между собой, но не устраивают совместный заговор, чтобы убить кого-то.

— Мы должны найти доказательства того, что эти три женщины сделали это.

— Мы?

— Вы толкнули меня на этот путь.

— Да, но вряд ли у меня есть достаточная свобода передвижения, чтобы участвовать в журналистском расследовании, — возразила ему Элли.

Тан опять улыбнулся:

— Я осмелился передать леди Стирлинг несколько старых статей для вас. Понимаете, я ни минуты не верил, что лорд Витбург виновен в убийствах. Хотя, когда у вас будет возможность, вы, может быть, прочтете мою заметку о его странном нападении на вас, его аресте и обнаружении неопровержимой улики в его карете.

— Я тоже не верю, что он виновен. Я думаю, что он просто хотел поговорить со мной. И я действительно считаю, что мы или кто-то еще должны найти правду. Если его осудят за убийство, виновата буду я.

— Вы ни в чем не будете виноваты. Виноваты те, кто творит зло, — серьезно заметил Тан.

Элли улыбнулась:

— В последнее время я не слышала о протестах на улицах — таких как демонстрация, которую мы видели в деревне.

— Похоже, что гнев недовольных утихает, — подвел итог журналист. — Но это до следующего раза. Если, конечно, будет следующий раз.

Элли посмотрела на него с изумлением:

— Это просто невероятно. Целый народ мог пострадать из-за того, что несколько женщин пожелали избавиться от своих мужей.

— Да, от такой мысли становится страшно, — согласился он, а потом сменил тему: — Значит, завтра день вашей свадьбы.

— Да.

Тан восхищенно встряхнул головой:

— Но здесь, сегодня, невеста ухаживает за грязными детьми, а владелица замка помогает своей любимой подруге просвещать проституток.

— А что я должна была делать? — поинтересовалась Элли и пожала плечами.

— Будет ли у вас медовый месяц?

— Вы берете у меня интервью?

— Да, если вы не против.

— Не думаю, что мы отправимся в свадебное путешествие сразу после венчания. Может быть, это произойдет позже.

— А где ваш жених? — осведомился Тан и тут же сам себе ответил: — Глупый вопрос. Даже я знаю, где ваш жених.

— Вы это знаете? — нахмурившись, спросила Элли.

— Конечно. Он часто работает с детективом Дугласом. — Тан внимательно посмотрел на Элли и добавил: — Несколько месяцев назад он помог задержать убийцу из Шеффилда. Вы этого не знали?

— Должно быть, знала, но забыла, — сухо и вполголоса ответила Элли.

— Тогда готовьтесь к необычной жизни. С вашим будущим мужем вы не сможете жить как все.

— А он должен понять, что не сможет жить как все со мной. Извините, мне жаль, но я должна вернуться к своим обязанностям. Тан, приятно было с вами пообщаться. И я жду вас завтра.

— Конечно, я приду. И не забудьте ваш конверт. Изучите те статьи. Правда, я полагаю, вы будете заняты. Но все же, когда у вас будет возможность…

— Я найду такую возможность. Это я вам обещаю, — заверила его Элли.

Она была уверена, что перерыв на чай давно уже закончился, и задумчиво вернулась на свое рабочее место.

Элизабет Прайн была величественна в траурной одежде вдовы. Когда она здоровалась с Марком, тон ее был вежливым и официальным, но на лбу у нее прорезалась морщина.

— Как поживаете? Вы снова пришли из-за моего мужа? Конечно да. Вы достаточно тактичный человек и не станете наносить визит вежливости недавно овдовевшей женщине.

— Элизабет, нам нужна ваша помощь. Я могу войти в дом?

Она немного поколебалась, но ответила:

— Конечно, входите.

— Элизабет, я искренне считаю, что в этих убийствах виновен кто-то из ваших с Джеком соратников по политической борьбе.

— Марк, это то, во что вы хотите верить, — тихо возразила она, забыв о внешних приличиях.

— Как мог еще кто-то добыть ключи?

— Должно быть, моя экономка пренебрегла своими обязанностями.

— Но экономка Элеоноры Брендон не такой человек, чтобы пренебречь своими обязанностями.

— Я очень рада за Элеонору Брендон.

— В том-то и дело, что все убийства связаны между собой. Все погибшие убиты одинаковым способом.

— Они антимонархисты! Почему надо искать тоже антимонархиста?!

— Элизабет, убийца был знаком с вашим мужем.

— Марк, я бы хотела помочь вам, но не могу, — со вздохом ответила вдова.

— Вы и Джек… Мне жаль, что я должен спросить об этом, но не было ли у вас и Джека каких-нибудь проблем в семейной жизни?

— Марк Ферроу!

— Я должен задать этот вопрос, Элизабет.

— Насколько я понимаю, убийца уже найден. Это лорд Лайонел Витбург, — резко сказала женщина. — Ах да, он же сторонник королевской семьи! — произнесла она с гневом. — Вы сидите здесь и терзаете меня, а виновный, кажется, попался, хотя и был раньше большим человеком. Марк, пожалуйста, хватит! Я очень устала.

Марк немного поколебался, но в конце концов очень тихо спросил:

— В самом деле, Элизабет? Есть предположение, что вы… встречаетесь с кем-то.

Вдова раскрыла рот и изумленно ахнула.

— Как вы смеете!

— Смею потому, что ищу убийцу.

— Убирайтесь из моего дома, Марк! И не возвращайтесь. И мне наплевать на ваш титул.

— Спасибо вам за гостеприимство, Элизабет, — поблагодарил Марк и пошел к двери. — Кстати, где сегодня ваша экономка? — поинтересовался он, заметив, что хозяйка дома идет вслед за ним.

— Ее здесь нет. Если хотите знать, я прогнала ее после смерти Джека. А теперь убирайтесь!

— Еще одно последнее замечание. Элизабет, свидетели видели вас с мужчиной.

Это была ложь, но она попала в цель. И удар был сильный. Марк увидел, что лицо Элизабет мгновенно побелело, несмотря на ее отчаянные старания изобразить оскорбленное достоинство.

Она громко хлопнула дверью за его спиной.

Марк не знал, был ее любовник в настоящий момент с ней в доме или нет.

Но зато теперь он знал, что экономку уволили сразу после убийства и что, когда он приходил к Элизабет Прайн вместе с Йеном Дугласом, она прятала своего любовника у себя.

Марк нанес удар в темноту и попал — проверил свою интуитивную догадку и оказался прав.

Он должен был признать, что в этом ему очень помогла статья Элли.

Марк посмотрел еще раз на дом вдовы Прайн. Он должен уговорить Йена прислать сюда людей для наблюдения за домом — и как можно скорей.

Сегодня он увидел еще кое-что.

Элизабет Прайн начала паковать вещи. Маленькие безделушки, украшавшие дом, исчезли со своих мест.

Она собиралась бежать.

Глава 15

Элли забыла, что она едет сразу в замок Карлайл. После очень длинного, но насыщенного дня она села вместе с Камиллой и тетушками в карету Стирлингов, а Брайан ехал верхом позади кареты. Так они приехали домой.

Разговор в пути шел бурный и веселый. Тетушки восхищались тем, что лорд и леди Стирлинг, а также сэр Хантер и леди Кэт Мак-Дональд объединили свои усилия, чтобы устроить такое чудесное благотворительное собрание. Камилла напомнила сестрам, что было время, когда королевские дети, согласно обряду, должны были в церкви мыть ноги беднякам и больным. Мерри заявила при этом, что пусть лучше такое испытание останется в прошлом — она сегодня почувствовала, как могут пахнуть ноги.

Несмотря на свое веселое возбуждение, Мерри и Эдит уже клевали носом к тому времени, как карета стала приближаться к замку. И на одном плече Вайолет подпрыгивала при толчках голова одной ее сестры, а на другом — голова второй. Элли, сидевшая рядом с Камиллой, тоже была готова уснуть. Когда они подъехали к замку, она устало вышла из кареты и помогла выйти тетям. Последней вышла Камилла, протянула девушке большой конверт и сказала:

— Тан Грир просил меня передать тебе это.

— Что это, дорогая? — спросила Вайолет.

— Просто несколько старых статей. Он приятный человек, и мы разговаривали о том, как я люблю читать.

— Как это мило, — сказала Эдит, подавляя зевок.

Камилла посмотрела на нее вопросительно.

— О господи! Нам всем надо вымыться, — пробормотала Вайолет, стирая грязь с ладони.

— Да, конечно. И позвольте мне проводить вас в ваши комнаты. Уже поздно, поэтому я скажу, чтобы вам всем принесли чай туда. Тогда вы сможете лечь в постель сразу после ванны, — пояснила Камилла.

— Вы такая милая, — поблагодарила ее Вайолет.

— Заботливая, — добавила Эдит.

— Изумительная, — закончила Мерри.

Элли невольно улыбнулась.

— Завтра будет трудный день. Рано утром придут повара, повсюду будут бегать музыканты, и надо будет одевать невесту.

— Это чудесно! — сказала Вайолет.

— Так чудесно! — согласилась Эдит.

— Просто чудесно! — подтвердила Мерри и громко шмыгнула носом.

— Тети, милые, только не плачьте! — попросила Элли и поцеловала их всех по очереди. Но тут сзади подошел Брайан. Элли обернулась и увидела веселое выражение на его лице. Он движением руки попросил ее отойти в сторону, чтобы она не мешала ему и Камилле отвести в дом тетушек.

Элли взбежала вверх по лестнице и наконец нашла одиночество и покой в комнате, которая была ей так давно и так хорошо знакома. Девушка прислонилась к двери, и на нее взглянули египетские скульптуры. Элли закрыла глаза. Она знала, что обязательно вернется сюда, и в дом среди леса она тоже вернется. Но на мгновение слезы подступили к ее глазам, она была готова заплакать — совсем как ее тети.

Элли отошла от двери. Вайолет права, подумала она. Они все очень грязные. И им нужно вымыться.

Она наполнила ванну и с довольным вздохом опустилась в горячую воду. Но вдруг ее глаза широко раскрылись.

Завтра ее свадьба.

От этой мысли ей вдруг стало страшно.

Элли напомнила себе, что любит Марка. С удивлением, восторгом и почти религиозным трепетом подумала о том, что будет спать рядом с ним каждую ночь. Но…

Но теперь она не успеет переговорить с ним до свадьбы. И если он все-таки не поймет, что ей нужно быть собой…

Девушка вылезла из ванны, удивляясь собственным мыслям. Вдруг она вспомнила про конверт.

Не обращая внимания на падавшие с нее капли воды, Элли сбегала в спальню и нашла конверт. Ей стало холодно. Она вернулась назад и снова забралась в ванну, держа газетные вырезки над водой. Теперь она могла расслаблять усталые мышцы в горячей воде и одновременно читать.

Некоторые статьи сопровождались рисунками и фотографиями. Большинство материалов были посвящены собраниям антимонархических обществ. В одной из статей речь шла о том, как лорд Витбург заплатил за освобождение Хадсона Портера, когда тот был арестован за хулиганство. Была здесь также статья о свадьбе Джека Прайна и Элизабет Херрингтон. Их брак журналист характеризовал как «соединение противоположностей». На помещенной в этой статье фотографии среди гостей был запечатлен Эндрю Херрингтон. Свадьба происходила в деревне. Сэр Энгус Канингем тоже присутствовал на ней и гордо стоял рядом с женихом. Присмотревшись внимательней, Элли увидела на фотографии и Тана Грира.

Элли сложила вырезки обратно в конверт, следя за тем, чтобы не намочить их, отложила в сторону конверт, откинулась назад и стала размышлять.

Что, если убийства, которые кто-то задумал ради собственной выгоды, могут в то же время преследовать и другие цели?

Кто и с кем заговорил первый? И в чьем уме возник первоначальный замысел? Не началось ли все со случайной встречи?

Этого Элли не знала. Мысли одна за другой проносились в ее голове.

Поняв, что слишком устала и не сможет разобраться в них, она старательно вымылась, потом встала, насухо вытерлась полотенцем, отыскала ночную сорочку, высушила волосы перед огнем и легла в постель.

Бюст Нефертити смотрел на нее подкрашенными черными глазами. Но Элли не обратила внимания на египетскую богиню и выключила лампу, стоявшую возле кровати.

Утром она выходит замуж.

Разговор с Марком взволновал Йена Дугласа. Он понял, по какому пути Марк предлагает им двигаться, и пообещал, что пошлет полицейских наблюдать за домом Элизабет Прайн. Он не имеет на это полномочий, но может найти людей, которые сделают это в свободное от дежурства время. Кроме того, он может поговорить с шерифом Канингемом.

— Я думаю, настало время использовать только тех людей, которым ты безусловно доверяешь, — сказал Марк.

— Я думаю, ты прав, — согласился Йен. Немного помедлив, он добавил: — Я посмотрел те финансовые документы, про которые ты говорил.

— И что?

— После смерти Джека Прайна все унаследовала Элизабет. После смерти Жиля Брендона его имущество вернулось в руки его жены. И экономка Хадсона Портера получила большое наследство по его завещанию. Но все же это…

Ладно, посмотрим. Если у Элизабет действительно есть любовник… Даже если это так, это аморально, но нарушения закона тут нет.

— Все зависит от того, кто окажется любовником, — заметил Марк.

— Тебе надо идти домой. Ты должен подумать о завтрашнем дне.

— А что у нас завтра?

— Твоя свадьба!

— О господи, в самом деле! — воскликнул Марк.

Он тут же пожелал Йену спокойной ночи и поехал домой. Путь показался ему очень долгим. Доехав до охотничьего дома, он позвал Бертрама, отдал ему коня и вбежал внутрь. Пробежав по коридору, он распахнул дверь в комнату Элли.

Там было пусто.

Его охватил ужас. Но через секунду он недовольно поморщился. Как он мог поддаться панике! Разумеется, Элли здесь нет. Она в замке Карлайл.

Его сердце громко колотилось в груди. Чувствуя, что ведет себя смешно, он прошел в залу и налил себе бренди. Как все это странно! Всего несколько недель назад она было для него всего лишь неопределенным обещанием. А теперь…

Теперь она для него все. Он не может представить себе свою жизнь без нее.

Как ему добиться, чтобы Элли перестала вести себя так дерзко, подвергая свою жизнь опасности?

— Я женюсь на ней. Это лучшее, что я могу сделать, — вполголоса сказал он, обращаясь к огню.

Дом под охраной.

Он должен был понять, что это неизбежно, когда увидел, что Марк Ферроу вернулся сюда днем. Проклятый Ферроу! Его жизнь определена еще до его рождения. Ферроу унаследует земли, богатство, титул. У него будет все. Зачем он лезет в чужие дела, воображает себя великим детективом?

Большинство людей — преступники. Зачем он направляет свой ум против большинства?

Ферроу должен умереть!

Мужчина сердито покачал головой, понимая, что ему лучше не встречаться лицом к лицу с Ферроу. Он убивал мужчин, заставая их врасплох, когда он был вооружен, а они нет. Но как ему застать Ферроу безоружным?

Об этом он подумает позже.

Мужчина посмотрел на полицейского, который охранял дом. Тот был в штатском и ходил все время по одному и тому же маршруту — взад-вперед по дорожке.

Задний вход!

Полицейский не охранял дом сзади, осенило его.

Мужчине пришлось влезть на дерево и перебраться через стену, а потом ползти на животе к задней двери. От этого его настроение нисколько не улучшилось.

Он принес с собой весь набор ключей, поэтому без труда попал внутрь. В доме было тихо. Она была наверху.

Войдя в гостиную, мужчина увидел, что она упаковывает вещи: все полки и шкафы с посудой были пусты.

Мужчина замер на месте. Марк Ферроу сегодня был в доме и тоже видел это, подумал он. Ферроу должен был понять, что Элизабет задумала уехать.

Он глубоко вздохнул. Как она могла сделать такую глупость?

Взглянув на верхнюю площадку лестницы, мужчина начал подниматься по ступенькам, нащупывая рукой ножны, в которых прятал нож. Когда он вошел в спальню, Элизабет уже ждала. Ее волосы были распущены. Она полулежала, опираясь на подушку. Рядом горела лампа.

— Марк Ферроу был здесь сегодня? — спросил мужчина.

— Был. Но я справилась с ним, — ответила она.

— Да? Как именно?

— Я вела себя блестяще — негодовала и держалась величественно.

— Он подозревает, что у тебя есть любовник.

Она помолчала, потом произнесла:

— Марк ничего не сможет доказать.

Мужчина, улыбаясь, подошел к ней. Когда он оказался возле кровати, Элизабет погасила лампу. Он лег рядом с ней и хрипло шепнул:

— Повернись на бок.

— Как хочешь, — пробормотала она и подчинилась.

Он вынул нож из ножен.

Он хотел бы набраться смелости и сделать это по-другому, чтобы видеть ее лицо. Элизабет думает, что он сделал все это ради нее. Думает, что он не может без нее жить.

Он осторожно поднес нож к ее горлу, чтобы она не успела даже понять, что происходит, и перерезал горло.

Не дожидаясь, пока Элизабет умрет, он осторожно вытер нож о простыни и уже спокойно спустился по лестнице. Ему не нравилось, что приходится уходить через заднюю дверь, ползти по траве и перелезать через забор.

Но иногда необходимо делать то, что не нравится.

Его карета ждала на месте.

Этой ночью у него будет много хлопот.

— Ох! — воскликнула Вайолет.

— Боже мой! — подхватила Мерри.

— Ох! — повторила за старшей сестрой Эдит.

Элли была очень благодарна им. Она двигалась как будто в тумане. Дом был полон людей, они были везде. Но Камилла рано утром пришла к ней в комнату и сказала, что все принесут сюда. Элли сейчас никто не должен видеть.

Настало время начинать праздник.

Вскоре после разговора с Камиллой в комнату принесли круассаны и кофе.

Потом вошли тети, а вслед за ними Кэт, Мэгги и Камилла.

