Новелла по мотивам серии «Миллиардер».
v.1.1 - форматирование, правка, валидация (Akella)
Сорок четвертый президент Соединенных Штатов Америки Барак Хусейн Обама вышел из Овального кабинета и решительной походкой направился к лестнице, ведущей на цокольный этаж Белого дома.
Кто-то когда-то пошутил, что Белый дом является самым важным зданием в стране, а самым важным местом в нем является подвал. Именно там, скрытые от посторонних и любопытных глаз, находятся Ситуационная комната, в которой президент принимает решения в условиях чрезвычайного положения, помещения Секретной службы, а также столовая и бассейн.
Вот в бассейн-то и спешил сейчас сорок четвертый президент США.
Жизнь самого могущественного человека на Земле подчинена строгому распорядку. У президента всегда столько неотложных дел, что позволить себе расслабиться, подобно простому смертному, он может далеко не всегда. Если только сумеет чудом выкроить чуточку свободного времени между решением вопроса государственной важности и рассмотрением проблемы национального значения.
Сегодня президенту США удалось на пятнадцать минут раньше запланированного срока закончить работу с документами по реформе медицинского страхования и убедить главу службы протокола перенести встречу с президентом одной маленькой, но богатой нефтью африканской страны на полчаса позже.
В итоге он выиграл сорок пять минут свободы, которые следовало использовать с максимальной пользой и комфортом.
За президентом, держась на протокольном расстоянии, следовал облаченный в свой неизменный темный костюм строгого покроя глава его администрации Билл Дэйли. Под мышкой у него зажата кожаная папка с изображением белоголового орлана — символа США. Как известно, этот же орлан, сжимающий в одной лапе тринадцать стрел, а в другой — оливковую ветвь, красуется на Большой печати США, заменяющей стране герб. Оливковая ветвь и стрелы означают, что Америка хочет мира, но всегда готова к войне.
Президент уважал Билла Дэйли, в прошлом известного юриста и бизнесмена, но в данный момент предпочел бы, чтобы глава его администрации находился где-нибудь в другом месте. Обаме хотелось поскорее окунуться в голубоватую воду бассейна, а Билл явно собирался воспользоваться неожиданной передышкой, чтобы решить какие-то административные вопросы. И это президенту очень не нравилось.
Обама ускорил шаг, завернул за угол коридора... И остановился — так резко, что поспешавший за ним Дэйли врезался в широкую спину своего босса.
Напротив Зала Кабинета, где обычно заседает правительство Соединенных Штатов, дрались двое мужчин.
В Белом доме подобную картину увидишь нечасто. Незаметные, но вездесущие агенты Секретной службы зорко следят за порядком в коридорах власти. Но то ли сейчас агенты все-таки оплошали, то ли драка началась совсем недавно — во всяком случае, двум солидным джентльменам, которые схватились друг с другом, словно подростки на школьном дворе, никто не препятствовал.
Один из джентльменов, грузный, всклокоченный мужчина лет шестидесяти, с густыми нависающими бровями и пышными усами цвета перца с солью, крепко вцепился в плечи высокого афроамериканца, стоявшего спиной к президенту, и равномерно встряхивал его, словно пытаясь выбить из своего противника пыль. Афроамериканец, в свою очередь, остервенело толкал его ладонями в грудь, с трудом удерживаясь от того, чтобы не врезать врагу по физиономии.
— Жалкий ублюдок! — взревел усатый джентльмен, пытаясь приложить афроамериканца затылком об стену, — Даже не пытайся обвинять меня в том, что я вмешиваюсь в дела твоего курятника! Я тебе все кости переломаю!
— Довольно! — грозно возвысил голос президент, вклиниваясь между драчунами. — Мистер Аксельрод, мистер Холдер — приказываю вам немедленно успокоиться!
Всклокоченный Аксельрод неохотно отпустил своего противника.
— Мистер президент, — сказал он, тяжело дыша, — прошу прощения, но то, что позволяет себе господин генеральный прокурор, не лезет ни в какие ворота!
Дэвид Аксельрод был ближайшим советником Обамы, придумавший знаменитую стратегию перемен, позволившую чернокожему юристу из Чикаго завоевать президентское кресло. Он обладал отвратительнейшими манерами, но даже враги признавали, что Дейви — один из самых умных людей, когда-либо проживавших в Вашингтоне.
Его противник, генеральный прокурор США Эрик Химптон Холдер, дрожащими руками извлек из кармана пиджака платок и утер взмокшее от напряжения лицо.
— Приношу свои извинения, господин президент, сэр, — тяжело дыша, проговорил он. — Но я, как министр юстиции , не могу допустить, чтобы в моем ведомстве применялись методы гитлеровского гестапо! А именно на этом настаивает господин Аксельрод.
— Мешок с дерьмом! — тут же вскипел Аксельрод. Он вообще отличался крайне вспыльчивым характером и не считал нужным сдерживать язык даже в присутствии президента. Обама положил ему руку на плечо и крепко сжал.
— Спокойнее, Дэвид! Эрик, объясните толком, в чем, собственно, дело?
— Все дело в той докладной, которую я посылал вам в прошлую пятницу, сэр, — начал Холдер.
— Лучше сказать, в доносе, — рявкнул побагровевший Аксельрод.
— Вы успели с ней ознакомиться, сэр?
Обама неопределенно покачал головой. Записка генерального прокурора лежала там же, куда в пятницу положил ее Билл Дэйли — на краю стола, между хрустальной пепельницей и фигуркой игрока в бейсбол.
— Вы знаете, сэр, я всегда был противником методов, использовавшихся при прежней администрации в тюрьме Гуантанамо, — попытался продолжить Холдер, но Аксельрод снова перебил его.
— Благодаря этим методам мы сумели схватить за горло «Аль-Каиду», трусливый ты ублюдок! У неоконов до хрена недостатков, но с террористами они обходились круто, и это единственный путь защитить нашу страну!
Даже не читая записки Холдера, президент догадался, о чем идет речь. После ужасных событий 11 сентября 2001 года, когда захваченные боевиками «Аль-Каиды» самолеты врезались в Башни-Близнецы на Манхэттене, Америка развернула борьбу с терроризмом по всему миру. Хорошо обученные команды спецназа отлавливали всех, кто мог иметь хоть какое-то отношение к ячейкам «Аль-Каиды» в Африке, в Ираке и Афганистане, в бывших республиках советской Средней Азии. Всех, кто попадал в руки специальных подразделений, отправляли на Кубу, на военную базу в Гуантанамо.
С попавшими в Гуантанамо особенно не церемонились. Для заключенных устраивали «оздоровительные пробежки» — предполагаемый террорист бежал между двумя шеренгами мускулистых надзирателей, а те обрабатывали его резиновыми палками или просто пинали тяжелыми десантными ботинками. Узников выводили на двор, усеянный мелкими острыми камешками, ставили на колени и держали под дулами автоматов под палящим карибским солнцем, пока они не падали без сознания. А к тем, кого считали особенно опасными врагами государства, применяли изощренное изобретение испанской инквизиции: пытку водой.
Человека, подвергаемого пытке водой, крепко-накрепко привязывали к наклонной деревянной доске головой вниз. Лицо ему закрывали тряпкой, так, что он не мог видеть, что с ним происходит, а сверху лили воду. Вода попадала в нос и рот, забивала дыхательные пути, и человеку казалось, что он тонет. Даже закаленные инструктора ЦРУ, испытывавшие эту технику допроса на себе, и знавшие, что на самом деле их жизни ничего не угрожает, выдерживали не более четырнадцати секунд. Предполагаемые террористы ломались быстрее — тем более что перед началом «водных процедур» им подробно описывали их посмертную судьбу. За стенами базы не случайно паслись на зеленых лужках стада откормленных хрюшек — руководство Гуантанамо заботилось о том, чтобы каждый воин ислама, закончивший свой жизненный путь на подведомственной ему территории, был похоронен аккуратно зашитым в свиную шкуру.
Первое, что сделал Барак Обама, став президентом США — распорядился закрыть «концлагерь XXI века», как стали называть Гуантанамо борцы за права человека. Но неожиданно оказалось, что выполнить его приказ никто не спешит. В Сенате его инициативу заблокировали соперники-республиканцы. А когда генеральный прокурор Эрик Холдер, всегда выступавший против существования специальной тюрьмы, потребовал перевести заключенных из Гуантанамо в обычные тюрьмы, его же подчиненные из министерства юстиции аргументировано доказали своему шефу, что это невозможно с юридической точки зрения.
Единственное, чего удалось добиться Обаме и Холдеру — это запретить применение пыток, в том числе и «водяной». Но и здесь они столкнулись с упорным сопротивлением людей из ЦРУ и Министерства внутренней безопасности США. Генеральный прокурор не раз намекал президенту, что у силовиков, выступающих за применение пыток, есть влиятельные лоббисты в самых высших эшелонах власти. Правда, конкретных фамилий не называл. И вот теперь...
— Дэвид, — ледяным тоном спросил Барак Обама, — не вы ли советовали мне сделать упор на отмене пыток в Гуантанамо во время предвыборной кампании?
Аксельрод криво усмехнулся.
— Разумеется, сэр. Но вовсе не потому, что я чертов правозащитник. Просто тогда это принесло вам несколько лишних миллионов голосов избирателей. А сейчас у нас появился шанс покончить с самым страшным врагом нашей страны со времен Гитлера — а этот чистоплюй (он ткнул пальцем в Генерального прокурора) ставит мне палки в колеса.
— Вы не имеете права нарушать Конституцию и приказ президента даже ради самых благородных целей, — огрызнулся Холдер, одергивая пиджак. — Почему бы вам не заняться тем, за что вы получаете деньги, мистер Аксельрод? Или лавры дедушки покоя не дают?
Аксельрод сморщился, словно от зубной боли. Он никогда не афишировал своего близкого родства с неистовым революционером Леоном Троцким, погибшим в Мексике от ледоруба подосланного Сталиным убийцы, но Генеральному прокурору о таких вещах положено было знать по должности.
— Действительно, Дэвид, — президент испытующе посмотрел на своего доверенного помощника, — какого дьявола вы ввязались в эту историю? Насколько я помню, вы не имеете никакого отношения к разведывательному сообществу?
Воспользовавшись паузой, Эрик Холдер поспешил забить еще один гвоздь в гроб своего противника.
— Мы все помним, как Карл Роув пытался провести чистку министерства юстиции! Но это было при Буше-младшем, и тогда правили бал неоконы. Теперь подобные шутки у вас не пройдут, господин советник!
— Я тебе не Роув! — взревел Аксельрод, вновь хватая Генерального прокурора за лацканы пиджака. — Запомни это раз и навсегда, адвокатишка!
— Держи ему ноги, — рявкнул сержант Терри Рейс по прозвищу Ти-Рекс. — И скотчем замотай, чтоб не рыпался!
Рядовой Энрике Ланда торопливо обматывал дергающиеся костлявые ноги Абу-Фараджа слоями прозрачной липкой ленты. С непривычки он нервничал и никак не мог справиться с этой пустяковой задачей. Стоявший в дверях камеры тип из ЦРУ, имени которого не знал никто, презрительно смотрел, как суетится Энрике, и за это Ти-Рекс ненавидел обоих — и тупого молокососа Ланду, и этого высокомерного хмыря в темных очках, похожего на агента Смита из «Матрицы». Только, в отличие от киношного, этот агент Смит выглядел так, словно беспробудно пил последний месяц. А может, и последний год.
Сержант легонько ткнул Абу-Фараджа пальцем за ухо — если бы не резинка во рту, араб взвыл бы на весь лагерь. А так он только зашипел и выгнулся дугой, словно хотел встать на мостик. Ланда воспользовался этим и быстренько прикрутил его лодыжки к доске, так, что террорист и шевельнуться не мог. Ти-Рекс ловко вытащил резиновый кляп и накрыл его лицо вонючей тряпкой (пять минут назад на глазах у Абу-Фараджа этой тряпкой обтирали заколотого к ужину поросенка).
