Рассказ был опубликован в журнале «Наука и жизнь» № 2 за 2010 год.
— Итак, господин Олл, ваши мечты могут сбыться прямо сегодня. Стоит вам только сказать себе: «Я действительно этого хочу». Ну же, смелее!
Коммивояжер обольстительно улыбнулся. Наверно, если бы он был женщиной, ни один нормальный мужчина не устоял перед этими полными розовыми губами и ослепительно белыми зубами. Но Туома был обыкновенным коммивояжером, выполняющим свою очередную нелегкую миссию. Поэтому Олл лишь пощипывал пальцами аккуратно подстриженную бородку и испускал тяжелые вздохи. Видя, что клиент может ускользнуть, Туома продолжая чарующе улыбаться, возобновил штурм:
— Послушайте, господин Олл, так не годится. Я прошел семь дисторш-точек, прослышав о вашей мечте. Я думал: вот прилечу в этот забытый людьми уголок Обитаемого космоса, осчастливлю старика, подарю ему друга, — пока он медленно выговаривал эти слова, улыбка его начала тухнуть, уголки рта печально опустились, голос трогательно задрожал, а в глазах заблестели росинки слез. — Сидит он на своем астероиде один-одинешенек и словом ему не с кем перемолвиться, некому ободрить его в черную минуту, разогнать скуку озорной шуткой…
Голос Туомы чуть не сорвался на всхлип. Олл в очередной раз тяжко вздохнул и неуверенно пробормотал:
— Так ведь дорого очень.
Коммивояжер хлопнул себя по ляжкам и моментально поменял тактику боя.
— Дорого? — теперь голос его был полон возмущения. — Жалкие пять тысяч марок для вас большая цена?
— Это ведь почти все мои сбережения, — попытался оправдаться Олл.
Ему вдруг стало стыдно за свою скаредность.
— В таком случае закажите себе земных попугаев или ируанских ковоков! Да пошевелите же, наконец, своими мозгами, господин Олл. Я предлагаю вам не тупого робота-андроида — синтетический мешок, набитый мертвой электроникой, а существо живое, мыслящее, страдающее, смеющееся, боящееся, радующееся, поющее, танцующее, читающее, соболезнующее, едящее, прыгающее, бегающее, снующее, отзывающееся, смотрящее…
Туома захлебнулся в собственных словах. Если бы не это, не известно еще, до чего бы он договорился.
— Может, немного сбавите цену? — нерешительно спросил Олл.
— Ваша цена? — мгновенно отреагировал на предложение Туома.
— Три с половиной тысячи марок.
— Да вы что!! — вознегодовал голос коммивояжера. — Это же последнее достижение бионауки! Говорящее, спящее, бегающее, дурачащееся… Четыре восемьсот!
— Четыре.
— Четыре четыреста пятьдесят!
— Четыре сто.
— Четыре четыреста!..
— Четыре двести пятьдесят. Все, больше не накину.
Видно, на лице Олла отразилось нечто такое, по чему опытный коммивояжер понял, что четыре тысячи двести пятьдесят марок — действительно крайняя цена старика.
— По рукам. Можете забирать товар… э-э-э… то есть вашего нового друга! Инструкция к применению напечатана на упаковке, действуйте строго по ней, — в секунду на острых коленях Туомы очутился портативный компьютер. — Введите мне код вашей кредитки и оставьте свой отпечаток пальца. Благодарю. Сделка совершена. А вот и исполнение вашей мечты.
Коммивояжер с таинственным видом доброго волшебника извлек из нагрудного кармана мятого комбинезона маленький пластиковый пакетик с круглой капсулой внутри.
— Получите, господин Олл. Фирма «Центавр» высоко держит свою марку. Товар с гарантией. Если по какой-либо причине он вам не подойдет, мы заберем его у вас и возвратим 75 % стоимости. Кстати, не желаете ли купить дополнительные комплектующие к данному товару? Ну, там всякая одежонка, посуда, безделушки разные. Всего какие-нибудь полторы тысячи марок… Не хотите и не надо. До свидания, господин Олл. Я буду у вас снова где-то через годик, прилечу как раз к окончанию срока гарантии. Хотя, надеюсь, проблем у вас не возникнет.
Как только астероид перестал сотрясаться после взлета корабля коммивояжера, Олл проверил шлюзы, систему жизнеобеспечения и, нацепив на нос старые очки с дужками, замотанными в нескольких местах изолентой, принялся изучать покупку.
На одной стороне пакетика изящными красными буквами была выведена надпись:
— Так-так-так, — недовольно проворчал Олл, — мало того, что выудили у меня столько денег, а теперь им еще и землю с водичкой подавай. Вконец разориться можно! Землица в нашем Секторе дороговата, а водичка и того боле.
Продолжая ворчать себе под нос, Олл отправился по узкому тоннелю в другой конец жилого сектора, туда, где располагался у него огород. Там он наскреб в проржавевшую консервную банку немного земли, едва прикрыв ею дно. Затем, вновь устыдившись своей скупости, заполнил банку почти до половины. Вернувшись в жилой отсек, Олл, согласно инструкции, посадил ячменное зернышко из капсулы в «цветочный горшок».
Лишь только он его полил, зернышко сразу проросло. Из банки показались два листочка и нежный стебель. А на стебле появился большой чудесный цветок, похожий на земной тюльпан или дурский арис. Но лепестки цветка были плотно сжаты: он еще не распустился.
— Какая симпатичная штучка, — сказал Олл и, не в силах удержать себя, дотронулся пальцами до красивых пестрых лепестков.
В ту же секунду внутри бутона что-то щелкнуло, и он раскрылся. Это был в самом деле тюльпан, но в чашечке его сидела живая девушка. Она была маленькая-маленькая, всего дюймов в 5 ростом.
— Ох, — выдохнул пораженный Олл, — добрый день…
— Здрасти, — звонким голоском отозвалась девушка, подбежала к краю лепестка и выглянула из-за него вниз. — Фу, ну и место ты для меня выбрал! Ясно же сказано в инструкции: посади ячменное зернышко в цветочный горшок. Про ржавую жестянку там ничего не говорится.