Сначала ее причесали. Вайолет творила чудеса с щипцами для завивки. Потом накрасили ногти. Оживление внизу нарастало. Сначала туда должна была уйти Камилла, затем Мэгги, следом Кэт. Когда настало время одеваться, Элли осталась только с тетушками. Платье ждало ее в пустой комнате, расположенной дальше по коридору.

Началась процедура одевания. Сначала были надеты чулки и изящное нижнее белье. Потом корсет. И наконец, платье — чудесное платье, расшитое тысячами жемчужин. И в довершение — немного краски на лицо, чуть-чуть духов, туфли, шлейф и фата.

Наконец, Элли была полностью одета и чувствовала себя фаршированной птицей, которую набили начинкой и украсили для праздничного стола. К этому времени вернулись Камилла, Мэгги и Кэт в праздничных нарядах, прекрасные как всегда. Тети тоже выглядели чудесно. Женщины окружили Элли — три с одной стороны, три с другой. Камилла потребовала принести большое зеркало, чтобы они могли видеть себя во весь рост.

Элли не узнала себя. С завитыми волосами она казалась старше и мудрей. В свадебном платье ее фигура была похожа на песочные часы. Из-за каблуков она казалась выше ростом. Щеки румяные, глаза блестят. И никаких внешних признаков страха, который вдруг охватил ее.

— Я говорила, что белый цвет подойдет идеально, — сказала Вайолет.

— Дорогая сестра, это светло-бежевый цвет, — возразила Мерри.

— Нет, белый, — настаивала Вайолет.

— Вы обе ошибаетесь. Это жемчужный цвет, — заявила Эдит.

— Как бы вы его ни называли, это прекрасный цвет, — заверила Элли и горячо обняла их.

— Осторожней, помнешь платье! — запротестовала Вайолет, но сама обняла Элли в ответ.

— Нас здесь шесть человек, оно помнется слишком сильно, — лукаво сказала Мэгги. — Поэтому поцелуемся в щеку. Никаких объятий!

И начались поцелуи. Но у всех, даже у тетушек, были накрашены губы, поэтому щеки Элли скоро стали ярко-красными. Вайолет вздохнула, но Кэт засмеялась и заново нанесла Элли косметику на лицо. Камилла взглянула на свои часы-медальон и ахнула:

— Пора!

— Вы думаете, у меня есть жених? — спросила Элли.

Все женщины замолчали и посмотрели на нее с ужасом.

— Я просто хочу сказать, что Марк Ферроу имеет склонность опаздывать или вообще не приходить.

— Он здесь. Я видела, как он приехал, — сказала Кэт. Раздался стук в дверь. Камилла распахнула дверь. Брайан Стирлинг, невероятно красивый, ждал свою воспитанницу, чтобы отвести ее вниз.

— Элли, ты готова? — спросил он.

Она кивнула и шагнула вперед, чтобы взять его за руку. Но вдруг испугалась. За все эти дни она ни разу не вспомнила о проклятии Элеоноры Брендон. Но сейчас ей показалось, что оно висит над ней, как облако.

— Скарабей! — еле слышно шепнула она.

— Что? — спросила Камилла.

— Скарабей, — повторила Элли.

— Ах вот ты о чем! — поняла Кэт. — Тот, который в шкатулке с украшениями? Куда мы его приколем?

— Он не совсем подходит к этому платью, — заметила Камилла.

— Но он такой красивый, — сказала Мэгги.

— Я обязательно должна надеть его, — просящим голосом произнесла Элли.

— К лифу. Приколи его к лифу, — предложила Кэт. Через несколько секунд все женщины вышли из комнаты и стали спускаться по лестнице, а Брайан взял за руку Элли.

Внизу уже играли свадебный марш.

— Я споткнусь на этих ступеньках, — пробормотала Элли.

— Не упадешь. Я не дам тебе упасть, — пообещал Брайан. Когда они спустились вниз, Элли увидела, что замок украшен флагами. Повсюду были великолепно одетые люди. Когда она вошла, сверкнули вспышки фотоаппаратов.

Опираясь на руку Брайана, Элли прошла через массивную средневековую арку в бальный зал. Сердце подпрыгнуло у нее в груди, когда она увидела Марка. Да! Марк действительно пришел на свою свадьбу, и пришел вовремя!

Даже через фату она видела его — того, кем восхищалась, когда он успокаивал толпу, стоя на крыльце суда. Того, в кого влюбилась, когда он остановил ее карету. Того, с кем танцевала в лесу у ручья. Того, кого любила в темноте своей комнаты.

Марк был одет в парчовый жилет и элегантный сюртук старинного покроя. Он был прекрасен — высокого роста, с блестящими темными волосами, с поразительно красивым волевым лицом. А его глаза…

Элли дрожала, когда шла вместе с Брайаном навстречу жениху. Рядом с Марком стоял Патрик — его дружка, а сзади стояли в ряд еще несколько друзей. Мэгги, первая по порядку из «крестных матерей» Элли, встала рядом с ней и взяла букет у нее из рук.

— Кто отдает эту женщину в жены этому мужчине? — спросил священник, и Брайан передал Элли Марку.

Это было как сон. Элли видела все словно в тумане. Она смутно расслышала какие-то звуки и поняла, что это всхлипывают тетушки. Ей показалось, что громче всех плачет Мерри. Одна из сестер стала утешать Мерри так громко, что было слышно другим:

— Ну что ты, не надо. Они прекрасная пара.

Элли решила, что это говорит Эдит.

Священник начал читать молитву.

Любить, почитать и повиноваться. Как она может поклясться перед Богом, что будет это делать? Поймет ли ее Бог, если она немного солжет с благой целью?

В конце концов, она действительно любит Марка.

Элли до конца церемонии выдержала взгляд серебристо-серых глаз Марка и говорила нужные слова в нужное время.

И чувствовала прикосновение его руки к своей руке.

И вздохнула, когда он поцеловал ее.

Загремели аплодисменты, и их гул был похож на шум прибоя. Прикосновение ее тела к телу Марка, его запах, вкус его губ мгновенно погасили страх. Марк существует на самом деле, а значит, все в порядке. Музыка заиграла снова, и они вышли из огромного зала. Элли не понимала, куда оии идут, а когда они вышли во двор, стала понимать еще меньше. Во дворе она увидела, что на свадьбу приглашены не только дворяне, но и все, кто служил в обоих домах, — горничные, кузнецы, повара и прочие. И все, кто жил так близко, что мог прийти на свадьбу, тоже были среди гостей. Они радостно и искренне кричали ей добрые пожелания.

Элли почувствовала на своей груди скарабея и улыбнулась в ответ.

Она была сумасшедшей, когда предчувствовала большое несчастье. Все было так, как должно быть. Все как в сказке. Она встретила Марка, полюбила его и вышла за него замуж.

Ободренная этими мыслями, Элли бросила свой букет в толпу. Дочь одного из фермеров поймала букет и громко закричала от радости. На огромном дворе были поставлены столы, и еще больше столов стояло в замке. И снаружи, и внутри играли музыканты.

— Выпьешь шампанского? — спросил Марк и протянул Элли высокий узкий бокал.

— За молодых супругов! — крикнул Патрик. — И за Элли, настоящую женщину для такого человека, как Марк!

Элли услышала, как он после этого шепнул одному из своих друзей: «Я же говорил тебе, что собираюсь вести себя прилично!» — и невольно улыбнулась.

Это были волшебные минуты. Марк не мог быть красивей и очаровательней, чем сейчас. Его отец не мог быть более радушным.

Свой первый танец с мужем Элли танцевала без туфель на газоне. И она, и Марк улыбались, вспоминая этот танец в лесу.

Она пронеслась в танце мимо тетушек. Глаза у них были влажные.

— Как роскошно она выглядит в белом!

— В бежевом.

— В жемчужном.

Музыка разливалась в воздухе, текла по ее венам и вливалась в душу. Ей было невыносимо разлучиться с Марком даже для того, чтобы протанцевать танец с его отцом. Но после этого танца своей очереди ждали еще много партнеров.

Марк, разумеется, танцевал с каждой из тетушек, потом с Мэгги, Камиллой и Кэт. А она танцевала с Брайаном, Джеймсом, Хантером… и еще чуть ли не с миллионом гостей. Среди них были сэр Энгус, сэр Эндрю, лорд такой-то и лорд еще какой-то, с которыми она до сих пор не была знакома, главный повар Теодор, который для этого случая надел парадный костюм, и Тан Грир. Журналист не осмелился пригласить ее на танец, но она сама вывела его из толпы.

Потом с ней танцевали Патрик, Томас и Джеф.

После них — вот чудеса! — священник.

А после него — детектив Йен Дуглас.

— Детектив!

— Извините, что я пришел.

— Но вы были приглашены. Вы же очень близкий друг Марка.

— Да.

Элли внимательно посмотрела на него и спросила:

— Вы здесь не как гость, верно?

Йен с трудом проглотил комок в горле.

— Что случилось?

Он покачал головой.

— Я требую, чтобы вы мне это сказали!

— Я пока не хочу, чтобы это стало известно.

Элли покачала головой:

— Мне можно верить, детектив Дуглас.

Йен моргнул и снова проглотил комок в горле.

— Элизабет Прайн найдена мертвой в своей постели несколько часов назад.

Элли сбилась с такта и едва не поскользнулась.

— Элизабет Прайн — это вдова Джека Прайна?

— Да.

Она почувствовала у себя на груди брошь-скарабея.

— Это еще не все новости? — спросила она.

Йен кивнул.

— Скажите мне все. Вы собираетесь увести Марка с собой в день нашей свадьбы. Расскажите мне все, что случилось.

— Я… мы… мы пока не хотим, чтобы эти новости стали известны.

— Я это понимаю, — сказала Элли, стараясь быть терпеливой.

— Элеонора Брендон…

— Мертва?

— Нет, но скоро умрет. Она без сознания. Потеряла огромное количество крови.

Они кружились под музыку вальса.

Чудесный сон превратился в кошмар.

— А что с ее экономкой? — быстро спросила Элли.

Йен настороженно прищурился.

— Не будьте смешным. Марк никогда не проговаривается о том, что хранит в тайне, — с обидой сказала она. — То, что мне надо, я узнаю из газет.

— Экономка… — Детектив немного помолчал, пожал плечами и тихо сказал: — Ее, наверное, было очень легко убить.

— Хадсон Портер не был женат. Его экономка?..

— Да.

— Они все мертвы?

К Йену сзади подошел Марк и хлопнул друга по плечу. Лицо у него было мрачное.

— Черт возьми, Йен! Что ты рассказываешь моей жене?

Элли заставила себя улыбнуться Йену, перешла в объятия Марка и, откинув голову назад, закружила его в танце.

— Он говорит мне правду. А ты терпеть не можешь это делать?

— Наши дела тебя не касаются, Элли.

Она едва не задохнулась от возмущения.

Марк яростно покачал головой:

— Ты умная женщина, Элли. Ты пишешь метко и почти зло. Но разве ты не видишь, что это такое? Он сумасшедший. Он зарезал четырех женщин за одну ночь. Элеонора Брендон, правда, еще жива. Но, вероятнее всего, она умрет, не сумев даже назвать имя своего убийцы. Элли, ты должна держаться подальше от этого. И ты должна перестать писать. Ты поняла?

— Ты собираешься через несколько минут удрать со своей свадьбы? — спросила она таким тоном, словно вела милый светский разговор.

— Элли, я обязательно вернусь.

— Я уверена, что вернешься, — рано или поздно. Но если ты не будешь допускать меня к своим делам, то не рассчитывай, что я буду тебя ждать.

— Элли!

— Что хотел сообщить мне Лайонел Витбург? — яростно спросила она.

— Это не важно.

— Нет, важно. И почему ты и твои друзья переодевались разбойниками?

— А вот это должно быть для тебя очевидно: у тебя же большой талант откапывать возможные причины поступков, — холодно сказал он.

— Убийца уезжает в карете, поэтому вы останавливаете кареты и ищете улики. А бедный лорд Витбург в это время лежит в больнице только потому, что пытался рассказать мне то, что не пожелал рассказывать ты.

— Тогда я этого не знал.

— Брайан знает, что ты скоро уедешь? — поинтересовалась Элли.

Марк не ответил, но по его глазам она поняла: знает. Ей стало плохо. Похоже, весь мир согласен с тем, что Марк будет уходить от нее, всегда уходить куда-то. Элли понимала необходимость расставания. Но она не могла вынести, что Марк обращается с ней как со стеклянной статуэткой. Как будто ее нельзя двигать с места, иначе она разобьется. Он признавал, что у нее есть талант, но не желал, чтобы она применяла этот талант на деле.

— Мы должны вместе пойти к карете, как будто тайком уезжаем со свадьбы, чтобы начать брачную ночь, — пояснил Марк.

— Как удобно, что брачная ночь у нас уже была, — ледяным тоном вполголоса, с сарказмом заявила Элли.

— Боже мой! Элли, ты же понимаешь: то, что сделал этот человек, чудовищно. Он не остановится ни перед чем, чтобы скрыть правду.

— Я понимаю, как это чудовищно.

— Тогда прости меня, — попросил Марк.

Во дворе раздался крик и появилась карета семьи Ферроу, украшенная гирляндами ярких флажков и запряженная двумя вороными лошадьми. На голове лошадей были султаны из белых перьев.

— Нам пора, — тихо сказал Марк. Его глаза, серые, как сталь, и мрачные, как два грозовых облака, смотрели в глаза Элли. Как ей хотелось, чтобы сейчас с ней рядом был тот Марк, которого она узнала совсем недавно — тот, кто просил, а не требовал!

Но она повернулась, помахала рукой толпе и легко побежала к карете вместе с державшим ее за руку Марком. Бертрам опустил ступеньку кареты, и Марк помог своей молодой жене войти внутрь, приподняв шлейф ее платья.

Элли оглянулась назад, заставила себя улыбнуться и еще раз помахала рукой. Ее тети — Эдит, Мерри и стоявшая между ними Вайолет — плакали, прижавшись друг к другу.

— Я люблю вас, мои дорогие! — весело крикнула Элли, а потом отодвинулась в глубь кареты и сорвала с головы фату с такой яростью, что булавки разлетелись во все стороны.

— Сыграла ли я свою роль так, как ты хотел? — спросила она, когда карета тронулась с места и поехала по дорожке к огромным воротам замка.

— Элли, не надо! — с болью в голосе попросил Марк.

— Куда я еду? — холодно осведомилась она, стараясь не показывать свои чувства. — Все это только спектакль, верно? Свадьба с незнакомым мужчиной — сцена из пятого акта.

— Элли, — невозмутимо заговорил он, — четыре человека убиты за одну ночь, и убийца сумел уйти. Много часов о его преступлениях не было ничего известно. Стоит ли так сердиться из-за того, что нам придется на некоторое время сделать в нашей привилегированной жизни?

Ярость Элли стала еще сильней. Марк не понял, что она хочет только добиться от него уважения и возможности участвовать в его делах.

— Я не хотела жить привилегированной жизнью, — объяснила она Марку. — Я просто хотела, чтобы моя жизнь принадлежала мне. Раньше я была свободна, а теперь потеряла свободу.

— Элли, не похоже, что ты живешь в тюрьме.

— Разве нет?

— Если и в тюрьме, то не я ее создал.

Элли изумленно смотрела на него и никак не могла поверить, что Марк мог сказать такое.

— Тюрьму для тебя создало твое происхождение.

Борясь с подступившими к глазам слезами, Элли покачала головой:

— Нет, она возникла, когда ты вошел в мою жизнь.

Марк хотел что-то сказать в ответ, но она сердито остановила его движением руки:

— Прошу тебя, если ты хочешь говорить, то ответь на мой вопрос. — И ледяным тоном спросила: — Куда я еду? Все твои друзья остались в замке.

Марк уже смотрел в сторону, как будто ее слова ничего для него не значили.

— Они там не останутся, — возразил он.

— О господи! Неужели ты не можешь ответить всего на один вопрос? Куда я еду?

В ответ — тишина. Едва выехав за ворота, карета резко остановилась. Элли услышала, как рядом застучали копыта чьих-то коней.

— Я вернусь, как только будет возможность, — сказал Марк и вышел из кареты.

Элли выглянула наружу и увидела четырех всадников — Патрика, Томаса, Джефа и Йена. Они вели с собой пятую лошадь для Марка. Он быстро и ловко прыгнул в седло, и карета рванула с места.

Элли так и не узнала, куда она едет.

Она заплакала.

Друзья решили осмотреть места всех убийств. Ближе всех к ним находился дом Элизабет Прайн.

Его охраняли полицейские, и в нем работал коронер. Но дом не был огорожен веревками, и полицейские, стоявшие у фасада, были в штатском. Полиция пыталась избежать огласки хотя бы до тех пор, пока ее специалисты не поймут, что произошло.

Друзьям не понадобилось много времени, чтобы убедиться, что убийца имел ключи и вошел через задний вход.

Поза, в которой лежало тело Элизабет Прайн, сказала им намного больше. Эта женщина не просто была знакома со своим убийцей. Она ждала его на любовное свидание. Марк с сожалением понял, что был прав, подозревая, что у нее есть любовник.

Вполне возможно, именно то, что он догадался об этом, и послужило толчком для сегодняшней бойни, подумал он. Марк подробно осмотрел комнату, дом и двор, но был уверен, что главное — это то, что прежде всего бросилось ему в глаза. То, что Элизабет Прайн убил ее любовник. И Йен был с самого начала прав насчет того, каким путем убийца уходит, — перелезает через заднюю стену на улицу, а там какой-то транспорт на колесах подбирает его прежде, чем случайный прохожий сможет заметить на его одежде следы крови.

Расспросив полицейского, который дежурил возле дома во время убийства, Марк понял, что это предположение — единственное, которое возможно. Полицейский всю ночь наблюдал за домом и твердо заявил, что через переднюю дверь никто не входил.

В доме Портера все было так же — с той разницей, что экономка, позже тоже зарезанная в постели, вероятно, никого не ждала. Однако вряд ли она услышала убийцу. Если ей повезло, она умерла, не успев даже понять, что он в доме.

