Вот уже больше недели солнечные лучи не могли проникнуть сквозь наглухо зашторенные окна. Тем не менее в помещении было светло как днем — десятки ламп заливали все вокруг ярким светом. Громадная, из тех, что зовутся студиями, квартира была обставлена в стиле минимализма: диван, пара кресел и тонкая панель плазменного телевизора. Вряд ли подобная обстановка, больше присущая офису, могла бы вызвать ощущение уюта у обычного человека. Но решать, как говорится, хозяину.

А ему на мнение простого люда было откровенно наплевать. После нескольких месяцев распятого заточения в крохотной комнатушке бывший маг по достоинству оценил простор. И свет. Что, по меньшей мере, необычно для высшего вампира. С другой стороны, тело Салеха еще помнило человеческое тепло, и нет в том вины, что оно всеми силами цеплялось за уютное прошлое.

Последние месяцы жизни вампир провел не лучшим образом. Холод серебряного саркофага до сих пор не выветрился из памяти, и немертвый тщетно пытался согреться, кутаясь в теплый домашний халат. К сожалению, тепло такого рода было ему более недоступно. Свежая кровь — другое дело. Пряная и теплая, она дарила жизнь.

Задумчиво отхлебнув из бокала, Салех демонстративно поморщился. В кресле напротив сидела женщина, чье тело, казалось, было соткано из тьмы. Старая знакомая. Незваная и смертельно опасная, она смотрелась совершенно неуместно при таком обилии света. Выделялась, словно черная клякса на белоснежной скатерти. Одного этого было достаточно, чтобы испортить вампиру аппетит. Отпускаемые комментарии были, право, лишними.

— Ты меня не слушаешь! — обвиняюще произнесла Эльвира.

— Нет, Хозяйка. Я слушаю тебя о-очень внимательно.

Чтобы уловить пренебрежение в словах вампира, не требовалось даже прислушиваться. Скрипнув клыками по стеклу, Салех выцедил остатки алой жидкости и отставил бокал в сторону. По комнате разнесся едва слышный, отдающий напряженным шипением вздох. Пусть перерождение и лишило вампира необходимости дышать, но как еще показать гостье, что ее появление безнадежно испортило казалось бы прекрасный вечер?

— Ты должен в точности выполнять мои приказы!

— Да, Хозяйка, — флегматично ответил мужчина, демонстративно полируя ногти о воротник халата.

— Мне здесь неуютно. Зачем тебе этот солярий?

Надо признать, что яркий свет действительно не шел колдунье на пользу, слегка размывая очертания ее тела. С виду она больше походила на размытое пятно, теряя весь новоприобретенный лоск. Что, впрочем, не делало ее ни на грамм безопасней. При желании ведьма могла без лишних усилий зажарить Салеха вместе с половиной квартала. Причем в последнее время Эльвире становилось все трудней удерживать себя от подобного поступка. Слишком профессионально вампир играл на ее нервах. Не было в его ответах подобающего уважения. Как сейчас, например:

— Какой солярий, Эль? Ты прекрасно знаешь, сколько я просидел в каземате у твоих выкормышей. Хватит с меня темноты.

— И все равно, здесь слишком светло.

Салех продолжал молча и безучастно смотреть на девушку. Молчание нарушила Эльвира. Сотканная тьмой фигура проворчала:

— Тебе не мешало бы поучиться уважению. Впрочем, я пришла не за этим. Скажи, зачем ты убиваешь вампиров?

— На них приятней охотиться — хоть какое-то разнообразие. Убивать людей скучно и неинтересно. В конце концов, я — хищник, а не убийца.

Салех не врал. Но не говорил он и всей правды. Рабское заклинание на его горле безжалостно наказывало за любую ложь, однако не умело отличать полуправду. Убивая сородичей, высший преследовал и другие цели.

— Люди…

— Эльвира, кажется, я ясно выразился. Я не стану убивать людей только потому, что это нужно тебе. Твой дар слишком опасен, чтобы дразнить его лишними смертями. Мне хватило оборотня.

— Ты упрям, как… как баран.

Пожав плечами, вампир откинулся в кресле и прикрыл глаза. Эту фразу он слышал не впервые. Буравя его злобным взглядом, женщина прошипела, едва разжимая губы:

— Если б ты только знал, как мне иногда хочется оторвать твою башку. Но…

— …я тебе необходим, — закончил за нее Салех, не открывая глаз. — Не всегда сила решает все проблемы, верно?

Лето подходило к концу, и стройка на территории Высшей московской школы магии не останавливалась ни на минуту. Совершенно обычные, без капли магических способностей, рабочие в спешке доводили строение до ума. Строгий, но изысканный интерьер пусть и недостроенного учебного здания производил впечатление на любого, самого придирчивого эстета. Оборудованные по последнему слову техники аудитории готовились принять тысячи дарований со всей страны. Всех — от мала до велика. Волна не делала исключений по возрасту. Так или иначе разветвленная сеть университетов позволяла обучаться магическому искусству почти в любой точке России, но московская Вышка планировалась как лучшая из лучших.

Была, правда, одна проблема…

Кровавые события последних недель сорвали все сроки, и среди уставших, ругающихся матом рабочих нередко мелькали не менее загнанные и столь же изощренно матерящиеся сверхи тринадцатого отдела. После падения «железного занавеса», почти два года скрывавшего правду о магии, сверхи ходили по зданию будущего университета и не скрываясь накладывали защиту.

Хотя более уместно сказать — метались. Сроки горели, до первого звонка оставалось всего ничего, а в среде «чертей» наметился небольшой раскол. После гибели Графа[1] набирали оборот закулисные игрища. Проще говоря, шел передел власти. Смерть московского координатора и будущего ректора академии, стальной хваткой державшего все нити в едином кулаке, сильно ослабила на первый взгляд монолитное сообщество тринадцатого отдела.

Высшую московскую школу магии и Российскую академию магии планировали создавать параллельно. Первая должна была готовить людей с высшим профессионально-магическим образованием и осуществлять научную деятельность. Вторая — эту самую деятельность координировать. Не только в Москве. По всей стране, во всех исследовательских институтах и научных организациях. Восстание нежити и кровавая деятельность Эль сильно проредили и без того немногочисленный преподавательский состав. Академиков от магии катастрофически не хватало.

— Архимаги — товар штучный, — грустно шутили «черти».

В результате от идеи создания РАМ пришлось временно отказаться, возложив ее функции на многострадальную Вышку. Путаницы это решение породило изрядно. И грызни между сверхами тоже.

Что говорить, если даже генерал-лейтенант Власов — куратор всего магического проекта, не мог удержать в узде свою свору. Не помогали даже выдающиеся навыки организатора. Отсутствие магических способностей играло против него. Впрочем, этот опытный, прошедший огонь и воду солдат дураком отнюдь не являлся. Прекрасно понимая, что никогда не сойдет за сверха, он выбрал себе протеже и целенаправленно двигал его в ферзи. Точнее ее. С точки зрения Власова, Женя-Василек была единственным подходящим кандидатом на место ректора.

— Замену координатору я найду в ближайшее время, а в кресло ректора должна сесть именно она. — Данную фразу генерал произнес во время очередной встречи с главой государства. — «Черти» окрепли. Должности необходимо разделить.

Власов даже себе не хотел признаваться, как сильно подорвал его доверие к «чертям» поступок сподвижника.

Женя как раз работала глубоко в подвале медицинского корпуса Вышки и ни сном ни духом не подозревала о грядущем назначении. Ей хватало текущих проблем. В эту секунду под ладонями девушки в конвульсиях дергался оборотень, грозя порвать серебряные кандалы и в труху разметать половину лаборатории. Василек прилагала титанические усилия, чтобы сдержать Ящера в тисках заклинаний, но перевертыш упорно рвался на волю. Скажи ей месяц назад, что она не сможет в одиночку скрутить низшего сверха, и девушка только покрутила бы пальцем у виска.

В одиночку действительно не получалось. Перепуганный до полусмерти татуировщик замер в углу, сжимая в охапке чемоданчик с инструментом. Его взгляд буквально прилип к паре магов, пытающихся удержать в кресле рвущегося на волю оборотня.

— Держи вектор, Коста. Выломает же сейчас, — взвизгнула Женька, кидая очередную заплатку. — Твою за ногу! Держи, говорю!

Невысокий кореец с невозмутимым выражением лица стоял перед креслом. Казалось, вид молодого человека, на глазах покрывающегося антрацитовой чешуей, был для него делом вполне обыкновенным. Впрочем, так оно и было на самом деле. Вот тьма в глазах оборотня Косту изрядно напрягала. Как и истаивающие серебряные оковы. Маг уже с трудом выдерживал напор демона, вселившегося в тело Стальнова. Прутья незримой для невооруженного глаза магической клетки угрожающе гудели, грозя вот-вот развалиться. Заклинание рассыпалось.

— Силен, чертяка. — Слова рвались с хрипом. Кореец сжал кулаки до хруста, выкладываясь до конца.

— Вектор держи, блин!

— Держу, держу. Не мельтеши, ему не вырваться.

Словно в ответ на столь самоуверенное утверждение, покрытый чешуей парень дернулся и таки вырвал крепления правой руки. Мгновенно удлинившиеся когти со свистом вспороли воздух, описав дугу вокруг кресла. Скованный оборотень словно отбивался от чего-то невидимого, отгоняя врагов взмахами черных и острых даже на вид клинков. Чудом увернувшись от удара, кореец неуловимым движением сместился за спину Ящеру и положил ладонь на затылок перевертыша.

— Держу, — невозмутимо уточнил он в ответ на пылающий возмущением взгляд девушки.

Действия Косты не остались без ответа, по телу Александра пробежала волна обратной трансформации. Казалось, в теле парня поселилось два человека, один из которых рвался наружу, а второй из последних сил сдерживал себя. В нечленораздельном шипении пленника слышались невнятные — взахлеб — слова, но они полностью тонули в яростном реве прущего на свободу демона.

— Тише, Саша. Тише! — Отвернувшись от корейца, Женя уговаривала пленника словно неразумное дитя. — Уже скоро.

Она продолжала шептать еще некоторое время, наблюдая, как ослабевают взмахи Александра. Уже не столь опасные, они постепенно сошли на нет. Дрожь, пробегающая по скованному телу, становилась все незаметней. Пока наконец не прошла и она. Как апофеоз действа под кожу оборотня медленно втянулась чешуя.

— Все, — облегченно выдохнула девушка. — Чуть не запорола.

— А я тебе говорил, давай народ позовем.

— Ладно-ладно, умник. Крепче вяжи в следующий раз.

— Дай бог следующего не будет. — Кореец оглянулся по сторонам. — Эй! Мастер наскальной живописи! Иди давай, малюй!

Видя, что художник не торопится к своему строптивому и смертельно опасному холсту, Коста добавил:

— Не дрейфь, парень. Он смирный, пока скован. Иди, кому говорят! Времени мало.

Когда тебя настигает смерч из человеческих останков — это конец. Особенно если над его созданием потрудился один из лучших магов на планете, принеся в жертву кучу людей и вампиров. Эльвира была редкой сукой, но в профессионализме ей не откажешь. Откровенно говоря, я был уверен, что умру. Невелик шанс выжить, когда тебя корежит и рвет изнутри сумасшедшее заклинание.

Отчетливо помню, как эта мерзость проникала внутрь меня. Медленно, смакуя каждое мгновение, она беспощадно перемалывала сантиметры моего тела. Наполненное прахом заклятие стремилось убить и впитать самую суть, но что-то пошло наперекосяк. В какой-то момент я понял, что заключенный внутри меня оборотень пришелся ему по вкусу. И планы поменялись. Оно больше не хотело убить меня, оно стремилось стать мной. Породниться.

Такое соседство пугало до дрожи, слишком низменные чувства испытывало создание Эльвиры. Базовые инстинкты, возведенные в абсолют: выжить любой ценой и сожрать все вокруг. Я боролся, но силы были неравны.

И тогда я-человек сдался.

Остался только я-зверь, который сражался до конца. Он бился без шансов на победу, просто потому, что не мог иначе. Жаль только, что Ящер был слишком молод и слаб. Мы проиграли.

Не стало тела. Не стало чувств. Только редкие проблески реальности, которые прекратились сразу после гибели Эльвиры. Вокруг плавала только безграничная тьма. События блуждали в памяти как в тумане, всплывая, когда им вздумается.

Точно я знал только одно — демон затаился внутри. Победа над бывшей хозяйкой ненадолго утолила его ненасытный голод, но что-то подсказывало мне — тварь уснула не навсегда, и ее пробуждение мне не понравится.

Дарованную передышку я постарался использовать по максимуму. К сожалению, взломать оковы собственного разума оказалось непросто. Не знаю, сколько прошло времени. Может — час, а может — год. Время становится субъективным понятием там, где нет ни часов, ни звезд, ни солнца. Только темнота и ощущение нечеловеческого голода за черными стенами. Чего я только ни делал, чтобы выбраться из западни. Боги — свидетели, разве что головой не долбил, за предметом ее отсутствия. Все напрасно. Демон крепко вцепился в мое тело и не желал отдавать.

Единственная победа — воспоминания о последних мгновениях до черной клетки. Я все-таки добрался до Эльвиры. Хотя моей заслуги в том было не много. Сумасшедшая колдунья чем-то насолила своему творению. Думаю, личность смерча была соткана из сознаний убитых вампиров и сверхов. Эдакий смертоносный коктейль из обрывков чужих воспоминаний… и ненависти к предательнице.

Сомневаюсь, что Эльвира осознавала, что именно ей удалось сотворить. Выпускать на волю такое создание — все равно что играть с взведенной гранатой. Чудо, что тварь не сбросила оковы до встречи со мной. И дважды чудо, что мое тело так приглянулось демону. Стоило бесконтрольному смерчу вырваться в город, и количество смертей исчислялось бы десятками, если не сотнями тысяч. Гоняться за ним было бы просто некому. Слишком много всего навалилось одновременно. Эльвира не разменивалась по мелочам, закрутив в Москве настоящий калейдоскоп ужасов. Даже лишившись тела, я не изменил своего мнения — мы отделались легким испугом.

Время шло, а я продолжал меланхолично долбить стены своей темницы. Хуже всего, что я понятия не имел, принесли ли мои действия хоть какие-то результаты. Все на ощущениях, все субъективно. Хотя вру. Уставал я стабильно, а после особо рьяной попытки вырваться меня и вовсе скрутило приступом боли. Так что толк все же был, пусть и не слишком воодушевляющий.

Лучше всего себя зарекомендовали попытки пробуриться наружу. Стоило мне начать вворачивать свое сознание в стены, как темницу начинало трясти. И явственно ощущалось недовольство демона. После каждой такой попытки я долго приходил в себя, но свое подлое дело бросать не собирался. Хотелось на свободу.

А еще мне было страшно. До дрожи в коленях, которых я не видел и не чувствовал. Наверное, именно поэтому я так рвался наружу. Слишком яркая картинка иногда мелькала в моих мыслях. Больница. Медсестры в белых халатах. Куча раненых со всего города, свезенных в одно место после нападения нежити. И я. Точнее, мое тело и демон, засевший внутри. Выспавшийся и голодный, а кругом аппетитная, пряная еда. И моя семья в качестве главного блюда. Стоило мне представить, что там произойдет, и я снова и снова бросался на чертову стену в бесплодных попытках пробиться наружу. Все было напрасно.

С каждым разом отчаяние захлестывало все сильней, затягивая как в болото. Нет звуков, нет запахов, нет движения. Такое чувство, словно меня заперли в желудке у этой твари и медленно переваривают. Разум сдавал позиции. Не знаю, что бы я делал, если бы не боль. Не скажу, что мне нравилось ее испытывать, но она оставалась единственным доступным ощущением. Я цеплялся за нее изо всех сил, не бросая попыток пробиться на волю. Звучит глупо, но боль становилась своеобразным вознаграждением.

Я плавал в темноте, собирая силы перед очередным рывком, когда что-то изменилось. Легкая, едва ощутимая дрожь сотрясла мою клетку. Уверен, не проведи я здесь столько времени, она осталась бы незамеченной. Чувство тревоги нахлынуло со всех сторон, заставив меня сжаться в горошину. Иглами, острыми как лезвия бритвы, я успел ощетиниться в последний момент. За секунду до того, как стены тюрьмы сдавили меня в своих объятиях.

Демон проснулся.

Если бы не постоянные попытки вырваться, я бы не выжил. Но тренировки не прошли даром. Недели или месяцы? Не знаю. Казалось, я пробыл здесь очень, очень долго. Пластичность сознания увеличилась в разы, превратившись если не в смертоносное оружие, то в средство защиты — точно. Удар. Странное ощущение, словно внутри меня все звенит от напряжения, грозя вот-вот исчезнуть. Если бы у меня были зубы, боюсь, они бы раскрошились от усилий. Отталкивать сжимающую тьму оказалось невыносимо тяжело. Нет пространства для маневра, некуда бежать, только я и она. И не видно шансов на спасение. Удар. Удар. Удар.

Зверь во мне протестующе ревел, отдавая последние крохи своей жизни. Финальная схватка в парке едва не стоила ему жизни. Сейчас, когда вокруг осталась лишь пустота, я лучше чем когда-либо понимал, сколь многим ему обязан. Без его желания жить, без его неприятия неволи я-человек давно бы сдался — растворился в чужой сущности.

Стоило этой мысли промелькнуть в сознании, как меня словно окатило теплом поддержки. Вот о чем говорил Волков, когда советовал принять зверя внутри себя. От меня не требовалось мириться с его существованием. Смирения мало там, где нужны уважение и благодарность. С такой поддержкой стало вдвое легче отражать натиск. И все же силы были неравны, рано или поздно нас здесь раздавят.

— Держись, чешуйчатый. — Шепот вырвался в перерывах между атаками, когда стало уже совсем хреново.

Будь у меня тело, я бы замер как вкопанный. Сколько я ни пытался говорить вслух за время своего вынужденного заточения, у меня ни разу не получалось. Впервые я отчетливо слышал собственную речь, и это чуть не стоило нам жизни. Удивление было так велико, что я едва не проворонил следующий удар. И следующий. Словно почувствовав слабину, тварь усилила натиск, выжимая меня из собственного тела. Откуда-то извне прорывались ощущения, далекие голоса, нарастала боль. Схватка вошла в финальную фазу. Удары сыпались градом, а мы держались только благодаря сплаву человека и оборотня. Что ни говори, а Ящер — живучая тварь. Гораздо сильней, чем просто Александр.

— Последний удар. Обещаю! Еще один — и все!

Сжавшись в комок, из последних сил создав несколько острых лезвий вокруг собственного разума, я приготовился к очередной атаке. Приходилось уговаривать себя, чтобы шевелиться. Не пойму, почему мы до сих пор живы. Пауза между ударами затянулась. Словно через плотный слой ваты донеслись слова снаружи:

— Все. Чуть… — И дальше неразборчиво.

Но даже этой короткой фразы хватило, чтобы я узнал голос Женьки. Теперь все будет хорошо. О собственной улыбке я скорей догадался, чем почувствовал. Потому что в этот момент плотину ощущений наконец прорвало, и нас затопило волной образов, звуков и ощущений. Какофония оглушала. Тело вернулось законному владельцу.

— Теперь все будет хорошо, друг, — повторил я. — Женька, она поможет.

Последнее, что я помню — отчетливый мазок длинного, шершавого языка по лицу. Острого, как мелкая наждачка.

До сегодняшнего дня я был уверен, что существуют два способа проснуться. Из сна можно либо спокойно выплывать, либо панически выныривать. Пример первого — это субботнее утро, когда ярко светит солнышко и его лучики нежно щекочут за ушком. Желательно где-нибудь за городом и подальше от сестренки. Вариант номер два встречался в моей жизни гораздо чаще. Это когда блондинистое чудо с косичками затевало очередную каверзу, от последствий которой я с воплями выскакивал из кровати.

Но, оказывается, существовал и третий способ. В этот раз меня буквально вытряхнуло из сна, а раскручивающаяся в груди пружина в мгновение ока вымела остатки сонливости. Страха не было, только понимание, что на меня открыли охоту. Такое непривычное для жителя современного мегаполиса. Темный переулок и показушный нож в руках преступника — чтоб слегка пугнуть, не больше, — это, наверное, максимум, который способна выдержать неподготовленная психика. Отдать кошелек и украшения, отбиться кулаками или, в крайнем случае, просто убежать. Жуть, конечно, но быстро забывается. Другое дело, если на тебя смотрят как на мясо, выбирая самый сочный кусок. Это надо пережить! После такого в голове что-то переворачивается и встает на место. Понимаешь, что главный закон все еще тот самый, где выживает сильнейший.

Я знаю, что говорю. Побывав в вампирском притоне, я получил право на подобные заявления. Когда без малого пара сотен кровососов рассматривает тебя как термос с кровью, уже не так страшно просыпаться от ощущения, что тебя готовятся сожрать. Но в любом случае приятного мало. Даже для оборотня. Особенно для оборотня! Стоило мне понять, что происходит, как хищник в моей крови одуряюще взревел. Сама мысль о том, что нас воспринимают как пищу, казалась оскорблением.

В эту секунду я был благодарен своей человеческой половине. Именно она удержала меня от поспешных поступков. Ящер рвался в бой, стремился впиться клыками в горло врага и разорвать на части. Человек думал, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь за пыльным стеклом балкона.

Шестой этаж. Тишина. Пусто. Никого!

И все же я был готов биться об заклад, что мне не чудилось. Время утекало, как песок между пальцами, а я пытался придумать решение для головоломки.

Утренняя чашка кофе не помогла. В голове продолжали витать обрывки навалившегося под утро сна. В нем я постоянно убегал, с кем-то дрался и куда-то падал. Мерзость. Настроение было откровенно паршивым, и даже бодрящий напиток не оказывал своего привычного воздействия.

Мама в спешке носилась по квартире, пытаясь успеть на работу. Вчерашнее происшествие здорово выбило из колеи наш график. Да что говорить, если даже сестренка, обычно встававшая ни свет ни заря, дрыхла без задних ног. Я уже начал надеяться, что она проспит до приезда отца Игоря и останется дома, когда из комнаты выскочил белобрысый и лохматый ураган. Проспавшее чудо присоединилось к утренней суматохе. Две опаздывающие женщины в одной квартире — это нечто. Минут пятнадцать я наслаждался картинами хаоса и разрушения. Настроение медленно поползло вверх.

К сожалению, мои надежды остались несбыточными — Юлька успела привести себя в порядок до появления священника. Сегодняшним утром она особенно сильно напоминала лучистый комочек энергии, и поверьте, я лучше других представлял, что произойдет, если вовремя не направить эту энергию в созидательное русло. Знал, но на раздавшийся звонок среагировать не успел. Юлька рванула открывать, совершенно забыв о вчерашнем происшествии, и повисшая на честном слове дверь рухнула наружу, едва не похоронив наших гостей. Ладно хоть целы остались, чего нельзя сказать о двери. Вчерашние «спасатели» подошли к делу с профессиональной основательностью, не оставив ей ни шанса. Не выдержав повторных издевательств, дверь глухо бухнула об пол и раскололась на две части. В воздух поднялись клубы бетонной пыли.

Кашляя и протирая глаза, в квартиру шагнул отец Игорь. Обилие белых пятен превратило аккуратную рясу священника в подобие леопардовой шкуры. Спутник отца Иллариона отделался легким испугом. По крайней мере, пятна на его джинсах не так бросались в глаза.

— Да уж, чистая энергия хаоса, — резюмировал я, допивая остатки кофе.

— Извините.

Юлька испуганно ойкнула. Скрывшись в ванной, сестренка отгородилась хлипкой преградой от праведного гнева гостей. Мама наблюдала за разрушениями со смесью жалости и злорадства. Думаю, инцидент с дверью пошел на пользу ее отношению к моим коллегам. Сложно сердиться на людей, выглядящих столь нелепо. Впрочем, даже остатки вчерашней злости не помешали ей мило поприветствовать незадачливых гостей и извиниться за поведение дочери. Отряхнувшись, Игорь как ни в чем не бывало представил своего спутника. Оба-двое улыбались и шутили.

— Вера Павловна, познакомьтесь, это — Роман. Он посторожит вашу квартиру и проследит за ремонтом. — Заметив скепсис, с которым мама рассматривала невысокого и худощавого Рому, он поспешно добавил: — Уверяю, ваше имущество в надежных руках.

Действительно, в свете истинного зрения открывалась несколько иная картина. В глаза бросалась насыщенная аура ярко-алого цвета с небольшими вкраплениями желтого и голубого. Не знаю, что означали эти прожилки, но, судя по обилию красного, Роман не чурался магии огня. Я поморгал, вглядываясь. Характерно развитая энергоструктура — похоже, боевик. И силен, «чертяка», минимум второй уровень.

В памяти всплыла иерархия тринадцатого отдела. Женя-Василек рассказывала о ней еще на заре моей карьеры. К сожалению, дело происходило в машине, а вождение мастера-лекаря не подразумевало вдумчивого запоминания информации. Единственное, что меня интересовало в тот момент, — это собственная безопасность. Особенно в те моменты, когда Женька начинала активно маневрировать, пользуясь даром. Разглядывая огневика, я с удивлением понял, что мне все-таки удалось запомнить основные моменты. Хотя оно и неудивительно, градация оказалась не шибко сложной.

В самом низу пирамиды вольготно располагались «пустышки» — неодаренные и лишенные каких-либо способностей к магии люди. До Волны таких было большинство, после — совсем крошечный процент неудачников.

Следом за ними шли «стихийники».

— Дар есть, талант отсутствует, — небрежно пояснила Василек.

Мне запомнилось это пренебрежение в голосе, и я только недавно осознал, откуда оно взялось. Наверное, это свойственно каждому из моих знакомых: узкоглазый Коста и перехитривший самого себя Граф, погибшая Золушка и странноватая Женя-Василек — все они талантливы. Мастера. Именно благодаря их усилиям выживали остальные.

Обучать было некогда, и одаренных от второго уровня сразу бросали в поле. «Двушка» — середина табели о рангах. Два-три атакующих заклинания, столько же защитных и умение слышать и видеть потустороннее. Новички, не умеющие создавать собственные заклинания и работающие с энергиями напрямую. Примитивная визуализация и накачка каналов. Ничего удивительного, что в результате осваивался лишь базовый набор, носящий весьма индивидуальный характер. Яйцеголовые до сих пор ломали головы, почему в одном случае рождался огненный шар, в другом — кислотная струя, а в третьем — пшик и ничего. Оборотней всех мастей гребли под ту же гребенку.

Мы — боевики. Пушечное мясо тринадцатого отдела. Нас натаскивали и бросали с пирса. До прихода Волны у конторы не было иных способов научить нас плавать. Шла гонка на выживание, и время решало все. Каждый из нас прошел через свое испытание, и в глубине души мы все этим гордились. Почти краповый берет, только среди магов. Зачастую мы толком не понимали, что происходит, но выживали! И еще! Такие, как мы, остались в прошлом. Волна многое изменила, отпала необходимость в старых методах.

Нам было чем гордиться. Даже среди нас встречались самородки. К примеру, у аналитиков в отделе сидела Варвара Степановна — бабушка, божий одуванчик. Даже покойный Граф не смог обставить шестидесятилетнюю старушку-слухача. Дар у нее был, что называется, от Бога. Специально для ее нужд в одной из комнат нашего подземелья построили огромный макет города Москвы. Вся работа Варвары заключалась в единственном занятии. Она сидела в центре макета, неторопливо покачиваясь в кресле-качалке, и вязала. Женя как-то с улыбкой заметила, что вся фишка именно в вязании, и эта старушка уже давно оплела всю столицу заклинаниями настолько прозрачными, что заметить их было невозможно даже ключнику. И в то же время настолько чувствительными, что любая сколь-нибудь серьезная магия мгновенно привлекала их внимание. Чаще всего задолго до необратимых последствий. Неудивительно, что одаренную бабушку старались умыкнуть конкуренты всех смежных контор.

К своему стыду вынужден признать, что и сам относился к этой категории. Эдакое ходячее чешуйчатое недоразумение. Дело в том, что простые оборотни не считались за магов. Логично, черт побери, раз уж мы совершенно неспособны к внешним магическим проявлениям. Бешеная регенерация, чудовищная скорость и сила, плюс умение менять форму — вот и все способности перевертышей. Немало, но против серьезного противника явно недостаточно. Так считали до моего появления. Курьез, да и только. Мало того, что форма ящера ранее не встречалась, так еще и по шкале «чертей» я перевалил за тройку, тем самым встав вровень с элитой тринадцатого отдела — ключниками. Впрочем, это к делу не относится и скорей вызывает нездоровое раздражение. Откровенно говоря, я бы прекрасно обошелся и без участия в обрядах Графа.

Кстати про ключников. Это уже уровень искусства. Элитарная высшая магия, основанная на интуитивном понимании. Всего тринадцать сверхов смогли выдержать чудовищное давление московских печатей. Кто-то справился опытом, кто-то — знаниями, а кто-то — чудовищным упрямством и звериной волей. Так уж получилось, что случайно затесавшийся в их число оборотень действовал на добрую половину наших магов как красная тряпка на быка.

Такие вот дела.

Что же до наших гостей, то тут тоже не обошлось без странностей. Роман — типичная золотая середина. Расфокусировав зрение, я еще раз внимательно его оглядел. Интенсивная, пульсирующая аура с посторонними вкраплениями означала, что сверх активно играет потоками, постепенно удаляясь от наработанных приемов. Огневик осваивал смежные специализации. Какие? Для определения этого моих знаний было явно недостаточно.

Загадка же крылась в отце Игоре. Истинное зрение показывало пустышку — серого и совершенно ординарного человека. Аура настолько заурядная, что диссонанс с личностью поневоле бросался в глаза. Я буквально кожей чувствовал, что что-то не так. Обычным homo sapiens там и не пахло.

— Здарова, Ящер!

Слегка фамильярное приветствие огневика выдернуло меня из наблюдений. Черт, вот что значит бессонная ночь — заблудился в собственных мыслях. Чтобы вернуться в реальность, потребовалось некоторое время.

— Что? А, привет! Мы знакомы?

Судя по выражению лица, Роман слегка обиделся.

— Епрст, не верю, что ты забыл! Кладбище. Куча мертвяков. Команда Косты. Ну же! Вспоминай!

— Хм… Свечка?!

Прозвище огневика всплыло само собой. Точно, он. И правда, как я мог забыть лицо человека, который едва меня не прикончил?!

— Точняк! Наконец-то нормально познакомились, а то в разъездах постоянно, я даже не поблагодарил. Читал твой отчет. Спасибо, что не оторвал мне голову. — В глазах Свечки мелькнула печаль, и он глухо добавил: — Сему жалко, до сих пор не верится, что это я его. Коста сказал — отдыхать теперь, пока в себя не приду. Ты-то как?

— Воюю потихоньку.

У каждого из «чертей» свои воспоминания. Свои скелеты в шкафу. Роман горевал о погибшем напарнике, а мне некстати вспомнился пропавший майор, и настроение снова поползло вниз. Чутье подсказывало, что Волкова я больше не увижу. Не тот он человек, чтобы на неделю пропасть. Серьезный мужик… был.

— Угу, я вижу. Ладно, вы езжайте потихоньку, я посторожу. Встречу джамшутов, отрихтую и защиту поставлю. Все тип-топ будет.

На прощание Роман крепко пожал мне руку. Непривычно видеть столь искреннее чувство благодарности от человека мало не вдвое старше. Но приятно, чего уж там. Спускался я, старательно избегая взглядов Юлии. Едва запахло секретами, как малолетнее любопытство тут же выбралось из своего убежища и развесило уши. Вот и сейчас она явно ждала подробностей, выискивая способ вытянуть из меня правду.

— Балалайку тебе! — рявкнул я, не выдержав ее молчаливого любопытства. В ответ получил вытянутый на полметра язык.

— Бякушка!

К счастью, в пределах ее досягаемости оказался еще один посвященный, и за мою молчаливость пришлось расплачиваться священнику. Всю дорогу до отдела, а это без малого полтора часа, Юля не отставала от преподобного, закидывая его каверзными вопросами. В тот момент я сильно жалел, что с нами не было Косты. Вот уж кого не жалко. Так подставил, гад!

— Батюшка, а у вас девушка есть?

Ей бы в гестапо работать! Нельзя столь резко менять направление беседы! Очередной вопрос белокурого чертенка загнал святошу в краску, отчего мы едва не выскочили на красный. Напрасно Игорь разрешил задавать личные вопросы. Хотя его можно понять, для неподготовленного человека сестренка выглядела сущим ангелом. Прятаться от нее начинают позднее. Чувствую, напарника пора выручать.

— Юль, отстань от человека. — Повернувшись к сидевшему за рулем Игорю, я уточнил: — Какие у нас планы?

Интересно, мне показалось, или в его глазах и впрямь мелькнуло облегчение? Нет, не показалось, даже интонации соответствующие. Бедолага. Хотя для первого раза он неплохо держался, даже нашел в себе силы ответить:

— Тебя же повысили, так что сперва в офис. Удостоверение, отчеты, подписи и много-много болтовни. Все как обычно.

В ответ на мой горестный вздох, Игорь добавил:

— Тебе еще повезло, что основной наплыв уже спал. Видел бы ты, что там всю неделю творилось. Ужас! Набегался я по вашим инстанциям — вспоминать тошно, так что я с тобой не пойду. Отвезу пока юную леди на собеседование. Пусть ее Женька посмотрит.

— Предатель! — Мне остро захотелось ткнуть его кулаком под ребра. Помнится, Василек точно так же сбежала, оставив меня на растерзание этим пираньям. — Ненавижу бумажки!

— Ну а кто их любит? Ничего. Как закончишь — отзвонись. Заброшу тебя на тренировку, задание обсудим. Готовься, с завтрашнего дня работы у нас — выше крыши.

Зря он это сказал. Секретное задание, как же! Даже сквозь отражение в зеркале я рассмотрел прорву бесенят в Юлькиных глазах. Все, я отомщен. Не будет священнику покоя. Довольно откинувшись на сиденье, я с легким снисхождением посмотрел на забеспокоившегося Игоря. Кажется, он что-то почувствовал.

«Поздняк метаться!» — промелькнула злобная мыслишка.

Прикрыв глаза, я расслабился и приготовился окунуться в бюрократический ад.

Впрочем, насчет ада я слегка переборщил, в этот раз удалось отделаться легким испугом. Потерянные в суматохе последней битвы корочки благополучно вернулись к своему хозяину, с той лишь разницей, что теперь в них черным по белому указывалось: Министерство Магического Искусства. Необходимость скрываться пропала, и маги дружно сбросили маски. Вторым сюрпризом оказалось неизвестно когда обретенное звание капитана. Причем, как я понял, котировалось оно повыше воинского. Спецслужба! Впрочем, на этот счет у меня возникли определенные сомнения — вряд ли мне позволят принимать самостоятельные решения. По большому счету я воспринял повышение как пустую формальность. Видать, проскочило среди стопки подобных. Ладно бы еще в наших рядах царила жестокая субординация, а так…

Врал, конечно. Самолюбие довольно урчало и щурилось, поглядывая на окружающих сверху вниз. Спускаясь по лестнице, я вовсю вертел головой, пытаясь угадать звания остальных «чертей».

Занятие оказалось на удивление интригующим. Я так увлекся, что чуть не забыл позвонить своему куратору-уклонисту. Оказалось, священник уже двигался в мою сторону. Подробностей добиться не удалось, болтать за рулем он не захотел и, закруглив разговор, положил трубку.

Впрочем, грустить я не стал. Технология ожидания была отработана еще с прошлого раза, когда Женя-Василек бросила меня на растерзание здешним акулам макулатуры. Организм потихоньку приходил в норму и настоятельно рекомендовал подкрепиться. Не понаслышке зная, чего можно ожидать от голодного оборотня, я решил не отказывать себе в плотном завтраке. Тем более теперь, когда внутри меня сидело прожорливое наследство Эльвиры.

Обеденный перерыв еще не наступил, и меня встретил полупустой зал. Выбрав подходящий столик, я брякнул на него уставленный тарелками поднос и приступил к поеданию. С прошлого раза столовую сильно перестроили, и я лениво оглядывался в поисках следов вампирских камикадзе. По рассказам, начиненный взрывчаткой грузовик врезался именно с этой стороны.

Скучно не было. Неподалеку расположились аналитики, внешним видом и поведением живо напомнившие дружную стайку воробьев. По крайней мере, перебивали друг друга очень похоже. Знакомые слова из их «чириканья» вылетали крайне редко. Как мне кажется, нашивка со знаком вопроса — значок аналитического отдела, им явно не подходит. Будь моя воля, носить бы им картинку с погремушкой. Шум, гам, громкий хохот — даже в столовой эти обалдуи не могли вести себя по-человечески. Раньше я не особо доверял суждениям Косты. Уж больно пренебрежительно кореец отзывался об этих парнях, но после того как они на моих глазах изрисовали столик фломастерами, я изменил свое мнение. Мало того, они еще и уволокли его с собой. Да уж, если тут званиями и пахнет, то только курсантскими. Эти ребята способны ради интереса разобрать атомную бомбу посреди коридора.

Самое обидное, что, наблюдая за ними, я искренне завидовал столь неунывающему оптимизму. Они наслаждались своей работой. И хотя многим было далеко за тридцать, у меня язык не поворачивался называть их мужиками. Работа в поле наложила свой отпечаток. Большую часть времени я проводил с Костой и его людьми, и наше отличие бросалось в глаза. Мы — разного поля ягоды. Не хуже или лучше, просто другие.

И так думал не только я. Напротив меня сидел спортивного вида парень с эмблемой оперативника на плече. В его взгляде я уловил ту же смесь легкой зависти и усмешки. Судя по всему, тот еще волкодав — мой интерес почувствовал мгновенно. Секунды не прошло, как меня вывернули наизнанку, оценивая опасность и чуть ли не заглядывая в карманы. Где-то я его видел. Кажется, во время штурма кинотеатра. Нет, не помню, события того дня плавали как в тумане. Но в любом случае мой едва заметный кивок в сторону галдящей группы сделал свое дело — в глазах мелькнуло понимание, и на его лице я нашел отражение своей улыбки.

