Роэну Килберну, герцогу Уоррингтону, убежденному, что все мужчины его рода прокляты и любовь для них неизменно оборачивается трагедией, не привыкать к опасностям. Он тайный агент на службе английской короны, и любая трудная задача ему по плечу.
Только не любовь. Роэн поклялся никогда не связывать свою судьбу с женщиной и не влюбляться. Однако первая же встреча с прекрасной Кейт Мэдсен, поневоле оказавшейся пешкой в чужой жестокой игре, меняет для него все: Кейт словно создана для страсти…
1.0 — создание файла jodic2000
Ей предстояло стать подарком… игрушкой для какого-то могущественного зловещего незнакомца. Как могло до этого дойти? Во что превратилась ее жизнь?
Кейт Мэдсен не могла понять. Ее гнев был притуплен снадобьем, которое похитители силком влили ей в горло.
Настойка мака вскоре лишила ее воли.
Дух ее был укрощен, разум затуманен, острый язык притупился, а проклятия, которыми она осыпала своих похитителей, стихли. Почти теряя сознание, способная только на тупые «нет» и «да», она была необычайно апатична, пока жены похитителей грубо терли ее тряпочкой и одевали как потаскушку в надежде угодить лорду.
Кейт не знала, чем контрабандисты прогневали грозного герцога Уоррингтона, но сумела понять: ей предстоит стать девственной жертвой.
Всем был известен его ненасытный аппетит к женщинам. Это вместе с неукротимой склонностью к насилию в любом его виде заслужило ему прозвище Зверь.
Все происходящее казалось абсолютно нереальным. Увидев свое отражение в непристойном клочке белого муслина, который на нее напялили, Кейт смогла лишь горько рассмеяться. Молиться не стоит: все равно спасения нет. Полуобнаженная, бедняжка дрожала как осиновый лист, не столько от холода, сколько от ужаса перед тем, что ждет ее этой ночью.
Только успокаивающее зелье предлагало сладостное убежище, унося ее страхи, сменявшиеся забытьем, словно дым из трубы, рвущийся под зимним ветром, даже сейчас завывавшим на улицах приморской деревушки.
Женщины едва не выдрали ей все волосы, вычесывая колтуны из длинных каштановых прядей. Потом ее побрызгали дешевыми духами и отступили, чтобы полюбоваться делом рук своих.
— Прям-таки хорошенькая, — объявила одна из рыбачек с худым обветренным лицом.
— И довольно чистенькая.
— Да, Зверю она придется по вкусу.
— Слишком бледна, — изрекла четвертая. — Давай сюда румяна, Глэдис!
Казалось, все это происходит не с ней.
Скользкие комки розового крема были грубо растерты сначала на щеках, а потом — на губах.
— Ну вот, готово!
Придя к такому решению, они подняли Кейт на ноги и потащили к двери.
Сквозь окутавший голову туман она сообразила, что пришло время покинуть временную тюрьму, и это немного вывело Кейт из ступора.
— П-погодите, — промямлила она, — а туфли?
— Дашь тебе туфли, мисс Умница, так ты мигом попытаешься удрать! — рявкнула Глэдис.
— Допивай вино! На твоем месте я бы выпила все. Ему нравится быть грубым с женщинами.
Кейт уставилась на нее. Стеклянные глаза расширились от ужаса. Но спорить она не стала. Взяла деревянную чашу и глотнула сдобренного маковым зельем вина, а злобные гарпии залились каркающим смехом, довольные, что наконец сломили ее волю.
Господу известно, если бы не опиум, подлитый в вино, она бы вопила так, что стены тряслись, и дралась бы как дикая кошка. Совсем как в ту ночь, месяц назад, когда ее похитили.
Но сейчас она молча прикончила вино и с мрачным, потерянным взглядом отдала чашу.
Женщины связали ей руки веревкой и повели вниз, на первый этаж тесного маленького дома.
В комнате вместе со старым растрепанным Калебом Дойлом сидели другие предводители контрабандистской шайки. Им предстояло отвести ее в замок. Она не могла ни с кем встретиться глазами, униженная уже тем, что ее нарядили как шлюху.
Слава Богу, никто не счел возможным поиздеваться над ней. Этого она уж точно бы не вынесла.
Несмотря на тяжелый клубящийся туман, заволокший мозг, она заметила, что вид у мужчин был угрюмый. Ни следа той жизнерадостной вульгарности, которой следовало бы ожидать от обитателей деревушки контрабандистов.
Сегодня она почти обоняла их страх, и это бесконечно усиливало ее собственный.
Господи, что же это за человек, к которому ее ведут, если даже эти закоренелые преступники дрожат как побитые собаки при приближении хозяина?
— Наконец-то сделали леди из маленькой потаскушки, верно? — проворчал Калеб, главарь шайки.
— Да, и она к тому же попритихла маленько. Не тревожься, муженек, — заверила Глэдис, — она не посмеет выделываться!
— Будем надеяться, что он схватит наживку, — пробормотал Калеб отворачиваясь, но Глэдис схватила его за руку и оттащила в сторону.
— Уверен, что хочешь так рисковать?
— А что я могу поделать? — буркнул он.
Хотя парочка разговаривала тихо, Кейт стояла достаточно близко и слышала каждое слово.
— Почему бы тебе просто не поговорить с ним, Калеб? Да, он рвет и мечет. Но если объяснишь, как все вышло…
— Надоело пресмыкаться перед ним, — злобно отрезал муж. — Вспомни ответ, присланный герцогом в тот раз, когда мы просили помощи! Жестокосердный ублюдок! Якшается с принцами и королями и замешан в каких-то темных делишках на континентах! Его светлость — слишком важная персона, чтобы обращать внимание на таких, как мы. У него заботы поважнее.
Он горько усмехнулся.
— Я даже не могу припомнить, когда он в последний раз осчастливил нас визитом в Корнуолл! А ты помнишь?
— Давненько это было, — кивнула она.
— Да, и приезжал только из-за чертова кораблекрушения! Плевать ему на нас. На своих собственных людей! Если спросишь меня, так он вообще забыл, откуда родом. Но этот маленький урок должен ему напомнить.
— Калеб!
— Я его не боюсь. Не волнуйся. Как только он заполучит девчонку, сразу вляпается во все это по самую шею. Пусть только тогда попробует не помочь нам!
— Да, а если ошибаешься, значит, всем нам крышка!
— Думаю, ты права, — ответил он. — Но разве у меня есть выбор? Да ты все сама знаешь.
— Что же, раз ты уверен… иди.
Глэдис скрестила руки на груди.
Калеб отвернулся и, нахмурившись, махнул рукой своим людям.
— Ведите девчонку. Не заставляйте его светлость ждать!
Двое чумазых контрабандистов схватили Кейт за руки и без дальнейших слов вывели в ледяную январскую ночь.
Она нечеловеческим напряжением воли старалась упорядочить отрывочную информацию. Впервые она получила нечто вроде объяснения о том, что происходит, но действие опиума было слишком сильно, чтобы попытаться логически мыслить.
Она раскачивалась на волнах дурмана между эйфорией и смятением.
Тем временем контрабандисты подняли ее обмякшее тело и устроили во втором из трех потрепанных экипажей. Калеб прикрыл ее тонким одеялом, чтобы не дать окоченеть, и подозрительно оглядел, словно заподозрив в подслушивании.
Вскоре они направились к замку Килберн, фамильному поместью Зверя.
Пока караван катился по деревне, Кейт тупо смотрела в окно.
Наверху лунный крюк когтем рвал дымные разбросанные тучи, открывая острые лучи звезд; зимние созвездия маршировали над горизонтом, пропадая в блестящем ониксе Ла-Манша. На стоявших на якоре лодках контрабандистов тускло горели фонари.
Дорога шла вокруг крутого холма. Далеко впереди, на вершине, чернела башня замка Килберн.
Кейт на минуту прислонилась лбом к стеклу, тупо взирая на замок. У нее уже было время подумать, что ожидает впереди, — недаром она все это время провела у окошка крохотной спальни, ставшей тюремной камерой на последние несколько дней. Она постоянно видела мрачную башню, стоявшую в одиночестве на пустынной вершине холма.
Если верить местной легенде, замок был населен духами, а род его хозяина — проклят.
Кейт раздраженно покачала головой. Суеверия невежественных крестьян! Герцог Уоррингтон вовсе не проклят, он просто воплощенное зло, и она вполне могла бы объяснить это безграмотным животным. Только человек подобного сорта мог участвовать во всей этой мерзости.
Судя по обрывкам сплетен, подслушанных у жен контрабандистов, герцог был худшим образцом аристократа: богат, влиятелен, развратен. Не стесняется участвовать в непристойных оргиях. Кроме того, принадлежит к какому-то лондонскому обществу распутников — клубу «Инферно».
При мысли о его забавах ее била дрожь.
Однако ненависть к нему казалась столь же бесплодной, как и попытки понять, почему это случилось именно с ней.
Кейт так и не могла взять в толк, почему похитили именно ее. Она жила мирно и уединенно на краю болот, в обществе своих книг и сочинений. Никого не беспокоила, держалась сама по себе. И насколько ей было известно, не имела врагов.
Правда, и друзей тоже не слишком много.
Почему именно она стала мишенью для похитителей?
При всей любви к загадкам и головоломкам, эту она решить никак не могла, но постепенно пришла к собственным выводам, основанным на нескольких известных ей фактах.
Контрабандисты имели дело с черным рынком, который с конца войны перестал существовать. Теперь, после заключения мира, можно было открыто купить предметы роскоши, привозимые из Франции.
В Корнуолле настали суровые времена. Следовательно, чтобы как-то прожить, контрабандисты расширили поле своей деятельности, занявшись, мягко говоря, весьма темными делишками.
О, она читала о так называемом «белом рабстве»! Газетные полосы пестрели рассказами о преступных шайках, похищавших и тайно продававших одиноких женщин распутным аристократам и другим богатым извращенцам, которые могли насиловать и издеваться над ними сколько душе угодно.
Хотя она не раз слышала о подобных случаях, все же считала их чем-то вроде призванного устрашать мифа, словно взятого из сюжетов готических романов. Но это оказалось страшной явью.
Напряженный разговор Дойлов мог бы дать пищу для размышлений, но в своем полубессознательном состоянии она никак не могла сопоставить обрывки сведений с тем, что уже знала. Однако что бы ни означали их слова, похоже, дела ее плохи. Но сейчас важнее всего не задумываться о причинах, а пытаться искать выход.
Они приближались к замку. Страх Кейт рос с каждым оставленным позади ярдом.
Она с отчаянием подумала, что даже не может надеяться на правосудие. Все знали, что герцог неуязвим и никакие законы для него не существуют.
Кроме того, кому она может пожаловаться? Да и кто ей поверит? Она сама едва верила происходящему! Этот человек в погоне за извращенными наслаждениями вообще способен убить!
Нет, она может надеяться на одно: когда надоест ему, он оставит ей жизнь и даже позволит вернуться домой.
Мысль об уютном коттедже с черепичной крышей на краю Дартмура вызвала слезы. Господи, если она когда-нибудь доберется домой, больше никогда-никогда не станет жаловаться на одиночество! Потому что на свете существуют вещи намного страшнее…
Самое ужасное заключалось в том, что этот олух О’Бэньон похитил не ту девушку. В ночь похищения он упорно называл ее «Кейт Фокс». А она — Кейт Мэдсен!
Возможно, ее приняли за другую и она сумеет убедить герцога, что произошла ошибка? Какая слабая надежда…
И все же… отблеск давних воспоминаний… крохотная случайность, о которой она почти забыла, несколько поколебала стройную теорию о белой работорговле, возродив боязливое недоумение, потрясшее ее до глубины души.
Но обдумывать вопрос было поздно. Ее судьба решена.
Они прибыли в замок Килберн, окруженный мрачными замерзшими скалами, посеребренный лунным светом, очерченный угольно-черными тенями. Сверху нависала щетинившаяся остриями решетка, которая при надобности опускалась. Парочка дюжих стражников молча пропустила их, даже не подумав остановить.
Значит, их ожидали?
Она смотрела в окно на стены замка, простиравшиеся, насколько было видно глазу, и исчезавшие в ночи. Как стальные объятия, из которых не сбежать, не скрыться.
Сердце билось так, что было трудно дышать. Скрыться? Невозможно. Будь она даже тепло одета и в здравом рассудке, здесь повсюду вооруженные люди.
Почему? Почему он держит всех этих стражников?
Еще одно свидетельство того, что герцогу есть что скрывать.
Она уже сделала несколько выводов о его делах с контрабандистами. Как высокий покровитель преступников, он позволял им свободно действовать на его прибрежных землях, вне всякого сомнения, за часть неправедных прибылей. В благодарность контрабандисты поставляли девушек, призванных утолять ненасытные аппетиты членов клуба «Инферно».
Неудивительно, что он держит всех этих стражников. Вполне естественно, что богатый аристократ, связанный с преступным миром, примет меры для обеспечения собственной безопасности.
Возможно, он так же безумен, как любой тиран в истории? Как ей сейчас не хватает дорогих пыльных исторических томов! Цезарь и его преторианцы, Цезарь наших дней — Наполеон с его элитной старой гвардией или тем, что осталось от нее прошлым летом при Ватерлоо.
Боже. Если герцог настолько безумен, ее положение еще ужаснее, чем она предполагала.
Перед ней возникла норманнская крепость с четырьмя округлыми башнями. Экипажи остановились в огромном квадратном дворе. Новая волна ужаса окатила ее, всякая надежда на чудесное избавление или хотя бы проволочку рассыпалась на глазах.
Из экипажей выскакивали контрабандисты.
— Идем, — пробурчал Калеб, вытаскивая ее наружу.
Кейт вцепилась в слишком маленькое одеяло, пытаясь хоть немного защититься от холода. Но Калеб сорвал с нее кусок грубой ткани, оставив в открытом платье потаскушки.
— Тебе это не понадобится.
Он поставил ее на ноги, и Кейт тихо вскрикнула от боли. Тонкие белые чулки совсем не защищали от арктического холода покрытых снегом каменных плит.
Дойл кивнул своим приспешникам:
— Помогите ей идти.
— Да, сэр.
Двое мужчин подхватили ее под локти и потащили к готическому входу.
Стуча зубами и дрожа, Кейт старалась поспеть за ними, однако ноги подкашивались от страха, при каждом шаге ступни пронзала острая боль.
Она была способна думать только о том, что всякий кто увидит ее в этот момент, поверит, что ода всего лишь обычная подвыпившая шлюха. О Боже, ее аристократическая мама-француженка сейчас наверняка переворачивается в могиле!
К счастью, холод имел только одно преимущество: немного прояснилась голова, и теперь она могла хоть как-то оценивать обстоятельства и свое окружение. И постоянно искала способ сбежать — если не сейчас, то хотя бы в будущем. Оглядев присутствующих контрабандистов, она не увидела тех троих, которые вломились в ее коттедж в ночь похищения. Особенно она возненавидела О’Бэньона. Грязное ухмыляющееся животное!
Она услышала имя вожака в ту же ночь, когда двое тех, что помоложе, попросили разрешения разграбить дом. Тот великодушно позволил забрать деньги и украшения, какие смогут найти. Впрочем, они наверняка были разочарованы. Самым драгоценным имуществом Кейт были книги, но негодяи, конечно, не могли оценить по достоинству труды Аристотеля и Барда.
Перед самым входом Дойл велел им остановиться.
— Развяжите ей руки, — приказал он своим шавкам.
Те изумленно воззрились на вождя.
— Его сиятельству это может не понравиться, — пробормотал Калеб. — Пусть сам ее связывает, если это ему в голову взбредет. Не беспокойтесь, она без нас шагу не сделает. Спроси, как ее зовут, и то не ответит. Давайте побыстрее! — Он кивком показал на веревку, стянувшую ее запястья. — У меня уже зад отмерзает.
К облегчению Кейт, мужчины повиновались и развязали ей руки. Но прежде чем двинуться дальше, мистер Дойл ткнул пальцем едва ей не в глаза:
— Попробуй только рот раскрыть перед его светлостью, и будешь Бога молить о том, чтобы оказаться в нашем подвале. Ясно? Он терпеть не может дерзких девиц. И еще: он очень влиятельный человек. Будь умницей, держи язык за зубами и делай, как он тебе велит. Поняла?
Она молча кивнула, растирая посиневшие запястья.
Вожак контрабандистов несколько растерялся, не встретив обычного сопротивления. Морщинистое лицо его зловеще исказилось.
— И не смотри на меня так… с видом ягненка, которого ведут к мяснику. Десятки девиц в этих местах отдали бы правую руку, чтобы провести несколько ночей в его постели. Ничего с тобой не сделается! Выживешь.
Кейт оцепенела, на его грубый тон не дал ей заплакать, хотя слезы жгли веки и она из последних сил старалась их сдержать. Уже готовая к неизбежному, она расправила плечи, полная решимости выжить. Но даже это ее не сломит!
— Вы тоже идите с нами, — бросил Дойл своим людям, не обращая больше на нее внимания. — Пусть дьявол заберет свою долю.
С этими словами он схватил огромный дверной молоток и забарабанил в обитую железом дверь.
На пороге немедленно возник одетый в черное дворецкий.
— Добрый вечер, мистер Элдред, — приветствовал Калеб со всей учтивостью, на которую только был способен.
Дворецкий поклонился, механически, как оживший скелет.
— Мистер Дойл… — обронил он.
Кейт заметила проницательный взгляд глубоко посаженных глаз, костлявое лицо и мрачный, не суливший ничего хорошего вид. Копна седеющих волос на затылке беспорядочно торчала во все стороны.
Он с непроницаемым выражением лица оглядел Кейт, но оказался достаточно умен, чтобы не задавать вопросов.
— Сюда, пожалуйста. Господин вас ожидает, — объявил дворецкий и повел всех по длинному полутемному коридору: сплошной камень, штукатурка и темное резное дерево. Кейт то и дело спотыкалась на замерзших ногах, оглядываясь вокруг. Она впервые была в замке. Но трудно поверить, что кто-то может жить в таком месте!
Это не дом, а крепость, оставшаяся со времен рыцарей и драконов.
Все было темным и жестким, холодным и зловещим. На стенах висели не картины, а древнее оружие, щиты и доспехи, изорванные боевые флаги и штандарты. Здесь не было ничего уютного. Но как ни странно, сама атмосфера и историческая значимость замка заставили на несколько секунд забыть все несчастья, тем более что в ней проснулось ненасытное любопытство, желание побольше узнать об этом месте.
Но тут она заметила, как сильно нервничают похитители.
— Послушай, Элдред, — неожиданно спросил Калеб, — в каком настроении его светлость сегодня?
— Прошу прощения, сэр?
— Зверь! Он в дурном настроении?
Дворецкий неодобрительно покачал головой:
— Вряд ли я что-то могу сказать на эту тему, сэр.
— Значит, да, — пробормотал Калеб.
Но тут Элдред привел их в гигантский парадный зал с высокими сводчатыми потолками, между гнутыми балками которого собралась густая тьма. По стенам то тут, то там висели заплесневелые шпалеры. На дальней стене выделялся небольшой балкончик: галерея менестрелей. На полу были расставлены немногочисленные предметы грубой старой мебели.
Двое одетых в черное стражников стояли в ближайших углах. Стояли неподвижно, как древние рыцарские доспехи.
Единственным признаком жизни был пылающий в гигантском очаге огонь у той же стены, где находился балкон. И именно в эту минуту Кейт впервые увидела Зверя.
И сразу поняла, что это он.
Неукротимая сила и мощь его присутствия наполнила зал еще до того, как он повернулся. Высокая фигура герцога Уоррингтона темнела на фоне пляшущего пламени.
Он играл с каким-то странным оружием с зазубренным лезвием, чем-то средним между шпагой и копьем. Поставив его на острие, герцог медленно, самым зловещим образом поворачивал его.
Элдред тактично откашлялся:
— Кхм… ваша светлость! Калеб Дойл и компания.
Герцог положил лезвие оружия на плечо и медленно повернулся. Сердце Кейт упало, и куда-то покатилось. Лорд помедлил, несколько минут изучая вошедших беспощадным взглядом, потом направился к ним, неспешно и неумолимо: средневековый воин в современной одежде. Каждый шаг отдавался грохотом в пустом пространстве зала.
Рот Кейт слегка приоткрылся. В глазах застыл страх и нечто вроде благоговения.
Калеб стащил шляпу и пошел навстречу, сделав знак своим людям следовать за ним.
Они потащили Кейт за собой.
Она не сводила глаз с воинственного герцога, напрасно выискивая какие-то признаки мягкости, но от него исходила только безжалостная сила. Высокий, темный, опасный, воплощение зла…
Очевидно, он только что приехал. Густая, растрепанная ветром черная грива была собрана сзади в косу. Она продолжала изучать его. Темная, завязанная на шее ткань весьма отдаленно напоминала галстук. Широкая белая сорочка была полурасстегнута, черный жилет туго обхватывал стройный торс. Черные бриджи для верховой езды забрызганы водой и грязью, на лезвии неизвестного оружия играли красноватые отблески.
Кейт изнемогала от ужаса. На вид ему было лет тридцать пять. Густые темные брови, над левой — шрам в форме молнии. Вопреки моде лицо сильно загорело, словно он годами жил в теплых странах. Нос был широкий, но прямой, по обеим сторонам губ тянулись глубокие канавки, придававшие ему мрачный вид.
Глаза были воистину пугающими.
Стальной цвет, неумолимый взгляд, в котором плескалась подозрительность. В глубинах сверкало едва скрытое бешенство, которое, как она поняла, вот-вот обрушится на контрабандистов — а может, и на нее — еще до того, как кончится ночь.
Боже милостивый, он может легко убить ее! Такой огромный, настоящий великан, со стальными руками и плечами, подобными корнуолльским холмам. Он так силен, что может поднять лошадь, а макушка Кейт едва достает до середины его могучей груди.
Неудивительно, что контрабандисты так перепуганы, несмотря на похвальбу Калеба. Уоррингтон обладал впечатляющим сложением завоевателя и властью аристократа, почти равной королевской.
Она пыталась отступить, но герцог уже подошел совсем близко и окинул ее откровенным взглядом.
— Что это? — спросил он, кивком показав на нее.
Она принялась вырываться, пытаясь сбежать, но ее остановили.
— Подарок, ваша светлость, — с деланным добродушием пояснил Калеб.
Ее подтащили еще ближе, и сейчас герцог напоминал хищного волка, готового броситься на добычу.
— Подарок… — задумчиво повторил он.
Калеб, весело улыбаясь, подтолкнул девушку к нему.
— Да, сэр. Знак нашего почтения, чтобы приветствовать вас в Корнуолле, после стольких лет! Какая красотка, верно?
Герцог долго молчал, пристально осматривая ее, прежде чем тихо обронить:
— В самом деле!
Захваченная его взглядом, Кейт не могла пошевелиться. Хорошо еще хоть дышать не забывала!
Калеб нервно рассмеялся. Другие подхватили смех, но Уоррингтон почти их не заметил. Его внимание было целиком сосредоточено на Кейт.
— Весьма предусмотрительно, Дойл, — пробормотал он, отмечая, как холод подействовал на некоторые участки ее тела.
Его наглый взгляд уничтожил последние ростки надежды на то, что он откажется участвовать в преступлении.
Она для него всего лишь товар…
— Мы подумали, сэр, что она вам понравится. И принесли еще несколько залогов нашего почтения. Покажите ему, да поскорее!
Его люди немедленно поднесли герцогу ящик лучшего бренди и набор дорогих сортов табака.
Но он едва глянул на подношения. Глаза похотливо горели. Кейт не знала, как ей держаться. Ни один мужчина до этой минуты никогда не смотрел на нее так, словно хотел проглотить.
Взгляд Уоррингтона скользнул по все еще влажным волосам, ножкам в одних чулках.
В эту секунду она так и не успела понять, что прочитала в этом пронизывающем взгляде, кроме сосредоточенности шахматного игрока, участвующего в сложной партии.
— Надеюсь, подарок вполне достойный, ваша светлость? — деликатно осведомился Калеб.
Герцог ответил зловещей улыбкой, куда более действенной, чем опий.
— Что же, скоро мы выясним, — усмехнулся он и, так и не отрывая от нее взгляда, велел молчаливому стражнику: — Отведи ее в мою спальню.
Кейт ахнула, когда двое черных стражников взяли ее под руки. Она снова попыталась вырваться. Будь оно все проклято!
— Отпустите меня! — завопила она, слегка запинаясь.
— Что-то не так? — осведомился герцог, раздраженно оглядываясь.
— Нет, сэр, — испуганно ответил стражник, снова вцепившись в ее локоть.
— Не трогайте меня! — Кейт снова вырвалась, но покачнулась и едва не упала.
— Иди наверх и жди меня! — приказал герцог.
Кейт остановилась, застигнутая врасплох бархатистыми интонациями его низкого голоса. На мгновение она забыла свой гнев: пораженная обещаниями наслаждения в его серых глазах, она стояла неподвижно, вновь подпав под действие зелья.
Влечение. Возбуждение.
Фатальное очарование этим человеком держало ее в тисках. Он, несомненно, красив, но остается для нее совершенной загадкой. Той, которую ей неожиданно захотелось решить. Подобная одержимость нападала на нее, как всегда, когда она искала скрытые ответы. Дерзкая жажда попробовать на вкус эти губы бушевала в крови. Она словно смотрела на себя со стороны и видела степень собственного безумия. Безумия, которое она не в силах контролировать. Господи Боже, дьявольская настойка едва ли не заставила ее желать собственного падения! Как все это унизительно!
В то же время она видела в его глазах удовлетворение. Словно он давно привык к тому, что женщины его желают. И эта гордыня пробудила в ней непокорность.
Как он смеет так воздействовать на нее? Кем он себя вообразил, наглое животное? Прилив целительного гнева привел ее в чувство, но едва она сумела отринуть странный приступ похоти, слова Калеба прозвучали в мозгу.
«Держи язык за зубами. Делай, как он велит».
Кейт подавила тихое рычание. Легче сказать, чем сделать, но по крайней мере к ней вернулся инстинкт самосохранения.
Учитывая тот факт, что гордость Уоррингтона, похоже, больше самого замка, она вдруг поняла, что будет глупо отвергнуть этого человека в присутствии его людей. Только последняя дура даст ему предлог наказать ее. Не стоит ухудшать и без того ужасное положение.
— Паркер? — позвал он тоном мученика.
— Да, ваша светлость, простите, сэр.
Стражник справа, очевидно, тот самый Паркер, вновь взял ее за руку:
— Пойдемте, мисс. У его сиятельства дела с этими парнями.
Кейт больше не пыталась сопротивляться, понимая, что силы неравны. Как только они уйдут с глаз Зверя, ей, может быть, удастся удрать.
Они прошли под аркой под галереей менестрелей к каменной лестнице. Сквозь высокий витраж на повороте лестницы светили звезды. Хотя мозг, все еще был затуманен, Кейт все же попыталась найти уловку, которая помогла бы ей ускользнуть от стражников.
— Мне… мне плохо, — выдавила она.
— Только посмей сблевать на полы, — остерег Паркер. — Терпи, гардероб[1] рядом.
— Гардероб? — промямлила Кейт.
Они добрались до верхнего этажа. Паркер снял фонарь с крюка в стене и вручил ей:
— Возьми с собой. Да смотри не свались в ров!
Он открыл дверцу, и Кейт едва не задохнулась: запах был омерзительный.
Прикрыв ладонью рот и нос, она яростно затрясла головой и отступила.
— Ни за что.
Стражники рассмеялись.
— Это прояснит твою голову, маленькая шлюшка, — фыркнул второй.
— Не трогай ее, Уилкинс, она не по своей воле. Пойдем. Если тебя не тянет блевать, в спальне есть ночной горшок.
Собственно говоря, до этой минуты Кейт не тошнило, но ужасающая вонь гардероба на время затмила все мысли о бегстве.
Донельзя счастливая, что снова может дышать свободно, она почти не заметила, как ее повели в противоположном направлении. Но прежде чем в голову пришла очередная идея побега, снизу раздался такой рев, что казалось, стены вот-вот рухнут.
— Как посмели вы ослушаться? Разве я не достаточно ясно выразился?!
Кейт застыла как вкопанная. Потом, немного овладев собой, оглянулась в сторону лестницы и побелела.
— Тратить мое время… так опозорить мое имя… Идиоты! Следовало бы повесить всю вашу шайку!
Стражники обменялись встревоженными взглядами, и Паркер ворчливо приказал ей не медлить. Ее протащили по темному коридору и остановились у массивной темной двери.
Один открыл ее, другой втолкнул туда Кейт.
— Устраивайся поудобнее.
Кейт споткнулась, но не упала.
— Погодите! Вы не можете оставить меня здесь.
— Простите, мисс, приказ. Скоро придет его светлость.
— Но я не…
Они захлопнули дверь перед ее носом.
— Эй!
— Эта дурочка разговаривает сама с собой, — хмыкнул Уилкинс.
— А, не наше это дело.
Услышав, как поворачивается в скважине ключ, Кейт рванулась вперед, налегла на дверь и принялась в нее колотить.
— Вернитесь! Вы не понимаете! Пожалуйста! Мистер Паркер! Выпустите меня!
Тишина.
Они уже ушли?
Она быстро встала на колени и всмотрелась в замочную скважину.
Темнота. Слышались только размеренные шаги удалявшихся стражников.
— О Боже, — прошептала Кейт.
И только тогда она заметила, что комната, в которую ее привели, восхитительно теплая. Чувствуя, как отходят ее онемевшие ноги, она подняла голову и потихоньку отползла от замочной скважины. Сладостное тепло постепенно распространялось по замерзшему телу; Кейт осторожно повернулась и оглядела комнату герцога.
К ее удивлению, здесь оказалось не так уж плохо. Ничуть не похоже на тюремную камеру. И она не увидела ни одного орудия пытки. Никаких луж крови на полу. Жизнерадостный огонь в очаге отбрасывал веселые отблески на обшитую темными панелями комнату, отчего она казалась неожиданно уютной.
Огонь завораживал ее. Притягивал. И она пошла к очагу по толстому ковру с затейливым узором. И не остановилась, пока не встала на согревшиеся сланцевые плиты, благодарно вздыхая, когда жар стал распространяться по ногам через замерзшие ступни. Тепло. Наконец!
Обхватив себя руками; она глянула на кожаное кресло, стоявшее перед камином. На сиденье было небрежно брошено роскошное белое меховое покрывало.
Против такого соблазна устоять невозможно!
В следующую секунду она свернулась клубочком в кресле, залезла под покрывало и сказала себе, что, как только согреется, соберется с мыслями и найдет способ сбежать.
При мысли о побеге в этот жестокий холод ей захотелось плакать. Но пока что ей необходимо несколько минут, чтобы восстановить силы.
Сейчас она придумает план…
Она не понимала одного: именно холод не давал ей заснуть и удерживал на грани сознания, именно холод сдерживал действие опия. Тепло, благословенное тепло убаюкало ее.
Шло время… Она неожиданно встрепенулась, только сейчас осознав, что заснула.
Несчастье!
Рассерженно отбросив покрывало, Кейт, с сильно колотящимся сердцем, немного помедлила, глубоко вздохнула и представила, какой ужас ожидал бы ее, если бы она не пришла в себя.
Господи, что ей делать? Как бы он ни был красив, она не позволит этому человеку взять ее силой!
Не зная, сколько времени прошло, она огляделась в поисках часов и впервые увидела гигантскую кровать, прятавшуюся в полутьме в дальнем конце комнаты.
Кейт долго смотрела на резные, почерневшие от времени столбики и алые бархатные занавески. По ее спине пробежал холодный озноб. Вот оно, место ее бесчестия. Но даже сейчас ее инстинктивно тянуло туда. Кровать герцога была самим воплощением теплой, роскошной мягкости и безопасности. Подушки, одеяла — все манило ее, обещая несказанные наслаждения.
Нет. Она не настолько слаба.
Кейт снова повернулась и покачала головой.
Усилием воли игнорируя кровать, она снова опустилась в кресло и завернулась в покрывало, все еще обещая себе, что через минуту поищет выход, но посмотрела в огонь и пляшущие языки скоро заворожили ее. Все остальное потеряло смысл. Комната пьяно покачивалась, воскрешая детские воспоминания о прошедших, самых счастливых, днях ее жизни, когда она жила на борту отцовского корабля.
Разрывающая сердце волна ностальгии нахлынула на нее. Слабо улыбнувшись, она вспомнила, как отец позволял ей стоять на носу и изображать боцмана. Он подсказывал ей слова команд, и она повторяла их, крича пронзительным детским голосом: «Эй, вы там, бездельники! Все на мачты! Поднять паруса!»
Странно, что мысли об отце позволяли даже сейчас чувствовать себя в безопасности. Как плохо, что он умер и не может ее защитить! Она совсем одна!
Как обычно.
«Нужно встать. Убраться отсюда, пока не заметили. Поспеши. Найди выход до того, как придет он…»
Она попыталась подняться, но тело налилось свинцовой тяжестью. Мир грез поманил ее, и на этот раз всерьез.
«Еще минуту, — молило угасающее сознание. — Только минуту. Я всего лишь прикрою глаза…»
Роэн Килберн, герцог Уоррингтон, посчитал, что ясно высказал свое недовольство. В парадном зале все еще звенели отзвуки его гнева. Но черт побери, это безобразие привело к потере драгоценного времени.
Как один из лучших убийц ордена, облеченных высокими полномочиями, он горел желанием немедленно лететь в Лондон, чтобы начать охоту за опаснейшим членом совета прометеанцев, Дрезденом Бладуэллом, которого заметили в городе.
И что всего хуже, лучшие агенты ордена были захвачены.
Пока Дрейк остается в руках врага, есть опасность, что станут известны имена членов секретнейшего ордена Михаила Архангела.
К несчастью, пока ничего нельзя сделать.
Недавнее кораблекрушение — дело рук его арендаторов — произошло вблизи его прибрежных владений. Следовательно, это его проблема.
И вот теперь ему приказано не возвращаться, пока шайка контрабандистов не будет приведена к повиновению. К счастью для Калеба Дойла и его разношерстных сообщников, контрабандисты все еще служили передаточным звеном для тайных сообщений между членами ордена.
Многие годы герцоги Уоррингтоны и местные контрабандисты жили в мире и тайном союзе. Роэн, как и его отец, брал с жителей деревни низкую арендную плату и смотрел сквозь пальцы на сделки контрабандистов с черным рынком: в разумных пределах, конечно.
За это старый Калеб Дойл, нынешний вожак шайки, старался, чтобы все зашифрованные послания ордена доставлялись в иностранные порты так быстро, как позволяла скорость ветра, несущего судно. При этом лишних вопросов не задавалось.
Смелые и готовые на все капитаны контрабандистских судов воистину обладали талантом ускользать от таможенников. Учитывая то, что у членов совета прометеанцев в каждом европейском порту были шпионы, контрабандисты были крайне полезны. Они могли побывать в любой гавани без ведома врага.
Конец войны против Наполеона, однако, ознаменовал начало свободной торговли, прикрыв доходный черный рынок, двадцать лет кормивший контрабандистов и их семьи. Дьявол их побери! Сколько раз он предупреждал этих глупцов не проматывать заработанные нечестным трудом денежки! Уговаривал откладывать на черный день! Но кто его слушал?
Конечно, никто. Мало того, несколько месяцев назад они окончательно взбесили его, попросив еще денег.
Он ответил сухим письмом и решил, что на этом все улажено. Но очевидно, ошибся. Жадность, амбиции, отчаяние подвигли непокорных арендаторов переступить установленные им границы.
Оказалось, что их деятельность привлекла внимание береговой охраны, и теперь только Уоррингтон стоял между контрабандистами и эшафотом.
Что же, закон есть закон. Если он не призовет их к порядку и не приведет к повиновению своими методами, разразится публичный скандал, а орден этого не потерпит.
Здесь веками существовал старый морской трюк, который английские контрабандисты проделывали артистически. Ловко имитируя сигналы маяка с помощью больших фонарей, они заманивали ничего не подозревающих моряков на острые скалы, где корабль разбивался. Тогда местные жители выбегали на берег, грабили все, что было вынесено волнами, а потом садились в шлюпки, добирались до обломков кораблекрушения и довершали начатое, унося все, что можно.
Деяние было жестоким, бесчеловечным и, конечно, незаконным.
Шагая вдоль ряда выстроившихся перед ним оборванцев, он сурово огладывал каждого. В руке по-прежнему была зажата причудливая шпага, которой он размахивал с таким же небрежным изяществом, как щеголь — тростью.
Роэн остановился перед неуклюжим громилой по прозвищу Бык, и потеющая гора мышц опустила глаза и поежилась.
— Сколько раз я остерегал вас от подобного рода вещей? — продолжал Роэн. — Я провел границы и требовал их не переступать, и все же у вас хватило наглости ослушаться моих приказов! И тогда…
Он хрипло рассмеялся, и от этих звуков многие подскочили. Остановившись в конце ряда, он развернулся.
— Да еще привели мне какую-то пьяную шлюху, как будто это поможет заслужить мое прощение! Не поймите меня неверно: она довольно хорошенькая, и я вволю ей попользуюсь, — но если вы считаете, что готовая на все потаскуха и несколько бутылок приличного бренди все уладят, значит, не понимаете серьезности ситуации. Существуют такие вещи, как последствия, джентльмены, — добавил он и снова окинул их свирепым взглядом, хотя, по правде говоря, скорее изображал гнев, для устрашения.
Те, кому довелось видеть его в ярости, не доживали до того, чтобы рассказать об этом.
— Самое забавное заключается в том, что вы искренне считали, будто я ничего не узнаю. Ах да! Предполагали, что я все еще за границей. Но, как выяснилось, вы ошиблись.
Несколько месяцев назад он вернулся из Неаполя, после выполнения весьма неприятной и кровавой миссии.
Конечно, контрабандисты ничего об этом не знали. Он никому не объяснял причин своих долгих поездок. Пусть делают свои выводы. Они предполагали, что господин путешествует в поисках новых удовольствий и новых женщин.
Возможно, в этом была крупица правды, но должен же мужчина хоть иногда расслабиться, тем более что он почти постоянно находится в напряжении.
— Я был в своем лондонском доме, когда мне нанес визит высокий чиновник береговой охраны. Он и просветил меня насчет проделок моих арендаторов! О да, они все о вас знают! — резко сообщил он. — Из уважения к пэру королевства он счел нужным предупредить меня о скорой облаве на вашу деревню. Сразу было понятно, что он жаждет крови.
Контрабандисты обменялись встревоженными взглядами.
— Всем известно, каким шипом была ваша банда в боку береговой охраны. Теперь получилось так, что у них есть свидетели: команда торгового судна, которое вы потопили.
— Но, ваша светлость!..
— Молчать!
Контрабандисты в страхе притихли.
— Не желаю слышать ваши извинения! — прогремел он. — Если хотя бы один матрос утонул, я не стал бы вмешиваться, чтобы спасти ваши жалкие шкуры! Кстати, я упоминал, что береговая охрана вознамерилась арестовать ваших жен. Да и старших сыновей тоже. Ни для кого не тайна, что в организации подобных кораблекрушений зачастую участвует вся деревня. Однако… — он снова зашагал вдоль ряда, — учитывая, что все были спасены, я сумел подкупить чиновника кошельком золота. И тот разрешил мне самому разделаться с вами. Соглашение наше заключается в следующем: я выдаю ему тех, кто все это затеял. Им одним грозит наказание, но за это пощадят остальных.
Послышались дружные облегченные вздохи.
— Джентльмены, я знаю вашу великую традицию защищать друг друга и слышал о кодексе молчания. И хотя я восхищаюсь вашей преданностью, теперь, с окончанием войны, времена изменились. Береговая охрана больше не следит за передвижениями Бони[2]. Теперь у них развязаны руки и они могут сосредоточиться на вас.
Многие из присутствующих побледнели.
— Так или иначе, чиновник согласился на мое предложение, и мистер Дойл мудро решил не сопротивляться.
Роэн написал вожаку контрабандистов перед отъездом из Лондона, дав ему шанс исправиться и переловить всех виновных до прибытия господина.
Сейчас он остановил мрачный взгляд на Калебе Дойле.
— Насколько я понимаю, ты готов их выдать?
— Да, сэр.
Роэн коротко кивнул.
— Приведите их.
Дойл сделал знак своим сообщникам привести пленников. Контрабандисты вышли из зала, но Дойл остался. Роэн не мог не заметить усталость на лице старика. И… похоже, он наконец устыдился.
Конечно, он расстроен, учитывая, что отвечать придется его племянникам. Теперь им грозит либо эшафот, либо ссылка в колонии.
Какое несчастье…
Но Роэн также подозревал, что Дойл чувствует себя виновным еще и потому, что не сумел удержать своих людей от преступления.
Роэн знал, что не Калеб это затеял. Всему причиной стремление горячих молодых голов доказать свою храбрость.
И в этом отчасти заключалась проблема. Дойл стареет, слабеет, теряет власть. Ясно, что скоро кто-то из молодых бросит ему вызов. А пока что гордость Дойла глубоко ранена. Но Роэн не намеревался бросать его волкам. Старик для него слишком большая ценность, чтобы просто так с ним расстаться. Хитрец и ловкач по природе, он много раз доказывал преданность отцу Роэна и самому Роэну.
К этому времени, доставив множество секретных депеш, старый контрабандист, несомненно, подозревал кое-что об участии герцогов Уоррингтонов в тайных правительственных интригах.
К счастью, Калеб был слишком умен, чтобы показать, что много всего знает и о многом догадывается. Большая часть талантов Дойла и заключалась в понимании того, какие вопросы нельзя задавать. Атмосфера в парадном зале стала напряженной, особенно когда послышался стук входной двери: сейчас должны были привести виновных.
Роэн уселся на старый троноподобный стул в центре зала и стал нетерпеливо барабанить пальцами по эфесу шпаги.
В конце концов, чем быстрее он закончит здесь, тем скорее сумеет «развернуть» свой маленький подарок. Его глаза блестели от предвкушения, но он позволил себе лишь мельком подумать о женщине в его спальне. Слишком остро он ощущал ее присутствие.
Она здесь. В его постели.
Он хотел увести ее из зала, на случай если понадобятся более сильные меры, чтобы напомнить непокорным арендаторам о его власти над ними. И он не хотел, чтобы женщина стала свидетельницей его способности к насилию.
Кроме того, ему не хотелось, чтобы в такие минуты его отвлекала прелестная женская грудь. Вскоре он узнает каждый шелковистый дюйм ее кожи.
Его люди знали, что ему нравится. Он решительно доволен их приношением. Роскошный юный залог их почтения сильно смягчил его гнев и вызвал желание простить. И теперь перспектива провести следующие несколько ночей в этом ужасном каменном саркофаге, именуемом замком, неожиданно показалась куда более приемлемой.
Приехав сюда, в Богом забытую глушь, он готовился обходиться без ежедневной дозы постельных забав: немалое неудобство для человека его страстной натуры, — но у него было твердое правило: никогда не браконьерствовать в собственных угодьях. Он хотел, чтобы его боялись. Не ненавидели. Но черт, если они подносят девчонку на серебряном блюде, не отказываться же от столь лакомого кусочка.
С другой стороны…
Он цинично усмехнулся.
А если это троянский конь? «Бойтесь данайцев, дары приносящих…»
Ослепительной красотке, посланной согревать его постель, вне всякого сомнения, поручено шпионить за ним в пользу шайки контрабандистов. Со старого Калеба и не такое станется!
Контрабандисты, возможно, решили что, если сумеют подослать к нему одну из своих девиц, та сможет предупреждать их о передвижениях лорда, что позволит скрыть от него очередные преступные деяния.
Роэн весело покачал головой. Пусть замышляют что угодно, он не волнуется. Мало того, даже развлечется, сознательно вводя в заблуждение девицу и своих арендаторов, вообразивших, будто настолько умны, что могут его одурачить.
Но он все равно насладится их подарком. Никакой обман не встанет на пути его наслаждений.
В зал ввалились контрабандисты, приведя с собой шестерых, со связанными руками, и Роэн с большим трудом выбросил из головы зеленоглазую шлюшку.
По правде говоря, трудно найти женщину, не соответствующую его вкусам. Он ценил их всех: высоких, низеньких, пышных, худых, блондинок, брюнеток, простолюдинок, аристократок, — но именно в этой размалеванной девчонке было нечто… особенно притягательное. Ее пухлые округлые губки и сладкие набухшие соски, розовыми бутонами натягивавшие платье с огромным вырезом, заставили его едва не застонать от похоти, и все же выражение огромных изумрудных глаз было таким растерянным, почти жалким, что возбудило в нем свирепые инстинкты защитника.
Странно…
Что-то в этой дрожащей босой пьяной шлюхе затронуло тот булыжник, который когда-то назывался сердцем. В этот момент он не знал, чего хочет больше: усадить ее на колени, утешить или бросить на постель и довести до сладостного экстаза.
Он отмахнулся от вопроса, беззаботно пожав плечами, решив, что сделает и то и другое, как только покончит с делами.
А пока девчонка согреется: она, без всякого сомнения, промерзла до костей. И к тому же пьяна едва не до беспамятства. Ему не нравилось, что она трясется на сквозняках, гулявших по старому замку. Кроме того, она надралась до того, что едва стоит на ногах.
Он нахмурился, вспомнив, как шлюшка потеряла свои туфли. Почему эти потаскухи не знают, когда остановиться?
Что же, до его возвращения она успеет протрезветь. Эта девчонка всего лишь грелка для постели. Вот пусть и греет, пока он разберется с делами.
Тогда он придет к ней и они вместе позабавятся.
И все же почему она так странно на него смотрела… словно боялась? Эти большие зеленые, полные ужаса глаза… Даже сейчас его волновала ее непонятная, будоражащая притягательность, терзая желанием и неловкостью.
Может, шпионская миссия показалась девице слишком сложной? Большинство людей скоро понимали, что с ним шутить нельзя, но не думает ли она, что он может обидеть или ударить женщину?
Правда, старое фамильное проклятие утверждало иное относительно мужчин его рода, но она вряд ли верит в эту чушь.
По крайней мере ему нравилось думать, что это чушь.
Если она нервничает из-за его размеров, тут тоже опасаться нечего. Он знает, как благополучно управлять тем гигантским орудием, которым наградила его природа.
Может, она никогда раньше не попадала в постель к аристократу, но в таком случае ей придется привыкнуть. Скоро она обнаружит, что у герцогов те же самые потребности, что и у любого негодяя.
Он постарался выбросить ее из головы. Женщина всего лишь объект наслаждения. Любимое увлечение. Награда за тяжелую работу, и ничего более…
Он встал, когда люди Дойла ввели сквернословивших, сопротивлявшихся злодеев, и сохранял каменное молчание, пока Калеб не выстроил негодяев в ряд. Подбоченившись, Роэн долго смотрел в злые, враждебные лица. Только Пит и Дэнни Дойлы, племянники Калеба, парни лет двадцати, казалось, смирились со своей судьбой. Остальные четверо, похоже, были готовы вновь начать драку.
— Отведите их в подземелье, — приказал он своей личной страже.
— Да, сэр, — кивнул доверенный сержант Паркер. Он и его люди потащили контрабандистов в подземную тюрьму, отвечая грубыми тычками на проклятия и попытки вырваться.
Роэн наблюдал, как преступников выводят из зала в цепях.
«Ну вот, все не так уж и сложно, верно?» — едва не сказал он оставшимся контрабандистам, но, взглянув на них, увидел расстроенные, несчастные лица и удержался от саркастической реплики.
После ухода обвиняемых в зале воцарилась тишина. А ведь подземелье — то место, где даже он не посмел бы провести ночь после странного явления, которое там наблюдал. Одно дело — враги из плоти и крови, но даже самый закаленный воин не в силах бороться с мстительными призраками.
Он наотрез отказывался говорить о подробностях той ночи, случайной встрече с мертвыми в этой проклятой горе камня. Собратья-агенты обожали подшучивать над его суевериями, но он только отмахивался.
Он знал то, что знал. Никто из них не происходил из проклятого рода. В его же обстоятельствах мужчине приходилось по крайней мере обращать внимание на подобные вещи.
И как по волшебству порыв воющего ветра пронесся по замку, словно Алхимик сам встал из могилы и произнес новое проклятие.
Роэн передернул плечами, чтобы отогнать холод, но потусторонние мысли заставили еще больше радоваться присутствию девушки. В такую гнусную ночь хорошо иметь рядом в постели теплое тело. И под ним, и на нем…
Он откашлялся, спеша поскорее покончить с делами.
— Мистер Дойл, джентльмены, вы можете идти, — строго объявил он. — Вы поступили правильно, согласившись сотрудничать с властями. Можно считать это дело решенным. Но если в будущем я услышу о подобных проделках, поверьте, что не буду столь снисходителен.
С этими словами он лениво взмахнул рукой, отпуская их.
— Да, сэр, спокойной ночи, — пробормотал с поклоном Дойл и кивнул сообщникам. Они поспешили за стариком, донельзя счастливые, что убираются отсюда.
— Дойл! — окликнул Роэн.
Старик остановился и обернулся:
— Да, сэр?
— Насчет девушки… — Роэн пристально всмотрелся в него. — Ее, случайно, не вынесло на берег вместе с остальными жертвами кораблекрушения и добычей, которую твои мальчики захватили в ту ночь?
Калеб потрясенно уставился на него:
— Нет, сэр! Никоим образом.
Губы Роэна дернулись.
— Кто она?
— Деревенская девчонка, ваша светлость. Надоело перебиваться с хлеба на воду, как все мы. Но в отличие от многих девиц она достаточно смазлива, чтобы найти лучшую жизнь в Лондоне.
Роэн с подозрением прищурился.
Почему Калеб так нервничает?
— Многие девушки, и вполовину не такие красивые, как она, умеют развлечь лондонских джентльменов вроде вас, — поспешно объяснил главарь контрабандистов.
— И таково ее желание? — уточнил Роэн.
— Да, девчонка мечтает стать игрушкой богатого человека.
— Надеюсь, вы не ожидаете, что я буду ее содержать?
У него и без того достаточно женщин в Лондоне, едва ли не больше, чем у всех остальных его приятелей, вместе взятых. Настоящий гарем, как предпочитали называть это скандальные газетенки. Похоже, они считают его законченным распутником.
Дойл энергично тряс головой.
— Вовсе нет, сэр! Просто, видя, как любят дамы вашу светлость, она надеялась, что вы будете рады… э… показать ей, что и как.
Несколько контрабандистов тщетно пытались подавить кашель.
— О, это будет жертвой, — протянул Роэн. Дойл облегченно улыбнулся. — Как ее зовут?
— Кейт, милорд.
— А дальше?
— Кейт Мэдсен.
— Хм…
Имя было совершенно незнакомо.
— Насколько я понял, она немного выпила?
— Нервы, ваша светлость, — ответил Дойл не моргнув глазом. — Видите ли, сэр… вы имеете репутацию человека высоких стандартов. Но судя по тому, что я слышал, Кейт сможет удовлетворить все ваши желания. Она ловкая шлюшка. Мы все ею гордимся.
Губы Роэна сардонически искривились.
— Спасибо, мистер Дойл. Это все.
— В таком случае оставляем вас развлекаться.
Жизнерадостная улыбка Дойла померкла. В последний раз поклонившись, он поспешил за своими людьми. Элдред незаметно послал Роэну насмешливый взгляд. Роэн покачал головой. Будущая шлюшка?
Он поднялся и похотливо уставился в сторону лестницы. Похоже, это то, что ему нужно!
Теперь он был готов уделить все внимание неожиданному подарку. Отложив оружие, Роэн вышел из зала, все еще цинично обдумывая слова Дойла насчет карьерных устремлений девушки.
Значит, молодая соблазнительница желает наставлений светского мужчины относительно того, каким образом войти в лондонский полусвет.
С такой внешностью она может сколотить состояние, и, конечно, он готов указать ей дорогу к погибели. Увы, он прекрасно знал маршрут и был знаком с тремя хозяйками лучших лондонских борделей, без особой огласки предлагавших дорогих шлюх избранной клиентуре.
Одна из таких «настоятельниц» борделя, вне всякого сомнения, будет счастлива принять хорошенькую девушку, особенно по рекомендации самого герцога. Ему не терпелось проверить, действительно ли Кейт обладает всеми необходимыми талантами куртизанки. Если нет, он, как человек великодушный, будет рад стать ее наставником, пока не прибудут стражники береговой охраны, чтобы забрать заключенных.
Конечно, он по-прежнему считал, что Калеб приставил девушку шпионить за ним. Но, учитывая ее чрезмерную любовь к выпивке, контрабандисты выбрали плохого секретного агента. Она скоро поймет, что этот порок служит огромным препятствием для ее планов.
Остается надеяться, что к этому времени она немного протрезвела, потому что с полчаса была предоставлена самой себе.
Пока он поднимался по лестнице, лунный свет, проникавший сквозь высокий готический витраж, серебрил ступени.
Когда он остановился на площадке, тени легли на его лицо подобно боевой краске, которой размалевывали лица его древние кельтские предки.
Роэн остановился у витража, по привычке высматривая, все ли спокойно. Из башни открывался прекрасный вид на окружающую территорию. И сейчас он видел свет фонарей удалявшихся по направлению к деревне экипажей контрабандистов.
Из окон кордегардии, где дежурили его люди, падал приветливый свет.
Прежде чем отвернуться, он успел заметить холодную красоту зимней ночи. Окружающий пейзаж превратился в ледяное королевство, сверкающее в лунном свете. Иней покрывал садовые статуи и переливался бриллиантовой пылью, но к утру скорее всего иней и снег растают и все опять станет холодным, серым и унылым.
Роэн снова задумался. Ситуация в Лондоне тревожила его, особенно если вспомнить о пропавшем агенте. Роэн не знал Дрейка лично, только главы отделений могли общаться друг с другом, и это позволяло сохранить тайну. Теперь орден считал, что Дрейка удерживают один из наиболее влиятельных членов совета прометеанцев Джеймс Фолкерк и его доверенный помощник и телохранитель, одноглазый убийца по прозвищу Коготь.
Продвинулись ли как-то поиски Дрейка после его отъезда из Лондона?
Но в этот момент Роэн ощутил дуновение ветра и развернулся с колотящимся сердцем. Ни следа Серой Дамы или другого мстительного призрака. Он видел ее только однажды в жизни. В ранней молодости.
Но сейчас что-то чувствовал. Нет. Есть только тьма, холодный сквозняк и вина всех предыдущих герцогов его варварского рода.
Проклятие Килбернов.
Его вызывающая поза сменилась странной дрожью. Он ворчливо фыркнул, стряхнул с себя наваждение и направился дальше.
Вздор и абсурд! Взрослый образованный человек пугается собственного чертова дома. Господи, он один из лучших убийц одной из смертоноснейших организаций в мире, вырванный из детства подобно спартанцу, чтобы превратиться в свирепейшего из воинов.
И это в его крови. Род Уоррингтонов славился своими убийцами.
В этом, собственно, и заключалась проблема.
Сотни лет назад средневековый предок, типичный тщеславный рыцарь из рода Уоррингтонов, навлек на себя гнев могущественного волшебника Валериана Алхимика, который проклял весь их род.
— Вы, могучие воины, обречены убивать тех, кого полюбите.
С тех пор каждые несколько поколений герцоги Уоррингтоны проявляли несчастную тенденцию убивать своих жен, большей частью по случайности, но иногда и намеренно.
Потому что на это их обрекло проклятие.
По слухам, их жертвы все еще скитались по ночам в тихих залах старого замка, замышляя месть очередному герцогу за ту кровавую участь, которая постигла их от рук мужей из рода Уоррингтонов.
Он будет счастлив как можно скорее покинуть это пугающее место.
Господи, ему было хорошо везде, кроме родного дома. Он мог крепко спать в пустыне, не обращая внимания на змей и скорпионов, или дремать в морской подвесной койке в разгар шторма. Он ничего не боялся и был чертовски этим горд.
Но здесь, в родовом гнезде предков, он знал, что такое быть преследуемым если не убитыми герцогинями, то мыслями о том, кем он добровольно стал во имя блага ордена.
Зверем.
Он никогда не сомневался в том, что сражается на стороне добра, и никто не мог сказать, что герцог уклоняется от своего долга, но убийство есть убийство. Обладая суеверным характером, он не мог не думать, что когда-нибудь Господь покарает его за пролитую кровь.
Конечно, он охотился за опасными игроками в иерархии прометеанцев, продажными, обладающими влиянием людьми, которых было необходимо устранить.
Но некоторые их тех, кого он прикончил в Неаполе, имели жен и детей. Иногда герцог просыпался в поту, слыша детские вопли тех, кого он осиротил.
Что же, такого человека, как он, убийцу, Зверя, вполне можно проклясть, ибо он недостоин любви.
К счастью, он давно решил, что никогда не позволит родовому проклятию пасть на него. Особенно после того как собственными глазами видел любовь, почти уничтожившую его отца.
Его решение было простым. Никого не любить. Ни к кому не привязываться. Избегать серьезных романов оказалось легко, если предпочесть женщин, не достойных ни уважения, ни доверия. Мир полон распутных вдовушек, тщеславных изменниц и расчетливых шлюх.
Вроде той, что ждала его сейчас.
Да, такие женщины вполне служили его целям.
Отказываясь позволить мрачным мыслям испортить необходимую разрядку для нервов, он отбросил их, как тяжелый плащ, и добрался до верхнего этажа.
Ледяной ветер не переставал стонать в щелях между камнями древнего замка подобно неупокоенному духу.
Шагая по темному коридору, он подошел к двери спальни и вынул ключ. Многие средневековые двери с засовами были заменены много лет назад на современные, с замочными скважинами. Его люди заперли комнату, чтобы не дать девчонке пробраться в определенные места замка, не предназначенные для посторонних глаз.
Он тихо отпер дверь.
Пора немного повеселиться.
Но, поворачивая ручку, он уже был настороже. Учитывая его членство в ордене, он привык к тому, что люди постоянно пытаются убить его без видимых причин.
Роэн вошел в спальню, готовый ко всему.
Но где она?
Оглядывая комнату, он увидел изящный белый локоток, опиравшийся на подлокотник кожаного мягкого кресла у камина.
Ого! Кажется, добыча близка!
— Кейт! — тихо позвал он, не желая испугать ее, и, прежде чем подойти, с хитрым блеском в глазах повернул ключ в скважине.
— По-моему, мы еще не успели познакомиться.
Он сунул ключ обратно, в карман жилета, и с прежней осторожностью пересек комнату.
И тут же понял, почему она не отвечает. Девушка свернулась в кресле у огня и, к его полнейшей досаде, крепко спала.
Но так ли это?
Он поднял брови.
В его мире все не так, как кажется. Она может и притворяться. Может быть вооружена. Ни за что он не доверится ей, учитывая ее связи с преступниками.
— Кейт! — позвал он немного громче. Опустившись на оттоманку напротив кресла, он пристально всмотрелся в нее и увидел само олицетворение юной женской беззащитности.
И сон, вызванный избытком вина.
Черт побери! Тепло огня, должно быть, убаюкало ее, но, похоже, она злоупотребила жидкой отвагой.
Утром кто-то будет ужасно себя чувствовать.
Герцог иронически усмехнулся. Она лежала так неподвижно… пожалуй, следовало убедиться в том, что она не допилась до смерти.
— Кейт, это Уоррингтон. Ты здорова? Принести тебе чего-нибудь? — спросил он, запуская руку под мягкую волну каштановых волос и нащупывая на шее пульс.
«Сердце бьется ровно. Хорошо, что ты вовремя остановилась, девочка моя».
— Эй, кто-нибудь есть живой?
Молчание.
— Так и быть, — пробормотал Роэн. — Поиграем утром. А сейчас пойдем.
Он осторожно поднял ее вместе с меховым покрывалом, но она не шевельнулась.
Когда ее голова упала ему на плечо, с почти детской невинностью, герцогу вдруг стало ее жаль. Как может столь прелестное создание вести такую жизнь?
Но, заметив, какое тревожное направление приняли его мысли, он постарался как можно быстрее опомниться. Ее несчастья его не касаются.
Он слишком опасный убийца, чтобы быть романтиком. И поэтому просто отнес ее в постель и уложил. Что-то сонно пробормотав, она утонула в перине.
Хотя защитный инстинкт, уже испытанный ранее, вернулся с полной силой, тихий и чувственный стон, сорвавшийся с ее губ, на секунду наполнил его слепящей похотью.
Господи Боже…
Его охватил неодолимый голод. Взгляд скользил по ее спокойному лицу, к белой шее и нежной груди.
Роэн судорожно сглотнул, уставившись на ее грудь. Почему он не может отвести от нее глаз?
С глухо колотившимся сердцем и с величайшими предосторожностями он уселся на край кровати. Желание пело в его венах, но он хотел только посмотреть!
Она шлюха. Ей все равно, лишь бы получить деньги. А у него их много. И все же его поражало, что такую красоту можно купить.
Он любовался ее идеальной кожей, разрумянившимися, похожими на тонкий розовый фарфор щеками. Жадно смотрел на гладкий лоб, тонкие арки бровей и маленький изящный носик.
Ни за что не подумаешь, что она простолюдинка.
Но тут он воззрился на розовые губки, и глаза потемнели от возрастающего желания. У нее очаровательный подбородок, слегка выдвинутый, что говорило о твердости характера и даже упрямстве. Ему захотелось прикусить нежный изгиб.
Роэн так увлекся, что на мгновение закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, кляня обуявшую его фантазию. Он страстно возжелал ее.
Честно стараясь отрешиться от предательских мыслей, он натянул на нее одеяло и откашлялся.
— Тебе что-то нужно, Кейт, или все в порядке?
Но его пальцы скользнули по ее плечу, и с ее губ сорвался очередной блаженный стон.
Этого он не вынес. Хотя бы одно маленькое прикосновение…
Роэн погладил ее по плечу, восхищаясь изяществом и хрупкостью.
— Кейт! — хрипло пробормотал он. Но она продолжала спать. Такое искушение почти невыносимо. Проклиная себя, он провел кончиками пальцев по ее плечу и ниже, к ключице.
Она ответила вздохом пьянящего наслаждения, откинув голову, так что груди слегка приподнялись. Он немедленно нагнулся и нежно поцеловал ее плечо, прошептав:
— Кейт, проснись ради меня.
Кейт медленно подняла руку и обняла его.
Задыхаясь от желания, он лег рядом, так близко, что сумел поймать губами еще один легкий, восторженный вздох. Мечтательная улыбка появилась на губах, когда он стал искусно ласкать ее, позволяя привыкнуть к своим прикосновениям.
— Вот так… расслабься… — бормотал он, проводя ладонью по ее руке, до локтя, потом до тонкого запястья и дальше, к бедру. И был вознагражден, когда она привлекла его к себе. Пока он прокладывал наверх дорожку из поцелуев, Кейт призывно вытянула губки. И на секунду встретилась с ним взглядом, прежде чем он стал целовать ее: эти зеленые сверкающие глаза под отяжелевшими веками горели лихорадочным желанием.
— Здравствуй, — прошептал он и, нагнув голову, завладел ее губами. Она самозабвенно отдавалась поцелуям, судорожно вцепившись в его рубашку. Ее губы имели вкус красного вина. Он стал жадно пить ее нектар, и когда она чуть приоткрыла рот, сунул руку в вырез платья и сжал ее грудь. Одобрительный возглас без слов просил о большем. Она стала гладить его плечи и руки, но он, забыв обо всем, уже готовился припасть к ее груди.
Кейт не пыталась остановить его. Теперь она не дрожала от холода, а слегка задыхалась, и тело горело жаром, когда он расстегнул лиф ее короткого платья и обнажил прелестную грудь.
Закрыв глаза, Роэн взял ее сосок в рот и не мог оторваться, потому что она оказалась слаще, чем он себе представлял. Теперь же просто не мог насытиться.
Но когда она, громко стеная, стала жадно извиваться под ним, он постарался ублажить ее, проведя рукой по подрагивавшему животу. Она, похоже, настоящая распутница, но пока что он не торопился. Сунул руку между ее бедер, позволяя отведать вкус того, что она жаждала, и она принялась тереться о ладонь, сжимавшую ее женский холмик.
Он был уже каменно тверд и наслаждался тем, что продолжал ублажать ее, ощущая влажность ее естества, проникавшую сквозь тонкую ткань платья. Но не довел ее до экстаза и встал:
— Дай мне раздеться.
Каким-то образом он нашел в себе силы оторваться от этой знойной красоты. Ее губы все еще были приоткрыты. Глаза — словно изумрудные озера беспомощного желания…
Он послал ей мрачную полуулыбку, призывавшую к терпению, и сбросил жилет, стянул через голову рубашку. Отвернувшись, стащил сапоги и толстые шерстяные чулки, после чего снова встал, расстегнул бриджи, снял их вместе с теплыми хлопчатыми подштанниками. Помедлил, чтобы взять из тумбочки кондом. Но, вернувшись к кровати, к полной своей досаде, обнаружил, что его постельная компаньонка спит, или, если точнее, потеряла сознание.
Ад и проклятие! Он просто должен снова привести ее в чувство.
Роэн лег рядом и, хмурясь, подтолкнул ее.
— Очнись, Кейт! — потребовал он укоризненно. — У меня на тебя много планов!
Подняв ее руку, он осыпал пальчики страстными жадными поцелуями, но ее глаза оставались закрытыми.
Стоило ему отпустить ее руку, как она вяло упала на перину.
— Вернись, милая, ты нужна мне, — простонал он. — Не смей так поступать со мной!
Исполненный решимости добиться своего, он стал целовать нежную ложбинку между грудями.
Никакого ответа.
Вот тебе и личное обаяние! Черт побери, девушка пребывает в неведомых далях и пьяных грезах после очень приятного сна.
Что же до него, прах все это побери, он не нуждался в проклятом кодексе ордена, чтобы помнить: бесчувственные дамы неприкосновенны. Вряд ли он может считаться образцом добродетели, но настолько далеко еще не зашел.
— Жестокая! — упрекнул он, сардонически улыбаясь. Только утром они смогут продолжать с того места, на котором закончили.
Если она хоть что-то будет помнить…
Если же нет, он будет счастлив снова показать ей все, что она пропустила. Боже, как она соблазнительна. И почему-то ему вдруг захотелось стать единственным ее обладателем. Ведь эта девушка — подарок. Значит, принадлежит ему.
Но сейчас ничего не поделать.
Боясь поддаться искушению, Роэн бесшумно встал, натянул на нее одеяло и, надев теплый халат, ушел спать в другую комнату.
Шумный назойливый стук ледяного дождя, бившего в окна с мелкими переплетами, постепенно разбудил Кейт.
Сначала, еще не вполне проснувшаяся, она просто лежала, наслаждаясь удобством кровати и едва замечая неприятную сухость во рту.
Странные обрывки чувственных снов проносились в мозгу. Ошеломительные ощущения, порожденные самыми непристойными вольностями, и — о Господи! — великолепная, освещенная огнем камина мужская фигура полубога, идущего к ней…
К несчастью, боль затмила интригующее видение, та самая разрывающая виски боль, которая подстерегала Кейт еще до того, как она открыла глаза навстречу серому зимнему дневному свету, просачивавшемуся в окна. Когда ее горящие глаза обрели способность видеть, она узрела смятые одеяла на незнакомой постели.
Где она?!
Кейт вскочила, но боль молниеносно пронзила затылок. Застонав, она осторожно дотронулась до пульсирующих висков и тихо охнула.
Оглядывая себя, она заметила расстегнутый лиф нескромного платья и… изумленно приоткрыла рот, когда события прошлой нота к ней вернулись.
— Он!
Нет. О Господи!
Зверь.
Это вовсе не сон. Она в постели Зверя.
Замок Килберн и его грозный владелец, зловеще красивый воин-герцог, которого она впервые встретила в парадном зале! Теперь она вспомнила. Правда, подробности были отрывочными, но в целом все было ясно.
О нет, нет, нет! Последнее, что она вспомнила, как герцог Уоррингтон сбрасывает одежду, чтобы делать с ней все, что вздумается!
Тошнотворная волна недоверия нахлынула на нее, но она держалась. Ей нужно знать, каков был исход.
Она откинула одеяла и поискала на простыне предательские следы девственной крови.
Но простыня была чиста.
Сердцебиение потихоньку улеглось, и она поняла, что Зверь каким-то чудом оставил ее в покое. Никакое количество опиума не могло заставить женщину забыть ночь, проведенную с таким мужчиной.
Какое счастье, что она потеряла сознание! Возможно, он не заинтересовался ее бесчувственным телом.
Но она тут же мрачно подумала, что он вернется.
И снова отчаянный порыв сбежать протрубил тревогу, охватившую все ее существо. Она ужасно себя чувствовала: должно быть, сказывались последствия зелья, которым опоили ее контрабандисты, — но собралась с силами, чтобы попытаться выбраться из замка. Так ужасно хотелось вернуться домой, что она просто ощущала на вкус привычный воздух родных мест.
Выбравшись из постели, она застыла, сраженная кошмарным головокружением. Комната завертелась перед глазами.
Задохнувшись, она схватилась за кроватный столбик. Хорошо еще, что утренний холод немного помог опомниться: огонь в камине давно погас.
Вооружившись упрямой решимостью, Кейт постаралась собраться с мыслями и поняла, что лучше всего проверить, заперта ли дверь. Если да, то следует пустить в ход воображение и поискать второй выход.
Прошлепав босыми ногами по полу, она помолилась и повернула ручку двери, ожидая сопротивления.
Дверь открылась.
Кейт ахнула. Уходя, он не запер дверь?!
Потрясенная удачей, она задохнулась. Первый шанс сбежать за последние несколько недель. Нельзя терять время.
Она развернулась, думая, что делать дальше. Безумная надежда мешалась с паникой. А вдруг эта единственная возможность проскользнет между пальцами?
Зная, что у нее всего несколько минут, прежде чем сюда войдут слуги или кто-то из проклятых стражников, она подбежала к окну и выглянула наружу. В какой стороне деревня? Не хватало еще, чтобы она снова там оказалась!
Прямо впереди виднелось море. Если Европа находится за проливом, значит, это юг. Деревня лежит к западу, в низине. Ей нужно идти на восток.
Прекрасно. Ее дом на краю Дартмура стоял к северо-востоку от Корнуолла. Но насколько это далеко?
Она не знала. Сначала нужно проскользнуть мимо стражи: насколько она поняла, это единственный выход из замка.
Увидев стражников у ворот, она немного растеряла оптимизм. Прошлой ночью побег казался делом трудным, и, возможно, у нее ничего не получится, но следует попытаться.
Она насчитала трех стражников, теснившихся под навесом. Все выглядели скучающими и утомленными мерзкой погодой. Мокрые черные плащи хлопали на ветру. Все трое прихлебывали какой-то напиток из дымящихся кружек.
Кейт покачала головой и прикусила губу. Как проскользнуть мимо них? Но возможно, когда подойдет поближе, она сумеет отвлечь их и выскочить за ворота. Но как?!
Они, конечно, немедленно ее увидят, особенно если придется перебегать двор. Увидят и поймают.
Нужно придумать что-то получше.