— Кто ты? — выдавил из себя Олл.
— Я что-то никак не пойму, ты инструкцию читал? Что там написано? Дюй-мо-воч-ка. Это я и есть.
— Милая Дюймовочка, — взволнованно проговорил Олл, — согласна ли ты разделить со мной мой кров и стать моим другом?
— А что же мне остается делать? У меня работа такая.
Дюймовочка была потрясающе прелестной девушкой. Олл мог бы описать ее только словами из рекламного буклета — своих он бы и не нашел:
«
Именно потому, что Дюймовочка оказалась как раз одной из таких сказочно-прелестных созданий, Олл первые минуты чувствовал себя, как на приеме у Ируанского короля: сделался неуклюжим, запинался, краснел, словно мальчишка, глупо улыбался, теребил бороду, носился, натыкаясь на мебель, по всему жилому отсеку, пытаясь устроить для малышки гнездышко поуютнее. В ход пошли небольшой пластиковый контейнер, осколок старого зеркала, какие-то цветастые лоскутки материи, кусочки поролона, коробочки из-под микросхем. Все это время Дюймовочка сидела на клавиатуре компьютера и со скучающим видом поправляла воротничок своей голубенькой блузки, поглаживала коленки, обтянутые белыми брючками, рассматривала серебристые пряжки-бабочки на туфельках, наматывала от нечего делать себе на пальчик золотистые локоны волос. Потом заявила, что хочет выпить немного шоколада или кофе. Услышав это, Олл выронил из рук наперсток, невесть откуда взявшийся на астероиде.
— У меня только чай, — растерянно-извиняясь проговорил он.
— Я надеюсь, что сахар-то в твоей дыре найдется?
Сахар на астероиде был.
Осторожно посадив Дюймовочку на ладонь, Олл отправился на кухню, ступая так осторожно, будто нес какой-то драгоценный напиток, налитый в стакан до самых краев. Опустив малышку в центре стола на салфетку, старик засуетился по кухне. Включил плиту, поставил на нее чайник, забыв прикрыть его крышкой, стал насыпать сахар в песочницу и от волнения просыпал половину. Потом вынул из шкафа два больших бокала и тут же, представив, как в такой посудине утонет девушка, обругал себя и поставил один из них обратно, метнулся в подсобку. Вскоре оттуда послышался треск, грохот падающих предметов, звон разбитого стекла. На кухне вновь показался Олл с расцарапанной до крови щекой, но с победным видом сжимающий в пальцах полый керамический цилиндрик. Закипел чайник. Старик в горячке схватил его и, обжегшись, тут же выронил посреди кухни, ошпарил правую лодыжку.
Дюймовочка хохотала от души.
— Бедняга, ну почему ты не запустишь робота-стряпуху?
— Стряпуху? А ты знаешь, что мне надо будет постоянно подзаряжать его? Значит, мне придется очень часто покупать новые аккумуляторы. Дороговато выходит.
Наконец, чай был готов. Олл осторожно, почти по каплям, налил его в цилиндрик, покрошил печенья на салфетку.
— А ты забавный старик, — с удовольствием отпивая маленькими глоточками чай, сказала Дюймовочка. Несмотря на малый рост, голосок у нее был громким и отнюдь не писклявым. — Как тебя зовут?
— Джереминиокко Олл, — потупился старик.
— Я буду тебя называть просто Джери, а то язык сломаю, — решительно произнесла Дюймовочка. — Кто ты? Расскажи о себе.
Олл замялся. Помешивая ложечкой чай, он подумал, что об этом ему будет тяжеловато поведать.
— Я отшельник, — тихо сказал Олл.
— Отшельник?!
— Угу. Это, как бы тебе объяснить…
— Да знаю я, — разочарованно перебила его Дюймовочка. — Куролесил по молодости, пошаливал на космических трассах, обворовывал карго-капсулы. Бывало, что и самих торговцев пощипывал. От пиратов держался подальше, от полицейских старался улизнуть по-тихому. Обзавелся семьей, нарожал детей. Но с каждым днем заниматься воровским бизнесом становилось все тяжелей. Денежки растаяли. Жена тебя бросила, дети отдалились. С десяток лет еще промучился. Наконец остепенился и отдался на милость властей.
У Олла сам собой раскрылся рот. Дюймовочка с кислым видом поглядела по сторонам. Видно, кухня произвела на нее удручающее впечатление. Дюймовочка мрачно закончила жизнеописание отшельника:
— Раскаялся перед судом, конечно. Отработал на каторге положенное и удалился на окраину Обитаемого космоса. Оборудовал под жилье астероид, поставил на нем радиомаяк для звездолетов и доживаешь свой век в тишине и покое, получая маленькое пособие за обслугу этого маяка. Верно?
— Верно, — вымолвил Олл, весьма ошарашенный осведомленностью малышки об отшельниках.
— Итак, мы на астероиде, — еще мрачнее проговорила Дюймовочка, отодвигая от себя цилиндрик с недопитым чаем — наверно, она все же надеялась, что в рассказанном ею кратком жизнеописании старика на самом деле был другой конец. Но Олл эту надежду разрушил одним единственным словом. — Хорошенькое дело. А я-то считала, что нахожусь в более подходящем для девушки месте.
Намек на то, что его астероид — место не совсем приличное, слегка обидел и покоробил Олла, но он смолчал. Дюймовочка несколько раз прошлась от одного края стола до другого, тихонечко постукивая каблучками. Олл все еще размешивал свой остывающий чай.
— Ладно, Джери, — Дюймовочка остановилась перед лежащей на столе ладонью старика, — я спать хочу. Отнеси меня на мое место.
Олл послушно выполнил это приказание.
К гордости Олла — оранжерее-огороду — Дюймовочка отнеслась совершенно равнодушно. Перемазавшись с ног до головы в цветочной пыльце, малышка расчихалась, затем объяснила старику, что томаты портят цвет лица, что огурцов она не любит, с арбузов отекает, на дыни и тыквы у нее аллергия, а цветы здесь гаденькие и уродливые.