Мягко поднявшись, оперативник двинулся через зал, легко огибая движущуюся навстречу людскую волну. Наступил обеденный перерыв, и столовая быстро наполнялась людьми. Направляющаяся ко мне фигура в рясе выделялась в толпе как белая ворона. Правда, как раз ряса-то оставалась черной и сильно контрастировала со светлыми комбинезонами «чертей». Надо посоветовать нашим, чтобы сделали групповое фото с отцом Игорем в центре. Белые маги, поголовно добрые и пушистые, и черное пятно с крестом наперевес — народное признание будет обеспечено.

Улыбнувшись своим мыслям, я шагнул навстречу куратору.

— Я гляжу, вы с сопровождением? Не доверяют?

Игорь скосил глаза в сторону затянутого в камуфляж охранника. Молодой парень старательно выполнял свою работу, демонстративно положив руку на кобуру. Помимо достаточно развитой ауры, истинное зрение улавливало красновато-хищное свечение табельного оружия. Да и форма была непростой. После нападения сверхи начали серьезней относиться к безопасности рядовых сотрудников. Хотя застрелить священника при попытке к бегству, по-моему, — это перебор. Судя по всему, отец Игорь разделял мое мнение. Закатив глаза к потолку, он страдальчески произнес:

— А что поделаешь? Последние события наложили свой отпечаток. Предательство Эльвиры сильно пошатнуло отношение к Церкви. Надеюсь, мне удастся изменить его к лучшему.

— Как там Юля?

— Порядок, сдал на руки Евгении Олеговне. Проверка способностей дело небыстрое — провозятся до вечера.

— Не понял, какой еще Олеговне?

— Васильку.

Кажется, священник едва удержался, чтобы не постучать по моей голове, оценивая мои умственные способности.

— Черт, а ведь точно. Я же отчества ее не знаю, надо будет запомнить. А то Василькую ее почем зря.

— Не чертыхайся! А к прозвищу она нормально относится. Ты ж ее глаза видел? Вот. Чаще на отчество ворчит — старите, мол.

— Пфф… — Я фыркнул. — Девчонка совсем. Кстати, а чего так долго-то? Меня вроде быстро окучили.

— Ну твой случай скорее исключение. Не каждый день оборотень сталкивается с практикующим некромантом и побеждает. — Заметив мой взгляд, он хмыкнул. — Что ты удивляешься? Последние дни я только твоим досье и занимался. Впечатляющая папка, между прочим. В кошмарах является.

За разговором мы незаметно вышли из здания тринадцатого отдела. Ради интереса я оглянулся на входную вывеску. Былая надпись о природных ресурсах и экологии канула в прошлое. На фоне двуглавого орла золотыми буквами значилось «Министерство Магического Искусства РФ».

«Все, отпрятались», — с непонятной гордостью подумал я.

— Чего встал? — Голос преподобного донесся от припаркованной неподалеку «двенашки». — Садись давай, пристегивайся. Нам еще через весь город тащиться.

— Работа?

— Нет, работа завтра начнется. Ты к виду крови как, нормально? Ну и ладненько, а сегодня по плану тренировка. Будем приводить тебя в форму. Боевой трансформы нет — того и гляди обидит кто-нибудь.

Я прекрасно понимал, что Игорь не собирался меня оскорблять, но реакция организма последовала незамедлительно. Оказалось, что терпеть малознакомых людей гораздо сложней, чем тех, кому я мало-мальски доверял. Обновленный демоном характер воспринял невинную фразу священника в штыки. Вырвавшийся из груди рокот удивил меня самого, а секунду спустя по телу пробежал заряд иголочек — предвестник надвигающегося приступа. Я только успел вцепиться в кресло, перед тем как ударом боли демона швырнуло обратно в глубины подсознания.

— Прости. Не думал, что тебя так скрутит. — В глазах Игоря светилось искреннее раскаяние. — Обещаю, больше такого не повторится.

Прислушиваясь к себе, я произнес:

— Чепуха, привыкну постепенно. Надо капу купить, а то надоело зубами скрипеть.

— Да уж, я бы на твоем месте…

— Ты не на моем месте. — Резкое обращение вырвалось само собой. — Извините, больная тема. Давайте лучше про работу, а? Куда нас подрядили?

— Как скажешь. Про ритуальные убийства слышал?

— Краем уха. По телику передавали — психи или маньяки развлекаются. Девушки, кладбища — без подробностей.

— Теперь придется с подробностями. Я этими паскудами с самого начала занимаюсь. — Теперь наступила очередь святого отца скрипеть зубами. — Второй месяц поймать не можем. Больше двадцати человек и все с даром. Не знаю, кто их выслеживает, но делают это профессионально. Еще с десяток одаренных нашли с похожими ранами, но без следов ритуала. Последний случай — трое оборотней в парке. Единственный живой свидетель и тот бесполезен. По мозгам будто наждачкой прошлись — все как в тумане. Даже Василек не смогла вытащить ничего, кроме смутных образов. Девчонка и два парня — вот и вся наша добыча.

— И кто на такое способен?

— Нелюдь. Или ты про память? Да многие вообще-то, хороший маг при желании может серьезно поиграть воспоминаниями. Другое дело, что не наследить при этом сложно. Так что это зацепка. Раньше считали, что работают неодаренные. Изучая снимки первых преступлений, аналитики наткнулись на фрагменты рисунков из какой-то древней книжонки. Судя по всему, кто-то использовал эти карикатуры, чтобы вытянуть из жертв магическую силу. Настырные сволочи попались. Рисунок пентаграммы постепенно эволюционировал, а в последних случаях все следы оказались полностью уничтожены. Такое чувство, что они добились каких-то результатов. Это в общих чертах.

— Не понял, а какие у них цели?

Священник тяжело вздохнул:

— Они пытаются отобрать дар у одаренных. Нам без разницы: хотят они усилиться или передать его простым людям. До Волны опасность представлял один вариант, сейчас — другой. Нужно во что бы то ни стало найти и обезвредить умельцев до того, как информация просочится в СМИ. Идеальным вариантом будет полное уничтожение этой разработки.

— Церковь отказывается от оружия против магов? — Я скептически посмотрел на священника.

— Спим и видим, как бы побыстрей окунуть страну в кровавую купель. — Кажется, Игорь ожидал чего-то подобного. Слишком быстро огрызнулся. — Много вас таких, с кривым взглядом на Церковь. Потому и работаем в паре с «чертями». Сам понимаешь, не мы одни возимся с этим делом, подобных групп в Москве с десяток.

— Да-а-а-а! — ухмыляясь, протянул я. — Мы, конечно, самые перспективные. Нашли, блин, профессионала — недооборотень с демоном в мозгах. Долго выбирали?

— Не ерничай. Твою кандидатуру внес Коста на пару с Женькой, и Власов ее одобрил. Так что все тапки в начальство кидай, а моя хата с краю. В любом случае ты — ключник, а это многого стоит. Я не в обиде.

— Как всегда. Все в шоколаде, один я…

— И не ной. Забыл, что с недавних пор твоя сестра тоже одаренная? Вероятность оказаться на алтаре невелика, но это пока сезон охоты не открылся. Появится возможность присвоить чужую силу, и начнется война.

Я дернулся от накативших воспоминаний, и мобильный телефон жалобно хрустнул в ладони. Примерно те же слова я услышал от Графа в первый день вербовки, когда сидел в его кабинете, с головы до ног покрывшись чешуей. Брошенный на священника взгляд не отличался дружелюбием. Понимаю, что он не пытался угрожать Юльке, но откуда тогда настойчивое желание свернуть подлецу шею? Их что, в инкубаторе плодят, однояйцевых? Или работа так влияет? На психику святоша надавил профессионально. Дело даже не в сестре — одаренной, просто уж очень мрачные перспективы он описал. Надо работать.

Так уж получилось, что единожды попавший в систему вынужден бежать в колесе до конца, иначе его намотает на маховик. Тут и нежелание конторы отпускать носителя секретов, а их исподволь набирается достаточно, чтобы в случае чего тебя похоронили ради собственной безопасности. И растущее число смертельных врагов, от которых защищает все та же контора. Я до сих пор не выяснил, кому принадлежали заглянувшие на огонек кровавые гончие, но точно знал, что в эту самую минуту сестра находится под присмотром Женьки, а квартиру круглосуточно пасет наряд хорошо натасканных армейских ведьмаков.

Иллюзии пропали давно. На их место пришло понимание, что «черти» исподволь вылепили из меня если не убийцу, то что-то весьма схожее. Но вместе с этим открылась еще одна истина — в стремительно изменяющемся мире такая профессия серьезно увеличивала шансы на выживание моих близких. Доступа к оперативной информации хватило, чтобы последние события зацепили семью лишь краем. Обмен близок к равноценному, но помогало это слабо.

— Документы где?

Избавиться от шипящих интонаций не удалось. Напряженное горло с трудом выплевывало слова, а окаменевшая шея почти не шевелилась. Казалось, позвонки скрипели от усилий. Медленно выдыхая, я старался расслабить ее поэтапно — мускул за мускулом. Ни хрена себе меня скрутило на пустом месте. Куда только делось радужное и шутливое настроение?

— Ладно. — Игорь говорил предельно нейтральным тоном. — Раз уж ты настроился на работу, то не будем тянуть до завтра. Папка в бардачке. Только родным не показывай — неаппетитное зрелище.

Чтобы отвлечься от накатывающей злобы, я с головой погрузился в документы. Священник не лгал — ужасов там хватало, но вид растянутых по пентаграмме внутренностей не вызывал сильных эмоций.

Только сейчас я начал понимать, как далеко ушел от того милого паренька, что явился в фитнес-центр за абонементом для сестренки. И дело не в чешуе и когтях. Меня больше пугали внутренние изменения. Сначала поработал оборотень, потом — демон. Оставалось надеяться, что, когда все закончится, я смогу находиться среди людей. В отличие от большинства перевертышей, Ящера не слишком тянуло на природу. Нас вполне устраивали каменные джунгли.

В любом случае заветная папочка с художествами пока еще неизвестных мне сатанистов помогла отвлечься от собственных проблем. Нет, правда, сложно обижаться на священника, глядя на подобные снимки. Радужным настроение не назовешь, но для здоровой злости нашлась более подходящая цель.

— Бодрит, — сказал я, пролистав папку до конца.

Нейтральная по сути фраза прозвучала как предложение перемирия. За просмотром фотографий у меня было время подумать, и я почувствовал некоторую неловкость ситуации. Не понаслышке зная характер своих сослуживцев, я догадался, чем рассердил священника. Предательство Эльвиры здорово пошатнуло церковный авторитет в глазах тринадцатого отдела, вот парни и принялись чесать языками. Они и раньше не жаловали чернорясых, а теперь, как говорится, сам бог велел. Судя по бурной реакции обычно терпеливого святого отца, его конкретно достали за последние дни, и терпеть подколки от собственного напарника он не собирался. Игорь резко обострил ситуацию, и одного раза мне хватило, чтобы понять — острые выпады в сторону матушки-Церкви лучше держать при себе.

Как бы там ни было, но я и не собирался с ним ссориться. Неизвестно, сколько еще работать в паре, а при нашей службе не стоит злить напарника по пустякам. Чтобы «случайно» не пошел за минералкой, пока меня будут жрать порождения очередной сумасшедшей колдуньи.

— У тебя на удивление спокойная реакция, — заметил священник. — Привык?

— К такому сложно привыкнуть, но в принципе ты прав. — Я пожал плечами. — Во мне что-то поменялось. Честно говоря, я думал, что не усну после вчерашнего. Ни фига подобного!

— У одаренных психика крепче. Тем более у оборотней. Мне кажется, это наш защитный механизм от изменений.

Попался святоша. Говоришь, «наш»? Значит, мы с тобой в одной лодке плывем? Знать бы еще, куда ты рулишь? Лично у меня не было сомнений, что до штурвала я еще не дорос. Хотя бы потому, что не догадался заглянуть в досье на Игоря. Впрочем, это дело поправимое. Интересно, а он про мою папку случайно обмолвился или учил меня таким вот образом?

— Да спрашивай уже.

— Что? — Задумавшись, я не сразу сообразил, о чем он.

— Говорю, смотришь так, словно мучает тебя что-то. Позволь угадать, интересует моя личность?

— Да. — Я не стал отнекиваться.

— Думаю, насчет моей папочки ты уже и сам додумался? Так вот, мой тебе совет, обращайся сразу к Васильку. В этом деле Коста тебе не поможет — уровень не тот. Несмотря на все свои плюсы, он простой боевик, и с его «меньше знаешь, крепче спишь» навсегда им и останется. Впрочем, это его выбор. И не самый плохой при нашей работе.

— Не расскажешь, значит. Секрет?

Его наивную попытку сменить тему и перевести все стрелки на корейца я пресек на корню. Не впервой сталкиваюсь с подобной манерой, половина «чертей» так общается. Похоже, не такие мы разные, как хотелось бы.

— Да какой там секрет?! Ты же знаешь, что ваше министерство курирует академию? Вот меня и назначили деканом факультета богословия.

— Ни хрена себе! — вырвалось у меня. — А чего ж ты за маньяками гоняешься?

— Саш, ну что ты как маленький? Ты Графа вспомни, земля ему пухом. Умывальников начальник, а бегал наравне со всеми. Думаешь, у нас было по-другому? Сейчас все изменилось, но пока я еще в поле, мы с тобой должны эту кодлу придавить.

Игорь оказался очень необычным священником. За два дня знакомства я не услышал от него ни проповеди, ни наставления. При этом он производил впечатление уверенного человека, любящего свою работу. Правда, его реакция на мои выпады в сторону Церкви оказалась не слишком всепрощающей, но, откровенно говоря, так даже лучше. Больше походил на человека. И надо сказать, что он начинал мне нравиться.

— Ладно. Закругляемся с болтологией, приехали. Узнаешь вывеску?

Чтобы разглядеть табличку, мне пришлось шагнуть в тень. Солнце словно взбесилось и жарило так, что асфальт лип к подошве расплавленной карамелью. Того и гляди прилипнешь.

— Узнаю. Вывеска как вывеска. В головном офисе такая же.

— Это риторический вопрос, умник. Адрес запоминай, завтра сам добираться будешь.

— Найду как-нибудь. — Я мотнул головой. — Пошагали уже, а то у меня мандраж начинается.

— Это правильно. Макаров — мужик лютый.

Отмахнувшись от казалось бы пустых подначек, я направился к зданию. Двухэтажная коробка до ужаса походила на перестроенный детский садик и этим убивала всяческое уважение. Хотя нашлись у нее и свои плюсы.

С точки зрения расположения — место отличное. До ближайшего жилого массива не меньше двухсот метров. Тишина. Окна зеркальные, что происходит внутри, не разобрать. Опыт подсказывал, что стекла в них не только пуленепробиваемые, но и от «прослушки» защищены, причем не только технической. Характерный «запах» серебра я почувствовал только приблизившись вплотную. Кое-где виднелись следы недавнего косметического ремонта.

«Поздравляю, Александр. Ваша паранойя явно прогрессирует». — Я мысленно усмехнулся.

И как оказалось, изрядно поторопился с выводами. Игорь посчитал, что моей подозрительности недостаточно для высокого звания его напарника. Ухватив меня за запястье, он притормозил со словами:

— Постой. Раз уж нам придется вместе работать, я позволю себе дать пару советов. Тем более что момент самый подходящий. Во-первых, перед тем как войти в здание, ты должен осмотреться. Дверной проем — это потенциальная ловушка. Азбука нашей работы. Запомни это, а лучше вбей на уровень инстинкта. От твоей внимательности нередко будет зависеть жизнь всей группы.

Я уставился на священника, не понимая — шутит он или издевается? Похоже, ни то ни другое. Священник выглядел более чем серьезно.

— Ладно, не вопрос. — Я пожал плечами и огляделся по сторонам, уделив особое внимание входу. — Все? Можем заходить?

Странно, но мои действия не вызвали у него одобрения. Судя по перекошенной гримасе, я совершил очередную глупость.

— Саша, я понимаю, что ты не выспался. Когда я говорю «оглянись», я не имею в виду «сделай это буквально». Ты же маг, вот и пользуйся вторым зрением.

Честно говоря, мне даже не было стыдно. После сегодняшней ночи можно было простить и не такое, тем более — себе любимому. Но совету я все же последовал. Поморгал, сбрасывая напряжение, и вторично уставился в проем расфокусированным взглядом. В этот раз картинка разительно отличалась — десятки серебристых нитей пересекали проход под самыми разными углами. Судя по всему, я столкнулся с магическим аналогом сигнализации. И неплохим. Протиснуться сквозь такую сетку не смог бы даже гуттаперчевый мальчик.

Рисунок паутины так меня заинтересовал, что я шагнул ближе. К сожалению, мне не удалось удержать концентрацию, и картинка, мигнув, погасла. Хотелось, конечно, свалить всю вину на яркое солнце, но я понимал, что для такой тонкой работы мне просто не хватало опыта.

Комментарий Игоря не заставил себя ждать:

— Недолго, но другого я и не ждал. Теперь ты понял, почему мы начали с основ? Истинное зрение — это инструмент, значение которого трудно переоценить.

Менторский тон священника слегка напрягал, а у меня в последнее время с терпением дела обстояли неважно. Хватило одного пылающего взгляда, чтобы богослов понял свою ошибку.

— Ладно, не заводись. Нити видел? — Дождавшись кивка, он продолжил: — Это — «сигналка». Так или иначе ее осваивает каждый отступник. Все они параноики, поэтому запоминай. Столкнешься еще не раз. Детали могут отличаться в зависимости от специализации, но основа у заклинания всегда одна. Нередко им защищают жилище или тайник. Сам понимаешь, при нашей работе как раз они и представляют основную ценность. Очень важно суметь незаметно войти и взять клиента тепленьким.

— Как-то слишком легко получается. — Я озвучил не дающую покоя мысль: — Что мешает подвесить какую-нибудь пакость вместо звоночка? Это же сразу напрашивается.

— А ничего не мешает. — Священник оперся спиной о колонну и развел руками. — Помнится, гонялись ваши за одним умником, и была у него премерзкая привычка — любил, понимаешь, «гильотину» на входе оставлять. Зацепишь такую хреновину, и получится как в том анекдоте — слева пол-Пети и справа пол-Пети.

— И как? Чем кончилось?

— Давно это было, да и подробностей я не знаю. Ходили слухи, что начальство ваше сильно осерчало. Кто-то из «чертей» пострадал сильно от его придумок. В общем, погиб тот парнишка под собственной игрушкой. Зарубило его. Говорят, Графа работа, но это так, на уровне слухов.

— Бабка бабке сказала? — Я задумчиво уточнил, вспоминая характер покойного координатора. Сказанное было очень на него похоже.

— Угу. Ладно, первый урок окончен, переходим ко второму. Отдохнул?

Дождавшись моего кивка, Игорь продолжил:

— Вот и замечательно. На будущее запомни, истинное зрение не имеет отношения к твоим глазам. Приноровившись, им можно пользоваться даже через повязку. — Тут он хмыкнул. — Или вообще без глаз. На самом деле ничего сложного в этом нет, главное — практика. Давай еще разок. Постарайся расслабиться.

Вторая попытка потребовала меньше усилий. Тело оборотня вспоминало и подстраивалось под новые задачи. Думаю, моей заслуги в этом не было, но легкую гордость я все же испытал. В этот раз туман выглядел довольно четко, его границы не расплывались.

— Молодец, почти идеально.

Для меня осталось загадкой, каким способом отец Игорь почувствовал мою готовность, но факт оставался фактом. Заговорил он ни раньше ни позже нужного.

— Смотри внимательно. Повторить ты пока не сможешь, но запомнить — запомни!

С этими словами священник вытянул руку перед собой и недолго думая подцепил одну из нитей. Серая и невзрачная аура священника на мгновение полыхнула серебряным, и «звонилка» послушно поползла вслед за пальцами.

— Видишь? За нитями.

— Вроде… Нет, ничего не вижу.

— Расслабься. Время еще есть, пару минут я смогу удержать. Обрати внимание на детали, ищи полутона. Она прячется сразу за нитью, чтобы понахватавшиеся там и сям неучи обязательно вляпались.

Слова священника раззадорили и разбудили во мне охотничий азарт. Неприятно, когда тебя считают неучем, наплевав на высокое звание ключника и сильный дар, но в тот момент мне было до чертиков интересно, что именно пряталось на втором слое заклинания. Надоело чувствовать себя обезьяной, бегающей по пороховому складу с зажженным факелом.

Обидно, но как я ни старался, у меня не получилось рассмотреть, о чем говорил священник.

— Не вижу. — Я покачал головой.

В моем голосе прозвучало искреннее сожаление. Наверное, именно поэтому ответ Игоря был таким спокойным и даже подбадривающим, хотя я отчетливо видел его подрагивающие пальцы. Удерживать туман было нелегко.

— Мы не торопимся. Не получится сейчас, попробуешь завтра. Тут главное не перетрудиться и не сорваться. Перестанешь верить в себя — начнутся проблемы. В искусстве главное вера. И не смотри на меня так! Я не про веру в Господа, а про веру в себя. Тоже мне, нашел дурака — проповеди тебе читать. И без меня найдутся желающие. Чего стоишь? Зри давай!

Вторая попытка едва не стоила мне зрения. Перед глазами уже двоилось, когда я нащупал ее! Дверной проем перечеркивала паутинка, едва заметная в ярком свете солнца. При своей тонкости она выглядела чудовищно острой, словно магический эквивалент титановой лески. Зрелище насквозь эфемерное, и я против воли потянулся пальцами — удостовериться.

— Стоять! — Священник едва успел перехватить мою руку. — Урок еще не закончен! Вижу, заметил. На леску похожа, верно?

— Угу.

— Отлично. Эта паутинка — собственная разработка Макарова, и знают о ней единицы. Заметить, если не знаешь куда смотреть, невозможно. Эта лапочка липнет к каждому, кто ее пересекает. После команды — спутывает по рукам и ногам.

Игорь коснулся струны пальцем, и та немедленно обвила его ладонь до самого запястья. Все произошло так быстро, что я даже не успел разглядеть. Мгновенно.

— Ходят слухи, что непрошеных гостей выносят отсюда по частям. Так что мой тебе, Саша, совет — перед тем как войти в незнакомое помещение, ты все же осматривайся.

Разыгравшееся воображение живо подсунуло картинку оторванной конечности, но организм отреагировал вяло. Сейчас меня интересовало другое.

— Хорошо, — я задумчиво кивнул, — а как можно через эту хреновину пробраться? И вообще, можно?

— Теоретически — да. Видел, как я оттянул первую? Примерно так же следует поступить со вторым слоем заклинания и успеть проскользнуть внутрь. К сожалению, сдвинуть леску я просто не смогу, только очистить налипшее. — С этими словами он резким движением стряхнул на землю извивающееся заклинание. — На большее моих способностей не хватает.

— Уже немало.

— В принципе ты прав, но сигнализация-то сработала. Впрочем, менее ловкого она скрутит сразу. Можно порвать, но тут играет роль сходство с леской. Легко остаться без пальцев. Первый уровень просто встряхнет, чтобы не лез куда не следует, второй — убьет при сопротивлении. — Игорь побарабанил пальцами. — Случись что, и я бы рекомендовал входить через стену или потолок. Редкий псих станет опутывать магией всю квартиру целиком. Хотя мне встречались и такие.

Во время разговора священник смещался в сторону, ненавязчиво разворачивая меня спиной ко входу. Честно признаюсь, я бы ничего не заподозрил, если бы не хитринка, мелькнувшая в глазах священника. Второй урок был не последним. Мгновенное озарение заставило меня шагнуть в сторону, разворачиваясь полубоком к двери. О чужом присутствии я скорей догадался и только поэтому не подпрыгнул, когда над ухом раздалось громогласное:

— Уважаемые, долго вы еще будете дверью мастурбировать? У меня уже голова раскалывается от ваших игр!

Игорь даже не скрывал своего разочарования. Идея научить меня всему и сразу целиком его захватила. Он же специально отодвинулся, чтобы я встал именно так, разведчик хренов! Начитался детективных романов: спиной к дверям не сидеть, осматриваться при входе. Но в этот раз я его сделал и даже не пытался скрыть довольное выражение лица — мне было чем гордиться.

Ехидно подмигнув Игорю, мол, знай наших, я обернулся. Передо мной стоял крепкий мужик, по виду — слегка за пятьдесят. В глаза бросалась его кривая, полупрезрительная ухмылка. Только заглянув ему в глаза, я понял, что первое впечатление — обманчиво. Внимательные и спокойные, они разительно отличались от остальной гримасы. Передо мной стоял опытный и знающий себе цену человек.

Только вырвавшись из плена его взгляда, я понял, откуда взялась эта ухмылка. Горизонтальные ниточки шрамов были практически незаметны, но изменяли мимику до неузнаваемости. Складывалось впечатление, что по лицу собеседника постоянно гуляла ухмылка. Чаще мерзкая и издевательская, и значительно реже — одобрительная. Макаров редко проявлял положительные эмоции и был крайне скуп на похвалу. Об этом я узнал значительно позже, но догадываться начал уже после слов:

— Зря набычился, неук. Святоша все правильно делает. Маг должен по сторонам смотреть чаще, а рот разевать — реже. Тогда и проживет дольше и поумнеет.

Игорь как-то задумчиво хмыкнул и представил незнакомца:

— Знакомься, Саша. Твой будущий тренер — Петр Игнатьевич Макаров. В узких кругах известный как Макарыч или ПээМ. Человек…

Судя по всему, он собирался чем-то подколоть старика, но тот довольно резко оборвал священника:

— И пароход! Закругляйтесь с байками. У меня там десяток неслухов зал разносят, пока я с вами цацкаюсь.

Развернувшись, он скрылся за дверью, и нам ничего не оставалось кроме как последовать за ним. В тот момент пресловутая «сигналка» совершенно вылетела из моей головы.

Сто лет не был в городе. Нет, когда нужно куда-то нестись и кого-то спасать — это да, а вот просто погулять — хренушки. Последняя попытка развеяться закончилась плачевно. Сходить с девушкой на дискотеку и выяснить, что она вампир, — такого и врагу не пожелаешь. Так что с отдыхом у меня в последнее время не складывалось, а развеяться хотелось.

После очередной «чертовой» проверки на душе болтался мутный осадок. В очередной раз меня макнули в бадью с дерьмом, в придачу с обвинениями, что мелко хлебаю.

— Если сразу не шлепнули, значит, доверяют! А если доверяют, то какого лешего измываются?!

Привычка говорить с самим собой в моменты душевного раздрая не только не исчезла, но и усилилась. Оборотень вновь напомнил о себе. От моего утробного рычания миловидная старушка испуганно шарахнулась в сторону. Не сдержав эмоций, бабка воскликнула:

— Что ж ты творишь-то, ирод проклятый?!

Мне ничего не оставалось, кроме как загнать очередную вспышку раздражения поглубже и извиниться, стараясь чтобы голос звучал нормально:

— Простите.

В ответ бабка замахнулась на меня сухоньким кулачком и ускорила шаги, бормоча под нос нелицеприятное и поминутно крестясь. Напугал ее.

Инцидент со старушкой имел странные последствия — адреналиновый запал незаметно растворился, и вместо агрессии на меня навалилась тоска. Медленно спускаясь по эскалатору, я пытался придумать хоть какое-то занятие, чтобы наконец отвлечься отдел конторских. Ну действительно, не с прохожими же мне драться?! Этим развлечением меня и на работе обеспечат. Без-воз-мезд-но. Как назло, в голову не лезло ничего банальней пьянки. Хотелось побыть одному, а пить в компании с внутренними демонами было жутковато.

«Да и плевать. Значит, буду гулять». — Кажется, эту мысль удалось сдержать в себе.

План оказался легко выполнимым и неожиданно интересным. Благо до вечера было еще далеко. За последний месяц в людях что-то неуловимо изменилось, но как я ни старался уловить это отличие, оно постоянно ускользало. Я его и заметил-то не сразу. Только когда я спустился в метро и проехал несколько станций, до меня дошло, что привычная толпа куда-то пропала. Вагон скорей напоминал растревоженный улей, нежели читальный зал, где каждый сам по себе. Были, конечно, и уткнувшиеся носом в книжку, были и отрешенно слушающие музыку, но даже они слегка отличались от прошломесячных. На атмосферу сложно не обратить внимания, и я бы сразу почувствовал разницу, не встряхни меня Макаров своей проверкой.

Люди улыбались. Их взгляды светились надеждой.

Вынужден признать, что на общем фоне я смотрелся уныло. Даже стоящий в дальнем углу вагона священник лучше вписывался в картину. Весь какой-то подтянутый, без привычного для их братии пузика, уже примелькавшегося по телевизору и намертво вросшего в образ. Сознание мимоходом отметило, что обступившие его ребята слушали внимательно, лишь время от времени перебрасываясь негромкими фразами.

«Не проповедует», — решил я.

По себе знаю, стоило эдакому заоблачно просвещенному открыть рот, и у бедолаг вокруг остается два выхода: либо немилосердно зевать, либо столь же немилосердно спорить. К тому же святой отец больше походил на волкодава, чем на проповедника. И жесты скупые, как у военного, и глазами нет-нет, да и проведет по вагону. Взглядом по спине мурашит.

«Патрульный же, елки-палки!» — мысленно завопил я и чуть не хлопнул себя по лбу.

Один в один повадки наших оперативников. Ну не копия, конечно, но сходство определенно чувствовалось. В одиночку катается. Успокоилась Москва? Помнится, раньше они тройками передвигались. Батюшка и пара армейцев с серебром в рожках. Вполне боеспособная группа. Насколько я слышал, бойцов в прикрытие готовили не без нашей помощи, и они могли за себя постоять. Серебряные пули ломали заклинания даже подготовленных сверхов, а упырей и младших кровососов рвали едва не пополам. Что характерно, обратно твари уже не срастались. Под защитой святого отца группа могла на равных пободаться с большинством одаренных. К примеру, прежний Ящер прошел бы сквозь них как нож сквозь масло, а сейчас я бы поостерегся с ними связываться. Куда только делась былая уверенность в собственных силах?

Последствия эмоциональной встряски еще ощущались, поэтому я не удивился извилистой линии собственных мыслей. После того как меня чуть не угробили собственные товарищи, сумбурные размышления о войне с Церковью пришлись как нельзя кстати. Минут десять я развлекался, в красках представляя последствия такого противостояния.

Не скажу, что мне стало не по себе, все-таки ситуация маловероятная, но, наблюдая за мирной беседой священника с молодежью, я оценил наши шансы как мизерные. Как ни крути, у Церкви было то, что нам еще только предстояло наработать, — поддержка народа. Если можно так выразиться, они — зло насквозь знакомое и привычное. Мы же, что называется, темная лошадка. Времена инквизиции давно миновали, но однажды инструмент — всегда инструмент. Русская православная церковь могла легко перенять западные практики.

В последнее время церковники все чаще мелькали на улицах, активно набирая баллы в глазах народа. А в нашем деле любой союзник на вес золота, даже такой ненадежный. Даже в столице катастрофически не хватало людей, чтобы обеспечить безопасность населения. Про глубинку я старался не думать, тамошние филиалы редко насчитывали десяток-другой одаренных. Несмотря на протесты, Власов железной рукой сгонял всех более-менее способных в Москву. Получив дар и слегка набив руку, маги через одного рвались сюда в поисках лучшей жизни. Многих удавалось образумить, и нередко «черти» от этого только выигрывали. Оставшиеся доставляли только неприятности.

Вампирский андеграунд был делом насквозь знакомым и привычным, а вот сбивающиеся в кучки неофиты от магии — это проблема. За такими охотились все. «Черти», церковники, сатанисты, вампиры, олигархи и еще бог весть кто. Магию хотели все.

Привычные границы стерлись, и город вовсю лихорадило. Неудивительно, что начальство предпочло закрыть глаза на эпизод с Эльвирой. Не стоило отказываться от помощи, если ее предлагает организация с более чем полувековой историей. Старые счеты всплывут позднее, когда все устаканится, а сейчас нужно было заткнуться и молча делать свою работу. Может быть, именно по этой причине я и остался в «чертях», несмотря на огромное желание громко хлопнуть дверью. Причастность к великим свершениям и победам — неслабый стимул, знаете ли.

Вот оно! Именно поэтому у всех вдруг загорелись глаза. Отсутствие глобальной, единой для всех цели исподволь подтачивало народ. Серость проникала повсюду, ломая волю и способность к сопротивлению. В такой ситуации любые перемены — к лучшему, потому что деньги — это слабая замена мечте, и невольно начинаешь задумываться, как вовремя все произошло. Что говорить, если даже неформалы мирно беседуют со священниками на отвлеченные темы.

Кстати, о птичках. Отбросив в сторону философские размышления, я пересел поближе к святому отцу. Судя по обрывкам фраз, речь шла о событиях последних дней, а послушать церковную версию событий было бы интересно. По крайней мере — официальную.

— …не поможет. Зуб даю! — Длинноволосый паренек эмоционально взмахнул рукой и вызывающе уставился на собеседника.

— Зубы твои мне ни к чему. Но в принципе ты прав, распятие на нежить не действует.

В отличие от парнишки, разрываемого на части гормональными всплесками, ровный голос священника даже не дрогнул. Но прежде чем собеседник победно вскинулся, священник поднял ладонь и спокойно пояснил:

— Крест не действует, когда веры нет. Поэтому вам, ребята, я бы не рекомендовал выходить против вампира с распятием в руках. Ничем хорошим это не кончится. С кровососами я пока не сталкивался, но восставшие кладбища усмирять приходилось. И не будь со мной веры, я бы тут не стоял.

С этими словами священник закатал правый рукав до самого плеча, и взорам окружающих предстал рваный и бугристый шрам. Его изломанная линия поднималась от самого запястья, заканчиваясь в районе предплечья изрядной выемкой. Не знаю, как студентам, а мне не надо объяснять, откуда берутся такие увечья. Из мужика просто выдрали изрядный кусок мяса. Вспахали когтями, ухватили и дернули. Зрелище неприятное и малоаппетитное. И шарахнувшаяся в стороны молодежь мое мнение полностью разделяла.

— Кто это вас так?

— Оживший мертвец. — Слова прозвучали глухо. — Двое, если быть точным.

— Зомби, что ли?

— Нет, — отрезал священник. — Безмозглый, оживленный магией труп. Зомби — это живой человек с подавленной волей, а эти твари к зомбированию отношения не имеют. Нежить. Как вампиры, только тупые и без магии.

— А я вот слышала, что вампиры — хорошие. Они же не виноваты, что так получилось. И вообще, говорят, во всем маги виноваты. С ними вы сражались? — Вперед вылезла блондинистого вида девчонка, сосредоточенно жующая жвачку.

— С колдунами, — поправил священник.

— Маги, колдуны. Какая разница? — Девушка прищурилась и выдала совсем другим, не блондинистым тоном: — Это как с разведчиком и шпионом. Наш — хороший, а ихний — плохой. Так получается?

— Да, — твердо ответил чернорясый. — Он хороший не потому, что наш, а потому, что человеком остался. Со зверями, пусть и в людском обличье, разговор другой.

— Вот как? А как же всепрощение? — ехидно уточнила девушка.

— Прощение подразумевает истинное раскаяние, а не безнаказанность и уход от ответственности. — Ответ прозвучал холодно и сухо. Как лед.

Священник задумчиво провел ладонью по плечу, где под тканью скрывался шрам. Что-то мне подсказывало, в его случае всепрощением и не пахло. И неизвестно, чем бы дело закончилось, встреть он виновного в темном переулке. Если верить моему опыту, раскаяние редко приходит отдельно от наказания.

Впрочем, жест святого отца не остался незамеченным и среди студентов. Очень уж характерно блеснули глаза у белобрысой. В моей голове отчетливо прозвучал гонг, с которым она собиралась открыть второй раунд словесной дуэли, когда священник вдруг протянул ей небольшой кусочек картона со словами:

— Я понимаю, вам сейчас нелегко. Вокруг все меняется, отсюда неуверенность и агрессия. К сожалению, на следующей мне выходить, а я очень устал после дежурства. Вот, возьмите. Здесь адрес, там многое объяснят, постараются выслушать и успокоить. По крайней мере, ясности прибавится.

— Очередные проповеди? — резко вскинулся кто-то.

Против моих ожиданий, в ответе я не услышал ни капли раздражения. Только констатация факта.

— Проповедей не будет. Для этого есть Церковь, а это собрание — не только наша инициатива. Там много людей из ММИ, хотя и нашего брата, — священник устало улыбнулся, — тоже хватает. Учебный год еще не начался, а успокаивать молодежь необходимо. Телевизор не заменит живого общения, а Интернете последнее время больше напоминает помойку слухов и баек. — Чуть ли не насильно всучив карточку девушке, он настойчиво произнес: — Полезное мероприятие, я бы на вашем месте посетил. Так сказать, информация из первых рук.

— ММИ? — с вопросительной интонацией повторила девушка.

— Министерство Магического Искусства. Сборище этих самых магов.

В этот момент электричка начала притормаживать, и торопливо распрощавшийся священник двинулся к выходу из вагона. Судьба в очередной раз закрутила вокруг меня вихрь событий, небрежным жестом швырнув в него фигурку ничего не подозревающего священника. С другой стороны, без него все могло сложиться иначе и куда плачевней.

Моя станция.

В последнюю минуту мне в голову пришла мысль, что неплохо бы прогуляться в парке неподалеку. Тоска незаметно отступала, и подземка начала давить на психику. Сменить обстановку показалось мне хорошей идеей.

Пока я катался, погруженный в думы тяжкие, прошло немало времени, и спешащие с работы начали спускаться в метро. Пропихиваясь через толпу, священник неторопливо зашагал к выходу, я же отправился к газетному киоску. Спустя минуту я и думать забыл про чернорясого.

Меня заинтересовали городские новости. Задержавшись у ларька, я начал просматривать заголовки на предмет чего-нибудь информативного. Как обычно, титульные страницы желтой прессы пестрели громкими фразами и душещипательными подробностями из жизни столицы. И как обычно, ничего толкового среди них не попадалось. Политик продал душу, звезда и немертвый любовник, вампиры пишут петицию в адрес президента. Для газетчиков все осталось по-прежнему.