— Счастливо искупаться, засранец, — напутствовал его сержант, поднимая пластиковую флягу с водой. Наклонил ее над лицом араба и начал поливать тряпку.
Абу-Фарадж сидел в Гуантанамо уже третий год и не раз подвергался водяной пытке. Разумом он прекрасно понимал, что его не утопят по-настоящему, но нервные импульсы, поступающие в мозг, вопили об обратном. Худое тело, привязанное к доске, забилось в агонии.
Тип из ЦРУ со скучающим выражением лица смотрел, как дергается Абу-Фарадж. Выждав минуту — больше, чем может выдержать даже очень хорошо подготовленный человек — агент Смит приблизился к хрипящему террористу и, лениво растягивая слова, о чем-то спросил его по-арабски.
Ти-Рекс приподнял горлышко фляги, струя воды перестала литься на лицо террориста. Тот, вздрагивая, со свистом втягивал в себя воздух — измученный, сбитый с толку организм торопился использовать неожиданную передышку. Цэрэушник повторил свой вопрос. Абу-Фарадж продолжал хрипеть и свистеть.
— Сержант, — скучным голосом произнес агент Смит.
«Да пошел ты!» — огрызнулся про себя Терри, но все же наклонил флягу. Вода послушно потекла по лицу араба, и на этот раз Абу-Фарадж захлебнулся почти сразу. Агент Смит вновь заговорил с ним, и Ти-Рекс бросил почти опустевшую флягу Энрике. Пусть рядовой побегает, ему полезно.
Цэрэушник нес какую-то арабскую тарабарщину. Терри, который кроме своего родного английского знал три ругательства на испанском, откровенно томился. И вдруг Абу-Фарадж начал кричать.
Он кричал высоким, срывающимся голосом, постоянно повторяя то ли какое-то слово, то ли имя — маулави, маулави. Агент Смит, забыв о своем имидже невозмутимого парня, наклонился почти к самому лицу террориста, сорвал с него вонючую тряпку и быстро-быстро заговорил по-арабски.
Рядовой Ланда, поскальзываясь на бегу от усердия, прибежал с полной фляжкой. Опытный Ти-Рекс фляжку взял, но пускать ее в ход не спешил — пусть мистер Темные Очки и мистер Хренов Террорист себе воркуют. Глядишь, и доворкуются до чего-нибудь стоящего: вон как цэрэушника пробрало, даже тугой затылок налился кровью от волнения.
— Маулави? — переспросил в десятый раз агент Смит. И Абу-Фарадж, подергиваясь всем своим худым костлявым телом, в десятый раз подтвердил: — Маулави.
— Ну, все, — устало сказал агент Смит, отодвигаясь от заблеванной Абу-Фараджем доски. — Тащите этого парня обратно в камеру. Все, что мне было нужно, я от него уже услышал.
— Маулави абд-Аль Халик Ян, — с некоторым усилием выговорил новый директор Национальной разведки, поднеся бумагу с донесением агента Смита к самому лицу. Директор был близорук, носил очки в тонкой стальной оправе, что в сочетании с аккуратно подстриженной седой бородкой придавало ему вид добродушного профессора из провинциального университета. — Курьер и особо доверенное лицо Усамы Бен Ладена. Если верить этому Абу-Фараджу, пятое или шестое лицо в организации.
— То есть мы можем, наконец, схватить сукина сына за задницу? — адмирал Майкл Маллен, председатель Объединенного комитета начальников штабов, подался вперед всем корпусом, и хищно выдвинул вперед нижнюю челюсть. — Это вы хотите сказать, Джеймс?
— Ну, в общем, да, — скромно ответил директор Национальной разведки, убирая бумагу в папку. — Как видите, самые... э-э... неприятные методы порой приводят к весьма неплохим результатам...
Глядя на улыбчивое лицо директора, слушая его вкрадчивый мягкий голос, сложно было представить, что этот человек три года возглавлял одну из самых засекреченных и неподконтрольных правительству спецслужб страны — Разведывательное управление министерства обороны и неоднократно приказывал ликвидировать врагов США по всему миру. Официально считается, что главная функция РУМО — анализ информации, иными словами, бумажная работа; но верят в это только те, кто не имеет никакого представления о работе военной разведки.
— И все же я остаюсь при своем мнении, — твердо сказал Обама. — Мы цивилизованный народ, и должны бороться с террористами цивилизованными методами. Каждый из тех, кого пытали в Гуантанамо, вернется домой, унося в своем сердце ненависть к американцам.
— Не говоря уже о том, что нашим врагам будет гораздо проще вербовать новых моджахедов, рассказывая о том, как в американских тюрьмах пытают их братьев по вере, — добавил Генеральный прокурор.
— Если бы не методы, которые вы называете нецивилизованными, мы до сих пор не знали бы, где искать Бен Ладена, — возразил директор ЦРУ Леон Панетта. — Я предпочитаю термин «альтернативные методы допроса». И должен согласиться с мистером Келлером — на этот раз они принесли сладкие и сочные плоды.
— Однако Бен Ладен все еще не у нас в руках, — напомнил президент. — И пока это так, я не отменяю своего приказа прекратить пытки. Те, кто нарушил приказ президента Соединенных Штатов, ответят перед законом.
Сидевший в уголке Аксельрод громко засопел. Генеральный прокурор послал ему торжествующий взгляд.
— Это касается не непосредственных исполнителей, — пояснил Обама, — а тех, кто организовывал допрос Абу-Фараджа. — Как вы сказали, его зовут?
— Мы называем его «агент Смит», — ответил директор ЦРУ. — Он глубоко законспирированный агент, много лет живущий на Ближнем Востоке, и его настоящее имя вряд ли вам что-либо скажет.
— Он должен быть уволен из ЦРУ, — холодно сказал президент, — и отдан под суд за нарушение присяги. Это ясно?
— Сэр, — примирительно заметил директор Национальной разведки, — это не слишком справедливо по отношению к человеку, который принес нам на блюдечке доверенного курьера Террориста Номер Один...
— Зато справедливо по отношению к офицеру, нарушившему приказ своего президента, — нахмурился Обама. — Впрочем, сделаем так. Если этот Маулави действительно приведет нас к Бен Ладену, я закрою глаза на преступление вашего Смита. В последний раз, прошу заметить. Но если след и на этот раз окажется пустышкой... церемониться с подобными типами я больше не намерен.
— Очень хорошо, сэр, — поджал губы директор ЦРУ, — впредь мои парни будут руководствоваться в своей работе исключительно рекомендациями Amnesty International.
Выйдя из Ситуационной комнаты, оба директора разведывательных служб некоторое время шли молча. Затем Панетта предложил:
— Не пообедать ли нам где-нибудь в городе, Джеймс?
Директор Национальной разведки Джеймс Келлер озабоченно посмотрел на часы.
— Разве только перехватить что-нибудь на бегу? В четыре мне нужно быть в Лавочке.
Глава ЦРУ знал, что директор Национальной разведки был большим любителем Стивена Кинга, и свой офис называл «Лавочкой» — так же, как называлась секретная спецслужба из романа «Воспламеняющая взглядом».
— Угощу вас гамбургером в «Лафайете», — сказал Панетта. — Это быстро, вкусно, и в двух шагах от вашей «Лавочки».
Директор Национальной разведки вздохнул с видом праведника, поддающегося искушению, и решительно поправил очки.
— Умеете вы уговаривать, Леон, — усмехнулся он. — Поехали.
— Вы, конечно, понимаете, что если Маулави окажется пустышкой, мы все получим грандиозный пинок под зад, — начал директор ЦРУ, когда официант принес напитки. Джеймс Келлер задумчиво поглядел на своего коллегу и соперника, крутя в руках запотевший бокал с белым калифорнийским вином.
— Я бы не стал исключать подобного варианта, — произнес он после некоторого молчания. — Люди под пытками могут сказать все, что угодно. Но только пинок, мой дорогой друг, получим не мы, а вы. Это же ваш агент допрашивал Абу-Фараджа.
Директор ЦРУ побледнел.
— Зачем же тогда вы взяли на себя доклад об успешной операции?
— Это моя прямая обязанность, — пожал плечами Джеймс Келлер. — И, в некотором роде, преимущество человека, который возглавляет множество разведывательных структур, но с радостью уступает право получения пинков другим.
Панетта скривился, но промолчал. Человек с внешностью доброго дедушки был прав. Пять лет назад руководство многочисленным семейством американских спецслужб перешло от директора ЦРУ к главе Национальной разведки, который стал одновременно советником президента. Более того, хотя ЦРУ сумело отстоять свою независимость, Келлер считался начальником Панетты.
— Ладно, — сказал Панетта, отставив бокал с ледяной минералкой. — Допустим, ставка сыграет. Мы берем Маулави и он раскалывается до самых пяток. В этом случае мы срываем джек-пот и делим выигрыш поровну.
Келлер добродушно ухмыльнулся.
— Разумеется, Леон.
— Но если след опять никуда не приведет... или, что хуже всего, если Усама опять выскользнет у нас прямо из рук, как это уже было в Судане и Тора-Бора? Что нам, черт возьми, делать тогда?
— Что вам делать тогда, — мягко поправил его Келлер. — Я скажу вам, Леон. Вам придется не только отдать под суд хороших парней вроде этого вашего агента Смита. Вам также придется смириться с тем, что чистоплюи вроде Генерального прокурора будут каждый раз вмешиваться в работу, о которой они не имеют ни малейшего представления. И, в конце концов, вы будете вынуждены уйти в отставку, потому что работать в таких условиях вы не сможете. И уйдете вы как директор ЦРУ, который тоже не сумел поймать Бен Ладена.
Официант принес гамбургеры и жареную картошку. Панетта, питавший наследственную слабость к итальянской кухне, считал политически корректным заказывать любимую еду президента, который, как всем было известно, любил перекусить в «Макдональдсе». В «Лафайете», считавшемся одним из лучших ресторанов Вашингтона, качество еды было не в пример выше, но меню отличалось не сильно.
— А вы могли бы мне помочь, Джеймс? — прямо спросил директор ЦРУ. — Подстраховать в случае провала? В конце концов, мы же с вами в одной лодке.
Келлер улыбнулся доброй лучистой улыбкой.
— Посмотрим, Леон. Может быть, вы прекрасно справитесь и сами.
Человек, которого в Вашингтоне знали под именем «агент Смит», и который давно забыл свое настоящее имя, сидел под грязным бело-зеленым тентом в уличной кафешке на узкой бейрутской улочке.
Бейрут не зря называют Парижем Ближнего Востока — это красивый белый город на берегу лазурного моря с живописными набережными и сверкающими на солнце небоскребами. Но в районе Ашрафие, который выбрал агент Смит для встречи с Касимом, было немало старых, неказистых, многоквартирных домов с лабиринтом комнат и клетушек, в котором легко было уйти от слежки. Здесь много баров и ночных заведений, от респектабельных до весьма сомнительных; последние обычно расположены в полуподвалах и имеют как минимум два выхода. Смит любил Ашрафие, хотя двенадцать лет назад именно здесь получил удар ножом от одного сумасшедшего палестинца. Но палестинец этот вот уже двенадцать лет как мертв, а он, Смит, все еще жив.
Он, не торопясь, прихлебывал крепкий кофе, приправленный кардамоном, и лениво ковырял вилкой в тарелке с ливанским салатом меззе. Было очень жарко, и аппетита у него не было, хотя последний раз он ел накануне еще в аэропорту «Шарль де Голль» в Париже. Да и что это была за еда — круассан и кусочек сыра. Впрочем, Смит был неприхотлив. Человек, который большую часть своей жизни провел в муравейнике, называемым Ближним Востоком, мало внимания обращает на такие условности.
