Витька Тарасов сидел в КВД. Нет он, конечно, бывал в этом непрезентабельном заведении и раньше, но не по такому поводу. А повод, надо сказать, был плачевный, и проливала слезы — жгучие, едкие — та его часть, которую сейчас плотно прижимали в джинсах плавки. Так хотелось избавиться от рези, дискомфорта и того, что, не прекращая, плыло с самой чувствительной части тела. Витька поймал триппер! И это при его-то опыте! Да если бы об этом узнали его сослуживцы и сослуживицы, то издевательствам не было бы предела. Получил, называется, удовольствие! Это как же надо было ужраться, чтобы забыть про презерватив и согласиться на «не нарушаемое ничем наслаждение»? Вот и наслаждайся теперь в полной мере! Боже, да он даже утром кофе не стал пить, чтобы лишний раз пописать не идти! Вы когда-нибудь пробовали пописать битым стеклом? Нет? Значит, у вас не было триппера.

И тут рядом с Витькой села девушка. Тоненькая, как тростинка, но со всеми нужными изгибами, милое лицо, темные кудряшки — мимо такой сложно пройти, не обратив внимания. Витька сразу забыл про свои проблемы.

— Девушка, а можно мне вас куда-нибудь пригласить?

Она повернулась и окинула его спокойным, внимательным взглядом.

— На уколы от трепака?

Витька смутился, наверное, впервые в жизни.

— С чего вы так решили?

— Ну во-первых, кожно-венерологический диспансер — это не кафе-мороженое, а во-вторых, ты елозишь на сиденьи, а руки так и тянутся к ширинке. Простейший вывод — триппер, хотя есть и варианты.

— Какие? — ошалело спросил Витька.

— Лобковые вши, — спокойно добавила девушка.

— Сама болела, что ли? — съязвил обиженный Витька.

— Ну, зачем сразу сама, просто читала. Так сказать, для общего развития, — с тем же непоколебимым спокойствием сказала девушка. — Вылечись, а потом знакомься.

Она поднялась и прошла в лабораторию сдавать кровь.

В баре было людно, дым от сигарет завивался в причудливые спирали в свете стробоскопов, а из-за грохота музыки сложно было услышать даже собственные мысли. Настроение у Витьки было поганое, да и как ему быть хорошим, если в этом месяце у него еще не было секса. Сначала он лечился, правда, вылечился в рекордно малый срок, но потом его просто одолел страх вновь пройти через весь этот кошмар, и даже целая лента презервативов не добавляла спокойствия. И вот, слава Богу все стало налаживаться, страх сходил на нет, и Витька очень надеялся, что уж этот вечер наконец позволит его джинсам начать нормально застегиваться и прервет череду ледяных душей.

И тут музыка стихла, давая народу прийти в себя и залить очередную порцию коктейлей в иссохшие от долгого дергания на танцполе глотки. Витьку вывел из раздумий стук каблучков. Он поднял глаза — и оторопел. К бару приближалась его КВДешная знакомая, только в этот раз она не просто притягивала взор — от нее его вообще было не отвести. Кудряшки, свернутые французским узлом, открывали длинную стройную шею, короткое черное платьице на бретельках скорее обнажало, чем скрывало фигуру, а разрез сбоку с каждым шагом демонстрировал ажурный верх чулок. Будучи невысокого роста, она носила шпильки, но, в отличие от некоторых девушек, передвигающихся в такой обуви на «полусогнутых», она шла легкой, плавной походкой, слегка при этом покачивая бедрами. Поэтому совершенно неудивительно, что многие мужчины бросали в ее сторону заинтересованные взгляды. Витьке повезло, стул рядом с ним пустовал, на него-то и приземлилась девушка.

Обычно фонтан Витькиного красноречия если и не бил Петергофскими струями, то работал исправно. Кто же знал, что в этот раз он выплюнет этакий перл.

— Я хочу с тобой переспать, — выпалил Витька и, тут же захлопнув рот рукой, покраснел.

Девушка с легкой улыбкой оглядела его, встала, протянула руку и сказала:

— Пошли.

— То есть как «пошли»? — непонимающе спросил Витька.

— Ну, ты сам сказал, что хочешь со мной переспать. Или я не так поняла? Ты пошутил?

— Не-е-т. Но… так сразу…

— Ну, почему сразу? Надо сначала до квартиры добраться.

— Значит, ты не против? В смысле я же… как бы это сказать…

— Тебя смущает, что я так быстро согласилась?

Витька кивнул.

Девушка снова села на стул.

— Ладно, давай на чистоту. Если ты подумал, что я проститутка…

— Нет-нет, — поторопился возразить парень, хотя такая мысль и мелькнула у него в голове.

— …хорошо, это выяснили. Так вот, мне уже не пятнадцать лет, но из-за того что я выгляжу очень молодо, мужчины, пытающиеся затащить меня в постель, ведут такие долгие беседы, что иногда, пока дело дойдет до главного, меня уже клонит в сон и тошнит от того словесного потока, что на меня излили. Не то чтобы мне не было приятно, когда за мной ухаживают, но большинство «обольстителей» на большее, чем разовый секс, не рассчитывают. Вот спросили бы сразу, и я — так же бы сразу — их послала бы.

— Ты передумала?

— Нет, тебе просто полагается бонус за решительность. Ну, и, если честно, у меня самой давно не было секса — вот и выручим друг друга.

«Ангельская внешность, замашки дьявольские», — подумал Витька, но отказываться от столь соблазнительного предложения, конечно же, не собирался, дело было не только в том, что ему срочно требовался секс, его ТЯНУЛО к этой девушке. При другом раскладе он, скорее всего, сбежал бы под благовидным предлогом, но вот сопротивляться этой тяге в сложившейся ситуации у него просто не было сил.

Он поднялся и протянул ей руку:

— Пойдем.

Она ухватилась за нее и встала.

— Ко мне?

Витька кивнул, радуясь, что не придется объяснять бардак в своем холостяцком жилище. Может, и накормят в благодарность. Не сказать чтобы он голодал, но и готовкой особо не утруждался, довольствуясь полуфабрикатами из микроволновки да зеленью, а чтобы уж совсем не угробить желудок, иногда забегал к родителям.

До квартиры добрались быстро, потому что вечер был в разгаре и клиенты еще не начали, обессиленными и подшофе, выползать изо всех злачных мест, загружая таксистов работой. В машине между молодыми людьми воцарилось молчание, казалось, в машине едут люди, чисто случайно оказавшиеся попутчиками, и стоит им сойти, как они забудут о существовании друг друга.

Стоило парочке войти в подъезд, и всю отчужденность, как волной, смыло. Как они добрались до квартиры, оба помнили смутно, только размытые кадры: вот их руки пытаются пробраться под одежду, стук случайно оторванных пуговиц или звяканье очередной шпильки, выпавшей из волос, хриплое «Упс» на выдохе между поцелуями, твердость и холод стены в попытке найти опору, жар кожи. Только когда мурашки побежали по совершенно обнаженной коже, а парочка рухнула на кровать, реальность немного дошла до их голов — презерватив был извлечен и применен по назначению с согласия сторон…

…Витькино сознание плыло; внутри она была идеальной, словно какой-то мастер снял мерку и создал женщину специально для него. Такую, что каждое движение было на грани экстаза, мучительного, сладкого и тягучего, как мед. Он бы, наверное, кончил с первого толчка — тело молило об этом, как только он вошел в нее, — но еще несколько мгновений, просто потому, что не хочется, чтобы это кончалось. Но как сдержаться, если удовольствие сродни боли? Все, сил больше нет — рывок, и он погрузился в манящий мрак наслаждения…

Наташка Соловьева, хотя ее теперь так мало кто называл, чаще все же Наталья Валентиновна, была женщиной неординарной. Одни считали ее чуть ли не верхом совершенства, в основном, конечно, мужчины. Другие, а таких было большинство, пусть и не понимали ее, но принимали такой, какая есть. Ну и была, как, наверное, у каждого из людей, кучка злопыхателей, среди них основную массу составляли женщины, завидующие ее успеху, неважно у мужчин ли, в делах ли, и отвергнутые ухажеры, считающие, что ей самое место в аду. Святой она не была даже с большой натяжкой. Будучи, как и большинство представителей династии Соловьевых, натурой страстной, она заводила любовников, которых периодически меняла. Погодите осуждать. Что делать женщине, на которой просто хронически хочет жениться любой, кто провел в ее постели и жизни чуть больше месяца? Ну не хотела она замуж! ТАКИМ способом не хотела. Мечталось о чем-то более взрывном и более нежном одновременно. Тело хотело, душа молчала. А выйти замуж, только чтобы заткнуть кому-то рот или доказать, мол, я не старая дева, нет, это не в ее характере.

Женщиной она была независимой. Еще учась в институте, Наташка загорелась идеей о собственной мини-пекарне. Хлеб в соседнем магазине, как, впрочем, и не только в соседнем, по вкусу был не лучше опилок, а уж про пасхальные куличи вообще речи не шло. Она бы еще долго носилась с этой своей идеей, если бы ее двоюродный брат, Мишка, не собрал семейный совет. И, как результат, нашлись деньги, связи, да и Мишкин деловой совет время от времени. К окончанию института дело уже набрало обороты, а ее выпечка сносилась с прилавков, не успев остыть. Работать пришлось много и упорно, не досыпая, забросив подруг и друзей, учась не только самому делу, но и общению с людьми. Договариваться с «крышами», обходить ловушки конкурентов. Если бы не родные, в какой-то момент она бы непременно сдалась. Но, сумев выстоять, Наташка отвоевала не только место под солнцем, но и уважение работающих на нее людей.

Было, правда, еще кое-что, что удерживало ее от желания пустить кого-нибудь в свою жизнь. Когда ее пекарня только-только начала приносить прибыль, Наташка познакомилась с мужчиной. Нежные слова, ласки, которые быстро довели их до постели… казалось, вот оно — счастье. Отдушина от проблем, поддержка и награда за упорство. Только почему-то Мишка, всегда бывший на ее стороне, не одобрял «жениха», но в их отношения не лез и другим отсоветовал, сказав: «Пусть живет своим умом и учится на своих ошибках». Это потом уже Наташка поняла, что Мишкина интуиция, как всегда, сработала на все сто, но тогда она вряд ли бы прислушалась, реши он вмешаться, скорее всего, пошла бы наперекор, только усугубив все.

Дело шло к свадьбе, уже и квартира была куплена и почти обставлена мебелью. Наташка в любовном тумане даже не обращала внимания, что платит за все сама… И тут… жених исчез. Квартира оказалась перепроданной вместе с мебелью, а из небольшого сейфа в квартире Наташкиных родителей, куда этот хмырь имел доступ, исчезла крупная сумма денег и колечки-цепочки, причем исключительно золотые и без камней, чтобы было проще в ломбард сплавить, серебром же женишок побрезговал. И все бы ничего, но, как оказалось, эта гнида, уверив «весьма уважаемых» людей, а проще говоря, откровенных бандитов, занял у них приличную, а для Наташки по тем временам просто огромную сумму денег под ее пекарню. Не удосужившись намекнуть, что срок выплаты «ее» долга наступит уже скоро. Об этом Наташка узнала только тогда, когда два бритоголовых «шкафа» пришли эту самую пекарню забирать за долги, «великодушно» предложив пока поработать на них, пообещав, что с зарплатой не обидят. Вот тебе и вся любовь. Наташке пришлось вывернуться чуть ли не на изнанку, чтобы не потерять свое детище. Помог, как всегда, Мишка и, как ни странно, «крыша», которой Наташка, несмотря на то, что ей это жутко претило, исправно отчисляла процент, не пряча доход и не пытаясь обмануть, — совет буквально вдолбленный в ее голову Мишкой.

Однажды в ее кабинетике появился мужичонка, невысокий, вроде весь такой из себя простецкий, но глаза не хуже любого рентгена пронизали ее, вызывая озноб на коже.

— Вот смотрю я на тебя, умная вроде деваха, — безо всяких вступлений начал он. — Че так по-глупому влетела?

— Большой и светлой любви дуре захотелось. Просто забыла, в каком мире живу.

— Ну, хорошо хоть понимаешь. Хочу тебе шанс дать, потому что плохого о тебе я не слышал, да и поручились за тебя. Не разочаруй.

У Наташки даже мысли не возникло поинтересоваться, кто к ней пожаловал. Она просто чувствовала, что к словам этого человека надо прислушиваться и желательно очень внимательно. В горле пересохло, и, чтобы показать, что все поняла, Наташка быстро закивала в ответ.

— А женишка твоего уже ищут, он не с теми людьми решил шутки шутить. Гастролер, мать его, — чертыхнулся мужчина. — Выплатить придется все, наука тебе на будущее. — Он кинул на стол глянцевый черный прямоугольник. — Сумма большая, тебе позвонят и скажут, как гасить ее будешь. Если кто еще придет, звони мне.

— А если он еще у кого займет? — еле выговорила Наташка, понимая, что такое вполне возможно.

— Не займет, с тебя и так берут только то, что обязательно нужно вернуть.

Наташка вновь закивала, но теперь голос пропал от нахлынувшего облегчения. Она понимала, что ей дали шанс слезть с крючка, но придется на неопределенный срок забыть о том ощущении стабильности и уверенности в будущем, которым она только начала наслаждаться.

— Спасибо…

Мужчина хмыкнул на ее кивания и сказал напоследок:

— Благодари свои плюшки. — И вышел.