Идея прогуляться в парке меня не оставила и, прихватив для очистки совести наименее пеструю газету, я встал на эскалатор. Если на меня так умиротворяюще подействовала атмосфера электрички, что же будет в парке на солнышке? Среди резвящихся детей и спокойно деловитых мамаш. Именно это я и собирался выяснить, втайне надеясь подзарядиться положительными эмоциями.

Первое время лавочка у фонтана казалась самым прекрасным местом во вселенной, оправдывая мои самые потаенные надежды. Я даже мобильный телефон отключил, чтобы какая-нибудь скотина опять не испортила мне настроение. Есть у нас в конторе парочка способных на любую подлость индивидуумов. Особенно этим грешил Коста.

«А чтоб не скучал». — Я мысленно передразнил бравого корейца.

Фраза получилась неожиданно похожей, отчего я повеселел еще больше. И даже газета, несмотря на обилие ерунды и дезинформации, помогла расслабиться. Минут десять я потратил на безуспешные попытки вычленить зерно истины из вороха слухов и сплетен, пока не плюнул на это дело, решив просто наслаждаться отдыхом.

Детский крик донесся, когда макулатура уже отправилась на свое законное место — в мусорную корзину рядом с лавочкой. И почти одновременно меня накрыло волной детской паники и чего-то мощного и агрессивного. Растревоженное сознание оказалось неожиданно чувствительным к потустороннему. Раньше чем я успел сообразить, что к чему, ноги уже вынесли меня на парковую тропинку. Не выдержав, я вскоре сорвался на бег.

День не торопился заканчиваться, суля новые приключения.

Не составило труда обнаружить место, откуда донесся крик. В последнее время люди старалась держаться подальше от неприятностей, но сегодня любопытство победило. С каждой минутой в толпу вливались все новые участники, стремящиеся выяснить, что же происходит. Народ жаждал зрелищ, еще не привыкнув к тому, что не все они одинаково безопасны. А может, наоборот, — понимали, но все равно пытались помочь. Мало кого оставлял равнодушным вид рыдающей девочки, из ладошек которой то и дело вырывались всполохи пламени. Ее пытались спасти, хотя спасаться нужно было самим.

Инициация. Она опасна для мага и вдвойне опасней для окружающих. Особенно в юном возрасте, когда ребенок не в силах осознать, что происходит вокруг, и хочет только одного — к маме. Вот и эта девочка тянула ручки к мечущейся рядом женщине. Полноватая дама бегала вокруг ребенка и заламывала руки, не решаясь подойти. Жар был такой, что ближе чем на пять метров никто и соваться не смел. Даже на облившихся водой добровольцах одежда начинала парить и дымиться.

Единственным, кто хоть как-то выдерживал напор хаотичной магии, оказался уже знакомый мне священник. Но даже он, несмотря на поставленную церковными умельцами защиту, выглядел не лучшим образом. Сполохи пробивали ее чуть ли не навылет, доламывая последние бастионы истощившегося заклинания.

Святой отец уже не пытался загасить пламя, он лишь удерживал обезумевшего от страха ребенка. Его ладони на глазах покрывались волдырями. Стоит им разжаться, и девочка бросится к маме. Немногие в толпе понимали, что в этот момент ее магия напалмом ударит во все стороны. Огненных недаром считают сильнейшими боевиками — в радиусе десяти метров все превратится в пылающий ад. Первые ряды прожжет до костей, но и задним не поздоровится. А чернорясый даже предупредить никого не мог, все силы уходили на борьбу с пробуждающимся даром.

Понятно, что священника нужно было выручать, но я совершенно не представлял, что надо делать в таких случаях. Кто даст гарантию, что я не спровоцирую ребенка шарахнуть чем-нибудь убойным? Не подводившая до того звериная интуиция молчала, и не было ни времени, ни нужного опыта. Чернорясый держался из последних сил, так что действовать пришлось быстро, полагаясь на всегдашний русский авось.

Рванув за плечо стоящего рядом со мной мужчину и стараясь перекричать вопли толпы, я максимально внушительным тоном отчеканил ему прямо в ухо:

— Уводи людей. Слышишь?! Разгоняй их к едреням! Шагов тридцать, не меньше. Малышка всех пожжет!

Тряхнув его за плечи и дождавшись более-менее осмысленной реакции, я несколько раз повторил эту фразу. У любого в такой ситуации наступает некоторый ступор, но этот очнулся довольно быстро. Интуиция меня не подвела. Приказ я повторял до тех пор, пока он наконец не кивнул в ответ:

— Понял я! Понял!

Уже ныряя в огненную купель, я расслышал, как за спиной начали раздаваться команды. Мужчина не стеснялся ни в выражениях, ни в затрещинах. Кажется, я выбрал подходящего кандидата.

Против моего ожидания, пламя не обжигало. Напротив, организм блаженно заурчал, словно окунувшись в привычную среду. Воспоминание о ревущих огнях зачарованного леса мелькнуло и пропало в глубинах памяти. Разбираться в причинах огненного иммунитета буду потом. Надо было спасать девочку, святошу и себя самого.

Между тем священник уже ничего не различал перед собой да и соображал, похоже, с трудом. Он прижимал к себе бьющуюся в истерике девочку и бормотал как заведенный.

— Бегите, — услышал я, пробившись ближе. — Бегите!

Мне пришлось напрячься, чтобы разобрать его шепот. Что уж про остальных говорить, если нарастающий рев пламени забивал даже крики толпы. Под наплывом паники и чужих, но таких ярких эмоций инициация полностью вырвалась из-под контроля. Заглянув в пылающие глаза малышки, даже мне стало понятно — успокоить ее словами не получится. Думаю, именно это и пытался сделать мой чернорясый помощник, отдавая себя на заклание. Уж в чем в чем, а в красноречии мне с ним не тягаться. Подготовка другая. И все же попробовать стоило. Ухватив кроху за ладошки и поймав ее взгляд, я тихонько шепнул:

— Замри.

Лучше бы я этого не делал. Легко пробив тонкую пленку защиты, я, сам того не сознавая, создал канал, по которому рванула сдерживаемая сила. Девочка обмякла, будто из нее вытащили пружинку, и повисла на руках у священника. Мужик в дымящейся рясе вспыхнул как факел, диким воплем распугав остатки еще не разбежавшейся толпы. И все-таки я успел. Вместо того чтобы плеснуть вокруг обжигающим смерчем, инициация ударила прямо перед собой, сквозь пробитый мною канал.

И вот тут взвыл я. Напор бил с такой силой, что все чувства погасли разом. Я мгновенно ослеп, а звуки улицы стали доноситься очень издалека. Зато девочку я прочувствовал как себя самого. Ее паника и боль, ее желание прекратить все это — они стали моими. Краем зацепило и чувства бедолаги священника. В последний момент он попытался слиться с ребенком сознаниями.

Сумасшедший коктейль.

В меня вливалась совершенно невероятная смесь двух личностей. Пока только верхний слой, состоящий в основном из поверхностной силы, но даже в ней, как льдинки, несомые течением, то и дело мелькали обрывки эмоций и воспоминаний. Странное ощущение, когда чужая боль и паника вдруг оборачиваются магией, утоляя поселившийся во мне глубинный голод. Такой чужой и такой родной одновременно.

Сомнений не осталось. Я снова наткнулся на подарок затаившегося вихря. Помнится, поглощать чужую силу — это совершенно в его вкусе. Не буду врать, в тот момент я чувствовал себя превосходно. Бодрость ошеломляла. Чужая сила вливалась мутным потоком, в котором оставалось все меньше от инициации и все больше от личности. Именно то, чего мне не хватало. Инстинктивно чувствовал, что через время муть устаканится, и останусь только я. Я — больше, и я — сильней.

И вот тут мне стало страшно.

Не было сомнений, что выпив их досуха, я вскоре потеряю и семью, и работу, и прошлое с будущим. Не знаю, что останется от Сашки Стальнова, но вряд ли очень много. Следующим в этот поток свалюсь я. И переварюсь за милую душу вместе с остальными.

Я приготовился сражаться. Через силу выдавливать реку обратно, плюясь и захлебываясь, но самым трудным оказалось осознать и принять решение. Стоило только дернуться, и тело само перестало всасывать в себя чужие личности, чуть ли не с удовольствием возвращая украденное. Не все, конечно, только основное и мне не принадлежащее. Вспышка инициации осталась внутри, теплым ручейком распространяясь по венам.

Не знаю, сколько это продолжалось, но в себя я пришел от рывков. Мои пальцы крепко обхватывали запястья девочки, и трое дюжих мужиков пытались отодрать меня от ребенка.

— Все! Отвалите все. Сейчас отпущу.

Разжать пальцы удалось только приложив значительные усилия. Стоило мне это сделать, как добровольцы тут же подхватили девочку и передали матери. Один из особо ретивых схватил меня за грудки и принялся было трясти, но тело среагировало мгновенно. От удара доходягу скрючило в три погибели, и он медленно завалился на траву. Удивительно ловкий удар, это притом что конечности с трудом повиновались. Во всяком случае, до скамейки я еле доковылял. И хоть бы одна скотина помощь предложила. Кстати, насчет скотины. Далеко ходить не надо, вон, напротив, возле священника вдесятером суетятся. Ряса в сторонке догорает, самого отпаивают наперебой. Что и требовалось доказать: в противостоянии с Церковью народ за магами не пойдет. Имидж — наше все! Не обращая внимания на неприязненные взгляды, я плюхнулся на траву рядом с чернорясым. Хотя какой он теперь к бесам чернорясый, в семейных-то трусах и носках обгоревших. Голодранец!

— На себя бы посмотрел, — беззлобно огрызнулся святоша, протягивая бутылку с минералкой. — Всю паству распугал своей физиономией. Башка бритая, глаза черные — чистый демон.

Знал бы он, насколько точно подметил. Хотя, может, и знает. Вон как поглядывает.

— Ты как вообще? — Осторожный, ни к чему не обязывающий вопрос.

— Все хорошо. Ты вовремя остановился.

Священник благодарно кивнул и судорожно закашлялся, разбрызгивая минералку. Напрасно я его по спине хлопнул, только навзничь опрокинул, не рассчитав силу. Ладно, потерпит. Он даже обгорел не так сильно, как мне сперва показалось. Разве что бутылку в левой держит руке, а так ничего. Будет жить. Свидетель, блин.

Странный он, и реакция странная. Ведет себя так, будто ничего не произошло. Хотя знает, что я их чуть не угробил. Может, я бы и пожалел, что святоша выжил, но додумать эту мысль мне не дали. Тьфу, пропасть! Внезапно вскочивший на ноги погорелец мало того, что забрызгал меня водой, так еще и напугал до усрачки.

— Стойте! Девочку нельзя уводить!

Расталкивая толпу, он с протестующими криками бросился к мамаше. Сердобольные горожане уже вызвали «скорую» и на руках тащили потерпевшую к выходу из парка. Идиоты! А вдруг ей двигаться нельзя? Подниматься пришлось в несколько этапов. Суставы хрустели как у старика. Сперва встал на одно колено и только потом, полностью разогнувшись, устремился в погоню за ковыляющим священником. Вот уж точно марафон инвалидов.

— Вы не понимаете! Это сорвавшаяся инициация, она же не закончена. Нужно ждать помощи!

Кто-то упомянул врачей, но святой отец только отмахнулся:

— Какая… — От ругательства он удержался в последний момент. И только прокашлявшись, смог продолжить: — Какая «скорая»? О чем вы? Чтоб она в больнице вспыхнула?

Вокруг боевого священника сомкнулась толпа, наново отсекая меня от спасенных. Пожав плечами, я достал мобильный телефон. Что делать дальше, я понятия не имею, но кризис, судя по всему, миновал, а значит, у меня есть время посоветоваться с опытными товарищами. До Косты я не дозвонился, а Василек ответила почти сразу, вклинившись в мое «здравствуй» фразой:

— Привет-привет. Волнуешься все-таки?

— В смысле?

— Да у тебя по голосу все понятно. Не переживай ты так, все с твоей сестренкой нормально. Дар средненький, под лечение заточенный. Никаких проблем не предвидится. Как раз ее домой везу.

— Это, конечно, замечательно, но я по другому поводу. Проблема у меня.

Я отчетливо выделил последнее слово, отчего настрой Василька тут же переменился:

— Что случилось?

— Девчонка в парке. Маленькая. Огневка. Короче, она чуть толпу народа не сожгла. Священник твердит «сорванная инициация».

— Я поняла. Не тараторь. Всплеск давно был? Что с ней? Адрес?

В этом вся Василек. Не понимаю, как ей удается балансировать на грани между приятелем и командиром, но факт есть факт. Секунда, и шутки как отрезало, только короткие вопросы по делу. Уважаю! И завидую, чего уж там.

— Минут пять назад. Я ее… типа вдохнул, инициацию эту. Не знаю, как по-другому описать.

— Поняла. Дальше давай. Что с девочкой?

— Без сознания. Там священник крутится, толпу заговаривает, чтобы в больничку не тащили.

— Адрес? Поняла, жди. Буду через десять минут. Увозить ее не давай, по дороге накроет. Отбой.

Приехала Женька даже быстрее обещанного. Оно и неудивительно, с ее-то манерой езды. После официального признания ММИ девушка бессовестно рассекала по Москве с намертво закороченной мигалкой. В ее оправдание можно сказать только одно, дел у нового координатора и вправду было по горло.

Предыдущая машинка Василька погибла смертью храбрых во время бунта нежити, и ее новый скакун смотрелся очень вызывающе. Глядя, как невысокая девушка выскользнула из дорогой машины, даже у меня возникали нехорошие, прокоммунистические мысли из разряда «отобрать и поделить». Впрочем, по отделу уже ходили байки про пару угонщиков, позарившихся на чужое. В новой машине Женька души не чаяла и церемониться с бандитами не собиралась. Загнала авто на мойку и смыла остатки. Все.

Сквозь толпу зевак Василек прошла как нож сквозь масло, бессовестно пользуясь локтями, каблуками и магией. Причем последней — в минимальном количестве. Прибывший наряд милиции попытался было задержать, как один из них выразился, «пигалицу», но сверкнувшие корочки открыли дорогу словно волшебный сим-сим.

Пострадавшая девочка до сих пор не пришла в себя, и с каждой минутой ее мама проявляла все больше беспокойства. Сидя прямо на траве и положив голову ребенка себе на колени, она скрывала чувства, как могла, но волны ее паники я чувствовал даже отсюда. Святоша как мог заговаривал ей зубы, но даже его усилия уже слабо помогали. Взгляд женщины то и дело возвращался к замершим неподалеку санитарам с носилками. Еще несколько минут, и ситуация грозила выйти из-под контроля. Так что Василек появилась очень вовремя. Подорвавшись на ноги, я рванул ей навстречу.

— Ты как?

— Терпимо. — Я только отмахнулся. — Жень, ты глянь, я ее хоть не угробил? А то святоша колдует чего-то, а я вообще в непонятках.

К этому времени мы как раз подошли к месту событий, и Василек, не раздумывая, опустилась на колени перед ребенком. Белыми джинсами прямо на траву. Мимоходом кивнув полуголому священнику, она обратилась к матери девочки:

— Здравствуйте. Меня зовут Евгения Олеговна, я мастер-лекарь Министерства Магического Искусства.

— Что с ней? Что с Леночкой? Она в себя не приходит, а все вокруг твердят про какую-то инициацию! Мне не дают отвезти ее в больницу!

Тон женщины постепенно повышался, пока она не начала кричать.

— В больнице ей не помогут. Не переживайте, с вашей дочкой все будет в порядке. Я обещаю. Поверьте, это далеко не первый случай в моей практике.

— Так что же вы сидите? Делайте что-нибудь!

— А я уже закончила, — спокойно произнесла Женя, поднимаясь.

— Мама?!

Надо было видеть этот взгляд. Из глаз матери ручьем потекли только-только остановившиеся слезы.

Стараясь не мешать, мы втроем отошли в сторонку, где меня и священника подвергли самому настоящему допросу третьей степени. Разве что дыба отсутствовала. Досконально разобравшись в ситуации, начальница первым делом всыпала мне по первое число. Досталось и за риск, и за безрассудность, и за просто так, чтобы жизнь малиной не казалась. Как ни старался чернорясый меня выгородить, но Василек буквально выпотрошила из него все подробности. Не удалось скрыть и того факта, что я чуть не поглотил обоих спасаемых. За это досталось особенно.

— А вообще ты — молодец, — подвела итог сказанному Женька. — Халтурно сработал, но для оборотня… В общем, девчонка тебе жизнью обязана.

— И я, — весело добавил священник.

Вот блаженный. Чуть не сгорел, потом чуть не сожрали, а сейчас — радуется счастливому завершению и в ус не дует.

— Насчет тебя — вообще отдельный разговор. Ты зачем к ней без амулета полез, волдыреобразный?

— Так я ж с работы, а ждать нельзя было. Чуть началось… она ж к матери сразу рванула.

— Ну да. Сжечь собственную родительницу. Травма на всю жизнь. Ладно, проехали.

— А что с патрулем? — Я задал давно интересующий меня вопрос. — Парк, детворы куча. Почему нет никого?

— Есть. — Женя скорчила недовольную гримаску. — В соседнем квартале нападение на спецгруппу — избранный попался неадекватный. Всех туда стянули. Накладочка.

Девушка окинула священника насмешливым взглядом. Одна из сердобольных старушек принесла из дому мужскую одежду, и теперь священник щеголял зеленой майкой чуть ли не до колена и не по размеру огромными спортивными штанами. Образ оборванца дополняли растоптанные мокасины сорок шестого размера. Уж не знаю, что там за родственник у бабушки, но по размерам — сущий богатырь. Мало того, что святой отец просто терялся во всей этой одежде, так на него еще и смотреть без улыбки было невозможно. Он, кстати, ничуть не смущался, хоть и поддергивать штаны приходилось ежеминутно.

— Ладно, голодранец. — Василек белозубо усмехнулась и кивнула в сторону пострадавших. — Справишься сам? Печать я поставила, дальше по протоколу.

— Конечно. Все будет в порядке, не переживайте. — Священник опять смыкнул штаны и широко улыбнулся. — Было приятно с вами поработать.

— Шустро ты ее, — заметил я уже в машине.

— Преимущество образования. — Женя пожала плечами. — И опыт. Куда без него? Для первого раза ты все сделал правильно. Нырнул глубоко и захватил куски личности, но вовремя остановился. Это самое сложное.

От неожиданности я остановился.

— То есть так может каждый?

— Сожрать слабейшего? Не каждый, но многие. А ты считал себя единственным? Глупо, Саша. Система, — девушка крутанула пальцем вокруг, — она работает почти одинаково. Думаешь, почему мы так далеко продвинулись за неполных два года? Было нелегко, но аналогии повсюду. Математика — она и в магии математика. То же с физикой, химией, биологией. Объясню на примере. Вот ты сегодня чуть не сожрал двух человек. Образно выражаясь. Эти ощущения я испытывала не раз, но между нами есть одно отличие. Я-то прекрасно знаю, что на усвоение этой мощи уйдет от семидесяти до девяноста ее процентов. Один в один пищеварительная система homo sapiens. В результате на выходе получаешь пшик и уйму проблем с тринадцатым отделом. Оно тебе надо? Мне — нет. Но знал бы ты, сколько идиотов на этом погорело.

— Так почему меня не учат?

— Почему не учат? — делано удивилась Женя. — Думаешь, зачем тебя Макарову отдали?

— Из этого садиста учитель, как из меня певичка, — буркнул я.

— Значит, тебе прямая дорога в консерваторию, потому что этот дед готовит лучших бойцов. Не знаю, что там у него в прошлом: НКВД, КГБ, Смерш, да что угодно. Но любого из нас он в бублик свернет-развернет не напрягаясь. Только за счет жизненного опыта. Есть у меня подозрения… Вот выйдет ситуация из-под контроля, и на сцене тут же появится с десяток таких стариков. Причем починят все без всякой магии. По большому счету она им не нужна, обойдутся привычными средствами. — Женя говорила быстро, словно боялась передумать, делясь сокровенным. — Думаешь, легко каждый день надрываться, зная… ладно, догадываясь, что все может быть гораздо проще? А по-другому нельзя. Магию НАДО развивать сейчас и решать проблему нужно именно с ее помощью. Упустим старт, и нагонять будет дорого и накладно. Понимаю, а все равно тяжело. Ты не представляешь, чего стоит удерживать этот карточный домик в равновесии. Граф, скотина, сбежал, но я его понимаю. Как в его кресло села, так и начала понимать. Ты еще как чирей на заднице. — Она медленно выдохнула, успокаиваясь. — Я знаю Макарова, через его школу прошел каждый ключник. В твоем случае он не будет сдерживаться. По личному распоряжению Власова и с моего одобрения. Знаешь почему?

— Да все я понимаю. — Я кивнул. — Второй вариант еще хуже.

— Верно. Снаружи его выжечь не получится, вы срослись намертво. Единая и неделимая сущность. Будь ты послабей — осталась бы пустая оболочка и хищное заклинание.

— Зверь помог. Принял удар на себя.

— Возможно. Только его одного для победы не хватит, а от тебя помощь невелика. Станешь вровень со своим Ящером — все закончится хорошо. Физическая сила тут не поможет, нужен стержень личности. И Макаров его выкует… или убьет. Прости, Саша. Другого выхода мы не нашли.

— Расслабься, Жень. Справлюсь.

— Не подведи меня. Я слишком много сил потратила, вытягивая тебя с того света.

В этот момент я не сомневался в собственных силах. Глядя на эту хрупкую девчонку, ради «спасибо» взвалившую на себя гору чужих проблем, хотелось соответствовать.

Вечер удался.

Давно нашей семье не выдавалось так душевно посидеть. Сначала своими впечатлениями делилась мама. Она не выдержала и с обеденного перерыва отпросилась домой. Все оказалось не так страшно. Оказывается, работники не только успели привести в порядок комнату и разрушенный балкон, но и вынесли остатки переломанной мебели. Разобрать хранящееся по шкафам с незапамятных времен оказалось не так-то просто. Работы хватило на весь оставшийся день. За этим занятием маму и застал очередной молодчик из тринадцатого отдела. Он убрал витавший по квартире запах краски и передал документы о моей сестре. Оказывается, со вчерашнего дня Юле начали выплачивать стипендию. Настолько неплохую, что вполне сошло за компенсацию морального ущерба.

— Это чтобы нас не переманили в коммерческие структуры, — сважничала сестренка и добавила: — Так Женя говорит.

Узнав размеры своего заработка, сестренка весь вечер светилась от счастья и гордости, поглядывая на меня взглядом а-ля «я же тебе говорила». Наконец-то сбылась ее давняя мечта — вносить свою лепту в семейный бюджет. Рад за нее, но меня больше беспокоил другой вопрос.

— Мам, а почему ты так спокойно на все отреагировала? — спросил я, когда Юля ненадолго отлучилась. — Ведь вокруг нас в последнее время очень… тревожно.

Нейтральное слово, но ведь и мама далеко не дурочка — прекрасно все понимает. В ответ она грустно улыбнулась и произнесла:

— А где сейчас спокойно? У тети Аллы… Той, что с работы, помнишь? У нее брат пропал со всей семьей. Говорят, нелюди. Да что там, неделю назад такое творилось — не то что на улицу, телевизор включить боялась. Саш, ты ведь уже давно не мальчик. Я, конечно, старалась воспитать из тебя мужчину, но сам понимаешь. Одной…

Мама смешалась и, чтобы скрыть чувства, отвернулась к окну. Продолжить она смогла нескоро, но голос звучал твердо, словно она озвучивала давно принятое и всерьез обдуманное решение:

— Не хочу вам мешать. Не буду! Мы ведь в другое время росли. Ценности были другими, да и война только-только закончилась. Дед твой, между прочим, до самого Берлина дошел пацаном сопливым. Так что Стальновым есть чем гордиться! Только прошу, за Юлей присмотри, чтобы она не влезла куда не следует. Девочка моя…

Не знаю, что она хотела сказать, но вовремя вернувшаяся из ванны сестренка оборвала этот тягостный для нас обоих разговор. И все равно, я еще не раз замечал, как мама отворачивалась в сторону, тайком смахивая слезы. В эти моменты я ловил себя на мысли, что горжусь своей семьей.

Потом пришел черед Юли делиться своими впечатлениями, и это был один из тех редких случаев, когда мне было действительно интересно ее слушать. А как иначе, если сестренка раскрывала обратную сторону моей работы? Точнее, лицевую, изнаночная-то как раз по моей части.

Василек не соврала, и к «чертям» новоявленный адепт не имела ни малейшего отношения. Вращаясь в среде тринадцатого отдела, я постоянно забывал, что даже среди одаренных о нас предпочитали не распространяться. Слухи ходили, но не более. Тем более сейчас, когда прошла волна изменений и мир в очередной раз тряхнуло. Недаром аналитики предупреждали, что халява заканчивается. Сестренка все уши прожужжала о том, что даже второуровневые маги теперь редкость, и она, что называется, в последний момент запрыгнула на подножку уходящего поезда. Узнаю манеру Василька. К гадалке не ходи — ее цитата.

Впрочем, я искренне обрадовался подтверждению этой теории. Занавес, отделявший нас от магического пространства, наконец рухнул, и теперь одаренными стало стопроцентное большинство. Ну почти стопроцентное, абсолютно невосприимчивые к дару все же попадались. Бедолаги. Замогильным голосом пророка Женя-Василек предсказывала, что именно эти калеки от магии доставят нам больше всего хлопот.

Здесь можно было поспорить. Меня как раз пугали те, кто успел захапать могущество без надлежащего обучения. Вроде меня. Именно с ними контора пересекалась чаще всего. Радует только одно — с каждым днем «избранных» становилось все меньше, а разбираться с ними — все легче.

Кровожадно? Согласен! Зато дешево, надежно и практично. В свете последних событий методы «чертей» уже не казались мне большим злом. Иногда принцип «нет человека — нет проблемы» оправдывал себя просто потому, что на другие не оставалось времени.

В любом случае за сестренку я порадовался. Если сложится, то пойдет она официальной тропинкой: полигон, короткая практика под присмотром Василька, с сентября — школа магии при академии, а потом престижная и хорошо оплачиваемая работа лекаря. И никаких погонь и потасовок. Благо стране требовались не только и даже не столько боевики.

Честно говоря, я был в некотором шоке от Юлькиных рассказов, вынесенных из «околомагической тусовки». Даже если привычно делить услышанное натрое, все равно получалось что-то похожее на сказку. Вокруг магии ходила уйма самых разнообразных слухов, и хотя многие из них имели под собой реальную основу, мозги все равно отключались от обилия версий. Если бы не вчерашняя газета, я бы никогда не поверил, что истину можно так виртуозно исказить.

Из этого напрашивались неутешительные выводы: страна замерла в растерянности и понятия не имела, чего ждать от будущего. Хотя надо признать, смотрела в грядущее с надеждой и извечным русским оптимизмом… совсем чуть-чуть отдающим усталостью. Одно я знал точно — встряска пошла нам на пользу, выдернув народ из спячки. Новоявленные способности заинтересовали всех.

Ведомственные и вневедомственные конторы открыли настоящий сезон охоты. Да что говорить, если за неполный день сестра успела получить с десяток предложений, и это при том, что она находилась под плотной опекой Василька. Понятное дело, что ММИ имело мало общего с тринадцатым отделом, но такое отношение меня поразило. Складывалось впечатление, что информация об одаренных утекала из министерства раньше, чем туда попадала. Новорожденный «чертик» внутри меня был сильно недоволен, но даже он радовался за Юльку. И мамина фраза под конец разговора точно совпала с моими рассуждениями:

— Хватит одного непутевого в семье.

Юлька расцвела. Иногда сестренка воспринимает все слишком буквально, и в отличие от меня, скрытый подтекст она не уловила. Тщательно скрываемая тревога в мамином голосе ясно говорила, что она уже давно догадалась если не обо всем, то о многом. Да и глупо было бы думать иначе после событий этой ночи. Слишком искусно мы избегали причин нападения, нарочито бодро обсуждая нежданный ремонт. Даже Юля поняла, что на эту тему наложено табу.

Благодаря семье я понял одну очень важную вещь — без их молчаливой поддержки я бы вряд ли пережил события последних недель.

— Спасибо, мам.

— Ложись уже.

Родительница чмокнула меня в макушку и выключила свет. Сестренку такая реакция удивила, но я буду последним, кто примется ей объяснять. Пусть это останется между нами.

Долгое время я не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, и только перед самым рассветом удалось отгородиться от мыслей и забыться тревожным сном. Столько усилий, чтобы проснуться через час от назойливого пиликанья будильника.

Утро наша семья встречала в атмосфере редкостного единения. Результат беспокойной ночи налицо — по квартире передвигались сонные, то и дело сталкивающиеся в проходе женщины. Все бы ничего, но оказалось, что мой организм перевертыша еще не оправился от недельной комы, и очередная бессонница выжала его досуха. Так что я не слишком отличался от родных и к приезду отца Игоря больше походил на зомби.

Зевающая мама, путаясь в замках, меланхолично открыла новенькую входную дверь и, впустив гостя, побрела досматривать сны, махнув рукой на гостеприимство. Единственное на что ее хватило — это весьма невнятное приветствие.

— Не выспались? — понимающе спросил священник, проходя на кухню.

В ответ я молча отсалютовал кружкой, едва ли уступающей средних размеров ведру. Одуряющий запах свежемолотого кофе плыл по квартире.

— Да уж, если оборотню потребовался допинг… Ладно, допивай потихоньку, и поехали.

На улице мне полегчало. Небо над Москвой затянуло грозовыми тучами, и погодка установилась под стать настроению. То ли подействовал кофеин, то ли врывающийся в открытое окно ветерок прогнал сонную одурь, но минут через десять я пришел в себя и смог адекватно воспринимать лекцию Игоря.

— Полегчало? Ну вот и хорошо. Тогда слушай. Наше с тобой задание больше похоже на типичную русскую сказку: поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что.

— Не понял. — Я помотал головой.

— Слушай и не перебивай. Это — вступление. Есть у меня подозрение, что жертвоприношения продолжаются. Только тела от нас прятать начали. Поймать живодеров на живца нереально, потому что системы в действиях не наблюдается. К делу подключены МВД и ФСБ, причем на них самая надежда. Задержание они не потянут, но шансов выйти на след — побольше нашего. Там профи работают. Как ни крути, но ни «черти», ни Церковь следственными навыками не владеют. Специфика.

— Так зачем мы этим вообще занимаемся?

— Работа такая. Магические преступления по вашему ведомству проходят. И времена, когда вся работа состояла в том, чтобы догнать и испепелить, подходят к концу. Нарабатывать аналитику придется и вашим и нашим, потому что таких преступлений с каждым днем все больше. Мелочь будем понемногу перекладывать на органы. Наша с тобой задача научиться определять «запашок», отличающий магическую бытовуху от действительно серьезных преступлений.

Я почесал затылок. Сказанное отцом Илларионом с трудом укладывалось в голове. Я еще жил тем временем, когда огненный шар или обезумевший некромант — это ЧП уровня Графа или, в крайнем случае, Косты с его боевиками. Тот факт, что с такими случаями теперь будут иметь дело простые полицейские, внушал трепет. Мир менялся быстрей, чем я успевал привыкнуть.

— Хрена себе! Мы же в анархию скатимся.

— Испугался? — Игорь притормозил на красный сигнал светофора и усталым жестом потер глаза. — Не переживай. Думаю, все будет в порядке. В рядах нашей доблестной милиции проснулось достаточно магов, да и натаскивают их в усиленном режиме. Эксцессы, конечно, будут, но в пределах нормы. База у вас подготовлена отличная. Граф был гениальным управленцем, даром что сбежал при первой возможности. Опять же и Власов и Женька — люди отнюдь неглупые.

Я пожал плечами. За последний месяц с моих глаз спала пелена оптимизма, и я примерно представлял методы усмирения особо отличившихся. Уверен, что очень скоро о «чертях» поползут первые жутковатые, но достаточно правдивые слухи, которые и удержат самых шустрых рвачей. Разнообразием наказаний контора не блистала.

— Поживем — увидим. — Я мысленно отмахнулся от собственных пессимистичных прогнозов. — Давайте ближе к телу. Мы-то с вами чем займемся?

— Для начала — перейдем на «ты». Не против? Напарники все же.

— Договорились. — Я пожал плечами.

— Вот и хорошо. Тогда сейчас к Сердюкову, он курирует спайку «чертей» с МВД, ФСБ и армией. Его люди повторно лопатят информацию о жертвоприношениях. В связи с последними событиями приоритет у нашего дела понизился, но найти и наказать эту сволочь надо во что бы то ни стало.

Не уловив в голосе священника уверенности в непременном торжестве справедливости, я поинтересовался:

— А зацепки? Есть на них что-нибудь? Отпечатки пальцев, магические там… ну не знаю, может, «запахи»?

— Пусто. — Игорь смущенно кашлянул, словно его лично обвинили в некомпетентности. — Специалисты нащупали сходство между пентаграммами первых ритуалов и рисунками трактатов по черной магии. Встречал такую макулатуру?

— Угу. В книжных. На полках между кулинарными рецептами и книжками типа «Богатей, не отрывая задницу от дивана». Неужели среди них встречаются работающие рецепты?

— Как ни странно — да. Хотя полезней было взять учебник по математике. В обоих случаях схемы построения основаны на законах геометрии. Проблема в том, что одаренный высокого уровня воспринимает магические потоки на интуитивном уровне. Так что правильный подход можно нащупать опытным путем. Боюсь даже представить, скольких людей эта сволота запытала до смерти, пока не добилась результата.

— Не понимаю. — Я задумчиво побарабанил пальцами подлокотник. — За всем стоит явно непростой человек. Создать ритуал такой сложности может только гений. Но зачем магу высочайшего уровня убивать себе подобных?

— Смотри. — Игорь оттопырил указательный палец и продолжил менторским тоном: — Первое. Началось это давно, а первые всплески впитывали немногие. И ты прав — у них не было большой необходимости в усилении дара. Но есть и второе. — Перед моим носом назидательно качались уже два пальца. — По уверениям теоретиков, обряд способен наделить силой даже простого человека. Отсюда проклевывается неплохой инструмент для влияния на окружающих. Представь, сколько денежек отвалит кремлевская верхушка за чужой дар. Здесь узелок тугой: деньги, власти, армия, политика. Даже сейчас, после Волны, не стоит недооценивать возможности этого ритуала. А раньше?! Никто ж не знал, что магов будет как собак нерезаных.

— На Эльвиру похоже.

Я испытующе посмотрел на священника, но тот не стал выгораживать бывшую церковницу.

— По этому делу ее проверяли и ваши и наши. В половине случаев у нее стопроцентное алиби. Камеры наблюдения, документы, личные встречи. Проверили сестренку. Эту, как там ее? Ливиан! Пустышка. Заклинания кровососов отличаются специфическим, как ты говоришь, запашком. Правда, поговорить с ней мне не позволили — передали записи допросов. Но там глухо. Предательство сестры сильно подействовало на вампиршу — она замкнулась и отказывается говорить. Нам ее не отдадут, сам понимаешь. Ливиан дает «чертям» прямой выход на разработки сестры, а это поважней убийц-маньяков. Тем более что и ритуальщики в последнее время притихли. Нет огласки, нет трупов — дело могут списать в глухари.

— Стали лучше прятаться?

— Может, и так, — согласился Игорь.

— Еще что-нибудь пробовали?

Священник пожал плечами:

— На живца ловили от безысходности. С группой поддержки и магическим прикрытием, но после Волны этот вариант отпал. Слишком много одаренных вокруг. Да и последствия вампирского бунта дают о себе знать. Ты списки пропавших видел? Отследить каждого нереально. Пока сердюковцы не разгребутся, особой помощи ждать не стоит.

— А что они делают-то?

— Роют. Слухи, допросы. Все что угодно. Просматривают записи видеокамер наблюдения. Заметил, что в последнее время их резко прибавилось? Не только из-за краж и вандализма. Библиотеки и книжные магазины под плотным контролем, особенно ряды с эзотерической графоманью. В крупных магазинах спецы Сердюкова даже прослушку организовали. Про сайты этой тематики я молчу, там вообще фиксируется от и до. Но это не наш случай, к сожалению.

— Логично. После инициации маги первым делом ломанутся за знаниями.

— Правильно мыслишь. Это Графа идея. Ты даже представить не можешь, сколько умников на этом фокусе погорело. Самое рыбное место.

Игорь довольно улыбнулся и притормозил перед шлагбаумом.

В свете последних событий люди в форме перестали быть редкостью на улицах Москвы, но направляющийся к нам охранник несколько выделялся из серой массы. Он был одаренным. Моего чутья даже хватило, чтобы расшифровать легкую пульсацию его ауры как заклинание из арсенала кинетиков. Такого же я видел в отряде Косты. Правда, тот был на порядок сильней и запомнился просто сверхъестественной смертоносностью. Отсутствие визуальных эффектов заставляло относиться к этой школе очень уважительно. Проворонить атаку такого спеца — раз плюнуть.

— Документы, — коротко бросил охранник, заставив меня скрипнуть зубами.

Внутренний зверь выбрал неподходящее время, чтобы выглянуть наружу. Если задуматься, то нет ничего странного в такой реакции. Овец рода человеческого смерч воспринимал как пищу и не обращал внимания. Дети, старики и женщины не интересовали потустороннего хищника. Зато любая угроза действовала на нас как красная тряпка на быка. С недавних пор я воспринимал силу, характер и уверенность как личный вызов. В таких случаях удерживать подселенца в узде становилось стократ сложней. Повезло, что раздавшийся из груди рокот замаскировало гулом двигателя. Не хватало еще неприятностей с собственной конторой.

Вернув документы, ведьмак поправил автомат и махнул рукой в сторону:

— Вас ждут, святой отец. Сейчас направо и вдоль здания до стоянки.

— Спасибо, я знаю. — Тронувшись с места, Игорь повернулся ко мне со словами: — Ты как? Удержишь его?

— Справлюсь.

Раздражение на самого себя выплеснулось в резком ответе. Пришлось извиниться. Святоша в сущности неплохой человек, и не он виноват в моих проблемах.