И действовать как можно быстрее: чем дольше она медлит, тем выше шансы на то, что кто-то остановит ее, прежде чем она попробует выйти отсюда. И стражники не единственное препятствие. Ее главный враг — погода, которая сегодня выдалась особенно мерзкой.
Будь она дома, в Девоншире, на земле уже лежали бы сугробы в фут высотой. Но здесь, на побережье, было теплее и дело ограничивалось отвратительным ледяным дождем. Морской ветер бросал в людей пригоршни воды, и казалось, этому не будет конца. Кейт покачала головой. Ей совсем не хотелось выходить на дождь, но даже корнуолльский вариант зимней бури не мог ее остановить. Одно ясно: ей нужна теплая одежда и обувь.
Оглядев комнату, она остановила взгляд на комоде, а потом, подлетев к нему, открыла ящики и быстро выбрала кое-какую одежду герцога.
Надев рубашку, она поспешно, засучила рукава, повязала галстук и натянула две пары толстых шерстяных чулок. Сойдет за некоторое подобие обуви. Наконец она заглянула в гигантский шифоньер и сняла с колышка темно-синюю куртку — элегантное изделие из мягкой шерсти мериноса, — должно быть, шедевр какого-нибудь модного портного с Бонд-стрит.
Надев ее, Кейт поспешила к двери. От куртки шел запах одеколона, будивший в ней странные ощущения.
Что же, нужно признать, человек он довольно привлекательный, но сам Сатана иногда может показаться светлым ангелом. Не так ли?
Кейт никогда нельзя было упрекнуть в тщеславии, поэтому она даже не задумалась о том, как смешно выглядит в одежде, сшитой на гиганта. Главное сейчас — сбежать.
Она сцепила зубы и поклялась, что, выбравшись отсюда, пойдет прямо к властям и сообщит о том, что с ней случилось. Бог видит, что за преступные дела творятся в округе!
Игнорируя голод и головокружение, Кейт приоткрыла дверь спальни и выглянула в коридор.
Ни души.
Она бесшумно выскользнула из комнаты, закрыла за собой дверь и, держась стены, зашагала по коридору.
Неожиданно до нее донеслись мужские голоса.
Нужно посмотреть, где сейчас собеседники, чтобы не столкнуться с ними. Она прокралась на галерею менестрелей и осторожно глянула вниз. О Господи, это сам Зверь вместе с дворецким. Как там его звали… Элдред. О да. У него в руках поднос с блюдами и заварочным чайником. Он шел за Уоррингтоном, который что-то говорил. Но Кейт отметила, что, как и прошлой ночью, по углам расставлены стражники. Так она не сможет выйти!
— У тебя есть порошки от головной боли? — спросил герцог.
— Да, ваша светлость.
— Ей они непременно понадобятся. Может, теперь мы выясним, что она затевает?
Они направились к лестнице, Кейт побледнела. Сейчас не время раздумывать о смысле его слов. Они идут сюда! Нужно спрятаться!
Она забежала за толстую каменную колонну, охранявшую нишу в арочном окне мезонина.
Через несколько минут мимо простучали тяжелые шаги герцога, сопровождаемые более легкими. Мужчины явно поднимались на верхний этаж.
О нет, только не это!
Кейт с замирающим сердцем поняла, что они идут в спальню! Сейчас он обнаружит ее исчезновение и тогда разошлет своих приспешников на охоту за ней.
Она вышла из ниши, сознавая, что сейчас все зависит от быстроты действий и ее сообразительности.
Кейт бросилась в противоположном направлении.
Необходимо найти выход!
Она пробежала мимо нескольких комнат. Свернув за угол, она оказалась в длинной, похожей на монастырскую, галерее, по обе стороны которой высились статуи: белоснежные алебастровые дамы, герцогини Уоррингтон давно минувших дней.
В конце галереи виднелась маленькая, почти незаметная дверь. Она должна вести куда-то. От этих белых фигур Кейт становилось не по себе, словно это живые существа молча за ней наблюдали.
На бегу она оглянулась, но ничего не заметила. Добравшись до двери, она вновь засучила слишком длинные рукава герцогской рубашки и повернула ручку, но сначала слегка приоткрыла дверь, чтобы узнать, что ждет впереди. Сильный ветер ударил в лицо. Подумать только, за дверью был проход на стены замка! Теперь ей не придется пересекать двор! Удача, на которую она не смела надеяться! Сердце радостно забилось.
Ступив на дорожку, она пригнулась, стараясь, чтобы зубцы парапета скрыли ее от посторонних глаз.
Ветер сбивал с ног, холодный дождь успел промочить волосы. Кейт тряслась в ознобе. Но сейчас было не до дождя: куда страшнее оказалась тонкая корка льда, покрывавшая камни. Отсутствие обуви делало еще более опасным каждый шаг, тем более при таком ветре.
Еще не отошедшая от действия опиума, она тем не менее взяла себя в руки и пустилась в длинный опасный путь. Голова болела по-прежнему, но она ни на что не обращала внимания. Побег — вот что самое главное. Это ее шанс вернуть себе контроль над собственной жизнью.
Если она потерпит неудачу, одному Богу известно, какая судьба может постигнуть ее в лапах Зверя.
Пока Элдред стоял с завтраком для Кейт, Роэн постучался в дверь спальни и для порядка выждал минуту, прежде чем войти.
Прошлой ночью, после столь сильного искушения, он долго ворочался без сна. Но сегодня утром желал ответов, а именно — подтверждения своим подозрениям в том, что она подослана контрабандистами шпионить за ним.
Правду говоря, отчасти его нетерпение разбудить «подарок» было вызвано откровенным желанием закончить то, что они начали. Он прекрасно знал, что маленькая пьянчужка чертовски плохо себя чувствует сегодня утром, но это не важно. Он вполне готов дать ей время оправиться.
Смакуя воспоминания о ее сладости, Роэн не стал ждать разрешения и открыл дверь. Прежде чем войти, он взял поднос у Элдреда и кивком велел последнему уйти. Он сам принесет ей завтрак, поскольку всегда счастлив сыграть роль любовника, особенно когда речь идет о женщине, которую уже решил считать своим следующим завоеванием. Войдя, он скрыл искреннее желание поскорее увидеть ее за язвительным восклицанием:
— Пора вставать, мой цветочек.
Носком сапога он захлопнул дверь и устремил взгляд на смятую постель.
Но Кейт там не было. А, она, должно быть, за ширмой в углу, где спрятан ночной горшок. Черт, он не вовремя.
— Как ты сегодня утром? — спросил Роэн, ставя поднос на комод. И заметил, что один из ящиков открыт. Странно.
Он задвинул ящик.
— Вряд ли тебе хочется есть, но я принес тебе лекарство от головной боли.
Ответа он не дождался. Ни звука не донеслось из-за экрана.
— Кейт!
В комнате царит тишина. Он неожиданно сообразил, что не чувствует присутствия другого человека.
— Кейт! — крикнул он.
За ширмой никого не оказалось. Он вышел в коридор. Где она, черт возьми?
Возможно, она проголодалась и спустилась вниз, чтобы найти кухню. Но он не заметил ее, когда поднимался.
Роэн нахмурился. Ему не нравится, что она бродит по замку без охраны. Более того: в доме были места, видеть которые чужому человеку не полагалось.
Он решил поискать ее внизу, но внезапно остановился. Она ведь не попытается покинуть замок по какой-то непонятной причине?
Что-то заставило его вернуться в спальню и выглянуть в окно-фонарь, из которого открывался чудесный вид на все, что творилось в замке и окрестностях.
Вот она.
Он сразу увидел ее и прищурился, подавшись ближе. Да будь он проклят!
Она крадется по стене замка. Какого черта!
Что-то украла?
Открытый ящик. Должно быть, что-то взяла из спальни.
Но что она могла найти, кроме золотых часов или булавки для галстука с драгоценными камнями? Он не держал в комнате никаких важных бумаг. В чем же заключается ее игра? Возможно, она просто мелкая воровка. Да как она смеет выказывать ему такое непочтение! Обокрала спальню и незаметно улизнула! Неужели не понимает, с кем имеет дело?!
Мрачный как туча, он схватился за задвижку старого окна, намереваясь крикнуть ей, чтобы возвращалась, но окно не открывалось годами, тем более что он так редко бывал в замке, а сегодняшний дождь запечатал его ледяной пробкой.
Проклятое окно не хотело открываться. А он не хотел разбить старое стекло.
Что-то ворча себе под нос, он вертел чертову задвижку, пока Кейт упорно пробиралась по дорожке.
По правде говоря, он не верил глазам. Неужели его отвергла женщина? Такого просто быть не может. Негодующе ударив в переплет окна кулаком, он сбил лед.
Окно наконец открылось; он распахнул створки, и в комнату ворвались холод и громкий стук дождя.
Безумная маленькая разбойница, о чем она думала, выходя полуголой на такой дождь? Неужели его общество так ей неприятно? На ней даже туфель нет! Она завернулась в его куртку, свисавшую до колен, но даже отсюда видно, что дурочка промокла до нитки.
Он не позволит этой полоумной умереть от простуды.
Он высунулся из окна, приставил ладони к губам и завопил, перекрывая стук капель:
— Кейт! Подожди!
Ветер унес его слова к морю, но она прекрасно его расслышала. Поскользнувшись на ледяных камнях, она оглянулась и побледнела, когда встретилась с ним глазами.
— Куда-то спешишь? — громко осведомился он, опираясь о подоконник и вскидывая брови.
Она ответила злобным взглядом и пустилась бежать, больше не прячась за парапетом.
Ее поступки говорили громче слов, ответ был достаточно ясен, и Роэн пораженно покачал головой. Эта соблазнительная шлюшка не желала его! Что же, еще посмотрим!
— Финдли! — крикнул он, махнув рукой одному из стражников. Все они жались под навесом, стараясь укрыться от дождя.
Его услышали не сразу, но Финдли наконец вышел из укрытия. За ним последовали остальные. Ветер развевал черные плащи.
— Что-то стряслось, сэр?!
— Девушка. Она идет к вам. Остановите ее.
— Прошу прощения, ваша светлость?
Он рассерженно показал на стену, но когда они что-то поняли и обернулись в ту сторону, Кейт уже успела проскользнуть в маленькую боковую дверь верхнего этажа.
Финдли повернулся к герцогу и выразительно пожал плечами. Роэн выругался, сообразив, что не вовремя отвлек стражников, облегчив, Кейт побег.
— Ловите девчонку! — прогремел он, показывая на ворота. — Она убегает!
Черт бы все это побрал!
Он в мгновение ока выбежал из комнаты, запер дверь и слетел вниз, чтобы поймать негодяйку.
— Что случилось, сэр? — спросил удивленный Элдред, увидев господина.
— Девчонка сбежала! По-моему, я ей не понравился, — сухо сообщил Роэн, прежде чем помчаться по коридору и открыть массивную дверь. Он не надел пальто и мгновенно промок до костей. Выскочив во двор, он увидел, что его люди уже сообразили, в чем дело, и погнались за девушкой. Кейт убегала, как лисичка от собачьей своры, но силы были явно не равны. Вскоре вся компания исчезла за стенами замка. Под ногами Роэна хрустела замерзшая трава. Он следовал за ними, гадая, что скажет она в свое оправдание.
Очевидно, она передумала становиться одной из дам лондонского полусвета. Посчитала, что он будет возражать? Но ему все равно. Пусть делает как хочет.
Но в следующий момент у него сжалось сердце. Все защитные мужские инстинкты пробудились, когда он услышал ее вопль.
Он бросился на помощь, изо всех сил стараясь как можно скорее оказаться на месте происшествия. Открывшееся зрелище заставило кровь застыть в жилах. Его люди загнали Кейт на край стофутового обрыва, выходившего прямо в море. Соленый ветер развевал темные мокрые волосы, ноги в грубых носках скользили, что делало ее положение еще опаснее. Каждую секунду она могла потерять равновесие и свалиться в воду.
Он замедлил шаг. Тревожный стук сердца потихоньку унимался. Дыхание становилось глубже: годы тренировок брали свое. Теперь он лихорадочно искал выход.
А мужчины разошлись не на шутку и орали на нее, словно не видя, как она беззащитна, как напугана, какой маленькой и несчастной выглядела в своей слишком широкой, обвисшей на дожде куртке.
За ее спиной до самого горизонта расстилалось холодное безразличное море.
Кейт вытянула покрасневшие руки, остерегая мужчин не подходить ближе. Роэн попытался разрешить проблему, успокоив Кейт. Ее надо защитить, хотя бы от нее самой. Она так легко может соскользнуть с обрыва и найти свою смерть в серых волнах.
Роэн неспешно прошел мимо разъяренных стражников и устремил на нее взгляд.
— Что происходит, Кейт? — тихо спросил он.
— Не подходите! — завопила она. — Клянусь, если кто-то сделает еще шаг, я прыгну вниз! Я это сделаю!
Роэн послушался: остановился футах в десяти от подножия скалы и пристально всмотрелся в нее, словно в его власти было замедлить время и унять ветер.
— Осторожнее. Отойди от края, Кейт, — мягко уговаривал он.
— Идите к черту!
— Никто тебя не обидит, милая. Я просто хочу помочь.
— Да неужели? — Голос дрожал, но ее недоверчивый взгляд был полон ярости. — Тогда отзовите своих псов!
— Всем отойти! — немедленно приказал он, оглядываясь, чтобы удостовериться, насколько далеко отошли его люди. Ни к чему пугать ее еще больше. Странная особа. Может, Калеб сплавил ему безумную шлюшку? — Ладно, командуй дальше. Мы сделаем, как ты скажешь.
— Ну да. Как же! — презрительно фыркнула Кейт.
— Послушай меня: отойди от края. Там нельзя стоять. Эти карнизы очень ненадежны. Они могут обрушиться без видимой причины. А дождь еще и размочил их. Это очень опасно!
— Опасно? — отозвалась она. — Я уже забыла, что такое безопасность.
Из головы Роэна вылетели все годами внушаемые ему правила поведения. Сердце бурно колотилось при мысли о том, что эта красавица с трагическими зелеными глазами покончит с собой в его присутствии. Он не может этого допустить. Но хотелось бы знать, какой демон подстегивает ее.
— Скажи, что случилось? Что ты хочешь?
— Хочу вернуться домой!
— Конечно, вернешься, — пообещал он. — Только спустись вниз. Оно того не стоит. Эти скалы покрыты льдом, ты насквозь промокла. Спускайся, и мы позавтракаем…
— Не играйте со мной! — выдавила она. — Боже, я не вынесу новых жестокостей…
— Каких жестокостей? — поразился он. — Кто-то из моих слуг обращался с тобой плохо?
Горько рассмеявшись, она покачала головой и отвернулась.
Сердце Роэна, казалось, перестало биться, потому что в этот момент он подумал, что она сейчас спрыгнет с обрыва.
Он наскоро определил расстояние между ними — семь или восемь футов, — но прежде чем успел броситься вперед, она снова взглянула на него. В глазах стояли слезы безнадежности.
— Пожалуйста, ваша светлость, отпустите меня: клянусь, что никому ничего не скажу, — но в этот подвал не вернусь, — едва слышно выдохнула она. — И скорее умру, чем стану рабыней мужчины.
Роэн потрясенно уставился на нее:
— Какой подвал?
— Можно подумать, вы не знаете! — завопила она с неожиданной яростью.
В этот момент воздух расколол оглушительный грохот.
Кейт с безумным видом повернулась и попыталась рвануться вперед, но было слишком поздно: перед полным ужаса взором Роэна карниз обрушился прямо под ее ногами.
Не успел крик сорваться с ее уст, как Роэн метнулся вперед, бросился плашмя на землю и сумел поймать ее за руку, когда она уже падала. И немедленно стал отползать, упираясь ногами в камни.
В этот момент перед глазами промелькнули эпидемии, пожары, войны — все те кошмарные вещи, которые ему довелось увидеть в свои тридцать четыре года, — подобно колоде карт, тасуемой искусной рукой… все то, что едва не лишило его человечности.
Время звенело эхом воплей тех жертв, которые пали от его руки по приказу ордена. Он все еще слышал, как они тщетно молят о пощаде.
Но все это каким-то образом бледнело перед Кейт.
Секунды падали, как капли с кончика его носа.
В ста футах ниже разинуло хищную пасть бешено клокочущее море, которому не терпелось поглотить свою жертву. Белые шапки волн яростно бились о зазубренные валуны.
Стиснув зубы, Роэн сильнее сжал ее руку.
— Крепче держись! — выдавил он.
Она мгновенно повиновалась, впившись пальцами в его запястье. Левой рукой он уперся в камни. Кейт умоляющими, полными страха глазами смотрела на него, молча заклиная не отпускать.
— Помоги, — прошептала она.
Одним отчаянным рывком Роэн подтянул ее повыше, а сам умудрился встать на колени. Она оказалась на твердой земле, и он упал на спину, прижимая ее к груди.
Она мигом обмякла, дрожа, задыхаясь, промокшая и несчастная. Стройное тело, казалось, превратилось в ледышку. Он перекатил ее на мокрую мерзлую землю, и минуты три ушло на то, чтобы отдышаться. Но к нему быстро возвращались силы. Он встал и подхватил Кейт на руки. Она тихо вскрикнула, когда он перекинул ее через плечо и направился к замку, мимо Элдреда и стражи. Проигнорировав их, Роэн втащил Кейт в ближайшую кордегардию. Стражники последовали за ним, взволнованно спрашивая, чем могут помочь, но Роэн ничего не ответил и поднялся наверх, на второй этаж, где было теплее.
— Убирайтесь! — бросил он, захлопнув дверь перед их носами.
В очаге потрескивал огонь. Усадив Кейт на стул перед очагом, Роэн оглядел простое помещение с бревенчатым потолком и голыми каменными стенами и схватил с полки одеяло, которое стражники держали на случай долгих ночных смен. Поспешно встряхнув его, он укутал им Кейт. К счастью, над очагом висел чайник. Роэн снял с колышка кружку и налил ей горячего сидра с пряностями.
Руки его не дрожали, голова была ясной, но какая-то дикая, неукротимая часть души бушевала при мысли о том, что он только сейчас отнял эту женщину у страшного чудовища — смерти. Что же, на этот раз он не отнял, а подарил жизнь.
Кейт смотрела в пустоту, очевидно, все еще пребывая в шоке.
Роэн вложил кружку с сидром в ее дрожащие руки.
— Выпей до дна, — сказал он тоном, не допускающим возражений.
Все еще ошеломленная, Кейт медленно подняла на него непонимающие глаза. Уоррингтон, похоже, был вне себя от бешенства. Она смотрела на его плотно сжатые губы, неровный шрам в форме звезды, приподнимавший край левой брови. Небольшой мазок грязи, подобно боевой раскраске, пересекал его щеку.
На его замкнутом жестком лице не было ни капли сострадания. Только жесткая неумолимая властность. Ей не под силу бороться с ним, поэтому она просто наклонила голову и послушно глотнула яблочного сидра с пряностями. Теплая дорожка прокатилась от горла до самого желудка. Но сидр не смог заполнить зияющей пустоты в ее душе и сердце.
Зверь отвернулся — очевидно, не готовый разделаться с ней. Кейт не знала, что думать. Человек, бояться которого были все причины, только что спас ей жизнь.
И что теперь?
Обхватив ладонями кружку, она закрыла глаза, все еще слыша ужасающий грохот отколовшегося карниза.
Если бы не Уоррингтон, ее уже унесло бы волнами.
Озноб пробежал по спине.
Она угрожала убить себя в последней отчаянной попытке обрести свободу, но даже сама земля восстала против нее, бросив ее к нему, нравилось ей это или нет.
Она была так близка к побегу! Но теперь ее надежды растоптаны. Конечно, она рада, что жива, но теперь, когда ее снова поймали, ее участь может оказаться еще страшнее. Ведь она рассердила его, рассердила человека, которому ее подарили. Заставила его рисковать своей жизнью ради нее. И сейчас она остро сознавала, что маленькая, скудно обставленная комната наполнена его безмолвным гневом.
Господи Боже, какое наказание он назначит ей за попытку сбежать?
Она громко, прерывисто вздохнула. Подняв повыше кружку, чтобы пар согревал лицо, она пыталась понять, осталось ли в ее сердце место для борьбы.
Мысли об отце, бороздившем моря, всегда давали ей какую-то частичку силы, чтобы идти вперед. Воспоминания о человеке, смеявшемся в лицо шторму, вместе со сладким пряным вкусом сидра с корицей постепенно возвращали ее в мир живых.
По крайней мере она не обманывала себя глупыми фантазиями относительно того, что Уоррингтон спас ее, воспылав нежными чувствами. Она не такая дурочка. Он был добр к ней, и при мысли о его мягком тоне ей еще больше захотелось плакать.
Как ей хотелось, чтобы кто-то был к ней добр!
Но она судорожно сглотнула и подумала: нет. Она не попадет на эту приманку. Она обязана Зверю спасением лишь потому, что он не хотел, чтобы в океане нашли мертвое тело — это привлечет нежелательное внимание к тайной торговле и похищенным женщинам и станет ясно, что контрабандисты действовали под эгидой свирепого герцога и его омерзительно развратных дружков.
Когда она открыла глаза, он только что прошел мимо, чтобы бросить в огонь очередное полено.
В дверь осторожно постучали.
— Сэр? — осведомился голос с другой стороны.
— Что тебе, Элдред? — процедил деспот.
— Может, молодой леди требуется доктор? Я немедленно пошлю в деревню.
Уоррингтон бросил на Кейт зловещий взгляд:
— Тебе нужен доктор?
Кейт яростно затрясла головой:
— Нет! Только не из этой деревни!
Конечно, чувствовала она себя ужасно: и рука была вывернута, и плечо ужасно болело, — но все это пройдет.
Он скептически оглядел ее, но спорить не стал.
— Доктор не понадобится, Элдред. Только сухая одежда для нас обоих.
— Прекрасно, сэр, но я не уверен, что у нас есть женская одежда.
— Придумай что-нибудь! Мы не на бал едем! Принеси мужскую. Не может же она ходить голой… как бы мне это ни нравилось, — добавил он тихо, но резко.
Кейт свела брови.
Он явно обрадовался такой реакции и лениво, медленно окинул ее оценивающим взглядом.
— Спроси у лакеев, например, у того, что помоложе. Да, и туфли тоже, Элдред. — Повернувшись к ней, он добавил: — Когда-нибудь слышала о такой вещи, как обувь? Поразительное изобретение.
Кейт мгновенно насторожилась, не зная, как отвечать на его язвительность. Вряд ли сейчас подходящее время для грубых шуток.
— Сейчас, сэр. Я вернусь как можно скорее, — пообещал дворецкий.
После ухода Элдреда Уоррингтон глянул на Кейт в упор, после чего снял мокрую грязную куртку и бросил у очага.
Кейт только сейчас осознала, что он тоже замерз и промок. Она снова глотнула сидра, пытаясь сообразить, что он сделает дальше. Герцог расстегнул жилет и снял его. А когда Уоррингтон стянул через голову рубашку, Кейт замерла. Ее взгляд скользнул по его мускулистой спине, которую она, к собственному стыду, так страстно ласкала ночью.
Как она жалела, что вообще что-то помнит! Что может быть хуже, чем желать человека, который стремится тебя погубить?!
Она отвела взгляд, чувствуя, что слабеет — ведь она впервые видела мужчину подобного сложения. Вернее, впервые было вчера ночью, когда он воспользовался ее состоянием… то есть не до конца…
Почему он сдержался? Что происходит? Почему человек, который так выглядит и обладает столь высоким титулом и огромным богатством, должен покупать женщину?
Понимает ли он, какой беззащитной она сейчас себя чувствует? Какой испуганной? Как близка к полному отчаянию? Как может понять это человек его силы и мощи? Да ему все безразлично. Она одна. Всегда одна.
Кейт очень боялась, что расклеится окончательно, потеряет волю к борьбе, и поэтому сидела неподвижно.
Он тоже молчал, возможно, сознавая, как близко прошла смерть. Но вдруг повернулся к ней и тихо, жестко спросил:
— Что за подвал?
Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.
— Вам следовало дать мне умереть.
Черные брови недоуменно сошлись на переносице.
— Почему ты пыталась сбежать?
— Разве на моем месте не всякий сделал бы то же самое?
— Не всякий, — прошипел он. — Можешь не верить, но некоторые женщины даже ищут моего общества.
Кейт прикусила губу.
— Какой подвал? — почти прокричал он.
Кейт больше не смогла вынести лжи.
— Какой подвал?! — рассердилась она, отставив кружку. Внутри словно что-то лопнуло. — Тот, где меня держали несколько недель, прежде чем вручить вам. Подарок всемогущему герцогу Уоррингтону… от его грязных преступных шавок!
Ее осуждающие слова громом прозвучали в полупустом помещении, но она не собиралась взять назад ни одного слова. Наоборот, нарастающая ярость сметала все преграды подобно тем неукротимым волнам, которые едва не стали ее могилой. Пусть она никогда не добьется справедливости, но выскажется и постоит за себя.
— Стыдитесь! — продолжала она дрожащим голосом, медленно поднимаясь со стула. — Вы и ваши бездушные палачи!
— Что?
— О, изображайте невинность сколько пожелаете, ваша светлость, но я знаю, что за этой подлой интригой стоите именно вы. Контрабандисты не настолько умны, чтобы додуматься до такого.
Он смотрел на нее с нескрываемым изумлением, что только придало ей храбрости.
Отец гордился бы ею.
— Бросьте притворяться! Кто же еще, как не вы, устроил все это? — посмела съязвить она. — Ваши дружки-распутники из этого клуба «Инферно», о котором я слышала. Подходящее название для таких демонов, которым место в геенне огненной!
— Но за что, позвольте узнать? — осведомился он.
— За похищение невинных девушек, которых вы делаете своими постельными игрушками.
Он побледнел — несомненно, от угрызений совести.
— Меня от вас тошнит.
Она попыталась отвернуться, но он схватил ее за руку и, повернув лицом к себе, воскликнул:
— Что ты хочешь этим сказать?
Она попыталась вырваться, но он крепко ее держал.
— То есть ты заявляешь, что тебя похитили?
— Заявляю? — взвизгнула она. — О, что за ребяческое вранье…
— Отвечай!
— Вы прекрасно знаете, что это так и было, — взорвалась она, в ярости отскакивая и с видом обвинителя тыча пальцем ему в лицо. — Вы же и приказали меня похитить!
Кейт, обезумев от собственной храбрости, отказывалась отступить, но Уоррингтон был мрачнее тучи. От него словно исходил ледяной холод, хотя выглядел он абсолютно потрясенным.
— Я не имею к этому никакого отношения, — процедил он, впиваясь в нее глазами.
Тяжело дыша, сжав кулаки, Кейт настороженно смотрела на него, потому что никак не ожидала, что столь могущественный человек может все отрицать. Наоборот, была почти уверена, что он, подобно О’Бэньону, даст ей оплеуху. Однако она отказывалась склонить голову. Ни за что на свете! Если Зверь захочет ударить ее, пусть при этом смотрит в глаза.
Она повыше подняла подбородок.
— Именно поэтому ты убежала, а потом хотела покончить с собой? — допытывался он.
Кейт молчала, неожиданно растерявшись и не зная, чему верить.
— Расскажи, как все было! — приказал он. — Если то, что ты говорила, правда…
— Если? — взорвалась она.
— Тебе следовало все рассказать прошлой ночью.
— Рассказать тому человеку, для которого предназначалась в дар? Но как я могла? Зачем зря время тратить, если за всем этим стояли вы?
— Я не… Господи милостивый, да я никогда бы пальцем женщину не тронул, — прогремел он. — Я ничего не знал. И говорю тебе правду.
— Вы приняли подарок, — напомнила она.
— Я подумал, ты сама хочешь быть здесь. — Помолчав, он яростно тряхнул головой. — Похоже, нас обоих обманули!
Он резко отвернулся и, все еще полуголый, шагнул к двери.
— Финдли! — крикнул он, распахнув ее.
— Да, сэр?
— Возьми мой экипаж и поезжай в деревню. Привези Калеба Дойла. Да поскорее, — проревел он, когда стражник замешкался.
Кейт даже подскочила, когда он с силой захлопнул дверь.
— Как они посмели! — прорычал он, очевидно, взбешенный до последней степени и к тому же униженный сознанием того, что какие-то жалкие контрабандисты его одурачили. — Клянусь Богом, если это правда…
— Это правда, — сообщила она, скрестив руки на груди. — Я не лгу.
Он послал ей зловещий взгляд, от которого она поежилась, подошел к арочному окну, выходившему на внутренний двор, и уставился куда-то вдаль.
— Мисс Мэдсен, ваши обвинения ошибочны. Калеб Дойл солгал мне. Он заверил, что вам нужна моя помощь, чтобы начать в Лондоне новую карьеру… э… — Он закрыл глаза и снова покачал головой, отпустив в свой адрес непристойное ругательство.
— Шлюхи? — без обиняков докончила Кейт, стараясь сложить обрывки разговоров, услышанных в опиумном тумане. — Да. Жены контрабандистов специально сделали все, чтобы я выглядела потаскушкой. Чтобы вы нашли меня… привлекательной. Но я вовсе не такова! Или была не такой до всего этого. — Она показала на его руку: — Вы ранены.
— Плевать.
Он отвернулся от окна и взглянул ей в глаза. Холодный зимний свет окутал его скульптурный торс серебристо-серым сиянием.
— Кто сделал это с тобой, Кейт? Я должен точно знать, как все было.
Она поколебалась. Вероятность того, что он может сказать правду и действительно не участвовал во всем этом, давала ей проблеск надежды на то, что он захочет все исправить. Ведь он герцог. Владелец той земли, на которой живут контрабандисты. Он обладает властью помочь ей добиться справедливости. Если захочет, конечно.
Но не стоит так уж сильно надеяться.
— Несколько жен контрабандистов заставили меня надеть это жуткое платье и размалевали как уличную потаскушку.
Она опустила глаза.
— Остальное тонет в тумане из-за опия, который силком влили мне в глотку.
— Опий? — переспросил он почти испуганно.
— Меня опоили. Чтобы я не смогла сопротивляться.
Его глаза блеснули словно двойная молния. Гнев такой силы ей еще не приходилось видеть.
Герцог резко отвернулся, словно хотел оторвать чью-то голову, и, побарабанив по подоконнику, шумно выдохнул.
— Прошу прощения, Кейт, я ничего не знал. Поверил этим негодяям. У меня не было причин их подозревать. Я просто подумал, что ты слишком много выпила.
Кейт долго молчала, сознавая, что, даже будучи в полной уверенности, что она девица легкого поведения, он все-таки оставил ее в покое. Посчитав ее грязной пьяной шлюхой, так называемый Зверь повел себя как джентльмен.
— Все это очень странно, — пробормотала она.
Он коротко кивнул и, подойдя к очагу, стал ворошить кочергой уголья. При каждом новом фонтане искр он, казалось, обретал некоторое утешение в том, что держит нечто напоминающее оружие.
Кейт настороженно наблюдала за ним, втайне желая, чтобы он надел рубашку. Слишком уж отвлекала ее эта голая мускулистая мужская плоть.
Поставив кочергу на место, он решительно повернулся к ней.
— Кейт, для меня очень важно, чтобы ты подробно рассказала, как все было, с самого начала. Конечно, тебе тяжело вспоминать, но если мои арендаторы совершают столь чудовищные преступления, необходимо знать все детали, чтобы немедленно положить этому конец. Помоги мне добраться до истины, и я обещаю тебе правосудие.
При этих словах Кейт встрепенулась. Правосудие было тем, чего она хотела больше всего на свете.
— Мы все выясним, — заверил он. — Я велел привезти Дойла, и мы оба получим кое-какие ответы. Мне трудно представить, что он способен решать подобные вопросы, — я знаю его с детства. Но знаю также, что последнее время его власть оспаривают мужчины помоложе. Может, за этим стоят именно они. Однако мне нужно знать, были ли в этом подвале другие девушки, кроме тебя, и видела ли ты тех, кого тоже могли украсть.
Кейт покачала головой:
— Я никого не видела, но это еще не значит, что их не было до меня.
— Прекрасно. Я прикажу своим людям обыскать деревню. Если придется, мы снесем каждый дом и разгромим каждую рыбацкую лодку, на случай если и там содержатся девушки. А теперь, если хочешь, чтобы я тебе помог, расскажи все, связно и подробно.
Она ответила не сразу. Он с сожалением вздохнул.
— Ты все еще не доверяешь мне.
Она слегка пожала плечами и покрепче завернулась в грубое одеяло.
— Просто… они рассказывали мне о вас не слишком приятные вещи.
— Могу себе представить. — Герцог покачал головой. — Кейт, пойми, иметь дело с подобными арендаторами в таких делах… скажем так, они видят то, что я позволяю им видеть. — Он осторожно стер с ее щеки мазок грязи, о котором она не подозревала. — Будь я настолько скверным, как тебя уверяли, неужели оставил бы свою кровать прошлой ночью, чтобы дать тебе спокойно выспаться?
Кейт отвела глаза. Он опустил руку и, немного помолчав, добавил:
— Тебе не грозит опасность. Я ничем тебя не оскорблю. Знаю, ты боишься, но если сомневаешься в словах, подумай о моих поступках. Я спас тебе жизнь, верно? Это должно как-то меня оправдать.
Кейт медленно подняла голову и, скользнув глазами по его животу и мощным мышцам груди, встретилась с его спокойным взглядом. Похоже, он был чистосердечен, и она отчаянно хотела ему верить. Он ее единственная надежда.
Нерешительно кивнув, она решила поведать свою историю и посмотреть, что из этого выйдет. В конце концов, терять ей нечего.
Все еще не отойдя как следует от схватки со смертью, она снова села и набрала в грудь воздуха.
— Это случилось двадцать седьмого ноября, около десяти часов вечера. Я сидела дома, в своем коттедже на юго-западной границе Дартмура, и читала у камина, ожидая, пока вскипит чайник. Я собиралась выпить чаю. Кстати, далеко мой дом отсюда?
— Около двадцати миль, — поразмыслив, ответил он.
— Двадцать миль! — ахнула она. Так далеко она не забиралась вот уже много лет.
— И что дальше?
— Да… я читала у огня, когда в дом вломились трое грязных негодяев. От неожиданности я растерялась: все происходило слишком быстро. Они вытащили меня из дому и бросили в экипаж, где связали по рукам и ногам. Потом двое вернулись в дом, чтобы украсть все ценное, что могли найти.
Уоррингтон прислонился к каминной доске, наблюдая за ней. Он, казалось, едва сдерживался, стараясь принять бесстрастный вид, но в его глазах поблескивало что-то пугающее.
— Продолжай, — ободряюще кивнул он.
Кейт снова вздохнула.
— Через несколько минут эти двое вернулись в экипаж. Один называл главного О’Бэньоном. Вы знаете такого человека, ваша светлость?
— Нет. Но уверяю, что найду его. Итак, я слушаю. Кстати, мы столько успели вынести вместе, что предлагаю звать меня просто Роэном.
Последняя фраза поразила Кейт, но она возобновила свое повествование, пока еще не зная, стоит ли ловить его на слове.
— Как только эти двое забрались в экипаж, кучер погнал коней во весь опор по дороге в деревню контрабандистов. Когда мы остановились, меня вытащили из экипажа и заперли в подвале, где я пробыла пять недель. Пять недель, — неприязненно подчеркнула она. — И провела Рождество тоже в подвале. В темноте и одиночестве.
Она все равно провела бы Рождество одна, но не в этом дело.
— Только несколько дней назад контрабандисты привели меня в спальню над подвалом. Тогда я не знала, в чем дело, но теперь понимаю, что они решили подготовить меня для вас.
Комната буквально пульсировала его мрачным молчанием.
— Скажи, — пробормотал он, — узнала бы ты похитителей, если бы снова увидела?
— Разумеется. А что?
— Думаю, что они, вполне возможно, уже сидят в подземной тюрьме замка.
— Правда?! — выдохнула она с неприличной жаждой мести. — Хотела бы я полюбоваться этим зрелищем!
Уоррингтон слегка наклонил голову, испытующе глядя на Кейт, но тут стук в дверь возвестил о возвращении слуги. Последний раз окинув взглядом Кейт, Роэн повернул дверную ручку.
— Вот те вещи, которые вы просили, сэр.
Элдред вручил ему стопку сухой одежды.
— Будут еще приказания, сэр?
— Нет, Элдред, спасибо. Пока что это все.
Дворецкий поклонился и закрыл дверь. Роэн положил одежду на стол. Кейт с затаенным восхищением наблюдала, как он надевает свежую сорочку и сухую куртку. Застегнувшись, он с видом мрачной решимости направился к порогу.
— Спускайся вниз, когда будешь готова, — велел он с ободряющим кивком. — Нам с тобой нужно получить кое-какие ответы.
С этими словами он ушел. У него никак не укладывалось в голове рассказанное девушкой. Тяжело вздохнув, он спустился в нижнее помещение, где дежурили двое стражников.
При виде хозяина они встали и спросили, все ли в порядке с молодой леди. Он кивнул и принялся мерить шагами пол, потому что был слишком взбешен. Теперь, когда история ее кошмарного испытания вышла на свет, ему не терпелось добраться до тех людей, которые сделали это с ней.
Они заплатят. Обязательно заплатят.
Прошлой ночью его гнев на контрабандистов был, конечно, показным, но сегодня, видит Бог, они увидят, каков он в неподдельной ярости.
Черт возьми. Он же видел, что Калеб непривычно нервничает, но отнес это за счет угрызений совести по поводу кораблекрушения. Теперь он знал, что это не так, и свернет старику шею за то, что пытался втянуть его в грязное дело, заставить обесчестить опоенную, похищенную девственницу.
Почему? Почему Калеб намеренно пытался замарать его? Если бы Кейт не лишилась чувств, прежде чем Роэн овладел ей, он был бы повязан одной веревочкой с преступниками. И то, что вчера казалось досадной неудачей, сегодня обернулось благим деянием.
И все же что-то тут не так! Его люди отнюдь не святые, но он просто не мог поверить, что они занимаются продажей похищенных девушек.
Впрочем, он не ожидал и того, что они способны устроить кораблекрушение.
Роэн рассеянно выглянул в окно, ошеломленный тошнотворной мыслью о том, что он в какой-то мере ответствен за это. Если бы он не проводил столько времени за границей по различным поручениям ордена, контрабандисты не посмели бы решиться на такое. Но сейчас осмелились.
Терроризировать бедную беззащитную красавицу!
Они об этом сильно пожалеют.
А Кейт… после того, что ей пришлось вынести, она произвела на него немалое впечатление своим самообладанием. Она была готова схватиться с ним, словно задорный маленький терьер, лающий на волка!
Роэн услышал, как наверху открылась дверь — это пришла Кейт.
Он медленно поднял жадный взгляд и затаил дыхание. Прости его Боже, он все еще хочет ее. И дрожит от желания всего лишь при звуке ее нерешительных шагов. Что это за женщина, которая способна произвести на него такое действие?!
Однако когда она появилась, он едва сдержал улыбку. Она выглядела так комично и одновременно трогательно! Что-то в ней заставляло его сердце сжиматься. В одежде, найденной для нее Элдредом, она выглядела пажом с ангельским личиком. Но посланный ему взгляд предупреждал, что любое неосторожное слово может стоить ему головы. Он поспешно опустил глаза, замаскировав смешок кашлем. Она надменно вскинула подбородок, явно готовая приступить к делу.
Такая деловитость еще больше его развеселила. Искрящиеся смехом глаза скользнули к черным сапожкам, темно-голубым штанам, обтягивавшим стройные ноги и милый округлый задик. Длинная ливрея с медными пуговицами подхватывала талию и обрисовывала изящные бедра. Узкие рукава льнули к тонким рукам и заканчивались широкими обшлагами.
Не хватало только треуголки, чтобы перед ним предстал самый соблазнительный на свете лакей. Он снова проглотил смешок, когда она натянула перчатки, словно высокородная леди, собирающаяся на прогулку. Только после этого она накинула плащ, по-видимому, стараясь скрыть мужской костюм.
— После вас, — поклонился Роэн, показывая на дверь.
— Благодарю, ваша светлость, — краснея, пробормотала она, но надменного взгляда не отвела и, повернувшись, прошла к двери и натянула на голову большой капюшон плаща.
Роэн сухо кивнул в знак благодарности оставшимся стражникам, которые тоже пытались скрыть улыбки.
Он придержал дверь для своего хорошенького пажа, и они вышли из кордегардии.
И тут же солнечные лучи прорвали свинцовые тучи, и тонкий слой льда, покрывавший двор, на мгновение ослепительно засверкал. В этом сиянии Роэн повернулся к Кейт. Она нерешительно уставилась на него. Щеки снова порозовели. Сейчас еще больше стали заметны ее беззащитность и почти болезненная надежда, глубоко запрятанная в изумрудных глазах.
Надежда на него.
Он отвел взгляд и чуть прищурился, чувствуя себя чертовски неловко от сознания того, что мягкость обращения, которую она требует после всех испытаний, ему не присуща.
Но так или иначе, она смотрит на него как на героя. Если бы только она знала, на какое насилие он способен, когда того требуют обстоятельства! Смертоносный дар, который делает род Уоррингтонов столь ценным для ордена! Он не хотел, чтобы какая-то женщина увидела эту его сторону, но понимал, что сейчас ей необходимо в кого-то верить!
Избегая ее взгляда, он огляделся в поисках кратчайшего маршрута в подземелье и, увидев нужную дверь, коротко кивнул Кейт.
— Следуй за мной, — приказал он и, почти против воли, ворчливо добавил: — Осторожней на льду.
Придерживая капюшон, грозивший свалиться под напором ветра, Кейт неохотно пошла за Роэном. Он шагал вперед словно сама сила природы. Полы длинного плаща развевались на ветру и обвивались вокруг ног.
Когда они добрались до замка, он открыл массивную дверь и почти втолкнул ее внутрь, где они немного помедлили, отряхивая снег с сапог, после чего он сделал знак следовать в нужном направлении. Кейт вскинула брови, когда он снова пошел вперед. Похоже, этот человек способен только приказывать: тот факт, что он слишком уверен в повиновении окружающих, вызывал раздражение. Кровь мятежно бурлила, но, учитывая ситуацию, Кейт сдержала свои порывы и молча пошла следом — вернее, почти побежала, — чтобы не отстать от него.
Он остановился в конце полутемного коридора и открыл очень старую на вид деревянную дверь. Из мрака повеяло затхлым воздухом, напомнившим о подвале контрабандистов.
— Что там? — спросила она шепотом.
— Подземная тюрьма.
Кейт невольно вздрогнула. Он повернулся и всмотрелся в ее лицо:
— Уверена, что выдержишь это?
Она уставилась на него, заново решая, стоит ли верить ему. Если нет, ее приход сюда может обернуться пожизненным заключением. Что, если он заманил ее в подземелье, чтобы снова запереть?
Но, отбросив страхи, она храбро кивнула.
— Вот и хорошо, — одобрительно сказал он. — Пойдем послушаем правду.
Собравшись с духом, Кейт зашагала за ним по затянутым паутиной ступенькам в неизвестную тьму под замком Килберн.
У подножия лестницы трое одетых в черное стражников грелись у небольшого, разожженного в яме костра. При виде герцога они вскочили и вытянулись.
— Ваша светлость, сэр!
— Вольно!
Герцог кивнул и, быстро сбежав вниз, повернулся, подав ей руку. Такой рыцарский жест поразил Кейт.
— Нам нужно взглянуть на заключенных, — сообщил он стражникам.
— Да, сэр.
Не задавая вопросов, они подняли оружие, вытащили факелы из старых железных колец, вбитых в стену, и поспешили выполнить приказ.
Очевидно, в этом замке его слово — закон. Кейт послала ему подозрительный взгляд, когда стражники повели их по высеченному в скале коридору, наверняка заканчивавшемуся черным ходом в ад.
— Почему здесь так много стражников? — прошептала она.
Он вскинул брови и искоса глянул на нее.
— Не знаю… просто люблю, когда есть кому приказывать.
Она невольно улыбнулась. Кажется, ее предположения оказались верны.
— Идем, — скомандовал он, и в голосе прозвучало нечто вроде симпатии.
По мере того как они углублялись в пустынные лабиринты подземелья, эхо солдатских шагов отдавалось от шершавых стен. То там, то здесь виднелись ниши, забранные ржавыми решетками.
Отсветы огня плясали на гигантских каменных блоках, составлявших фундамент замка. Слабый, дурно пахнущий сквозняк гулял по темному коридору и раздувал серые остатки паутины. Кейт постоянно оглядывалась. Это место вызывало в ней безотчетный страх.
Когда они подошли к сырым камерам, где содержались пленники, Роэн прошептал ей на ухо:
— Они в тех камерах, что впереди. Взгляни на каждого и покажи, кто участвовал в похищении.
Она кивнула, отгоняя пугающий озноб, вызванный его близостью.
Между прутьями решеток стали появляться отчаявшиеся лица заключенных.
— Ваша светлость! — воскликнул высокий полный молодой человек с крупными каплями пота на лбу. — Ради всего святого, выпустите нас отсюда, сэр!
— Заключенным полагается говорить, только когда к ним обращаются, — отрезал старший стражник так громко, чтобы было слышно остальным.
Заключенные вставали с каменных глыб, служивших им топчанами, и подходили к решеткам узнать, что случилось.
Сердце Кейт отчаянно колотилось при мысли о скорой встрече с похитителями, и она инстинктивно жалась поближе к Роэну. Он снова протянул ей руку и сжал тонкие пальчики.
Мужчина в следующей камере оказался толстошеим контрабандистом с лысой головой и маленькой круглой серьгой-колечком в ухе. Она не узнала его, но он с неприличным любопытством глазел на ее ливрею.
— Глаза вниз! — прорычал Уоррингтон. — Не смей смотреть на нее! Дай мне это!
Он выхватил факел у одного из стражников и сам повел вперед маленький отряд. Кровь Кейт похолодела при виде парня лет двадцати с бегающими глазами. Она узнала эти жирные черные волосы и квадратный, покрытый щетиной подбородок.
— Это он! — ахнула она, вцепившись в руку Роэна.
— Дэнни Дойл, — тихо сказал он. — Мне следовало знать.
Пленник не выказал полагавшегося в таких случаях почтения, просто угрюмо оглянулся и буркнул:
— На что это вы смотрите?
— Я слышал, Дэнни, что ты добавил к списку своих достижений не только кораблекрушение!
— Ничего не знаю, — пожал он плечами и ехидно ухмыльнулся — трюк, которому выучился, еще когда ростом едва доходил до колен своей мамаше.
Стражники разом двинулись к камере. Дэнни подскочил и, прижавшись к стене, встал в бойцовскую позицию, но Роэн поднял руку, отзывая своих людей.
— Чуть позже, — остерег он. — А с тобой, Дэнни, у нас будет разговор.
Он послал негодяю зловещий взгляд и повернулся к Кейт:
— Продолжим нашу прогулку?
Она с трудом подавила страх и с усилием кивнула.
— Что происходит, сэр? — умоляюще проныл тощий парень в следующей камере. — За нами пришла береговая охрана?
На его носу криво сидели очки, а под носом чернело некое подобие усов, более похожее на мазок сажи.
— Ваша светлость, выпустите меня, сэр. Я все расскажу, обещаю. Не хочу умирать!
— Заткнись.
Стражник ударил по прутьям прикладом мушкета.
Коротышка с воплем отскочил. Но когда Кейт покачала головой, давая знать, что это не похититель, разрыдался, как дитя, поняв, что они уходят и оставляют его гнить в подземелье.
— Господи! Выпустите меня. Говорю вам, здесь что-то неладно. Я видел призраков.
— Заткнись, Фитч, безмозглый червяк, — с отвращением приказал Дэнни Дойл.
Один из стражников нахмурился и зашагал назад, чтобы заткнуть и этого, но Роэн с сомнением уставился на Кейт:
— Как держишься?
— Довольно неплохо, — сухо ответила она.
— Прекрасно. Очаровательные молодые люди, не так ли?
Она изобразила некое подобие улыбки. Он осторожно обнял ее за плечи.
— Пойдем, мы почти закончили. Как насчет этого?
Он показал на предпоследнюю камеру, где содержался высокий тощий парень с длинными рыжими волосами, заплетенными в косу! Он вскочил и злобно на них воззрился.
— Не он, — покачала головой Кейт.
— Остался последний. Еще один Дойл, кузен первого. Оба они племянники старика.
Кейт настороженно приблизилась к последней камере, всмотрелась в полутьму и мрачно кивнула:
— Да. Он тоже.
— Я? Что? — осведомился парень с самым невинным видом. — О чем это она толкует?
— Действительно, о чем? — сухо ответил Роэн. — Питер Дойл. Верно?
— Да, ваша светлость.
Он встал и приблизился к решетке, униженно улыбаясь. Похоже, характер у него был слабее, чем у кузена.
— Уверена? — уточнил Роэн с легкой ноткой сожаления в голосе.
— Абсолютно, — вздохнула она.
— Ч-чего вы хотите от меня? — проверещал Питер.
— Думаю, ты знаешь, — прищурившись, процедил герцог.
— Чаво?
Зловещий взгляд герцога так перепугал его, что он попятился в угол.
— Этот человек держал меня на мушке, пока остальные грабили мой дом.
— Что… о чем она… — повторил Пит, заикаясь и неумело изображая изумление.
Кейт была готова взорваться, но из троих похитителей он казался самым безвредным.
Питер Дойл, высокий, но полный и дряблый, тоже не достиг двадцати пяти лет. В отличие от кузена его волосы цвета соломы были жесткими и курчавыми. Зеленовато-карие глаза нервно бегали, а в лице было нечто лошадиное.
— Ты ничего не хочешь сказать мне, Пит? — Роэн устремил пронизывающий взгляд на молодого человека.
— Мммм… э… я…
— Кое-что насчет похищения, может быть?
— Что? Сэр! — воскликнул он с деланным негодованием. — Не пойму, о чем это вы!
— Только посмей отрицать! — вылетела вперед Кейт и вцепилась в решетку.
— Полегче, Кейт.
— Он был там. Они вытащили меня из моего дома…
— Нет… я… сэр, девчонка спятила! Похищение? Что? Кто-то тебя похитил? Я племянник Калеба Дойла! — испуганно воскликнул он. — Сэр, вы, столько лет знаете мою семью! Неужели ваша светлость верит этой потаскушке, а не мне? Она вам все наврала!
— А вот я ей верю, — сухо ответил он.
— Я не потаскушка, — уничтожающе бросила Кейт. — И тебе это известно лучше всех.
— Еще какая! — настаивал Питер. — Не помнишь, что хотела стать содержанкой лондонского джентльмена?
Похоже, его убежденность в дядюшкиной лживой сказке несколько померкла, но глаза неожиданно расширились, когда Роэн снял куртку и отдал стражнику, после чего стянул перчатки и громко хрустнул пальцами.
— Проводи мисс Мэдсен наверх, — приказал он стражнику. — И прикажи Элдреду поселить ее в гостевой комнате.
— Мисс, прошу вас, идите за мной, — почтительно поклонился стражник.
— Я никуда не уйду. Это и мое дело, не только ваше.
— Беги, Кейт!
— Вам не стоит видеть это, мисс, — тихо посоветовал стражник.
— Я никуда не уйду, — заупрямилась она, стряхнув руку стражника.
Тот смотрел на Питера Дойла, как волк, выбравший слабейшую овцу из стада.
— М-может, ей л-лучше остаться, — выдохнул Питер, прижимаясь к дальней стенке камеры. — Как она сказала… это ее дело… гм… верно?
— Уверен, ты это оценишь, — пробормотал Роэн.
— А я думала, Питер, ты ничего не знаешь, — упрекнула Кейт.
— Я… похоже, я вспомнил. — Пит громко сглотнул. — Пожалуйста, ваша светлость, не может леди остаться?
— Так теперь я леди? — Она с брезгливым удивлением покачала головой. Очевидно, он просил ее остаться в надежде, что Зверь не будет слишком жесток в присутствии женщины.
Кейт тронула Роэна за плечо:
— Могу я перемолвиться с вами словом? Пожалуйста, прежде чем вы затрубите в трубу Армагеддона?
— Разумеется, мисс Мэдсен. — Он повернулся к ней с таким невозмутимым видом, словно проделывал это каждый день, и отвел ее в сторону.
— Это все ваши пленники? — шепнула Кейт.
— Все, а почему ты спрашиваешь?
— Я не вижу предводителя, О’Бэньона.
— Хочешь еще раз посмотреть на них? Я прикажу привести их наверх, там светлее.
— Его здесь нет, — твердо сказала она и тут же вздрогнула. — Никакой ошибки. Я никогда не забуду этой уродливой физиономии.
— Может, мальчишки знают, где он. А теперь, Кейт, тебе лучше подняться наверх.
— Что вы собираетесь делать? — встревожилась она.
— Получить ответы. Я же обещал. Не волнуйся, предоставь все мне. — Он одарил ее чарующей улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. — Беги, девочка. Элдред покажет тебе одну из гостевых спален. Я только сейчас вспомнил, что ты не завтракала. Как только что-то узнаю, сейчас же сообщу.
Ну да, как же! Она не собирается верить ему на слово!
— Пожалуйста, Роэн, не гоните меня! После того, что они со мной сделали, я заслужила право услышать все собственными ушами. Кроме того, я единственная могу подтвердить, говорит он правду или лжет.
Он скептически усмехнулся, но тут же пожал плечами.
— Так и быть, но не обещаю, что твоя чувствительность не будет оскорблена.
— Чувствительность? — Она фыркнула. — Можно подумать, меня очень волнует собственная чувствительность! Я требую правосудия!
Он сурово нахмурился, но все же кивнул, и они вернулись к камере Питера.
Кейт втайне изумилась, что могущественный Зверь согласился со всеми ее требованиями. Пит, подслушивавший у решетки, снова отпрянул, когда они подошли ближе.
— Она ведь останется, верно? — пугливо пробормотал он.
— Не проси у меня помощи, — бросила Кейт. — Что касается меня, надеюсь, он изобьет тебя до полусмерти.
— Ну, дорогой Питер, — издевательски начал Роэн.
— Я не хочу никаких неприятностей, сэр.
— В таком случае садись и начинай говорить.
Стражники отвели в сторону решетку и впустили их.
Первым вошел герцог, заполнив едва не все пространство камеры. Кейт осталась у входа, чтобы наблюдать за происходившим с безопасного расстояния. Питер продолжил пятиться от герцога как бедняга христианин, брошенный на съедение льву.
— Почему ее похитили? Вы трое собирались ее продать? И сколько еще девушек вы прячете в деревне?
— Господи, нет, ваша светлость! — побледнел Питер. — Клянусь, ничего подобного не было!
— Почему же вы ее похитили?
Сначала Питер отнекивался, но когда Роэн схватил его за грудки и швырнул в грубо отесанную каменную стену, взвизгнул и отвернулся, зажмурившись в ожидании удара, которого так и не последовало.
— Лучше бы тебе все объяснить.
— Это все О’Бэньон! — завопил несчастный. — Я только делал, как мне приказывали!
Кейт затаила дыхание.
— Дэнни сказал, что это хорошие деньги! Мы ничего ей не сделали, клянусь! Никто до нее не дотронулся! А если она говорит иное — значит, просто врет!
Роэн вопросительно глянул на Кейт, но та кивнула и пожала плечами. По крайней мере никто не подверг ее крайней форме насилия.
— О’Бэньон сам ее хотел, — хрипло добавил Пит. — И сейчас хочет, когда она послужит своей цели.
— Какой именно? — допытывался Роэн.
— Клянусь, сэр, не знаю.
Кейт начало трясти, и не только от холода, но она старалась держаться.
— Расскажи о нем, — потребовала она. — Что ты знаешь об этом человеке?
Пит со страхом глянул на Роэна.
— Отвечай! — приказал герцог.
Пит пытался сглотнуть, но ничего не получалось.
— Мой кузен Дэнни сказал, что О’Бэньон много лет назад жил в Бриксеме.
Роэн слегка ослабил хватку.
— Он ушел в море на военном судне или чем-то в этом роде. И не бывал в родных краях лет десять или больше. Но потом вернулся. Заявился в таверну Берти, у причала, и сказал, что ищет помощников для какого-то дельца. Тогда я впервые услышал о нем и о том, что он задумал. Я сразу понял, что Дэнни втянет нас в историю и добра от этого не жди. И даже хотел спросить совета дяди. Но Дэнни сказал, что я трус. И что О’Бэньон обещал двадцать гиней на брата и все, что мы сможем унести из дома.
— Неплохая сделка, — язвительно буркнул герцог. — И что, этот тип собирался красть и других девушек или только мисс Мэдсен?
Пит нахмурился и покачал головой:
— Мэдсен, сэр? Нет. У нее другое имя.
— Только не начинай снова! — фыркнула Кейт.
Но Пит смотрел на герцога, взглядом умоляя о прощении.
— Он сказал, что ее фамилия Фокс. Кейт Фокс. Как у…
Он осекся, но герцог резко вскинул голову:
— Как у Джералда Фокса?
— Да, ваша светлость.
Питер медленно кивнул.
— Поэтому дядюшка Калеб сказал, что мы должны от нее избавиться.
Кейт не понимала, почему Роэн внезапно притих.
— Вздор, — сообщила она. — Можно подумать, я собственной фамилии не знаю!
— Знаешь? — Он обернулся и пригвоздил ее исполненным подозрения взглядом.
Роэн насторожился. Джералд Фокс. Он хорошо знал это имя с самого детства. Бывший военный моряк, сбившийся с праведного пути, чертов двуногий ураган, капитан капера, начинавший вместе с местными контрабандистами.
Много лет назад дерзкий, отважный капитан Фокс служил отцу Роэна в том же качестве, что и куда более ручной Калеб Дойл — ему самому. Доставлял послания. Перевозил агентов от Англии на континент и обратно, не задавая вопросов.
Ничего не подозревающий курьер ордена.
Чрезвычайно опасная, но очень хорошо оплачиваемая работа. Человек легко может заплатить своей жизнью.
Или душой.
И Роэн снова вспомнил последнее поручение, которое выполнял для ордена отец, до того как умер. Дело Дюмарина.
Двадцать с лишним лет назад, когда во Франции бушевал террор, отец Роэна нанял капитана Фокса для опасной миссии: тайно перевезти в Америку прекрасную молодую французскую аристократку и спасти тем самым от неминуемой смерти.
Мадемуазель Габриэль Дюмарин, дочь информатора.
Дюмарины были самым знатным семейством из членов совета прометеанцев. Мало того, прямыми потомками того Алхимика, который наложил проклятие на семью Роэн.
О последующем было известно одно: после того как Габриэль Дюмарин отплыла на корабле капитана Фокса, о них обоих больше никто ничего не слышал.
Теперь заявление Пита о том, что фамилия Кейт — Фокс, заставило Роэна задуматься. Что, если эта девушка — плод запретного союза между английским капитаном и молодой француженкой-красавицей?
— Сколько тебе лет? — резко спросил он.
— Двадцать два, — недоуменно ответила Кейт. — И какое это имеет отношение к случившемуся?
У Роэна земля ушла из-под ног.
Вполне подходящий возраст, и время совпадает…
Все это совершенно невероятно даже для его суеверного ума. Осознать невозможно.
Он смотрел на нее, ощущая, как смертоносный холод медленно распространяется по телу. И вздрогнул, словно кто-то только что прошел по его могиле.
Боже. Он с первого момента их встречи знал, что их судьбы каким-то образом переплетены.
Но если его подозрения справедливы, это означает, что в жилах Кейт течет кровь прометеанцев.
И он доверился ей, рискуя собственной головой.
Господи, если она дочь его врага, значит, все это время его дурачила. Опий? Превосходная отговорка, чтобы усыпить его подозрения.
Очевидно, что ни один хорошо натренированный шпион не станет добровольно пить подобное зелье во время выполнения задания, и она добивалась, чтобы он подумал именно это.
Возможно, она даже заплатила контрабандистам, чтобы сыграть роль оскорбленной невинности. Если Дрейк, захваченный в плен агент ордена, выдал под пытками настоящее имя Роэна, членам общества прометеанцев стоило лишь понаблюдать за его привольной лондонской жизнью, чтобы понять: всякий покушавшийся на него вряд ли уйдет живым, а вот женщина вполне может подобраться поближе.
Достаточно близко, чтобы вонзить в спину кинжал?
Послана ли Кейт, чтобы убить его своим, деликатным способом: завлечь и прикончить?
С другой стороны, он слишком долго боролся с прометеанцами, чтобы знать: враги вполне способны придумать столь сложный план. На что они готовы пойти, особенно если сочли, что наконец сумели загнать в угол одного из самых искусных убийц ордена?
Необходимо узнать больше. Например, кто такая Кейт на самом деле, есть ли зерно правды в сказке про похищение, а если нет, то какого черта она здесь делает.
Теперь ему не терпелось продолжить допрос. Но пока он не узнает правду о Кейт: действительно ли она невинна и не участвует в заговоре или подосланная врагами шпионка, — не стоит, чтобы она стала свидетельницей остального разговора.
— Почему вы спросили, сколько мне лет? — не унималась она. Но Роэн стоял спиной к ней, чтобы она не увидела происходивших в нем перемен. Кроме того, ему вдруг не захотелось снова и снова подвергаться искушению ее красотой. Кровь прометеанцев! Подумать только, что прошлой ночью он едва ею не овладел!
— Видите ли, мисс Мэдсен, — вкрадчиво ответил он, — окажись вы несовершеннолетней, их преступление было бы еще более омерзительным.
— Понятно, — кивнула она, похоже, удовлетворившись ответом.
— Я правду говорю, милорд! Она Фокс! Не Мэдсен!
— Питер, не понимаю, какую игру ты ведешь, — деловито заявил Роэн, — но перестань тратить свое и мое время на глупую ложь. Вряд ли леди не знает собственного имени! А теперь, Кейт, иди наверх. Боюсь, беседа становится все серьезнее. Я предупреждал, Питер, что тебе лучше быть откровенным.
— Но, сэр!
— Роэн, вам не стоит так меня оберегать…
— Паркер! Уилкинс! — рявкнул он, игнорируя ее протесты. — Проводите мисс Мэдсен наверх. Пусть Элдред отведет ей гостевую комнату. И останьтесь с ней, на случай если что-то понадобится, — добавил он, многозначительно глядя на стражников.
Паркер отлично понял суровое предупреждение и тут же ответил:
— Да, сэр. Мисс Мэдсен, соблаговолите идти с нами.
— Ни за что! Ваша светлость, это и мое дело! Кроме того, как только я повернусь к спиной к этому хорьку, он тут же начнет нести гнусную ложь про меня!
На его взгляд, она слишком бурно протестовала.
— Мисс Мэдсен, вы пойдете сами, или я велю увести вас силой! — прогремел он так грозно, что Кейт растерялась.
— Прекрасно, — обронила она после секундной паузы и, развернувшись, вышла из камеры. — Если вы так этого хотите…
«Следите за ней», — взглядом приказал он своим людям, когда она пошла вперед.
Паркер кивнул и последовал за ней. Уилкинс пошел за ними. По крайней мере герцог мог рассчитывать на повиновение своих людей, пусть они и не понимали всех тонкостей.
Тем временем Питер явно приготовился к трепке:
— Прошу вас, сэр, не убивайте меня! Клянусь могилой бабушки, я говорю правду…
— Молчать! — хрипло прошептал Роэн, схватив его за лацканы грязного пальто. — Я тебе верю.
От удивления Питер разинул рот:
— Верите?
— Питер, наши семьи очень долго были связаны одним делом. Твои родные всю жизнь были арендаторами Уоррингтонов. И мы всегда привечали Дойлов. Поверь, я не хочу навлекать на тебя неприятности. Но теперь, когда леди ушла, мы можем поговорить откровенно.
Питер вжался в стену, потрясенно, с какой-то новой надеждой глядя на него.
— Да, сэр, с радостью!
— Прекрасно. А теперь слушай меня. Ты можешь выбраться из этой адской дыры в более уютное помещение, если предельно честно ответишь на мои вопросы. Согласен?
Питер быстро закивал:
— Да, сэр, конечно!
— Почему ты считаешь, что это дочь Джералда Фокса?
— О’Бэньон сказал. Постоянно называл ее «мисс Фокс», но мне было наплевать, пока не увидел, как встрепенулся Калеб при упоминании этого имени.
— Так твой дядя тоже в этом участвовал?
— Не… не совсем, сэр. Дядюшка не имеет ничего общего с похищением. Но потом… мы не смогли долго скрывать от него правду. Да и девка попалась злая, крикливая и постоянно дралась. Настоящая дочь пирата.
— Да, я заметил.
— Когда женщины узнали, что она у нас, потребовали, чтобы мы все рассказали дядюшке. И добавили, что мы должны получить его разрешение прятать ее в деревне, и если мы сами не пойдем к дяде, они нас выдадут. И что нам было делать? Мы все рассказали дяде и показали ему девушку.
— Что он сказал?
— Он был вне себя. — Питер безнадежно пожал плечами. — Заявил, что мы навлекли несчастье на деревню. Перепугался до смерти, что капитан Фокс нагрянет сюда со всей своей шальной командой и уничтожит деревню, когда услышит, что мы сделали с его дочерью. Он так боялся капитана, что решил отдать ее вам. Лучше тот дьявол, с которым знаком, — сказал он. — Простите за непочтительность.
Роэн дернул бровью.
— Пит, твой дядя прекрасно знает, что капитан Фокс исчез двадцать лет назад. Его считают мертвым, так почему Калеб ожидал, что капитан Фокс налетит и разгромит деревню?
Глаза Пита постепенно округлялись.
— Что с тобой? Брось, Пит, ты не можешь струсить именно сейчас. Тебе ожидает уютная комната в башне. Ни крыс, ни вони, ни призраков. Отвечай, или останешься здесь с остальными.
Парень нервно огляделся, но все же набрался храбрости, чтобы ответить.
— Мой дядя думает, что капитан Фокс жив и здоров и по-прежнему плавает в море. И не он один так считает.
— В самом деле? — пробормотал Роэн, не сводя с него глаз.
— О’Бэньон хвастался, будто служил на корабле капитана Фокса всего года два назад и был его старшим помощником. Они гонялись за торговыми судами по всем морям. Так он и узнал о его дочери: что она живет в Девоншире, под фальшивым именем, которое дал ей отец много лет назад.
Роэн нахмурился.
— Видите ли, опекуны мисс Кейт много лет присылали капитану письма с отчетами. О’Бэньон твердил, что дочь — ахиллесова пята капитана Фокса. Если захватить девушку, отец придет сам.
— Но зачем ему понадобился капитан Фокс?
— Отчасти чтобы отомстить, — признался Пит. — Не знаю всей истории, сэр, но между ними кровь. Когда-то они были близки, как отец и сын. Капитан Фокс готовил О’Бэньона в свои преемники.
— Хм…
— Но случилось что-то такое, после чего они стали заклятыми врагами, — продолжал Пит. — Капитан был сыт О’Бэньоном по горло, вот и подстроил так, что он попал в лапы охотников за пиратами и оказался в Ньюгейте.
— Ньюгейт? — повторил Роэн.
— Да, и его должны были повесить за пиратство, но он каким-то образом вышел на свободу и теперь жаждет отомстить Фоксу за все. Больше я ничего не знаю, но подозреваю, что всего О’Бэньон мне не сказал.
— Интересно. Так он был в Ньюгейте? — покачал головой Роэн.
— Да, сэр, и постоянно хвастался, каким твердым орешком оказался: и не сломался, и никого не выдал.
— Никто не выходит из Ньюгейта иначе чем в гробу или в тележке для осужденных на виселицу.
Пит окончательно перепугался.
— О’Бэньон рассказывал, как вышел на волю? Ну? Я жду, Питер. Или предпочитаешь, чтобы я спросил у Дэнни?
— Н-нет, сэр, — выдавил он с глубоким вздохом. — Он поклялся, что некий старик пришел в Ньюгейт и вызволил его. Какой-то лорд.
— Так-так, — пробормотал Роэн едва слышно. Судя по всему, это Джеймс Фолкерк, видный член совета прометеанцев, который удерживает их агента Дрейка.
— Как его звали?
— О’Бэньон не говорил. Отказался. Называл стариком. И, сэр, это старик заплатил за работу.
— За похищение?
— Да, — мрачно кивнул Питер. — Именно так О’Бэньон раздобыл золото, которое заплатил мне и Дэнни. И дал еще денег, на содержание девушки, пока мы ее охраняем.
— И как она жила в Девоншире?
Роэн хотел сравнить слова Питера и Кейт.
— Что она делала? С ней кто-то был?
— Она была одна, в коттедже, на самом краю Дартмура, сэр. Когда мы вломились в дом, она сидела и читала книгу.
— Понятно.
Именно так Кейт и описывала сцену своего похищения.
— Итак, — продолжал Роэн, — этот старик каким-то образом вытащил О’Бэньона из тюрьмы, а потом заплатил за похищение дочери Джералда Фокса, которая жила одна. Тихо и спокойно в каком-то дальнем углу Дартмура.
— Да, сэр. Вы все прекрасно уловили.
— Похоже, этот старик жаждет крови Джералда Фокса, не говоря уже о желании О’Бэньона отомстить.
— Я тоже так думаю. Девушка всего лишь наживка, чтобы поймать отца на крючок.
— Но О’Бэньон дал понять, почему старик ненавидит капитана Фокса? — безразличным тоном осведомился Роэн. Он уже почти знал ответ.
Парень покачал головой:
— Думаю, сэр, у пиратов всегда много врагов. Мы с Дэнни думали, что старик был владельцем одного из торговых судов, которые потопил капитан Фокс.
— Вот как?
— Что же до старика, сэр… О’Бэньон вроде бы опасался сказать лишнее, хотя ничего не боится. С таким, как старик, шутить нельзя! Особенно таким, как мы с О’Бэньоном. Мы рассказали дядюшке Калебу о старике, и это еще одна причина, по которой он велел отдать девушку вам. Она замешана во что-то нехорошее. Если бы я только знал, куда втянет меня Дэнни… — Питер тяжело вздохнул.
— Почему твой дядя меня обманул? Почему не пришел и не рассказал правду?
Питер опустил глаза.
— Простите, сэр, но это вы должны спросить у дяди. У него на это свои причины, но — не примите за грубость — я не имею права высказываться.
— Предположим. Но где я могу найти О’Бэньона?
— Понятия не имею, сэр. Когда работа была сделана, он оставил девчонку с нами. Дэнни спросил, куда он идет, но О’Бэньон ответил, что это не наше чертово дело. И добавил, что, когда настанет время, он напишет нам и сообщит, куда ее привезти.
— Он грамотный? — удивился герцог.
— Писать умеет, как мы с Дэнни.
— Что еще я должен знать?
— Сэр, я рассказал вам все как было.
— Ты мне очень помог, Питер, — слегка улыбнулся Роэн.
Едва прибыли двое стражников, чтобы сменить Паркера и Уилкинса, которые сейчас следят за Кейт, Роэн впустил их в камеру.
