Кэл Лайтман: Согласно статистике, в среднем люди лгут три раза за десять минут разговора. И это обычные люди. Мы не проводили исследования среди тех, кто планирует взорвать негритянскую церковь — результаты были бы другими.

Кэл Лайтман: Взгляните еще раз: презрение. Маленький совет: увидите такое на лице мужа или жены, знайте — вашему браку конец, поверьте.

Кэл Лайтман: Эмоции проявляются одинаково и у домохозяйки, и у террориста-самоубийцы. Правда написана на наших лицах.

Джиллиан Фостер: — Звонили от премьер-министра Узбекистана — они хотят, чтобы мы дали лекцию их чиновникам.

Кэл Лайтман: — Пусть перезвонят, когда у них будет Конституция. Настоящая.

Джиллиан Фостер: Часто вопрос не в том, лжет ли кто-то, вопрос в том, почему.

Помощник прокурора: — А я думал, что все отводят глаза, когда лгут.

Кэл Лайтман: — Нет, это миф. Обычно люди поддерживают зрительный контакт. Хотят знать, верите ли вы их лжи.

Кэл Лайтман: Да-да, и руки подальше от носа. У мужчин там возбудимая зона, которая чешется, когда мы что-то скрываем.

Риа Торрес: — Всегда говоришь правду?

Илай Локер: — Всегда.

Риа Торрес: — И как ты в постели?

Илай Локер: — Так себе.

Риа Торрес: — Так себе — это лучше, чем обычно.

Кэл Лайтман: Мы все платим за секс так или иначе. Проститутки хотя бы сразу называют цену.

Кэл Лайтман: Язык тела не врет, даже если тело уже в могиле.

Кэл Лайтман: — Правда делает тебя свободней.

Джиллиан Фостер: — Кстати о правде, у тебя еще осталась та записка? Заберу ее к себе в кабинет.

Кэл Лайтман: — Ты прямо как хомяк, тащишь все в нору.

Риа Торрес: — Вы врете напарнику про ее мужа, врете людям, которые нас наняли. Во что же теперь верить мне?

Кэл Лайтман: — Верь в то, во что захочешь, так поступают все остальные.

Кэл Лайтман: — Что видишь?

Джиллиан Фостер: — Скептичного эмоционально отстраненного ученого, одержимого гримасами.

Кэл Лайтман: Неприятная правда, человек смертен, усы у женщины — три вещи, которые все игнорируют.

Риа Торрес: — Вы хотите сказать, я считаю его виновным потому, что я женщина?

Кэл Лайтман: — Я, Дарвин и две тысячи лет эволюционной биологии.

Джиллиан Фостер: — Думаю, доктор Лайтман хочет сказать, что нельзя позволить стереотипам влиять на суждения.

Кэл Лайтман: Сплошные ошибочные суждения. В этом проблема талантливых людей — они многое пропускают.

Джиллиан Фостер: — Радикальная честность — это когда говоришь все, что приходит в голову?

Илай Локер: — А как иначе быть честным?

Кэл Лайтман: Такова природа человека — если есть кнопка, надо нажать.

Кэл Лайтман: Отсутствие эмоций так же важно, как их наличие.

Риа Торрес: — Спасибо. Я увидела тебя с лучшей стороны.

Илай Локер: — А я никогда не спал с латинской женщиной.

Риа Торрес: — Не наглей.

Джиллиан Фостер: — Пельмени с курицей?

Кэл Лайтман: Нет, спасибо, я не ем мяса, которого не вижу.

Кэл Лайтман: Генеральный директор, а врать не умеет.

Риа Торрес: — Вы накачали ее валиумом, чтобы она соврала?

Кэл Лайтман: — Факты не должны мешать истине.

Илай Локер: Русские шпионы? Что дальше? Duran Duran, штаны-парашюты? Обожаю восьмидесятые.

Эмили: — Эй, ты это видел?

Илай Локер: — А, эти фото, наверное, были сделаны в восьмидесятых. Твой отец был тогда в Марокко, доказывал свою теорию об универсальности эмоций.

Эмили: — Теорию? Смеешься? Он укурен.

Илай Локер: — Точно. В полной укурке.

Илай Локер: — Ну, тебе 15. По статистике это лучший возраст для алкоголизма, наркотиков, венерических заболеваний…

Эмили: — Да уж, ты знаешь, как убить дух бунтарства.

Илай Локер: — С другой стороны, по статистике, ты, скорее всего, погибнешь в автокатастрофе, когда за рулем будет какой-нибудь твой друг.

Кэл Лайтман: — Ничего себе, 94 процента. Ощутимый прогресс. Интересно, что изменилось?

Риа Торрес: — Я скажу только одно — ее убили за день до того, как она сдала этот тест.

Эмили: — Он не разрешает мне развлекаться.

Джиллиан Фостер: — В смысле пригласить домой сто человек, чтобы соседи вызвали полицию?

Эмили: — Да, в этом смысле.

Кэл Лайтман: — Если вы видите это выражение, значит, человек собирается на кого-то напасть.

Карл Дюпри Рие Торрес: — Однажды видел такое выражение у своей девушки.

Кэл Лайтман: — Вашего парня будет сложно заметить. На свадьбах шампанское разливают вместе с недовольством.

Аронсон: — Не любите свадьбы, да?

Кэл Лайтман: — Не доверяю им. Они приводят к браку.

Илай Локер: — Он на тебя запал.

Риа Торрес: — Да ну?

Илай Локер: — Ты что, не видела микровыражения?

Риа Торрес: — Нет, какого выражения?

Илай Локер: — Полностью оно выглядит вот так [показывает]

Риа Торрес: — Тебе везет, что я без оружия.

Джиллиан Фостер: — Обожаю свадьбы — прекрасное торжество любви и надежды и дают торт.