На визитке, отставленной им на столе, был адрес и пара телефонов. Этот клочок бумаги стал для Наташки тогда спасательным кругом, а на указанный на нем адрес раз в неделю отправлялась упаковка с десятком самых лучших плюшек.

Прошел год. Наташка продолжала платить, пока ей не позвонили и не попросили прийти по уже знакомому адресу, разрешив, однако, взять сопровождающего, роль которого вызвался исполнить Мишка. Ожидая встретить того «мужичка», она на всякий случай прихватила плюшки, от которых ее «избавили» на входе, но на сей раз гостей встречал мужчина лет тридцати в строгом и весьма дорогом костюме, больше похожий на адвоката. Он представился Дмитрием Ливнёвым и объяснил, что выплат больше не будет, так как женишка выловили и доходчиво объяснили, как нехорошо обманывать людей.

Наташке жутко хотелось узнать поконкретней про эти объяснения, но Мишка, вовремя наступивший ей на ногу, придушил это желание на корню, напомнив, что она сидит отнюдь не на дружеской вечеринке.

«Адвокат» полез в стол и, вытащив оттуда сверток, положил перед ней, предложив открыть. В нем оказались те самые колечки-цепочки, что сгинули из отчего дома. На вопросительный Наташкин взгляд мужчина пояснил, что они не крохоборы и дамские украшения им ни к чему. Наташка хотела было спросить про те деньги, что уже выплатила, но Мишка оказался шустрее и вопрос задал более уклончиво: мол, урегулирован ли теперь полностью долг и нельзя ли вернуть долговую расписку?

На что мужчина заверил, что да, долг погашен, и протянул им бумагу, это все удостоверяющую, а потом положил на стол еще один листок, оказавшийся чеком, на котором значилась половина уже выплаченной Наташкой суммы. Как пояснил «адвокат», остальные деньги ушли в оплату за поиск «жениха».

Наташке и в голову не пришло что-то по этому поводу возражать и, обменявшись взаимными «реверансами» с хозяином, они с Мишкой поспешили убраться.

По дороге домой Наташка спросила Мишку об «адвокате». Тот, немного помявшись, посоветовал держаться от него подальше, сказав, что те, кто ухитрился ему насолить, жалели об этом очень быстро.

С тех пор прошел не один год, пекарни у Наташки было уже три, одна собственная, а две на паях, причем официальным владельцем этих паев был как раз тот самый «адвокат», Дмитрий Ливнёв. В дела он не лез, но в кабинете Наташки появлялся систематически под предлогом проверки документов. Всегда приносил ей одну розу и отказывался устраиваться для проверки где-либо еще, кроме как у нее в кабинете. И несмотря на то что мужчина он был очень даже ничего, Наташка держалась от него как можно дальше, и как можно официальнее. Цветы принимала, но никогда не ставила их на свой стол. Ливнёв только хмыкал на ее маневры и кидал в ее сторону странные взгляды.

— Ты чего? Что я такого сделал? — обиженно спросил Витька, ерзая голым задом по ковру, тот, зараза, был совсем не мягким, а ворсинки лезли в самые неподходящие места.

— Сделал? Уж, скорее, чего не сделал, — прошипела фурия, в которую превратилась его недавняя любовница. — Можно задать вопрос? — странно спокойным голосом поинтересовалась она.

Витька чувствовал, что вряд ли его порадует то, что она хочет у него узнать, но послушно пойдя в расставленные силки, кивнул.

— У тебя всегда стоит пару секунд? — съехидничала она.

Витька глянул на свой пах, словно пытался выяснить у своего члена, чего это он так облажался. Но у того снова начиналась эрекция — а что вы хотели, если желанная обнаженная женщина стоит перед тобой? И какая разница, что она пышет яростью и презрением, если уж на чистоту, так это только добавляло ей притягательности.

Она проследила его взгляд, фыркнула и, подхватив с кресла халатик, завернулась в него. Но на Витькин взгляд, чтобы уж наверняка не вызывать у него никакой реакции ей следовало надеть ОЗК [1].

— Ну, почему…

— Это, выходит, мне так «повезло»? — прервала она.

— Может, повторим? — с робкой надеждой спросил Витька. — Просто так вышло…

— Я как Чингачгук, два раза на одни грабли не наступаю. Так что извини, ты в пролете. Давай, поторапливайся. — Она отвернулась к шкафу и начала резво шуровать по ящикам. — Где-то у меня тут вибратор был.

— Можно подумать, эта штука лучше настоящего, — ляпнул Витька, сильно обиженный тем, что ему предпочли… искусственный… тьфу, член.

— Ну, если сравнивать по степени полезности… — она ненадолго замолчала, постукивая пальчиком по губам и подняв к потолку глаза, словно взвешивая плюсы и минусы каждого объекта, — пожалуй, силиконовая игрушка лучше. А тебе… гм, я даже имени твоего не знаю…

— Виктор, — пробормотал мужчина, — а тебя?

— Ха, неужели решил узнать? Только зачем это тебе, Витек? Все равно забудешь к завтрашнему дню. Но если это нужно для списка твоих амурных побед, чтобы не нарушать отчетность, — уколола девушка, — ладно, опростоволосилась, нужно отвечать. Наташа.

— Красивое имя, — вырвалось у мужчины.

— Рада, что тебе нравится. Хотя я не про это сказать хотела. Знаешь, иметь такое оснащение, — она кивнула на его пах, который почему-то не замедлил отреагировать на такой лишенный всякой сексуальности жест, — и совершенно не уметь им пользоваться — позорище.

— Никто не жаловался. — Витька поднялся с пола, понимая, что давно пора кончать полировать голый зад о ковер спальни, и стал собирать одежду, раскиданную по комнате.

— Тоже мне удивил, — хмыкнула она. — Достали уже эти актрисы, только мужиков портят, идиотки.

— Ты о чем?

— Да все о том же. До того хотят удержать около себя понравившегося парня, что идут на все, даже имитируют оргазм в постели. И кончается тем, что этот индивидуум получает титул бабника и невероятного любовника совершенно незаслуженно. Какая дура захочет признаться, что за красивой оберткой ничего нет?

— У всех бывают неудачи…

— Знаешь, по той «заботе», что ты проявил в процессе, я тебе верю. — Наташка сделала жест, словно беря слово в кавычки, и ехидно ухмыльнулась. — Знаешь, вообще то, что происходит между женщиной и мужчиной можно, как это ни банально звучит, разделить на три категории. Первая — трах, ну это, когда каждый за себя и плевать, получил ли от этого что-то партнер. Это то, что случилось у нас.

Витьке стало не по себе от этих слов.

— Вторая — секс. Это когда, несмотря на то что людей особо ничего не связывает, они стараются получить от происходящего не только максимум удовольствия для себя, но и для своего партнера. Это то, на что я надеялась.

Витькина самооценка упала еще на пару делений ниже.

— И третья — занятие любовью, тут важны чувства, без них никак Я видела лица женщин, у которых это было, такого не увидишь на лице случайной партнерши и никогда не испытаешь с ней. Но вернемся к тебе, бабник — это звучит гордо, и это не тот, кто трахает все, что к нему приползет, а тот, кто заставляет женщину гореть желанием повторить это раз за разом. Тебе же надо найти учительницу, которая объяснит разницу между тем, что сейчас случилось и настоящим сексом. И не дуру какую-нибудь, таращащуюся на тебя восторженными телячьими глазами.

— Может, подскажешь школу? — огрызнулся Витька.

— Ну, уж это сам, Витенька, не маленький мальчик, как-никак.

Витька оторвался от одевания и с минуту задумчиво разглядывал Наташку.

— А если ты такая сексуально продвинутая, почему бы тебе не стать моей учительницей?

— И на фига мне этот гемор?

— Так узнаем заодно, настолько ли я плох или ты просто не дала мне шанса.

— У тебя флеха есть?

Похоже, эта женщина всегда будет вводить его в ступор, неожиданностью своих вопросов.

— Прости, что?

— Господи, только не говори, что ты еще и комп никогда не видел.

— Видел, просто я подумал, что ослышался.

— Мля, тебя еще и глушняк долбит. Ты уверен, что у тебя нет недержания и старческого маразма?

Девушка откровенно над ним насмехалась. Как ни странно, Витьку это не отталкивало, скорее, вдруг заставило пробудиться тот свойственный настоящим мужчинам охотничий инстинкт, успешно притупляющийся, когда сам становишься добычей.

Витька пошарил по карманам и, отстегнув флешку с кольца с ключами, протянул ее Наташке.

— Могу и справку принести, что здоров, в смысле недержание во время «обучения» не случится.

От этих слов какое-то воспоминание промелькнуло в голове девушки, но она пока отмахнулась от него.

— А такие выдают? — хихикнула девушка.

Она подошла к столу и, открыв ноут, подключила флешку, что-то там нашла и перенесла на нее. Извлекла флешку и кинула ее Витьке со словами:

— Это тебе пособие по изучению основ предмета.

— То есть?

— Мужчины недооценивают полезность любовных романов.

— Так это любовный роман? И я должен читать эту чушь?

— Ну знаешь, это далеко не чушь. Если бы ты смог хотя бы наполовину так, как герой, тогда бы я лично провозгласила тебя лучшим любовником, которого я когда-либо знала. Для разминки начни с двадцатой главы и будь готов к жесточайшему стояку.

— Что, так круто? — усмехнулся Витька.

— Ты даже не представляешь насколько, — хитро улыбнулась Наташка.

— И что дальше? Прочитаю, а потом?..

— До следующей субботы, тот же бар, то же время. А там посмотрим. И знаешь, я сразу пойму, если ты не читал, — предупредила она. — И тогда нам больше не о чем говорить.

— Да что такого в этой книжке, обычные розовые сопли!

— Я похожа на любительницу розовых соплей? — Она снова полезла в шкаф, а когда повернулась к нему, у нее в руке был… вибратор. — Тебе пора, у меня тут еще кое-какие дела есть.

— Может, все-таки традиционным способом? — с надеждой предложил Витька, рассчитывая в глубине души, что Наташка примет предложение.

— Нет, на фиг, умерла так умерла. — И она стала настойчиво подталкивать его на выход.

В дверях Витька уперся.

— Ну, хоть поцелуй на прощанье, — поклянчил он.

— А массаж простаты тебе не сделать? — спросила Наташка, показывая, чем именно она это действие осуществит. Витьку передернуло от омерзения, и он сделал шаг назад, именно тот шаг, что позволил девушке захлопнуть дверь.

Витька Тарасов медленно брел домой, карман жгла флешка с загадочным содержимым, а в голове колючками засели слова Наташки о его сексуальной несостоятельности. Хотелось все обдумать и понять, что же делать дальше.

Жизнь Витьки была своеобразным заплывом по течению. Пока он учился в школе, на тощего и нескладного парнишку мало кто обращал внимание, только если слетела Винда или все в компе переклинило от вирусов или ламерских попыток самим залезть в системные файлы и БИОСы. Для Витьки это было раз плюнуть, и поэтому он особо не задумывался, чем займется после учебы и армии.

Только вот одно «НО»: если в армию ушел сутуловатый доходяга, то вернулся из нее ВИТЬКА — именно так, — и понеслось. Родители со скандалом заставили его искать работу, потому что, как сказала мать, «на презервативы отцовской зарплаты не хватит, да и ты ноги протянешь раньше времени от перетраха, а так хоть на работе будет передышка». Хороший системный админ — кадр ценный, и, хоть руководство и смотрело на Витькины похождения косо, его не увольняли, потому что работал Витька не просто хорошо, а очень хорошо, да и ни одна пассия его «гарема» в декрет не собиралась. За зарплатой он не гнался, главное, чтоб хватало на все. Витька не курил, выпивал редко, не потому, что придерживался лозунга «В здоровом теле — здоровый дух», а просто не находил в этом большого удовольствия, а всю скопившуюся за день энергию пускал на постельные игры. Сначала он мечтал о машине, но, купив ее, понял, что при его образе жизни поступил опрометчиво. Она быстро превратилась в помойку от часто случавшегося в ней секса. Это только в романе секс в ограниченном пространстве салона выглядит романтичным. На самом деле этим намного лучше заниматься в комфортных условиях квартиры, чем дергаться, пытаясь, устроится удобно, когда мешается все: от рычагов до внезапно включившихся фар. Не так уж приятно, когда голая задница липнет к коже сидений, а следы спермы и косметики с трудом удаляют самые лучшие очистители. А в самый ответственный момент презерватив никак не находится в бардачке или вываливается со всем его содержимым на пол и приходится на ощупь, стукаясь головой о переднюю панель, искать его под скулеж партнерши. Тошно, когда только что устроившаяся на тебе женщина начинает ворчать, что руль упирается в спину, а чтобы снять трусики, нужно изворачиваться в самой замысловатой позе. А еще Витьке нравилось быть сверху, но в машине это чревато царапинами от острых каблуков, которые партнерши не спешили снимать, считая (и с какого, спрашивается, перепугу), что так они выглядят эротично. Можно было, конечно, все сделать постепенно, разложив сиденья и превратив салон в большую кровать, но женщины — видно, чтобы произвести на партнера неизгладимое впечатление, — так спешили на него вскарабкаться, словно он собирался сбежать в любой момент и пропустить их дебют в качестве его суперстрастной любовницы. В конце концов, промучившись с полгода, он продал вожделенный транспорт и пересел на такси, если был с дамой, и добирался на своих двоих, если был один.