Касим вышел из дверей ювелирной лавки старого Али, любуясь только что купленным перстнем из дутого золота. Он был невысоким, ладным, в обтягивающей крепкий торс белой футболке и свободных парусиновых штанах. Касим был похож не на араба, а на итальянца — его мать была с Сицилии.
— Разрешите присесть? — спросил он, останавливаясь у столика Смита. Тот равнодушно кивнул, продолжая раскопки в своем салате. Касим уселся, по-европейски положив ногу на ногу.
— Приятного аппетита, monsieur, — вежливо сказал он. — Как вам меззе? Я слышал, что в этом кафе особенно удачно ореховое.
— Я не люблю орехи, — ответил Смит. — Но рыбу вполне могу рекомендовать.
После обмена условными фразами можно было приступать к работе.
— Рад вас видеть, друг мой, — Касим извлек из кармана пачку тонких ментоловых сигарет и щелкнул зажигалкой. — Вас давно не было видно в городе. Вы уезжали?
Я искал одного человека, — сказал Смит. — Далеко отсюда. И вот какое удивительное дело — оказывается, он сейчас находится в Ливане.
— Вот как, — понимающе кивнул собеседник. — Так бывает нередко.
— Надеюсь, вы поможете мне его найти. Его зовут Маулави абд-Аль Халик Ян.
— О, — сказал Касим, сохраняя непроницаемое выражение лица.
— Вы знаете, где он скрывается?
— Скрывается? — тонкие губы Касима тронула легкая улыбка. — Этот человек не скрывается. Он появляется из ниоткуда и уходит в никуда. А где он обитает между появлением и исчезновением — не знает никто.
— Я бы предпочел обойтись без этих цветистых оборотов, — хмуро заметил Смит. — Эта информация будет очень хорошо оплачена. И нужна она мне срочно, поэтому за срочность я готов заплатить премию.
— Друг мой, — заметил Касим философски, — деньги — прекрасная вещь, но зачем они мертвецу?
— Документы, билеты в любую страну мира плюс оплата пластической операции, — сказал Смит. — Это бонус. Но Маулави мне нужен как можно скорее.
— Человек, который вам нужен, не просто опасен, — Касим затушил сигарету в пепельнице и поднялся. — Он опаснее, чем его хозяин и учитель. Тот, во всяком случае, никого не убивает лично. Для этого у него есть Змей.
— Змей? — переспросил, заинтересовавшись, Смит.
— Тот, кого вы ищете. Я постараюсь узнать, где он может появиться в ближайшее время. Возможно, это будет очень далеко отсюда. Я говорю это для того, чтобы вы знали — оплата, премия и бонус понадобятся мне до того, как вы встретитесь со Змеем.
Смит потер переносицу.
— Мне понадобятся гарантии, — сказал он.
— Мои новые документы — это и есть ваша гарантия, — улыбнулся Касим. — Вы-то всегда сможете меня найти.
Он вежливо поклонился Смиту и не торопясь двинулся по направлению к ночному клубу «Аладдин». Смит наблюдал, как его самый ценный и информированный контакт в Бейруте спускается по ступенькам в полуподвал. Через десять минут Касим вынырнет где-нибудь в армянском квартале, изменившись до неузнаваемости. И найти его в огромном пестром городе будет не проще, чем маленькую рыбку в большом море. Остается только надеяться, что Касиму сейчас очень нужны деньги.
Смит посидел еще несколько минут, допил остывший кофе, кинул на столик десятидолларовую купюру и отправился в свой отель — высыпаться. Два ночных перелета — из Вашингтона в Париж и из Парижа в Бейрут — порядком вымотали его.
На следующий день, свежий и отдохнувший, Смит посетил археологический музей Американского университета, где на протяжении двух часов рассматривал артефакты из древнего Баальбека. Любуясь изящной алебастровой статуэткой, изображавшей бога вина Диониса, он заметил отразившийся в стекле витрины силуэт невысокого мужчины в темном костюме.
— Не оборачивайтесь, друг мой, — прошептал Касим, — хотя здесь нет посторонних, лучше всего сделать вид, что мы незнакомы. Через три минуты я покину музей; следить за мной не надо. Деньги должны быть переведены на известный вам счет в Лихтенштейне не позднее пятницы. Билеты и документы отправьте письмом на имя Абдуллы Хакима в отель «Ле Грей». Вы все запомнили?
— Где товар? — спросил Смит одними губами. Касим у него за спиной издал тихий смешок.
— Интересующее вас лицо встречается с человеком по кличке Султан в Мумбаи второго октября после захода солнца. Точное место встречи мне неизвестно, но вам достаточно будет установить наблюдение за Султаном.
— Это все? — недовольно спросил Смит. Он не был специалистом по Индии, но знал, что в Мумбаи — бывшем Бомбее — проживает более двадцати миллионов человек. Среди них наверняка полмиллиона носит кличку Султан.
— Да, — лаконично ответил Касим. — И поверьте, друг мой, эту информацию было очень нелегко раздобыть. Она стоит своей цены.
Его отражение скользнуло куда-то в сторону и исчезло. Смит обернулся — в зале музея он был один.
Тем же вечером он вылетел обратно в Париж и там из американского посольства на рю Габриель отправил шифровку в Лэнгли. В пять утра шеф Отдела по поимке Бен Ладена, известный своим подчиненным под псевдонимом Макс, позвонил Директору Управления по защищенной линии, вырвав его из сладких объятий Морфея.
— Переройте весь чертов Мумбаи, — велел Леон Панетта, — но найдите мне этого Султана не позже двадцать пятого сентября.
Двадцать шестого они с директором Национальной разведки должны были докладывать президенту о ходе операции «Тигровый капкан».
Макс взглянул на экран своего мобильного телефона и убедился, что до назначенного Директором срока осталось всего восемь дней.
Ночь, окутавшая огромный город, была непроглядно-черной и удушливо-жаркой. Вонь, поднимавшаяся от полузатопленных садов с гниющими в неподвижной воде уродливыми деревьями и гигантской свалки, куда свозили мусор и отходы со всего южного Мумбаи, залепляла ноздри и оставляла мерзкий привкус во рту. Вики Рамирес пожалела, что не взяла с собой хотя бы марлевую повязку.
Она знала, что проказа не передается по воздуху, и все равно испытывала неосознанную тревогу. Возбудитель этой страшной болезни живет в дорожной пыли, и в основном попадает в организм через трещины в босых ногах. Поэтому для того, чтобы избежать заражения, достаточно носить обувь и носки, а также тщательно мыть руки. Вики напомнила себе прочитанную еще в колледже историю про английского миссионера, который заболел проказой только через двенадцать лет ежедневного ухаживания за больными, и то только потому, что изнурил себя непосильным трудом и скудной диетой. А здоровому и сытому западному человеку заразиться лепрой так же трудно, как прыгнуть выше своей головы. Мне нечего бояться, твердила себе Вики, но каждый новый глоток отравленного гниющими испарениями воздуха делал ее все меньше и трусливее.
— Команде «Кобра» — занять позиции, — шепнул в наушнике голос капитана Блая. — Скотт, Рейли — перекрыть дверь. Рамирес, Стерлиц — западная стена. Купер, Мэллой — восточная стена. Юрковски — со мной на задний двор. Смит...
— Я, пожалуй, останусь здесь, — прошелестел голос агента Смита. — Если вы, конечно, не возражаете, капитан.
— Да провались ты, — буркнул Блай. Вики беззвучно ухмыльнулась в темноте. Высокомерный тип, назвавшийся Смитом, зачем-то приставленный к их оперативной команде спецназа ЦРУ, ужасно раздражал ее. Она хорошо знала таких «кураторов» — штабные офицеры, большие мастера моделировать боевые ситуации на компьютерах и бледнеющие от вида настоящей крови. Рамирес была уверена, что Смит принадлежал именно к этой породе. Пока они рыскали по Мумбаи в поисках Султана, Смит сидел себе в лобби-баре «Краун-отеля» и накачивался «бомбейским сапфиром» , не снимая своих темных очков. Правда, на след Султана навел их, в конце концов, именно он — видно, кто-то из его собутыльников все-таки шепнул ему словечко — но Вики считала это дурацкой случайностью.
— Удачи, капитан, — хладнокровно отозвался Смит. Вики представила себе, как его тонкие губы исказились в мерзкой усмешечке.
Бойцы «Кобры» бесшумно скользнули к невысокой глинобитной стене, огораживавшей дом Султана. Султаном звали главу могущественной мафии прокаженных, орудовавшую в южных пригородах Мумбаи. Жил он скромно, хотя обороты средств, контролировавшихся прокаженными, позволяли ему вести жизнь настоящего султана. Но Махавир Баччан, как на самом деле звали Султана, довольствовался двухэтажным домом рядом с городской свалкой и маленьким персиковым садом.
Сейчас этот сад превратился в жутковатый театр теней — спецназовцы легко, как балерины, перепрыгивали через глинобитную стену, растворяясь в чернильной темноте, повисшей между деревьями. Вики, пригибаясь к сухой и острой траве, бежала к западной стене дома — вмонтированный в щиток ее шлема инфравизор показывал, что там расположен какой-то источник тепла, возможно, тандыр. Схему дома она помнила наизусть — с западной стороны на первом этаже располагались два узких, как бойницы, окна, над ними, на высоте четырех с половиной метров — окно пошире, через которое можно было проникнуть внутрь.
Время, как обычно это бывает во время силовых акций, растянулось, как пружина эспандера. На тренировках рассредоточение вокруг объекта занимало минуту и двадцать две секунды; сейчас же они показались Вики вечностью.
Она замерла, прижавшись к теплой шершавой стене дома, сжимая в руках штурмовую винтовку Scar-Light . В пяти шагах от нее в такой же позе застыл угрюмый здоровяк Брюс Стерлиц.
— Пошли, ребята, — произнес в наушниках голос капитана. Тотчас где-то за домом послышался негромкий треск — это Скотт и Рейли вышибли входную дверь.
Конечно, можно было устроить классический «биг-бум» с использованием светозвуковых гранат — все, кто находился в доме, гарантировано отключились бы на пару минут — но капитан Блай поставил четкую задачу: не поднимать шума. Дом Султана находился в сердце большой территории, самовольно заселенной больными лепрой — и спецназовцам меньше всего хотелось оказаться в окружении толпы рассвирепевших прокаженных. К тому же Маулави нужно было взять так, чтобы информация о его аресте не сразу дошла бы до ушей Бен Ладена.
Поэтому работали по варианту, который Вики Рамирес страшно не нравился — между собой бойцы «Кобры» называли его «цирком». Тихо и незаметно, как фокусники, ловко, как акробаты. Стерлиц уперся руками и головой в стену, Вики вскочила ему на спину, оттолкнулась и, раздирая москитную сетку в окне второго этажа, в кувырке влетела в комнату. Это была детская; в углу стояла накрытая балдахином кроватка, рядом с ней замерла в испуге пожилая смуглая женщина с большими черными глазами (няня, — отметила про себя Рамирес, изучившая фотографии всех обитателей дома).
Она упруго распрямилась, не прерывая движения, ткнула женщину прикладом винтовки под подбородок. Няня всхлипнула и повалилась на бок, как куль с зерном. Вики пронеслась по комнате, словно охотящаяся в джунглях пантера, выскочила в коридор, ведущий к центральной галерее, на ходу срубила ребром ладони высунувшегося из своей спальни старика (дядя Султана, педантично уточнил внутренний голос), и слетела вниз по лестнице.
Здесь веселье было в самом разгаре: спецназовцы вытаскивали из комнат обитателей дома и сгоняли их в центр внутреннего дворика, окруженного сверху галереей. Народу в доме Султана оказалось много; кроме дюжины женщин и детей здесь были четверо крепких мужчин, которые, по информации «Кобры», приходились двоюродными братьями хозяину дома и исполняли роль его охранников. Вид они имели устрашающий: один из братьев был начисто лишен носа, у другого вместо ушей торчали какие-то багровые огрызки. Однако по сравнению с прочими обитателями дома эти четверо выглядели почти здоровыми людьми. У некоторых женщин, как заметила Вики, отсутствовали губы, почти у всех не было пальцев на руках. Она поспешила отвести взгляд, тем более, что ни самого Султана, ни его гостя среди пленников не было.