Кэл Лайтман: — Невеста притворяется девственницей, жених — что он нашел единственную, а сваты делают вид, что обожают друг друга. Рождество для лжецов.

Илай Локер: Мой отец говорил, что есть четыре правила брака: найди ту, которая любит только тебя, ту, с которой всегда интересно, ту, которую всегда хочешь, и постарайся, чтобы они все не встретились. В устах моего отца это не звучало как шутка, скорее как автобиография.

Джиллиан Фостер: — Куда звонишь?

Кэл Лайтман: — В ЦРУ. Узнать, что у них есть на посла.

Джиллиан Фостер: — Это секретная информация. Кто твой контакт?

Кэл Лайтман: — Лора.

Джиллиан Фостер: — Какая Лора?

Кэл Лайтман: — Лора из ЦРУ.

Джиллиан Фостер: Люди считают, что гнев — самая опасная эмоция, но именно отвращение — язык ненависти.

Трильо: Ничто не есть правда или ложь. Все зависит от цвета очков, через которые ты смотришь на мир.

Кэл Лайтман: Большинство людей не меняется. Знаю по себе — тоже когда-то надеялся на это, а они не меняются и все. Но все же у некоторых получается.

Кэл Лайтман: Когда кто-то в два раза здоровее колотит тебя под настроение, быстро учишься читать эмоции. Мы приспосабливаемся, чтобы выжить. Из-за побоев у тебя появился талант, из-за него ты стала тем, кто ты есть.

Кэл Лайтман: — Пропала девочка. Супермодель проходит реабилитацию, а у Обамы новый щенок. Как вы могли сделать свободу слова первой поправкой?

Джиллиан Фостер: — Не думаю, что отцы-основатели имели в виду именно это.

Кэл Лайтман: — Полиция арестовала Эдварда Стенса в связи с исчезновением Саманты Берч. Те, кто может дать информацию по Эдварду Стенсу, поднимите руки. Вы свободны.

Родители Саманты: — Что за Эдвард Стене?

Джиллиан Фостер: — Его не существует. Те, кто его якобы знают, лгут, чтобы привлечь к себе внимание.

Риа Торрес: — Содовую.

Илай Локер: — Клюквенный шприцер.

Риа Торрес: — Там, откуда я родом, ты бы за такое огреб.

Илай Локер: — Я уже огреб там, откуда я родом.

Риа Торрес: — Надо послушать ее речь.

Илай Локер: — Да, она хотела подписать мне книгу. Думаю — это судьба.

Риа Торрес: — Ну да, какая угандийка устоит против мужчины с девчачьим коктейлем.

Кэл Лайтман: Может вам щенка завести? Я поговорю с людьми Обамы.

Илай Локер: — Вообще-то я нечасто хожу на свидания.

Фарида Магиша: — Почему?

Илай Локер: — Люди ведут светские беседы и врут, а когда в какой-то момент раскрываются, ты понимаешь-перед тобой незнакомец.

Фарида Магиша: — Обещаю не вести светские беседы.

Илай Локер: — Знаешь, что забавно? Она встречалась со мной, даже зная, чем я занимаюсь. Думаю, она хотела, чтобы ее поймали.

Риа Торрес: — А, может, ты ей просто понравился.

Кэл Лайтман: Поздравляю, ты опять оказалась на территории суверенного государства «Не твое собачье дело».

Кэл Лайтман: — У каждого есть секреты.

Риа Торрес: — Но она ваш друг.

Кэл Лайтман: — Ты меня не слушаешь. Здесь, с учетом всего, что мы видим, надо четко выработать правила.

Риа Торрес: — У вас с Фостер есть правила?

Кэл Лайтман: — Если она хочет мне что-то сказать, она скажет, все остальное, что бы я ни увидел, я игнорирую. Я верю, что она справится.

Кэл Лайтман: — Скольким людям в этом мире ты доверяешь? Скольким?

Риа Торрес: — Не знаю… Десяти?… [Взглянув на Лайтмана] Шестерым.

Кэл Лайтман: — Когда доживешь до моего возраста, их останется три. И когда один из них просит дать ему сутки, ты соглашаешься.

Кэл Лайтман: Знаете, найти хорошего лжеца несложно, а гениального — практически нереально.

Джиллиан Фостер: Хочет казаться больше. Мужчины, гориллы, рыба-еж раздуваются, чтобы закрепить свое доминирование.

Кэл Лайтман: Я бы солгал ради тебя.

Эмили: — Просто нельзя цепляться за прошлое, понимаешь? Надо идти вперед, дать прошлому бой.

Кэл Лайтман: — Ты где этого нахваталась?

Эмили: — У Опры.

Дэйл: — Люди убивают себя, если они подавлены.

Кэл Лайтман: — Не обязательно и не по парам.

Джиллиан Фостер: Неважно, сколько объяснений ты найдешь. Ты не виноват.

Кэл Лайтман: — Ты заметила скрытую агонию?

Риа Торрес: — Да, извините.

Кэл Лайтман: — Не извиняйся за то, что видишь.

Джиллиан Фостер: — Он [Лайтман] поехал на место обрушения. Надо мне тоже ехать туда, пока его еще не все ненавидят.

Риа Торрес: — Тогда поторопитесь.

Кэл Лайтман: Надеюсь, хоть собаки не врут.

Риа Торрес: Это микровыражение «Ни хрена себе»?

Уорен: — Моим людям нужны инженеры и спасатели, а не парочка шутов-мозгоправов.

Кэл Лайтман: — Она мозгоправ, я — шут. Извините, обычно мы с табличками ходим.

Уорен: — Кто не захочет, чтобы его спасли?

Кэл Лайтман: — Тот, кто виноват в обрушении, полагаю.

Джиллиан Фостер: — Все будет хорошо, обещаю.

Кэл Лайтман: — Обычно это значит, что все плохо.

Кэл Лайтман: Слишком много гнева по отношению к женщине, на которую вам плевать. Такой гнев со стороны мужчины — признак любви.