Последним они осмотрели дом Брендонов. И здесь экономка была убита во время сна, а убийца открыл дверь ключом. Марк восстановил каждый его шаг. Преступник вошел бесшумно с твердым намерением убить экономку. Покончив с ней в ее комнате, на нижнем этаже, он поднялся по лестнице. Марк подумал, что должен поговорить со служанкой, которую уволила Элизабет. Она может дать полезные сведения, и — это главное — она, возможно, находится в опасности.

Но Элеонору Брендон, очевидно, что-то насторожило, подумал Марк. В ее спальне были следы борьбы. Йен сообщил Марку, что она была найдена в кровати. Поэтому Марк был уверен, что убийца, уходя, считал, что хозяйка дома умирает, захлебываясь собственной кровью. Но один из дежурных полицейских, которые наблюдали за этим домом после убийства Брендона, заметил, что утром в окнах не зажегся свет. Элеонора сейчас была жива потому, что этот полицейский выбил ударом ноги переднюю дверь, поднял тревогу и отвез раненую в больницу.

Туда они и поехали в последнюю очередь. Элеонора Брендон лежала в постели белая, как бумага, если не считать темно-красной раны на горле. На руках у нее были порезы: она оборонялась.

— Почти как ее муж, — отметил Йен.

Марк кивнул и спросил врача:

— Какова вероятность, что она очнется?

Тот покачал головой и ответил:

— Один шанс из ста. Но мы сделаем все, что можем.

Когда они вышли из больницы, было уже поздно. Патрик, Томас и Джеф, которые ждали их снаружи, прислонившись к стене, выпрямились при их появлении.

— Сейчас мы ничего не сможем сделать: уже поздно. Но завтра, по-моему, нам лучше всего будет снова выехать верхом.

— В облике разбойников?

— Женщины имели отношение к убийствам. Были соучастницами. Они не держали в руках нож, но позволили кому-то сделать это. Может быть, они обещали убийце часть денег, которые получат. Но у убийцы была и собственная цель. Снова подтверждается, что преступник уезжает с места преступления в карете, которая ждет на улице у задней стены. Значит, преступников как минимум двое: один управляет каретой и следит, нет ли кого-нибудь рядом, а другой убивает. Плащ, найденный в карете лорда Витбурга, — настоящий, но был подкинут в нее, чтобы бросить на него подозрение. Если бы убийца не побоялся, что Элизабет Прайн предаст его… Во всяком случае, Витбург в ту ночь, когда он остановил Элли, до этого был в клубе. Там он видел Артура Конан Дойля, сэра Эндрю Херрингтона и сэра Энгуса Канингема. Он также видел на улице журналиста Тана Грира. Дойля мы можем вычеркнуть из списка, потому что он не участвовал ни в одном событии, происходившем в этих домах, и не замечен в связях с антимонархистами. — Тут Марк мрачно улыбнулся. — И еще потому, что я знаю: он не способен на такое зверство. Прочтите его книги, и вы согласитесь со мной. Но Херрингтон и Канингем снова и снова появляются в наших списках. И журналист тоже много раз присутствовал на месте событий.

— Сэр Энгус — шериф! — почти гневно напомнил Йен.

— Да, но на этой стадии расследования его должность, по-моему, не позволяет нам исключить возможность, что убийца — он.

— Сэр Энгус… участвует в такой чудовищной бойне? — засомневался Йен.

— Я не говорю, что сэр Энгус сделал это. Я только говорю, что он мог бы это сделать. Сколько времени, по-твоему, вы сможете скрывать эти убийства от газетчиков?

— Чем дольше мы скрываем правду, тем больше кажется, что мы подстрекаем.

— Тогда я советую тебе самому сообщить об убийствах в газеты, но до этого пусть твои люди еще раз пройдут по местам всех преступлений и попытаются найти любые улики.

Йен хмуро кивнул и сказал:

— Представляю себе, что завтра скажут проповедники во всех церквях этого края.

Элли удивилась, но была довольна, когда поняла, что ее везут в город. Наконец, карета подъехала к городскому дому лорда Ферроу.

Бертрам, немного стесняясь, помог ей выйти из кареты.

— Джитер сейчас в доме и постарается выполнить любое ваше требование, леди Ферроу, — пробормотал он, стараясь не глядеть ей в глаза, — и вам не надо ничего бояться: я буду охранять вас.

— Спасибо, Бертрам. Я не боюсь, но все же благодарю вас за защиту, — сказала Элли.

— Лорд Джозеф намерен провести этот вечер в своем клубе, чтобы оставить дом в вашем полном распоряжении, — сообщил Бертрам.

Ах да! Она все-таки новобрачная!

— Никто, кроме ваших опекунов, не знает, где вы будете находиться сегодня вечером.

— Спасибо.

Войдя в дом, Элли поздоровалась с Джитером, но ей так хотелось поскорей остаться одной, что она поспешила подняться наверх, в комнату, где жила раньше. Девушка обнаружила, что эта комната полностью подготовлена для нее. На минуту она задержалась перед зеркалом у туалетного столика. Волосы растрепаны, одежда явно в беспорядке. Утром она выглядела совсем иначе, подумала Элли.

Она начала расстегивать крошечные пуговицы на лифе своего платья, но вдруг остановилась и нахмурилась. На рукаве она заметила странное пятно.

Красное пятно.

Элли стянула с себя элегантное платье так поспешно, что едва не разорвала, и тщательно его осмотрела. Да, на рукаве есть пятно, и кажется, это кровь. И еще одно пятно осталось на спине — там, куда клали руку ее партнеры во время вальса.

Кровь застыла у нее в жилах.

Кто угодно мог порезаться, когда брился, готовил еду или работал в саду, пыталась успокоить себя Элли.

Или когда убивал, добавила она.

Глава 16

Приехав уже ночью домой, Марк не знал, чего ему ждать. Когда он видел Элли в последний раз, она была в ярости. Но какая новобрачная не злилась бы на ее месте? Глядя на вход в городской дом своего отца, он подумал, что, может быть, слишком много возомнил о себе.

Марк никогда не считал себя очень значительным человеком из-за того, что он сын знатного и высокопоставленного лорда Джозефа Ферроу. Большую часть своей юности он боролся с высокомерным сыном лорда в себе, выполнял свои обязанности перед империей и никогда не уклонялся от ответственности, если надо было занять место в первых рядах бойцов. Причинами той жизни, которую Марк вел теперь, была искренняя симпатия к стареющей королеве Виктории и большая дружба с Артуром Конан Дойлем, которого он высоко ценил. Поклонники просто сходили с ума по его сыщику Шерлоку Холмсу, и это пугало Дойля, который хотел быть известен как создатель более крупных и серьезных сочинений. Дойль был просто убит горем, когда его жена на самом деле день ото дня угасала от болезни, а читатели в это время возмущались выдуманной им смертью Холмса. Но в узком кругу друзей писатель никогда не уставал говорить о важнейшей роли наблюдения, рассказывал о годах своей учебы у доктора Белла и о том, как методы этого врача могут быть полезны для полиции.

Но все-таки то обстоятельство, что Марк — сын и наследник лорда Джозефа Ферроу, помогало ему в расследованиях, позволяя пройти в те двери, которые могли бы не открыться перед кем-нибудь другим.

Может быть, он из-за этого считает себя важней, чем он есть? Может быть, ему стоило остаться на собственной свадьбе и позволить другим разбираться с убийствами? Может быть, он вообразил себе, что он единственный человек, достаточно умный, чтобы раскрыть эти недавние преступления? И позволил своему самолюбию стать преградой между ним и его женой? Он поморщился.

Неправда. Он уверен, что это не так. Просто он очень сильно втянут в это дело. Может быть, до того, как Марк познакомился с Александрой Грейсон, он думал, что она — слабая и ласковая девушка, которую оберегали от всех трудностей и, возможно, — да, он и об этом думал — она будет рада войти в такую прославленную семью.

За свою жизнь он имел несколько любовных связей. Ни одна из них не причиняла боли ни ему, ни его женщине.

Последней его любовницей была известная актриса. Ей нравилось, что в обществе догадывались о ее связи с Марком Ферроу, но она никогда не старалась женить его на себе. Марк заботился о ней, но не любил ее. Соглашаясь выполнить обещание, данное отцом, жениться на Элли, он думал, что будет добропорядочным мужем. Но, если быть вполне честным, он не собирался быть верным мужем. Он согласился жениться по чужому выбору, но не думал, что сможет полюбить свою невесту.

Свою жену.

Марк не ожидал, что в брачную ночь молодая жена будет так на него зла, что захочет убежать от него. Но сейчас, входя в дом, он боялся именно этого. От Джитера Марк узнал, что «леди давно ушла почивать». Но, несмотря на это, когда он поднимался по лестнице, его сердце громко стучало. Такого страха он не испытывал даже в самых тяжелых боях.

И все-таки чудо случилось: когда Марк открыл дверь, Элли была в комнате.

Комнату освещал только огонь, горевший в камине. Но этого Марку было достаточно, чтобы увидеть ее на кровати. Ее формы оказались гораздо соблазнительней, чем он смел надеяться. Одеяла были сдвинуты вниз, и белая шелковая сорочка, в которую она была одета, облегала ее тело, словно вторая кожа. От этого зрелища в его теле словно вспыхнул огонь.

Марк вздохнул с облегчением, тихо вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Сердце бешено колотилось у него в груди.

Стоя перед зеркалом и снимая с себя нарядный свадебный костюм, он на мгновение закрыл глаза, вспоминая, сколько крови увидел за этот день. Вдруг ему показалось, что он весь с головы до ног запачкан этой кровью. Марк решил, что должен вымыться, прежде чем подойти к Элли, и вышел из комнаты.

В своей собственной комнате он торопливо сбросил с себя остатки свадебной одежды, включил воду и лег в ванну. Сначала он наслаждался теплой водой, затем взял кусок мыла и стал тщательно тереть себя мочалкой, словно отчаянно хотел смыть с себя зловонный запах смерти и зла.

Марк так погрузился в эти мысли, что не услышал ни того, как открылась сначала входная дверь его комнаты, а затем через несколько секунд — дверь ванной.

Лишь после этого он оторвал взгляд от ладоней, которые яростно тер мочалкой.

Элли была здесь, в своей легкой одежде из прозрачного белого шелка. Ее роскошные золотистые волосы накрывали плечи и падали ей на спину. Она была прекрасна, как ангел, но в ее улыбке содержался намек на гораздо более земные плотские удовольствия. Марк был так потрясен, что замер, словно загипнотизированный. Скользящими шагами девушка подошла к массивной ванне и села на ее край.

— Значит, ты вернулся, — очень тихо сказала она.

Марк проглотил комок в горле. Ему было ясно, что вода не скрывает реакцию его тела на один лишь звук ее голоса.

— Ты же знала, что я вернусь, как только смогу.

— Конечно, — прошептала она и наклонилась к нему.

Марк был изумлен: разъяренная женщина, с которой он недавно расстался, превратилась в богиню соблазна. Она приблизилась к нему, благоухая мылом, духами и опьянявшим его запахом своего собственного тела. Внутренне дрожа от благодарности, он жадно потянулся к ней, чтобы принять ее поцелуй.

И был ошеломлен, когда кончик ножа уперся ему в яремную вену.

Элли откинулась назад, крепко сжимая пальцами ручку ножа. Ее взгляд был острым, как кинжал Марка. Он скрипнул зубами от яростного гнева на нее — и на себя тоже.

— Что означает это приветствие? — ледяным тоном спросил он.

— Урок, — заявила она.

— В самом деле? Чему же ты хочешь меня научить?

Она подняла брови.

— Сэр! Первый урок: вы так же уязвимы, как любой человек, в том числе женщина. Я не могу жить под постоянной охраной, когда сторожат каждый мой шаг, следят, чтобы я никуда не ушла.

Его глаза сузились.

— Ты же видишь, мы все время находимся под угрозой!

— Второй урок: твоя жена — не идиотка.

— Не идиотка? Странно, что ты заговорила об этом сейчас.

— Следи за тем, что говоришь, когда я держу нож.

Несмотря на ее слова и нож, приставленный к горлу, он не мог отвести взгляд от своей жены. Шелк, влажный от пара, соблазнительно обтягивал ее грудь, которая была совсем рядом с ним, и подчеркивал каждую подробность ее форм.

— Чего ты хочешь, любимая? — вкрадчиво спросил он.

— Я не твоя вещь. Меня нельзя везти куда тебе хочется, не думая обо мне и не спросив меня — не узнав мое мнение. Можете верить мне или нет, сэр, но меня не огорчило, что вас вызвали по делу в день нашей свадьбы. Однако я хотела бы заметить, что большинство невест очень огорчились бы из-за этого. Но я была в гневе — нет, это слишком мягко сказано, — я была в ярости оттого, что вы не посчитали нужным сами объяснить мне причину вызова, не спросили ни что я думаю по этому поводу, ни даже куда я хотела бы, чтобы меня отвезли, пока вы будете разъезжать по делам.

— Говори дальше!

— На этом месте ты должен извиниться, — пояснила она.

Он улыбнулся и ответил:

— Я не буду извиняться за то, что, когда я принимаю решения, твоя безопасность стоит у меня на первом месте.

— Моя безопасность?

— Я узнал то, чего ты явно не знаешь, — объяснил он.

— Что именно?

— Я всегда знаю, в какой момент можно обезопасить противника.

В мгновение ока Марк схватил ее за запястье. Его пальцы сжали ее руку, словно клещи. Нож полетел вниз, покатился по полу и с громким стуком ударился о стену. Потом Марк рванул ее за руку. Девушка потеряла равновесие, вскрикнула и свалилась в ванну — прямо на него.

Только что Элли была ангелом во плоти. Теперь он боролся с бешеной кошкой. Она ругалась и старалась вырвать у него руку. Но Марк обхватил рукой ее живот и крепко прижал ее к себе. Кран был по-прежнему открыт, и вода, непрерывно наполнявшая ванну, во время борьбы выплескивалась на пол.

Марк приподнялся в ванне, по-прежнему крепко сжимая Элли в объятиях и не давая ей двигаться. Так, полулежа, он смог дотянуться до крана и выключить воду. Элли оказалась дьявольски сильной, но в конце концов он смог остановить ее молотившие по воде руки. Марк чувствовал исходящий от нее жгучий жар. Ее ярость была намного горячей, чем вода в ванне. Теперь она, неподвижная и мокрая, была в его полной власти и сама знала это.

— Я тоже счастлив видеть тебя, любимая, — шепнул он в ее мокрое ухо. Пряди ее волос щекотали его лицо.

К его изумлению, она не обратила внимания на насмешку и сказала:

— Я не вынесу, если ты не будешь мне доверять, если не будешь… рассказывать мне правду.

— Какую правду ты хочешь узнать от меня?

— Для начала скажи, что имел в виду Лайонел Витбург, когда говорил обо мне?

Марк немного помолчал, потом вздохнул. Ему хотелось прижать Элли к себе крепче и нежней, чем когда-либо, но она лежала в его руках холодная и враждебная.

— Это сложно, — пробормотал он.

— Нам некуда спешить, — подбодрила его Элли.

Марк сделал глубокий вдох и немного ослабил свои объятия. Никто не должен знать, сказал его отец. Но Элли имеет право знать. А поскольку он не может не опасаться, что нынешние события как-то связаны с ее прошлым, он обязан ее предупредить.

— Ты слышала предположения о том, что преступления Джека-потрошителя — часть заговора? — спокойно спросил он.

— Конечно, — подтвердила она и так изогнулась в его руках, что сумела посмотреть ему в лицо с близкого расстояния. На ее лбу появилась складка, и ее взгляд был уже не таким враждебным. — Но я не могу поверить, что в этом замешана королевская семья.

— Нет, — покачал головой Марк. — Но часто в основе вымысла лежит крупица правды.

— Какое отношение все это имеет ко мне? Я совершенно не верю ни в какие заговоры с участием правительства. И какое значение эти слухи могут иметь через столько лет?

— В слухах по поводу принца Альберта-Виктора, герцога Кларенса, известного как Эдди, есть крупица правды.

— Я не верю, что…

— Элли, он не был убийцей. Но он, очевидно, влюбился и незаконно женился на женщине по имени Энни. И они родили ребенка. Эдди был безнадежно болен, и все это вполне могло свести бедную Энни с ума. Точно известно, что она заболела и в конце концов умерла. Государство тогда было в опасности, а принца Эдди окружали далеко не самые лучшие советчики. Я думаю, что и друзья у него были далеко не лучшие.

— И что же?

Марк снова глубоко вздохнул.

— Ты этот ребенок, — спокойно пояснил он.

— Ребенок? — удивленно переспросила Элли.

— Ты дочь принца Эдди и его возлюбленной Энни.

Элли снова покачала головой. Марк знал, что она будет это отрицать.

— Это… нелепый вымысел!

Он ничего не ответил. Девушка снова попыталась вырваться из его рук.

— Это был слух… просто рассказ, и только. Если с его помощью тебя заставили жениться на сироте, то мне очень жаль.

Марк не пытался спорить с ней.

— Пожалуйста… дай мне встать, — попросила она.

Марк наконец отпустил ее, а потом помог ей встать на ноги. Вода капала с нее на пол. Нарядное шелковое белье было совершенно мокрым и нисколько не скрывало ее прелести. Марк вылез из ванны и быстро нашел полотенца. Дрожа от холода, она взяла у него одно и убежала к себе. Марк повязал свое полотенце вокруг талии и тоже вышел из ванной.

Элли ушла в ту комнату, где сейчас жила. Это было ее личное, свое пространство, свое настолько, насколько у нее могло быть что-то свое здесь, в доме его отца. Когда Марк вошел туда, она не прогнала его. Она просто стояла перед огнем и вздрагивала от холода.

Марк подошел к ней, повернул лицом к себе, сорвал с нее промокший шелк и закутал в полотенце.

— Это неправда, — продолжала настаивать она.