— Где, черт возьми, ваш хозяин? — рявкнул Блай, угрожающе поводя стволом своей винтовки. Сгрудившиеся в центре двора человеческие обрубки хранили испуганное молчание. Возможно, просто не понимали по-английски.
— Позвольте, капитан, я переведу ваш вопрос, — невозмутимо проговорил агент Смит. Он спокойно и даже несколько лениво переступил через вынесенную спецназовцами дверь и остановился посреди двора. Блай наградил его свирепым взглядом.
— Валяйте.
Смит произнес какую-то фразу на хинди. Одна из женщин пронзительно крикнула, безносый мужчина повернул к ней искаженное бешенством лицо и прорычал что-то невнятное.
— Капитан, — сказал Смит, — отделите эту леди от прочих задержанных. Она знает, где прячется Султан.
Султан прятался в подвале, в который вел скрытый толстым хорасанским ковром люк. Про себя Вики решила, что человека, продавшего им планы дома, стоит повесить вниз головой над большой кучей буйволиного дерьма.
— Из подвала есть другой выход? — спросил Блай. Женщина испуганно молчала. — Переведите, Смит, — скривившись, попросил капитан.
Человек в темных очках обменялся с прокаженной несколькими фразами на хинди.
— Она говорит, нет, капитан. Подвал большой, размером почти с этот двор, но выход из него только один — через этот люк.
— Отлично, — проворчал Блай. — Мэллой, Юрковски, Рамирес — идете вниз и берете мерзавцев.
Стерлиц и Рейли скатали ковер и откинули крышку люка. Вики и два ее товарища, держа люк на прицеле, медленно придвинулись к отверстию.
— Я бы использовал газ, — заметил Смит равнодушно.
— Если будешь путаться под ногами, я использую тебя, — огрызнулся капитан. — Давайте, ребята, притащите мне этих крыс живыми!
Спецназовцы посыпались в подвал. Вики мягко приземлилась на согнутые ноги, мгновенно вскинув винтовку на уровень груди. Юрковски и Мэллой, заняв позиции слева и справа от нее, контролировали каждый свой угол помещения. При обычной зачистке все, находившиеся в подвале были бы уже мертвы, но сейчас спецназовцы осознанно шли на риск, не начиная стрельбу, чтобы не зацепить Маулави.
В подвале было полутемно. Дрожащий свет свечей, горевших в резных металлических шарах, бросал странные тени на смуглые лица двух мужчин, сидевших на покрытом ковром возвышении в нескольких метрах от лестницы. Один из них, широкоплечий, с большой косматой головой, смотрел на неожиданно появившихся в подвале спецназовцев со страхом и ненавистью. Его лицо было безжалостно изуродовано проказой. Изъеденные болезнью губы и крупные складки кожи на лице придавали ему сходство с львиной мордой. Это и был ночной король южных пригородов Мумбаи Махавир Баччан по прозвищу Султан.
Его собеседник был высоким, сухощавым мужчиной с правильными чертами лица, черной бородой и большими выразительными глазами. Он был одет в персидский халат, на голове у него была белая куфия, в руках изумрудные четки. У Вики перехватило дыхание — это не мог быть никто иной, кроме как...
— Лежать, ублюдки, — скомандовала она, ни секунды не сомневаясь, что оба ее поймут. Эти двое, в отличие от напуганных людишек наверху, прекрасно знали английский. — Лицом в пол и руки на затылок. Или я вам сейчас кишки выпущу.
Султан громко выругался на хинди и плюнул в сторону спецназовцев. Конечно же, плевок не достиг цели.
— Я сказала — лежать! — бешено заорала Вики Рамирес.
И сделала шаг по направлению к мужчинам.
В этот момент произошло нечто странное.
Султан, кряхтя, начал зачем-то привставать со своей подушки. Уже потом Вики поняла, что изуродованные лепрой мышцы бандита просто не слушались его — для того, чтобы лечь, ему надо было сначала выпрямиться. Но в тот момент она просто не успела об этом догадаться.
Вики дала короткую очередь — над головой у обоих мужчин. Собеседник Султана тут же рухнул лицом на возвышение, при этом рука его скользнула куда-то в складки халата.
— Не двигаться! — крикнула Вики, бросаясь к нему.
Стрелять было нельзя, но позволить бородатому вытащить то, что было спрятано у него под халатом — тоже. Это могла быть граната, мог быть взрыватель «пояса шахида», мог быть простой пистолет, в конце концов...
Вики взмахнула своей винтовкой, чтобы с размаху опустить ее на руку бородатого, но замерла, не успев нанести удар. Рядом ошеломленно вскрикнул Юрковски.
Бородатый мужчина исчез. На покрытом ковром возвышении корчился похожий на огромного толстого червяка Султан. А там, где мгновение назад находилась увенчанная куфией голова бородатого, лежала только примятая вышитая золотом подушка.
— Что за дерьмо? — растерянно проговорил Мэллой, поводя дулом своей винтовки из стороны в сторону. — Куда он, на хрен, делся?
Вики Рамирес едва не плакала от досады. Только что у нее на прицеле был человек, за голову которого правительство США давало пятьдесят миллионов долларов. Был — и словно растаял в воздухе.
За свою короткую, но наполненную событиями жизнь Вики успела повидать много странного. Но чтобы люди исчезали у нее на глазах — с таким она еще не сталкивалась.
— Обыщите весь подвал, — велела она Юрковски и Мэллою. — Здесь наверняка должна быть потайная дверь...
Но потайной двери в подвале не оказалось. Спецназовцы обшарили каждый дюйм подполья, простучали пол и стены, но никакого хода, через который мог бы сбежать бородатый, не обнаружили. Когда их поиски пошли на второй круг, в подвал спустился злой, как черт, капитан Блай. Вслед за ним спустился и агент Смит, чье лицо, ради разнообразия, выражало легкое удивление.
— Сержант Рамирес, — Блай с трудом сдерживал бешенство, — доложите, что у вас тут произошло.
— Сэр, — Вики от волнения глотала слова, — сэр, мы его почти взяли... но он исчез, сэр. Исчез, как привидение.
— Принято считать, — заметил Смит, — что привидений не бывает.
«Сволочь, — подумала Вики, — чистенькая кабинетная сволочь!»
— Юрковски и Мэллой могут подтвердить мои слова, — сказала она, глядя только на капитана. — Они тоже это видели.
— Это так, сэр, — пробасил гигант Юрковски, — он просто взял и испарился. Я даже моргнуть не успел, сэр.
— Отлично, — фыркнул Блай. — И это все, что вы можете мне сообщить?
Несколько секунд Вики колебалась.
— Нет, сэр, — решилась она, наконец. — Это не все. Я хочу сообщить... в общем, мне показалось... нет, черт, я почти уверена...
— Живее! — рявкнул капитан. Агент Смит с интересом смотрел на мнущуюся Вики.
— Это был не тот, кого мы искали, сэр. Не Маулави.
Агент Смит дотронулся до дужки своих очков, и на мгновение Вики показалось, что он сейчас их снимет. Нет, не снял.
— Сэр, — Вики словно в бездонную пропасть прыгнула, — это был он сам. Террорист номер один. Усама Бен Ладен.
В просторном кабинете Директора ЦРУ имелся эркер, выходивший на зеленую, окруженную ивами лужайку. Сам Директор сидел к лужайке спиной, но его собеседники могли любоваться на идеально подстриженный газон и радостно бегавшего по нему золотистого ретривера по кличке Пират.
Могли, но не любовались, потому что наслаждаться красотами природы в тот момент, когда начальство снимает с тебя стружку, валяет в дегте и перьях, размазывает по полу и разрывает на британский флаг, довольно затруднительно.
Начальник Отдела по поимке Бен Ладена Макс и его заместительница, высокая коротко стриженая брюнетка по имени Ребекка, узнали о себе в это утро много нового. Им аргументировано доказали, что они зря родились на свет, и уж совсем напрасно решили избрать карьеру сотрудников спецслужб. Им объяснили, что если уж они совершили роковую ошибку, поступив на службу в Центральное разведывательное управление, им следовало посвятить себя деятельности, на которой они приносили бы хоть какую-то пользу: например, уборке здания или охране служебной парковки. Они осознали, что после того, как о провале операции по поимке Маулави станет известно президенту, им предстоит распрощаться не только со своими кабинетами, но и вообще со службой в ЦРУ. Напоследок Директор пообещал лично проследить за тем, чтобы после увольнения из Фирмы Макс и его заместительница не смогли бы устроиться на работу даже в Макдональдс.
Наконец Макс и Ребекка, взмокшие после столь эмоциональной взбучки, были отпущены, или, правильнее сказать, изгнаны с глаз долой. Некоторое время они подавленно молчали, затем Ребекка проговорила негромко:
— Я ему этого никогда не прощу!..
— Брось, — сказал Макс. — Старика можно понять — сколько бы он ни пытался сделать из нас козлов отпущения, а основной удар-то придется именно по нему.
— Никто не сможет доказать, что в этом доме был именно Усама! — бушевала Ребекка. Крылья ее тонкого ястребиного носа трепетали от возмущения. — Девчонке просто показалось, вот и все. А нас прессуют так, словно Бен Ладен был уже у нас в руках, и мы его упустили...
— Кто бы там ни был, Бекки, — Макс аккуратно дотронулся до ее смуглого запястья, — «Кобра» не смогла его взять. И это само по себе уже повод для скандала.
— Но мы-то здесь причем? — не унималась Ребекка. Вытащила длинными нервными пальцами сигарету из пачки, закурила, не обращая внимания на удивленный взгляд Макса — курить в стенах штаб-квартиры ЦРУ было строжайше запрещено. — «Кобра» пусть и отвечает...
— Если тебя это утешит, Бекки, — вздохнул Макс, — то они свою порцию комплиментов тоже получили. Но хуже всего этому парню, Смиту — на него уже подписан приказ об увольнении. А поскольку последние двадцать лет он работал в режиме «привидения», то, скорее всего, останется без пенсии и социального пакета.
«Привидениями» на жаргоне Управления называли глубоко законспирированных агентов, работавших без прикрытия. Для США они как бы и не существовали вовсе — если такой агент попадет в руки противника, доказать, что он связан с ЦРУ или другой американской спецслужбой, будет невозможно. Как правило, «привидений» выводили из этого режима в связи с переводом на другой участок работы или перед выходом в отставку; но Смита увольняли с позором, и пройти процедуру возвращения к личности полноправного американца он просто не успевал.
Ребекка покачала головой.
— Бедняга... А ведь это именно он вышел на след Маулави.
— Ему просто не повезло, — сказал Макс. — Эта девчонка Рамирес оказалась чересчур глазастой.
Человек, о котором они говорили, сидел в баре на улице Дизенхоф и пил водку.
Двадцать лет назад агент КГБ по имени Григорий научил его пить водку по-русски — залпом, занюхивая кусочком черного хлеба. Агент Смит решил, что это гораздо более правильный способ, чем цедить отвратительный напиток маленькими глоточками, делая вид, что получаешь от этого удовольствие. Тем более, что в Тель-Авиве человек, пьющий водку залпом, не вызывает подозрений — русских в этом городе больше, чем евреев. Черного хлеба у бармена, правда, не оказалось, но Смит не слишком из-за этого расстроился.
Агент Смит тоже размышлял о том, что произошло в доме на южной окраине Мумбаи. В отличие от Макса, он не оперировал понятиями «повезло» — «не повезло». С его точки зрения, противник честно переиграл его — и теперь Смит пытался понять, каким, собственно, образом.