Илай Локер: — Я на первом же свидании говорю женщинам, сколько денег у меня в банке.

Сотрудница Лайтман груп: — И удивляешься, почему не бывает второго?

Риа Торрес: — Она любит вас и ваши деньги. Если вы разделяете эти понятия — вы врете сами себе.

Клиент: — Она меня обманула.

Илай Локер: — Скажите, а почему вы влюбились в Надю? Она очаровательная, умна и, погодите-ка, красива. Чем ее красота отличается от ваших денег?

Клиент: — Не знаю.

Риа Торрес: — Вот именно.

Джиллиан Фостер: Эта страна страдает от комплекса героя. Пожарные забегают в здание слишком быстро, пытаясь соответствовать представлениям о героях, и, как следствие, гибнут.

Джиллиан Фостер: Почему люди думают, что секреты есть только у них?

Кэл Лайтман: — Я полностью себя контролирую, чего нельзя сказать о тебе — ты пошла за мной в мужской туалет.

Джиллиан Фостер: — В женский туалет, Кэл, в женский.

Кэл Лайтман: — Из-за нашей дочери. И проблем с сексом у нас не было. Ты же хотела узнать, почему я тебе никогда не изменял?.. А ты?

Зои Ландау: — Ты бы все равно узнал… К тому же я хотела тебя убить, а не сделать больно.

Сара Гарсиа: Но брак — это еще и умение приспосабливаться при изменении обстоятельств.

Зои Ландау: У всех бывают сомнения, Кэл, у всех. У алтаря, в кругу друзей, в родильном отделении, когда мы смотрим на лучшее, что есть у нас в жизни. Но есть и другие чувства, пойми. Но ты, ты видишь даже тень сомнения, тень страха, ты перестал видеть все остальное.

Кэл Лайтман: — Ты предпочла быть с тем, кто тебя не знает?

Зои Ландау: — Скорее с тем, кто не хочет узнать про меня все. Кому можно сделать сюрприз на день рожденья, кто не пилит меня каждый раз, когда я мельком смотрю на другого мужчину.

Кэл Лайтман: — То есть со слепым идиотом?

Зои Ландау: — С тем, кто не изучает мои брови, когда я стою в неглиже.

Карл Дюпри: Знаешь, что делает друг, если у него есть секрет? Держит рот на замке.

Кэл Лайтман: — Как в ЦРУ делишки?

Флетчер: — Без тебя стало скучновато. Мне не хватает твоего таланта бесить людей.

Кэл Лайтман: — А что ты знаешь о террористах?

Флетчер: — Кэл, лучше тебе не соваться.

Кэл Лайтман: — Ты же знаешь, на меня эти слова не действуют.

Карл Дюпри: Ты не понимаешь, да? Если узнают правду, уволят вас обоих. Но ты-то мистер Лига Плюща и все будет пучком, а Риа вернется в аэропорт и будет проверять багаж у пассажиров, которые будут ей хамить. Ты хоть представляешь, чем она рискует? Впрочем, тебе наплевать. Для тебя она просто хороший человек.

Джиллиан Фостер: Ты подкупил паталогического маньяка-насильника шоколадом?!

Илай Локер: Этот парень перелайтманил Лайтмана!

Илай Локер: Ну, с чего бы начать? Я слежу за пульсом, температурой, дыханием, голосом, давлением — и это лишь маленькое дополнение к тому, что видит Лайтман…

Кэл Лайтман: Это третья фаза отношений «учитель-ученик»: разделение. Первая — посвящение — найти общие интересы. Это как влюбиться. Фаза два еще лучше — взаимное развитие — продуктивность. Может длиться годами, и в один прекрасный день ученик превосходит учителя. Он уходит.

Карл Дюпри: — И в твоем холодильнике пусто.

Риа Торрес: — Неправда, у меня там специи, горчица. Я даже соус для салата видела.

Кэл Лайтман: — Он боится, и ничего больше.

Заместитель директора ФБР: — Он боится потому, что пойман.

Кэл Лайтман: — Или потому, что вы бросили его в подвал и угрожали расправой.

Кэл Лайтман: Дорога к тирании вымощена словами о необходимости.

Кэл Лайтман: — Хорошо. И ты скоро едешь, правда? Ни кофе, ни магазинов и уезжай подальше от Капитолия.

Зои Ландау: — Забавный способ сказать «я тебя люблю».

Бывший агент ФБР: — Пока вы тут ноете о гражданских свободах, экстремисты строят заговор против этой страны.

Илай Локер: Обычный тон голоса ниже 500 Гц. Повышенный тон означает эмоции: гнев, тревогу, страх. Вот их компьютер и ищет.

Кэл Лайтман: Вы знаете, как называют нарушение закона при первой необходимости? Диктатура.

Кэл Лайтман: Талант требует жертв, поверь, и самое время понять, что твой талант уже принадлежит не только тебе.

Кэл Лайтман: — Как-то грубовато, нет?

Эмили: — Пап, это промоушн. Молчи и радуйся.

Кэл Лайтман: Она права: если вы врете, я узнаю. Но мне куда интересней — почему. Это ваш секрет.

Кэл Лайтман: — С разводом тебя!

Джиллиан Фостер: — Не планировала пить за смерть моего брака, но спасибо тебе.

Кэл Лайтман: Нервная бывшая жена круче нервного агента ФБР. Прошу прощения.

Эмили: Простите, в отличие от отца я не всегда такое бездушное дерево.

Кэл Лайтман: — Слушай, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?

Риа Торрес: — Я уже взрослая.

Кэл Лайтман: — Отлично, и кто же ты?

Риа Торрес: — Я… я…

Кэл Лайтман: — Ты на пути, чтобы стать одним из ведущих экспертов по лжи. Но тут [показывает на голову] по-прежнему считаешь, что проверяешь багаж, и пока это не изменится, ты вечно будешь не готова.