— Я не знаю, правда это или нет, — ответил он. — Это то, что рассказали моему отцу. А я знаю только, что мне это все равно.

Ее глаза встретились с глазами Марка, и в них была откровенная, ничем не прикрытая мольба, которая тронула его. Все его мысли были полны любовью и нежностью. Он обнял Элли, приподнял ее над полом и, держа на весу, сел вместе с ней в мягкое кресло, стоявшее перед камином. Она по-прежнему дрожала, погруженная в какие-то свои мысли, и он заговорил снова:

— Я знаю только, что люблю тебя.

Она ничего не ответила, но изогнулась в его объятиях и сама обняла его обеими руками. Ее губы, полуоткрытые и влажные, оказались рядом с его ртом. Их поцелуй имел соленый привкус слез. Марк отчаянно старался успокоить ее, и поцелуй стал страстным.

Он встал и отнес ее на кровать. Полотенца упали с них, но это осталось незамеченным. Марк с бесконечной нежностью и любовной жаждой целовал ее шею и плечи, гладил каждый изгиб ее тела и ее шелковистую кожу. Ее пальцы играли на его груди, разминали его спину, танцуя, двигались вдоль позвоночника. Ее губы нашли его горло, нащупали то место, к которому она так недавно прижимала нож. Прекращения этой ласки он боялся намного больше, чем любого стального лезвия. Он охватил ладонью ее округлую грудь и почувствовал, что его член снова поднялся, ощутил, как пульсирует там вместе с кровью его любовная жажда. Ее пальцы усилили его влечение своими нежными дразнящими касаниями, а потом нажали сильней… и свели его с ума. Он прижался лицом к ее горлу, вдохнул свежий запах влаги ее волос. Ему показалось, что он сейчас умрет от наслаждения. Сгорая от любовной лихорадки, он отодвинул Элли от себя и стал пылко ласкать ее груди, талию и живот. Его пальцы гладили ее колени, чертили узоры снизу вверх по всей длине ее позвоночника. Каждая подробность движений ее изгибавшегося тела, каждый ее жадный вдох усиливали его безумие.

А потом Элли оттолкнула его от себя. Ее язык, влажный и огненный одновременно, коснулся его и стал двигаться вниз по его туловищу. Когда эта влажная ласка опустилась на пульсирующую часть его мужского достоинства, он на мгновение перестал дышать.

Затем Марк подтянул ее вверх, поднял и положил на себя, дал ей соскользнуть чуть ближе к его ногам и вошел в нее. Он проникал глубоко, смотрел, как она изгибается, наслаждался красотой и гладкостью ее груди. А потом повернулся, продолжая крепко прижимать ее к себе, и стал входить в нее раз за разом, с буйной и неистовой силой, пока не услышал ее вздох и не почувствовал, что она внезапно напряглась. Только тогда он позволил себе достичь вершины наслаждения.

После этого, упав рядом с ней, он крепко прижал ее к своей груди:

— Я люблю тебя, Элли. Девушку, которую впервые встретил в лесу. Девушку, которая бросила вызов всем условностям. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, Марк. Я тоже люблю тебя, — шепнула она, обнимая его.

Всю ночь до утра он старался показать, как сильно он ее любит.

И кажется, она не была против.

Было похоже, что она тоже хочет показать ему, как сильно любит его.

На следующий день, в воскресенье, они проснулись очень поздно. Когда Элли открывала глаза, она была уверена, что Марк снова куда-то ушел.

Но он не ушел. Он лежал рядом и, приподнявшись на одном локте, смотрел на нее. Она медленно улыбнулась: ей нравилось, как он выглядит без одежды.

— По-моему, за дверью стоит поднос с чаем и едой. Я схожу за ним? — спросил Марк.

— Да, сходи, пожалуйста, — ответила она.

Он встал, подобрал с пола одно из полотенец, завернулся в него и открыл дверь. Внеся поднос в комнату, он поставил его в ногах кровати. Элли только сейчас поняла, как она голодна.

— Ну и Джитер! Идеальный слуга, — пробормотал Марк. — Не подал гренки, которые могут остыть. Только печенье, джем и яйца вкрутую.

Элли села в кровати, стараясь двигаться осторожно, чтобы не перевернуть поднос, и так же осторожно налила чай в две чашки. Марк в это время разложил печенье по тарелкам.

— Тебе положить масло? — спросил он.

— Да, пожалуйста.

— Сахар?

— Нет, только сливки.

— Джем будешь?

— Спасибо.

Когда они сели на кровати и поставили перед собой поднос с завтраком, Элли серьезно спросила:

— Марк… может ли такое быть правдой?

— Элли, я уже сказал тебе, что не знаю, и мне это действительно все равно.

— Но…

— А разве для тебя это что-то значит? Тебя вырастили твои тетушки. Никто не мог бы любить тебя сильней. А все твои опекуны…

— Неужели они любили меня только из-за верности королевской семье?

— Элли, я не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь просил их любить тебя. Может быть, сначала они стремились защитить тебя. Но вспомни свою жизнь. Ты обижаешь этих прекрасных людей, когда сомневаешься, что они любят тебя всем сердцем.

Элли опустила голову, потом улыбнулась и сказала:

— Спасибо тебе.

— Извини, я не понял.

— Спасибо за то, что ты вернул их мне, — тихо объяснила она и встряхнула спутанной гривой своих волос, твердо решив точно так же стряхнуть с себя странное чувство, которое возникло у нее после рассказа Марка.

— Расскажи мне про вчерашний день, — попросила она.

Марк посмотрел на нее и улыбнулся, но потом целую минуту молчал, прежде чем ответить.

— Я не знал, что у тебя такие необузданные желания, — сказал он наконец.

— Может быть, — чопорно ответила она вполголоса. — Но все-таки, Марк, пожалуйста, расскажи. Что произошло?

Марк выпрямился и покачал головой.

— Это было ужасно.

— Я не боюсь ужасов, — ответила она.

— Элли, я, наверно, еще никогда не видел такого. Дело не только в жестокости преступлений.

— А еще и в том, что убийца сделал это так хладнокровно и расчетливо, — договорила она.

Марк посмотрел на нее и кивнул. Потом продолжил:

— Я понял, что А. Анонимус начал подозревать, что у убийцы могли быть более личные мотивы и более низкие цели, чем попытка расшатать государственную систему Британской империи.

Элли кивнула и уточнила:

— Но если женщины участвовали в этом, то теперь они мертвы.

— Элеонора Брендон пока с трудом цепляется за жизнь. Или цеплялась: я не знаю, что случилось утром. На подносе не было газеты. Поэтому я полагаю, что Джитер пожелал, чтобы мы хотя бы позавтракали спокойно.

— Если она выживет, ее, вероятно, будут судить. И повесят за соучастие в убийстве ее мужа.

— Бог знает, что решит суд присяжных. Ее врач считает, что у нее мало шансов выжить. Однако возле ее кровати поставлена охрана. Если Элеонора все же придет в сознание, она обязательно назовет нам имя убийцы. Вряд ли она захочет, чтобы ее повесили из-за человека, который попытался убить и ее.

— Как ты полагаешь, сэр Энгус Канингем может быть убийцей?

Марк ошеломленно посмотрел на Элли:

— Что заставляет тебя подозревать Энгуса?

Элли пожала плечами:

— Я умею читать, не забывай об этом, — а потом, немного помолчав, добавила: — Я просмотрела много старых статей.

— Вот как? А у кого ты их взяла?

Элли не ответила. Выражение лица Марка стало жестче.

— У Тана Грира? — спросил он.

Она по-прежнему не отвечала.

— Элли, он тоже находится под подозрением.

— Я думаю, что он увлечен своим делом и твердо решил добиться известности. Но он не убийца.

— Элли, как ты можешь быть в этом так уверена?

— Конечно, я не вполне уверена, — пробормотала она, опустив глаза.

— Держись от него подальше! — приказал Марк.

Элли опять не ответила ему.

— Элли…

— Марк…

— Держись от него подальше.

Элли посмотрела на Марка, вопросительно изогнув брови, а потом сказала:

— Убийца становится все более дерзким. Если он хотел показать, что монархия беспощадна и жестока, то, убив женщин, он сам разрушил собственный план. Теперь мир узнает, что у него была другая причина убивать.

— Заговорщики всегда уничтожают друг друга, — напомнил ей Марк.

— Если говорить о прошлом — да.

— То, что очевидно, не всегда оказывается правдой, — пояснил он.

— А правда, по-твоему, состоит в том, что женщины, обвиняя монархию в бездушии и безжалостности, лишь стремились скрыть истинный мотив преступления — желание освободиться от мужчин, которых они ненавидели, и получить их деньги.

— Убийца был любовником Элизабет Прайн. Я думаю, что план убийств придумали эти двое, лежа в объятиях друг друга. И это был опасный план — прежде всего потому, что в нем участвовало слишком много людей. Испугавшись, что Элизабет может предать его, он решил, что она должна умереть. Но если она умрет, какая-нибудь из остальных женщин может испугаться настолько, что будет готова рассказать правду. Поэтому…

— Он перерезал всех, — пробормотала Элли.

— Что ты еще нашла во всем, что прочитала?

— Я думаю, тебе надо держать под наблюдением сэра Эндрю Херрингтона.

Марк вздрогнул от неожиданности и покачал головой.

— Вместо того чтобы сердиться на меня, почему бы тебе не поговорить со мной? — спросила она.

Марк снова покачал головой.

— Элли. — Он вздохнул. — Может быть, нам и следует наблюдать за Эндрю Херрингтоном. Есть много людей, которых надо бы держать под наблюдением. И я по-прежнему боюсь, что ты в опасности.

— Из-за попытки ворваться в дом тетушек?

— Из-за нее и… еще по многим причинам. Может быть, еще кто-то, кроме Лайонела Витбурга, знает, кто ты такая. Или кто-нибудь догадывается, что ты А. Анонимус? Я не требую, чтобы ты всю жизнь подчинялась моим приказам, хотя у алтаря ты обещала любить, почитать и повиноваться. Я только прошу, чтобы ты берегла свою жизнь, пока убийца не будет пойман.

Элли наклонилась к Марку, едва не сдвинув при этом поднос с чаем, и коснулась его лица.

— Я берегу себя, Марк. Я так же осторожна, как ты.

Он поймал ее руку.

— Элли, ты жила, укрытая от мира, в своем доме в лесу. Ты ходила куда хотела и когда хотела. Но ты не можешь вернуться к такой свободе — по крайней мере сейчас.

Элли не ответила.

Она, конечно, знала, что он снова уйдет и неизвестно, когда вернется. Но она не дала никаких обещаний насчет того, что будет делать.

Элли пошла к себе принять ванну.

Одевшись, она села за туалетный столик и расчесала волосы. Когда Марк пришел к ней в комнату, она сказала:

— Странно.

— Что странно? — спросил он.

— Ты был с Йеном. Я ехала сюда. — Она положила щетку, повернулась к Марку и пристально взглянула на него. — А убийца в это время веселился на нашей свадьбе.

Марк нахмурился:

— О чем ты говоришь?

— Я танцевала с этим человеком, — пояснила она.

— Элли…

Девушка встала, прошла в угол комнаты, взяла свадебное платье и принесла его Марку.

— Конечно, могут быть и другие объяснения. Но этот человек решил убить четырех человек. В трех случаях он добился успеха, и Элеонора Брендон тоже почти мертва. Возможно, одна из жертв в какой-то момент начала обороняться и оцарапала его. — Элли положила платье на кровать и указала рукой на пятна. — А может быть, кто-то поранил себе руку, разрезая яблоко. Как я уже говорила, возможны десятки объяснений. Но у кого-то порез был настолько свежий, что он открылся, когда этот человек танцевал со мной на нашей свадьбе.

Марк внимательно посмотрел сначала на Элли, потом снова на платье. А потом вдруг схватил ее с такой силой, что ей стало страшно и почти больно, и прижал к себе.

Его пальцы погрузились в ее волосы, его взгляд встретился с ее взглядом.

— О господи, Элли…

— Марк…

Он покачал головой, и Элли увидела ярость в его глазах.

— Этот человек не достоин даже презрения. Он сумасшедший, но ходит рядом с нами, словно он совершенно нормален! Он осмелился прийти на нашу свадьбу, танцевать с тобой, обнимать тебя, касаться тебя. Господи Исусе! Если я найду его, он не доживет до повешения. Я в этом клянусь!

— Марк! — воскликнула Элли. — Ты не можешь вершить правосудие, — сказала она и поспешно добавила: — Конечно, ты должен защищаться любой ценой, но ты не должен нападать. Мне жаль, что я должна напомнить тебе об этом.

Марк проглотил комок в горле. Элли поняла, что он старается овладеть собой.

— Страшно осознавать, что мы должны искать убийцу среди твоих партнеров по танцам.

— Я думаю, местных жителей мы можем исключить, — заметила Элли и взглянула на Марка. — В числе моих партнеров по танцам находятся самые близкие к нам и безупречные люди — твои ближайшие друзья и мои охранники. Их тоже можно исключить. Но все равно остается много мужчин, с которыми я танцевала. Например, сэр Эндрю, сэр Энгус.

— И Тан Грир тоже.

— И Тан Грир, — согласилась она.

Марк опустил голову.

— Это не приведет нас никуда. Мне жаль, что я заговорила об этом.

— Элли, никогда не жалей, что сказала мне правду. И, клянусь тебе, я буду рассказывать тебе о том, что у меня на уме, и объяснять тебе мои поступки. Просто… очень многое так безобразно, что я не хочу, чтобы…

Она положила голову ему на плечо и тихо произнесла:

— Я не боюсь этого.

— А я иногда боюсь, — сознался он.

— Я должна быть частью твоей жизни, Марк. Не женщиной, которая делает тебя несчастным, как я сделала вчера, а настоящим товарищем.

Марк высоко поднял подбородок.

— Я люблю тебя, Элли.

— Я знаю, — заверила его Элли и сделала шаг назад. — И думаю, что разбойник должен снова сесть на коня.

— Вот как? А почему?

— Ведь лорда Витбурга почти осудили из-за окровавленного плаща, который был найден в его карете. Поэтому я думаю, что убийца, уходя с места преступления, всегда уносил с собой какую-нибудь улику. Раз убийца знает так много, что догадался подложить свой плащ лорду Витбургу, то ему известно, что кто-то подозревает, что карета — единственный способ исчезнуть с места преступления незамеченным. Поэтому после того, что произошло ночью в пятницу, обязательно должен появиться новый плащ с пятнами крови.

Марк поглядел на нее и вздохнул.

— Значит, разбойник снова должен сесть на коня, — тихо повторила Элли.

— Да. Но не сегодня, — согласился Марк.

— Вот как? Тогда что ты будешь делать сегодня?

— Любить мою жену, — тихо ответил Марк и прижал Элли к себе.

Глава 17

Воскресенье принадлежало ей. Это была сказка, мечта, ставшая действительностью.

Элли обнаружила, что в городском доме лорда Ферроу был подвальный этаж, где стояли бильярдные столы и висела доска для дартса.

Она и Марк играли, смеялись и закончили игру в объятиях друг друга.

Джитер, не привлекая к себе их внимания, подал им при свечах вкуснейший обед со специально отобранным французским вином, изысканным салатом из креветок и нежными бифштексами, которые просто таяли во рту.

А потом была ночь. Элли не представляла, что может любить кого-то так яростно, отчаянно и страстно. Каждая минута, проведенная с Марком, усиливала ее любовь к нему. И каждая минута доказывала ей, что его слова были правдой. Это было волшебство, это было чудо: он действительно любил ее. И ей казалось, что кроме этой любви ничто не имеет значения.

Но она знала, что в понедельник, когда она проснется, его уже не будет рядом.

Так оно и оказалось.

Элли с удовольствием вспомнила, что вчера она не дала Марку никаких обещаний насчет своего собственного поведения.

Приняв ванну и одевшись, она спустилась вниз, нашла Джитера и попросила у него газету. Ей показалось, что верный слуга выполнил эту просьбу с неудовольствием. Но все же он принес ей газету в столовую вместе с кофе.

На первой странице поперек всего листа располагалось сообщение об убийствах. Автор статьи не подчеркивал, но и не пытался скрыть их жестокость и ужас.

Элли с радостью увидела под статьей подпись Тана Грира.

Закончив завтракать, она осмотрела верхний этаж. Когда она открывала одну за другой двери комнат, ей казалось, что она сует нос в чужие дела. Но она была уверена, что у лорда Ферроу в городском доме есть пишущая машинка — так же, как в охотничьем домике.

Она была права. Машинку она нашла в его кабинете.

Час она печатала, а потом стала думать о том, как ей выйти из дома.

Элли бесшумно спустилась вниз. Она была уверена, что Джитер считает, что она еще работает. Она знала, что Бертрам охраняет дом и никто не войдет внутрь без его разрешения.

Но вряд ли он догадывается, что она попытается выбраться наружу.

Дом был огорожен забором, и ворота заперты, но, незаметно осмотрев маленький задний двор, Элли обнаружила дуб. По его стволу можно было взобраться, а несколько нижних ветвей давали ей возможность перебраться через стену на соседний двор.

Элли не была знакома с соседями, но было похоже, что их двор никто не сторожил. Поэтому она безо всякого труда пробежала по нему и вышла через открытые ворота. На улице она оглянулась назад. Бертрам по-прежнему охранял дом лорда Ферроу, карауля передний вход, и не заметил ее. Убедившись в этом, она быстро пошла прочь и с радостью увидела трамвай, ехавший как раз в нужную ей сторону — то есть к зданию газеты.

Элли надеялась найти там Тана. Она отказывалась верить, что он может быть убийцей, и рассчитывала, что Тан, который желает, чтобы его имя стало широко известно, и жаждет сенсации, ни с кем не поделится теми предположениями и сведениями, которые услышит от нее.

Она увидела Тана сразу, как только вошла в уже хорошо знакомое ей помещение. Он тоже увидел Элли и быстро встал со своего места. Пока он шел ей навстречу, она успела незаметно бросить на один из письменных столов конверт, адресованный главному редактору, который принесла с собой.