В очередной раз подавив в себе обиду, Олл, чтобы поразвлечь свою подружку, отнес Дюймовочку в смотровой отсек. Он любил бывать здесь, ему нравилось прилечь на прохладную кушетку и глядеть сквозь прозрачные стены и потолок на звезды, вспоминая молодость. Чем дольше всматривался он в бесконечную глубину космоса, тем нереальнее и сказочнее становились звезды, оживали, начинали мерцать, неслышно переговариваясь друг с другом.
Дюймовочка окинула взглядом расстилавшуюся над ней бездну и тут же прочла старику целую лекцию про «вон ту красно-зеленую звездочку в созвездии Армор, ну ту, что на конце стрелы, видишь?» Она называется Кантуар, что на языке линикян означает «медноокая». Экспедиции к ней ни разу не направлялись, потому что ученые полагают, она вот-вот взорвется. А вон та голубоватая в созвездии Крысы — звезда-сверхгигант Роланд, и плотность газов, из которых она состоит…
Олл покорно слушал девушку, пощипывая бородку, и незаметно вздыхал. Сегодня звезды оказались мертвыми.
После сеанса в «естественном планетарии» Дюймовочка поинтересовалась, имеется ли в этой дыре фильмотрек. Олл обрадовался. Уж чего-чего, а фильмов он набрал для себя перед отбытием на астероид по крайней мере тысяч пять. Старик с малышкой на ладони пришел в жилой отсек, открыл верхний ящик письменного стола, где хранились записанные на ферро-глобах фильмы, и достал оттуда каталог. Олл медленно читал одно название за другим, но Дюймовочка отрицательно качала головкой.
По прошествии пяти минут она остановила старика и спросила:
— Джери, а у тебя есть «Ируан, год нулевой»? А «Десять с половиной» Моа Эуга? «Тень рейнджера» Спилдерда?
— Это про войну? — с надеждой встрепенулся Олл.
— Что? Нет конечно! Ладно, ну хотя бы «Пролетая над гнездом ковока» с Аленом Луном?
Олл только руками развел.
— Хорошо, тогда разрешаю поставить на твой вкус.
Огорошенный и задетый своей отсталостью в деле фильмопроката, Олл включил любимый «Танцы на планете Варан». Через минуту, позабыв про все огорчения на свете, он с восхищением глядел на экран, где несравненный Лом Бакенбардин лихо расстреливал злобных и коварных мормов в подземельях Великой Пустыни Ару.
Когда фильм закончился, Дюймовочка давно уже спала крепким сном.
— Вселенский Боже, в чем я хожу! Чем питаюсь! Я скоро стану похожа на нищенку. А какая у меня посуда? Где моя косметика? Где парфюм? Почему именно я,
Дюймовочка сидела на своем любимом месте, клавише «пробел» у компьютера, и размазывала по своему прелестному личику горькие слезы. Олл топтался перед ней, понурив голову, и пытался успокоить девушку:
— Пожалуйста, маленькая, подожди немного. Я обязательно закажу для тебя у Туомы гардероб, новые фильмы, музыку, пахучие мази и сервизы. Все, что пожелаешь.
— Как же, закажешь, дождешься от тебя! — выкрикнула Дюймовочка сквозь рыдания. — Ты не мог этого сделать для себя столько лет, а для меня сейчас же раскошелишься? Сквалыга несчастный! Скупой рыцарь! Гобсек!
Олл не знал, что такое «гобсек», но слово это показалось ему чрезвычайно оскорбительным. Глаза старика недобро сверкнули, но он тут же потушил их под седыми мохнатыми бровями.
— Ты по три дня не меняешь рубашки. У тебя всегда жирные волосы и перхоть. От тебя вечно несет потом. Настоящий бродяга!
— У меня на астероиде не так много воды, тем более — одеколона, — прошептал Олл, невольно заливаясь краской стыда.
— А твоя козлиная бороденка! Я терпеть не могу мужчин с бородами. Они так ужасно колются!
— Нам же не целоваться с тобой.
— Дурак! Что у тебя за мысли? Может, ты извращенец и подглядываешь за мной? Может, ты для этого меня и приобрел?
Олл испуганно замахал руками, отметая такие грязные предположения девушки.
— Немедленно сбрей свою бороденку!!
— Милая Дюймовочка, эта борода очень дорогб мне. Я так привык к ней за сорок лет.
— Как же, дорогб! На самом деле ты полагаешь, что с этой бороденкой становишься похожим на великого Фалло. Я тебя огорчу: Джери Оллу очень далеко до этого легендарного пирата. Сейчас же сбрей свою щетину!
Мохнатые брови старика снова сдвинулись.
За вечерним чаем Олл то и дело проводил пальцами по гладко выбритому подбородку, чувствуя себя голым. Жесткий воротничок новенькой рубахи ужасно натирал ему шею, подбородок свербил. По всем отсекам разливалось благоухание дешевого одеколона. Дюймовочка, израсходовавшая весь запас слез на сегодняшний день, соблаговолила на время позабыть все обиды и оскорбления, нанесенные ей на астероиде № 135 555. Она макала в блуановое повидло накрошенное стариком печение и с аппетитом хрустела им.
— Знаешь, Джери, надо распаковать твоего стряпуху.
— Зачем? Я его и настраивать-то не умею. И продукты? Что особенного ему из них готовить? А разносолы заказывать не буду, цены кусаются.
— Настроить робота — это ерунда, у тебя же есть я. А на счет продуктов… Ведь можно приготовить очень много вкусных вещей из самого простого, что есть у тебя в кладовой. У меня в голове куча рецептов! Я сама много не ем, мне надо держать фигуру в форме, а вот ты будешь уплетать за обе щеки да пальчики облизывать.
Отшельник недоверчиво посмотрел на девушку. Но та уже замолчала, что-то обдумывая про себя.
— Джери, ты бы хоть рассказал немного о себе, — вдруг обратилась Дюймовочка к Оллу, прервав царившее за столом молчание.