Логичнее всего было бы предположить, что Маулави (или Усама, если верить сержанту Рамирес) оказался сильным гипнотизером, который сумел отвести глаза трем спецназовцам. Теоретически это было возможно; в Индии Смит еще и не с такими фокусами сталкивался. Взять хотя бы знаменитый трюк с веревкой, который показывают европейским туристам факиры. Окруженный зрителями факир извлекает из мешка обычную веревку и подбрасывает ее в воздух, где она непонятным образом зависает. После чего чародей на глазах у всех начинает взбираться по этой веревке наверх. Единственное разумное объяснение этого фокуса — массовый гипноз; в противном случае пришлось бы признать существование магии и отрицания базовых законов физики. Смит допускал, что Вики Рамирес и двое других бойцов «Кобры» могли попасться на аналогичный трюк.
Но из подвала не было другого выхода — в этом Смит убедился лично. А загипнотизировать спецназовцев, карауливших люк, вряд ли сумел бы даже самый хороший суггестолог — хотя бы потому, что для внушения нужен визуальный контакт. Между тем, бойцы, находившиеся снаружи, под присягой подтвердили, что ни один посторонний человек из люка не появлялся.
Не слишком-то помог делу и допрос Султана. Босс мафии прокаженных, оправившись от первого шока, принялся издеваться над американцами, называя их тупоголовыми кретинами и шелудивыми белыми собаками.
Пытать Султана было бессмысленно: лепра в первую очередь поражает нервные узлы, и прокаженные почти не чувствуют боли. Смит отвез мафиози в подпольную клинику, где за огромные деньги меняли внешность вороватым биржевым брокерам и находившимся в бегах наемным убийцам. Там знакомый врач, кое-чем обязанный Смиту, согласился вколоть Султану инъекцию пентотала натрия. Под воздействием препарата, известного больше как «сыворотка правды», Султан стал чрезвычайно словоохотлив.
— Вы не знаете, с кем связались, уроды, — презрительно бросил он, на вопрос, куда исчез его собеседник. — Этот человек — святой; шейхи трепещут при его появлении. Он может проходить сквозь стены и не боится пуль.
— Как его имя? — спросил Смит. Султан засмеялся, толстые кожаные складки на его лице мерзко задрожали.
— У него много имен, и ни одно из них ты, белый ублюдок, недостоин произносить.
— Это был Маулави абд-Аль Халик Ян?
— Это одно из тех имен, которые ты оскверняешь своим поганым ртом, — осклабился прокаженный.
— Известный также под кличкой «Змей»?
— У святых людей не бывает кличек.
— А может быть, это был Усама Бен Ладен? — спокойно спросил Смит. Султан захохотал.
— Да, сукин ты сын, это был сам Лев Ислама! В двух шагах от тебя, тупой американец! Можешь рвать на себе волосы — самый страшный враг твоей страны находился на расстоянии вытянутой руки от тебя, но твои руки схватили пустоту! И так будет всегда!
После получасового допроса Смит пришел к выводу, что бос прокаженных и сам не понимает, каким образом его гость исчез из подвала, приписывая это чудо его «святости». Справившись с искушением пристрелить Султана на месте, агент сделал ему инъекцию снотворного и отвез обратно в квартал прокаженных. Было ясно, что повторного визита королю мумбайских прокаженных Змей не нанесет. Ниточка, ведущая к Бен Ладену, оборвалась.
Смит прекрасно понимал, чем это грозит лично ему. Конец работы в ЦРУ, увольнение без выходного пособия, без страховки и компенсационных выплат. В Штатах нормальной жизни тоже не будет — человек, который двадцать лет был неизвестно где, сразу вызовет подозрения и у ФБР, и у налоговой службы. В лучшем случае удастся устроиться инструктором по дайвингу где-нибудь в Коста-Рике. Что ж, он знавал одного австралийского киллера, который, уйдя на покой, приобрел небольшой центр подводного плавания в Таиланде и остаток жизни провел в гармонии с собой и миром. Но Смит чувствовал, что не сможет спокойно наслаждаться райской природой Центральной Америки пока человек, из-за которого его вышвырнули из Фирмы, не пойман и не посажен на электрический стул.
Поэтому он пил водку и ждал человека, назначившего ему встречу в баре на центральной торговой улице Тель-Авива. Два дня назад, проверяя свой электронный почтовый ящик, адрес которого был известен только его куратору в Фирме, Смит обнаружил письмо, подписанное инициалами «А. А.» и начинавшееся словами:
«Дорогой Фрэнк!»
Это был его оперативный псевдоним десятилетней давности, под которым он работал в Дамаске. Тогда Смит помог выбраться из сирийской тюрьмы офицеру Моссада по имени Аби Авнер. Но откуда Авнер мог знать его служебный почтовый адрес?
«Дорогой Фрэнк! — говорилось в письме. — Я слышал, у тебя неприятности. Возможно, у меня есть информация, которая тебе пригодится. В любом случае, я тебе должен. Приходи в среду в девять в бар, напротив известного тебе рыбного ресторанчика на улице, где я купил твоей жене жемчужное ожерелье. Буду рад тебя видеть. А. А.»
Смит никогда не был женат, но Фрэнка, по оперативной легенде, в Висконсине ждала блондинка-жена и трое чудесных ребятишек. Благодарный Авнер действительно купил ей красивое дорогое ожерелье в ювелирном магазине на улице Дизенхоф (позже Смит подарил его одной сексуальной малышке из Рио). А потом они, отмечая освобождение Авнера, до чертиков надрались в ресторане «Гуча», где повар готовил из морепродуктов настоящие кулинарные шедевры.
Смит думал над предложением не более десяти минут; затем зашел на сайт авиакомпании «Эль-Аль» и купил билет в Тель-Авив, оплатив его кредитной карточкой на имя бизнесмена из Французской Гвианы Мориса Перье.
В Тель-Авиве Смит остановился в недорогих апартаментах на улице Арлозоров, в нескольких кварталах от условленного места встречи. Днем он прогулялся по Дизенхоф, делая вид, что рассматривает витрины магазинов готового платья. Напротив «Гучи» располагался маленький бар без названия; узкое помещение с барной стойкой и шестью высокими табуретами и десять столиков под тентами на улице.
Туда Смит и пришел к восьми часам вечера; не то, чтобы он всерьез опасался ловушки, но многолетняя привычка приходить на встречу заранее въелась в его плоть и кровь. Сначала он заказал кофе, как делал обычно перед контактом с агентами, но пока ожидал заказа, разглядывая гуляющих по Дизенхоф голоногих девчонок, решил, что правильнее будет, если А. А. увидит его пьющим водку. Кофе пьют вальяжные и уверенные в себе сотрудники самой могущественной спецслужбы в мире; а бывшие агенты, вышвырнутые за ненадобностью, топят свои невзгоды в алкоголе. Судя по письму, Авнер откуда-то знал, что Смита вот-вот выгонят с работы, а значит, требовалось подыграть ему, оказаться таким, каким А. А. готов был его увидеть. Смит одним глотком выпил кофе и попросил принести сто пятьдесят граммов водки.
— Привет, Фрэнк, дружище, — Авнер появился у столика неожиданно, словно из-под земли вырос. Смит, специально задев ногой хлипкий столик, поднялся ему навстречу. Они обнялись. — А ты совершенно не изменился, черт тебя возьми! Проспиртованный засранец! И все в тех же темных очках!
Сам он выглядел куда солиднее, чем десять лет назад. Впрочем, тогда Смит имел дело с человеком, который провел год в сирийских застенках, что не могло не сказаться на внешности Авнера. Теперь вместо худющего небритого мужика с костлявым лицом перед Смитом стоял пышущий здоровьем респектабельный господин, похожий не столько на сотрудника спецслужб, сколько на преуспевающего ресторанного критика из гламурного журнала. Одежда в стиле casual, но страшно дорогая, на руке обручальное кольцо с бриллиантом в полтора карата. Первой мыслью Смита было «не кисло же платят в Моссаде!», второй — «Аби сменил работу». Вторая мысль показалась ему более верной.
— Зато ты выглядишь на миллион долларов, — сказал он с тщательно просчитанной скрытой завистью. — Устроился консультантом по безопасности к мистеру Абрамовичу?
— Вроде того, — засмеялся Аби. Присел за столик, осторожно опустив свою задницу на алюминиевый стул — как делают люди, еще не свыкшиеся с неожиданно появившимся лишним весом. — У меня свой бизнес — небольшая компания по производству всяких хитрых электронных штуковин.
— Шпионские девайсы? — усмехнулся в тон ему Смит. — Жучки-паучки?
— Да пошел ты, — хмыкнул Авнер. — На этом больших денег не сделаешь, рынок забит китайским ширпотребом. Нет, я работаю в сфере новых технологий, туда узкоглазые еще не пробрались... Что ты пьешь — «Столичную»?
— Угадал, — кивнул Смит. — Присоединишься?
— Как тогда, в «Гуче»? — Аби хитро прищурился и кивнул на заведение на другой стороне улицы. В «Гучу», как всегда, стояла очередь — свободных столиков не было. — Пожалуй, не откажусь.
Когда официант принес заказ, Авнер поднял свою рюмку и, глядя в глаза Смиту, сказал:
— За наше тайное братство, Фрэнк.
— Аби, — спросил Смит, когда они выпили, — ты же понимаешь, что первое, о чем я обязан тебя спросить — откуда ты узнал мой адрес...
Холеное лицо Авнера посуровело.
— Никому ты ничем не обязан, Фрэнк. Ты уже не сотрудник Фирмы, тебя выкинули. И теперь твои контакты — это твое личное дело.
— То есть ты решил встретиться со мной просто как со старым приятелем?
— Как частное лицо с частным лицом, — поправил Авнер. — Увы, Фрэнк, ты не в той ситуации, чтобы требовать каких-то объяснений. У меня есть информация, которая может помочь тебе выбраться из той задницы, в которой ты оказался. У тебя есть выбор — встать и уйти или передать эту информацию тем людям, которые тебя вышвырнули.
— И как это мне поможет? — ухмыльнулся Смит.
— Тебя возьмут обратно на Фирму, — спокойно сказал израильтянин. — С извинениями. Возможно, тебе выразит благодарность сам президент. Довольно с тебя этого?
— Ну, — сказал Смит, подумав, — терять-то мне в любом случае уже нечего. Давай, выкладывай, что там у тебя за бомба
В вытянутой, как пенал, комнате без окон сидели трое мужчин.
Шеф Национальной разведки Джеймс Келлер с румяным лицом доброго дедушки, директор ЦРУ Леон Панетта, постаревший за последний месяц на несколько лет, и неопределенного возраста азиат в дорогом сером костюме и туфлях из мягкой светлой кожи. В руках азиат рассеянно вращал бокал с сухим мартини, но к напитку не притрагивался.
— Итак, мистер Чен, — улыбнулся Келлер, — вы утверждаете, что вам известно, каким образом человек по имени Маулави, или Змей, ускользнул из рук... м... м... наших парней в Мумбаи. Заметьте, я не спрашиваю, откуда вам стало известно об этой операции...
— О ней знает весь Мумбаи, — отозвался Чен. — Прокаженные ужасно болтливы. Конечно, только те, у кого еще не сгнил язык.
Келлер слегка поморщился.
— Допустим. Но сейчас меня интересует не это.
— Это был гипноз? — внезапно спросил директор ЦРУ. Чен покачал головой.
— Нет, ничего похожего. Просто телепортация.
— Мистер Чен, — мягко сказал Келлер, — вы здесь только потому, что один из наших лучших агентов сообщил нам, что вы готовы помочь нам схватить Усаму Бен Ладена. Давайте держаться этого направления, и не отвлекаться на научно-фантастические гипотезы...
— Это не гипотеза, — спокойно ответил Чен. — Это ответ на все ваши вопросы. В том числе и на самый главный: как поймать Террориста номер один.
Он поставил бокал на полированную столешницу и обвел взглядом комнату.