Тан взял ее за обе руки и улыбнулся.

— Элли! Я не ожидал увидеть вас сегодня. Вы читали воскресный номер? Я признаю, что это была страница светских новостей, но я проделал потрясающую работу, когда писал о вашей свадьбе.

— Должны же новости иногда быть приятными, — заметила она.

Она не прочла эту его статью. А раз так, надо скорей продолжить разговор.

— Ваша статья в сегодняшнем утреннем номере великолепна, — заявила она.

Улыбка Тана потускнела.

— Боюсь, она очень мрачная.

— Она написана очень хорошо. Представлены только факты, без желания создать сенсацию.

— Спасибо, — поблагодарил он и, нахмурившись, спросил: — Что вы здесь делаете? Вы ведь только что вышли замуж, и я уверен, что у вас есть более приятные занятия.

— У Марка сейчас дела, — объяснила она. — Вы же знаете, свадьбу пришлось ускорить. Мы, разумеется, намерены отправиться в свадебное путешествие, но сейчас не могли бы вы найти немного времени для разговора со мной?

Тан быстро осмотрелся вокруг и тихо засмеялся.

— Сегодня я могу делать все, что угодно. Ради статей об убийствах читатели купили столько газет, сколько не покупали никогда. Мы продали даже больше экземпляров, чем в дни первых убийств, когда все обвиняли в них монархию. Давайте выпьем по чашке кофе. Я знаю отличное место.

Журналист привел Элли в очаровательное маленькое кафе, с отдельными кабинетами. Они заказали себе по маленькой чашечке кофе с молоком — только что вошедшего в моду французского напитка. Тан сложил руки на столике и начал разговор:

— Итак, Элли, чего вы хотите от меня?

Она вопросительно посмотрела на него. Тан улыбнулся и продолжил:

— Знаете, я мог бы безумно влюбиться в вас. Вы не только совершенство красоты, у вас еще и острый ум. Это чудесное сочетание для жены предприимчивого и напористого журналиста. — Увидев, что Элли чувствует себя неудобно от его слов, Тан поднял руку, успокаивая ее, и договорил: — Не бойтесь. Я чувствую к вам теперь лишь восхищение и уважение. И все же, вы только что вышли замуж за Марка Ферроу. Что вы делаете здесь?

— Эти убийства должны быть раскрыты, — пояснила Элли.

Тан сделал маленький глоток кофе.

— Элли, этим делом занимаются десятки полицейских, не говоря уже о вашем муже. Я сообщаю новости, а не создаю их.

— У вас есть карета, Тан?

Он нахмурился и долго смотрел на нее, потом медленно ответил:

— Извините, нет. В чем дело? Вам нужна карета?

Она покачала головой:

— Нет, — и быстро добавила: — Мне было просто любопытно.

— Извините. Мне жаль.

— Я прочла статьи, которые вы мне дали.

Он засмеялся:

— Какая начитанная новобрачная! Мужу, наверное, не было скучно!

Она покраснела.

— О господи, извините меня еще раз! Это была совершенно неуместная шутка. Простите меня.

— В дни, прошедшие с пятницы, я имела возможность побыть одной и все обдумать. Я считаю, что круг подозреваемых сузился до двух человек, — серьезно заметила она. — Мне трудно в это поверить, но, судя по всему тому, что я читала об антимонархистах и их собраниях и о связях между людьми и местами, где были совершены убийства, убийца либо сэр Эндрю Херрингтон, либо сэр Энгус Канингем.

Тан беззвучно охнул и изумленно уставился на нее.

— Вы сами дали мне эти статьи, — напомнила она.

— Сэра Эндрю обожают во всех лондонских гостиных, — напомнил он своей собеседнице. — А сэр Энгус — шериф и герой войны.

Элли кивнула и объяснила:

— Они оба воевали за нашу империю в других странах и вполне могли по какой-то причине ненавидеть королеву и монархию, хотя убийства не были чисто политическими.

Тан попросил:

— Продолжайте.

— Хорошо. Сэр Энгус был на многих публичных собраниях — может быть, для того, чтобы поддерживать на них порядок. Во всяком случае, это могло быть предлогом. Как шериф, он легко может найти убедительные причины бывать во многих местах.

— Понятно.

— А сэр Эндрю обаятельный, вкрадчивый, умеет льстить. Его рады видеть всюду. Кроме того, он родственник Элизабет Прайн. — Элли вздрогнула. — Кажется, он ее двоюродный брат, значит, остается один подозреваемый.

— Сэр Энгус, — договорил за нее Тан. — Но в этом я не вполне уверен. Вильгельм Третий и королева Мария были двоюродными братом и сестрой. И взгляните на сэра Энгуса и потом на сэра Эндрю. Кого из них вы бы взяли в любовники?

— Ни один из них меня не привлекает, — созналась Элли и улыбнулась, подумав о единственном мужчине, который ее привлекал. Чтобы сделать приятное Тану, который был ей симпатичен, она сказала: — Честно говоря, если бы я не была женой Марка Ферроу и не любила его… я бы предпочла вас любому из них.

— Это правда? Спасибо, благодаря вам я снова поверил в себя, — улыбнулся журналист. — Но… — Он покачал головой. — Все же есть вероятность, что ни один из них не убийца. Может быть, это какой-то другой человек, который раньше служил в армии и привык убивать. В конце концов, на войне человек убивает врага и не считается убийцей.

— В связи с этим я подумала вот о чем. Кто бы ни был убийца, он, должно быть, чувствует себя сейчас завоевателем мира. Он ускользнул от всех, кто пытался поймать его. Возможно, он был на моей свадьбе — главном светском событии этого сезона. — Элли решила не упоминать о крови, которую обнаружила на своем платье. — Это, должно быть, очень самодовольный и слишком самоуверенный человек. И именно теперь он начнет делать ошибки.

— Если он будет ошибаться, его наконец смогут поймать, — заявил журналист.

Элли наклонилась вперед и сделала предположение:

— Может быть, мы сумеем придумать, как заставить его совершить ошибку.

День прошел безрезультатно.

Они обследовали дороги, но ни сэр Энгус Канингем, ни сэр Эндрю Херрингтон в этот день не выезжали в каретах.

Когда вечер был уже близко, все собрались в конюшне охотничьего дома лорда Ферроу. Томас, Джеф и Патрик сели ужинать вместе с лордом, а Марк заглянул в деревню, нашел сэра Энгуса, и они стали обсуждать недавние убийства.

Если сэр Энгус и был виновен, он ничем себя не выдал.

Во время беседы с ним Марк узнал, что сэр Эндрю и еще несколько человек были замечены за ланчем в своем клубе в Лондоне и во время еды говорили о теннисе.

Чтобы окончить разговор, Марк сказал сэру Энгусу, что спешит вернуться к своей молодой жене.

Оказавшись около конюшни своего отца, он соскочил с коня и отвел его в стойло. Здесь он вспомнил, что в его седельной сумке до сих пор лежит альбом Элли, который он еще не смотрел.

Он сел на тюк с сеном. Несколько секунд его мучила совесть. Ему бы следовало честно возвратить альбом Элли, даже не открывая.

Марк твердо решил сделать это и отложил альбом в сторону.

Но искушение было слишком велико.

Он вернулся к тюку, взял альбом и открыл его.

К своему удивлению, он увидел внутри свой портрет. В маске. И был потрясен умением Элли передать самую суть того, что она изображала. Вот почему она так быстро узнала его. Она совершенно точно изобразила его глаза.

Марк улыбнулся: у него стало тепло на душе.

Он перевернул страницу, ожидая, что найдет еще наброски.

Но вместо них увидел слова.

Марк начал читать и обнаружил, что это не новый очерк. Элли писала роман. Сюжет его был захватывающий. Она вела читателя по темной дороге приключений и опасности. Действие происходило в египетском храме, и в описаниях гробниц и драгоценностей чувствовалось что-то жуткое. Марк подумал, что это вполне естественно. Элли много дней провела в замке Карлайл в окружении египетских древностей. И должно быть, часто слышала рассказы сэра Хантера и леди Кэт.

Девушка никогда не была в Египте, в этом он был уверен. И все же, когда Марк читал, ему казалось, что он видит древние достопримечательности своими глазами.

Обнаружив, что очередная страница дописана только до половины, Марк был горько разочарован и сам этому удивился.

Он встал, положил альбом обратно в седельную сумку и пошел в дом к отцу и друзьям. Марк решил, что поест что-нибудь, выслушает все советы и мудрые изречения отца и поспешит домой. Завтра будет еще один длинный день. И послезавтра будет такой же день, и следующий день будет такой же…

Пока убийца не будет пойман.

А если он ошибается? Ищет виновника среди дворян, а убийца — обычный рабочий?

Нет, он не ошибается. Он внимательно взвесил в уме все факты и улики. И более того: он не мог позволить себе ошибиться.

Тан пристально посмотрел на Элли и покачал головой.

— Вы сумасшедшая.

«По крайней мере, он не сказал, что я идиотка», — подумала она.

— Нет, я в своем уме.

— Во всяком случае, вы отчаянная женщина. А я не такой отчаянный, — заявил он.

— Я же вам говорю: это может подействовать.

— А ваш муж?

— Я признаю, что сначала ему будет трудно принять этот план и примириться с тем, что я до разговора с ним виделась с вами. Но, надеюсь, он тоже поймет, что это может подействовать.

— А если он не согласится? Я не очень красиво буду выглядеть, когда у меня под каждым глазом появится по синяку, — встревожился журналист.

— Марк разумный человек, — успокоила его Элли. Она надеялась, что это действительно так.

Тан посмотрел на нее недоверчиво, но Элли чувствовала, что он проглотил приманку. Стараясь, чтобы голос не выдал ее волнение, она сказала:

— Мне пора возвращаться.

— Боже мой, мне тоже пора возвращаться. Я должен убедить своего редактора, что собирал материал для лучшей статьи года.

— Вы действительно собирали этот материал, — заверила его Элли.

Они вместе вернулись в здание газеты. Потом Элли поспешила к трамваю. Оказавшись на остановке, она с раздражением увидела, что придется ждать. День кончался. Уже стемнело. Элли убеждала себя, что Марк, вероятней всего, вернется очень поздно. Но все-таки он может заметить, как она тайком пробирается в дом, а это, несомненно, приведет его в ярость, и у нее не будет никакой возможности поговорить с ним спокойно. Из-за этих мыслей минуты ожидания казались ей бесконечными.

Наконец, трамвай подъехал. Элли заметила, что в нем гораздо меньше пассажиров, чем она надеялась. Было уже по-настоящему поздно. Трудолюбивые банкиры и другие люди, которые работали в центральной, деловой части Лондона, уже были дома.

Она вышла из трамвая за целый квартал от дома в Кенсингтоне и торопливо пошла вперед, по пути бросая быстрые взгляды на элегантные дома коммерсантов, дворян и аристократов. Окна были закрыты шторами, но свет слабо пробивался изнутри.

Какой-то мужчина прошел мимо Элли. Он приподнял шляпу в знак приветствия, она улыбнулась в ответ. Квартал уже казался ей невероятно длинным.

Вдруг Элли остановилась: она почувствовала, что кто-то идет за ней следом.

Она быстро повернулась и почувствовала себя дурой. Это были обычные прохожие — мужчина и женщина. Они вежливо поздоровались с ней и быстро прошли мимо.

Ее сердце бешено колотилось, когда она смотрела, как эта пара входит в один из домов.

Потом она вздохнула с облегчением, чувствуя, как смешны ее страхи.

И снова услышала шаги.

Элли опять остановилась и посмотрела назад.

Никого.

Она мысленно выругала себя и вспомнила, что ей придется либо с беззаботным видом пройти мимо сторожившего дом Бертрама, либо снова пробраться во двор к соседям, перелезть через забор, а потом по дереву спуститься к себе.

Бертрам непременно расскажет Марку, что она выходила из дома. А Элли не хотела, чтобы Марк знал об этом, пока она сама не расскажет. Значит, надо лезть на дерево.

Ей снова показалось, что она слышит за своей спиной чьи-то шаги. Не сбиваясь с шага, она обернулась назад.

Сзади не было никого. Только тени падали на дорогу между фонарями.

Залаяла собака, и Элли подпрыгнула на месте от неожиданности.

Ей стало страшно. Эта улица была зеленая, перед многими домами были разбиты маленькие палисадники, украшенные симпатичными кустами.

Там мог прятаться кто угодно.

Элли снова пошла вперед, твердо решив, что нужно торопиться.

В этот момент она услышала легкий стук копыт и поняла, что позади нее, из-за угла улицы выехала карета. Элли повернулась, чтобы посмотреть на нее. Карету везла пара красивых черных лошадей. Кучер был одет в черный плащ, на голове — низко надвинутая шляпа.

Карета остановилась.

Элли снова пошла вперед. Вдруг она поняла, что карета сбавляет скорость с тем, чтобы остановиться, когда окажется рядом с ней.

Осознав это, Элли бросилась бежать.

Марк позвонил из охотничьего дома в городской.

После нескольких попыток — телефонистка сначала соединила его с портным, а потом с магазином дамских шляп — он дозвонился до Джитера. Тот заверила Марка, что леди Александра находится на верхнем этаже и, кажется, наслаждается этим днем отдыха.

Марк решил не беспокоить Элли. Потом он довольно долго рассказывал отцу, что знал об убийствах, и все свои догадки. Лорд Ферроу сначала хмуро выслушал его, а потом печально согласился, что человек, которого они до сих пор считали своим другом, вполне может оказаться убийцей и чудовищем.

— Этот убийца, кажется, легко использует такие средства, которых не может быть у обычного человека, — сказал он сыну. — Элеонору Брендон охраняют на ее больничной постели?

— Разумеется, да.

— А лорд Лайонел Витбург невиновен?

— Да. Но он все еще находится под наблюдением врачей. Его ум по-прежнему не совсем в порядке.

— Может быть, тебе и Элли стоит навестить его.

— Может быть, — согласился Марк. — Отец, на этой неделе мы с ней переедем в мой городской дом и вернем тебе твой.

Джозеф улыбнулся:

— Охотничий дом мне нравится, так что не торопитесь. Я не собираюсь быть помехой для новобрачных. Но если обязанности заставят меня вернуться в город, я просто попрошу вас простить меня и вернусь домой.

После звонка Джитеру Марк сел на Галлоуэя и поскакал в город. Въехав в предместье Лондона, он поскакал медленнее, не желая калечить своего любимца. Но чем ближе он подъезжал к дому, тем сильней ему хотелось быть рядом с Элли.

Наконец, он въехал на улицу, где жил его отец.

На дороге перед ним стояла карета. Большая и красивая. Марку показалось, что он уже видел ее раньше.

По тротуару шла — нет, бежала — женщина.

Потом Марк увидел, как из кареты выпрыгнул мужчина, у которого в руке было что-то.

Что-то блестевшее в лунном свете.

Похожее на нож.

Элли, убегая, оглянулась назад.

Из кареты вылез мужчина. Элли с трудом различала его фигуру в тени.

Но она видела, что он держит что-то в руке.

То, что он держал, блестело в свете фонарей.

В ее уме мелькнули страшные картины. Элеонора Брендон в черной вдовьей одежде беснуется, кричит свои безумные слова, проклинает Элли, играя роль скорбящей вдовы.

И Элеанора Брендон — такая, какой она, должно быть, стала сейчас, — лежит на спине в больничной постели, на шее тонкая темно-красная линия — зашитая рана на горле.

Элли побежала быстрей.

— Стой! — прогремел чей-то голос.

Элли поняла, что на улице появился кто-то третий. Третий — это Марк. Она узнала его по голосу и оглянулась.

Когда она поворачивалась, человек, вышедший из кареты, столкнулся с ней, и они вместе упали на землю. Преследователь в неуклюжей позе распластался на ней.

Элли закричала от ужаса.

В тот момент, когда Марк рывком стащил с нее преследователя, Элли сумела разглядеть лицо этого человека.

— Тан! — громко воскликнула она.

— Отпустите меня! Что такое случилось с вами обоими? — спросил журналист, обращаясь к Марку.

Его глаза расширились от страха, но это было вполне объяснимо: Марк крепко держал его за горло.

— Где нож? — прохрипел он.

— Какой нож? — удивился журналист, когда Марк ослабил свою хватку.

— Я видел, как он блестел на свету.

Но, пока Марк произносил эти слова, Элли увидела на земле офисный конверт. Вот что Тан нес в руке. А блестела маленькая стальная скрепка на этом конверте. Элли подняла его и протянула Марку.

Кучер кареты тоже спрыгнул на землю, но держался на расстоянии.

— Мистер Грир, с вами все в порядке? — с тревогой спросил он.

— Да, все отлично! — крикнул в ответ Тан, а потом робко поинтересовался у Марка: — Со мной действительно все в порядке? — А потом добавил: — Пожалуйста, отпустите меня. У меня нет оружия.

Марк позволил ему выпрямиться и приказал:

— Объясните, в чем дело?

Тан попытался привести в порядок свою сильно помятую одежду, а потом гневно сказал:

— Я просто пытался передать Элли еще несколько вырезок, — и впился в нее пристальным взглядом. Его глаза просили: помоги!

— Спасибо вам, Тан, — пробормотала Элли, глядя мимо него на Марка.

Подозрительность ее любимого мужа нисколько не ослабла. Он бросил на нее быстрый взгляд, острый как кинжал. Элли снова посмотрела на Тана:

— Вы сказали мне, что у вас нет кареты.

— Карета принадлежит моему редактору, — рассерженно объяснил Тан. — Он дал мне ее на время, потому что уверен, что я собираю материал для статьи века.

— А вы его собираете?

— В общем… — начал Тан и снова посмотрел на Элли.

— Нам надо… кое-что обсудить, — пробормотала она.

Марк бросил на нее пристальный взгляд, потом распахнул пиджак Тана и стал хлопать журналиста по ребрам, бокам и ногам.

— Не двигайтесь, — предупредил он и повернулся к карете.