Кэл Лайтман: — Последние пару дней я был учителем, боссом, коллегой, другом, ублюдком… Всего лишь набор костюмов.

Зои Ландау: — И что? Папа — твой любимый костюм?

Кэл Лайтман: — Нет, это и только это не костюм.

Илай Локер: — И лжерелигия меня не волнует, потому что официальная не менее лжива. Или ты и правда думаешь, что в облаках сидит дядька, который решит твои проблемы, если ты попросишь?

Джиллиан Фостер: — То есть ученые не могут верить в Бога?

Илай Локер: — Ну, насколько я знаю, разговор с невидимыми людьми — признак шизофрении.

Илай Локер: Ну, человеку надо во что-то верить… Я решил поверить в тебя.

Кэл Лайтман Эмили: Помнишь, я говорил тебе про последствия, милая? Их нельзя предсказать. И в том, что касается тебя, именно этого я боюсь — неизвестности.

Лу Немерофф из американского посольства в Мексике: За последние пару лет пропало больше двухсот американцев — в основном случайные жертвы картелей. Но, если только это не юная блондинка, все предпочитают молчать.

Джиллиан Фостер: Ты украл машину и попал в аварию с совсем молодым парнем. Когда тебя нашли, ты обнимал его изуродованный труп. Ты пошел в медицину потому, что понял, что там постоянно будешь видеть кровь и смерть и не надо устраивать аварию для получения удовлетворения?

Эмили: — Хочешь сказать, ты в любой момент можешь обращаться со мной как с ребенком?

Кэл Лайтман: — Да нет же, просто я твой отец и иногда могу быть сверзаботливым параноиком.

Эмили: — Тогда время от времени я могу капризничать и тратить все твои деньги.

Кэл Лайтман: — По рукам.

Кэл Лайтман: — Вот, в чем ты виноват. Ты ее испортил. Ты не хотел тащить ее в свой мир. Ты считал, что она невинна, и хотел, чтобы все так и оставалось… А теперь она мертва.

Эрик Мэтесон: — Ты не мог узнать это по моему лицу.

Кэл Лайтман: — Я увидел чувство вины.

Эрик Мэтесон: — Тогда откуда взялось остальное?

Кэл Лайтман: — У меня тоже такое бывает с женщинами, которых я знаю.

Кэл Лайтман: Я пытаюсь помогать людям. Ключевое слово — пытаюсь. Знаю, это прозвучит глупо и претенциозно, но так и есть.

Случайная знакомая: — А опиши идеальную женщину?

Кэл Лайтман: — Я могу ее описывать бесконечно, но вопрос в том, идеальный ли я мужчина.

Терри Марш: — Кэл, да ладно, не надо вот этого.

Кэл Лайтман: — Что?

Терри Марш: — Смотришь, будто судьбу предсказываешь.

Бен Рейнолдс: — Лайтмана не видела?

Джиллиан Фостер: — Он решил взять отгул.

Бен Рейнолдс: — Да, гуляет с человеком, за которым следит Скотланд-Ярд, а пока он тут, за ним следит ФБР. Особые отношения с англичанами.

Кэл Лайтман: Здесь 105 тысяч. Теперь вы в расчете. Все лишнее оставьте себе, ведь мы порядочные люди. По крайней мере, пока в соседней комнате куча свидетелей.

Кэл Лайтман: Вечная история, он просто так устроен — не чувствует приближения конца. Вечно надеется, а зачастую даже верит, что еще будет, куда свернуть. Он не виноват. Он такой не один.

Кэл Лайтман: Идеальные поддельные банкноты — очень неплохой оксюморон.

Кэл Лайтман: Везение тоже надо заслужить.

Кэл Лайтман: Ты борешься с чем-то, с чем не можешь смириться. Сам такой.

Кэл Лайтман: Сложно подавлять эмоции, когда находишься лицом к лицу с жертвой своего обмана.

Бен Рейнолдс: — Как вы сюда попали?

Кэл Лайтман: — Среди охранников у меня странная репутация — они меня боятся.

Бен Рейнолдс: — Знаете, меня так быстро взяли в оборот, я даже не успел сказать «спасибо»…

Кэл Лайтман: — Да замолчи ты. В семье можно обойтись без всех этих расшаркиваний.

Эмили: — Яблоки падают дальше от яблоньки, чем кажется.

Кэл Лайтман: — И за это стоит сказать спасибо.

Макс: — Идеальная девочка с идеальной жизнью — спец по неблагополучным семьям?

Эмили: — Отец — ходячий детектор лжи, у меня в роду были самоубийцы, а мои родители, которые в разводе, то и дело спорят друг с другом, вечно ссорятся и хотят, чтобы праздники мы отмечали вместе. Идеально, не правда ли?

Риа Торрес: В числе прочего мы изучаем язык телодвижения. И иногда, когда люди чувствуют себя уязвимыми, они прикрывают свои… гениталии.

Риа Торрес: Это рабочий класс, Локер. Родители, которые могут позволить себе купить трЗ-плееры раз в год. Они так хотят порадовать своих детей, что просыпаются в 4 утра, чтобы занять очередь.

Кэл Лайтман: — Не пропущу ни за что на свете.

Эмили: — Лжец.

Кэл Лайтман: — Что ты, все эти огоньки, и невероятно ужасная музыка, и добрые пожелания всем людям… Я такое обожаю.

Кэл Лайтман: Давайте начистоту. Вы, небось, думаете, какой идиот додумался прислать сюда меня. Я тоже.

Джиллиан Фостер: Секретные новости быстро разносятся.

Кэл Лайтман: Самих боев я не видел, но был вот настолько… настолько близко. Тебе везет — ты выживаешь и это кайф. Ничто…. ничто с этим не сравнится. Это иллюзия бессмертия.

Человек из министерства обороны: — Я служил своей стране.