— Прекрасное помещение, — сказал он. — Окон нет, стены покрыты экранирующей фольгой. У дверей двое охранников с автоматами...
— К чему вы клоните? — нахмурился Келлер.
— К тому, что Усама способен появиться здесь, выпить ваш чудесный мартини, вежливо раскланяться и исчезнуть, прежде чем вы позовете охрану.
— Простите, мистер Чен, но это похоже на бред, — твердо сказал Панетта.
— Тогда задайтесь вопросом, каким образом он спасся из своего лагеря в Судане, который вы уничтожили крылатыми ракетами. Официальная версия для толпы гласит, что Бен Ладен покинул лагерь за полчаса до атаки, но вы должны знать, что на месте лагеря обнаружили трупы его телохранителей. Однако сам он бесследно исчез.
— Продолжайте, — велел шеф Национальной разведки.
— Вам также должно быть хорошо известно, что Усама чудесным образом ускользнул от элитной команды вашего спецназа в декабре 2001 года в Тора-Бора.
Келлер и Панетта переглянулись. Это была правда: массированные бомбардировки подземных крепостей Тора-Бора проводились для того, чтобы выгнать Бен Ладена из его норы. Весь район был оцеплен армией и прочесывался отрядом отборных охотников за головами. Но и тогда Террориста номер один поймать не удалось.
— Дело в том, джентльмены, что Усама обладает неким устройством, позволяющим перемещаться в пространстве, или, как я уже говорил, телепортироваться. Вы можете не верить мне, поскольку принцип телепортации до сих пор неизвестен западной науке; однако если вы не примете этого допущения, Бен Ладена вам не взять никогда.
— Что это за устройство? — спросил директор ЦРУ.
— Вы, должно быть, знаете, что в 90-х годах прошлого века он несколько лет прожил в Судане, — начал Чен.
— Разумеется, — нетерпеливо перебил его Панетта.
— Он инвестировал в экономику этой страны большие средства. В частности, построил вполне современный исследовательский центр в Хартуме. После бегства Усамы из Судана он, к сожалению, был уничтожен.
— Вы хотите сказать, что какие-то суданцы сумели опередить всю современную западную науку? — удивился Келлер. — Извините, но это звучит еще большей фантастикой, чем телепортация...
— Сэр, — сказал Чен серьезно, — я имею честь представлять международную организацию ученых, занимающихся перспективными направлениями науки. Уверяю вас: за последние сто лет в мире было совершенно множество удивительнейших открытий, о которых большинство из нас не имеет ни малейшего представления. Рудольф Дизель построил автомобильный двигатель, работающий на воде — и был убит агентами нефтяных компаний. Сорок лет назад один русский психиатр построил машину, позволяющую видеть галлюцинации сумасшедших, доказав тем самым, что они являются объектами иного мира, очень близко прилегающего к нашему. Его архив был конфискован КГБ, а самого психиатра нашли повесившимся. Никола Тесла открыл способ передачи энергии на расстояние без проводов и очень близко подошел к осуществлению телепортации... А ведь оборудование, которым располагал Тесла, сильно уступало приборам, которые закупал для своего исследовательского центра Бен Ладен.
— Предположим, вы правы, — проговорил Келлер медленно. Горячность Чена впечатлила его. — Но что из этого следует? То, что Маулави исчез из подвала в Мумбаи, потому что у него тоже был этот телепортатор?
— Не совсем так. Телепортатор существует в единственном экземпляре. Усама не расстается с ним ни днем, ни ночью. Маулави и Бен Ладен — одно и то же лицо. Змей — вторая ипостась Бен Ладена, темная сторона его личности.
— Темная? — усмехнулся Панетта. — Вы хотите сказать, что есть еще и светлая?
— Разумеется, — без улыбки кивнул Чен. — В Судане на Бен Ладена молились. Он вложил огромные деньги в экономику этой страны, построил дороги, больницы, школы. Он рыл колодцы, прокладывал водопроводы, лечил нищих от малярии. Усама пользуется огромным авторитетом как знаток ислама, как толкователь Корана... А Змей — это его карающая длань. Он является к тем, кого Усама решает стереть с лица земли, и делает это быстро и хладнокровно.
— Впечатляет, — пробормотал Келлер. — Давайте перейдем к главному. Наш человек сообщил, что вы знаете, как схватить Террориста номер один. Это так?
Прежде чем ответить, Чен выдержал театральную паузу. Атмосфера в комнате ощутимо сгустилась.
— Да, — сказал он, наконец. — Как я уже упоминал, мы с коллегами занимаемся различными перспективными исследованиями на переднем крае науки. Нам удалось создать устройство, блокирующее действие телепортатора. В радиусе около сотни метров от него телепортация невозможна.
— Можете продемонстрировать? — осведомился Панетта. Чен пожал плечами.
— Продемонстрировать — что? Для доказательства потребуется по меньшей мере один работающий телепортатор, а его у нас, к сожалению, нет.
— Тогда как вы можете быть уверены, что эта штука сработает?
Чен был готов к этому вопросу.
— Точно так же, как вы знаете, что электромагнитная пушка выведет из строя компьютер, даже если у вас нет компьютера.
— И вы готовы передать нам это устройство?
— Одолжить — так будет точнее. И не вам, а вашему человеку. Агенту Смиту.
— Боюсь, это невозможно, — заметил директор ЦРУ. — По определенным причинам Смит не может участвовать в операции по поимке Бен Ладена...
— Потому что вы его уволили, — бесстрастно продолжил Чен. — Что ж, придется вернуть. Вы же сами сказали, что он один из ваших лучших агентов.
— Не слишком ли много вы себе позволяете, мистер Чен? — вкрадчиво осведомился Келлер. У того, кто хорошо знал «доброго дедушку», от такого тона мурашки бы по спине побежали. Но Чен даже бровью не повел.
— Мне казалось, вам нужна была голова Бен Ладена, — сказал он, поднимаясь. — Видимо, я ошибся.
— Постойте, — раздраженно прикрикнул Панетта. — Допустим, мы вернем Смита. Вы дадите ему это ваше устройство... и Мистер Террорист не сможет исчезнуть у нас из-под носа. Но где, черт возьми, нам его искать? Он и так был дьявольски осторожен, а после Мумбаи стал осторожнее стократ.
— Это отдельная часть сделки, — невозмутимо ответил Чен. Он продолжал стоять, оценивающе разглядывая обоих директоров. — Вы заметили, господа, что мы до сих пор говорили только о том, что нужно вам?
Некоторое время в комнате царило молчание. Панетта посмотрел на Келлера и слегка развел руками, как бы подразумевая — вы старший, вам и решать. Наконец шеф Национальной разведки проворчал:
— И чего же вы хотите, мистер Чен?
— О, сущий пустяк, — улыбнулся тот. — Некоторые мои коллеги занимаются физикой высоких энергий применительно к управлению климатом... очень специальная область знания, но весьма перспективная. К сожалению, в Европе нет лабораторий, располагающих соответствующим оборудованием для исследований. Зато такая лаборатория имеется в вашей стране. Единственное, о чем я попросил бы вас, джентльмены — разрешить моим коллегам и мне поработать в этом исследовательском центре. Согласитесь, это более чем умеренная плата за голову Террориста номер один.
Келлер откинулся в своем кресле, на губах его блуждала странная улыбка.
— Знаете, мистер Чен, мой папа любил повторять: когда незнакомец пытается продать мне Бруклинский мост за десять баксов, я нутром чую подвох. Что это за лаборатория?
— Она находится на Аляске, — ответил Чен. — И называется объект HAARP.
Панетта издал хрюкающий звук.
— Это совершенно секретный объект, друг мой, — сказал он. — Все работы, проводящиеся на нем, автоматически относятся к сфере государственных тайн.
— Я знаю, мистер Панетта. Если бы это было не так, мне не пришлось бы просить вас об ответной услуге.
— Как вы понимаете, мистер Чен, — проговорил Келлер, — такого рода вопросы не находятся в нашей компетенции. Было бы крайне безответственно обещать вам что-либо, зная, что...
— Зная, что ваш зять, мистер Келлер, является председателем совета директоров компании «Карсонс Мобайл», которая, в свою очередь, финансирует подразделение «Филипс» в Нью-Мексико.
Оба директора были профессионалами, обученными скрывать свои чувства, но при этих словах Чена у шефа Национальной разведки задергалось веко.
— Откуда у вас эта информация? — ледяным тоном спросил он.
— Из интернета, — пожал плечами Чен. — Откуда ж еще? Конечно, сведений о «Филипс» там крайне мало, хотя это была удачная идея — назвать сверхсекретное подразделение Пентагона именем известного промышленного концерна... Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу, так, кажется, у вас говорят?
— Довольно, — сердито оборвал его Келлер. — Мы выслушали вас, мистер Чен. Теперь слушайте вы. Ваши коллеги получат доступ к разработкам HAARP — но только после того, как мы представим президенту пойманного Мистера 11 сентября. Такое предложение вас устроит?
— Вполне, — улыбнулся Чен. — Особенно если мы сейчас подпишем соответствующий договор о намерениях.
— Обойдемся без лишних бумаг, — отрезал шеф Национальной разведки. — Полагаю, моего слова в данных обстоятельствах должно быть вполне достаточно.
Некоторое время Чен испытующе смотрел на него, потом, видимо, решив, что уже и так добился слишком многого, коротко кивнул.
— Что ж, пусть будет так. По рукам.
И первым протянул Келлеру крепкую сухую ладонь.
Черные вертолеты вынырнули из туч, накрывших горбатые холмы темно-фиолетовым одеялом и, держась почти у самой земли, устремились к редким далеким огонькам Абботтабада. Вертолетов было пять. Необычной формы, зализанные, со стреловидными стабилизаторами, они больше напоминали летательные аппараты инопланетян, чем привычные боевые машины американской армии. И все же это были армейские вертолеты — два Black Hawk и три Chinook, правда, значительно модифицированные по технологии «Стелс». На создание этих вертолетов ушло почти полгода и семьсот миллионов долларов. Все это время команда лучших солдат Америки — «морских котиков» из подразделения DEVGRU — готовилась к операции, тренируясь на макете убежища Бен Ладена на военной базе Баграм в Афганистане.
Агент Смит с тоской вспоминал это время. Ему тоже пришлось пройти через изнурительные, изматывающие тренировки — но супермены из DEVGRU были на десять, а то и пятнадцать лет моложе него, и разница в возрасте давала себя знать. «Котики» добродушно посмеивались над ним и называли «Дядей». Спасибо, что не дедушкой.
Сейчас он сидел в десантном отсеке одного из «Черных ястребов», глядя на стремительно приближающиеся белые кубики города на холмах. Был час пополуночи, «время черной луны», как говорят пуштуны. Действительно, луна в это время пряталась за косматыми тучами, изредка бросая на темную землю слабые полосы отраженного света. Тогда становились видны тени вертолетов — огромные, жуткие, похожие на скользящих по воздуху ящеров.
Смит незаметно огляделся. «Морские котики» без движения, как автоматы, застыли на лавках — спокойные, отрешенные лица, раскрашенные зеленым и черным, руки сжимают штурмовые винтовки. В отличие от спецназовцев ЦРУ, с которыми Смит ходил на операцию по захвату Змея в Мумбаи, «котики» выглядели экипированными очень легко. Вместо защитных шлемов у них были очки ночного видения, бронежилеты были тонкими и почти невесомыми. Смит потрогал свой жилет — черт его знает, что за материал, но, как он сам убедился на тренировках, легко держит пулю, выпущенную из советского АКМ.
Под жилетом у Смита был надет пояс-сумка со специальным кармашком. В нем лежал предмет, который дал ему китаец по имени Чен. С китайцем его познакомил Авнер — после того, как Смит согласился передать послание своему куратору в Лэнгли, а тот заручился поддержкой Директора.