— Рассказать о себе? Да ты же уже все рассказала обо мне в первый день, — однако, Олл очень обрадовался оказанному его особе вниманию. — Хорошо, слушай. Я родился на Земле в 2458 году.
— Ух ты! — встрепенулась Дюймовочка. — Как раз тогда на Земле закончилось знаменитое движение Хартии Вольной Солнечной Системы. Помнишь, в 2409 году лидер движения Брилл Волковский заявил на Особом совете Планетарного Союза, что не согласен с политикой, проводимой правительством на Марсе и поселениях Астероидного пояса. Сразу после Совета его арестовали. Это был первый шаг к гражданскому неповиновению.
Хотя Олл был землянином и неплохо учился в начальной гимназии, однако, в этот вечер он узнал о легендарной Хартии значительно больше, чем дала ему когда-то гимназическая программа по истории. Это было, как приключенческий роман!
Через два часа, закончив свое повествование, Дюймовочка полюбопытствовала, где старик заработал безобразный шрам, наискось рассекавший его лоб и левый висок.
— О, это интересная история, — в мутно-серых глазах Олла вспыхнули живые огоньки. — Наш экипаж «Сирены» захватил возле альфы Ориона карго-капсулу с грузом мануфактуры. От полиции мы ушли без особых хлопот. В штурманах у нас тогда ходил Серж Трейман, худой такой, лопоухий, плешивый. Он быстро рассчитал дисторш-точку, произвел повторный контрольный подсчет. Результаты не сходились между собой на 2 тысячных единицы.
— Это мелочь, — протянула Дюймовочка, — каких-нибудь 50 тысяч километров разницы.
— Конечно, мелочь, — согласился Олл, не особо удивленный такой осведомленностью малышки в вопросах космической навигации. — Капитан Коро хотел отдать приказ начинать пространственный переход, но Трейман настоял на третьем подсчете. Опять разница в тысячные единицы. Ошибка? Трейман не согласился с этим и посоветовал капитану приготовиться к бою. Через час мы были атакованы кораблем Черного Дрю, товарищем знаменитого Фалло. Это его «Синтелла» отклоняла дисторш-линии. Трейман сделал научное открытие, мой лучший друг.
Муть исчезла в глазах Олла. Пряди волос упали на его высокий лоб и покачивались в такт словам. Старик весь подался вперед и срывающимся голосом рассказывал Дюймовочке:
— Черному Дрю удалась подавить огонь наших орудий, сблизиться с кораблем и взять его на абордаж. Более славной битвы не было в моей жизни! Пираты подорвали нам двигатели, взломали люки и проникли внутрь нашей «Сирены», смяв передовые охранные посты. Я вместе с тремя товарищами находился у отсека системы навигации. Звуки битвы становились нам все слышнее и слышнее. Люди Черного Дрю приближались к нам.
— Можешь дальше не продолжать, — Дюймовочка зевнула, прикрыв ротик ручкой, и сладко потянулась. — Ты приготовил свой верный бластер к бою, дрался бок о бок с товарищами, как лев. Когда и у той и у другой стороны истощились зарядники, в ход пошли ножи. Огромный пират схватился с тобой, повалил тебя на пол, полоснул ножом по горлу. Ты как-то ухитрился извернуться, и удар лезвия пришелся по лицу. Кровь залила тебе глаза, ты продолжал сопротивляться, а силы твои таяли. Дыхание смерти уже коснулось тебя, Потом кто-то из твоих товарищей, скорее всего Трейман, спас тебе жизнь, всадив свой клинок в сердце громилы. Так?
— Так, — еле слышно отозвался Олл, пальцами пощипывая несуществующую бородку. Старческая муть снова затушила огонь в его глазах, жидкие пряди седых волос безвольно свисали на лоб. — Откуда ты узнала про это?
— Банальнейшая история, — устало протянула Дюймовочка. — Почти в каждой приключенческой книге есть подобный момент… Значит, вот на какого космолетчика ссылается в своем труде о парадоксе смещений дисторш-линий профессор Хану — на этого твоего Треймана. Здурово. Надо запомнить… Эй, господин Олл! Джери, ну не дуйся, пожалуйста. Я люблю тебя, старик!
Олл тихонечко вздохнул.
— А где сейчас этот Серж Трейман? — примиряюще проговорила Дюймовочка.
— Его сожрал турланский вепр.
— Да ты что? Чем же вы досадили этому милому животному?
— Турланский вепр — милое животное?! — Олл изумленно воззрился на девушку, ожидая, что та пошутила. — Ты так называешь эту кровожадную зверюгу?
Дюймовочка согласно кивнула головкой:
— Это очень красивое и благородное животное.
— Ну да, то-то оно так благородно облизало косточки моего друга! — воскликнул отшельник. — Да ты просто никогда не видала вепра вживую. Жуть!
— Джери, ты просто никогда не глядел ему в глаза.
— Что??
— Нужно просто ласково и нежно посмотреть в его глаза.
— И всё?
Дюймовочка молчала. Олл презрительно фыркнул и поскреб свой голый подбородок. Видно, ему очень хотелось рассказать пару историй про турланского вепра, но Дюймовочка опередила его:
— Ладно, старик. Поздно уже, я ложусь спать. Спокойной ночи, Джери!
Дюймовочка давно спала в специально отведенном ей Оллом чуланчике между кухней и оранжерей, а отшельник долго еще вышагивал от переборки до переборки по своему спальному отсеку. Руки заложены за спину, нижняя губа закушена. Изредка с губ его угрюмо срывались четыре слова:
— Дурак, Гобсек… Значит, так?..
Дюймовочка не обманула отшельника. Извлеченный из коробки робот-стряпуха был быстро настроен Дюймовочкой и исправно жарил, варил, месил, взбивал, тер, шинковал и растирал все то, что указывала ему маленькая девушка. Олл просто диву давался. Он смотрел, как Дюймовочка ловко орудовала со стряпухой на кухне. Команды ее были короткими и четкими. Иногда она пробовала приготовляемое блюдо, чмокала розовыми губками и замирала, задумчиво глядя куда-то вдаль, словно прислушиваясь ко вкусу кушанья.