— Поместите этого молодого человека в более удобное помещение, — приказал он. — Но разумеется, не спускайте с него глаз.
— Да, ваша светлость! — Стражники надели на Питера наручники.
Тот уныло повесил голову.
— Я очень жалею о своем участии в этом, сэр. Не передадите мисс Кейт, что я искренне извиняюсь за все? Я пытался не позволить остальным слишком уж над ней издеваться, но мне так нужны были деньги.
— Я передам, — пообещал Роэн. — Если вспомнишь что-то еще, дай стражникам знать, и мы снова поговорим.
Питер кивнул. Его увели, а Роэн следовал в нескольких шагах позади и именно потому услышал, как Дэнни осыпает ругательствами кузена, когда тот проходил мимо его камеры.
— Трус! — шипел Дэнни вслед Питу.
— Молчать! — рявкнул стражник, но Роэн остановился у камеры Дэнни.
— Может, я тоже кое-что знаю, — выпалил Дэнни, впервые выказывая некоторые признаки страха, до сих пор замаскированные бравадой и завистью при виде кузена, оказавшегося более догадливым.
— Боюсь, ты опоздал, — холодно ответил Роэн и вышел, оставив наглого ублюдка и его товарищей гнить в камере.
Милосердие никогда не числилось в списке его добродетелей.
Поднявшись наверх, он сразу увидел идущего навстречу дворецкого.
— Сэр!
— Какие новости, Элдред?
— Как вы и приказывали, Калеб Дойл здесь. Ваш экипаж только что вернулся из деревни.
— Хорошо. Где Кейт?
— Завтракает в своей комнате. Паркер и Уилкинс дежурят перед ее дверью, — добавил он с вопросительным взглядом.
— Да. Я приказал им. Боюсь, нам нужно последить за ней, Элдред. Что это? — Он кивнул в сторону большого кожаного дорожного сундука, который лакеи несли вверх по лестнице.
— Э… сэр… одежда для мисс Мэдсен. Когда вы послали экипаж в деревню, я взял на себя вольность приказать людям привезти что-то более подходящее, чем лакейская ливрея. Кстати, сэр, есть причины волноваться?
— Вовсе нет. Все под контролем.
Откровения Пита не уничтожили подозрений Роэна по отношению к Кейт, но, несомненно, их умалили. Но тут его осенило, как побольше узнать о леди.
— Элдред! — воскликнул он.
Правда, его методы допроса красивых женщин сильно отличаются от тех, которые он использовал на Питере Дойле, но, так или иначе, ответы он получит.
— Да, сэр?
— Передай мисс Мэдсен, что я прошу ее поужинать сегодня со мной. Семь часов, в столовой. Пусть приготовят что-то повкуснее. И принеси лучшего вина из подвалов.
— Будет сделано сэр, — ответил Элдред, поднимая, однако, брови.
— Итак, где наш Калеб?
— Ожидает в парадном зале, ваша светлость.
— Крайне благодарен, Элдред, как всегда, — кивнул герцог.
Дворецкий поклонился и отправился к Кейт. Роэн ушел в парадный зал послушать, что скажет двуличный вожак контрабандистов.
При виде герцога Калеб немедленно поднялся со стула. Он смиренно вертел в руках шляпу, но злобное выражение его лица никак нельзя было назвать покаянным.
— Ты лгал мне, — без обиняков сказал Роэн, приблизившись.
— Да, — проворчал старый мошенник, не потрудившись отрицать очевидное или отделаться раздражающими извинениями.
— Для меня явилось потрясением узнать, что вы так бессовестно обманули меня, мистер Дойл. Но как вы могли пасть так низко?! Вы едва не заставили меня овладеть невинной молодой женщиной против ее воли!
— Э… она бы не возражала.
— Возражала бы, и мне это тоже не нравится. Вашими стараниями я обесчестил бы свое имя! Почему бы просто не рассказать мне, что происходит?
— Можно подумать, вам не все равно! — яростно выпалил Калеб. — Хотите драки? Так вот: я вас не боюсь! Нет. Я знал вас, когда вы пешком под стол ходили, мой прекрасный лорд, и теперь вы выслушаете меня! Фу, милорд, ваш отец был бы разочарован. Мы могли на него рассчитывать, но вы! Потребовалась чертова катастрофа, чтобы оторвать вас от лондонских развлечений.
— Развлечений? — переспросил Роэн в яростном изумлении. — И ты действительно этому веришь?
— Откуда мне знать? Я должен был что-то предпринять, дабы убедиться, что на этот раз вы окажетесь замешаны в наши дела, вместо того чтобы игнорировать нас, как игнорировали мое письмо.
— Значит, вот в чем дело!
— Я написал вам несколько месяцев назад, просил помощи…
— Ты приполз ко мне и скулил, прося чертовой подачки.
— Вы оставили нас ни с чем… своих людей! — вскричал Калеб. — Повернулись к нам спиной, хотя по всей Англии гуляли нужда и голод!
— Довольно! — прогремел Роэн. — Боже милостивый, сколько еще ты и твои дружки будете вести себя как несчастные избалованные дети, а не как взрослые люди? Я предупреждал о необходимости копить деньги. Во время войны вы сколотили состояние на черном рынке, но где оно сейчас? Промотано? Это я виноват в том, что вы выбрасывали каждое пенни на джин и безделушки? Мне очень жаль, мистер Дойл, но, по моему мнению, вас давно пора проучить.
— Что же, а мы посчитали, что и вам необходимо усвоить кое-какие уроки.
Роэн впился в него бешеным взглядом, но тут же отвернулся, качая головой. Повезло Дойлу, что он стар и долго и верно служил его семье, иначе Роэн просто вбил бы его в стену за наглость.
— Будь ты немного терпеливее, — процедил он, — скоро узнал бы, что я просто решил тебе помочь немного иным способом. Все это время я старался получить лицензию на то, чтобы превратить ваши суденышки в рыболовный флот. Таким образом, вы смогли бы добывать себе хлеб, не прибегая к преступлениям, хотя я начинаю думать, что вы предпочитаете именно последнее. Да знаешь ли ты, что девушка, которую вы держали в подвале, полагает, что у вас там целая шайка, которая похищает девиц, чтобы продавать в лондонские бордели? И вы позволили ей поверить, что я едва ли не самый привилегированный посетитель этих заведений?
— А разве не так? Но, сэр, мы достаточно наслышаны о ваших похождениях.
Роэн в отчаянии воздел руки к небу.
— Не могу же я всем заткнуть рты, тем более что за человеком моего положения постоянно следят сотни глаз! Пусть меня лучше считают бездушным развратником, чем замечают более серьезные занятия, которые я не могу обсуждать с тобой. Так что даже не спрашивай.
— Поверьте, я и знать не хочу, — буркнул Калеб.
Роэн немного помолчал.
— Будь мне все равно, я бы не приехал. Но теперь, когда ты закончил меня отчитывать, объясни, почему считаешь, будто Джералд Фокс все еще жив.
— Доходили слухи, — неохотно признался Калеб. — А рассказы О’Бэньона только это подтверждают.
— Что ты о нем знаешь?
— Грязный ублюдок, — пробормотал Калеб. — Фокс доверял ему как своему соотечественнику из западных графств. Да и мой дурак племянник тоже уши развесил!
— Скажи, твои племянники никогда не называли имени старика, который якобы вытащил О’Бэньона из Ньюгейта?
— Они не знают. И я тоже.
— А как насчет Кейт?
— Истинная дочь своего отца, не так ли? — фыркнул Калеб. — Поставь ее на палубу и дай саблю — скорее всего снесет голову любому.
— Она владеет оружием? — поспешно спросил Роэн.
— Нет-нет, — отмахнулся Калеб. — Это я для примера, но не удивился бы, если бы маленькая разбойница действовала как опытный пират. Она едва не охолостила Дэнни одним пинком. Черт, не будь она такой фурией, не пришлось бы давать ей опий.
— Повезло тебе, что дал ей слишком много и она заснула. Иначе… — Он мрачно покачал головой. — Все это очень дурно с твоей стороны, Калеб.
— Да здесь, сколько ни ищи, святых не найдешь, — съязвил вождь контрабандистов.
С этим спорить не приходилось.
— Ты будешь рад услышать, что Питер согласился сказать правду. Если он не обманул меня, я позабочусь о том, чтобы ему сохранили жизнь. Да, и твои племянники должны получить письмо от О’Бэньона с инструкциями, что делать дальше. Это письмо ты немедленно передашь мне, понятно?
Калеб кивнул.
— В таком случае можешь идти.
Но Калеб медлил, нерешительно поглядывая на него.
— Что еще, мистер Дойл? Какое оскорбление тебе не терпится добавить, прежде чем удалиться?
Старый проходимец нахмурился.
— Не хотелось обманывать вас, сэр, но другого выхода не было.
— Ты таким образом извиняешься или боишься моей мелочной мести?
Калеб неловко переступил с ноги на ногу, и Роэн ехидно усмехнулся.
— Похоже, никто меня здесь не знает. Убирайся, пока я не приду в чувство и не отплачу тебе за ложь, как ты того заслуживаешь!
— И не забудь привезти письмо, иначе я могу сделать с вами нечто ужасное. Выпущу на волю своих адских псов или сварю себе на ужин кого-то из ваших детишек!
Калеб ответил негодующим взглядом и направился к порогу.
Роэн улыбнулся с видом хладнокровного убийцы. Да они в самом деле считают его Зверем!
Он медленно сел на стул с высокой резной спинкой, трон своих предков, и стал перебирать в памяти события прошлого. Горький упрек Калеба вернул его к мыслям об отце. Он прислонился головой к спинке и стал перебирать подробности последней миссии отца, порученной ему орденом.
Делу Дюмаринов.
Граф Дюмарин был одним из высокопоставленных членов совета прометеанцев и во времена Французской революции входил в Главный совет. Если его мысли относительно происхождения Кейт верны, значит, граф ее дед. И кровь французских аристократов многое объясняет в ее характере.
Так или иначе, но напуганный хаосом, воцарившимся во Франции, Дюмарин втайне обратился к ордену, решив стать информатором и выступить против своих зловещих сообщников. Отец Роэна был агентом, прикрепленным к этому делу. Француз снабдил орден важнейшими сведениями относительно будущих планов прометеанцев. Оказалось, это они стоят за мятежными толпами, призывающими казнить всех аристократов, и намерены использовать хаос, чтобы распространить свою тиранию далеко за пределами Франции.
Благодаря отцу Роэна и его команде, получавшим инструкции от ордена, а также сведениям Дюмарина восстания во многих немецких и итальянских княжествах были предотвращены, еще не начавшись.
Но бывшие сообщники графа заставили его заплатить за столь благородный порыв. Через год после своего предательства Дюмарин был убит в Лондоне.
Дюмарин отдал жизнь за то, что почитал правым делом, и в этом смысле нужно было признать, что некоторое отношение Кейт к прометеанцам не лишено героизма.
С другой стороны, один хороший человек на много поколений еще погоды не делает.
Одно условие поставил граф ордену, прежде чем рассказать все, что знает: попросил, чтобы его семнадцатилетняя дочь мадемуазель Габриэль, только что закончившая монастырскую школу, была отослана к его родственникам в Новый Орлеан. Дюмарин считал, что по ту сторону океана, в Америке, его дочь будет в безопасности от мести прометеанцев.
Отец Роэна, разумеется, согласился на это условие и из всех местных моряков-контрабандистов выбрал капитана Джералда Фокса, которому и предстояло переправить красотку в Америку.
Хорошо вооруженный корабль Фокса был к тому же быстроходным. Сам Фокс считался бесстрашным, прекрасно натренированным бойцом, поскольку служил в королевском военном флоте и в прошлом верно выполнял задания ордена, не задавая лишних вопросов.
Роэн знал все это, поскольку в то время был десятилетним мальчиком и приехал из школы на рождественские каникулы. Тогда он часами просиживал на галерее менестрелей, слушая переговоры отца со своими людьми.
Мальчик старался каждую минуту быть поближе к обожаемому отцу и воистину стал тенью великого человека. Отец не возражал против того, что сын подслушивает его разговоры, зная, что это поможет мальчику впитать нюансы методов ведения дел ордена, когда настанет его очередь принять герцогский титул.
Роэн еще помнил француженку под вуалью, в траурном платье, державшую в руках большую книгу в кожаном переплете — по-видимому, Библию.
Бедняжка, несомненно, очень нуждалась в святой книге, поскольку, перед тем как покинуть Париж, видела, как мимо окна пронесли насаженную на пику голову ее гувернантки.
Но тут в зал вошел ослепительный капитан Джералд Фокс. Учитывая тогдашний возраст, Роэн лучше запомнил капитана, чем даму. Именно таким: высоким, смелым, красивым — хотел бы он быть, когда вырастет. Только отец в представлении мальчика превосходил неотразимого капитана.
Капитан и его драгоценная пассажирка были представлены друг другу, и вскоре Фокс увел погруженную в скорбь мадемуазель на свой отплывающий в Америку корабль.
И это был последний раз, когда о них слышали. Полагали, что случилось худшее: что члены совета прометеанцев каким-то образом захватили их в плен.
Но их судьба была забыта, ибо с той ночи дни его отца были сочтены.
Роэна увезли в закрытую школу в Шотландии, где обучались все будущие члены ордена, но через несколько месяцев он получил известие, что его могучего отца нет в живых. Герцог Уоррингтон погиб смертью героя во время успешного набега на гнездо прометеанцев. Орден, воспользовавшись сведениями Дюмарина, послал его туда. Как выяснилось — на смерть.
Роэн тяжко вздохнул, гадая, действительно ли Кейт может быть плодом союза между Фоксом и Габриэль и какое отношение имеет ко всему этому.
Если члены прометеанцев захватили Фокса, упорствуя в своем желании убить дочь предателя, вместе с ее храбрым защитником, возможно ли, что они все-таки нашли супружескую пару, согласившуюся заботиться о ребенке?
Если они пощадили Кейт, то могли вырастить в своей вере и принципах, сделав талантливой обманщицей, хорошо тренированной искусительницей, специально посланной за одним из самых опасных людей ордена.
Это казалось вполне возможным, особенно такому не вполне нормальному убийце, как он.
Самой поразительной деталью истории был тот факт, что одним из дальних предков Дюмарина был тот самый злой волшебник Валериан Алхимик, наславший проклятие на Килбернов.
Это наследие сделало бы Кейт настоящей королевой среди членов прометеанцев и, следовательно, еще более опасной для него.
Но все же вопросов было еще много. И все требовали ответов.
Что означают слухи о том, что Джералд Фокс все еще жив? Или стал предателем, выторговав себе жизнь? И именно поэтому орден больше никогда о нем не слышал? А что сталось с мадемуазель Габриэль? Но самое главное: как связана со всем этим Кейт?
Если все это часть вражеских планов, почему Джеймс Фолкерк приказал ее похитить? Или все это лишь выдуманная специально для него история?
Может ли она быть столь же невинна, какой кажется?
Трогательная беззащитность, которую он наблюдал в кордегардии… настоящая ли это Кейт или всего лишь очередная маска? Он ни в чем не может быть уверен, пока не узнает о ней гораздо больше.
Именно это он и собирался сделать.
Сегодня вечером.
Тьма, непроглядная и глубокая, накрыла замок. Кейт глянула на часы. Скоро нужно спускаться вниз, ужинать со Зверем.
Оставалось надеяться, что не она главное блюдо в сегодняшнем меню.
Сидя перед зеркалом в отведенной ей спальне, она с каждой минутой все больше нервничала. Но пришлось уложить волосы и начать сражаться со слишком низким вырезом позаимствованного у герцога платья.
День прошел достаточно приятно: впервые за несколько недель. Она почти все время лежала, отдыхая от своих испытаний. Поела. Приняла ванну, надела мягкий теплый халат, подремала… пока кошмар, в котором ей снова привиделся подвал контрабандистов, не разбудил ее.
Открыв глаза и обнаружив, что находится в полной безопасности и что это всего лишь сон, она мгновенно разразилась слезами — крайне нехарактерный для нее поступок. Кейт была озадачена собственной реакцией, но, очевидно, накопившийся гнев и пережитый ужас требовали хоть и запоздалой, но разрядки. Все же гордость не позволяла, чтобы ее кто-то услышал. Впрочем, остальным обитателям дома все равно.
Она заглушила всхлипы подушкой, плача в одиночестве. Подумать только: сегодня она едва не погибла! Теперь до конца жизни она будет помнить, как земля ушла из-под ног, а Роэн бросился ей на помощь.
Возможно, именно поэтому она чувствовала неразрывную связь с ним. Да, они связаны долгом чести или кровью. И все же она не была уверена, что Роэн не окажется негодяем. Только сегодня утром, когда она решила, что герцог не так уж плох, он выставил ее из подземелья, чтобы стереть в порошок беднягу Питера Дойла.
Кейт тяжело вздохнула. Пит, конечно, заслуживал фонаря под глазом или разбитого носа за свою роль в похищении, но если Роэн слишком жестоко изобьет его, это в ее представлении бросит мрачную тень на его образ и, конечно, ничего хорошего ей не обещает. Если этот мускулистый гигант не задумается избить того, кто меньше ростом, слабее и безоружен, значит, ее добровольный покровитель жесток и вряд ли будет относиться к ней благородно, как подобает джентльмену.
С первого взгляда герцог Уоррингтон производил впечатление человека, знающего, чего хочет, и умеющего этого добиваться. Он слишком силен, чтобы можно было ему сопротивляться. И кроме того, она у него в долгу, так что если он потребует, чтобы она пришла к нему в постель, ей останется только подчиниться.
Пока что он вел себя более чем достойно, но она по-прежнему не доверяет ему. Что он потребует в уплату за спасение ее жизни?
Эта мысль заставила ее поежиться. Она чувствовала себя в ловушке, откуда нет выхода.
Кейт решительно тряхнула головой. Придется пустить в ход ум и хитрость.
Немного успокоившись, она всмотрелась в свое отражение. Возможно, с ее стороны чистая неблагодарность настолько не доверять спасителю, но лучше не питать никаких иллюзий относительно наступающей ночи.
Она не глупа. Интимный ужин с известным распутником возбудил ее подозрения, особенно после того, что случилось между ними прошлой ночью в его постели.
Она уже одета как чья-то любовница. Красивое платье изумрудно-зеленого атласа, которое она взяла из дорожного сундука, выглядит не дешево, но общий эффект неприличен, поскольку наряд сшит не по ней. И не потому, что рукава сползали на плечи, что совсем не подходило для холодной январской погоды, и что юбки были на два дюйма короче, чем нужно, позволяя любоваться ее щиколотками. Предметом ее тревог был слишком открытый, слишком тесный лиф, поднимавшей груди вверх так, что обнажалась соблазнительная ложбинка. Поморщившись, она попыталась подтянуть вырез. Черт бы все это побрал!
Насколько она разбиралась в последних лондонских модах, вырез и должен быть таким. Но она опасалась, что зрелище слишком понравится ее хозяину.
А, будь что будет. Когда речь идет об украденных товарах, стоит ли беспокоиться о том, что платье не так сидит? Вряд ли стоит расспрашивать, каким образом контрабандисты заполучили модную французскую одежду: судя по пятнам соленой воды, украшавшим атласные юбки, какая-то знатная английская дама так и не дождалась своего заказа из Парижа.
Так или иначе, а этот туалет — просто роскошь по сравнению с лакейской ливреей. Пусть он чересчур открыт, но после сегодняшней встречи со смертью, платье не по размеру слишком тривиальная вещь, чтобы из-за нее волноваться. Худшее позади, и вскоре она вернется в свой уютный маленький коттедж — к книгам, рукописям и верному чайнику. Нужно только немного продержаться: возможно, всего несколько дней, — чтобы оправиться и прийти в себя, а также убедиться, что похитителей наказали.
Роэн обещал ей правосудие, и она должна всем сердцем верить, что он не обманет ее.
Если он овладеет ей, прежде чем позволит уйти, по крайней мере сделает все, чтобы она наслаждалась его ласками.
При этой непристойной мысли она вздрогнула и нервно посмотрела на часы: пора идти. Он будет ждать ее. Она не должна раздражать его опозданиями.
Кейт закрепила последнюю шпильку и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. При мягком свете свечей она выглядела довольно элегантно. И не ее вина, что платье очень уж соблазнительно.
Выйдя из комнаты, она с удивлением увидела стоявших у двери Паркера и Уилкинса.
— Вы еще здесь?! — воскликнула она, но, не успев услышать ответ, едва не ахнула. Значит, она пленница?
Это так, иначе зачем ставить у двери вооруженных стражников? Новая волна сомнений одолела ее. Он считает, что она снова может убежать, или просто решил, что тоже ей не доверяет?
Как бы там ни было, это недобрый знак. И она уже знала, что нет смысла расспрашивать этих двоих: они и пальцем не пошевелят без разрешения хозяина. Придется приберечь вопросы для Зверя.
Стражники следили за каждым ее движением, но не пытались остановить.
— Не могли бы вы, джентльмены, показать мне дорогу в столовую?
Ее вежливый тон явно озадачил их после того приступа дикой самоубийственной ярости, который они наблюдали сегодня утром, не говоря уже о вчерашнем состоянии опиумного дурмана.
Паркер откашлялся и поспешно отвел взгляд от выреза ее платья.
— Мы проводим вас, мисс. Это туда, — деловито ответил он.
Кейт с подозрением оглядела стражников, мгновенно покинувших свой пост у ее двери.
Они прошли по длинному темному коридору, мимо спальни герцога, куда так бесцеремонно втолкнули ее прошлой ночью.
Кретины с каменными сердцами!
Кейт сгорала от негодования. Подумать только: она, вероятно, такая же пленница, как и те люди в подземелье. Только содержат ее в лучших условиях…
Лестница тоже была погружена во мрак. Сейчас Кейт встретится со Зверем.
Ее сердце забилось сильнее. Она запретила себе слишком скоро выкладывать карты на стол. Нужно подождать, пока она не узнает намерений этого негодника.
Элдред встретил ее у подножия лестницы.
— Мисс Мэдсен! — поклонился он, выплывая из тени. — Его светлость ждет вас в столовой. Прошу вас идти за мной.
Она вежливо наклонила голову. Дворецкий кивком отпустил стражников и пошел вперед. Кейт насторожилась еще больше.
Они обошли пустую гигантскую пещеру парадного зала и зашагали по мрачному готическому коридору. По обе стороны виднелись ряды дверей, но большинство были закрыты, чтобы сохранить хоть какое-то тепло.
Элдред вплыл в большую комнату с красными стенами, оказавшуюся столовой. Переступив порог, дворецкий отступил в сторону, чтобы объявить о ее прибытии хозяину. Но прежде чем он заговорил, Кейт устремила взгляд на великолепного мужчину, в одиночестве сидевшего у камина.
Роэн смотрел в огонь, смакуя бренди. При виде его чувственный трепет прошел по телу Кейт. Он держал круглую чашу… как… как… ее грудь вчера ночью.
И когда он поднес чашу к губам и сделал глоток, Кейт на секунду прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Боже милостивый!
— Ваша светлость, пришла мисс Мэдсен! — торжественно объявил дворецкий.
Кейт открыла глаза, и щеки мгновенно загорелись под взглядом герцога.
Он послал ей опасную улыбку, и ее тело охватила слабость. Она постаралась овладеть собой и забыть о запретных ласках вчерашней ночи.
Когда он одним плавным движением поднялся с кресла, Кейт с высоко поднятой головой промаршировала в столовую, пытаясь скрыть неловкость. Было бы крайне унизительно, если бы он проник в ее сладострастные мысли.
Хуже всего, если он истолкует это как приглашение. Но ведь это неверно. По крайней мере она так думала…
Но все-таки чуть не отступила, когда он направился к ней, одетый в элегантные черные брюки и темно-сливовый фрак. Белоснежная рубашка, черный галстук, украшенный булавкой с черной жемчужиной… Длинные черные волосы были стянуты в тугую косу. При взгляде на девушку глаза его оценивающе сверкнули.
— Мисс Мэдсен, — нежно промурлыкал он, — вы прелестны.
— Э… спасибо.
— Надеюсь, ваша комната достаточно уютна.
— Да. Очень.
Ее сердце билось так тревожно, что стало трудно дышать.
— Вы отдохнули?
— Да. Спасибо, — пробормотала она, смущенная его взглядом.
Он неожиданно нахмурился.
— У вас глаза красные.
— Вовсе нет… разве?
Она, побледнев, наклонила голову. Жаль, что он так легко обличил в ней плаксу!
— П-полагаю, я, чудом избежав гибели, потрясена больше, чем предполагала, — промямлила она.
— Что же, это вполне понятно, — заметил он с улыбкой в голосе. — Но теперь все позади.
Кейт едва не подскочила, когда он взял ее руку, так осторожно, как самый нежный цветок, поднес к губам и поцеловал пальцы.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Прежде чем он выпустил ее руку, Кейт украдкой осмотрела костяшки его пальцев, выискивая предательские ссадины, если он действительно избил Питера Дойла.
Но ничего не нашла и облегченно улыбнулась. Напряжение немного ее отпустило.
— Что же, мы с вами ловко обманули смерть, а теперь собираемся праздновать жизнь!
О Господи!
— Правда? — слабо выговорила она.
— Да, — решительно кивнул он. — Я всегда так делаю после очередной встречи со смертью. В этом есть определенное наслаждение. Напоминает о том, что значит быть живым. Хотите выпить? Судя по виду, что-нибудь покрепче вам не помешает.
Он направился к шкафчику со спиртным. Она зачарованно наблюдала за ним.
— Вы… часто это делаете?
— Праздную? Господи, да, — озорно улыбнулся он.
— Я имею в виду… встречаетесь со смертью.
— Налить вам бренди? — засмеялся он.
— Э… нет, я не пью крепких напитков.
Кроме того, сегодня ей необходимо сохранять ясную голову.
— В таком случае бокал вина?
— Почему бы нет? — согласилась она, нерешительно пожав плечами.
— Превосходно!
Он взял хрустальный бокал с нижней полки и потянулся к ведерку со льдом, где стояла открытая бутылка.
— Но предупреждаю: вы будете потрясены.
Она боялась, что это уже произошло.
— Это мое любимое вино, и я не часто делю его с гостями.
— Очевидно, для меня это большая честь, — пробормотала Кейт, наблюдая за ним с осторожным, но возрастающим восторгом.
Слишком долго она была заперта в подвале, боясь за свою жизнь. Так давно никто не обращался с ней как с благородной дамой!
— Вот оно, изумительное белое бургундское, прямо из сердца Франции.
Он вдохнул букет и протянул ей бокал:
— Попробуйте.
— Спасибо, ваша светлость.
Последние несколько минут она гадала, флиртует ли он или просто пытается заставить почувствовать себя непринужденно.
Роэн с улыбкой наблюдал, как Кейт подносит бокал к губам.
Но тут она внезапно замерла, вспомнив вино, в которое подмешали опий. Вчера она была совершенно беспомощна.
— Попробуйте же, — настаивал Роэн.
Кейт медлила, пытаясь скрыть растерянность. Она даже сделала вид, что оценивает букет, чтобы не показать виду, как боится. Роэн вскинул брови:
— Что-то не так?
Она неожиданно вспомнила, как не решалась ступить на лестницу, ведущую вниз, в подземелье. Тогда он не предал, не обманул и привел ее в тюрьму, только чтобы вершить правосудие. Сообразив, что ее подозрения скорее всего напрасны, она неловко усмехнулась и нашла в себе силы сделать первый глоток.
Очень медленно пришло послевкусие: абрикос, груша, ваниль… и еще что-то, неописуемое, заставившее Кейт вспомнить о пропитанных солнцем цветущих лугах.
— Великолепно! — выдохнула она, раскаиваясь в своем недоверии. — Словно заключенное в бутылку лето!
— Да, прекрасное сравнение.
Он смотрел ей в глаза, и Кейт не могла отвести взгляд.
Боже, какое ошеломляющее чувство, когда смуглый красавец гигант ловит каждое ее движение.
Роэн посмотрел на ее губы, и Кейт на секунду затаила дыхание в полной уверенности, что он нагнется и поцелует ее. Но если такая мысль и приходила ему в голову, он воздержался и, опустив глаза, отступил.
— Сейчас принесут ужин. Не желаете ли сесть?
Он учтиво показал на стол.
— Разумеется.
Овладев собой, она шагнула к нему.
— Но, ваша светлость, сначала я должна кое-что вам сказать.
— Вот как? — насторожился он. — И что же именно?
— Спасибо. За то, что спасли мою жизнь. Простите, мне следовало сказать это раньше. Но столько всего случилось…
— Пожалуйста.
— Я серьезно. Не могу поверить, что вы так рисковали ради меня. Ведь вы едва меня знали!
— Я рад, что успел вовремя, — тихо ответил он.
— Хочу, чтобы вы знали: я никогда не забуду всего, что вы для меня сделали. Мы оба знаем, что я у вас в долгу.
— Осторожнее, Кейт. Не внушайте мужчине подобных мыслей. Пойдемте, я усажу вас, — приказал он с залихватской полуулыбкой.
Растерявшаяся Кейт опустила глаза и послушно пошла за ним. Он приобнял ее за талию безошибочным жестом собственника, подвел к столу и выдвинул стул. Легкое прикосновение его пальцев к ее обнаженному плечу вызывало озноб желания. Он медленно обошел стол и уселся напротив.
Она остро ощущала его взгляд, но отказывалась поднять глаза. Не могла себя заставить. Ее храбрость улетучилась от пьянящего соблазна его прикосновения, но она упорно смотрела вниз, молча пытаясь излечить себя от этого лихорадочного влечения.
Это безумие! Она не собирается делать глупости из-за человека, которому была привезена в дар.
Он опасен.
Вознамерившись избегать искушения, Кейт принялась изучать расставленный на столе фарфор: блюда с золотой каймой и герцогским гербом. На ручках столовых приборов была выгравирована затейливая буква У. Посреди стола стояла хрустальная ваза с яблоками и грушами, поблескивавшими красными и желтыми боками.
Молчание длилось слишком долго, и он по-прежнему наблюдал за ней, словно ожидая увидеть, что она предпримет.
Кейт глубоко вздохнула и наконец подняла голову.
— Вы слишком пристально на меня смотрите.
— Любуюсь вашей красотой.
Кейт бросила на него встревоженный взгляд.
— Кейт, попробуйте успокоиться…
— Как я могу, когда вы говорите подобные вещи?! — воскликнула она.
— А вы хотите, чтобы я солгал?
— Н-нет, конечно. — Она неловко заерзала на стуле.
— Вот и хорошо. Потому что я предпочел бы, чтобы мы были честны друг с другом.
— Тут я с вами согласна. Возможно, вы соблаговолите ответить на вопрос?
— Выкладывайте, — пожал он плечами.
Она с подозрением наблюдала за ним. Он же смотрел на нее с веселым интересом человека, знакомящегося с механизмом новой игрушки.
— Почему у моей двери поставлена стража?
— Чтобы не допускать меня, разумеется.
Она не улыбнулась шутке.
— Вы сказали, что мы должны быть честны друг с другом.
— Они поставлены, чтобы защищать вас, Кейт. Я полагал, что после всех ваших испытаний подобная защита внушит вам чувство безопасности.
— Вот как? — скептически протянула Кейт.
— Надеюсь, они не побеспокоили вас?
— Нет, совершенно не беспокоили. Просто видеть двух вооруженных людей у своей двери… невозможно не задаться вопросом: уж не пленница ли я в вашем замке.
— Будь вы пленницей, разве я пригласил бы вас на ужин?
Ее деланая улыбка померкла. Он уже смотрит на нее так, словно хочет получить на десерт!
Роэн театрально вздохнул, отметив, что она побледнела.
— Боже, мисс Мэдсен, еще немного — и вы вообразите, будто в еду что-то подсыпано!
— А это так и есть? — прошептала она, всматриваясь в него.
— Разумеется, нет, — пожал он плечами и, вдруг став серьезным, сказал: — Я хочу, чтобы вы мне верили, Кейт.
— Прекрасно. Если я не пленница, тогда скажите, что я могу ехать домой.
— Хм… — Он откинулся на спинку стула, о чем-то размышляя.
Она вызывающе уставилась на него. Роэн побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Боюсь, Кейт, все не так просто.
Она так и знала!
Кейт похолодела от ужаса.
— О’Бэньон все еще рыщет где-то здесь, — ответил он. — Если я отошлю вас домой, ничто не помешает ему вернуться и снова вас похитить.
— Это вам рассказал Питер Дойл?
— Да, помимо всего прочего.
— И что он говорил? Ради Бога, скажите мне! Я имею право знать!
Он долго смотрел на нее, прежде чем заговорить, осторожно выбирая слова:
— О’Бэньон должен прислать мальчишкам письмо с дальнейшими инструкциями. Он думает, что вы по-прежнему у них. Я приказал Калебу Дойлу доставить мне письмо. О’Бэньон должен написать Питу и Дэнни, куда вас привезти. Так мы сможем узнать, где он прячется. И тогда я сам с ним разделаюсь.
Кейт потрясенно покачала головой.
— А пока, — мрачно добавил он, — вам лучше остаться здесь, где вы будете в безопасности.
Кейт побледнела.
— Здесь… с вами?!
При виде ее потрясенного лица он насмешливо вскинул брови:
— Обещаю сделать все возможное, чтобы стать самым приятным для вас компаньоном.
— О, ваша светлость, дело не в этом. Я… просто я так мечтала вернуться домой.
— Пока что это невозможно. Слишком небезопасно.
— Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством.
— Я обещал вам справедливость и правосудие, Кейт. Кроме того, дело не только в вас. — Он сел и поднял бокал с вином. — Я господин этих людей, а они совершили очень серьезное преступление. Теперь мой долг — заботиться о вас.
— Понимаю.
Она смотрела впустую тарелку в надежде, что все разговоры о долге не позволят ему так бездумно ее соблазнить.
— Вы… вы не знаете, сколько времени может это занять? — пробормотала Кейт, настороженно глядя на него сквозь ресницы.
Герцог покачал головой:
— Этого никто не может сказать наверняка.
Кейт показалось, что его глаза раздраженно блеснули.
— Понимаю, мисс Мэдсен, какое это неудобство для вас, но мои слуги и я сделаем все, что в наших силах, чтобы ваше пребывание здесь не стало слишком для вас неприятным.
— Пожалуйста… я не хотела показаться неблагодарной, но после всех этих недель заключения в подвале Дойла я… очень соскучилась по дому.
Кейт опустила глаза, сконфуженная столь откровенным признанием в собственной уязвимости, но что поделать: не могла же она оскорбить единственного своего союзника в этом мире?!
Роэн долго молчал, но она чувствовала, что он ее изучает.
— Попытайтесь понять, Кейт. Я знаю: вам не больше, чем мне, хочется здесь оставаться. Но у вас просто нет иного выхода, кроме как довериться мне.
Именно этого она и боялась.
Кейт смотрела на Роэна со смесью благодарности и досады.
— Вы не расскажете мне, что выложил на допросе Питер Дойл?
Прежде чем Роэн успел ответить, в комнату вошел Элдред и торжественно объявил:
— Ваша светлость, мисс Мэдсен, ужин сейчас будет подан.
Пока парочка со взаимным недоверием изучала друг друга, процессия ливрейных лакеев потянулась в комнату, внося сервировочные блюда под серебряными крышками, корзинки с хлебом, соусники, бутылки вина.
Элдред, натянувший по такому случаю белые перчатки, громко называл каждое блюдо:
— Запеченные устрицы, филе дичи, фаршированное и зажаренное, с савойской капустой, морковью и картофелем. Жареные каплуны в укропном соусе…
Пока он монотонно перечислял блюда, лакеи сервировали стол, снимали крышки, наливали вина в предназначенные для каждого бокалы и ставили бутылки так, чтобы до них можно было легко дотянуться.
— Вареная грудинка с фасолью, морковью и цветной капустой. Фрикасе из кролика, устриц и грибов. Откормленные голуби со спаржей. И наконец… — Он поклонился герцогу. — Мясные пироги.
— Превосходно, — одобрительно пробормотал Роэн.
— Что еще вам угодно, ваша светлость? — учтиво осведомился дворецкий.
— Спасибо, Элдред, пока все.
Дворецкий снова поклонился и жестом велел лакеям удалиться. Остались только двое стоявших у стены подобно теням.
Роэн хищно оглядел роскошный стол точно волк, выбиравший ягненка из стада.
— Откуда начнем?
— Поверить не могу, что вы не успели растолстеть как принц-регент!
— О, я веду активный образ жизни, — протянул он с лукавым блеском глаз. — За вас, дорогая.
— Откровенно, — прошептала она, но, увы, не могла противиться, когда он отсалютовал ей бокалом вина, на этот раз красного.
— За новых знакомых. И за то, что мы снова перехитрили Великого Жнеца, — провозгласил он. — А главное — за молодых дам необыкновенного мужества. Пью за их здоровье.
— Не собираетесь поведать мне о том, что сказал Питер Дойл?
— Только не сейчас, когда на столе добрая английская еда. Лучше съесть все, пока не остынет. Ваше здоровье.
Он тронул ее бокал своим с задорным видом, говорившим о том, что разговор продолжения иметь не будет.
— Уоррингтон!
— Ну же, Кейт, никаких споров за ужином, это некрасиво.
Зверь собирается критиковать ее манеры?!
— По крайней мере скажите, объяснил ли Питер…
— Кейт! Неужели вы не можете наслаждаться простым ужином? — упрекнул он. — Подумайте только, как далось это все моему повару! Как он старался ради вас!
— Ради меня? — воскликнула она. — Я всего лишь пленница!
— Пленница, гостья — все это словесные выверты. Мои слуги хотели произвести на вас впечатление. А теперь за дело. — Он взял вилку и нож. — Давайте поедим! В жизни и так мало удовольствий; нужно наслаждаться ими в полной мере.
Кейт скрипнула зубами.
Похоже, он велел ей заткнуться.
Но когда до нее донеслись соблазнительные ароматы, пришлось смириться с тем, что ответов она не получит. По крайней мере она покинула проклятый подвал и не умерла сегодня!
Возможно, действительно стоит насладиться первой ночью относительной свободы!
Роэн ободряюще кивнул в сторону стола, словно уговаривал поесть дикого раненого зверька.
Неужели она действительно стала таковым после тяжкого испытания? Дома, на продуваемых ветром болотах, наедине с соколами и дикими пони, она тоже не была такой уж ручной…
Ответив ему настороженным взглядом, она неохотно подняла вилку и принялась есть.
По мере того как тянулся вечер и свечи почти догорели, погружая столовую в полумрак, Роэн задался вопросом, не может ли влечение к этой женщине стать проблемой.
Всей целью сегодняшнего вечера было обеспечить себе возможность внимательно изучить ее при более тесном общении, но теперь начинал думать, что даже если она послана врагом, чтобы уничтожить его, это может быть не так уж плохо.
Ее отчужденность интриговала его.
Целых два часа он наблюдал и слушал, пытаясь определить, говорит ли она правду, честна ли до конца, или ее невинность всего лишь красивый фасад.
Полностью сосредоточенный на каждом движении ее роскошного тела в этом головокружительном туалете, он игнорировал свое растущее желание. Пытаясь понять ее характер посредством скрупулезных наблюдений, постоянно выискивая признаки лжи или дурных намерений. Он подмечал любое — даже самое крошечное — изменение в ее поведении и сосредоточенно прислушивался к каждому ее слову.
Именно настороженность и подозрительность заставляли его уделять ей куда больше пристального внимания, чем любой другой женщине.
Мысли путались, вино подогревало чувства. Прошло три дня с тех пор, как у него была женщина, и он еще не забыл о том, как извивалась под ним Кейт прошлой ночью. Росистые розы ее губ манили, как и лукавая искорка в изумрудных глазах под черными бархатными ресницами. Сияние свечей пробуждало к жизни золотистые отсветы в светло-каштановых волосах и плясало на обнаженных плечах.
Он, как мог, старался держать в узде свой опасный голод, хотя руки дрожали от желания ласкать ее сливочно-розовую кожу.
В очередной раз глотнув портвейна, он решил, что есть один верный способ обнаружить, так ли она невинна, как хочет заставить его поверить.
Если она замешана в заговоре против ордена, вряд ли до сих пор осталась девственной. Его так и подмывало проверить это, заманив в свою постель и закончив то, что было начато прошлой ночью. Но даже если он ощущал, что его ухаживания не будут отвергнуты, все равно отказывался пойти по этой дороге. Есть только два возможных исхода, и оба ни к чему хорошему не приведут. Если она бессердечная шпионка прометеанцев, он возненавидит себя за то, что соединился с ней. Если же она так чиста, как подсказывают инстинкты, дурно и непорядочно лишать ее добродетели!
Отец еще в детстве учил его, что за все разбитое и уничтоженное нужно платить. Если он овладеет Кейт и она окажется девственницей, значит, он не сможет от нее избавиться. Именно поэтому Роэн никогда не тащил в постель девушек. Он любил опытных, искушенных женщин, способных так же, как и он, холодно, не оглядываясь, уйти и разорвать все отношения.
Тем не менее он сгорал от желания, наблюдая, как тонкий пальчик обводит край бокала с шампанским.
Он сознательно старался напоить Кейт, чтобы развязать язык, и она охотно болтала о своих любимых занятиях:
— Как выяснилось, у меня ужасная слабость к книгам.
— Каким именно?
— Любым.
Она пожала очаровательными белыми плечиками, чем мгновенно его отвлекла.
— История, науки, философия…
— В самом деле?
Рожденный и воспитанный, чтобы действовать, он никогда не увлекался подобными вещами.
— О да. Древние писатели. Рассказы путешественников и… готические романы, — призналась она, лукаво блестя глазами. — Призраки, проклятия и все такое.
— О Боже!
— Только не нужно стонать, — засмеялась она. — Вы не знаете, чего лишаетесь! Бьюсь об заклад, вы никогда ничего подобного не читали!
— Я живу в готическом романе, — пробормотал он себе под нос.
— Простите?
— Разве вы не слышали? В замке водятся привидения. Опасайтесь Серой Дамы, — сухо посоветовал он. — Она особенно любит лестницу. И я не шучу, — добавил Роэн, когда она фыркнула.
— Ваша светлость! Неужели вы верите в признаки?
— «На свете есть немало, друг Горацио…»
— Прекрасно. Сделаю вид, будто поверила, хотя понимаю, что вы просто меня дурачите. И кто же этот призрак?
— Первая герцогиня Уоррингтон. Матильда. Предположительно задушена мужем.
Она удивленно взглянула на него.
— Собственно говоря, теперь я припоминаю, как контрабандисты старались меня запугать какой-то дурацкой историей о том, что ваш род проклят. И что это означает?
Он долго не отвечал, задумчиво постукивая пальцами по столу. Если она изображает незнание, возможно, он сумеет уловками заставить ее выдать себя. Она должна уже знать легенду, тем более что является потомком человека, наславшего проклятие на Уоррингтонов.
Как бы ни был суеверен Роэн, но не любил об этом говорить. Это казалось ему дурным предзнаменованием. Но история проклятия Килбернов могла стать прекрасным предлогом для разговора о более мрачных делах, которые им необходимо обсудить.
Наконец он с тяжелым вздохом заговорил:
— В древние времена первый лорд Килберн служил Эдуарду, Черному принцу, как один из его близких друзей. Мои предки, графы Килберн, не сразу были пожалованы герцогством. При жизни отца я имел почетный титул «лорд Килберн».
— Понятно.
— Так или иначе, однажды был открыт заговор с целью убийства принца Эдуарда. Правосудие было быстрым, и принц приказал выследить и привезти всех участников, живыми или мертвыми. Мой предок лорд Килберн вызвался преследовать заговорщика, перед которым все трепетали, — Валериана Алхимика. Остальные рыцари боялись черной магии волшебника.
— Валериан Алхимик? — Нахмурилась девушка. — Почему это имя так мне знакомо? Могу поклясться, что слышала о нем.
— Неужели? — Роэн пристально изучал ее. Но не мог найти ни следа коварства или обмана в ее взгляде.
— Кем он был? Кем-то вроде придворного астролога?
— О, обыкновенный средневековый волшебник. Правда, прославленный и известный.
— Должно быть, я наткнулась на это имя в одной из книг по истории. — Она кивнула, улыбнулась и налила себе еще немного шампанского. — Продолжайте, пожалуйста. Мне нравится эта история.
— Когда лорд Килберн наконец нагнал Алхимика, завязалась кровавая битвы. Можете верить во что угодно, но согласно легенде в ней участвовали различные демоны, вызванные силой темной магии Алхимика.
— Еще и демоны! Уверены, что не вычитали все это у миссис Радклиф?
Он послал ей мрачный взгляд.
— Хотя демоны волшебника атаковали нашего бравого лорда Килберна, он сумел прицелиться из своего верного арбалета и пустил болт в черное сердце колдуна. Но к несчастью, попал в его жену.
— О, какая жалость! Что она делала на поле боя?
— Это был ее дом. Килберн осадил замок Валериана. Она испустила дух в объятиях мужа. Официальная версия моих предков заключалась в том, что Валериан спрятался за спину жены, то есть прикрылся ей как щитом.
— Как неблагородно!
— Еще бы! Значит, ее смерть была делом рук Валериана, что только разожгло его гнев. Он так расстроился, что не смог защитить себя и через несколько минут тоже пал, но, умирая, наложил проклятие на весь род Килбернов, предрекая, что они будут убивать своих жен, как убили его собственную.
Кейт потрясенно уставилась на него.
— Наша Серая Дама, герцогиня Матильда, была первой, но, боюсь, не последней женой Уоррингтона, погибшей от руки мужа.
— О Господи, я сегодня не усну!
Роэн улыбнулся, но взгляд оставался мрачным.
— Так или иначе, каждые несколько веков это случается снова. Такое несчастье. Лорд Килберн, который убил Алхимика, задушил свою несчастную Матильду… предположительно.
— Предположительно?
— Некоторые утверждают, что на нее напал оскорбленный слуга. Другие говорят, что она повесилась после того, как потеряла ребенка, но Килберн взял на себя вину, чтобы ее похоронили в освященной земле.
— Как печально!
Он покачал головой и вздохнул.
— Третий герцог предположительно столкнул жену с крыши замка.
— Предположительно?
— Порыв ветра. Неровные камни. Она могла споткнуться.
— Будем надеяться, что это было именно так.
— Седьмой герцог обнаружил свою жену в объятиях лучшего друга и, как мне ни жаль признаваться в этом, застрелил обоих. И это совершенно точно.
— Какой ужас! — Немного помолчав, она с дьявольски коварным блеском глаз добавила: — Но по крайней мере ваше проклятие должно отпугнуть охотниц за титулами и золотом. Просто блестяще! Какой идеальный план, чтобы удерживать всех мамаш, мечтающих пристроить дочерей, на почтительном расстоянии. Идеальный предлог.
— Прости… не понял… — удивленно пробормотал он.
— Теперь мне понятно, как вы ухитрились все это время оставаться холостяком. Просто гениально! Я только хотела бы знать, вы сами это сочинили или получили по наследству от предков? Должно быть, это вечная проблема всех холостых герцогов.
— Вы считаете, что это все выдумано? — воскликнул он.
— Разумеется. Не можете же вы всерьез рассказывать о подобных вещах! — Она еще громче рассмеялась. — Как, должно быть, это их мучило! Надменные дебютантки, которые давно задумали поймать вас в свои сети… достаточно ли они храбры, чтобы презреть проклятие Килбернов? Поверьте, я вас понимаю. Без подобной сказки вы просто не имели бы ни минуты покоя, бедняжка! Но некоторых девушек такие вещи привлекают еще больше! Готические романы сейчас в большой моде, и проклятия — настоящий шик!
Роэн нахмурился и взял десертную ложку, ничуть не задетый ее неуместным весельем.
— Вы задали вопрос. Я на него ответил. Никто не просил вас верить.
— Прекрасно. Потому что я не верю. Это вздор! — добавила она с улыбкой до ушей. — Я не настолько простодушна, как некоторые.
Он едва верил, что она сидит здесь и смеется над ним, ужасным, устрашающим Зверем. Ей следовало побледнеть, затрястись и в страхе бежать.
Не сказав ни слова, он съел кусочек чизкейка и запил глотком вина.
— В чем дело?
— Ничего, — проворчал он.
— Неужели вы действительно в это верите?
— Конечно, нет, — смущенно выдавил он.
— Верите! — ахнула она. — Призраки, проклятие и все такое. О Господи!
Он отбросил салфетку.
— Поэтому вы стараетесь не приезжать в замок! Я слышала, как контрабандисты на это жаловались! Судя по виду, вы не боитесь сцепиться с самим дьяволом, а какой-то дурацкий призрак…
— Я не боюсь призраков! — объявил он.
Но она только улыбнулась, и Роэн неожиданно для себя рассмеялся. Черт возьми. Она его обезоружила!
— Я всего лишь немного суеверен! Мертвые герцогини, возможно, жаждут отомстить нынешнему герцогу. И как бы вы чувствовали себя на моем месте?
— Не тревожьтесь, Роэн. Я сумею защитить вас от призраков.
— Маленький пересмешник! — укоризненно воскликнул он, почти желая перепрыгнуть через стол и заглушить ее смех крепким поцелуем. — Видите эти лимонные меренги? — спросил он, показывая на буфет. — Я влеплю их вам в физиономию, если не перестанете смеяться!
— Промахнетесь!
Он жадно оглядел ее.
— Лучше ешьте свой торт или что там еще и попытайтесь быть хорошей девочкой.
— Это немецкая яблочная слойка с кремом, к вашему сведению. Вы пробовали? Восхитительно! Вот.
Она перегнулась через стол и скормила ему кусочек из своей ложки.
Он не преминул бросить ленивый взгляд на ее декольте, но открыл рот и губами коснулся ложки.
— Мм. Действительно вкусно.
— Я же говорила!
— По-моему, вы упоминали, что у вас в животе больше нет места для сладкого.
— Я стараюсь попробовать всего понемножку. Кроме того… — Она съела еще крошку. — В сундуке с одеждой, который ваши слуги мне принесли, не было корсета, так что можно спокойно объедаться.
Роэн мгновенно встрепенулся и обвел взглядом ее фигуру. Вернее, ту ее часть, что виднелась над столом.
— Хотите сказать…
— Совершенно верно, ваша светлость.
Кажется, ей нравится над ним издеваться!
Она съела еще кусочек слойки. Роэн наблюдал за ней со странным восторгом.
Боже, как она его бесит! Непредсказуемая смесь невинности и страсти. Умна, остроумна, и он ценит ее тонкий юмор, но еще больше она ему нравится вот такой. Открытой. Расслабившейся.
Без корсета.
Она словно сама отбрасывала свет, играющий в хрустальных бокалах. Может быть, унаследовала какую-то частичку магии своего древнего предка?
У Роэна было такое чувство, будто он обречен. Что между ними растет странная, непредвиденная связь и он не знает, что с этим делать.
— Снова смотрите на меня, ваша светлость?
— Я только что решил, что вы скверная девчонка. И мне это нравится.
Кейт пожала плечами:
— Вы сказали, что мы празднуем. Так или иначе, это ваша вина. Если хотите, чтобы я себя прилично вела, не стоило заставлять меня пробовать так много вин.
— Но зачем мне этого хотеть? — тихо спросил он.
— Хм… — Она пальцем поймала бусинку влаги, сползавшую по бокалу, и поднесла к губам.
Черт, от одного этого жеста плоть его отвердела!
— Роэн… — промурлыкала она, и кровь забурлила в его жилах.
— Что, Кейт? — спросил он едва слышно.
— Не можем ли мы поговорить о серьезных вещах?
Он глянул в ее глаза, с усилием отодвигая похоть вместе с десертной тарелкой.
— Думаю, что стоит.
— У меня много вопросов.
— У меня тоже.
— Правда?
Он кивнул, готовясь к сложной шахматной партии.
— Вы можете кому-то дать знать, что вы в безопасности?
— Нет. У меня никого нет. — Она покачала головой и вздернула подбородок. Не хватало еще, чтобы он ее жалел!
— Но должен же быть кто-то…
— Никого, — резко перебила она. — И я хочу знать, что сказал Питер Дойл.
Она вызывающе смотрела ему в глаза. Он понял, что она снова выпустила колючки и не собирается отступать.
— Я была права? — настаивала она. — Они продают женщин богатым негодяям?
— Нет.
Кейт прищурилась:
— Уверены?
— Совершенно. Вы единственная, кого похитили.
Она нахмурилась и медленно отвела глаза.
— Но… но это означает… что я стала мишенью их преступных планов.
— Да.
В ее глазах засветилась тревога.
— Но почему?
— А это вы мне скажите.
— То есть как? — недоуменно пробормотала она.
Он помедлил, прежде чем зайти с другой стороны.
— Питер Дойл, похоже, считает, что это каким-то образом связано с вашим отцом.
— Но это невозможно! — ахнула она. — Мой отец мертв. Вот уже десять лет как мертв!
— Вы точно это знаете?
— Разумеется. Что за странный вопрос!
— Не обидитесь, если я спрошу, как он умер?
— В море. Он был капитаном торгового судна. И возвращался из Индии. Его судно попало в ужасный шторм. Недалеко от мыса Горн. Почему вы так на меня смотрите?
— Как именно? — спокойно спросил он.
— Словно считаете, что я лгу.
Он откинулся на спинку стула и сложил руки.
— Скажите мне кое-что. Что вы думаете о заявлении Питера Дойла, будто ваша фамилия — Фокс?
Нахмуренные брови разгладились. Глаза стали огромными и очень печальными.
Он не мог не заметить, что она не попыталась скрыть свои эмоции. Все было написано у нее на лице, но ни один агент прометеанцев никогда этого не допустит.
Кроме того, не бывает таких хороших актрис, особенно после трех бокалов вина.
Тем временем Кейт, избегая его пристального взгляда, продолжала молчать.
— Хорошо, — наконец прошептала она едва слышно. — Д-думаю, я должна кое-что вам сказать.
Роэн мгновенно преобразился, забыв о своем желании. Стоик до мозга костей, он старался не выказывать своей реакции, хотя ее признание было подобно удару в живот.
— Я слушаю.
— Но имеет ли это какой-то смысл? Детское воспоминание…
— Продолжайте, — попросил он.
— Не знаю, с чего начать. Вряд ли вам захочется выслушать всю историю моей жизни.
— Именно этого я и хочу.
Он поставил локти на стол и подпер ладонями лицо.
— Я все очень смутно помню, потому что была тогда пятилетней девочкой. После смерти матери меня отослали жить на берег. Погодите… начну сначала. Мой отец, как я уже говорила, был капитаном торгового судна.
— И звали его?
— Майкл Мэдсен.
Пит сказал, что Мэдсен — имя, которое взял Фокс.
— Я родилась на море. Первые годы мы жили на борту папиного фрегата. Наш плавучий дом. Мы и команда жили одной большой семьей. Корабль был всем моим миром.
— Красочное было у вас детство.
— Да. Полагаю, что так. Но это еще не все. — Она задумчиво улыбнулась. — История моих родителей была самой романтичной на свете.
— Правда? Расскажите!
— Моя мать была французской эмигранткой, дочерью графа, бежавшей от Французской революции.
— Вам известно его имя? — спросил он и затаил дыхание.
— Конечно, хотя я его не знала. Граф Дюмарин.
Он мог бы поклясться, что почувствовал, как стонут и содрогаются камни замка при упоминании проклятого имени. И едва скрыл изумление, когда его подозрения подтвердились. Да она и не пыталась ничего скрывать.
— Что-то не так? Вам не нравится, что я наполовину француженка? — встрепенулась она. — Конечно, я знаю предрассудки чистокровных англичан. Но уверяю, ваша светлость, мои родственники не были якобитами. Мой дед был роялистом и личным другом короля.
— Поверьте, Кейт, я ничего не имею против Франции или французов. У них есть свои сильные и слабые стороны, как и у нас. И всякой другой нации на земном шаре. Вы когда-нибудь были там? Во Франции? На родине вашей матушки?
— Я никогда нигде не была. И вела самую скучную жизнь, которую вы только можете представить. В детстве я путешествовала по всему миру со своими родителями. Но с тех пор как перебралась в коттедж в Дартмуре, мой опекун, старый Чарли, заставлял меня жить посреди пустыни чертовым отшельником. Не хотел даже повезти меня в Лондон или в какое-то местечко поинтереснее. Он умер года полтора назад. И тогда я думала, что проживу сама, но… — Она покачала головой и тихо всхлипнула.
— Но — что?
— Я никого не знаю. Не знаю, как жить среди людей. Слишком напугана. Не пойму, как, когда и почему старый Чарли умудрился превратить меня в такую трусиху.
— Вы можете быть кем угодно, но только не трусихой, — заверил Роэн.
— Не знаю… похищение вырвало меня из уютного гнездышка… полагаю, это звучит странно… — Она цинично рассмеялась. — Но говорят, ничего не случается без причины.
— Чего вы боялись? — пробормотал он.
Она пожала плечами.
— Сама не знаю. Чарли всегда вбивал мне в голову, что окружающий мир слишком опасен. Что людям нельзя доверять. И это оказалось правдой. Ну… если не считать вас, — осторожно добавила она.
Он слегка улыбнулся, гадая, что, если скромный уединенный коттедж, фальшивое имя и усилия опекуна удержать девушку дома — меры, предпринятые Джералдом Фоксом, чтобы спрятать дочь от прометеанцев!
— Но я рассказывала вам о маме, — снова начала Кейт.
— Да, пожалуйста, продолжайте.
— Когда разразилась Французская революция, мама все еще училась в монастырской школе и готовилась к дебюту. Она жила такой уединенной жизнью, что оказалась не готовой к хаосу, разразившемуся в стране. Вскоре мой дед, ее отец, решил, что для нее небезопасно оставаться в стране, и договорился переправить ее в Америку. Наши родственники жили во Вье-Карре, французском квартале Нового Орлеана.
Все сходится. Но поразительно, что она так с ним откровенна! Все, что она говорила, совпадает с тем, что знал Роэн о деле Дюмарина. А это означает, что она не лжет. По крайней мере пока.
Он кивком попросил ее продолжать.
— Мой дед нанял капитана Мэдсена, чтобы доставить его дочь в Новый Орлеан, — сказала она с ностальгической улыбкой. — У папы был очень быстроходный фрегат. Кроме того, отец раньше служил в королевском флоте, так что, если бы на судно напали, он смог бы дать отпор пиратам.
Роэн точно знал, что под именем Майкла Мэдсена скрывался именно Джералд Фокс. Но нанял его не граф Дюмарин, а отец Роэна.
— Никто не мог предвидеть, что случится, как только они вышли в море. — Она мечтательно улыбнулась. — Во время путешествия эти двое полюбили друг друга. Дерзкий английский капитан и застенчивая французская барышня. Они сбежали, и я результат их союза.
Роэн тоже растянул губы в улыбке, но был потрясен до мозга костей, услышав, что его подозрения полностью подтвердились. И все же замирал в душе при мысли о том, что, если бы его героический родитель не выбрал Джералда Фокса для этой миссии, прелестная Кейт никогда не появилась бы на свет.
Но он тут же постарался отделаться от этих мыслей. Нужно убедиться, что она ничего больше не знает о своем происхождении.
— Вы правы, — мягко ответил он. — Все это очень романтично. И что случилось потом?
— Несчастье, разумеется. Жизнь в море опасна. Хуже того, влияние отца на мать привело последнюю к решению испробовать жизнь, полную приключений, для которой она ни в малейшей степени не подходила. Видите ли, любимым развлечением родителей между рейсами был поиск сокровищ.
— Сокровищ? — удивился он.
— Именно. Поэтому они путешествовали по всему миру. Именно из-за той страсти она умерла. Как-то вместе с несколькими матросами они вошли в пещеру. Не знаю, что за клад они искали в тот раз, — они ни разу ничего не нашли. Я оставалась на борту вместе с Чарли, папиным боцманом, который был мне кем-то вроде дедушки. Помню, как стояла у поручня и смотрела на шлюпки, направлявшиеся к этим пещерам.
— Где это было?
Она немного подумала.
— Не знаю. Зато там играли тюлени — вот их я помню. Остальное как в тумане. Они вошли в пещеру за дурацким кладом, а потом папа вышел с безжизненным телом матушки на руках.
— Мой Бог! Что же случилось?
— Трудно сказать. Обвалилась часть потолка и придавила маму. Матросы старались не дать мне увидеть ее тело. — Кейт упорно смотрела в пустой бокал. — Еще до конца дня они похоронили ее в море, завернутую в парусину и с привязанным к ногам пушечным ядром. Я продолжала кричать как раненый зверь, в полной убежденности, что она всего лишь спит.
— Сколько вам было лет? — прошептал он.
— Пять, — мрачно ответила девушка. — И ее смерть изменила все. Особенно отца. Он больше не хотел, чтобы я плавала с ним, из страха, что и со мной случится нечто подобное. Вскоре он купил тот коттедж и отослал меня туда, поручив Чарли следить за мной. Старик и без того собирался уйти на покой, а мне пора было начинать учебу. Заветной мечтой моей матери было дать мне образование, которое обычно получают сыновья.
— Но почему? — удивился Роэн.
Кейт пожала плечами.
— Ей не нравилась та уединенная жизнь, которую она вела в монастырской школе. Монахини хотели, чтобы их воспитанницы были не столько образованными, сколько добродетельными. И когда Франция обезумела, оказалось, что моя мать всего лишь красивая беспомощная барышня, не готовая бороться за себя. Она убедила отца, что со мной такого нельзя допустить. Что я должна расти независимой и способной о себе позаботиться.
Мучительная правда ее слов, пронизанных горечью, проникла в его сердце.
— Это и объясняет вашу стойкость в столь нелегких испытаниях.
Она благодарно глянула ему в глаза, но тут же покачала головой:
— Я не так храбра, как вы думаете.
Он нежно смотрел на нее, ожидая пояснений, но она ничего не добавила и вместо этого продолжила свою историю.
— Как только мы устроились в Дартмуре, Чарли принялся нанимать нянь и гувернанток, а позднее и наставников. Бедный Чарли. Его уже тоже нет. Последняя ниточка, связывавшая меня с родителями. Видите ли, он был не только боцманом, но и ближайшим другом отца и совладельцем корабля. Старый ворчун! Но под суровой внешностью крылось золотое сердце. О’Бэньону и Дойлу повезло, что старого Чарли не было и некому было защитить меня в ту ночь, когда они вломились в дом. Он бы разнес их в клочья из ружья. Он очень любил свое ружье. Он и меня научил им пользоваться.
— Правда?
Кейт кивнула.
— К несчастью, эти кретины добрались до меня, прежде чем я успела схватить ружье.
Роэн поднял брови, представив, как эта малышка стреляет из ружья.
— Но отдача отбросила бы вас к дальней стене.
— Я стараюсь упираться ногами. Но да, вы правы: обычно я лечу в другой конец комнаты.
Роэн тихо рассмеялся, пытаясь представить одну из своих элегантных лондонских любовниц, беседующую с ним об оружии.
Ничего не скажешь, настоящая дочь пирата, как-то заметил Пит, и Роэну пришлось с ним согласиться. Полная картина характера этой необычной молодой леди начала наконец складываться у него в голове.
— Так или иначе, папа вернулся в море, оставив Чарли присматривать за мной. Чарли, в свою очередь, нанял кучу нянек и гувернанток себе в помощь, и это возвращает меня к тому, что я хотела сказать с самого начала.
Роэн ободряюще кивнул.
— Единственный раз в жизни Чарли кричал на меня… нет… просто орал!
— На вас? Маленького ангела? Но что вы такого сделали? — весело спросил он, представив капризную девчонку с перевитыми лентой локонами.
— Первая няня, которую нанял Чарли, попыталась проэкзаменовать меня, чтобы понять, с чего начать образование. Она спросила, умею ли я писать свое имя. Я написала. Но ей не понравилось. Я написала снова, и она начала меня ругать.
Она приостановилась, глядя на него.
— Я написала «Кэтрин Фокс».
Роэн застыл, пристально глядя на нее. Она покачала головой.
— Я отказывалась подчиниться. Гувернантка подумала, что я лгу, а я не желала иметь с ней никаких дел. Чарли услышал, как я кричу на нее. И как она меня ругает. Пришел посмотреть, в чем дело. Когда гувернантка показала ему мою подпись, он немедленно ее уволил. Никогда не забуду, что произошло потом. Я была страшно довольна, думая, что победила. Но Чарли схватил меня за руку, присел на корточки и, глядя мне в глаза, произнес, что отныне меня зовут Кейт Мэдсен. Подумать только: он пригрозил уйти от меня, если я кому-нибудь скажу, что меня зовут Кейт Фокс. — Она на мгновение прикрыла глаза. — Поэтому я беспрекословно его послушалась. Угроза была ужасной. Он был всем, что у меня осталось. Время шло, и я совсем забыла об этом. Я была Кейт Мэдсен, пока в ту ночь меня не назвали «Кейт Фокс». И тогда я вспомнила ту давнюю историю. Похоже, О’Бэньон знает обо мне что-то такое, чего я сама о себе не знаю. Что это означает, Роэн? — со страхом спросила она. — Почему все это происходит со мной?
Роэн так жаждал утешить ее, но нельзя поддаваться этому искушению.
— А что вы сами об этом думаете? — спросил он вместо ответа.
— Ну… существует лишь одно объяснение. Похоже, отец приказал Чарли вырастить меня под вымышленным именем. Иначе почему бы Чарли требовал, чтобы я лгала? Или он и отец знали, что когда-нибудь кто-то за мной придет? Боже мой! — неожиданно воскликнула она. — Всю жизнь меня обманывали!
— Спокойно, — пробормотал он, сжимая ее руку. — Обещаю: мы доберемся до истины.
Он поспешно отнял руку. Слишком трудно становилось сохранять равновесие.
— Позвольте спросить: вы когда-нибудь получали официальное подтверждение смерти вашего отца?
— Свидетельство о смерти? Нет… не думаю. Не знаю точно. М-мне было только десять лет, когда мы получили известие, что его судно затонуло. Но… но, может, свидетельство было у Чарли? Кроме того, я получила наследство. Приличную сумму. Возможно, такому, как вы, она показалась бы не слишком большой, но хватало, чтобы жить независимо, не испытывая затруднений. — Кейт покачала головой и отвернулась. — Боже, что я должна об этом думать? Почему отец сменил мое имя?
— Возможно, чтобы вас защитить.
— От чего? От кого?
— Знал, что у вас могут быть серьезные враги. Вас похитили. Это вам о чем-то говорит?
Кейт ошеломленно уставилась на него.
— Хотите сказать, что все эти годы меня от кого-то прятали и я даже не знала этого? Именно поэтому Чарли не позволял мне выезжать за пределы деревни?
— Возможно. Или…
Лучше покончить с этим как можно быстрее.
— Могут быть и другие объяснения.
Она выглядела совершенно отчаявшейся, и поэтому он понял: пора выложить кое-какие карты на стол. Если все это игра с ее стороны, он воспользуется последней возможностью разоблачить ее, предупредив напрямую.
— Какие именно? — настаивала она.
— А что, если вы мне лжете? Тогда вы еще можете оправдаться.
— Оправдаться? О чем вы? Роэн, вы меня пугаете.
— Мои намерения вовсе не таковы. Если вы невинны, я готов вам верить. Но если вы мне лжете, если все это маскарад и вы явились сюда, думая меня одурачить, предупреждаю: вас ждут большие неприятности.
— Что? — выдохнула она.
Но он отказывался смягчиться и намеренно ожесточил свое сердце, даже когда она побледнела, растерялась и, похоже, едва сдерживала слезы.
Если она действительно агент прометеанцев — значит, точно знала бы, о чем он толкует, и услышала бы, что он назвал ее лгуньей. Если нет — ей ни к чему понимать.
— Оглядитесь вокруг, — посоветовал он. — За шестьсот лет моя семья никогда не пренебрегала долгом. Если вы пришли сюда, затаив против меня зло, вам лучше во всем признаться. Обещаю вам помилование, если все скажете честно. Но если откажетесь, не ожидайте пощады только потому, что вы красивы. Я даю вам этот шанс. Но не думайте, что способны обмануть меня, и, поверьте, во всем, что случится с вами дальше, будете виноваты только вы одна.
Кейт потрясенно взирала на Роэна. Тот терпеливо ждал.
— Итак?
— Вы безумец! — выдавила она и, порывисто вскочив, пошла к двери.
Он на секунду закрыл глаза. Похоже, что ответа он добился. Всем своим существом он рвался за ней, но остался на месте, помня, что, когда пытался сделать это в последний раз, она едва не погибла на проклятом обрыве.
— Вернитесь, Кейт!
— Кажется, вы только что угрожали убить меня? — процедила она, круто развернувшись.
— Если вам нечего скрывать — значит, нечего и бояться.
— Роэн, я не имею ни малейшего понятия, о чем вы толкуете! — вскричала она.
Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:
— Надеюсь, что это правда.
— Боже, унеси меня отсюда… я думала, что могу вам довериться!
— Кейт! — рявкнул он и встал, когда она бросилась от него, сопровождаемая шелестом атласных юбок. — Кейт, — повторил он уже мягче, — вернитесь, пожалуйста.
— Я хочу домой! — воскликнула она, снова поворачиваясь. В глазах ее стояли слезы.
— Посреди ночи?
— Можно и утром! Прикажите солдатам отвезти меня в мой коттедж.
Он видел, что ее трясет.
— Снова одинокое существование?
— О, вы бросаете мне в лицо мои же слова! Кто вы? И почему здесь столько солдат? Зачем герцогу солдаты? Что здесь происходит!
— Кейт, пожалуйста. — Он смягчился. — Я не хотел вас пугать. Просто пытался убедиться, что вы говорите правду. Вернитесь и сядьте, умоляю вас. Я не причиню вам зла. Не бойтесь меня.
— Вы только что угрожали убить меня.
— Я всего лишь вас испытывал, — тихо настаивал Роэн. — И никогда бы не поднял руку на женщину.
— Как ваши предки?
— Пожалуйста, — повторил он.
— Но почему? Зачем вам меня испытывать? — всхлипнула она. Глаза ее переполнились. По щекам покатились светлые капли. — Зачем вы это со мной делаете? Я думала, что могу вам доверять.
— Можете.
Он не вынесет ее слез!
— Кейт, я работаю на правительство под… прикрытием и участвую в секретных операциях, — осторожно начал Роэн. Это было довольно близко к истине, и большего он не имел права сказать. — Именно поэтому здесь много солдат, и именно поэтому я могу обещать вам правосудие. Но мне нужно было удостовериться, что вы честны со мной, прежде чем… сообщить самые важные сведения, полученные из разговора с Питером Дойлом.
— И что же? — выпалила она.
— Вернитесь и сядьте, пожалуйста.
— Нет. Я останусь там, где стою. — Она сжала кулаки, даже не пытаясь подойти ближе. — И расскажите мне, что вы знаете! Если я прошла ваше дурацкое испытание, значит, заслуживаю того, чтобы услышать правду!
— Так и быть. О’Бэньон заявляет, что ваш отец жив.
Кейт уже было не по себе, но эта новость потрясла ее до глубины души. Пошатываясь, она шагнула к нему.