— Это — нейтрализатор, — сказал китаец, осторожно протягивая ему палисандровую шкатулку. Смит открыл крышку — на синем бархате лежала серебристая фигурка, изображающая похожее на кошку животное. Приглядевшись, он понял, что это не кошка, а, скорее, мангуст — такой, каким его изображали в иллюстрациях к сказке Киплинга «Рикки-Тикки-Тави». — Рядом с ним Змея теряет свою силу.
— Змея? — задумчиво переспросил Смит.
— Предмет, позволяющий Бен Ладену перемещаться в пространстве. Не случайно же он взял себе имя Змей.
— Я ничего не понимаю, — признался Смит. — Каков принцип работы этих предметов?
— Вам это знать ни к чему, — отрезал Чен. — Важно, что они работают. Это все. Если бы Мангуст был при вас в Мумбаи, вы бы уже давно получили медаль Конгресса за поимку Террориста номер один.
— А Змей знает о существовании Мангуста?
Чен пожал плечами.
— Теоретически — да. Но Мангуст последний раз играл свою роль около семидесяти лет назад, и с тех пор не появлялся на сцене. Поэтому я склонен думать, что Усама не воспринимает его как серьезную угрозу. А это дает вам шанс. Пока он будет думать, что в любую секунду от вас скроется, вы отрежете ему все остальные пути к отступлению.
— Что ж, — сказал Смит, — спасибо. Но мое любопытство не вполне удовлетворено.
— Можете задать еще один вопрос, — разрешил Чен.
— Почему вы мне помогаете?
Китаец засмеялся.
— Вы хороший человек. Устроит вас такой ответ?
— Нет, — Смит помотал головой. — Вам что-то от меня нужно. И то, что вы не озвучиваете ваши условия, меня напрягает.
— Вы правы, — сказал Чен, с любопытством разглядывая Смита. — Кое-что мне от вас действительно нужно. Почему вы никогда не снимаете очки?
— А вот это не ваше дело, — резко ответил Смит. — Так что?
— Во-первых, вы принесете мне фигурку Змеи, — Чен загнул один палец. — Во-вторых, вы вернете мне Мангуста. В-третьих, вы должны обеспечить устранение Усамы во время операции.
— А если мы получим приказ взять его живым?
— Особенно, если вы получите приказ взять его живым, — Чен разогнул пальцы и помахал рукой в воздухе. — Не думаю, что это будет сложно. Вам, возможно, вообще не придется ничего делать — разве что не мешать... но если вы все-таки почувствуете, что дело идет к захвату живым — вам придется вмешаться.
— Изменой попахивает, — хмыкнул Смит.
— А вам не все равно, чем это пахнет? — спросил Чен. — Вас вышвырнули на помойку после двадцати трех лет службы на благо Америки. Мы вытащили вас из дерьма и вернули туда, где вы можете принести реальную пользу своей стране. А вы тут комедию ломаете...
Конечно же, он согласился. Да и кто бы не согласился на его месте? И вот теперь Мангуст холодил его кожу сквозь холщовый бок кармашка на поясе — он чувствовал его присутствие, будто предмет был живым существом. Интересно, что это за штуковина, в сотый раз подумал Смит. Выглядит, как серебро, но серебро мягкое, а фигурку можно хоть под гидравлический пресс положить — с ней ничего не случится. Проверить бы ее в лаборатории — да Чен строго-настрого запретил любые эксперименты.
— Готовность «альфа», парни, — негромко сказал командир взвода «котиков», здоровенный индеец с квадратными плечами и челюстью, похожей на ковш экскаватора. Имя ему было — капитан-лейтенант Джон Гудбразер, но «котики» за глаза называли его Зубастик.
«Котики» задвигались на своих сиденьях. Сидевший рядом со Смитом высокий худой парень по имени Эрик улыбнулся и дружески толкнул его локтем в бок.
— Ну что, Дядя, надерем задницу сукиным детям?
«Как бы они вам чего не надрали», — мрачно подумал Смит. У него было нехорошее предчувствие. Одно дело пытаться взять Бен Ладена в доме безобидных прокаженных, и совсем другое — совать голову прямо в пасть льва. Трехэтажный особняк, в котором проживал Лев Ислама, находился в полутора километрах от Пакистанской военной академии. Конечно, ночью курсанты спят, а Пакистан вроде бы союзник Соединенных Штатов... но именно пакистанская разведка все эти годы помогала Террористу номер один скрываться от американцев. Смит не мог исключить варианта, при котором поднятые по тревоге курсанты ввяжутся в бой с «котиками» — и тут будет уже не до Бен Ладена.
Когда Чен передал ему координаты убежища Бен Ладена, Смит вначале не поверил своим глазам. Ему казалось, что Усама должен прятаться где-то в глуши Гиндукуша, в кольце дружественных афганских племен. Вместо этого мерзавец пять лет жил почти на виду у всех, в пятидесяти километрах от столицы Пакистана со своими женами и детьми. Конечно, на воротах его особняка не было таблички с именем и фамилией; местные жители полагали, что в нем обитает богатый бизнесмен из Вазиристана, ценящий уединение. Но все же количество людей, знавших о том, кто именно проживает в доме, должно было исчисляться десятками. И за все эти годы ни единой утечки информации! Если бы не Чен со своими таинственными друзьями-учеными...
Дом сразу же взяли под плотное круглосуточное наблюдение — этим занималась специальная команда ЦРУ, жившая на конспиративной квартире в Абботтабаде. Смит несколько раз бывал у них в гостях — четверо оперативников, все индусы по происхождению, по глаза заросшие бородами, литрами пили зеленый чай, изнывая от тоски и жары. Следить за домом пришлось не неделю и даже не месяц, а добрые полгода. Полгода, в течение которых в коридорах власти в Вашингтоне решали, как поступить с Террористом номер один, и выполнимы ли условия Чена.
От своего куратора Смит знал, что вначале активно обсуждался вариант с бомбардировкой дома тяжелыми бомбами JDAM, которые должны были оставить от убежища Бен Ладена выжженную землю. На этом варианте настаивали военные, которым не по душе были шпионские игры руководителей спецслужб. Но Келлер и Панетта совместными усилиями убедили президента отклонить этот план, сославшись на то, что Усаме уже не раз «воскресал» после ракетных атак в Судане и Тора-Бора.
Тогда и родился план «Копье Нептуна» — от красующегося на эмблеме SEAL трезубца римского бога морей. Внутри которого существовал план «Прыжок Мангуста», о чем знали только шеф Национальной разведки, директор ЦРУ и он, агент Смит, неожиданно обласканный и вознесенный на высшие этажи служебной иерархии.
Ну, и конечно, Чен. Чен, который этот план и придумал.
Поэтому у Смита было тяжело на душе. Не то, чтобы он переживал из-за того, что чувствовал себя пешкой в чужой комбинации — когда столько лет занимаешься шпионским ремеслом, поневоле привыкаешь к тому, что тебя разыгрывают втемную. Плохо было то, что Смит никак не мог понять, кто стоит за Ченом и его европейскими друзьями. Разумеется, Фирма навела необходимые справки. Ничего сверхъестественного не обнаружилось — Чен представлял неформальное объединение ученых, работавших на несколько европейских концернов — немецких, голландских, итальянских. Возглавлял это объединение бывший крупный чиновник ЕС по имени Лотар Эйзентрегер. В аналитических записках, которые читал Смит, упоминались связи объединения с Римским клубом — организацией, тесно сотрудничавшей с ЦРУ в 70-х годах прошлого века... И все. Никаких зацепок, объясняющих, каким образом яйцеголовые европейцы получили информацию о местонахождении самого опасного террориста планеты. Никаких намеков на то, что связывает их с израильскими спецслужбами. И откуда они, в конце концов, узнали о существовании глубоко законспирированного агента Смита и о его профессиональных проблемах?..
— Действуем по плану «Джекпот», — инструктировал между тем Зубастик своих головорезов. — Вертолет зависнет над крышей Убежища, по сигналу «Чарли» начинаем десантирование на крышу. В это время отряд «Гарпун» берет дом штурмом. Наша задача — взять Джеронимо прежде чем парни из «Гарпуна» до него доберутся.
Джеронимо было кодовым обозначением Бен Ладена. Смит слегка напрягся при слове «взять», но потом подумал, что Зубастик не добавил слово «живым» и расслабился.
«Черные ястребы» приближались к громоздкому кубу Убежища. Из первого вертолета, в котором находился отряд «Гарпун», посыпались на землю черные фигуры «морских котиков». Граненый корпус второго вертолета завис над плоской крышей дома, из его брюха скользнули вниз невидимые в темноте тросы. Зубастик поднялся со скамьи с неподражаемой грацией леопарда и сделал шаг к двери.
В это время внизу, на крыше, сверкнул ослепительный огонь. Что-то белое, раскаленное, с оглушительным шипением пронеслось мимо черной туши «Ястреба» и разорвалось в небе над ним. Вертолет швырнуло в сторону, винт с отвратительным визгом врубился в каменную стену, ограждавшую двор. Смита бросило прямо на открытую дверь. Он растопырил руки, пытаясь ухватиться за металлические скобы, но тут вертолет мотнуло обратно, и он отлетел назад, больно врезавшись головой в переборку отсека.
— Нас подбили, командир, — крикнул кто-то. — На крышу не сядем!
— Всем приготовиться к десантированию! — рявкнул Зубастик в ответ.
«Ястреб» окончательно завалился на бок и, ломая лопасти винта о стены дома, рухнул на какую-то пристройку. Смит почувствовал, как исполинская ладонь приподнимает его в воздух и с размаху выкидывает наружу. Он упал лицом вниз в мягкий строительный мусор, кажется, на кучу опилок. Тут же его рывком подняли на ноги, и голос Эрика весело сказал прямо над ухом:
— Не спи, Дядя, а то самое интересное пропустишь...
Звуки доносились до Смита как сквозь вату. «Контузия», — вяло подумал он. Где-то очень далеко тяжело грохнул взрыв — это «Гарпун» взорвал стену дома.
— «Красные», за «Гарпуном»! — взревел на другом конце Галактики Зубастик. Смит сделал несколько шагов по направлению к белеющей во тьме громаде особняка и понял, что сейчас упадет.
— Черта с два, — громко сказал он.
Никто его не услышал. Эрик уже был далеко впереди, его силуэт четко выделялся на фоне дымящегося пролома в стене. Никому не было дела до приставленного к взводу «морских котиков» сорокалетнего агента ЦРУ по кличке «Дядя». Ведь никто из них не знал о Мангусте.
Смит разодрал медицинский пакет и вколол себе прямо через комбинезон дозу стимулятора. Через минуту в голове образовалась звенящая холодная пустота, тело стало легким и гибким, а мышцы налились упругой силой. Смит проверил, на месте ли Мангуст, и бросился догонять «котиков».
В доме трещали автоматные очереди. Судя по звукам, защитники особняка отстреливались из «Калашниковых» — штурмовые винтовки «котиков» отвечали скупыми одиночными выстрелами, зато обитатели дома патронов не жалели. На глазах у Смита из темного коридора выскочил низкорослый бородатый человек в куфии и принялся поливать очередями пространство перед собой. Один из «котиков», державшийся в тени у стены, выстрелил один раз — бородатый, сломавшись пополам, мешком осел на пол, выронив автомат.
У Смита винтовки не было. Все его вооружение составлял восемнадцатизарядный «Глок» — оружие достойное, но совершенно непригодное для штурма охраняемого боевиками дома. Поэтому он не лез на рожон, а следовал за спецназовцами, методично зачищавшими один этаж дома за другим. Если Чен говорил правду, Усама потерял способность телепортироваться в тот самый момент, когда Смит приблизился к нему на расстояние в сотню метров. В этом случае торопиться было уже некуда — оставалось только ждать, пока «котики» уничтожат всех защитников дома. На всю операцию было отведено полчаса — а потом в воздухе над Абботтабадом могли появиться пакистанские истребители, поднятые по тревоге с ближайшей авиабазы.