— Нет, сюда нужно еще корицы, — как бы про себя говорила она и отдавала приказание роботу. Или: — Вот вкуснотища! Оставим все так.
Как она и обещала, Олл уплетал все за обе щеки, не успевая нахваливать повариху. Теперь у него всегда был завтрак, обед и ужин, горячие и вторые блюда, компоты, кисели, пироги, сладкие десерты. Он бы никогда не мог подумать, что из старого засохшего печенья, сахара, растертой плитки давно окаменевшего шоколада и масла может получиться вкуснейшая сладкая колбаска, а вялую картошку можно протереть, добавить молока, специй и зажарить оладьями.
Однажды Олл с удивлением обнаружил, что у него начал отрастать животик. И с еще большим удивлением старик обнаружил, что Дюймовочка поет. Звонкий ее голосок оказался необычайно мягким, мелодичным и бархатистым.
Больше всего Дюймовочка любила старинные ируанские баллады. Старик, хорошо знавший этот язык, слушал их с замиранием сердца, до того печальны и нежны были они. В балладах этих повествовалось о рыцарях, разлуке, любви, верности.
Голос Дюймовочки вился по отсеку, бился о переборки и уносился куда-то, терялся в бесконечном просторе Космоса. Она сидела на свой любимой клавише «пробел», покачиваясь в такт песни и лицо ее было светло и задумчиво. Олл находился рядом и старался не шелохнуться, чтобы не нарушить очарования и торжественности песни. Только губы его неслышно повторяли за девушкой слова, а в носу и горле пощипывало… Девушке, однако, одинокий слушатель не нравился и бывало, что она с криком выгоняла Олла. Отшельник уходил, чувствуя, что с недавних пор он совсем не хозяин на своем астероиде.
Часто теперь Дюймовочка звала старика и говорила ему:
— Давай-ка, Джери, почитай мне.
И тогда отшельник переносил Дюймовочку в оранжерею. Уже минуло несколько месяцев, как они много времени стали проводить там. Как-то раз Дюймовочка объявила старику, что она «профессионально занимается графикой и живописью». Олл согласно кивнул головой, не совсем понимая, что же в таком случае от него требуется. Дюймовочка вздохнула и принялась терпеливо объяснять. Кончилось все это тем, что пришлось разобрать один новенький воздушный фильтр и выбрать из него мягкие пушистые ворсинки, сгодившиеся маленькой девушке на кисточки. Было расщеплено десятка два простых и цветных карандашей, грифели разделены на небольшие кусочки, тонко зачищенных и заостренных Оллом. На складе обнаружились небольшие контейнеры с синтекрасками. Настоящий инвентарь художника старик, скрепя сердце, пообещал заказать у торговца.
Дюймовочка стояла или сидела перед небольшим прямоугольным кусочком белого листа, прикрепленным Оллом к переборке оранжереи, и быстро наносила на него мазки самодельной кисточкой, либо водила по нему «карандашом». Старика она заставляла садиться рядышком на скамейку и читать ей вслух с дисплея компьютера. Олл старался во всю: четко выговаривал слова, зачастую абсолютно незнакомые ему, менял интонации голоса, пробовал даже диалоги произносить на разные голоса. Дюймовочка иногда прекращала работать и странно смотрела на Олла, хмуря брови, а тот не знал, сердится ли она на него за плохое чтение или у ней самой что-то не выходит.
Книжки были разными, читали они их не с начала до конца, а по желанию Дюймовочки — с того места, которое она укажет. Путешествия, философия, история, старинная литература, модная беллетристика… Но все же одну книгу Дюймовочка просила ей почитать особенно часто — про некоего хитроумного идальго Дон-Кихота Ламанческого. Олл так и не понял, что нашла она привлекательного в этом скучнейшем повествовании о чуднум человеке из глубокой старины. Иногда, правда, мелькала у него мысль: уж не считает ли она его самого чокнутым, как тот идальго?
Дюймовочка не любила, когда Олл интересовался ее рисунками. Но старику было любопытно, поэтому несколько раз, когда девушка уже спала в своей кроватке-коробке, он приходил в оранжерею, прихватив с собой мощную лупу. Однако, ничего интересного в рисунках Олл не обнаружил: какие-то цветастые звездные пейзажи; причудливые звездолеты; стройные мускулистые космические рейнджеры, молодчики в форме разведчиков глубокого космоса, сражающиеся с какими-то темными личностями и страшилищами; красавицы в свободных туниках с длинными распущенными волосами, мчащиеся на странных автомобилях или оседлавших самого турланского вепря, но почему-то крылатого…
Ерунда полная!
Олл перестал обращать внимание на «произведения искусства» Дюймовочки.
Но все чаще и чаще по «ночам» из отсека старика раздавались его шаги и угрюмое бормотание.
— Ферзь а3−а7. Тебе шах, Джери.
Олл передвинул белую королеву. Напротив него за шахматной доской стояла пустая коробка из-под соли, покрытая клетчатым носовым платком. На коробке в кресле, сделанном из скорлупы ореха торка, покачивалась Дюймовочка. Волосы ее были заплетены в тугую тяжелую косу. Косметика не коснулась личика малышки — она давно кончилась. Блузка у девушки вылиняла от частой стирки и истончилась. Брючки измялись и покрылись пятнами. Дюймовочка сидела, откинув головку на спинку кресла, руки ее безвольно лежали на его подлокотниках. Взгляд девушки безучастно скользил по потолку и двум белым плафонам на нем.
После долгого раздумья Олл убрал своего черного короля под защиту пешки и робко кашлянул. Дюймовочка склонила головку, мельком посмотрела на доску и снова уставилась в потолок.
— Ладья g4−h4. Через три хода тебе мат, Джери.
Олл не возражал. Он заново начал расставлять фигуры.
— Я больше играть не буду!
Рука Олла, потянувшаяся к белой пешке для первого хода, дрогнула и замерла в воздухе.
— Почему?