Кэл Лайтман: — Да ну, хотите сказать «нашей стране»? Это наша страна.

Кэл Лайтман: Профессиональные лгуны. Какое наслаждение.

Кэл Лайтман: Ты душишь мои порывы. В Вегасе так нельзя.

Мэйсон: Из личного опыта могу заключить: мальчишка, выигравший пару миллионов, или неожиданно находит себя в Боге, или теряет в женщине.

Бен Рейнолдс: — То есть лучше ваш проигрыш, чем мой выигрыш?

Кэл Лайтман: — Да, типа того.

Бен Рейнолдс: — Но это же тупо.

Кэл Лайтман: — Ну и?

Вальдес: — Долго нам тут сидеть? Мы с друзьями собирались сходить в клуб.

Мэйсон: — В голове только деньги и вечеринки. Никакого уважения к игре.

Вальдес: — Неправда. Еще там слава, и девочки, и, конечно, водка.

Кэл Лайтман: — Невежливо, Поппи.

Поппи: — Вежливость скучна.

Джиллиан Фостер: Она женский эквивалент рулетки и тебе это нравится.

Джиллиан Фостер: — Ты давно знаешь Мейсона.

Кэл Лайтман: — Нет, я знал его очень давно. Это разные вещи.

Кэл Лайтман: — Это Эйб Тостовин. В прошлом — лучший в стране тренер по покеру.

Джиллиан Фостер: — А потом?

Кэл Лайтман: — А потом он умер.

Джиллиан Фостер: — Интонация речи поменялась, потому что улыбка меняет звук вашего голоса, сужая гортань. Он улыбается, говоря «взорвать вас федералов».

Айзек Стил: — Стойте, вы не можете сказать, что кто-то улыбается просто по голосу.

Кэл Лайтман: — Вы не можете, мы можем.

Илай Локер: Я постоянно волновался, переживал об этом, а затем понял, что я ничего не могу с этим поделать. Поэтому иногда, когда ничего нельзя поделать, нужно просто верить, что все будет хорошо.

Песня Локера и детей (перевод Novafilm.tv): Говорю всем, что мне десять, а не девять с половиной / Хохочу от шуток дяди, хотя шутки не смешные / Говорю, что заболел, чтоб отпустили из спортзала / Хвалю бабушкин подарок, ведь она сама связала / Это ложь, но маленькая (маленькая!) Мы все любим так вот врать. / Ложь маленькая (маленькая!) Чтоб маме не пришлось орать. / Ложь маленькая (маленькая!) /Так вот врать совсем не стыдно, никому же не обидно / Только правдой ложь не станет, и никто вас не похвалит. / Когда папа проверяет, притворяюсь, что я сплю / Кашу я не доедаю и случайно разолью / Но лицо кричит «обманщик», даже если рот твой врет, / Пусть поймали на горячем, но до свадьбы заживет / Это ложь, но маленькая (маленькая!) Мы все любим так вот врать. / Ложь маленькая (маленькая!) Чтоб папе не пришлось орать. / Ложь маленькая (маленькая!) / Так вот врать совсем не стыдно, никому же не обидно. / Только правдой ложь не станет, и никто вас не похвалит. / Так нелегко сказать все честно, но разве маленькая ложь тебе так уж лестна?

Кэл Лайтман: — Вы в безопасности. Можете выходить.

Гарольд: — Вы не в своем уме?

Кэл Лайтман: — Пока в своем, но через пару часов я собираюсь конкретно так напиться.

Человек из университета: — Я попрошу полицию с ним поговорить, но без огласки.

Кэл Лайтман: — Другими слова, ни хрена не сделаете?

Джиллиан Фостер: — Кэл, это уже за гранью.

Кэл Лайтман: — Хэлен перешла ее первой. Нельзя спать со своими студентами. Особенно со студентами-психопатами.

Кэл Лайтман: — Здравствуй, Мартин.

Мартин: — Вы знали, что я приду.

Кэл Лайтман: — Да, так поступают все хищники — метят территорию.

Мартин: — Хорошие шахматисты думают на 5 ходов вперед.

Кэл Лайтман: — Лучшие шахматисты думают на один ход вперед. Но это всегда правильный ход.

Бен Рейнолдс: — Полиция допросила Мартина. Хотите почитать?

Кэл Лайтман: — Нет, они его отпустили, да еще и извинились.

Бен Рейнолдс: — Да, тут вы правы…. Дилетанты.

Школьный учитель: Жить, отрицая собственную человечность, очень непросто. А если удается так долго обманывать самого себя, то обдурить остальных — пустяковая задача.

Полковник Горман: — Если ваш клиент умен, он удовольствуется этим.

Школьный учитель: — Умен? Или бесхребетен?

Джиллиан Фостер: — Почему вы вообще решили бороться с терроризмом? Ведь это сознательный выбор.

Кэл Лайтман: — Террористы черпают силу в страхе невинных людей. Я хочу лишить их этой власти.

Зои Ландау: — Как был секс?

Кэл Лайтман: — А, привет Зои. Ну, столько времени прошло… А что тебе нужно? Рекомендации?

Кэл Лайтман: — Никто не может говорить правду, ваша честь, это ведь субъективно. Мы оцениваем все точки зрения личного опыта — вот в чем правда.

Судья: — Так, может, пообещаете быть честным насколько это возможно?

Кэл Лайтман: — Другой разговор.

Кэл Лайтман: Да, тогда я крупно лоханулся. Но, понимаете, я ревновал. Я был молод и еще по уши влюблен, понимаете? Днем я ученый, но ночью могу ошибаться. Как любой человек.

Джиллиан Фостер: — Надеюсь, это часть продуманного плана.

Кэл Лайтман: — Планы для бухгалтеров и законников.

Риа Торрес: — Презрение, когда она смотрит на Дэмиена.