Пугливый кучер отошел в сторону.

Марк исчез внутри кареты.

— Он сошел с ума? — шепотом спросил Тан у Элли.

Она покачала головой. Через минуту Марк снова вышел наружу.

— Может быть, мы сядем в карету? — предложила Элли, увидев, что на окне дома, ближайшего к месту, где они стояли, отодвинулась занавеска.

— Хорошо, — сказал Марк, поднял руку и взглянул на журналиста — по-прежнему недоверчиво.

Тан кивнул и крикнул кучеру:

— Пожалуйста, остановись перед домом лорда Ферроу.

Элли только теперь поняла, как Марк оказался рядом.

Марк свистнул, и к нему подбежал Галлоуэй. Элли удивилась, почему ей на мгновение стало неприятно, что даже лошадь так покорно слушается Марка.

Марк пошел к дому. К этому времени Бертрам, поняв, что на улице что-то происходит, появился перед входом. Когда он увидел Элли, его глаза широко раскрылись.

— Миле… — Он увидел Марка и, не договорив, обратился к нему: — Клянусь вам, сэр, я все время сторожил дом.

— Не волнуйся, Бертрам. Я не просил тебя следить, чтобы моя жена не перелезла через заднюю стену, — ответил Марк и спросил Элли: — Ты ведь так ушла, любимая?

— Вы перелезли через стену, чтобы уйти? — спросил у Элли Тан.

Она почувствовала, что это одновременно и позабавило, и почти восхитило журналиста. Но тут Марк посмотрел на него так, что улыбка мгновенно исчезла с лица Тана.

После этого Марк вонзил гневный взгляд в Элли.

— Извини меня, Бертрам, — пробормотала она и поскорей пошла мимо верного слуги к двери дома.

Тан и Марк направились следом за ней.

Джитер услышал звонок в дверь и вышел навстречу. Он тоже был ошеломлен, увидев Элли.

— Я… — заговорил он.

— Не волнуйся, Джитер, — успокоил его Марк.

— Может быть, посидим в библиотеке? — предложил он Тану и Элли и указал на дверь в комнату, где находились полки с книгами и огромные кресла, обитые мягкой коричневой кожей.

Идя к этой двери впереди мужчин, Элли услышала, как Джитер спросил:

— Принести вам чаю?

— Есть у вас виски? — поинтересовался Тан.

— Конечно есть, — ответил Джитер.

— По-моему, мне нужен один стаканчик. Можно? — попросил Тан.

— Да, и мне тоже виски, — присоединилась к его просьбе Элли.

Марк посмотрел на нее сердито, но ничего не сказал, и Джитер пошел за напитками.

В библиотеке Марк уселся на край большого письменного стола. Элли, нервничая, устроилась в одном из двух стоявших перед столом кресел, а Тан занял второе.

— Ну? — спросил Марк.

— Я ходила в редакцию газеты, — объяснила Элли.

— По-моему, я совершенно ясно просил тебя оставаться дома и не видеться с мистером Гриром.

— А я не говорила, что буду дома, — напомнила ему Элли, смущенно кашлянула, прочищая горло, и добавила: — Ты сам сказал мне, что я не в тюрьме.

— Твои друзья-газетчики знают, что кто-то пытался ворваться в дом твоих тетушек, когда ты еще жила с ними? — осведомился Марк.

Тан изумленно посмотрел на Элли и ответил вместо нее:

— Нет. А зачем он это делал?

— Я не знаю, — пробормотала Элли, встала с кресла и заявила: — Марк, это смешно!

Раздался стук в дверь: это Джитер принес напитки. Элли ненавидела виски, но залпом выпила свою порцию, потому что знала: Марк внимательно наблюдает за ней.

Когда ее стакан опустел, Джитер подал напитки мужчинам.

— Хотите еще виски, миледи?

— Да, — ответила Элли.

— Нет! — твердо сказал Джитеру Марк.

Элли нахмурилась и гневно посмотрела на мужа. Джитер был готов из кожи вылезти, чтобы ей угодить, но никогда не противоречил Марку. С каменным выражением лица дворецкий вышел из библиотеки, закрыв за собой дверь.

Марк сложил руки на груди.

Тан Грир долго и пристально смотрел на него и наконец произнес:

— Вы думали, что я — тот убийца!

— Вы гнались за моей женой по темной улице.

Тан покачал головой:

— Вы подумали, что я могу быть способен на такое.

— Кто-то ведь оказался способен.

— Но при чем тут я?

— У вас была возможность. Вы были знакомы со всеми участниками событий. Вы писали о многих собраниях антимонархистов.

— У меня такая работа! — возразил Тан и, совершенно упав духом, посмотрел на Марка. — Клянусь вам, я никогда, никогда не смог бы…

— Элли, что ты хочешь рассказать? — продолжал расспрашивать Марк.

Она вздохнула и опустила глаза.

— Марк, — она смогла произнести его имя, но после этого ей понадобилось сделать еще один глубокий вздох, — я написала еще один очерк.

Его брови нахмурились, и Элли на себе узнала, как Марк может усмирять непокорных одним взглядом. Она была не в состоянии смотреть на него и стала ходить взад-вперед вдоль книжных полок.

— А. Анонимус стал влиятельным журналистом, — твердо заявила Элли. — И я горжусь моими очерками, — тихо добавила она. — Но… я никогда не стремилась делать то, что мне в конце концов пришлось делать. Я собираюсь писать и дальше, но мечтаю сочинять романы, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но мы должны пустить слух, что А. Анонимус — это Тан Грир.

Марк нахмурился и перевел взгляд с Элли на Тана.

Тан поперхнулся и заметил:

— Это идея Элли.

— Но это почти смертный приговор, — разъяснил ему Марк.

— Нет, если ты будешь наблюдать за ним, чтобы увидеть, что произойдет, когда слух распространится, — возразила Элли.

— Я хочу это сделать, — спокойно подтвердил Тан.

— Даже зная, что убийца, вероятней всего, нападет на вас?

— Именно на это мы и надеемся, — сказал Тан.

Марк изумленно посмотрел на Элли.

— Мы можем устроить что-нибудь, чтобы поймать его, — предложила она.

— Я знаю, как устроить ловушку, — почти сердито сказал Марк.

— Это хорошо. Я очень плохо представляю, как это сделать, — пробормотала Элли.

— Скажи мне, о чем написано в твоем новом очерке? — спросил Марк.

— Он начинается с рассуждения о том, что люди слишком охотно делают поспешные выводы и видят в происходящих событиях лишь то, что хотят видеть, — начала Элли, потом сделала передышку и, взглянув на Тана, продолжила:

— Затем идет утверждение, что наша жизнь очень часто напоминает маскарад и что мы все носим маски. После этого повествуется о жизни Джека и Элизабет Прайн. И кончается все выводом, что к огромной трагедии привели алчность и желание этой женщины быть вместе со своим любовником. — Тут Элли немного помолчала. — В заключение намекается, что автор знает больше, чем рассказал, и что, если кого-то подозревают в чудовищных злодеяниях, его положение в обществе не помешает внимательно рассмотреть все улики против него.

Марк опять с изумлением посмотрел на свою жену, потом повернулся к Тану и спросил:

— Вы действительно хотите стать козлом отпущения во всей этой истории? Каждый, кому присвоили звание рыцаря, и каждый аристократ в нашей стране будет готов собственноручно повесить вас.

Тан немного побледнел, но кивнул.

Марк снова повернулся к Элли:

— Извини, я не прочел этот очерк подробно, но я по-прежнему ничего не понимаю. Как это может стать ловушкой для кого-то? — Тут он бросил острый взгляд на Тана. — И как это поможет вашей карьере?

— Когда все закончится, Тан напишет об этом ту статью, о которой он мечтает и которая поможет выманить убийцу из тени, — объяснила Элли.

— Хорошо. Это объясняет, почему Тан так рвется выполнять твой замысел. Но почему ты думаешь, что вы сможете заставить убийцу нанести удар в то время и в том месте, на которые вы рассчитываете? И что вы схватите его раньше, чем он перережет горло Тану?

Журналист снова побледнел.

— Насколько я понимаю, у нас осталась еще одна проблема. Как пустить слух, что Тан — это А. Анонимус?

— Это нетрудно, — пробормотал Марк, и Элли с удивлением и удовольствием поняла, что он, кажется, согласен с ее планом. — Я буду на ланче в клубе. Может быть, сыграю с кем-нибудь в теннис. Возможно, даже скажу об этом по секрету Энгусу и Эндрю — разумеется, каждому по отдельности.

Элли немного помолчала, но потом решилась и предложила:

— Когда ты будешь открывать им эту тайну, ты мог бы также сказать им, что Тан собирается взять у меня интервью. В доме тетушек. Из истории моей жизни получится чудесный рассказ: девушка выросла в лесной глуши сиротой у теток, а вышла замуж за будущего графа. Я думаю, ты собираешься схватить убийцу на дороге, верно?

Марк пристально посмотрел на девушку.

— Ты не будешь в доме тетушек, — твердо заявил он.

— Я должна быть там. Все должно выглядеть так, как будто интервью настоящее. Я не думаю, что убийца нападет на Тана по дороге туда, потому что Тана будут ждать и очень быстро встревожатся, что его нет.

— Это может получиться, — немного помолчав, согласился Марк. — Я могу поехать вместе с вами обоими, а потом оставить вас наедине разговаривать.

— Прекрасное решение, — сказал Тан. — И безопасное, за что я вам благодарен.

— Но мы не станем его выполнять, — возразил Марк.

— Верно. Это была плохая мысль, — подтвердил Тан.

— Почему? — спросила Элли.

— Потому что я не хочу, чтобы вы были в этом замешаны.

— Что такое?

— Элли, в конце концов, риск большой, а вероятность удачи маленькая, — согласился с Марком журналист.

Но было похоже, что Элли не услышала его. Поджав губы, вытянувшись как струна, она пристально глядела на Марка.

— Извини, но что не так?

— Ты предлагаешь, чтобы я приехал вместе с вами обоими, а потом уехал. Когда Тан выйдет из дома, я должен буду следовать за ним на расстоянии. Но тогда ты останешься в доме тетушек одна.

Ее глаза сузились.

— Я могу завтра пойти в редакцию газеты и гордо объявить, что А. Анонимус — это я!

Марк соскользнул со стола и заявил:

— Не сможешь, если будешь сидеть связанная в спальне.

— Мне срочно надо уходить, — сказал Тан. — Через час я должен вернуть карету.

Элли стояла напротив Марка, скрестив руки на груди, все в той же застывшей позе.

— Новая статья появится в печати завтра, — тихо напомнила она.

— Кажется, ты действительно просидишь связанная весь день.

— Ты что, решил навсегда заковать меня в цепи?

— Если будет нужно, закую!

— Марк, пожалуйста, перестань!

— Время уходит, — напомнил Тан.

— А тетушки? — спросил Марк. — Или тебя перестало интересовать, что с ними будет?

— Не будь смешным. Мы отправим их в замок Карлайл. Там они будут в безопасности.

Марк вздохнул и покачал головой.

— Ты забываешь кое-что еще.

— Что именно? — поинтересовалась Элли.

— Сэр Энгус Канингем — шериф.

— И что же? — нахмурившись, уточнила Элли.

— Он может подъехать к дому тетушек, застрелить вас обоих, а потом объявить, что Тан был убийцей, а ты погибла по трагической случайности во время перестрелки, которую начал Тан.

— У меня даже нет пистолета! — возразил Тан.

— Это не важно. Вас нашли бы с пистолетом, — ответил Марк.

— В его словах есть смысл, — согласился журналист.

— Но послушайте, надо же что-то делать! — заговорила девушка. — Мы не можем позволить этому убийце уйти безнаказанным. Марк, ты думаешь, что на дом тетушек напали из-за… — она замолчала, взглянула на Тана и договорила:

— Из-за того, что они знают, кто я такая. Или, возможно, убийца считал, что я — А. Анонимус, потому что выследил меня, когда я шла на почту или с почты. Может быть, лучше не впутывать в эту историю Тана. Ты можешь рассказать своим приятелям, как большую тайну, что боишься, как бы автором очерков не оказалась твоя молодая жена.

Марк уперся руками в бедра и подошел к жене, гневно глядя ей в глаза.

— Ты что, совсем сошла с ума?

— Мне в самом деле очень нужно уйти, — напомнил Тан.

Элли положила руку на грудь мужа.

— Марк, в любом случае этот очерк завтра появится в газете. И ты предполагаешь, что кто-то и так уже знает, что анонимный автор — это я. Если ты действительно хочешь уберечь меня от опасности, то должен использовать меня как приманку.

Он поймал и оттолкнул в сторону ее руку.

— Больше ты ничего не будешь делать. Ничего. Я говорю серьезно, Элли, — горячо сказал он.

— Очерк появится в газете.

— А у меня будет план! — огрызнулся Марк, уже выходя из библиотеки.

Элли услышала громкий стук передней двери.

Тан сделал долгий вдох.

— Разговор прошел… э… хорошо.

Элли ответила на это гневным взглядом.

— По крайней мере, он не убил меня. — Тан встал с кресла. — Элли… когда вы будете готовы, когда он будет готов… просто скажите мне, что я должен сделать.

— Спасибо, Тан.

Элли осталась в библиотеке. Она смотрела, как уходит Тан, а когда он ушел, прикусила нижнюю губу и подумала, что сейчас ей действительно не помешала бы вторая порция виски.

Глава 18

Когда Тан Грир вышел из дома, торопясь сесть в свою взятую на время карету и вернуть ее в редакцию газеты, он увидел, что Марк Ферроу стоит на подъездной дорожке и смотрит на луну, которая теперь полностью поднялась над горизонтом.

Ферроу взглянул на него и заметил:

— Она просто манипулировала нами обоими.

— Но… она не знала, что я буду проходить мимо, — возразил журналист.

— Да, это был удобный случай, — сухо и вполголоса согласился Марк.

— Но…

— Если бы вы не оказались рядом, она воспользовалась бы вашим именем. Она бы заставила меня поверить, что ее план сработает, если вы пожелаете в этом участвовать. И сделала бы все возможное, чтобы добиться своего. И снова заставила бы меня понять, что она, вполне вероятно, уже находится в опасности.

— Вы думаете, опасность действительно существует?

— Я знаю, что кто-то пытался ворваться в дом ее теток, когда она была там одна. Этот человек мог знать, что теток не было дома. В тот раз убийца, кажется, хотел действовать скрытно. Но теперь… я думаю, он не остановится даже перед тем, чтобы убить их всех четверых. По-моему, для него это стало очень легко.

— Как такому человеку удается жить обычной жизнью, выполнять повседневные дела и ничем себя не выдавать? — удивился Тан.

— Не знаю, — покачал головой Марк. — Я предполагаю, что в конце концов он себя выдаст. — Он пристально взглянул на Тана. — Но сколько еще всего может произойти до тех пор?

— У вас есть какой-нибудь план? — спросил Тан.

Марк Ферроу мрачно улыбнулся:

— Еще нет, но возникает.

— Как я уже сказал Элли, я готов сделать все, что вы пожелаете, — заявил Тан.

Марк Ферроу положил руку ему на плечо и пообещал:

— Я дам вам знать, когда будет нужно.

Тан кивнул и наконец пошел к своей карете.

Когда Марк вернулся в дом, Элли по-прежнему сидела в библиотеке и прижимала к груди стакан со второй порцией виски.

Когда он входил в библиотеку, Элли смотрела на него и пила виски мелкими глотками.

— Это интересно, — сказал он.

— Ты о чем?

— Интересно, что ты пьешь этот напиток храбрости.

— У этого напитка отвратительный вкус, — сообщила ему Элли.

— Ты готова стать приманкой для одного из самых жестоких убийц, которых видела наша страна. Но пьешь виски, когда планируешь обвести меня вокруг пальца.

Элли мгновенно покраснела.

— Я… Нет, я бы никогда… Я просто боялась, что тебе это не понравится.

Марк подошел к ней, опустился на одно колено возле кресла и забрал стакан у нее из руки.

— Ты действительно решила писать романы вместо очерков, рождающих такие жестокие споры, что из-за них тебя могут убить?

— Я всегда хотела писать именно романы.

— Идем отсюда! — сказал Марк, взял ее за руки и поднял с кресла, уводя за собой.

Элли взглянула на него устало и недоверчиво и шепнула:

— Куда?

— Ужинать, а потом в постель. — объявил он.

— Ты же не собираешься на самом деле…

— Привязать тебя к кровати?

— Ты сам сказал, что можешь это сделать.

— Нет, любимая, не привяжу. Поужинаем и ляжем в кровать, — заверил ее Марк.

Они поужинали и стали подниматься наверх. Но как только они оказались на верхней площадке лестницы, зазвонил телефон. Марк извинился перед Элли и оставил ее одну перед дверью спальни.

Элли вошла в спальню, переоделась в простую хлопчатобумажную ночную сорочку и стала расчесывать волосы, дожидаясь Марка. Когда она закончила причесываться, Марк еще не вернулся. Элли присела за туалетный столик, взяла с него брошь-скарабея, которую подарила ей Кэт и которая была на ней во время свадьбы.

Скарабей, уничтожающий проклятия. Какой он красивый! И как грустно и глупо, что она тогда испугалась. Элеонора Брендон была обманщицей и разыграла спектакль, как прекрасная актриса, в дальнейшем дорого заплатив за то, что помогла кому-то убить своего мужа.

Но все-таки скарабей Элли нравился. Кто знает, может быть, он все же приносит счастье? — подумала она.

Наконец раздался стук в дверь. Услышав его, Элли подпрыгнула на месте, потом засмеялась над собой и зачем-то приколола скарабея к своей сорочке.

— Миледи! — тихо позвал Джитер.

Элли распахнула дверь. Она не боялась появиться перед Джитером: ночная сорочка была строгого фасона и вполне прикрывала ее наготу.

— В чем дело?

— Я не знал, спите ли вы, — с покорной улыбкой ответил Джитер.