— Нормально все. — Игорь ободряюще улыбнулся. — Прогнозы говорят, что тварь рано или поздно ослабнет.

— Я вообще не понимаю, почему меня сразу не прибили. Нет человека — нет проблемы.

— Есть вероятность, что смерч вырвется наружу сразу после твоей смерти. Сейчас и без него проблем хватает. Вот разберемся — тогда берегись.

— Понятно. — Шутливого тона я не поддержал, всерьез подозревая, что в реальности дела примерно так и обстояли. — Сменим тему?

— Да легко.

Припарковавшись на стоянке, Игорь открыл дверцу и принялся выбираться из машины. Недолго думая и я последовал его примеру.

Курившие прямо напротив входа армейцы лениво мазнули взглядами по черной рясе священника и так же лениво отвернулись, возвращаясь к прерванному разговору. Похоже, церковные гости здесь не редкость. Парни-то на первый взгляд бравые, смутить их платьем и серебряным крестиком вряд ли удастся. Вон даже на перекур с автоматами ходят, чтоб враги не застали врасплох с, так сказать, спущенными штанами. Молодцы, одним словом, даром что смолят прямо под запрещающей табличкой.

Отметив про себя, что раздражение никуда не делось, я зашагал вслед за священником, пытаясь привести чувства в порядок. Откровенно говоря, большей частью злость была направлена на себя самого. Отличаясь довольно флегматичным нравом, я не привык взрываться эмоциями на каждом шагу, и чтобы вывести меня из себя, надо было постараться. Случалось такое редко. Неудивительно, что «смена декораций» в собственном характере не приводила меня в восторг. Одного стихийного бедствия на семью более чем достаточно. Вспомнив про сестру, я мысленно вздохнул и еще сильней «закрутил гайки» внутри себя. Раздражение сдавленно пискнуло и скрылось до поры до времени.

Очень вовремя.

Потому что бравые ребята, все как на подбор отличающиеся выдающимися габаритами, словно специально сомкнулись, демонстративно глядя куда угодно, только не в мою сторону. Мелочь. Шутка для салаг, и в другой раз я бы принял ее с пониманием. К счастью, Игорь уже скрылся за металлической дверью и не успел прийти на помощь. Изучив повадки зверя, я не сомневался, что любой намек на слабость мгновенно взбеленит нас обоих. Именно нас. Потому что я все реже отстранялся от него, понемногу впуская внутрь. Неосознанно. Вот и сейчас он заворочался, намекая, что не мешало бы поставить зарвавшихся двуногих на место.

«Сам разберусь», — мысленно рявкнув куда-то внутрь, я, не сбавляя шага, вклинился в толпу. Мужики стояли таким образом, что пройти можно было только боком, распластавшись вдоль стеночки. Такой вариант меня однозначно не устраивал. Один раз прогнешься под замаскированную шуточками провокацию, и сам не заметишь, как скатишься в самый низ пирамиды. Не нужно много мозгов, чтобы понять, что ситуация спровоцирована.

Стоило шагнуть вперед, как стоявший на острие армеец повернулся боком, эдак ненавязчиво подставляя приклад автомата. Будь на моем месте простой человек — лежать бы ему на земле с выпученными глазами. Не самое приятное дело — удар в живот, да еще на встречных скоростях. Впрочем, во мне сложно не заметить сверха, так что проверка почти безобидная.

Зато я в очередной раз убедился, что инстинктивная реакция стала гораздо быстрей. Осмыслить ситуацию времени не было, но резко опустившийся локоть мгновенно сбил приклад с траектории. На первый взгляд неуклюжий шаг в сторону, и шутника отбрасывает на товарищей — к силе оборотня подключается злопамятный мозг человека.

— Пардоньте.

От неожиданности толпа расступилась, и я скрылся вслед за священником. Слух уловил дружный гогот ведьмаков за дверью — нормальные ребята. На губах против воли появилась довольная улыбка. Кажется, незадавшееся утро начало понемногу исправляться.

— Ты чего такой? — удивленно бросил затормозивший возле вертушки Игорь. — Прям светишься.

— Да так, — отмахнулся я. — Корочки нужны?

В ответ священник только покачал головой и, дождавшись разрешающего сигнала, шагнул сквозь вертушку.

Поспевать за разогнавшимся спутником и одновременно крутить головой по сторонам было сложно, но я справлялся. Похоже, что построенное еще в прошлом веке здание изначально проектировалось для одной из многочисленных спецслужб того времени. Непривычно узкие коридоры странным образом изломаны, а толщина стен выдержит взрыв не одной гранаты. Обороняться в таких условиях одно удовольствие. Готов спорить на что угодно — окна в здании не только пуленепробиваемые, но и заварены наглухо. Сердюковцы явно относились к защите своего жилища гораздо ответственней «чертей». Внутреннее чувство подсказывало мне, что начиненный взрывчаткой фургон сюда бы просто не доехал. Изрешетят на подходе. Оглядываясь по сторонам, я все больше проникался уважением к бойцам Сердюкова. Отсутствие сверхспособностей они с лихвой компенсировали профессионализмом и этим выгодно отличались от пусть и довольно молодых, но шапкозакидательски настроенных магов.

— М-да… — протянул я. — Основательно устроились.

Отец Игорь притормозил на лестничной площадке четвертого этажа и резко выдохнул, прогоняя одышку.

— Ты даже не представляешь насколько. Судя по сметам, в течение прошлой недели здание основательно укрепили серебряной арматурой. И фонят стены очень слабо, так что варианта два: делали либо слабо, либо качественно. Ты на что поставишь?

— Следите? — Я насмешливо приподнял бровь, пропуская риторический вопрос мимо ушей.

— Интересуемся.

Оставалось только удивляться, как у священника каждый раз получалось попадать в тон моих издевательских замечаний. Право слово, умение — великолепное, отбивает всякое желание ерничать.

Тем временем Игорь остановился возле очередного кабинета и, повертев головой, с сомнением заглянул внутрь. Двери без каких-либо опознавательных знаков были похожи друг на друга как однояйцовые близнецы, так что с непривычки в этом лабиринте можно было легко заблудиться.

Очередные происки давно погибших архитекторов? Не удивлюсь, если их и замуровали где-нибудь в основании фундамента. Секретности ради.

Впрочем, судя по радостному хмыканью, в этот раз святоша угадал. Махнув рукой, мол, заходи, он шагнул внутрь. К сожалению, радость его оказалась не только не взаимной, но и преждевременной. Рассчитанный на десятерых кабинет был пуст, и только в дальнем конце сидел потрепанный мужчина невнятного возраста в сером костюме. Ненаигранно утомленный вид и измученное лицо нежно-зеленоватого оттенка придавали бедняге эдакий налет обреченности, который только усилился в момент, когда он оторвал голову от стола. Судя по всему, местный «следак» собирался вздремнуть самым наглым образом. И прилипшая к лицу скрепка, которую он не глядя смахнул вниз, только подтверждала мою теорию. Давно я не видел таких уставших людей. Уработанный вусмерть, лицом он почти сливался со своей одеждой. И судя по кислому выражению — ни капли не обрадовался нашему приходу.

— Доброе утро, святой отец. Какими судьбами?

— Как обычно, Павел. Результаты есть?

Мужик индифферентно пожал плечами и выложил на стол две тонюсенькие папки.

— Негусто.

— А то вы не знаете, что в городе творилось, — вяло огрызнулся сердюковец.

— Знаю, не горячись. По тебе вижу, что не водку пили.

Игорь бегло пролистал первую папку и буквально застыл на второй. Обычно беспристрастное лицо священника выражало крайнее удивление.

— Оп-па, — проговорил он.

— Мало, зато качественно, — удовлетворенно пояснил «серый» Паша. — Бабуля вписывается в разработку, а?

— Что там?

Я попытался заглянуть через плечо, но Игорь просто сунул мне документы и о чем-то задумался. Ни на вопрос Павла, ни на мой он так и не ответил.

Папка меня не впечатлила: от силы десяток листов формата А4, и никаких надписей про секретность или ответственность за разглашение. Да и содержимое невзрачное — досье на милейшего вида старушку. Во времена моего детства такие десятками сидели на лавочках и угощали детвору печеньем и конфетами. Это сейчас они вдруг превратились в вымирающий вид, эволюционировав в язвительных и сплетничающих бабок. Может — это время такое, а может — я повзрослел.

— Розалия Ивановна, — вслух прочитал я.

Игоря отвлекать не хотелось, поэтому вопрос я задал прикорнувшему было сердюковцу:

— Павел, и чем эта бабка знаменита?

Сложно зевать и при этом подозрительно осматривать собеседника с головы до ног, но у товарища получилось. Мыслительный процесс шел с видимым скрипом, и я успел пожалеть, что спросил, когда он наконец «проснулся»:

— Ты вообще насколько в теме?

— Ищем участников жертвоприношения. Подозреваем кражу способностей у одаренных, — по возможности кратко ответил я.

— Верно. Это первая теория. Вторая — убивают ради омоложения, и старуха — идеальный кандидат. Цепляется… за жизнь.

Чем-то мне его тон не понравился. Пауза такая, словно ругательство проглотил, но заострять я не стал. Мало ли чем ему старики не угодили. Не выспался опять же человек, устал. Тем более что спустя мгновение «очнулся» отец Игорь и проговорил скороговоркой:

— Паша, главный появится — пусть маякнет. Разговор есть. — И уже мне: — Сашка, ходу!

Обратный путь занял у нас вдвое меньше времени. Священник так разошелся, что прямо на бегу размахивал выхваченными и скрученными в трубку документами, словно уже сейчас вступил в бой с невероятно опасной старушкой. Со стороны это казалось почти смешным. Но именно почти, потому что его азарт настораживал. Игорь напоминал вставшего на след охотничьего пса. Отведавшего крови, а оттого — вдвойне опасного. Своей фанатичностью он походил на покойного Графа, и это сравнение наводило на тревожащие мысли.

Мы успели сесть в машину, прежде чем я сформулировал ее окончательно:

— Игорь, я тут кое-что подумал. Поправь меня, если я ошибаюсь.

— Легко. — Он ответил, не отрывая глаз от дороги.

— На первый взгляд ты кажешься хорошим человеком… Нет, хорошим — не то слово. Нормальным кажешься. Но иногда — вот как сейчас — из-за этой маски проглядывает кто-то другой. Похожий на Графа.

Я сделал паузу, но Игорь молчал. Лишь одобрительно хмыкнул, мол, продолжай. Почему-то мне казалось, что пока я не договорю, ответа не будет. Ему явно было важно услышать все до конца. Ладно, разговор этот назревал давно, и оттягивать его смысла не имело. Слишком много непоняток вокруг нашей двойки.

— Хорошо. Идем дальше. Граф был не только московским координатором, но и первоклассным ликвидатором. Одним из лучших. На первый взгляд ничего общего, если бы не одна мелочь — какого черта ко мне приставили святошу? Этот вопрос не давал мне покоя с первого дня. После предательства Эль тебя и на пушечный выстрел не должны были подпускать ко мне.

Игорь вновь насмешливо хмыкнул, и мне пришлось пояснить:

— Согласен, но смерч — это другое. Если он вырвется на волю, то всем будет плохо. Отсюда вопрос. Неужели после смерти Графа у «чертей» не осталось своих палачей?

— Остались, конечно. Тот же Макаров.

— То есть я прав?

— Во многом. Но есть нюанс. Ты в курсе особенности наших способностей?

— Только слухи. Вы не способны колдовать, хотя я неоднократно видел обратное. Различия чувствуются, но уловить их… — Я покачал головой.

— Это не разница, это особенность веры, запрещающей наносить вред. В наших силах только разрушать чужую магию. Причем только негативного рода. Единицы способны напрямую подлатать раненого.

— То есть тогда в кинотеатре вы не атаковали смерч, вы…

На мгновение я замолчал, пытаясь сформулировать мысль, и священник закончил за меня:

— …разбирали его на запчасти. Рассеивали структуру. — Он искренне хохотнул. — Так что никто тебя убивать не собирается. Страховка я твоя, понял? Параноик ты, Стальнов!

Насчет излишней паранойи я даже спорить не стал, оставшись при своем мнении. В последнее время я начал привыкать жить с оглядкой и отказываться от столь полезного навыка не собирался. Слова — это только ветер. Заинтересовало меня другое.

— Подожди-подожди! Ты говоришь — вы рушите структуру заклятия. А нежить? Мертвяки на кладбищах, вампиры — с ними как?

— Да то же самое. Только расслаивать приходится внутренние запасники. Вырви из кровососа батарейку накопленной магии, и все — он почти бессилен. Колдовать нечем, а скорость и сила падают до сопоставимого уровня. По крайней мере, спецназ с ними справляется. Не без потерь, но справляется.

— А позиция Церкви?

— К вампирам? Официально таковой не существует. Мы с самого начала работали в связке с людьми Сердюкова. Немертвые восприняли наше присутствие как вызов и начали целенаправленно убивать. Показывали доблесть и удаль количеством нательных крестиков. Соревнование такое — трофеи коллекционировать. Так что чувства у нас… взаимные. Просто об этом мало кто знает.

— Церковь не признается в охоте на кровососов?

Игорь пожал плечами.

— Хорошо, а неофициально? Для гражданских?

— Отлучение. По всей стране запрещено проводить обряды и хоронить прах на освященной земле. И негласное распоряжение оказывать «осторожную» помощь спецслужбам. В верхах склонялись к решению временно ослабить хватку, но единогласия так и не достигли. Хотя после «кровавого бунта» и с появлением слухов о массовых инициациях все может перемениться.

— Что за слухи?

— Да уж. — Игорь невесело скривил губы. — Ты со своей комой многое проспал. Если тебе интересно мое мнение, то ваши потасовки окончательно и бесповоротно сдвинули чашу весов в сторону магии.

— Наши потасовки. Наши! Церковная клика запачкалась не меньше «чертей».

— Пусть так. — Игорь не стал отнекиваться. — Не в этом суть. Баланс прогресса сильно качнуло. Новая игрушка — от технологии к магии. Может, оно и к лучшему, а то за всеми этими караоке и унитазами мы почти забыли о духовном развитии. Машину покруче да часы подороже — вот и все тревоги. Веришь, эта отрава даже к нам пробралась?

Кажется, своим вопросом я наступил на любимую мозоль Игоря. Рассуждая о духовной бедности, он все дальше уходил от вампиров. Пришлось вмешаться, пока его окончательно не унесло в философию. По собственному опыту знаю, что толку от таких разговоров немного, настолько все субъективно.

— Игорь, ты отвлекся. Что за массовые инициации?

— Не отвлекся, а подвожу к мысли. Что ты знаешь про гулей?

— Сталкивался на похоронах Золушки. Слуги вампиров с подавленной волей.

— Примитивное, но недалекое от истины объяснение. Они не слуги, а рабы. Умирают по слову хозяев со счастливой улыбкой на лице.

— И что, вот так любого могут?

Игорь покачал головой:

— Нет, конечно. Гули — существа бесхребетные и подленькие, с низкими моральными качествами. Такие не отличаются умом ни до, ни после становления. Магов или там бойцов-спортсменов… ну, зарекаться не буду, но мы с такими не сталкивались. Только это до Волны было, а сейчас ситуация резко изменилась — магический дар внезапно проклюнулся в каждом втором. И если раньше эта мертвая шваль с трудом создавала гулей, то теперь людей обращают в вампиров.

— В чем проблема? Никудышный маг станет слабеньким вампиром. День работы для ваших волкодавов.

— Учись, Саша, думать. Видные политические фигуры, женщины и дети — первый удар был нацелен на них. Представь, что у тебя появился обращенный родственник. В таких условиях уже не выйдет косить всех под одну гребенку. Это невинные жертвы, а значит, придется вводить обязательную регистрацию. Постановка на учет, проверки. Нам придется свернуть массовую охоту и отлавливать их поодиночке. С доказательствами, судом и следствием. Геморрой, от которого никуда не деться. По всем прогнозам без сдерживающего фактора их популяция будет медленно, но неуклонно расти. Одно радует — высших успели проредить.

Дальше ехали молча. Разговор закончился невеселой нотой, изрядно добавив пессимизма. Нюхнув пороху, я понял, что воевать больше не хочу. Одно дело — когда охота идет на обезумевшего одиночку, и совсем другое — когда с ума сходит половина города. Пусть даже и полумертвая половина.

Как-то вдруг в глаза начала бросаться «наскальная» живопись, тут и там украшающая и без того испачканные стены многоэтажек. Надписи и рисунки требовали отомстить кровопийцам, часто в весьма извращенной манере. Осиновый кол в задницу — это еще один из самых ласковых посулов. Снова замелькали пропавшие с улиц армейские патрули. Закрытое для полетов воздушное пространство внезапно оказалось не таким уж и закрытым, а бронетехника уже привычно оккупировала перекрестки, порядочно сократив пропускную способность инфраструктуры.

Самое интересное, что жители столицы мгновенно приспособились. Воплей о нарушении гражданских прав вдруг стало на порядок меньше. Оно и к лучшему, потому что изрядно потрепанные вояки гуманизмом не отличались. За последний месяц пролилось столько крови, что выжившие на уровне инстинктов усвоили: сначала стреляй, потом разбирайся. Я по глазам видел, что сердюковцы еще не перестроились на мирную волну. И не скоро смогут. Мой дядька, трижды успевший побывать в Чечне, рассказывал, что через это проходит каждый солдат.

Недаром аналитики утверждали, что магия сильно повлияла на психику человека, сделав ее более пластичной. Даже слабоодаренные оказались подвержены резким перепадам сознания. Раньше считалось невозможным так быстро переключиться на боевую волну, а затем, сразу после снижения накала, вернуться к нормальной жизни. По словам психологов, страну должна была захлестнуть волна жестокости.

В реальности все выглядело не столь плачевно. Облава на вампиров позволила спустить пар, и теперь люди возвращались к нормальной жизни. Накал страстей никуда не делся, и мы все еще сидели на пороховой бочке, но правительству с грехом пополам удавалось направить усилия народа в конструктивное русло. Много внимания уделялось обучению и контролю над способностями. Так что после работы целые семьи сидели возле телевизора и повторяли одни и те же упражнения. Получаса игр с энергией хватало, чтобы выдоить человека досуха, сделав его относительно безопасным. Удачное решение быстро принесло свои плоды, и количество случайных травм резко пошло на убыль. Инциденты, конечно, случались, но гораздо реже, чем в первые дни.

Людям, чьи запасы сильно превышали среднестатистические, настоятельно рекомендовалось нанести визит в ближайшее отделение ММИ, где их брали в оборот шустрые парни из министерства. Обычно после этого соискатель быстро менял работу и стремительно шел в гору. Юлькин пример ярко показывал, сколь остро наша страна нуждалась в специалистах от магии.

— О чем задумался? — Голос Игоря оторвал меня от размышлений.

— А? Да так, обо всем и ни о чем. Сестра вчера понарассказывала, ну и… — Я выразительно покрутил пальцами.

— Понятно. Сосредоточься на деле, будь так добр. Досье на старушку ты смотрел. Выводы?

Я пожал плечами:

— Бабка как бабка. Внешний вид тревоги не вызывает, физические данные невысокие. Снимок сделан днем, так что вампиром быть не может. Если верить дате, то дар проснулся от шести до семи месяцев. По статистике, это слабенький второй уровень.

— Почему так думаешь?

— Ориентировочно. Пару месяцев накинул на акклиматизацию, но могу ошибаться.

— Можешь, — задумчиво кивнул священник. — На будущее запомни, в наших случаях статистика часто обманывает. Плюс полгода практики в тепличных условиях — это уже опытный одаренный. Давай дальше, про тактику на случай сопротивления.

— Какая там тактика?! Зашибу еще ненароком. Первый удар ослабишь, а остатки погасит чешуя. Потом фиксируем. Серебряные кандалы у тебя наверняка припрятаны.

— Оборотень. — Игорь сокрушенно покачал головой. — Никакого изящества. Ладно, замечание на случай сюрпризов — больше трех середнячков я удержать не смогу.

Игорь недоговорил, но соль намека я уловил правильно. У любого милосердия должны быть свои границы.

— Я постараюсь.

Взбудораженное предстоящей схваткой тело попыталось сменить форму, но страж-татуировка отреагировала мгновенно. Мышцы скрутило жгутом, загоняя зверя обратно. Боли не было, но от адреналина меня начало легонько потряхивать. Чтобы хоть как-то отвлечься, я решил слегка прояснить ситуацию:

— Игорь, а почему такое серьезное дело доверили вчерашнему студенту на пару с попом? По-моему, сердюковцы с «калашами» тут больше подходят.

Крутанув баранку, священник свернул во дворы. На повороте нас подрезал наглухо тонированный внедорожник, отчего я едва не тюкнулся носом в приборную панель. Против ожиданий, Игорь никак не отреагировал. В отличие от Женьки-Василька, водил он спокойно, хоть и не сказать чтобы медленней. Вместо того чтобы ругаться вслед лихачу, священник поднял брови и с иронией произнес:

— Не понимаю, что тебя не устраивает? Боевой поп в паре с калекой-ключником — это ж сила. А если серьезно, то спецура, конечно, молодцом, но работать против отверженных я предпочитаю с вашим братом. Автоматы уже не панацея, а переучиваться им сложно.

— Так Волна же прошла, куда ни плюнь — одни маги.

— Разница есть. У первых сверхов инстинкт под это дело заточен, шестое чувство. Наши говорят — это дар Господа. Там, где сердюковцы прямиком в ловушку ломанутся, тебя чуйка остановит. К Макарову походишь — поймешь о чем… — Игорь осекся и почти без паузы продолжил: — Кажется, мы вовремя.

Возле нужного нам подъезда собралась толпа. Человек двадцать агрессивно настроенных жильцов обступили кортеж из трех машин. Подрезавший нас внедорожник припарковался прямо на траве, лихо вспоров газон широченной резиной. Аккуратная клумба мгновенно превратилась в развороченное месиво. Выскочившая из машины четверка накачанных парней уравняла ситуацию, оттеснив местных.

Обстановка явно накалялась.

Дворик был старенький, из тех, где все друг друга знают едва ли не с детства. Все чинно-благородно — лавочки с вездесущими бабушками, сирень под окнами и беседка с шахматным столиком. Целым, что характерно.

Для новостроек ситуация невиданная, а здесь люди выскакивали из подъездов чуть ли не в домашних тапочках и вливались в толпу. Многие не с пустыми руками. Разобрать, что именно кричат местные, не получалось, но основной мотив — «наших бьют», чувствовался отчетливо. Судя по разгоряченным лицам, еще немного, и приезжих начнут колошматить.

Рассевшиеся по заборам мальчишки энергично подбадривали взрослых. Пользуясь неразберихой, один из сорванцов вскарабкался на «кенгурятник» внедорожника и теперь победно оглядывал своих менее удачливых товарищей.

Разлитая в воздухе агрессия будоражила не хуже молодого вина. Изменения пробегали волнами, а чешуя начинала вздыматься под кожей, норовя превратить одежду в лохмотья. В такой ситуации поневоле обрадуешься присутствию священника. Боюсь, мои методы здесь не сработают. Даже ослабленная татуировкой форма не предназначалась для переговоров. Напугать до конфуза — это я могу, но взрывоопасное соседство зверя и смерча могло легко обернуться чужими смертями.

Туманящие сознание кровавые картинки показались дивно сладкими, и мне пришлось хорошенько встряхнуться, чтобы избавиться от них.

Пока я боролся с внутренними демонами, священник уже вышел из машины и направился к центру людского водоворота. Мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним.

Наблюдая за конфликтом, я не мог отделаться от ощущения иррациональности происходящего. Последние события сильно повлияли на людей. Необоснованный страх перед погонами постепенно сменялся уважением, а к разного рода «дипломатическим» корочкам люди стали относиться с иронией и снисходительностью.

Устроенная вампирами кровавая бойня сыграла на руку армии и спецслужбам, резко подняв их рейтинг в народе. Слишком много было погибших, чтобы от них просто отмахнуться. Причем погибших не где-то там, на границе, а буквально на пороге дома. Почти каждого дома. Умные быстро поняли, что вместо безымянного солдатика нежить могла порвать их жен или детей. Памятный мемориал на месте разваленного штурмом кинотеатра еще не достроили, но почетный караул и горы венков доказывали, что убитых и погибших помнят и чтят.

Кто — больше, кто — меньше, но люди менялись. И ситуация во дворе явно это доказывала. «Корочки» главного подействовали на местных не хуже красной тряпки. На моих глазах сквозь толпу протолкался мужик лет сорока в растянутых трениках и с папиросой в зубах.

— Ехали бы вы отсюда, от греха, — с угрозой протянул он и добавил: — А ты, мать, не бойся. В обиду не дадим.

Только сейчас я заметил возле него сухонькую, едва выше пояса старушку.

«Ну, здравствуйте, Розалия Ивановна. — Я мысленно поприветствовал нашу подозреваемую. — Странно, на фотографии вы казались повыше».

Ну а как иначе? Я бы сильно удивился, если бы задержание прошло без таких вот совпадений. Казалось, в последнее время судьба так и норовит заплести свои кружева на моей шее. Любопытно все же, что за канитель здесь происходит?

На первый взгляд мои симпатии встали на сторону бабушки. Мне не пришлось напрягаться, чтобы уловить пятна в аурах гостей. После вселения демона разбираться в темном стало легче. Я еще вчера заметил этот нюанс. Среди воспитанников Макарова оказалось достаточно вампиров, чтобы привкус разложения их аур пробивался даже сквозь запертые двери. Затаившийся внутри смерч порядком нажрался этих тварей. Темные маги и бандиты от нежити все же отличались, но кляксы чужих страданий на них общие. И хотя я мог ошибаться, но мне казалось, что от старушки ничем подобным не тянуло.

Возросшая чувствительность радовала, но подарок смерча оказался с побочными эффектами. Напряженно вглядываясь в ауру, я вдруг охнул. Отец Игорь приостановился, закрывая меня от толпы, и с размаху впечатал локоть мне в бок.

— Прекрати немедленно, — сквозь зубы прошипел он. — Хочешь, чтобы нас за компанию отдубасили?

— Да что я сделал?

Вместо ответа священник толкнул меня к припаркованной у обочины машине. Отразившаяся в тонированных стеклах морда словно сошла с экрана ужастика. Вытянутые щелки зрачков на фоне затянутых чернотой глаз до неузнаваемости изменили мое лицо, вытащив наружу все животное и хищное. На глазах заострились скулы. Нижняя челюсть отодвинулась еще дальше под напором все увеличивающихся зубов. Из зеркала на меня смотрела гротескная пародия на прежнего Ящера, густо замешанная на ужастике. Видеть себя таким было неприятно. Пришлось хорошенько потереть лицо руками и поморгать, чтобы избавиться от ненужного эффекта.

— Как?

Игорь ухватил меня за подбородок и бесцеремонно повернул к свету.

— Нормально.

— Не делай так больше. — Я раздраженно дернул головой. В ответ на фамильярность из груди вырвалось предупреждающее шипение.

— Тогда сам следи! Работаем!

Нам повезло, что толпа занималась собственными делами и не обращала внимания на наши внутрисемейные разборки. Как я ни старался держать себя в узде, перепады настроения продолжались. Мало того, что мнительность росла в геометрической прогрессии, так еще и это. Жуткая харя хорошенько меня встряхнула. В такой ситуации поневоле зауважаешь священника. Мужик, считай, каждый день жонглировал взведенной гранатой.

«Мужик» тем временем ввинтился в толпу, пробивая дорогу к подозреваемой, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Задание надо выполнить. К тому же мне было интересно, из-за чего собрался народ.

— Пропустите. Мы из Министерства Магического Искусства. Пропусти, кому говорю!

Здоровый жлоб скептически поглядел на одетого в рясу, а оттого не слишком внушительного священника, и, хмыкнув, отвернулся. Сдвинуться морда и не подумал. Не знаю, что именно затевал по этому поводу Игорь, но я вмешался раньше. Надо было срочно реабилитироваться за промашку с глазами. Несильно сдавив плечо мордатого, я отодвинул его в сторону и шагнул в толпу. Святоша, не будь дураком, тут же нырнул в проложенную мной колею. Как ни крути, но даже без трансформы сила оборотня — это сила оборотня. В подобных ситуациях ее хватало с лихвой.

Ближе к месту событий толпа стояла особенно плотно, и не рассчитав усилий, я буквально вылетел на свободный пятачок. Следом, как пробка из шампанского, выскочил слегка взъерошенный Игорь.

Оглядевшись, мы быстро поняли, отчего центр вдруг оказался свободным. Действующих лиц здесь было поменьше, но колоритностью своей они успешно компенсировали численное превосходство противника. Восемь квадратных «быков», презрительно улыбающийся деловой и паренек моего возраста, напротив них — старушка и пресловутый мужик в трениках с папироской. Остальные хоть и гудели недовольно, но нарываться не спешили. И все потому, что самый молодой из прибывших, тот, что моего возраста, рисуясь, жонглировал двумя фаерболами средних размеров. Покачиваясь, как гелиевые воздушные шарики, они безобидно плавали в воздухе, повинуясь жестам мага. И похоже, не мы одни знали истинную силу этих кругляшей. Толпа медленно рассасывалась.

Примечательной оказалась реакция старушки. Опираясь двумя руками на видавшую виды деревянную клюку с загнутым верхом, она спокойно и даже с поощрением рассматривала диковинного жонглера.

— Хозяин сказал доставить старуху в целости и сохранности, — провозгласил деловой.

Так у него это «хозяин» органично прозвучало, что меня с головы до ног передернуло. И не меня одного. Худощавый в трениках немедленно рявкнул в ответ:

— Да клал я и на него, и на всю вашу братию. С прибором клал!

— Роза Иванна полдвора выходила своими травками, — вмешалась сердобольная мамаша из тех, что посмелей. — Как погань немертвая повылазила, все только к ней и бегали.

— Во-во! А ты, профурсетка, ее забрать намылился.

Мужик отбросил папиросу и, подтянув штаны, «цвиркнул» струей промеж зубов в сторону делового. Знал, чем уесть, да и попал метко — прямо на дорогущие туфли. От такой наглости у того сдали нервы. Не привык он общаться с подобным контингентом. Полупрезрительное выражение лица сменилось яростью, и повинуясь короткому жесту, двое «держи-хватай» рванули вперед. Ладно хоть огневика с цепи не спустил. Понял, что за такое по головке не погладят, или решил обойтись привычным инструментом?

Мне было некогда выяснять, что творилось у него в голове. Как раз тот случай, когда звериный инстинкт совпал с моими желаниями. Благородство, чистоплюйство — называйте как хотите. Бабушку я отодвинул за спину и встал на пути мордатых.

Второму защитнику Розалии Ивановны помощь пока не требовалась. Дрался он, правда, неблагородно, но зато весьма эффективно. Секунды не прошло, как первый нападающий рухнул на землю и пополз в сторону песочницы, держась обеими руками за отбитое достоинство. Оно и правильно, его и так чуть не затоптали рванувшие на помощь телохранители делового.

Все-таки для просто человека нападающих было многовато. Блатного, а судя по фразочкам, «профессия» у моего невольного помощника была явно криминальной, мгновенно сбили с ног и теперь мутузили сразу двое. Били ногами и с завидным профессионализмом. Остальные рванули ко мне.

Вот где я оторвался и за паршивое утро, и за святошу, и за осточертевшего демона внутри. Рукопашным боем я владел на уровне «бей-хватай», но возросшая сила и чутье оборотня с лихвой компенсировали отсутствие навыков. И все же бой дался нелегко. Зверь знал только один вид драки — бой насмерть. И все его ухватки вели к смерти противника. Приходилось жестко контролировать движения, чтобы случайно не убить. На кулаках непроизвольно встопорщилась чешуя, и первым ударом бронированного кулака я как серпом прошелся по грудной клетке противника. Клочья рубахи и капли крови веером разлетелись по сторонам. Больше я так не рисковал и, несмотря на недовольство зверя, просто хватал и отшвыривал нападающих в стороны.

Жаль только, что враги быстро кончились.

Осталась только парочка, насевшая на блатного. Молодецки хекающий увалень улетел в сторону детской площадки. Стыдно признать, но металлический зонтик-грибок, укрывающий песочницу от дождя, столкновения с летящим дядькой не пережил.

Второму держиморде досталось сильней. Не рассчитав силу, я с размаху насадил его на кулак, и только глядя на белеющее лицо, понял, что переборщил. Булькнув что-то несуразное, тот медленно завалился на бок.

Все замерли.

— Малой, ты, кажись, ему ливер порвал, — сплюнув в сторону кровавую юшку, произнес блатной.

Лишь когда он дернулся назад, до меня дошло, что поворачиваться в его сторону не стоило. Мир стремительно темнел, наливаясь густыми оттенками черного — косвенный признак, что из моих глаз снова выглянул смерч.

Изменения наблюдали лишь трое, но по их реакции четко прослеживались характеры. Блатной плавно откатился через плечо и замер, стараясь не делать резких движений. Нутро зверя он почувствовал ярче остальных и теперь старался не провоцировать. Неподвижный, он словно выпал из поля зрения. Уже позже я оценил разумность такого поступка — мгновенная реакция на изменившиеся обстоятельства дорогого стоит. Ясно, что школа жизни у дядьки была суровой.

Деловой в оплеванных ботинках среагировал как типичная жертва, чем едва не подписал себе смертный приговор. От него исходил такой насыщенный запах страха, что рот мой в ту же секунду наполнился вязкой и тягучей слюной. Боюсь, в тот момент я как никогда жаждал человечины, и если бы не аналогичный случай, пожалуй, не сдержался бы. Однажды меня угораздило вляпаться в историю, где я едва не схарчил трех недоумков-грабителей. В тот раз чувство было слабее, но именно сходство помогло сдержать зверя. Ливиан крепко меня подставила, но урок я усвоил.

Размеренно дыша, я старательно глушил в себе жажду крови, когда чувство тревоги встопорщило чешую на загривке. Нам никогда не сравниться с магами в умении колдовать, но в умении чувствовать опасность оборотень любому даст сто очков вперед и сделает на финише. В сторону я уходил рывком. Животный прыжок — толкнуться всеми четырьмя «лапами», чтобы мгновение спустя оказаться в другом месте. В среде «человеков» на такое способны немногие. Для этого надо полагаться на инстинкт, не на разум. Нам такой подарок достался почти задаром, в довесок к прочим звериным радостям — желанию убивать и жажде двуногого мяса. Хреновый обмен, как по мне.

Большинство знакомых магов тринадцатого отдела со мной согласятся. Оборотней всех мастей считают одаренными второго сорта, а презрительные клички «лохматые», «блохастые» давно гуляют в кулуарах конторы. За глаза, естественно.

Только пропавший Волков мог потягаться с магами на равных, но даже он говорил, что перевертышу не место в городе. Каменные джунгли созданы для колдунов и вампиров. Наша стихия — дикая природа.

Со своей чешуей я и так выбивался из всех категорий, а демон, с недавних пор засевший в районе сердца, и вовсе превратил меня в изгоя. Это чувствовалось даже в поведении Женьки, хотя она мастерски скрывала свои чувства. Думаю, даже мастер-координатор не была до конца уверена в правильности своего решения. В такой ситуации грубовато-ровное отношение Игоря воспринималось как глоток свежего воздуха. И хотя манеры священника нередко меня выводили, я был бесконечно ему благодарен.

Так или иначе, но моя жизнь поставила весы в шаткое положение, в то время как на другой чаше покоились жизни многих горожан. Это напрягало. Не удивлюсь, если узнаю, что большинство «чертей» с облегчением примет известие о моей безвременной кончине.

Вот и огненный мальчик «делового» не проявлял признаков дружелюбия, хотя и совершенно по другой причине. Его нападение так всколыхнуло мою сущность. Оплавленная земля ясно показывала, что намерения у парня серьезные, и, в отличие от качков, его будет непросто успокоить. Темная пелена на глазах никуда не делась, и я отчетливо видел, как изгибался воздух под воздействием высоких температур. Надо отдать должное огневикам — их заклинания не отличались разнообразием, но славу мощнейших получили заслуженно.

От первого удара я увернулся, и теперь маг судорожно готовил вторую атаку. В свое время Женька популярно объяснила, что первичная структура моей ауры сходна с аурой оборотня. Способность к изменению форм читалась даже при беглом взгляде, и это многих вводило в заблуждение. При детальном рассмотрении картина менялась разительно, да так, что у спецов уровня Графа голова шла кругом. Видения бушующего лесного пожара и каменного праящера что-то изменили во мне, а вселившийся смерч окончательно взбаламутил изначально простенькую картинку силовых линий.

Василек приложила немало сил, чтобы разобраться в моем происхождении, в итоге сведя все к простому объяснению:

— Саша. Я наконец поняла, что ты такое! — В ответ на мой вопросительный взгляд, координатор с улыбкой добавила: — Неведомая чешуйчатая хрень!

Разговор происходил еще до вселения смерча, но больше мы к этому вопросу не возвращались. В изменяющемся мире и без меня хватало таинственной ерунды.

Оборотень оборотнем, но тот факт, что враг ему достался необычный, огневик понимал отчетливо. Засранец с ленцой накачивал заклинания, забивая их под завязку. Его шарики мерно пульсировали насыщенно-янтарным — малец собирался бить насмерть. В то же время было заметно, что за свою жизнь он не слишком опасался. Скорей наоборот, рассчитывал на мой рывок.

Я уже сражался с огненными магами и накрепко запомнил всю подлость их активной защиты. Во время боя на кладбище меня едва не зажарило при попытке войти в клинч. Правда, молокосос и в подметки не годился боевикам Косты, ну так и мое тело сильно потеряло в убойности, лишившись боевой формы. Оставалось кружить, выжидая удобного момента.

Клинья Женькиных татуировок намертво удерживали меня в форме двуногого, а инстинктивные попытки перекинуться глубже вызывали только приступы боли. Боль ярила, провоцируя и заставляя бездумно бросаться вперед, отчего приходилось сражаться на два фронта — и с магом и с собой. С первых дней я старательно отгораживал зверя стеной из кирпичиков собственной воли. Смерч Эльвиры разнес мои труды подобно ментальному тарану, разом лишив всяческой поддержки.