В принципе во всех его похождениях чувства не были затронуты ни разу, это была чисто физиологическая потребность и нежелание обслуживать себя самому, когда стояк хронически напоминает о себе, иногда и весьма болезненно. Что делать, если у тебя стоит не один раз в семь дней, а семь раз на дню? Тем более поток желающих лечь в его постель не иссякал, многие женщины считали, что именно она одна, неповторимая, и затащит его в ЗАГС, да только Витька сразу становился глухим и немым, как только разговор сворачивал в эту сторону. Он достиг немалых высот в избегании брачных уз. «Звание» бабника стойко приклеилось к нему, и он даже головы не ломал, что оказывается что-то не так, что он, может, не такой уж герой в постели. Что его могут выгнать из квартиры, посчитав, что силиконовая игрушка предпочтительнее. И самое неприятное, это сказала девушка, которая чем-то зацепила его. Нет, он, конечно, не влюбился, но признавался сам себе, что она завела его так, как никто до этого, и, уж если на то пошло, кончил он и в самом деле слишком быстро, но что это был за оргазм! Невероятный, просто сокрушительный! Витька подумал, что если собрать все, что он испытал до сих пор, то вряд ли в этом списке найдется хоть что-то, равное ему по силе.

Впереди у него была неделя, чтобы все обдумать и… прочитать то, что девушка скинула ему на флешку. Что же там такое? Мужчина ускорил шаг, спеша успокоить разыгравшееся любопытство.

Дом, милый… пожалуй, все-таки нет… дом. Включив кофеварку и сварганив пару бутербродов, Витька засел за комп. С каждой прочитанной строчкой, глаза все сильнее лезли на лоб, а молния на джинсах начала разъезжаться без посторонней помощи. Это женский роман?! Порнуха в сторонке краснеет от стыда. Бросив чтиво на полдороге, Витька разделся и пошел «принимать душ».

Выйдя оттуда, он решил, что будет читать это частями, иначе из «клавы» придется вытрясать не крошки от бутербродов, а стирать следы мужской несдержанности.

Ночью Витька ворочался в постели, и снились ему женщины, преследующие его и размахивающие при этом вибраторами, грозя применить их на деле, если он не обеспечит им всем оргазм. Ничего удивительного, что проснулся Витька злой, взъерошенный и обиженный на женский пол, не понимающий тонкую мужскую душу.

На работе он встретил Зойку и, так как в отделе все говорили, что она вышла замуж по большой любви, решил приглядеться, что же в ней такого особенного. Зойка села на место, включила комп, на минуту задумалась и… улыбнулась. Витьку как оглушило: столько тепла и нежности было в этой улыбке. И это просто из-за воспоминания!

В мечтах о будущей встрече с Наташей, он не сразу обратил внимание, что рядом с клавиатурой расположилось чье-то оголенное чуть не до трусиков бедро. Он уже догадывался, кому оно принадлежит. Это была Лиля, пассия босса, считавшая, что раз она смогла охмурить того, то уж Витька просто обязан пасть жертвой ее чар. Но в нем был очень силен инстинкт самосохранения, и он подсказал Витьке, что визит под юбку к этой даме чреват увольнением, потому что босс считал ее своей собственностью, а будучи далеко не красавцем, воспринимал общение Лильки с любым, кто выглядел лучше него (будто он и в самом деле считал кого-то хуже себя, с его-то комплексом неполноценности, лысиной и солидным брюшком), как покушение на его владения, и «мстя его была страшна» — проще говоря, человека увольняли под каким-то благовидным предлогом. Не успел Витька об этом подумать, как визгливый голос шефа сбросил Лильку со стола, а Витьку заставил придумывать, что сказать. В голову, как назло, ничего не приходило, кроме желания послать всех к черту, и тут зазвонил сотовый.

— Ку, Витек, — звонил один из его «коллег по цеху», — тут сабж пришел, что фирма «Домашний хлеб» ищет сисада, они своего нуба выперли, там платят хорошо, «железо» норм, я бы и сам пошел, да у меня и тут не хило, а у тебя не работа, а отстой. [2]

Витька понял, что удача не просто повернулась к нему лицом, а еще и исполнила ему персональный стриптиз. Записав телефон он уже спокойно отправился на встречу с боссом, с намерением послать того как можно дальше.

Беседа с шефом закончилась в рекордно короткие сроки, во время которых выяснилось несколько вещей: Лилька — шлюха, Витька злое…чий монстр, шеф — ревнивый карюзлик, все бабы, естественно, твари и компьютерной мыши самое место в Витькиной заднице.

Единственная, с кем попрощался Витька, собрав вещи, была Зойка, пожелавшая ему удачи и сказавшая, что, если будет туго с работой, он может обратиться к ней, и она попытается помочь.

На следующий день с утра он позвонил по полученному номеру и договорился о встрече.

В приемной его встретила красотка в мини-юбке с не обезображенным интеллектом лицом, взгляд которой периодически уползал к его ширинке, словно в глазу у дамочки была линейка, которой она производила некие замеры. Витька стоически вынес собеседование, почему-то проведенное ею — собственно, кто он такой, чтобы возражать, — и обнаружил в конце этой встречи, что его опросили не хуже, чем при приеме в ФСБ. Блондинка оказалась умницей! Получив инструкции, куда сдать документы для оформления, Витька смог теперь спокойно жить в ожидании встречи. Скорей бы суббота!

Наташка только погрузилась в спецификацию новой печи, которую хотела прикупить для одной из своих пекарен, как секретарь сообщила по селектору, что к ней пришли из бухгалтерии. Наташка тяжело вздохнула: вечно у них какие-то проблемы, может, стоит перетрясти кадры и кого-нибудь уволить для повышения самостоятельности остальных?

Дверь открылась, и в кабинет чуть ли не крадучись вошла главбух фирмы Тамара Ивановна. Наташка не стала ждать, когда женщина, почему-то терявшаяся только в присутствии начальницы и вполне разговорчивая и деловая с другими, наконец наберется смелости изложить, с чем пришла, спросила:

— И что случилось на этот раз?

— Система зависла, — чуть не плача, пробормотала главбух.

— А я тут причем? Разве у нас нет сисадмина? Это к нему.

— Его нет на месте.

— То есть как это — нет?

— Не знаю, мы уже везде искали, — все так же бормотала она, словно это ее вина, что гаденыш Тимофей опять пропал.

Наташка давно собиралась выпереть его с работы, она уже ему и зарплату урезала, и грозила увольнением, но уговоры его тетки, начальницы отдела кадров, и клятвенные обещания самого Тимофея каждый раз откладывали окончательное решение.

Наташка вызвала секретаршу, Олечку, та полностью соответствовала тому пресловутому образу недалекой красотки в мини, что укоренился у многих в головах, но внешность не соответствовала содержимому ее симпатичной блондинистой головки. Она знала все обо всех и была просто незаменима в делах.

— Оль, где может быть Тимофей?

— Этот гад опять смылся? — хмыкнула блондинка и на минуту задумалась. — Точно! Сегодня же турнир по DOTA [3], он уже с неделю об этом галдел. — Она взглянула на часы. — Сейчас узнаю, у меня есть телефон хозяина клуба, где он постоянно зависает. — И она вышла в приемную.

Наташка предложила главбуху сесть и налила ей стакан воды, в надежде, что ту перестанет бить мандраж.

Олечка вернулась минут через пять.

— Он там. Я позвонила в отдел кадров. — Она вопросительно глянула на Наташку, словно спрашивая, правильно ли она поступила.

Наташка кивнула, подтверждая, что пора с этим кончать.

— Оль, дай объявление, что нам нужен сисадмин с опытом работы, желательно не моложе двадцати пяти, отслуживший в армии — чтобы я еще раз взяла кого-то из откосивших, да ни в жизнь! И наведи справки, мне не нужен еще один придурок, повернутый на он-лайновских играх. Желательно, чтобы его хобби не имело с компом ничего общего.

— Сделаю в лучшем виде, а пока вызову спеца из сервис-центра.

Не успела секретарша скрыться за дверью, как в кабинет вошла начальница отдела кадров, пряча глаза, но отнюдь не от страха.

— Итак, Любовь Георгиевна, я предупреждала, и не раз, что еще один прокол, и я выкину вашего племянника с работы. У нас в бухгалтерии проблемы, и где он? Он в клубе, играется в войнушку, а я должна вызывать людей со стороны.

— Не может быть, он наверняка где-то здесь. Я сейчас позвоню и найду его.

— Не стоит утруждаться, мы уже и позвонили и нашли…

— Не увольняйте его, у него мама…

— Я уже это слышала, если вы считаете его хорошим служащим, может, мне стоит пересмотреть свое мнение о вас, как о компетентном работнике?

— …

— Думаю, мы друг друга поняли. Чтобы сегодня же были готовы документы на расчет. Вы свободны. И еще: больше никаких родственников.

Женщина кивнула и покинула кабинет.

Наташка повернулась к главбуху:

— Идите и ждите спеца, только следите за ним, мне совершенно не нужно, чтобы посторонние люди лезли куда не следует.

В баре так же гремела музыка, девушка опаздывала. Витьке было не по себе, неделя выдалась суматошной: увольнение со скандалом, хронический стояк от прочтения «пособия» презентованного Наташей, неожиданная удача с поиском работы. Место оказалось и в самом деле великолепным: хорошее «железо», свой кабинетик со всем необходимым и зарплата наполовину выше прежней, да обещание бонусов за добросовестный труд. Хозяйку (а фирмой владела женщина) он не видел, ему пришлось иметь дело только с секретаршей. Как ни странно, у него не возникло желания ответить на откровенный флирт с ее стороны. Витька объяснил это тем, что негоже «гадить» на новом месте. Однако удивленный взгляд секретарши его смутил. Словно она ожидала чего угодно, но не подобной «скромности».

И вот теперь для полного счастья Витьке было совершенно необходимо, чтобы девушка пришла, пусть даже они и не закончат этот день в постели. Впервые ему больше хотелось просто поговорить с этой язвой. Нет, Витька, конечно, не собирался объявлять целибат. Он хотел Наташку, но не желал в конце концов очутиться с голым задом на полу. Очевидно, что, в случае повторения прошлой встречи, другого шанса ему не дадут.

Витька, задумавшись, потягивал коктейль, пока стук каблучков не вернул его к действительности.

— Надеюсь, ты думал обо мне? Привет. — Девушка изящно приземлилась на соседний табурет у барной стойки.

— «Думал» — не то слово, — улыбнулся Витька, — ночей не спал, считая минуты до встречи. — Он взял изящную ручку, медленно повернул ладонью вверх и легко коснулся губами самого центра. — И еще я внимательно изучал «литературу». — И он, подняв глаза от ладони, подмигнул.

— Ну, и как впечатление?

— Гм… — Витька сделал большие глаза, — я думал, меня ничем не удивишь, но ЭТО… — Он покачал головой.

— Вить, я хочу сразу предупредить, что нас ничего, кроме постели, связывать не будет, ты не должен лезть в мою жизнь, пытаться что-то выяснить обо мне, я же, со своей стороны, не предъявлю на тебя никаких прав. Только на таких условиях я согласна продолжить наши… уроки.

Почему-то это предупреждение, такое правильное и привычное, когда он сам произносил его, сейчас звучало иначе, обидно как-то. Но что оставалось делать? Клянчить смягчить условия?

И он кивнул:

— Думаешь, так лучше всего? Хорошо.

Между ними повисло неуютное молчание, никто не решался предложить отправиться к кому-то на квартиру после столь краткой беседы.

— Наташ, может, поужинаем? — прервал тишину Витька.

Девушка кивнула, понимая, что легкий перекус и, возможно, разговор помогут сгладить неловкость.

Наташку порадовало, что Витька не пытался на нее давить, спорить по мелочам, но вот оплачивать ужин напополам категорически отказался. Разговор вился вокруг местной кухни и обрывался, стоило прозвучать даже намеку на секс. После ужина вышли на улицу и, пока ждали такси, Наташка, наконец, решилась:

— Вить, ну что мы, в самом деле, как девственники на первом свидании. — Она взяла его за руку и улыбнулась.

Витька рассмеялся, притянув девушку к себе, обнял за талию и, уткнувшись носом в ее волосы, почти затерявшись в сводящем с ума аромате, сказал:

— Верно. Думаю, что если мы перейдем к «занятиям» — это настроит нас на соответствующий лад.

На этот раз в квартиру добирались иначе: со стороны они были похожи на влюбленную парочку, не спешащую показать на людях свои чувства, но в улыбках которой сквозило столько ожидания, предвкушения, что только слепой не увидел бы этого.

Они опять приехали к Наташке, Витька чувствовал, что на своей территории ей будет проще расслабиться. И в самом деле, когда они расположились в гостиной, разговор начала Наташка:

— Вить, я знаю: целуешься ты хорошо. Но хочу спросить, ты куни делал когда-нибудь?

— Прости, что? — несколько опешил Витька, хотя расслышал и понял вопрос.

— Вить, ты собираешься играть в испорченный телефон?

— Извини… но ты так резко перешла…

— Иначе, мы так и проговорим о всякой фигне.

— Нет.

— Нет, не делал?

Витька кивнул.

— Но этого же многие не делают, — оправдался он.

— Тебе нравится минет?

Витька опять кивнул, тело начало реагировать, а голова подбрасывала образы один эротичнее другого.

— Так почему же ты не хочешь подарить женщине то, что доставит ей такое же удовольствие?

— Ну…

— Брезгуешь? Ты каждый раз принимаешь душ перед минетом?

Витьке сидел как на раскаленной сковородке от правдивости этих слов.

— Женщина не зайчик-энерджайзер, — продолжила девушка, — включил и запрыгала. Сделаем так: доведешь меня до оргазма без члена — поставлю тебе первый «зачет». Нет — уйдешь удовлетворять себя сам.