— За эту неделю мы сыграли с тобой шестьдесят шесть партий, и во всех шестидесяти шести ты проиграл. Если хочешь, можешь прибавлять к этому числу по единице каждые полчаса — твои мозги меньше утомятся.
Олл резко отодвинул доску в сторону. Фигуры медленно и плавно полетели с нее вниз.
— Мне надоело это! — выкрикнул старик. Губы его нервно запрыгали, словно он что-то очень быстро разжевывал.
— Надоело что?
Одна за другой фигуры достигали пола.
— Твои постоянные намеки на то, что я глупее тебя, тупее, необразованнее, что у меня грубые вкусы, что я неотесанный мужлан. Я из кожи вон лезу, чтобы угодить тебе! Когда в прошлом месяце ты простудилась и лежала с высокой температурой, я всю ночь не мог заснуть, боялся потерять тебя, сидел рядом. Каждый твой каприз выполняется по мере возможности. И за все за это ты так пренебрежительно относишься ко мне!
— Джери, я не в первый раз говорю тебе это: ты же действительно дремуч и необразован! Что прекрасного ты видел в своей жизни? Другие планеты? Но вы попросту скрывались на них от пиратов и от полиции или припрятывали свое награбленное добро. Звезды? Они для тебя просто красивые мерцающие точки, никчемная сказка… Фильмы-боевики и глупые грубые комедии? Комиксы? Цветастые журналы? Ты не ешь вкусные вещи, а пожираешь их, чавкая и щелкая зубами. Ты раскидываешь по всем отсекам вещи, одежду, мусор. Повозишься на маяке, а руки даже не потрудишься помыть. Ты… Ты… Ты грязный необразованный дикарь, Джери! Я не хочу иметь дело с таким! Пойми, я же стараюсь тебя…
Отшельник рванулся к девушке:
— Ах ты маленькая сссссстервочка! Д-дрррянь заумная!
Дюймовочка вскочила с кресла. Выражение лица старика испугало ее. Глаза отшельника недобро сузились под густыми бровями, на висках и шее бешено забились жилки, а губы продолжали свою нервную пляску застрявших в них ругательств.
— Ой, только не надо орать, — примирительно-ласково сказала Дюймовочка. — Тебе не стоит так волноваться, Джери. В твоем возрасте…
— Не смей упоминать про мой возраст!! — рявкнул вконец разозленный отшельник.
Дюймовочка по-мышиному пискнула и спряталась за ореховой скорлупой. Писк этот почему-то сразу умерил гнев старика. Олл вытер рукавом вспотевший лоб, отдышался, пульсы ослабили и замедлили свое биение. Старик протянул костлявую руку к скорлупе, отодвинул ее и осторожно погладил мизинцем скорчившуюся, перепуганную насмерть девушку.
— Извини, малышка. Больше я не буду на тебя кричать и пугать. Обещаю.
— Клянешься? — пискнула Дюймовочка, оставаясь все еще лежащей на коробке.
— Клянусь. Я просто поступлю с тобой немного иначе. Завтра прилетает Туома, подожди немного.
— А твой день рожденья послезавтра?
— Глупость, при чем здесь еще день рожденья? Я же ясно сказал: завтра на астероид прибывает Туома и все разрешится.
Достаточно было кинуть один-единственный взгляд на Туому, чтобы понять: торговля в эти месяцы у него шла лучше некуда.
Бесследно исчезла рыжая косматая шевелюра. Сейчас волосы у Туомы были выкрашены в иссиня-черный цвет, гладко зачесаны назад и густо набриолинены. Мятый поношенный комбинезон сменил выутюженный элегантный серый костюм-«тройка», из нагрудного кармана которого выглядывал уголок платка. Космические сапоги уступили место белым лакированным туфлям. Завершала экипировку коммивояжера парадная бархатная бабочка с рубиновой булавкой.
— Я не понимаю, господин Олл, почему вы решили отказаться от такого высококлассного товара, — голос у Туомы был несколько раздражен. — Чем вам не угодила эта милашка? Может вы хотите женщину в натуральную величину? Сделайте заказ, я направлю вам какую-нибудь смазливенькую девицу, жаждущую тихой жизни в тихом закутке Вселенной. Полагаю, Дюймовочка отлично поладит с ней.
Стул под телом вальяжного коммивояжера печально скрипнул.
Олл стоял напротив Туомы со скрещенными на груди руками, прислонившись к переборке, и угрюмо смотрел себе под ноги. Дюймовочка сидела на клавише «пробел», уткнув подбородок в согнутые колени, и делала вид, что совершенно не вслушивается в разговор мужчин.
— Господин Олл, неужели за прошедшие одиннадцать месяцев вы не убедились, что это существо общительное и болтать с ним можно о чем угодно?
— Да, — кивнул седой головой отшельник, — болтать абсолютно на любые темы. Например, о живописи. Вы знаете, господин Туома, такие модные сейчас направления в ней, как новый постдекаденс, снобический нубизм, сюрреализм астральных пространств? Вы читали труды Канта, Гегеля, Осдомо? А имя философа Пурио Эстулки вам знакомо? А сколько глубокого смысла кроется в диалогах Рыцаря Печального Образа и его слуги? Кстати, ваш левый висок подбрит немного выше правого, знаете? Немедленно исправьте это, господин Туома, или вас окатят волной презрения.
Дюймовочка действительно презрительно фыркнула. Правда, было не понятно, к кому это фырканье относилось — к отшельнику или к коммивояжеру.
— Вы не слышали музыки гениального ируанского композитора Ро-сумбы? Значит, вы полный профан и невежа! А знаете ли вы, господин Туома, сколько звезд в том Секторе Обитаемого космоса, где находится мой астероид? 6 тысяч 243 звезды. Запомните это число на всю жизнь, иначе вас сочтут за неполноценного человека!
— Вы утрируете проблему, господи Олл, — Туома сделал пренебрежительный жест. — Нужно быть более толерантным к своим ближним. Никто не обязан походить на вас ни телом, ни душой, ни характером, ни умом.