— Папа… жив?!
— Кое-кто считает, что так и есть, — кивнул Роэн. — Кто-то достаточно богатый и влиятельный вызволил О’Бэньона из Ньюгейта и послал за вами. Хотя похитили вас, думаю, их настоящей мишенью был ваш отец. Возможно, вас взяли в заложницы, чтобы заманить капитана в ловушку.
— Но как это может быть? — прошептала она, возвращаясь к столу словно сомнамбула. — Вы, должно быть, ошибаетесь. Я знаю, что папа мертв.
— Почему?
— Потому что, будь он жив, это означало бы… что он просто бросил меня… но это невозможно! Он никогда бы так не поступил! Не покинул бы меня! Как… притвориться мертвым? Обмануть меня? Вы не знаете, о чем говорите! Отец меня любил!
И верно, в детстве она была очень близка с отцом. Вся команда знала, что когда их суровый капитан был в дурном настроении, единственной, кто мог растопить его сердце, была его малышка.
— Кейт… — пробормотал Роэн, глядя на нее.
Она так кипела гневом, что отказывалась на него взглянуть. Какое же он бессердечное животное!
В этот момент она презирала его за то, что посмел предположить, будто человек, любивший ее больше всего на свете, мог хладнокровно ее бросить.
Кейт ошеломленно покачала головой. Он заставил ее почувствовать себя ничтожеством.
— Вопреки вашим предположениям, ваша светлость, отец никогда бы не покинул меня. И никогда бы не ушел, даже не оглянувшись.
— Возможно, у него на это были веские причины.
— Какие же именно? — Она метнула в него разъяренный взгляд.
— Чтобы увести врагов подальше от вас.
— К-каких врагов? — пролепетала она, чувствуя, как кровь отливает от лица. О Боже, такого просто не может быть! — Почему его могут преследовать?
— Пока что трудно сказать, — осторожно ответил он. — Но думаю, единственный способ получить ответы — доиграть партию до конца.
— Каким образом?
— Подождем письма О’Бэньона и последуем его инструкциям. Письмо позволит нам сделать следующий шаг: узнать, где назначено рандеву.
— То есть ехать к нему? Добровольно пойти в ловушку?
— С открытыми глазами, конечно.
Кейт досадливо вздохнула и молча отвернулась. Господи, если есть какой-то шанс снова увидеть любимого отца, она ни за что не покинет замок Килберн.
Кейт снова опустила голову, размышляя, что бы это значило, но неожиданно вскинулась:
— Не может это иметь какого-то отношения к сокровищам, за которыми гонялись мои родители? Но они ничего не нашли!
— Это вам так кажется. Все возможно, — пробормотал он. — Вряд ли сейчас следует делать поспешные выводы. Мы ничего не можем предпринять, пока не получим письмо. Только тогда станет ясно, что делать дальше. Наберитесь терпения.
Кейт поняла, что хочет она того или нет, но он прав.
У нее закружилась голова. Черт побери! Несколько часов покоя, и ее мир снова погрузился в хаос.
Роэн, сочувственно хмурясь, приблизился к ней, присел на корточки перед стулом и положил руку на ее ладонь.
— Как вы себя чувствуете?
— Превосходно, если не считать, что, как оказалось, я даже не знаю своего имени.
— Кейт, вы ведь понимаете: я не допущу, чтобы с вами что-то случилось.
Пристыженная его терпеливым тоном, она встретилась со взглядом серо-голубых глаз и немедленно пожалела о своем сарказме. Нерешительно кивнув, посмотрела на их соединенные руки. Его ладонь была куда шире и жестче, чем ее собственная.
В молчании она вспоминала те кошмарные мгновения, когда эта правая рука не дала ей упасть в бушующее море.
— Простите, — выдавила Кейт. — Я… я просто немного ошеломлена всем этим.
— Знаю. Но все будет хорошо. Пойдемте, я покажу вам замок, если уж вы стали моей гостьей. Кстати, научитесь сами находить дорогу в здешних лабиринтах.
Кейт ответила благодарным взглядом. Роэн поднял со стола канделябр и кивком велел ей следовать за ним.
Кейт посмотрела ему вслед. Он добрее, чем она ожидала. Подумать только: пугает ее до полусмерти, а через секунду ведет себя как идеальный хозяин. Но нужно признать, что он искренне озабочен ее благополучием.
Она устало поднялась и последовала за ним.
Горящие свечи бросали отблески на грубо отесанные каменные арки темного коридора, ведущего из столовой. Роэн показал ей несколько комнат: две гостиные, музыкальный салон, будуар, бильярдные и, наконец, великолепную парадную гостиную.
Когда они добрались до последних двойных дверей в конце коридора, он с улыбкой объявил:
— Думаю, эта комната вам понравится больше всего.
Открыв двери, он поднял свечу повыше.
Кейт даже рот разинула при виде открывшейся ее взору великолепной библиотеки.
— О Боже…
Из мебели здесь были большой письменный и библиотечный столы, рядом с которыми стоял огромный глобус, а в самом конце комнаты устроена прекрасная ниша для чтения, втиснутая между окон с мелкими переплетами. Большие напольные часы громко тикали у стены. Кейт показалось, что она умерла и попала в рай.
— О Господи…
Она едва верила своим глазам, оглядывая высокие темные стеллажи в готическом стиле, набитые книгами, собранными за несколько веков.
— Это поможет вам скоротать время, пока вы здесь, не находите? — протянул он.
Кейт с восторженной улыбкой повернулась к стоявшему в дверях Роэну, который весело за ней наблюдал.
— О… вы не возражаете, если я… — Она показала на канделябр: — Э… можно?
— Ради Бога!
Он гостеприимно кивнул и отдал ей канделябр. Она подняла его повыше и в состоянии полной эйфории стала осматривать шкафы. Никогда еще она не видела столько книг в одном месте. Вся ее коллекция могла легко уместиться на четырех бесконечных полках.
Поразительно!
— Не позволите мне взять книгу и немного почитать перед сном? — с надеждой спросила она.
— Сколько хотите, — насмешливо улыбнулся он. — Их никто, кроме вас, не прочтет.
— О, спасибо! — воскликнула она, с мечтательным вздохом повернувшись к полкам.
— Можно подумать, я одалживаю вам бриллианты.
— Кому нужны бриллианты? Предпочитаю книги. А вы не любите книги, ваша светлость?
— Предпочитаю жизнь.
Кейт безразлично пожала плечами.
— Вы мужчина. Это ваша прерогатива.
— Предлоги, — бросил он.
— Простите? — негодующе спросила она, обернувшись.
— Если страх мешает вам жить, следует его атаковать. Не изобретать предлоги, почему нельзя пытаться делать все, что вам хочется. Думать, что вы не способны достичь чего-то, потому что вы женщина. Не забывайте, родители дали вам мужское образование.
— Спасибо за такое мнение, ваша светлость, — чинно ответила она. Удивительно, что он запомнил ее признание в своей боязни покидать безопасный коттедж после смерти Чарли.
Все верно, она хотела приключений, но, оставшись одна, поняла, что у нее хватает смелости лишь на те, которые описываются в книгах.
Не слишком приятно сознавать, что он пользуется полученными от нее сведениями.
— По крайней мере я не боюсь призраков, — фыркнула она.
Его белые зубы блеснули в улыбке.
— Еще будете бояться. После того как проведете несколько ночей в этой чертовой груде камней.
Она ответила скептическим взглядом, но он снова улыбнулся. Очевидно, не хотел ее обидеть. Просто слишком уверен в том, какой совет желает ей дать.
Она покачала головой, поднялась на крепкую стремянку и стала изучать содержимое следующей полки.
— Герон Александрийский! Я никогда не читала его трактат по пневматике и гидравлике! — взволнованно воскликнула она.
— Какая удача!
Она почти не слышала язвительного замечания, поскольку тихо ахнула, обнаружив редчайший фолиант.
— У вас есть труд Аль-Джазари «Книга познания хитроумных механических устройств»?!
— Разве?
— Глазам не верю! Это латинский перевод пятнадцатого века с арабского?
— Не могу сказать.
Она благоговейно взяла в руки старинный манускрипт.
— Хотите сказать, что не читали его?
— Увы.
— О, Роэн! Сэр Исаак Ньютон не смог бы вывести законы движения, если бы не ученые вроде него.
Но тут ее внимание привлек еще один том.
— О, эта книга выглядит интригующе! Халло, «Средневековые математики». И вот эта.
— Позвольте мне помочь! — воскликнул Роэн, направляясь к ней.
К тому времени как они покинули библиотеку, Роэн нес канделябр и несколько книг. Кейт тащила остальные.
— Никаких признаков Серой Дамы? — спросила она, когда они поднимались по лестнице.
— Пока никаких, — ответил он, смущенно улыбнувшись.
Она осторожно улыбнулась в ответ, хотя полагала, что он посчитал ее книжным червем и синим чулком. Что поделать, она никогда не станет стыдиться своего ума и образованности.
Он внес книги в спальню, положил на квадратный сундук и поставил канделябр на маленький столик.
— Ну вот…
Кейт шла сзади, и когда он обернулся, мощное воздействие его близости застало ее врасплох. Мужская аура силы окутала ее. Она вдруг слишком хорошо осознала, что стоит возле кровати. Воздух между ними неожиданно казался заряженным ошеломительным напряжением.
Сердце, казалось, готово вырваться из груди. Он молча смотрел ей в глаза. Несмотря на все его заверения, его желание было почти ощутимым, смущая ее. Она слегка отстранилась, снова усомнившись в его намерениях.
Роэн немедленно опустил глаза и ретировался в коридор.
— Доброй ночи.
— Доброй ночи, ваша светлость, — кивнула она и, поколебавшись, добавила: — Спасибо… за сегодняшний вечер.
— Не за что. И… я… простите, что испугал вас. Но мне нужно было точно знать, что вы говорите правду. Я не хотел портить вам вечер.
— Вы и не портили. Я все понимаю, — вздохнула она. — И хочу, чтобы вы знали: я ценю все, что вы сделали для меня.
— О, это пустяки, — отмахнулся он, снова глядя ей в глаза.
Она оцепенела, изнемогая от странного жара, в полной уверенности, что Роэн сейчас наклонится и поцелует ее. Но он, вот уже второй раз за ночь, сумел взять себя в руки.
Ее сердце все еще колотилось, когда он повторил:
— Спокойной ночи.
— О, погодите, я отдам вам канделябр…
— Оставьте себе. Вам так много нужно прочитать.
— Увидимся завтра? — окликнула она.
Он лениво отсалютовал ей на ходу. Все еще красная как рак, Кейт закрыла дверь спальни.
Странно. Почему он ее не поцеловал?
Она прикусила губу, довольная сдержанностью Зверя, но чуть позже, начиная раздеваться, не смогла стереть с губ глупую улыбку.
Через две недели прибывшие агенты береговой охраны забрали контрабандистов и увезли в тюрьму. Остался только Питер Дойл. Роэн добился освобождения племянника Калеба в обмен на добровольную помощь Питера в предстоящей поимке О’Бэньона.
А пока что Роэн был окончательно сбит с толку своими противоречивыми реакциями на Кейт.
Как ни противно было признавать, но ее воздействие на него было… скажем, не совсем обычным.
Возможно, потому, что Роэн не привык к постоянному соседству молодой дамы, тем более что настрого запрещал себе дотрагиваться до нее. Его возрастающее желание не давало покоя, и все же он скоро привык к тому, что она постоянно рядом. Просыпаясь по утрам, он думал о том, что скоро увидит ее улыбающееся личико. Интересно, какую причудливую тему для разговора выберет она сегодня? Девчонка искренне его забавляла. Да и ее влияние в доме было заметным. Она привнесла в унылое существование радость и оживление, обезоруживающее тепло, которое постепенно превращало холодную мрачную твердыню замка Килберн в нечто куда более приветливое и уютное.
И все же Роэн находил свое влечение к ней немного тревожащим. Он бы не волновался так, будь оно чисто физическим. Если бы он относился к Кейт как к остальным женщинам, считая их немногим более чем прелестным сочетанием заманчивых изгибов, которое так приятно исследовать на ощупь…
Но с Кейт этот подход невозможен. Слишком часто он восхищался качествами ее характера: смелостью, умом, независимостью. Он сыт по горло похотливыми, готовыми на все дамами, ожидавшими его в Лондоне. Особенно ему нравилась ее уверенность в себе. Дочь Джералда Фокса была проницательной и в то же время абсолютно земной.
Она не утомляла его бессмысленной болтовней. Не жеманилась, не пресмыкалась, не старалась выведать его тайны. И никогда не кокетничала. Такая тактика хоть и нравилась ему, все же не вызывала доверия к женщинам. Вместо этого она всегда высказывала собственное мнение прямо, как любой мужчина, так что их беседы всегда были интересны. Кейт пересыпала свои реплики остроумными наблюдениями, обычно на его счет. Он находил ее дерзость странно занятной и обычно имел наготове достойный ответ. Как прекрасно было шутить и задевать друг друга, с взаимной непочтительностью, как в ту ночь за ужином: единственное, что было у них общего, — готовность к шутливым перепалкам и самоирония.
Кейт издевалась над собой, называя себя синим чулком. А он прекрасно знал, что всю жизнь был суеверным глупцом.
Но даже это не объясняло ее воздействия на него.
Выросшая на болотах, изолированная от мира, она казалась редкостным нетронутым цветком, и каждый раз при виде ее у него необъяснимо болело сердце.
Его постоянно к ней тянуло. И от этого было не по себе. Но в ту ночь за ужином, когда она рассказывала о своей уединенной жизни, он понял, что она в отличие от многих в полной мере познала одиночество, так хорошо знакомое и ему самому.
В глубине души он знал, что его сердце никогда еще не было так сильно затронуто, и, учитывая их происхождение, дело было совсем худо. Интуиция подсказывала, что ее появление здесь — это судьба. Однако осталось понять, кто она: его погибель или спасение от родового проклятия.
Учитывая его репутацию самого жестокого убийцы среди других воинов ордена, можно было представить их изумление, узнай они, как он относится к Кейт.
Он также был совершенно уверен, что они пришли бы в ужас, пронюхав, что «маленький подарок», так очаровавший его, происходит от прометеанцев. Но разумеется, орден понятия не имел о Кейт — факт, из-за которого его постоянно терзали угрызения совести.
Он отчетливо понимал, что должен написать о ней своему лондонскому начальству. И уже составил письмо Вирджилу и даже успел зашифровать определенные его части. Но, не успев запечатать письмо, смял его и бросил в огонь. Не хотел давать Вирджилу возможность приказать ему привезти Кейт для допроса.
Он обещал защитить ее.
Допрос его коллегами вряд ли может быть приятным. И, видит Бог, Кейт и без того уже много натерпелась. Если он отдаст ее им, ее хрупкая вера в него будет подорвана. Она нуждалась в нем. Сейчас Роэн — все, что есть у нее. Если он не поможет ей, не поможет никто, и, возможно… в какой-то степени он тоже в ней нуждается.
Он неукротимо стремился защитить ее, и она это ценила и доверяла ему свою безопасность, что еще более укрепляло его решимость. Она полностью полагалась на него, и от этого жизнь Роэна обретала новое значение.
Впервые в жизни он стремился сохранить жизнь. Не отнять. Неудивительно, что он стремился выполнить свою миссию, словно вся его жизнь от этого зависела.
Орден может подождать, пока Роэн не узнает точнее, кто преследует Кейт и каковы их планы. Вирджил, конечно, придет в бешенство: неслыханное дело, чтобы верные долгу Уоррингтоны игнорировали протокол.
Но как ее защитник, он считал, что Кейт еще не оправилась после похищения, чтобы выдержать допрос коллег. Именно по этой причине он дал себе слово не касаться ее.
Этого требовала честь, хотя он сгорал от желания. Но Роэн дал слово, что ей не придется платить за безопасность своим телом. Поэтому он решительно душил свои постельные фантазии с ее участием.
Возможно, какой-то частью души он хотел, чтобы она видела в нем не только Зверя.
Все же ее искусительная близость была изощренной пыткой, особенно при воспоминании о первой ночи, когда он так и не успел насладиться ей до конца.
Он не знал, понимает ли Кейт, как пристально за ней наблюдают. Оставалось надеяться, что нет. Да, она чувствовала его неутолимое желание, но старательно сохраняла дружеское расстояние и занимала все свое время чтением книг.
В свою очередь, Роэн искал причины не доверять ей, любые предлоги держаться подальше от нее, но пока явно проигрывал битву.
Как-то он решил привести ее в средневековую фамильную часовню.
Он хотел видеть, действительно ли очаровательный потомок Валериана узнает множество древних символов ордена. Они были на самом виду, если знать, где искать, от белого мальтийского креста над алтарем до величественной мраморной статуи архангела Михаила, в честь которого был назван орден. Возможно, он снова хотел подвергнуть ее испытанию, все еще надеясь обличить как подосланную шпионку.
Или ее невинность была слишком большой угрозой?
Взяв Кейт за руку, Роэн повел ее в часовню, где венчались большинство герцогов Уоррингтон, и пристально смотрел, как она оглядывает огромную статую архангела.
Архангел-воин Михаил был изображен в римском панцире, с острым мечом в руке. Под обутой в сандалию ногой извивался Люцифер. Хотя Кейт восхищенно смотрела на статую, все же, казалось, не понимала ее истинного значения.
Застенчиво улыбнувшись, она кивнула в сторону статуи:
— Он напоминает мне вас.
Он молча смотрел на нее.
Она двинулась вдоль стены, впитывая безмятежную красоту часовни. Долго смотрела на старые могилы и изысканную резьбу в дереве и камне, после чего встала на колени, чтобы помолиться. Роэн, остро ощущая ее присутствие, искоса наблюдал за ней.
Чем больше он ощущал силу ее невинности, тем больше понимал, как много ждет от нее, ожидая, что она просто будет доверять едва знакомому человеку, которому была вручена в качестве дара. Человеку, заслужившему прозвище Зверь.
Несколько ночей спустя они были в библиотеке, ее любимой комнате, и пили шоколад у камина. За окнами медленно падали снежинки.
Роэн положил ноги на низкий столик напротив кожаного дивана и читал результаты последнего чемпионата по борьбе на спортивной странице «Таймс».
Кейт тем временем по неизвестным ему причинам терзала себя самой сложной книгой во всей коллекции: латинским томом почтенных временем логических головоломок древнего ученого Алькуина.
— О, вот эта интересная! Волк, коза и капуста. В каком порядке нужно перевести их через мост без того, чтобы один не съел другого?
— Никогда не встречал более странной особы, — лениво заметил Роэн, переворачивая страницу.
Сидевшая на краю дивана Кейт бросила на него негодующий взгляд:
— Почему? Потому что мне нравится работать головой? Потому что я наслаждаюсь трудами Алькуина?
— Слова «наслаждаюсь» и «Алькуин» не могут употребляться в одной фразе, дорогая. Они просто несовместимы.
— Понимаю, что бокс куда более интересное развлечение, — съязвила она.
— Не сам бокс. Победы и победители.
Он послал ей улыбку. Она слишком долго смотрела ему в глаза, начиная краснеть. Он не мог не заметить искорку женского интереса в ее глазах, прежде чем она скромно опустила голову и погрузилась в книгу.
— Ладно, забудьте волка, козу и капусту, — пробормотала она наконец. — Возможно, мне следует решить загадку хозяев и слуг. Или трех ревнивых мужей?
— Вижу, это серьезно, милая. Придется обратиться за помощью к тому доктору, который лечит безумного короля.
— Ха-ха! — сухо отозвалась она.
Тихо смеясь, он отложил газету и откинул голову на спинку дивана. Похоже, что хитрые головоломки Алькуина — просто способ отвлечься от опасностей, которые ждали ее за надежными стенами замка.
— Как вы? Не очень скучаете? — спросил он, наблюдая за ней.
— О… все хорошо. — Она положила книгу на колени и неожиданно позвала: — Роэн!
— Что, Кейт? — спросил он вдруг охрипшим голосом.
Он не мог объяснить, почему от одного ее вида у него сжимается сердце.
Она со вздохом отвернулась и долго смотрела в окно.
— Что, если мой отец действительно жив? Разве не кажется странным, что он никогда не попытался увидеть меня, дать знать, что с ним все хорошо. Что, если… он просто забыл обо мне?
— Никто не способен забыть о вас, Кейт.
В ее изумрудных глазах застыли грусть и желание поверить ему. Но она покачала головой:
— Я бы никогда так не поступила. Если бы мое дитя было в опасности, я бы осталась с ним. И будь что будет.
— Я с вами согласен, — тихо ответил он.
Обхватив руками согнутые колени, она снова уставилась в огонь.
— А вы ладили с родителями, Роэн? Были близки с ними?
Он ответил не сразу.
— Я восхищался ими. Особенно отцом. Черт возьми. Я его боготворил.
— А ваша мать?
— Она была прекрасной женщиной… но немного отчужденной. Думаю, она считала меня слишком шумным и раздражающим. Я был очень неугомонным мальчиком.
— Вы, ваша светлость? — фыркнула она, блестя глазами. — Неугомонным? Не верю.
— К сожалению. Поэтому в семь лет меня отослали в школу. Мать умерла, когда мне исполнилось восемь, а отец… его почти никогда не бывало дома. У него… было очень много обязанностей. Но моей истинной семьей стали школьные друзья.
Это делало его нежелание рассказывать о существовании Кейт братьям-воинам еще более значимым. А она удивленно смотрела на него, подперев подбородок ладонями.
— Сочувствую вашей потере. Как умерла ваша матушка?
Он молча искоса глянул на нее. Кейт, что-то поняв, ахнула.
— Килбернский замок! Хотите сказать, что ваш отец…
— Нет-нет, он ее не убивал. Но считал, что виноват в ее смерти… и не без причины.
— Что случилось? — прошептала она.
Роэн, зайдя так далеко, не видел смысла останавливаться.
— Отец был послан в Северную Африку с дипломатической миссией.
Для посторонних задания отца всегда именовались «дипломатической миссией». Орден поручил прежнему герцогу Уоррингтону и его команде спасти высокопоставленного английского дипломата, захваченного берберскими пиратами не далеко от побережья острова Мальта. Вице-консул был в плену у грозного бея Триполи, который требовал огромный выкуп. Кто-то должен был выручить вице-консула без вмешательства короны.
— Мой отец сумел выполнить задание, но заболел неизвестной медицине африканской лихорадкой. Он провел несколько дней на Мальте, где врачи делали ему кровопускание. Но вскоре понял, что с него довольно. И уехал в Лондон. Крепким орешком был мой старик. И никогда не был очень уж терпеливым пациентом. К несчастью, он не окончательно выздоровел, хотя был убежден в обратном, и привез лихорадку с собой. Мать, узнав о его болезни, поспешила в столицу, заразилась и через две недели умерла.
— О, как ужасно! — участливо выдохнула она. — Бедняжка Роэн! Должно быть, это стало страшным для вас испытанием.
Роэн неловко отвел глаза.
— Нет, отцу пришлось куда хуже. Он не верил в семейное проклятие, пока не случилось этого! Но с того часа постоянно уверял меня, что оно существует. — Глядя в огонь, Роэн неожиданно подумал, что испытывал бы, причинив вред Кейт. — Не знаю, как отец жил с этим. Впрочем, ему оставалось не много: три года спустя он умер.
В бою с прометеанцами.
Но он не сказал ей этого. Только пожал плечами.
— Отец говорил, что его единственным утешением стало то, что тогда я учился в школе и не заразился лихорадкой. — Роэн тяжело вздохнул. — Но я знаю, что лихорадка не убила бы меня.
Она вопросительно взглянула на него, но подалась вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, и нежно сжала его лицо ладонями:
— Что же, я этому рада.
Он смотрел на нее. Прикосновение было таким легким, что у него вновь заболело сердце. Он закрыл глаза и, окончательно теряя контроль над собой, страстно прижался губами к ее ладони.
И услышал, как она выдохнула его имя. Она повернула его лицо к себе и неожиданно скользнула ему на колени, прижалась к губам пылким, но совершенно детским поцелуем.
Его сердце гулко заколотилось.
Словно молнией пораженный, он застыл, прижавшись к спинке дивана, и старался как можно нежнее отвечать на поцелуй. Боже, он едва смел дышать из страха отпугнуть ее.
Его сдержанность придала ей храбрости. Она придвинулась ближе, целуя его снова и снова. Губы, ласкавшие ее, были упругие, атласные, сладкие.
Он дрожал от потребности дать волю страсти, но все же не двигался, даже когда она отстранилась с видом женщины, от которой потребовалось немало сил, чтобы остановиться.
— Простите, — едва слышно прошептала она, — вы выглядели так… словно в этом нуждались.
— Нуждался. Нуждаюсь.
Он кивнул и привлек ее к себе.
Но прежде чем позволить завладеть ее губами, она пристально посмотрела ему в глаза и нежно поцеловала свежий шрам. Он закрыл глаза, когда ее губы коснулись местечка над левой бровью.
Они стали целоваться так исступленно, что он понял: она мечтала об этом так же сильно, как и он. Она вцепилась в его жилет, он стиснул ее талию. Бороться не было больше сил.
Когда он снова усадил ее на колени, она не протестовала. Только обвила руками его шею и снова отдалась бесконечным поцелуям.
Он ощущал мягкость ее нежной груди и наслаждался пьянящими движениями сладостного язычка. Поверить невозможно, что это происходит на самом деле. Но он не вынесет, если она остановится.
Желание бушевало в крови, будоража восставшую плоть, когда она почти легла к нему на колени. Роэн точно уловил момент, когда она обнаружила эту безумствующую плоть, ожидавшую ее, пульсирующую между ее бедрами. Почувствовал в ее реакции яростное возбуждение. Ее пальцы впились ему в плечи.
Он с восторгом услышал, как она ахнула, когда, мягко надавив ей на бедра, потерся плотью, натянувшей ширинку его брюк, о ее воспаленное естество.
Она застонала, начиная медленно раскачиваться. Ее тело инстинктивно знало, что делать дальше.
Роэн, сам не сознавая, что делает, принялся расстегивать ее платье. Но ему уже было все равно. Он просто не смог сдержаться. Каждая частица его существа стремилась ощутить обнаженную шелковистую кожу спины.
Минутой спустя расстегнутый лиф сполз до локтей. Он жадно провел ладонями по ее обнажившейся спине, сжал полную грудь. Она не протестовала, наоборот, приветствовала его ласки с дремотной улыбкой. Краем сознания он спрашивал себя, что, черт побери, делает.
Кейт снова поцеловала его и дернула за шнур, стягивавший его волосы. И довела до легкого безумия, зарывшись в них пальцами. Тяжело дыша, он оторвал от ее губ свои и опустил голову, чтобы изведать вкус молочно-белой шеи, которая так долго терзала его в фантазиях.
Кейт вздохнула от удовольствия, пока он целовал ее шею, и шире раздвинула ноги, чтобы удобнее устроиться у него на коленях. Он понимал, что она отдается ему, но не собирался овладеть ей. Это невозможно. Не настолько он непорядочен. Подло злоупотреблять доверием девушки.
Вот тебе и Зверь!
Она провела кончиками пальцев по его груди и принялась расстегивать жилет.
Самообладание Роэна висело на волоске, все затмевало сладострастное желание.
Следующее, что он осознал, — прикосновение ее рук к своей обнаженной коже. Она оголила его грудь, лаская, и когда погладила по животу, он затрепетал.
Нечеловеческим усилием воли он сумел остановить ее, не дать скользнуть ниже. Понимал, что потеряет разум, если она коснется его плоти, и поэтому поспешно отодвинулся, как можно дальше.
— Кейт… ты знаешь, что это неблагоразумно, — выдохнул он.
— Нет… я знаю… да… ты прав… — Тяжело дыша, она, однако, не отняла руки от его живота.
— Тебе пора спать. Иди к себе, милая.
Ее пальцы запутались в негустой поросли волос на его груди.
— Разве ты не…
— Пожалуйста. Иди, Кейт! Беги! — прорычал он, решительно отстраняя ее руку. — Немедленно. Пока я не передумал!
Она замерла, глядя ему в глаза. В ее собственных сражались растерянность и лихорадочное возбуждение. Воплощение невинного соблазна сидело у него на коленях: волосы спутаны его пальцами, расстегнутое платье клубилось вокруг ее голых плеч, — словом, влекущее олицетворение взъерошенной чувственности.
Боже, как он жаждет ее!
Роэн зажмурился. Неужели она не видит, что он не может себе позволить обесчестить ее!
— Иди спать, Кейт.
Обида, упрек и смущение отвергнутой девушки блеснули в зеленых глазах.
— Как будет угодно, — шепотом выдавила она и наконец подчинилась. Поднявшись и придерживая на груди расстегнутое платье, она вылетела из комнаты.
Он смотрел ей вслед, смакуя оставшийся на языке вкус ее губ. И сидел, глядя в огонь.
Поцелуй был ошибкой.
Кейт сгорала от унижения. Подумать только: ее желание зашло так далеко! Подумать только: из них двоих именно Зверь показал себя куда более сдержанным.
На следующий день, не в силах встретиться с Роэном лицом к лицу, Кейт избегала его, прячась в библиотеке. Роэн был где-то в замке, занимаясь бог знает какими делами.
Страдая от того, что еще больше усложнила его задачу охранять ее, она попыталась быть хоть в чем-то полезной. Все утро она расставляла огромное собрание книг в каком-то подобии логического порядка. Очевидно, вот уже больше ста лет этого никто не делал.
Стараясь выбросить Роэна из головы, бесконечно задаваясь вопросом, стоит ли извиниться за то, что бросилась ему на шею, Кейт переходила от полки к полке, расставляя книги по языкам, историческому периоду, размеру и, главное, по алфавиту.
Она нашла множество разрозненных книг разных авторов, беспорядочно засунутых между другими. Как их расставлять? По номеру томов? По году издания? Или, если это драматурги, по жанру: трагедии с трагедиями, комедии с комедиями, драмы с драмами и так далее?
Но Роэн все время незримо присутствовал: гигантская тень искушения, преследующая ее, — хотя она знала, что ее одержимость этим человеком просто глупа.
Вскоре все будет кончено. Придет письмо О’Бэньона, и спокойному существованию в замке придет конец. Рано или поздно они с Роэном наверняка дознаются о причине похищения и о том, кто ее преследует. И тогда они пойдут разными дорогами. Но что потом?
Возможно, она никогда не увидит Роэна, так зачем зря рвать себе сердце? Логика била тревогу, уверяя, что необходимо раздавить свое растущее увлечение. Нужно бороться. Самое умное — думать о заветной цели: возвращении домой.
Как бы сильно она ни хотела его, какие бы чувства ни питала, важно постоянно помнить, что ей никогда не получить Роэна.
Он герцог. Она сможет быть всего лишь его содержанкой, фавориткой, ничем больше… хотя, по правде говоря, последнее время это ее не пугало.
Она взрослая женщина. Может делать все, что в голову взбредет, и кто ее упрекнет? Всю, свою жизнь она прожила вдали от окружающего мира, и ее не заботит чье-то неодобрение.
А ведь после долгих одиноких лет, запертая в коттедже, она наконец чувствовала связь с кем-то… С кем-то необыкновенным. Как она могла игнорировать доброе сердце, которое обнаружила под непроницаемым фасадом Зверя?
Кейт не мог не тронуть человек, спасший ей жизнь, посвятивший себя ее защите, говоривший как с истинным другом красавец великан, уже успевший дать ей вкус незабываемого наслаждения в ту первую ночь в своей постели!
Он считает, что она из камня? Боже, помоги ей. Но она хотела большего. Прошлой ночью она так жаждала снова ощутить вкус его губ, ласкать великолепную грудь и руки, отчаянно желала быть к нему как можно ближе.
Когда он рассказал, как потерял мать, сердце сжалось от нежности. И эта нежность каким-то образом должна была выплеснуться. Кейт поцеловала Роэна, опасаясь, что взорвется сердце, если она не сделает чего-то… не покажет, что испытывает к нему.
Прекрасно понимая, что он следит за каждым ее движением, Кейт подумала, что ему это понравится. Но он оттолкнул ее! Кейт была так сконфужена, не зная, отвергает ли он ее или защищает.
Конечно, все, что делает Роэн, служит одной цели, и все же ее одолевали сомнения. Может, он остановил ее, потому что она вела себя не так, как подобает леди: карабкалась ему на колени как маленькая потаскушка. Может, Роэн решил, что она недостаточно хороша для него?
Она действительно не от мира сего. Только чудаковатый синий чулок может находить удовольствие в расстановке книг!
Тиканье напольных часов успокаивало нервы, тем более что на ближайшем столе ждала чашка горячего чаю.
— О, твое место не здесь, — пробормотала она попавшемуся под руку томику Тацита. Вынула его, пронесла через всю комнату и поставила рядом с собратьями, римскими писателями, но на обратном пути случайно увидела заглавие другой книги и сухо усмехнулась.
«Ад» Данте.
Ее все еще разбирало любопытство относительно участия Роэна в клубе «Инферно», но теперь она знала, что первоначальная версия относительно развлечений членов клуба с похищенными девственницами проистекала от увлечения готическими романами и чрезмерно развитого воображения.
— Данте Алигьери! Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, попеняла она.
Все три части «Божественной комедии»: «Ад», «Чистилище» и «Рай» — стояли на разных полках одного шкафа.
— Вы должны быть вместе, — пробормотала она. Ей не пришло в голову, что она говорит с книгами! Подвинув библиотечную стремянку, она поднялась на пару ступенек и попыталась вытащить «Ад».
И тут случилась совершенно поразительная вещь!
Когда она потянула на себя книгу, где-то в глубине стены послышался щелчок. Она ахнула и отдернула руку.
Это оказалась вовсе не книга, а нечто вроде рычага!
Кейт с раскрытым ртом уставилась на фальшивую книгу. В комнату ворвался сержант Паркер.
— Все в порядке, мисс?!
— Что? — пробормотала она, пытаясь принять беззаботный вид.
— Вы кричали.
— О… я едва не свалилась со стремянки, вот и все. — Она изобразила смущенную улыбку.
— Помочь вам спуститься?
— Нет, спасибо, я сама справлюсь.
— Поосторожнее, мисс.
— Разумеется… конечно… Вы можете идти.
Паркер, сухо кивнув, вернулся в коридор, к карточной игре и ожидавшему его Уилкинсу. Кейт немедленно протянула руку к книге. Она едва сдерживала возбуждение, поскольку знала о подобных вещах из готических романов. Боже, она думала, что миссис Радклиф все сочинила, но Роэн прав: он сам живет в готическом романе! Проклятый замок с призраком, а теперь еще и что-то вроде потайного хода!
Сердце Кейт учащенно колотилось. Со своего места на стремянке она оглядела комнату, пытаясь найти дверь потайного хода. Пока что ничего.
Может, следует потянуть за оставшиеся две части шедевра Данте?
Поспешно спрыгнув вниз, она попыталась взяться за «Чистилище». Снова щелчок. И эта книга отказывалась выниматься. Что-то удерживало ее в шкафу. Третий том, «Рай», должен быть ключом к той тайне, которую помогли скрыть рычаги! Она потянула за том, но щелчка не послышалось.
Кейт свела брови. Что она сделала не так? Что это за головоломка? Может, их нужно выдвигать в определенном порядке?
Она попробовала все возможные комбинации, снова и снова взбираясь на стремянку и прыгая вниз, но только когда сумела потянуть все три рычага одновременно, за стеной неожиданно раздался треск, сопровождаемый таинственной последовательностью щелчков, жужжания и ритмичного тиканья.
О, что она наделала?
Пораженная тем, что все получилось, она спустилась вниз и отошла подальше от шкафа.
Хлоп!
Высоко над ней верхняя полка шкафа внезапно отошла, совсем немного, но настолько, чтобы испугать ее.
Кейт смотрела на полку, изнемогая от изумления и восторга.
— Привет, — пробормотала она себе под нос и осторожно пошла вперед, оказалось, что верхняя полка шкафа скрывает что-то вроде тайника.
Куда она не имеет права заглядывать.
Но она ничего не может с собой поделать! И готова поклясться, что Роэн даже не знает о существовании тайника! Он ясно дал понять, что почти не интересуется фамильной библиотекой. Возможно, он будет рад, что она нашла тайник!
Ведомая все той же дерзостью, которая побудила ее прошлой ночью поцеловать Роэна, Кейт пошарила в тайнике, находившемся слишком высоко, чтобы в него заглянуть.
Там… что-то… есть…
Пальцы сомкнулись на кожаном книжном переплете.
Хммм…
Она вытащила книгу, и тут же на голову обрушилось облако пыли.
Кейт закашлялась и снова сунула руку в тайник, обнаружив еще несколько иллюстрированных вручную манускриптов.
Оказалось, что она обнаружила самые древние книги собрания Килбернов. На вид им было несколько веков: тайник, сделанный из кедра, предохранил книги от разрушений времени.
Неудивительно, что их прятали. Они стоят целое состояние!
Роэн, возможно, не знал, какие сокровища, собранные предками за века, хранит библиотека. Ей не терпелось показать ему свою находку.
Это открытие, возможно, заставит Роэна забыть о ее глупом промахе прошлой ночью. Великолепная смена темы!
Она бережно положила свои открытия на большой библиотечный стол. Сделала глоток чаю и осторожно отставила чашку подальше от ценных артефактов. Вытащила белую косыночку из выреза платья, которое надела сегодня: прелестного, но плохо сидевшего прогулочного туалета французского шелка, — и, пользуясь тонкой тканью как носовым платочком, открыла первую книгу. Трактат о драконах.
— О, как чудесно! — пробормотала она себе под нос, глядя на цветные рисунки гигантских рептилий, крылатых и огнедышащих.
Английский времен Чосера было нелегко разобрать. Придется поискать какие-то справочники, чтобы понять текст. Но картинки поразили ее.
На следующей странице был изображен рыцарь в серебряных доспехах, на галопирующем белом жеребце. Вооруженный копьем, он атаковал нависшего над ним уродливого рогатого дракона, распростершего черные крылья. Однако и у рыцаря имелся крылатый союзник. В небе над ним парил не кто иной, как архангел Михаил, старый друг из фамильной часовни герцога.
Может ли быть, что белый мальтийский крест на маленькой подвеске рыцаря еще одна деталь, которую она заметила в часовне?
Она перевернула страницу и увидела еще одного дракона, державшего в когтях яйцо, на котором был изображен какой-то любопытный символ. Кейт нахмурилась и наклонилась ближе, изучая символ на яйце. По спине прошел озноб.
Она уже видела это раньше! Тележное колесо с восемью спицами и пылающим факелом в центре. Под ним латинские буквы:
Сердце сжало непонятной тоской.
Кейт снова выпрямилась, не поняв, почему так расстроена. Положив локти на стол, она уставилась в окно и вернулась мыслями в далекое прошлое за миллион миль отсюда, на другой берег другого моря.
Где она могла видеть такой же символ?
Мучительные воспоминания о покойной матери, малопонятные смутные обрывки вертелись в голове.
Кейт долго сидела, прислушиваясь к тиканью напольных часов. Детство, проведенное на борту отцовского корабля…
И неожиданно она задохнулась и подняла голову, изнемогая под грузом вдруг нахлынувших воспоминаний.
Все вернулось!
Кейт растерянно огляделась и побледнела как полотно. Боже! Нужно все рассказать Роэну!
Куда девалось смущение! И что оно значит по сравнению с величиной того, что только сейчас пришло на ум!
Она порывисто закрыла книгу о драконах. Вдруг стало противно до нее дотрагиваться. Воздуха не хватало, но она решительно вскочила, сунула книгу под мышку и выбежала в коридор, где застала Паркера и Уилкинса за игрой в карты.
Эти двое считались ее охранниками, но последнее время следовали за ней на более почтительном расстоянии.
— Где его светлость? — немедленно спросила она.
— Тренируется, мисс. В Оружейном зале. Но туда нельзя…
— Я должна его видеть.
— Его нельзя беспокоить.
— Но это крайне важно!
— Что-то случилось? — встревожился Паркер.
— Выглядите так, словно призрак увидели! — ухмыльнулся Уилкинс.
— Что-то в этом роде, — мрачно буркнула Кейт.
Задорная улыбка Уилкинса померкла при виде ее серьезного лица. Мужчины обменялись настороженными взглядами.
— Пожалуйста, я должна его видеть! Он поймет! А если не поймет, я возьму вину на себя.
— В таком случае вам нужно туда, — угрюмо бросил Паркер.
Прижимая к груди книгу о драконах, Кейт последовала за ним.
Стражники привели Кейт в то крыло, где она никогда раньше не бывала.
— Пройдите через ту арку, мисс, он там.
Кейт благодарно кивнула и пошла через зал, оглядывая странные приспособления для тренировок. Противоположная стена без окон была увешана соломенными, мишенями всех форм и размеров, среди которых были даже механические, чтобы лучник мог стрелять по движущейся цели. Веревки с узлами, кожаные боксерские груши и даже десятифутовая стена посреди зала, на которую полагалось взбираться. В дальнем конце был сделан огороженный веревками ринг, заполненный песком, чтобы боксерам было труднее устоять.
Приблизившись к указанной Паркером арке, Кейт помедлила, готовясь к тому, что может сейчас обнаружить. Переступив порог, она оказалась в узкой аркаде, выходившей на квадратное каменное, тускло освещенное парой факелов помещение.
Медленно подойдя к перилам аркады, она посмотрела вниз и затаила дыхание, глядя на него со смесью страха и желания.
Роэн сражался с невидимыми врагами, орудуя большим, тяжелым, похожим на копье оружием. Длинные, влажные от пота волосы раскинулись по плечам. Прозрачные капельки катились по лбу, поблескивали на теле. Он был в облегающих черных штанах. Босые ноги бесшумно переступали по каменным плитам. Свет факелов бросал алые отблески на длинное острое лезвие.
Кейт завороженно следила за игрой теней и золотистого света на его торсе, мощной груди и подтянутом животе. Лезвие со смертоносным шепотом разрезало воздух, чертило затейливые рисунки.
Он снова атаковал с тихим боевым кличем и неожиданно замер, расставив ноги. Грудь его тяжело вздымалась.
Наконец он медленно поднял голову и взглянул вверх, словно почувствовав ее присутствие. Кейт обнаружила, что смотрит в глаза хищника. И мгновенно застыла.
— Что вы здесь делаете? — негромко спросил он, тяжело дыша и опуская оружие.
— Я… я не хотела мешать…
Мрачный скептический взгляд, посланный Роэном, снова смутил ее.
— Я… не стала бы беспокоить вас, но это очень важно.
— Ладно, в чем дело? — Отвернувшись, он подошел к маленькому столу в углу комнаты и стал разминать шею и плечи.
Такой неприветливый прием встревожил ее, но Кейт поспешила спуститься вниз.
После такой тренировки он выглядел на редкость грозным. Может быть, эти энергичные упражнения — способ избавиться от желания, которое они оба чувствуют?
Она жалела о своем поступке прошлой ночью, но, глядя на него сейчас, сомневалась, что какая-то женщина ее осудит. Кейт перешла прямо к делу.
К счастью, она сумела освободиться от тумана похоти, прежде чем добралась до подножия лестницы.
Он стоял у маленького столика в углу, закрывая крышку большого ящика из красного дерева, но она успела разглядеть большую коллекцию холодного оружия и острых как бритвы инструментов.
Побледнев, она быстро взглянула на Роэна, но лицо его оставалось замкнутым.
— О чем вы хотели со мной поговорить? — Он взял маленькое полотенце и стал вытирать лицо, шею и грудь.
— Мне нужно кое-что вам показать.
— Что именно?
Теперь взгляд был уже не таким мрачным, но все же не слишком приветливым.
Кейт храбро подошла поближе и выложила книгу на стол.
— Вот смотрите.
Роэн провел пальцами по волосам, откидывая с лица длинные пряди, все еще липнувшие к влажной коже. Жар, исходивший от его большого мускулистого тела, и мускусный запах мужчины возымели такое пьянящее действие, что Кейт слегка пошатнулась, но постаралась взять себя в руки.
— Думаю, что знаю, кто мог преследовать моего отца, если он еще жив.
— В самом деле? — резко вскинул голову Роэн.
— И, — добавила она, — я наконец вспомнила, где впервые слышала о Валериане Алхимике.
Его свирепый взгляд, казалось, пронзал ее насквозь.
— Этот символ. — Она перелистывала страницы, пока не нашла иллюстрацию с яйцом дракона. — Я видела его раньше. Знаете, что он означает?
Прежде чем посмотреть на страницу, Роэн решил задать Паркеру трепку за то, что впустил ее сюда. Он не хотел, чтобы какая-то женщина видела его тренировки, но, похоже, Кейт ничуть не тронуло зрелище его… скрытых талантов.
Но тут он увидел, что она показывает на ненавистный символ — драконье яйцо, и похолодел.
— Вы знаете, что он означает? — спросила она настойчиво.
— Нет, — глухо ответил он, хотя, конечно, знал. Это Знак Посвященного. Главный символ совета прометеанцев. Воплощение всего, что он ненавидит.
Символ, принадлежавший и ее родственникам. Отчасти вернувший то недоверие, которое он сумел преодолеть, когда убедил себя в ее невинности.
Он искоса глянул на нее:
— Где вы это раздобыли?
— Э… видите ли… я была в библиотеке и… нашла маленький тайник.
— Что нашли? — медленно спросил он, отказываясь думать о мучительной сладости ее поцелуя. — Какой тайник?
Она поспешно отступила от его свирепого взгляда.
— Я расставляла книги и увидела Данте, все три части «Божественной комедии». Они стояли порознь, и я решила поставить их рядом, но книги оказались фальшивыми! Это были рычаги.
— Не может быть.
Кейт энергично закивала.
— Я потянула разом за все три, и верхняя полка отошла.
— Понятно. И вы заглянули внутрь.
— А как же иначе? — отпарировала она с нервной улыбкой и, словно оправдываясь, пожала плечами. — Я думала, вы не будете возражать! Там хранятся старинные рукописи с замечательными иллюстрациями! Вы знали о тайнике в библиотеке?
— Нет, — насторожился он.
— Я так и думала! Похоже, его не открывали десятки лет! Хотите, я покажу его вам? Простите меня: с моей стороны было крайне невежливо совать нос в чужие дела, — но я только хотела помочь. Пожалуйста, скажите, что не сердитесь, — кокетливо попросила она. — Я не хотела ничего плохого!
Он опустил глаза и что-то неразборчиво пробормотал. Черт возьми, почему он не написал о ней Вирджилу, когда следовало это сделать? Эта женщина, в чьих жилах течет кровь прометеанцев, стоит перед ним и жизнерадостно объявляет, что обнаружила семейную коллекцию тайных зашифрованных работ об истории ордена. Роэн точно знал, что скажет Горец: «Ты думал не головой, а головкой, позволив этой женщине водить тебя за «петушок»».
Он постарался выбросить из головы знакомый шотландский выговор своего начальника.
— Так что вы думаете об этом символе, Кейт? — мягко спросил он.
— Видите ли, эта картинка подстегнула мои воспоминания. Поверить не могу, что я забыла… но в то время была слишком мала.
— Забыли? О чем? — нетерпеливо бросил он.
— О книге моей матушки.
Да… он видел книгу в руках дочери графа Дюмарина: мадемуазель Габриэль прижимала ее к груди в ту ночь, когда перешла под покровительство капитана Фокса.
Тогда Роэн предположил, что это Библия.
— Матушка привезла книгу из Франции, и я видела там тот же самый символ, — пояснила Кейт. — Это был большой толстый том с множеством странных символов, схем и записей. Кроме того, там были маленькие карты и головоломки, которые следовало решать. Я часто сидела на отцовских коленях, когда родители корпели над ней.
Роэн нахмурился.
— Роэн, эта книга о Валериане Алхимике! — воскликнула она. — Не знаю, написана ли книга им или о нем, но там были указания о местонахождении могилы. Родители охотились за сокровищами.
Роэн прищурился. Могила Алхимика? Но она существует только в легенде, сложенной много лет назад.
— Алхимия, знаете ли, — взволнованно говорила Кейт, — это наука о превращении простых металлов в золото! Вместе с Алхимиком предположительно был похоронен огромный золотой клад! Именно это искали родители, когда мама погибла.
Роэн опустил взгляд, стараясь скрыть охватившее его возбуждение. Могила Алхимика! Одна из величайших потерянных тайн врага! Она так хорошо спрятана, что за много лет, особенно во время гражданской войны в Англии, ее местонахождение было забыто. Валериан унес в могилу секреты своего волшебства.
Разумеется, прометеанцы пошли бы на все, чтобы раздобыть их, но не ради золота, а ради рукописей, содержавших магические заклинания.
Если Джералд Фокс нашел могилу и знает, где она, этим объясняется желание Джеймса Фолкерка заманить капитана на сушу.
И тут в голове Роэна возникла неожиданная мысль.
Если могила действительно существует, там может находиться объяснение, как снять проклятие Килбернов.
Он с сомнением уставился на Кейт.
— И вы вспомнили об этом только сейчас?
— Да, когда увидела символ в книге о драконах. Кстати, я задалась вопросом: а что, если речь идет вовсе не о драконах? Что, если она зашифрована?
Так оно есть.
«Драконы», описанные в книге, представляли различные семейства прометеанцев, с которыми много веков боролся орден.
В том числе и семью Кейт.
— Это было бы весьма интересно, — тихо ответил он, изучая ее.
— Бьюсь об заклад, символ имеет что-то общее с Алхимиком, — заметила она, показывая на Знак Посвященного. — Поскольку это он проклял вашу семью, возможно, именно поэтому у ваших предков есть эта книга. Тут имеется какая-то связь.
Ее версия была не совсем верна, но ему и в голову не придет открывать тайны ордена.
Кейт покачала головой, восхищенно глядя на него.
— Поразительно, не так ли? Каковы шансы на то, что нам суждено было встретиться и оказаться каким-то образом связанными с полусумасшедшим средневековым волшебником?
Не настолько большое совпадение, как она считает.
— Хм… да. Удивительно, — согласился он, изображая неведение. — Скажите, она по-прежнему у вас? Я имею в виду книгу вашей матушки.
— Вполне возможно! — обрадовалась она. — Все ее вещи хранятся у меня дома.
Сердце Роэна забилось сильнее при мысли о возможности захватить такой приз для ордена. Габриэль, должно быть, унаследовала книгу, поскольку Алхимик был ее предком.
Возможно, она хранилась в семье Дюмарин… пока не оказалась у Кейт.
— Можем мы поехать и взять ее? — настойчиво допытывалась она. — Думаю, мы просто обязаны это сделать. Наверное, там указано, где хранится сокровище, и именно потому кто-то охотится за отцом, если он еще жив, и этот человек велел меня похитить! Чтобы вынудить папу признаться, где находится могила, и самому добраться до сокровища! Но они ничего не знают о книге. Иначе им не понадобился бы ни мой отец, ни я.
Роэн обдумал ее слова.
— Вы сказали, что в ночь похищения О’Бэньон и Питер Дойл вернулись в дом в поисках ценностей. Кто-то из них вернулся в экипаж с книгой?
— Нет, да ее и не было в коттедже. Она спрятана на чердаке, в кладовой, которую Чарли выстроил над своей мастерской, в одной из хозяйственных построек. Она, должно быть, все еще там, с остальными вещами матери, которые она привезла с собой из Франции. Мои родители заложили большинство маминых драгоценностей, когда настали тяжелые времена.
— А они переживали тяжелые времена? — нахмурился Роэн. — Может, именно по этой причине они и отправились искать могилу Алхимика? Если они считали, что там есть золото…
Кейт пожала плечами и сложила руки на груди.
— Однажды Чарли сказал мне, что отцу было трудно в браке с аристократкой. Он всего лишь морской капитан, а она происходила из очень богатой семьи и привыкла ко всему самому лучшему.
— По моему опыту, француженки — это сила, с которой стоит считаться… — начал он, но тут же осекся при виде поднятых бровей Кейт. — Не важно. Забудьте.
Она снова уставилась на книгу о драконах.
— Мать не думала о роскоши. Она любила папу. И это все, что имело тогда значение. Но отец… видите ли, типичная мужская гордость… — Она искоса глянула на Роэна. — Сейчас главное — поехать и раздобыть мамину книгу, прежде чем тот, кто охотится за мной, ее обнаружит. Если это произойдет, они сами доберутся до могилы. И мой отец им не понадобится, А это означает, что О’Бэньон может просто застрелить папу, желая отомстить за пребывание в Ньюгейте. Я не позволю им убить папу!
Роэн смотрел на Кейт, удивляясь ее логическим рассуждениям и забавляясь истовой клятвой защитить бывшего военного моряка, свирепого Джералда Фокса.
Теперь стало ясно, почему прометеанцы так страстно жаждут разоблачить тайны могилы Алхимика.
Орден уменьшил количество своих членов одновременно с победой Веллингтона над Наполеоном. Прометеанцы буквально заполонили империю Наполеона, стремясь незаметно и постепенно получить контроль над всей Европой.
Но их планы провалились.
Прошлым летом, когда армия Веллингтона сражалась с маленьким императором при Ватерлоо, рыцари ордена сумели вычислить и захватить агентов прометеанцев, действующих при королевском дворе. Все были казнены.
После этого Роэн примерно около часа имел глупость верить, что с прометеанцами покончено.
Но этого, разумеется, не произошло. Подлые ублюдки не прекратили своей деятельности, они просто отступили.
На протяжении многих веков они постоянно пытались воплотить в жизнь свою извращенную мечту о мире, объединенном под их бездушной тиранией. Готовые на все, даже на применение оккультных методов и средств, чтобы достигнуть своих целей, прометеанцы могли использовать обнаружение могилы почитаемого ими Алхимика как возможность вновь собрать своих рассеявшихся по всему миру соратников. Тех немногих, которым удалось ускользнуть от беспощадных рыцарей ордена.
Высокий совет, вне всякого сомнения, будет рад любому преимуществу, которое поможет им перегруппироваться и выработать новую стратегию.
— Так что вы думаете? — переспросила Кейт.
— Полностью с вами согласен, — кивнул он. — Нужно раздобыть книгу вашей матери, прежде чем они о ней узнают.
— Так, значит, мы вправду поедем? — захлопала в ладоши обрадованная Кейт. — О, Роэн, это так много для меня значит! Вернуться в свой дом, пусть и ненадолго! Вы позволите мне поехать с вами? Я должна… потому что знаю, где искать книгу! Кроме того, это позволит мне собрать и свои вещи…
Она продолжала щебетать, но его мысли были уже далеко.
Он рассеянно кивнул, почти ее не слушая. Потому что если действительно обманут хорошеньким личиком, если его худшие страхи относительно Кейт оправдаются, значит, она заведет его в ловушку…
Насколько он знал, в доме может быть засада. Ад и проклятие!
Что же, если это так, он прятаться не будет. Он просто возьмет с собой большой отряд людей и сыграет с врагом партию…
Значит, придется отложить трепку, обещанную Паркеру, поскольку он нуждается в услугах сержанта.
А пока он постарался скрыть растущую подозрительность, сам не понимая, то ли его предостерегают инстинкты выживания, то ли это классическая паранойя мужчин рода Уоррингтонов.
— Оденьтесь теплее, — посоветовал он. — Мы весь день пробудем под открытым небом. И возможно, вернемся только вечером. Вы ездите верхом?
— Да, если только лошадь не слишком резвая.
— Прекрасно. Думаю, мы сможем подобрать подходящую лошадь.
— Роэн, — пробормотала она с очевидной тревогой, — простите за то, что самовольно обыскала ваш тайник. Да… и насчет прошлой ночи… я хотела извиниться за свое неприличное… — Она прикусила язык, когда он удивленно вскинул брови. — Если я оскорбила вас… — снова начала она.
— Нет. Конечно, нет, — процедил он. — Все это вам кажется. Абсурд!
— Почему же вы меня оттолкнули? — тихо спросила она.
Он опустил глаза, борясь со свирепым приступом желания.
— Это для вашего же блага, Кейт.
— Я не боюсь.
— Вы плохо меня знаете.
— Но хочу узнать.
— Не стоит, поверьте мне. — Он отвернулся и, повернув рукоять, спокойно разобрал свое странное оружие. — Идите одевайтесь. Нужно торопиться, пока еще светло. В это время темнеет рано. Для коней лучше, если мы вернемся к вечеру.
Но Кейт не пошевелилась. Бедняжка казалась несчастной и сконфуженной.
Он проигнорировал ее взгляд, и она скоро сдалась. Покачала головой, повернулась и ушла, оставив книгу о драконах на столе.
Прислушиваясь к ее шагам, он тяжко вздохнул. Господи, не дай ей предать его! Если Кейт задумала измену, он даже не хочет думать о том, что может с ней сделать.
Снег хрустел под копытами коней: шесть всадников вырвались из замка Килберн и помчались по дороге.
Прошло уже два из трех часов, которые должна была занять поездка, но Кейт не собиралась заводить разговор даже для того, чтобы скоротать время.
Поверить невозможно, что Роэн снова ее оттолкнул. Этот человек просто несносен!
Попытка извиниться закончилась тем, что она чувствует себя полной идиоткой, а он, вне всякого сомнения, жалеет, что не может оставить ее в коттедже. Тогда она больше не станет его беспокоить.
Он и не подозревал, что все это время Кейт безмолвно с ним спорит.
Трудно спорить вслух с тем, от кого зависит ваша жизнь! Честно говоря, эта зависимость стала ее утомлять, но она молча кипела от злости и неприязни.
Она знала одно: он посчитал ее извинение абсурдным, что было очень грубо.
Она теряла терпение. Почему его ответы всегда так загадочны? Как ни оскорбительно это сознавать, он ей не доверяет, но почему? За то, что шарила в библиотеке? Или дело в чем-то более важном? Считает, что она гоняется за его деньгами? Замыслила поймать его в сети брака? Абсурд! Ей не нужно ни то ни другое.
Она всего лишь хотела быть ближе к нему. Хотела, чтобы он признал, что ее чувства находят отклик.
Если, конечно, это так.
В любом случае нужно признать, что он поступает верно, пытаясь обескуражить ее растущую привязанность к нему.
Она мучилась тяжкими мыслями, втайне тоскуя по свободе былых дней, когда не слышала ни о Роэне Килберне, ни о дурацком проклятии, мечтая о том времени, когда ни перед кем не отвечала, ни от кого не зависела, особенно от мрачного великана-аристократа.
С этим человеком ей не будет покоя. Лучше его игнорировать, хотя он едет рядом на вороном жеребце и выглядит настоящим воином. По правде говоря, она остро ощущала его присутствие, но отказывалась смаковать воспоминания о великолепном, блестящем от пота теле в Оружейном зале замка.
Приятно сознавать, что ему приходится часами тренироваться, чтобы иметь такие мускулы. Дьявол, почему она постоянно думает о его теле? Он не такой уж красавец! Или все-таки… Она украдкой взглянула на него, только чтобы подавить завистливый вздох.
Черные волосы раскинулись по плечам, слегка развеваясь на ветру. Его пальто с ярусами пелерин было расстегнуто, и она увидела, что Роэн вооружен до зубов.
Что же, она не сомневалась, что он прекрасно владеет оружием.
Лицо Роэна разрумянилось от холода, но выражение осталось жестким и замкнутым: он постоянно и насторожено оглядывал снежную пустыню, очевидно, опасаясь нападения.
Перед отъездом из замка он предупредил, что О’Бэньон и его приспешники, возможно, рыщут в окрестностях, и поэтому пришлось захватить с собой стражников. Двое ехали впереди, двое — сзади.
Паркер и Уилкинс в случае встречи с похитителями должны были увезти Кейт в безопасное место, а Роэн собирался остаться и сражаться с врагом. Таков был план. Сама Кейт не верила, что им предстоит драка, но ее друг герцог всегда учитывал наихудший исход в любой ситуации. На случай если его предположения оправдаются, она надела лакейскую ливрею, позволявшую ездить верхом, а заодно и служившую хорошей маскировкой, если О’Бэньон действительно обосновался в ее домике.
Ужасная мысль. Неприятно даже думать об этом. Приходилось верить более вероятному развитию событий: что дом оставлен в том же виде, что и до похищения. Ей отчаянно хотелось снова оказаться в окружении знакомых пейзажей, звуков и запахов дома. И короткий визит даст ей возможность собрать одежду, чтобы больше не пришлось носить слишком тесные краденые платья из дорожного сундука. Интересно, что подумает Роэн о ее скромном домике? Сама она в жизни не думала, что придется принимать в нем герцога. И хотя его светлость привык к роскоши, он далеко не сноб.
Она снова украдкой взглянула на него. Роэн это заметил.
— Все в порядке?
От нее он жалоб не дождется.
— Конечно.
— Места кажутся вам знакомыми?
— Не совсем.
Роэн устало кивнул:
— Пожалуй, поднимусь-ка я на тот холм.
Он пришпорил коня и умчался. Кейт расстроенно вздохнула. Похоже, герцогу было легче считать ее пьяной распутной потаскухой из деревни контрабандистов. Что же, скоро все будет кончено и он от нее избавится.
И она уже почти дома! Но покажется ли коттедж родным домом, когда Зверь навсегда исчезнет из ее жизни?
Прошел еще час. Наконец они прибыли на место. Роэн невольно отметил, в каком отдалении от деревни стоит дом. Возможно, Джералд Фокс знал, что делает, когда решил уберечь дочку. Сам Роэн, наверное, тоже выбрал бы нечто подобное, если бы приходилось прятать девушку, за которой охотятся враги.
Коттедж стоял на вершине небольшого холма. Роэн не увидел следов на девственно-белом снегу, но шестое чувство предупреждало об опасности. Ничего, скоро все выяснится. Сначала нужно убедиться, что, кроме них, здесь никого нет.
Он подал своим людям знак остановиться.
— Финдли, Мерсер, вы со мной. Паркер, Уилкинс — остаетесь с Кейт. Мы объедем участок и дадим вам знать, если все в порядке. Если там засада, уезжаете вместе с Кейт, пока мы их задержим. Если разделимся, везите ее в замок, и там увидимся, а пока ведите себя тихо. Если все в порядке, мы скоро будем.
— Да, сэр.
— Мне кажется, волноваться не о чем, — пробормотала Кейт, с беспокойством оглядывая дом.
Роэн пристально посмотрел на нее. Момент истины близок! Если они наткнутся на засаду, придется драться.
— Кейт, вы ничего не хотите мне сказать, пока я не уехал?
— Что именно? — пожала плечами Кейт.
— Не важно. Только не шуметь, — предупредил он, неохотно приказав себе забыть о сомнениях. На время. — С ними вы будете в безопасности. Следуйте их наставлениям, и все будет как надо.
— Хорошо, — кивнула Кейт.
Роэн сделал знак Финдли и Мерсеру, взвел курок пистолета и вынул кинжал.
— Едем!
Он чувствовал, как она смотрит ему вслед.
На небе уже подмигивали первые звезды, и в тусклом сумеречном свете они приблизились к дому. Похоже, здесь никого нет: ни врагов, ни засады. Кейт говорила правду. В доме тихо как в могиле, не слышно голосов. Из окон не льется свет.
Только когда они бесшумно пересекли поляну, все стало ясно.
Всадники остановились. Финдли и Мерсер смущенно посмотрели на Роэна, но тот смотрел перед собой и сердце сжималось все сильнее.
Здесь им некому угрожать. Беда уже случилась. Теперь придется вернуться и сказать… что ее дом сожгли. Остались лишь обугленные пустые стены, словно после кораблекрушения, когда судно выбрасывает на скалы. Руины покрывал толстый слой снега. Роэн шепотом выругался и сунул кинжал в ножны на поясе. В этот момент он ненавидел себя за все сомнения в ней. Только сейчас он осознал, что Кейт с самого начала говорила только правду. И что она абсолютно невинна.
А теперь ей негде жить.
Сгорая от гнева на себя, он вспомнил милую маленькую Кейт в ту первую ночь в парадном зале: опоенную зельем, перепуганную, оторванную от дома.
Привезенную ему в дар.
И что он сделал? Олицетворение галантности и благородства, велел следить за каждым ее шагом.
— Как по-вашему, сэр, что случилось? — спросил Мерсер.
— Трудно сказать, — выдавил он.
Роэн глубоко вздохнул и поднял глаза к звездам, словно искал у них ответа.
— Посмотрите в доме, — велел он своим людям. — Может, сумеете найти что-нибудь нужное? Только поосторожнее. Обугленные потолочные балки ненадежны.
— Да, сэр.
Мужчины спрятали оружие и направились к дому.
Роэн отвернулся от чернеющих развалин и посмотрел в ту сторону, где находились Кейт и стражники. Впереди ждала нелегкая задача, но он упорно одолевал снежные сугробы.
«Господи, хотя бы раз в жизни позволь мне обойтись с ней как можно мягче…»
— Вольно, — велел он Паркеру и Уилкинсу. — Там никого нет, кроме нас.
— Видите! Я знала, что вы слишком осторожничаете, как обычно! — поддела она с прежним задорным смехом.
Ее слова ранили его больше, чем она могла вообразить.
Кейт спрыгнула на землю и схватила его за руку:
— Пойдемте! Я напою вас чаем!
— Солнышко… подожди. — Он крепче сжал ее руку и притянул к себе.
— Что еще?
— Кейт… у меня дурные новости… понимаешь, случился пожар…
— Пожар? Что вы…
Она замолчала и окинула его испытующим взглядом. И кажется, что-то поняла, потому что в ужасе отпрянула от него и помчалась к коттеджу.
Роэн поморщился при мысли об ударе, который нанесет ей вид дома. Снег скрипел под их сапогами.
Кейт бежала впереди: плащ развевался на ветру как преследовавший ее темный призрак, — но, добравшись до поляны, остановилась как вкопанная. Он остановился рядом, взглянул на ее профиль и едва не вскрикнул, увидев прелестное, искаженное мукой лицо. Рот чуть приоткрыт, глаза словно затянуло дымкой.
— Кейт! — позвал он.
Она, похоже, не слышала его. Только ошеломленно шагнула вперед. И до сих пор не сказала ни слова. Он даже не слышал ее дыхания, словно в легких не осталось воздуха.
Он протянул руку, чтобы поддержать ее, но она неожиданно бросилась вперед.
— Кейт, нельзя! Крыша может рухнуть!
Он помчался за ней и, схватив за руки, успел остановить. Она билась как подстреленная птица. В глазах металась паника.
— Пустите меня!
— Туда нельзя! Там опасно!
— О Боже. Я разорена! — выдохнула Кейт. — Что мне делать?!
Она вдруг перестала вырываться и обмякла. С губ сорвался тихий, жалобный стон.
— Все пропало. Все. Мой дом!
Горло Роэна перехватило.
Ее хрупкие плечи стали часто вздрагивать. Услышав душераздирающие рыдания, он обнял ее и прижал к себе. Иначе она просто осела бы на снег.
Но Кейт даже не слушала его.
— Это несправедливо, — всхлипывала она. — Почему все разом на меня свалилось? Думаете, я проклята? Это я проклята, не вы! Потеряла мать и отца, Чарли, а теперь и это? Почему? — прохрипела она, не вытирая льющихся потоком слез. — Роэн, почему они вернулись и довершили дело, лишив меня дома… без всяких на то причин?
— Шшш, — утешал он. — Мы не знаем, как это произошло…
— Я никого не трогала! — взорвалась она, отталкивая его. — Жила одиноко и тихо! Чем я это заслужила? Пустите меня!
Она с неожиданной силой толкнула его в грудь.
— Я хочу пойти и сама посмотреть, можно ли еще что-то спасти!
— Оставьте, Кейт! Это слишком опасно, — уговаривал он. — По крайней мере вам ничто не грозит. Я не позволю вам войти и рисковать тем, что вся крыша обрушится на вас. Пойдем, скоро стемнеет. Нет смысла оставаться здесь. Где мастерская Чарли? Раз мы пришли сюда, можем с таким же успехом поискать книгу и уехать.
— Куда? Некуда мне ехать, — скорбно пробормотала она.
— Конечно, есть куда.
Он сжал тонкие плечи и взглянул в ее лицо.
— Вернетесь со мной в замок.
— Там мне не место. Я везде чужая.
— Ваше место рядом со мной, — ответил он без малейшего колебания.
Подбородок Кейт задрожал, но она смело смотрела ему в глаза.
— Я… совершенно посторонний вам человек, и вы не обязаны…
— Не посторонний. И да, обязан. Ты моя! Мне тебя подарили, помнишь? И я хочу, чтобы ты была со мной. Иди сюда, — тихо приказал он.
Она молча подняла руки и ступила в его объятия.
Он прижал ее к себе, задыхаясь от переполнявших его эмоций.
— Послушай, я не хочу, чтобы ты хоть на секунду тревожилась о том, что с тобой будет. Я позабочусь обо всем. Обо всех твоих нуждах. Даю тебе слово, Кейт. Ты не одна, поняла? — прошептал он.
И не увидел, а почувствовал, как она кивнула, упершись лбом ему в грудь.
— Моя храбрая девочка, — пробормотал он, целуя ее в лоб.
В этот момент его осенило. Теперь он знает, что делать, когда вернется в замок!
Эта мысль потрясла его, воспламенила сердце и одновременно наполнила странным облегчением.
Ну конечно!
Она уже под его защитой, и в деревне все считают Кейт его любовницей. Они так безумно хотят друг друга. И теперь он свободен предложить ей свои условия.
Да. Нужно надежнее привязать ее к себе.
Вообще он никогда до этого не содержал любовниц. Но если Кейт будет принадлежать ему, тогда не придется беспокоиться о ней. Несмотря на всю эту историю с О’Бэньоном, он точно будет знать, где Кейт, что она сыта, одета, обеспечена и защищена.
Очевидно, он не может жениться на ней. Но если Кейт станет его любовницей, он сможет присматривать за ней. И если кто-то попытается снова преследовать ее, этому человеку придется сначала иметь дело с ним.
Кроме того, теперь ему примерно ясен ход ее мыслей. Если он просто предложит ей деньги, Кейт ничего не возьмет. Слишком горда. Черт, с ее независимым характером она отвергнет любое предложение, которое посчитает попыткой подать ей милостыню. Значит, пусть отплатит ему хоть чем-то…
Боже. Он мечтал овладеть ей с первой ночи.
Даже сейчас он был на седьмом небе. Если она согласится, он точно знал способ утешить ее, когда они вернутся в замок. Он прогонит все ее слезы и печали…
Укачивая ее в объятиях, Роэн снова запечатлел властный поцелуй на ее лбу.
— Скажи, дорогая, где мастерская Чарли? — хрипло выдавил он.
— Вон там, в глубине сада.
Шмыгнув носом, она показала на скромную хозяйственную постройку, находившуюся на некотором расстоянии от дома.
— Она должна быть заперта. Если, конечно, кто-то не ворвался и туда. О Боже, я боюсь заглядывать в мастерскую: вдруг они забрали все мамины вещи!
— Ты знаешь, где Чарли держал ключ?
Кейт покачала головой.
— Ключ был где-то в коттедже. Валяется среди мусора…
Роэн кивнул и окликнул Финдли и Мерсера:
— Проверьте вон ту постройку!
Мужчины попытались открыть дверь, но она оказалась заперта.