— Где я ночью буду искать тебе замену?

— Замену? Вить, а с чего ты взял, что я об этом? Пока идет наше… сотрудничество, другой быть не должно. Я в гарем не записывалась.

Собственно, Витька и не собирался спать ни с кем другим, пока он с Наташкой, но уж очень «тяжелыми» были условия. Мужчина вздохнул, подумав: «Эх, привет, мозоли, здравствуй, холодный душ».

Наташка встала с дивана и, подняв руки вверх, начала медленно, одну за другой вытаскивать шпильки из прически. Это выглядело не менее эротично, чем если бы она начала исполнять стриптиз. Витька тоже поднялся с дивана и, подойдя к девушке, убрал ее руки от волос, и вся их шелковистая масса волной упала на плечи — пара оставшихся шпилек была не в силах удержать их тяжесть. Витька погрузил пальцы в мягкие завитки; в голову лезли эпитеты, как будто считанные с так ненавидимых им любовных романов.

— Ну, скажи… — словно прочитав его мысли, подтолкнула девушка.

— Они как шелк, — прошептал Витька.

Его руки скользнули на плечи и, почти не задержавшись, к груди. От нахлынувшего возбуждения пальцы плохо слушались, и он слишком сильно сжал грудь. Наташка сбросила его ладонь:

— Так больно. Просто погладь, не вцепляйся, как утопающий в спасательный круг.

Язвительность реплики, вернула Витьке хотя бы часть выдержки. Он снова положил руку на грудь и теперь осторожно провел по округлости пальцами, другая рука занялась пуговицами. Он расстегнул их, блузка распахнулась, открывая паутинку кружева. Витька понял, что именно сейчас у него есть возможность не просто тупо потискать женскую плоть, а разглядеть все скрытое там великолепие и, вспомнив «инструкцию», он понял, что сделает дальше. Провел пальцами по округлым плечам, давая блузке упасть на пол, щелчок — и лифчик последовал за ней.

Наташка стояла перед ним, не сутулясь, не пытаясь прикрыться, ее глаза были слегка расширены, она прикусила губу. Что она пыталась сдержать? Возбуждение или желание поучаствовать самой? Скорее второе, судя по прошлому опыту.

Витька приподнял ладонями обе груди и, склонив голову, коснулся поцелуем ложбинки между ними.

…Он вдохнул аромат женского тела со слабой ноткой духов, словно пикантной приправой, витающей вокруг.

— Соски… — еле слышно прошептала прерывающимся голосом Наташка.

Витька лизнул вершинку груди, ощущая, как под языком меняется структура кожи, мягкая плоть твердеет, сморщивается, соски заостряются. Он втянул затвердевшую горошину, ощущение оказалось неожиданно приятным, кожа, вроде бы не имевшая никакого вкуса, манила, как редкий деликатес. Витька впервые понял, как, оказывается, много он терял в сексе. Он по-прежнему думал, что оральный секс не особенно приемлем для широкого использования, но вот сейчас, именно с этой женщиной, он, возможно, и рискнул бы осуществить запретную ласку. Пока эти мысли мелькали в голове, Витька не прекращал ласкать Наташкину грудь, и, как это ни прискорбно звучит, именно ее «учебник» дал ему немалую подсказку в дальнейших действиях. Витька уже покрыл легкими поцелуями все тело выше юбки, и теперь нужно было двигаться дальше, но, несмотря на то, что девушка так ни разу и не коснулась его, если не считать скинутую руку, Витька был на грани и изо всех сил пытался вернуть себе хоть слабенькое самообладание и, вроде бы, это удалось. Он расстегнул юбку, и она съехала с бедер… на девушке были только узенькие стринги и пояс с чулками. И… Витька уже ничего не смог поделать — он упал на колени, застонал, ощущая, как тело содрогается, а оргазм неудержимо накрывает его вместе с волной стыда.

Наташка опустилась рядом на ковер, обхватила руками лицо горе-любовника и заглянула в глаза.

— Сколько у тебя не было секса? Ну… — она встряхнула его, — кончай заниматься самобичеванием!

— Больше месяца до первой встречи, ну… после того тоже не было, так… душ.

— Встань. — Она поднялась и собрала с пола свои вещи.

— Я сейчас уйду… — пробормотал Витька, пытаясь подняться, но дрожащие ноги держали его с трудом, словно он не опозорился, как мальчишка, а занимался сексом пол ночи.

— Я не это имела в виду. — Девушка вытащила из шкафа запечатанный пакет и, вскрыв его, протянула Витьке мужской банный халат. — Прими душ и переоденься. Отцу купила, но так и не успела подарить, — предупреждая неизбежный вопрос, сказала она.

— С чего такая забота? — Витька не нуждался в жалости, тем более от нее.

— Идиот, мы еще не закончили, надо было сразу сказать. Долгое воздержание не способствует выносливости.

— Должен ли я предположить, что у тебя недавно был кто-то еще?

— Не хами, я ведь могу и передумать.

— Извини.

— Ладно. Иди! — Она сунула ему в руки халат и подтолкнула к двери. — Вещи оставь в ванной.

Пока Витька смывал последствия своей несдержанности, Наташка сварила кофе и сварганила пару горячих бутербродов.

— Мне? — мужчина кивнул на тарелку с закуской и чашку дымящегося кофе.

— Да, набирайся сил, они тебе еще понадобятся.

— Странная ты. Почему ты меня не выгнала? К чему эта жалость?

— Жалость? Это меня надо жалеть! Ты кончил, без разницы как! Тебе же было хорошо?

Витька должен был признать, что, несмотря на всю стремность ситуации, ему и в самом деле было очень хорошо, правда, не когда трусы стали липкими и мокрыми от спермы.

— Да уж, бабник, которому нужен подгузник. Есть чем гордиться, — хмыкнул Витька.

— Ну, если ты находишь это смешным, значит, не все так плохо.

Наташка встала и, поставив чашку в раковину, направилась к выходу из кухни:

— Я сейчас. — И ушла в ванную, где через минуту заработала стиральная машина, а девушка вернулась. — Останешься у меня.

— Не стоило…

— Хочешь уйти?

Витька решил, что впереди большая часть ночи и раннее утро для того, чтобы применить все новообретенные знания, тогда и, возможно, эта девушка застонет в его объятиях, выгибаясь от страсти, затерявшись в экстазе.

«Да, что за…», — подумал Витька. Тело, похоже, готовило ему очередную пакость в виде преждевременного семяизвержения.

Пока пили кофе и перекусывали, Наташка вышла еще раз, чтобы развесить выстиранные вещи.

Витька жевал не спеша, оттягивая момент, когда придется вернуться к «обучению».

— Вить, ты до утра тут сидеть собираешься?

Витька увидел, как смешинки пляшут в глазах девушки, а ямочки вдруг заиграли на ее щеках. Сейчас, в халатике, с этой милой улыбкой, она была такой домашней, такой… родной? Что за мысли? Сексуальной, именно сексуальной!

Она протянула руку, и Витька, проглотив последний глоток уже остывшего кофе, встал и взялся за маленькую ладошку.

Наташка привела его в спальню, а на вопросительный взгляд, сказала:

— Тут парта удобней. — И опять улыбнулась.

Витька рассмеялся, и вся скованность и ощущение, что он в очередной раз облажается, ушли, уверенность наполнила его.

Девушка в ожидании замерла у края кровати. И Витька, отбросив даже тень сомнений в удаче, начал по новой то, что уже делал до этого — поцелуи, ласки. Только теперь под халатиком ничего, кроме стрингов, не было. Не то чтобы отсутствие чулок и пояса снизило градус сексуальности, скорее наоборот, добавило жара в тело, а чувственного тумана в голову. Откуда в Витькином мозгу сложился четкий план действий, он не знал, но, понимая, что еще не готов к некоему для него экстриму в виде куни, решил, что для того, чтобы подвести девушку к краю, есть еще масса других способов. Есть руки, которые, между прочим, уже сами неудержимо исследуют податливое женское тело, словно впервые, словно до этого никогда не ощущали ничего более манящего, словно, если не коснутся, утратят что-то важное.

Витька опустился на колени, но уже не для того, чтобы снова ступить на путь позора. Перед его глазами оказался нежный живот, Витька приблизил губы и просто выдохнул, по телу любовницы прошел трепет, мужчина ощутил это, словно дрожь передалась по рукам его телу.

Он стал целовать кожу чуть ниже пупка, у самого края трусиков, каждый поцелуй заставлял ее все сильнее трепетать, посылая мурашки разбегаться по телу. Витька так увлекся процессом, что только услышав легкий стон и почувствовав, как пальцы девушки проникли в его волосы, нежно поглаживая кожу головы, слегка потягивая, понуждая углубить ласку, понял, что усилия приносят плоды. Витькины руки скользнули под резинку трусиков, потянули вниз, полностью открывая взгляду Наташкино тело. Ее пальцы все еще перебирали его волосы, голова запрокинулась, а дыхание рваным ритмом поднимало грудь, извлекая из горла хриплые вздохи и тихие стоны.

Витька встал и подхватил девушку на руки. Он прекрасно понимал, что нести ее никуда не надо, но так хотелось ощутить теплую тяжесть тела в своих объятиях. Он осторожно опустил ношу на прохладные простыни… как же ему хотелось опуститься сверху и войти в нее, но… это могло стать последним, что он сделает. Почему-то Витька был уверен, что, нарушив заключенный с Наташкой уговор, закроет дверь, и уже ничто не поможет ему открыть ее.

«Черт, где этот долбанный клитор?! — мелькнуло у Витьки в голове, когда он, раздвинув складочки, скрывающие вход в лоно, погрузил туда палец.

— Ой, — вскрикнула девушка, явно не от экстаза, — Вить, больно же!

Витька убрал палец. Если до этого девушка была достаточно возбуждена, чтобы еще немного и подойти к той грани, когда уже не он бы просил об освобождении, а она сама потребовала от него продолжения, то теперь наслаждение если и не исчезло, то сильно ослабело. И черт все и всех дери, придется начинать сначала. Витькино эго, булькая, тонуло в океане безнадежности. Хорошо ласкать свою любовницу, если тебя не мучает стояк и не трясет от страха опять залить все спермой, так и не доведя ее до оргазма и не погрузившись во влажное лоно. Удастся ли ему увидеть если не лицо возлюбленной в экстазе, то хотя бы легкое удовлетворение?

Наташке, если честно, было уже жалко Витьку: он так старается, но нельзя стать умелым любовником, просто прочитав книжку, пусть и очень эротичную и весьма детальную в описании некоторых моментов. Теория она и есть теория. Опыт приходит со временем и желанием учиться. Только секс ошибок не прощает и не приемлет. Каждая сторона ждет от другой опытности. И кто кого должен учить?

Наташка взяла руку Витьки и поднесла палец, что он погружал в нее, к его рту.

— Оближи, — велела она.

Витька, заворожено глядя на нее, сделал это, палец пах приятно, с легкой ноткой мускуса и какой-то интимности, вкус слегка сладковатый, но ничего отталкивающего в нем не было. Она потянула его руку и подвела пальцы к нежным складочкам, направляя, показывая, как погладить, где надавить, где легонько коснуться, где потереть. Витька наблюдал за сменой эмоций на ее лице, по ответу на каждое движение уже сам улавливал малейшие изменения в реакции ее тела. И тут он надавил, наверное, особенно удачно, потому что Наташка буквально захлебнулась на полувздохе, и ее тряхнуло, как от удара током.

— Да-а-а-а, — простонала она хриплым шепотом.

Витька попытался повторить движение, понимая, что ему удалось найти то самое загадочное место, именуемое клитором, о котором многие слышали, но точное положение которого знают отнюдь не все. Тело девушки выгнулось дугой, она подалась вперед, насаживаясь на пальцы, руки заскребли по постели, собирая простыню в горсти, а рот распахнулся в безмолвном крике.

Витька, продолжив ласку, склонился к ее телу, втянул в рот сосок, дрожь пронеслась по коже девушки. Похоже, Наташка начала терять контроль над собой. И тут ее вновь выгнуло в новой вспышке удовольствия, и мужчина ощутил, как внутренние мышцы начали рывками сокращаться вокруг его пальцев. На Витьку снизошло откровение. Практически ни одна из его любовниц не кончала!!! Он лошара!!!

От мрачных мыслей его отвлек голос Наташки:

— Витенька, в тумбочке… скорее…

Он извлек пальцы, скользкие от сокровенной влаги, и неожиданно для себя… облизал. Открыл тумбочку и увидел презервативы.

«Она предложила мне не постельные игры, а настоящий секс?!»

Витька никогда не думал, что будет так рад этому. И, боясь, что Наташка передумает, он в считанные секунды открыл и надел презерватив. Склонившись над девушкой, чуть помедлил, предоставляя ей возможность отказаться, несмотря на то, что тело было далеко не согласно с благородным порывом. Наташка раздвинула ноги и обвила его руками, притягивая к себе. Витька вошел единым толчком и застонал от яркости ощущений. Ноги Наташки обхватили его бедра, она подавалась навстречу каждому проникновению. Ее стоны вторили его. Витька удивлялся себе, тому, что рвалось из горла с хрипом и рыком. Тело сводило от напряжения, член горел от желания выплеснуть страсть во взрыве семени, но Витька, которого колотила дрожь, а руки еле удерживали тело, продолжал двигаться сильными глубокими толчками, старясь держать ритм, в надежде, что сумеет дождаться любовницу у грани экстаза. Наташка изо всех сил цеплялась за него, неудивительно, если его спина будет поцарапана, но таким «боевым» шрамам можно только радоваться, если в награду ее лоно сожмет его член так же, как сжимало пальцы, подталкивая к обоюдному наслаждению. Витька уже почти отчаялся, и тут это случилось: плоть обхватили нежные тиски, с каждым сжатием толкая его все выше и выше на новую грань удовольствия. Это было невероятно, даже отчасти мучительно, но он не позволил себе остановиться, рывки стали беспорядочнее, женщина под ним стонала не переставая, он же просто рычал. Волна оргазма накрыла Витьку, унося за собой, он рухнул на девушку, а та приняла его в объятия, обхватив ослабевшими руками, принимая отголоски его наслаждения, последние толчки изливающейся плоти.