— Объясните это лучше ей! — Олл ткнул пальцем в сторону Дюймовочки. — Я этого делать больше не намерен — устал. Забирайте свой товар, а мне возвратите мои деньги!
— Только 75 % от выплаченной суммы, смею напомнить.
— Пусть! Будем считать, что остальные деньги я уплатил за прокат Дюймовочки.
— Может, поменяете ее на другую Дюймовочку? Добавьте тысячу марок…
— Нет! — отрезал Олл.
Был приведен в действие компьютер Туомы. Началась обычная неторопливая процедура перевода денег с одного счета на другой. Дюймовочка, не меняя позы, искоса следила за стариком.
— Что теперь станется с малышкой? — с видимым облегчением спросил Олл, ласково поглаживая свою пополнившуюся опять кредитную карточку. — Кому теперь вы продадите девчонку?
— Никому, — небрежно ответил коммивояжер, открывая самый большой из трех своих громоздких чемоданов. — У ней нет будущего. Отправлю на фирму, там ее быстренько умертвят и пустят на вторичное биосырье. Зачем солидной фирме нужен негодный товар?
Туома достал из чемодана серую деревянную шкатулку с несколькими просверленными в крышке отверстиями. Он поставил шкатулку перед компьютером отшельника, откинул у нее переднюю стенку.
— Эй ты, полезай! — приказал Туома Дюймовочке.
Дюймовочка спокойно поднялась со своего пластикового трона.
— Прощай, Джери, — ровным голосом произнесла она. — Спасибо за вечерние чаепития, за книги, это было здорово.
— Прощай, — сухо бросил Олл, опять хмуро рассматривая свою обувь.
Было видно, что маленькая девушка хочет сказать что-то еще, но сдержалась. Дюймовочка в последний раз оглядела жилой отсек и обернулась к Оллу. Старику не хотелось смотреть на нее, но помимо своей воли он оторвал взор от ботинок и наткнулся на взгляд маленькой девушки.
Взгляд ласковый и нежный.
— Ну-ка живей! — прикрикнул Туома.
Дюймовочка забралась в шкатулку, покрытую изнутри мягким пластиком. Туома с треском захлопнул за девушкой стенку.
— Незаменимая вещь для перевозки мелких животных, — отметил он. — Не желаете заказать, господин Олл?
Старик промолчал.
Но когда в небольшом коридорчике перед шлюзовой камерой Туома проверял скафандр, Олл первым нарушил молчание.
— Пришлите как-нибудь ко мне парочку попугаев, — вяло попросил он.
— Конечно, о чем разговор, — коммивояжера как током ударило. — Господин Олл, мой вояж в этот раз оказался на редкость удачным. Поэтому у меня остались с собой одни рекламные образцы. Посмотрите, может, еще что-то захотите заказать?
И не успел отшельник опомниться, как все три чемодана были уже открыты, а Туома вытаскивал из них один товар за другим.
— Итак, контейнер для перевозки мелкой живности. Ах, да, его вы видели. Вот тироидный накопитель информации для компьютера. А это — нестирающаяся самоочищающаяся зубная щетка. Очень дешево. Утюг, автоматически выбирающий температуру нагрева в зависимости от рода ткани. Цена снижена.
— Мне ничего не требуется.
— Шампунь для роста волос.
— Уходите.
— А вот любопытная вещичка: индикатор загрязнения воздуха, зажигалка и табакерка одновременно.
— Убирайтесь вон!
Туома продолжал расхваливать товар. Олл повернулся к переборке, нажал на нее. В переборке открылась небольшая ниша, откуда старик извлек бластер и навел его на коммивояжера:
— Я ведь летал на «Сирене». Помните о его экипаже? Убивать мы никого не убивали, но коммивояжеров щекотать умели.
— Ну, старик, вы совсем уже! — побледнел Туома.
Олл щелкнул предохранителем. На ложе бластера замерцал синий индикатор — зарядники были полны. Старик перевел регулятор на наименьшую мощность и нажал на пусковую кнопку. Оранжевый, быстрый, как молния, лучик обжег взвизгнувшему коммивояжеру щеку.
— Здесь частная территория. Я считаю до пяти, — хрипло отчеканил Олл, — потом повышаю мощность. Если не успеете до этого собрать свои вещички и убраться в шлюз-камеру — вина ваша. Раз!
Туома спешно принялся запихивать товары обратно в чемоданы.
Челюсти его, словно кастаньеты, громко клацали от страха.
— Два! — отшельник отвернулся от Туомы и медленно зашагал по коридору к жилому отсеку. Когда старик произнес: «Пять!», дверь шлюза уже закрылась за коммивояжером. Отшельник сунул оружие за пояс и вышел из коридорчика.
Свобода!
Успокоившись, Олл первым делом переоделся в старую рубашку.
Затем внимательно осмотрел свою физиономию в зеркале и с удовлетворением подумал: пусть завтра свой день рождения он встретит еще с голыми щеками и подбородком, но через неделю-другую их вновь скроет аккуратная бородка. Отличный подарок себе! Пусть и запоздавший. Он взлохматил седые волосы и направился к фильмотреку.
Странное дело. Он не смог посмотреть любимый фильм «Танцы на планете Варан» больше получаса. Лом Бакенбардин неожиданно показался ему жалким низкопробным пошляком, сюжет фильма — надуманным, эффекты — дешевыми. Старик выключил аппарат и шаркающей походкой направился в смотровой отсек.
Он лег на кушетку, окинул взглядом знакомую звездную черноту. И тут же в ушах его зазвучал знакомый голосок: «Посмотри, Джери, вон Звезда Героев. Ей дали это название сосем недавно. В плену ее планетной системы оказался пассажирский лайнер. Тысяча человек очутились перед порогом смерти. Спасатели не дали им переступить его, а сами погибли все до единого.»
Олл зажмурился, потряс головой. Наваждение исчезло, но находиться наедине со звездами он не смог. Он направился было на кухню и тут же к нему подкатил робот-стряпуха:
— Хозяин! Дюймовочка дала приказание собрать все нужное для приготовление праздничного торта. Когда мы будем его печь?