— Хорошие новости, — кивнул Роэн. — Это, возможно, означает, что пожар начался случайно. Если бы дом подожгли, грабители вломились бы и в мастерскую.
Она нерешительно смотрела на него.
— Мне очень жаль, но придется взломать дверь, — добавил он.
Кейт устало покачала головой:
— Теперь это уже не важно.
— Ломайте дверь! — крикнул он людям. — Как только войдете, мне нужен еще и свет. Позовите меня, когда все будет сделано.
— Да, сэр.
Металлические замки застонали под яростным натиском.
— Это не продлится долго, — пробормотал Роэн, которому было больно видеть, как Кейт подскакивает при очередном ударе. — Хочешь помочь мне найти книгу?
Она яростно затрясла головой и отвернулась.
— Не могу. Духу не хватает.
— Понимаю. Не беспокойся, мы ее найдем…
— Ты сам, Роэн, — дрожащим голосом взмолилась она. — Она была моей матерью. Не хочу, чтобы посторонние рылись в ее вещах.
— Конечно, я все сделаю, — утешил он и, видя, как она трясется от холода, предложил: — Пойдем, нужно тебя согреть.
Она кивнула. Он обнял ее за плечи и проводил к рощице, где они оставили лошадей.
Похлопав по холке своего высокого сильного гунтера, Роэн развязал седельную сумку, вынул маленькую фляжку с виски, которую захватил с собой, и сунул ее в карман. Затем снял притороченное к седлу одеяло и отнес Кейт. Набросил одеяло ей на плечи, как в то утро, когда спас от падения в пропасть, протянул фляжку и велел пить.
Она не стала спорить и нерешительно глотнула. Он наблюдал за ней, гадая, сознает ли она, как дорога ему стала. По крайней мере теперь ему ни к чему держать ее на расстоянии.
— Сэр!
— Мы открыли дверь!
— Сейчас приду! — рассеянно откликнулся Роэн. Обернулся и поймал грустный взгляд Кейт. Протянул руку и вытер стекавшую по ее щеке слезу. — Я скоро вернусь, хорошо?
Она отважно кивнула, но ее беззащитность выворачивала душу. Тем не менее Роэн решился попросить:
— Позаботься о моем жеребце.
На ее губах появилось некое подобие благодарной улыбки.
— Паркер! — окликнул герцог на ходу. — Не бросай свой пост! — Он показал на Кейт и зашагал дальше.
— А я, сэр? — спросил Уилкинс, стоявший неподалеку.
— А ты попробуй поискать, откуда начался пожар. Если это поджог, должны остаться какие-то следы.
— Да, сэр, — скептически отозвался Уилкинс.
Роэн направился дальше. Трудно сказать, какова причина пожара, но инстинкты подсказывали, что это был несчастный случай.
Коттеджи под черепичными крышами горели постоянно, даже при том что кто-то в доме следил за свечами и каминами.
Хуже всего, что они никогда не узнают правды.
Он снова оглянулся на Кейт, рядом с которой стоял Паркер. Его люди приняли Кейт. Вот и сейчас Паркер неуклюже похлопал ее по плечу. Она по-прежнему стояла рядом с лошадью.
Удостоверившись, что с ней ничего плохого не случится, он подошел к мастерской, в которой уже горел фонарь.
— Бедная малышка, — заметил Финдли, когда Роэн переступил порог. — Как она, сэр?
— Она куда крепче, чем кажется. Подождите здесь. Я сам все сделаю.
Подняв фонарь, он оглядел заваленное инструментами помещение и нашел лестницу, ведущую под скошенный потолок. Чердак оказался настолько низким, что пришлось нагнуть голову.
Посреди высилась какая-то груда, накрытая парусиной. Роэн повесил фонарь на крюк, вбитый в толстую, затянутую паутиной балку.
Пришлось зажмуриться, чтобы не попала в глаза пыль, поднимавшаяся от когда-то элегантных кожаных чемоданов. Судя по резным сундукам и изящным саквояжам, багаж принадлежал леди.
Роэн открыл серебряные защелки на первом сундуке. Но там лежали пустые парфюмерные флакончики, заплесневелые платья, туфельки, расчески, перчатки, щетка с ручкой слоновой кости и такое же зеркальце.
Ему было неловко рыться в вещах покойной дочери графа Дюмарина. Никогда еще кто-то состоящий в родстве с членом совета прометеанцев не казался столь ординарным.
И сознание этого еще больше обострило угрызения совести, хотя он всего лишь выполнял твой долг.
Тем не менее ему было плохо при мысли о несчастных женщинах и детях, оставшихся вдовами и сиротами из-за его умения убивать.
Зверь…
Много лет он искал способ снять проклятие с Килбернов. Но думая обо всем, что сотворил, иногда сомневался, заслужил ли избавление от проклятия.
Роэн поколебался, раздираемый гневом и растерянностью. Но все же сложил обратно в сундук вещи и перешел к следующему. Наконец остался только один саквояж. Вынул все, вещь за вещью, и, недоуменно ощупав дно, обнаружил в углу небольшой ремень. Фальшивое дно поднялось довольно легко. Перед глазами предстал сверток в темно-коричневой ткани. В нем оказалась книга, которую Роэн когда-то видел у мадемуазель Габриэль.
С бешено бьющимся сердцем он снял ткань и уставился на странные символы, выгравированные на древней коричневой коже. Название гласило: «Дневник Алхимика».
«Дневник Алхимика»?!
С чем-то вроде благоговения он открыл книгу и увидел записи того человека, который проклял их род.
Роэн с невольной дрожью захлопнул книгу. Сейчас нужно как можно скорее оказаться рядом с Кейт!
Поспешно вернув все вещи в саквояж, он снова прикрыл всю гору парусиной. Сунул книгу под мышку, снял с крюка фонарь и спустился вниз. Поиски заняли всего минут двадцать. Впрочем, в своей работе он привык к подобного рода вещам.
Отдав фонарь Финдли, он приказал стражникам забить досками сломанную дверь.
— И поторопитесь. Я хочу как можно скорее вернуться в замок.
— Да, ваша светлость.
На обратном пути он встретил Уилкинса.
— Ничего не нашел?
— Нет, сэр, — мрачно покачал головой стражник.
— В таком случае подождите тех двоих. Мы с Кейт едем домой.
— Ты нашел ее, — настороженно пробормотала Кейт, глядя на книгу.
Роэн кивнул.
— Посмотрим ее позже.
Он надежно спрятал книгу в седельную сумку.
— Согрелась немного?
— Наверное, — пожала она плечами. — Похоже, я могу пристраститься к виски.
Роэн и Паркер обменялись насмешливыми взглядами, оценив невеселую шутку.
— Садись!
Он усадил Кейт на своего гунтера и велел Паркеру подождать остальных.
— Да, сэр, — ответил сержант. — И берегите себя.
— Вы тоже.
Паркер отсалютовал ему и отправился посмотреть, не нуждаются ли в помощи Финдли и Мерсер.
Роэн прикрепил повод смирного мерина к своему седлу, вскочил на коня и обнял Кейт.
— Едем, милая. Нам пора домой.
— Я скучала по тебе, — пробормотала она, откинувшись ему на грудь.
— Я здесь.
Он почувствовал, как она все еще дрожит, вероятно, не столько от холода, сколько от шока. Ничего, он согреет ее теплом своего тела! Скорее бы добраться до дома. Там он о ней позаботится!
Оглядывая залитые лунным светом поля, он не видел особой угрозы, но понимал, что должен быть настороже. С ним Кейт и книга.
Но не важно. Он рожден для этого.
Роэн со свирепой решимостью крепко обнял Кейт за талию. На востоке таяли последние отблески дневного света.
Обратный путь был долгим, холодным и безмолвным. Теперь расстояние казалось куда длиннее, с тех пор как ее мир на том конце дороги прекратил существование. Единственная осязаемая вещь, оставшаяся у нее, — этот мужчина, подгоняющий коня.
Кейт закрыла глаза.
Хотя она была тронута предложением покровительства, все же не желала быть бременем. По крайней мере враги не сломили ее гордость. Однако настроение оставалось мрачным.
Только через три часа они въехали во двор замка.
Разве могла она знать, что всего через две недели будет радоваться приезду сюда и что грозный каменный замок станет чем-то вроде дома?
Роэн спешился, вынул из седельной сумки книгу, подхватил Кейт на руки и понес к двери.
Не успели они постучать, как дверь открылась. Оттуда брызнул теплый оранжевый свет и расплескался на каменных плитах. Элдред впустил их, а конюх немедленно поспешил взять поводья жеребца.
— Она ранена? — встревожился дворецкий, глядя на Кейт.
— Не физически, — пробормотал герцог, внося Кейт в дом.
— Где остальные? Беда случилась?
— Все в порядке. Они будут к утру.
Элдред поспешил за ними.
— Чем я могу помочь, ваша светлость? Мисс Мэдсен? Теплое вино с пряностями? Или разогреть суп…
— Я ничего не хочу, — с трудом пробормотала она. — Спасибо, Элдред.
— Отдай ему книгу, — посоветовал Роэн. — Элдред, спрячь это в сейфе. Завтра мы ее посмотрим.
Кейт безразлично пожала плечами. Элдред молча взял книгу, и Роэн сухо ему кивнул. Дворецкий отстал. Роэн продолжал идти вперед. Кейт опустила голову ему на плечо и обхватила шею руками в перчатках.
Она была в таком отчаянии, что не хватало сил спорить или возражать, когда он стал подниматься наверх. Просто смотрела на его подбородок и вдыхала его запах, чистый мужской запах, ставший таким знакомым. Как и замок. Она лучше чувствовала себя именно здесь, где была в полной безопасности. Но надолго ли? И что потом?
Как странно знать, что она никогда не вернется домой. Что прежнее никогда не вернется. Жаль, что не хватило времени попрощаться с прошлой жизнью до того, как ее похитили. А сейчас уже слишком поздно.
Когда они добрались до второго этажа, Роэн остановился не перед дверью гостевой спальни, а перед своей комнатой. Ее сердце пропустило удар, но она не сказала ни слова, когда он переступил порог и ногой захлопнул за собой дверь. Затем подошел к камину и осторожно усадил ее в мягкое кожаное кресло.
— Ну вот, — прошептал он, оценивая ее состояние пристальным взглядом.
Кейт молча тупо смотрела на него.
Встревоженно хмыкнув, Роэн снял перчатки, запер дверь, снял пальто и только тогда вернулся к Кейт. Он присел на корточки, озабоченно рассматривая ее.
— Что я могу для тебя сделать?
Господи, он так добр к ней! В горле застрял колючий комок, поэтому Кейт просто покачала головой.
— Бедная малышка, ты замерзла. Хочешь одеяло? Горячего чаю?
— Спасибо, нет.
— И все-таки: что я могу сделать для тебя? Дай мне задание, Кейт. Или я просто сойду с ума!
Слабая улыбка подняла уголок ее губ.
— Но так несправедливо! Я, с моей верой в призраков и проклятия, уже на полпути к безумию!
Она снова улыбнулась.
— Какая прелестная улыбка, — прошептал он, глядя на нее. Но когда погладил по щеке, глаза ее затуманились. — Не плачь, милая, — нахмурился он. — Больше тебе ничто не грозит, и это самое главное! Знаю, тебе очень больно, но все, что ты потеряла, — это всего лишь вещи. Их можно заменить. Это не жизнь и не конечности.
— Ты, разумеется, прав… — прошептала она, опустив голову. — Не стоит беспокоиться, со мной ничего не случится.
Он с сомнением уставился на нее.
— Позволь снять твой плащ.
Плащ все еще был мокр от снега. Она даже не потрудилась снять большой капюшон, а просто обмякла в кресле. Усталая путница… Роэн опустил капюшон, осторожно отстегнул большую деревянную пуговицу на шее и снял плащ. Кейт осталась в ливрее.
— Мой маленький паж, — улыбнулся Роэн. — Из тебя вышел очаровательный лакей!
— Если не считать того, что я терпеть не могу приказаний.
— Это я заметил. И нахожу весьма трогательным.
Он протянул руку и развязал ленту, стягивавшую ее волосы. Тяжелые пряди рассыпались по плечам.
— Вот теперь ты снова девушка, — сказал он, когда она стала разматывать влажный галстук. — Возможно, у меня будет время научить тебя правильно завязывать галстук, — заметил он, ловко распутывая узел. Глубокий треугольный вырез белой сорочки почти открывал грудь. Роэн, позабыв обо всем, окинул ее жадным взглядом, но почти сразу же решительно отвел глаза и медленно уселся на оттоманку напротив ее кресла.
— Ну же, Кейт, встряхнись немного! Все равно нам нужно пройти через это. Впереди нас по-прежнему ждет битва, и не смей отступать!
— Я и не собиралась, — выдавила она. — Но… просто не знаю, что теперь делать.
— Я же пообещал позаботиться о тебе.
— Благослови тебя Бог, Роэн, но не могу же я жить у тебя из милости.
— Я предлагаю не это, — тихо ответил он.
Кейт вопросительно взглянула на него. Он подался вперед и оперся локтями на колени.
— Я думало том, что ты сказала мне в ночь праздничного ужина, когда впервые попала сюда.
Кейт вскинула брови.
— Я сказала это до или после бесчисленных бокалов разных вин?
Он молча улыбнулся.
— И что же я сказала?
— Ты не была счастлива в одиночестве, там, на краю болота. И добавила, что чувствовала себя как в ловушке.
— Верно, — призналась она, устало проводя рукой по волосам. — Полагаю, нужно просто обдумать, что делать дальше. Немного денег осталось в банке. Но если я куплю дом и обстановку, мне не на что будет жить. А еще посуда, шторы… без чего не обойтись в повседневной жизни. — Она цинично усмехнулась. — Полагаю, мне нужно срочно искать мужа. Обычно женщины так и поступают, верно?
— Да, как правило.
— К несчастью, большинство мужчин боятся брать в жены синий чулок.
— И это верно, — согласился он. — Или женщину, которая умнее многих мужчин. То есть такую, как вы, мисс Мэдсен.
— Я такая, как есть. И не стыжусь этого! — ответила она.
Он одобрительно кивнул.
Усевшись поглубже в кресло, она почувствовала себя гораздо лучше. Что-то подсказывало ей, что все будет хорошо!
— Может, мне открыть небольшой магазинчик в Лондоне?
— Тебе вовсе этого не хочется, — мягко заметил он.
— Не хочется?
— Нет. Но приятно видеть, как твои щеки розовеют.
— Я наконец начинаю согреваться. Так почему я не хочу открыть магазин?
— Подумай сама: стоит ли целый день иметь дело с надоедливыми покупателями? Прислуживать всем и каждому? Богатые не платят по счетам годами, попомни мое слово.
— Правда?! — ахнула она.
— О да. Все живут в кредит. Когда владельцы магазинов наконец обращаются к судебным приставам, чтобы потребовать долги, даже приставы боятся оскорбить аристократов, так что худших покупателей, чем последние, трудно найти.
— Я и понятия не имела!
— Кроме того, если окажется, что О’Бэньон всего лишь орудие в чьих-то руках, не хочу, чтобы ты оказалась в таком положении, когда каждый сможет войти в магазин с улицы и похитить тебя.
Кейт мгновенно стала серьезной.
— Об этом я не подумала.
— Так или иначе, для того чтобы начать дело, особенно в Лондоне, требуется громадный начальный капитал, которого, боюсь, у тебя нет.
— Хммм… — Судя по тому, что он говорит, жизнь владелицы магазина не для нее. Но Кейт тут же просветлела: — Возможно, я смогу учить детей! Стать гувернанткой!
— Детей… гм…
— Что на этот раз? — осведомилась она при виде его недовольного лица.
— О, ничего.
— Но ты явно хотел высказаться.
— Ну… они шумные маленькие надоеды. Не так ли? — протянул Роэн. — Трудно сосредоточиться на книгах, когда орут и топают рядом. А ведь есть еще и родители! Постоянно критикуют усилия других воспитать их милых крошек, хотя сами слишком ленивы, чтобы заняться этим.
— О, ты невыносим! — невольно засмеялась она.
— Но это правда! — возразил он.
— Намереваешься таким вот образом поиздеваться над всеми моими решениями?! Но должна же я как-то жить. Или у тебя есть идея получше?
— Совершенно верно.
— Я так и думала. И какая же, о мудрейший?
— Я думал, ты никогда не спросишь. Все уже сказано, Кейт. Ты должна позволить мне позаботиться о себе.
В глубине серых глаз светилась соблазнительная откровенность, и значение этих слов медленно начинало доходить до Кейт.
— То есть… даже после того, как мы разделаемся с О’Бэньоном? — нерешительна спросила она.
— Да. Даже после этого, — подтвердил он, не сводя с нее глаз. — Ты понимаешь, что именно я тебе предлагаю?
— Думаю, да, — пробормотала она. Разумеется, речь не идет о женитьбе. Впрочем, она этого и не ожидала. Особенно от герцога, верящего в какое-то фамильное проклятие, из-за которого обречен убить жену.
Но она понимала, что он предлагает ей жизнь на его условиях.
Кейт опустила глаза и залилась краской, шокированная таким предложением.
— Ты ни в чем не будешь нуждаться, — пробормотал он низким, бархатистым голосом. — И не грусти так уж сильно из-за потери коттеджа. Зато теперь ты свободна. Ни надоедливого мужа, ни назойливых покупателей, ни вопящих младенцев. Я могу дать тебе сказочную жизнь. Лондон, Париж… весь мир. Все, что от тебя требуется, — осуществить желание, которое мы испытываем друг к другу.
Она задыхалась. Щеки алели от стыда. Разве она могла предположить, что получит непристойное предложение от элегантного, умудренного жизнью и невероятно богатого герцога?
Сначала она была так смущена и сбита с толку, что даже не могла смотреть на него. Не хотела, чтобы он по ее глазам понял, что она уже почти поддалась соблазну и так было с самой первой ночи.
— В-ваша светлость… я невинная девушка, — пролепетала она.
— Знаю, — промурлыкал он, — и мне это нравится. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я буду нежен с тобой?
— Нет… дело не в этом.
Она поверить не могла, что он так поступает с ней. Ставит в такое положение. И всего хуже, что она не слишком возражала. Ничто не казалось слаще мысли о том, как они сегодня ночью лягут в одну постель.
Но он предлагал ей больше, чем одну ночь.
Возможность удержать его на какое-то время в обозримом будущем была слишком заманчивой. И это доказательство того, что она так долго искала: этот жесткий неуступчивый человек по-своему ее любит.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
Кейт застенчиво смотрела на него из-под длинных ресниц.
Обычное замужество, наверное, не для нее. Достойного жениха найти легко. Спокойного, скучного, послушного… но Роэн?!
— Стань моей, — прошептал он, глядя ей в глаза.
Кейт поспешно вскочила и отпрянула, испугавшись того, что прочитала в этом взгляде. Она пыталась думать, но против его притяжения так трудно устоять…
Конечно, даже если она сохранит невинность до свадьбы, потом все равно придется спать с мужчиной. По крайней мере, согласившись на предложение Роэна, она сохранит свою бесценную независимость. Пробыв две недели в обществе Роэна, она поняла: если он немного и безумен, то лишь потому, что боится за ее безопасность. В остальном он ничего от нее не требовал. Уважал ее и ее занятия. Они прекрасно ладили.
Но она запоздало сообразила, что обманывает себя, если воображает, будто славный сговорчивый муж закроет глаза на то обстоятельство, что она две недели оставалась в замке Килберн в качестве личной гостьи Зверя.
Конечно, у него в голове возникнут определенные предположения.
Черт, она забыла, что ее репутация уже погублена. Вряд ли кто-то примет в расчет, что она попала сюда не по своей вине и что он до нее не дотронулся.
Все это означает, что выбора у нее почти нет. Следовательно, она может требовать уважения окружающих только в качестве содержанки, и то благодаря титулу и богатству своего покровителя.
Воистину судьба Кейт в ее руках. До нее дошло, что Роэн уже знает это. Следовательно, каким бы шокирующим ни казалось его предложение, покровительство, которое он ей окажет, — не только физическое.
Господи милостивый, Калеб Дойл — пророк!
Она не знала, на что решиться. А Роэн ждал ответа. Собравшись с духом, она повернулась.
— Простите, ваша светлость, но я должна быть практичной.
— И что?
Кейт набрала в грудь воздуха.
— Короче говоря… сколько вы готовы за это платить?
В глазах Роэна загорелось нечто вроде циничного одобрения. Немного подумав, он оценивающе оглядел ее.
— Скажем, пятнадцать сотен фунтов в год.
Глаза Кейт широко распахнулись, но она скрыла свое изумление. Это огромное состояние, но только глупец принимает первое предложение.
— Две тысячи.
Зубы Роэна сверкнули в волчьей улыбке.
— Заметано.
— А если будет ребенок? Или несколько?
— Пятьсот фунтов в год за каждого до достижения совершеннолетия.
Она подняла брови. Похоже, у него всегда наготове ответ. Возможно, целый мир населен побочными детьми Уоррингтонов!
— Столько платит принц-регент. По крайней мере я так слышал.
— Можно подумать, ты никогда не делал этого раньше! — резко бросила она.
— Именно так. Но я, разумеется, знаком с подобными тонкостями.
— У тебя раньше не было содержанки? — скептически уточнила она. — У такого здорового, крепкого парня?
— Раньше я не испытывал желания оказаться привязанным к одной-единственной женщине.
— И все же сделал для меня исключение.
— Тебя мне подарили. Я просто считаю, что должен заботиться о своей собственности.
Она недобро прищурилась.
— Для меня ставки не должны быть выше. Пожалуйста, пойми. Я не охочусь за цветистыми комплиментами. Просто должна знать, насколько серьезны твои намерения. Если мне придется зависеть от тебя…
— Разумеется, я совершенно серьезен, — перебил он хмурясь. — Ладно, если хочешь знать, ты мне очень нравишься, Кейт, и думаю, во многом подходишь… — Он осекся и поспешно вернулся к прежней деловитой манере, послав ей полный желания взгляд. — Кроме того, думаю, ты знаешь, как долго и сильно я хотел тебя.
Его агрессивная мужская чувственность подавляла ее, но, наверное, так и должно быть. Своими похотливыми взглядами он вполне может разозлить ее на столько, чтобы она не спрашивала о его истинном отношении к ней. Он и не подозревал, что она начинает видеть насквозь и его, и его трюки. Кейт решила провести весьма смелый эксперимент. Никакие его жадные взгляды не собьют ее с толку!
— Поверьте, ваша светлость, наши чувства взаимны. Но признаюсь, что я обескуражена таким внезапным поворотом событий, учитывая, как решительно вы оттолкнули меня прошлой ночью.
Искорки любопытства в глазах Роэна подсказали ей, что эта новая тактика заинтриговала его. Уголок его губ нервно дернулся.
— Вы вовсе не хотели связываться со мной, верно? — осведомилась она, зачарованно изучая его.
— Не хотел, — согласился он. — Но, откровенно говоря, решил сдаться после сегодняшней ночи.
— Это казалось неизбежным, — тихо согласилась она.
— Идеальное решение для нас обоих, — кивнул он.
Они долго молча смотрели друг на друга.
Наконец Кейт глубоко вздохнула.
— Хорошо. Я согласна.
— В таком случае подойди и поцелуй меня, — весело приказал он.
— Сначала напишем договор, — деловито объявила Кейт, возможно, желая выиграть немного больше времени. — И я хочу, чтобы вы поставили рядом с подписью герцогскую печать и все было официально.
Он рассмеялся, тихо и искренне, и в эту минуту как нельзя больше походил на пирата.
— Кейти, девочка, ты мне не доверяешь?
— Если я собираюсь продать вам свое тело, ваша светлость, желаю, чтобы все было по закону.
— Какая женщина! — восхитился он поднимаясь. — Что же, как скажешь.
В душе Кейт паниковала, но не собиралась давать волю гневу. Это наилучший выход из ее положения. И кроме того, это великолепное тело воина отныне принадлежит ей, пусть и не навсегда.
Она позволила себе окинуть дерзким взглядом его фигуру. Роэн тем временем взял письменный прибор с верха комода, окунул перо в чернильницу и написал несколько пунктов контракта на листе бумаги, после чего прижал бронзовую печать к кружку расплавленного воска в конце страницы.
— Ну вот. Подписано, скреплено печатью и вполне законно.
Не дожидаясь, пока высохнут чернила, он принес ей бумагу. Она прочитала контракт при свете огня в камине.
— Довольна? — весело пробормотал он.
— Думаю, что да, — кивнула Кейт.
— В таком случае я желал бы обольстить тебя прямо сейчас, если вопросов больше нет.
— Только один.
— Да?
— Ты знаешь, я не так опытна, — выдохнула она краснея. — И могу не отделить свои истинные чувства от того, чем мы занимаемся в постели.
— И?..
— Что, если я полюблю тебя? Что тогда?
Он лениво рассмеялся и сжал ее руку.
— Я считаю это крайне маловероятным.
— Это раздражало бы тебя?
— Не думаю. Не слишком. При условии, что ты не будешь разыгрывать спектакли в духе Каро Лэм. А в остальном… дело твое.
— Кто такая Каро Лэм?
— О, светская дама, влюбившаяся по уши в лорда Байрона пару сезонов назад. Идиотка разбила чашу для пунша и угрожала перерезать себе вены, если он и дальше будет ее игнорировать. Надеюсь, ты не сделаешь подобной глупости. Верно?
— Из-за тебя? Нет. Из-за лорда Байрона — возможно.
— Черт, да за то короткое время, что мы знакомы, ты уже угрожала броситься со скалы, — поддел он в ответ, кладя руки ей на плечи. — А теперь, мой маленький подарок, дай мне тебя развернуть.
Она смотрела на него, вспоминая, что в тот день он спас ей жизнь.
— Ты действительно собираешься это сделать? И всерьез хочешь, чтобы я стала твоей любовницей? Ты мог бы выбрать кого угодно.
— Кейт, — вздохнул он, — моя сладкая волшебница, я мечтал о тебе с того момента, как ты вошла в зал. — Он с поразительной нежностью поцеловал ее и сжал в объятиях. — Не бойся. Доверься мне.
Она кивнула и припала к его губам. Голова кружилась, сердце рвалось из груди. В крови зажегся пламень желания. Она сейчас не хотела ни о чем думать, но когда он стал снова и снова целовать ее, нежно, уверенно, она окончательно лишилась способности мыслить связно, потому что утопала в утонченном наслаждении. Проблемы, занимавшие ее всего несколько часов назад, казались теперь принадлежавшими кому-то другому. Их место заняла чувственность, пробуждая все инстинкты. Она жаждала изведать вкус его губ, ласкать упругое тело… Аромат морозного воздуха льнул к его волосам, и от каждого прикосновения становилось все труднее дышать.
Он продолжал целовать Кейт, лаская ее язык своим. Его пальцы скользнули по ключице к вздымавшейся груди.
Вырез ее слишком просторной мужской рубашки оканчивался там, где начинался жилет. Продолжая целовать ее, он стал терпеливо расстегивать медные пуговицы жилета.
И тут в голову Кейт пришла неожиданная мысль. Несмотря на скандальное предложение стать его содержанкой, она поняла, что Роэн дал ей возможность выбора.
Опьяненная его поцелуями, она отчетливо сознавала, как легко было бы ему сначала соблазнить ее, а уж потом излагать условия. Мало того, он мог бы их диктовать, а ей лишь оставалось соглашаться.
Но вместо этого он с самого начала был честен относительно своих намерений и дал ей возможность все решать самой. Кроме того, он прав: она хотела его так же безумно, как он — ее.
— Ну вот, — шепнул он, расстегнув последнюю пуговицу.
— Из т-тебя выйдет прекрасный камердинер, — застенчиво похвалила она, но тут же затаила дыхание, когда его пальцы задели ложбинку между грудями.
— Ваша ливрея, сэр, — хмыкнул он и, взявшись за длинный рукав с обшлагами, помог его стащить. За первым рукавом последовал второй. Вскоре он уже отбросил фрак, подвел ее к креслу у огня и безмолвно заставил сесть.
Кейт не могла оторвать от него взгляда, пока он снимал с нее сапоги и грел в ладонях ступни. Она тем временем сбросила свой жилет. Ей не терпелось избавиться от одежды. Роэн поспешно расстегнул ее панталоны, пока она полулежала в кресле, жадно наблюдая за ним.
— Подними бедра, — прошептал он.
Она прикусила губу, завела руки за голову, схватилась за спинку кресла и выгнулась.
Он медленно стянул с нее панталоны.
Под которыми ничего не оказалось.
Теперь она вся горела, оставшись в длинной белой рубашке и толстых шерстяных чулках. Он снял чулки и, нагнувшись, прижался благоговейным поцелуем к ее голой коленке. И оставался в этом положении довольно долго. Она погладила его по голове, по влажным от растаявшего снега, черным как ночь волосам, провела ладонью по его колючей щеке. Он вскинул глаза, полные такого неприкрытого обожания, что у нее перехватило дыхание.
Она неожиданно села и сбросила рубашку, молча, застенчиво предлагая ему себя.
Он, конечно, поймет, что она делает это по доброй воле. В точности как она сама знала, что он защищает ее, ничего не ожидая взамен.
Он выдохнул ее имя, принимая дар, и завладел ее губами, сжимая в объятиях.
Она наслаждалась прикосновениями его губ и теплом рук, ласкавших голую спину, руки, грудь. И отвечала на поцелуи с яростным самозабвением, сгорая от жажды прикосновений, гладя широкие плечи и массивные руки.
Некому было осудить ее. Да она и не предъявляла претензий на респектабельность! Ведь и ее мать аристократка отказалась от респектабельности ради страсти. Почему бы дочери не последовать ее примеру? Неутолимый голод подстегивал ее поскорее стать одним с ним целым, и она осыпала Роэна лихорадочными поцелуями, одновременно принимаясь раздевать его дрожащими руками. Сначала галстук.
Она ласкала обнажившуюся шею, кожа которой была такой же жесткой, как и на подбородке.
Он встал на колени между ее раздвинутыми бедрами, и она обняла его. Его язык был у нее во рту, его руки — на ее груди. Она осторожно развязала шнур, стягивавший его волосы, и с наслаждением запустила пальцы в густую гриву.
Она еще не встречала столь великолепного мужчину, который не скрывал своего влечения к ней и с каждой минутой все больше превращался в дикаря. И она поощряла его, увлеченная свирепой, неукрощенной силой. Теряясь в желании к нему, она запустила пальцы в вырез его свободной белой сорочки. Наконец-то ей выпал шанс коснуться этого мускулистого тела. Его плечи, казалось, высечены из камня, но кожа гладка, как лайка.
Она тихо застонала от восторга. И услышала ответный стон.
— Ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя прямо сейчас, — выдохнул он ей в губы.
— Да!
Кейт поспешно стащила с него рубашку. Боже. Она сейчас умрет от восторга.
— Иди сюда, — хрипло выдавил он, и этот приказ невероятно ее возбудил. Сейчас она была готова во всем ему подчиниться.
Роэн подхватил ее на руки, положил на постель и лег сверху. Наверное, слышит, как колотится ее сердце… Он сжал ладонями ее лицо и снова стал целовать.
— Боже, Кейт, — выдохнул он, на секунду застыв, прежде чем расстегнуть брюки. — Ты невыносимо меня искушаешь.
— В таком случае сдавайся, — прошептала она, потому что к этому времени он должен был понять, что она с самого начала принадлежала ему.
Роэна трясло от нетерпения поскорее сделать ее своей. Она доводила его до безумия. Он больше не мог вынести ни момента той жизни, которой жил без нее.
Такой одинокой жизни. Прости его Боже, он не намеревался воспользоваться ее ситуацией, особенно после того, что ей пришлось вынести сегодня. Но назад возврата нет. Ни для него, ни для нее.
Он хотел быть в ней. Сломать последние барьеры между ними. Роэн поклялся себе, что когда, увидев пятна ее девственной крови, он поймет, что она навсегда и необратимо принадлежит ему, то расскажет ей все. Сколько сможет. Тайная война между орденом и прометеанцами была частью их наследия. Она имеет право знать правду. Кто она. Откуда родом.
Он может все ей рассказать.
Но пока что Роэн хотел подарить ей наслаждение, подобного которому она еще не знала. А она будила в нем свирепый, безумный голод, бушевавший в крови. Голод и стремление не просто удовлетворить похоть, но каким-то образом приковать ее к себе. Именно эту женщину и никакую другую, чтобы замкнуть круг того, что началось между ними еще до ее рождения. И он точно знал, да, знал с самого начала, что она принадлежит ему.
Может, это их судьба.
Кейт сжала его лицо ладонями, упиваясь вкусом губ, и эта сладостная невинность окутывала его почти священным огнем.
Ее грудь набухала под его ласками. Он сжимал окаменевшие соски, но вскоре не смог противостоять соблазну и стал губами и языком воздавать честь розовым вершинкам. Наградил каждую неспешным поцелуем. Кейт приподнялась на локтях, наблюдая за ним. Продолжая ласкать грудь, он положил руку на ее живот и постепенно оказался у лона. Пальцы чертили игривые круги, но не двигались дальше: он сделал все, чтобы она умирала от желания. Только когда она захныкала от почти ребяческого разочарования, приподнимая бедра, он сжал нежный холмик.
И когда Роэн раздвинул розовые створки, блаженно вздохнула, готовая к любви. Эти настойчивые движения говорили о безмолвном желании. О том, что она забыла всякий стыд, изнывая от сладострастия. Ее гортанные стоны кружили голову. Он впервые хотел женщину с такой глубокой и первобытной страстью. Высвободив свою восставшую плоть, он поймал ее руку и подвел к раскаленному стержню, показывая, как нужно его ласкать.
Кейт тихо ахнула. Он не знал, смеяться или изнемогать от раздражения. Но она восхищала его. Нежные прикосновения ее пальчиков вызывали в нем трепет. Он мечтал о ее губах и языке, но всему есть время и место…
Сегодня он должен сделать ее женщиной, не причинив слишком острой боли.
Он спустил брюки еще ниже, но застонал от наслаждения, когда она сжала его сильнее, крепче. Боже, она поразительна!
— Тебе хорошо? — прошептала она, готовая идти дальше.
— Очень… — Он отвел ее руку. — Я знаю кое-что получше.
Ведомый нарастающим желанием, он уложил ее на спину и снова лег сверху, боясь раздавить ее своим немалым весом.
— Милая, сейчас ты станешь моей.
— Ммм… да, Роэн, пожалуйста!
Она стала извиваться под ним. Он опустил голову и, завладев губами, стал входить в шелковистое лоно. Дюйм за дюймом, надавливая сильнее, он пытался дать ей то, чего она так отчаянно жаждала. Она принимала его, хотя он ощущал ее неуверенность и боязнь того, что ей сейчас предстоит.
Он двигался медленно. И пока дошел только до половины пути, ублажая ее, лаская тонкие внутренние стенки. Ее грудь тяжело вздымалась, но она постепенно привыкала к его вторжению. Он очень остро ощутил то мгновение, когда ей потребовалось больше, потому что она открылась ему, но он по-прежнему сдерживался… пока ее голова не заметалась по подушке, а тело не забилось под ним.
Тогда он убыстрил темп! Она выгнулась, цепляясь за его дрожащие бедра, и едва слышно выругалась. Только тогда он приподнялся на руках и сделал последний выпад, овладев ей до конца. Едва слышный крик боли вырвался у нее, он немедленно об этом пожалел. Но когда попытался выйти, она прильнула к нему и обняла.
Он поспешно глянул вниз и увидел алый мазок в том месте, где соединялись их тела.
Господи Боже.
Роэн не ожидал той волны эмоций, которая на него нахлынула. Он действительно лишил ее невинности! Она самое прекрасное, самое удивительное на свете создание! И по своей воле отдала ему свою девственность!
Теперь Роэн не знал, что делать. На секунду он растерялся. Может, остановиться? Или продолжать? Совершил ли он ужасный грех, овладев ей, тем более что взамен он может дать ей только тьму?
Кейт сделала выбор за него, снова и снова целуя его грудь, так нежно, что, казалось, он теряет разум.
Он почти благоговейно прижал к груди ее голову и закрыл глаза. Кейт безмолвно поведала о том, что испытание того стоило.
Роэн затрепетал, гладя ее волосы слегка дрожавшей от натиска страсти рукой. Впервые любовница так глубоко затронула его сердце.
Они медленно опустились на перину: Роэн опасался сделать ей больно, учитывая, что она еще несколько минут назад была девственной, а его мужская плоть — огромной. Они лежали, глядя друг на друга. Их тела по-прежнему были соединены. Он стал осторожно ласкать ее. Она закрыла глаза и позволила себя любить.
Но вскоре огонь снова загорелся и заполыхал во всю мощь. Она толкнула его на спину, явно заинтригованная открывавшимися возможностями. Села на него, так и не выпуская из своего лона. И похоже, наслаждалась этой позицией и только что обнаруженной властью над Роэном.
Отрицать невозможно: в этот момент он принадлежит ей, телом и душой.
— Роэн, — пробормотала она, — почему мы не занимались этим все то время, что я прожила здесь?
Он ответил сладострастной полуулыбкой.
— Пытался убедить тебя в том, что я истинный джентльмен.
Она улыбнулась такому неуместному ответу и провела кончиками пальцев по его груди.
— Зачем мне джентльмен, когда я могу получить Зверя?
— Прошу прощения? — запротестовал он с притворным негодованием, бросив негодницу на спину. — Придется проучить тебя за то, что зовешь меня Зверем.
— О, проучи, пожалуйста.
Она улыбнулась глазами, когда он встал на колени между ее разведенными ногами. Боже. Это все равно что вернуться домой!
— А теперь, мой маленький подарок, если не возражаешь, я дам тебе наивысшее наслаждение. Надеюсь, ты знаешь, что означает слово «оргазм».
— Как волнующе! Разумеется, знаю, — выдохнула она. — Я не ханжа, позвольте заметить.
Он вскинул бровь.
— «Оргазм», — деловито продолжала она, — от греческого «orgasmos». Французы зовут его маленькой смертью.
Он тихо рассмеялся.
— Изучаешь все эти вещи по книгам? Но не в жизни, — тихо рассмеялся он, целуя ее в шею, после чего продолжил наглядный урок.
Их тела двигались в трепещущей гармонии. Горящая кожа, тяжелое дыхание, бьющиеся в унисон сердца. Они любили друг друга так отчаянно, словно от этого зависела их жизнь.
— О Боже… Роэн!
— Д-да, Кейт, — прошептал он. — Да.
— О… мой…
— Отдайся мне, — выдохнул он ей в губы.
Она послушно прижалась к нему всем телом. Пронзительные, громкие стоны пьянили его. Он зарылся лицом в ее шелковистые волосы, стараясь продержаться еще минуту, пока познает экстаз в ее объятиях.
Судороги сотрясли ее хрупкое тело. И эти сладостные конвульсии окончательно лишили его разума.
Она ошеломляла его. Он не понимал, как у него хватило присутствия духа выйти из нее, ибо он уже чувствовал приближение оргазма, но нельзя допустить, чтобы она забеременела сейчас, когда опасность по-прежнему близка.
Волны наслаждения подхватили его.
— О, Роэн, — проворковала Кейт после долгого молчания. Он с трудом открыл глаза, уставился на ее сияющее лицо при мерцающем свете огня и заверил в своих чувствах потрясенной улыбкой и нежным поцелуем. Тихий смех сорвался с ее губ.
В ответ на его вопросительный взгляд она прикусила нижнюю губу, словно боясь ляпнуть какую-нибудь глупость.
— Что? — едва слышно прошептал он и потерся о ее нос своим, не желая, чтобы это мгновение закончилось.
— Ты великолепен, — застенчиво пробормотала она.
— Черта с два, — грустно усмехнулся он, хотя в глазах таилось удовлетворение.
Положив голову на ее шелковистую грудь, он продолжал размышлять, и на сердце опять легла тяжесть. Что она подумает, когда услышит правду?
Второй раз со времени своего появления в замке Кейт проснулась в постели Роэна. Но теперь, открыв глаза, она сразу же увидела его, и это было лучшим, что случилось с ней за две недели. Они не торопились встать. И все утро оставались в постели. Кейт осторожно гладила возлюбленного. Конечно, спина была вся покрыта шрамами, и Роэн не пожелал отвечать на ее осторожные вопросы относительно их происхождения.
— А это что такое? — прошептала она, обводя пальцем сабельный рубец вдоль ребер.
Лежа на животе, уткнувшись лицом в сложенные руки, он дремал, хотя при этом явно наслаждался ее прикосновением.
— Хм?
Она заметила его уклончивость и понимающе усмехнулась. И противник явно не убил его. А это главное.
Она стала целовать его старые раны. Легкие поцелуи вскоре последовали по той тропинке, которую выбрали ее нежные руки, и вскоре он перевернулся на спину и показал ей веское доказательство ее воздействия на него. Ему хотелось снова овладеть ей. Но у нее еще все саднило между ног, так что пришлось попросить пощады.
Хрипло усмехнувшись, он украл у нее поцелуй. И поднялся во всем своем обнаженном великолепии, чтобы приказать сделать ванну для них обоих.
Роэн оделся и спустился вниз проверить, на месте ли его люди. Он хотел увериться, что Паркер и остальные благополучно вернулись. К тому же нужно взять книгу из сейфа, куда ее спрятал Элдред вчера ночью.
Он пообещал принести ей завтрак.
Кейт осталась в его комнате, чтобы тоже принять ванну и расчесать волосы. Завернутая в гигантский халат своего покровителя, она сидела в уютном уголке у окна, глядя на темно-синее море за стенами замка и обрывами и на лазурную гладь зимнего неба.
Настроение было таким же чудесным, как новый день. В душе царила безмятежность. Отсутствие Роэна дало ей возможность поразмыслить о своем новом существовании и дерзком шаге, который она предприняла вчера.
Но теперь у нее нет дома. Его сожгли. И она больше не девственница. Какая ирония заключается в том, что последнее слово принадлежит Калебу Дойлу, особенно если вспомнить, что именно он привез ее сюда на утеху хозяину. Хорошенькую постельную грелку для его светлости. Откуда она могла знать, что скоро с радостью воспримет свою роль?
Но у нее не было сожалений. Наконец-то она не одна.
Услышав дробный стук в дверь, Кейт подняла глаза.
— Кто там? — лукаво пропела она.
Дверь открылась.
— Ты одета? — осведомился Роэн.
— В зависимости от той, кто спрашивает.
— Так ты не голая? Я убит.
— Здесь холодно.
— Я могу подкинуть дров и разжечь огонь.
— О, еще как можешь! — промурлыкала она.
Но тут он вошел в комнату с подносом, на котором красовался ее завтрак.
— Проголодалась?
— Смотря для чего, — парировала она.
— Господи, я породил чудовище! — взмолился он. — Чему очень рад.
Кейт рассмеялась. Он поставил поднос на постель, подошел к окну и, сжав ладонями ее лицо, стал целовать. Несмотря на то что его не было минут двадцать, Кейт уже успела истосковаться. И сейчас вздохнула от удовольствия.
— Кстати, тебе уже не больно? — прошептал он с озорным блеском светлых глаз.
— Почти.
— Прекрасно, восстанавливай силы. — Поцеловав ее, он показал на тяжелый поднос: — Ваш завтрак, мадам.
— Спасибо, ужасно проголодалась. — Она вскочила, пробежала к постели и стала жадно изучать поднос.
Оба уселись на огромной кровати. У Кейт потекли слюнки при виде чайника и пирожных с белой глазурью, тостов с маслом и джемом. На центральном блюде оказалась яичница с колбасками.
Почти насытившись, Кейт показала мизинцем на самое большое блюдо под крышкой, остававшееся закрытым.
— А что здесь?
— Посмотри, — тихо отозвался он, поднимая крышку.
Кейт застыла, перестав жевать, и лишь немного погодя громко сглотнула.
— Мамина книга!
Большой том с поцарапанным кожаным переплетом лежал на блюде. Роэн уже успел развернуть грубую коричневую ткань. Кейт читала и перечитывала заглавие: «Дневник Алхимика».
— Господи, — прошептала она, — я почти забыла о нем… столько волнений!
Она послала ему кокетливый взгляд, после чего уставилась на дневник и решила, что в нем есть нечто неприятное.
— Ты заглядывал в книгу? — настороженно спросила она.
— Попытался. Но из нее выпало вот это и я решил, что будет лучше подождать тебя.
Он поднял обложку и вынул старое, пожелтевшее сложенное письмо.
— Тебе стоит это прочитать. Когда будешь готова.
— Это от матери? — заинтересовалась Кейт.
— Нет. Скорее от твоего деда, графа Дюмарина. Прости, что заглянул в него раньше, но я должен был убедиться, что там нет ничего такого, что расстроит тебя.
— О-о… — Кейт с обожающей улыбкой поцеловала свои пальцы и прижала их к его губам. Когда он учтиво поцеловал кончики, она с улыбкой развернула письмо. — Полагаю, я вполне готова… Боже. Похоже, дед написал это маме перед расставанием.
— Уверена, что вынесешь все это? — хмурясь, спросил Роэн.
Кейт кивнула и стала читать. Письмо было написано на французском.
Кейт резко вскинула голову.
— Герцог Уоррингтон? Мой дед… знал твоего отца?
Роэн медленно кивнул.
Кейт потрясенно воззрилась на него.
— Ты ничего не говорил.
— Читай дальше. Скоро увидишь почему.
— А… а что это за ящик Пандоры, который он помог открыть? Ты знаешь?
— Читай, Кейт.
Она с подозрением оглядела его. Здесь происходит нечто странное! Сгорая от любопытства, она продолжила читать:
Кейт была сбита с толку и немного расстроена. Что все это означает?
Но следующие строчки все же имели какой-то смысл.
Это по крайней мере согласовалось с тем немногим, что она знала о прошлом матери.
— Господи Боже. О чем он? — бледнея, выдохнула Кейт. — Я думала, что дед остался во Франции, чтобы сражаться с якобитами!
— Не совсем так.
— Ты знаешь о нем?
— Знаю.
— Но откуда?
— Потому что моя семья тоже в этом замешана.
— Добрые люди, о которых говорит дед, — это твой отец?
Роэн стоически кивнул.
Кейт поняла, что он ждет, когда она закончит читать письмо, и только потом ответит на ее вопросы.
У нее слегка кружилась голова от внезапного осознания того, что он, оказывается, многое знал о ней и ее семье, но до сих пор не сказал об этом ни слова.
Должно быть, у него есть свои на это причины, но, Господи, прошлой ночью она отдала ему свою невинность! И теперь не могла не почувствовать, что ее предали! Такая таинственность…
Потрясенная неожиданным недоверием к человеку, от которого зависела вся ее жизнь, она заставила себя вновь сосредоточиться на письме.
— Святого Михаила? — повторила Кейт, вспомнив великолепную мраморную статую архангела в фамильной часовне герцога.
Лицо Роэна оставалось бесстрастным, и она продолжила читать.
Кейт разинула рот и в изумлении уставилась на Роэна.
— Мой предок? — воскликнула она. — Валериан Алхимик? Поэтому книга была у мамы? Тот в-волшебник, который проклял твой род? Я его потомок?
— Хорошо, что ты не веришь в проклятия, — пробормотал он многозначительно.
Кейт потеряла дар речи. Да и что тут говорить? Голова шла кругом! И все же письмо еще не дочитано! Она поднесла листок к глазам, молясь о том, чтобы не наткнуться на очередное откровение.
В этом дед не ошибся. Письмо было датировано тысяча семьсот девяносто вторым годом, и с тех пор прошло почти двадцать пять лет кровавых битв. Ненасытное честолюбие Наполеона разожгло пожар войны по всей Европе, от побережья Франции до плодородной Рейнской долины в германских княжествах. Пожар распространился за Альпы и даже достиг холодной России, а также испанских равнин и итальянского сапога. Даже Оттоманская империя и та не осталась в стороне. Единственным безопасным местом оказалась Англия, особенно после того как великий адмирал Нельсон разбил флот Наполеона при Трафальгаре.
Роэн пристально наблюдал за Кейт. Она поняла, что он каким-то образом имеет к этому отношение. Что он сказал в ту ночь на их праздничном ужине? Что работает на правительство…
Она упорно продолжила читать, спеша добраться до конца.
Кейт долго сидела в потрясенном молчании, а когда растерянно взглянула на Роэна, тот ответил спокойным твердым взглядом.
— Так мой дед… был кем-то вроде доносчика? — нерешительно спросила она.
— Совершенно верно. А мой отец был агентом, которому поручили выполнение этого задания.
— Что за совет и орден, о которых упоминал дед?
— Кейт… прошу тебя не говорить ни единой душе о том, что я сейчас тебе расскажу. Никому. Я готов обсудить это, потому что дело касается непосредственно тебя: особенно теперь, когда за тобой идет охота, — а также потому, что речь идет о твоем происхождении. Ты должна дать клятву, что никогда и ни с кем не поделишься полученными от меня сведениями. На кону стоят жизни многих людей. Можешь дать мне слово? Если нет, считай, я уже сказал слишком много.
— Конечно, могу, — кивнула она.
— Вот и хорошо. — Роэн поставил локти на колени и сцепил руки, раздумывая, с чего начать. — Помнишь книгу о драконах, которую ты нашла?
— Разумеется.
— Ты была права. Она не о драконах, а о борьбе добра и зла, которая продолжается на протяжении многих веков. Идет тайная война. Мои и твои предки участвовали в ней еще со Средних веков. И они были врагами, пока твой дед не перешел на нашу сторону.
— А на чьей стороне он был до того? — пробормотала она со страхом.
— Он был членом очень зловещей, очень опасной организации заговорщиков — совета прометеанцев, куда входило около тысячи человек, и мы считаем…
— «Мы»? — перебила она.
Он покачал головой, призывая ее быть терпеливой.
— Главы совета — люди знатного происхождения, очень богатые и занимающие высокие должности при всех европейских дворах. Некоторые даже носят короны, но большинство наших королевских домов просто их комнатные собачки. Марионетки. Эти люди делают вид, будто служат различным правителям, но на самом деле следуют указаниям своих предводителей.
— Каким указаниям?
— Они стремятся попасть в коридоры власти в любом качестве, от генералов до советников, казначеев, судей Верховного суда, королевских докторов, священников, доверенных членов аристократии, даже популярных актеров. Но их преданность отдана совету. Тот рисунок, который ты видела в книге о драконах. Драконье яйцо. Помнишь?
Онемевшая от шока Кейт кивнула.
— Это Знак Посвященных. Каждый послушник культа прометеанцев имеет на теле татуировку «Не служу». Этими дьяволами правят не просто политические амбиции. Они занимаются оккультизмом. Именно поэтому они почитают Валериана и его черную магию.
— Мои предки были на стороне зла? — воскликнула она. — Но ты никогда не убедишь меня, что мама была злом!
— Нет-нет, леди Габриэль не имела с этим ничего общего. Насколько я знаю, она была невинна. — Роэн поколебался. — Может, предпочитаешь, чтобы я остановился? Ты так много претерпела… боюсь, это для тебя слишком…
— Нет! Я хочу выслушать до конца. За последние несколько минут я узнала о своем происхождении больше, чем за всю жизнь! Мне нужно знать, Роэн. Знать, кто я. Пожалуйста, продолжай!
Роэн нежно взглянул на нее.
— Прометеанцы не считают себя злом: в своих глазах они милосердны и используют темные силы лишь для того, чтобы при их предполагаемом правлении воцарилось всеобщее добро, — но при этом верят, что цель оправдывает средства, даже самые подлые.
— И во что они еще верят? — выдавила она.
— Не признают ценности человеческой жизни, человеческого достоинства. Все это ничего не стоит, всякого можно принести в жертву ради того, что прометеанцы называют высшим добром. Конечно, за этими высокими мотивами лежит не что иное, как неприкрытая жажда власти. Для них все человечество состоит из пешек на шахматной доске. И ценность этих пешек не выше, чем стада овец. Какими бы благородными ни казались речи прометеанцев, они всю жизнь руководствуются высокомерной убежденностью в собственном превосходстве. К счастью, однако, им есть кому противостоять.
Он замолчал и подошел к окну.
Кейт широко открытыми глазами наблюдала за ним.
Роэн долго молчал.
— Я принадлежу к тайному обществу. Орден поклялся вырвать с корнем всех членов совета прометеанцев и уничтожить их, прежде чем они дорвутся до власти. Организация называется «орден Святого Архангела Михаила».
— Статуя в часовне.
— Да, — кивнул Роэн, гордо сверкнув глазами. — Мой род — часть этого ордена еще со времени Третьего крестового похода под предводительством Ричарда Львиное Сердце. Мой отец был одним из величайших воинов ордена. И меня, едва ли не с рождения, готовили в его преемники и последователи.
По крайней мере теперь она хоть что-то стала понимать.
— Во времена Французской революции я был мальчишкой. Весь мир был потрясен взятием Бастилии и арестом французской королевской семьи. Но вскоре главы ордена узрели за растущим хаосом признаки тайной политики прометеанцев. Люди моего отца выследили несколько важных агентов-провокаторов врага, подстрекавших жаждавшую крови толпу. Видишь ли, чем больше крови, чем больше хаоса, тем отчаяннее народ станет искать ту власть, которая способны восстановить порядок. Их план заключался в том, что сами люди будут требовать новой формы правления, которая вскоре перерастет в несказанное угнетение. Прометеанцам ни к чему свобода, равенство, братство, революционные идеалы: могу заверить тебя, что об этом они и не думают, — но они очень ловко умеют оборачивать политические страсти и тенденции себе на пользу: религиозный пыл; предрассудки и суеверия; гонения евреев и представителей других рас — что подвернется. Особенно когда они могут запустить когти в группу преданных послушников, которые с праведным гневом указывают, куда следует направить ярость толпы.
— Какая подлость!
— Да. Этой стратегией они пользовались много веков. В этом случае результатом стало массовое убийство французских аристократов и всех, кто был близок к ним. Разумеется, перемены были необходимы, но публичные казни детей и женщин…
Кейт содрогнулась.
— Увидев все ужасы Красного террора, твой дед понял, что ситуация вышла из-под контроля, и обратился к ордену.
— К твоему отцу?
— Да. Видишь ли, герцоги Уоррингтон очень давно связаны с местной шайкой контрабандистов. Они нам очень полезны. Графу Дюмарину понадобился корабль, чтобы увезти дочь в Америку. Мой отец предложил ему самого храброго, самого умного капитана, который мог бы без особого шума доставить девушку в Новый Орлеан. Он выбрал Джералда Фокса.
— Мой отец… был одним из людей Калеба Дойла? — ахнула девушка.
— Ну я бы так не сказал, но они были знакомы. Именно поэтому Калеб так старался избавиться от тебя. Если капитан Фокс, как мы считаем, жив, Калеб не хотел бы встать на его пути. Он отдал тебя мне, потому что боялся отослать домой или держать у себя. Он просто не знал, что.
— Но мне всегда говорили, что имя моего отца Мэдсен. Почему ты так уверен, что именно Джералду Фоксу было поручено переправить маму в Америку?
— Я был там, когда твои родители впервые встретились.
— Что?!
— Граф Дюмарин остался в Лондоне, в штаб-квартире ордена, но твою мать привезли в Килберн. Мне было почти десять лет. И я подсматривал за своим отцом с галереи менестрелей, когда она пришла в зал.
— Ты видел мою маму?!
Комната кружилась перед глазами Кейт. Ей все труднее становилось сохранять присутствие духа.
— Она была здесь? В замке?!
Роэн кивнул.
— Она была в вуали и трауре, вероятно потому, что почти все, кого она любила, нашли смерть на гильотине. Отчетливо ее лица я не видел, но в руках у нее была эта книга. В ту ночь отец познакомил ее с Джералдом Фоксом, ее будущим мужем и твоим родителем.
— Папа…
— Да. Они пробыли здесь совсем недолго. Фокс проводил мадемуазель Габриэль на свой корабль, и, боюсь, больше о них ничего не было слышно. Их судьба навсегда осталась тайной для членов ордена. Вскоре после этого меня отослали в школу. Видишь ли, когда орден понял, что прометеанцы так просто не сдадутся, стало ясно, что потребуются новые воины. А тем временем мой отец помчался на бой с прометеанцами, вооруженный информацией твоего деда.
Кейт благоговейно уставилась на него. Лицо Роэна помрачнело.
— В том бою мой отец погиб. Это только удвоило мое желание стать лучшим охотником ордена.
— Охотником? О чем ты? Какова твоя роль во всем этом? — допытывалась она.
— Я… я охочусь на прометеанцев и убиваю их.
— Убиваешь? — прошептала Кейт.
Он кивнул. Спокойно, без малейшего раскаяния.
Кейт отвела глаза, потрясенная его молчанием и не в силах вынести пристальный взгляд.
— Так вот как ты получил эти шрамы! — дрожащим голосом воскликнула она. — Но во мне течет кровь прометеанцев. Делает ли это меня твоим врагом?
— Нет. Теперь я знаю, что ты невинна. Как и твоя мать.
Кейт настороженно прищурилась.
— Но сначала ты меня подозревал, верно?
Он хладнокровно выдержал ее вызывающий взгляд.
— Я никогда бы не мог обидеть тебя, Кейт, независимо от существования проклятия.
— Понятно. — Она немного поразмыслила. — Как ты их убивал? Своих врагов?
— Тебе не стоит этого знать, — выдавил он.
— Стоит.
— Умело, — парировал он.
— Вот как…
Возможно, он прав и ей лучше не знать ужасных подробностей.
— Ты… когда-нибудь задавался вопросом, все ли заслуживают столь сурового наказания?
— Все, — отрезал он, не желая дать ей понять, что не имеет права спрашивать себя о подобных вещах. — Они воплощенное зло. Убить одного из них — значит спасти тысячи невинных людей. Кроме того, не мое дело задавать вопросы. Сведения собирают другие, моя же миссия — устранять врагов.
— То есть убивать.
— Да. Решение исходит с самого верха. Орден называет имя, я выполняю поручение. — Он пожал плечами.
— Ясно.
— Тебе действительно ясно? — допытывался он, пристально глядя ей в глаза.
— Думаю, что да, — вздохнула она. — Хочешь сказать, ты кто-то вроде наемного убийцы.
— Не «вроде».
Хорошо, что она не из тех, кто по каждому поводу падает в обморок. Боже милостивый, она стала содержанкой профессионального убийцы. Теперь она начинала думать, что ее герцог не столь уж идеален. Конечно, учитывая его профессию, это неизбежно, не так ли?
Он грозно взирал на нее, скрестив руки на груди и ожидая ответа.
Но Кейт не знала, что сказать.
Он не хотел причинить ей зло, но какой-то внутренний голос твердил, что ее хитростью заставили переспать с ним.
И все же это не тот человек, которого стоит злить. Да и слишком поздно для сожалений…
— Скажи что-нибудь, — прорычал он.
— Теперь я вижу, почему контрабандисты так боялись расстроить тебя, — выдавила она, неуклюже пытаясь шутить.
— Они ничего не знают об этом.
— Все равно твои слова многое объясняют.
Он нахмурился, словно не зная, как к этому отнестись.
— Почему орден выбрал герцога для столь опасной работы? Разве ты не слишком мало стоишь для ордена?
— Я должен сделать все, чтобы защитить свою страну, — пояснил он. — Для человека моего ранга открыты все двери. Мне легко подобраться ближе к правящим идиотам, которые даже не понимают, какая опасность им грозит.
— Ты прав… — Она опустила взгляд, пытаясь обдумать сказанное, и вспомнила, что в ночь их первого ужина он цинично шутил о Мрачном Жнеце.
Он не спускал с нее глаз.
— Ты жалеешь о прошлой ночи.
— Нет! Но, Роэн, ты должен был мне все рассказать.
— Я говорю сейчас. Это было невозможно, пока я не убедился, что могу доверять тебе.
— Поэтому ты овладел мной? Чтобы проверить, девственна ли я? — взорвалась Кейт. — Ты снова испытываешь меня? В ту ночь за ужином, когда перепугал меня до полусмерти?
Он молча смотрел на нее.
— О мой Бог…
— Кейт, попытайся понять, как я рискую, рассказывая это. Только несколько министров и королевских особ знают о существовании ордена. Все остальные считают, что это легенда. Секретность — вот что позволяет нам бить без промаха. Мы отчитываемся только перед короной, но даже принц-регент не знал правды, пока состояние короля не ухудшилось. Страшно представить, что скажут мои лондонские друзья, узнав, что я посвятил тебя во все это, тем более что твои предки — прометеанцы.
— Что они тебе сделают? — настороженно пробормотала она.
Он пожал плечами и покачал головой.
— Дело в том, что я вовсе не был обязан рассказывать тебе об этом. Я хотел сделать это, потому что ты мне небезразлична. И не обвиняй меня в равнодушии. Знаю, как все это для тебя тяжело! Не знать своего имени! Понимаю, что тяжело слышать ответы. Но я надеялся, что ты по крайней мере обретешь покой, узнав правду. Что же до прошлой ночи… черт, прости, что я не лорд Байрон и не пишу любовных стихотворений. Но клянусь честью, что прошлая ночь значила для меня куда больше, чем ты подозреваешь.
Она долго смотрела на него, прежде чем вымолвить:
— Мне абсолютно ни к чему любовные стихи.
— Вот и хорошо, — пробормотал он. — Потому что, боюсь, от меня ты их не дождешься.
Его признания было трудно принять, но, нужно сказать, объяснения были достаточно логичными.
Роэн откашлялся и деловито заметил:
— Теперь ты должна понять одно.
— О Господи, — испугалась Кейт. — Что еще?
— Существует огромная возможность, что О’Бэньон работает на прометеанцев. Один из главарей культа, Джеймс Фолкерк, был недавно замечен в Лондоне. Вполне возможно, что он и есть тот старик, о котором говорил Дойлам О’Бэньон.
Кейт нахмурилась, припомнив, о чем они говорили до этого.
— Тот самый безымянный лорд, который вытащил О’Бэньона из Ньюгейта и заплатил ему за похищение?
— Да.
— И теперь этот Джеймс Фолкерк может оказаться тем, кто хочет заманить моего отца в ловушку? — Она пыталась говорить спокойно, но сердце ее сильно билось.
Роэн кивнул.
— Согласно полученной информации Фолкерк искренне верит во все эти оккультные фокусы и может быть одержим идеей найти могилу Алхимика. Мы уже говорили, что твой отец единственный, кто может знать, где она.
— Верно, — пробормотала Кейт. — Именно поэтому они меня похитили: чтобы папа вернулся в Англию и показал им, где могила.
— На беду, прометеанцы захватили одного из наших агентов, и мы считаем, что это Джеймс Фолкерк удерживает Дрейка, а возможно, и пытает, чтобы заставить предать нас.
— Ужасно! — выдохнула она.
— Да, но все это может обернуться в нашу пользу. Если О’Бэньон отчитывается перед Фолкерком, а тот захватил Джейка, ожидаемое рандеву с твоим похитителем поможет нам разыскать следы пропавшего агента. Судя по докладам информаторов, единственная причина, по которой Дрейк еще не сдался, — потеря памяти от пыток. Теперь они могут делать все, что угодно: разум бедняги померк.
— Если бы такое случилось с тобой, я бы не вынесла! — воскликнула Кейт.
— Не волнуйся, не случится. Дрейк должен был покончить с собой, прежде чем попасть им в лапы, и он это знал, но по какой-то причине не выполнил приказ, — выпалил он, но тут же осекся и опустил глаза.
— Хочешь сказать, ему следовало убить себя? И ты бы так поступил?
Он пропустил вопрос мимо ушей.
— Тебе нечего бояться, Кейт. Если они попробуют приблизиться к тебе, я разорву их.
— Так и будет, — прошептала она. — Я волнуюсь не за себя, а за папу, если он в самом деле жив.
Роэн покачал головой.
— Ты просто не можешь заставить себя поверить в это, верно?
Она ответила измученным взглядом.
— Ты сможешь уберечь и его?
— Твоего старика?
— Ты прав, я всего лишь заложница. Настоящая мишень — это он. Теперь, когда ты рассказал мне об этих прометеанцах, я боюсь того, что они могут с ним сотворить.
— Кейт, он Джералд Фокс. Твой отец ест на завтрак ржавые абордажные крючья. При одном упоминании его имени Калеб и его мальчики трясутся от страха. Морской Лис — вот как они его называют.
Она грустно улыбнулась:
— Таким я его не помню.
— А каким помнишь?
— Для меня он самый добрый, самый мягкосердечный, самый нежный, большой старый мишка.
— Ну ты же его маленькая девочка! И знаешь его с той стороны, которая недоступна остальным.
— Ты поможешь ему, Роэн?
— Разумеется. Ради тебя.
— Спасибо, — прошептала она.
В этот момент в дверь громко постучали.
— Ваша светлость! — крикнул Элдред. — Калеб Дойл только сейчас принес письмо, то самое, которого вы ждали.
Кейт тихо ахнула.
— От О’Бэньона?
Роэн приоткрыл дверь и взял с подноса дворецкого сложенный вчетверо листок.
— Спасибо, Элдред.
— Какие-то приказания для мистера Дойла? Он ждет внизу.
— Нет. Скажи, что он, если захочет, может пойти в башню навестить племянника в награду за помощь.
— Будет сделано, сэр.
Роэн кивнул и закрыл дверь.
— Что же, это должно быть интересно: письмо адресовано Дэнни Дойлу.
Он цинично усмехнулся и сломал печать — неряшливую кляксу грязного белого воска.
Кейт брезгливо скривила губы, припомнив ухмыляющуюся физиономию О’Бэньона.
— А ведь он меня ударил! — резко бросила она.
Роэн повернулся и уставился на нее застывшим взглядом.
— О’Бэньон?
Она пожала плечами.
— По лицу?
— Дал пощечину, потому что я сопротивлялась.
— Понимаю.
Роэн смотрел прямо перед собой. Все его тело было натянуто как струна. Сейчас он, как никогда, был похож на опытного убийцу.
— Что же, больше ему это не удастся.
— Что ты собираешься делать?
Поднятая бровь говорила лучше всяких слов.
— Да мне и не так больно было! Все хорошо. И нет необходимости в крайних мерах.
— Это мое дело, Кейт, — предупредил он и спокойно развернул записку.
Она почти ощущала на вкус правосудие, которого так добивалась. Но теперь это уже не так важно. Достаточно и сознания того, что Роэн готов ее защитить.
— Что написал этот негодяй? — спросила она, когда он наскоро пробежал глазами три нацарапанные строчки.
— Похоже, мы едем в Лондон, — сообщил он, протягивая ей листок.
— Правда? — обрадовалась она. — Я всегда хотела там побывать, правда, при других обстоятельствах…
— Не волнуйся! — велел он, игриво дернув ее за волосы. — Скоро все будет кончено, и я покажу тебе Лондон.
— А я буду ждать, — пробормотала она, когда он поднялся и пересек комнату. На мгновение она забыла обо всем, провожая глазами атлетическую фигуру любовника.
— Ты что? — спросил он оборачиваясь.
— Ничего. — Она подавила мечтательный вздох.
Господи, она, должно быть, обезумела, согласившись стать его наложницей. Но, откровенно говоря, будь у нее дюжина девственностей, она бы с радостью отдала ему все!
Она с трудом оторвала взгляд от покровителя и уставилась в записку. Ей не хотелось даже брать в руки бумагу, которой касались грязные лапы похитителя.
— Пакет? — возмутилась Кейт, отбрасывая записку. — Как он смеет так меня называть! И «лавка крысолова», подумать только! Впрочем, О’Бэньон и есть крыса!
Роэн не ответил, деловито собирая вещи.
— Когда мы уезжаем? — с трепетом спросила она.
— Завтра. На рассвете. Сегодня нужно подготовиться. В такую погоду поездка займет не менее трех дней. Проволочки могут вызвать их подозрения.
Она тяжело вздохнула, глядя, как он продолжает собираться.
— Нам так уж нужно ехать? Я не хочу покидать замок.
— Правда? — улыбнулся он. — Я припоминаю, что совсем недавно этот замок был последним местом, где ты хотела находиться. Не ты, случайно, угрожала броситься с холма в море, чтобы избежать моих гнусных лап?
Она потупилась и покрепче закуталась в теплый широкий халат, неожиданно растерявшись и не зная, что делать.
— Иди одевайся, — велел он с надменной улыбкой, поняв, что она колеблется. — Разве мужчина способен думать, когда рядом роскошная голая женщина? Ты, дорогая, способна отвлечь святого!
Его страстный, полный желания взгляд потряс Кейт до глубины души. Один только взгляд способен согреть ее кровь в этот холодный зимний день.
Она была на седьмом небе, несмотря на то что здравый смысл подсказывал держаться с ним чрезвычайно осторожно. О, завлечь такого мужчину!.. Она вдруг подумала, что умрет, если не удержит его. Это сама по себе достаточно веская причина, чтобы ехать. В конце концов, она всего лишь его любовница и должна действовать соответственно.
Она поднялась с постели и игриво передернула плечами, отчего халат сполз до талии.
— Как пожелаете, ваша светлость.
Глаза герцога мгновенно заволокло дымкой похоти. Похоже, ему снова не терпелось швырнуть ее на перину и лечь сверху.
Но она не дала ему времени осуществить свои намерения. Послав воздушный поцелуй и натянув халат, вышла в продуваемый сквозняками коридор, ведущий в гостевые комнаты.
По пути Кейт остановилась, чтобы глянуть вниз с лестницы. Полюбовалась древними резными камнями. Как ни странно, ей будет недоставать замка.
Вернется ли она когда-нибудь сюда?
Поездка в Лондон заняла не три, а четыре дня, как и предвидел Роэн. Их компания путешествовала в двух экипажах: Роэн и Кейт — в роскошной дорожной карете; Элдред и Паркер охраняли Питера Дойла в другом экипаже закрытом черном. Несколько стражников из замка сопровождали их, переодетые в ливрейных лакеев, кучеров и грумов.
Иногда приходилось останавливаться из-за снега, завалившего узкую проселочную дорогу. Мужчины хватали лопаты и расчищали путь для лошадей и экипажей.
Кейт не раздражали эти проволочки. Карета была удобной, и сейчас казалось, что они скорее выехали на прогулку. Конечно, ее доверие к Роэну поколебалось после всех его откровений, но она решила, что не станет этим терзаться. Они проводили время в разговорах, наслаждались обществом друг друга и вместе пытались разгадать тайны «Дневника Алхимика».
«Дневник» оказался весьма познавательным. В нем были записи, сделанные несколькими поколениями Дюмаринов, позволявшие познакомиться с деятельностью совета прометеанцев за последние столетия.
Некоторые страницы были написаны шифром, некоторые — на французском. Из последних они узнали, что религиозные и политические распри шестнадцатого и семнадцатого веков дали прометеанцам множество возможностей осуществить свои планы. В книге оказались ошеломляющие подробности об их участии в Великом лондонском пожаре 1666 года — очевидно, главном для их оккультных верований. Но к началу 1700 года для прометеанцев стало необходимым перенести могилу Алхимика, которую вот-вот мог обнаружить орден.