Легко считать себя великим воином, во всем полагаясь на звериные инстинкты. Если раньше ошибки можно было списать на беспокойного соседа, то теперь все изменилось. Дар оборотня то затухал, как сейчас, — оставляя зияющую в душе пустоту, то вспыхивал подобно лесному пожару, норовя смять и продавить меня-человека. В такие моменты было особенно тяжело, потому что в дыхании Ящера отчетливо ощущалось присутствие смерча. Сладковатый привкус праха и разложения. Самое страшное, что он не грозил смертью, скорей он искушал новыми возможностями. Бледное подобие этих ощущений я испытал, впервые перекинувшись.

И ловушка за этим предложением скрывалась та же самая — отдать кусок личности в обмен на возросшие способности. Стать больше зверем, чем человеком, или больше демоном, чем оборотнем. И сегодня я лишний раз убедился в правильности своего выбора. Меня не на шутку встревожила исказившаяся до неузнаваемости морда, мало похожая на человеческое лицо.

Кувырок. Очередной удар пламени. И пятно гари на асфальте. Я только зашипел, продолжая кружить вокруг. Рано.

В отличие от огневика, меня накрепко держал внутренний запрет на пустые убийства. Оборотни убивают мерзко, а в глазах общественности расчлененка и выпущенные наружу кишки смотрятся… неэтично. По этой причине «черти» с оглядкой используют лохматую братию и старательно за ней подчищают. Если огневик умрет — газеты не преминут выставить меня чудовищем и колесовать.

Магу были чужды сомнения такого рода.

Дернувшись в сторону, я пропустил очередную порцию огненных шаров, и те знатно полыхнули, окончательно распугивая местных. Блатной оказался в опасной близости от эпицентра, но его прикрыла наша подозреваемая. Старушка играючи погасила отголоски заклятия, даже не отвлекаясь от наших танцев. Зато стало понятно, почему не вмешивается Игорь. В отличие от меня, он не забыл о главной цели нашего появления и теперь не сводил глаз с бабки.

Словно почувствовав мой взгляд, священник резко махнул в сторону огневика — заканчивай, мол. Вся его фигура выдавала крайнее напряжение. Кажется, от моего освященного приятеля не укрылась легкость, с которой бабушка Розалия управлялась с силой. Старушка оказалась сверхом не из последних.

Даже в таком вялотекущем бою не стоило отвлекаться. Судя по всему, мой враг имел некоторый опыт скоротечных схваток и не преминул воспользоваться заминкой. Я отвернулся всего на мгновение, но ему хватило, чтобы вбросить в заклинание комок сырой силы и, размахнувшись, запустить в мою сторону. С таким подходом маг рискует опустошить свой резерв раньше времени, но польза от неожиданной атаки нередко перекрывает любые риски. Не теряя время на структурирование, опытный сверх способен расшатать защиту серией мелких, но крайне болезненных укусов, а затем — добить выверенным заклятием. Тот же огненный бур не оставит оборотню ни шанса на выживание.

Такой подход используют в двух случаях. Во время обучения — когда противник заведомо слабей и не способен вести затяжные позиционные бои, и во время охоты на вампиров — чтобы противостоять их сверхчеловеческим скоростям приходится чем-то жертвовать. Впрочем, такая тактика подходит и против «лохматых», так что в своих действиях огневик был прав.

Это основы магической дуэли.

Но из всех правил есть исключения.

Среди моих учителей сложно найти адекватного человека, а условия их преподавания поневоле заставляют схватывать на лету. Так уж получилось, что на моей работе второй шанс предоставляется редко, а потому знания просто заколачивают в тупые головы. У этой техники есть только один, но очень весомый плюс — постоянная практика и выживание в полевых условиях дают квинтэссенцию искусства. Меня не учили колдовать. Только выживать.

А потому шансов у огневика не было.

Чешуя на кулаках защищала с грехом пополам, но против скомканного заклинания ее хватило. Встречный удар веером расплескал огненный шар в обратную сторону. Брызги варева разлетелись, превращая дорогущий внедорожник в исковерканный дуршлаг. Чудом они не задели бензобак.

Мальчишку смяло.

Хуже всего магическая защита справляется с заклинаниями собственной школы, и тому же кинетику очень тяжело сражаться с себе подобным. Если раньше боевики Косты укрепляли друг друга заплатками-вставками, то в последнее время такие меры уже не спасали. Магическая наука стремительно развивалась, и все чаще появлялись новые спайки: земля-кинетика, огонь-воздух — это уже не редкость. Порой встречались совершенно убойные смеси. Особым шиком считалось владение стихиями-антагонистами. Сложно, опасно, но очень эффективно. Такие спецы попадали в элиту не с помощью свалившегося невесть откуда дара, а пробивая дорогу собственным усердием и работой на износ. Что поделать, арсенал расширялся не только у «чертей», и чтобы выжить, приходилось соответствовать. Огневик, к сожалению, не соответствовал.

Пусть моей заслуги в том не было, но чешуя Ящера впитала и камень, и огонь, и дьявольское творение Эльвиры. Даже в ослабленном состоянии этого хватило, чтобы устоять на ногах. В отличие от паренька, которого рикошетом впечатало в обломки автомобиля, хорошенько приложив затылком. Если бы не торчащий из живота зазубренный обломок, можно было подумать, что он просто потерял сознание.

— Тва-а-а-аю ж мать! — глядя на это безобразие, протянул Игорь. — Ты не мог аккуратней бить?!

В запале я не придумал ничего лучше, кроме как рявкнуть:

— Иди ты… — Я скрипнул зубами, сдерживаясь. — Сам-то чем занимался?

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что святой отец присматривал за мной.

Раздавшийся из-за спины ироничный голос не содержал старческого дребезжания. Тем разительней был контраст с демонстративно шаркающей походкой, которой наша подозреваемая изволила передвигаться. Ее манера семенить, опираясь при этом на деревянную клюку, будила странные ассоциации. Но что именно она напоминала, я понял, только когда старушка произнесла с весьма характерными интонациями:

— Темную сторону Силы чувствую я! — И многозначительно мне подмигнула, не обращая внимания на разом поперхнувшегося священника.

Признаюсь, шутка вгоняла в ступор хотя бы по причине того, что шуткой не являлась. Рубль против пятака, что бабка меня прочитала. Это раз. И показала, что ни капли нас не боится. Это два.

Пока мы пытались прийти в себя, Розалия Ивановна дошоркала до бледнеющего телохранителя делового и несколько раз чувствительно ткнула его палочкой. Именно этому держиморде сулили порванный от удара «ливер». Не знаю, что творила колдунья, но волна тепла докатилась даже до нас, а раненый начал быстро приходить в себя. Похоже, сам он прекрасно понимал, какой участи избежал, потому что признательно прохрипел в спину бабушке слова благодарности.

— Ступай с Богом, мил-человек, — отвечала бабушка уже на полпути к пришпиленному магу.

С неженской силой сдернув огневика с «булавки», она быстрым движением воткнула палец прямо в зияющую рану. Понимаю, что экстренная ситуация требовала таких же решений, но видеть изгибающегося в судорогах визжащего парня было неприятно. Процедура заняла от силы двадцать секунд, после чего рубашку огневика можно было выжимать от пота.

— Все, все, все. Уже прошло.

Бабушка попыталась успокоить парня, но он не оценил заботы.

— Сука старая! — отталкивая руку, прохрипел маг. — Сожгу! Сожгу тебя!

Вот хамить не стоило. В ответ Розалия Ивановна кротко улыбнулась и чуть сильнее прижала сухонькую ладошку к животу огневика. Спустя секунду переливчатое бурчание известило окружающих, что наглый маг заработал острый приступ диареи. Схватившись обеими руками за задницу, будто пытаясь удержать содержимое внутри, юнец затравленно оглянулся и рванул в сторону припаркованного автомобиля. Откуда только силы взялись? Впрочем, бежать ему стоило в сторону ближайших кустов. Если я хоть что-то понимал в симптомах, завести машину он не успевал.

— Засранец, даже не поблагодарил! — Кроткая улыбка старушки могла ввести в заблуждение кого угодно, но я видел, как в ее зеленых глазах плясали бесенята.

Повернувшись в нашу сторону, она произнесла, вытирая руки от крови:

— Ну что ж, теперь с вами порешаем.

— Тоже понос организуешь? — осторожно уточнил священник.

— Свят, свят, свят! Бог с вами, только неприятностей с властями мне не хватало. Идемте, я вас чаем напою. Заодно расскажете, кому потребовалась старая и больная женщина. Вы же ко мне приехали, верно?

В этот раз мы кивнули и синхронно фыркнули. Колдунья такого уровня могла быть старой, но вот больной — это вряд ли.

— Ты опоздал!

Макаров был хмур и не блистал оригинальностью. Впрочем, бабкин настой еще действовал, и тон наставника не вызвал ожидаемого раздражения. К тому же это был не тот случай, когда открытый бунт мог привести к хорошим результатам. Ненадолго избавившись от взрывного темперамента Ящера, я наконец смог обдумать ситуацию с тренером.

Старый разведчик очень достоверно отыгрывал охочего до крови маньяка, но при здравом рассуждении напрашивался логичный вывод — моей жизни ничего не угрожало. Ни один здравомыслящий человек не станет выпускать смерч в центре Москвы. Даже в наглухо замурованном бункере. Помнится, в прошлый раз эту тварь едва удалось выгнать из кинотеатра усилиями двух десятков одаренных. Не в интересах Макарова пинать и без того разваливающийся ящик Пандоры. Вот вывезти на Колыму и распилить — это да, этого стоило опасаться.

— Работа.

Я безмятежно пожал плечами, за что был немедленно вознагражден пристальным взглядом. Старика удивило мое спокойствие? Я мысленно поблагодарил Розалию Ивановну за пакет с чудодейственными травками. Возможно, с их помощью мне удастся взять эмоции под контроль. Следуя за Макаровым и помня, чем закончилось прошлое посещение, я старательно отгонял мечты о безмятежном будущем. Логово дракона — неподходящее место для такого рода занятий. Чего стоили одни его поделки.

Одного шага внутрь здания хватило, чтобы магическая пакость облепила меня густым слоем. Войти, не задев ее, было невозможно. Тончайшее марево заклинаний встречалось на каждом шагу, обволакивая всех и каждого. При желании старик мог в три секунды спеленать весь персонал здания. Вот уж точно — параноик.

— Петр Игнатьевич, не подскажете, как бы мне избавиться от ваших паутинок?

— Пробуй, — индифферентно отозвался тренер, нажимая кнопку лифта.

Вот и поговорили. Похоже, не только у меня утро не задалось. Может, это погода так влияет? Мы молча прошагали по коридору. Жестом усадив меня в кресло, старик снял с полки небольшую шкатулку и, поставив ее на стол, уселся напротив.

— До практических занятий осталось двадцать минут, на поговорить хватит. — Окинув меня пронзительным взглядом и не придя в восторг от увиденного, он устало поинтересовался: — Скажи мне, как тренируют волю.

Странное начало разговора. Но Макаров смотрел серьезно, и ориентироваться пришлось на ходу.

— Тренируются. — Старик иронично хмыкнул, и я продолжил: — Ну не знаю. Работают на износ, постоянно повышают нагрузки.

— Почти правильно. Для полной картины не хватает двух компонентов: тренера и кнута. Человек — от природы ленивое создание и больше необходимого делать не станет. Тут даже пряник не всегда помогает, потому что отказаться проще, чем переломить себя. Но даже тот, кто всерьез настроен на победу, под кнутом выдает лучший результат. Инстинкт самосохранения первичен, и ради спасения жизни можно свернуть горы.

Я уже понял, к чему он клонит, но обострять отношения в мои планы не входило. Заранее ожидал чего-то подобного и готовился. Спасибо настою Розалии Ивановны. Выпив его, я перестал ощущать навязчивое дыхание смерча. Пусть счастливые мгновения продлятся недолго, и очень скоро демон снова заявит о своем присутствии, но свое дело отвар сделал.

Я вспомнил прежнее чувство свободы.

Время, когда мне не приходилось постоянно держать себя в узде, контролируя кровожадного соседа. Оборотня, демона, еще бог знает кого. Это как внезапное избавление от хронической болезни. К ней уже так привык, что не замечаешь. Считаешь, будто так и должно быть. Я устал от чужих эмоций, и если ради свободы придется переступить через себя — так тому и быть.

Напиток старой травницы подействовал даже на Ящера, ненадолго отодвинув его в сторону и дав мне время побыть просто Сашкой. Странно, но без чешуйчатого зверя я почувствовал себя неуютно. После всего, что мы пережили, избавляться от него было бы неразумно. Как-то незаметно произошло то, о чем говорил Волков — я искренне принял свою вторую, и надо сказать, не самую худшую половину.

Еще раз обдумав все последствия, я произнес, спокойно глядя на собеседника:

— Методики «чертей» не блещут разнообразием, но они работают, и сейчас это главное. Я так понимаю, что для меня вы заготовили необычный кнут? Я прав?

Вопрос был скорее риторическим. Внутренний мандраж присутствовал, но отступать я не собирался. Очень уж поганая альтернатива вырисовывалась.

— В общих чертах, — кивнул дед и толкнул через стол открытую шкатулку. — На вот, примерь.

В специальных углублениях бархатной подушки лежали восемь колец из темного металла. Широкие, с извилистой вязью гравировки, они внушали нешуточные опасение своим мерцанием. Осторожно поднеся ладонь, я ощутил источаемое тепло. Обжечься не получится, но даже без прикосновений чувствовалось, что заклинаний на них навешали предостаточно.

— Что это?

— Кольца всевластья, — впервые улыбнулся Макаров. — По крайней мере, мои ученики называют их именно так. Магические утяжелители, если тебе будет понятней.

— Почему не серебряные? — подозрительно уточнил я.

— Ты начинаешь думать, и это радует. Серебро — благородный металл, и оно не терпит прикосновения этих заклинаний. Это тебе не лекарское искусство, здесь всего намешано. Некоторые элементы пришлось позаимствовать у кровососов, зато теперь мои малютки с удовольствием присосутся к каналам носителя.

— Кольца откачивают энергию?

— И давят ею на своего хозяина. По сути, ты нагружаешь сам себя. Двойной эффект.

Мысленно напомнив себе, что решение принято, я потянулся к шкатулке. Первое кольцо село как влитое, уверенно обхватив палец. Не знаю, что за сплав использовали при изготовлении, но весило оно порядочно. Каюсь, я брал его в руки с самым безмятежным видом, хотя внутренности стянуло в тугой комок. Проскользнув фалангу пальца, темный обруч легонько кольнул, подстраиваясь под энергетику, но это было единственное неприятное ощущение. Сняв и покрутив кольцо между пальцами, я уже уверенней надел его обратно и под одобрительное хмыканье старика потянулся за следующим.

Изменения почувствовались на шестом, когда правую руку уже украшал импровизированный кастет ручной работы. Массивный, он сразу бросался в глаза. В свете истинного зрения по вороненому металлу пробегали пурпурные искорки, выдавая вампирские корни заклинания. Действующего. Заподозрив неладное, тело вздрогнуло изнутри и попыталось ощетиниться чешуей.

— Постарайся не сопротивляться. При большом желании ты, конечно, освободишься, но кольца безнадежно испортишь. Я бы не хотел заново с ними возиться.

В голосе пожилого сверха звучала нешуточная угроза, и мне расхотелось делать резкие телодвижения. В отличие от магов всех мастей, оборотни с трудом управляли неосознанными желаниями. Тело стремилось избавиться от лишнего груза, и мне пришлось постараться, чтобы убедить его в полезности дополнительной обузы.

Восьмое кольцо ненадолго сдавило виски невидимым обручем, но темень в глазах скоро отступила. Поднявшись из кресла, я прошелся по комнате. Носить полный комплект оказалось нелегко. Заклинания питались от ауры носителя, и чем сильней был хозяин, тем мощней давили кольца. Подарки Макарова почти не ощущались физически, но внутренняя усталость определенно росла. Сердце билось с натугой. Такое чувство, что к нему подвесили пудовую гирю, и это насквозь неприятное ощущение мне не понравилось.

— Как себя чувствуешь?

Странно, но в голосе наставника мне почудились нотки уважения. Испытующе глянув в его сторону, я наткнулся на уже привычную полупрезрительную усмешку. Насмешка в глазах отсутствовала, но шрамы продолжали уродовать его лицо, так что наверняка не скажу. Наверное, почудилось.

— Терпимо.

— Хорошо. Перчатки тогда надень, нечего сверкать украшениями. Сюрприз будет для моих ребяток.

Выступать в качестве очередной подлянки мастера не хотелось, но меня никто не спрашивал. Добротные кожаные «безпальцовки» сели как влитые, надежно скрыв готическую бижутерию от возможных любопытных взглядов. Дождавшись, пока я налюбуюсь, старик продолжил:

— Значит, так, пришло время короткой лекции. Думаю, ты уже знаешь, что оборотни не чувствуют разницы между физическими и магическими нагрузками. Ваша магия напрямую завязана на тело, но с помощью колец можно попытаться отделить два начала. Сам понимаешь, твои бицепсы меня мало интересуют. В китайской культуре существует такое понятие, как энергия ци или чи. Значений у этого слова — великое множество, и боюсь, чтобы понять их в полной мере, надо родиться китайцем. Достаточно сказать, что практически вся их медицина вертится вокруг так называемой «жизненной силы». Если тебя интересует мое мнение, то с появлением магии нам не удастся догнать азиатов в этой области. По крайней мере, не в ближайшее время.

— Почему это? — перебил я. За родину было немного обидно.

— Нам придется ломать вековые традиции хирургии, а им всего лишь подровнять методики. В далеком прошлом мы слишком успешно резали ведунов и знахарок, чтобы это осталось без последствий. Но сейчас речь не об этом. Слушай внимательно! У большинства одаренных магический источник бьется здесь.

Макаров мягко поднялся из кресла и, подойдя ко мне, ткнул сложенными пальцами в район сердца.

— Правда, ты и здесь отличился, заимев второй, — рука передвинулась симметрично вправо, а затем опустилась в район солнечного сплетения, — и третий моторчики. До сих пор они стучали вразнобой, но, думаю, это ненадолго. Между их появлением прошло достаточно времени, чтобы оценить динамику, и могу тебя порадовать — скорость ассимиляции просто великолепна. Чуждая оборотню энергетика и при этом — минимальная асинхронность источников. Если бы не вмешательство Эльвиры, они бы давно стучали в такт друг другу. К сожалению, смерч слишком тесно вплелся в энергетику, фактически остановив все процессы.

— Не понимаю! Вы говорите, что источники недоступны, но я до них дотянулся!

— В кинотеатре, — кивнул Макаров. — Сознательным усилием. После чудовищного стресса и полного опустошения внутренних резервов. Не обольщайся, тебе позволили заглянуть в сокровищницу и сразу захлопнули двери. Пока не завершится единение, придется клянчить подачки у собственного тела. И не факт, что успешно. Знаешь, что такое троянский конь? — Дождавшись моего кивка, Макаров продолжил: — Я полагаю, что демон рассчитывал захватить твое тело, замаскировавшись под один из источников. Прорываться силой не входило в его планы. Игрой на чужом поле он потерял столь явное преимущество.

— Рассчитывал? Демон? — засомневался я.

— Не фыркай! Заклинание такой силы изначально предполагает подобие разума, где-то на уровне «служить и защищать», а сожрав почти тысячу человек, оно вполне могло эволюционировать. Я в этом немного разбираюсь. В нашей среде демонология считается опасной и весьма творческой работой. Это скорей искусство. Я ни разу не слышал о результатах такого уровня. Эльвира была гением, и мне очень жаль, что девчонка выбрала не ту дорожку. Но вернемся к нашим баранам.

Старик иронично глянул в мою сторону. Пришлось сделать вид, что не понял намека.

— Имеет место быть невероятное стечение обстоятельств. Будь ты магом — тебе просто не хватило бы воли к победе. Тебе и так не хватило, но тело оборотня категорически отказывалось сливаться с чужеродной дрянью. По большей части оно и сделало всю работу.

Как же! Здесь ты, старик, глупость сморозил. Только я буду последним, кто примется тебя переубеждать.

Воспоминания о темном безвременье никуда не делись, и я зябко передернул плечами. Не хочу умалять заслуг Ящера — зверь принял на себя первый, самый тяжелый удар, но и мне пришлось несладко. Короткая вечность в запертой клетке не прошла даром. Уже который день я просыпался от собственных криков, отдирая от тела липкую от холодного пота простыню. Мать с сестрой стоически делали вид, что ничего не происходит. Понимали, что молчаливая поддержка — это лучшее лекарство.

Наставник прошелся по кабинету, переступая ногами так, словно пинал затерявшееся в ворсе ковра невидимое нечто.

— Теперь второй вопрос. Чем я здесь занимаюсь, как думаешь?

— Спецназ готовите. Под индивидуальные схватки. — Я нахмурился, вспоминая подробности нашей первой встречи. — Маги, оборотни, вампиры — сборная солянка. В группе парни и девчонки моего возраста, может, чуть помладше. Первый, второй курс университета.

Знакомое слово дернуло слух. Озарение пришло внезапно.

— Академия?

— Молодец, быстро соображаешь. Через месяц начинается учебный год, и Вышка откроет свои двери для магически одаренных балбесов страны. В основном — молодняк. Опасный, как боевая граната, и резкий, как понос. Мои архаровцы поступят на первый курс и будут по мере сил беречь покой преподавателей и жизни студентов. Правда, насчет возраста ты слегка ошибся, специально подбирали тех, кто выглядит помоложе.

Бросив взгляд на древние командирские часы, Макаров коротко чертыхнулся.

— Пойдем, договорим по дороге.

Пунктуальность деда не терпела опозданий. Шустрый старик вышел из кабинета, даже не потрудившись оглянуться. Такое чувство, будто ему было совершенно плевать, последую я за ним или нет.

Блестящие хромом двери лифта остались в стороне, Макаров бодро свернул в неприметный коридорчик и вышел на лестничную площадку. Широкие ступени с тусклым, помаргивающим светом производили гнетущее впечатление старого бомбоубежища. Снизу легонько тянуло сыростью и плесенью. Вполне вероятно, что городские полигоны «чертей» квартировали именно в советских постройках эпохи холодной войны. В свете новых реалий такое наследие пришлось как нельзя кстати.

— Теперь насчет тебя. Под моим присмотром шестьдесят три человека, и уделять кому-нибудь особое внимание я не могу. Возраст уже не тот, чтобы гонять тебя по полигону. Парень ты крепкий, так что ОФП подтянем за месяцок и приступим к настоящим тренировкам. Ребятки уйдут в поле, и я возьмусь за тебя по-настоящему.

— Зачем мне физподготовка? Я сюда не бегать пришел! — Действие настоя ослабевало, и я слегка напрягся.

— Ты чем слушал, когда мы о кольцах разговаривали? Бегать будешь до посинения, пока пар из ушей не пойдет. Чтобы организм полностью перешел на магические резервы, и к работе подключились мои поделки. Досуха себя выдаивай! На износ! Только так у твоего тела появится шанс перебороть засевшую в нем мерзость. Это понятно?

— Петр Игнатьевич, у меня просьба.

Старик несся с такой скоростью, что мне пришлось замереть на середине лестничного пролета, привлекая к себе внимание. В последний раз оценив последствия, я попросил:

— Можете сделать так, чтобы я не мог снять их по собственной воле?

Сжав руки в кулаки, я выставил перед собой кожаную перчатку, скрывающую импровизированный кастет из черного металла. Впрочем, и без подобных уточнений было понятно, что именно имелось в виду. Макаров молчал несколько долгих секунд.

— Без проблем.

Он повел рукой, и металл крепко сдавил мои пальцы. Однократно-острая пульсация рукотворной бижутерии заставила скрипнуть зубами.

— Замок предусмотрен конструкцией, но честно признаюсь — я удивлен такой просьбе. Сам решил — сам ответишь.

Развернувшись, дед толкнул металлическую дверь и скрылся из виду, но я успел заметить, как его лицо искривилось в иронично-одобрительной ухмылке.

— Ох, Ящер! Надеюсь, мы не поторопились, — выдохнул я, сжимая и разжимая кулаки.

В свете истинного зрения украшения коварно поблескивали, замышляя недоброе. Времени на приступы паранойи у меня не осталось, и я ускорил шаг, догоняя наставника. Заблудиться в переходах старого лабиринта мне совершенно не улыбалось. Впрочем, мы уже пришли.

Оставалось миновать короткий коридор и металлическую дверь, за которой скрывалась здешняя раздевалка. Мысленный присвист вырвался сам собой. Строили с царским размахом, даром, что при коммунизме. В помещении могла легко разместиться армейская рота в полном составе. Строгие ряды металлических шкафчиков уходили вглубь и растворялись в темноте. Удобства ради или в целях экономии, но крайние лампы оставались потушенными, и эффект подземелья ощущался как никогда прежде. Именно здесь я впервые почувствовал, что от поверхности нас отделяют несколько десятков метров бетона. Поежившись, вслушался в уже привычный гул вентиляционной системы — лопасти невидимых вентиляторов мерно шуршали где-то за потолком. На душе чуть-чуть отлегло, и я осмотрелся.

В обстановке всеобщего запустения семеро воспитанников Макарова смотрелись достаточно сиротливо.

— Капитан на мостике! Падаваны, в строй! — Окрик одного из учеников привлек всеобщее внимание.

Впрочем, особого оживления в среде сверхов не наблюдалось — парни торопливо заканчивали переодеваться и здоровались с тренером, не отвлекаясь от процесса. Когда мы вошли, они вовсю флиртовали с подтянутой девчонкой в облегающем спортивном топике и коротких шортиках и теперь спешили уложиться до начала тренировки. Хмурое лицо Макарова подтверждало мои наблюдения — обстановкой всеобщей безалаберности он был недоволен. Старик не терпел опозданий.

— Лиля! Я тебя предупреждал — не входить в мужскую раздевалку до начала тренировки?

— Да ладно вам, Петр Игнатьевич, я же по делу! — Опершись ладошками о низкую скамейку, девчонка выгнулась как кошка, отставив кверху крепенькую попку. — А кто это у вас там прячется? Какой симпатичный кудластик! Выходи скорей знакомиться! Не бойся, я не кусаюсь.

Вампирша демонстративно щелкнула на глазах удлинившимися клычками и весело рассмеялась. Ощущая, как стремительно начинают пылать мои уши, я поспешно сделал шаг в сторону. Макаров замер у входа, и мне пришлось «спрятаться» за ним, потому как узкая дверь в раздевалку просто не оставляла другого выбора. Спрятался! Интересно, все вампирши на голову шибанутые, или это мне так везет? Сперва Ливиан, теперь эта Лиля. И ведь даже имена похожи. Хорошо хоть тренер не встревал, ехидно сверкая своей неповторимой улыбкой.

— Умерь флюиды, красотка.

В разговор вмешался долговязый парень с широченными, как у пловца, плечами. При общей сухости тела он был не только самым высоким, но и самым худощавым, отчего внешне походил на поставленную стоймя швабру. Повернувшись в мою сторону, «швабра» с улыбкой произнес:

— А ты не дрейфь. Оборотни своих в обиду не дают!

Точно пловец. В нашей работе соображаешь или быстро, или недолго, так что я успел оценить и характерно прокачанную спину долговязого, и мощные руки, и, что важнее, три черненых ободка на пальцах. Не такие массивные, как мои, кольца бросались в глаза уже знакомым багрово-хищным мерцанием. Для сравнения, гибкая девочка Лиля имела только два таких украшения, что служило своеобразным показателем местной табели о рангах. По крайней мере, спорить с пловцом она поостереглась, вместо этого озорно сверкнув глазами в его сторону.

— Ты, кстати, чьих будешь? — продолжил долговязый и протяжно втянул воздух ноздрями. — Запах странный…

Договорить пловец не успел. Устав от пустой болтовни, в разговор вмешался тренер, и что естественно, деликатностью он не отличался:

— О-отставить! Время! Потом перенюхаетесь. — Подтолкнув меня в глубь раздевалки, Макаров продолжил: — Слушаем сюда! Пока Сергей отлеживается в медблоке, работать будете группами два на четыре. Близнецы против остальных. Ягай, ты будешь за главного в сборной.

Услышав свое имя, «швабра» вытянулся и шутливо отдал честь. В исполнении полуголого оборотня воинское приветствие смотрелось комично, но Макаров даже глазом не повел. Такое чувство, что он специально не обращал внимания на царящий в раздевалке налет инфантильности.

— Новичок за нас? — снова влезла Лиля. Похоже, мое молчание задело ее за живое.

— Саша нарабатывает ОФП и пока работает самостоятельно. Я запрещаю на него охотиться, но если попадет под горячую руку — можете не сдерживаться. Выдержит, никуда не денется.

После этих слов на меня переключилось всеобщее внимание, и оставалось только пожать плечами, мол, вот такой я исключительный. Судя по многообещающим взглядам и просветлевшим лицам, юные садисты искренне радовались предстоящему развлечению. Можно не сомневаться, что нескольких «случайных» встреч мне не избежать.

— Отбиваться хоть можно? — Кажется, мне удалось попасть в общую тональность беседы. Улыбнулись все, включая тренера.

— Можно. — Макаров ответил привычно односложно. — Но не увлекайся, у тебя другая задача.

— Петр Игнатьевич, а награда будет?

— Победившей команде суточная увольнительная.

— Ну-у-у! — протянула девчонка. — Так нечестно, Петригнатич! Это вы нас с Ренатом в город пускать не хотите, потому и поделили неправильно. Все равно против близнецов мы не выстоим. Можно я за них буду, а?

— Нельзя. Ягай здорово вырос, да и ты, красотка, обучилась новым фокусам. Но в чем-то ты права. Плаха, согласны на фору?

По мере того как Макаров объявлял правила, народ в раздевалке сдвигался и делился на группы. С одной стороны встала разношерстная команда Ягая, с другой — оценивая шансы, хмуро переглядывались братья-близнецы.

Плаха и Пряха, или Максим и Андрей Плахины. Средний рост, среднее телосложение и одинаковое, всегда угрюмое выражение лица стирали последние различия братьев, отчего их нередко путали даже собственные родители. Уже позже я узнал, что эти двое приходились дальними родственниками одному моему знакомому корейцу. Собственно, влияние Косты было заметно даже невооруженным глазом. Если старший перенял его страсть к холодному оружию, и ядовито-зеленое пламя эфемерных клинков с первого дня мелькало на тренировках Макарова, то текучие движения младшего явно показывали, что с ним хорошо поработал мастер восточных единоборств. Его вяжущая манера работы с верхними энергослоями служила симбиозом учений дяди и тренера. Потому и кличка такая — Пряха. Очень уж коварные ловушки плел подлец.

Неудивительно, что Лиля взбунтовалась, не желая сражаться с двумя вундеркиндами. Судя по кислым лицам их противников, даже возможная фора отнюдь не уравнивала шансы. Бой с близнецами обещал быть изнурительным, хотя в тот момент я глядел на них с изрядным скепсисом. В ответ на просьбу уравнять шансы тот, что стоял правее, лаконично уточнил:

— Сколько боев?

— Пять-шесть раундов по двадцать минут.

Переглянувшись, они почти синхронно кивнули, и правый произнес:

— Согласны. Очко уступим.

— Тогда шесть боев до победного.

Вот уже двадцать минут я бегал кругами, пытаясь составить в голове примерную карту подземного лабиринта. Картинка постепенно вырисовывалась.

Вытянутое в длину подземелье условно делилось на две части — старую и новую. Старая представляла собой несколько перестроенных бомбоубежищ, последовательно соединенных короткими туннелями. Переходов было много, и выглядели они по-разному. Широкие провалы в стенах с неровно обломанными краями или узкие — заваленные бочками и обломками бетонных глыб непролазные щели, в которых, посвистывая и завывая, гулял ветер. В них не то что лезть, заглядывать было боязно, так ненадежно все выглядело.

Вторая половина смотрелась посвежей и представляла собой рукотворную пещеру с торчащими из потолка сталактитами. Глядя на сколотые в некоторых местах основания и каменную крошку, тут и там устилавшую дно пещеры, хотелось проскочить эту часть побыстрее. Поймать головой сотню-другую килограмм камня — то еще удовольствие.

Были, правда, и другие пути. Какой-то шутник протянул под потолком натяжные мостики, но меня мутило от одного их вида. Глядя, как они раскачивались под порывами ветра, я зарекся даже думать о втором этаже.

Спускаться в подвал меня тоже не тянуло. Заходя на третий круг, я заплутал и случайно завернул на уровень местной канализации. Под пещерой располагался средних размеров каменный бассейн с относительно чистой водой, и этот кусок я миновал почти без потерь. В «кишках» цивильной части оказалась совсем другая жидкость. Добежав до контрольной точки и выплеснув содержимое из берцев, я твердо решил, что второй раз полезу туда в самом крайнем случае.

С обувью мне повезло. Бросив Розалию Ивановну на растерзание священнику, я так спешил дозвониться своему непосредственному начальству, что совсем забыл про сумку с одеждой. Думаю, в это самое время она разъезжала по городу на пару с Игорем, если только святоша в отместку не пожертвовал ее неимущим. Так или иначе, но на тренировку я заявился фактически голым, и если бы не благородство парней — не миновать мне сеанса стриптиза. Феерическое намечалось зрелище. По крайней мере, если судить по вспыхнувшим Лилькиным глазам.

Выручили. Комплектом камуфляжа со мной поделился Джордж. Тот самый, заросший мехом по самые уши медведь-оборотень, что вчера изглодал руку младшему Плахину. Отрабатывали свалку — каждый сам за себя, и Жора умудрился подловить братьев, чем теперь заслуженно гордился. Костюмчик был слегка великоват, но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Берцы, кстати, выделил второй участник конфликта — немногословный младший. Пряха. Впрочем, оба брата болтливостью не отличались.

— Твою ж мать!

Запнувшись в полумраке о невидимый камень, я едва не вспахал носом каменную площадку. В результате, с дикой скоростью семеня ногами и гася инерцию взмахами рук, пронесся вперед как подстреленный, пока не удалось с грехом пополам выровняться. До контрольной точки оставалось совсем немного, но горящая над входом тусклая лампочка маяком била в глаза, превращаясь в натуральную ловушку. Намудривший с канализацией умник совершенно случайно «забыл» провести освещение в пещеру, и мне невольно пришлось перейти на истинное зрение. Включалось оно урывками и периодически гасло от резких движений, что, естественно, не добавляло хорошего настроения.

— Фух! — Привалившись спиной к прохладным воротам бомбоубежища, я позволил себе короткую передышку.

Кольца слегка пульсировали, намекая, что еще немного, и они снова примутся делать мне больно. Глубокоуважаемый тренер — чтоб ему до утра икалось — «забыл» предупредить, что во время испытания его поделки будут вести себя чуть-чуть агрессивней. Стоило замереть, и бижутерия начинала подгонять меня в меру своих возможностей. Нагрузка возрастала, отчего все мои источники принимались биться вразнобой, грозя разорвать грудную клетку на части. Собрав волю в кулак, я умудрился выдержать чуть больше трех минут — проверки ради. Потом ноги сами рванули вперед, стремясь избавиться от пульсирующей пытки. В этот раз винить было некого — заперев кольца, я напросился сам. В одном я не сомневался, Макаров безоговорочно поддерживал Ницше в его общеизвестном изречении — «То, что не убивает, делает нас сильнее!».

— Как ты?

Из темноты, прихрамывая, вышел Максим — самый молодой сверх из команды Ягая. Судя по встопорщенной ауре, парнишке неслабо досталось от братьев.

— Бегаю потихоньку. Два — ноль?

Макс насмешливо фыркнул и опустился на камень неподалеку.

— Если бы. Втроем в обманку влетели. Ягай Ренату на той стороне пилюлей вставляет, а я сюда пошел. Жора с Лилькой где-то бегают, но против братьев…

Он скептически покачал головой и прикрыл глаза, восстанавливаясь. До конца раунда оставалась пара минут, и потеря большей части команды означала техническое поражение. Близнецам даже не требовалось добивать оставшихся — свое дело они сделали. Дождутся гонга и отойдут к контрольной точке. Племяши Косты отыграли свою фору.

Я бы с удовольствием поболтал с парнем, но кольца настойчиво подталкивали к действиям.

— Ладно, побегу.

То ли Макс погрузился в медитацию так глубоко, что не услышал моих слов, то ли расстроился из-за проигрыша и просто не подал виду, но ответа я так и не дождался. В тот момент меня еще интересовало, которая из команд получит увольнительную, но интерес угас быстро…

Выспаться мне так и не удалось. Большую часть ночи пролежал в кровати, считая барашков, а под самое утро провалился в короткий, наполненный кошмарами сон. В результате будильник поднял с кровати голодного и очень ворчливого недооборотня.

Списав все на проделки мстительного, не простившего вчерашних издевательств тела, я начал день с энергичной зарядки. Хитрый подарок тренера не упустил своего, взбаламутив магическую часть организма. Пульсация токов волнами пошла по квартире, разбудив сестренку и заставив меня спасаться бегством. Упражнения пришлось заканчивать в ванной, где я едва не своротил раковину под аккомпанемент разгневанных угроз из-за двери. В любом случае подушку я возвращать не собирался. Нечего было бросаться!

После утреннего моциона в зеркале отразилась хмуро глядящая физиономия с коротким ежиком едва отросших волос. Если не всматриваться, то мерцающая серебром татуировка становилась практически незаметной и совсем не раздражала. Повторив себе эту сентенцию несколько раз, я понял, что сеанс самогипноза с треском провалился. Кран с холодной водой подозрительно хрустнул в ладони, и я спешно покинул ванную.

Оценив мое состояние, Юля благоразумно воздержалась от комментариев. Кстати, ее чувствительность к магии сильно возросла. Сестренка не только проснулась от магических колебаний, но и к моей голове в последнее время присматривалась уж больно внимательно. Боюсь, не за горами тот день, когда Женя-Василек натаскает ее до нужного уровня, и хранить секреты в ее присутствии станет невозможно. Надо будет предупредить мастера-лекаря, что она своими руками кует главную угрозу информационной безопасности страны. Нашу егозу только подпусти к секретам. А уж местечковым или государственным — это ей, поверьте, без разницы.