Витька был почти в бессознательном состоянии, но тут вспомнил слова Наташки о выражении лица удовлетворенной женщины и, собрав остатки сил, глянул на девушку под ним.

Лицо Наташки светилось невероятным умиротворением, на губах играла блаженная улыбка, длинные ресницы казались слишком тяжелыми для припухших век, но даже их завеса не могла скрыть сияния глаз.

«Интересно, какое у нее было бы лицо, если бы она меня любила?»

Витька не знал, почему вдруг этот вопрос возник в голове, но признал каждую букву его. Он и в самом деле хотел бы увидеть это, только вряд ли ему это светит. Сколько продлится обучение? Судя по темпам, хорошо, если Наташка согласится еще хоть на пару свиданий! Это ведь только сделка, просто секс, без обязательств, без чувств, без будущего. Вот только надо еще убедить себя, что она просто временная любовница! Но как это сделать? Витька не знал про нее ничего, только имя да адрес, даже на номер квартиры не обратил внимания, сработала привычка, ведь раньше его никогда это не волновало. Сами позвонят, сами найдут, сами предложат.

Он осторожно вышел из девушки и глянул вниз, на презерватив, тот был просто переполнен, и если уж спросить его, Витька отнюдь не был удовлетворен и не отказался бы от дубля, несмотря на усталость.

Витька встал, собираясь сходить в душ, освободиться от резинки и сделать «техосмотр».

— Принеси мне попить, сок в холодильнике, — прошептала еле слышно Наташка.

— Конечно, милая, подожди немного. — Витька поспешил в ванную на непослушных ногах. Пока он ходил, в его голове снова возникла мысль (что-то много он стал думать, решил Витька): «Если бы она была моей, в презервативе не было бы нужды, и сейчас, возможно, я был бы внутри нее. Черт, так я скоро и про ЗА… тьфу, ЗАГС подумаю!!!»

Он налил сок, выпил сам и отнес Наташке. Она была вялая, томная, и, улыбаясь самому себе, Витька, осторожно подсунув руку ей под спину, поднял ее и напоил. Потом поставил стакан на тумбочку и, забравшись под одеяло, обнял девушку, притягивая к себе. Она прижалась теснее к его чуть прохладному после душа телу, уютно устраивая голову на плече, и уже через минуту тихо посапывала ему в ухо. Витька закинул на нее ногу, усиливая близость. Он не заметил, как уснул. И увидел сон. Речушка, из тех, что всегда есть на окраинах небольших деревень, с берегами заросшими ивами и камышом. Рассветное солнце делает воду чуть розоватой. И тут из зарослей появляется лебедь. Он оглядывается, издает призывный крик, камыши расходятся, и выплывает лебедушка, грациозные шеи переплетаются в любовном танце.

Наташка медленно выплывала из сна, она давно не просыпалась в таком хорошем расположении духа, с телом, исходящим истомой. Она зашевелилась, у уха послышался негромкий сап, и сильные руки сжались, притягивая ближе, а в попу уперлось… это то, что она думает? Настроение упало — она опять сделала это? Открылась? Потому что иначе, откуда тогда появилось ощущение, что случившееся было чем-то иным. Витька же не стал за одну неполную ночь мастером, тогда почему тело просит… нет, требует его?!

— Знаешь, — раздался хриплый со сна мужской голос, — у тебя странная постель.

Эта фраза оторвала Наташку от самобичевания, она развернулась в его объятиях.

— Чего же в ней странного?

— Если бы сейчас были коммунистические времена, я бы решил, что кто-то помер в правительстве.

— Не въехала…

— Мне практически приснилось «Лебединое озеро».

Наташка замерла, тема лебедей в компании Семеновских парочек была весьма щекотливой.

Она уточнила:

— Тебе балет приснился?

— Да нет, речушка какая-то и лебеди в ней. Странно.

— Сколько?

— Чего сколько?

— Лебедей сколько?

— Пара, лебедь, ну и эта его… лебедиха.

— Лебедушка… — неосознанно поправила, задумавшаяся Наташка. Витькин сон ее сильно обеспокоил.

— Да, по мне, хоть лебедка… — И тут он обратил внимание, что с девушкой что-то не так, ее тело словно одеревенело в его руках. — Наташ, да что не так с этим сном?

Она вывернулась из его рук и буквально в считанные минуты оделась. От ее спешки у Витьки возникло ощущение, что сейчас его выкинут из квартиры. Но Наташка, выходя из комнаты, лишь бросила напоследок:

— Вставай. — И скрылась за дверью.

— У меня и так стоит, — пробормотал мужчина почти традиционную фразу, понимая, что продолжения не будет, и виновны в этом водоплавающие из сна. Что такое с этими птицами? У нее что, аллергия на пух?

Витька встал, накинул халат и пошел в ванную. Пока он умывался, Наташка молча положила на тумбочку его вещи, чистые и отглаженные. Витьке почему-то была очень приятна эта забота, ранее никогда не виданная. Когда он вышел, с кухни тянуло вкусными запахами, там ждал основательный мужской завтрак. Витька сел за стол, ел он медленно, оттягивая разговор, который не сулил ничего хорошего. Скорее всего, его ждало изгнание. И какой черт дернул его рассказать сон? Да не черт это был, а ощущение нереальной близости, нежности, что вдруг вызвало его на редкую для него откровенность.

«Язык, что ль, отрезать? Не выход — она скажет, что это я специально, чтобы от куни отвертеться».

Наташка пила сок, глядя на жующего мужчину. И какого, блин, ему лебеди приснились? Не хотелось думать, что это какой-то невероятный знак судьбы. Наташка не желала верить, что вот этот парень, такой неловкий и пошедший на унижение, и есть тот самый мужчина. Что ни говори, много ли мужчин готовы признать свою вину в том, что не доставили женщине удовольствие? Единицы! А вот теперь появился страх признать, что кто-то заинтересовал ее настолько, что она смогла сломать барьеры, проявить заботу. Ведь никто не заставлял ее стоять с утюгом, разглаживая малейшие складочки на одежде, да и завтрак этот…

— Не молчи, — попросил Витька, понимая, что напряжение медленно, но верно приближается к критической точке. — Почему?

— Вить, не думай, ты тут ни при чем…

— Наташ, и я должен этому поверить?! — прервал он ее.

— Я не обязана оправдываться! — крикнула девушка. — Нам лучше больше не встречаться.

— Понимаю, я не очень в постели…

— Да причем тут это?! Я просто не ищу никаких отношений…

— Но мы только переспали, причем тут отношения? — только сообразив, что сказал, Витька понял, что даже если женщина не желает чего-то большего, его последние слова равносильны пинку по больному месту.

Наташка замерла на секунду, потом ее лицо превратилось в ледяную маску, казалось, холодом, что шел из ее глаз, можно превратить горячий кофе в кувшине кофеварки в лед.

Витька попытался хоть как-то исправить оплошность:

— Наташ, я не то хотел сказать.

— Ну, почему не то, самое то. Мы переспали — все. Ни отношений, ничего нет. Тебе лучше уйти, — сказала она, увидев, что Витька, поднявшись, шагнул к ней.

— Не гони меня. Я не прошу многого, но давай хотя бы еще встретимся, просто посидим где-нибудь, поговорим, потанцуем.

— Не думаю, что это хорошая идея. Уйди!!! — уже выкрикнула она.

Витька как-то неловко развернулся, натыкаясь на мебель, словно не видел ее, и вышел. Через пару минут хлопнула входная дверь, и звук работающего лифта возвестил, что гость ушел безвозвратно. Витька ушел!!! Исчез из ее жизни! Рада ли она? Сражение с собой в попытке убедить, что она рада произошедшему, Наташка сразу же проиграла, ее вдруг начала бить дрожь, такая сильная, что она сползла на пол, — ноги не держали совершенно. Слезы побежали по щекам, да такие, что, казалось, глаза ослепли от их силы. Уши словно заложило. Будто мир вокруг перестал существовать.

«Почему?!»

Наташке хотелось крикнуть кому-то там наверху: «Кто сказал, что предел ее прочности до сих пор не преодолен?» Сердце рвалось на части. Как убедить себя, что поступила правильно?!

Наташка сидела в кресле, укутанная в плед, вцепившись в чашку ромашкового чая, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Две женщины смотрели на нее в ожидании рассказа о случившемся. Нет, они не приставали с расспросами, но любопытство в их глазах скрыть было невозможно. Наташка и не собиралась их долго томить, ведь именно Ленка и Зойка почти целый час пытались привести ее в себя. Пусть их и удивило Наташкино состояние, они не подали вида, предложили поддержку и собственные плечи под поток слез. И вот между становящимися все реже всхлипами девушка поведала о своих похождениях.

— Ты что, в «точилки» подалась? Ну и лажа! — фыркнула Ленка.

— Во что?

— Не во что, а в кого. «Точилки», — Ленка ухмыльнулась, — «карандашики» затачивать лохам.

Зойка прикрыла рот, чтобы не заржать в голос. Наташка продолжала недоуменно взирать на подруг.

— Че ржете? Толком объясните свои канцелярские приколы! — начала злиться она.

— Нат, ну че ты тупишь? Ка-ран-да-ши!!! — по слогам произнесла Ленка.

Аналогия сразу же всплыла в Наташкиной голове.

— Да у него он хорошо заточен, только он об этом не знал.

Комната содрогнулась от хохота.

Но смех стих, когда Наташка опять зашмыгала носом. Возвращаясь к оставленной было теме, напоследок поведала свою реакцию на «лебединый» сон.

— И ты выперла его из-за того, что ему приснились лебеди? — практически хором спросили Зойка с Ленкой.

Наташка кивнула, на лицах подруг была написана крайняя степень потрясения.

— Наташ, у тебя как со здоровьем? — Ленка она и есть Ленка: сразу к сути.

— Лен, кто бы говорил? Мне Зоя рассказала про лебединую примету.

Ленка отмахнулась.

— Ерунда все это. — Потом, подумав, добавила: — Но даже если и не ерунда, выходит, ты выгнала мужчину, предназначенного тебе судьбой?!

Наташка глянула на нее и снова заревела. Зойка толкнула подругу:

— Лен, ну умеешь ты успокоить. Наташ, не реви, позвони ему, что уж проще.

— Я его-о-о но-о-мера-а-а не-е-е знаа-ю-ю-ю, не-е-е спро-о-си-и-ла-а-а! — проныла Наташка.

Зойка удивленно посмотрела на горемыку:

— Ну, поищи в справочнике или Мишку попроси пробить.

— Я не зна-а-а-ю его фа-а-амилию-у-у, — застонала Наташка.

— Но что-то ты о нем знаешь?

— Он красивы-ы-ый…

— Да уж, исчерпывающая информация, — хмыкнула Ленка. — Наташ, что на тебя нашло? Ты же раньше узнавала о любовнике все, не удивлюсь, если ты знала даже, сколько раз за день он почешется, а тут…

— Ну дура я, типа вы не знали?

— Наташ, успокойся, не все так плачевно, — девушка уставилась на Зойку, надеясь, что здравомыслие той выдаст что-то, что успокоит ее.

— Ну, давай рассуждать с твоей точки зрения, если уж ты зациклилась на лебедях, — Наташка попыталась возразить, но Зойка жестом остановила ее, — то значит, он твой суженый, а судя по тем же Ленке и Мишке, деваться тебе некуда — он все равно будет твоим. Ну?

Наташка обдумала сказанное, все это, конечно, сплошная фантастика, но только истерика испарилась, как лужа в жару, и на ее место пришла гордость, до этого никак не желавшая помочь ей прийти в себя. И, как результат, вместо желания вернуть Витьку, возникла кровожадная жажда придушить его собственными руками, нет, лучше киллер, нет… она обдумает это как-нибудь на досуге.

Витька собирался на корпоратив, у него было острое желание избежать «знаменательного» события, но секретарша «большого босса» убедила его «не отрываться от коллектива». С другой стороны, пора бы уже и расслабиться, потому что последние несколько недель были самыми кошмарными в его жизни, если не считать «трипперную эпопею». Завал на работе не давал передышки, благо Витька сразу пресек поток желающих «починить мышку», просто заменив ее на одну из запасных, в изобилии оказавшихся в его закутке, не забыв при этом непрозрачно намекнуть, что следующую придется оплачивать из собственного кармана, любезно озвучив цену (только вот откуда им, бедным, было знать, что для их работы такая навороченная мышь нужна, как собаке пятая нога). Уважение к нему появилось после третьего отлаженного компьютера и выразилось во вкусностях, которыми стали потчевать его женщины, оценившие, что теперь можно работать, не скрипя зубами на виснущие программы и не пытаясь исправить ситуацию сотрясением клавиатуры и стучанием мыши — действиями заведомо безрезультатными, а зачастую и вредными. А уж главбух готова была целовать ему ноги, когда, по ошибке что-то не то нажав, стерла недельную работу отдела, — Витька не только восстановил документ, но и доходчиво объяснил пользу резервного копирования, про которое женщина, конечно же, знала, но до этого случая просто не придавала ему особого значения, надеясь на русское «авось». Витька был доволен жизнью, хотя заинтересованные взгляды некоторых дам заставляли его порой задуматься об отсутствии секса. Правда, свободных женщин было мало, основная масса была замужем и просто получала удовольствие, прикалываясь над ним, особенно часто звучали намеки про двадцать сантиметров, и почему-то у Витьки возникало ощущение, что линейка в глазу секретарши все-таки сработала, а окружающие дамы чисто ради любопытства хотели знать, верны ли измерения.