В книге говорилось, что новое место захоронения останков их почитаемого мага оказалось идеальным для большого подземного лагеря, где прометеанцы могли проводить тренировки, посвящения и различные ритуалы.
Весь этот комплекс, называемый Могилой Алхимика, строился тридцать лет, и потребовал всех способностей, сил и изворотливости ума Посвященных.
Гроб с телом Валериана и тайные свитки были запечатаны в скрытом помещении подземного лагеря. В книге весьма туманно говорилось о его расположении, но она поняла, почему о нем постепенно забыли.
Во время ссылки Красавчика принца Чарли во Францию прометеанцы заинтересовались притязаниями шотландского принца на английский трон. Иными словами, почуяли возможность поживы. Совет решил посадить принца династии Стюартов на место короля Георга II из Ганноверской династии. И начались обычные интриги. Но после разгрома армии принца в битве при Каллодене в 1746 году орден стал охотиться за прометеанцами, чьи жестокие махинации привели к огромным несчастьям для шотландского клана. Один за другим прометеанцы гибли, так что расположение могилы было забыто. Все, кто о нем знал, были убиты.
Несмотря на грустную историю, следовало расшифровать еще немало записей. Кейт особенно интересовали те, которые относились к описанию химических соединений.
При виде сложных цепочек элементов она невольно гадала, какие вещества можно получить с их помощью. Неужели предки сумели сохранить древние формулы Валериана?
Она не знала и мысленно перебирала головоломки, но по мере того как они приближались к Лондону, старалась больше разговаривать с Роэном.
Самыми лучшими моментами поездки были жаркие, бесстыдные ночи, которые они проводили вместе в уютных комнатах придорожных гостиниц. Там они сплетались в страстных объятиях, с каждым мигом узнавая друг о друге больше и телом и душой.
Увы, все когда-нибудь кончается, и они прибыли в Лондон.
Строгие пейзажи Дартмура и убаюкивавшее спокойствие древнего замка у моря казались бесконечно далекими. Сжимая руку Роэна, Кейт с любопытством смотрела в окно. Она впервые видела такое скопление людей: уличные торговцы вопили, предлагая товары; кучера кебов сзывали пассажиров; на каждому углу мальчишки продавали газеты; по мостовой катились фургоны с различным товарами; почтовые дилижансы развозили пассажиров в отдаленные графства.
И тут на колокольнях многочисленных церквей часы стали одновременно со всех сторон бить полдень. Она с восторгом взглянула на Роэна, пораженная столь гармоничным звоном. Он улыбнулся в ответ. Но когда она снова выглянула в окно, оказалось, что занятые своими делами прохожие не обращают внимания на такое чудо!
Вскоре они проехали суетливый торговый Сити и оказались в фешенебельных кварталах Уэст-Энда. Грязные лавчонки уступили место элегантным паркам и площадям, окруженным огромными величественными зданиями. Вместо фургонов по мостовым катили модные фаэтоны.
Кейт любовалась богатыми магазинами, когда две дамы, вышедшие из лавки шляпника, Заметили экипаж Роэна.
— О, смотрите! Это Уоррингтон! — взволнованно вскричала первая, показывая на удалявшуюся карету.
Вторая махала вслед платочком с таким видом, словно была готова броситься следом:
— Ваша светлость! Йо-хо! Дорогой Уоррингтон! Возвращайся, милый!
— Черт! — прошипел он, оглядываясь.
Кейт изумленно взирала на дорого одетых светских дам.
— Кто они? — рассмеялась она.
— Понятия не имею.
— Верно. — Она разглядывала его с веселой укоризной.
Роэн смущенно откашлялся и показал на дорогу:
— Мы почти приехали. Еще несколько кварталов.
Кейт вопросительно уставилась на Роэна, но тот ничего больше не сказал. Теперь ей стало ясно, почему Калеб Дойл посчитал возможным подарить его светлости женщину.
Ревность терзала ее сердце, но Кейт решила не давать ей воли, иначе это ни к чему хорошему не приведет.
Она выбросила из головы толпу обожательниц, а минутой спустя экипаж остановился перед большим особняком.
— Ну вот, приехали.
— О Господи… — пробормотала Кейт.
За красивым забором высился дом из серого портлендского камня, с широкими прямоугольными окнами, обведенными белой краской, и каменными вазами с подстриженными кустами, охранявшими входную дверь.
Экипаж остановился у ворот, но Паркер вышел и открыл их ключом. Карета вкатила во двор и остановилась перед белым портиком на боковой стороне дома.
Паркер и Уилкинс поскорее увели в дом Питера Дойла. Кейт не терпелось размять ноги. Но не успела она оглядеться, как Роэн подхватил ее под локоть и тоже повел к дому.
— Не забывай те маленькие роли, которые мы обсуждали.
— Знаю. Никому не следует попадаться на глаза, ни с кем не говорить, кроме Паркера и Элдреда. Не волноваться. Мы еще не прибыли на место, — процитировала она его наставления.
— Молодец, — кивнул он, — ценю твое терпение. Знаю, как тоскливо сидеть словно в клетке, но погоди и увидишь, что будет. Когда все кончится, я собираюсь баловать тебя, как ты того заслуживаешь.
— Правда?
— Все лондонские дамы тебя возненавидят, — улыбнулся Роэн, но она нахмурилась.
— Не уверена, что это так уж необходимо.
— Не волнуйся, они не посмеют сказать это тебе в лицо. Будут слишком заняты, пресмыкаясь перед тобой.
— Кто пресмыкается перед содержанкой? — сухо осведомилась она.
— Моя маленькая дартмурская милашка, ты восхитительно наивна! — Роэн рассмеялся и обнял ее.
— Почему? О чем ты?
— Ах, скоро ты познакомишься со здешними обычаями. А теперь иди в дом, пока соседей не разобрало любопытство. И добро пожаловать… в мое скромное жилище.
— Скромное? — пробормотала Кейт, оглядываясь. Да она впервые в жизни видит такую роскошь.
Она словно в тумане следовала за ним, ступая по черно-белому мраморному полу и переходя из комнаты в комнату: темно-синие, красные с кремовым и золотом тона, элегантная мебель… Расписные потолки высотой двадцать футов. Взметнувшиеся вверх коринфские колонны с позолоченными капителями, резные камины с алебастровыми каминными досками, дорогие ковры.
Все говорило о гордой силе и благородной службе королевству, и все было в таком идеальном порядке, что она едва осмеливалась сесть на стул. И стулья, и кресла были обиты парчой, столики переливались перламутровыми инкрустациями, а настольные лампы — хрустальными подвесками. Да обстановка одной комнаты должна стоить больше всего ее коттеджа!
Она боялась прикоснуться к чему-либо, и ей постепенно становилось не по себе. А вот те дамы на Бонд-стрит, возможно, будут чувствовать себя абсолютно непринужденно. Сколько их перебывало в доме, особенно наверху, где расположены спальни…
— Ну вот, чувствуй себя как дома, — сказал он, когда они вернулись в вестибюль.
— Я? — Она с трепетом смотрела на широкую мраморную лестницу, ведущую на второй этаж.
— Да расслабься ты. Выбери себе комнату и, если хочешь, поспи немного. Если голодна, скажи слугам, и они приготовят тебе обед. Мне нужно в штаб-квартиру ордена.
— Ты надолго?
— На пару часов, не больше. Я хочу также посмотреть на эту лавку крысолова, где мы должны встретиться с О’Бэньоном. Проверить все входы-выходы.
Она слегка поморщилась при упоминании о предстоящей схватке.
— Будь осторожен, хорошо?
— Не волнуйся. Ты и оглянуться не успеешь, как я вернусь.
— Сомневаюсь, — пробормотала она со снисходительной улыбкой, а он, наклонившись, поцеловал ее. Кейт обняла его и, в свою очередь, припала к губам поцелуем. Оба не обращали ни малейшего внимания на снующих мимо слуг и стражников.
— Поторопись, — прошептала она. — Я буду ждать.
Он ответил жарким взглядом.
Кейт понимающе усмехнулась и провела кончиками пальцев по его груди.
— Я тем временем, возможно, погуляю по дому и посмотрю, сумею ли не заблудиться по пути к твоей спальне.
— Черт, от тебя все труднее уйти, — признался он, жадно глядя на ее влажные губы.
Затем Роэн велел Элдреду никого не впускать. Получил подтверждение от Паркера, что Питер Дойл заперт в кладовой для хранения ценностей. Дождавшись, пока оседлают коня, Роэн уехал.
Кейт, стоя у окна, проводила его взглядом, вздохнула и решила обойти верхние этажи.
Приподняв подол платья и опираясь на перила, она поднялась по мраморной лестнице. Галерея верхнего этажа выходила на вестибюль. Кейт успела осмотреть достойную короля гостиную и красивый музыкальный салон, когда неожиданно услышала стук колес экипажа и щебет женских голосов.
Кейт пробежала через музыкальный салон и остановилась у окна, выглядывая из-за штор. К своему изумлению, она увидела сразу два экипажа, из которых вышли настоящие красавицы и торопливо направились к дому. Одна распахнула манто и, никого не стесняясь, поправила корсаж, так что грудь почти обнажилась. Остальные взбивали локоны, и каждая старалась первой добраться до двери.
Кейт покачала головой. Не желает она оставаться в тени! Ей просто необходимо услышать их разговор!
Она повернула задвижку и бесшумно приоткрыла окно.
— Как, Люсинда, и вы здесь?
Дамы сделали вид, что целуются.
— Полина! — надменно приветствовала новоприбывшую другая женщина. — По-моему, тебе следует сидеть дома! Нужно же кому-то помочь твоему милому старичку мужу найти свои зубы?
Люсинда издала пронзительную трель, отдаленно напоминавшую смех.
— Мой муж по крайней мере дома, а не валяется под столом в каком-то борделе! Вряд ли тебя это касается, дорогая. Но Уоррингтон хотел, чтобы я его навестила. У меня постоянное приглашение в этот дом!
Она снова выпятила грудь.
— Да неужели? — скептически протянула другая.
В эту минуту Кейт полностью разделяла ее мнение.
— О, разве вы не знаете? Мы с Уоррингтоном всегда прекрасно ладили!
— В таком случае, полагаю, вы знаете, где он был последние несколько недель.
— В общем, нет. А вы?
— Даже если бы знала, не сказала! — отрезала дама.
Остальные рассмеялись.
— О, бросьте! — отмахнулась еще одна из прелестных соперниц. — Вы обе знаете, что он куда-то умчался и слова никому не сказал.
— Да, но думаю, ничего серьезного.
— Как я рада, что он вернулся!
— Должно быть, увлекся очередным жаворонком. Вы же знаете, какой он неукротимый!
Дама в светло-голубом вздохнула.
— Обожаю в нем это качество. Никогда не знаешь, что он выкинет!
— Или с кем, — усмехнулась вторая.
Когда раздался стук в дверь, Кейт оставила свой пост у окна и поспешила на галерею, чтобы посмотреть, как будет выходить из положения Элдред. Тот стоял насмерть.
— Мне очень жаль, леди, но его светлости нет дома, — объявил дворецкий.
К удивлению Кейт, на беднягу даже внимания не обратили.
— Послушайте, добрый человек, мы только что видели, его экипаж.
— Совершенно верно, мадам. Его светлость вернулся в город, но, к сожалению, тут же был вынужден уехать.
— Куда? — допытывалась одна капризная, надутая принцесса.
— Когда вернется? — с надеждой осведомилась Люсинда.
— Э… не могу сказать точно, леди, но если вы соизволите оставить карточки…
По вестибюлю пронеслись разочарованные стоны, но тут одна из наиболее шумных дам вытянула шею и ахнула:
— Кто это?! — вскричала она, показывая на стоявшую на галерее Кейт.
Попалась!
Кейт покраснела до корней волос. Элдред, поежившись, оглянулся. Воспользовавшись этим, одна из женщин распахнула дверь, и все возмущенно уставились на Кейт.
— Ах этот сероглазый дьявол! Он уже подцепил кого-то!
— Уоррингтон, вы Зверь! Пустите нас, старик! Мы знаем, что он здесь!
— Мадам! — резко бросила Кейт, не в силах больше терпеть их вторжения. Подбоченившись, она подняла подбородок, мгновенно став воплощением французского аристократического высокомерия, унаследованного от матери. — Его светлости нет дома. Оставьте ваши карточки, пожалуйста, и я позабочусь о том, чтобы он получил ваши… э… добрые пожелания.
Она цинично усмехнулась. Дамы окаменели. Никто не издал ни звука. Все потрясенно уставились на нее. Кейт отвечала спокойным взглядом, отказываясь отступать, хотя сердце тревожно колотилось.
Она поверить не могла, что так хладнокровно отдала им приказание. Сразу видно, что она слишком много времени проводит в обществе Роэна: у нее даже появилась его манера говорить!
Она не поверила глазам, когда женщины подчинились.
Нервное недоумение окутало теплую компанию. Дамы нерешительно переглядывались и перешептывались.
Но не уходили.
— Э… — пробормотала наконец Люсинда, немного придя в себя. — П-простите, что потревожили вас.
Кейт величественно склонила голову, принимая извинения.
Элдред протянул им серебряный поднос для карточек, но дамы в последнюю минуту передумали их оставлять. Зато все, как одна, перед уходом бросили последний взгляд на Кейт.
Она, в свою очередь, не двигалась с места. Роэн придет в бешенство, узнав, что она нарушила оба правила: не показываться на глаза и ни с кем не говорить.
Люсинда присела перед ней, остальные последовали ее примеру. И тут Кейт осенило. Она едва не задохнулась! «Господи! Они считают, что я его жена!»
Светские дамы, преисполненные надменности, ретировались и, рассевшись по экипажам, уехали.
Элдред закрыл дверь, медленно повернулся и неодобрительно покачал головой:
— Вот видите, что вы наделали, мисс!
Кейт на секунду поджала губы, потрясенная их упорядоченным отходом не менее, чем появлением, но выдавила улыбку, все еще изображая герцогиню.
— Это все, Элдред. Возвращайтесь к своим делам!
Он вскинул брови.
— Сами расскажете его светлости об этом, мисс Мэдрен, или прикажете мне?
Лицо Кейт мгновенно исказилось гневом.
— Мне все равно, что он скажет! — воскликнула она, но ужасная мысль уже одолела ее, ледяная тяжесть сделанного открытия вернула на землю после ребяческих фантазий последних нескольких дней.
Она медленно уселась на ступеньку, потрясенная до глубины души. Как можно быть такой глупой?
Если Роэн забавлялся со всеми этими красавицами, а потом бросил, она невероятна, если воображает, будто с ней все кончится по-другому.
Никогда в жизни не думал Роэн, что будет утаивать информацию от ордена, дабы защитить потомка прометеанцев, но отправляясь в Данте-Хаус, знал, что делает. Поскольку О’Бэньон уже ждал, он не мог тратить время на попытки убедить остальных, что Кейт не представляет угрозы. Он объяснит свои действия позже, когда будет время растолковать все детали, а пока что доверял собственной интуиции, да и им тоже следует ему верить.
Подгоняя своего гунтера, он галопом мчался по мостовой.
Из головы не выходили воспоминания о днях, проведенных с Кейт. Он так и не смог понять, почему она не отвергла его, услышав правду о его деятельности.
Почему в ужасе не сбежала?
Возможно, не осознала мрачной реальности происходившего. Да и как она могла? Кейт невинна. Она не видела пролитой крови. Но скоро увидит. И что тогда? Возможно, никогда больше не позволит ему до нее дотронуться.
Прибыв в клуб, он спрыгнул с лошади, привязал ее к столбу и вошел в высокие черные ворота кованого железа. Для всего мира намеренно неухоженный особняк в стиле Тюдоров, самого зловещего вида, был местом сборищ скандального клуба «Инферно». На самом же деле Данте-Хаус был надежной крепостью, скрывавшей тайную штаб-квартиру ордена. На крыше возвышался стеклянный купол, охраняемый двумя черными, похожими на рога шпилями. Неудивительно, что жители города называли его Столичной резиденцией Сатаны. Здесь все было предназначено для того, чтобы удерживать на расстоянии любопытных. Помогали и ходившие слухи о наглых ублюдках-аристократах и их мерзких выходках.
Маскировка срабатывала уже несколько десятилетий, хотя орден владел зданием гораздо дольше.
Дверной молоток в форме головы средневекового ученого, казалось, подмигнул Роэну. И тут же послышался радостный собачий лай. Он всегда был любимцем свирепых сторожевых псов Данте-Хауса. Они прекрасно понимали друг друга.
Роэн снял шляпу, когда мистер Грей, тощий дворецкий, поспешил в вестибюль навстречу гостю.
— Добро пожаловать, ваша светлость. Можно взять ваше пальто? — громко спросил он, перекрывая лай.
Роэн, кивнув, отдал ему шляпу и пальто. Псы продолжали с нескрываемым обожанием прыгать вокруг Роэна.
— Вирджил здесь?
— Простите, сэр?
— Молчать! — приказал он псам по-немецки.
Мгновенно воцарилась тишина.
— Где Вирджил? — повторил он.
— В гостиной, с лордами Ротерстоуном и Фолконриджем, ваша светлость.
— Превосходно.
Кажется, он пришел вовремя. Роэн почесал за ухом огромного черно-рыжего пса, погладил другого и снова выпрямился. Вся свора покорно потрусила за ним.
Шагая по коридору, он старался не обращать внимания угнетающе пошлую обстановку. Алые стулья в стиле рококо словно были взяты в борделе. Атмосфера разврата царила во всем. Это служило дополнительной маскировкой.
— Смотрите, кто вернулся из Корнуолла! — приветствовал Макс, глава его команды. — Услышал шум и подумал, это ты.
— Что ты здесь делаешь? — парировал Роэн. — Жена тебя вышвырнула?
— Я приехал поесть, — объяснил только что женившийся маркиз, который все еще выглядел абсурдно счастливым, таким же как при последней встрече.
Мидас, Макс Сент-Олбанс, маркиз Ротерстоун, темноволосый, с вечно насмешливой улыбкой, сидел на диване и чистил пару пистолетов «ментон». Макс был кем-то вроде финансового гения: превосходно умел прослеживать аферы прометеанцев по их банковским операциям, а кроме того, мудрыми инвестициями помогал пополнять сундуки ордена.
Роэн кивнул и второму члену команды, Джордану Ленноксу, графу Фолконриджу.
— Джорд…
Еще один весьма ценный агент. Джордан был экспертом по кодам. Он поднял глаза от страницы газетных объявлений, которую изучал в поисках скрытых сообщений.
— Навестил своих призраков?
Роэн ответил сухой улыбкой и грубым жестом в итальянской манере. Джордан тихо рассмеялся и перевернул страницу «Таймс». Вирджил только фыркнул, но его мрачная физиономия никого не одурачила. Он любил их как собственных сыновей.
В настоящее время глава лондонского отделения ордена стоял у окна, отрезая перочинным ножом ломтики яблока и тут же поедая.
Он лично отобрал трех мальчишек из аристократических семей, лично наблюдал за их тренировками в старом шотландском замке ордена и с тех пор следил за выполнением ими заданий.
— Сэр, — кивнул ему Роэн.
— Ты взял под контроль контрабандистов? — проворчал Вирджил, бросив кусочек яблока собакам.
— Разумеется. Все в порядке, — кивнул Роэн. — У береговой охраны нет претензий. Я выдал глупцов, устроивших кораблекрушение. Остальные все поняли и больше так не поступят.
— Прекрасно. От мертвых контрабандистов пользы нет, — буркнул Горец.
Роэн снова кивнул.
— Итак, что я пропустил?
Новостей почти не было. Отсутствовал он чуть меньше месяца, и за это время Дрезден Бладуэлл, штатный убийца прометеанцев, больше ни разу не вышел из укрытия. Джордану поручили отслеживать его в обществе, а когда появится, идти по следу.
— Пока ничего, — доложил Джордан.
Макс тем временем присматривал за Альбертом Кэрью, новым герцогом Холифилдом, которого подозревали в сотрудничестве с прометеанцами.
— Теперь, когда Кэрью так возвысился, — пояснил Макс, — он больше обычного пресмыкается перед принцем-регентом. Постепенно втирается к нему в доверие. Неудивительно, что совет попытается внедрить в компанию принца кого-то еще, после того как мы убили их последнего шпиона. Поверьте, я глаз с Кэрью не спускаю.
Роэн искоса глянул на него.
— Надеюсь, он держится как можно дальше от твоей жены.
— Чертовски верно, — фыркнул Макс, поскольку Кэрью ухаживал за золотоволосой Дафной.
В свете недавнего знакомства с Кейт Роэн теперь не находил романтические муки Макса такими забавными, как несколько месяцев назад.
Но он снова постарался выбросить из головы Кейт, опасаясь, что они заметят происходившие в нем изменения. А она изменила его. Он знал это до самых глубин своей варварской души. Она сделала его… как там это иностранное слово… о да.
Счастливым.
— Как насчет Дрейка? — спросил он, игнорируя приятные воспоминания о прошлой ночи. — Кто-то видел его или Джеймса Фолкерка?
— Никто, — коротко ответил Вирджил.
Роэн облокотился о спинку большого мягкого кресла.
— Как насчет других команд?
— Команда Бошема, — напомнил Джордан, — будет со дня на день, а пока прислали мне весьма интересные новости. Им удалось выследить Тэвистока.
— Банкира прометеанцев? — уточнил Роэн. — Того вороватого негодяя на Фондовой бирже?
— Совершенно верно, — ответил Макс, продолжая полировать дуло пистолета. — Сэр Ричард Тэвисток украл миллионы для прометеанцев, когда они вызвали обвал рынка сразу после Ватерлоо.
— Так что они выяснили?
— Тэвисток мертв, — отрезал Вирджил. — Люди Бошема проследили его до долины Луары, где какие-то крестьяне привели их к неглубокой могиле. Там лежит Тэвисток. Он был удушен.
— Это не я, — неловко пошутил Роэн.
Макс послал ему язвительный взгляд, но Роэн тут же нахмурился.
— Долина Луары? То место, где был убит старший брат Кэрью?
— Совершенно верно. В заднем саду Малкольма.
Все дружно уставились на Вирджила, поскольку Малкольм Бэнкс был не только главой Главного совета прометеанцев, но и младшим братом Вирджила.
Дюжий шотландец опустил взгляд, как всегда, переживая при упоминании имени предателя.
— Мы считаем, — пояснил Джордан, — что Малкольм созвал совещание совета в своем французском замке после Ватерлоо. Если верить Бошему, Тэвисток не вышел с этого совещания живым.
— Любопытно, — тихо заметил Роэн, хмуря брови. — И это после всего, что он для них сделал? Набил деньгами их сундуки?
Джордан пожал плечами.
— Может, он сослужил свою службу и стал не нужен, а может, они хотели замести следы. Какова бы ни была причина, это указывает на то, что в совете началась борьба за власть. Возможно, Малкольм чувствует, что его положение главы совета становится слишком шатким.
— Вполне вероятно, если учесть, что самое большое поражение было нанесено прометеанцам именно при его правлении, — согласился Макс.
— Если спросите меня, Малкольм велел убить Тэвистока, чтобы все видели: он не потерпит разброда в своих рядах, — высказался Вирджил.
— Вполне возможно, — протянул Роэн. — Как по-вашему, кому выгодно его свергнуть?
Остальные обменялись угрюмыми взглядами. И Роэн понял их смысл.
— Думаете, это Джеймс Фолкерк? — быстро спросил он.
— Эти двое никогда не ладили, согласно нашим источникам, — ответил Макс. — А Фолкерк чрезвычайно влиятелен в своих кругах.
Все замолчали, обдумывая сказанное.
Эта информация выявляла новый мотив того, почему Джеймсу Фолкерку так понадобилась могила Алхимика. Если именно он хочет занять место Малкольма, значит, может использовать легендарные оккультные свитки из могилы Валериана, чтобы перетянуть на свою сторону соратников Малкольма.
Глядя в пол, Роэн понял, что если сможет первым добраться до свитков, Фолкерк, вероятно, захочет обменять их на Дрейка. А для этого нужно, чтобы Джералд Фокс не попал в лапы прометеанцев. Но все эти теории не имеют смысла, пока он не встретится с О’Бэньоном.
Ему уже не терпелось добраться до Шадуэлла, разведать местность вокруг лавки крысолова и поскорее покончить с этим.
— Значит, я не пропустил ничего важного, — заключил он.
— В общем, нет, — пожал плечами Джордан. — Чертовки раздражает.
— А вот мне по душе покой, — бросил Макс, собирая пистолет.
— Сегодня тоже ничего интересного. — Джордан сверил и отбросил газету.
— Мне пора, — пробормотал Роэн, шагнув к двери.
Макс вскинулся и уставился ему в спину.
— С тобой все в порядке? — резко спросил он.
— Что?! — удивился Роэн оглядываясь.
— Ты кажешься… не таким, как всегда.
— Не таким? — переспросил он, надеясь, что не выглядит слишком подозрительно. Ему было противно обманывать их, но он постарался сохранить бесстрастное лицо. — У меня все в порядке.
— Я всего лишь спросил, — отмахнулся Макс. — Кстати, сегодня вечером ты приглашен на ужин. Джордан тоже придет. Вирджил, как всегда, отказывается, но ты — желанный гость.
— Спасибо. Но у меня срочные дела, возникшие в мое отсутствие, — извинился Роэн.
— Тогда приезжай позже. Мы собираемся на званый прием. Чтобы следить за Дрезденом Бладуэллом и Кэрью.
— Извините, никак. Разве что вы нуждаетесь в моей помощи?
— Нет, у нас все под контролем. Уверен, что все в порядке?
— Конечно. Передай привет Дафне.
Роэн поспешно покинул чересчур проницательных друзей и, постаравшись успокоить растревоженную совесть, отправился в Шадуэлл, где провел тщательную рекогносцировку. Принял несколько стратегически важных решений насчет предстоявшей стычки, после чего отправился собирать необходимое снаряжение.
Снял комнату на следующие несколько ночей в пансионе Шадуэлла. Набил ее оружием и боеприпасами, не забыл воду и необходимые лекарства. Тут будет жить Элдред, а Кейт и Питер Дойл приедут сюда по его приказу. Если понадобится. Если случится невероятное и его убьют, он предупредит Элдреда и Паркера, чтобы отвез их к Джордану. Сейчас он не хотел беспокоить Макса, поскольку старший в команде теперь был человеком женатым.
Закончив приготовления, он отправился в банк, чтобы, согласно договору, открыть счет на имя Кейт.
Наконец он вернулся домой, сгорая от нетерпения снова ее увидеть. Ее реакция на уродливую маскировку, которую ей придется надеть сегодня, наверняка будет забавной, хотя он сомневался, что на свете найдется нечто, способное испортить внешность зеленоглазой богини.
— Кэтрин! — окликнул он, взбегая по лестнице. — Где ты?
— Я здесь.
Распахнув дверь, он несколько минут любовался соблазнительным видом любовницы, полулежавшей на зеленом диванчике. Одетая в пунцовое платье с полосатыми атласными юбками, Кейт лениво перелистывала «Дневник Алхимика». Она распустила мягкие каштановые волосы.
— Вот и ты! И выглядишь красивой как картинка! — приветствовал он.
Кейт искоса взглянула на него.
В его отсутствие она много думала. Реакция на появление дам была такой же, как и на признание Роэна в том, что он убивает по заданию ордена. Она шокирована, но не удивлена. В конце концов, еще до первой ночи в замке Калеб Дойл объяснил, что его светлость видит в женщинах только предмет удовольствия. Значит, она не может утверждать, что не знала, во что впутывается. Но реальность, а именно столкновение с его бывшими завоеваниями: Полиной, Люсиндой и остальными, пробудила в ней настоящую бурю эмоций. Первой реакцией был гнев, ошеломляющий гнев на эгоистичного, бездушного распутника, каким оказался Роэн. Гнев сменился безнадежным разочарованием. Сколько ему понадобилось пережить, чтобы так измениться?
Но сильнее всего ее мучил страх, что страсть между ними может кончиться для нее сокрушительной мукой.
Охваченная предчувствием беды, она была почти уверена, что рано или поздно с ней произойдет то же самое, что и с этими женщинами… Еще одна дурочка в списке его побед… Но она глупее всех их, потому что сделала фатальную ошибку, влюбившись в него.
Его отсутствие дало ей время остыть и вновь обрести мужество. Наконец она смогла успокоиться настолько, чтобы лучше понять, что означали все эти бессмысленные романы. Что говорили о характере Роэна.
И в этот момент она сумела совершенно по-иному взглянуть на ситуацию. Словно у нее вдруг открылись глаза. Ну конечно!
Страх и гнев сменились неожиданной печалью при мысли о том, как он одинок, как изголодался по любви.
Но это естественно. Как он мог найти истинную любовь при такой профессии?
Кейт мигом присмирела и поклялась дать ему отведать вкус истинной любви. Единственной в его благородной, полной опасностей жизни.
Ревновать глупо, когда она уже отдала ему себя и свою любовь. Другие женщины из его прошлого не представляют угрозы.
Но в голове всплыл тревожный вопрос: если она будет брать деньги за то, что спит с ним, не делает ли ее это еще более омерзительной потаскухой, чем те высокородные светские шлюшки? И разве он не заслужил, чтобы она обращалась с ним как подобает истинной леди?
Любовь, очевидно, была ахиллесовой пятой герцога-воина. Судя по тому, что она уже знает о нем. Он боится любви, отчасти потому, что она ему неизвестна, а отчасти из-за чертовых суеверий.
Она должна показать ему, что такое настоящая любовь.
Она его настоящее. Его будущее.
Роэн, улыбаясь, вошел в музыкальный салон и поцеловал ее в щеку.
— Как дела?
Кейт сжалась. Хотя она была абсолютно уверена в своей правоте, то, чего требовала любовь, пугало ее до полусмерти.
Ради Роэна ей придется оставить это уютное безопасное место, которое наконец обрела. Иначе он посчитает, что она ничем не отличается от других женщин, которые его использовали. Если Кейт просто выполнит условия контракта, Роэн никогда не узнает, что она его любит по-настоящему.
Благородно предложив помощь в самый черный ее час, он помог справиться с худшими страхами. Теперь ее очередь помочь ему победить его страхи.
— Я принес тебе кое-что, — объявил он, показывая заплечный мешок. — Несколько вещиц.
Низкий бархатистый голос пробудил в ней привычное желание. От него пахло конским потом, кожей и его собственным, едва уловимым мужским ароматом. Когда он наклонился ниже и обнял ее, она прикусила губу как от боли.
— Скучала? — чувственно выдохнул он.
Кейт не ответила.
Терпение и мужество!
— Что ты привез? — осторожно спросила она.
— Ты плакала? — резко спросил он, заметив ее красные глаза.
— Изучала книгу, только и всего. Она пыльная.
— Нашла что-нибудь? — не унимался он.
Она постучала пальцем по странице.
— Эти цепочки элементов — шифр. Каждый элемент соответствует букве.
— Будь я проклят! Молодец, девочка! — воскликнул он, прижимаясь властным поцелуям к ее виску. — И что они означают?
— Пока не знаю. Я над этим работаю.
Она закрыла книгу, стараясь принять небрежный вид.
— А что в мешке?
— Много чего хорошего для моей девушки. — Роэн, улыбаясь, выпрямился. — Сначала это. — Он подал ей стопку бумаг с печатями банка. — Я открыл счет на твое имя. Можешь брать оттуда деньги когда пожелаешь. И это тоже тебе. — В его руке появилась пачка банкнот.
— Роэн…
— Подожди, есть кое-что еще, — предупредил он с дьявольской улыбкой.
Кейт поспешно отложила бумаги и деньги.
— Это тебе!
Он поднял бесформенное поношенное платье из грубой серой шерсти.
— И что это такое… — начала Кейт.
— Тебя нужно замаскировать, дорогая.
— Хочешь, чтобы я надела это?! — ахнула Кейт.
— Прости, но ничего не поделаешь. Сегодня ты должна предстать перед ними неряшливой уродиной.
— Но оно ужасно велико! — протестовала Кейт. — Я думала, что было достаточно времени, чтобы лучше узнать мои размеры! Или вы перепутали меня с кем-то еще, ваша светлость?
— Я специально выбирал платье побольше. И еще вот это. — Он вытащил что-то вроде театральной подложки. — И… вот.
— Я не стану надевать этот заплесневелый старый парик!
— Станешь, дорогая. И уродливый чепец тоже. Да, и не забудь очки!
— Я буду похожа на жабу, — пробурчала Кейт.
— Этого мы и добиваемся. Представляю бедную старую деву, дочь Джералда Фокса!
Она окинула его страдальческим взглядом.
— Это так необходимо?
— Я не стал бы без нужды подвергать тебя такому испытанию, — поклялся он, весело блестя глазами.
— Но О’Бэньон меня видел! — напомнила Кейт.
— А Джеймс Фолкерк — нет. И если мы столкнемся с ним и его очаровательным одноглазым телохранителем, скажем так, лучше надеть этот костюм, чем всю жизнь оглядываться, не стоит ли кто за плечом.
— Ты прав, — мгновенно отрезвела она.
— Если это послужит утешением, я тоже буду переодет. Играю роль второго контрабандиста, заменившего Дэнни Дойла. Сейчас пойду и дам Питу инструкции насчет его сегодняшней роли. — Он направился к двери. — Попытайся отдохнуть. Ночь будет долгой и трудной.
— Роэн… подожди, — вскочила Кейт. Пришло время правды. — Пока тебя не было, случилось нечто… э… неприятное.
Он немедленно остановился и повернулся.
— Что именно?
— Боюсь, тебе это не понравится.
Он вопросительно прищурился.
— Помнишь те правила, о которых ты говорил?
— Да.
— Я их нарушила, — бесстрастно пояснила она, вскинув подбородок. — Меня видели.
— Кто?! — выдохнул он, шагнув к ней. — Соседи?
— Нет, огромная толпа дам, которые явились сюда и спрашивали тебя.
У него хватило порядочности побледнеть.
— Дам?
Она обхватила себя руками.
— Люсинда. Полина. Остальных имен не знаю.
— Кейт, — сурово бросил он.
— Собственно говоря, моей вины тут нет, — объявила она. — Они собирались вломиться в дом. Элдред нуждался в помощи. Я стояла на верхней площадке лестницы, и они меня увидели.
— Черт побери. Кейт, я не зря велел тебе не показываться людям на глаза, — взорвался он. — Ты говорила с ними?
— В основном слушала. И услышала упоминания о каких-то мужьях.
— Что ты им сказала?!
Она с невинным видом пожала плечами.
— Я всего лишь объяснила, что тебя нет дома и что они, если хотят, могут оставить карточки. Они не пожелали. И после этого почти сразу же ушли.
— Кейт, поверить не могу, что ты это сделала! Я же заботился о твоей безопасности!
— Ты меня поражаешь! С полдюжины твоих бывших побед топчутся у твоей двери, и это все, чем ты можешь оправдаться?
— Какой вздор! — Он грозно уставился на нее. — Полагаю, настал момент, когда ты впадешь в истерику и начнешь швыряться посудой в мою голову?
— Похоже, что у меня истерика? — холодно осведомилась Кейт.
Он долго смотрел на нее, не сумев скрыть смущения.
— Нет.
Она ответила на его признание коротким кивком.
— И что теперь? Ты меня возненавидела? — с растущим подозрением спросил он.
— Нет, Роэн.
Кейт начинала наслаждаться схваткой.
— Просто рада, что у тебя настолько улучшился вкус, — промурлыкала она, погладив его по щеке.
Он оттолкнул ее руку.
— Ты не знаешь, что наделала!
Кейт нахмурилась.
— Скажи, это были светские дамы?
— Очевидно.
— Это означает, что к сегодняшнему вечеру по всему Лондону расползутся слухи о соблазнительной молодой красотке, спрятанной в доме Уоррингтона, и это когда мы ведем чрезвычайно серьезную операцию.
— Спасибо за комплимент, — вздохнула она, — но, боюсь, дело обстоит куда хуже.
— Хуже?
— Возможно, я обращалась к твоим возлюбленным довольно резким тоном…
— Бывшим любовницам, — прорычал он.
— Какова бы ни была причина, перед уходом они стали дружно приседать.
— Приседать? Перед тобой?
— Именно.
— Люсинда — графиня. Полина — баронесса.
— Что ж… — Она пожала плечами. — Похоже, они сделали собственные выводы относительно моего присутствия в доме вашей светлости.
Роэн на мгновение замер:
— Они посчитали тебя моей женой?!
— Похоже, что так, — кивнула она, слегка краснея. — Но я тут ни при чем! Спроси Элдреда! Все было так, как я рассказала.
Черт, все это ужасно неловко!
— Боже. Меня не было всего два часа, и здесь разыгрывается комедия ошибок!
Кейт подбоченилась и вскинула голову.
— Сердишься? — спросила она с обычной прямотой.
Он глянул в ее изумрудные глаза. Как можно сердиться на нее?
— Нет, — осторожно признался он. — А ты?
— Злилась. Но уже остыла.
Роэн смотрел на нее, изумленный и еще более потрясенный ее спокойствием.
— Благослови тебя Господь, — вымолвил он наконец, изнемогая от благодарности и облегчения. — Ты понятия не имеешь, сколько раз на меня орали.
— Почему же, могу представить, — усмехнулась Кейт. — Но не прими мою безмятежность за одобрение. Говорю как та, кого преподнесли тебе в качестве игрушки: твое отношение к женщинам недопустимо. Я точно знаю: ты лучше, чем хочешь казаться.
Он немедленно насторожился.
— Вот теперь ты читаешь мне нотации, как жена. Жаль, что из меня никогда не выйдет мужа.
— И вправду не выйдет. Слишком много времени проводишь в постелях чужих жен, чтобы позаботиться о поисках собственной.
— Как все остальные, — отрезал Роэн. — Кроме того, они буквально меня преследуют.
— Но ты все равно знаешь, что так нехорошо. Неудивительно, что ты такой одинокий волк.
— И что это должно означать? — раздраженно поинтересовался Роэн.
— Да то, что ты не можешь быть частью цивилизованного мира, если постоянно разрушаешь чужие семьи. Правда, Роэн, я поверить не могу, что в тридцать четыре года ты по-прежнему ведешь себя как семнадцатилетний мальчик.
— Поверить не могу, что стою здесь и слушаю нотации своей содержанки, — ответил он ей в тон.
— Да, кстати… о содержанках.
Она подошла к дивану, взяла документы и деньги и глубоко вздохнула, прежде чем повернуться.
— Я не могу принять это. Возьми обратно.
— О чем ты? Почему?!
— Возьми это, пожалуйста.
Он тихо выругался.
— Так и знал, что ты сердишься!
— Не сержусь.
— Но должна, черт возьми! — недоуменно пробормотал Роэн, очевидно, окончательно сбитый с толку. — Возьми, Кейт, это твое. Не волнуйся, я могу себе это позволить.
— А вот я, боюсь, не могу.
— И что это должно означать? Ничего не понимаю. Что ты хочешь? Еще денег?
— Нет. Мне ничего не нужно.
— Я не возьму от тебя ничего. Кейт, мы были любовниками. Я должен дать тебе хоть что-то.
— Ты уже дал, — ответила она с нежным взглядом. — Понимаешь, о чем я?
— Никоим образом.
— Ну… значит, когда-нибудь поймешь.
Сердце его тревожно забилось.
— Ты уходишь от меня? Но почему? Мне все они безразличны! Ты наказываешь меня…
— Нет, Роэн. Я простила тебя еще до того, как ты вернулся домой.
— В чем же дело? Не понимаю. Я сделал что-то не так?
— Нет, дорогой, — успокоила она. — Наше соглашение неправильное, и мы оба это знаем. Я не хочу твоих денег. Предпочитаю твое уважение.
— О, ради Бога! — нетерпеливо фыркнул он.
Она проигнорировала восклицание.
— Хочу, чтобы ты знал, что для меня дело не в деньгах.
— Кейт, это абсолютный вздор! Как, черт возьми, ты намерена жить?
— Отец поможет… если жив.
— Значит, ты хочешь уйти от меня.
— Нет!
— Чего же ты тогда хочешь? — взорвался он.
— Не хочу, чтобы все кончилось, как с теми женщинами. Я… не хочу тебя терять!
— Не хочешь меня потерять и поэтому отталкиваешь?
— Я пытаюсь помочь тебе, Роэн.
— Но как? — измученно выдавил он. — Ты все переворачиваешь с ног на голову. У нас договор, Кейт!
— Значит, мы нуждаемся в новом договоре, — настаивала Кейт.
— Не понимаю.
— Не понимаешь или не хочешь понимать?
Он замолчал, изучая Кейт. Она к чему-то клонит, но по какой-то причине не может объяснить. На нее не похоже. И тут в его мозгу забрезжил свет.
— Ах ты, маленькая дерзкая разбойница! — пробормотал он. — Намекаешь на замужество? Желаешь быть герцогиней? Эти женщины подали тебе такую идею.
— Нет! — растерялась она. — Как ты смеешь?
— Прости, если разочарую тебя, Кейт, но этому не бывать. И мне не нравится, что ты пытаешься мной манипулировать.
— Но я вовсе не пытаюсь! Я честна с тобой. Просто стараюсь объяснить все так, чтобы тебя не напугать.
— Напугать? Ах ты, дерзкая девчонка! Прошу объяснить, что значит «пугать меня»!
— Наверное, ты не захочешь услышать то, что я пытаюсь сказать.
— Нет уж, говори, пожалуйста.
Она, очевидно, теряла терпение.
— Не важно. Мне не нужна никакая свадьба. Я недостаточно знатна для тебя.
— Не в этом дело, — немедленно возразил он. — Честно говоря, мой отказ жениться не имеет ничего общего с тобой.
— Проклятие, — обронила она после долгого молчания.
Он мрачно кивнул.
— Роэн… не знаю, как сказать тебе, но проклятие всего лишь сказка.
— Кейт…
— Если собираешься использовать проклятие как предлог, чтобы прогнать любовь из своей жизни, значит, будешь очень одинок.
— Обвиняешь меня во лжи?
— Ты лжешь только себе, любимый.
— Верно. Ведь эта ложь убила мою мать, — начал он, едва одерживая гнев. — Проклятие не предлог, Кейт, оно реально и вполне может пасть на меня. Поэтому я скорее предпочту, чтобы мой род прервался, чем жениться или хотя бы полюбить. Пойми это.
— Ты не то говоришь, — мягко упрекнула она. — Потому что просто испуган, Роэн.
— Черт возьми. Испуган не я! — взревел он. — Я тот, кто путает других! Ты понятия не имеешь, на что я способен! Мне известно, кто я и как далеко могу зайти! Поэтому и сделал тебе предложение быть моей. Прими его или уходи. Либо ты остаешься моей любовницей, либо станешь никем. Большего я ничего не могу сделать.
Он немедленно понял, что сказал что-то не то. Зеленые глаза прищурились. В их глубинах полыхнул вызов.
Дьявол! Когда же он усвоит, что она упряма не менее, чем он!
— Прекрасно. — Она подошла к дивану и стала собирать части маскарадного костюма.
— Может, удостоишь меня ответом?
— Хочешь ответа? Разумеется, ваша светлость. Вот ваш ответ.
Схватив пачку банкнот, она швырнула их ему в голову и устремилась к двери. Молодец!
— Значит, ничего особенного, — уточнил он.
Она не остановилась.
— Вернись!
— Скоро ты окажешься в самом разнообразном обществе. Наслаждайтесь своими потаскушками, герцог, но я не стану одной из них. — Она остановилась у порога и обернулась. — Остаток жизни ты будешь жалеть, что потерял меня, Уоррингтон.
— Ах если бы я получал пенни каждый раз, когда это слышал!
Она изумленно покачала головой:
— Почему ты так бессердечен?
— Потому что у меня нет сердца, мисс Мэдсен! — резко воскликнул он. — Разве к этому времени вы еще не поняли? Спросите последнего парня, которого я убил в Неаполе.
Побледнев, она вернулась. Он неумолимо смотрел ей в глаза, пока она нерешительно приближалось к нему. Но на самом деле не мог больше держать в себе горечь собственных тайн. Она должна знать всю мерзость человека, с которым имеет дело.
— Того, уничтожить которого я был послан. В доме были его жена и трое малышей. Поэтому я увел его в сад. Он схватился за мой пистолет. Они услышали выстрел. Потом раздались вопли, когда они вышли и увидели его мертвым. Конечно, к тому времени я уже скрылся. А теперь скажи, заслуживает ли кто-то вроде меня того, что называешь любовью. Не заставляй меня мечтать о том, что я не могу иметь.
— Неужели не понимаешь, о чем я все это время говорила? — тихо спросила она исполненным невыразимой нежности голосом. — Любовь — это все, в чем ты нуждаешься, дорогой, и я могу дать тебе эту любовь.
Глаза ее наполнились слезами. Но она храбро потянулась к нему.
— Я люблю тебя, Роэн.
— Прекрати эту глупость!
Он оттолкнул ее и отвернулся, изо всех сил стараясь не доказать, как потрясен.
— Да. Я люблю тебя, и ты это знаешь.
— Это заблуждение, Кейт. Я не гожусь для любви. И больше не говори со мной об этом, — выдавил он.
— Роэн…
Краем глаза он заметил ее полный недоумения взгляд.
— Кейт, если ты лишишь меня воли, сама же потом и пострадаешь.
Он смотрел прямо вперед, отказываясь видеть ее слезы.
— А я скорее умру, чем соглашусь ранить тебя.
— А что, по-твоему, ты сейчас делаешь?
— Оставь меня, — приказал он. — Я не могу дать тебе того, что ты хочешь.
Она покачала головой, развернулась и зашагала к двери. Сердце Роэна колотилось так, что он зажмурился.
А когда снова открыл глаза, ее уже не было.
Ярость сменилась холодным отчаянием. Черт!
Он с силой ударил кулаком в стену, оставив вмятину. Он до сих пор не верил, что так больно ранил ее.
Роэн продолжал стоять, тяжело дыша. Не обращая внимания на окровавленные костяшки пальцев и стараясь сдержать гнев.
Это больно. Очень больно. Признаться в любви, чтобы тебя отвергли!
Но Кейт не могла отречься от надежды. Она и сама не подозревала в себе такого упорства. Вытерев слезы, она поклялась не сдаваться.
Роэн нуждается в ней, знает он это или нет.
Да, кое-что из сказанного им было обидным и бессердечно-холодным. Но он не хотел ее обидеть. Просто пытался защищаться на свой лад. Оскорбился, когда она отдала ему деньги.
Он хотел диктовать условия того, «как далеко может зайти», позволив себе подобраться поближе к ней.
Но она твердо решила стоять на своем. Когда-нибудь он смягчится.
Роэн думал, что сможет прогнать ее своим грозным рыком или отпугнуть жуткими историями об убийстве в Неаполе. Но она еще яснее поняла, что он нуждается в ее любви.
Несмотря на его зловещие предупреждения, она знала, что он не способен причинить ей зло.
Как Роэн мог подумать, что не годится для любви? Он благороден, бескорыстен и храбр. И все же, кажется, не видит этого. Не видит, что он достоин ее преданности! Как бы она хотела, чтобы он не боролся с самим собой. Но не важно. Она так же терпелива, как он упрям.
В любом случае их ссора не изменила планов на вечер. Оба были достаточно здравомыслящими, чтобы отбросить все личные переживания ради общего дела.
Ночью, как и планировалось, в простом убогом экипаже, которым обычно пользовались слуги, они отправились в лавку крысолова в Шадуэлле.
Паркер сидел на козлах. Уилкинс, вооруженный до зубов, восседал на крыше экипажа. Элдред занял комнату в пансионе, которую снял Роэн, на случай если что-то пойдет не так.
Тьма была непроглядной, январский холод — неумолимым.
Роэн сидел рядом с Кейт, мрачный и отчужденный как корнуолльские скалы. Кейт чувствовала себя полной дурочкой в своем нелепом костюме. Волосы были скрыты под омерзительным старым париком. Белый чепец с оборочкой был завязан под подбородком. Очки с простыми стеклами криво сидели на носу. Под колючее шерстяное платье были подсунуты подложки, зрительно утолщавшие фигуру. Но по крайней мере оно было теплым.
Напротив них сидел Питер Дойл. Она надеялась, что ему можно довериться. Если он предаст их, Роэн точно убьет его на месте. Помятый молодой контрабандист явно нервничал, и не без причины. Что, если О’Бэньон откажется принять высокого незнакомца, заменившего Дэнни Дойла?
Кейт искоса глянула на герцога. Тот выглядел настоящим головорезом. И очень походил на самого дерзкого в Англии разбойника.
Должно быть, с ней что-то неладно, потому что даже сейчас, в таком виде, Роэн безумно ее привлекал. Он покрыл лицо бронзовым гримом, сразу став загорелым как пират, втер оливковое масло и пыль в длинную мерную гриву, которая теперь казалась грязной и взъерошенной, повязал красную косынку на шею, и вдобавок буквально обвешался оружием. Картину дополняли засаленная рубашка, черный жилет и широкие матросские штаны, подхваченные веревкой и заканчивавшиеся ниже колена. В заляпанных грязью сапогах прятался пистолет в маленькой кобуре и еще один кинжал.
Глядя на него, Кейт дивилась тому, что посмела упрекать его несколько часов назад. Провоцировать его — лучший способ быстро добиться свидания со святым Петром.
— Почти на месте, — сообщил он, выглядывая в окно, за которым мелькали убогие домишки. Эта часть города считалась крайне опасной. — Пит, ты помнишь, что должен сказать?
— Да, сэр.
— И помнишь цену, которую заплатишь, если вздумаешь предать нас? — добавил он уже мягче.
— Я не предам вас, сэр. Даю слово.
— Прекрасно, — пробормотала Кейт. — Наши жизни зависят от слова чести преступника.
— Держитесь, мисс Мэдсен. Назад дороги нет. Только не давайте им понять, будто знаете, кто они и чего добиваются.
— Я бы чувствовала себя лучше, если бы захватила старое ружье Чарли.
— Поверьте, вам оно не понадобится, если я рядом, — угрюмо ответил он.
Оказавшись в Ист-Энде, они свернули на юг, к Шадуэллу. Хотя узкие, вымощенные булыжником улицы были темны, Паркер не пропустил поворота на улочку со странным названием Лейберн-Ин-Вейн-стрит.
Кейт со страхом глянула в окно. Они ехали мимо шумного, набитого посетителями кабачка, откуда слышалась разудалая музыка. На тротуарах и мостовых лежали светлые полосы от фонарей перед дверями.
За столом татуированные матросы состязались в армрестлинге, в окружении товарищей, державших оловянные кружки с пенящимся пивом и громко подбадривавших противников, на которых сделали ставки. Тем временем вульгарно раскрашенные женщины развлекали мужчин пьяными танцами на столах.
Кейт послала Роэну многозначительный взгляд, но воздержалась от язвительной реплики. Она хотела увидеть мир за пределами своего маленького коттеджа, и вот теперь оказалась в самой гуще.
В конце улицы экипаж остановился. Над лавкой болталась деревянная вывеска с изображением крысы в клетке:
Пит, бледный как стенка, уставился на них.
— Я, пожалуй, зайду и дам знать, что мы приехали.
— Спокойно, парень, — велел Роэн. — Выпей сначала. Это ты можешь.
Он отдал Питу фляжку.
— Спасибо, сэр.
Парень глотнул виски и вернул фляжку, после чего кивнул и вышел из экипажа. Оглядел вывеску с крысой в клетке и шагнул в маленький неосвещенный проход между зданиями. Там было темно как в могиле — идеальное место для убийства, как полагала Кейт. Но лучше не думать об этом, сидя рядом с убийцей.
Во мраке она едва различала силуэт Пита, взбиравшегося на шаткое крылечко. Наконец он заколотил в дверь лавки. А тишина в экипаже становилась все более напряженной. Не в силах ее вынести, Кейт задала первый пришедший на ум вопрос:
— Нас кто-то должен впустить?
— Они прислали О’Бэньона нас встретить.
— Скорее бы! — Она вздрогнула и поплотнее завернулась в уродливую шаль. Прошла еще минута. — Никогда в жизни не входила в лавку крысолова.
— Я тоже, — вздохнул он. — Но клянусь, этот парень занимается не только ловлей крыс.
— А чем же еще?
Он выглянул в окно. Показалась сгорбленная фигура, державшая фонарь. Незнакомец оглядел Пита, который, в свою очередь, проговорил полагающиеся слова, показывая на экипаж.
— Старик садится в лодку и гребет к прибывающим торговым судам узнать, нуждаются ли они в его услугах, — тихо пояснил Роэн. — Капитаны нанимают его, прося избавить от крыс, так что он спускается прямо в трюмы, где прячутся грызуны. Там он может добраться до товаров, которые перевозит судно. Морит крыс, а потом возвращается на берег и сообщает речным ворам, какие суда стоит разграбить. Сколько людей охраняют груз и тому подобное.
— Дьявольский умысел! — выдохнула она.
— Добро пожаловать в этот мир, мисс Мэдсен. Пойдем, — приказал он, не обращая внимания на ее нахмуренное лицо, и первым вышел из экипажа навстречу возвращавшемуся Питу.
Старый крысолов оставался на крыльце, держа фонарь для жилистого молодого парня — возможно, его ученика, — который тоже сбежал по ступеням и исчез в темноте. Скорее всего побежал доложить О’Бэньону, что они уже здесь.
— Он говорит, чтобы мы зашли и ждали внутри, — сообщил Пит, приблизившись к экипажу.
Роэн помог Кейт выйти. Она пошатнулась, неожиданно испугавшись, что никто не поверит в ее маскировку. Он подбодрил ее взглядом, словно читая мысли.
Она выпрямилась и спустилась на землю. Он не слишком нежно схватил ее за руку, напомнив о роли пленницы.
Они поднялись на крыльцо, и Паркер немедленно отъехал. Он и Уилкинс должны были наблюдать за происходящим с ближайшей крыши и при необходимости оказать помощь, но Роэн приказал им держаться подальше от посторонних глаз.
Ступеньки немилосердно скрипели, Кейт двигалась неуклюже: мешало колючее платье с ватной набивкой.
Пит шел впереди, Роэн замыкал процессию. Но старый бородатый крысолов избегал встречаться с ними глазами. Наконец они оказались в крошечной задней комнате, где им было велено ждать.
Роэн огляделся. Кейт сразу же прочла в его лице недовольство тесным душным помещением.
— Он сказал, что О’Бэньон сейчас в гостинице, в нескольких кварталах отсюда, — прошептал Пит, как только закрылась дверь. — Называется «Лиса и гусыня».
— Я видел это место, когда приезжал сюда раньше, — кивнул Роэн. — Учитывая, что нас ожидают, сомневаюсь, что сидеть тут придется долго. Кейт, как ты, держишься?
— Все в порядке, — выдавила она, — если не считать этой вони. — Она показала в угол, на ночной горшок, который, похоже, не выносился уже несколько дней. — Омерзительно.
— Помнишь, куда идти, когда я отдам приказ?
— Помню. — Она огляделась. — Что это за хлам?
— Крысоловки. Смола, — пояснил Пит, глядя на гору клеток и бочонки. — Окунаешь факел в смолу, чтобы выкурить крыс из трюмов, загоняешь в крысоловки и бьешь по головам тех тварей, кому удалось ускользнуть.
— Откуда ты это знаешь? — спросила она морщась.
— Я почти всю жизнь провел на кораблях, и на большинстве есть крысы. Перестрелять всех невозможно. Да и в трюме это делать опасно: можно пробить дыры в корпусе.
Пит замолчал.
Атмосфера была нервозная. Но Роэн был спокоен как скала. Единственное грязное окошко было расположено слишком высоко. Кейт подошла к окну и через пленку сажи и жира увидела лес мачт на реке. Подумать только: на одном из этих судов может быть ее отец…
Она терзалась напряжением и тревогой. Но Роэн оставался абсолютно спокоен. Только глаза сверкали убийственным блеском. Но он выжидал с терпением хищника, выслеживающего добычу.
Она принялась бродить по комнате. Роэн вынул фляжку и протянул ей:
— Зелье для твоих нервов.
— Господи, нет, — прошептала она. — Мне понадобится трезвый рассудок.
— Все обойдется, Кейт.
Он глянул на карманные часы и снова убрал их в жилет.
— Что, если О’Бэньона не окажется на месте, когда за ним придет, парень?
И тут они услышали топот сапог.
— Это он, — пробормотал Роэн.
Пит кивнул.
— Шаги слишком тяжелы для мальчика.
И в самом деле следом зазвучали другие, полегче. Они услышали, как открылась дверь.
— Где они?
Кейт замерла, охваченная неожиданным ужасом при звуках голоса похитителя.
Роэн медленно встал и вместе с Питом подошел к ней. Мужчины стали по обе стороны от нее в позах стражей. Кейт глубоко вздохнула и выпрямилась. Их близость успокаивала. Роэн кивнул Питу, и в следующий момент дверь комнаты распахнулась.
— Долго вы сюда добирались, — бросил О’Бэньон, плотно сбитый человек с жирными волосами, и при виде Роэна немедленно выхватил пистолет.
Кейт ахнула.
Роэн остался неподвижным, но Пит испуганно взвизгнул:
— Эй, это еще зачем?
— Какого дьявола ты затеял, Пит? — бросил О’Бэньон. — Кто она? И кто, черт возьми, этот тип?
— Сэр, это Кейт Фокс. Просто переодетая!
— Переодетая? Зачем?
— Ее искали люди… с Боу-стрит! Соседи донесли, что она исчезла. Мы не хотели, чтобы ее увидели. Но под всеми этими тряпками прячется она, не сомневайтесь!
О’Бэньон настороженно уставился на Питера, после чего кивнул в сторону Роэна:
— А как насчет него?
— Еще один мой кузен, сэр. Приехал вместо Дэнни.
— Я не разрешал ничего подобного.
— Дэнни ударили ножом в кабацкой драке. В ногу, сэр. Он почти не может ходить и совершенно бесполезен. А это мой старший кузен Кертис Дойл. Хорошо дерется, сэр. Сами можете судить по его габаритам.
О’Бэньон немного расслабился, но все же с подозрением оглядел Роэна.
— Кертис Дойл, вот как?
— Верно, — буркнул Роэн. — И требую, чтобы мне заплатили золотом.
— Да ну?
— Уберите пистолет, пожалуйста, — попросила Кейт.
Он недоверчиво уставился на нее, но все-таки послушался.
— Ладно, Пит. Если говоришь, что ему можно довериться, поверю на слово. В конце концов, ты знаешь, что на моем пути лучше не вставать. Но все же ты должен был сообщить об этих переменах, а не сваливаться на голову подобным образом.
— Времени не было. Да и куда мне было писать?
О’Бэньон фыркнул и наклонился поближе к Кейт, весело покачивая головой.
— Куколка, ты еще там?
— Там, — холодно заверила она. Если сомневается, пусть уничижающий тон заверит, что она та самая непокорная пленница.
— Хорошо, что твое прелестное тельце пока что спрятано, — похотливо ухмыльнулся он, сверля ее взглядом. — Неплохая идея: переодеть ее и скрыть лицо. Но вот что я скажу, мальчики: сегодня ночью я с наслаждением разверну этот маленький пухленький пакетик. После Ньюгейта учишься искать утонченные наслаждения.
Кейт с отвращением уставилась на него. О’Бэньон презрительно рассмеялся. Пит нервно хихикнул, но в тихом смехе Роэна определенно звучали зловещие нотки.
— Идем, — велел О’Бэньон. — Нам пора.
— Куда вы ведете меня?! — вскинулась Кейт, когда они схватили ее за руки, далеко не так грубо, как казалось со стороны.
— Увидишь. Заткни рот, девка!
Он пошел вперед. Судя по взгляду, брошенному Роэном на Кейт, судьба негодяя была решена.
Они вышли на улицу и увидели крысолова на козлах старого, потрепанного экипажа.
— Садитесь, — скомандовал О’Бэньон.
Все расселись по местам.
О’Бэньон неотрывно смотрел на Кейт. Они ехали по лабиринтам темных улиц по направлению к реке. Роэн стоически молчал, но Кейт была перепугана, а Пит явно чего-то боялся. Когда впереди показалась Темза, экипаж остановился. Все вышли.
— Они уже здесь, — пробормотал О’Бэньон, глядя в сторону реки. — Пойдем, девушка, ты у нас почетная гостья!
— Пустите меня!
— Брось кобениться! — рявкнул Пит, войдя в роль жестокого стражника.
— И попробуйте хоть слово сказать в присутствии старика! — пригрозил им О’Бэньон. — Когда закончите здесь, везите ее к крысолову. Я буду там. И смотрите, чтобы за вами не следили!
— Да, сэр, — пробормотал Пит.
— Ведите ее, — приказал он.
Мужчины повиновались и последовали за О’Бэньоном на пристань.
В темноте двигались черные фигуры. На берегу реки стояла группа людей с ружьями на плечах. Кейт глянула на Роэна и увидела, что тот мысленно их пересчитывает.
Здесь ветер был сильнее и холоднее. На пристани почти не было людей, если не считать странной компании.
Кейт заметила, что Роэн повыше подтянул шейный платок, пряча нижнюю часть лица. Кивком велел Питу сделать то же самое и надвинул шляпу на глаза.
О’Бэньон заметил это и нахмурился.
— Для чего вы это делаете?
— Не стоит, чтобы они видели наши лица, — спокойно ответил Роэн.
Вдалеке стали бить церковные часы. Из-за ближайшего здания показались три силуэта.
— Точно в срок, — пробормотал О’Бэньон. — Не забудьте держать язык за зубами.
В воздухе медленно прозвучало десять долгих ударов.
Кейт остро сознавала настороженность Роэна. Ее сердце учащенно билось при мысли о том, что предстоит встретиться с настоящими прометеанцами.
— Мистер О’Бэньон, — донесся до них сухой аристократический голос. — Как всегда, рад встрече.
Обладатель голоса вышел из тени и оказался элегантным пожилым джентльменом хрупкого сложения, с гривой седеющих волос.
С ним были еще двое, каждому лет под тридцать. Первый — настоящий громила с русыми волосами, грубым лицом и повязкой на глазу. Второй глаз смотрел на О’Бэньона с невыразимым презрением. Но похоже, он и остальных не выпускал из вида: недаром сделал какой-то знак тем, кто ждал на пристани.
Очевидно, это пехотинцы прометеанцев.
Второй человек, сопровождавший пожилого джентльмена, почему-то имел отсутствующий вид, хотя, несомненно, был хорош собой: короткие черные волосы, прекрасное лицо с чеканными чертами. Руки в карманах пальто, плечи сгорблены от холода. Глаза опущены, но он держался поближе к своему патрону — очевидно, чтобы защитить его при малейшей опасности.
Герцог уставился на мрачного молчаливого красавца так, словно узнал его. До Кейт внезапно дошло, что, возможно, это и есть тот самый пропавший агент, о котором упоминал Роэн, — Дрейк.
— Дочь у вас? — осведомился пожилой джентльмен. Если это и есть Джеймс Фолкерк, которого О’Бэньон называл стариком… Нет, вряд ли этот. Он элегантен, строен, и на вид лет ему не больше шестидесяти.
— Кто вы? — вырвалось у Кейт.
— Молчать! — приказал О’Бэньон, но Фолкерк смешливо поднял брови.
— Я знал вашего деда, мисс Фокс. Как жаль, что он пошел по дурной дорожке. Должен с горечью сказать, что граф Дюмарин покрыл позором свой славный род.
— Боюсь, я не понимаю, о ком вы говорите, и тысячу раз твердила этим кретинам, что мое имя Мэдсен, — парировала она.
— Нет, дорогая. Ваш беспородный пес-папаша дал вам поддельное имя, пытаясь защитить вас. Вероятно, в надежде, что мы вас не найдем, — улыбнулся он. — Но увы…
— Мой отец мертв.
— Действительно? — любезно осведомился он. — В таком случае скажите, кто это.
Фолкерк повернулся и учтивым жестом показал на ведущие к реке ступеньки, у подножия которых из шлюпки поднималась фигура человека.
Кейт уставилась на него, отмечая знакомую походку.
О’Бэньон презрительно фыркнул.
— Так-так! Морской Лис прибыл!
Время, казалось, замерло. Сердце колотилось где-то в горле. Она едва заметила, как Роэн предостерегающе сжал ее локоть. Все ее внимание было устремлено на плотного мужчину, медленно поднимавшегося по ступенькам.
— Уверен, что это он? — спросил одноглазый.
О’Бэньон кивнул:
— Точно он. Знаменитый капитан Фокс.
Кейт тихо вскрикнула, когда люди с ружьями окружили ее отца. Похоже, они ждали именно его! Ее словно громом поразило. Отец не просто жив! Он добровольно шагнул в капкан, готовый пожертвовать собой ради ее свободы.
— Идите вперед, — вежливо наставлял Фолкерк. — Пусть он увидит, что она у нас. Тогда мы без проволочек перейдем к более важным делам.
Он зашагал к берегу во главе процессии. За ним следовали телохранители.
— Капитан Фокс! — приветствовал Фолкерк. — С вашей стороны весьма мудро согласиться приехать по нашему требованию. Вы, без всякого сомнения, догадываетесь, почему мы позвали вас. Но достаточно сказать одно: я узнал от вашего бывшего первого помощника, что вы владеете некоей поразительно ценной информацией, а именно: сведениями о местоположения могилы Алхимика. Для обеспечения безопасности вашей дочери вам всего лишь надо привести нас к этой могиле. Остальное — наше дело.
— Вы заявляете, что похитили мою дочь, — дерзко ответил новоприбывший. — Дайте мне сначала ее увидеть.
При звуках знакомого низкого голоса у Кейт закружилась голова.
— Выведите молодую леди!
— Идем, — прошептал Роэн.
Кейт механически передвигала ноги. Судя по виду, капитан Джералд Фокс достаточно силен и крепок, чтобы задать трепку любому непокорному матросу.
Она не отрываясь смотрела в это квадратное грубоватое лицо, теперь покрытое морщинами и сильно обветренное. Куда девались когда-то густые волосы?
Только зеленые глаза, такие же, как у нее, не оставляли сомнений в том, кто стоит перед ней. Они по-прежнему неукротимо сверкали, как тогда, много лет назад, когда она стояла на носу фрегата, делая вид, будто управляет судном, хотя штурвал возвышался над ней.
Отец нерешительно смотрел на нее, щурясь в темноте.
— Это не моя дочь, — буркнул он.
— Твоя, папа, — выдавила она.
— Надеюсь, что это так, — язвительно усмехнулся Фолкерк. — Иначе, боюсь, она нам не нужна.
Кейт осторожно сняла очки, позволив отцу увидеть ее глаза.
— Ты не узнаешь меня, папа?
Джералд приоткрыл рот от изумления.
— Кейти, моя малышка! Это ты!
Она вдруг выскочила вперед и крепко обняла его, жмурясь от непрошеных слез. Когда же он обнял ее, она, постаралась сдержать бурю эмоций. Нужно дать отцу знать, что помощь близка. Все еще обнимая его, она едва слышно выдохнула:
— Уоррингтон здесь!
Отец едва заметно вздрогнул.
— Что же, все это очень трогательно, — вмешался Фолкерк, — но у нас мало времени, так что если не возражаете…
Капитан Фокс, будучи человеком проницательным, даже не взглянул на высокого «контрабандиста», продолжая с любовью смотреть на Кейт. Та разжала руки и отошла к своим охранникам.
Отец мрачно уставился на Фолкерка:
— Ладно, сделаю как хотите. Я у вас на крючке. Отпустите дочь.
— О, мы оставим ее у себя, пока не выполнишь свою часть договора, — заявил О’Бэньон со злорадной ухмылкой.
— Мне следовало убить тебя, пока еще был шанс, — прошипел капитан.
— Именно. Потому что, когда будет кончено, я постараюсь сквитаться за Ньюгейт.
— Только там тебе и место, висельник!
О’Бэньон просто пожал плечами и взглянул на Пита и Роэна:
— Уводите ее, как было приказано.
— Не так быстро, — вмешался одноглазый, делая знак вооруженным людям встать рядом с Кейт. — Отныне я поручаю дело своим людям.
— То есть как это? Мы о другом договаривались! Мои люди будут продолжать следить за девчонкой! — вознегодовал О’Бэньон.
— Договаривались? — бросил одноглазый. — Ты сам нарушил договор. Никто не просил тебя приводить сюда чужаков! Боюсь, услуги твоих людей больше не понадобятся и, откровенно говоря, твои — тоже, ты, кусок дерьма, особенно теперь, когда добрый капитан у нас в руках.
С этими словами одноглазый выхватил пистолет и спокойно пристрелил негодяя.
Кейт ахнула, но когда тело похитителя свалилось на землю, одноглазый повернулся и прицелился в помощников О’Бэньона.
Но Роэн уже успел толкнуть Кейт себе за спину, выхватить из-под пальто два пистолета, прицелиться, хладнокровно влепить пулю в лоб одноглазому и почти одновременно прикончить первого же вооруженного прометеанца, который пытался его пристрелить.
В руках Роэна появился третий пистолет, направленный на Фолкерка. Но когда Дрейк выступил вперед и загородил собой старика, Роэн, тихо выругавшись, опустил руку.
Дрейк немедленно увел Фолкерка, укрывшись за стеной правого здания. Со стороны реки раздались вопли.
С полдюжины матросов, до этого скрывавшихся неизвестно где, мчались к месту схватки. Драка началась почти немедленно. Кейт робко выглядывала из-за спины Роэна. Ее отец застрелил одного из прометеанцев, целившегося в Пита. Тот скорчился на земле, прикрывая руками голову.
Справа сверкнул огонь. Джералд выругался.
— Папа! — в ужасе вскричала Кейт, когда отец упал. Из раны в ноге хлестала кровь. Очевидно, Фолкерк не собирался его упускать.
Роэн повернулся к Кейт, схватил Пита за руку и прошипел:
— Немедленно вон отсюда, вы оба!
— Роэн, спаси моего отца! Я не могу потерять его сейчас!
— Обязательно! Только уйди!
Еще несколько прометеанцев надвигались на него. Роэн выхватил свое оружие, прикрывая отход Кейт и Пита.
Как только они скрылись за углом ближайшего здания, Кейт в ужасе оглянулась. Боже, сохрани его!
Но в следующую секунду она сообразила, что волноваться не следовало. Только сейчас она наконец поняла Роэна.
Он нападал с невероятной силой и таким бешенством, от которых любой нормальный человек в страхе бы убежал.
Он просто уничтожал врагов.
— Пойдем! — потянул, ее за руку Пит.
— Подожди, — выдавила она. Ее тошнило, но она продолжала смотреть на Роэна.
Он пробивался через толпу дерущихся к ее отцу. Прометеанцы разом бросились на Роэна. Пит снова настойчиво дернул ее за рукав:
— Пойдем, нам пора!
На этот раз она охотно последовала за ним.
Теперь они мчались сквозь паутину узких припортовых улиц. Случайно забрели в какой-то дворик и разбудили гигантского сторожевого пса. Тот разразился бешеным лаем, но они прижались спинами к противоположной стене, так чтобы сидевший на цепи пес не смог их достать.