«Это она еще кольца не рассмотрела, — хмуро проворчал внутренний голос. И добавил: — Впрочем, я бы не ставил на это денег».

— Са-а-а-аш! — донеслось из коридора сонное сестрино. — Женька сказала, ты меня до академии подбросишь.

Запнувшись о брошенную коробку с Алькиными вещами, лохматое и замотанное в покрывало нечто кубарем улетело в ванную. Донесшийся звон разлетающихся во все стороны баночек ознаменовал окончание маршрута. Две женщины в квартире — это же ужас ужасный. Мой флакон с пеной для бритья чувствовал себя одиноко и беззащитно, словно разведчик во вражеском лагере.

— Ты там живая хоть? — с сомнением уточнил я.

— Не уверена. — Голос сестренки звучал озадаченно, но, кажется, с ней все было в порядке. — Частично. Это твое барахло в коридоре?

— Не. Алька попросила дареное вернуть.

— Дареное? — В ту же секунду из двери вынырнула растрепанная копна с горящими от любопытства глазами. — Они что, расстаются?

Яркий пример женской интуиции. Кто, когда, с кем — ей уже неважно, она уже в курсе. Понятное дело, Юлька по-черному сохла по Черному, уж простите за каламбур.

— Не знаю. Не мое дело, и уж точно не твое. Брысь! — И чтобы хоть как-то смягчить обиженно насупившиеся брови, добавил: — Вечером съезжу проведать, а то даже стыдно немного. Я с этой магией совсем про друзей забыл, а у Сереги, похоже, неприятности.

Мне вспомнился холодный Алькин голос. Излишне разительный контраст с нашей последней встречи, когда у них все было сладко, и даже эпизод с нападением некроманта не повлиял на отношения влюбленных. Заклятие забвения вешал лично Граф, но прошедшая Волна вполне могла сорвать покров с сознания. Да и пробудившийся дар со временем восстанавливал утраченную память. Если судить по прощальному «спасибо», Алька вспомнила почти все.

— Решено. Как освобожусь — рвану к Черному, узнаю, что там между ними произошло!

— Я с тобой хочу!

Лохматое белобрысое чудовище встало в проходе, уперев руки в боки, и приготовилось до последней капли крови сражаться за свою любовь. Кровь, естественно, подразумевалась моя.

— Не в этот раз. — Я качнул головой и пояснил: — Если у него проблемы, то поставим его в неловкое положение. Оно тебе надо? Давай позже. Ладно?

— Вредный ты, Сашка! Но я тебя все равно люблю.

Пернатое рвануло ко мне и чмокнуло в щеку, соглашаясь с доводами. Походя утащив с тарелки последний кусок бекона, Юля унеслась наряжаться дальше. Я остался на кухне, философски вращая вилку между пальцами и рассматривая подарки Макарова. В глубине колец продолжали мелькать багровые и очень голодные искорки. Эти монстрики вряд ли удовлетворятся яичницей с беконом.

После бойни в парке события для меня развивались самым будничным образом — офис, кипы бумаг и отчетов, вопросы аналитиков. Последние — самые страшные. Умники яйцеголовые. Единожды попав к ним в руки, было практически невозможно вырваться живым. Причем эта каста сверхов привыкла работать с магами, а потому относились ко мне с изрядным пренебрежением. Что не могло не раздражать.

Общение оборотня с магией происходит на низком уровне, о чем наши умники не уставали напоминать. Я не мог визуализировать параметры аур летающих тварей, не мог передать оттенки запахов и выявить уязвимости к стихиям. С точки зрения магической науки оборотни считались бесполезным материалом, но работа оставалась работой, и аналитический отдел честно пытался выжать из меня крупицы информации.

Потому что второй объект был еще хуже.

По словам аналитиков, священники — это вообще тупиковая ветвь магоэволюции. Отец Илларион в ответ лишь кротко улыбался, что неимоверно раздражало наших умников. Промаявшись до вечера, мы так ни к чему и не пришли.

Домой я добрался совершенно измотанным и сразу завалился спать. Несмотря на общую усталость, обидней всего было за пропущенную тренировку. Время поджимало, и хотелось использовать каждую минуту с максимальной эффективностью. После случившегося в парке Игорь не смог отказать мне в помощи, но взял с меня обещание, что перед этим я посоветуюсь с Макаровым.

— Зря ты его недооцениваешь! Грамотный мужик. Лютый!

Спорить я не собирался, хотя мое мнение о бывшем диверсанте несколько отличалось. Упертостью тренера можно было забивать гвозди. Решения принимались раз и навсегда, что в нашем зыбком и постоянно меняющемся мире казалось совершенно неправильным. Макаров оставался человеком старой закалки.

В любом случае разговор с ним пришлось отложить до утра. После наших мозгоправов голова совершенно не соображала.

Дверь в кабинет тренера оказалась не заперта — постучал и вошел.

— Петр Игнатьич, мне нужно с вами поговорить.

— Ну говори, раз пришел, — с извечным дружелюбием буркнул Макаров, не отрывая взгляда от документов.

Откровенно говоря, я не знал с чего начать. Слишком все зыбко, на одних ощущениях. Никаких доказательств у меня не было, но я нутром чуял, что наше с Ящером время подходило к концу. Еще немного, и никакие тренировки зверю уже не помогут.

— Ну! Чего застыл? Начинай.

— Ящер погибает, — тихо произнес я, опускаясь в кресло.

— В смысле? — Тренер отложил бумаги и несколько удивленно глянул в мою сторону.

Занятия в группе пошли мне на пользу. Раньше я бы не почувствовал мастерское заклинание, а сейчас только поморщился от холодной щекотки. Стерпел. Пусть смотрит.

— Все с тобой в порядке, — констатировал тренер. — Жив-здоров.

— Я не про себя говорю. Моя звериная часть осталась в каменной пустыне наедине с демоном. Хреново ей, не мне.

— Сны не прекращаются?

— Кошмары, — поправил я. — Повторяются каждую ночь. Зверь слабеет и не сможет долго сопротивляться. В одиночку ему не справиться. У меня такое чувство, что демон давно мог бы убить оборотня, но смерть не входит в его планы. Он… питается, что ли. Растет. Эволюционирует. Ваши тренировки помогают. Я вижу, что становлюсь сильнее, и все равно с каждым днем слышу Ящера все хуже. Он умирает. Мне нужно туда. — Я постучал указательным пальцем по виску. — Сюда.

— Ты хочешь, чтобы Василек провела еще один сеанс медитации?

— Да. В прошлый раз это сработало. Думаю, я смогу пробиться через завесу и помочь ему.

Макаров молчал.

Я видел, что он всерьез воспринял мои слова и теперь обдумывал ситуацию.

— Знаешь, Саша, — задумчиво начал он, — твоя звериная сущность выигрывает время, и наша задача — использовать его по максимуму. Нужно подготовить тебя к схватке за собственное тело. Пока ты не готов.

— Пока вы сочтете меня готовым, Ящер умрет. Оборотень во мне умрет.

— Значит, он пожертвовал собой ради нас. А ты сделай так, чтобы жертва не оказалась напрасной. Тренируйся!

— Но…

— Саша! — Макаров смягчил голос, но слова все равно звучали приговором. — Для меня важно, чтобы смерч не вырвался на волю. Ты же предлагаешь авантюру. Я не вижу в тебе ни силы, ни уверенности. Контора за тебя отвечает, и даже Василек не станет участвовать в таких глупостях. Тяжелое решение, но я его принял. Все. Разговор окончен.

Я поднялся и молча вышел из кабинета.

Мелкая, недостойная грубость, но я ничего не мог с собой поделать. Во мне кипела злость, и хотелось что-нибудь сломать. Пусть я понимал решение Макарова, но не принимал его. А еще я предвидел и подготовился.

— Да? — В трубке раздался усталый голос священника.

— Здравствуй, Игорь. Наш уговор еще в силе?

И пусть будет что будет. Нельзя бросать своих.

В этот раз все получилось само собой. Сомнения были, но как только удалось ухватить подходящий настрой, все пошло как по маслу. Процедура в общем-то нехитрая. Проходят через нее практически все оборотни, застрявшие между фазами трансформации. Явление распространенное, поэтому решение нашли еще в первый год. Сверхов вводили в подобие транса и с его помощью заставляли общаться с внутренним зверем. К гипнозу процедура имела далекое отношение, потому что зверь существовал в действительности и обладал собственным сознанием. Обычно весьма своенравным. Бывало, что оборотни просто не выходили из медитации или возвращались настоящими зверьми. В подобных случаях говорили, что зверь убил человека. Редко, но такое случалось.

Женька недаром говорила, что я — вечное исключение из правил. Помнится, моя первая попытка закончилась сожженной дотла комнатой. От разбирательств мою шкуру спасло нашествие зомби. Тогда-то я и познакомился с Костой. Во второй раз мы предусмотрительно отправились на свежий воздух, и, к счастью, все обошлось без последствий. Знакомство с праящером подернулось пылью воспоминаний и на фоне сегодняшней авантюры воспринималось как прогулка по детскому саду. Медитация на холме обещала стать самой авантюрной за всю историю существования оборотней. Без подстраховки я чувствовал себя неуверенно. Вся польза монахов пока что заключалась в том, что своим сопением они не давали мне сосредоточиться.

Впрочем, я справился и с этим. Удалось отрешиться и от посторонних звуков, и от хищной пульсации колец, и даже от собственной неуверенности. Выбора у меня все равно не было. Я сомневался, что Игорь согласится на вторую попытку. Он и сейчас не был в восторге от моей затеи, а без его помощи риск существенно возрастал. Расплачиваться чужими жизнями я не хотел. Если демон вырвется на свободу…

При всем моем скептицизме служители Церкви лучше всех подходили на роль демоноборцев. И сияние закладного креста лишний раз в этом убеждало. Вряд ли новорожденному смерчу понравится подобное соседство.

Поймав себя на посторонних мыслях, я понял, что в очередной раз сорвался. Человеческая половина старательно увиливала, изо всех сил сопротивляясь моим попыткам нырнуть глубже в подсознание. Кажется, она всерьез предполагала, что я собираюсь покончить жизнь самоубийством. Что в принципе было недалеко от истины.

Слова Макарова запали в душу. Подождать. Пожертвовать частью ради спасения целого. Немножко предать. Совсем чуть-чуть. Зверь оказался неспособен на предательство, но я же человек, мать вашу! Последняя мысль звучала как плевок. Обвинение в трусости подействовало. Разозлило.

Действуй! Пошел! Глубже!

Техника изменилась. Никакой медитации! Вперед! Резче! Я рывком отстранился от окружающих звуков. Еще глубже! Исчезло бормотание монахов. Шепот их молитв больше не отвлекал. Еще глубже! Прекратило довлеть сияние креста. Еще! Гасли последние чувства! Еще! Еще, мать твою! Последний рывок! Ну!

Мир замер. Подо мной вдруг лопнула эластичная пленка, и я провалился в бездну.

Матовые глобулы[3] тускло освещали руины подземного храма птицеголовых. На полу во множестве лежали непривычные скелеты с носатыми птичьими черепами. Их истлевшие одежды с нетронутой временем золотой инкрустацией сильно напоминали одеяния египетских жрецов — минимум ткани и максимум драгоценного металла. На золоте, как на скрижалях истории, остались отметины произошедшего — рубленные и колотые зазубрины. Столетия назад в зале разразилось яростное сражение. По разбросанному тут и там вычурному оружию можно было понять, что защитники дорого продали свои жизни. Но проиграли. Кто-то хорошо повеселился, круша все до основания, разбивая статуи и колонны, скалывая настенные фрески.

За двое суток мы с Ящером осмотрели почти все. В поисках выхода мы облазили святилище сверху донизу, но безрезультатно. Кто-то хорошо потрудился, чтобы пещера навечно оставалась нетронутой. По каменным завалам прошлись огнем, сплавив их в монолитные и многотонные заплаты. Не представляю, кто мог это сделать, но даже стальные когти Ящера оказались бессильны перед работой огненного гения.

Под разрушенными сводами храма зверь чувствовал себя как дома, но нависшая угроза голода не делала его характер приятней. В нем все сильней проявлялись черты хищника. Ящер уходил в глубь пещеры и подолгу лежал без движения, экономя силы. За центральной статуей птицеголового обнаружился подземный источник, поэтому с водой проблем не возникло. Прохладная и очень приятная на вкус — она хоть как-то поддерживала во мне надежду. Впрочем, я все отчетливей понимал, что со временем голод все равно меня убьет. Если раньше этого не сделает голодный зверь. Впрочем, пока он вел себя вполне по-джентльменски.

Здешняя обстановка заставляла меня нервничать. И немудрено. Интерьер совсем не походил на привычную мне Землю, а обилие нечеловеческих черепов намекало, что мы находились вдали от дома и вряд ли могли вернуться обычным путем. В отличие от предыдущей реальности-обманки, здесь все было по-настоящему. Яркая боль от ссадин. Застарелые запахи давно заброшенного храма. Обугленные магическим всплеском кольца на пальцах — буквально все указывало на физическое перемещение. Больше никаких миражей.

Меня выкинуло в далеком замкадье, километрах в трехстах к северу от Москвы. Точнее, это я потом узнал, что от Москвы, а сперва был бултых в лесное озеро с высоты птичьего полета и паническое выгребание к берегу.

Никаких дурацких вопросов, типа «какой сейчас год?» и «где я нахожусь?» не потребовалось. Трасса, столичные номера проезжающих машин — информации достаточно. Босого и взъерошенного парнишку в драных джинсах подобрал сердобольный дальнобойщик. И надо было видеть его глаза, когда он слушал мой разговор по мобильному телефону. До сих пор не пойму, почему он сразу меня не высадил. Когда над фурой зависла четверка боевых вертолетов и парни в костюмах хим-био-и-еще-чего-то-там защиты выковыривали нас из КамАЗа, было уже поздно. Ах, это сладкое слово «ка-ран-тин». Повезло, что я больше ни с кем не общался, а то у меня была идея завернуть в сторону деревеньки, сладко пахнущей дымом и едой. Бог миловал… местных жителей.

Собственно, о богах.

После общей исповеди за меня взялись по второму кругу. Допрашивали знатно — со вкусом, толком и расстановкой. По завершении таких бесед я едва не выжимал белоснежную сверховскую спецовку над раковиной. Никаких пыток, что вы! Должен признать, что тяжко пришлось обеим сторонам. Конторским мозгоправам требовалось точечно проколоть защиту ключника, чтобы воздействовать на нужные участки мозга и расшевелить память. К тому же над ними грозным коршуном нависала Женя-Василек с требованием не помять подопытного. При этом сам подопытный то и дело заворачивался в чешую, ломая с трудом выверенные схемы.

— Мужики, я ж не специально! — говорю в сотый раз, а сам незаметно выдыхаю.

«Кладоискатели» чуть не наткнулись на Ящера. Снова. Любопытный поганец лез к зондирующим заклинаниям, будто их медом намазали, а мне приходилось контролировать обе стороны. Этих — чтоб башку не спалили, и того — чтоб из карантина все-таки выпустили. Реакция конторы на полуприрученного демона прогнозировалась с трудом. На оборотня-то Ящер теперь мало походил. Был один фрик, стало два.

Та еще работенка, одним словом. Но первый день я удачно саботировал, умотав менталистов до кровавых головных мозолей. Парни они нормальные и профессионалы хорошие, только вот беда — оказались подвержены общему шаблону. Все оборотни для них — пушечное мясо и чаще всего безмозглое. Поэтому мне без труда удалось списать «косяки» на неотключаемый защитный рефлекс. Если бы за дело взялась мастер-лекарь, пришлось бы значительно хуже. У Женьки и опыта побольше, и Сашку Стальнова она знала как облупленного. Но мне повезло, у будущего ректора очень вовремя нарисовалась дипломатическая встреча международного масштаба. Короче, сутки выиграл. Живем!

Мозговправы ушли, перебрасываясь шуточками насчет умственного развития оборотней в целом и конкретного индивида — в частности. А я, на скорую руку употребив ужин, плюхнулся на лежанку и принялся чихвостить Ящера. Сделать это в присутствии посторонних сверхов было невозможно. Не хватало практики, чтобы на три стороны равноценно мыслить. Я и сейчас умудрялся цедить ругательства на камеру, пытаясь достучаться до зверя. Глухо. Надеюсь, мою болтовню спишут на переутомление, иначе нам вовек отсюда не выбраться.

Видеонаблюдение беспокоило не на шутку. Ящер воспринимался как игривый щенок, и я совершенно не представлял, как бы его мысленно отшлепать. Сильней злился только в момент, когда осознал, что именно сотворила безмозглая статуя с птичьей головой. Ругался как боцман. Вместо того чтобы вернуть все по-старому, иномирное божество вылепило из моего тела футляр для Ящера. А он, между прочим, и раньше не отличался добродушным нравом, а потом еще от демона набрался.

Вспоминать не хочу, чего стоило удержать чешуйчатого при подлете вертолетов. Зверь же. Любую агрессию чувствует и воспринимает как вызов. И молодой как раз в той степени, когда круче нас — только яйца. То есть четыре летучие крепости с крупнокалиберными пулеметами — это для него завтрак, мать его. Магозащита, серебро — все побоку. Дайте помацать. Чувствую, поседею я с ним. В общем, или мне удастся его сразу поставить на место, или очень скоро он сведет меня в могилу. Прямо или косвенно. Эх, если б не камеры!

Я с ненавистью глянул на красный глазок. Пластиковая коробочка испуганно пискнула, заискрила и безжизненно провернулась по оси. Фига! Издохла, что ль?! Я с надеждой глянул на вторую. Изделие неизвестных мастеров невозмутимо вращалось, передавая картинку в неведомые дали. Не вышло. Буду разбираться.

Закинув руки под голову и устроившись поудобней, я принялся копаться в воспоминаниях. Раньше такого не случалось, хотя поводов и возможностей было предостаточно. Нервишки в последнее время пошаливали серьезно, но техника и не думала взрываться. После короткого мозгоштурма остановился на двух вариантах: прощальный подарок птицеголового и активация темного источника. При всем уважении к угольно-черной статуе, искрящая камера ей совершенно не по профилю. Значит, ставим на «зеро».

Равномерно пульсирующий комочек в моей груди оказался той еще темной лошадкой. Разбередил я его своими приключениями. К тому же преждевременная гибель камеры слежения весьма походила на первичный выброс новообращенного. Тем только дай возможность психануть, и что-нибудь обязательно ломалось. Но я-то при всей своей безалаберности этот этап давно миновал и силу свою держал крепко. Участие в играх Макарова — прямое тому подтверждение. Со стихийными вбросами тренер просто не выпустил бы меня на поле. Ключник все-таки.

«Твоих рук дело?» — Я толкнул свернутую в комочек мысль куда-то в сторону источника.

Тишина. И в то же время я чувствовал, что третий источник сильно отличался от двух других. Огонь и земля спали, а биение темного я ощущал постоянно. Не требовалось даже прислушиваться.

Если бы не Ящер, мне бы наверняка удалось разобраться в происходящем. Но любопытство чешуйчатого мешало почти физически, отвлекало и не давало сосредоточиться. Решено, источник — после. Сперва нужно разобраться с камерой и заставить зверя повиноваться.

И снова пришлось действовать по наитию. Отщипнув кусочек силы от пульсирующей в груди тьмы, я толкнул ее в сторону беззвучно вращающегося наблюдателя. Есть контакт! Обугленный пластик, сноп искр и ослепший на оба глаза охранник. То, что я сделал, не было заклинанием. По сути, я только использовал заложенный в источнике потенциал к разрушению и чуть-чуть направил его своей волей. Хрупкая техника сдалась, но даже неодаренному такой снаряд уже не навредит. Люди крепче, чем они думают. В прошлом, еще до Волны, ведьмакам Сердюкова случалось на кураже проламывать увесистые заклинания отступников. Не без вреда для здоровья, но до подхода священников бойцы доживали. Впрочем, камере наблюдения хватило и пучка голой силы.

Обеспокоенные эсбэшники заявились спустя минуту. Парочка крепеньких мордоворотов вытягивала шеи за бронированным стеклом, силясь рассмотреть, а не убег ли пленник? Я их озабоченность прекрасно понимал и где-то даже сочувствовал. Когда вдруг слепнут оба «глазка» — это серьезное ЧП. За такое по головке не погладят, а случись что — враз звездочки с погон полетят. Но свой интерес для меня оставался на первом месте, тем более что убегать я не собирался. Пока.

Обычным бойцам в карантин лезть не по чину, так что заходить внутрь охрана не рискнула. Но кое-что они сделать все же смогли. Тот, что подлиннее, тщательно просканировал защитную сетку истинным зрением. Причем не удовлетворился одним разом и, едва закончил, принялся осматривать по второму кругу. Педант сердюковский. Второй в это время допытывал меня через внутреннюю связь, также не жалея сканирующих заклинаний.

— Мужики, чего вам от меня нужно? Не трогал я ваши камеры и сбегать отсюда не собираюсь. — Я отмазывался, почти не кривя душой.

А что? Убегать я действительно не собирался. Камеры издалека пожег, пальцем не прикоснувшись. Не соврал, значит.

Чуть погодя немного успокоившаяся охрана двинула на пост. Чтобы ровно через полчаса снова появиться в коридоре. Заклинания — заклинаниями, но не стоило списывать чутье недооборотня со счетов. Громыхание ботинок я услышал еще на подходе. Герметизация у камеры магическая, так что звук свободно проникал в обе стороны. Вот запахи отсекало. Как я понял, ребята доложили наверх и установили дежурство до подхода специалистов. У них не было полномочий ни заходить внутрь, ни переселять меня из герметичной камеры. Пехота, блин. Царица полей.

После второго обхода я наконец выпихнул Ящера наружу — густое темное облако из центра груди, рывок и материализация. Со стороны, должно быть, смотрелось эффектно. В палате враз стало тесно, а приветственный взмах хвоста едва не проделал запасной выход в соседнюю палату. Мне повезло, что изначально комната проектировалась минимум для пятерых пациентов. Неуклюже семеня лапами и едва не смяв гармошкой металлическую кровать, Ящер вытянулся вдоль стены и успокоился. Чешуйчатый отчетливо почуял мое недовольство и насупился, искренне не понимая, где успел набедокурить.

До следующей проверки оставалось примерно двадцать минут. Не так уж много времени, чтобы втолковать любопытному зверю правила поведения. Пришлось помучиться, но он все еще воспринимал меня как старшего, а потому послушал. Тот еще цирк, честно говоря. Если бы кто-нибудь наблюдал за процессом, я бы, наверное, сгорел от стыда. Со стороны Ящера приходили неясные, иногда двусмысленные мыслеобразы, которые еще требовалось перевести на нормальный человеческий. Мышление животного накладывало свой отпечаток, и не будь я сам немного зверем — фиг бы что получилось из моей затеи. Наше общение напоминало беседу с личной шизофренией.

— Людей есть нельзя. Что значит, они вкусно пахнут?! Я, между прочим, тоже человек. Что значит, невкусный?! Когда это ты пробовал?! И что, правда невкусный?

Меня Ящер распробовал в момент, когда я поил его своей кровью, залечивая рану от упавшей скалы. Обидно, но, судя по скривившейся моське, ему действительно не понравилось. Невкусный. Гурман хренов!

— Ладно, допустим, ты меня не распробовал. Но людей все равно есть нельзя! Во-первых, у нас это не принято, а во-вторых, я расстроюсь! И сильно! Нельзя, понял?!

Ящер расстроенно вздохнул и опустил морду на скрещенные лапы. Пришедший следом образ разъяснил, что по этому вопросу мы достигли временного консенсуса.

— Умница! Будешь себя хорошо вести, сгоняем на севера и устроим тебе настоящую охоту.

Зверь оживился и глянул на меня с любопытством. Пришлось отправить ему расплывчатую картинку лося и бурого мишки. Топтыгин Ящера заинтересовал.

Переждав очередной обход, мы продолжили беседу.

Груз ответственности за безалаберного питомца сильно давил на плечи, и мне ничего не оставалось, кроме как дальше натаскивать зверя на повиновение. Объяснять, убеждать и доказывать. С вынужденными перерывами это действо растянулось до самого утра. Ограничение свобод Ящеру не нравилось, и он периодически начинал проявлять характер.

— Нельзя! Фу, выплюнь! Выплюнь, кому говорю?!

Я с трудом выдрал штатив для капельницы из пасти зверя, едва сдерживаясь, чтобы не треснуть им по кое-чьей голове. Удержало одно — голова «кое-кого» вряд ли пострадает, а вот штатив точно погнется. До сих пор удивляюсь, как мы не разнесли палату вдребезги. Чего стоила только перестановка мебели в попытке замаскировать следы от когтей на бетонной стене. Маленький заскучал, и ему захотелось глянуть, что же находится в соседней комнате. Интенсивно пульсирующая магозащита его совершенно не смущала. Слава всем богам, что я подоспел вовремя. Сдержать любопытство чешуйчатого танка эта «занавеска» не смогла бы.

Ночка выдалась адская.

Мне приходилось следить за временем, обучать и удерживать от проказ Ящера и, что самое страшное, проделывать все это одновременно. Причем под утро, когда в палату заявилась Василек и как ни в чем не бывало уселась в кресло, выяснилось, что все мои усилия оказались напрасными. Не обращая внимания на настороженно ворчащего зверя, Женька недовольно поинтересовалась:

— Ну? И что мне с вами теперь делать?

— Мм…

— Понятно. Ладно, я подожду, пока ты придешь в себя.

Оправиться от шока было нелегко. Я действительно предполагал, что учел все варианты и весьма собой гордился. Необоснованно, как выяснилось.

— Эм… а ты как узнала?

— Отключение камер безопасности — это серьезное чэпэ даже в том случае, если они не дублируются замаскированными. К тому же я лично встраивала сканирующие заклинания в барьер, и даже во сне бы не пропустила появление дополнительного объекта. Хоть и не совсем биологической природы. Саш, легенда насчет стихийных выбросов могла сработать с кем и где угодно, только не с тобой и не в тринадцатом отделе. По правде говоря, затея изначально глупая. — Женя склонила голову, рассматривая замершего в каменной неподвижности зверя. — Но я понимаю, почему ты так поступил. Такие действия по отношению к товарищу вполне вписываются в твой психопортрет. Хотя… знаешь что? Засранец ты, Сашка! Столько народу переполошил!

Я покаянно вздохнул, усиленно приказывая Ящеру убираться на место. От волнения мыслеобраз получился смазанным, и мой чешуйчатый «товарищ» продолжил буравить Василька недоверчивым взглядом. Общее настроение он улавливал четко и периодически издавал недовольное ворчание. Я уже говорил, что мой четверолапый друг оказался весьма неглупым созданием? Он прекрасно понимал, от кого именно зависела наша судьба, при этом совершенно не стараясь произвести приятное впечатление. Держался гордо и независимо. Зато меня колотило за двоих.

— Рассказывай, — коротко бросила Женя.

— Что?

— Все. С самого начала, и на этот раз без утайки.

Легенда о том, как я геройски побеждал демона, проверки не выдержала. Госпожа ректор еще вчера клещом цеплялась за мои оговорки, но тогда мне удалось списать все на провалы в памяти и последствия перехода. Теперь обстоятельства поменялись. Я понимал, что повторно поймав меня на лжи, Василек просто не выпустит нас из карантина. Разговор шел начистоту.

— Драки с демоном я не помню.

Мастер-лекарь скептически изогнула бровь.

— Честно не помню! Меня тогда серьезно переклинило. Красный туман перед глазами… обрывки бессвязные — амок, по-другому не скажешь. Потом…

Рассказ продолжался долго. Все это время Ящер старательно делал вид, что дремлет, не забывая при этом эпизодически позевывать. Широко распахнутая пасть демонстрировала начальнице внушительную коллекцию острых как бритва зубов. Эдакое ненавязчивое предупреждение, которое, впрочем, не производило на Женю никакого впечатления. Зверь сильно напоминал прежнего меня, а к моим формам Василек давно привыкла. Сложно бояться того, на ком в свое время разъезжал в полуголом виде. Это если забыть, что девушка оставалась одной из лучших чародеек на планете.

На планете… С некоторых пор я избегал употреблять в таких предложениях слово «мир». Мир оказался куда больше, чем я предполагал.

— Занятная история, — Женя задумчиво подвела итоги. — Покажи мне, где он прятался.

Здесь не было просьбы. Передо мной стояла начальница, и слова звучали приказом. Невидимая чешуя вздыбилась вдоль загривка. Ночь выдалась трудной, и сдерживаться становилось все сложней. Пусть я принимал ее право, но тон мне не нравился. Ящер поддержал меня негромким ворчанием, хотя команде подчинился. Моей, не ее. Его очертания на миг расплылись, и мне в грудь ударил напор магии. По сути, тело фамильяра не было материальным в привычном смысле этого слова, но и чистой энергией зверь не являлся. Против всех законов Ящер балансировал между двумя состояниями, не ощущая при этом никакого дискомфорта.

Чувствуя, как темное облако с показной неохотой втягивалось мне под кожу, я не сводил напряженного взгляда с Евгении. От ее поддержки зависела наша дальнейшая судьба. Я считал Василька своим другом, числился на хорошем счету в организации, но полной уверенности все равно не было.

Женя размышляла.

— И каков приговор? — Я наконец переборол себя и нарушил давящую тишину.

— Ты его контролируешь?

Я пожал плечами:

— Это сложно. Иногда он ведет себя как ребенок — такой себе игривый щенок под тонну весом. Капризничает. Но он признает меня за старшего и не представляет опасности для людей.

Женя в очередной раз скептически хмыкнула. Я поправился:

— По крайней мере, пока я рядом. Могу гарантировать, что Ящер не воспринимает двуногих как пищу, хотя на любую агрессию отреагирует как настоящий оборотень. Убить — убьет, но жрать не станет. В нем слишком много моей человечности. Хотя за остальную живность я ручаться не могу. Пока пробирался мимо деревни, это чудо настойчиво уговаривало завернуть в тамошний коровник. Собаку, думаю, может и сожрать.

Поняв, что от волнения начал нести околесицу, я взял себя в руки и заткнулся.

— Хорошо. Хотя хорошего, конечно, мало. Охрана предупреждена, и мешать вам не будет. Я, пожалуй, поприсутствую на ваших тренировках. Обследование тоже будете проходить вдвоем. Нужно оценить адекватность твоего питомца и степень контроля, поискать остаточные следы вихря. Если все пойдет нормально… — Женя мотнула головой. — Ладно, не будем загадывать. Но я постараюсь! Все. До завтра.

Евгения резко поднялась из кресла и быстрым шагом покинула палату. Мигающий огонек электронного замка оповестил, что нас снова заперли. Остаток ночи я провел в тишине, гипнотизируя потолок. Ящера выпускать не стал, мне надо было подумать.

Следующие десять дней превратились в настоящий ад. Куда-то подевалась вся доброжелательность медперсонала. Смешливых и улыбчивых медсестер сменили накачанные дядьки с каменными лицами и звенящей магозащитой. Ни одного знакомого лица, но все как один под стать боевикам Косты. Жесткий распорядок. Нас натурально дрессировали и провоцировали. С каждым днем нарастало эмоциональное давление. В какой-то момент проверяющие перешли границу. Никто и никогда не узнает, чего мне стоило загнать Ящера на место. Зверь подчинился. Не знаю, кого из нас он хотел порвать больше, но я заставил его вернуться. А потом хорошенько отделал двухметрового огневика, невзирая на его джиу-джитсу, черные пояса и заоблачную ступень магического искусства. Защитные костюмы сняли днем ранее, так что когда меня оттащили, физиономия охранника походила на отбивную. До меня только позднее дошло, что драка тоже была проверкой. Но уже для меня. Остановлюсь или нет?

На следующее утро я проснулся позже обычного. Никто меня не будил, не тянул на очередную пыточную процедуру, по странному недоразумению названную обследованием. Мне дали спокойно умыться и почистить зубы, а на столике уже ждал горячий завтрак. Впервые за последние десять дней еда не выглядела так, будто ее уже прожевали и выплюнули до меня.

Еще за столиком сидела Женя, задумчиво положив подбородок на сплетенные пальцы. Мастеру-лекарю и по совместительству ректору Высшей московской школы магии пришлось до предела ужать график, и теперь под ее глазами залегали глубокие тени. Даже магия уже не могла справиться с усталостью, и характер острой на язык девушки от этого не улучшился.

— Знаешь, Стальнов, вот нисколько не удивлена! Вот ни на полстолечка! — Василек отмерила самый кончик указательного пальца. — Столицу вовсю терроризируют отряды инопланетных монстров, а наше чешуйчатое чудо сбежало приключаться в новый мир. Ладно сбежал, ты додумался вернуться и соврать на карантине. Твое счастье, что проверка доказала вашу вменяемость. Между прочим, Власов лично пересматривал все записи.

— Нас отпускают?

— Отпускают, — улыбнулась Женька. — Дурак ты все-таки, Сашка! Такую кашу заварил.

Несмотря на усталость, девушка весело крутнулась на стульчике и элегантно переложила ножки. Она единственная рисковала заходить в палату без специального костюма и потрясающе смотрелась в своем мини. Я незаметно перевел взгляд. Заметив мою реакцию, Женька только показала язык и злодейски улыбнулась. Я давно заметил, что ей нравилось провоцировать мужскую половину медицинского комплекса. Всю неделю охрана провожала ее жадными взглядами, чуть ли не до пола вывалив языки. В подходящем настроении наша начальница могла быть сущим дьяволенком!

И при этом одарена сверх меры. Даже сейчас у меня рябило в глазах от хитросплетения ее защитных заклинаний. Понятно, почему Василек передвигалась без защитного костюма. Пробейся зараза сквозь такое, и нас бы не спасла ни химическая, ни температурная обработка. Вымерли бы как мамонты.

Тряхнув головой, я попытался собрать разбегающиеся мысли и ухватился за мелькнувшую в разговоре фразу насчет инопланетян-террористов.

— Насчет монстров — это ты про невидимых скатов?

— Про них, родимых. Правда, не такие они невидимые, как мы думали. Подстроишь зрение, и готово — все как на ладони.

— Приятно. — Вспомнив былое ощущение беспомощности, я чуток поежился. — Даже очень. И откуда они вылезли?

— Пока загадка. Но ясно, что они идут на «запах» города. Эти твари — хищники до кончика хвоста и питаются магией в чистом виде. Я проводила вскрытие, у них полностью отсутствует привычная нам пищеварительная система. Ее заменяют органические накопители. — Женя пощелкала пальцами, подбирая аналогию. — Вроде горбов у верблюдов. Грубовато, но принцип схожий. Очень перспективная разработка, между прочим. Совершенно новый подход. Прорыв в магических батарейках!

Я улыбнулся, вспомнив навязчивую рекламу с энергичным зайцем.

— В других городах как? Жертв много?

— А нет их в других городах. Только у нас. Москва же фонит, как мусорная куча. Вот они и слетаются.

— Не понял. Почему?

— Мы тоже долго выясняли причину. Когда провели замеры, выяснилось, что один из ушедших сбил настройки печатей. Теперь дармовая энергия хлещет наружу как из брандспойта.

— Эльвира? Или Граф?

— Эль! — Глаза Жени хищно прищурились. — Я более чем уверена. Конченая тварь, даже сдохнуть по-человечески не могла! Ладно, с этим потихоньку разберемся. У меня половина конторы носится по городу и меряет напряженность поля. Вычислим рано или поздно.

Женя дотянулась до стола и перевернула обложку пластиковой папки. Тонкий наманикюренный пальчик с намеком постучал по эскизу каменного гиганта с птичьей головой.

— Все-таки ты — везунчик, Сашка. В другое время тебя бы из лаборатории не выпустили — с ходу расфасовали по пробиркам и бросились изучать. А сейчас, извини, некогда. Весь научсостав решает проблему скатов.

— Да я не в обиде. Ты предупреди, как освободятся, я постараюсь в другую галактику сдернуть.

— Умный! — Женя хитро мне подмигнула и задумчиво добавила: — Насчет сдернуть — это был не последний аргумент в твою пользу, но, похоже, решающий. Говорю же, везунчик! В общем, оба можете гулять. Карантин я сняла. В ускоренном метаболизме оборотней есть свои плюсы — если кудлатый за неделю не окочурился, значит, нет в нем никакой заразы.

— Чешуйчатый! — я делано возмутился.

— Да без разницы, — отмахнулась Василек. — А дальнобойщика твоего еще поглядим. Подержим.

Водителя звали Павлом, и мне все еще неловко, что он вляпался в передрягу по моей вине. Душевный оказался человек. Впрочем, со слов персонала, Паша философски воспринимал вынужденное заключение, сутками валяясь перед телевизором с пивом и чипсами. Контора привычно решила все проблемы с семьей и работой, так что дальнобойщик скорей обрадовался нежданным и хорошо оплачиваемым каникулам.

Подземная тюрьма располагалась в дальнем углу парка, под медицинским корпусом. Со дня на день камеры собирались демонтировать и вывезти с территории вместе с заключенными. Раньше — нельзя, почти все защитные заклинания накладывались с использованием их энергетики. Сверхов использовали в качестве генераторов магической силы, а поскольку все они были сильными магами, то энергии хватило, чтобы опутать всю территорию Вышки.

Заключенными оказались те самые предатели, что перешли на сторону Эльвиры во время битвы в парке. Думаю, после окончания строительства им собирались предложить испытательный срок и должности преподавателей академии.

Как обычно судьба внесла свои коррективы.

— Я понятия не имею, что это за твари. — Ливиан пристально рассматривала фотографии мертвых скатов. — Если это придумка сестры, то я о ней ничего не знаю.

Женя хлопнула ладонью по столешнице. Раздавшийся звук напоминал выстрел, отчего вампирша вздрогнула и втянула голову в плечи.

— Не ври нам, Лив! Неужели ты не понимаешь, что самостоятельно тебе отсюда не выбраться?!

С нашей последней встречи сестра Эльвиры сильно изменилась. Заточение в одиночной камере не пошло ей на пользу. Урезанный паек превратил сногсшибательную красотку в обтянутый пергаментной кожей скелет. Хищно заострившиеся черты лица начисто стерли былую сексуальность. Голодный блеск в глазах выдавал ее с головой — перед нами сидел хищник. Скованный, испуганный, но очень опасный.