Илай Локер: — Ну, когда твой пасынок заявляет, что ты спишь и с ним, и с папочкой, есть, откуда взяться презрению.

Кэл Лайтман: — А в моей стране — новому члену королевской семьи.

Кэл Лайтман: — А неплохо вышло. Но от самой известной подозреваемой в убийстве я ожидал чего-то большего, чем пощечина.

Клара Муссо: — Да, слишком долго приходилось быть приличной.

Риа Торрес: — Да и вообще, кому интересно, чем люди занимаются в спальне?

Илай Локер: — Всем.

Кэл Лайтман: Ну, думаю, заявлять, что разлюбил человека, которого когда-то любил больше жизни — это вранье. Но ты живешь дальше, так ведь? Ты обязан жить дальше.

Джефф: — Нету меня посттравматического синдрома!

Кэл Лайтман: — Извини меня, а где ты докторскую защищал?

Кэл Лайтман: — Что ты здесь делаешь?

Эмили: — Ничего, принесла тебе кактус.

Кэл Лайтман: — С чего бы?

Эмили: — А почему нет?

Кэл Лайтман: — Что ты натворила?

Эмили: — Ничего я не натворила… Просто он напомнил мне тебя.

Капитан Реншоу: — Храбрость побеждает страх.

Кэл Лайтман: — Такова официальная версия.

Риа Торрес: — Думаете, она не единственная?

Кэл Лайтман: — Версий всегда больше одной.

Капитан Реншоу: — Я думал — смысл терапии в том, чтобы он забыл этот день.

Кэл Лайтман: — А вы психиатром подрабатываете? Я тоже нет. Я она — да.

Капитан Реншоу: — Терли стало хуже после вашего появления.

Кэл Лайтман: — Вынужден согласиться. Он совершенно не стабилен.

Джиллиан Фостер: — Лайтман всегда так действует на людей.

Кэл Лайтман: — Она-то знает.

Эмили: — Мозги мерзкие.

Кэл Лайтман: — Это мой, между прочим!

Эмили: — Ну… У тебя очень симпатичный мозг.

Мужчина: — Вы жестко торгуетесь.

Клара Муссо: — А у вас — частный самолет. Все справедливо.

Полицейский: — Первое правила полицейского, доктор Лайтман.

Кэл Лайтман: — Сбегать за кофе?

Кэл Лайтман: — Когда-то мы с твоей мамой насильно не могли надеть на тебя платье.

Эмили: — И когда-то я ела только желтую еду, но все меняется.

Кэл Лайтман: — Так, успокойся, помедленней.

Эмили: — Папа, ты что, молишься?

Риа Торрес: — Ставлю двадцать баксов, что полиция тут из-за Эвы.

Кэл Лайтман: — Сестринская любовь.

Кэл Лайтман: Знаешь, вы с ней — две стороны одной медали. Тебя отец научил видеть правду, а Эву— научил врать.

Риа Торрес: — Слушайте, Эва лгунья и манипулятор, она добьется своего любыми способами. Кто при этом пострадает — неважно. Чем-то она мне вас напоминает.

Кэл Лайтман: — Да, что-то в этом есть.

Кэл Лайтман: Ей нужно, чтобы ты хотя бы на две секунды в нее поверила, а если не можешь — какая из тебя старшая сестра? Это тебе не по плечу.

Кэл Лайтман: Ей нужна помощь, милая. Ей нужно захотеть этой помощи и тебе придется позволить ей искать свой путь-лучшее, что достается родителям. К сожалению.

Кэл Лайтман: И его рейтинг снова рванул вверх. Нельзя исключать возможность, что девушка пала жертвой акции «Пулей» в топ».

Джиллиан Фостер: — Он объяснил свои действия, но не действия тех, кто на него работает.

Клара Муссо: — Джиллиан, он губернатор, а не босс мафии.

Кэл Лайтман: — Привет. Что, он прислал тебя сюда, чтобы повлиять на мои суждения?

Клара Муссо: — Ничего подобного.

Кэл Лайтман: — Хорошо, потому что суждений у меня нет.

Джиллиан Фостер: Но главное — местоимения. Женщины. Мы используем больше местоимений: я, она, они… Мужчины чаще называют человека или вещи, о которых говорят.

Кэл Лайтман: Да, я был с ним в ночь убийства. Белый мужчина, сорок с чем-то, худой, дьявольски хорош собой… Ничего не напоминает?

Кэл Лайтман: — Слушай, я хожу на бои, чтобы посмотреть на лица.

Риа Торрес: — Конечно, и плейбой покупаете только из-за статей.

Кэл Лайтман: Если ты делишься своими грязными секретиками — это еще не значит, что и я должен.

Эмили: — Поздравляю, папа, ты попал в газеты.

Кэл Лайтман: — Я думал, тинейджеры больше не читают газеты…

Эмили: — Читают, когда их отцы слетают с катушек на казни.

Илай Локер: — Лайтман не кажется тебе странным?

Риа Торрес: — Он грубый, нетерпеливый, отстраненный… По мне, так вполне нормальный.

Бен Рейнолдс: — Честно говоря, вы уже похожи на помешанного.

Кэл Лайтман: — Правда?

Бен Рейнолдс: — Правда.

Кэл Лайтман: — Я надеялся, что ты это скажешь.

Эмили: — Ты женился на маме только из-за беременности?

Кэл Лайтман: — Нет… Конечно нет, я не настолько джентльмен.

Кэл Лайтман: — Знаешь, по некоторым людям легче сказать, когда они заканчивают врать, чем когда начинают. Думаю, ты из таких.

Бывшая напарница Бернса: — И когда же я заканчиваю врать?

Кэл Лайтман: — Когда закрываешь рот.

Кэл Лайтман: Выдумай что-нибудь, какое-нибудь место, используй воображение. Вы только посмотрите — я учу федерального агента врать.