Спросите, откуда он знал размеры? Да какие только глупости не придут в голову, нет, не подвыпившим парням, меряющимся достоинствами (если это слово вообще применимо «богатству», имеющемуся у иных), а некоторым озабоченным женщинам. Так вот одна из его пассий не нашла ничего лучше, как после довольно неумелого минета вытащить из сумочки измерительную ленту (благо хоть не рулетку) и под каким-то тупым предлогом измерить Витькину эрекцию, а потом еще пол ночи превозносила его размеры. Как впоследствии выяснилось, все эти манипуляции явились результатом пари, где стороны разошлись в параметрах на пару сантиметров. Витьку это нисколько не задело. Да, его использовали, как, впрочем, и он спорщиц, так что они квиты.

Короче, все было хорошо… почти. «Лебединое озеро» прочно поселилось во снах, а образ «козявки» назойливо всплывал в голове, но, самое неприятное, Витька просыпался утром с жесточайшей эрекцией, и если в ближайшее время ситуация не изменится, то он может свихнуться от того, что творило его тело. Душ помогал слабо, руки… не то, но пришлось привыкнуть, а что делать? Нет, Витька в монахи не рвался, да и в клуб анонимных онанистов тоже, но как быть, если, направляясь в бар, вдруг обнаруживал себя около Наташкиного дома? И стоял, пялясь на темные окна. Он понимал, что мог бы с легкостью пробить ее по компу, но не делал этого просто потому, что обещал. Время шло, а Наташка так и не собиралась отпускать его.

Ладно, хватит, пора идти, и сегодня он найдет кого-то, без разницы кого, лишь бы оно принадлежало к женскому полу, и не было пенсионного возраста.

Наташка ехала с Мишкой в машине и не знала, что ей делать, — смеяться или плакать. Для того и другого поводов было хоть отбавляй. Но все же оптимистичность натуры и комичность ситуации заставили ее корчиться на сидении от смеха под удивленными взглядами, бросаемыми двоюродным братом. Наконец Наташка нашла в себе силы выдавить:

— Миш, ты же видел его лицо…

— Да, парень был в глубоком шоке, что ты с ним сделала?

— Я сделала?! Да это ты его, как паршивого котенка, за шкимо оттащил… — сквозь смех пробормотала Наташка.

— Я что, был не прав? — удивился Мишка.

— Пока не уверена, — сказала девушка.

— Слушай, а это не тот, что лебедей во сне видел?

— Ленка рассказала?

— Да, ты только не злись на нее, просто между нами нет секретов.

— Ничего страшного. И да, это он.

— Может, вернемся? Кто знает, вон, как эти пернатые на нас сказались.

— Миш, ну что за глупости, поехали, он, наверное, уже ушел, ну, или нашел мне… замену, — последнее слово Наташка еле выдавила.

«Рэпер» рванул к Ленке с криком:

— Не беги, упадешь!

Ленка на его вопль снизила скорость, но не настолько, чтобы в считанные секунды не оказаться в объятиях мужа. А потом начался взаимный осмотр, словно это не Мишке поставили фонарь, а Ленка как минимум кувыркнулась с лестницы. Витька с Наташкой переглянулись.

— А тебе идет, — сказала она, указывая на подбитый глаз.

— Наташ, тебе не мешало бы его уволить, — посоветовал подошедший Мишка, — сейчас не обеденное время, а он по улицам шастает и, мало того, на родню босса кидается.

Слова Мишки в другой ситуации вполне могли бы осуществиться, хотя Наташка не была любительницей увольнять кого-то, не выяснив причины. Но тут главным действующим лицом был Витька, со своим показательным кулачным боем, принявшим нелепую, гротескную форму. Наташкино любопытство росло с угрожающей быстротой. Какая невероятная причина заставила вроде бы вполне адекватного мужчину ни с того ни с сего броситься в драку? Глаз брата было, конечно, жалко, да только, если бы не ее вмешательство, не факт, что Витька отделался бы фингалом, скорее всего, Мишка, как следует, пересчитал бы агрессору ребра. Молчание и злобные взгляды мужчин заставляли Наташку нервничать.

Выход нашла Ленка:

— Эй, бабуины, потом будете меряться, у кого задница краснее, а сейчас пойдемте в кафешке посидим, а то на нас уже люди таращатся. Я хотела бы узнать, что же все-таки случилось.

Тут Мишка не утерпел:

— А че тут выяснять, одному ревнивому дятлу нужно научиться держать себя в руках.

— Я не ревнивый, — огрызнулся Витька.

— Так значит, то, что ты дятел, сомнению не подлежит? — подколола Наташка, начавшая приходить в себя.

— А что делать, если я постоянно вижу тебя в объятиях других мужчин, а от меня ты шарахаешься, как черт от ладана?

— Я не шарахаюсь…

— Да? А куда тогда ты так неожиданно сгинула? И только вот не надо мне впаривать, что типа вдруг, откуда ни возьмись, навалилась усталость, и тебе срочно потребовался отдых, — закипел Витька.

Мишка и Ленка синхронно фыркнули, не обращая внимания на Наташкин грозный взгляд.

— Я тебе что, должна письменный отчет давать?

— Не помешало бы, и желательно поминутный! Ладно этот, — он указал на Мишку, — верю, что двоюродный брат, а Ливнёв кто? Двоюродная сестра?

Официант, принесший заказанный Мишкой кофе чуть не уронил поднос и, прикрывая рот от смеха, быстро ретировался. Но тут очнулся Мишка.

— Что у тебя с Ливнёвым? — зарычал он. — Если он на тебя глаз положил, то только намек с твоей стороны, и ты, считай, замужем!

Люди вокруг начали с интересом прислушиваться к происходящему за столиком, где сидели двое потрясающих мужчин и не менее впечатляющие женщины.

— Какой на хрен «замужем»?! Не позволю! — заорал Витька.

— А кто тебя спросит?! — огрызнулась Наташка. — С какой стати ты лезешь в мою жизнь?!

— Я тебя люблю… — рявкнул Витька и тут же замолчал, осознав, что сказал. Замолчали и сидящие… не только за столиком, но и в кафе. Бразильские сериалы против этого, как «Мурзилка» против «Плейбоя». Теперь все с интересом уставились на Витьку. Неожиданное заявление унесло прочь все вопросы, кроме желания узнать, как это он ухитрился так вляпаться. Тишину нарушила Наташка.

— Ты сам-то понял, что сказал? — осторожно спросила она, судорожно сжимая при этом в руке телефон, словно готовая при неадекватном ответе сразу звонить в дурку, пока Витька не начал кусать присутствующих за пятки.

— Сказал — значит, так и есть, — проворчал он. — Что мне женщина не может понравиться?

— Вить, между «нравится» и «люблю» огромная разница. Некоторым нравится массаж простаты. Не дергайся, я имела в виду в лечебных целях.

Ленка и Мишка изо всех сил пытались не заржать. Витька только дергался, будто его пинали, и беззвучно хлопал ртом. Мишка поводил рукой перед Витькиным лицом, тот оттолкнул руку.

— Я в порядке… почти… местами. — Витька повернулся к Мишке и Ленке: — Она всегда такая?

Эти двое согласно кивнули.

— Хорошо, не соскучишься и на походах в цирк можно сэкономить. Надеюсь, она над детьми так не издевается?

Витька понимал, что его понесло, но остановиться уже не мог. Помирать, так с музыкой!

Мишка и Ленка отрицательно помотали головами.

— Так, не поняла. — Наташка вскочила со стула. — Я с тобой переспала пару раз, а точнее, полтора, а ты тут какую-то хрень несешь про детей. Да с чего ты взял, что вообще мне нужен? Если уж выбирать, то Ливнев и то лучше, с ним я хоть буду уверена, что мои деньги ему не нужны.

— Да на фига мне твои деньги? — разозлился Витька. — Мне и своих хватает!

— Все вы так говорите!!! А потом, глянешь, нижнее белье пропадает, — зашипела Наташка.

— Я че, фетишист, трусы тырить?! — громкость нарастала с каждым словом.

— Так не для коллекции, извращенец! Оно у меня дорогое!

Витька аж обалдел, его только что обвинили, что он из тех, кто приторговывает краденым бельем! Охренеть!

Интерес людей в кафе рос вместе с громкостью. Наташка, наконец обратив внимание, что на них пялятся, пулей вылетела наружу. Витька рванулся было следом, но Мишка пресек эту попытку.

— Ты за ее «маздой» все равно не угонишься, сядь. Что ты знаешь о моей сеструхе?

Витька сел, несмотря на то, что ему до невозможности хотелось броситься вдогонку, даже без надежды на удачу.

— Мало что, она права — мы только переспали пару раз…

— Лен, иди глянь, уехала ли Наташка, если нет, езжай с ней, иначе она будет лететь, как Шумахер, а тебя она повезет, словно ты из хрусталя сделана, потом звякни, ладно?

Ленка кивнула и вышла. Мишка посидел с минуту, будто пытаясь увидеть в собеседнике нечто особенное и словно что-то для себя решив, начал рассказывать. И чем дальше шло повествование, тем мрачнее становилось Витькино лицо.

— Мля, вот мудак. Лично бы ему яйца оторвал за такое, — со злостью проворчал он.

— Не грузись, его отоварили по полной программе. Но разговор не об этом козле, а о Наташке. Она просто шарахается от всего серьезного в отношениях. Но дело даже не в этом. Ты уж пойми меня правильно, но я навел о тебе справки. И прямо скажем, особого счастья не испытал. Я и сам, конечно, не святой, но ты, как повернутый на трахе, почти весь город обслужил.

— Тоже мне город…

— Не смешно! Я сестру люблю, мы практически росли вместе…

— Так че же ты ее тогда не защитил?!

— Это была бы медвежья услуга, так, во всяком случае, я тогда думал, потому что мог найтись еще один, и еще один, и еще. Только не подрассчитал, что это ее так ожесточит. Она другая внутри, но это открывается, только когда она бывает с семьей, да еще с нашими Семеновскими друзьями. Обычная Наташкина общительность поверхностна, стоит попытаться приблизиться, и перед тобой возникнет неприступная стена. Пока никому не удалось ее преодолеть, и мужчины были, поверь, не придурки какие. Для всей семьи это больная тема. Наташка, по сути, домашняя женщина, в смысле ее муж будет вкусно накормлен, у него не будет проблемы, какая из грязных рубашек самая чистая на данный момент, да и дети, если будут, то любимыми сверх всякой меры. А из-за того случая стоит ей сделать шаг навстречу, как она тут же делает два шага назад. Мое к тебе отношение, в принципе, не играет роли, если ты поможешь разрушить эту стену.

— А почему не Ливнёв?

— Ливнёв мужик, конечно, не из последних, но дело в том, что он себе на уме, а с Наташкиным языком и шустрячестью это чревато бесконечными скандалами. Он из тех, у кого либо по его, либо никак. Такие не идут на уступки.

— Ты имеешь в виду, что я буду Наташке подчиняться? Это вряд ли.

— А кто говорит о подчинении? Об хлюпика она только вытрет ноги и пойдет дальше. Нет, ей нужен равный…

— Я уже не подхожу, не так ли? Я, конечно, не бедный, но из-за того что я на нее работаю, она всегда будет думать, что я с ней из-за денег…

— Дурак, причем тут, сколько у тебя шуршит в кармане? — фыркнул Мишка. — Она, между прочим, как и я, начинала с нуля, и для меня никогда не было важно, что Ленка не дочь миллионера. Соловьевы связывали свою жизнь только с теми, кого по-настоящему любили и неважно, богат он или беден, красив или не очень, здоров или нет…

— А как насчет бабников?.. — хмыкнул Витька.

— У меня жена — Ленка, но я оторву язык любому, кто хоть слово плохое о ней скажет. То, что было ДО, не имеет значения, главное то, что сейчас.

Звонок мобильного прервал их беседу, звонила Ленка, сообщившая, что они на пути в Семеновку.

— Подумай о моих словах, если то, что ты сказал про чувства к Наташке, — правда, то борись. Но если ты ее обидишь, я не только не буду помогать тебе выкрутиться, но стану твоим врагом. А в этом городе мое слово кое-что значит, да и семейка наша немаленькая.

— Понял, не дурак, — проворчал Витька, угроз он не любил, но понимал, что и сам защищал бы сестру, если бы она у него была.

Мишка бросил на стол купюру рядом с Витькиной, и мужчины, пожав друг другу руки, разошлись, каждый думая о своем и о том, как быть с Наташкой.