— Я не вру. — Лив поежилась и, забыв про наручники, попыталась обхватить плечи руками. — Я впервые вижу этих ваших скатов.

— Верю, — подумав, кивнул я. — Тогда почему молчишь насчет измененных? Мы точно знаем, что они как-то связаны с Эльвирой.

Вампирша затравленно помотала головой. На ее шее не осталось и следов от рабского заклинания, но девушка упорно продолжала молчать.

— Мне надоело с тобой сюсюкать. — Во вкрадчивом голосе Василька послышались нотки змеиного шипения. Упрямство Ливиан окончательно вывело ее из себя. — Кажется, пора переходить к старым проверенным методам.

Мастер-координатор повела ладонью, и ее аура полыхнула ярким и колючим светом. Вампирша дернулась как от удара кнута.

— Жень, подожди. — Я поспешно встал между ними, ослабляя ток магии.

— Нельзя больше ждать! — В разговор включился молчавший до того Коста. Боевик без раздумий швырнул в вампиршу заклинание-оплеуху. Не столь болезненную, сколь унизительную. — Мы понятия не имеем, что задумали эти твари. И, Саша, прекрати вести себя как ребенок. Она — преступница, и методы будут соответствующие! Нельзя допустить еще одного побоища в центре Москвы!

— А я не хочу видеть, как мои друзья пытают человека!

— Так отвернись! Или выйди отсюда!

Пока мы пререкались, Женя усилила нажим, вминая вампиршу в стену.

— Да прекратите вы оба! Дайте мне с ней поговорить! — рявкнул я изо всех сил.

«Черти» переглянулись. Молчание затягивалось, но в итоге Евгения неохотно кивнула:

— Хорошо. У тебя пять минут.

Развернувшись, они молча покинули комнату для допросов.

Камеры предварительного заключения для магически одаренных пока существовали в единичных экземплярах. Тринадцатый отдел вплотную занимался этим вопросом, но результаты были далеки от идеальных. Вместо магических ошейников и серебряных клеток мы все еще использовали тренированную охрану. Людей катастрофически не хватало. Северная часть страны, и прежде изобилующая исправительными колониями, обзавелась еще парочкой. В далеких и малозаселенных районах появились «зоны» для сверхов, куда сгоняли одаренных преступников со всей России.

Про эти места редко писали в газетах, скрывая от простого люда творящийся там ужас. Жесткая охрана, нечеловеческие условия и не отличающиеся разнообразием наказания. Любые провинности чаще всего заканчивались «попыткой к бегству» и соответствующей карой. Побеги случались, но одно из негласных правил тамошней охранки звучало просто — беглецов не возвращать.

В оправдание необходимо уточнить, что попадающий туда контингент также не отличался человеколюбием. Сажали за массовую резню, опыты на людях и убийства при отягчающих обстоятельствах. Во времена Графа таких зачищали без зазрения совести, но с приходом Волны число магически одаренных преступников многократно возросло, и прежние способы уже не работали. В итоге правительству пришлось в спешном порядке организовать колонии «сверхстрогого» режима.

Прежде чем попасть туда, и заключенные и охранники проходили строгую проверку. Охрану выбирали посильней, отдавая предпочтение оборотням всех мастей. В тайге от них было сложно укрыться даже сильному одаренному. Успешные попытки побега можно было сосчитать на пальцах одной руки.

Ходили упорные слухи, что в среде оборотней в погонах процветал культ людоедства. Их старательно опровергали, отчего пересуды только разрастались. Факт, что беглецы не возвращались, служил косвенным доказательством, но зная натуру перевертышей, я бы очень постарался не попасть им в руки. Во время охоты человеческое сознание угасает, а беглец для зверя — законная добыча.

Первое время Ливиан слушала мой рассказ с безучастным выражением лица, но постепенно ее начало пронимать:

— Что за чушь?! Какие к черту оборотни?!

Внешне я никак не отреагировал на вспышку злости, но мысленно улыбнулся.

— Обыкновенные, Лив. В свое время я тщательно искал любые упоминания о своих сородичах, вот и нахватался. Мы, наверное, единственные, кому такие условия нравятся больше, чем жизнь в городе.

— При чем тут я?

— С первого сентября в академии начнут обучать студентов, и твое соседство посчитали излишне опасным. Со дня на день тебя отправят на Север. Знаешь, как у них принято содержать высших вампиров? Думаю, нет. Здешние условия покажутся раем. Тебя сунут в серебряную коробку и закопают на хрен!

— Ах ты… — Лив бросилась на меня, но заклинание сработало вовремя. Вампиршу скрутило и дернуло обратно в кресло. — Мразь! Ненавижу!

— Напрасно бесишься, я просто объясняю ситуацию. Через пару месяцев твое имя промелькнет в медицинских сводках — такая-то покончила с собой.

В глазах Ливиан мелькнула паника.

— Вижу, до тебя наконец дошло. Послушай, я искренне хочу помочь! Ты — высшая. Одна из немногих оставшихся после чистки, и запачкалась в чернухе куда меньше остальных.

Девушка зло рассмеялась в ответ.

— Зря ты так. Не строй из себя демона. Поверь моему опыту, ты до него сильно недотягиваешь. Контора тебя проверяла. По большому счету если бы не личинки, то претензии были бы минимальны. Ты носила ошейник, так что счета за массовые жертвоприношения легли на плечи твоей сестры.

— Что вы предлагаете?

— Работу. Ты рассказываешь нам все, а в обмен получаешь контрольную печать, должность преподавателя академии и испытательный срок. Пять — десять лет. Подробностей не знаю, решать будет Евгения. Любое серьезное нарушение — это путь к серебряному гробу. Поблажек не будет. Справишься — начнешь жизнь с чистого листа, и за тобой останется место преподавателя в одном из лучших вузов планеты. Откровенно говоря, тебе повезло. За последние месяцы ваша братия обратила столько безвинных людей, что у правительства просто не осталось выбора. О легализации вампиров объявят со дня на день. Проблема в том, что новичкам еще только предстоит научиться жить со своим проклятием. И высшая справится с этой задачей лучше любого мага. Не мне объяснять специфику вампирского сознания. Уже сейчас обычные сверхи воспринимаются ими с гастрономическим оттенком.

— Мне надо подумать.

В словах Ливиан звучало неприкрытое сомнение, и я начал дожимать ее:

— Некогда! Времени совсем не осталось. Мы понятия не имеем, что задумали эти твари, а с твоей подсказкой мы сможем хоть за что-то зацепиться. Пойми, если эта зараза где-нибудь выстрелит, толку от твоего согласия уже не будет. Время, Лив! Время! Решай! Такое предложение не делают дважды!

Казалось, моя эмоциональная речь прошла мимо ее сознания. Вампирша смотрела на меня грустными глазами и молчала.

— Падшие… — наконец произнесла она.

— Что?

— Мы называли их падшими.

Оставшуюся часть истории мы слушали уже втроем.

— Кроме меня у сестры были еще два помощника. Кукольник, его имени я не знаю, и Сережа Садин. Падшие — это их совместная разработка. До того как Эльвира узнала о печатях, она планировала организовать что-то вроде секты. Хотела возглавить культ с кучей магически одаренных рабов. Заклинание-ошейник для таких целей не годился. Муторный, долгий и ненадежный способ. К тому же он действовал только на вампиров, а сестра хотела массовости и простоты.

Ливиан провела рукой вдоль шеи, будто пытаясь сорвать налипшую паутину. Воспоминания о собственной беспомощности дались ей непросто. Тряхнув головой, она продолжила:

— Садина мы встретили случайно. Он был простым человеком без грамма магии, но с огромными амбициями. Идиот сам вызвался в качестве подопытного кролика. Первые опыты были не слишком удачны, но он не терял надежды.

— Кто руководил проектом? Кукольник?

— Сестра. Кукольник — мозгоправ, в основном занимался контролем. Ошейник — его рук дело.

— Когда ты видела его в последний раз?

Вампирша пожала плечами:

— Перед смертью. Он и его помощники должны были контролировать восставшие кладбища. Сестра хотела ослабить тринадцатый отдел перед установкой последней печати. Провести разведку боем. Только она недооценила Графа и его людей. Кукольник так и не вернулся с задания. Я не знаю, как он умер. У меня с ним были трения, но тварью он был живучей. И магом первоклассным, хоть и занимался в основном теорией.

Вспомнив события той ночи, мы с Костой понимающе переглянулись. Именно мой хвост пригвоздил Кукольника к дереву, и я вынужден согласиться с вампиршей — помощник Эльвиры действительно оказался первоклассным магом.

— Что дальше? — напряженным голосом спросила Женя, выключая мобильный телефон. Информация о Сергее Садине только что поступила в разработку.

— К тому времени Кукольник уже выполнил свою часть работы.

— Понятно. Нас интересуют падшие.

— Садин был первым, кому подсадили симбионта. Чуть не рехнулся бедолага, когда наружу полезли щупальца. Он же красавчиком был. Мы даже… в общем, после этого я его отшила. Воняет противно, шевелится. Мерзость.

— Дальше!

— В общем-то это все. Сестра так и не смогла справиться с побочными эффектами, а потом появилась информация о ритуале Графа. Проект падших забросили. Садин бесился, пытался работать в одиночку, но у него ничего не вышло. Дар однобокий и узкоспециализированный, рассчитан на боевика. В общем, без шансов. Максимум, на что его хватило, — это вывести личинок паразитов. Тут он сестренку порадовал.

— И чего ему нужно? Зачем все это?

— Сергею? Понятия не имею. Больше всего он мечтал вернуть себе человеческий облик, хотел избавиться от щупалец. Их очень сложно контролировать, они постоянно кого-нибудь хватают и пытаются сожрать. Перегоняют органику в магическую энергию. Я не знаю, как он умудрился создать армию. И не представляю зачем. В любом случае он не настолько умен, чтобы провернуть все в одиночку.

— Кто мог помогать?

Ливиан пожала плечами:

— Из старой команды это могла быть только Эльвира. Если Садин нашел другого помощника, я его не знаю.

— Допустим, это твоя сестра. Чего она добивается?

— Власти.

Женя нахмурилась. Разговор с вампиршей только добавил загадок. Мертвый Кукольник, живой Садин и Эльвира, с которой вообще все очень сложно. Никто из нас не мог утверждать, что колдунья действительно погибла, но и воспринимать ее как врага не получалось. Буксовала логика.

— Послушай, Ливиан…

В этот момент Косту прервал пульсирующий рев сирены. Ворвавшийся в камеру звук был настолько пронзительным, что у меня заныли зубы. Еще через секунду в дверях появился вооруженный ведьмак. Сунув в карман рацию, он с легкой растерянностью в голосе доложил:

— Я прошу прощения, но мне приказано отвести заключенную в камеру.

— Мы еще не закончили. Почему объявлена тревога?

— С поста передают, что территория подверглись массированной атаке. Цели и количество нападающих уточняются. Вас срочно требуют наверх.

— Твою ж через коромысло, — ругнулась Василек. — Дай-ка угадаю — мы их ищем, а они сами в гости пришли?!

Охранник уже уводил Ливиан, когда девушка тревожно уточнила:

— Мы же договорились, да? Договор еще в силе?

Женя коротко кивнула, усмехнувшись.

— Считай, запрыгнула в вагон уходящего поезда, — прокомментировал Коста и повернулся к нашей начальнице: — Что делать будем?

— Сначала наверх, нужно разобраться в происходящем. Потом ко мне в кабинет. У меня нехорошее предчувствие. Надо бы забрать из сейфа кинжал Графа.

— Ты хранишь его здесь?

В голосе корейца звучало удивление пополам с осуждением. Василек уловила скрытый намек и попыталась неловко оправдаться:

— Ну а кто знал? Изучала в свободное время, под печатями же особо не разгуляешься. Тем более такую игрушку нельзя хранить в пределах сети, они же связаны, мало ли что. И вообще, кто-то сегодня сам неслабо накосячил? Вместо того, чтобы группу поддержки вызвать, вдвоем полезли.

— Понял, замяли.

Временный штаб организовали в комнате охраны, но до полноценного БИЦа он недотягивал. Никто не предполагал, что проблемы начнутся еще до начала учебного года, и штат охраны держали на минимуме. Угроза нашествия скатов стянула сердюковцев в Москву.

За импровизированными пультами дежурной комнаты сидели два классических ведьмака: усиленный амулетами камуфляж, автоматы с серебром и ауры среднеуровневых магов. Впрочем, воевать они не собирались. Сейчас к ним стекалась вся немногочисленная информация, и они, как могли, пытались скоординировать действия охраны, собирая разрозненные группы в единое целое. В царящем хаосе было непросто уловить хоть какой-то смысл в коротких, часто противоречащих друг другу криках. Мужикам я не завидовал. С них пот катил градом.

Кажется, наверху было жарко.

С ходу оценив ситуацию, даже Коста не рискнул отрывать их от работы. К счастью, в комнате находился еще один охранник.

— Как обстановка? Что происходит?

— Нападение. Множественные цели со стороны города. Камеры наблюдения погасли, так что точную численность определить сложно. Предположительно — сто — двести человек. Передвигаются небольшими группами, атакуют магией хорошего второго уровня. Наши отступают в глубь территории. Ведут огонь на поражение.

— С городом связались? Когда прибудет подкрепление?

— Связь заблокирована. — Напряженный взгляд ведьмака не отрывался от рябящих экранов, поэтому отвечал он односложно. — Пробиваемся.

— Отставить. Я займусь, — сказала Женя и отошла в угол кабинета. Аура вокруг ее фигуры начала уплотняться, формируя подобие клина.

— Выяснили, кто нападает? Люди, вампиры, оборотни?

Ведьмак пожал плечами. Я давно заметил, что субординация у них хромала на обе ноги, а в боевой обстановке — особенно. Вот и сейчас охранник ответил не совсем по форме:

— Да черт его знает, пока непонятно. Точно не оборотни и на кровососов непохоже. Говорят, неклассические маги. Давят, суки… Потерь до хрена.

— Я понял. — Коста кивнул, пропуская резкие обороты сердюковца мимо ушей. — Первая группа студентов уже приехала? По плану их должны были заселить еще вчера.

— Детишки, что ли? В общежитии они. Связи с ними нет.

— Отлично.

Коста возбужденно хлопнул в ладоши, чем вызвал у ведьмака шоковое состояние. В голове боевого офицера словосочетание «дети на поле боя» никак не ассоциировалось с радостным «отлично». Если бы он знал, что в числе прибывших оказалась группа Макарова, возможно, отреагировал бы спокойней. Думаю, с этой минуты за безопасность общежития можно было не переживать. Ренат, Ягай и остальные падаваны не допустят, чтобы со студентами что-нибудь случилось. А вот ведьмаку об этом знать необязательно, пусть лучше думает, что у Косты поехала крыша. Государственный секрет все-таки.

Тем временем к нам вернулась Женя-Василек.

— Я пробилась. Подмога будет через двадцать минут, надо держаться. Передай бойцам, атаки прекратить. Нужно сковать и потянуть время.

— Не учите нас воевать, мамаша, — подал голос один из сидевших за пультом. Молодому сердюковцу не понравился приказ, отданный женщиной. — Мы слегка в теме.

Таких умников мастер-лекарь повидала за свою карьеру достаточно. После пары-тройки наново пришитых конечностей они резко теряли гонор и начинали прислушиваться к словам миловидной девушки. У нас, правда, не было столько времени, поэтому Василек просто рявкнула:

— Живо заткнулся и сделал, что велено. Против вас работает сотня необученных маньяков с отключенным инстинктом выживания. Это — куклы, вас к такому не готовили. Я с тебя лично шкуру спущу за каждого раненого! Понял меня?!

От неожиданности сердюковец слегка дернулся в кресле. Зато одобрительно хмыкнул его старший товарищ, чем привлек внимание ректора.

— Направление удара выяснили?

Тот помотал головой:

— Нет. Со всех сторон лезут — чистое безумие.

— Хорошо. Делайте, что делали. Коста, Саша, нам пора. — Женя скептически посмотрела в мою сторону. — Думаю, бесполезно просить тебя посидеть в безопасности?

В ответ я молча принялся наращивать броню по всему телу. В мигающем свете аварийного питания выросшие когти смотрелись особенно грозно.

— Черт с тобой, идем. Только прошу, зверюгу свою держи на привязи. Еще не хватало, чтобы ее за врага приняли.

Скоростной лифт вывез нас на первый этаж, после чего Коста намертво заблокировал кабину. Не слишком надежно, но вдруг что — пару минут форы обеспечит.

Со ступеней комплекса открывался чудесный вид: ночное небо, кроны деревьев, звезды. Вся эта прелесть самым хреновым образом сочеталась с автоматной стрельбой и всполохами заклинаний. Звуки боя доносились издалека и отказывались складываться в цельную картинку. Складывалось впечатление, что сражение разделилось на десятки мелких скоротечных схваток. Первое впечатление не обмануло. На поверхности действительно творилось бог весть что.

Огромные территории вуза охраняло порядка двухсот человек. В эту самую минуту их разрозненные отряды медленно, но верно собирались в единое целое. Укреплялись и баррикадировались.

Ночное сражение больше напоминало хаотичную свалку, нежели тщательно разработанную операцию. В действиях нападавших не просматривалось никакой логики. Казалось, они просто развлекались странной охотой. Поодиночке или группами падшие бросались на охрану как бешеные псы. Пробиваясь к главному зданию, мы несколько раз натыкались на изодранные тела ведьмаков. Впрочем, хватало и трупов измененных — эти выглядели опрятней.

Дважды мы сами вступали в схватку. Правда, заканчивалось все, не успев начаться. Коста и Василек действовали столь эффективно, что я даже не успевал помахать своей плеткой.

Признаюсь, раньше я сильно недооценивал смертоносность своей милой начальницы, хотя должен был понимать, что целитель ее уровня способен не только лечить болезни и затягивать раны. Жизнь и смерть всегда ходили рука об руку.

Центральное освещение погасили в первые минуты боя, и теперь мы двигались в полной темноте. Впрочем, пропустить падших было чертовски сложно. Шестеро стояли полукругом на каменной брусчатке, и даже ночь не могла скрыть их насмешливых улыбок. Тела двух ведьмаков лежали неподалеку.

— Глянь на них. Руками, что ли, рвали? — отстраненно уточнила Женя, не поворачивая головы.

— В ближнем бою — могли.

— Значит, никакого ближнего боя, — мрачно уточнила девушка, шагая вперед.

Измененные рванули навстречу, словно получив команду фас. Двести метров — совсем короткое расстояние для сверха. Но они не добежали. Просто начали падать один за другим без всяких спецэффектов. Складывалось впечатление, что кто-то большой и сильный по очереди вынимал из них батарейки. Неловко споткнулся первый. Не успев разогнаться, мягко осел второй. Двоих следующих кара настигла в воздухе, и они кувыркнулись с дороги изломанными куклами. Пятый вдруг запутался в собственных ногах, упал на землю и даже попытался ползти. Сил не хватило. Замер. Последний умер в десяти шагах. Судя по разом полинявшей ауре, ему начисто стерли расшатанное трансформой сознание. Перегруженный мозг заклинило на последней команде, и падший пронесся мимо нас с пустым взглядом, чтобы через несколько секунд скрыться из виду.

— Знаешь, Жень, иногда ты меня пугаешь, — сказал кореец, задумчиво проводив «спортсмена» взглядом.

В этот раз я полностью разделял его мнение. Василек промолчала. Только сильней нахмурилась, проходя мимо изуродованных тел охранников. Зато мне стала понятна ее непривычная жестокость. Ведьмаки умерли страшной смертью.

— Хватит меня разглядывать! — вспыхнула девушка, не выдержав наших взглядов. — И вообще, нам надо спешить!

Она рванула вперед, не дожидаясь нашей реакции. Я бежал следом и не мог отделаться от мысли, что магия не пошла на пользу нашему миру — не должна молодая девушка убивать с непринужденностью палача. Хоть тресни, не должна.

Любой оборотень способен пробежать двести — триста километров со скоростью хорошего автомобиля. Скучно, но вполне реально. Почти час я гнался за вампиром, и, поверьте, скучно мне не было. В тени он передвигался мастерски и петлял как чертов заяц. Обещал ведь не отрываться, а я только за городом терял его трижды. В Москве стало еще хуже — магический «запах» то и дело перебивало ароматами столицы. Хватало и другой нежити, так что меня постоянно сбивало со следа.

К счастью, высшему приходилось не легче — мешали печати Графа и патрули. Из-за летающих убийц вторых было больше обычного. Улицы снова нашпиговали ведьмаками при поддержке священников. От этих не спасали даже потайные тропы вампиров, и высшему то и дело приходилось останавливаться и пережидать. Это помогало. Его самого я давно потерял, но продолжал двигаться от одной такой лежки к другой.

Один раз я надолго потерял след и принялся кружить как охотничий пес. Высший, тварь, как сквозь землю провалился. От отчаяния я собирался выпустить Ящера, но в последний момент струсил. Центр города — не лучшее место, чтобы проверять на прочность его характер. Толпа, яркие эмоции — сорвется зверь от обилия двуногой дичи, и мне останется только собственноручно его прикончить.

В итоге я все же нащупал вампира, и охота продолжилась. Правда, чем дальше мы углублялись в переплетение улочек, тем сильней меня преследовало ощущение неправильности. Постепенно оно переросло в железную уверенность — высший профессионально меня вел. Притормаживая в нужных местах, он действовал на грани фола, но каждый раз позволял вновь уцепиться за ниточку. Похоже, ему ОЧЕНЬ хотелось довести меня до места.

Окончательно я потерял его возле склада. Серебром фонило так, что магическое чутье отказывалось улавливать хоть что-нибудь. Нюанс, знакомый всем, кто так или иначе работал с этим благородным металлом и который не позволял запеленговать его магией уже с двадцати шагов, не работал на таком расстоянии. Впрочем, нетрудно было догадаться, что я попал куда следует. И в нужное время.

Сразу после моего появления за углом раздался визг тормозов, и у склада лихо затормозила потертая иномарка. Три здоровенных мужика выгрузили из салона бесчувственное тело Ливиан и унесли в здание. Четвертый замешкался у машины, и я успел проскользнуть следом, искренне благодаря судьбу за новообретенную способность. Искусство скольжения в тени нравилось мне все больше. Оно позволяло двигаться в любых плоскостях, одним прыжком взбираясь на балконы многоэтажек. Главное, чтобы тень позволяла. При таких возможностях я сильно зауважал церковных ловчих. Поймать даже одинокого вампира — уже нетривиальная задача, а охотиться нежить предпочитала стаями. В любом случае их навыки мне очень пригодились. Метнувшись в тень створок, я одним прыжком взвился под потолочную балку и затаился, осматриваясь.

Помещение выглядело темным и пустынным, по нему то и дело прокатывалось пугающее эхо шагов. Большая часть склада пустовала, хотя некоторые достопримечательности просто бросались в глаза.

Лестничный пролет в дальнем конце ангара уводил в полуподвальное помещение. Оттуда с такой силой тянуло сырой магией, что становилось понятно — без серебряной обшивки на здешнюю вечеринку неминуемо пожалует банда клоунов с хлопушками и шарами… в основном огненными. Энергетика места внушала серьезные опасения, и я не испытывал желания спускаться туда в одиночку.

«Торопиться не стоит. Верно, Ящер?! — мысленно шепнул я куда-то в глубь себя. И сам же ответил: — Вот и я так думаю».

Окна второго яруса выходили прямо на меня. По счастью, металлическая коробка пустовала, и я смог беспрепятственно заглянуть внутрь. Тамошняя обстановка больше всего напоминала фойе американской общаги. По крайней мере, именно так их изображали в голливудских комедиях: куча диванов, здоровенная плазменная панель и горы пустых бутылок из-под пива. Еще оттуда несло травой и кислым запахом застарелого секса. Кажется, я наткнулся на лежку измененных, и надо признать — чистоплотностью они не отличались.

Больше всего меня заинтересовал первый этаж, в самом центре которого располагался массивный камень, живо напомнивший мне алтарь птицеголового. В заброшенном храме стоял кровожадный монстр, но судя по витающей ауре страха, этот тоже использовали не с благими намерениями. От него тянуло немалой жутью. Сразу за камнем располагалась серебряная клеть, и в эту самую минуту троица падших энергично запихивала туда Ливиан.

От наблюдения за процессом меня оторвало показавшееся из подвала грозовое облако. От такого зрелища я перестал дышать, стараясь зарыться еще глубже в тень. Пробегающие сквозь тучу магические разряды спиралями заворачивали энергетику внутри склада. Падшие млели, а у меня мурашки бежали по шкуре. Я впервые видел столь концентрированную магию без материального носителя. Ближайший аналог — тело Ящера, но даже оно имело физическое воплощение.

Я до последнего отказывался верить, но Эльвира действительно умудрилась выжить и теперь существовала в виде чистой энергии. От прежней ведьмы осталось немного, но я бы узнал ее в любом обличье. Сложно забыть человека, которого задушил собственными руками. Жаль только, мне не удалось довести начатое до конца. После встречи с падшими все угрызения совести смыло без остатка.

Создав свою нелюдь, колдунья нарушила все мыслимые нормы морали. Ее бездушные творения оказались куда хуже вампиров. У тех, по крайней мере, оставалась свобода воли и хоть какой-то инстинкт самосохранения. Немертвые чаще убивали ради выживания, страха и выгоды, чем ради развлечения. Мы научили их осторожности.

Механическое повиновение измененных будило во мне звериную ярость… и неуверенность. Я понимал, что среди этой погани могли оказаться мои родные, друзья и знакомые. Что говорить, если Черный едва избежал позорной участи. Для рабов Эль не оставалось иных авторитетов, и мой друг с удовольствием выпотрошил бы меня ради мимолетной улыбки своей госпожи.

У меня не было сомнений в логичности своих выводов, но судьба не поленилась подкинуть очередное доказательство. Сформировавшаяся из черной кляксы фигура не торопясь подошла к клетке. Падшие почтительно замерли в стороне, ожидая распоряжений, в то время как Эльвира внимательно рассматривала свою сестренку. Я затруднялся предположить, какие мысли посещали ее безумную голову в тот момент.

— Я довольна, — наконец произнесла Эль. — Осталось дождаться вампира. Знаете, мальчики, мне уже не терпится навестить Графа.

От колдуньи тянуло опасным безумием, но окружающие, казалось, не замечали ее сумасшествия. Падшие с обожанием смотрели на Хозяйку, и только в глазах одного из них изредка мелькало что-то человеческое.

— Ты обещала выполнить мою просьбу. — Именно он выступил вперед. — Ливиан здесь, я выполнил твою просьбу!

— Торопишься избавиться от паразита, Садин?

— Ты обещала! Обещала мне! — Помощник ведьмы твердил как заклинание.

— Хорошо. — Эльвира кивнула, соглашаясь, и повернулась к трем оставшимся. — На алтарь его. Живьем!

— Я…

Садин явно ожидал иного. Он не был готов к такому повороту событий, но сориентировался быстро. Бывшие соратники накинулись на него как свора собак, заламывая руки и повисая на плечах. Заклятий не было. Измененные чаще полагались на физическую силу, десятикратно умноженную мощью симбионта. Их низшая, телесная магия убого смотрелась рядом с отточенным искусством Графа и изысканной небрежностью Василька, но сейчас они играли на своем поле. Садина спасало только странное желание колдуньи получить игрушку целой и невредимой.

Первым из клубка сражающихся вылетел самый здоровый. Из пробитого брюха за ним тянулась полоса ливера, но раненый, казалось, этого не замечал. Приказ Хозяйки оказался сильней инстинкта выживания. Он был уже мертв, когда дополз обратно и вцепился в колени Садина. Зажал в замок и затих.

Второй такой же водил слепые хороводы вокруг дерущихся. Бывший помощник Эльвиры сражался люто и не стеснялся использовать весь арсенал грязных трюков. Обхватил голову и выдавил глаза пальцами. Потерявшего всякий ориентир противника он просто оттолкнул в сторону.

Если бы не присутствие Хозяйки, Садин смог бы вырваться из ловушки. Он был первым, и его магия на порядок превосходила силу противников. Небрежно стряхнув единственного оставшегося на ногах, Сергей пробил прямой в голову блуждающему слепцу. В сторону каменного алтаря брызнула зловонная каша из мозгов и крови. Вонять падшие не переставали даже в присутствии своей повелительницы. С рычанием дикого зверя преданный измененный бросился в сторону колдуньи. В удар он вкладывал всего себя. Шел ва-банк. Тот случай, когда понимаешь, что игра проиграна, и пытаешься если не утянуть врага за собой, то хотя бы сохранить лицо.

Должен признать, я сильно недооценил «низшую» магию падших. Изощренностью этого заклинания мог бы гордиться любой ученик Макарова. Взрывной волной меня едва не сдернуло с перекладины. Когти предательски заскрипели, прорезая металл насквозь. Удержаться удалось чудом. Представляю реакцию присутствующих, брякнись им на головы незваный гость в чешуйчатой броне.

Но даже опасность падения не могла оторвать моего внимания от смертоубийственного зрелища. Построенное на абсолютно других принципах, заклинание Садина убивало его самого, но вокруг облака Эль сжималось кольцо поистине черной магии. На лице падшего читалось: «Я сдохну, но и ты пойдешь следом». К моему удивлению, разобраться в происходящем не составило труда. Истинное зрение услужливо вычленяло основные контуры разрушительного заклятия, словно профессор на странной лекции. Даже во время бойни в академии я не испытывал ничего подобного. Магия Садина отличалась особой гнусностью, но благодаря источнику я воспринимал ее как нечто разумеющееся. Было от чего впасть в панику?!

Тем временем в тело Эльвиры вонзались тысячи и тысячи иголок. Такой удар превратит любого падавана в алое крошево. Без шансов. Просто потому, что увернуться от него было невозможно — сфера давила со всех сторон, и ловкость не играла никакой роли. Только сила и выносливость. Стенка на стенку — и дави! Дави изо всех сил!

И Садин выжигал себя без остатка… а колдунья смеялась.

Весело и заразительно, чуть не запрокидывая голову к потолку. Падшего сломало именно это. Заклятие опало сморщенным воздушным шариком и исчезло с негромким хлопком. Сергей стоял, понурив голову. Его пальцы мелко подрагивали, а грудная клетка дергалась часто и заполошно. Думаю, не погрешу против истины, если скажу, что бедолага находился в полуобморочном состоянии. На короткий миг мне даже стало его жалко. Безумие Эльвиры не мешало ей оставаться чудовищно сильной ведьмой. Притом что ей даже не пришлось колдовать — вброшенной силы оказалось достаточно, чтобы затвердевший кокон без последствий отразил заклинание.

Должен признать, что Садин помог мне по достоинству оценить силу Эль. Я отчетливо понял, что в одиночку мне не справиться. Пока все внимание колдуньи сконцентрировалось вокруг падшего, я еще мог рассчитывать на некоторую свободу. Потом станет хуже. Говоря по правде, если бы серебро не искажало восприятие, меня бы давно нащупали и сдернули вниз как нашкодившего котенка. В отсутствие физической формы Эльвира была вынуждена полагаться на магию и просто не видела меня на фоне серебряных пластин. Слава всем богам, что падшие оказались исключительно безмозглыми созданиями, а единственный нормальный из их числа занимался исключительно спасением собственной шкуры.

— Ты окреп, Сережа. Мне это нравится.

Облако качнулось вперед, и колени Садина с хрустом сложились в обратном направлении. От такого зрелища меня мороз продрал. Измененный катался по полу и безудержно вопил от боли. Не мог остановиться, хотя каждое движение только приумножало страдания. Извивались даже прорвавшие одежду щупальца — боль носителя передалась и им.

— Я сказала — на стол его, — ледяным тоном скомандовала Эль.

Оставшийся в живых ухватил Садина за щиколотки и, ухмыляясь, потащил к алтарю. Процессом он явно наслаждался.

Сергея распластало на камне как индюшку на колоде мясника. Магия удерживала его в неподвижном состоянии, пока облако двигалось вокруг, искусно нагнетая обстановку.

— Ты же обещала… — прохрипел падший белыми от напряжения губами. — Слово…

— Сережа, не будь идиотом. Ты всерьез полагал, что я собиралась занять ее тело? Зачем мне это?

— Не понимаю.

— Она — моя сестра! Нельзя оставлять ее гнить в тюрьме. К тому же мне понадобится преданная и верная жрица. Кому в наше время можно доверять, кроме родной крови?

Садину удалось отсечь боль, и он взял себя в руки. Сплюнув кровью, он прохрипел:

— Доверять?! Ты издеваешься? Ты же никому не доверяешь!

— С твоей помощью, Сережа.

Я видел, как после этих слов в глазах распятого зажглась безумная надежда. Падший уже распрощался с жизнью, и вдруг оказалось, что он еще может быть полезен. Может выжить! Если бы он только догадывался, что именно уготовила ему колдунья — самолично выпустил бы себе кишки, лишь бы не попасть на алтарь.

Невидимые «пальчики» ведьмы медленно проникли в грудную клетку бедняги и с хрустом развели ее в стороны. В свете истинного зрения вся операция просматривалась как на ладони. Вопли Садина продолжались недолго — устав от шума, Эль заткнула ему рот силовым кляпом. Крики мешали ее рассуждениям.

— Не обижайся, дорогой, — ласково продолжила она. — Как говорится — ничего личного. Поверь, я знаю, сколько труда ты вложил в своего симбионта. И ценю! Последняя атака произвела на меня впечатление. Ни одному из моих творений не удалось достигнуть сопоставимого уровня слияния. Нет у меня твоей страсти. — Эльвира надавила сильнее, и глаза Садина едва не вылезли из орбит. Ведьма продолжила: — Пойми, мне ведь нужна послушная и сильная помощница. Представь, что будет, если подсадить твою маленькую прелесть в сердце первородного вампира. Знаешь, мне уже не терпится попробовать. Стоит вплести в нее дополнительный управляющий контур, и в ее прелестную головку больше не закрадутся мысли о предательстве.

Чокнутая тварь радостно хихикнула. На ее месте я бы себе горло вырвал раньше, чем додумался сотворить подобное с родным человеком. Представил Юльку на месте Ливиан и едва сдержал рычание.

Между тем колдунья продолжала экзекуцию. Под ее заклинаниями симбионт медленно отделялся от носителя. Эльвиру не смущал тот факт, что тварь успела намертво срастись с сердцем Садина. Ее пациент уже ничего не соображал. Даже когда наши взгляды случайно пересеклись, я не заметил разума в его глазах. Даже сверх превращается в безумное, бьющееся животное, когда из его тела живьем вынимают сердце.

Действо подходило к концу. Эльвира отсекала последние, видимо, ненужные отростки, а ее немногословный помощник почтительно замер неподалеку. В руках он крепко сжимал укрепленную магией стеклянную колбу с прозрачной и очень вонючей жидкостью. Если я правильно понял, сосуд предназначался для извлеченного монстрика.

Пожалуй, напасть во время операции было бы самым разумным. Лучше могло быть только одно — сообщить куда следует и атаковать вместе с остальными. К сожалению, оба варианта оставались недоступными. Даже будь я достаточно искушенным в ментальной магии, серебро все равно останавливало любые заклятия. Внутри пойдет гулять оглушительное эхо, а наружу не вырвется ни мага энергии. Возможно, сигнал мобильного телефона смог бы пробиться сквозь завесу, но для звонка нужно как минимум выйти из тени. Что-то мне подсказывало — в этом случае я очень быстро займу место Садина.

Оставалось действовать самому. Главное — не в одиночку. Пусть мне не удалось сохранить Ящера в тайне, но оно даже к лучшему. Если бы не практика ночных карантинных тренировок — вряд ли бы у нас получилось разделиться по-тихому. Сил ушло прорва, но результат того стоил. Я с затаенным дыханием наблюдал, как на балке медленно формировалась тяжеловесная фигура Ящера. Зверь передвигался в тени гораздо уверенней меня и не испытывал никакого дискомфорта от неустойчивого положения. Еще бы, ведь это он продемонстрировал мне искусство, ранее доступное лишь вампирам. Иногда мне казалось, что в нашем тандеме именно я исполнял роль несмышленого младенца. Впрочем, Ящер никогда не оспаривал моих решений и даже сейчас без колебаний согласился с поистине самоубийственным планом. Думаю, не в последнюю очередь из-за того, что узнал Эльвиру. Не один я горел желанием расквитаться с Хозяйкой смерча. Стерва умела наживать врагов. Ведь не просто так нас заманивал высший? Таскать каштаны чужими руками — это вполне в их стиле.

Ящер полностью покинул мое тело в момент, когда Эльвира закончила операцию. Бедный Садин продолжал дергаться, несмотря на дырку в груди и огромную кровопотерю. Живучесть падшего изумляла — молодняк не обладал и половиной его возможностей. Мотыльки-однодневки играли роль пушечного мяса и не годились для сколь-нибудь серьезных заданий. Понятно, почему Эльвира решила использовать внутренности бывшего союзника именно таким способом. Она привычно убивала двух зайцев одним выстрелом. Подключить сестру к графской сети с помощью чужого паразита — это довольно экзотический способ гарантии верности. Жаль только, Ливиан его не оценит. Я не позволю.

У меня не возникло необходимости разжевывать Ящеру детали плана. Чем дальше — тем лучше мы понимали друг друга. Зверюга включал дурачка только в одном случае — если мои просьбы шли вразрез с его желаниями: вести себя тише, не драть стены, не пугать охранников. Тут он хитрил мастерски. В остальных случаях Ящер отлично чувствовал границу, которую не следовало пересекать. Сейчас же наши намерения и вовсе совпадали. Мы оба собирались свернуть ведьме шею и по возможности сделать это быстро и качественно. Оставалось только надеяться, что мой план сработает, и наследство смерча не подведет в этот раз.

«Как в пословице. — Я протяжно выдохнул сквозь неплотно сжатые губы: — Кто с мечом к нам придет…»

Смягчив мой прыжок, погиб измененный. Мы покатились в одну сторону, а колба с сердцем Садина — в другую. Времени, чтобы трижды полоснуть его когтями, хватило с избытком. Меня тут не ждали, и когда я поднимался, слуге Эль оставалось только булькать распаханным горлом. Теперь нашим забавам никто не помешает.