Бен Рейнолдс: Дело в том, что когда ты хорош в своей работе, когда ты ей действительно предан, ты начинаешь исчезать. Твои ценности, суждения, твой характер вылетают в трубу, и ты теряешь все, прежде чем, поймешь это… И всех.

Эмили: — И вот еще, посмотри — я на 99 целый, 99 сотых твоя дочь. Может тебе повторить тест? Есть вероятность в одну сотую процента, что в лаборатории наврали.

Кэл Лайтман: — То есть мне может повезти?

Кэл Лайтман: — О, боже.

Эмили: — Я тоже рада тебя видеть, папа.

Илай Локер: — Что, что у тебя есть против меня?

Риа Торрес: — Природный талант. Забыл?

Илай Локер: — То есть твое величайшее достижение — то, что ты родилась?

Риа Торрес: — Ты получил эту работу, да?

Илай Локер: — Не могу сказать, что я невероятно удивлен.

Риа Торрес: — Ты ее заслужил — прибавка, помощник и неизбежная мания величия.

Кэл Лайтман: — Почему ты не в школе?

Эмили: — Почему ты не на работе?

Кэл Лайтман: — Я взрослый, я сам себе начальник.

Бо Хакман: — Вы когда-нибудь вламывались в чужой дом и запихивали пушку в рот хозяину, пока его жена спала рядом?

Кэл Лайтман: — Только по выходным.

Дэйл Анслингер: — Зафиксируйте — я нахожусь здесь по собственной воле.

Джиллиан Фостер: — Это не суд и не полицейский участок — здесь ничего не записывается.

Дэйл Анслингер: — И нет права хранить молчание?

Кэл Лайтман: — Ну, это была бы пустая трата времени — приехать по доброй воле и хранить молчание.

Кэл Лайтман: — Знаешь, почему я тебе доверяю?

Эмили: — Потому что ты умный и ты замечательный папа и… разве у тебя есть выбор?

Кэл Лайтман: — Ты заморозила мои средства.

Джиллиан Фостер: — Это наши средства, Кэл.

Кэл Лайтман: — Забавно, я помню, что нанимал тебя, но не помню, чтобы женился.

Илай Локер: — Караулить? Кем ты меня считаешь?

Риа Торрес: — Гораздо важнее, кем ты сам себя считаешь.

Кэл Лайтман: Посмотри, посмотри на него, незаметный как проститутка в монастыре. Думаю, кассир его уже вычислил.

Кэл Лайтман: — Мне нужно посмотреть календарь Фостер.

Секретарь: — То есть взломать ее компьютер?

Кэл Лайтман: — Заметь, не я это предложил.

Секретарь: — Доктор Лайтман, я не могу просто взломать ее…

Кэл Лайтман: — Иначе ты уволена.

Секретарь: — Следите за руками.

Кэл Лайтман: — Когда слышишь стук копыт…

Джиллиан Фостер: — … Представляешь лошадей, а не зебр.

Кэл Лайтман: — В любом случае, они бегут в панике.

Кэл Лайтман: Знаешь, как вызвать расстройство личности? Постоянная критика и недостаток любви — работает безотказно.

Мужчина: — Передайте вашему другу, что он трус!

Кэл Лайтман: — Как мужчина, который за жену прячется?

Шэрон Валовски: — На пленке мой напарник успокаивает подозреваемого.

Кэл Лайтман: — А кажется, будто хочет его убить.

Кэл Лайтман: — Ты Принц Джон, да? Знаешь, что значит «принц» там, откуда я?

Принц Джон: — Что ты сказал?

Кэл Лайтман: — Да, и это тоже, но я не про твои сексуальные предпочтения. Там, откуда я, принц-это обуза для налогоплательщиков.

Дженкинс из ОВР: — Если Фарр продался, Валовски тоже.

Кэл Лайтман: — Что это? Виновность по ассоциации?

Чарльз: Выборочная слепота — мы видим то, что предполагаем увидеть, даже если в итоге что-то меняется.

Наоми: — Ты разведен, у тебя дочь-подросток и ты готовишь?

Кэл Лайтман: — Зови меня «мистер совершенство».

Наоми Рассел: — Сеанс у психолога и полицейское расследование вместе взятые.

Кэл Лайтман: — Мое определение прелюдии.

Кэл Лайтман: — Хорошая новость: моя новая птичка пытается провести меня. Джиллиан Фостер: — Почему же новость хорошая?

Кэл Лайтман: — Пока не придумал.

Кэл Лайтман: Скажи, что у нас все хорошо. Читать тебя мне всегда было сложнее всего.

Шахтер: — Это был розыгрыш, тупой розыгрыш. Никто не должен был погибнуть. Они хотели преподать урок этому тупоголовому ублюдку.

Илай Локер: — Урок? Откуда вы знаете?

Шахтер: — Если хочешь убить кого-то в шахте, бьешь его кувалдой и хоронишь в стене.

Джиллиан Фостер: — Знаешь, я и не думала, что звезд так много.

Кэл Лайтман: — Их не так много, это из-за моего дорогостоящего скотча.

Кэл Лайтман: Сдерживать такой гнев — это все равно, что сдерживать чих. Рано или поздно будет больно, приятель.

Дэниэль: — Я хочу, чтобы вы его убили.

Кэл Лайтман: — Ну, это будет немного дороже.

Эмили: — А с тобой что случилось?

Илай Локер: — Жизнь.

Кэл Лайтман: — Вот почему сегодня Чарли бросил грабли — она даже не осознает, что гладит живот. И что такое побольше пчелы ужалило ее два месяца назад и сделало ее груди похожими на два дирижабля?

Джиллиан Фостер: — Очаровательно, спасибо.

Кэл Лайтман: — Спорю, у нее отекают лодыжки и спорю, она бегает в туалет. Риа Торрес: — Она беременна…

Кэл Лайтман: — Гениально!

Кэл Лайтман: — Знаешь, исследования чуть не убили меня раз или два.