— Какой еще торт? Пошел вон!
Радостное возбуждение покинуло отшельника. Он зачем-то переставил коробки с разной рухлядью в подсобке, бесцельно побродил по огороду, подошел к столику, на котором рисовала Дюймовочка. Толстая стопка изрисованных бумажных листиков лежала рядом с малюсенькими цветными баночками, другая, совсем тонкая, в стороне, словно припрятанная, была накрыта лоскутком, о который Дюймовочка вытирала испачканные руки. Олл протянул руку к полке на переборке, достал с нее лупу, которую так когда-то и оставил здесь.
На первом листике оказался странный рисунок. Девушка, очень похожая на Дюймовочку, сжалась в углу богато обставленного чертога ируанского дворца. К девушке, хищно скрючив пальцы, приближался карлик, за которым волочилась борода метра в три. В лице карлика Олл сразу узнал свое.
На другом рисунке действие развивалось где-то высоко в облаках. Тот же карлик несся по воздуху, а в бороду его вцепился одной рукой космический рейнджер, другой он сжимал длинный меч… Олл усмехнулся.
Еще рисунок. Холм с пожухлой травой, пасмурное небо, видно, как ветер вздымает несколько желтых листиков и пыль. На вершине холма стоит девушка. Вся она подалась вперед, голова запрокинута вверх, руки широко разведены, словно она собирается взмахнуть ими и полететь. Маленькая, одинокая фигурка, которую готов подхватить порыв ветра…
Дальше очень странное. Унылый пейзаж, синяя полоска реки вдалеке, крутой берег. И часы, аморфные какие-то, податливые. Одни блином повисли на ветви голого дерева, вторые растеклись по темной земле, третьи студнем стекают с постамента. А рядом с ними, свесив ножки вниз, сгорбившись сидит девушка, безвольно опустив голову и руки, словно сама готовая расплавиться и стечь вниз…
Олл вновь потряс головой, отгоняя от себя это странное наваждение, глянул на следующий лист. Огромная, какая-то угловато-квадратная фигура атлета — это он, Олл. Перед ним балансирует на темном камне Дюймовочка, худенькая, стриженная под мальчика, такая хрупкая по сравнению с ним, гигантом. И на заднем плане — белый турланский вепр, опять отчего-то крылатый…
Олл стоял, замерев. Он чувствовал, как что-то сжимает его сердце, болезненно, неотступно, холодно.
А вот здесь на белом листе. Без всякого фона. Дюймовочка. Одной рукой она обвила длинную изогнутую шею вепра, а другой поглаживает его вытянутую мохнатую морду. Животное и девушка смотрят друг другу в глаза, ветер развевает жесткую гриву вепра и длинные волосы девушки.
Оставалось два рисунка. На одном Олл увидел свой портрет. Бородатое лицо седого старика, озаренного почти неуловимой улыбкой. Очки приподняты на лоб, тонкая сеточка морщин вокруг круглых глаз — два солнышка. И взгляд — теплый, лучистый…
На последнем листочке Дюймовочка нарисовала себя, сидящую на клавише «пробел». Она сидела, уткнув подбородок в колени, слегка склонив головку на бок. Она пристально смотрела с рисунка на Олла, теплые искорки мерцали в ее глазах. Внизу было подписано:
Олл выпустил листочек из пальцев и вернулся в жилой отсек. Он опустился на стул и просидел на нем до вечера, бесцельно глядя в одну точку.
Не из-за голода, а скорее по-привычке вскипятил чайник и заварил чай. Налил дымящийся напиток в бокал. На салфетке одиноко покачивалось пустое кресло из скорлупы ореха торка, а рядом, на коробочке из-под микросхем, стоял ненужный теперь маленький керамический цилиндрик.
Тихо. Пусто. Холодно.
Олл уронил в бокал ложку и опрометью бросился к компьютеру. Никогда так быстро он не присоединялся к информационно-поисковой системе. На мониторе появилось объемное изображение Сектора, потом вспыхнула надпись «Разыскиваю объект» и тут же сменилась другой: «В 18:12 СКВ объект прошел дисторш-точку и покинул Сектор. В данный момент связь с ним невозможна».
На ватных ногах Олл добрался до постели, рухнул на нее и уткнулся лицом в подушку. Если бы он мог, то заплакал бы. Но старик уже забыл, как это делается. А может просто подушка сразу впитывала его слезы.
Ночью к Оллу во сне явилось что-то страшное и неотвратимое. Оно схватило старика за ворот рубашки, опять холодно сжав сердце, и потащило за собой. Сил сопротивляться у старика не было. Кровать дрогнула под ним и ушла в никуда.
— Дюймовочка!.. — простонал старик. — Поговори со мной… Прогони это!..
— Тихо, Джери. Это просто сон. Повернись на другой бок и спи.
Олл открыл глаза и растер болевшую грудь. Страшное и неотвратимое растворялось в темноте. И тут кровать под стариком вновь всколыхнулась, чуть не сбросив его с себя. Компьютер бесстрастно отрапортовал:
— Тревога! Метеоритная атака! Поврежден кабель номер 10. Система жизнеобеспечения под угрозой выключения. Немедленно исправьте поломку! Тревога!
Олл поднялся с кровати, доплелся до шкафа и извлек оттуда скафандр. Нужно было срочно выходить на поверхность астероида и осматривать повреждения. Олл медленно облачился в скафандр и, утомленный, мучаемый внезапно появившейся одышкой, прислонился к переборке. Компьютер повторил сообщение. Старик поплелся в подсобку за инструментами. Ящик, наполненный ими и казавшийся раньше таким легким, теперь оттягивал старику руку. Будь здесь нормальная сила тяжести, отшельник, наверно, не смог бы его с места сдвинуть.
Олл, задыхаясь, держась за стену, доковылял до коридорчика перед шлюзовой камерой, включил свет, и ящик с инструментами вывалился у него из рук.
На полу перед шлюзом стояла серая шкатулка для перевозки животных, забытая в панике бежавшем коммивояжером.