— Не беспокойтесь, все в порядке. Что случилось?

— Мистера Ферроу… вызвали по делу.

Элли вздохнула и спросила:

— Кто вызвал и зачем?

У Джитера был такой вид, словно ему очень не хотелось отвечать.

— Что случилось, Джитер?

— Карета, в которой приехал мистер Грир, не вернулась в редакцию. Он взял ее на время специально для того, чтобы приехать сюда, поэтому они, разумеется, позвонили.

Элли беззвучно охнула. Ей вдруг стало холодно. Если с Таном Гриром случится беда, виновата будет она.

А может быть, и хуже. Что, если беда случится с Марком?

— Бертрам поехал с ним, — мягко успокоил ее Джитер.

Неужели он умеет читать мысли? Или по ее лицу так легко прочесть ее чувства?

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Не волнуйтесь, миледи. Я не уйду из дома.

— Спасибо, — снова поблагодарила Элли и улыбнулась. — Я не буду волноваться, раз вы здесь.

Джитер ушел. Элли закрыла за ним дверь и стала ходить по комнате. Потом легла и снова встала. Пока не вернется Марк, она не сможет заснуть.

В конце концов она вспомнила о конверте, который вечером принес ей Тан.

Девушка встала, босиком выскользнула из спальни и быстро сбежала вниз по лестнице. Джитера в гостиной не было, и она прошла в библиотеку. Там она сняла с конверта зажим и высыпала на стол бумаги, лежавшие внутри.

Присланные статьи были похожи на те, которые она уже смотрела. Репортажи о званых вечерах и других подобных событиях. Материалы и заявления различных антимонархических организаций. Она просмотрела вырезки одну за другой, пытаясь найти доказательства того, что сэр Энгус или сэр Эндрю являются антимонархистами. Выяснилось, что оба они получили звание рыцаря. Значит, дело не в том, что один из них остался без заслуженной награды.

В некоторых статьях были фотографии или рисунки, в других нет.

Элли обратила внимание на одну статью с рисунком, нахмурилась, тщательно изучила ее и ахнула от изумления. Это была статья анонимного автора о том, как несправедливо законодательство об имуществе и титулах. Текст был длинный и не слишком содержательный, но иллюстрация оказалась интересной.

Рисунок был сделан примерно два года назад, и на нем была изображена женщина, очень похожая на Элизабет Прайн.

Рядом стоял мужчина, который утешал ее.

Сэр Эндрю? Или сэр Энгус без бакенбард и прочей растительности на лице?

Элли не была уверена, кто это. Она огорченно вздохнула и отодвинула вырезки в сторону, но потом опять придвинула их к себе и стала просматривать снова. Одна статья не имела ничего общего с антимонархистами. В ней речь шла о благотворительном мероприятии, происходившем в здешней церкви. В этой статье тоже была фотография. Всюду цветы, женщины в красивых шляпках, прежний настоятель церкви, отец Мейсон, держит речь перед толпой. И в первом ряду, напротив настоятеля, стоит женщина. На этот раз несомненно Элизабет Прайн.

По обе стороны от нее — мужчины. Элли стала внимательно рассматривать рисунок, горько жалея, что это лишь набросок. Может быть, один из двоих — муж Элизабет? Нет. Очень похоже, что это сэр Энгус Канингем с бритым лицом. А второй мужчина — двоюродный брат Элизабет, сэр Эндрю Херрингтон.

Элли вздохнула и прошептала:

— Итак. Кого бы ты взяла в любовники — своего кузена, изящного, модного, но слишком близкого по родству, или заслуженного военного старше себя?

Раздумывая над этим, Элли вдруг услышала громкий удар. Что-то тяжелое упало перед входной дверью, прямо за порогом.

Она похолодела от страха и, замерев, прислушалась.

Ей показалось, что она слышит какое-то движение на верхнем этаже. Еще несколько секунд она стояла неподвижно, а потом подошла к двери библиотеки и хотела позвать Джитера, но какое-то внутреннее чувство велело ей молчать.

Элли быстро пробежала через гостиную и столовую, заглянула в кухню, малую столовую для завтраков и комнаты, расположенные за ними. Джитера не было на нижнем этаже.

Может быть, он наверху?

И что упало с таким громким стуком?

Элли прошла через гостиную к телефону, жалея о том, что говорить по нему придется слишком громко, и если в доме действительно кто-то есть, он сразу же будет точно знать, где она находится.

Снова донеслись звуки с верхнего этажа. И кажется, они шли из спальни, где она сейчас должна была спать.

Потом она услышала еще один звук из-за входной двери.

Элли мучилась от страха и тревоги и не знала, что делать. Звонить по телефону было нельзя. Если в доме есть посторонний, точно схватит ее раньше, чем она дозвонится хотя бы до телефонистки.

А может быть, телефонные провода уже перерезаны.

Она подошла к переднему входу и увидела, что дверь открыта.

Замок не отперли ключом, а чем-то взломали.

Может быть, ножом?

Снова движение наверху.

Тихий стон из-за двери.

Господи, где же Джитер?

Ей было страшно узнать ответ.

На верхнем этаже один за другим раздавалась приглушенные тяжелые удары.

Элли взялась за ручку двери, молясь о том, чтобы петли были хорошо смазаны, и вышла за порог.

И обнаружила источник стонов.

Марк позвонил Йену Дугласу, и началась большая поисковая операция.

Полицейские прочесывали весь Лондон, а Марк и Бертрам верхом осматривали улицы, расположенные рядом с домом Марка.

Они находились возле вокзала Кингс-Кросс, когда к ним подъехал на коне полицейский и сообщил Марку:

— Милорд! Карета найдена возле Гайд-парка. Поезжайте за мной.

Они быстро домчались по ночному городу до Гайд-парка и подъехали к карете. Йен Дуглас уже был там и стоял возле ее открытой двери.

— Карета пуста, — доложил он Марку.

— А Грир? — спросил Марк.

— Никаких следов его нет, — ответил Йен.

Марк огорченно посмотрел на карету, которую так старательно обыскал всего несколько часов назад, и разочарованно покачал головой.

— Ты смотрел внутри?

Йен кивнул:

— Да, но ничего не нашел.

Марк подошел к открытой двери и шагнул внутрь кареты. Внутри действительно не было ни каких-либо следов Тана Грира, ни явных улик. Он повернулся, чтобы выйти, но остановился. На сиденье кареты была кровь. Не целая лужа крови из перерезанного горла, а маленькое пятно, причиной которого мог быть порез.

Снаружи раздались крики. Марк выпрыгнул из кареты и увидел, что один из полицейских машет рукой Йену с той стороны дороги, где над ней нависали густые кусты.

— Здесь лежит тело, сэр! — крикнул кто-то из полицейских.

Йен и Марк побежали на этот голос. На земле лицом вниз лежал какой-то мужчина. Йен наклонился, пощупал у него пульс, покачал головой и перевернул мертвое тело на спину.

Под трупом была лужа еще теплой крови.

Глаза убитого были широко открыты.

Йен выпрямился.

— Обыщите парк, — посоветовал Марк.

— Уже обыскиваем, — доложил Йен и спросил: — Вы знаете этого человека?

— Это кучер, я видел его сегодня, — ответил ему Марк.

Кучер мертв, Тан Грир исчез. И на сиденье кареты осталось пятно крови.

Марк повернулся и пошел прочь: он должен был срочно вернуться домой. Бертрам пошел следом за ним.

— Куда вы уходите? — крикнул им Йен.

— Ко мне домой! Пошли туда всех свободных людей! — приказал Марк, прыгнул на Галлоуэя и пустил его в галоп.

— Тан! — крикнула Элли и опустилась на корточки рядом с журналистом.

Он лежал на животе, вытянув одну руку вперед, словно пытался дотянуться до дверной ручки.

— Тан? — повторила она и дотронулась до него. Он был теплый и еще дышал. Элли перевернула его на спину и приподняла ему голову.

Веки Тана задрожали, но потом глаза снова закрылись.

На лбу у него была большая и глубокая рана. Элли поняла, что должна вызвать помощь, и бережно опустила его голову. Когда она делала это, веки Тана снова задрожали и глаза открылись. А потом эти глаза широко распахнулись.

Элли поняла, что свет, падавший на них из дома, вдруг стал ярче. Значит, дверь открылась шире. Она стала поворачиваться, чтобы увидеть, в чем дело.

Вдруг ее схватили чьи-то огромные руки, и на ее лице оказалась тряпка. Элли почувствовала запах снотворного, которым тряпка была пропитана, и стала вырываться.

Сначала она царапала руки врага ногтями, потом вспомнила о броши-скарабее, которую приколола к сорочке. Дрожащими пальцами она в отчаянии дотянулась до скарабея, борясь с тошнотой и темнотой перед глазами, которые одолевали ее.

Она все-таки дотянулась до броши и крепко сжала ее в руке.

Почти падая, она как можно лучше прицелилась и ударила острием булавки в глаз врага, надеясь, что попадет.

Он хрипло взвыл и на мгновение разжал руки. Отчаянно стараясь не потерять сознание, Элли отвела ногу назад и изо всех своих сил ударила его.

Враг упал, и она бросилась бежать. Только бы добраться до улицы!

Но на улице стоял, прячась среди ночных теней, еще один человек.

На нем был черный плащ.

Увидев его, Элли сменила направление и побежала к задней стене дома. Она добралась до дерева, но слышала, что преследователи догоняют ее. Жадно вдохнув свежий воздух, она начала взбираться на ствол так быстро, как только могла.

Элли спрыгнула в соседний двор, добежала до двери дома и стала бить в нее кулаками.

Сзади раздался тяжелый удар и ругательство: враги шли за ней следом.

Элли изо всех сил застучала в дверь и закричала:

— Помогите!

Она почти потеряла голос, но стук должен был услышать любой человек, находящийся в доме.

— Помогите!

Враги были уже почти рядом. Ей оставалось только бежать на улицу и молиться, чтобы ей удалось ускользнуть от них.

Элли громко закричала и побежала, но ее молитва осталась без ответа.

Человек в черном плаще схватил ее. Она стала яростно вырываться и в это время узнала его по глазам. Сколько раз она видела эти глаза, полные очарования и смеха!

Она открыла рот, чтобы снова закричать.

На этот раз она не смогла увернуться от тряпки, пропитанной снотворным.

И не смогла бороться с темнотой.

Марк подъехал к своему дому и мгновенно спрыгнул с коня. Его сердце сжалось: передняя дверь была широко открыта.

Он бросился к ней и по пути заметил, что кустарник возле переднего входа помят. Наклонившись над единственной ступенькой крыльца, Марк увидел на ней каплю крови.

Бертрам подошел к нему.

— Здесь кто-то был, — сказал Марк.

— Сейчас здесь никого нет, — заметил Бертрам.

На дороге стоял мужчина в ночном колпаке, ночной рубашке и домашних туфлях. Марк смутно вспомнил, что это один из соседей.

— Я слышал крики и стук в дверь! Я спустился так быстро, как только мог, но… Здесь стояла карета, но она уехала.

— В какую сторону?

Сосед указал в какую. Но Марк вдруг понял, что и без этого знает, куда поехала карета.

— Сэр, — обратился он к полусонному человеку в ночном колпаке, — в доме находится камердинер моего отца — живой или мертвый, не знаю. Пожалуйста, найдите его и вызовите ему помощь. Бертрам, позвони в охотничий дом отца. Пусть отец выезжает на дорогу со всеми, кого сможет привести мне на помощь. Скажи полицейским Йена, чтобы они как можно скорей присоединились к нам.

Договорив это, Марк прыгнул в седло и помчался в погоню.

Элли с ужасом очнулась. Она была жива, но чувствовала себя так плохо, что почти жалела, что пришла в себя. Девушка ощущала, как переваливается с боку на бок и подскакивает на ухабах карета, которая быстро мчалась по ночной дороге. Элли не знала, сколько времени провела без сознания. Верхняя часть ее тела находилась на сиденье, а нижняя на полу. С одной стороны она ударялась о чье-то тело, с другой — о пару чьих-то ног. Элли осторожно приоткрыла глаза.

С одной стороны лежало тело Тана.

А с другой…

— Чертова сука! Она ослепила меня! — услышала Элли знакомый низкий голос.

Это говорил человек, которого Элли знала много лет, — сэр Энгус Канингем, шериф.

Ей вдруг все стало ясно.

Убийц было двое.

По какой-то причине все они считали, что кучер был слугой убийцы, а не его сообщником. Они ошибались.

Пальцы Энгуса вцепились ей в волосы так, что она закричала от боли, и рванули ее голову вверх.

Девушка ожидала, что за этим последует удар ножом, но Энгус лишь хотел увидеть ее лицо.

Элли с удовольствием обнаружила, что наполовину ослепила его. Левый глаз Энгуса был закрыт и окружен опухолью. Кроме того, у шерифа было много ушибов и царапин.

— Ну как, хорошо тебе? Я бы тоже должен был выколоть тебе глаз! — прогремел его голос.

Элли изо всех сил старалась смотреть на него с презрением, а не со страхом. Но на самом деле она была в панике.

И все же Энгус пока не убил ее, хотя едва сдерживает свою ярость.

Должно быть, эта отсрочка — часть его плана. Наверное, он думает, что еще сможет скрыть свои дела.

— Что вы сделали с Таном? Куда вы нас везете и почему? — спросила девушка, чтобы выиграть время. Надо заставить его разговаривать. Чем дольше он будет говорить с ней, тем дольше она останется в живых. А чем дольше она останется в живых, тем больше времени будет у Марка, чтобы найти ее и спасти.

— Разумеется, в твой дом в лесу.

Новая тревога охватила ее душу и была сильней, чем сжимавший ее панический ужас. Тети!

— Кто бы мог подумать! — пробормотал Энгус. — Милая девочка из леса смогла стать таким беспощадным и ловким врагом. А. Анонимус! — Он сказал это так, словно плюнул.

— Значит, вы проследили за мной, — поняла Элли.

— Да, когда вы ушли с благотворительного праздника. Вы тогда ничего не замечали вокруг себя. Я даже смог прочесть надпись на конверте. Готов поспорить, что даже ваш очень умный муж не понимает, что значит имя Оливия Коттедж. — Энгус насмешливо фыркнул. — «Ай лив ин э коттедж» — «Я живу в коттедже»! Дом теток вполне можно назвать коттеджем.

— Я думаю, что оно было умно придумано, раз оно так сильно вас забавляет. Я не смогла придумать ничего другого.

— Теперь не важно, какой умной вы считали себя раньше.

— Но вы уж точно очень умный человек. Я только под самый конец поняла, что убивали не вы или сэр Эндрю, а вы и он вместе.

— Но тебя, моя дорогая, не убью ни я, ни он. Разве ты не поняла? — издевательски улыбнулся Энгус, переходя на «ты». — Твой красивый молодой газетчик — вот кто перережет тебе горло в коттедже. Понимаешь, он влюблен в тебя, но ты вышла замуж за другого и никогда не будешь ему принадлежать, поэтому он решил, что ты должна умереть. Но этот жалкий молодой человек любил тебя, и твоя смерть привела его в такое отчаяние, что он застрелился от раскаяния. Твой муж, конечно, приедет в коттедж. Он будет презирать себя за то, что доверял репортеру. Кто знает? Может быть, он тоже застрелится.

Энгус по-прежнему сжимал волосы Элли мертвой хваткой, и ей оставалось только упрямо смотреть на него снизу вверх.

— Марк Ферроу никогда не убьет себя. А вы дурак. Он знает, что убийцы вы и сэр Эндрю.

Сэр Энгус покачал головой.

— Если бы он знал, я сейчас был бы под арестом, — тихо сказал он.

— Вас арестуют завтра! — пообещала она.

Шериф снова покачал головой, оглядел ее внимательным взглядом, разжал пальцы, потом отпустил Элли и спокойно сел на свое прежнее место, словно после самого обычного разговора.

— Знаете, Элли, — заговорил он снова, — несмотря на то, что вы сделали со мной, мне жаль, что все так вышло. Вы всегда были самым красивым, любознательным, обаятельным ребенком, предназначенным для счастья. Любимица лорда Стирлинга. Тайная невеста Марка Ферроу. Неужели вы думали, что я мог быть так близко и не узнать правду о вас?

У Элли снова пробежал по спине холодок.

— О какой правде вы говорите? — спросила она в ответ.

— Еще до того, как вы стали для нас такой невыносимой помехой, я боялся, что мне придется… позаботиться о вас, моя дорогая.

— Вы могли бы позаботиться обо мне?

— Правда, у меня не было доказательств, но я изучил ситуацию во всех подробностях. Я знал все о работе Мэгги в Ист-Энде и о том, как она едва не стала жертвой человека, которого, я это знаю, считают потрошителем. Значит, ваш больной и слабый отец был невиновен. А потом вас нужно было скрыть от королевской семьи. Гораздо лучше было бы, если бы вы умерли до того, как всплыла правда о вас.

Элли стало плохо, но она заставила себя пожать плечами.

— Если это действительно правда, то у вас странная логика. Если меня прятали от королевской семьи, то было не слишком разумно прятать меня под защитой лорда Стирлинга.

Энгус опять покачал головой. Было похоже, что он сбит с толку и готовится дать отпор. Может быть, он почувствовал, что капкан вот-вот захлопнется, и теперь просто боится за свою жизнь? — подумала Элли.

— Спасите меня, и вас, может быть, не повесят, — предложила она.

— Мне жаль, действительно жаль. Или было бы жаль, если бы вы не изувечили меня. Но вы обязательно должны умереть, — ответил он.

— Если бы вы и Эндрю не убили женщин, вы могли бы выкрутиться. Вместо вас судили бы бедного лорда Витбурга.

— Да, я знаю. Тогда можно было бы даже пощадить вас, потому что вы, честно говоря, были нашим запасным козырем. Нам повезло: лорд Витбург немного помешался. О чем он так хотел вам сказать? Он тоже знал о вашем происхождении? Я не слышал, потому что не был там. Это Эндрю пришла на ум гениальная мысль — подбросить плащ, испачканный кровью, в карету старого Витбурга.