Выбор цели мог показаться странным, но он был опрометчив лишь на первый взгляд. Тренировки приучили меня оценивать противника, а не лезть наобум. Единственный, хоть и мощный удар Садина ведьма почти не заметила, в то время как ее заклинание сложило падшего пополам. Мощь за ней стояла невероятная. В этом была сила Эльвиры… и ее слабость.

Я привык к другим скоростям. В сражениях с падаванами динамика просто зашкаливала, и окажись я на месте Сергея — смог бы увернуться. Неважно, насколько ты силен, если не можешь попасть в своего врага — ты труп. Парни рвали меня в клочья, пока мне не удалось подстроиться под их манеру. Я собирался измотать Эль, заставить ее раскрыться. По этой причине шустрый падший был для меня опасней. По крайней мере, в паре со своей Хозяйкой.

Появление вышло эффектным. В брызгах чужой крови я вскочил на ноги и прыгнул через алтарь. Изменившись физически, Эльвира в какой-то степени оставалась человеком. Гортанный рык и размытое от скорости нечто привели ее в замешательство. Хватило, чтобы ударить.

Когти скрежетнули и ушли в сторону. Я мог вспороть лобовую броню современного танка, но даже не оцарапал ее магическую защиту. Второй, третий, пятый удары — тот же эффект. В моем распоряжении была только секунда, а потом ведьма отмахнулась. В тело ударило тараном, и меня швырнуло через половину склада. Попал удачно — прямо в серебряную клеть Ливиан. Прутья смялись как пластилин, сыграв роль амортизаторов.

Грозовое облако Эль поднялось в воздух. Не требовалось быть сверхом, чтобы почувствовать липкие и холодные «пальчики» сканирующих заклинаний. Ломясь в голову, ведьма не утруждала себя маскировкой.

— Я тебя помню! — удивленно проговорила она. — Ты тот самый…

Потом дослушаю! Некогда! Вырванный с корнем серебряный прут мелькнул в воздухе как копье и вонзился в разбухшую кляксу. Вот тут ее проняло. Облако шарахнулось в сторону, и мой гостинец, звеня, покатился по полу. Кажется, оно разозлилось.

Следующие тридцать секунд я только и делал, что уворачивался от заклятий темной. Колдунья вливала столько силы, что ее магия обретала частичную материальность и корежила серебряные листы. Стены ангара вздрагивали от ударов, будто по ним от души лупили из гранатомета.

Признаю, я серьезно недооценил ведьму — скорости ей было не занимать. Стоило заранее подумать, что прятаться будет негде. Не пещера, мать ее! Больно же! Заклинание зацепило по касательной, сбив в сторону. Пришлось с разгону забираться на стену и прыжком уходить в сторону алтаря. Два следующих выстрела переждал за каменной глыбой и едва успел убраться, когда на меня отвесно рухнуло копье праха.

Некоторые удары все же получалось отводить в сторону. Шустрая плеть почти собственноручно вскрывала ловушки, то и дело вырастающие на пути. После едва заметных сигналок Макса громоздкие поделки ведьмы ярко выделялись на общем фоне. Лопались они как гнойные нарывы, забрызгивая все вокруг остаточной энергией. Воняло жутко.

Чуть приловчившись, мне удалось снова прорваться к клети. Подходить в ближний бой я не рисковал, а вот попотчевать колдунью серебром хотелось отчаянно. В сторону Эль ушли сразу два прута. Первый промазал, но зато второй вошел до самого основания и там и остался. Торчал наружу, как шляпка незабитого гвоздя. В горячке боя сложно ухватить серебро заклятиями. Магия соскальзывала со строптивого металла.

Я продолжал метаться, зная, что где-то в тени крадется Ящер. Медленно, скотина, крадется. Неторопливо. Высматривая его по стенам, я едва не получил смертельный заряд бодрости в печень и больше на глупости не отвлекался. Медлит — значит так надо.

Единственная попытка подобраться ближе едва не закончилась плачевно. На расстояние удара меня не пустили. Вовремя заметил очередную, на этот раз мастерски прикрытую ловушку и ушел за алтарь. Спину обожгло жаром. Основной заряд прошел в сантиметре и впился в тело давно замершего Садина. Ядовитая хреновина выела ему оставшуюся половину грудной клетки.

Признаюсь, я начал подумывать о бегстве, когда ведьме надоело играть со мной в кошки-мышки. Не было ловушек, огненных шаров и теневых плетей. Воздух мгновенно загустел до состояния киселя, намертво сковывая движения. Меня придавило к стене, а грудь сдавило смертельной хваткой, так что воздуха едва-едва хватало для вдоха.

— Хватит, — ровным тоном произнесло облако, формируя обольстительную девичью фигурку. Неподходящий момент, но нагота Эль меня смутила. Помнится, ради своих подопечных ведьма не утруждалась столь качественной детализацией. Колдунья двинулась ко мне, не обращая внимания на лужи крови и меланхолично переступая через тела последователей. Мои попытки вырваться она тоже игнорировала. Заклятие держало крепко.

— Набегался?

Иронично улыбаясь, Эль остановилась на расстоянии шага. Приходилось прикладывать изрядные усилия, чтобы удержать взгляд выше ключиц. Сотканная тьма мало отличалась от обычной плоти, пусть и прикрытой туманом в самых сладких местах.

— Можно и продолжить, — глухо произнес я, сглатывая вязкую слюну. Во рту пересохло.

Ладонь ведьмы коснулась моего лба, и я контрастом почувствовал обжигающий холод. Не совсем, правда, понятно, отчего так забухало в висках. К тому же настораживала легкая щекотка в затылке. Кому-то приспичило поковыряться в моей голове?!

— Прекрати.

Я дернулся. Собственная беспомощность прибавила ярости и сил, так что оковы начали поддаваться.

— У-тю-тю. — Давление резко усилилось, и меня рывком прижало обратно. — Какой пылкий юноша. Мы же никуда не торопимся, верно? Сестренка оценит такой подарок по достоинству. Знаешь, она ведь много про тебя рассказывала. Да и мне такой помощник будет очень полезен. У вас будет масса времени, когда ты станешь одним из падших.

— Глупая идея… — прохрипел я. — Я в одиночку раскидаю десяток твоих неваляшек.

Стараясь сменить тему разговора, я кивнул в сторону изуродованных тел. Сейчас я был готов трепаться о чем угодно, лишь бы потянуть время. Мне никак не удавалось нащупать Ящера. И это при нашей-то чувствительности! Зверь отлично спрятался и ждал подходящего момента для атаки. Моя забота — всего лишь дожить до нее относительно целым и невредимым.

— Этих? Не смеши меня, они поголовно бракованные. Еще месяц-другой, и мои зверьки порвали бы их изнутри как гнилые мешки из-под картошки. Меня поджимало время. Но ты не переживай, вы с Ливиан — совсем другое дело. Тела сверхов выдерживают и не такие издевательства.

Повинуясь жесту Эльвиры, стеклянная колба взмыла в воздух и опустилась на ладонь колдуньи. Учуяв поблизости источник небывалой мощи, усеянное щупальцами «сердце» Садина принялось биться о стены своего узилища.

— Правда прелесть? — умильным голосом поинтересовалась колдунья, постукивая ноготком по стенкам тошнотворного «аквариума».

— Жаль я тебя недодушил в прошлый раз, сука бешеная!

Сузившиеся глаза Эльвиры ясно говорили, что у меня получилось изобразить ненависть. Странно, но я почти не испытывал эмоций. Мне действительно приходилось играть. Заманивая ведьму, я балансировал на гранях ее терпения.

И все потому, что я нащупал Ящера! Если чувства меня не обманывали, мой чешуйчатый друг медленно подбирался к цели. Сейчас он висел на потолке прямо над нами, и готовился рывком перебраться на стену. Требовалось любым способом подманить спятившую ведьму ближе. Отвлечь ее. Я выбрал, возможно, самый небезопасный — игру на нервах. Уставившись ей прямо в глаза, я эмоционально выдал одно из тех выражений, что отпускают, попав молотком по пальцу. Впрочем, перебарщивать все же не стоило. Под взглядом Эль мои ребра начали ощутимо прогибаться внутрь.

— Не зли меня, мальчик. Я ведь могу и передумать.

— Мальчик?! — Я фыркнул. — Пигалица, ты же чуть старше меня!

На грудь положили еще полтонны кирпичей. Кости с трудом выдерживали давление, еще немного — ребра сложатся пополам и пробьют легкие.

«Надо продержаться еще чуть-чуть. — Я тянул паузу как мог. — Сильная. В одиночку Ящеру не справиться, а с порванным нутром от меня пользы не будет. Надо продержаться. Пусть подойдет еще немного».

Я начал задыхаться. Угроза смерти всколыхнула темный источник в груди, но давление ослабло лишь немного. Казалось, «сердце» в моей груди с интересом наблюдало за поединком, а мне уже не хватало сил, чтобы протолкнуть еще глоток воздуха. Склад медленно погружался во тьму. Еще капельку! Совсем чуть-чуть! Кажется, она идет ко мне. В груди подозрительно хрустнуло.

— Еще добавить?

— Хватит… я согласен… — Договорить не смог, но колдунья признала мою капитуляцию. Надсадный хрип вырвался из горла, когда нажим ослаб.

— Вот и умничка. Можешь, когда хочешь.

Боги, какой вкусный воздух! Какая там вонь?! Я захлебывался, пытаясь ухватить как можно больше. Успеть прийти в себя до того, как события рванут вперед со скоростью локомотива. Ведьма целенаправленно приближалась ко мне, не замечая нависшего над ней Ящера. В тени зверь прятался много лучше человека.

Наверное, я все же выдал себя, потому что Эльвира вдруг остановилась. Во все стороны метнулись нити сканирующих заклинаний, но было уже поздно. Прыжок Ящера был молниеносным. Вытянувшись в струну, зверь всего себя вложил в этот бросок. Вцепился когтями, рванул пастью, но единственным результатом его нападения остался болезненный вскрик, и разом лопнули оковы. Я снова мог двигаться!

Карусель завертелась по новой.

Мы кружили вокруг облака как пара шакалов, выбирая удобный момент для атаки. То и дело одного из нас швыряло о стены, тогда как второй рвался сквозь защиту Эльвиры. Ведьма перестала играть с нами, но убить не могла. Выручала обострившаяся реакция. Темный источник предсказывал направление следующего удара, позволяя уходить в последнюю секунду. Странный, ненадежный компас постоянно сбоил, не позволяя полностью на него полагаться, но несколько раз вытаскивал буквально с того света. Я адаптировался, все чаще полагаясь на свое чутье. Для этого и требовалось-то — выжить в первую минуту. И все равно периодически ловил сногсшибательные плюхи, после которых перед глазами загорался ночной небосвод, а внутри все замирало в раздумьях — пора дохнуть или еще побороться?

Ящер чувствовал себя уверенней. В наследство от демона ему достался изрядный кусок выносливости. Темные заклинания самозваной богини с трудом пробивали толстую шкуру с вкраплениями намертво въевшегося праха. Бегать приходилось мне.

Зверь вгрызался в оборону в прямом смысле слова. Дважды мне удавалось пробиться к облаку с обломками серебряных прутьев. Теперь импровизированные заточки торчали наружу, изредка скрываясь в клубах тьмы.

От прежней тиши не осталось и следа, ее нарушали мои азартные выкрики и алчное рычание Ящера. Эль добавляла хаоса яростными всполохами заклинаний. Кружа и выжидая, мой чешуйчатый друг с надеждой облизывался. Зато когда удавалось вырвать из облака очередной кусок — пожирал его прямо на ходу. Судя по бросаемым взглядам, чешуйчатый воспринимал нашу противницу как вкусный, хоть и строптивый кусок мяса. Эльвира отвечала затравленной руганью. Она еще не проиграла, но ситуация становилась угрожающей. В метаниях ведьмы все отчетливей просматривалась паника. Прямые удары еще представляли опасность, но касательные переносились легче. Колдунья выдыхалась.

Выломав очередной серебряный прут, я активно включился в драку. Увлекся и чуть не проворонил страшное. Я как раз подбирался к ведьме, когда монолит алтаря поднялся в воздух.

Кокон Эль затвердел. Бомбардировка прекратилась вовсе.

Камень двинулся к воротам с неторопливой величавостью средневекового тарана. Эльвира рассчитала правильно. Он оказался единственным предметом подходящего веса и размера и мог проложить ей дорогу к свободе. Что хуже, в алтаре не было серебра, и ведьма свободно им манипулировала.

Глухие стены ангара отсекали силу города. Стоило их проломить, и в прореху водоворотом хлынет безумная мощь всех московских печатей.

Вдвоем с Ящером мы продержались достаточно, чтобы личные запасы ведьмы подошли к концу. До победы оставалось совсем немного, но глядя на летящий монолит, я отчетливо видел, как она уплывает у нас из-под носа. До ворот ему оставалось всего ничего, а я стоял слишком далеко. Не успеть даже сверхчеловеку.

В такой ситуации я сделал все, что мог, — метнул серебряный стержень в грозовое облако Эль. Бесполезно. Прут вошел до основания, но каменная махина лишь качнулась и двинула дальше, не снижая скорости. Колдунья недаром считалась мастером — смогла удержать заклятие.

Время замедлилось. Как в замедленной съемке я наблюдал за движением алтаря. Дурацкое чувство. Будто стоишь в длинном туннеле и свет с обеих сторон. Вроде бы нужно спасаться, но холодный и расчетливый разум подсказывает — поезд не обогнать. Правду говорит, и оттого на губах сама собой рождается горькая улыбка.

Отмахнувшись от всех доводов, я рванул с места. С меня хватило одного раза, чтобы навсегда усвоить урок. Сдаваться нельзя. И пусть я все равно опоздал, зато Ящер — успел.

Мой отчаянный разгон привлек внимание зверя. Миг, и пространство вокруг Ящера свернулось, укутывая его в многослойный кокон теней. Всполох, и цветок тьмы распустился над камнем, выпуская чешуйчатую бестию. Массивная туша Ящера рухнула вниз, прижимая алтарь к полу. Антрацитовые когти зверя одним махом вспороли нити управляющих заклинаний. Камень упал. Ангар вздрогнул до основания, поднимая в воздух облако пыли. Припав к поверхности камня, фамильяр издал яростное шипение. Зверюга горела решимостью довести начатое до конца. Убить ведьму! И я, черт побери, полностью поддерживал его настрой.

Началось планомерное избиение.

Эльвира выдыхалась, все чаще пропуская наши атаки. Отходить от ворот я больше не рисковал, и приходилось раскачивать уже торчащие из облака штыри. Выламывать их из стороны в сторону. В оболочке колдуньи все также вязли заклинания, и серебро оставалось единственным оружием. Когти просто не доставали до мягкого подбрюшья.

У Ящера таких проблем не возникало. Его хвост то и дело вырывал из облака целые куски праха. Хлопья оседали повсюду, и вскоре пол покрылся толстым слоем черного «снега».

Эльвира бессвязно выкрикивала что-то, продолжая отмахиваться заклинаниями. Ее никто не слушал. В ушах бухало набатом, а в голове не осталось места для диалога. Тот случай, когда сил нет, но делать надо. Перед глазами все плыло.

Взгляд на ворота, взгляд на алтарь, рывок к колдунье и несколько беспорядочных ударов. Сколько успевал. Прыжок назад из-под удара. Иногда — успешный, иногда — нет. Мгновение передышки, и все повторялось заново. Со стороны мы выглядели как рвущие добычу шакалы. Не будь защита Эль так крепка, я бы наверняка пустил в ход зубы и когти — инстинкты оборотня не исчезли бесследно. Сегодня я был зверем, а не воином света.

Удар и рывок назад. Черный всполох скользнул по плечу, встопорщив чешую. Короткий взгляд на алтарь — на месте. Вдох. И прыжок к ведьме. Кокон поддается. Ящер, жми! Нельзя давать ей ни секунды продыху, ни мгновения на раздумья. Загнать в панику! И не выпускать. Я до дрожи в коленях боялся, что ведьма ускользнет в последний момент. И бил, бил не останавливаясь.

Безумие схватки захватило нас с Ящером, и я не сразу сообразил, что произошло, когда перемазанный в саже серебряный прут вдруг поддался и до основания ушел внутрь. Наружу, как из надутого воздушного пузыря ударил напор жгучей, ядовитой силы. Мигом позже меня отшвырнуло в сторону. Вопль Эльвиры обрел силу ударной волны, но было уже поздно. В нутро ведьмы вломился хвост Ящера, и зверь, урча, припал к образовавшейся ране. Он глотал и вгрызался все глубже в стремительно бледнеющую грозовую тучу, в которой все реже просматривались черты прежде соблазнительной девушки. В ее воплях не осталось ничего человеческого, а фонтан черного пепла бил во все стороны. Боль пожираемого заживо взяла верх над сознанием сверха.

Когти продолжали увязать, но зашита колдуньи слабела и с моей стороны. Рана расширялась, и мне то и дело приходилось отплевываться от мутной и дряной силы. Я не останавливался. Навязчивая идея, что ведьма может сбежать, не отпускала. «Кровь» Эльвиры была повсюду, и в какой-то момент я просто перестал обращать внимание на ее горечь. Глотал и отфыркивался, лишь бы не задохнуться. Нельзя было останавливаться. Следовало выпотрошить! Выпотрошить ее до конца! Темный источник пел в моей душе, а мне было все равно. Я уже почти не помнил себя.

Бесформенное облако взорвалось в момент, когда мы добрались до сердцевины. Ощущения — как одновременная вспышка сотни новогодних хлопушек. Гарь, боль и темные брызги перед глазами. Никогда не думал, что у тьмы бывает столько оттенков.

Ветер врывался в приоткрытую дверь ангара, лениво шевеля рассыпанные по полу хлопья пепла. Возле ворот лежал угольно-черный монолит алтаря. Извилистая трещина змеилась по его поверхности. Смерть Эльвиры расколола камень на две неровные половины. Трупы помощников колдуньи и медленно остывающие алые озерца дополняли картину ночного побоища. На складе царила мертвая тишина, нарушаемая лишь шелестом обрывка газеты, невесть откуда пригнанного ветром.

Покой и забвение.

Но только на первый взгляд.

Перед истинным взором открывалась совершенно иная картина. На складе продолжал бушевать ветер, а в ворота вливался мощный, хоть и быстро слабеющий ток энергии. Возникало чувство, словно кто-то невидимый припал к стремительно умирающему роднику в надежде вытянуть из него еще капельку живительной влаги. Последний глоток, перед тем как источник пересохнет навсегда.

Гибель колдуньи сбила настройки печатей, но остатки еще некоторое время сочились по проложенному каналу. Мизерные в масштабах города, они могли многое изменить в жизни… или смерти одного сверха.

Наконец течение энергии замерло, и укрывающий все и вся прах пришел в движение. В воздух поднялся темный водоворот. Он двинулся к выходу, но, учуяв серебряные пластины на воротах, тотчас шарахнулся в сторону. Замер, будто принюхиваясь, и стремительным броском ринулся в подвал. Впрыск магической силы ненадолго оттянул гибель, но существовать в прежнем бестелесном состоянии Эльвира не могла. Сеть больше не принимала ее. Уже сейчас ведьма ощущала зарождающийся процесс распада.

Выход был только один.

Лишенное физического носителя и постоянной подпитки магическое облако было как никогда уязвимо для благородного металла, и чтобы выйти за ворота и выжить, ему требовалась защита. Человеческое тело.

Исковерканные тела падших не годились. Оттягивая неизбежный конец, живучие паразиты с удовольствием полакомились бы дармовой и беззащитной силой.

Колдунье оставалось только занять тело одного из приготовленных для инициации. Несколько адептов ждали своей участи в подвале здания. Их тела не могли удерживать магию, но выбирать не приходилось. Время стремительно утекало.

Даже в своем полуобморочном состоянии Эль прекрасно понимала, что появление «чертей» неминуемо оборвет ее странную жизнь. Судьба дала ей второй шанс, и упускать его бывшая ведьма не собиралась. Пусть в другом теле, пусть без магии, но живая! Трудностей Эльвира не боялась.

Магически наведенная кома не стала помехой для бестелесной колдуньи. Вихрь качнулся и начал рывками втягиваться в обнаженное тело выбранной бедняжки. Эль не пожелала начинать новую жизнь в мужском теле. Томительно тянулись минуты, но внешне ничего не менялось. Облако старательно укладывалось внутри, дотла выжигая сущность прежней владелицы. Привыкало к новому вместилищу, как к костюму.

Наконец веки девушки дрогнули, и глаза приоткрылись. Первые ее движения были крайне неуклюжими, а кромешная тьма и вовсе превратила колдунью в беспомощного слепого котенка. Истинное зрение осталось в прошлом. Спотыкаясь и ощупывая стены перед собой, Эльвира двинулась к лестнице. Пересохшими губами она шептала проклятия в адрес своих мертвых слуг. Падшие не церемонились с материалом для опытов, и по новому телу то и дело прокатывались волны боли. Возникало чувство, будто каждый сантиметр старательно обработали резиновой дубинкой.

И все же ведьме было не занимать упорства. Тяжело дыша, она выбралась на первый этаж.

Двигаться стало легче — сквозь приоткрытые створки внутрь проникал рассеянный свет уличных фонарей. На ощупь искать банку с сердцем Садина было бы затруднительно. За время схватки она откатилась в дальний угол, и Стальнов о ней просто забыл. Немудрено. Парня основательно потрепало, а появление высшего окончательно выбило из колеи. К несчастью, он догадался захватить с собой бессознательное тело вампирши. Будь у нее выбор, Эльвира без сомнения предпочла бы тело одаренной, пусть даже собственной сестры.

Кое-как доковыляв до стеклянного сосуда, ведьма наклонилась… и словно замерла в нерешительности. За ее спины раздалось протяжное рычание.

— Знаешь, я почему-то был уверен, что ты выкрутишься. — Голос Салеха дрожал в предвкушении.

Фигура вампира медленно проступила из темноты. Заклинание высшего с показной ленцой развернуло и вытянуло колдунью по стойке «смирно». В ответ Эльвира могла только яростно сверкать глазами.

— Не трудись, милая. — Высший без труда прочел мысли теперь уже простой смертной. — Для ошейника ты мертва. Этой ночью моя Хозяйка погибла от рук оборотня, и передо мной стоит совсем другой человек. Нам не помешают.

От накатившего страха у ведьмы подкосились ноги. Она бы рухнула на пол, но воля высшего держала крепко.

— Знаешь, глядя, как ты ползешь по ступеням, я намеревался сделать тебе подарок. Я до сих пор храню саркофаг, в котором меня держали твои упыри. Было бы интересно обратить и закопать тебя в глухом местечке. Безумная, голодная и темная вечность — достойная награда моей госпоже, как считаешь? — Вампир сделал паузу, наслаждаясь ужасом в глазах своей жертвы. Помолчав, он продолжил: — Я передумал. Слишком ненадежно для такой живучей твари, как ты. Закончим здесь и сейчас.

Присев на алтарь, высший отдал гончим неслышную команду. До приезда «чертей» оставалось много времени.

Прошло две недели…

Со смертью Эльвиры структура печатей нормализовалась, и летающие скаты перестали появляться в небе над Москвой. Неудивительно, что газетчики раздули историю о нападении на Высшую московскую школу магии. Слухи о Вышке ходили самые разные. В последние дни работы приемной комиссии телевидение посвящало предстоящему открытию большую часть эфира, а после ночного штурма репортажи пошли сплошным потоком.

Замять случившееся оказалось невозможно, и журналистам дозированно преподнесли информацию о сумасшедших сектантах, практиковавших человеческие жертвоприношения. В сеть «случайно» просочились фотографии растерзанных сердюковцев. К тому же тела измененных выглядели достаточно мерзко, чтобы у зрителей не возникло сомнений в справедливости крайних мер. Как раз тот случай, когда внешний вид говорил сам за себя.

— Ни один гражданский в ходе инцидента не пострадал, — подчеркивал министр по вопросам магического искусства при президенте Российской Федерации. Холеный пузатый болванчик вещал с таким честным видом, что становилось понятно — в подробности он посвящен не был.

Акцент в случившемся ставили на героические действия сердюковцев, и ничего неправильного в этом не было. Ведьмаки действительно закрывали студентов своими телами. Новости расходились быстро. Ажиотаж рос. И хотя народ все еще сомневался, очередь из желающих поступить в Вышку только увеличивалась.

Муз очень долго размышлял перед тем, как подать документы в Вышку. Так получилось, что он уже сталкивался с неведомым, и обстоятельства этой встречи сильно повлияли на жизнь молодого человека. Он раньше других узнал, что магия способна причинять боль и смерть.

Дурная компания, с которой связался Муз, перестала существовать в мгновение ока, не пережив встречи с вампирами. Доказательств не было, но, даже страдая некоторой инфантильностью, наш герой по праву считал себя разумным человеком. Когда три худощавых гота выносят в пакете головы битых жизнью скинов, поневоле напрашиваются странные выводы. Вскрывшаяся правда расставила все по своим местам и ответила на второй вопрос, который терзал юношу.

Дело в том, что после памятной встречи вокруг Муза начали происходить неприятные инциденты. Много. За неполный месяц трехкомнатная квартира родителей превратилась в филиал стройплощадки. Замки поменяли во всех дверях без исключения, сменили краны горячей и холодной воды, половину бытовой техники. Стоило парню рассердиться, и начинало твориться черт-те что: взрывались лампочки, кинескопы и газовые зажигалки, стиралась информация на любых носителях — так погибла многолетняя коллекция обнаженных красавиц брата Музыканта. В характере самого Муза все ярче проявлялись черты флегматика. Как апофеоз хаоса, у соседей сверху лопнула труба, затопив кипятком всю квартиру. Именно этот факт послужил той последней каплей, что переполнила чашу терпения домашних. Всучив пачку документов, Муза в приказном порядке отправили покорять Вышку.

Павел Юрьевич Минских, больше известный под кличкой Муз, стоял перед дверьми приемной комиссии Высшей московской школы магии. И чем ближе подходила его очередь, тем неуверенней он себя чувствовал. Не отличаясь твердостью характера, в данный момент Паша испытывал невероятный душевный трепет. Проще говоря, от волнения у Муза подрагивали колени.

Покоя не добавляла и сидящая на подоконнике девчонка. Из всех присутствующих она почему-то выбрала именно его и теперь не замолкала ни на минуту, рассказывая всяческие небылицы. Муз даже не пытался поверить, что белобрысая пигалица вот так запросто общалась с ректором академии и называла ее Васильком. Сам Павел от волнения не мог связать и двух слов, но, к счастью, это и не требовалось. Назвавшаяся Юлей не замолкала ни на минуту:

— Два часа тащилась на автобусе, представляешь? Народу битком! Как будто не могли поближе построить свою школу! — Не слезая с подоконника, девочка поболтала ногами и добавила: — Хотя они и не могли. Из-за каких-то печатей, они же всю-всю магию блокируют над городом, и колдовать сильно не получается.

Муз вздохнул. Уже больше часа он слушал Юлины сказки, искренне жалея, что не может отгородиться наушниками. В суматохе событий он так и не приобрел новый плеер. Подаренный вампирше проигрыватель пропал в неизвестном направлении, о чем парень сильно жалел — техника была классная. И девушка…

Музыкант грустно посмотрел на новую знакомую. Красивая, в сущности, девочка не шла ни в какое сравнение с таинственной незнакомкой. И дело даже не в возрасте. В ней не было той опасной притягательности, что так запомнилась бывшему скинхеду. Муз твердо решил, что чем скорее он ее забудет, тем лучше, но память упорно цеплялась за воспоминания. Даже самому себе он не хотел признаваться, что увиденная лишь раз вампирша глубоко запала в душу.

— Эй! Ну ты чего? Твоя же очередь! — Голос малолетней блондинки выдернул парня из мира грез. Девочка подмигнула и легонько толкнула его в спину: — Шагай, давай, не дрейфь. Нормально все будет.

Благодарно кивнув в ответ, молодой человек потянул на себя тяжелую, обитую серебром дверь актового зала. Только шагнув внутрь, он понял, как сильно помогла ему странная девочка со своей неуемной болтовней. Волнение если не отступило, то как минимум сильно ослабло.

«Надо будет найти ее потом», — решил Муз, осматриваясь по сторонам.

Для поступающих был предусмотрен отдельный выход, и очередь томилась в безвестности. Никто не знал, какие вопросы задавали и к чему следовало готовиться. Впрочем, Музу было все равно. По большему счету он пришел решать свою проблему.

Длинный, заставленный бархатными креслами зал был совершенно пустым. Сквозь задернутые шторы пробивалась узкая полоска света, которой едва хватало, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь. Шагая по ковровой дорожке, Муз не отводил взгляда от покрытого тяжелым сукном стола.

Его внимание приковали четыре фигуры. Неудивительно, что парень чуть не растянулся на полу, споткнувшись о едва заметную складку. К счастью, в последний момент нога встала чуть дальше положенного, и он устоял. Муз был готов поклясться, что секунду назад ковровая дорожка лежала ровно. Впрочем, рассматривать половики ему не позволили. От стола донесся сухой кашель.

— Слушай, Чахлый, давай-ка сюда резче. Долго будешь с ковриком возиться?

Муз рывком поднял глаза, но наткнувшись на насмешливый прищуренный взгляд, смешался и ускорил шаг. Отмахнуться от оскорбления оказалось несложно, сказывалась многолетняя привычка. Чахлый… Муз… Разница в общем-то невелика.

За несколько шагов от стола его остановил все тот же голос:

— Стой. Куда разогнался? В круг встань.

Музыкант в шоке огляделся. Никакого круга он не видел. Комиссия молчала, а парень все крутил головой. От недоумения он изучил даже стены и потолок. Чисто.

Очередной протяжный выдох выразительно прокомментировал его умственные способности. Эффектно щелкнув пальцами, крайняя фигура ткнула пальцем ему за спину. В то же мгновение позади Муза вспыхнула полусфера. Переливаясь и пульсируя, она испускала во все стороны неяркое голубое свечение.

— Внутрь становись, — повторили от стола.

Теперь, когда в зале появился хоть какой-то источник света, бывший скинхед смог рассмотреть всех четверых преподавателей. Точнее троих, потому что фигуру последнего скрадывал плащ с низким надвинутым капюшоном. Отбрасываемая им тень не давала возможности рассмотреть хоть что-либо.

Крайним сидел мужчина с восточными чертами лица. Именно его ядовитые замечания вогнали Муза в краску. Узкоглазый качался на стуле, не сводя с гостя насмешливого взгляда. Вся его поза говорила о небрежении. Надпись на табличке, установленной перед ним, гласила: «Коста». Возможно, имя, но какое-то странное. Нерусское.

Рядом сидела молодая девушка, слегка за двадцать. Короткая прическа и правильные черты лица производили приятное впечатление. К сожалению, выражение дикой скуки убивало весь эффект. Прикрывшись ладошкой, красотка деликатно зевала.

«Евгения Олеговна», — прочитал Муз.

Дальше было не видно. Кажется, девушка уже не раз крутила в руках табличку, спасаясь от скуки. К тому же фамилию преподавателя закрывала небрежно брошенная папка.

Следующий член комиссии произвел на юношу угнетающее впечатление. Хищные черты лица, темные, глубоко запавшие глаза и осунувшиеся щеки придавали сверху звериный облик. К тому же странный взгляд, который бросил Ящер, изрядно напугал Музыканта. На него уже смотрели как на кусок мяса. Неприятные воспоминания о полуночной встрече заставили Муза зябко передернуться.

Впрочем, Ящер тут же отвел глаза, и на его лице промелькнуло странное выражение. Похоже, он сам почувствовал неловкость и раздосадованно провел ладонью по стриженому затылку.

Табличка напротив фигуры в плаще лежала на боку. Надпись на ней не читалась.

— Если глубокоуважаемый гость наконец закончил нас разглядывать, возможно, он соизволит начать? — Насмешливый голос Косты прозвучал в тишине зала.

— Простите, что начинать?

— Колдуй, Чахлый, колдуй. Ты за экраном, ничего не повредишь. Начинай смело.

Задавив в себе резкую отповедь, Муз постарался пояснить:

— Я не умею, оно само.

— Поясни. — Мужчина хищно подался вперед.

— Я когда злюсь или растерян — оно само. Колдуется. Все падает, горит и разбивается. Сам я не умею.

— Постой, постой. — Коста вновь откинулся на спинку кресла. — Ты зачем сюда пришел? Чтобы пудрить мозги уважаемым мэтрам от магии? Ты представляешь, сколько стоит минута нашего времени? Тебя на органы продать, столько не наберется! Ладно бы ботан попался, а судя по твоим репликам, твой мозг даже в лабораторию не примут. Мямлишь чегой-то. Не годишься ты для анализов. Я тогда прямо спрошу, ты какого черта сюда приперся?

Сказать, что Муз был в шоке, значит, ничего не сказать. Парень просто захлебнулся возмущением. Стоял и открывал рот как рыба, совершенно не представляя, что делать в подобной ситуации. Абсолютная, абсурдная ее иррациональность не укладывалась в голове. Он должен был встретить здесь умудренных опытом магов. Ответственных чиновников, готовых отдать годы жизни ради спасения родины. Ученых, в конце концов. Именно так утверждали по телевизору. Вместо этого сидят четыре огородных чучела с невнятными кличками и оскорбляют его. Против воли, Муз начал злиться.

— Что вы…

— Не мямли, Чахлый. Колдуй! — перебив его, рявкнул Коста.

Наверное, впервые в жизни Муза унижали так целенаправленно и бесцельно. По крайней мере, он так посчитал. В душе у парня медленно поднималась буря. Непривычные к драке ладони сжались сами собой. Кулаки получились не слишком грозные, и вряд ли у Муза получилось бы напугать ими кого-нибудь опасней пятиклассника. Да и то не каждого. Опасней было другое. Под внимательными взглядами членов комиссии, свет ровно пылающего купола начал тихонько проседать. Словно лампочка на аварийном питании.

— Не можешь? Тогда пошел вон отсюда, недоумок!

Тон корейца изменился, его наигранность была видна невооруженным глазом. Но Муз не обращал внимания на мелочи. Ему хватило слов.

— Коста, перестань. Уже достаточно.

Окрик Василька слегка запоздал.

Два ядовито-зеленых сгустка играючи вскрыли не предназначенную для таких нагрузок защиту и ударили в грудь корейца. Качающегося на ножках мужчину с грохотом опрокинуло на спину. Вспышка догорающего купола на мгновение осветила залу, всколыхнув шторы и заставив Муза зажмуриться.

С негромким шипением закутанная в плащ фигура повернулась боком, словно защищаясь от дневного света.

— Кхе. Добрэ жахнуло, — подал голос кореец, от неожиданности ввернув фразу по-украински. Выбираясь из-под обломков стула, он громогласно сетовал на хрупкую мебель.

— Я тебе говорила, не качайся, — проворчала Василек.

Даже Ящер улыбнулся, отчего его лицо сильно преобразилось. Куда-то пропала вся хищность, и даже глаза прищурились по-доброму. В этот момент вся компания выглядела совершенно иначе. Сняв маски, они расслабились и раскрепостились. За исключением фигуры в плаще.

— Отлично, Пашка. Ты нам подходишь! — весело резюмировал Коста. Насмешка в его голосе отсутствовала.

— Тоже мне, открыл галактику, — подал голос Ящер. — Я это сразу понял, стоило ему от складочки увернуться.

— Не ссорьтесь, горячие эстонские парни. — При первых фразах Василька оба мужчины замолчали. Женя мельком глянула в список и продолжила: — Павел Минских, спешу вас обрадовать. Вы нам подходите.

— Берем хлопца! — гыкнул Коста и осекся под осуждающим взглядом коллеги. — Молчу-молчу.

— Павел, вы пройдите направо, там вас встретят. Все необходимые документы уже готовы.

Будь у Муза характер, возможно, он бы и вспылил, но таковой если и присутствовал, то в зачаточном состоянии. Оправдывая себя любыми способами, парень стремительно зашагал в противоположную от указанной сторону. К выходу. Им владела одна-единственная мысль — побыстрее скрыться с глаз сумасшедшей компании.

«Заберу документы — и домой, — рассерженно ворчал Муз. — Дурдом какой-то».

— Павел, подожди.

Бархатный голос словно пригвоздил юношу к полу. Музыкант узнал бы его из тысячи тысяч. Обладательница этого прекрасного, грудного голоса снилась ему чуть ли не каждую ночь. Медленно обернувшись, парень встретился взглядом с Ливиан и немедленно утонул в ее черных глазах.

— В прошлый раз ты забыл кое-что.

Вампирша вышла из-за стола. На вытянутой ладони лежал его собственный плеер. Капельки наушников раскачивались из стороны в сторону, гипнотизируя. На негнущихся ногах Муз доковылял до стола и рывком выхватил технику. Будто бы боялся ожечься о холодные пальцы немертвой. Той же походкой юноша вышел из зала.

— Какой невоспитанный молодой человек, — задумчиво протянул Коста, поглядывая на вампиршу. Вопросов кореец не задавал. Чувствовал — не время. Глядя прямо перед собой, Ливиан аккуратно надела капюшон на место. Широкий кожаный ошейник скрылся под тяжелой тканью.

Цыкнув зубом, Коста пнул остатки стула и задумчиво предложил:

— Может, пока перерывчик организуем? Лив защиту обновит, а мы перекусим. Нет? Ну как хотите. Вообще, хорошо. Первый нормальный кандидат на полсотни дармоедов. Определим к Стальнову, он из него живо мужика выкует. Будет у Ящера свой личный мастер проклятий. Слыхал, Санек?! Ты чего такой смурной?

Вместо ответа Саша выставил указательный палец в сторону приоткрывшейся двери. Жизнерадостный голос Юли разнесся по залу:

— Слушайте, я устала очередь развлекать. Можно я с вами посижу?! Тихонько.

Граф — кличка погибшего в первой книге мастера-координатора тринадцатого отдела Петра Ивановича Быкова. — Здесь и далее примеч. авт.

Фрик — человек, отличающийся необычным, экстравагантным внешним видом и вызывающим поведением (ред.).

Глобула — сфера, наполненная магией и люминесцентным газом (ред.).