Ох, чуяла Наташка, что не стоило сегодня идти на работу, но отпуск не может продолжаться вечно, а погубить фирму только потому, что не желаешь выслушать мужчину, который — видать, от удара по голове, а иначе с чего еще? — признался ей в любви, не самое лучшее решение. Да тут еще и Ливнёв со своими намеками: мол, новый сисадмин просто свел с ума женскую половину коллектива. И что скоро они его так откормят на домашних пирогах, что он в дверь с мылом не протиснется. Наташка не ревновала!!! Нет!!! Какое ей дело до личной жизни какого-то… ну почему нельзя его кастрировать?! Наташка попыталась представить Витьку на жертвенном столе, а себя с тесачком в руках и маньячным блеском в глазах, только фантазию понесло не туда… вот почему он возникал в ее мыслях, привязанный за руки и за ноги к кровати, возбужденный и глядящий на нее горящими от страсти глазами, — озабоченная фантазия, мать ее.

Если Наташка и надеялась на поддержку Мишки после рассказа о том, что случилось в кабинете, то ее ждал облом. Мишка вдруг принял Витькину сторону, сказав, что у Наташки мозги набекрень, если она думает, что Витьке от нее нужно что-то, кроме нее самой. И особо подчеркнул, что если бы она знала столько же о нем, сколько он о ней, то вообще «не вякала бы». Мол, Витька личность, оказывается, известная не только умением уложить женщину в постель безо всяких усилий, но и соображалкой. Правда, уточнять подробностей не стал. Также он сказал, что хотя помогать Витьке не собирается, но и препятствовать в ЛЮБЫХ его планах — он особо подчеркнул это слово, давая тому карт-бланш, — не станет.

От этого заявления Наташка немного растерялась. Стены и баррикады, так усердно выстроенные ею, рушились на глазах. Она всегда отталкивала мужчин, даже при слабом намеке на меркантильность — Витька же сам платил во время той единственной встречи на людях, а будучи у нее в квартире, ни словом, ни взглядом не показал своей заинтересованности в явном достатке хозяйки. Он проявил себя мужчиной, способным не только признать, что у него что-то не вышло в постели, но и желающим это упущение исправить, а не пойти по более легкому пути. И наконец, Наташка готова была признать, что, несмотря на некоторую гибкость и уступчивость, мужская гордость, упорство и некий стержень, что делают из мужчины кого-то стоящего, в нем есть. Что Витька, который наверняка ассоциировал ЗАГС с адом, готов был пройти все семь его кругов. Он заговорил о любви и детях — темах-табу для большинства бабников. И вот последнее укрытие, за которое она пряталась, Мишкина спина, кануло в Лету. Теперь Наташка осталась один на один со своей трусостью и нежеланием признать, что уже проиграла, ну или выиграла, смотря с какой стороны поглядеть. Что своей бестолковой упертостью она заставит тех лебедей, что явились Витьке во сне, уплыть, не оставив и перышка в память о себе. Что она делает? К чему все эти метания из крайности в крайность: тоска, когда его нет рядом, и гадости, потоком льющиеся изо рта при встрече? Нужно ехать в Семеновку, посидеть на берегу — ха, глядя на тех же лебедей, — и все обдумать, и обдумать самой, без подсказок. Ей давали хорошие советы, и что толку? Пора самой решить, чего же хочешь — быть счастливой, пусть и в вероятном будущем, или наблюдать через замочную скважину собственноручно созданной тюрьмы, как жизнь проходит мимо.

— Леш, ну что за хрень, мы тут все с ног сбились, а ты куда-то умотал! Мы же договорились…

— Зой, не шуми, я ходил одну вещь проверить. Иваныч сказал, что вроде бы приметил на речке новую пару лебедей, так вот я убедиться хотел.

— Лебеди?! Новая пара?! И?

— Есть. Интересно, кого ждут свадебные колокола?

— Лешик, ты знаешь… я Витьку Тарасова на крестины пригласила…

— Зой, ты че, на фига нам это хмырь нужен? Он, как кобелина озабоченный, никого не пропустит.

— А вот и нет, он влюбился, и всерьез, эти лебеди для него…

— Это кто же та несчастная, на кого он запал?

— Наташка.

— Мишкина сестра?! На фига ей этот бабник?

— Так, Лешик, умерь свой пыл или тебе напомнить, каким ты был? Ты тоже до меня член не только пописать доставал! Может, мне стоит вести себя, как в начале нашего знакомства?

— Это ты про че? — насторожился Леха.

— Это я про то, что мое колено чаще встречалось с твоим пахом, чем мы занимались сексом.

— Зоенька, милая, да фиг с ним, пусть приезжает. Но ты все же не учитываешь, что я исправился.

— Вот и он тоже, так что не лезь к ним, и гадостей чтобы Витьке не говорил! Знаю я тебя, ты же меня, было время, к нему ревновал.

— Ну, было дело… ладно. Я его стану за версту обходить.

Доехали сравнительно быстро, квартира, в которой они в конце концов оказались была из «престижных», то есть тех, где «хрущевка» вместе с удобствами поместилась бы в гостиной. По тому, как свободно вел себя Витька, Наташка поняла, что это его квартира. И даже навскидку она ничуть не уступала ее собственной — вот тебе и простой сисадмин. Светлые стены и шторы, темная легкая мебель, стекло, металл — абсолютно мужское жилье, только в ней чувствовалось, пусть и едва заметное, присутствие женской руки. Витька заметил, что Наташка нахмурилась, и подумал, что с обстановкой что-то не так.

— После посещения матери не всегда успеваю убрать ту фигню, что она везде расставляет.

Наташка облегченно выдохнула, теперь, когда она признала Витьку своей «собственностью», она не собиралась им делиться даже в таких мелочах, хотя и не ожидала такого от себя.

— Съесть чего-нибудь хочешь? — спросил Витька.

— Да… тебя, — прошептала Наташка. — Извини. — Она рванула полы рубашки, сразу же прижимаясь губами к его груди, а пальцами проникая под рубашку и стягивая ее с плеч. Витька, поначалу растерявшийся от такого напора, поймал руки девушки:

— Так не пойдет. Позволь мне. Уж поверь, я голоднее тебя.

Он подхватил Наташку на руки и понес в спальню. Большая двуспальная кровать с кованым изголовьем и изножьем выглядела не только удобной, но и какой-то эротичной.

Витька усадил девушку на постель и, избавившись от испорченной рубашки, встал на колени. Он не стал срывать платье, а медленно расстегнул молнию, и еще более медленно спустил его с плеч, словно открывая долгожданный подарок, наслаждаясь самим процессом ожидания. Наташка подняла бедра, позволяя окончательно стянуть наряд. Витька благоговейно провел кончиками пальцев по краю кружева, прячущего от его горящего взгляда вершинки сосков, уже не сокрытые тонкой преградой. Ему, как и многим мужчинам, нравилось на женщинах красивое сексуальное белье, но сейчас оно было только лишним препятствием, ненужным, мешающим ощутить шелковистость и тепло кожи. Лифчик упорхнул, и никому не было дела до того куда. Оба сосредоточились на ощущениях, Витька на вкусе и нежности сосков, а Наташка на сводящем с ума удовольствии от прикосновения мужских губ. Она обхватила его голову, пробежала пальцами по волосам — как ни странно, ей нравилась короткая стрижка, чуть колючая и торчащая ежиком.

Губы пропутешествовали ниже, обцеловывая ямку пупка.

Наташка не в силах сидеть откинулась на кровать, отдавая свое тело и страсть в руки мужчины, уже заставившего ее пылать и томиться в ожидании.

Витька медленно стянул с нее трусики, а потом, лизнув живот, начал спускаться ниже. Он развел ноги девушки, его рука коснулась края чулка, потянула его вниз, следуя поцелуями по открывавшейся плоти, то же самое он проделал и с другой ногой. Наташка стонала не сдерживаясь, поцелуи под коленками вообще заставили ее жалобно заскулить, она даже не представляла, насколько это чувствительное место. Когда на девушке не осталось и нитки, Витька раздвинул ее ноги чуть шире и склонился лицом к лону. Наташка вздрогнула от неожиданности и стремительно растущего наслаждения. А мужчина продолжил ласки, язык обводил влажные лепестки. Витька делал это с таким тщанием, что не было сомнений: ему самому это нравится, в какой-то момент, он присосался ртом, даря сокровенный поцелуй, от которого Наташка забилась на кровати, вцепляясь в простыню, жадно, между стонами, ловя ртом воздух. Витька понял, что его первый в жизни куни, если и не был верхом мастерства, то задачу свою выполнил. Теперь можно было позволить и собственному телу избавиться от боли, напряжения и нестерпимого желания. Он сдернул брюки и боксеры, подвинул вялую Наташку к центру кровати и наконец вошел в нее. Лоно было горячим, влажным, еще полностью не отошедшим от предыдущего оргазма. Витька сомневался, что продержится достаточно долго, чтобы еще раз подарить ей наслаждение, он и не ставил такой цели, это будет позже, а сейчас он просто дал себе волю. Он не знал, что есть две стороны воздержания: одна, когда быстро кончаешь не в силах сдержаться, другая, когда боль и напряжение отодвигают освобождение, — вот второй вариант и случился с Витькой. Мужчина двигался резко, почти вбивая себя в нее. Сначала, почти безвольное тело девушки зашевелилось, подстраиваясь и отвечая на его толчки, потом ее руки пробежали по его спине, слегка царапая ногтями. Сонный взгляд прояснился и встретился с его… и тут ее глаза закрылись, она выгнулась навстречу, принимая проникновения глубже, ее рот открылся и протяжный стон слетел с губ, а лоно стиснуло член, срывая мужчину за собой в экстаз, с последними судорожными рывками унося рассудок, наполняя тело бесконечным удовольствием, заставляя излить семя…

— Черт! — выругался, очнувшись, Витька. — Наташ… а, Наташ…

— Д-а-а-а… — слабо протянула девушка.

— Я… это… резинку забыл надеть…

— Ты же детей хотел, — улыбнулась она, взглянув на обескураженного Витьку, по-своему поняв его слова. — Успокойся, я на таблетках.

— Да я не о том, просто я не хочу, чтобы ты стала моей по залету.

— Ну, тогда все хорошо, тем более ты триппер вылечил…

— Ты мне теперь всю жизнь будешь этим тыкать? — обиделся Витька.

Наташка приподнялась на локте и встряхнула головой, пытаясь прочистить мозги от чувственного морока, что еще туманил ее голову.

— Вить, хочешь, я извинюсь?

— Хочу, — лукаво усмехнулся он. — Но чуть позже, а сейчас нам стоит пополнить силы. Пойдем поищем чего-нибудь перекусить. Только, я хочу сразу предупредить, мои кулинарные таланты не идут дальше бутербродов и кофе, у меня даже яичница выходит, как подметка, — вздохнул он.

Наташка поднялась.

— Это дело поправимое, свари кофе, а я пока душ приму, а потом буду тебя учить готовить завтрак.

— А может, не стоит? — Жалобный взгляд с надеждой обратился к ней.

— А как же завтрак в постель для… любимой женщины? — она споткнулась на последних словах.

— Думаешь, я стал бы столько мучиться, только чтобы просто переспать с тобой? Милая, я люблю тебя, теперь, когда я столько пережил, считая, что ты отвергнешь меня, мне не трудно сказать, что я чувствую, тем более, пусть ты еще не ответила взаимностью, но хотя бы приняла мою любовь.

— Витюш, дай мне время, ты важен для меня. Но трудно вдруг измениться, стать открытой, но я не заставлю тебя долго ждать… А теперь в душ.

— Может, я с тобой? — ухмыльнулся Витька.

— Иди кофе вари. — Она вывернулась из его рук и убежала в ванную.

Витька улыбнулся про себя. Неужели все налаживается. Наташка была сегодня совершенно другой — более мягкой, нежной, колючек словно и не существовало. Витька понимал, что стены рухнут полностью только тогда, когда слова любви прозвучат из уст девушки, но торопить ее он не собирался, понимая, что, скорее всего, получит обратный эффект. Сейчас он сварит кофе, а там видно будет.

— Надеюсь, ты меня не пытать собралась?

— Нет, я задолжала тебе извинения, да и твоя кровать точно подходит для одной моей фантазии. — Наташка встала, представ пред Витькиным взором в совершенстве своей наготы. Глаза мужчины полыхнули жаром желания, а тело выдало незамедлительную реакцию.

— Наташ, а что именно было в твоей фантазии?

— Ну, она была немного… жестокой… не волнуйся, все будет не так, — поспешила она уверить Витьку.

— Знаешь… это, случаем, не массаж… ну, того, чем ты меня пугала? — Натурал внутри него дрожал как осиновый лист в ожидании ответа.

— Да нет, про это я даже и не думала, но… я представляла более кровавую операцию… — И она многозначительно глянула на Витькин пах.

— Только не говори, что ты меня еще и кастрировать хотела… — виноватый Наташкин взгляд и бормотание: «Нечего было чужой выпечкой обжираться» — подтвердили догадку, эрекция пошла на убыль, а Витька добавил: — Слушай, может, ну их, извинения, развяжи меня, солнышко, тем более мне совершенствоваться надо…

— Вить, я же говорила, что все будет хорошо…

— Милая, геям и с массажем того самого хорошо, а те, кто меняет пол, с охотой лишаются яиц. Но я детей хочу… пусть и не прямо через девять месяцев, но все же.

— Будут у тебя дети, только мы же не делать их сюда приехали. Ты что, струсил, Тарасов? Даю тебе гарантию, останутся твои причиндалы там, где и положено.

Витька вздохнул с явным облегчением, хотя и понимал, что ничего столь ужасного ему не грозило, но на то он и мужчина, чтобы с некоторым, пусть и глупым, трепетом относиться к содержимому штанов.