Котики не торопились — на тренировках они штурмовали копию дома, построенную в Баграме, за пятнадцать минут. Они шли вперед, как бесстрастные, сеющие смерть боевые роботы, уничтожая все, что встречали на своем пути.
На втором этаже на Зубастика ринулась свирепая, как фурия, женщина с замотанным черным платком лицом. В руке у нее сверкал большой кухонный нож. Винтовка в руках Зубастика плюнула огнем — женщину отбросило на стену, нож выпал из ее руки. Зубастик подошел к ней, встал над телом, широко расставив ноги, и еще раз выстрелил в голову.
Парни из «Гарпуна» выволакивали из спален плачущих детей и бросали их на пол, словно вязанки дров. Один «котик» тащил за волосы девушку лет пятнадцати, время от времени подбадривая ее ударами тяжелого десантного ботинка по копчику. С лестницы, ведущей на третий этаж, на двух спецназовцев с криком бросился юноша в длинной белой рубахе. Оружия у него не было, но «котики» расстреляли его в упор. Шедший за ними Смит перешагнул через лежавшее на ступеньках тело и, поскользнувшись в свежей крови, поспешил наверх.
— Вот он! — крикнул Эрик, поднимая винтовку. В проеме двери, выходящей на галерею третьего этажа, показался высокий бородатый человек в домашней одежде. Эрик выстрелил, целясь по ногам, но человек отшатнулся и исчез в темноте. На мгновение Смиту показалось, что Бен Ладен все-таки воспользовался Змеей, и внутри у него все похолодело. Но тут наверху хлопнула дверь — Террорист номер один забаррикадировался у себя в комнате.
— Берите его, парни, — скомандовал Зубастик. Он поднялся по лестнице и бесцеремонно оттолкнул с дороги Смита. — Отсюда ему деваться некуда.
— Капитан-лейтенант, — сказал Смит негромко. Зубастик недовольно повернулся.
— Ну, что еще?
— Код «Оверлорд», капитан-лейтенант, — спокойно произнес Смит, глядя в расширившиеся глаза командира «котиков».
Человек, знающий код «Оверлорд», имел право отдавать приказы руководителю операции. Несколько мгновений Зубастик непонимающе смотрел на «Дядю». Во взгляде его явственно читалось: только тебя, штабной сукин сын, мне тут не хватало! Потом привычка к выполнению приказов взяла верх над бешенством, и капитан-лейтенант сказал:
— Командуйте, мистер Смит.
— Эрик и Фред войдут в комнату, — начал Смит. — Если в комнате есть кто-либо, кроме Джеронимо, нейтрализуйте их. Откройте мне дорогу к Джеронимо. Это все.
— Вы слышали, парни, — буркнул Зубастик. — Действуйте.
Фред дал короткую очередь по двери, выбив замок. Эрик вышиб ее ударом ноги и ворвался в комнату.
Это было большое, богато обставленное помещение с широкой кроватью и шкафами вдоль стен. На стене висела огромная плазменная панель, на полу лежал роскошный персидский ковер и валялись вышитые подушки.
Усама Бен Ладен, Террорист номер один, Мистер 11 сентября, самый опасный человек в мире, прятался за спинами своих жен. Две женщины, похожие на разъяренных кошек, бросились на Эрика, выкрикивая страшные проклятия на арабском. Еще секунда — и они вцепились бы ему в лицо, но в этот момент ворвавшийся следом Фрэнк выстрелил одной из них в лодыжку.
Женщина с яростным криком отшатнулась, и Эрик, взмахнув рукой, смел ее с пути, как тряпичную куклу. Вторую женщину он ударил прикладом штурмовой винтовки в живот, затем схватил за шею и швырнул в угол, точно котенка.
Смит вошел в комнату.
Высокий бородатый мужчина стоял за большой кроватью с искаженным страхом лицом. Он что-то сжимал в руке — сначала Смит подумал, что это небольшой нож, но потом увидел знакомый серебристый блеск, и понял, что это было.
Змея. Змея, с помощью которой Бен Ладен много раз уходил от возмездия.
— Знаешь, почему она не сработала? — спросил его Смит по-арабски. Бен Ладен молча затряс головой. — Я не дал ей.
Он вытащил из кармана на поясе Мангуста и протянул Бен Ладену.
— Мангуст пожирает змей. Ты читал в детстве Киплинга?
— Да, — трясясь от страха, ответил Лев Ислама.
— Я тоже любил читать, — сказал ему Смит. — Пока однажды ты не решил, что американцы тебе больше не друзья. Я был инструктором в лагере твоих моджахедов под Кандагаром. Советы ушли из Афганистана, и ты решил расправиться с теми, кто помогал тебе в войне с русскими.
Он протянул руку и неторопливым жестом снял темные очки. Бен Ладен вскрикнул и отшатнулся.
Правого глаза у агента Смита не было. На его месте был отвратительный красный рубец, похожий на плоть инопланетного монстра из фильма ужасов.
— Мне вырезали его раскаленным на огне ножом, — пояснил Смит. — Видимо, чтобы не занести заразу. Хотели вырезать и левый, но что-то им помешало. Я думаю, судьба.
Он поднял «Глок» на уровень головы Бен Ладена.
— Мне наплевать, сколько народу ты убил, Змей, — сказал он. — И наплевать, ты ли взорвал эти чертовы башни на Манхэттене. Но за мой глаз ты мне должен.
Сухо треснул выстрел. Высокий бородатый человек пошатнулся и молча рухнул на пол.
Смит наклонился и вынул из его руки серебряную фигурку Змеи.
— Поздравляю, джентльмены, — сказал Барак Обама, обращаясь к собравшимся в Ситуационной комнате разведчикам и военным. — Самый опасный враг Соединенных Штатов только что уничтожен.
Собравшиеся зааплодировали. Шеф Национальной разведки и директор ЦРУ многозначительно переглянулись.
— Через полчаса я выступлю с обращением к нации, — продолжал президент. — Дэвид, вы подготовили текст?
— Разумеется, сэр, — довольный, как слон Аксельрод подал ему листок с отпечатанным текстом. Обама быстро пробежал его глазами.
— Так, посмотрим... сегодня, по моему указанию, Соединенные Штаты провели целенаправленную операцию в Абботтабаде, Пакистан... Небольшая группа американцев провела операцию с необыкновенным мужеством и профессионализмом. Американцы не пострадали... После перестрелки они убили Усаму бен Ладена и подобрали его тело... Где оно, кстати?
— Официальная версия — доставлено на борт авианосца «Карл Винсон» и будет затоплено в Аравийском море после соблюдения необходимых обрядов, — ответил директор ЦРУ.
— Это я знаю, — нетерпеливо оборвал его Обама. — Меня интересует реальность.
— На базе в Баграме тело будет подвергнуто криогенной обработке, после чего доставлено в лабораторию Калифорнийского университета. Наши эксперты уже готовы приступить к осуществлению эксперимента «Аватар».
— Очень хорошо. — Обама, по-прежнему вглядываясь в листок с обращением к нации, пошел к выходу из Ситуационной комнаты, но вдруг остановился на пороге и обернулся. — Кстати, а что с этим вашим агентом? Как его — Смитом, кажется?
— Он подал рапорт об отставке, — ответил Панетта. — С учетом его заслуг в деле обнаружения и уничтожения Джеронимо я посчитал возможным выделить ему персональную пенсию. Вопрос о приставлении Смита к награде пока не решен...
— Это ведь он пытал заключенных на базе в Гуантанамо? — нахмурившись, спросил Обама. — Нет, не нужно никаких наград. Мы цивилизованная нация, а не какой-нибудь Третий Рейх.
И вышел из комнаты.
— Вот ваши игрушки, — сказал Смит, протягивая Чену небольшую сумку с логотипом индийской авиакомпании «Great Mogol». — И Мангуст, и Змея. Возвращаю за ненадобностью.
Чен заглянул в сумку, потрогал завернутые в кашмирский платок предметы.
— Не было искушения воспользоваться Змеей? — спросил он с любопытством.
— Думал пару раз, — кивнул Смит. — Но потом решил — ну его к черту. Все равно ведь я толком не знаю, как это работает. Вдруг вот так телепортируешься — и окажешься замурованным где-нибудь в стене. Или, наоборот, в километре под поверхностью океана...
— Разумно, — улыбнулся Чен. — Неподготовленному человеку пользоваться предметами небезопасно. Впрочем, я в вас никогда не сомневался.
— Как они работают, так и не расскажете? — спросил вдруг Смит. — Что это за технология?
— Нет, — засмеялся Чен, — не расскажу.
— Ну, как хотите, — сказал Смит и слез со своего табурета. Бокал пива, который он заказал перед встречей с Ченом, так и остался нетронутым. — В таком случае, прощайте.
— Погодите, — остановил его китаец. — Чем вы собираетесь заниматься дальше?
— Вряд ли это вас касается, мой таинственный друг. Но вообще-то я подумываю о том, чтобы купить маленький дайвинг-центр где-нибудь на побережье Карибского моря.
Некоторое время Чен смотрел в свое отражение в темных очках, скрывавших худое лицо агента Смита.
— Знаете что, — сказал он, наконец, — если вам надоест учить туристов подводному плаванию... или просто захочется узнать, что это были за предметы... напишите мне письмо.
Он протянул Смиту маленькую черную визитку. На ней значилось:
Chan@4thR.com
— Что такое 4thR? — с любопытством спросил Смит.
— Узнаете в свое время, — ответил китаец. — Если, конечно, все-таки решитесь написать.
Закинул на плечо сумку с Мангустом и Змеей и, не прощаясь, зашагал к выходу из аэропорта.
Усама Бен Ладен был уничтожен в ходе операции «Копье Нептуна» между часом и двумя пополуночи элитной командой спецназа ВМС США «морские котики» в составе 23 человек, разделенных на два отряда. При штурме дома в Абботтабаде было убито от пяти (официальные данные) до десяти (по заявлениям пакистанских властей) человек, включая самого Усаму Бен Ладена.
При штурме был потерян один из вертолетов Black Hawk, модернизированный по технологии «Стелс». Официально было заявлено, что вертолет попал в вихревое кольцо, образовавшееся над домом Бен Ладена из-за разницы температур, но британская газета Daily Mail опубликовала статью, в которой говорилось что «Черный Ястреб» был сбит из переносного зенитного ракетного комплекса с крыши особняка, после чего упал во дворе дома. В результате вертолет сгорел полностью; от него осталась только хвостовая часть, отвалившаяся по другую сторону забора. Согласно официальной версии, «морские котики» сами уничтожили остатки вертолета, чтобы секретные технологии не попали в руки пакистанской разведки.
Тем не менее, хвостовая часть вертолета на протяжении двух недель находилась в распоряжении пакистанских военных, которые допустили к ее изучению китайских экспертов. Лишь после вмешательства американского сенатора Джона Керри обломки были возвращены американцам.
Три месяца спустя, 6 августа 2011 г. вертолет сил НАТО в Афганистане Chinook CH-47 был сбит из ручного противотанкового гранатомета в афганской провинции Вардак к западу от Кабула. Все находившиеся на его борту военнослужащие — 38 человек — погибли. Среди них было 22 бойца 6-го отряда подразделения сил специального назначения SEAL (DEVGRU) — того самого, которое уничтожило Бен Ладена в ходе операции «Копье Нептуна».
Пентагон сразу же заявил, что погибшие «морские котики» не участвовали в уничтожении Бен Ладена. Однако никаких доказательств этого не было предъявлено. В то же время один из «морских котиков» из эскадрона Gold заявил журналистам на условиях анонимности, что сбитый в Вардаке вертолет перевозил 22 из 23 бойцов, принимавших участие в операции «Копье Нептуна».
Личность двадцать третьего спецназовца, участвовавшего в штурме убежища Бен Ладена в Абботтабаде и единственного оставшегося в живых после катастрофы вертолета Chinook — до сих пор остается неизвестной.