— Что это было? — вдруг спросила Элли.

— Вы о чем? — Энгус в бешенстве огляделся вокруг.

Элли увидела рядом с ним на сиденье пузырек с эфиром.

Нужно отвлечь Энгуса и схватить пузырек, подумала она.

— Слышите! — переспросила она.

— Я ничего не слышу, — ответил он, но все же прислушался.

— Это стучат копыта, — пояснила Элли.

И в этот момент, к своему изумлению, она действительно услышала стук копыт. В первый раз она солгала, но сейчас это была правда.

Кто-то спешил ей на помощь.

Марк никогда в жизни не гнал коня с такой скоростью. Но сейчас ему было все равно, что будет с Галлоуэем. Он не замечал и того, что низкие ветки хлестали его по лицу. Он лишь молился, чтобы убийцы верили, что смогут доехать до цели раньше, чем их поймают. Его сердце начинало бешено колотиться в груди, когда он думал о той уловке, которую они придумали, чтобы выманить его из дома. Неужели они действительно надеются, что он поверит, будто Тан Грир убил кучера и вернулся назад за Элли?

Наконец Марк увидел карету.

Она была еще довольно далеко от него. Марк пришпорил Галлоуэя, конь рванулся вперед и помчался еще быстрей, хотя и так уже летел галопом.

Расстояние между ними и каретой сократилось. Сэр Эндрю, который управлял лошадьми и был по-прежнему одет в черный плащ и широкополую шляпу, оглянулся назад и увидел Марка. Он швырнул поводья на покрытые пеной бока лошадей и вынул пистолет.

Марку на минуту пришлось придержать коня: сэр Эндрю был метким стрелком.

Но он уже почти поравнялся с каретой.

Раздался выстрел. Пуля пролетела так близко от Марка, что поднятый ее движением ветер задел его щеку.

Марк снова пришпорил Галлоуэя, объехал накренившуюся карету и оказался с другой ее стороны. На этот раз он был готов к бою. Но на такой скорости даже он мог бы промахнуться из пистолета.

Зато если ударить плетью, промахнуться трудней, подумал он.

Плеть, направленная опытной рукой Марка, взлетела в воздух и обвилась вокруг шеи сэра Эндрю. Тот приглушенно вскрикнул, когда Марк рванул плеть к себе и сбросил его с кучерской скамьи на землю.

У Марка не было времени выяснять, жив Эндрю или нет: лошади по-прежнему мчались с безумной скоростью. Он заставил Галлоуэя приблизиться к карете и наконец смог схватить болтавшиеся в воздухе поводья. Лошади неслись бешеным галопом, но Марк не крикнул им «тпру»: он твердо решил ничем не выдавать своего присутствия.

Ему надо было попасть внутрь кареты.

Лошади наконец стали замедлять бег, и Марк увидел, что у него появился шанс.

Он прыгнул с Галлоуэя на карету и сумел ухватиться за край ее крыши.

Какое-то мгновение его ноги болтались в воздухе, и Марку казалось, что он вот-вот сорвется и упадет на землю.

Потом он нашел опору для ног.

— Что там такое? — вдруг рявкнул сэр Энгус.

Что-то тяжелое ударило по карете.

Он вынул пистолет, выстрелил наугад и приготовился стрелять еще раз.

Элли в отчаянии схватила с сиденья пузырек с хлороформом.

Энгус вскрикнул, опустил пистолет и снова схватил Элли за волосы.

Ее пальцы успели только сжать пузырек. Энгус рванул ее за волосы, но она преодолела боль и сумела открутить крышку.

Запахло хлороформом, и у Элли сразу же закружилась голова. Она знала: у нее есть всего несколько секунд.

И она выплеснула содержимое пузырька в лицо сэру Энгусу.

Его пистолет выстрелил — опять наугад. Элли могла лишь молиться, чтобы пуля не попала в Марка.

Если это Марк.

Но она твердо знала, что это Марк.

Знала это, и мир вокруг нее почернел.

Раздался выстрел, и пуля задела рукав Марка. Второй выстрел пробил крышу кареты.

Лошади поскакали еще медленней, и Марк смог открыть дверцу. Сердце бешено стучало у него в груди.

Внутри кареты находились трое.

Тан Грир.

Сэр Энгус, чье крупное тело загораживало вход.

И Элли, лежавшая возле него на полу.

Марк почувствовал сладкий тошнотворный запах эфира. У него закружилась голова, и он задержал дыхание.

Карета по-прежнему катилась по дороге. Марк выбросил из нее тело сэра Энгуса, а потом, по-прежнему стараясь не дышать, дотянулся до Элли, поднял ее с пола и выпрыгнул из кареты. Карета проехала еще триста футов и остановилась.

Марк осторожно уложил Элли на обочине дороги. Вдруг он услышал стук копыт: кто-то ехал к ним навстречу.

Первым подъехал верхом на коне его отец. Рядом с ним был Брайан Стирлинг.

— Выньте Тана Грира из кареты! Она полна эфира, — приказал Марк.

Брайан сошел с коня и побежал выполнять приказ Марка. Отец опустился на колени возле Элли и спросил:

— Как она, сын?

— Она дышит. Пульс есть, — сообщил Марк.

Вернулся Брайан Стирлинг с бесчувственным телом Тана Грира на руках.

— Нужно отвезти их в мой замок, — заявил он. — Он ближе всего.

В это время к ним подъехали Бертрам и несколько полицейских на конях. Брайан передал Грира одному из них и отдал приказ скакать в замок. Марк, забыв обо всем, кроме Элли, нежно взял ее на руки, прижал к груди и вернулся к взмыленному и тяжело дышавшему от быстрой скачки Галлоуэю.

— Еще одна скачка, мальчик. Еще одна быстрая скачка.

Но, как бы быстро они ни скакали, Марку это казалось недостаточным. Наконец, они добрались до замка.

Шелби открыл им ворота. Камилла ждала на крыльце. Позади нее стояли тетушки Элли. Они были встревожены, но, когда мужчины вбежали в дом через парадный вход и внесли пострадавших, повели себя спокойно.

— Несите Элли в ее комнату, а мистера… если не ошибаюсь, Грира… в соседнюю, — распорядился Шелби и спросил: — Вы знаете, почему они в таком состоянии?

— Это хлороформ, — коротко пояснил Марк.

— Тогда они выживут, — успокоила Камилла.

Марк услышал тихое всхлипывание: это плакала Мерри. Он заставил себя не обращать внимания на тетушек и стал подниматься по лестнице, торопясь уложить Элли в кровать.

— Она обязательно выживет, — твердо повторила Камилла, а затем вызвала горничную Молли и попросила ее присмотреть за мистером Гриром, пока не приедет врач, которого уже вызвали.

Марк вбежал в комнату Элли и положил ее на кровать. Потом он снова пощупал пульс — пульс был частый. Он приложил ухо к ее груди и почувствовал, как она поднимается и опускается при дыхании. Марк взглянул на Камиллу — она улыбнулась в ответ.

Только теперь он заметил, что все три тетушки тоже вошли вслед за ними в комнату. Они стояли молча и прижимались одна к другой.

Марк был вне себя от страха за Элли. Ее сорочка была разорвана и запачкана грязью, в волосах запутались листья и мелкие ветки. Но она никогда не казалась Марку такой красивой, как сейчас. Дрожа всем телом, он коснулся губами ее губ и шепнул ей что-то свое, тайное.

Ее веки задрожали, и глаза открылись навстречу его взгляду. Она почти улыбнулась.

Потом глаза снова закрылись.

Марк упал на колени возле ее постели и стал благодарить Бога.

Да, она будет жить.

Когда Элли окончательно открыла глаза, то не сразу смогла сосредоточить взгляд на чем-нибудь одном. Потом, поняв, где находится, облегченно вздохнула и улыбнулась. Она жива, но вполне можно было подумать, что лежит в какой-то египетской гробнице, потому что ее окружают египетские статуи, погребальные урны и папирусы. Она в замке, в своей комнате.

В следующее мгновение она увидела лицо Марка — суровое и очень красивое.

— Я на минуту подумала, что попала в иной мир и сейчас встречусь с давно умершими фараонами, — шепнула она.

— Нет, ты в замке. Это не наш замок, но, ты знаешь, у нас есть и свой. — Он поцеловал руку Элли.

— Она проснулась! — услышала Элли чей-то голос и огляделась вокруг. Это далось ей нелегко: от быстрых движений ее голова еще кружилась.

Здесь собрались все. Сначала она увидела Вайолет, Мерри и Эдит.

Элли улыбнулась и повернулась сначала к тетушкам.

— Я все время видела вас во сне, — шепнула она. — Будто бы вы — очень милые феи, порхаете вокруг и оберегаете меня.

— Феи? О господи! Мы солидные английские женщины! — возмутилась Вайолет.

— У Элли всегда было прекрасное воображение, — заступилась Мерри.

— Она дразнит нас, — пояснила Эдит, протиснулась мимо Марка и горячо обняла Элли.

— Все сюда, обниматься! — пошутила Элли и ухитрилась обнять и поцеловать всех тетушек сразу так, что даже Вайолет взвизгнула от удовольствия. Потом она также обняла и расцеловала Мэгги, Кэт и Камиллу. Все шесть женщин облегченно вздохнули и одна за другой вышли из комнаты.

Элли крепко обняла Марка.

— Ты не ранен? Пуля не задела тебя?

— Нет, — покачал он головой. — Ты спасла меня.

Элли заставила себя улыбнуться и сказала:

— А ты спас меня. — Потом она нахмурилась и спросила: — Как ты это сделал? Что стало с сэром Эндрю? И с Энгусом? И с Таном?

— Тан в сознании, и за ним очень заботливо ухаживают. Он в соседней комнате. Сэр Эндрю умер.

— Каким образом?

— Сломал себе шею. Упал с кучерского сиденья кареты на полном ходу.

Элли кивнула в ответ, вздохнула, взяла Марка за руку и поинтересовалась:

— А Джитер?

— Они только оглушили его. Он будет в порядке. Правда, я Джитера еще не видел. Наш сосед — теперь я знаю, что это шведский посол, — по моей просьбе нашел его в доме и позаботился о нем. Он позвонил в полицию и отправил Джитера в больницу. Он уже звонил и сказал, что с Джитером все будет хорошо.

— А что с сэром Энгусом?

— Он будет повешен, если выживет.

— Что с ним случилось?

— Я не стал мстить ему, хотя… — Марк откашлялся, чтобы прочистить горло, и перешел к объяснению: — Когда он начал приходить в себя, то, видимо, напал на одного из подчиненных Йена, а Йен поневоле стал оттаскивать его от полицейского. Сэр Энгус набросился на Йена. Тогда один из полицейских выстрелил в сэра Энгуса.

— Где он теперь?

— В тюремной больнице и вряд ли выживет.

Элли снова кивнула.

— Все будет в порядке, — успокоил ее Марк.

Эллли нахмурилась:

— Марк, все это так ужасно — если я верно понимаю то, что произошло.

Он вздохнул:

— Насколько мы смогли сложить куски этой головоломки, картина выглядит так. С сэром Эндрю что-то случилось, когда он служил в армии.

— И с Энгусом тоже?

Марк кивнул и стал объяснять:

— Когда создавалась наша империя, многие военные считали, что государство предало их — послало в бой, не дав достаточно людей или оружия. Хотя Эндрю получил звание рыцаря, в нем кипела ненависть. Используя свое обаяние, он завел много друзей среди аристократов и прочно закрепился в высшем обществе. Живя в этом кругу, он продолжал разжигать в себе ненависть к монархии, и нашлись люди, разделившие с ним эту ненависть. Сейчас многие люди в нашем обществе чувствуют, что необходимо провести серьезную реформу в правительстве, и спрашивают себя, не превратилась ли королевская династия в дорогостоящую обузу для страны? Кроме того, сэр Эндрю давно чувствовал влечение к своей кузине Элизабет. Чтобы удовлетворить свою похоть, он подружился с ее мужем, который, как и он, ненавидел монархию. К тому же у Джека были деньги. Эндрю денег всегда не хватало: он много тратил на теннис, ланчи и выпивки в клубе, на модную одежду, и потому в его уме начал возникать этот план. Что касается сэра Энгуса, то, кажется, Эндрю помог ему получить должность шерифа. Почувствовав, что Энгус человек легко внушаемый, Эндрю привлек его на свою сторону. Я думаю, что Энгус вместе с тем человек властолюбивый. Он охотно поверил, что получит власть, если сможет установить новый мировой порядок. Эти двое убивали по двум причинам: чтобы получить деньги и одновременно добиться своих политических целей. Когда Эндрю испугался, что Элизабет может его предать, страх за собственную жизнь оказался для него важней всех его чувств к этой женщине. Убивая женщин, он и Энгус убивали своих сообщниц, которые могли свидетельствовать против них или случайно выдать их по неосторожности.

— Бедный лорд Витбург мог быть казнен за их преступления. — Элли пристально посмотрела на мужа и сказала:

— Я не понимаю, что случилось сегодня. Наш план казался таким надежным.

— Кажется, сэра Энгуса сегодня не было в деревне. Он зашел в редакцию газеты под предлогом, что хочет напечатать рекламное объявление о деревенском празднике. Ранее он уже проследил за тобой, когда ты ходила на почту, и знал о твоем тайном творчестве. Сегодня ему повезло. Он смог встретиться в клубе с сэром Эндрю, и они начали составлять свой план.

— Понимаю, — произнесла Элли.

— Я могу лишь благодарить судьбу за то, что он не убил тебя в Лондоне, — сказал Марк, и Элли была потрясена, услышав, как задрожал его голос.

— Они рассчитывали, что, если убьют меня и Тана в доме тетушек, ты решишь, что Тан убил сначала меня из ревности, а потом себя из-за мук совести. — Она немного помолчала. — И он знал. Сэр Энгус знал… про меня. Я думаю, он убил бы меня, даже если бы я не была А. Анонимусом. Ты согласно их плану тоже должен был умереть. Все остальные убийства они также хотели приписать Тану. Будто бы он сделал это, стремясь защитить имя королевы. — Элли с трудом проглотила комок в горле. Она дрожала.

Марк крепко сжал ее ладонь.

— Они бы не добились успеха. Я точно знал, что произошло. Знал с той минуты, когда мы нашли кучера, который, к сожалению, погиб в этой трагедии.

И все же… им не хватило всего нескольких минут. Они были близко к цели, очень близко.

— Я выиграла время.

— Извини, я не понял. Как выиграла?

Элли улыбнулась и откинулась назад, держа Марка за руку.

— В ту ночь, когда Элеонора разыграла сцену скорби и прокляла меня, Кэт подарила мне брошь-скарабея. Этой брошью я уколола Энгуса в глаз.

— А мы не могли понять, что с ним случилось. Ты умница!

Элли улыбнулась:

— Только иногда. — Она наклонилась к Марку и шутливо похвалила его: — Это ты умник из умников.

Марк нагнулся и снова поцеловал ее. Он старался быть нежным, потому что не знал, прошло ли действие снотворного, и беспокоился за Элли.

Но…

Пусть Элли решает сама. Марк обнял ее и лег с ней рядом.

Королева пожелала встретиться с Элли и Таном — журналистом, чья завершающая статья об убийствах поставила все на свои места и успокоила целую нацию.

Марк сопровождал их на аудиенцию. Королева приняла их в одной из комнат своих личных покоев.

Королева долго и внимательно изучала Элли взглядом. Элли показалось, что она прочла в глазах королевы любовь, но в то же время огромную печаль.

Тан был в восторге. И его восторг усилился еще больше, когда Виктория предложила им выпить с ней чаю.

— И что теперь, Марк? — поинтересовалась королева. — Вы сможете наконец успокоиться и стать счастливым новобрачным?

— Да, думаю, что смогу, — ответил Марк, и Элли показалось, что во время этого обмена простыми фразами и королева, и Марк подразумевали гораздо больше, чем сказали. — Моей жене, кажется, нравится путешествовать по Египту. Я думаю, что в следующий сезон мы поедем туда вместе с нашими друзьями Стирлингами и Мак-Дональдами. Может, уговорим поехать с нами и лорда Джеймса с леди Мэгги.

— Чудесно! — одобрила королева, которой явно было приятно это слышать, и глубоко вздохнула. — Я буду думать о вас. А что потом, Марк?

— Потом, ваше величество, я вернусь и буду преданно служить государству и вам.

— Но вы теперь женаты, — напомнила ему Виктория.

— Да, но у меня замечательная жена. Я твердо верю, что смогу разделить с ней все мои мысли, мечты, желания — и приключения тоже.

Он улыбнулся Элли. Она взяла его за руку и крепко сжала.

— Это огромное счастье, — согласилась королева. — А вы, мистер Грир, станете выдающимся журналистом. В этом я уверена.

Тан густо покраснел и кивнул.

Вскоре после этого все встали из-за стола, и аудиенция закончилась. Одна из фрейлин королевы провела Марка, Элли и Тана к выходу.

— Букингемский дворец! И я был здесь гостем! — воскликнул Тан, когда они вышли из ворот.

— Вы заслуживаете этого, — отметила Элли и улыбнулась.

— Верно, — согласился Марк, взглянул на Элли, а потом подал руку Тану и сказал: — До свидания. Мы уезжаем до конца недели.

— Куда же вы едете?

— На север. Элли нужно увидеть наш семейный замок.

— Желаю вам приятно провести время. Не забывайте меня! — пожелал им Тан.

— Никогда не забудем, — пообещала Элли.

Марк и Элли пошли в одну сторону, а Тан в другую. Журналист уже обдумывал свою будущую статью об отъезде супругов Ферроу в Египет.

Пройдя немного, он остановился и оглянулся. Элли и Марк шли держась за руки и через каждые несколько шагов улыбались друг другу.

Тан тихо вздохнул.

— И после этого они жили долго и счастливо, — сказал он вслух.

Потом он улыбнулся и пошел своей дорогой — писать очередную статью.