Илай Локер: — В Папуа-Новой Гвинеи?

Кэл Лайтман: — В Папуа-Новой Гвинеи? В центре Вашингтона. Когда делаешь нашу работу хорошо — это больно.

Джиллиан Фостер: — Ты в порядке?

Кэл Лайтман: — Прекрати это, пошли.

Кира: — Когда я сказала музыка, дядя Тедди, я не это имела в виду.

Тедди: — Я скорее спалю это место, чем стану слушать песни твоих хиппи.

Кира: — Это хипстеры, а не хиппи. Хипстеры моются.

Эмили: — Я ходила прямо к паукам, чтобы достать ее. Зачем, спросишь ты?

Кэл Лайтман: — Зачем — это мягко говоря.

Эмили: — Да ладно, мне нравится ее звук, напоминает, как я рисовала на полу в твоем старом кабинете…

Кэл Лайтман: — Ты что, напилась?

Джиллиан Фостер: Я потеряла брата в автомобильной аварии. Иногда я собираюсь ему позвонить, даже набираю номер… А потом вспоминаю… Я знаю, каково это.

Джим Вивер: — Вы совсем из ума выжили??

Кэл Лайтман: — Мне не больно, если вы об этом.

Доктор Грэндон: — Должен предупредить: один из симптомов расстройства Уэйна — нежелание говорить с людьми, которым он не доверяет.

Кэл Лайтман: — Что? Как с вами сегодня?

Джиллиан Фостер: — Слушай, может, кажется, что все плохо, но там он в безопасности.

Эмили: — Пусть так, но вы чего-то боитесь. Чего вы боитесь?

Джиллиан Фостер: — Ты, ты это видишь?

Эмили: — Такая разводка. Меня отец научил.

Эмили: — То есть тебе нравится?

Кэл Лайтман: — Да, у нее всегда был безупречный вкус. Взять хотя бы меня.

Джордж: — Что вам нужно??

Кэл Лайтман: — Ты слышала? Голос стал как у Майкла Джексона. Это страх, он прям сейчас запоет.

Джиллиан Фостер: Ты очень мило поступил с Ноем. Что ты смотришь, будто я пристрелила твою собаку?

Кэл Лайтман: — Ну и… тебе понравился этот Руди?

Эмили: — Да, он милый.

Кэл Лайтман: — Ладно, я спокоен.

Эмили: — Хотя он и не Кэл Лайтман…

Кэл Лайтман: — Мама, наверное, убита этим.

Эмили: — Да, она сказала, что ей очень нужен еще один трудоголик, который всегда знает, что она собирается сказать и спорит с ней еще до того, как у нее будет шанс высказаться, ест тушеную фасоль дважды в неделю, его гардероб состоит из пятнадцати одинаковых джинсов, свитеров и рубашек и который любит высмеивать все авторитеты, даже если это его бывшая жена, которая живет за две тысячи километров.

Кэл Лайтман: — Да, нас таких не так уж и много.

Эмили: — Я знаю, какая жалость.

Кэл Лайтман: — И почему вы все еще здесь?

Джиллиан Фостер: — Жаль, ты посильней головой не ударился.

Кэл Лайтман: — Эм, выключи свет.

Эмили: — Закрой глаза!

Илай Локер: — Вы правда читаете эту книгу?

Кэл Лайтман: — Нет, Локер, я положил ее здесь, чтобы идиоты вроде тебя думали, что я умный.

Риа Торрес: Знаете, есть дети с обоими родителями, со всеми мыслимыми деньгами и возможностями и они все равно умудряются все испортить.

Лэйн Бредли: — Постой… Ты оставила малышку одну в машине??

Колетт Бредли: — Она спала, Лэйн, она только что заснула и я…

Лэйн Бредли: — Что??

Кэл Лайтман: — Полегче, полегче, держите дистанцию, мне только что стены покрасили. Мой дом — мои правила.

Кэл Лайтман: — Что ты делал за городом?

Илай Локер: — Я собирался встретиться…

Кэл Лайтман: — Скукота.

ЭлДжей: — Вы не знаете, каково это — иметь такого отца.

Кэл Лайтман: — Ладно, а как тебе вот такое, например: трижды в неделю (минимум) он идет с работы прямо в бар, а когда он заваливается домой посреди ночи, на кухне он начинает орать на твою мать и возможно даже ее бьет. Ты все это слышишь оттуда, где ты прячешься, в своей спальне, ты ничего не можешь сделать, но ты там, ты лежишь в кровати и ты ждешь. Ты ждешь, потому что ты знаешь, что будет дальше, слышишь шаги на лестнице, и ты лежишь там Бог знает сколько, и ты молишься. Молишься: «Пусть все прекратится, пожалуйста, пусть все кончится!» Звучит знакомо? Нет? Точно, твой отец не бил ни тебя, ни твою мать, так что ты прав, я абсолютно не представляю, каково это.

Кэл Лайтман: Ты кучу времени убил на разработку программы. Не пробовал просто купить девушке выпить?

Клэр: — Я не хочу бороться с Заком — он мой лучший друг…

Кэл Лайтман: — … К которому вы подослали меня. Вы так со всеми друзьями поступаете?

Кэл Лайтман: — А у копов хорошая страховка?

Шэрон Валовски: — Что?

Кэл Лайтман: — От потери слуха. Послушай меня внимательно — это не твой убийца.

Кэл Лайтман: — Я рекомендовал судье, чтобы тебя отправили в психбольницу.

Зак: — Почему вы это делаете для меня?

Кэл Лайтман: — Ты подставил невиновного человека, ты взломал мои компьютеры, ты обидел моего очень близкого друга, ты убил чудесную молодую девушку. Тюрьма лишит тебя только свободы, но вот больница… Таблетки, которые будут тебе давать, заберут твой разум. И не надейся — доктор Фостер позаботится об этом лично.