Когда они перебежали на другой конец двора, Пит огляделся и показал вправо:
— Это там! Быстрее!
В конце квартала стояла гостиница с длинной галереей. Они из последних сил взбежали на крыльцо, оказались на деревянном балконе и кое-как добрались до комнаты.
Должно быть, Элдред услышал их шаги, потому что поспешно распахнул двери, впустил их и тут же заперся.
— Они придут с минуты на минуту, — объявил Пит задыхаясь.
— Мисс Мэдсен, с вами все в порядке? — взволновался Элдред.
— Папа жив!
— Да, а вот вы что-то совсем позеленели.
— Разве?
Она тяжело опустилась на ближайший стул, глядя прямо перед собой. Перед мысленным взором мелькали кровавые сцены. Боже, все это правда. Он действительно убийца. Пит, выглядывавший из-за ветхих занавесок, возбужденно закричал:
— Я их вижу!
— Мой отец ранен в ногу. Сомневаюсь, что он сможет подняться по этим ступенькам!
— Давай спустимся вниз, — немедленно отозвался Пит.
— Сначала я спрошу дозволения у его светлости. Вы двое не показывайтесь, — пробормотал Элдред, подходя к двери.
Внизу показался Роэн, помогая ее хромавшему отцу идти по темной улице.
— Он сделал нам знак спускаться вниз, — сообщил дворецкий.
— Принесите медицинскую сумку, — велела Кейт.
Элдред подхватил сумку, а Пит сунул за пояс второй пистолет. Кейт выбежала первой, буквально слетев по ступенькам.
— Ты не ранен? — спросила она Роэна.
К ее облегчению, он покачал головой.
— Папа, ты как?
— Все прекрасно, — пропыхтел он как раз в ту минуту, когда Паркер остановил экипаж на мостовой.
— Садитесь.
Роэн открыл дверцу, усадил Кейт и помог ее отцу взобраться в экипаж. Вскоре к ним присоединился Элдред с медицинской сумкой.
Роэн приказал Питу и Уилкинсу лезть на крышу экипажа и наконец ловко запрыгнул внутрь.
— Я так рада видеть вас обоих, — пробормотала Кейт. — За вами гнались?
— Нет, — заверил Роэн.
— Мерзавцы сбежали — от него! — воскликнул отец с веселым смехом и одобрительным взглядом в сторону Роэна. — Твой отец гордился бы тобой, парень!
— Куда мы едем? — спросила Кейт дрожащим голосом.
— Обратно в мой дом, за книгой, — пояснил Роэн.
Они не посмели принести «Дневник Алхимика» на место схватки из опасения, что он попадет в руки прометеанцев.
— Как только мы заберем книгу, немедленно отплываем, — добавил Роэн.
— Искать могилу Алхимика? — робко спросила она, заметив его настороженный взгляд в сторону отца. — Так быстро?
— Ничего не поделаешь. Они схватили Тьюкса, — вздохнул отец, морщась, когда Элдред стал бинтовать его ногу. — Я и сам могу, черт возьми! Дай сюда бинт!
— Кто такой Тьюкс, папа?
— Не помнишь его? Мой старый боцман, который сменил Чарли. Очки. Седые волосы стоят как петуший гребень!
— О! Старый Тьюкс! Боже, он по-прежнему с тобой? — воскликнула она, смутно припомнив боцмана. — Должно быть, ему не меньше восьмидесяти! Как его захватили?
— Он уже далеко не так проворен, как прежде. Проклятые дурни! Я приказал им оставаться на корабле, но команда боялась за мою жизнь. Когда они услышали выстрелы, немедленно побежали на помощь. Беда в том, что старый Тьюкс знает все не хуже меня. — Капитан покачал головой. — О’Бэньон, должно быть, рассказал этим злодеям, что кто-то из моих старых матросов был там, когда мы нашли проклятое место.
— Да, нужно выходить в море как можно быстрее, — согласился Роэн. — Прометеанцы поднялись на свой корабль, утащив с собой мистера Тьюкса. Учитывая, что они уже на судне, значит, выйдут в море раньше нас. Боюсь, нас ждет гонка. Нужно успеть к могиле раньше их.
— Да, но если даже они вынудят Тьюкса показать, где могила, никто не уцелеет. Слишком много там ловушек, и без книги твоей матери у них ничего не выйдет.
— Ловушки? — переспросила Кейт.
— Да. Все место буквально набито хитрыми капканами и механическими устройствами вроде того, что убило твою мать. «Дневник Алхимика» содержит разгадки, которые понадобятся Уоррингтону, чтобы войти и выйти из могилы живыми. Но все равно будьте осторожны, — остерег капитан. — Эти головоломки тоже могут подвести.
Кейт в тревоге повернулась к Роэну, но тот молчал. Отец вскрикнул от боли, когда экипаж тряхнуло на ухабе.
— Скажи правду, папа, рана очень серьезная? — допытывалась она, с тревогой наблюдая, как он пытается забинтовать рану.
— Кость не задета. Поверь, бывало и похуже. Рад видеть, что лондонские улицы ничуть не изменились и по-прежнему полны ям.
Она улыбнулась и обняла отца, стараясь не причинить боли.
— Поверить не могу, что ты жив, — прошептала она. — Спасибо, Роэн.
Он бесстрастно смотрел на нее. И молчал. Ее взгляд упал на темные потеки и пятна на его одежде. Кейт затаила дыхание, поняв, что он весь в крови.
Роэн отвернулся к окну.
Экипаж катил через ночь. Прилив шириной с Ла-Манш разделил Кейт и Роэна. Элдред тем временем пытался помочь раздраженному капитану справиться с раной.
Когда они прибыли в особняк Роэна, все делалось быстро и слаженно.
Роэн запретил Кейт переодеваться, пока они не поднимутся на корабль капитана Фокса и не выйдут в открытое море.
Сам он пошел сменить одежду, а она побежала в спальню и вынула книгу матери со дна чужого дорожного сундука.
Складывая все те же дурно сидевшие краденые платья, которые приходилось носить все это время, она ощутила, как слезы обожгли глаза. Непонятно, почему такая чепуха, как одежда, так ее расстраивает. Наверное потому, что не видела отца так много лет. А у нее даже нет приличного платья, чтобы как следует его встретить.
— У тебя все в порядке?
Поспешно сморгнув слезы, она с удивлением повернулась и увидела стоявшего в дверях Роэна. Она не знала, как долго он за ней наблюдал, и не слышала его шагов.
Откашлявшись, Кейт кивнула и одернула юбки.
— Да, конечно.
Он переоделся во все черное и выглядел еще более грозным, чем обычно. Однако странное выражение его глаз встревожило ее. Она также заметила, что ладонь правой руки перевязана.
— Ты ранен.
— Просто порезался. Пройдет. — Он вошел в комнату и поднял ее сундук.
Кейт пыталась найти какие-то слова, перекинуть мостик через разделившую их пропасть. Она уже видела его таким. Отчужденным, мрачным, внушающим страх.
Кейт вспомнила тот день, когда наблюдала за его тренировками в Оружейном зале.
Она коснулась его руки.
— Спасибо, что спас отца.
Он просто кивнул и вынес сундук, пробормотав на ходу:
— Тебе лучше поторопиться.
Она нахмурилась, но пошла следом. Спускаясь по лестнице, Кейт слышала, как отец сыплет проклятиями, стараясь осторожнее наступать на забинтованную ногу. Элдред молча вручил ему деревянный костыль.
— Помочь? — спросила Кейт, подходя ближе.
— Да он как новенький! — ухмыльнулся Пит.
Роэн поторопил их:
— Нам пора.
— Идем, — откликнулся отец, благодарно кивнув дворецкому.
Кейт тоже ему улыбнулась:
— До свидания, Элдред.
— Безопасного путешествия, мисс.
Элдред проводил его до двери. Паркер уже ждал у экипажа.
— Все на борт, — с сожалением объявил он, открывая дверь.
Кейт пропустила отца вперед и подождала, на случай если придется ему помочь. Но следила она за Роэном. Он стоял спиной к ним между колоннами и курил сигару.
Она не помнила, чтобы он курил раньше.
Неожиданно они услышали крик и топот.
— Меня! Меня подождите!
Обернувшись, собравшиеся увидели Питера Дойла, сжимавшего заплечный мешок с вещами.
— Но ты сдержал свое слово, Пит. Выполнил свою часть уговора. Теперь можешь спокойно возвращаться в Корнуолл, — откликнулся Роэн с легким намеком на усмешку в голосе.
— Но я добрался сюда. Не так ли, сэр?
— Боюсь, мы сделали из тебя любителя приключений, Питер. Впрочем, слово за капитаном Фоксом. Это его корабль.
— Капитан? — с надеждой спросил Питер.
— Ты мальчик Калеба, верно?
— Он мой дядя, сэр.
— И это сгодится. Давай с нами.
— Спасибо!
Пит расплылся в улыбке и уселся в экипаж.
Кейт поколебалась, не зная, стоит ли ей ждать Роэна. Он бросил сигару, наступил на нее, и почти сразу же к дому подкатил модный городской экипаж, запряженный четверкой вороных. Роэн поднял глаза. Сердце Кейт упало.
Только не это! Неужели одна из его дам? Как не вовремя!
Но к ее удивлению, из экипажа вышел красивый темноволосый джентльмен.
— Роэн Килберн, герцог Уоррингтон! Мне нужно поговорить с вами, сэр. Нет, я настаиваю. Немедленно!
— Я тоже! — крикнул второй джентльмен, стройный и светловолосый, спускаясь вслед за первым.
— Макс, Джордан, — неловко пробормотал Роэн.
— Вот он где, злодей! — воскликнула златовласая леди, выглядывая из экипажа.
— Дафна? — выдохнул Роэн.
Неужели это мужья, которым он наставил рога? Не миновать дуэли!
— Не вините меня, ваша светлость! — засмеялась изящная рыжеволосая особа, помахав Роэну. — Я говорила, что вы все расскажете, когда время придет, но они ничего не желали слышать…
— Ты лживый ублюдок! — с добродушным негодованием приветствовал темноволосый джентльмен.
Кейт облегченно вздохнула. Кажется, ничего страшного не происходит.
— В чем дело? — осведомился Роэн.
— О, только не разыгрывай невинность! — предупредил блондин.
— При встрече я сразу понял, что ты ведешь себя странно.
Кейт снова ахнула. Агенты ордена!
— Как ты мог смотреть нам в глаза и ни словом не обмолвиться о происходящем!
— Не обращайте внимания на моего мужа, Уоррингтон! Мы очень счастливы за вас и вашу леди. Привет! Я леди Ротерстоун, а это моя подруга, мисс Портленд. Нам очень хотелось с вами познакомиться!
Прелестные женщины снова помахали, на этот раз Кейт, которой от унижения хотелось заползти под камень. Предстать перед ними такой уродиной!
Но друзья Роэна не успокаивались.
— Подумать только: мы, которых ты знал с самого детства, единственные, которых можно назвать твоей семьей, должны выслушивать новости из вторых рук, на чертовом званом вечере! На этот раз нам даже не потребовалась мисс Портленд, чтобы сообщить последние сплетни! Так ты женился! — воскликнули оба едва не хором и с притворным гневом.
— Ад и проклятие, — пробормотала Кейт, позаимствовав выражение у Роэна.
— Это та счастливица? — спросил блондин с элегантным поклоном в сторону Кейт.
— Жена Зверя. Помоги вам Бог, бедняжка! — протянул брюнет.
Кейт нерешительно попятилась.
— Э… боюсь, тут какое-то недоразумение.
Тот, кого звали Максом, вскинул брови. Его друг Джордан нахмурился:
— Что-то не так?
Роэн поспешил закончить сию очаровательную беседу:
— Мне пора. Садись в экипаж, Кейт.
— Так ее зовут Кейт? — хмыкнул Макс. — Джордан, ты что-то знал о Кейт?
— Нет. Последняя, о ком я… впрочем, не важно, — невинно улыбнулся Джордан.
— Ты не собираешься нас познакомить? — не отставал Макс.
— В другой раз. Пойдем.
Роэн потащил ее к экипажу.
Кейт беспомощно улыбнулась джентльменам, сгорая от стыда за свой чудовищный костюм.
— Куда ты так спешишь? — осведомился Макс. — Надеюсь, знаешь, что ведешь себя чертовски грубо?
— Макс, это Уоррингтон и его обычные манеры, — напомнил Джордан.
Кейт наконец втиснула свое неуклюжее тело в экипаж. Все новоприбывшие казались достаточно дружелюбными. Но эта блистательная четверка в бальных костюмах донельзя ее смущала. Она выглядит просто глупо в дурацком чепце, уродливых очках и убогом платье!
Джордан, весело изучавший ее, теперь вопросительно глянул на Роэна, словно желая сказать: «Не в твоем обычном стиле, верно?»
— Извините, нам нужно ехать, — промямлил он, садясь вслед за Кейт. — Навещу вас, когда вернусь.
— И когда это будет, черт возьми? — взорвался Макс.
— Не знаю, — отрезал Роэн, закрывая дверь экипажа. — Паркер, ради всего святого, гони лошадей!
— Да, сэр.
— Мы чем-то тебя обидели? — уязвленно спросил Макс, отступая от покатившегося экипажа. — Мэм…
— До свидания, Кейт! — Джордан наградил ее залихватским салютом.
Она кивнула им, чувствуя себя полной дурой.
Дамы, все еще сидевшие в экипаже, не слышали подробностей разговора, но все же помахали ей, выкрикивая приглашения.
Она беспомощно махнула рукой. Только чтобы не прослыть грубиянкой…
— Женаты? — поинтересовался отец, подозрительно оглядывая ее и Роэна.
— Нет, папа, — краснея, ответила Кейт.
Шхуна прометеанцев стояла на якоре. Пока узника не заставят говорить, идти в море нет смысла.
После гибели Когтя и его подручных на палубе царило самое гнусное настроение.
Дрейк знал, что прометеанцы плевать хотели друг на друга, но уважали Когтя и тяжело переживали поражение.
В небе собирались грозовые облака, старавшиеся погасить луну.
Прислонившийся к мачте Дрейк сунул руки в карманы, стараясь никому не мешать и скрывая тайное ликование по поводу того, что этот одноглазый негодяй Коготь мертв.
Конечно, Джеймс грустил о потере, а Дрейк не мог слишком радоваться тому, что так расстроило его почтенного благодетеля. Если бы не Джеймс, он по-прежнему гнил бы в баварской подземной тюрьме, ожидая ежедневных визитов своих мучителей.
Все же он чувствовал себя свободным.
Дрейк сочувственно посмотрел в сторону Джеймса, стоявшего у поручня и явно грустившего по поводу кончины доверенного помощника, но тут же вздрогнул, услышав громкий всплеск: это выжившие прометеанцы избавлялись от тел, бесцеремонно швыряя за борт тела убитых сообщников.
Остальные в общей каюте срывали злобу на престарелом боцмане, которого ухитрились захватить в плен.
Дрейк старался не смотреть в ту сторону. Этого ему не вынести. Издевательства, грубые шутки, звуки ударов заставляли его корчиться при воспоминании о собственных испытаниях в Германии.
Но на этой небольшой шхуне не было места, где бы он мог остаться один, так что приходилось притворяться, будто он ничего не слышит. Но не слышать Дрейк просто не мог. Мигающий свет лампы в каюте, где терзали старика, отбрасывал неровные мелькающие тени прометеанцев на доски палубы.
Все в Дрейке требовало помочь бедняге старику, его уже тошнило от жестокости этих людей. Но он упрямо продолжал смотреть на темное море, глотая холодный свежий воздух, и отвлекал себя мучительными вопросами о событиях той ночи. Если бы только он мог что-то припомнить о прошлой жизни.
«Почему он не пристрелил меня? Этот здоровяк, дикарь, который мог бы убить меня, если бы захотел! Может, мы когда-то были друзьями?»
Но он совсем ему незнаком. Не то что другой, Макс.
Дрейк так и не сказал Джеймсу, что встретил в Лондоне маркиза Ротерстоуна. Он не понимал, почему хранит тайну, но после сегодняшнего разгрома Джеймс сообщил, что этот злобный гигант, убивший Когтя и пятерых его людей за каких-то пятнадцать минут, мог быть только агентом ордена. Той самой организации, к которой принадлежал Дрейк… по крайней мере ему так сказали.
Нет, он, конечно, ничего подобного не делал.
Но опять же как в таком случае он оказался в жуткой подземной тюрьме? Должно быть, произошла схватка. Та, которую он, очевидно, проиграл. Но почему? Если бы только он мог вспомнить!
Дрейк закрыл глаза и слегка ударился затылком о мачту, словно этим мог заставить работать ленивый мозг. Ничего не понятно… Особенно в те минуты, когда из тумана на него смотрели темно-фиолетовые глаза и слышался звонкий девичий смех, веселый, дразнящий, чарующий. Будивший тишину знакомого леса…
Усилием воли он прогнал образ. Из всех рассеянных фрагментов воспоминаний это ранило сильнее всего, хотя оставалось самым драгоценным. Может, он действительно безумен, как считали подручные Когтя.
Он даже не мог отличить хорошее от плохого.
Если орден действительно такое зло, как говорит Джеймс, а прометеанцы — добро, почему же тот высокий разбойник не пристрелил его? Он легко мог это сделать. Почему же опустил пистолет?
Слишком страшно предположить, что Джеймс мог ему лгать. Джеймс — единственная его надежда в этом мире. Единственный, кто со времени его заключения был к нему добр.
Немцы могли убить его, если бы не боялись Джеймса Фолкирка. Тот приказал освободить Дрейка из темницы. У него оказалось достаточно власти, чтобы вырвать из Ньюгейта О’Бэньона, заплатив одному из надзирателей. Но если О’Бэньона просто наняли, Дрейк был куда более ценным приобретением… хотя теперь трудно сказать, так ли это.
Престарелый спаситель взял Дрейка под свое крыло, помог вылечиться, вернув хоть и хрупкое, но здоровье, после бесконечных избиений, и с родительской нежностью обещал восстановить память.
При мысли о потерянной памяти привычная волна раздражения нахлынула на Дрейка, усиленная неспособностью сообщить Джеймсу необходимую информацию. Дрейк уже привык жить в состоянии полного замешательства и потери ориентации. Правда, сейчас ему стало получше. И он отказывается впадать в отчаяние.
Да, он еще ничего не вспомнил. Но слабые призраки прошлого начинали возвращаться, когда он успокаивался. И почти мог видеть их краем глаза. Кто он, откуда, кем был… Но когда он пытался взглянуть на них прямо, ответов по-прежнему не было, словно разум по какой-то причине заставил себя забыть все, словно он хранил тайны, которые следует защитить любой ценой даже от хозяина…
Дрейк стиснул зубы. Коготь так и не поверил, что он потерял память. Боже, как они ненавидели друг друга, как яростно боролись за благосклонность Джеймса!
Когда до него донесся звук очередного удара и крик, сердце забилось сильнее. Больше он не мог допустить, чтобы палачи терзали старого матроса.
Содрогнувшись, он оттолкнулся от мачты и заглянул в каюту. Дверь была открыта. Оказалось, они пинком выбили стул из-под Тьюкса и сейчас смеялись над ним.
Глаза Дрейка сузились, превратившись в синие щелки. Сердце колотилось и ладони потели при одной ужасающей перспективе схватиться с ними. Но может, на него все еще воздействует сбивающая с толку реакция на картину сегодняшней стычки?
К своему изумлению, Дрейк обнаружил, что так и рвется в драку: недаром глаза застлало красной пеленой. Раньше с ним случалось нечто подобное, но он каждый раз старался держать себя в руках. Кроме того, он знал, что еще слаб, а главной заботой была защита Джеймса.
Но сейчас, возможно, он окреп духом и жаждал показать этим животным более цивилизованный способ получить необходимую информацию.
Так поступил бы Джеймс. Доброта творит чудеса.
Он нерешительно оглянулся на своего спасителя, но Джеймс оставался у поручня. Дрейк расправил плечи и вошел в каюту, игнорируя холодный ком страха в желудке.
— О, да это любимая собачка хозяина!
— Смотри, псих пришел.
— Что тебе, псих?
Дрейк проигнорировал издевательские реплики и уверенно протиснулся мимо негодяев.
Все прекрасно знали, что Джеймс запретил и пальцем трогать Дрейка. Тот нагнулся и осторожно помог старику сесть на стул.
Тьюкс поправил съехавшие очки. У Дрейка сжалось сердце при виде того, как дрожит костлявая рука.
Он медленно уселся на табурет напротив седовласого пленника и тихо спросил:
— Мистер Тьюкс, не так ли?
— Убирайся отсюда, псих! — завопил кто-то.
— Я хочу поговорить с ним, — настаивал Дрейк. — Мистер Тьюкс, прошу вас, расскажите им все, что знаете. Вы не представляете, на что они способны.
Он пристально глянул в глаза старика.
— Я представляю!
— Пожалуйста. Где могила Алхимика? Неужели не видите? Когда появится корабль капитана Фокса, нам останется всего лишь следовать за ним. Вы больше им не понадобитесь. И тогда они точно вас убьют.
Тьюкс молча смотрел на него широко раскрытыми глазами. И возможно, прочитал тоскливую искренность в глазах Дрейка, потому что устало кивнул.
— Ладно. Она на Оркнейских островах.
Дрейк тяжело вздохнул, велел ближайшему палачу рассказать обо всем Джеймсу, и очень скоро они подняли якорь.
Тем временем капитан Фокс вел свой тяжеловооруженный фрегат из устья Темзы в Северное море. Роэн был заинтригован, узнав, что они взяли курс на Оркнейские острова, таинственные клочки суши неподалеку от северо-восточного побережья Шотландии. Плавание займет несколько дней. У них достаточно времени, чтобы обогнать прометеанцев.
В ту ночь они говорили едва не до рассвета в маленькой штурманской рубке на шканцах. Джералд хотел быть рядом с командой, на случай если понадобится, и они остались в тесном помещении, а не разместились в просторной капитанской каюте.
Отец и дочь сидели за столом под фонарем. Роэн сохранял дистанцию, примостившись в темном углу.
В такую непроглядно-темную зимнюю ночь круг света, отбрасываемого фонарем, не дотягивался до того угла, где он сидел. Роэн предпочитал мрак и сейчас наблюдал, как тени, подобно призракам, скользят по переборке.
Войдя в рубку, Кейт поразилась. Это тот же самый фрегат, который был когда-то ее плавучим домом! Джералд, со своей стороны, обрадовался, увидев, что дочь сменила уродливую маскировку и надела платье из полосатого шелка.
Джералд вынул пачку писем от ее бывшего опекуна Чарли. Теперь они лежали на столе.
Слезы застилали зеленые глаза Кейт при виде доказательства того, что все эти годы отец наблюдал за ней издали.
— Бедный старый Чарли, — вздохнул Фокс. — Я так и думал, что с ним что-то случилось, когда письма перестали приходить.
— У него было больное сердце, папа. Он умер быстро. Года полтора назад упал и больше не поднялся. Наверное, просто не успел… э… объяснить некоторые вещи насчет всего этого.
Джералд кивнул, грызя длинный мундштук трубки. Из чашечки поднимался ароматный дымок.
— После того как письма прекратились, я растерялся, не зная, как справиться о тебе, особенно учитывая то, что тебе сказали о моей смерти. Я все еще ломал голову, не представляя, как связаться с тобой и одновременно задавался вопросом, не стоит ли позволить тебе жить своей жизнью.
— Папа!
— Мне казалось жестоким объясняться в письме, но если бы я приехал в Англию, чтобы увидеться с тобой, меня бы арестовали за пиратство и повесили. Кстати, пиратство для меня — временное занятие, и я предпочитаю делать дела вовсе не таким образом.
Она послала ему вопросительную улыбку.
— Э… некий спор с правительственным бюрократом, выдающим каперские свидетельства, — проворчал он, не вынимая из зубов трубки. — Я много лет грабил вражеские корабли, но он отказался продлить мои бумаги. Полагаю, хотел взятку, но я послал его к черту.
— Конечно-конечно, — снисходительно усмехнулась Кейт.
— Я продолжал привычный образ жизни. Только без глупого клочка бумаги. И это считается не каперством, а пиратством! — Капитан фыркнул, но тут же помрачнел и добавил: — Но пару месяцев назад я получил послание от О’Бэньона, будто бы тебя похитил, и немедленно отправился в Лондон. Не мог позволить им издеваться над тобой.
Кейт сочувственно вздохнула и погладила руку отца.
Роэн полагал, что их, возможно, стоит оставить одних предаваться воспоминаниям, но, похоже, они совершенно не замечали угрюмого чужака в углу.
По правде говоря, огонь насилия еще не угас в крови Роэна, и ему не хотелось быть одному. Он старался не показывать, какое смятение жжет душу, все боевые инстинкты никак не могли утихнуть.
Трудно было опомниться после сегодняшних убийств.
Он выкурил сигару, и это помогло, но все же его терзало желание лечь с женщиной, которая смогла бы успокоить его, заставить забыть о ярости, утопить ее в море бурных наслаждений, пока он наконец не забудет всего этого ужаса.
Если бы рядом была женщина, больше нечего желать.
Он смотрел на Кейт, но безумное желание только отчасти объясняло, почему он не может оторвать от нее взгляда. Он должен быть рядом. Хотя знал, что сейчас она должна его презирать.
Он не хотел, чтобы она видела все те дикарские выходки, на которые он способен. Мало того что до этого она сама все узнала от него. Обнаружила, что он соблазнитель чужих жен и закоренелый грешник.
Что заставило его вообразить, будто он достоин ее нежности и сладости?
И все же его взгляд подобно мотыльку, летящему на пламя, постоянно возвращался к Кейт. Они были вместе несколько недель, но он по-прежнему поражался ее прелести. И просто не мог от нее устать. Розовощекая от океанского холода, с сияющими изумрудными глазами, она зачарованно слушала рассказы отца, подперев щеку рукой.
Роэн хотел ее мучительно, но все, что мог, — это готовиться к ее отказу. Должно быть, она находит его мерзким и гнусным теперь, когда видела Зверя в действии.
Конечно, он не раскаивался, что убил этих людей. Да и что было делать? Жаль только, что Коготь, правая рука Фолкерка, убил О’Бэньона, прежде чем он сам успел отплатить гнусному слизняку за похищение Кейт.
Одна-единственная пуля — слишком легкий конец для человека, посмевшего ударить это прелестное создание и сладострастно смотреть на женщину, которую Роэн по-прежнему считал своей.
Что, разумеется, чистый вздор.
Лишь потому, что Калеб Дойл подарил ему Кейт? Но Роэн не ее хозяин!
И все-таки какая-то варварская часть его души настаивала на том, что да, именно он ее хозяин. И что она это тоже знает.
Но его инстинкты могут оказаться неверны, ибо в нем разгоралось тошнотворное предчувствие: едва они доберутся до Оркнейских островов, Кейт объявит, что отныне они идут разными путями и она отплывает со своим дорогим отцом.
Он решил стойко принять ее выбор. Правда, не представлял, как сможет попрощаться с ней. Теперь она знала, с каким бессердечным свирепым зверем ей приходилось общаться, так что трудно ее осуждать. Без него ей будет лучше. Кроме того, сомнительно, что он останется живым, войдя в могилу Алхимика.
Из всех мест, где ему приходилось бывать, это худшее, которое он мог бы представить в самых темных страхах. Ему предстояло попасть в источник проклятия Килбернов.
Даже если посещение могилы позволит снять это проклятие. Кейт все равно не захочет его. Больше не захочет.
Джералд заметил, как Роэн смотрит на его дочь, но безмятежно затянулся трубкой. Роэн отвел взгляд, стыдясь своей жгучей потребности в Кейт.
Но ничего не мог с собой поделать. Он безумно жаждал ее. Жаждал разрядки после битвы. Он по-прежнему был туго натянут как тетива, а душа ныла. Но отец Кейт, возможно, убьет его, а сама она не позволит к ней прикоснуться. Зачем он ей?
Правда, есть некий шанс, что она тоже нуждается в физическом утешении. Ибо он знал, что она потрясена известием о том, что у отца есть другая семья. Об этом ей между делом сообщил сам капитан. С лица Кейт сбежала краска, но она ухитрилась изобразить улыбку, когда Джералд объявил, что женился во второй раз на одной доброй женщине из Австралии и у него еще шестеро детей. Четверо сыновей и две дочери.
— В самом деле? — вежливо выдавила Кейт.
Роэн остро ощутил, как она пытается свыкнуться с этой новостью.
Ее болезненный шок был одной из причин, по которым он оставался в рубке. Наблюдая за ней, он почти слышал, как она пытается урезонить уязвленное сердце.
«Конечно, папа имел право жениться. Он потерял жену. И все еще молод для вдовца. И правильно, что он захотел снова жениться и иметь детей. Никто не желает жить в одиночестве…»
Но Джералд, черт его побери, не мог понять, что сама Кейт всю жизнь прожила в одиночестве, на болотах, в обществе соколов, диких пони и, конечно, книг. Хотя она поспешно замаскировала свою боль, Роэн умирал от желания обнять ее и утешить.
Она сумела взять себя в руки: самая стойкая, храбрая, бескорыстная и замечательная женщина в его жизни. Но если ей по-прежнему больно, она может не отвергнуть его ласки.
Он стал перебирать в памяти женщин, которых знал. Его прошлые орудия наслаждения…
Кейт права. Он использовал их, позволяя использовать себя. Люсинда, Полина и остальные, имена которых давно забыты, если он вообще потрудился их спросить… Он никогда не подпускал их настолько близко, чтобы узнать лучше. Но Кейт одна такая! Только она открыла потайную дверь во мраке его сердца и показала ему выход. Новый путь к мерцающему вдали свету.
Свету любви.
— Папа, что же заставило тебя искать могилу Алхимика? Надежда найти золото?
Джералд кивнул.
— Худшая ошибка в моей жизни. Мы понятия не имели, что делали.
Он задул и отложил трубку.
— Твоя мать скоро устала от морской жизни, и трудно было ее осуждать. У нас уже была ты. Она хотела еще детей и настоящий дом. Осесть где-нибудь на суше. Заметь, в случившемся я виню не ее. Только себя.
Роэн словно впитал эту фразу, так напоминавшую о проклятии Килбернов. Похоже, проклятие — вещь заразная.
— Мы всегда следовали предупреждениям графа Дюмарина и держались подальше от этой книги. Граф утверждал, что это место пагубное, и был чертовски прав. Но мы уже отчаялись. Вот и подумали, что если последуем указаниям, изложенным в «Дневнике Алхимика», и сможем пробраться в могилу, то найдем какую-нибудь добычу, которую и продадим. Я несколько раз охотился за сокровищами исключительно ради развлечения, но никогда не видел ничего подобного. И разумеется, была еще одна причина, по которой Габриэль хотела посетить это место.
— Зачем?
— Ах, Кейти, есть вопросы, на которые так не хочется отвечать, но ты имеешь право знать. И вы, Уоррингтон. Это может оказаться полезным для ордена.
— О чем ты, папа?
— Твоя мать была такой хрупкой красавицей. Совсем как ангел, не принадлежащий этому миру, или нежная раненая птичка. Я делал все, чтобы защитить ее, но не смог спасти от ее собственного гнева. Богу известно, у Габриэль была причина.
— Ты что-то знаешь?
Он долго молчал, отводя взгляд, прежде чем ответить:
— Твоя мать рассказала, что в детстве ее вынудили участвовать в двух кошмарных ритуалах прометеанцев.
— Ритуалах? — выдохнула она.
— Да, связанных с черной магией. Какие-то сатанинские игрища, которые не должен видеть ни один ребенок, — с трудом выговорил Фокс. — Вот каким образом они калечат их умы с самого раннего возраста. Она говорила, что ей было всего шесть лет, когда ее впервые заставили участвовать в этом омерзительном действе.
— Господи милостивый, — выдохнула Кейт.
Роэн в ярости прищурился.
Ордену было известно о странных ритуалах врага, но он понятия не имел, что прометеанцы подвергают испытаниям собственных детей. Да еще таких маленьких!
— Какой кошмар! — выдохнула Кейт.
— Видишь ли, поэтому мне было необходимо спрятать тебя, — продолжал Джералд. — Я поклялся, что эти негодяи никогда не сделают с моей дочерью того, что сделали с женой. Вот я и изменил твое имя и отослал тебя в глушь, хотя и достаточно близко от замка Уоррингтонов, чтобы в случае необходимости позвать герцога на помощь. Я не предполагал, что ваш отец, Роэн, погибнет так скоро, после того как я отплыл вместе с Габриэль.
— Я тоже, — буркнул Роэн.
— Хочешь сказать, что, если бы все было по-другому, мы с Роэном встретились бы много лет назад? — ахнула Кейт.
Джералд кивнул.
— Чарли было поручено в случае чего отвезти тебя к его светлости. И тогда тебя защищал бы весь орден.
Она потрясенно уставилась на Джералда. Роэн тоже ничего не знал. Очевидно, договор был заключен с его отцом.
Джералд потянулся к ее руке.
— Кейти, ты должна мне верить. Я не хотел расставаться с тобой. Ничего труднее мне не приходилось делать. Но видишь ли, прометеанцы узнали обо мне. Я годами жил в постоянной опасности, пока они наконец не потеряли ко мне интерес. Но я нигде не мог осесть и, слава Богу, они не пронюхали о твоем существовании… пока О’Бэньон не предал меня.
— О, папа…
— Все то время, что О’Бэньон пробыл на судне, он постоянно подстрекал меня вернуться к могиле и забрать золото. Он услышал обо всем от команды. Но я продолжал отказываться и он решил взять дело в собственные руки. Стал подбивать матросов на мятеж. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как отдать его в руки палача. Знай я, что все так обернется, сам бы его прикончил. Я понятия не имел, что у прометеанцев хватит хитрости искать его в недрах Ньюгейта. А ведь он был мне как сын. Когда я услышал, что он похитил тебя…
— Не нужно, папа. Не стоит. Со мной все будет хорошо, — мягко, но решительно заверила Кейт. — Я не настолько хрупка, как мама. Кроме того… — Она повернулась в сторону Роэна. — Каким-то образом предназначенный судьбой покровитель защитил меня, как тебе и хотелось с самого начала.
— Кстати, — оживился капитан, — как это случилось? Или ты опять скажешь, что это судьба?
Роэн не представлял, с чего начать, но, к счастью, вмещалась Кейт.
— Орудием был Калеб Дойл, — уклончиво пояснила она и тут же сменила тему: — Так мама сказала, что всем детям пришлось участвовать в этих мрачных церемониях?
— Да. Там их души калечили на всю жизнь. Выбирали женихов и невест.
— Понятно. — Кейт многозначительно глянула на Роэна.
Он понял, что она намекает на его вчерашнюю исповедь насчет детей, которых он осиротил, убивая их отцов. Вроде истории в Неаполе. Дети, чьи крики до сих пор преследовали его в кошмарных снах.
До этого момента он не сознавал, от каких ужасов избавил эти невинные души.
Неожиданная мысль потрясла его. Он пришел в такое смятение, что внезапно ощутил потребность побыть одному.
Он встал и вежливо пожелал им доброй ночи.
— Мисс Фокс, капитан, думаю, мне пора отдохнуть.
— Доброй ночи, — тихо ответила Кейт, изучая его с нежной тревогой.
Он ничего не понимал. Почему она не смотрит на него с ужасом и отвращением, после того, как на ее глазах он убил с полдюжины людей?
— Прекрасно поработали сегодня, ваша светлость, — заметил Джералд, кивком пожелав ему спокойной ночи.
— Рожден для этого, — выдохнул Роэн и с легким поклоном вышел.
Проходя по узким темным коридорам нижней палубы, он предпочитал винить качку в своей неровной походке. Но, по правде говоря, был потрясен таким оборотом дела. Он почти чувствовал, как веревки, привязавшие к нему сознание вины, как пушечное ядро — к ногам покойника, начинают лопаться…
Найдя крошечную каюту, которую ему отвели, он уселся на узкую койку, тяжело вздохнул и подался вперед, поставив локти на колени. И долго смотрел в никуда, прежде чем прикрыть глаза. Да что это с ним? Казалось, он расходится по швам…
Как умело он игнорировал все эмоции, пока не встретил Кейт. Это ее вина, что он обрел чувства. До нее он никогда ни о чем подобном не думал. Ни о чем не заботился. Почему она заставила его ожить?!
И вот теперь эти перемены заставляют его пройти через ад, и ради чего? Она все равно скоро его оставит. После всего, что он для нее сделал…
Руки, подпиравшие голову, медленно сжались в кулаки. Черт бы ее побрал! Но она должна ему по крайней мере еще одну ночь блаженства.
Мысли Кейт тоже были в смятении. Уставшая после безумных событий прошлой ночи, она тихо попрощалась с отцом. Тот обнял ее и поцеловал в щеку.
Она все еще не могла поверить, что отец вот он, рядом, настоящий и ощутимый, живой и здоровый, такой же родной и знакомый. После семнадцатилетней разлуки она была поражена тем, как хорошо они ладят, словно всегда жили рядом.
Она старалась не обращать внимания на боль обиды, которую нанес отец своим объявлением о второй семье. Достаточно и того, что они нашли друг друга.
А еще ее донимали гнев и нечто похожее на тошноту. Значит, матушка, как дочь одного из прометеанцев, была вынуждена посещать их извращенные ритуалы.
Оказавшись на корабле Кейт с новой силой затосковала по матери. Мать стала такой же частью ее воспоминаний о бывшем плавучем доме, как поскрипыванье корпуса, качка, крики команды и знакомые запахи соли и полированного тикового дерева.
Как странно снова вернуться сюда.
Закутавшись в шаль, она покинула рубку и улыбнулась матросам ночной вахты, которые пожелали ей спокойной ночи.
Спускаясь по трапу, Кейт думала о Роэне. Она надеялась, что услышанное от ее отца позволило ему немного успокоиться, отделаться от угрызений совести, постоянно его преследовавших. Кто может позавидовать огромной ответственности, которая лежит у него на плечах! Остается надеяться, что, хорошенько выспавшись, завтра он не будет таким холодно-отчужденным.
Кейт добралась до конца трапа и свернула направо, но не успела сделать и нескольких шагов, как дорогу ей загородили. Она едва сдержала крик: перед ней стоял Роэн.
Он маячил в темноте как грозный призрак. Лицо оставалось в тени. Черная рубашка открыта на груди.
Кейт мгновенно ощутила прилив желания на самом примитивном уровне.
— Я… д-думала, ты спишь.
— Не могу.
Кейт не нужно было спрашивать, в чем причина. Кто может уснуть после столь бурной ночи?
Она остановилась, не зная, что сказать. Его жадный взгляд обжигал, и что-то в серебристых глазах заставляло сердце биться чаще.
— Что ты думаешь о словах отца?
— Я не хочу разговаривать.
Когда он дотронулся до ее щеки, Кейт задохнулась, но не было нужды спрашивать, чего он хочет. От него исходили волны лихорадочного желания.
У нее перехватило дыхание, когда он провел ладонью по ее щеке. Зарылся пальцами в ее волосы и, придвинувшись ближе, привлек ее к себе. Наклонил голову и завладел ее губами. Она задрожала, когда он коснулся ее языка своим.
Свирепая требовательность его поцелуя лишала сил.
— Я хочу тебя, — прошептал он, тяжело дыша.
Такой дерзкий натиск привел ее в чувство.
— Ты, должно быть, шутишь, — пробормотала она, вырываясь и пытаясь скрыть свое безумное желание под маской самообладания. — Больше я не твоя шлюха.
— Ты сказала, что любишь меня. Докажи это, — настаивал он, сжав ее руку и поднося к своим чреслам, позволяя ощутить мощь его вздыбленной плоти.
Она прикусила губу, пытаясь выстоять против урагана страсти. Позволила ладони задержаться на его плоти чуть дольше чем нужно, но отняла руку и попыталась обойти его.
— Роэн…
— Отдайся мне, — приказал он шепотом.
Глядя в его сверкающие глаза, она и сама проникалась неукротимым желанием. Ощущала его отчаяние и понимала, что он готов взять все. Даже если она не сдастся.
Та часть ее души, которая все еще злилась на него за то, что не сказал правду и отрекся от всякой возможности любви, выкрикивала рассерженные, но бесполезные протесты.
Пусть он не любит ее, но она без ума от него. Если она не в силах завоевать его сердце, по крайней мере может удовлетворить желание.
Кейт медленно провела ладонью по его голой груди. Ощутила грохот его сердца. Он закрыл глаза, явно наслаждаясь ее прикосновением.
Ее зачарованный взгляд скользил вслед за ладонью, скользившей по выпуклым мускулам к плоскому животу.
Она услышала его прерывистый вздох. Он молча схватил ее за руку и увлек в свою каюту.
Кейт снова подумала, что нужно отказаться, но, встретившись с его полным решимости взглядом, поняла, что смысла нет. Она знала этот взгляд воина. Он возьмет ее. А она, помоги ей Боже, нетерпеливо ждет этого.
Господи, неужели у нее совсем нет гордости? Внизу все мокро от предвкушения, а ведь он даже не ласкает ее.
Но он осторожно приподнял ее подбородок. Кейт зажмурилась, приоткрыла губы и отдалась его лихорадочному обольщению.
И в ту же минуту оказалась прижатой к стене. Они жадно целовались. Она царапала его спину ногтями, он покусывал ее шею. Она вцепилась ему в волосы, он спустил лиф ее платья до талии и со звериным стоном упал на колени и стал ласкать грудь, словно собираясь ублажать целую вечность. Кейт прикусила палец, чтобы не закричать.
Роэна трясло от возбуждения. Он поднялся, расстегивая ширинку черных панталон. Она провела пальцами по шелковистой напряженной плоти, но его желание было слишком велико. Ему было не до игр, поэтому он поднял полосатые юбки. Хриплое дыхание эхом отдавалось в ее ушах.
Он поднял Кейт, снова прижал к стене. Она обвила его руками и ногами, зарылась пламенеющим лицом в его шею. Одним мощным толчком он проник в нее. Кейт услышала тихий облегченный стон: осуществленная мечта каждой шлюхи. О, какое могущество — исторгнуть из него подобные стоны. Голова ее кружилась как от хмеля. Может, она окажется настолько продажной, что удовлетворится его золотом и телом, без любви?
— Я знаю, что тебе нужно, — прошептала она, лаская его руки.
Здесь едва хватало места, чтобы двигаться, но каюта была достаточно велика, чтобы довершить начатое. Его атлетическое тело было влажным от пота, но Роэн продолжал входить в нее, поднимая и опуская, словно она ничего не весила.
Она застонала от боли, когда Роэн проник слишком глубоко, и он немедленно замедлил темп, позволив ей поставить ноги на деревянный поручень койки, встроенной в противоположную переборку.
Кейт вздрогнула, все еще пребывая на границе между наслаждением и болью.
— Лучше?
Кейт, все еще не открывая глаз, кивнула, полностью поглощенная его ласками.
— Прости… — прошептал он.
Сначала она подумала, что он извиняется за минутное неудобство, но теперь он стал целовать ее нежнее и, лаская, шептал с нарастающим отчаянием:
— Мне так жаль, Кейт. Прости. За все. Я не могу без тебя. И не мог. Я хочу только одного: брать и брать тебя… постоянно. Помоги мне. Я тону…
— О, дорогой, я знаю. — Она обняла его широкие плечи и притянула к себе. — Я здесь. И все хорошо.
— Нет. Я ни за что не хотел ранить тебя, но ничего не вышло. Не могу… я и есть проклятие!
— Ничего подобного, — прошептала она с нежным укором. — Посмотри на меня. Милый, ты должен сражаться с этой тьмой. Не отчаивайся. И для тебя есть надежда.
— Сомневаюсь.
— Ты всегда сомневаешься, а я верю. Именно поэтому ты нуждаешься во мне, понимаешь это или нет.
— Начинаю.
— Взгляни на меня, — тихо приказала она, прислонившись головой к стене.
Он медленно повиновался.
— Не отводи взгляд, Роэн.
Они смотрели друг другу в глаза.
— Я люблю тебя. Боже, я так люблю тебя, безрассудно и беззаветно.
Она ощутила его трепет, но хотела, чтобы он знал, что это не просто связь с очередной женщиной. На этот раз он с той, кто любит его безгранично. Женщиной, готовой бороться за него, готовой умереть за него, и с радостью, если понадобится.
— Да, — выдохнула она, лаская его, прогоняя все его скорби. — Я с радостью приму то, что ты мне отдашь.
Она видела в его глазах муку и тяжелую дымку наслаждения, когда он выплеснулся в нее, сжимая в сокрушительных объятиях. Она достигла разрядки одновременно с ним.
Еще мгновение — и она привлекла его к себе. Оба тяжело дышали, найдя облегчение.
Роэн положил голову ей на плечо, зарылся лицом в ее волосы и шею, словно хотел скрыться от всего мира.
Она дала ему убежище, которого он жаждал, дала, не задавая вопросов, не в силах придумать, какой добрый совет ему необходим, чтобы помочь нести тяжкое бремя. Все, что она могла безмолвно ему подарить, была ее любовь, хотя он утверждал, что не нуждается в ней.
Она продолжала гладить его волосы и утешать прикосновениями.
Наконец он поднял голову, посмотрел ей в глаза и прижался к губам сладчайшим поцелуем.
Она сжала его лицо руками и ответила таким же поцелуем.
Он медленно вышел из нее и помог встать. Пока она одергивала платье, он застегивал панталоны. Но тут же безмолвно обнял ее и они долго стояли так, затерянные в своих мыслях. Он нежно гладил ее волосы. Она довольно вздохнула.
— Я воплощение зла, Кейт? — прошептал он. — Ты должна решить это за меня. Сам я больше не в силах сказать.
— Нет. Конечно, нет. Ты вовсе не зло, и ты не проклят. Но полагаю… я боюсь за тебя, если будешь продолжать игнорировать свое сердце.
— Мое так называемое сердце, — устало пробормотал он. — Если хочешь знать, оно почти разбито мраком этого мира.
— Позволь мне излечить его.
— Я с детских лет приучен бороться со злом, о котором рассказывал твой отец. Но оно коснулось и меня.
— Знаю, дорогой.
— Разве? — Он отстранился от нее. — То, что ты видела сегодня ночью, вполне обычная для меня вещь.
— Я вполне это понимаю. Не настолько наивна. Ты воин, Роэн, и происходишь из древнего рода воинов. Это в твоей крови. И не пугает меня.
— А должно. Я убийца, Кейт.
— Нет. Если бы людей, подобных тебе, не существовало, кто противостоял бы злу? Кроме того, я точно знаю, насколько ты чист и благороден.
— Ты все еще находишь меня благородным, даже после того как я втянул тебя в сделку с дьяволом? — пробормотал он, изучая ее.
— О, Роэн, глупый герцог! — тихо рассмеялась она, гладя его по щеке. — Я знаю, на что ты пошел, чтобы меня защитить. Но мне пора. — Она повернулась и в два шага пересекла крошечную каюту.
— Кейт, — прошептал он.
Она остановилась, но не оглянулась, хотя прислушивалась к нему каждой частичкой существа. Господи, пусть он скажет, что любит ее!
— Все эти женщина… они даже не знали меня. Не то что ты.
Теперь она оглянулась с настороженной улыбкой, скрывая разочарование. Он мрачно смотрел на нее. Моля Бога о терпении, она смотрела в его свирепые светлые глаза, видела шрам над бровью и манящие губы. Он был так хорош в одном отношении и ходячим несчастьем — в другом.
Но она должна найти силы быть с ним мягкой. Он не виноват в том, что такой. Его с ранних лет учили держать мир на расстоянии. По крайней мере он пытался.
— Я рада, что ты позволил мне узнать тебя, настоящего.
Он сунул руки в карманы, как нашаливший мальчишка, и пожал плечами.
— Поверить не могу, что ты не сбежала.
— Может, и следовало бы, — слабо усмехнулась она. — Но к сожалению, мы были обречены сидеть в этом замке. И не успела я оглянуться, как обнаружила, что ты не так уж плох. Доброй ночи, и надеюсь, теперь ты сможешь уснуть.
— Доброй ночи, милая.
Она ответила жарким взглядом, но, собрав силы, вышла в коридор.
И первым, кого увидала, — поджидавшего ее отца.
Кейт застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Сердце покатилось куда-то в пятки.
Джералд, зловеще хмурясь и скрестив руки на груди, прислонился к переборке напротив двери каюты. Кейт что-то пробормотала, но он не обратил на нее внимания.
— Уоррингтон! — прорычал бывший пират.
— Э… капитан…
Роэн стоял за спиной Кейт в расстегнутой рубашке и с такими же взъерошенными, как у нее, волосами, так что каждому было ясно и очевидно, чем они занимались.
— Как ты посмел! — прошипел капитан — Негодяй!
Кейт попыталась вмешаться:
— Папа…
— Опозорить дочь прямо у меня под носом! Стыдитесь, сэр! Я этого не потерплю, ясно? Подобные вещи недопустимы!
— Папа, пожалуйста! Мы оба люди взрослые. Не стоит принимать близко к сердцу.
— Молчать! — заревел он. — Что сказала бы твоя мать, узнав, что ты ведешь себя как последняя распутница?
Кейт задохнулась, но отец вновь обернулся к соблазнителю.
— Стыдитесь, Уоррингтон! Вы должны были защищать девушку, а не делать ее своей шлюхой!
— Прошу прощения!
Щеки Кейт пламенели от стыда. Но отец еще не закончил.
— Ваш отец, — продолжал он, обвиняюще тыча пальцем в Роэна, — погубил мою жизнь! Но вы не погубите мою дочь! И плевать мне на титул! Вы женитесь на ней, ясно?!
— Папа…
— А ты не вмешивайся!
— Нет, это ты не вмешивайся! — неожиданно закричала она.
Он смерил ее яростным взглядом, но терпение Кейт лопнуло.
— Оставь его в покое! Все эти годы я прекрасно обходилось без отца, и не думай, что ты можешь ворваться в мою жизнь и приказывать, за кого выходить замуж!
— Да ты еще и меня упрекаешь? — воскликнул отец. — Я так и знал!
— Ты уплыл и позабыл обо мне! — процедила она.
— Не забыл!
— Ты просто продолжал жить как вздумается. С новой семьей. Дай мне жить своей жизнью! — бросила она куда резче, чем намеревалась. — Уоррингтон — мой любовник. И что? Добро пожаловать в этот мир.
Капитан обратился к Роэну:
— Что вы с ней сделали?
— Сам не понимаю, — пробормотал тот.
— Пфф! Я иду спать! — Кейт опустила руки, проскользнула мимо отца и пошла по коридору.
— Кейт… может, твой отец прав.
Она остановилась, на мгновение зажмурилась, ибо стоическое смирение в его голосе ранило ее в самое сердце. Кейт медленно повернулась.
Роэн вышел из каюты, и при виде его лица последняя надежда угасла. У него было выражение человека, приговоренного к повешению.
— М-может, нам лучше обвенчаться…
— Ты это серьезно? — яростно выдохнула она. — И это твое предложение? Воображаешь, будто я не знаю о твоих истинных чувствах? Нет, благодарю вас, ваша светлость. Только не так! Никогда!
— Кейт!
— Нет! Ты слышал меня? Абсолютно и категорически нет!
Дрожа от ярости, она снова зашагала прочь. Но глаза застлало слезами и она ударилась плечом о переборку сбив со стены спасательный круг. Раздраженно вздохнув, она поймала упавший на нее круг.
— Кейт… не убегай в гневе, — попросил Роэн, устремляясь к ней.
— Не подходи! И держись от меня подальше, — снова вспылила Кейт, швырнув в него кругом. — Оставьте меня в покое оба! Меня не интересуют ваши подачки, герцог! Помните вчерашний день?
Болван наверняка не забыл, как она швырнула ему деньги.
— Что же до тебя, папа, ты лишился права выбирать мне мужа, когда заставил Чарли солгать мне. Так что, если вам угодно, можете друг друга убить. Вы оба глупцы, насколько я понимаю.
Гневно всхлипнув, она добежала до каюты, оставив мужчин в неловком молчании смотреть друг на друга.
«Что ты с ней сделал?»
Эти слова все еще преследовали Роэна несколько дней спустя, но ответ был все тем же: он превратил дартмурскую дикарку в женщину света.
И хотя, повинуясь кодексу чести, сделал предложение, не вложив в него ни капли истинного чувства, все же был поражен яростью ее отказа. С той поры она почти не разговаривала с ним, и он не мог ее осуждать. Тем более что едва знал, как быть с самим собой, потому что Кейт отказывалась иметь с ним дело. Если это намек на то, какова будет жизнь без нее, он ничего подобного не желал. Нужно что-то предпринять.
Его путь предопределен. Нужно войти в могилу, попробовать снять проклятие Килбернов. Снова завоевать Кейт.
Полный решимости идти по этой опасной дороге, он помнил, как всего несколько дней назад в музыкальном салоне восставал против брака, а сейчас игнорировал завывания своих суеверных страхов и вооружился пистолетами и кинжалами.
Роэн уложил все свое снаряжение в крепкий вещевой мешок. Но что можно взять в бой против мертвого волшебника и орды покоренных им демонов?
«Черт! Прекрати немедленно!»
Он разозлился на свое идиотское воображение. Это так на него непохоже! Но видит Бог, он немного выведен из равновесия. И боялся, что, если не возьмет себя в руки, наделает глупых ошибок и погибнет.
Но сначала нужно взять «Дневник Алхимика» у Кейт.
Он глянул на карманные часы. Скоро рассветет. Скоро настанет время высадки на берег.
Благодаря умелым маневрам Фокса они два дня назад обогнали прометеанцев. Впрочем, их фора была не так уж велика.
Нужно действовать быстро. Хотя проделывать все это в предрассветном сумраке опасно. Роэн не хотел, чтобы Фолкерк видел, в какую именно пещеру он вошел.
— Не очень-то мне все это нравится, — расстроенно проворчал Роэн, натягивая черную вязаную шапку и толстые, тяжелые кожаные перчатки. Закинув мешок за плечо, он вышел на палубу и немедленно поднял подбитый мехом капюшон, чтобы спастись от ледяного ветра, свистевшего в снастях.
Кейт с отцом стояла у поручня. Она тоже была одета в длинное пальто из тюленьей кожи. Капюшон был поднят. Она держала в руке подзорную трубу.
Ему вмиг стало тепло. Она вышла на палубу, чтобы проводить его. Он не знал, где найдет силы, чтобы попрощаться с ней. В животе стыл болезненный ком предчувствия, что больше они никогда не увидятся.
Но если смогут когда-нибудь быть вместе, сначала нужно сделать это…
Направляясь к ней сквозь ледяную мглу, он смотрел на грубое величие скал-стражей, темнеющих неподалеку. Тысячи буревестников, крачек, чаек и гагар теснились на каменных утесах: в воздухе стоял непрерывный шум, некоторые птицы уже ныряли за рыбой. Пингвинов в этих широтах не было.
Луна низко висела над океаном, серебряный свет играл на темной воде и блестел на льдинах.
Кейт тихо смеялась над тюленями, взмывавшими над волнами. Похоже, она в веселом настроении, что при таких обстоятельствах немного странно.
Он кивнул Джералду, одетому в медвежью шубу, и только сейчас заметил, что Кейт надела сапоги, а значит, и лакейскую ливрею. Конечно, это теплее, чем атласное платье. Бедная девочка по-прежнему обходилась без гардероба.
Роэн тяжело вздохнул, жалея, что упустил шанс побаловать ее, как хотел ранее.
— Вы так мрачны, ваша светлость, — приветствовала она, все еще глядя в трубу.
Должно быть, услышала его вздох. Он молча покачал головой. Никогда ему не привыкнуть к ее задорному юмору! Никогда не найти такую, как она!
— Я думала, что твое представление о развлечениях — это ринуться очертя голову в очередное опасное приключение, — заметила она, повернувшись к нему.
— Совершенно верно, — пробормотал он, скрывая радость. Сегодня она сама заговорила с ним!
— Смотри! Киты! — воскликнула она, протягивая ему трубу.
— Не стоит. Меня больше тревожит судно прометеанцев. Где оно?
— Только что вошло в поле видимости, — сообщил Джералд.
— В таком случае мне пора.
— Шлюпка уже готова, Уоррингтон.
— Знаете ли вы, что Оркнейский архипелаг был любимой стоянкой викингов во время их путешествий? — неожиданно спросила Кейт.
— Она опять читала «Дневник», — сухо пояснил родитель.
— Наш маленький синий чулок, — с нежной улыбкой прошептал Роэн.
— Вот ваш ориентир. Кольцо дракона.
Джералд показал на вершину холма, где на фоне звездного неба поднимался круг из гигантских, припорошенных снегом камней, древних, загадочных и зловещих.
— Вход в пещеру как раз напротив той бухты и отмечен самым высоким камнем. Под той каменной аркой, видите?
Роэн кивнул, глядя на мрачное каменное кольцо. Каменная арка у подножия могучего камня была очень низкой, едва видимой, отмеченной только белыми шапками волн, разбивавшихся об нее.
— Заметьте, там полно валунов. И будьте осторожны, там не только тюлени, но, возможно, и акулы. Когда приблизитесь ко входу в пещеру, помните: под арку проникнуть очень сложно. Нужно грести на подошве волны. Если попасть на вершину, утонете. В пещере течение спокойное, но держите фонари наготове. Там непроглядная тьма. Помните, что я говорил о хитром механизме пасти акулы?
Роэн кивнул.
— Прекрасно. Как только войдете, я отплываю, чтобы встретить злодеев и помериться с ними силами. Мне доставит огромное удовольствие взорвать их судно! — горячо добавил Джералд.
Роэн был уверен в том, что морскому волку по силам потопить вражеское судно.
— А ваш боцман?
— Как только я снесу все их мачты, немедленно пошлю за ним шлюпки.
— Видите ли, Фокс, они захватили нашего агента Дрейка. Того, кто охранял Фолкерка на пристани. Видели его?
— Да.
— Буду крайне обязан, если вы сумеете отбить и его.
— Взять в плен?
— Что-то вроде. Постарайтесь удержать его на своем корабле. Но будьте осторожны. Он на многое способен, как и я. Специальные тренировки. Если что-нибудь случится со мной, сообщите моему дворецкому Элдреду. Он свяжется с нужными людьми, и они заберут у вас Дрейка.
— Если сумею, сделаю как вы просили, но никаких обещаний не даю.
Роэн снова кивнул. Да будет так. Вполне возможно, что и Дрейк погибнет в бою. Судя по тому, что он видел на пристани, их агент перешел на другую сторону. Если Дрейк пошел против них, значит, как ни прискорбно, его следует уничтожить.
— Поверить не могу, что я здесь, — пробормотала Кейт. — Мы словно очутились на другом краю Земли.
У него сжалось сердце при мысли о том, что настала минута расставания.
— Но ты же хотела приключений, верно?
— Разумеется, — согласилась она, отдавая трубу отцу. — Поэтому я решила идти с тобой.
— Что?!
— Я иду с тобой, — повторила она.
— Нет, не идешь! — хором возопили Роэн и Фокс.
— Конечно, иду, — спокойно возразила она, поднимая лежавший у ног вещевой мешок и забрасывая на плечо. — Я ведь забралась в такую даль, верно?
— Кейт, ты останешься здесь.
Два упрямых взгляда скрестились.
— Я буду нужна тебе там, и мы оба это знаем.
— Об этом речи быть не может! Послушайте меня, юная леди, — взорвался отец. — Это гнусное место отняло у меня жену, а тебя терять я не намерен.
— Папа, я должна это сделать. Тебе меня не остановить. Таково мое решение.
— Это безумие! — бушевал бледный как полотно Джералд. — Что ты пытаешься доказать? Это твою мать не вернет!
— Я вполне это сознаю, но хотя бы получу кое-какие ответы. Помнишь, именно по этой причине ты велел дать мне мужское образование? Папа, Роэн, я смогу это сделать. Роэн, буду ждать в шлюпке.
— Ты остаешься здесь, — повторил Роэн.
Ее лицо исказилось гневом.
— Разве вы оба еще не поняли, что не имеете права диктовать, как мне жить? Это место убило мою мать! Кроме того, Алхимик — мой прямой предок. Не ваш. И именно я нашла все ключи к разгадке!
— Кейт, я не знаю, с какой чертовщиной мне придется встретиться. Прости, но на этот раз, поскольку я не имею понятия, во что впутываюсь, не хочу отвечать еще и за твою безопасность.
— При всем уважении к вам, ваша светлость, в этом случае защитницей стану я. Ты воин, не ученый. Я изучила эту книгу и уже расшифровала все головоломки. Без меня у тебя нет ни единого шанса.
— Просто отдай мне расшифровку.
— Нет! Я иду с тобой. И если предпочитаешь выжить, преодолев все хитроумные препятствия, которые лежат за пределами этой пещеры, перестань тратить время на споры со мной. Скоро здесь будут прометеанцы.
С этими словами она повернулась и направилась к шлюпке.
Мужчины, вне себя от возмущения, переглянулись, не зная, что сказать.
— Она очень решительно настроена, — пробормотал наконец Роэн.
— И рад бы сказать, что она пошла в свою матушку, но, боюсь, она вся в меня.
— Вы так считаете? — протянул Роэн, искоса поглядывая на него.
Джералд повернулся и сурово глянул ему в глаза:
— Уоррингтон, верните ее живой и здоровой.
— Клянусь!
— И берегите себя, — добавил Джералд, протягивая руку.
Мужчины обменялись рукопожатиями. Роэн мрачно кивнул и направился к шлюпке.
Джералд проводил его до подвешенной на цепях шлюпки, где уже ждала Кейт. Капитан наклонился к ней, обнял и поцеловал в лоб.
— Храни тебя Господь, дорогая.
— Не беспокойся, папа. Мы со Зверем поладим, если станем держаться вместе. А теперь заряжай пушки, — посоветовала она, улыбаясь пирату.
Видя, что они надежно устроились, Джералд подал матросам знак спускать шлюпку.
— Держись и не смей шевелиться, — предупредил Роэн, пока матросы готовились спустить шлюпку в холодное, предательское Северное море. — Кстати, я знаю, почему ты это делаешь.
— Думаешь, я способна тебя покинуть? — удивилась она.
Но тут шлюпка стала падать, падать, падать, цепи скрипели, ручки поворачивались, спуская их все ниже, к самой воде. Роэн уже взялся за весла и стал немедленно бороться с кипевшими волнами, которые подкидывали их и бросали вниз. В конце концов ему удалось повести ее к пещере.
Тюлени наблюдали за их продвижением, но предпочитали тявкать друг на друга и наслаждаться брызгами пены.
Шлюпка накренилась, когда под ней прошла высокая волна. Кейт побледнела, но сохранила равновесие. Роэн оглянулся, чтобы не сбиться с курса.
— Ты это видел? — внезапно вскрикнула она, показывая на воду. Он едва успел разглядеть большой плавник, разрезавший соленую воду. Вскоре плавник исчез под лодкой, едва ее не опрокинув.
— Ад и проклятие! — прошептал он. Даже закаленный убийца склоняется перед силой и ловкостью обычной акулы.
— О Господи, не дай нам утонуть, — прошептала Кейт, широко раскрыв глаза.
— Не волнуйся, они больше интересуются тюленями, чем нами, — заверил он с куда большей уверенностью, чем чувствовал. Вне всякого сомнения, строители могилы выбрали это удаленное место, зная, что акулы, молчаливые стражи, сумеют отпугнуть незваных гостей.
Каменная арка быстро приближалась. Подведя шлюпку ближе, он оказался футах в десяти от входа, но оказалось невозможно удержать шлюпку на месте: слишком сильным было течение, тем более что из-за нагромождений валунов у входа в пещеру волны разбивались в пыль и не давали подойти совсем близко. Ледяной воздух обжигал легкие.
— Пригнись, когда я скажу, — крикнул он, перекрывая шум прибоя, тявканье тюленей и пронзительную какофонию птичьих голосов. — Как только мы окажемся внутри, будь готова зажечь фонарь.
— Хорошо!
— Держись!
Кейт кивнула. В глазах светилась абсолютная вера в любимого, которая дала ему силы для последнего рывка.
— Вниз!
Они оба пригнулись. Шлюпка скользнула под каменную арку и снова поднялась на волне.
Внутри пещеры гуляло эхо и стоял непроглядный мрак. Сердце Роэна все еще колотилось от напряжения. Кейт открыла заслонки на масляной лампе.
Как и говорил отец, внутри было спокойно и укрощенные волны больше не бросали шлюпку во все стороны. Когда шлюпка уткнулась в сделанный руками человека причал, оба переглянулись с настороженным облегчением.
— Ну вот, — с деланой веселостью заметила Кейт, — мы на месте.
— Кейт! — Он положил весла и нерешительно улыбнулся. — Я рад, что ты со мной.
— Знаю, — ухмыльнулась она. — Так где то испытание, которое отец именует пастью акулы?
— Вот оно! — Он поднял фонарь, показав ей гигантскую голову акулы, высеченную в скале.
— Оооооо… — почтительно протянула она.
Они вышли из шлюпки. Пока Кейт дивилась на барельеф, Роэн подошел к торчавшей из стены большой деревянной ручке.
— Твой отец немного рассказывал, как работает эта штука. Тебе лучше отойти. Нет, еще дальше, — предупредил он и взялся за ручку.
Пещера мгновенно наполнилась тихим рокотом. Сплошная стена в пасти акулы откатилась в сторону, открыв темный тоннель длиной около двадцати футов, со вторым каменным порталом на дальнем конце, который тоже открылся.
Но в то же время из потайных отверстий высунулись ряды острых лезвий, сходясь и расходясь словно гигантские акульи зубы.
Кейт в ужасе уставилась на них, но Роэн подобрался ближе. Джералд утверждал, что между рядами лезвий достаточно места.
Первый ряд «зубов» смыкался и размыкался, второй — двигался горизонтально в обе стороны. Третий и последний, наиболее опасный, состоял из двух больших круглых лезвий, занимавших почти всю ширину пространства.
Ему придется нырнуть между ними.
— Пожалуйста, скажи, что не это убило мою мать.
— Не это. Они прошли в помещение за лезвиями, но не далее.
Ему пришлось повысить голос, чтобы перекрыть металлическое клацанье адского механизма.
Невидимые шестеренки по-прежнему работали с точностью швейцарских часов.
— Я пройду первым и отключу эту штуку с помощью второй ручки на другом конце тоннеля. Потом пойдешь ты. Только двигайся быстрее: двери закрываются через тридцать секунд после того, как остановишь лезвия. Ясно?
Она нахмурилась и настороженно кивнула.
Он снял мешок, сбросил пальто и шарф, и некоторое время наблюдал за клацающими «челюстями».
— Милый прием. Не так ли?
Кейт взяла его за руку: прикосновение, которого он никогда не забудет.
— Будь осторожен, ладно?
— Не волнуйся.
Он поцеловал ее пальцы в толстых перчатках и ободряюще улыбнулся. Нет. Он так просто не сдастся! Не позволит себя убить! Особенно теперь, зная, что, если и с ним что-то случится, у нее не хватит сил вывести шлюпку из этих бурных вод, выбраться отсюда и попасть на судно отца.
— Ничего не касайся. Держи фонарь повыше, чтобы я мог видеть, что делаю.
Он глубоко вздохнул, потер руки, собрался и перепрыгнул первый ряд. Приземлился и замер, боясь, что попадет во второй ряд, бывший менее чем в футе от него, одновременно делавший выпады справа и слева.
Одолеть этот было легче. Он снова выбрал момент и проскочил мимо лезвий. Они бессильно клацнули за спиной.
— Все в порядке? — встревоженно крикнула Кейт.
— Да!
Помедлив, он стал рассматривать круглые лезвия, жужжавшие, словно часовые шестерни. Они были расположены на уровне его груди и колен. Потребовалась вся его физическая ловкость, чтобы проскочить в пространство между ними.
— Как это выглядит вблизи? — полюбопытствовала Кейт.
— Очаровательно, — откликнулся он и, мысленно помолившись, присел на корточки. Посмотрел сквозь нижние лезвия на маленькое каменное помещение на другой стороне. Было видно, что тоннель тянется дальше. Но Джералд говорил, что это последний ряд лезвий.
Время, казалось, остановилось. Но он с неожиданной, неизвестно откуда взявшейся силой уперся ногами в пол, вытянул руки и скользнул между лезвиями. И ощутил легкий ветерок. Он приземлился на руки и успел свернуться клубком.
— Роэн! — завопила Кейт.
— Я прошел! — отозвался он.
— Ура! — крикнула она.
Он встал, тяжело дыша. Огляделся. Нашел вторую ручку и потянул за нее. Лезвия немедленно спрятались.
— Скорее, Кейт! Тридцать секунд!
Она подхватилась, умудрившись пронести его пальто и вещевой мешок. К его облегчению, Кейт благополучно добралась до него.
Отдав ему мешок, она заглянула в тоннель.
— Готов?
Он кивнул и снова надел пальто. Обменявшись облегченными взглядами, они прошли вперед еще несколько шагов, но Кейт остановилась, глядя направо.
— Сверху проникает свет! Должно быть, уже день настал. Смотри, зеркало! — воскликнула она.
— Хм… задвинь фонарную заслонку.
Сразу стал лучше виден единственный тонкий луч рассвета, падавший на большое круглое вогнутое зеркало и отражавшийся в маленьком водопаде.
— Подожди… это напоминает одну из головоломок в «Дневнике». По-моему, нужно идти туда, — прошептала Кейт.
Он нерешительно глянул на нее, но все же послушался. Скоро они оказались на краю каскада. Оба подняли капюшоны и прошли через тонкую пленку ледяной воды, разбивавшейся о скалу.
Маленькое каменное помещение за водопадом было ничем не примечательным, если не считать медной пластинки, вделанной в стену, с циферблатом в центре. Приглядевшись, Роэн снова открыл фонарную заслонку и увидел, что циферблат окружает греческие буквы.
— Это что-то вроде кодового замка.
— Мне кажется или пол здесь покатый? — пробормотала Кейт, глядя на нагромождение камней у подножия спуска.
— Покатый, — кивнул он, но она неожиданно застыла.
— Здесь погибла мама. Эти скалы…
— Мне очень жаль, — прошептал он и показал на каменный потолок над пластинкой.
— Твой отец сказал, что если набрать неправильный ответ, открывается люк и камни сыплются тебе на голову. Достаточно, чтобы убить.
Кейт уставилась на груду камней, отнявшую жизнь у ее матери.
— В таком случае нам лучше не делать ошибок.
Она вынула из мешка «Дневник Алхимика», открыла, а Роэн повыше поднял фонарь и с тревогой смотрел, как она водит пальцем по тексту.
— Как отец и его люди выбрались отсюда, если пришлось нести тело матери? — пробормотала она наконец.
— Он сказал, что они воспользовались корабельными канатами и блоками и выбрались через отверстие, откуда проникает свет. Но по его словам, это очень узкое отверстие и добраться туда сложнее, чем в пещеру.
— Понятно… — вздохнула Кейт и стала громко читать шифрованную подсказку: — «Пройдя через серебряную вуаль, объяви свои обеты зеркалу».
