Наш управляющий мистер Нибер заинтересовался коричневым саквояжем на молнии, который стоял у моих ног. Он покинул свой стол, стоящий недалеко от центрального входа в банк, и подошел к моему окошку.

— Что это у тебя в саквояже, Фред? Ленч?

— Нет, сэр, — сказал я, — двадцать тысяч долларов наличными, все мои.

Он ухмыльнулся:

— Собрался на юг?

— Нет, сэр, — ответил я.

Мистер Нибер вернулся к столу, чтобы проверить чек посетителя.

Я посмотрел на часы и закрыл свое окошко на десятиминутный перерыв. Подняв саквояж, я направился в буфет выпить стаканчик воды.

Джим Меррил читал газету.

— Смотри-ка, Рендал вернулся живым и здоровым, — произнес он.

— Рендал?

— Амори Рендал, — сказал Джим. — Его похитили пять дней назад.

Он раскрыл газету на одной из внутренних страниц.

— Рендал говорит, что это было делом рук одного человека. По крайней мере он видел всего лишь одного. На похитителе был капюшон. Все, что успел заметить Рендал, это было кольцо с красным камнем, которое носил похититель. Тебе я могу сказать еще кое-что. Этот похититель далеко не умница.

— С чего это ты взял?

— А с того, что все, что он потребовал, были паршивые двадцать тысяч долларов. Он легко мог увеличить сумму до 100 тысяч. Рендал набит деньгами.

Джим углубился в чтение еще на полминуты.

— Как только жена Рендала получила записку, она сообщила об этом в полицию.

— Я полагаю, они подстроили похитителю какую-нибудь ловушку.

— Здесь ничего об этом не сказано. Я думаю, они решили следовать всем указаниям похитителя. В конечном счете прежде всего они хотели вернуть Рендала живым и невредимым. Но так или иначе они доберутся до похитителя.

— Каким образом?

— Деньги были помечены. Ну, конечно, я не знаю, пометили ли они в действительности деньги. Но полиция знает серийные номера банкнотов.

— И об этом сказано в газете?

— Нет. Но таким образом обычно действует полиция.

Я допил стакан с водой, поднял саквояж и стал спускаться по лестнице в хранилище. В конце лестницы я избавился от сигареты и свернул за угол.

Охрану нес Паркер. Мы с ним в течение восьми лет играли в одной кегельной команде. Он слегка приподнял руку: «Эй!». Я кивнул и заглянул в хранилище, занимающее одну комнату. На столе лежал груз для отправки в наше отделение в Эвансвилле. Сто тысяч долларов.

Мгновение Паркер колебался, но потом расплылся в улыбке:

— Угощайся.

Я вошел в хранилище и огляделся.

— Ты не чувствуешь запах дыма?

Он вышел из хранилища. Через секунд тридцать он вернулся.

— Тут за углом кто-то бросил окурок в корзину для бумаги. Ничего страшного. Просто немного дыма.

Его взгляд остановился на кипе денег на столе, и он автоматически пересчитал пачки.

Я взглянул на часы:

— Ну, пора и за работу.

Я подошел к своему окошку и поставил саквояж. Посетителей не было. У соседнего окошка сидел Джим Меррил, тоже без дела.

— Не удивлюсь, если он просто обычный парень, — сказал Джим.

— Кто?

— Похититель. Он может быть просто заурядным типом, которому взбрело в голову, что ему необходимы деньги.

— Может быть, — сказал я.

Какой-то посетитель подошел к окошку Джима, чтобы сделать вклад. Закончив операцию, Джим снова повернулся ко мне:

— Я думаю, он знает, что деньги помечены?

— Возможно, — произнес я.

— Может быть, он рассчитывает продать деньги скупщику краденого, или как их там называют, по пятьдесят центов за доллар.

— Должно быть, найти кого-нибудь в этом роде не так-то просто, — сказал я.

Мистер Нибер подошел к моему окошку. Он посмотрел на саквояж:

— Двадцать тысяч, да?

— Да, сэр.

— И ты так просто носишь их с собой? Ты не доверяешь банкам?

— Я доверяю, сэр, — сказал я, — но я решил, что лучше они побудут со мной некоторое время.

Он снова стал изучать мой саквояж:

— Твои сбережения?

— Частично, сэр, — сказал и я расстегнул молнию саквояжа.

Мистер Нибер уставился на деньги.

— В аккуратно завернутых маленьких пачках?

— Да, сэр, — я закрыл саквояж.

Он удалился, и я заметил, как он направился вниз в хранилище.

Все это время Джим наблюдал.

— Что это все значит? — произнес он. — Какая-то грубая шутка?

— Нет, — сказал я, — это не шутка.