— Знаешь, я кое-что придумала для твоего спокойствия…

— Развяжешь? — с надеждой спросил Витька.

— Нет, но тебе понравится. — Наташка отошла и извлекла из сумочки легкий шарфик. — Я завяжу тебе глаза.

— Вот уж не уверен, что мне станет от этого спокойней, — с сомнением протянул Витька.

— Расслабься и получай удовольствие.

После этих слов Витька перестал что-либо видеть. Остались только ощущения, и, словно из-за того что он не мог насладится зрелищем, тактильная чувствительность возросла в разы.

Нежные тонкие пальцы очертили контуры лица, коснулись губ, проследили, как дернулось адамово яблоко в судорожном глотке, прошлись по мышцам плеч, обвели окружности сосков, спустились ниже, пощекотав пупок. Витька ждал, что пальцы пойдут южнее и приласкают ту его часть, что совершенно не поддавалась никакому контролю, что ни говори, либидо, оно и в Африке либидо. Витька не входил в число тех, кому одного раза хватает, чтобы надолго утихомириться. Нет, он, конечно, умел сдерживаться, не бегая озабоченным за любой кинувшей на него призывный взгляд, чему доказательством служило его воздержание после Наташкиных уроков. Но теперь, стоило ему лишь чуть ослабить контроль, как тело выплеснуло все, что накопилось за это время. И Витька очень надеялся, что Наташка позволит хотя бы немного утолить жажду, горящую в крови и заставляющую тело плавится, унося все разумные мысли. Он уже думал, что достиг грани, но тут пальцы сменились губами, теплый, влажный язык обвел сосок, а выдох, дуновением пронесшийся над ним, повеял прохладой, создавая контраст, пославший мурашки по всему телу. Когда девушка проделала это с другим соском, Витька не сдержавшись, застонал. Поцелуи невесомыми бабочками запорхали по коже, следуя за пальцами, легкая дрожь в которых и прерывистое дыхание, касавшееся его, студя влажные дорожки, обведенные языком вокруг кубиков пресса, говорили о том, что и Наташку все это сильно заводит.

Витька млел, дискомфорт от повязки ушел в небытие, даже желание получить разрядку, мучительное и настойчивое, словно отошло на второй план. Нет, оно не исчезло, но Витьке как-то удалось сосредоточится на самом процессе, лишний раз оценив плюсы долгих ласк. Страстный, быстрый секс, хотя и приносит удовольствие, вряд ли сравнится с медленным наслаждением, постепенно разжигаемой страстью, вознаграждающей терпеливых просто-таки монументальным оргазмом, после которого трудно не только отдышаться, трудно вообще прийти в себя. Да, «урок» у Витьки был только один, но так случилось, что ему и нужно-то было только, чтобы его ткнули в его же заблуждения, — не идиот же он, в самом деле, чтобы до него не дошло. И теперь он настраивался не сдаваться на милость искусительницы как можно дольше… и тут губы коснулись бедра… возможно, он переоценил свои силы, пальцы осторожно сжали мошонку, а другая рука обхватила член, проводя сверху вниз по всей длине. Витька стиснул зубы, бедра сами подались навстречу руке, доводя движение до конца. Рука разжалась, кончики пальцев пробежались по венам, оплетавшим плоть. Член дернулся, прохлада по жару на самом кончике от движения пальца, размазавшего выступившую смазку. У Витьки уже возникла мысль взмолиться о пощаде, он, конечно, еще мог немного продержаться, но тело тратило последние запасы терпения. Мгновенный жар рваного дыхания и влажное тепло окутало член, когда она втягивала его в рот, обводя языком, плотно обхватывая губами. Витька надеялся, даже ждал чего-то подобного, но был совершенно не готов к волне наслаждения. Да, минет не был для него каким-то дивом, но испытанное много раз удовольствие почему-то оказалось в разы мощнее, желаннее. Он часто вспоминал за последнее время Наташкины слова о трех видах секса. И сейчас, даже не видя ее глаз, он понял: происходящее и есть то самое — они занимались любовью. Любовь добавила остроты сексу, усиливая любое касание до критической точки.

— Я больше не выдержу, — застонал он.

Свет ударил по глазам — Наташка сорвала повязку с глаз и, оседлав его бедра, резко, со стоном опустилась на член, принимая его в самую глубину. Стоны слились в единую песню страсти.

Внутри она была влажной и горячей, сдержанность улетела вместе с чулками, которые Наташка сорвала освобождая ему руки, Витька тут же обхватил ее за бедра, с силой опуская на себя, встречая каждое движение. О медленном слиянии речи уже не шло, нежность испарилась без следа, осталась сумасшедшая жажда, резкие рывки, судорожное метание пальцев по повлажневшей от испарины коже, шлепки плоти о плоть. Оргазм вознес их к запредельным вершинам, их глаза встретились на мгновение, прежде чем закрыться, потому что веки словно налились свинцом, а удовольствие забрало практически все силы. Но за тот миг, что их взгляды встретились, словно свет пролился из них навстречу друг другу.

Наташка распласталась на Витьке, руки и ноги безвольными плетями обвисли по бокам его тела, в последней попытке обнять. Они начали шевелиться только тогда, когда обмякшая плоть стала выскальзывать из Наташкиного лона, сопровождаемая таким количеством спермы, что девушка удивленно глянула вниз:

— Вить, ты в курсе, что ты спермотозавр?

— Это потому, что еще немного, и воздержание сделало бы из меня евнуха. А я ходил бы как кавалерист из-за распухших… гм.

Он глянул вниз.

— Сходить бы помыться, но не уверена, что смогу стоять, — блаженно вздохнула Наташка. — Да и лекарство приня…

Девушка, как подброшенная пружиной, села на кровати.

— Ой, блин, ну что я за идиотка! Сколько уже можно тупить? — Она погрузила пальцы в волосы и, застонав, стала раскачиваться из стороны в сторону.

Витька тоже поднялся, обеспокоенный странным поведением девушки.

— Любовь моя, — фраза слетела с его губ привычно и так приятно, — что случилось?

— Да просто классика жанра. Каждая дура знает, что антибиотики отменяют действие противозачаточных. А сама… — она махнула рукой, — да еще и ты залил меня до краев.

— Я не знал, извини.

— Да что извиняться. Сама же сказала, что все в порядке. А теперь будет, как в той поговорке: «Поздно, батенька, ждите ребенка».

— Ну и в чем проблема? Поженимся. — Витька, хоть и не хотел, чтобы любимая вышла за него замуж так, но сопротивляться точно бы не стал, скорее, поблагодарил бы судьбу за Наташкину «амнезию».

— Я не пойду замуж только потому, что залетела!!! Ты же сам вроде не рвался по залету жениться?

— Натуль, опять? Причем тут залет-незалет? Почему ты так легко отмахнулась от моих чувств?! Думаешь, я с любой рад бежать в ЗАГС только потому, что она ДУМАЕТ, что, ВОЗМОЖНО, залетела?

— Извини, но мне мало быть любимой, я и сама хочу быть уверена, что люблю.

— Тебе стоит поспешить разобраться в своих чувствах. Для меня слишком мало быть просто еще одним в череде твоих любовников. Я и так вытерпел от тебя много такого, чего я даже малую долю не позволил бы никакой другой женщине. Не рушь все из-за эфемерных страхов.

— Тогда почему ты все не бросил? — прошептала Наташка, пытаясь встать с кровати и помочь развязать узлы на ногах Витьки.

— Я уже сказал, что люблю тебя, что еще могло сделать из меня такого мямлю? — Он, наконец освободившись от пут, встал с кровати и протянул руку замешкавшейся Наташке. — Пойдем в душ, а потом я все же возьму презервативы и буду убеждать тебя, что и я тебе далеко не безразличен.

«Убеждение» закончилось, когда небо начало сереть, возвещая, что рассвет не за горами. Сил шевелиться не было совсем, оба просто рухнули в сон. И только упрямство «помогло» Наташке сдержаться и не прокричать на одном из пиков страсти слова любви.

Витька опять был зол. Даже удовлетворенное тело и забота Наташки на бытовом уровне: вкусная еда и чистая отутюженная одежда, не поднимали ему настроение. Вроде бы ну что за мелочь — штамп в паспорте, но для Витьки это было, как подпись на пожизненно заключенном договоре, отдававшем ему Наташку в вечное пользование. Она молчала о любви, но он-то не слепой и видел ответное чувство не только в затуманенных страстью глазах во время занятий любовью, но и в том, как Наташка смотрела на него, когда он ест, ловил ее задумчивый взгляд, отрываясь от ноута, когда вечером они сидели, занимаясь каждый своим: Наташка просматривала документы, а он делал очередной заказ. Вне работы они были практически неразлучны, а на фирме держали дистанцию, хотя пытаться скрыть от людей то, что происходит между ними, было нереально еще и потому, что окружали их более чем внимательные женские глаза, которые в состоянии обнаружить чувства там, где их фактически не было, ну а уж то пламя, что полыхало между начальницей и сисадмином, не скрыли бы даже каменные стены. Только вот, как понял Витька, по какой-то одной им ведомой причине, все решили, что идея брака отпугивает не Наташку, а именно Витьку, типа он, сволочь такая, упирается, чтобы не идти в ЗАГС. Да он КОЛЬЦО купил!!! Думал, она обрадуется и бросится к нему на шею с воплем «Я вся твоя и никому не дамся!» Щас! Сверкнула глазами, процедила «Красивое» и ушла в ванную.

Ну все! Сама напросилась! Не хочет по-хорошему, бу-га-га! Он, конечно, не Макиавелли, но Наташка кое-чего не приняла в расчет.

— Вить, идем спать, — проворчала Наташка, обнаружив, что муж опять сидит, уткнувшись в ноут. — Нам и без твоего левака на жизнь хватает.

— Твои деньги — твои деньги, мои деньги — наши деньги, — просто ответил он.

— Любимый, — подольстилась Наташка, — ну, хватит уже, ты доказал…

— Да я, собственно, ничего и не доказывал, просто я так считаю.

— А куда мне свои девать?

— А я почем знаю?

Звонок телефона прервал их разговор.

— Наташ, возьми трубку, мне немного осталось.

— Да… — Наташка удивилась незнакомому номеру на АОНе.

— Можно Виктора? — промырлыкал в трубке женский голос, обладательница которого, могла поспорить за первое место с «Мисс Секс по телефону».

Наташка протянула мужу трубку, сказав:

— Тебя. — И вышла прочь, словно ей все равно, что за женщины с сексуальными голосами говорят с ЕЁ мужчиной, только дверь она не закрыла и далеко не ушла, а, насторожив уши, слушала.

— Привет, Марта.

— …

— Да, я почти кончил.

— …

— А вот на стриптиз я не подписывался! Немного приоткрыть — это можно, но целиком — увольте.

— …

— Если хотите изысков, набавлю цену. И никаких тет-а-тет без оплаты.

— …

— Дорого? Глянете, будете всю жизнь слюной исходить.

— …

— Жене? Ну, конечно, ей нравится!

— …

— Нет, для нее абсолютно бесплатно, любовь как-никак.

— …

— Вас будет трое? Придут посмотреть?

— …

— Ну, пусть полюбуются, мне есть чем гордиться…

И тут Наташка, не выдержав, ворвалась в комнату. При виде ее взбешенного взгляда, Витька отключил телефон и с улыбкой спросил:

— Что-то случилось, любимая?

— Тоже мне, святая невинность, — зарычала она. — Я думала, ты завязал с бабами, а ты… — И она залилась слезами.

Витька вскочил и, подхватив на руки сопротивляющуюся жену, спросил:

— Да о чем ты вообще?

— Кончил он! Что, прямо от ее «привета»?!

— Дурочка, — рассмеялся Витька, — я про заказ говорил.

— Заказ? А причем тут стриптиз?

— Просто при открытии файла с той программой, что я им сделал, она самоуничтожается. Думали, что халява прокатит, — хмыкнул мужчина. — Они настаивали, чтобы я это убрал, я отказался, согласившись только на кое-какие объяснения.

— А чего мне-то бесплатно?

— Да, для тебя, любовь моя, все за так, — прошептал мужчина, начиная целовать жену, поглаживая ее небольшой, но уже заметный живот.

— Вить, я хочу дом в Семеновке, давай на деньги, что у меня есть, перекупим тот, что строится рядом с Мишкиным. Ты же сможешь узнать, кто хозяин?

— Он тебе так нравится? — осторожно спросил Витька.

— Просто исполнение моей мечты: помнишь, я тебе как-то проект показывала? Ты что на меня так смотришь?

— Ну, вообще-то этот дом и так наш, хотел тебе сюрприз устроить.

— Но откуда такие деньги?

— Я, как видишь, умею неплохо зарабатывать, когда нужно, — спокойно сказал мужчина.

— Вить, я тебе уже говорила, как сильно я тебя люблю?

Он кивнул.

— Но это не все, ты — мой личный герой, мой Бэтмен.

— Надеюсь, ты не изменишь своего мнения?

— Ни за что на свете!

общевойсковой защитный комплект.(тут и далее примечания автора).

— Привет, Витек, — звонил один из его «коллег по цеху», — тут сообщение пришло, что фирма «Домашний хлеб» ищет системного администратора, они своего тупицу выгнали, там платят хорошо, компьютеры хорошие, я бы и сам пошел, да у меня и тут неплохо, а у тебя не работа, а отстой. (примерный перевод разговора).

Он-лайн компьютерная игра.

проще говоря вентилятор.

Национальное управление по воздухоплаванию и исследованию космического пространства.