— Хм… мы уже прошли через зеркало. Серебряная вуаль — это водопад. Что теперь?
— Пересказать обеты. Обеты прометеанцев, разумеется. «Я не служу». Но на циферблате только греческие буквы. Следовательно, нужно перевести это на греческий.
— Подожди… повторять их зеркалу.
— Значит, задом наперед, — задумчиво договорила она.
Она сняла перчатку с правой руки и дотронулась до циферблата.
— Ты… хорошо знаешь греческий, верно?
— Доверься мне, — мрачно буркнула она.
Он пристально наблюдал за каждым ее движением, пока она поворачивала циферблат между греческими буквами. Роэн настороженно прислушивался, не раздадутся ли тревожные звуки со стороны искусственно созданного камнепада. Если он услышит предательский шорох, придется немедленно отбросить Кейт в сторону.
— Почти… готово… — пропыхтела она, погруженная в работу.
— И что теперь будет?
— Не уверена, но, думаю, сейчас узнаем. Вот… Дельта.
Она повернула циферблат на последнюю букву, и они проворно отпрыгнули, когда маленькое помещение внезапно затряслось. Из глубины горы послышалось клацанье.
— О-ой, — прошептала Кейт.
Но камни сверху не посыпались. Вместо этого стена разошлась в стороны, открыв большой проход. Из темной дыры повеяло затхлым воздухом. Рокот стал громче.
— Что там такое? — вскричала Кейт.
— Понятия не имею. Пойдем посмотрим.
Роэн собрался с духом, обнял Кейт за плечи и повел вперед. Сначала им попалась высеченная из камня широкая лестница с невысокими ступеньками, завершавшаяся огромным залом, достаточно большим, чтобы поглотить неяркий свет их фонарей.
Они едва прошли через дверь и осторожно стали подниматься по ступенькам. Стены немедленно сомкнулись, оставив их в темноте. В зале стоял резкий запах, а шум продолжался. Его источник определить было невозможно. Похоже на огромное водяное колесо, какие применяются на водяных мельницах и фабриках.
— Здесь можно задохнуться! — воскликнула она — Откуда такой смрад?
— Ворвань? Скипидар?
Роэн высоко поднял фонарь и увидел высокие статуи. Приказав Кейт оставаться на месте, он направился к невысокой стене, по верху которой проходила канавка, где плескалась какая-то жидкость. Роэн опустил туда палец и понюхал.
— Я так и думал. Можно вырвать ненужную страницу из книги?
— Ты с ума сошел! Если уж так нужно, я вырву страницу из своего дневника. Зачем тебе?
— Сейчас увидишь.
Роэн свернул бумажку, сунул в фонарь, и когда занялось пламя, опустил бумагу в канавку.
Масло мгновенно занялось огнем и обежало все помещение. Огромный факел над арочным входом тоже загорелся. Вход, подобно огромным колоннам, обрамляли две фигуры из черного мрамора. Одна изображала прометеанца с демоническим выражением лица, вручавшего факел мужчине поменьше, но тоже немалых размеров. Обе фигуры сжимали ручку факела, который продолжал гореть над головами, пока Кейт и Роэн медленно продвигались к большому залу.
— По-моему, мы нашли зал Огня, — шепнула она.
— Похоже, что так, — согласился он.
— Он упомянут в «Дневнике». Боже, смотри на это богатство! О’Бэньон был прав.
Их окружали сказочные сокровища, горы золота в открытых сундуках, полных древних монет, драгоценностей, корон, скипетров, мечей, золотой и серебряной парчи, тронов, древних ваз, усыпанных драгоценными камнями чаш, классических статуй, несомненно, стоивших целого состояния. Здесь была даже колесница, выглядевшая так, словно принадлежала кому-то вроде Александра Великого.
— Ничего не касайся, — остерег Роэн. — Я уверен, что это сплошные ловушки.
— Что это? — Кейт показала на источник странного шума. — Что-то вроде гигантских астрономических часов?
— Колесо времени, — мрачно буркнул Роэн. — Такое ты видела в символе Знака Посвященного.
На дальнем конце зала гигантские астрономические часы вращались, подобно мельничному колесу, между двумя огненными озерами.
— Что нам с этим делать? — прищурилась Кейт.
— Сам не знаю. Подойдем поближе, там и сообразим.
Подойдя ближе, они увидели, что колесо вделано в металлический кожух, покрытый римскими цифрами, астрологическими символами, изображениями фаз луны и странными фигурами.
Следуя взглядом за его вращением, он заметил узкий мостик, подвешенный над Колесом, и сообразил, что нужно предпринять дальше.
— По-моему, нужно схватиться за рукоять и позволить Колесу поднять нас до того мостика.
Кейт кивнула.
— Кажется, эта штука металлическая? Но, проходя рядом с огнем, она все больше нагревается. Правда, если ее отпустить, упадешь в огненное озеро.
— Меня больше беспокоят вон те гигантские шестерни, с которыми соприкасается Колесо. Видишь, вон там, над цифрой «2»?
— Вижу. Интересно, какими устройствами они управляют, — задумалась Кейт. — Итак, если мы слишком рано отпустим ручку — поджаримся, если же продержимся слишком долго, нас порубят на котлеты.
— Что верно, то верно.
— Не говоря уже о ненадежном мостике, который в лучшем случае выглядит предательским. Но подвешен в воздухе и я не вижу перил.
— Я пойду первым, — угрюмо предложил он. — Может, найду способ остановить эту штуку, как в прошлый раз.
— Но если ты ее остановишь, я застряну здесь. Пойду я. Ни к чему так меня оберегать.
— Разве ты не заметила, что оберегать тебя и есть цель моего существования? Ты для меня целый мир. И не важно, что ты при этом думаешь.
Она нерешительно улыбнулась:
— Тогда иди. Я останусь здесь. Обещаю.
Он глянул в сторону Колеса, на узкий мостик между мелкими квадратными озерами горящего масла.
— Через минуту и ты присоединишься ко мне, — заверил он, отворачиваясь. Расстаться с ней хотя бы на минуту, да еще в этом странном месте, было самым трудным из всего, что он когда-либо сделал.
— Продолжай меня впечатлять! — поддела она, видя его колебания.
Он укоризненно покачал головой. Собрался и повернулся к Колесу. Смерил глазами высоту рукояти.
Вперед!
Подбежав ближе, он подпрыгнул и ухватился за рукоять. Она была горячей, но не слишком. Он крепко держался за нее, поднимаясь наверх. И не смотрел вниз, готовясь к прыжку.
В нужный момент он отпустил рукоять и перелетел на мостик, действительно оказавшийся ненадежным. Откуда-то дул сильный ветер, раскачивая мостик так, что кружилась голова.
Роэн тихо выдохнул. В темноте виднелись странные устройства, но он почти не обращал на них внимания. Сейчас главное — перетащить сюда Кейт.
— Браво! — крикнула она дрожащим голосом, понимая, что теперь ее очередь.
— Не медли, — остерег он. — И ни за что не выпускай рукоять, хотя она нагревается все сильнее.
— Может, не снимать перчатки?
— Я бы снял. А вдруг рука соскользнет! Поспеши, мне здесь одиноко.
— Иду! — Она положила «Дневник» в заплечный мешок, сняла перчатки и тоже бросила туда, после чего прикрепила к мешку фонарь.
— Ты можешь это сделать, Кейт! — крикнул он, задыхаясь, и присел, готовясь снять ее с Колеса.
Он с ужасом увидел, как она прыгает, хватается за рукоять и тихо стонет от боли в обожженных руках. Но она вцепилась в рукоять, и в следующую секунду Колесо понесло ее к нему.
— Держись! — крикнул он. — И не смотри вниз. Вот так… рано… еще немного!
Он протянул руки, чтобы помочь ей.
— Отпускай! Я с тобой!
Она с легким криком прыгнула на мостик. Он удерживал ее правой рукой, а потом лег сверху, чтобы она не скатилась вниз, но спасти ее фонарь не сумел: он оторвался и упал во мрак ямы. Они оба смотрели на крошечный огонек, пока тот не исчез из виду.
— Спасибо! — пропыхтела она, глядя мимо него. — Так вот как работают эти шестерни.
Он повернулся, чтобы посмотреть, и, несмотря на все презрение к прометеанцам, уважительно покачал головой. Гигантская модель Вселенной, работающая на часовом механизме, жужжа, вращалась в огромной черной яме. Планеты и их спутники, укрепленные на металлических стержнях, быстро вращались вокруг модели Солнца, но большая часть механизма была скрыта во тьме.
На другой стороне ямы стояла копия египетской пирамиды размером примерно с трехэтажное здание.
Роэн во все глаза смотрел на поразительное устройство, начиная что-то понимать.
Кейт случайно глянула на него и, заметив потрясенный взгляд, быстро спросила:
— В чем дело? Что-то не так?
Он ошеломленно покачал головой.
— Все это… механика! Удивительные изобретения! Но тут нет ничего сверхъестественного! — Он рассерженно показал на модель Солнечной системы.
— Я знала, — насмешливо ответила Кейт.
Он удивленно фыркнул, но, похоже, наконец открыл правду. Особенно теперь, когда своими глазами увидел могилу Алхимика. Призраков и демонов, которых он так пугался, не существовало. Они были всего лишь образами его суеверного воображения, подстегивавшего сознание вины, боязнь проклятия, которую он так долго носил в себе. И это потрясало.
— Ты была права, — выдохнул он. — Все это было лишь предлогом. Нет никакого проклятия Килбернов! И не было. Я прятался за ним. Потому что не думал, что меня можно полюбить.
— Ну, в этом ты ошибался, — тихо заверила она, возвращая его к реальности.
Когда он растерянно повернулся к Кейт, она коснулась его руки и, нежно улыбаясь, покачала головой.
— Я чувствую себя таким глупцом, — пробормотал он. — Ты с самого начала все видела.
— Не стоит волноваться об этом сейчас, — утешила она. — Лучше давай придумаем, как перебраться через мостик.
Роэн поцеловал Кейт в лоб.
— Стой на месте, — скомандовал он, а сам подобрался к другой стороне подрагивавшего мостика, где быстро нашел сундук, полный абордажных крюков, и несколько канатов.
Он быстро продел канат сквозь металлическую петлю и вернулся к Кейт. Увидев длинный черный металлический стержень, проходивший над Солнечной системой, он размахнулся и бросил крюк, который пролетел над стержнем и дважды обвил его канатом. Определив на глаз расстояние, Роэн измерил длину каната, которая потребуется, и связал другой конец петлей шириной в фут. Поставил в нее ногу и протянул руку Кейт.
— Мы попадем к Колесу, не столкнувшись ни с одной из чертовых планет, — прошептал он, прижимая ее к себе. — Поставь ногу на мою и встань передо мной. Не волнуйся, я не позволю тебе упасть.
Она подчинилась, хотя побледнела, глядя на разверзшуюся под ними бездну. Держа ее между вытянутыми руками, Роэн схватился за канат и стал выжидать нужного момента.
— Готовы… сейчас!
Он оттолкнулся одной ногой, и их моментально сорвало с мостика.
Кейт взвизгнула, пока они летели через пространство и тьму. Они прошмыгнули между Венерой и Марсом, вцепившись в канат и друг в друга. Волосы и пальто развевались на ветру.
Роэн, стиснув зубы, смотрел туда, где они должны были приземлиться, и прижимал Кейт к груди. В следующий момент они оказались у подножия пирамиды и покатились по земле.
— Фу! Ты как? — тяжело дыша, спросил Роэн и тут же вскочил.
— Хочешь спросить, жива ли я? — промямлила Кейт, зарывшись лицом в рукав пальто.
Роэн поднял ее и поставил на ноги.
— От всей души на это надеюсь.
— Голова кружится, и ноги дрожат. Мне нужно немного посидеть.
Она подошла к первому уступу пирамиды и уселась, как на скамью, но блоки мгновенно наклонились, сбросив ее.
— Эй!
Кейт встала, отряхнулась и негодующе уставилась на пирамиду.
— Не очень-то это гостеприимно!
— Полагаю, эта штука не так надежна, какой казалась. И смотри: первый рад блоков не вернулся на место.
Роэн нахмурился. Первый ряд больше не выдавался, как скамья, а по-прежнему стоял под углом.
— Любопытно.
— Думаешь, нам нужно взбираться наверх?
— Да, а потом спуститься вниз, в пирамиду. На вершине должен быть проход. Тринадцать рядов блоков, — посчитал он. — Заметила, что каждый блок пронумерован?
— Но цифры идут не по порядку.
Числа на блоках менялись от десятков до тысяч.
Они потратили несколько минут, обходя пирамиду, пытаясь определить, по какому принципу пронумерованы блоки. За их спинами продолжала вращаться модель Солнечной системы, освещенная отдаленным светом зала Огня.
— Можешь различить цифру на замковом камне? — осведомилась Кейт.
Роэн прищурился.
— Номер один.
— Хм… такой же номер на верхнем ряду?
— Собственно говоря, да.
— А на втором — два?
Роэн некоторое время молчал.
— Да, а на третьем ряду — три, но вряд ли все так просто и обычным отсчетом…
— Нет. Конечно, нет. Если на четвертом ряду стоит цифра «пять», я знаю, что это такое.
— Ты права. Какая-то головоломка твоего старого друга Алькуина?
— Нет, одного из его современников, Фибоначчи. Тринадцать ярусов, один сверху, и это означает, что мы снова идем задом наперед.
Роэн восхищенно покачал головой, когда она, что-то бормоча, стала считать на пальцах.
— Триста семьдесят семь! Нет. Погоди, это тот, на котором я сидела. Ты на втором ряду… поищи двести тридцать три.
К своему изумлению, он скоро нашел нужное число.
— Есть!
— Не хочешь наступить на него?
— Могу.
Он осторожно поднялся на нужный блок.
— Надежный. Что дальше?
— Э… сто сорок четыре.
Роэн опять нашел нужный блок.
— Тебе лучше подойти ко мне, на случай если понадобится помощь. Некоторые блоки находятся довольно далеко друг от друга.
Она поспешила за ним, и он подал ей руку, помогая взобраться на блок.
— Что дальше?
— Восемьдесят девять.
— Вот он!
Они нашли блок и продолжали тем же образом, определив блоки пятьдесят пять, тридцать четыре, двадцать один. Иногда приходилось тянуться довольно далеко, чтобы добраться до соответствующего блока, не приводя в действие очередной механизм.
Однако когда в пещере раздался отдаленный гром, обваливший на их головы пригоршни пыли с каменного потолка, они переглянулись.
— Что это было? — пробормотала Кейт.
— Пушечная канонада.
— Папа напал на судно прометеанцев!
— Пообещал, что потопит его, — кивнул Роэн.
— В таком случае давай закончим нашу часть работы, — решительно предложила Кейт.
— Мы уже на полпути. Какое следующее число? Должно быть, тринадцать. Верно? Вон там. Расстояние велико, осторожнее.
Пока они завершали последовательность Фибоначчи, в далеке постоянно гремели пушки.
Наконец они оказались на самой вершине пирамиды. Пришлось соскальзывать вниз по столбу, обернутому чешуйчатой зеленой змеиной кожей. Внизу оказался не только слой песка, но и четыре арочных входа, по одному на каждой стене. Входы вели в одинаковые темные узкие тоннели, которые должны привести их к подножию горы.
— Что-то мне не по себе, — заметила Кейт.
— Похоже, придется выбирать дорогу.
— Да, но на основании чего выбирать? Они все одинаковые.
— И бьюсь об заклад, все одинаково опасны, — согласился Роэн.
— Может быть. У тебя есть компас?
— Ты же знаешь, я готов ко всему, — похвастался Роэн.
Кейт только брови вскинула. Он сунул руку в мешок, вытащил компас и с обольстительной улыбкой бросил ей. Она немного покраснела и открыла крышку компаса.
— Как я сказала, мы уже знаем, что они использовали название элементов, чтобы составить головоломки. Четыре главных направления соответствуют четырем основным элементам древних алхимиков. Мы уже прошли через воду — водопад, огонь — зал Огня, пролетели по воздуху. Остается элемент земли. Что соответствует… северу.
Она показала на дверь, находившуюся прямо перед ними.
— Боже, какая ты молодец! — ахнул Роэн.
— Может, всему причиной кровь прометеанцев, — пошутила она, протягивая ему компас.
Он положил компас в мешок.
— Позволь мне опять пойти первым, — бросил он, устремившись к северному тоннелю. — Нужно убедиться, что там безопасно, а потом я вернусь к тебе.
— Пожалуйста, не надо.
— Что-то не так? — встревожился Роэн.
— Думаю, нам не стоит разлучаться. Что, если что-то случится и мы не сможем найти друг друга? Что бы там ни было, думаю, наши шансы куда выше, если станем держаться вместе.
Роэн, преисполненный нежности, нерешительно кивнул:
— Конечно. Держись ближе.
Она с благодарной улыбкой подошла к нему, и они шагнули в темноту, освещаемую оставшимся фонарем. Дорога сначала шла вниз, под морское дно, потом наверх, в гору.
Подъем был крутым. Но Роэн был счастлив, что никаких хитрых приспособлений пока что нет и их головы целы. Примерно через милю тоннель стал расширяться. Роэн поднял фонарь повыше и увидел, что они подошли к квадратному помещению с большой железной дверью. Рядом, в стене, находилась еще одна медная пластинка с циферблатом.
— Господи, как я рада убраться из этого тоннеля. Похоже, нам придется решить еще одну головоломку…
— Осторожно!
Он не дал Кейт перейти порог комнаты, пока не осмотрел его внимательнее. Но она уже успела наступить одной ногой и громкий лязг подтвердил, что запущен очередной механизм.
— Прошу прощения.
Роэн поднял голову и увидел, как квадратная панель потолка, усеянная длинными шипами, стала медленно опускаться.
— Кейт!
К его ужасу, она проворно метнулась к медной пластинке.
— Нужно успеть открыть эту дверь. У меня есть решение! Идем, Роэн.
— Ад и проклятие! — Он рванулся к ней.
Потолок был еще футах в двенадцати от них, но продолжал неуклонно опускаться. Кейт открыла книгу и стала листать.
— О черт, где это?
— Кейт!
Он встал между шипами и, подняв ладони, стал удерживать потолок, чтобы замедлить неизбежное.
— Уходи немедленно!
— Нет! Вот оно! «Он владел львиной долей мудрости, богатства и власти, но, потеряв ее, потерял все и познал отчаяние».
— Кейт!
— Жена алхимика, Роэн! Та, которую по ошибке убил твой предок лорд Килберн, когда целился в Валериана! Как ее звали?
— Звали? — тупо повторил он, собрав последние силы, чтобы удержать потолок. — Понятия не имею!
— Роэн! Это едва ли не главное в истории твоей семьи! Думай быстрее!
— О Боже… как это…
— Поспеши!
— Мэри… нет… Мария… нет… длиннее. Маргарет!
Кейт немедленно стала набирать буквы на кодовом замке, нырнув между шипами, которые находились угрожающе низко. Им каждое мгновение угрожала смерть!
— Кейт, немедленно беги! Я не знаю, сколько еще смогу удерживать потолок!
Кейт оглянулась и увидела, что он вот-вот упадет. Лицо побагровело от напряжения, руки тряслись, на шее выступили вены. Давление на руки было невыносимым.
— У… ходи… — прошептал он.
— Но тогда ты не сможешь уйти, — в ужасе прошептала она, сообразив, что происходит.
— Прошу, Кейт… если я хоть что-то значу для тебя… уходи.
— И он еще говорит, что не годится для любви! — выдохнула она и снова повернулась, набирая код. Тем временем Роэн упал на одно колено, как Атлас, удерживавший Землю на плече.
Кейт лихорадочно набирала последние буквы комбинации: «р», «е», «т».
Шипы неожиданно замерли, и почти одновременно распахнулась железная дверь, ведущая во внутреннее святилище Алхимика. Роэн, тяжело дыша, опустил трясущиеся руки.
— В следующий раз обожди меня, — укоризненно пропыхтел он.
— Обязательно. Прости. — Она серьезно взглянула на него и немедленно послушалась, не переступив порог второй комнаты.
Невидимые блоки и шестерни стали поднимать потолок. Роэн снова смог выпрямиться.
— Смотри, мы сделали это! Нашли могилу Валериана!
Кейт с девической нерешительностью смотрела на него, словно гадая, сердит ли он на нее.
— Я вижу гроб!
Она показала вперед.
Отдышавшись, он подошел к ней. Кейт, верная слову, не двигалась с места, но показывала на большой каменный саркофаг, стоявший на невысоком возвышении в центре тесной комнаты с низким потолком. Здесь же находились странные алхимические приспособления Валериана.
— Не вижу никаких свитков.
Она еще раз оглядела комнату и настороженно спросила:
— Ты не ранен?
— Все в порядке, — проворчал он.
— Не сердись на меня, любимый! Все к лучшему. Ты снова чересчур обо мне заботишься. Нам нужно идти вперед. Вернуться мы не можем.
— Я не сержусь, — пробормотал он, но не близость смерти взбудоражила его. В ушах звучали ее слова: «И он еще говорит, что не годится для любви…»
Может быть, может быть, она права! Теперь он больше не испытывал угрызений совести из-за убийства в Неаполе, и проклятие Килбернов превратилось в глупый суеверный вздор. Так кто может остановить его теперь?!
— Можно мне войти? — уговаривала она. — Я должна найти эти свитки.
Он покачал головой, но, изучив комнату, кивнул. Она принялась рыться в горах вещей Алхимика, чихая от поднявшейся пыли.
— Их нигде нет.
— Может, они в гробу? Он недоступен ни ветрам, ни воде. Должно быть, они положили свитки туда, чтобы защитить от всяких неожиданностей.
— Давай откроем гроб, — предложила она.
Роэн нерешительно уставился на нее. Несмотря на избавление от суеверий, он все еще не решался тревожить мертвых.
Особенно мертвого волшебника.
Тем не менее он набрал воздуха в грудь, с мрачным видом подошел к саркофагу и стал поднимать тяжелую каменную крышку. Руки и плечи все еще ныли от напряжения. Кейт увидела, как он поморщился, и поспешила помочь.
— Раз, два, три…
Они налегли на крышку.
— Что это? — пробормотала Кейт, прислушиваясь к рокоту.
Открытая дверь погребального помещения наглухо закрылась. Комната затряслась, а возвышение стало уходить в пол. С потолка заструились тонкие пряди порошкообразной земли.
— Плохо дело, — заметила Кейт, но Роэн успел заглянуть в гроб. Плоть Валериана давно истлела, скелет был завернут в клочья длинной мантии. В костлявых, сложенных на груди пальцах скелет держал большой резной ключ.
— Роэн, потолок сейчас рухнет!
— Знаю. Еще секунду!
Роэн с гримасой отвращения вырвал ключ из костлявых пальцев скелета. Какой бы ящик или сундук он ни открывал, скорее всего внутри окажутся свитки Фолкерка.
— Э… Роэн, что делать? — настойчиво спрашивала Кейт.
Похоже, последняя ловушка в этом безумном лабиринте была для тех, кто потревожит вечный сон Алхимика и навеки останется рядом. Сейчас все сооружение обрушится на них, похоронив заживо.
— Туда! — Роэн показал вверх, откуда пробивался тонкий лучик света. Он едва различал Кейт в облаках пыли.
Сунув ключ в карман, он слепо протянул руку на звук ее кашля, дернул к себе и стал карабкаться к открывшемуся в крыше пролому. Вокруг все рушилось, но он упрямо тащил Кейт за собой. Старался отбить камни, валившиеся на них, и последним усилием поднял ее к дыре в потолке. Она сумела вылезти наружу, а он все еще пытался найти опору.
В рушащейся могиле творился настоящий хаос. Он ничего не видел и почти не мог дышать, но ухитрился взобраться на большой камень, упавший в помещение. Грязь забивала нос и уши, но он продолжал упорно подниматься наверх. Черт возьми, он слишком велик, чтобы пролезть через пролом. Он почти не мог дышать, но даже сквозь оглушительный шум слышал вопли Кейт. Ощутил порыв холодного ветра. Она тут же вцепилась в него и подвела руку к надежному каменному карнизу, чтобы он мог подтянуться.
Роэн вцепился в камень. Нога каким-то чудом нашла твердую опору… Он не помнил, как оказался на твердой земле и откатился от бездны. Теперь склеп был весь засыпан песком и камнями.
Роэн и Кейт были покрыты грязью и промерзли, но вышли из испытания живыми. Роэн сел и мучительно закашлялся, очищая легкие от пыли.
— Как ты? — спросил он Кейт между приступами кашля.
Вместо ответа она кивнула, встала на колени и, всхлипнув, обняла его.
— Я думала, что потеряла тебя.
Роэн коснулся ее руки. В какой-то момент он и сам посчитал, что погибнет.
— Я здесь, — выдохнул он. — Все хорошо. Не плачь, любимая. Где мы?
Оглядевшись, они поняли, что находятся в центре древнего кольца дракона. Вокруг стояли могучие древние камни.
Кейт трясло от ужаса при одном воспоминании о том, что Роэн едва не погиб у нее на глазах. Едва сдерживая слезы, она снова его обняла.
— Все хорошо, — заверил он, оглядываясь на провал. — Давай определим, куда идти. Черт, я потерял компас. Мой мешок остался там.
И тут Кейт кое-что вспомнила.
— Книга!
Она принялась лихорадочно шарить вокруг:
— Я потеряла ее! «Дневник Алхимика»! Оставила в могиле!
— Кейт, это не важно. Успокойся: ты жива, и для меня только это имеет значение. И у нас остался ключ.
— Что хорошего в ключе, если то, что он открывает, погребено под слоем земли и камней? Но теперь нам туда никогда не добраться! Все было зря!
— Успокойся! Почему ты решила, что ключ находится рядом с тем, что он открывает?
Кейт озадаченно нахмурилась.
— Думаешь, свитки могут быть в другом месте?
— Ну ты же умница, — усмехнулся он. — Были еще какие-то загадки, которые мы не использовали?
— Одна, но я не представляю, что это такое.
— Возможно, я сумею помочь. Как она звучит?
— «Тайны хранятся там, где до них не доберется грабитель; мудрость прячется в тени, ожидая проверки монет».
— Проверки монет? — переспросил он.
— Бессмыслица, верно?
— Нет. Я точно знаю, что это такое, — резко ответил он. — Мне следовало бы предвидеть…
— Что это означает? — робко спросила она.
— Это означает, что нам нужно вернуться в Лондон.
— Но где же свитки?
Он залихватски улыбнулся, но все же смилостивился.
— Вестминстерское аббатство.
— Ты уверен? — ахнула Кейт.
— Абсолютно. Пойдем, иначе мы тут замерзнем. Я объясню по дороге. Сейчас нужно найти какое-нибудь поселение, пока не стемнело. Кажется, вон там виднеется деревня.
Роэн встал, подал ей руку, помогая подняться, однако Кейт болезненно поморщилась.
— Что с тобой?
— Немного растянула щиколотку, когда выбиралась из могилы. Ничего страшного. Боже, мы похожи на бродяг! — грустно рассмеялась Кейт.
— Говори за себя. Я выгляжу прекрасно! — рассмеялся Роэн и тряхнул длинной гривой, отчего бурые комья земли разлетелись во все стороны. — Идем. Нам нельзя медлить!
Но Кейт задержалась еще на минуту, зачарованная кольцом из гигантских немых стражей. Никто не знал, откуда по всей Британии появились подобные памятники. Они были столь же древними, как легенды о Мерлине, и считались очень старыми еще во времена римлян. Кольцо дракона стояло на высокой горе с видом на море. Повсюду, куда хватало взгляда, унылая голая пустыня была припорошена снегом.
И неожиданно со стороны моря прокатился оглушительный удар. Кейт захлопала в ладоши.
— Роэн, смотри! Отец сделал это! Корабль прометеанцев тонет!
Роэн последовал ее примеру и стал всматриваться вдаль.
— Похоже, папа уходит, — удивилась она. — Не стал нас ждать?
— Последний привет был послан не кораблем твоего отца. Видишь? Туда спешит береговая охрана!
— Снова береговая охрана!
Кейт сразу вспомнила о Калебе Дойле и его неприятностях с береговой охраной после устроенного контрабандистами кораблекрушения. Именно по этой причине ее и подарили Роэну.
— Не волнуйся, — утешил он. — Свяжемся с твоим отцом позже. Нам нужно в Лондон, а ему следует держаться подальше от столицы, чтобы избежать ареста.
— Надеюсь, папа сумел спасти мистера Тьюкса.
— Зная твоего отца, могу держать пари, что так и есть. Жаль, что я потерял подзорную трубу, иначе мы смогли бы что-то увидеть.
— Полагаю, нам только остается надеяться на лучшее. Прощай, папа… опять… — пробормотала она, наблюдая, как фрегат под всеми парусами скользит к горизонту.
— Вы еще увидитесь, — пообещал Роэн.
Его доброта была утешением, как в тот день, когда она едва не упала со скалы. Она так рада быть рядом с ним!
— Взгляни вниз, на берег, — улыбнулась Кейт, показывая на лохматых овец с острыми рожками, жующих длинные плети выброшенных на песок водорослей.
После всех опасностей, которые им пришлось пережить, безмятежная красота идиллического пейзажа в нежных пастельных тонах сиреневого с голубым необычайно восхищала Кейт.
— Какое прекрасное место, — прошептала она, очарованная стайкой лебедей, неуклюже спускавшихся по склону холма. Тут же пасся черный пони, смотревший на них с ближайшего холма. Его длинная грива развевалась на ветру.
— Прекрасное? — удивился Роэн, пристально глядя на нее. — Ты так считаешь?
— А ты нет?
Роэн пожал плечами.
— Унылое, скучное, и здесь, должно быть, нелегко жить.
— Возможно, — мягко улыбнулась она. — Но посмотри на эти оттенки. А эти холмы — воплощение спокойной силы. Благородно, но без претензий. Пусть это бесплодная земля, но зато простая и честная. Я могла бы здесь жить.
Утренний свет повторял голубоватый оттенок глаз Роэна. Он понимал, что Кейт имеет в виду не только Оркнейские острова. Но сейчас Роэна обуревало столько эмоций, что его взгляд заставлял Кейт почувствовать себя принцессой, несмотря на лакейское облачение и то, что с головы до ног она была грязной.
Роэн неожиданно опустил голову.
— Нам пора, — пробормотал он с хрипотцой и, отвернувшись, снова пошел вперед.
Кейт, прихрамывая, последовала за ним. При этом она старалась не слишком отставать. Однако, когда поскользнулась на снегу, тихо выругалась:
— Не знаешь, как далеко может быть эта деревня?
Он остановился, повернулся и, увидев, как она хромает, потемнел лицом.
— Черт побери, Кейт, почему ты не сказала? Очень плохо?
— Щиколотка болит.
— Я понесу тебя.
— Вздор! Я вполне могу идти сама.
Он окинул взглядом округу.
— Подожди здесь.
— Куда ты?
— Останься здесь. У меня идея.
Роэн пересек луг, подошел к пони и что-то тихо ему сказал, одновременно отвязывая притороченную к поясу веревку.
Животное насторожило уши. Кейт восхищенно улыбнулась. Слишком хорошо она знала силу убеждения этого низкого бархатистого голоса. Пони вытянул шею и понюхал Роэна. Тот подобрался ближе и погладил спутанную шерсть. Улыбка Кейт стала шире, когда Роэн накинул ему на морду веревку, смастерив нечто вроде уздечки. Она зачарованно наблюдала за Роэном, который вел к ней пони.
— Смотри, что я нашел! — воскликнул он, обнимая ее.
Кейт смотрела ему в глаза, онемев от обожания. Не будь так холодно, она бы толкнула его на снег и целовала до исступления.
Он усадил ее верхом на пони, взялся за импровизированный повод, прищелкнул языком и повел животное к дальней деревне.
Десять — пятнадцать минут оба молчали. Они были уже на полпути к деревне, когда за следующим холмом увидели церковный шпиль.
Роэн вдруг остановился.
Кейт нахмурилась:
— Что-то не так?
Резко повернувшись, он уставился на нее.
— Выходи за меня.
— Что?! — ахнула она, едва не упав с пони.
— Стань моей женой, Кейт, — повторил он. — Ты нужна мне. Пожалуйста. Скажи, что будешь моей герцогиней.
— Роэн…
Он шагнул вперед.
— Я знаю, что наговорил много грубостей и глупостей в тот день, в музыкальном салоне. Ты была права. Я испугался. Не знал, что дальше будет между нами, но теперь все ясно вижу. А в ту ночь на корабле твоего отца я вел себя как животное. Требовал, чтобы ты доказала свою любовь, переспав со мной.
— Ты нуждался во мне, — покачала головой Кейт.
— Нуждался. И сейчас нуждаюсь. Не знаю, что сделаю, если ты скажешь «нет». — Он низко опустил голову. — Конечно, ты имеешь право не верить мне. Иногда я бываю полным подонком. В прошлом у меня было столько женщин, но, клянусь Богом, больше я их не хочу. Клянусь быть верным тебе и любить до конца дней.
Кейт потеряла дар речи. Мало того, едва дышала. Глаза наполнились слезами.
Сам лорд Байрон не мог сделать более романтичного признания.
— Для меня не будет другой женщины, кроме тебя.
Зверь подошел ближе и вгляделся ей в глаза. В его собственных клубилось смятение. Смятение души, впервые в жизни узнавшей, что это такое — любовь, освободившая наконец его сердце.
— Я испытываю то, что не испытывал раньше. Никогда. Ты была так терпелива, а я вел себя как последний глупец.
— Вовсе нет, — потрясенно выдохнула она. — Это была лишь мечта?
— Останься со мной навсегда. И люби меня… как люблю тебя я.
— Ты… любишь меня? — отозвалась Кейт. Ее подбородок постыдно дрожал, а руки тряслись.
— Всем сердцем, — поклялся Роэн тихо, но почти яростно. Сейчас он был так же глубоко тронут, как и она. Коснулся ее волос, заправил за ухо непокорный локон. — Кейт, мы с тобой предназначены друг для друга. Я все еще достаточно суеверен, чтобы понять, что нашел свою судьбу. Это ты. Ты сняла проклятие.
— Я думала, ты больше не веришь в проклятия, — нежно упрекнула она.
— Я по-прежнему пребывал бы в плену суеверий, если бы не ты. Дай ответ, Кейт. Ты должна стать моей женой.
— Все еще отдаешь приказы? — прошептала она с нерешительной улыбкой.
Он наклонил голову с почти униженной улыбкой.
— Пожалуйста.
— Конечно, стану, — выдохнула она дрожащим голосом. — Ты для меня все на свете!
Она обняла его и прижалась щекой к щеке. Он стиснул ее в объятиях.
Роэн ласкал губами ее губы с такой мучительной нежностью, что она застонала.
— О, милый, возьми меня. Прямо сейчас.
— До свадьбы? — коварно прошептал он. — Какое бесстыдство, мисс Мэдсен!
— Ты настоящий Зверь!
— И за это ты меня любишь!
— Да. Всем сердцем.
Она дрожала от невероятного счастья. Он невозможен, но таким она его любит. Они молча постояли несколько минут.
Невозможно найти слова, чтобы описать этот момент. Только шум ветра и прибоя и резкие крики птиц.
— Я так тебя люблю, — снова прошептала она.
— О, Кейт. Без тебя я пропаду. Ты должна знать, что владеешь моей душой.
— Любовь моя…
Она закрыла глаза, борясь со слезами, и поцеловала его в губы и лоб.
— Я всегда буду рядом, — пообещал он.
— И я.
— А теперь идем, — уже более решительно сказал он. — Давай поженимся сейчас.
— Как сейчас?! — поразилась Кейт.
— Именно! Я больше не желаю ждать и минуты, — объявил он. — Как только мы доберемся до этой деревни, клянусь Богом, я на тебе женюсь.
— Правда?
— По крайней мере нужно как-то воспользоваться нашим визитом в Шотландию! — добавил он подмигнув.
— Какая свадьба, когда мы выглядим как грязные дикари? — рассмеялась она.
— Но мы и есть дикари, верно? О, герцогиня, впереди у вас целая жизнь, полная модных туалетов и светских гостиных.
Кейт изумленно воззрилась на него:
— Полагаю, ты прав. В таком случае, герцог, везите меня в кузницу!
— Молодец! — с нескрываемой гордостью воскликнул он и, взявшись за повод, направился к маленькой деревушке.
Любые чужаки в это время года и в этой глуши немедленно вызвали бы немало любопытства и сплетен. Но эти двое собрали целую толпу. В таком виде они даже не попытались зайти в местную церковь, а сразу направились к другому заведению, где тоже заключались браки по-шотландски, не такие респектабельные, возможно, но, вне всякого сомнения, законные.
Заведением этим была деревенская кузница.
Они обнаружили «священника», занятого важным делом. Он ковал подкову. Гигант в кожаном фартуке мог похвастаться буйными усами морковного цвета, массивными предплечьями и приличным брюшком.
— Доброе утро, — приветствовал Роэн, подводя пони к раскаленному горну. — Если вы свободны, сэр, не могли бы поженить нас?
Кузнец с подозрением оглядел их и отставил молот.
— Вы двое имеете какое-то отношение к тому морскому бою? — спросил он, кивнув в сторону побережья.
— Какого боя? — с невинным видом переспросил Роэн.
Великан фыркнул, но они скоро убедили его провести церемонию. Роэну пришлось отдать кузнецу любимый кинжал за оказанные услуги.
Кузнец долго скептически оглядывал кинжал, а потом кивнул:
— Нужны два свидетеля.
Роэн повернулся и оглядел толпу зевак, которым не терпелось увидеть свадьбу этих странных людей.
— Вы. И вы. Окажете нам честь стать нашими свидетелями?
— Я? — просветлел растрепанный пастух.
Кейт едва сдержала смех и весело посмотрела на Роэна. Тот велел свидетелям встать по обе стороны от жениха с невестой.
Какая-то старушка подковыляла к Кейт и вручила крошечный фиолетовый цветок:
— Возьмите, дорогая.
— Как мило, благодарю вас.
— У вас есть кольцо для вашей красавицы? Без этого не обойтись, — заметил кузнец.
— О… полагаю, здесь поблизости нет ювелира, — промямлил Роэн, смущенно поглядывая на Кейт.
Та весело протянула ему цветок:
— Можно связать стебель узелком!
— О нет, придумаем кое-что получше!
Кузнец бросил неодобрительный взгляд на жениха, а толпу охватило настоящее веселье. Такого жители деревушки не видели давно.
Кузнец сунул руку в один из пыльных ящиков, извлек длинный тонкий гвоздь и показал им:
— Считайте это моим свадебным подарком девушке.
Роэн насупился, зато Кейт рассмеялась. Кузнец отнес гвоздь к наковальне, зажал щипцами и стал нагревать, пока тот не накалился докрасна.
— Можно, я сам сделаю кольцо? — неожиданно спросил Роэн. — Похоже, у меня к этому способности.
— Да ну? — хмыкнул кузнец, но гвоздь отдал.
Роэн поднял молот и несколькими ударами сплющил гвоздь, после чего взял инструмент поменьше и превратил плоскую полоску металла в нечто, напоминающее кольцо.
Боже, этот человек никогда не перестанет ее удивлять!
Кузнец перехватил у него молот и стал доводить начатое до конца. Через четверть часа у них было настоящее венчальное кольцо.
— Это временно, — заверил Роэн, показывая ей кольцо.
— Вздор. Я его обожаю.
— Это всего лишь гвоздь, дорогая.
— Это мое венчальное кольцо, — мягко возразила она, — которое сделал для меня муж. И я всегда буду беречь его. — Она взяла его руку и встала рядом.
— Все готовы? — сурово прогремел кузнец, подходя к наковальне.
— Я готов, — немедленно откликнулся Роэн.
— Я тоже, — вторила Кейт.
— И мы, — заверили свидетели.
— Тогда начинаем.
Последовала быстрая и немногословная церемония. Кейт напрягала слух, чтобы разобрать быструю речь кузнеца с сильным шотландским акцентом.
— Итак, вы даете клятву оставаться мужем и женой год и один день?
— Нет! — хором воскликнули они.
Толпа разразилась приветственными криками.
— Год и день, черта с два! — с игривым негодованием фыркнула невеста.
Кузнец перевел удивленный взгляд с Роэна на Кейт, но почти сразу понял, насколько серьезны их намерения. Это не пробный брак и не глупая игра, как часто бывало со сбежавшими из дому парами.
— Хорошо. В таком случае пока длится любовь? — произнес он другой весьма обычный обет.
— Нет, — покачал головой Роэн. — Я обещаю любить тебя и быть верным вечно, Кэтрин Фокс.
— Что же, — пробормотал кузнец. — А вы, юная леди, хотите принести такую же клятву?
— Навсегда. Да. Хочу, — выдохнула Кейт.
— В таком случае объявляю вас мужем и женой.
Свидетели и все остальные собравшиеся зааплодировали. Роэн обнял Кейт и запечатлел на ее губах страстный пыльный поцелуй.
Она, хихикая, вернула поцелуй и обняла его. К ее величайшей радости, он подхватил ее и закружил. Светлые глаза сияли нескрываемым обожанием.
Он осторожно поставил ее на ноги. Она обняла его за талию, и в этот момент кто-то выставил бутылку местного виски. Тут же появились рюмки. Кейт, пьяная от счастья, едва заметила, как кто-то сунул рюмку ей в руку. После первого же глотка стало очевидным, что этот закаленный народ происходит от истинных викингов, умевших согреться в холодных широтах.
Тут же начались тосты, и жители деревни осыпали их благословениями, желая долгой жизни и много детей.
И каким-то образом этот унылый день в отдаленной деревушке с черепичными крышами и единственной грязной улицей стал самым теплым и солнечным за двадцать два года жизни Кейт.
Наконец Роэн спросил, имеется ли в деревне гостиница.
Жители понимающе рассмеялись. Со всех сторон слышались намеки и шуточки.
Роэн обнял ее и поцеловал в висок, чем вызвал еще более громкий взрыв смеха. Они поблагодарили кузнеца и новых друзей, которые проводили их в местную гостиницу на другом конце деревни.
Хозяин, ничего не знавший о великом событии, при виде постояльцев нахмурился.
Жену хозяина вообще едва не хватил удар. Она проворно вытолкала их на улицу, приказав вытряхнуть пальто. Только тогда Кейт и Роэна пустили внутрь.
Роэн обменял два лучших пистолета на постой, еду и билеты на утренний дилижанс.
— И пришлите ванну, — добавил он.
— Вы так считаете? — сухо осведомился хозяин, протягивая ему ключ.
Но через час они уже нежились в большом чане, где было немного тесно, зато тепло, и где им удалось хотя бы немного отмыться.
Чан был поставлен у камина в маленькой спальне на втором этаже гостиницы. Рядом лежала стопка чистых полотенец, стоял чайный сервиз и блюдо с булочками и сыром.
— Думаю немного отдохнуть от приключений, когда все закончится, — размышляла вслух Кейт, прислонившись головой к краю чана.
— Чтобы учиться, как быть герцогиней? — с ленивой улыбкой спросил он.
— Возможно, это не помешает, — признала она. — Надеюсь, что можно научиться стать настоящей герцогиней.
— Кейт! Последовательность Фибоначчи? Перевод с греческого задом наперед? Расшифровка головоломок из чертовой книги? Поверь, ты без труда справишься с благотворительным балом и файф-о-клоком для дам. А если нет — посоветуйся с Дафной, женой Ротерстоуна.
— Одна из леди, сидевших в экипаже, когда мы уезжали из Лондона?
— Да, и к тому же она лучший эксперт по модам и светской жизни.
Кейт немного помолчала.
— Твои друзья тоже члены ордена. Верно?
— Факт, который я попрошу тебя забыть, дорогая.
— Разумеется, — пробормотала она. — И так часто будет? Тебе придется держать свою работу в секрете от меня? Но я тебе верю и все пойму.
— Я тоже полностью тебе доверяю, — благодарно вздохнул Роэн. — И предпочитаю быть с тобой откровенным. Но это не всегда возможно. Я рад, что ты не жалуешься.
— Я горжусь тобой, — ответила она серьезно. — Но что, по-твоему, предпримет орден, когда там узнают, что ты женат на женщине с такими предками? Во мне течет кровь прометеанцев.
— Всего половина крови, — поправил он и тут же пожал плечами. — Полагаю, скоро узнаем. Мне придется напомнить им, что граф Дюмарин заплатил слишком дорогую цену за свою помощь ордену и, конечно, оправдал себя в их глазах. В конце концов, ты же не внучка Фолкерка. Уверен, что они захотят расспросить тебя, посмотреть, можно ли тебе доверять. Но ты моя жена. Мы теперь одно целое. Если они хотят оставить меня, значит, примут тебя, и конец делу.
Она потрясенно смотрела на него:
— Ты готов ради меня отказаться от ордена?
— Я уже солгал им ради тебя. Но не волнуйся. Я уверен, что они будут довольны, когда мы принесем им сокровище в виде потерянных свитков Алхимика.
— Но ты же сказал, что они находятся в Вестминстерском аббатстве! Я там никогда не была.
— Ты очень скоро его увидишь. Завтра утром мы едем в Лондон дилижансом.
Вода пошла рябью, когда она придвинулась ближе и обняла его.
— Но как мы проведем время до утра, муженек?
Он тихо рассмеялся и понес ее к постели. Все еще обнаженные, они легли и укрылись. Роэн осыпал ее поцелуями.
Кейт была на седьмом небе и с радостью отдавалась ему душой и телом. А он вел ее к завершению, и ее сердце было так полно беспомощной любви к нему, что она заплакала от облегчения.
Они долго лежали, обнявшись, в блаженном молчании. Роэн прижимал ее к себе, обнимая за талию. Она лениво сравнивала величину их ладоней.
Он был настолько больше ее. И все же, несмотря на силу и мощь, нуждался в ней не только физически.
Она зажмурилась.
Он прижался губами к ее шее.
— Счастлива?
— О, Роэн, конечно! А ты?
— Более, чем можно выразить словами, моя бесценная жена. А теперь поспи немного.
— Но еще так рано! Когда мы уезжаем?
— Дело не в этом, — пояснил он. — Отдыхай, потому что я снова захочу тебя. Скоро.
Она рассмеялась и погладила его лицо, а Зверь тем временем легонько кусал ее за плечо.
Наутро дилижанс доставил их на оркнейское побережье, где они сели на паром до Абердина, а на следующий день раздобыли каюту на пакетботе, который и доставил их в Ярмут.
Оказавшись на английской земле, они наняли почтовую карету, проехали по нарядным улицам Кембриджа. Уже в сумерках они очутились в Лондоне и немедленно велели везти их в Вестминстерское аббатство, где Роэн навестил декана. Кейт он объяснил, что, поскольку Вестминстерское аббатство относилось к личной собственности королевской семьи, декан, как и орден, отчитывался только перед монархом.
Сам он был очень влиятельным человеком, и на будущей коронации принца-регента ему предстояло помогать архиепископу Кентерберийскому. Очень образованный, с прекрасными связями, декан был одним из немногих в Лондоне осведомленных об ордене и его целях.
По этой причине он немедленно велел церковному служителю вести их в таинственную монетную палату.
— Но почему ты уверен, что прометеанцы спрятали свитки именно там? — прошептала на ходу Кейт.
— Это одно из самых хорошо охраняемых в Англии мест, особенно крипта.
Спеша мимо бесчисленных затейливо украшенных часовен, Кейт глазела на великолепные витражи, слабо освещенные зимней луной.
В тени маячили памятники, воздвигнутые в память о похороненных здесь людях.
— Монетная палата много веков использовалась правителями и казначеями как сокровищница, — продолжал он, сжимая ее руку. — Видишь, какие толстые стены. Очень прочные двери. Теперь осторожнее: смотри, куда ступаешь.
Сам он шел впереди. Они углубились в самую древнюю часть аббатства. Служитель принялся отпирать огромную дверь в готическом стиле, после чего впустил их в монетную палату, низкую комнату с толстыми стенами, изразцовым полом и широкими округлыми арками между массивными колоннами величественного собора.
При свете фонаря Кейт увидела ряды деревянных полок, уставленных маленькими одинаковыми сундучками, десятками сундучков.
— Это эталоны, — пояснил Роэн. — В сундучках содержатся образцы всех монет, когда-либо выпущенных в Англии. Каждый год они проходят официальную проверку, дабы все могли убедиться, что монеты, как золотые, так и серебряные, имеют установленный вес. Что англичане выпускают добротную валюту.
— Проверка монет! — воскликнула она, припомнив последнюю строчку головоломки в «Дневнике Алхимика».
— Совершенно верно. Эти свитки где-то в комнате, — мрачно бросил он оглядываясь. — Здесь есть и другие бесценные сокровища: корона, хартии, документы, акты записи. Не все хранится во дворцах или в лондонском Тауэре.
Он показал на другую стену с полками, на которых громоздились сундучки, ящички, футляры и шкатулки всех размеров и форм. В каждом хранилище лежали горы документов.
— Как их много! Нам никогда не найти свитки.
— Будем искать те, что подходящего размера. Главное, чтобы ключ подошел. Начинаем?
Кейт кивнула.
Следующие два часа Роэн выдвигал один старый ящик за другим, а Кейт пыталась его открыть. Служитель оставался рядом.
Наконец Роэн достал с верхней полки длинный потертый футляр и принес Кейт. Похоже, это то, что они искали: ширина примерно шесть дюймов, длина — два фута.
Они обменялись взглядами, затем Кейт взяла ключ, похищенный из гроба алхимика, вставила его в скважину и повернула.
— Получилось!
— Позволь мне поднять крышку… на всякий случай.
— Осторожнее, — прошептала она, отступая и готовая броситься в укрытие в случае очередного неприятного сюрприза вроде тех, какие поджидали их в могиле Алхимика.
Роэн приоткрыл крышку и тоже отступил.
Ничего не случилось. Никаких взрывов, лезвий, облаков яда… поэтому он поднял крышку до конца.
Оба уставились внутрь длинного деревянного ящика, заполненного древними пергаментными свитками. Каждый был перевязан лентой. Кейт и Роэн обменялись торжествующими взглядами.
Роэн поднял верхний свиток, но разворачивать его не пришлось: он был покрыт странными оккультными символами, рунами и знаками.
— Это они. Мы их нашли!
— Невероятно!
Кейт изумленно покачала головой. Подумать только, у прометеанцев хватило наглости хранить свои мерзкие свитки средневекового колдуна в святом месте!
Роэн закрыл и запер футляр.
— Мы пришли за этим, — сообщил он служителю.
Тот кивнул. Роэн устремился к двери, и Кейт поспешила за ним. Вскоре они покинули гигантское аббатство и очутились на улице.
Роэн остановил наемный экипаж, открыл дверь для Кейт и приказал кучеру везти их в Данте-Хаус.
Оба молчали, представляя, что в штаб-квартире клуба «Инферно» их опять ждет что-то вроде схватки. Кейт немного нервничала, побаиваясь предстоявшего допроса, но Роэн был рядом, и она надеялась на его поддержку. К тому же ей нечего скрывать!
Вскоре скрипучий экипаж остановился. Кейт вручила Роэну футляр со свитками Валериана и оглядела темный, зловещего вида дом.
Роэн провел ее через черные ворота с рядом острых пик наверху. Они направились к дому по извилистой дорожке, но как только открылась входная дверь, раздался заливистый лай собак. Кейт в ужасе отпрянула, увидев гигантских сторожевых псов.
По короткой команде Роэна собаки немедленно уселись и замолчали. Только одна с тихим рычанием уставилась на Кейт.
— Все в порядке, — успокоил Роэн.
— Э… мастер Вирджил знает, что вы должны привезти гостью?
— Она не гостья, Грей, — покачал головой Роэн и потянулся к руке Кейт. — Эта леди — моя жена.
Бесстрастный взгляд дворецкого сменился изумленным. Но только на секунду. Умело скрывая потрясение, он низко поклонился Кейт:
— Ваша светлость…
— О, это не обязательно, — промямлила она краснея.
— Тебе лучше к этому привыкнуть, — прошептал Роэн. — Грей, они здесь?
— В гостиной, сэр.
Дворецкий снова поклонился и вышел.
— Готова? — спросил Роэн.
Кейт набрала в грудь воздуха, кивнула и смело двинулась вперед. Сердце билось сильнее, когда она следовала за мужем, по кричаще-красному коридору.
— Уоррингтон! Это ты!
В комнате находились двое мужчин — те, что приходили к ним в дом в ночь отъезда из Лондона. Третьим был коренастый немолодой шотландец.
— Где, черт возьми, тебя носило? — спросил Макс.
Вперед выступил светловолосый Джордан.
— Так ты женат или нет?
— Кто это? — требовательно спросил старший, глядя на Кейт. Ранее Роэн сказал, что неприветливого шотландца зовут Вирджил.
— Это, сэр, — ответил Роэн, обнимая Кейт за талию, — моя герцогиня.
— Здравствуйте… Я Кейт, — нервно пробормотала она, махнув рукой собравшимся, хотя среди этих воинов-великанов чувствовала себя крошечным кустиком в огромном лесу.
— Значит, слух был правдив? — воскликнул Макс.
— В последнюю встречу вы выглядели несколько иначе, — с улыбкой заметил Джордан.
— Твоя жена? — недоверчиво выдавил Вирджил. — И ты посчитал возможным привезти ее сюда?
Кейт поморщилась, но Роэн спокойно встретил взгляд Вирджила.
— Она такая же участница всего этого, как и мы. Видите ли, Кейт — внучка графа Дюмарина.
Тут все и началось.
Все, кроме Горца, уселись. Тот, явно потрясенный, прислонился к подоконнику. Следующие два часа их буквально обстреливали вопросами. Роэн рассказал все: от похищения Кейт до последующего визита в монетную палату.
— Только благодаря Кейт мы смогли добраться до свитков Алхимика и вырвать их из рук прометеанцев.
Он вынул ключ и открыл футляр.
Джордан немедленно вскочил и, бросившись к футляру, стал зачарованно рассматривать свитки.
— Теперь у тебя полно работы, — заметил ему Макс.
— Они все зашифрованы, — вмешалась Кейт. — Но я многого добилась, расшифровав книгу матушки. Может, я смогла бы помочь.
Все воззрились на нее. У одного Вирджила был такой вид, словно в комнату вбежала судовая крыса.
Кейт заметила это и свела брови.
— Да, во мне течет кровь прометеанцев, но я порядочный человек, — твердо заверила она. — Я люблю Роэна и сделаю все, чтобы помочь вашему делу, как в свое время мой дед. Моя мать была жертвой прометеанцев. Я понимаю ваш скептицизм, но надеюсь, что вы по крайней мере дадите мне шанс!
Макс уставился на нее с явным одобрением.
— Так-так, — пробормотал он, — она ведет себя как настоящая Уоррингтон.
Роэн усмехнулся.
— Джентльмены, джентльмены, — продолжал Макс, — мы были достаточно долго грубы с леди. Нам следует принести ей поздравления.
Он подошел к Кейт и поцеловал в щеку.
— Храбрая леди, я желаю вам счастья. А ты, мой друг, молодец.
Он хлопнул Роэна по плечу.
— Ты должен позволить нам с Дафной устроить бал в честь твоей женитьбы.
— Бал? — выдохнула Кейт. — Вы очень добры, но…
— Но что, Кейт? — улыбнулся Роэн.
— Я никогда не была на балу.
Все добродушно рассмеялись.
— Вам многое придется наверстывать!
— Спасибо, Макс, — кивнул Роэн.
— Примите и мои поздравления, — поклонился Джордан. — Хотя жаль, что из нас троих только я остался холостяком.
— Думаю, в свете найдутся несколько дам, которые нуждаются в утешении, — напомнила Кейт.
Джордан только головой покачал:
— С этой у тебя не было ни малейшего шанса. Верно?
— Ни единого, — согласился он, но их мрачный шеф продолжал молчать.
Кейт с беспокойством на него смотрела.
— Итак, вы сказали, что Дрейк был на судне Фолкерка, которое потопил отец дамы?
— Да, сэр, — серьезно ответил Роэн.
— По-вашему, Дрейк мертв?
— Я просил капитана Фокса спасти его, и тот пообещал сделать все возможное. Но не думаю, что у команды было много времени, чтобы искать его в воде. За Фоксом гналась береговая охрана, и тот был вынужден поднять паруса. — Роэн мрачно покачал головой. — Вода была ледяной, не говоря уже о том, что в том месте полно акул. Все же если кто-то и мог спастись в такой ситуации, так это один из наших. Но, Вирджил, вы помните мой рассказ? Я мог бы легко пристрелить Фолкерка, однако Дрейк его защищал своим телом. Боюсь, нам придется рассматривать реальную возможность того, что Дрейк больше не один из нас. Возможно, они обратили его в свою веру.
Вирджил глубоко вздохнул, прежде чем покачать головой.
— Я отказываюсь в это верить.
— Я тоже, — поддакнул Макс.
Джордан и Роэн обменялись скептическими взглядами. Никто не знал Дрейка так хорошо, как Макс, но Роэн видел, как действовал Дрейк, и, откровенно говоря, не знал, как еще это объяснить.
Он пожал плечами.
— Капитан Фокс свяжется со мной, и я немедленно сообщу вам новости. Если ему удалось вытащить Дрейка из воды, он даст мне знать. Потом мы сможем приехать за ним.
Взглянув на Кейт, он заметил, как она подавила зевок, и посмотрел на каминные часы.
— Полночь. Пойдем, Кейт. Пора домой. Мы были в дороге весь день, — объяснил он остальным.
Встав, он взял ее за руку и поднял. Макс и Джордан переглянулись, словно не могли поверить глазам. Чтобы Зверь так заботился о женщине!
— Иду, — кивнула Кейт. — Джентльмены, рада была познакомиться. И спасибо за все, что вы делаете для Англии.
Друзья немного растерялись, но вежливо пожелали ей доброй ночи. Наконец и Вирджил добавил свои ворчливые поздравления.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Вирджил. — Но больше не приводи ее сюда, — тихо предупредил Горец, хотя Кейт подозревала, что слова предназначены и для ее ушей. — Это слишком опасно.
С этими словами Вирджил послал за своим экипажем, чтобы отвезти гостей домой.
Кейт облегченно вздохнула, когда кучер высадил их у дома Роэна в Мейфэре.
— Как я рада, что все закончилось! — пробормотала она.
Не успели они взойти на крыльцо, как дверь открыл удивленный Элдред.
— Ваша светлость! Вы вернулись! Мисс Мэдсен!
— Здравствуйте, Элдред, — с сонной улыбкой приветствовала Кейт.
— Элдред, старина! — воскликнул Роэн. — Больше она не мисс Мэдсен и не мисс Фокс. Позволь представить: герцогиня Уоррингтон.
— Это я, — хихикнула Кейт.
Элдред тихо ахнул:
— О, ваша светлость… ваши светлости! Какие счастливые, счастливые новости! — Но дворецкий тут же принял бесстрастный вид и откашлялся. — Я очень рад, — торжественно объявил он.
— Как и все мы. Но нам предстоит много работы, — весело заметил Роэн, подхватив Кейт на руки.
Она восторженно взвизгнула и обхватила его шею.
— Работы, сэр? — переспросил Элдред.
— Модистка, мой добрый Элдред. Завтра здесь должны быть лучшие портные Бонд-стрит. Да, что еще? Модные сапожники, э… шляпники… что там еще требуется для модных дам.
— Парикмахер, сэр? — предложил Элдред.
— Совершенно верно. И парикмахер.
— А что не так с моими волосами? — с притворным негодованием поинтересовалась Кейт.
— Да. И еще ювелир! — многозначительно подчеркнул муж. — Моя герцогиня не может иметь согнутый гвоздь вместо кольца.
— Мне кольцо нравится, — тихо запротестовала она, прикрывая кольцо ладонью.
— Но можно купить кое-что получше. Я же говорил, что собираюсь тебя баловать?
— Ну… — все шире улыбалась она.
— Завтра начинается работа. Мы превратим дартмурскую дикарку в герцогиню. Нельзя же и дальше расхаживать в ливрее! Так дело не пойдет. Тебе нужен полный гардероб. Элдред, устрой это. У нас с ее светлостью есть дела поважнее.
Дворецкий понимающе улыбнулся:
— С радостью, сэр. Доброй ночи, ваши светлости.
— Что же до вас, миледи…
— Да? — прошептала Кейт.
— Вы не настолько устали? — прошептал Роэн.
— Никоим образом, — заверила она.
Он жадно зарычал, крепко поцеловал ее, отнес туда, где отныне будет их общая спальня, и захлопнул дверь.
— Их светлости герцог и герцогиня Уоррингтон! — объявил дворецкий со своего места у входа в бальный зал, и все блестящее собрание разом обернулось.
Кейт все еще не привыкла к такому вниманию, однако ей уже сообщили, что, судя по слухам, ее находили очаровательной.
Светская хроника превозносила элегантность ее огромного гардероба, дамы из общества восхищались ее аристократической французской кровью, а на балу, который Ротерстоуны давали в честь новобрачных, самые надменные денди, придирчивые арбитры вкуса, объявили ее редчайшей находкой, поразительной красавицей с острым умом и дерзким чувством стиля.
Короче говоря, ее провозгласили королевой света.
Кейт находила столь неожиданную популярность слегка обескураживающей, но не позволяла себе слишком увлекаться. Хотя во всех похвалах могло быть зерно правды, она прекрасно знала, что ее чересчур заботливый муж оторвет голову любому, кто скажет иначе.
А в остальном она бесконечно наслаждалась новой жизнью. Она больше не одна. У нее есть друзья и свой дом. И, что важнее всего, у нее есть Роэн. С каждым днем они все больше влюблялись друг в друга.
Хотя этому радовались далеко не все.
Когда они входили в бальный зал, Кейт заметила компанию разряженных дам, приезжавших в тот день домой к Роэну. Сегодня вечером Люсинда, Полина и остальные нашли новое увлечение — мужчину, с которым можно было бы вволю позабавиться, и вились вокруг виконта Бошема.
Красавчик прислонился к колонне и, казалось, был более чем счастлив угодить всем и каждой.
Роэн заметил суету вокруг него и послал Кейт язвительную улыбку. Та покачала головой как раз в тот момент, когда Люсинда и Полина их заметили и с невольным уважением кивнули герцогской чете. Конечно, потерять Зверя было тяжело, но они, похоже, не хотели ссориться с Кейт.
— Вон там Макс и Дафна, — пробормотал Роэн.
Кейт улыбнулась друзьям и мельком взглянула на свое отражение. Да, они сильно изменились со времен Оркнейских островов и сейчас выглядели настоящими сливками общества. Роэн, как всегда, был ошеломляюще красив в черном фраке с белым галстуком. На Кейт было розовое платье с большим вырезом сердечком, в котором 314 сверкало бриллиантовое колье, подаренное мужем.
Столь же ослепительный голубой бриллиант сверкал в обручальном кольце.
Однако под кольцом тускло поблескивало другое, сделанное из простого гвоздя. Она неизменно улыбалась, думая о том дне, когда они стояли у наковальни в самом ужасном виде, но безумно влюбленные друг в друга.
Честно говоря, она уже немного скучала по новому приключению, каким бы оно ни оказалось.
— Вот и вы!
Пары обменялись приветствиями, и Дафна обняла Кейт. Она, как и ее лучшая подруга, мисс Карисса Портленд, так тепло приняли Кейт, что вскоре стали с ней очень близки, а Макс и Джордан — братьями.
— Наконец пришло письмо от моего отца! — взволнованно, но тихо сообщила Кейт Ротерстоунам.
— Какие новости? — также негромко осведомился Макс.
— Старого мистера Тьюкса спасли.
— И Дрейк жив, — добавил Роэн. — Капитан Фокс видел, как береговая охрана его подобрала. К сожалению, Дрейк сумел спасти и Фолкерка.
— Опять! — воскликнул Макс, сузив глаза.
— Очевидно, так. Но мой тесть не знает, где они сейчас.
Новости повторили и подошедшему Джордану, который вел под руку рыжеволосую Кариссу. В последнее время их часто видели вместе. Завидев их, Кейт локтем подтолкнула Макса.
— Смотри! Они снова вдвоем.
— Да нет, — покачал головой Макс. — Она ему как сестра. Мы с Джорданом столько лет вместе, и все это время он любит только одну женщину.
— Кого? Он за ней ухаживает?
— Нет, — сухо заверил Макс. — Они ненавидят друг друга. Кроме того, Карисса, по-моему, увлечена кем-то другим.
Роэн начал рассказывать о том, как получил разрешение на ловлю рыбы, которое намеревался переслать контрабандистам, с тем чтобы сделать из них честных людей.
Кейт заметила, что Джордан чем-то озабочен или расстроен. Наверное, по-прежнему ищет того убийцу, о котором предупреждал Роэн. К Кейт подошла Карисса и с видом разгневанной королевы фей уставилась на кого-то в дальнем углу комнаты.
— Что-то случилось? — весело спросила Кейт. — Кому ты посылаешь такие грозные взгляды?
— Пффф! — фыркнула красавица. — Он самый ужасный человек на земле.
— Прости, кто именно? — поинтересовалась Кейт.
— Кажется, я знаю! — с улыбкой вставила подошедшая Дафна. — Она помешалась на Красавчике.
— Шутишь? — пробурчала Карисса. — Этот человек — фигляр и круглый дурак.
— Но очень красивый дурак, — возразила Дафна.
Кейт согласно кивнула.
— Взгляните на него! Просто упивается вниманием этих особ! Никакого стыда!
— Разве он не приглашал тебя танцевать на прошлом балу? — с невинным видом спросила Дафна.
Карисса закатила глаза.
— Мне не следовало соглашаться. В жизни не видела более надоедливого человека. Воображает себя умным, но не понимает, что человек смеется над ним, а не вместе с ним.
— О, брось! — рассмеялась Кейт.
— Не понимаю, почему это так тебя задевает, — вторила Дафна. — Он вовсе не так уж плох!
— Он фат и щеголь! — процедила Карисса. — Почему не может вести себя как лорд Фолконридж? Джордан — настоящий джентльмен и никогда не позволил бы женщинам так увиваться за ним.
— Сплетничаете обо мне, мисс Портленд? — осведомился вышеуказанный лорд, очевидно, подслушав разговор. Когда он с братской улыбкой взглянул на Кариссу, Кейт поняла, что Макс прав: между ней и Джорданом всего лишь дружба.
— Нет, милорд, — ответила Карисса. — Я превозносила вас как воплощение благородства.
— Ха, — хмыкнул Макс.
Но Джордан гордо вскинул голову:
— Слышали? Я воплощение благородства.
Роэн только плечами пожал.
— Как расшифровка свитков? Продвигается?
— Понемногу, — кивнул Джордан.
— Не забудь, я предложила помощь, — напомнила Кейт, но тут Джордан неожиданно застыл и устремил взор в дальний конец зала.
Может, увидел свою единственную и неповторимую?
Но тут она заметила, что Макс и Роэн тоже насторожились.
— Прошу простить… — пробормотал Джордан, прежде чем отойти.
Мужчины обменялись суровыми взглядами.
— Это Бладуэлл? — пробормотал Роэн, но Джордан уже исчез в толпе.
Макс кивнул и с мрачным видом последовал за Джорданом. Дафна только вздохнула.
Роэн остался охранять женщин.
— Не волнуйтесь, — тихо сказал он.
— Что происходит? — растерялась Карисса, в отличие от обеих жен не знавшая об истинной природе клуба «Инферно».
— Джордану следовало бы остаться. Он шифровальщик. Это я должен был идти, — проворчал Роэн, но Вирджил все еще был сердит на него за нарушение протокола, поэтому поручил уничтожение убийцы прометеанцев Джордану.
— Уверена, что лорд Фолконридж прекрасно со всем справится, — спокойно ответила Кейт.
Дафна уже уставилась на незнакомого Кейт джентльмена.
— Леди Ротерстоун! — надменно приветствовал тот.
Кейт обернулась и увидела, что улыбка Дафны померкла, а сама она словно окаменела.
— Ваша светлость…
Кейт подошла ближе к подруге. Ей уже рассказали о несносном бывшем поклоннике Дафны, высокомерном Альберте Кэрью, герцоге Холифилде.
— Так официально? Неужели, дорогая, не помните, что мы когда-то были помолвлены? Вы можете по-прежнему называть меня Олли.
— Помолвка существовала только в вашем воображении. Если припомните, я на нее не соглашалась.
Альберт злорадно усмехнулся:
— Как оказалось, ваш муж при виде меня поспешно сбежал.
Роэн поднял брови и уставился на коротышку в щегольском костюме.
— Уоррингтон! — приветствовал его Кэрью. — Прелестную кобылку вы себе раздобыли. Самая популярная особа в свете.
Увидев лицо мужа, Кейт побледнела и решительно покачала головой. Он еще больше помрачнел, но на Холифилда это не произвело ни малейшего действия.
— Да, прекрасная жена, — продолжал он. — Мне следовало бы завести себе такую, как у вас.
Он искоса послал Дафне укоризненный взгляд и восхищенно уставился на Кейт.
— Кстати, где вы ее нашли?
Похоже, Роэн едва сдерживался.
— Скажем… ее привезли мне в дар.
Альберт от всей души рассмеялся.
— Подарок, вот как? И то верно! О, сюда идет принц-регент! — Мгновенно просияв, он заторопился. — Его королевское высочество непременно захочет побыть в моем обществе. Прошу простить.
— С радостью, — ответила Дафна.
Альберт исчез в толпе, а Кейт подошла к Роэну.
— Подарок? — повторила Дафна, качая головой. — Кейт, тебе не следует поощрять такие шутки! Через десять минут сплетни разнесутся по всему Лондону.
— Пусть говорят! — рассмеялась Кейт. — Мы слишком любим друг друга, чтобы беспокоиться о таких пустяках!
— Совершенно верно. — Роэн наклонился и поцеловал жену в лоб. — Лучший подарок в моей жизни, — пробормотал он.
Тут вернулся настороженно оглядывавшийся Макс.
— Все в порядке? — встревожилась Дафна.
Тот кивнул и обнял ее за талию.
— Джордан нуждается в помощи? — прошептал Роэн.
— С ним Бошем, — коротко ответил Макс. — Он поможет.
— О какой помощи идет речь? — вмешалась Карисса, встрепенувшись при упоминании имени виконта, которого, по ее же словам, не выносила.
— Нужно же кому-то справиться со всеми этими кошмарными особами! — благодушно ответил Роэн.
Кейт фыркнула и ехидно воззрилась на мужа. Он имеет в виду свой бывший гарем? Однако его взгляд, полный незамутненного обожания, напомнил Кейт, что отныне она единственная женщина в его жизни.
Он поцеловал ей руку и потянул к танцующим:
— Пойдем, ты обещала мне этот вальс.
А тем временем Джордан, зловеще поблескивая глазами, нагнулся и выхватил кинжал из притороченных к щиколотке ножен.
Красавчик дал ему знак с другого конца темного сада, и оба бесшумно направились в ту сторону, куда удалился Дрезден Бладуэлл.
Ранее туалет назывался гардеробом. Туда вешали одежду, поскольку запах мочи отпугивал моль. —
Прозвище, данное англичанами Наполеону.