В течение последующих минут он исподтишка изучал меня. Его взгляд, казалось, притягивался к белой полоске на моем пальце, где я обычно носил кольцо.

Мистер Нибер вернулся из хранилища.

— Фред, тебе ведь известно, что ты не имеешь права входить в хранилище в любое время?

— Прошу прощения, сэр, — сказал я, — мне было очень любопытно.

Он прочистил горло.

— В то время, когда вы находились в хранилище, произошел небольшой инцидент: Паркер выходил на несколько секунд из комнаты?

— Да, сэр, — сказал я, — кто-то бросил зажженную сигарету.

Мистер Нибер вернулся к столу. Он уселся и задумался.

В 11 часов к банку подкатил бронированный грузовик, из которого вышли три охранника. Мистер Нибер спустился с ними в хранилище. Пятью минутами позже они вернулись оттуда, неся деньги.

Мистер Нибер посмотрел на меня, потом на мой саквояж, и, казалось, его озарила мысль.

— Постойте, — сказал он охране, — выложите деньги на этот стол.

Один из охранников недоуменно пожал плечами:

— Пожалуйста, сэр, но я сам пересчитал пачки.

— Э... э... — произнес он, — вы пересчитали пачки, но вы не можете ручаться, что внутри них деньги. Откройте все пачки, — приказал он.

Через десять минут он облегченно вытер лоб носовым платком.

— Все в порядке. — Он взглянул на меня. — И у тебя в саквояже по-прежнему двадцать тысяч долларов?

— Да, сэр, — сказал я.

Джим Меррил отвел в сторону мистера Нибера и стал шептать ему что-то на ухо.

Глаза мистера Нибера расширились.

— Послушайте, — произнес один из охранников, — мы можем наконец отнести деньги в грузовик?

— Нет, — сказал мистер Нибер.

Он подошел к своему столу, поднял телефонную трубку и набрал какой-то номер. Повесив трубку, он остался на месте. Казалось, он ждал чего-то.

Через несколько минут я услышал отдаленный звук сирены. Я закрыл свое окошко и поднял саквояж.

— Откровенно говоря, мне что-то нездоровится, — сказал я, — прошу извинить меня, но, пожалуй, мне лучше пойти домой и лечь в постель.

Мистер Нибер поднялся из-за стола:

— Охрана, схватите этого человека.

Охрана повиновалась.

Через несколько секунд полиция заполнила здание, и мне проворно нацепили наручники.

Я закрыл глаза и шлепнулся на пол.

Кто-то выплеснул воду из бумажного стаканчика мне в лицо, и меня поставили на ноги.

Мистер Нибер, Джим Меррил и офицер из полиции, посовещавшись немного, подошли ко мне.

— Итак, он принес сюда выкуп в этом саквояже? — произнес лейтенант полиции, глядя мне прямо в лицо.

— Именно так, лейтенант, — сказал мистер Нибер.

Джим почувствовал, что он тоже обязан высказаться:

— Он знал, что деньги помечены, а посему должен был избавиться от них. Поэтому он спустился в хранилище, на минуту отвлек внимание Паркера, а затем подменил двадцать тысяч долларов выкупа на двадцать тысяч банковских долларов. Так как он здесь работает, он точно знал, как упаковываются деньги.

Я снова шлепнулся на пол, но долго разлеживаться мне не позволили.

Наступила пауза, пока лейтенант звонил к себе в управление с просьбой прислать список серийных номеров купюр выкупа. Как только привезли список, полицейские принялись за работу.

Вокруг сгрудились любопытные.

— Деньги в порядке!

Наступила гнетущая тишина, после чего мистер Нибер проскрипел:

— Вы имеете в виду, что здесь нет никаких денег выкупа? Совсем нет?

Сержант утвердительно кивнул.

Снова наступила тишина, и кто-то снял наручники с моих запястий.

Мистер Нибер был сконфужен.

— Фред, хотите повышение?

Я расправил грудь.

— Я был унижен и подвергнут травле на глазах этих людей. Я человек болезненный, а посему дважды падал в обморок. Вы нанесли моему здоровью, возможно, непоправимый физический урон, ущемив меня при этом и морально. — Я вынул желтое сапфировое кольцо из кармана и надел его на прежнее место. — Поэтому я намерен возбудить дело за клевету и потребовать миллион долларов.

— Полноте, Фред, — произнес мистер Нибер, — я думаю, мы сможем обсудить все это, как разумные люди.

Так мы и сделали. Мистер Нибер, я, вице-президенты и директора. И к концу дня к содержимому моего коричневого саквояжа на молнии прибавилось еще двадцать тысяч долларов.

Да, чтобы делать деньги, нужны деньги, но, конечно, воображение тоже помогает.